Училку нельзя! Леонид Любский Пётр Нестеренко — отличник и староста, влюблённый в преподавательницу английского Елену Игоревну. Он годами строит эротические фантазии о ней, изучая каждую деталь её облика, пока однажды не застаёт её пьяную после кафедрального юбилея. Помогая на кафедре, он провожает её домой, чинит кран, готовит ванну — и оказывается в её постели. Утром она ставит условие: просто секс, без иллюзий. Пётр соглашается, но замысливает иное — стать не одноразовым приключением, а постоянным любовником, вытеснив двух коллег-конкурентов. Он готов на всё, чтобы превратить случайную ночь в летний роман, а роман — в нечто большее. ==================== Между чётными и нечётными Между чётными и нечётными Она не должна разрешать этому старому козлу… О боже, она сидит, а он стоит к ней лицом и держит её голову, и прижимает прямо к своей середине! А потом отпускает, немного. И тогда доносятся некоторые звуки, недопустимые в стенах высшего учебного заведения. Его Алёнка, о которой так мечтается, сейчас вынуждена совершать непристойнейшие вещи… Почему так долго? Он нипочём бы не стал так задерживать преподавателя! Хотя Платоныч тоже преподаватель, но Алёнка в сто раз лучше, очень понятно объясняет. И не называет бандерлогами, даже самых неуспевающих, никогда. Ещё Платоныч один раз высказался в отношении всей группы, правда, в тот раз почти не подготовившейся к семинару, дескать, «мать вашу за ногу!» Алёнка же в подобных случаях искренне огорчается массовому неуспеванию. И даже красиво подносит руки к груди, а там же грудь, которую он видит в прекраснейших мечтах! Он же изучил её в подробностях, он же кое-что наблюдал! Поэтому, исходя из имевшихся данных: глубина ложбинки, натяжение бретелек, колыхание при вставании, вздрагивания при быстрой ходьбе, тряска при пробежке по лестнице, когда был вид сверху, прекраснейший… сделал очень объективный вывод. Там превосходный бюст, наилучший, такого же ни у кого… Звуки усилились! Платоныч стоит спиной и так выдыхает, что прямо как животное какое-то, низшее. Тем более курит, у таких секретная… секретская жидкость противная на вкус, он читал!.. Правда, пока старый варвар стоит спиной к двери и загораживает англичаночку, Пётр (она разок назвала его Петечкой, правда, похоже, с иронией, и он должен признать, что без малейшего сексуального оттенка) может безопасно наблюдать в щёлочку весь этот преподавательский разврат. И слышать особенные звуки, всё более непристойные. Ого, как мешается внизу… да у него никогда такого окаменения не было, даже больно немного! Но в душе боль гораздо сильнее, и как её теперь погасить? О, моя Алёнка, сладкий сексуальный котёнок, о, прекрасная и жестокая! До чего ужасна открывшаяся ему тайна! Платоныч же намного старше, и некрасивый, ну, с его точки зрения, и лысоватый, и вообще мужлан... *** Отличник языковой подготовки, а также и большинства других предметов, Пётр Нестеренко влюбился в Елену Прекрасную, Елену Игоревну, сладенькую англичаночку, и сразу, и очень жестоко. И с тех пор постоянно наслаждался мыслями об обладании этим прекрасным телом, с чуть толстоватыми ногами, с буквально несколькими жалкими килограмчиками избытка, но в целом, в общем и целом… Какая женщина, молодая, цветущая, ароматно сбрызнутая, прекрасно одетая… А в тёплые времена и очаровательно подраздетая… и даже кое-где просвечивающая розовым! О, эти полупрозрачные блузки и кружевной лифчик, такой наполненный, о, эти разрезы на узкой юбке! И фигурка системы «песочные часы», и голосок! Он обожает английский, и он говорит, с ней говорит, отвечает на её вопросы, и обычно в этот момент представляет, как целует её очаровательные ножки, поднимаясь всё выше, и неуклонно… И его голос становится чуть хриплым, а взор уходит в стену или окно, если там не очень много солнца, или просто в пространство… Потому что эти ножки! Такие замечательные, почти идеально стройные, и с конца весны голенькие, без колготок, хотя они и в колготках хороши. Да, ей идут колготки, и всё-всё идёт, но без капрона гораздо лучше, прямо в руках ощущаются Алёнкины ножки! Такие тёпленькие и нежные, чем выше поднимаешься, тем нежнее… Ох-х-х! И Петя в очередной раз самостоятельно разряжался, пленник сладострастных мечтаний и ощущений. Да, он наслаждался своими беззаконными мыслями, но и страдал. Искренне страдал, всеми своими юношескими порывами, такими закономерными… Сейчас идёт зачётная неделя, которая почти отличнику Петру совершенно и незаметна, он уже получил автомат, и ещё получит. Хорошо быть отличником… но обожать Алёночку гораздо лучше. В этот день на кафедре царило оживление, преподаватели сновали по коридору, носили чайники, пакеты, все принаряженные. Потому что у заведующей юбилей, и уже там всё в разгаре, через дверь доносится смех… и даже выкрики, женские, стопроцентно. Да, мужской смех… хохот, и женские выкрики, несколько. А теперь смех, тоже женский, заливистый… Начинается вечер. А он что-то такое предчувствует и не уходит, читает английскую книжку, хотя мало что понимает. Но бьётся мысль, что если Алёночка выпьет, а она должна выпить, вон, какие весёлые тётки уходили, почти все… И чего там быть весёлыми, если эту бабку чествуют? О которой он слышал высказывания от преподов, в туалете, когда был в кабинке, а они обсуждали кафедральные дела у писсуаров. И как-то Алёночка тоже, по телефону, подруге высказывалась, именно про Ларису Семёновну эту, корову громогласную… *** …С той раскованной однокурсницей из соседней группы, Кристинкой, он получил свой первый оргазм. Однако, увы, это не стало настоящим удовлетворением и даже не полноценным удовольствием. А так, получилось что-то такое приятное физически и малоприятное морально. Потому что она только критиковала, и явно дала понять, что больше ничего не будет, раз он такой быстрый. И вообще, обычный студент, пусть очень хорошо успевающий и староста. Это всё ерунда, потому что в сексуальных вопросах Пётр такой троечник, что даже она… Нет, учить не будет, у неё есть гораздо лучше варианты, с такими, условно говоря, преподавателями, включая профессоров секса, что каждая встреча оставляет… Неважно, Пётр, давай прекратим этот ненужный разговор. И останемся просто друзьями. Твой гештальт закрыт, всё! Худшее, что он слышал – про друзьями, и этот гештальт ещё! С другой стороны, да, закрыл, потому что какой-никакой, а опыт, совершенно необходимый, с интересной девчонкой, пусть и нетрезвой. Так он специально подождал тогда, и в итоге терпение было вознаграждено. На него обратили внимание, он же довольно симпатичный, просто юно выглядит… и всё сбылось! Пусть не совсем так, как мечталось, но сбылось. И можно, значит, выходить на свободную половую охоту! Потому что почти отличник Пётр вполне в состоянии быть привлекательным кавалером. Пусть и выглядит несколько моложе своих лет, так он блондин, все блондины очень молодо выглядят, это не обязательно недостаток… Кафедра развеселилась, очень хорошо слышно. Шампанского было много, и коньяк был, и бутылка водки фигурировала, подарочная и большая, а кафедра-то небольшая, и в основном женская. Значит, Алёнка выпьет явно больше бокала шампанского, это шанс! Поэтому надо томиться и ждать, прохаживаясь в коридоре и посиживая временами на подоконнике, и представляя, как преподы выпивают, поздравляют, закусывают… начинают расходиться, по одному и по двое. Он всех учёл, там двенадцать человек, уже двое ушли, и скоро ещё начнут выходить. И есть шанс, ведь Алёнка самая ответственная из молодых, а секретарь кафедры, старшекурсница, сейчас на больничном. Значит, прибираться будет Алёночка, и он сможет помочь, сугубо добровольно… Так, вышли уже почти все, вот и заведующая вышла, и её заместитель выш… выполз провожать, особенно хорошо угостившийся. Алёнка и Платоныч постояли у порога, проводили, ещё раз пожелали, ушли, дверь оставили со щёлкой, он заметил. Уже довольно много времени прошло, почему Платоныч не уходит? Неужели остался помогать, а потом будет провожать Алёнку, его милую Алёнку? Да, заглянул в щёлочку, очень осторожно, и увидел неожиданную вещь, шокирующую. Наверное, Алёночка в зависимости от пожилого сладострастника, возможно, он её шантажирует… С другой стороны, если может радовать этого припахивающего и наглого, то обратит внимание на чистоплотного и преданного её красоте студента? О, наконец-то, вышел Платоныч, довольный, идёт к лестнице, слегка неуверенной походкой. Один идёт, какое счастье! Так, собираемся, делаем максимально доброжелательное и услужливое лицо, подходим к двери, слегка стучим, сразу открываем, говорим уверенно… – Добрый вечер, Елена Игоревна!.. Да вот, засиделся в библиотеке, поготовился к сессии, потом обратил внимание, что на кафедре празднование. Вот, зашёл, может, помочь надо? – О, Петечка, молодчина! Надо, конечно, надо, а то я как-то… – англичанка повела чуть расфокусированным взглядом. Петя бросился помогать. В принципе, особого беспорядка и не было, пустые бутылки сюда, пустые коробки и стаканчики сюда, прочий использованный пластик туда же. Так, серьёзно недопитую бутылку шампанского прячем в свою сумку, пока Алёночка вышла, явно в туалет, а куда ещё, раз всё время пиршества не выходила. Вот, он всё основное успел, пока она отсутствовала, довольно долго. Да, прихорашивалась, и причёска уже в порядке, а то Платоныч ладонью разворошил, козлина такая. И рот, наверное, прополоскала, из гигиенических соображений. Пётр протянул вернувшейся преподавательнице пластиковый стаканчик, наполовину долитый шампанским. И сказал, что это остаток из последней бутылки. Раскрасневшаяся Алёночка отвечала, что ей хватит, хватит, но стаканчик взяла и держала в руках. А потом стала и машинально отхлёбывать, между указаниями Пете, что куда сложить. Настроение у неё определённо поднялось. И это очень хорошо. Чёртов Платоныч, возможно, имеет на неё компромат, вот и подвергает преследованию. А она не может избегать. Или он просто грубо притиснулся, пользуясь опьянением молодой и красивой коллеги. И потом крепко держал, и долго подвергал, лысый козёл, и немного бородатый тоже козёл… Алёночка, на правах самой последней, сложила в пакет непочатую бутылку белого полусухого, початую красного полусладкого, копчёную рыбку, кружки сервелата, оставшиеся несколько суши с креветками и угрём. Петя добросовестно помогал и вызвался нести пакет. И проводить. Он знал, что англичанка жила не сильно далеко, минутах в десяти ходьбы. Сейчас будет пятнадцать или скорее двадцать, потому что походка неуверенная, а каблуки высокие… Согласилась на его компанию без разговоров! Какая приятная дорога! Ох, Алёночка болтает, без умолку… С ним болтает! И всё время хихикает, и так сексуально! И виснет немного на руке, периодически. Очень хороший признак! А когда дошли, не возразила, чтобы он поднялся в квартиру. Квартирку, на втором этаже. И, со стоном сбросив туфли, показала на кухню, сказав усталым голосом только одно слово – холодильник. А он понял и одно! И пошёл на кухню, складывать принесённые деликатесы. Сделав порученное, вернулся в комнату. Алёночка развалилась в кресле, прикрыв глаза. Момент неплохой для попытки перейти к мужской активности, но, может, не торопиться? И Пётр озвучил пришедшую вдруг в голову мысль: – Может, вам ванну приготовить, чтобы полежать? – О, мысль! Петечка, молодец, ты этот, настоящий кавалер и, вообще, оставляешь такое впеча… костюмчик на тебе отлично сидит, как на заказ пошитый… Ой, там так кран бежит, я не могу!.. Ты можешь поправить, правда что ли? Да? Ой, ты умница!.. Да-да, все инструменты под ванной… Студент ринулся в санузел. Да, он имеет сантехнический опыт, его и отец учил, и дядя, да у него этот опыт почище сексуального! Увы… Он починил кран, и без труда, потому что и разводной ключ имелся, и было достаточно развернуть сработавшуюся резиновую прокладку целой стороной, и достаточно. Алёнка, чуть вздремнув, была снова оживлена и очень довольна его рапортом, радостно так щебетала, с поощрительными междометиями. Посетив туалет с бачком, откуда постоянно текла вода, Пётр открыл крышку и просто немного согнул толстую медную проволоку, державшую поплавок. И угадал с углом гнутия, потому что вода немедленно заткнулась. Вернулся, вторично доложился. Алёнка уже несколько пришла в себя и дала увлечь своё богатое тело в санузел. Убедилась в высоком качестве работ, снова очень обрадовалась и несколько раз повторила, какой он и ответственный, и рукастый, и умелый, и умненький такой, умница… А Петя, улучив момент, спросил, можно ли набирать воду, и насколько горячую? Женщина прощебетала, что можно набирать, чтобы около сорока градусов, не выше, и последи. А она пока переоденется, в комнату не заходи… Вожделеющий отличник лингвистической и сантехнической подготовки пустил воду и увлечённо наблюдал за процессом наполнения. В ней скоро возляжет Алёнка, без ничего! Его тоже наполняло, предельно плотское желание наполняло, и по нарастающей, надо будет замаскировать… Мысли шныряли обнадёживающие. После горячей ванны она же охотно выпьет холодного шампанского, которое сейчас в холодильнике, так?.. Алёночка сейчас раздевается, шуршит платьицем нарядным, шуршит, немножко путаясь в молнии, немножко. Потом снимает бельё, накидывает халатик. О, надо пену в воде сделать, побольше пены… Ага, вот и Алёночка, в халатике, таком миленьком, голубеньком, с полотенцем… Он так идёт, раз голубенький, к вашим глазам, Елена Игоревна, вы такая неотразимая! …Да-да, Петя, ты правильно всё подготовил, молодец. Ой, какая водичка подходящая, да с пеной, ух ты, давно я в пенной… Что? Хочешь помочь зайти и опуститься в воду? И поливать, чтобы горячей не показалась? Ну, не знаю… – Я сзади буду стоять, и вы просто в воду погрузитесь, и всё, я только на ваши ножки из душа полью, хорошо?.. Да, за талию держу и лью… Всё-всё, всё-всё, выше не лью, давайте, подхвачу халатик, не подсматриваю, ухожу… Принести прохладненького? Да-да, сейчас, принесу, несу… …Ой, Петя, это ты? Принёс? Шампанское? Ну, не знаю… Ну, давай, попробую. Ой, холодненькое, ладно. Спасибо, Петя, ты можешь… – Вы, Елена Игоревна, подложите руки под голову, удобнее будет лежать. А я вам бокал подносить буду, чтобы маленькими глоточками… Водичка же хорошая, расслабляет? Вы же устали на каблуках? Ещё глоточек… Не нагрелось ещё? Хорошо… принести ещё? Нет?.. А давайте, я вам подошвы поглажу, вы же устали после каблуков… …Хватит шампанского, Петя, спасибо, прохладненькое, самое то! Ты такой кавалер, что просто… Ой, я же лежу совсем без… Если пена, то не считается? Ну, раз не видно, ладно… Да, от этих каблуков я прямо не могу… Но только подошвы!… Ох, как приятно, давай, сильнее разминай… А теперь чуть-чуть, да-а-а… – Я только до коленочек, и всё! И плечи, немножко, и всё! И бочки, чуть-чуть… и ножки, чуть-чуть… нет, выше не буду, не беспокойтесь, только, где коленочки… и плечи… и шейка… и бочки. И спинку, немножко, спинку, где могу достать… Я сейчас ещё прохладного принесу, да?… Правда, приятный напиток? Хотите на живот повернуться, а я вам спинку поглажу, это расслабляет… Не смотрю, не смотрю! Во-от, вытягивайтесь, я и плечи, и спинку… и ножки, немножко, и бока… – …Ох, хорошо… Спасибо, Петя, хватит, помоги встать, сзади стой и не подглядывай. Да, обдай тёплой из душа, правильно, хорошо… Можешь промокнуть полотенцем, хорошо… Теперь помоги с халатом… да, в рукава… Ой, куда несёшь? В комнату… ну да, неси… покрывало убери на кресло, да. Ой, погладь подошвы, погладь, молодец… Нет, туда не поднимайся, там нельзя… нет… и не целуй там, нет! Там не… м-м-м-м… Петя, ты… ты, Петя… М-м-м, Петя… Ой… оу! Ой… ох… ай… ах-ах! О-о-о-о-о… Да-а-а-а… Да-да-да… Ещё!.. Всё что ли?.. Ну, я не знаю… …Снова меня хочешь? Я устала, но ты неплохо пахнешь, довольно сексуально… Ладно, давай, я лежу, ты стоишь у края, ноги на плечи… Да, сначала прелюдию давай, небольшую, но продолжительную, мне нравится, когда… Сначала целуй грудь, так, так... да, хорошо, молодец, умница! Там ты хорошо целуешь, молодец... Да, теперь можно и там целовать… щекотно! Да, вот так, так… Теперь можешь приступать, подтаскивай к краю, а сам действуй стоя… Можешь пока постучать, много раз, мне нравится, когда сначала дразнят… А теперь заходи, гостем будешь… м-м-м-м… ох! Ах-ах-ах! Оу-у-у… Давай-давай-давай… а-а-а-ах! Оу-у-у… а-а-а-а… 15.300 *** …Уже утро? А почему ты голый? И я… Ой! Ты что… мы что? Два раза? Ой, ой… Да, припоминаю, первый раз быстро, второй раз уже ничего так… Ты почему такой горячий? Нет… так не наваливайся, а… по-другому давай как-то… М-м-м-м… куда ты… зачем туда ты… не торопись, студент… ум-м-м-м… Ладно, ладно, ах… целуй там… и там… ох-х-х! Встать на четвереньки? Хорошо, это очень правильная позиц… ой, ой… очень хорошо, да-а-а-а-а… Да! Ай! Ещё глубже! Оу-у-у-у!… о-о-о… Быстрей! Ещё… ещё! Только не в меня, не в меня! А-а-а-а-а… хорошо… ах-ха… о-о… *** …У нас просто секс, Петечка, просто секс, даже и не думай. А куда деваться? Нормальных мужчин немного и все разобраны, особенно самые нормальные. На кафедре – очень удобно, и дома тоже совершенно нормально, раз Платоныч живёт недалеко, а Сергеич всегда отвезёт, он обожает ездить на машине. Да, купил не так давно и просто наслаждается статусом автомобилиста, так азартно переругивается на дороге. Я даже иногда пугаюсь, когда он за монтировку хватается, такой азартный! А как преподаватель такой корректный… и как любовник тоже корректный. Сергеич молодец, один из лучших, которые были. А Платоныч немножко брутальный такой, на контрасте. Я их так и зову – чётный и нечётный, правда, хорошо придумала? Хи-хи-хи-хи… Да ерунда всё это, Петя! Ты молодец, хоть молодой, а не эгоист, как Платоныч. Тот перебрал, что с ним нередко, поэтому просто расстегнулся и по-быстрому, да ещё долго место занимал, не люблю… Разве что под шампанское? Да под шампанское почти всё хорошо подходит, я так считаю! …Ой, да у них дежурство такое, сексуальное, по чётным Антон Платоныч, по нечётным Иван Сергеич, остальные же старые… и бабы, в основном. Так что после рабочего дня, по-быстрому, там же и диванчик мягкий, и на стол есть что постелить. Иван же любит молотить стоя и прямо, и чтобы я ногами его за талию обхватывала, он же здоровый такой… Ноги от этого устают, поэтому Платоныч где-то и лучше, он предпочитает сзади нападать… А вчера вообще только дал лизнуть и сразу успокоился, особо не докучал. А ты ничего, нормально можешь продержаться, когда на второй раз заходишь, мне хватает. И целуешь правильно, молодец. Посмотрим там с тобой, дальше видно будет. Телефон запиши… и свой тоже дай! *** Ничего себе ночка, и утро тоже, выше ожидаемого в сто раз! Ничего себе нравы у современных преподавательниц! Если прямо на кафедральном столе, который он помогал вытирать… И Платоныч-то отнюдь не сразу успокоился, он же видел, что долго место занимал, а ваш покорный слуга же не всё видел, не с начала… О, женщины, их версии происходившего могут быть такими вольными! С другой стороны, он же теперь третьим будет, молодой и интересный, ведь так? И уже многому научившийся, ну да, за три-то раза, да со старанием таким. И от его стараний были такие вскрикивания, и соблазнительнейшие стоны… Ого, как его дружок реагирует на эти стоны, прямо как… Потому что так страстно стонать… а потом вскрикивать, и снова стонать… А ещё Алёнка умеет особо постанывать, особенно когда… Ох! И два раза вопила, пусть короткими воплями, но он от них тогда чуть не… Ох! Да, такую училку и вспомнить приятно! Нет, это раньше он так о ней вспоминал, а сейчас у него даже трудно с определениями… Главное, что он над её телом, если красиво говорить, дважды восторжествовал, и смог извергать звуки удовольствия. Прямо из её тела извергать, чудесные эротические звуки – постанывания, стоны, вскрикивания и вопли, да, два раза именно вопли! А Кристина извлекала только недовольные звуки, злюка такая! И ещё порнографические звуки извлекал из учительницы, то есть сначала немножко хлюпающие звуки, и далее, пусть и совсем немного – чавкающие, но самые прелестные. Он в полном восторге от особенностей женского организма в произнесении… издавании звуков! Это просто прекрасная порнография… Или всё же только жёсткая эротика? Раз без толпы негров, и не на камеру, и не публично… значит, эротика! О, эротика прекрасна, и он соответствует, у него есть эротические способности… И если даже в облике его Алёнки есть кое-какие порнографические черты, допустим… …То это её ничуть не роняет в его эротических мечтах и действиях! Он не чувствует здесь противоречий, и ни малейших! Как же он торжествовал над этим роскошным телом, как гордился собой, и сейчас продолжает гордиться… Да, это было высокое торжество плоти, прямо роскошное! Или, проще говоря, он ей так вставил, так вставил, что прямо затрахал, до изнеможения! Её изнеможения… А сам не изнемог, отнюдь! И вот он именно тот, который будет избегать недостатков тех преподавателей, которые его Алёночку того, по чётным и нечётным. И вплоть до возможной порнографии, да неважно!.. Он ни в коем случае не будет ни скандалить, ни даже высказываться. Нет-нет, что вы! Он будет радовать свою женщину, такую миленькую, такую голенькую, прижимающуюся, вскрикивающую… Он очень умный, особенно сегодня, и житейская опытность в нём просто взыграла. Он придумал, чтобы всё стало максимально хорошо! Он будет третьим! Какой восторг! Правда, если заняты и чётные, и нечётные, он тогда… поместится на выходных, так? Хороший вариант… да отличный вариант! Да что там чётные-нечётные, через три недели сессия закончится и отпуска пойдут, у всех! Значит, ему надо просто себя зарекомендовать… дальше зарекомендовать, ничего не испортить. То есть сыпать комплиментами, быть преданнейшим из поклонников, целовать грудь, подвергать ласкам всё на свете… И получить Алёночку на всё лето! О, чудо совокупления с любимой училкой! И какой смысл загадывать, что будет дальше, если сейчас один сплошной восторг? Ему надо восторгаться и передавать данный восторг лучшему в мире телу… и душе! *** …В принципе, этот Петька нормальный вариант, если не проболтается. И сантехнику починил, и ей трубы прочистил… трубу, основную! Потому что Платоныч эгоистично себя вёл, ограничился односторонним удовольствием. А она нормальная женщина, её секс всегда возбуждает, с детства… с юности! И оральный возбуждает, просто менее сильно… Студентик старался, с ванной хорошо придумал. Она так расслабилась… приятно. И потом нормально было, до просто хорошо. Нормальный средний секс, учитывая явную неопытность кадра. Так юношеская неопытность не является… да понятно тут всё! Жизнь учит быстро, а половая жизнь – стремительно! Петька – вариант, так? Значит думаем, встраивается ли Петька в преподавательскую интимную жизнь? Или должен нервно сжимать свою правую руку, часто-часто, и до полного оргазма… А если он левша? Нет, вроде, починил всё быстро… да неважно! Экзамен не экзамен, а зачёт сдал… два раза сдал, на тройку, сначала, потом на твёрдую четвёрку, да, твёрдую. Значит, блондинчика-хорошиста можно вытянуть и в отличники? Не факт, но понаблюдать такого кадра стоит. Отличники важны, тем более с банными заслугами, ведь в ванной всё просто идеально выполнил, она вспомнила… Значит, четвёрка с плюсом, за ванные… банные заслуги! Со студентами до третьего курса совсем нельзя, а потом можно и гласно, более или менее. Не светясь, конечно. Если нормально себя поведёт, пребывая в тени, то пусть будет. По крайней мере, на лето. Раз Платоныч уедет в Красноярский край, или ещё куда-то там, на роскошную рыбалку, до начала августа… Да, не раньше августа появится, и не у неё. Потому что будет печень поправлять, раз так износить уже успел. Печень – она такая… Сергеича же припашут на даче, а там такая супруга, что прямо зверюга сплошная, настолько бдительная. Раз занятий нет, то Сергеич будет под надёжным присмотром, не выскочит. Нет, конечно, найдутся те, кто сводит в ресторан и так далее. Но ведь это один-два человека, максимум, три-четыре, и всё. Поэтому пусть и Петька, раз чистоплотный и услужливый. И по юному неутомимый, молодец и твёрдый хорошист. Да-да, пусть будет. Под шампанское, раз благородный напиток, да. Чёрный сюрприз, сладкая месть Так интересно было ей, молоденькой, с этими чёрненькими болтать про Африку там, всякую, и прочее антиколониальное. А также ликёр какой-то невиданный пробовать, шоколадный. В солидном гостиничном номере, двухкомнатном. В компании с подругой, разумеется, не подумайте чего такого… Она и не думала ничего такого, и никогда! Но когда потом и виски этот, довольно противный, кстати, но важный для общей эрудиции. А потом мартини, легендарный, и конфеты с ромом, и сам ром, по чуть-чуть, но два раза, максимум, три... Она-то ещё думала, что африканцы диким образом живут, а эти оказались городские. И главное, одеты в сто раз лучше наших! Вот же она простота столичная, хорошо, не ляпнула ничего такого, вроде про дикость и хижины с баобабами, раз отвлекали. Всё время отвлекали – и комплиментами, и алкоголем, экзотическим. А ещё руками отвлекали, аналогично экзотическими – сверху всё чернее некуда, а ладошки светлые, вот же забава! Потом помнила хуже и хуже, особенно разговоры. Но то, что последовало уже в компании только двух юных черномазеньких… Когда подруга и её арабы, потемнее и посветлее, почти незаметно, друг за дружкой, удалились в другую комнату… А она осталась с наиболее тёмненькими… Это было незабываемо. И частенько вспоминалось на ночь, отдельными эпизодами, а в бессонницу на погоду – и всей историей целиком. Благо та история оказалась и продолжительной, и крайне интересной. И с долговременными последствиями, определившими течение интимной жизни, более или менее успешной. *** Весьма немолодая уже учительница всю жизнь с особым чувством вспоминала случайную встречу с теми двумя африканцами… Во время Международного фестиваля молодёжи и студентов весной 1957 года. Она, как знавшая английский и немного французский, была прикомандирована к одной из африканских групп. …Слово за слово, рюмочка на бокальчик, и вот как-то незаметно, раз-раз – и она уже не в кресле, а на диване обретается. Где её и обнимают с двух сторон, и в ушки целуют, и в шейку, и поглаживают везде, и «бель фам» называют, многократно, то есть прекрасной женщиной, с пышными формами. А она именно бель фам! И её, кстати, уже не только поглаживают и нацеловывают, но уже и расстёгивают! Причём очень быстро и полноценно, до полной неожиданности. Здесь она оказалась совсем неопытной, а с ней довольно неожиданно поступили. Прямо на скорость! То есть и блузку очень быстро расстегнули, и пояс на юбке, и лифчик тоже, совсем неожиданно. Коли в четыре руки работают, то указанные процедуры производят быстро, отвлекая поцелуями. Она, когда так целуют, глубоко и энергично, совершенно отвлекается. И, оказывается, почти не препятствует расстёгиванию, настолько не препятствует, что даже удивительно. Ведь она даже мужа в такие моменты отпихивает, потому что женщины все так делают. Да, из соображений естественной стыдливости и необходимого кокетства. А тут их двое были, и каждый отвлекал, и она так и не смогла сосредоточиться на отпоре, настолько отвлекали… Поэтому тогда по-другому вышло, совершенно по африканскому сценарию, но не дико и не зверски, нет. Представлять Африку по сказке про Айболита и Бармалея взрослой женщине как-то и зазорно теперь. Оказывается, целый континент может быть диким, а секс – более чем нормальным! Просто парадокс! То есть секс может быть вообще первичным, временно, но это секрет, потому что не вписывается в марксизм. Но она беспартийная, ей можно немножко и не вписываться, иногда. Раз секс так сильно может выходить на первые места и прямо диктовать, диктовать… Просто на раз-два – и вот она уже на спине, и весь дамский верх голый, и свет выключен, и горячие руки прямо везде… А в соседней комнате кто-то женским голосом кричит, громким таким, и вроде довольным, или показалось, что довольным. И в общую атмосферу этот голос неплохо вписывается… или, по крайней мере, не мешает. А напоминает, что знакомая, коли занята с троими, быстрее проходит стадии знакомства, поглаживания и расстёгивания… Да-да, это же коллега молодая кричит! Коллега, но в скором времени и подруга лучшая… да, её голос, точно! Насилуют, бедную, явно насилуют, ишь, как кричит, из последних сил прямо. А теперь и не кричит, только ухает и охает… и ахает, вроде. Без остановки, то есть сил ещё хватает, но только на охи-вздохи. Вот же не повезло бедной, наверное, несколько негров и арабов как напали, да как давай интернациональный долг требовать! Трудно, должно быть, если трое сразу? А если больше? Нет, они же втроём за той коллегой увязались… Или они по очереди за своим долгом построились? Потому что если все сразу, то это же такой разврат, что невозможно представить, верно ведь? Тем более в самой Москве, замечательной столице нашей необъятной родины. А вот у ней гораздо лучше всё, никаких особых нападений, да чтоб с дикими криками и срыванием одежд. И кавалеров, пусть и настойчивых, только двое, молодых да интересных. Причём кричать совсем не надо, хотя и затруднительно, потому что рот так надёжно заткнут, что только отвечать на такие страстные поцелуи, и отвечать. Да её никогда с такой страстью не целовали, и она просто вынуждена откликаться, иначе совсем как-то невежливо… И оба негра очень страстные, и очень последовательные, потому что уже и лифчик долой, ой! И панталоны прямо к коленям спущены, резкими рывками, тоже очень страстными, это чувствуется… И вот они движутся дальше, вниз, чуть ли не самостоятельно. Потому что отвлечённость в чувствах довольно сильная, и только нарастает, с головокружением заодно. И, с одной стороны, неловко быть без панталон в мужском обществе, однако когда ты после алкоголя и столько наступательной страсти… То приходится отступать, как всего лишь женщине, не приспособленной к мужским боевым действиям… Хотя рот по-прежнему занят энергичным языком, однако немножко хочется и покричать, впервые в жизни. Вот именно теперь, когда её преподавательские недра такую богоугодную свечку обнаружили, что прямо никогда… И как сразу та штуковина взялась шастать, туда-сюда! И настолько резко, что хоть в церковь беги спасаться! Она почему бдительность-то потеряла? Не ожидала никак, что её в такое непотребное место целовать будут! Да вылизывать там, да шерудить языком, и в трубочку этот язык сворачивать, и просовывать. Оказывается, и так можно, отчего ощущения какие-то наступили настолько необычные, что прямо и необыкновенные… Сначала протестовать хотела, но отвлекли, толстым языком во рту, через который ничего и не крикнуть. Отчего даже забыла совсем, что собиралась возражать. Дескать, не там советских женщин целуют, а совсем даже… Муж ведь только рукой в тех окрестностях действовал, и быстро, он же торопится всегда. Ей бы помедленнее, если совсем уж честно, а он торопится… Как-то пояснил, стесняясь, что если долго работать руками, то рабочий орган сдуется. Она, конечно, приняла эту причину как уважительную, и даже не размышляла об этом никогда, раз неприлично. Хотя когда супруг между ножек задерживался, в груди такое приятное чувство нарастало, как будто тот уже направил всё нужное куда следует, и трудится-старается. Жалко, что труды эти обычно тоже недолгие бывали. И она была уверена, что так и нужно. Считается же, что мужчины сильнее хотят, и очень потом устают, сильнее женщин. Правда, когда муж нетрезвым наваливался, тогда трудился в ней дольше, но пах так скверно! И к тому же груб был, так что лучше уж трезвым… А негры, оказывается, могут трудиться гораздо дольше! Тем более, когда двое, и это уже не столько разврат, сколько взаимопомощь, раз она, оказывается, такая чувствительная особа… Ой, да и грудь ей никогда так не засасывали, чтобы прямо много-много минут подряд, и каждую, так что уже и в голове кружение, и внизу мокрение… И панталон ни внизу, и нигде уже совсем не чувствуется, ничего не мешает. Только чёрное тело сверху, по-африкански жгучее и очень подвижное. И в котором энергии столько, что прямо привет от чёрного континента! Ощущение, что сверху пашет человек-невидимка, только белки глаз, жутковато закаченные, светятся… Быстро тот негр своей принадлежностью приладился, глазом моргнуть не успела. Только-только прилаживание ощутила, как вдруг чуть чавкнуло внизу, и сразу лучше стало! И этот, хоть глаза пугающе закатил, но в темноте, вслепую, бёдрами так наддаёт, что импортная свечка до невиданных глубин достаёт, куда там мужу! А раз глаза уже сами закрылись, то никаких сверкающих белков больше не видно, есть только осязательные ощущения, необыкновенные! Главное, конечно, это первоклассные шлёпающие ощущения, заодно с языком во рту, очень страстным. И ещё много рук по всему телу, что также ново и будоражаще. И в месте проникновения, прямо в неё, ещё, похоже, пальцы трудятся, и очень плодотворно. Правда, невозможно определить, чьи именно, но это менее важно, в сравнении со всем прочим… …Она и не поняла сразу, что пока один только с грудью занят, другой вовсю лижет там, где и рука мужская никогда долго не путешествовала. Ну, нырнёт супруг лапой своей, мозолистой, куда следует, проверит, что нужное увлажнение имеется… И давай орудовать в положенном месте своей твёрдостью и жилистостью, да по-быстрому дело своё мужское заканчивать. А она, сердешная, только следит, чтобы о предохранении не забыл, потому как аборты – это и криминально, и больно, и неприятно. Оттого какое уж тут особое удовольствие от интимной жизни, сами подумайте? Сейчас, правда, чуть лучше стало: в прошлом году разрешили абортироваться свободно, а не только по медицинским показаниям. За что огромное спасибо дорогим Никите Сергеевичу Хрущёву и Николаю Александровичу Булганину, благодетелям женским! И за то, что из колхозов в города можно легче ускользнуть, тоже спасибо… И за Международный фестиваль молодёжи в Москве, с обилием юных разноцветных гостей, огромное спасибо и низкий поклон! …Ой, а это что такое протискивается? Тот, который со свечкой стоял, а потом её в ней размещал, перестал челночить, с бешеной скоростью, и шлёпать, с аналогичной скоростью. И отвалился. После чего, судя по запаху, на его место сразу менее разгорячённый навалился, иначе оснащённый. Сильно иначе… Ой, да тут её с таким бананом знакомят, в сопровождении приятных французских слов, частью непонятных, правда… Так, знакомят, дальше знакомят, глубже… ого, какую толщину она принять может, неожиданно! Такое мужское наполнение совсем непривычно… Да, настоятельно её знакомили с этим экзотическим фруктом, преизрядным, обстоятельно и долго знакомили. Чтобы привыкла, другого объяснения нет, да и не нужно. И вот фрукт разместили целиком, судя по тому, как жёсткие волосы её самого чувствительного местечка коснулись. Очень необычное ощущение, потому что ту наполненность не с чем сравнивать! А жёсткие волосы – тоже экзотика, забывать не следует, раз очень комплексные ощущения… Она только привыкла к тому, как всю эту штуку своими недрами обхватила, а та уже и обратно пошла. Однако о-о-чень медленно, тоже чего-то чувствительного касаясь. И вроде по-другому теперь движение ощущается, чем когда в самом начале знакомили, и как-то непонятно, почему: она ведь та же, и бананище – тот же самый… Аж судорога какая-то по всему телу прошла, сильная такая, и приятная… да, приятная, и очень даже. Ой, и вторая судорога идёт, медленная, и третья… самая приятная… о-о-о-о… и ещё одна, такая же сильная, и ещё-ё-ё-ё… Как же загорелось всё нутро, запылало прямо… И ногами обнимать приятнее стало, и стонать хочется, громко хочется, чтобы слышал, черныш мой, родненький, что всё правильно делает! Да, и правильно делает, и прогрессивно делает, и освободительно, совершенно освободительно, и антиколониально… И мужской запах сильнее, значит, разгорячился! Какой же совершенный инструмент, пусть африканского производства, но не отсталый, нет! Такие габариты, да ещё и в умелых руках… или ногах… Неважно, главное, что двигается и двигается, максимально уместным образом. Дескать, это всякие союзные советскому народу бенгальцы бегают с лозунгом «хинди руси бхай-бхай», а вот у нас, с чёрного континента, другой лозунг – «пихай-пихай!» Да уж, тот фрукт явно на двоих рос, а ей одной достался, прости господи. Взяли и расширили её… эрудицию. В смысле, насчёт всяких там размеров, которые даже между женщин неловко обсуждать. Если по-английски, то явный «кинг сайз», а по-французски, кроме «тре бьен, мерси пур вотр гранд банан», то есть «хорошо, спасибо за ваш большой банан», ничего в голову не лезет… Зато упомянутый фрукт между ног лезет, медленно так, и взад, и вперёд лезет, протискивается и упирается! А как упрётся, то обратно вылезает, но медленно, и душа прямо выворачивается. Не подозревала, что душа так приятно может выворачиваться от мужского фрукта… Да, наши овощи тем заморским фруктам не пример! И судороги эти такие сильные, что прямо одно нестерпимое желание: только покорно на спине лежать, мужчину обжигающего на себе чувствовать, язык его горячий во рту чувствовать… И фрукт горячий тоже чувствовать, и ногами обниматься, изо всех женских сил! Вот супруга она ни разу ногами не обнимала, и он сам не просил. А тут такое ощущение, что она именно ногами, и сама. Показалось, наверное, мужчину же руками обнимают, про ноги, когда речь насчёт объятий, она вообще не слышала. Ведь ни один русский классик про такое не писал… Однако и в других аспектах секса эти интернационалисты тоже много нового показали. И на пальцах, и языком, да не словесно, нет… Но какие бананы из Африки привозят, подумать только! И вроде уже заполнил там всё, а как продолжает напирать, и когда обратно вылезает, так долго идёт, томит, аж ноги сводит, ах! О-о-о, когда снова погружается, и быстрее, тоже сводит. И снова судороги пошли, из самой серединки да во все точки тела, одна за другой, медленные волны, и такие горячие, что силы сразу заканчиваются. А больше всего внизу живота хорошо, и в голове тоже хорошо, да… Ой, а что это её ноги делают, когда между ними всё сводит и дрожит, а сами они уже не просто по сторонам, как у женщин ночью полагается, а совсем даже на мужской спине? Ох, они же постороннего мужчину обнимают, ей не показалось! Да и тогда, когда первые судороги были, ноги тоже обнимали, и сжимали к тому же, тоже не показалось! А она и не подозревала, что мужчин можно ногами обнимать, никогда о таком и не думала, как и все наши классики. Ох! Как же глубоко негр достаёт… Ох-ох-о-о-о… и снова достаёт там, где, по всем расчётам, сплошная матка начинается, и снова достаё-ё-ёт… ох! …Потом плохо вспоминается, слишком много расслабления и умственной лени. Потому что она никогда такого не чувствовала. С мужем могло быть приятно, если повезёт. А тут… прямо наслаждение какое-то наступило, невиданное! И хочется просто лежать, приходить в себя, тем более что с ней делают нечто новое. Ещё думала им указать, что они дверь перепутали, дескать, там чёрный вход с замком, где всякие маловажные продукты, плохо пахнущие, хранятся, нельзя туда… Нет, те так и не поняли, что парадное рядом, так в чёрный вход и вломились, и разрядились туда, по очереди. Сначала первый, со свечкой, разведал там всё, посветил, довольно долго разведывал, туда и сюда заходил-выходил, а потом как брызнет! Прямо горячим и брызнул, несколько раз подряд! Очень необычное ощущение… Раз всё на свете у них чёрное, так и в чёрный ход, получается, можно, религия не запрещает. Ну, в принципе, понять негров можно, в Африках этих так от века принято, грех семя на землю ронять и осквернять, и в Библии бедного Онана за это прокляли… Непривычные ощущения, но ничего, неудобство прошло быстро, и смущение прошло, не так быстро, конечно, но прошло. Даже, напротив, оценила предосторожность. Молодец, африканский друг, в нужном месте разрядился, а то бы родила чёрного, вот бы мужу сюрприз! И всем остальным тоже, в масштабе всего микрорайона… А вот третий вид секса смущения почти не вызывал, и сладко было вспоминать подробности. И горько осознавать, что велика Россия, а так полизать, как эти чёрные парни, некому… Но и гордость некоторая была, что не ударила в грязь лицом, достойно на иностранные ласки ответила, и ногами, и ответными рывками всего туловища, и так далее. Когда один её седалище на глубину свечой чёрной проверял да бурил активно, второй не терялся, не простаивал. Напротив, мигом восстановился, её голову развернул и свой прибор, в темноте невидимый, прямо туда, в голову, и направил. Теперь там всё заполнено, и прямо в глотку упирается! Так и было, да. Непросто было, но управилась, когда прямо в голову, не подкачала с ответом на необычные инициативы. Ведь она, несмотря на всю неопытность, сразу поняла, зачем в голову и что теперь делать. Когда сзади попали, не сразу поняла, думала про ошибку и терялась в недоумении. А тут мигом сообразила, чего надо. Поэтому и головой работала как могла: сначала робко, а потом, в ответ на предложение, строго на французском, посильнее действовать, сразу суть просьбы поняла. И почти сразу в диалог вступила, то есть активно стала отзываться. Прямо изо всех сил стала, поскольку негритёнок аж заурчал по-своему, по-французски. И такое интересное ощущение возникло: вроде и пользуют её, до невозможности плотно и крепко, однако сплошь в неправильные места! И даже непонятно поэтому, изменяет она сейчас мужу, или не считается? Хотя нормальный секс тоже был, только что был, значит, всё в порядке, изменяет. То есть изменяла, а теперь… да не важно! Да потому неважно, что она имеет, подчеркнём, на это вот своё раскованное поведение полное право! Во имя чёрной мести за белую подлость, сравнительно недавнюю, но отнюдь не забытую! Потому как соседка по коммуналке рассказывала, что этот изменщик, и прямо на кухне, очень поздно вечером… Одним словом, когда та над пирогом мудрила, пока кухня свободна, посторонний муж взял да подол ей и заворотил! А у неё же пирог, она ведь его сожжёт, если отвлечётся, это ж понятно! А тот растительного маслица прямо из бутылки у плиты взял, им что надо намазал… Да сразу и пошёл, пошёл свою супружескую верность нарушать, свежим алкогольным выхлопом дыша и сопя, громчайше. Соседка шёпотом отказывается, конечно, просит уйти и не мешать готовке… А он и не слушает, охальник, нет, и даже комплиментов никаких не делает. А просто мужское дело делает, неправильное, с проникновением в самые женские коридоры. Обосновался там крепко, вдовий её покой цинично нарушает, туда-сюда нарушает, качает её, ухватившись за грудь, а у неё же пирог! После мужа-покойника в тех коридорах никто не резвился, а тут такая новость – целый живой сосед, прямо посреди общей кухни! Интересно, конечно, было живого ощутить, после стольких лет, но неприлично же, она понимает. Поэтому очень извиняется, что и про сковородку забыла, и прочие подручные женские инструменты. Было чем охальника угостить, да больно он энергично её туда-сюда, как-то и рука не поднялась, не знает и почему. А вдруг бы крови много пролилось, если сковородкой перестараться, и в тюрьму потом? А так только немного масла и пролилось, в основном, на пол, а не туда, куда тот изменщик хотел… Да он, слава богу, скоро прекратил верность свою нарушать. И прямо на дверь шкафчика разрядился, да сразу пошаркал к себе, отдуваясь, даже спасибо не сказал. А ей ещё тот шкафчик вытирать пришлось, и масло с пола, и пирог чуть-чуть не подгорел. Но и то хорошо, что быстро всё сделал, набрызгал только да пошёл, ничего не сгорело… Сокрушалась соседка об измене мужу-покойнику, и пирогом, праздничным и удавшимся, гордиться отказывалась. И вот, после второй стопочки, соседке любезной и повинилась, камень с души сняла. Два, потому что, после третьей стопки, и про оргазм, грубо навязанный, рассказала, особенно стесняясь. Мол, не хотела его и не думала даже про это ничего, от растерянности, а вот поди ж ты! За чужой счёт получила незаслуженное вознаграждение, прости, соседка, прости, училка ты, огромно грамотная и жалобы собес разборчиво и понятно пишущая! Вот в следующий раз точно сковородкой вдарю, не дам вознаградить, раз за чужой счёт! Со своей души камни сняла, оба, и на её душу положила. Не думала наша учительница, что правильный пролетарий и ударник коммунистического труда, кандидат в члены КПСС, своим рабочим инструментом будет на стороне помахивать! Очень было обидно, очень. И приходила даже мысль отомстить, да не с кем, такая беда. В школе сплошь ветераны, да и огласка возможна. А среди соседей тоже приятных кандидатов нет: либо алкаши конченые и буйные, либо тихие пьяницы и драчуны, при случае, опять же. Либо дедушка Воробьёв, божий одуванчик, которому давно на погосте прогулы ставят, какой там любовник… Так что получи, кандидат в члены коммунистической партии, накануне сорокалетия Великой Октябрьской социалистической революции, на секретных половых фронтах двух конкурентов сразу – в виде комсомольцев нетипичной окраски! Системы «блэк» или «нуар», козлина ты малограмотная! У тебя жена языки знает, единственная на кучу домов вокруг, а ты соседку на подсолнечном масле жаришь, кобелина несусветный! Ты дефицитное масло разбазариваешь, а я тебе в ответ два остродефицитных комсомольских члена, каких ты ни в какой бане не видывал, себе организовала. Чтобы ударить двойным интернационализмом по недостойной половой распущенности, мужской. Причём изначально-то не хотела, так обстоятельства сложились. И прямо до самопроизвольного обхватывания, обеими ногами, и обоих горячих негров, невидимых в темноте. Она точно вспомнила, что обоих обхватывала, примерно одинаково, своими обеими, раз принципы равенства и всё такое. И у подруги, которая сначала коллега, кричавшей в избытке чувств, тоже обстоятельства примерно так же сложились, очень сходно… Ты, гад, водяру свою жрёшь, и вне очереди, то есть не только по выходным и праздникам! А всегда, когда обломится, и часто очень помногу, до поблёвывания в неправильных местах! От пролетарской своей жажды… нет, жадности! Как водку жрать и самогоном запивать, так ты на самом деле и не пролетарий уже, понял? Ты просто приванивающий люмпен, пусть и неваляшка, чем избыточно гордишься. Зато я и ликёрчик шоколадный попробовала, и виски кукурузный, и мартини – бог там знает из чего, но вкусный. Чай, не твоя водяра скучная и самогон пошлейший, в котором вони больше, чем в научном коммунизме, очень ненужном предмете! Она только правильные напитки выпивала, пусть и увлеклась дегустацией. А потом и небывалым фруктом закусила, да пребольшим. И заоблизывала до того, что от того банана ещё и целый глоточек во рту получился, хороший такой глоточек, на десертную ложку, не меньше! А люмпен так и помрёт, не ведая о подобных услугах экзотическому мужчине от щедрой женщины! Но свечконосец-то каков, а? Такую культуру секса проявил, что даже слёзы на глазах наворачиваются. Ну, у них там, в пустынях, воды мало, ценят её. Но и антисанитарии, по крайней мере, половой нет. Потому что тот партнёр сразу сбегал в ванную комнату, помыл после ходки в чёрных местах свой чёрный и невидимый, а потом вернулся. И снова к ней тянется, а от свечки той, длинной, земляничным мылом пахнет! Так что как только банановую сметану проглотила, сразу за свечку взялась, привычными движениями. И быстро до финала чистоплотного этого довела. Хоть и длинная свеча, но не такая толстая, как банан, проще было. Скоро финишировал и земляничный, хорошо так, ещё на ложечку. Очень хорошо у них всё получилось. И тело женское, и душа совершенно не протестовали против нового опыта, а только тихо радовались. Тем проникновением, под земляничку, международная встреча не закончилась. А продолжилась, в том же строго горизонтальном положении. Потому что банановый довольно быстро отдохну. В смысле, как мужчина отдохнул, с полным восстановлением боеготовности. И раз уже всё попробовал, то прямо чёрный ход и атаковал. А она подозревала! И как тут возразить, если тебя на живот повернули и сверху взгромоздились, и проверенным свечконосцем местом интересуются? Осквернённым… да она бы и не сказала, не такое уж и ценное место. Ни самой посмотреть, ни добрым людям дать полюбоваться. А вот самые добрые-то люди готовы и не ценными местами интересоваться! Ох, как давит! А она ничего, расслабилась и впускает, из чувства благодарности. Раз такой банан вырос, то может присутствовать везде, где захочет. Ведь свечконосец всё открыл и показал, верно? Поэтому и банановый в своём праве, может… да это огурец-семенник какой-то! Но может и огурец, раз полный интернационализм. Ничего, она потерпела, и банановый не сильно наяривал. А уважал чёрную тесноту и подарил новые ощущения. Пусть без оргазма, но ведь зато знания! Что, оказывается, вначале трудно мужчине протискиваться, а потом он в кишку как проваливается и веселеет. Ничего так было, и очень интимно… Она слова не сказала, но мычала очень одобрительно! Ради хорошего мужчины можно и нехорошим местом потрудиться, она теперь уверена! Банановый довольно долго трудился, и натрудил, да нестрашно. Клизму, конечно, приятнее ставят, но раз новый опыт… Кто ещё её туда попробует? Размерчик-то редкий, импортный! Поэтому даже с новыми сильными ощущениями в неправильных местах всё равно всё отлично… Теперь все усталы и расслаблены. Она в одних чулках с поясом, они – совсем без ничего, обнимают, лопочут потихоньку, в полной темноте. И всё очень прилично, потому как ничего непристойного вообще не заметно. Даже с улицы, где ночной свет из окна мог вроде бы намекать на моральные нарушения, чреватые лёгкими международными осложнениями… На советском диване тесновато, да не в обиде от такой хорошей компании. Ликёрчик ей подносят, комплименты на двух языках отпускают, благодарно целуют, когда она рот алкоголем прополоскала… Так приятны эти поцелуи были, никогда настолько замечательно не целовалась! Оказывается, после половой любви не храпеть надо, а поцелуями радовать, вот о чём африканский опыт говорит, антиколониальный! Надо же, вчерашние рабы её освободили, передовую советскую работницу! Да, натурально эмансипировали в новом направлении, показали свежие пути познания себя и других, и почти безболезненно… Лежала истомлённая, да благодарно свечку с бананом пальчиками щекотала, да пониже слегка сжимала, по чуть-чуть, и поглаживала. Хоть и уменьшилось их хозяйство, но всё равно интересно было. Чтобы у мужа там за его потайные места держаться, и мысли даже не возникало, и никогда. А тут так расслабилась, что и не заметила, как всё у них поперебирала, да потеребила чуток, рука прямо сама, всё сама… А они ей и грудь, и спинку наглаживают, и целуют по очереди, и лопочут на двух иностранных языках. Даже трёх, они же несколько русских слов выучили, молодцы! Потом от «давай-давай» ей как-то неловко делалось, долгое время. Потому что очень яркие воспоминания сразу рождались, и казалось, что окружающие могут догадаться. Но в целом и приятно бывало, от подобных воспоминаний, особенно если не на работе, а в подходящее время, ночное. Ведь действительно здорово было, и в начале, и в разгар, и даже после! И банный халат накинуть помогли в темноте, чтобы свет не включать, не смущать её… Эти люди-невидимки оказались очень воспитанные, прямо галантные кавалеры. Наверное, не из бедных семей, а тоже образованные, она про образование забыла спросить… Пожелали всего хорошего и откланялись, ласковые негры, невидимые при отсутствии света. Но она помнит, что не лиловые, нет. И вот полежала ещё сколько-то, в себя окончательно пришла, мартини незаметно допила, ради нового вкуса, интересного. Непонятно, сколько и времени прошло. Потому что алкоголь на некоторый период хорошо задержался в организме, не хотел уходить. Да без него и не было бы ничего! Важный урок, с другой стороны, важный и усвоенный. Оказывается, алкоголь в красивых бутылках коварен, ибо крайне расслабляет учительниц. И они от того про домашние задания могут совершенно забывать, а ведь там тетрадок столько, что… И задница прямо гордится – дескать, большое дело сделала, с полным успехом, раз сразу двум гостям понравилась! Учти, хозяйка, если что… И вот, окончательно очухавшись, она посетила душ и стала одеваться. Пришлось ночничок включать, чтобы сбруйку по комнате собрать, раз лифчик прямо с люстры свисал, флагом недавнего разгула страстей, международных. Одевалась неуверенно, потому что и руки дрожали, и взгляд плохо фокусировался… Оделась и пошла, на полутвёрдых ногах, в соседнюю комнату их номера – коллегу проверить, а то давно её совсем не слышно было. Постояла у двери, послушала: верно заподозрила, ушли уже все кавалеры, только женское бормотание слышится. Зашла осторожненько, не скрипнув, а там вполне предполагаемая картина. То есть ночник горит и коллега телешом на кровати раскинулась, в себя кое-как приходит, да не пришла ещё. Поэтому подождать придётся, раз бормотание ещё совершенно неразборчивое. И внешний вид, не скроем, тоже в пользу неразборчивости свидетельствует. На груди сплошь засосы, помада стёрлась, тушь потекла, а из срединных мест прямо лужица уже набежала. И всё лицо такое, как будто коллега им в блюдечко со сметаной падала, а потом простоквашей вытираться пыталась, смешное такое. Молодец, отличница народного просвещения, с дипломом и со значком, тоже достойно международных гостей встретила, все силы отдала... Ну и выпила побольше, тоже от вкусного разнообразия не удержалась, вот и лежит теперь навзничь, охает тихонько, сиськи вместе, потому что небольшие, ноги врозь. На ногах, и более стройных, чем у неё, вроде тоже засосы. Но рассматривать было неудобно… В общем, она одежду ей собрала, дождалась, когда подружка её узнавать стала и вспомнила основное. После такого приключения коллега, конечно, сразу в подругу переквалифицировалась, это же понятно. В ванную её сводила, отмыла от следов мужской популярности, вытерла. Потом одеться помогла. Усталость такая навалилась, что даже и не обсуждали ничего. Подремали до утра, потом вдвоём до метро поплелись, вымотанные и не выспавшиеся, а там уже каждая на своей станции вышла. …Потом, конечно, обстоятельно ту ночь вспоминали. Было что им обсудить, было, особенно в первые годы! Уж и прыскали, обсуждая детали, уж и хохотали, сравнивая, да вид свой, посткоитальный, обсуждая. Сама-то тоже знаков на теле наполучала, хорошо, муж только в темноте ею интересовался, не заметил ничего… Весело было, да. И до сих пор вспомнишь банан да свечку, да подругу, всю обляпанную и сочащуюся, так настроение сразу хорошее. Иногда и надолго, потому что новые воспоминания подступают, посвежее. Жизнь-то давно сделана, в общем и целом, поэтому остаётся вспоминать. Потому что кое-что стоит и вспомнить. С мужем уже неинтересно было, совсем. Учить его африканским наукам совершенно бесперспективно, да и просто опасно. Она ж не дура, чтобы так подставляться, с избытком образованности, да в таких экзотических местах. Но обида прямо душила! Ведь ты ж, супружник малоудачный, не только в элитном алкоголе ни черта не понимаешь! Да хрен бы с ним, со спиртным, ты и самогоном перебьёшься, тебя же не процесс, а результат интересует, фэйсом в тэйбл, даже мимо салата! Якобы неваляшка, блевун и потрахун! Другое обидно, ты, ударник хреном по соседкам! Ты же и о двух третях женских отверстий малейшего понимания как не имел, так и помрёшь необразованным. Да и о прочем, важнейшем, не узнаешь никогда. А она знает теперь вдвое больше иностранных языков, чем раньше, она их даже телом умудрилась познать, вот! И чёрным языкам отдаёт пальму первенства, и тебя, похотливого изменщика, на ту пальму отправляет, языки учить да бананы большие выращивать… Жаль, что только мысленно отправляет. И не думай, ты, ударник своей беленькой погремушкой по бедным вдовицам, что жена разок интернационально отомстила и забыла, не думай. Женская месть ей немало открытий чудных готовит, слегка уже предвкушаемых. Ей – открытий, а тебе – рогов невидимых порции, не африканских, так отечественных. Сегодняшняя ночь – особая и судьбоносная. Это такая чёрная полоса у неё случилась, в хорошем смысле чёрная, да двойная в придачу. А раз гости африканские уехали, не будет она за дипломатами из чёрного континента гоняться. Ибо гордая, как и полагается советской женщине. Да и заметно будет такое, а наше общество недостаточно коммунистическое, чтобы подобное разноцветное сожительство… или даже знакомство одобрять. И даже терпеть, стопроцентно! У Советском Союзе в этом смысле никакой не коммунизм, а стопроцентный расизм, который должен быть в Америке, где линчуют! И у нас прекрасно негров линчевали бы, за интерес к белым женщинам, она уверена! Поэтому только в гостинице, и однократно. И сугубо под воздействием иностранного алкоголя, уничтожающего расизм, что очень интересное наблюдение, и ценное… Да, чёрного человека она полноценно распробовала… чёрных. И оценила, отчего новый критерий, и весьма высокий, для себя зафиксировала. Кстати, поэма Есенина про чёрного человека теперь по-другому восприниматься будет… Значит, программа наша на светлое будущее такая: сексуальную культуру повышать, свою и мужскую тоже. Как? Сложно с этим… Наверное, путём намёков, подталкиваний и ссылками на опыт зарубежной прогрессивной молодёжи. Женщина она интересная, ей и белые мужчины будут рады, если подвернутся подходящие. Кто коммунистическую мораль нарушает, тому первобытным промискуитетом суждено получить, по тому же месту, неправильно подсолнечному! …Да меня, хрен ты, коротковатый и подсолнечный, двое молодцов заграничных уважили, и приехавшие из таких отдалённых мест, которые ты представить себе не можешь… Просто по географическому невежеству не можешь, плюс твёрдой уверенности в том, что земля плоская… Так вот, отличнейшие молодцы её одновременно имели, и подолгу, до того им её тела, беленького да сочного, хотелось! Так хотели советской учительнице удовольствие доставить, что даже языков не жалели! И доставили, двойное, да какое там двойное или тройное, там такое многообразное удовольствие доставили, что не описать! И ведь с помощью несложных предметов, подручных: свечки с бананом, да ладошки и рот, вот и весь любовный инструментарий. Но результат-то каков, а, господа пристяжные заседатели, знать бы ещё, кто эти заседатели такие и к чему пристёгивались?… И подруга тоже довольная осталась, особенно тем, что после ликёров тех, и рома тоже, так точно и не вспомнила самого главного. А именно, сколько ухажёров было – трое или четверо? Потому что очень темно было, и если арабы ещё как-то зрением ощущались, то негр или негры – только тактильно. Поэтому вопрос количества так и остался открытым. Навсегда, да, что жаль. Хотя, судя по тому, сколько во рту неалкогольных жидкостей осталось, их, возможно, и не четверо было. В общем, минимум четверо-то было, и хорошо получилось, с обрезанными гостинцами-то! Да, отлично запомнила, что обрезанные, руками убедилась, и не только. И размеры были неодинаковы, хотя в пределах нормы, как с её точки зрения… Славно у подруги получилось, до полного удовлетворения сторон получилось! Так рада была за неё, так рада. И та тоже радовалась, хотя и завидовала, несмотря на то, что у неё только двое. А вот она нисколько не завидовала, что у подружки был квартет или квинтет, или даже секстет, ну, практически, совсем не завидовала! Если у неё два оргазма, да кремлёвского уровня, а у той только один, да и тот после рома как-то слабовато вспоминался. Всё-таки ром, что про него Ремарк не пиши – мужской напиток, очень крепкая вещь. Его, говорят, в коктейли надо добавлять, она читала. Но пока у нас насчёт коммунизма больше разговоров, про коктейли даже не с каждой дамой говорить стоит, могут и настучать. Женские коллеги в инстанции настучат, мужские, особенно супружник, попроще, они прямо по морде настучат, и будут норовить повторить, как будто это коммунизм строить поможет… …Но, вообще-то, многое подруга вспомнила, было что рассказать-поделиться. Иностранцы над ней работали умело и эффективно, активно действовали в группе, своевременно менялись. А также вскоре к тактике двойного применения перешли, с обеих сторон то есть. Она даже, помнится, стонала, так хорошо было. И нет, сзади не лезли, только в положенное место, да и рот занимали, нельзя не запомнить… А что, и туда можно было? Да ты что!… Вот это да! И как?.. И прямо туда-туда, с длинным? И тот, что с огромным, он куда? И точно с огромным? Прямо вот таким? Примерно таким?! Ого!.. И не особо больно, а скорее интересно? Ого... Ну ты даёшь… все варианты познать смогла, ну, это же вообще… Да, только с двоими, согласна, да. А ей уже и не вспомнить, скольких познала… Потому что ликёр этот, ром этот, арабы эти, негр этот… Или негры, ведь сколько там кавалеров по ней прошлось, вопрос открытый. Все пронеслись, все побывали… Потому что активность у них была, в среднем, очень сходная. То есть самая что ни на есть активная, в смысле, энергичная, дальше некуда, вообще не передохнуть! Но даже если остановиться на четверых, то, хотя и без посещения чёрного хода, всё равно же она тоже крутая, так? Да ведь, правда, с ней круто поступили? И если с иностранцами, это же не групповуха? То есть особенная такая групповуха, с элементами огромного интернационализма, стихийного... Ну да, они обе крутые стали, подруги же, интернационалистки! Не было гроша, и тут алтын… Да нет, там прямые валютные ценности на них пролились, морально конвертируемые! За всю минувшую жизнь, но не за оставшуюся, тут не зарекаемся, нет. А надеемся! …Сейчас она понимает, что всем частям женского тела было интересно познакомиться с теми гостями заграничными, пусть и незваными. А что, всё логично: в темноте и тело к тёмному тянется. Даже семя у каждого свой вкус имело, очень иностранный да терпкий. У тебя, муженёк, поди, секреция тоже какая-нибудь пролетарская, небось, машинным маслом отдаёт, даже и пробовать не будем никогда… Да подсолнечным оно у тебя наверняка отдаёт, нерафинированным, фу, изменщик ты противный! Да просто скотина, рабочая и несексуальная, хоть плачь и об стену убивайся, насколько несексуальная! …Так что жена у тебя своё образование подтянула, а ты ещё за соседку-пирожницу заплатишь: и до сорокалетнего юбилея Октября заплатишь, если удастся успеть, и далее платить будешь, по мере планомерного продвижения к коммунизму. По бабскому тарифу платить, растяжимому. Потому что она, хоть и не злопамятная, а раз теперь ей память с трёх сторон прочистили, уму-разуму подучили, начнёт жить по-коммунистически. Это когда с общностью жён вопрос будет решаться диалектическим путём. То есть на основе баланса разумных потребностей, с учётом многочисленности нужных отверстий да бананов для них, и прочего интересного. …Вот коммунизм построят, тогда искусственные члены станут отпускать всем нуждающимся членам профсоюза, и какого хочешь цвета! Может, даже… с моторчиками на батарейках, чтобы зажигательную музыку играли… и светились… И, чем чёрт не шутит, вдруг смогут изобрести такое, чтобы сами туда-сюда ныряли и… чтоб ещё вибрировали, там, внутри, вот! В твоём, супруг ты неверный, коммунизме водка будет из водопроводного крана, а в моём – члены разноцветные и подпрыгивающие, понял? Или, хотя бы, бананы сможет покупать, раз их завозить стали, зелёненькие такие. А полежат, так становятся жёлтыми и вкусными. Хоть и дорогие, а мил ей этот фрукт теперь стал, так что, муженёк, неси расходы на полезное и вкусное! Одним словом, да здравствует коммунизм, светлое будущее всего человечества! И ещё свободу чёрным народам Африки, и даёшь возможность их широких знакомств с белыми женщинами, на предмет личностного развития и полового комфорта! От них – по способностям, а нам – по потребностям… По твоим, муженёк, способностям тебе светит алкогольный цирроз печени и досрочный памятник, со звездой, в оградке. И оградку красить серебрянкой будем редко, из экономии не только денег, но и чувств… Которые сильно подорваны, маслёнка ты заводская, и гудящая по-чёрному! Зато мне гудеть по-чёрному никогда не надо было, а так, повеселиться в хорошей компании, новости узнать. Да, учительницу особенно будут занимать периодические встречи с интересными людьми и интервью с лучшей подругой. На взаимной основе интервью, да, на взаимной, почему бы и нет? Потому что подруга у неё тоже интересная женщина, и обществом сексуально развитых людей точно так же интересуется. В том числе и удачно. Они ни о чём не пожалели, ни разу. Пусть их всю жизнь по-другому учили, но раз сами учительницы, так могут и пошире на мир смотреть, раз в нём такие интересные страны имеются. Потому как совместный опыт для взаимной пользы – он и объединяет, и вдохновляет! Преступление и наказание Они подловили её после выпускного глубокой ночью. Судя по костюмам, явные выпускники, но не её школы. И повели себя недопустимо по отношению к учительнице, тем более, в возрасте, уточнять не будем, каком именно. Оба были сильно нетрезвы и вели себя чрезвычайно некультурно. Ничего не говоря, учинили харрасмент, а точнее, попытку изнасилования. По крайней мере, их озабоченные матерные бормотания относительно того, куда тащить училку и где её лучше раком поставить, прямо у стены, или лучше вон к той будочке дотащить, говорили о плохом. Тыловой нахал обхватил сзади, прижав руки к бокам, и грубо стиснул грудь, наминая её. При этом нецензурно выразил одобрение величиной и пышностью бюста. А лицевой нахал, пользуясь беспомощным её положением, просунул обе клешни под юбку, пролез до края колготок и сильно рванул вниз, вместе с трусиками. Она почувствовала, что оказалась оголена почти до середины бёдер, и вспыхнула больше от негодования, чем от стыда. Нет уж, если женщина не хочет, то умри, подлый насильник! …Дамская ножка гневно притопнула, и заканчивающийся стальной набойкой каблук сапожка сорок первого размера, надетого по случаю дождливой погоды, впечатался в тонкие косточки вражеской стопы. И там чуть хрупнуло, дважды, зато вопль пострадавшего был не «чуть», он был отчётлив и выразителен в своём бессильном гневе. Преподавательский же гнев был каким угодно, но только не бессильным. Лицевой враг тут же получил носком того же сапога – прямо по тестикулам, они же яички мужские, они же гениталии парные, наружные. Причём в полном согласии с учением о самообороне, гласившим, что в пах надо садить со всей дури, чтобы из мужчины получился воющий червяк. А иначе насильник взъярится так, что полетят бабские клочки по закоулочкам… И силы у дури оказалось достаточно: один враг, согнувшись и всхлипывая, баюкал поломанную стопу, второй – ничего не баюкал, вообще. Он просто оказался в маленьком личном аду, где лежал, не слыша собственного воющего звука, ибо и прикоснуться к настолько пострадавшему месту было страшно… Пора было добивать! Только аккуратно, чтобы сапожок не пострадал, а то в этих распростёртых телах столько твёрдых частей, не только изящный сапожок повредить можно, но даже и пальчики. Значит, бить надо аккуратно и сильно. То есть со всей аккуратностью, в более или менее мягкие места, и со всей силы, и долго, до наступления приятной усталости... *** Да что ж это такое! Только-только успела своим сорок первым размером двух щупунцов наказать, отчего и ночь почти не спала, и весь следующий день переживала. Думала немного в магазине отдохнуть, накупив нужного в сочетании с необходимым, так тут на тебе! И вот на обратном пути встретилось это недоразумение – в длинной верхней одежде, причём на голое тело. Негигиенично сие! И непрактично тоже, ибо не вполне по погоде… А уж как неэстетично! Вот так распахиваться и предъявлять себя, да занятой женщине, которой руки покупки оттягивают, и в голове полно мыслей о ведении домашнего хозяйства… *** Эксгибиционизм, конечно, допустим в современной толерантной культуре, но ненавязчиво. Когда женщина на пляже нарочито медленно переодевается и неосторожно так уронит там что-нибудь интересное, потом нагнётся… На пляже такой эксгибиционизм очень даже уместен и будет поощрён основной частью мужского населения. А вот если топлес показаться – это, наверное, и не эксгибиционизм вовсе, а современная форма пляжной одежды и демонстрация культуры тела. Но если микро-бикини рассмотреть с точки зрения сексологических параметров – наверное, это всё же эксгибиционизм, особенно когда вид сзади. Но и костюм системы топлес тоже эксгибиционизм, практически неприкрытый. В общем так – раз площадь открываемого тела всё растёт и растёт, дойдя до неприкрытой топлесности, то значит, где-то поблизости этот самый эксгибиционизм и затаился. Но это правильный эксгибиционизм, допускаемый современной нравственностью, с её довольно растяжимыми рамками. Взрослым мальчикам он необходим как лёгкий стимулятор жизненной активности, не говоря уже о поколении подрастающем. Дескать, рядом с нами малоодетые женщины, нуждающиеся в поощрительном мужском внимании. Ну, что же, будем поощрять, уважим прекрасных дам, вынужденных мириться с дефицитом одежды… Баланс гендерных интересов, короче. А когда теннисисток на развитом Западе обязали в коротких юбочках выступать, и затем весь остальной мир тоже обязал… А прочих спортсменок в купальники да плавки нарядили, чем, представьте, даже не все из них довольны были. Да-да, протестовали там в кулачок, фиги показывали, шипели что-то на своём, женском диалекте. Словом, демонстрировали логику, которая женская. Ну и что толку? Спорт всё равно стал ещё зрелищнее и богаче, на инвалидов даже распространился, вот как! Так распространился, что инвалидов и не стало совсем, только люди с ограниченными возможностями и остались. А если бы спортсменки сильно закрытыми были, разве удалось бы спорт со временем и на инвалидов натянуть? Думается, что вряд ли. А тут по причине поголовного раздевания спортсменок зрительский интерес возрос могуче, целый ряд видов спорта стал много интересней сильному полу, любителю болеть. Так что сразу и реклама пошла, и гонорары рванули – всем хорошо, даже инвалидам что-то с того обломилось! И они резко перестали быть инвалидами, перейдя в группу людей особенных, вот и всё. В общем, современный большой спорт – это не только спортивные достижения, но и демонстрация отличных фигур. Сказано же, что всем хорошо, если женщина на публике полураздета. Это у нас теоретическая часть. Достаточно объяснившая значение эксгибиционизма и его естественные пределы. Но вот на практике эксгибиционизм слишком сильно приватизирован грубым сильным полом, точнее, его проблемной частью. Этим проблемным как бы самцам женщину не надо соблазнять, ибо трудно им это. И даже невозможно порой, в принципе, невозможно… И много таких неправильных, много, причём развитие цивилизации парадоксальным образом этот процент скорее увеличивает, чем уменьшает. Вот в случае эксгибиционистов этих самых – им, пожалуй, соблазнить кого-либо и вовсе безнадёжно, они для себя стараются. Но мужчины ведь двигают цивилизацию вперёд именно своими выдумками. А плохие, неправильные, мужчины пытаются цивилизацию развернуть не туда. Им, получается, надо женщин не соблазнять, а пугать, и так получать удовольствие. Это уже эксгибиционизм с элементом садизма. А мы против садизма, не наше это! У нас государство в двадцатом веке так с садизмом насобачилось, что до сих пор число получившихся трупов подсчитать не могут, хоть реабилитированных, хоть вообще. Большие там цифры, и тайн неприятных до сих пор много. И поэтому кое-какой госсадизм даже в наш политкорректный век перешёл, должно быть, по наследству. Хотя сайт «Госуслуги» и прочее прогрессивное в том духе способны садизм бюрократии уменьшать, да, есть такое, можно признать, и даже без зубовного скрежета. Всепропальщики, умойтесь! Мы ещё увидим небо в алмазах… правда, скорее искусственных. Замечательно, что женский эксгибиционизм моральных скреп не разрушает, ибо женщин большинство. Им, бедняжкам, необходимо бороться за дефицитного мужчину, в том числе, за счёт демонстрации прелестей. Куда против элементарной арифметики попрёшь? Да, большинство правит меньшинством, и это называется демократия! Ну да, демократия, она же не обязана идеальной быть, когда ещё и мнение меньшинства основательно учитывается… Где-то учитывается, где-то голос меньшинств тоньше писка. В общем, женщина вынуждена вести обострённую борьбу за будущую семью (или хотя бы за, как ныне говорят, отношения) и применять весь свой арсенал. Раз у женщины есть прелести, а это очевидный факт, они есть, и у практически любой, значит, женщины прелестны… Очень приятный всем полам факт! И потому дамские телесные особенности подлежат демонстрации в виде намёков (обтягивающее, короткое, полупрозрачное), полунамёков – ночное бельё, купальные костюмы… И без всяких намёков – ню во всех видах, от частичного до полного. А мужской эксгибиционизм явно противоречит скрепоносности, и вообще дитя постмодернизма. Поскольку постмодерн иерархию отрицает. Везде. От искусства, где всякий может свою мошонку к брусчатке прибить. И называть это перформансом – то есть культурным событием, да с вовлечением всех желающих. Значит, полное отрицание иерархии, вплоть до отмены стандартного повиновения мудрым политикам. …Вот ты думаешь, что видишь просто редкого идиота, который, скинув абсолютно всю одежду, себя затем очень аккуратно, чтобы ничего по-настоящему важного не повредить, за мешочек свой мужской прибил, прямо к нашей Красной площади. Белым днём. Ан нет, ты, находясь в центре великой державы, стал участником значительного культурного действа! И сопереживания, ведь достаточно только подумать, каково это, так себя, прибивая, проявлять, и между ног сразу всё съёжилось… Вздрогни, Красная, от небывалого! Да только видывала она юродивых, видывала, в том числе взглядом царя Иоанна Грозного, очень особенного взгляда. От которого, по достоверным источникам, и юродивые на некоторое время забывали своими какахами бросаться, и только их бестолково сжимали в грязных ладонях, зачем-то… Правильный мужской эксгибиционизм существует, мы не отрицаем! Раз мы люди современные и гибкие до конформизма, это скрывать глупо. Он в клубах специальных есть, где хорошо развитые телесно молодые самцы постепенно обнажают себя, ради женщин, под музыку. И такими движениями, которые способны заинтересовать прекрасный пол. Отчего всем хорошо. А ещё есть пляж, бассейн, водные виды спорта, когда только плавки одни, и член, со своими непременными спутницами, хоть и подвёрнут в нужную сторону, но обтянут. Крепко обтянут! Неспроста обтянут, это уже давно не секрет. …Ещё в балете уже более ста лет мужчины выступают исключительно в женских колготках. В них они особенно высоко прыгают и ещё изгибаются всяко. И к партнёршам прижимаются, и подхватывают их за открытые участки тела... Это всём нравится, и не только благодаря замечательной классической музыке. В общем, эксгибиционизма в нашей жизни на самом деле полно. Значит, он важен для культуры. Но постмодерн всё извращает и заставляет некрасивых мужчин, абсолютно не годных для доставления удовольствия женщинам, даже эстетического, совершать свои отрицательные для скрепоносности действия. А не все женщины могут бороться с этими некрасивыми, потому как слабый пол, и терпят домогательства. Несправедливо! *** Женщины в целом более эстетичны, чем мужчины. Многие из дам считают, что у противоположного пола не должно сильно болтаться, ибо смущает. Поэтому обтягивающие плавки хорошо, а без плавок – нет, не гуд. Вот в спальне, без света, пусть и вынимает, и потрясает… Глядишь, и законную свою женщину потрясёт. Но вот так, по-пролетарски, в укромном месте выскочить на женщину и, своим срамом, праздно болтающимся, да демонстративно пугать? Тут и так практически промзона, посмотреть можно только что на бетонные плиты, которые торчат под разными углами и изображают постройки, и то, если хорошая погода. А тут ещё придурок выскакивает и распахивается, демонстрируя, как в средневековье каком-нибудь, полное отсутствие белья! Ты ж, дурак, и не знаешь, что признаёшься в принадлежности к низшим классам. Ибо высшие классы себе всегда что-нибудь интересное придумывали – чтобы вроде как прикрыть, а на самом деле намекать и дразнить. Ибо если мужчину хорошо дразнить, он далеко пойдёт, и цивилизация с ним вместе. Нет, мы против эксгибиционизма, решительно против! И пофиг, что бедняге по-другому не получить своего удовлетворения. Мы в конкурентном обществе живём, поэтому мастурбируй, ментально-сексуальный инвалид, в одиночестве, не публично! Вот так! Иначе базовые принципы демократии нарушаешь. Ведь половые органы не созданы природой для того, чтобы ими женщин пугать, это аксиома. Поэтому всякая женщина лишь тогда хоть чего-нибудь стоит, если она умеет защищаться! Так ещё Ленин заявлял, только у него там более узкое понятие упоминалось – революция. Но революция – это тоже женский род, понятно ведь! Из этого следует, что если женский род возмущают насильем, то он в ответ имеет право на разрушение. И ты, дорогой эксгибиционист… Ну, что за слово такое дурацкое, ведь и не выговорить вроде, а все его знают, все! Потому что эксгибиционисты среди нас, их полно! Вот вы, батенька… да, вы-вы, случайно не того? Насчёт рептилоидов не скажу, поскольку не всякий дурак, особенно во власти, непременно рептилоид. Просто пока недостаточно статистического материала для компетентных обобщений. А вот эксгибиционисты – они повсюду. Любую женщину спроси, такого порасскажет… А женщина по своей природе не революционер. Ну, то есть она может бабьи бунты устраивать да Февральские революции невзначай – на почве недостаточного подвоза продовольствия в морозную походу. Или без толку в очереди мёрзни, или иди булочные да мясные лавки громить, согреваться и пополнять сумку. Но, в основном, революцию делают недовольные и праздные молодые мужчины, ищущие себя. А женщины консервативны, им за семью отвечать. Поэтому и в наше стремительно несущееся время женщина стремится к стабильности и поддерживает скрепы. За это государство ей что-то даёт, или обещает. Но вот мужика хорошего государство не даёт. И даже, если честно, не обещает. Максимум, прибавить несколько лет к средней продолжительности жизни, и всё. Да, женщинам труднее. А тут ещё эти эксгибиционисты прячутся и потом выскакивают, потрясая нередко таким, чего лучше и не вынимать! Так вот, дорогой ты эксгибиционист, достаточно теорий, перейдём сразу к морали. Она, сразу скажу, в том, что каждая женщина может и должна защищаться от эксгибиционистов! Ведь они во время своих демонстраций такие беззащитные, такие жалкие… Стоит данный персонаж, настежь распахнутый, руками растопыренными за края одежды держится. Подозрительный тип! А сам-то в стратегических местах абсолютно открыт и уязвим. Против ноги, со шпилькой вострой, весьма уязвим. Против сумки хозяйственной, особенно, если с консервами в жестянках, тогда особенно уязвим. Даже если ты уже с палочкой бредёшь, против твоей палки он тоже уязвим. Так что на деле, дорогой эксгибиционист, ты – просто сплошное окно уязвимостей. Оружия при тебе нет, кроме стручка жалкого. И не для дамы прекрасной его стручок сработает, если сработает, а только для самого эксгибициониста. Который, напомним, есть просто эгоистичная дрянь, гадость и тупик эволюции. Призванный демонстрировать тренировку генов с отбраковкой неудачных моделей, и всё. Но это опять теория. А вот случай из отечественной практики, где дорогой эксгибиционист нарвался, попал и пострадал. Да, попался нашей сильной и отважной учительнице тут один такой альтернативно одарённый – конь в пальто. В смысле, далеко не жеребец, а скорее мерин, то есть бывший жеребец. Что-то сморщенное, бледное – ни кожи, ни рожи. Очень гармонирует с портретом своего отростка… который тоже демонстратор не того, что нужно. Нет, мужчина женщине сначала должен понравиться. Вон, селезни да павлины какие красивые, себя показывают, надуваются, вертятся. Словом, проявляют мужское старание. А самочки по своим критериям выбирают, не торопясь, сравнивают и выбирают. Тут мудрость природы, а эксгибиционист – тупость, надеюсь, всем понятно. Есть ещё одна аксиома, что мужчины любят похвалиться талантами да достижениями. А вот ты, конь в пальто, решил свою сексуальную немощь показать – дескать, ничего-то не могу, если не покажу. Причём ты должна пугаться. Интересно, что будет с этим эксгибиционистом, если женщина не отреагирует ультразвуком и заполошными телодвижениями? А скептически поднимет бровь и спросит строго, по-учительски: «Ну, вижу, оцениваю, ставлю оценку. Троечка… слабая троечка. Даже, наверное, три пишем, два в уме…» Да, уже очень скоро ничего хорошего с таким минус троечником не будет, а только настанет всё плохое. Зря ты, нестарый немужик, непонятного возраста и занятий, возле тех гаражей появился. Вон как раз сгоревший стоит, чёрным провалом зияет. Вот оттуда криков твоих точно никто не услышит. Какие крики, если твоя шапочка-пидорка уже через три секунды в пасти твоей торчать будет, дыхание нечистое затрудняя. Вот, понеслось! Резкий удар коленом в пах – и никакое сопротивление невозможно, пусть и временно. Раз! Удар сумкой по голове, где, напомним, увесистых жестянок целых полдюжины, два! Пока достаточно, раз только пикнул, не сильно громко, между коленом и сумкой. Улыбаемся и тащим, улыбаемся и тащим! Затащили, бросили, пнули. Заткнули кляпом, с обвязыванием, чтобы до утра не выплюнуть. Второй акт Мерлезонского балета. Раз подвески потерял, будешь наказан, шпион Бэкингема или кардинала, не помню уже… *** Так-так, смешное наказание нужно придумать для эксгибициониста, напугавшего до полусмерти. Потому что подобный экземпляр сначала покажет, а потом ведь и присунуть захочет, они такие. Что совершенно не входит в наши планы на вечер. Надо же, как удачно в магазин зашла, подготовилась, получается, ко всему. И колбасы купила, и бытовую химию, и клей-суперклей тоже купила. Соли той же прихватила, так что полная сумка набралась. Солью, кстати, можно было бы целостность кожных покровов повреждать, и серьёзно, ей, как преподавателю истории, это старинное развлечение известно… Да чем угодно их можно повреждать, это ж кожные покровы, их любой кусок щебня на раз повредит. А потом солью мелкой, да, можно и йодированной, посыпать. Но это будет уже садизм, однозначный садизм и порождение тёмных эпох, когда личность человеческая угнеталась невообразимым образом. А у нас тут седьмой десяток как космические корабли всё бороздят да бороздят. Ничего особо полезного, правда, ещё не набороздили, но, возможно, когда-нибудь набороздят. Эксгибиционист должен хотя бы устрашать, ты, недоразумение нашей непростой половой жизни! Но попался какой-то ненастоящий устрашитель. Пародийный, вот. Может, для сельской местности и сошёл бы – в конкуренции среди местных бухариков, которые так продавщиц пугать пытаются, водку выпрашивая (С очень, очень низким КПД. Ибо где вы видели робкую сельскую продавщицу?.. Ну, то-то.) А раз оказался щуплым и не страшным, а только противным, то вот тебе гигиенический сюрприз – едкая жидкость системы «Белизна». Да, именно туда, где ты, скотина, трусами себя не обеспечил, и кожа весьма тонкая. Но сначала суперклеем твой хвостик жалкий к яичному мешочку-то и приклеим! Вот так. И крайнюю плоть тоже склеим, с намёком. Будут в больничке помогать, может, сочтут за лучшее сразу и обрезание устроить, раз ты необрезанным рискуешь ходить и, особенно, нападать. Тебе же лучше – гигиена, профилактика фимоза. А мне удовольствие от мести – умеренной, без выраженного садизма. Просто ты мне настроение испортил, а я в ответ – тебе. Ты мне моральный ущерб, я в ответ – физический, слабый, до умеренного. В расчёте, убожище! Связанное тело, униженное и оскорблённое, с очень сильным запахом хозяйственной жидкости, она, попинав на прощание, оставила в закопчённых развалинах. В не совсем естественном виде. Скоро совсем стемнеет, так что до утра ты в натуральном своём виде принудительно постоишь, помёрзнешь. Кстати, охлаждение организма резко усиливает позывы освободить мочевой пузырь. А выход-то заблокирован! Суперклей – товар с репутацией, не должен подвести. Завтра свидетели, обнаружившие тушку голенькую, интересно зафиксированную, увидят у неё между ног странного вида штуку, вроде булавы. Потому что основание тонкое, зато на конце шар такой, замечательно сферический. Ведь крайняя плоть способна растягиваться, способна. До известных пределов. Но давление в мочевом-то пузыре всё равно больше, так что шар будет расти. И ощущения, весьма непередаваемые, тоже будут расти… «Играй же на разрыв аорты!» – восклицал один первоклассный поэт, жертва государственного садизма. А у тебя должно другое разорваться, а именно то, чем ты женщине должен играть, а не играешь. И за это покаран. …И будь доволен, что я в хорошем настроении и с полным комплектом закупок шла, расслабленная, и внимание дорогого мужа предчувствующая. Ибо муж у меня хороший, и когда свои мужские отличия показывает, то это всегда уместно. И интересно. А уж приятно как! Хороший муж, скорее отличный даже, если с другими многими сравнивать… Так вот, мужа я своего предчувствовала, поэтому по-настоящему на тебя, убогого, и рассердиться не смогла, ничего не резала и не подсаливала, и не подпаливала. И уксусной эссенцией, концентрированной, не пользовалась, потому что уже период заготовок начинается, куда там без уксуса? А ведь могла ещё и полоснуть, как говорится, раз было чем. Ведь сколько всего в гараже этом горелом всякого валялось, что можно в задницу запихнуть, например. Продолговатого, там, и ржавого, чтобы вошло, пусть и с известным усилием. А ведь могла и запихнуть, и грубо, и большими усилиями, до лёгкой усталости, да. И потом остатками клея зафиксировать. Кстати, и самого агрессора к стене приклеить – тоже мысль хорошая. Хотя клея, конечно, маловато в тюбике, но ведь стоило попытаться, она уверена. Сделала, и не пожалела. Ей попытка – не пытка, а вот ему, да, пыточка, пожалуй… Попытаться было просто необходимо, ведь такой случай! Ну, там где кожа самая прочная, там клеем мазнула, немного вздела и на стене зафиксировала. Мусора там строительного, чтобы сильно не корячиться, достаточно. Горочку у стены по-быстрому организовать было несложно, на неё тело-то опереть, а потом и клеить можно. Когда уже далеко отошла, посетила мысль, что мусор потом назад вернуть стоило, чтобы висеть было интересней. Или не возвращаться, пусть опора у болезного останется, да? Скрепа, хи-хи-хи… Чего напрасно ноги бить, не казённые, пусть повисит нехороший человек, как приклеилось. Она думает, что и так неплохо бы смотрелось, ведь верно? В современном искусстве такое будет называться красивым словом «инсталляция». Это когда неведомая хрень под стеклом, а вокруг охрана, и гид что-то, неинтересное и непонятное, рассказывает, да… Вот так был наказан, за свою преступную деятельность в отношении моральных скреп, некрасивый мужчина пониженной общественной ценности. И больше в районе тех гаражей не было проявлений эксгибиционизма. Ни малейших. Только женщины летом, бывало, в чём-то очень лёгком и порой просвечивающем проходили, да. Все весёлые такие, оживлённые, бёдрами раскачивающие. Ну, как и всегда ходили, ибо просвечивать в правильных местах при хорошей погоде – это не против принципов скрепоносности. А вот мужского эксгибиционизма, отвратительного и бессмысленного, не было там больше. Как минимум, отступил куда-то и затаился где-то. И общая мораль в целом укрепилась и, даже, наверное, повысилась. Выводы сами делайте. А я скажу напоследок одну умную вещь: если женщина физически и умственно сильнее, она даже покупками из хозяйственной сумки эксгибициониста уделает, как бог черепаху. Или как повар с картошкой с ним поступит. И будет в своём бабьем праве, великом и беспощадном! Сплавы и связи Это было целое приключение, очень неожиданное, будоражащее, память на всю жизнь, вне сомнений. Она уже в возрасте, немного за сорок, второй брак, довольно заурядный, больше для статуса замужней дамы. Знала бы, с первым не разводилась, в целом с ним оказалось получше, а в некоторых вещах и сильно лучше. Хотя и у нынешнего мужа тоже имеются свои сильные стороны. Брак практически по расчёту, а такие, как известно, самые крепкие. И то, что этим летом произошло, его не разрушит. Шесть человек их было, любителей водных спусков на байдарках. Старший, Сергей Иванович, под пятьдесят, опытный спортсмен, очень ответственный, обстоятельный, и безусловный лидер. Михаил, полноватый и подвижный, немного за тридцать, очень весёлый, анекдотчик и каламбурист, мастер затейливых комплиментов. Тоже байдарочник с опытом. И два студента, рослых, усатеньких уже: нагловатый Виктор, любитель раздеть взглядом, когда думает, что женщина не видит. И Дима, довольно скромный, тихий, не всегда способный поддержать разговор, от волнения начинавший немножко заикаться и очень смущавшийся этого. Но, кстати, очень хорошо державшийся в лодочке, умело выгребавший, отлично понимавший, как надо на своём месте правильно держаться. Сергей Иванович его хвалил, а Виктору пару раз выговаривал за некоторое легкомыслие, но тот и критику выслушивал со своей фирменной ухмылочкой. Соответственно, и две женщины облагораживали эту кампанию. Она, Белла Игоревна, преподаватель двух иностранных языков, и Симочка, менеджерка, лет двадцати пяти или меньше, не сильно развитая. И довольно легковесная, во всех отношениях. Из-за её легкомыслия в итоге и она подверглась, так сказать, ухаживанию – ночному и настойчивому, и очень памятному. За компанию, так сказать. И в такой ситуации, когда возможность выбора ограничивалась, по ряду причин. Но не только Симочка виновата, конечно. Не стоило после купания в том прогретом озерке, приятнейшего по ощущениям, да после винца, сразу купальник снимать. И через влажную майку хорошо сохранившийся бюст демонстрировать. Сейчас понятно, что это она Симочку копировала, подсознательно соревнуясь за мужское внимание. А тогда просто футболку натянула и порадовалась, как удобно без лифчика. А что просвечивало довольно явно, это потом поняла, по взглядам… У Симочки этой бюст и получше, и побольше, на неё, в основном, и пялились. Но и она свою долю визуальных комплиментов собрала, все мужчины на её футболку косились, сравнивали. Побеждала, понятно, молодость, однако и ей пренебрежения не было, взгляды были красноречивы и говорили одно. А именно: а вот бы их сейчас, обеих, разложить на берегу и продолжить банкет, в интимной уже обстановке… Под утро она резко встала, чтобы малую нужду справить. Многовато накануне было выпито, организм это немножко чуял, хотя явно и не перебирала. Всё-таки она леди ответственного поведения, тем более, в превосходящей численностью мужской компании. Где целых трое, увы, моложе её, и сильно. И если ты рядом с вертихвосткой этой, молодой и офисной, тоже надо марку держать. Отошла подальше, пожурчала. Настроение было такое, что непонятно, спать ли дальше? Но до подъёма далековато, поэтому наверное лучше попытаться уснуть… И когда уже в свою палатку залезла, увидела в щель, как из Симиного брезентового жилья вылез очень довольный Миша. Был он совершенно голый, с охапкой одежды в руках, и сразу стал потягиваться. Барахло бросил в траву, и потягивается, с огромным удовольствием, ну, чистый кот. А морда такая, что прямо вот сейчас миллион в лотерею выиграл. Долларов! И думает, как будет тратить. И дрын такой красный висит, обвисший, но не совсем сдувшийся, так что понятно, был в работе, и сейчас из-за неё красный. Дружок красный, хозяин довольный, одевается неторопливо. Ну чего там, дело молодое, явно по согласию, без криков о помощи. Завидуйте, Белла Игоревна, что у кого-то ночь гораздо интересней прошла, чем у вас. Хорошо вчерашний сплав закончился, на пять с плюсом. И это не считая общего удовольствия от предыдущих сплавов, тоже удачно. Главное, что без дождей обошлось, практически. Ух, и речки славные такие, адреналин хлещет, навизжалась на год вперёд! И рыбу мужички ловят отличную, и жарят, и уха правильная, с добавлением пусть не шабли, но водочки… Однако вот мужское влияние Симка эта на себя перетянула, и очень уверенно. Фигурка у девочки хороша, что скрывать, и купальники откровенные, попку почти открывающие. Кокетничает умело, с каждым немножко по-своему, но минимальную дистанцию держит. Держала. Сейчас-то понятно, что близкий был контакт у Симочки, и очень. Ишь, какой Миша счастливый! Не иначе больше одного раза смог. Интересно, сколько? Ну, Симка болтушка, может, и сама расскажет, выпить она согласная, и вечером была хорошо подшофе. Наверное, Миша и воспользовался… …Так, а это что здесь Витюша наш делает, чья палатка совсем неподалёку? Ага, раздевается Витюша, да торопливо. А Мишенька, добрый сосед и человек, на вход, только что им оставленный, головой показывает. Дескать, не сомневайся, юный сосед, постелька ещё тёпленькая, Симочка горяченькая… Порадуй развитую девушку, во имя менеджмента и прочего мерчендайзинга, пока голенькая и обессиленная… И насчёт Симочкиного согласия тут уже сомнения есть, но не бежать же на помощь? Быстро разделся Витюша, как в армии, хотя и не служил. Можно сказать, что с лихорадочной скоростью разделся, и целиком. Последнее, что снял, это кепочку. Но, правда, и в резиновое изделие после этого облачился, поскольку с эрекцией у юнца проблем не было, вот он её латексом и прикрыл, как мог. Розовым, а, значит, гламурный он тип, оказывается. Облачился, значит, Витенька, демонстрируя должную сексуальную культуру, и, сверкая белым задом, в открытый вход и нырнул. Оттуда возглас раздался, женский и недоумённый, но негромкий. Единственный. И сразу возня послышалась, характерная, когда двое разнополых прилаживаются. Тихое бормотание, шлепочки… о, вот уже и хихиканье женское, характерное, и без малейшего недоумения. Нравится Симочке секс, так что же, дело молодое, как и говорилось выше. Раз согласие есть, то и Вите местечко нашлось, развитому и нахальному вьюноше. Судя по всему, не зря он в нужный момент у нужной палатки нарисовался. Может, и заранее с Михаилом договорился, а, возможно, и подглядывал, и прислушивался. Но теперь можно точно сказать, что своего добьётся. Может, Миша этот понял, что его дама хочет дальше, а ему уже и достаточно? Неизвестно, что думал Миша, поскольку как раз к моменту первых забрезентных смешочков оделся-обулся. И, не испытывая интереса к подслушиванию, пошёл в кусты, к своему жилью. А ей куда деваться, как не слушать? Палатка-то в двенадцати шагах, слышно не всё, но основное… А жильё Симочки выглядело оживлённым. Белла Игоревна почувствовала, что стоит на коленях и смотрит через своё окошечко на чужую палатку, и очень внимательно слушает. И вроде как даже дышать надолго перестала. Потому что воздуху вдруг стало не хватать… Потому что такие звуки послышались из палатки, энергичные, с женским постаныванием, что как-то её собственное дыхание стало нарушаться. Витиных звуков членораздельных не слышалось, ну, понятно – Витя отдельно, но член нераздельно… Зато шлепки выдавали юные усилия, явно юность наступала на молодость, а та поддавалась, издавая соблазнительные звуки. Да, Миша себе удовольствия причинил достаточно и удалился досыпать. А вот дама его не против причинение продолжать и продолжать. Интересное происходило в соседней палатке, так что уснуть не удалось. Хотя довольно быстро затих тот эротический процесс. Шлепочки в какой-то момент ускорились, а потом и прекратились. И стоны сразу затихли. Витенька в три-четыре минуты уложился, не чемпион, конечно, по женским удовлетворениям, ему ещё учиться и учиться. Через щёлочку палатку видно, никто из неё вылезать не торопится. Одежда студентика так кучкой и лежит, росой понемногу покрывается. Понятно, что хорошо сейчас мальчику, лежит себе с довольной мордой, отдыхает. Из палатки слышалось совсем негромкое бормотание, больше женское. Белла Игоревна отвлеклась на мысли о муже. Который, конечно, держался подольше, чем нахал Витька, но всё же недостаточно, чтобы супруга за ним всегда успевала. Далеко не всегда успевала, но, впрочем, с первым было примерно так же, хотя, в целом, лучше. Так тот и моложе был, с другой стороны, что тоже учесть надо. Ну да, во имя справедливости ко всему мужскому роду, сомнительному, но полезному… Так, почему Симочка снова стонет? Да понятно, почему! По причине шлепочков тела о тело стонет, какие ещё могут быть причины? Да, минут двадцать Витя отдохнул и возжелал продолжения, правильный выносливый мальчик. Юность и может больше старости, да и умеет тоже кое-что, а главное, хочет. Шлёпает и шлёпает настойчивый студент, и Симочка с ним громче общается, и стоны какие-то… более эротичные, с какой-то хрипотцей. Вероятно, удовольствия больше. И Витька шлёпает энергичнее, да, несомненно, потому что громче. И чаще, что есть, то есть. Продержался молоденький гораздо дольше, чем в первый раз, вдвое, а то и ещё подольше. И Симочка так стонала, а в конце и вскрикнула несколько раз, что даже завидно стало. Удачная ночка у девчонки случилась, и утро не подкачало. И половина мужского состава получила полное удовлетворение. Витька вылез на свет божий минут ещё через десять, после прощального бормотания на два голоса. Лица его видно не было, но одевался небыстро. Значит, тоже был довольный, к бабке не ходи. Да, правильно шлёпал, явно партнёршу в хорошем настроении оставил. А ей только завидовать этому соединению одной молодости с другой молодостью, и юностью в придачу. Какое тут досыпать… Утром и днём ровно пятьдесят процентов их группы были в превосходном настроении. Миша исходил на шуточки и чуть не подскакивал, Витя ухмылялся чаще и больше, часто поглядывая на Симочку. А та цвела и хихикала, почти без умолку, ведь обращались почти исключительно к ней. Н-да, теперь жди паломничества в менеджерскую палатку. Могут и очередь организовать, по старшинству, например. Ведь Сергей Иванович явно догадался о причинах повышенной весёлости подопечных. Конечно, догадался, человек он очень неглупый и опытный, вне сомнения. Возможно, чувствует себя обделённым, но как тут догадаешься… Верно, почувствовал себя обделённым, и принял меры, соответствующие. То есть не стал ждать наступления поры утренней свежести. А заявился в гостеприимное жилище одинокой и согласной самочки перед наступлением сна. Проводил Симочку после отбоя к её палатке, захватив с собой спальник зачем-то, а та не возражала, трещала себе без умолку. Белла уже влезла к себе, как послышался негромкий уверенный басок их лидера. И довольное щебетание офисной давалки. А вот и они, парочкой, и Иваныч девчонку уже за талию аккуратно придерживает. Потом расстилает спальник у входа и дамочку свою усаживает. И сам примащивается, бочок ей гладит и к ушку склоняется, усами щекочет. А та смешочком заливается, ну всё как полагается. Несложно догадаться, что, с одной стороны, комплименты идут, а с другой – полное с ними согласие. И не только на них согласие. Потому что мужчина уже шейку целует и под футболку забирается. Уверенной ладонью. Пока спинку гладит, но понятно же всё. И точно, Симочка уже в голос рассмеялась, и вдруг вырвалась, и стала убегать. В свою палатку, в норку свою укромную. Нет, не очень укромную, потому что половина мужчин уже в ней побывала, в не вполне урочное время, а сейчас и третий охотник за Симочкой в палатку отправился. Поохотиться, чем бог послал, щедрый вседержитель, гуманный к потребностям мужчин. Предварительно раздеваться, кстати, не стал, видимо, не солидным счёл. Или просто не торопится, хочет с девчонкой пообщаться, перед этим самым. И верно, прелюдия была небыстрая, Симочка там исхихикалась вся. Ага, вроде пряжка ремня брякнула, наверное… А это что за звук такой?... Это у нас, несомненно, сопение, и, несомненно, мужское. Вот как, значит, мужчины сопеть умеют, а она и не в курсе. Интересно… ну не то чтобы сильно интересно, но всё же любопытно, с чем сопение связано – с раздеванием сексуального объекта, или уже с началом попыток овладения оным? Вопрос остался невыясненным, потому что отчётливое и выразительное сопение не поменялось ни в громкости, ни в частоте. Даже когда хихиканье прекратилось и очень скоро сменилось стонами, уже очень хорошо изученными. А нет, в разгаре процесса стонов, когда послышались шлепки, сопение стало погромче, несомненно. И амплитуда в сторону ускорения ушла. Шлепки погромче были, но менее частыми, чем у прочих, видно, что мужчина в возрасте работает, не торопится, чтобы туда-сюда, туда-сюда! А обстоятельно двигается туда, потом сюда, туда, значит, и, соответственно, сюда. А Симочка стонет в точности, как накануне, что приводит к выводу о том, что Сергей Иванович делает всё правильно. Что и логично предположить, исходя из его возраста и опыта. О, а теперь женские звуки в повизгивания перешли, одно, второе, третье, четвёртое… Так, а это уже не повизгивание, это визг! И на него накладывается рычание, продолжительное такое рычание, но не способное заглушить визг… А вот теперь и способное. Потому что визг перешёл в обессиленный долгий стон, а рычание лишь немного ослабело. Ещё ослабело… стихло. Снова сопение, очень громкое и очень частое. А Симочки и не слышно совсем, утомилась, бедненькая, даже и не стонет уже. Вероятно, ветеран оказался лучшим любовником, чем молодые. Факт небезынтересный. Предводитель группы отдыхал минут десять и на продолжение не пошёл. Сделал дело – и пошёл, к себе. Оделся в палатке, выбрался аккуратно, почти бесшумно, и к себе, заслуженным сном плоть потрудившуюся радовать. Спокойно тебе ночи, громкий Сергей Иванович! Твоё сопение мы не забудем. И Симочкины визги тоже, темпераментная ты офисная работница! А также член секты повышенного таёжного согласия, объединившая члены твоего кружка, три штуки… Да как тут уснуть нормально, а? Что это такое в кустах, да в самых ближних, а не тех, через которые Иваныч только что продрался? Это же Дима, последний из не участвовавших в Симочке! Ну что, вряд ли сильно опоздал, шансы есть! Так, чего это он мечется туда-сюда? Парень, ты в палатку давай, там горячее тело тебя ждёт, утомлённое и вряд ли сопротивляющееся! Ты же явно там в кустиках подслушивал и слышал всё гораздо лучше, с трёх-четырёх метров-то! Решайся, Дима, а то уснёт твоя Симочка, как есть уснёт… Нет, так и стоит, даже и не мечется уже. Только голову тянет к самому брезенту, вслушивается. Неизвестно, что услышал, только сгорбился как-то и отступать стал. Отошёл шагов на десять, под сосну встал и стоит. Да, вот так встал и стоит, на интересную палатку с безопасного расстояния пялится. А оттуда давно ни звука, как Иваныч ушёл, так тихо совсем. Так, Дима, ты это чего? Зачем шорты расстёгиваешь, нужду справлять здесь собрался, что ли? Так близковато ты к нашим палаткам, и неправильно это, негигиенично! А ведь казался правильным мальчиком, пусть ещё и неискусным в комплиментах прекрасному полу, но дело-то наживное… А вот ты что делать собрался, ну что же, логично. Раз не решился в палатку лезть, так хоть суррогатиком себя побаловать. Дело-то молодое! И небезынтересное, если постороннему взгляду предъявить. Белла Игоревна ни разу не наблюдала за мастурбацией ни обстоятельных мужчин, ни пылких юношей. Поэтому позволила себе увидеть процесс от начала до конца, от вытаскивания до упрятывания. Занятно было наблюдать, как мальчик себя наяривает, смущения она даже и не почувствовала. Ишь ты, и рот широко раскрыл, чтобы носом не сопеть, не демаскироваться. Инструмент виден частично, но из кулака высовывается, значит, нормальный там размер. И шустро Дима со своим желанием справился, и двух минут шкурки не погонял, прямо на сосну и брызнул, заметно было. Застегнулся, палатку менеджерскую ещё взглядом погипнотизировал и к себе отправился, бедный суррогатный мальчик, так и не ставший мужчиной… Уснула Белла Игоревна не сразу. И снилась ерунда какая-то, с мужиками в сауне. Все голые, все безобразничают, по-всякому изощряются, а она и не против. Не припомнит она за собой таких снов, даже в молодости. Вот что значит чужой секс подслушивать каждую ночь! Не иначе, сексами этими посторонними всякое неприличное навеяло. Вот как, оказывается, в жизни бывает смешно: чужие половые развлечения подслушивать и за самоудовлетворяющимися мальчиками подсматривать, а потом сны небывалые разглядывать. Проснулась снова на рассвете, непонятно, отчего. Наверное, нужно встать да нужду справить, но, может быть, терпежу хватит, до подъёма покемарить? Нет, не получится кемарить, потому что вторую серию, похоже, будут показывать. Это же Дима, так? Ну да, снова из кустов, только от других. Значит, от своей палатки шёл, не подслушивал. И куда пойдёт? Ну ясно, что не к ней, а туда, где офисная красота дрыхнет, удовлетворённая опытом, рычащим, и основательностью, сопящей. Молодец, Дима, решился! Димочка, давай, я за тебя болею! Ты же не тварь дрожащая, ты право имеешь, вот твой шанс, очень сочный и вряд ли одетый, прямо за брезентиком!.. Паренёк снял шорты, решительно скинул сандалии и, оставаясь в трусах и футболке, решительно ринулся в палатку, незакрытую, кстати. И сразу приступил к побудке, хотя, возможно, и разбудил при пролезании, кто знает. Но звуки послышались почти сразу. Давай, Симочка, лови дежавю. Пусть не Сергей Иванович вернулся, за добавкой, но всё же… Смешные такие звуки слышатся, попискивания и громкий шёпот, умоляющий. И звуки поцелуйного характера, и бормотание, вроде, женское и отрицательно направленное. Дескать, спать мешаешь, да!.. Что, так сильно хочешь, что вообще? Ну ладно, мешай, меша-а-а-й!.. Димка, да не так! Да, вот так, так… М-м-м-м… Ух, Димка, ай!.. Хи-хи-хи… ай! А-а-а-а-ах… Возня была довольно долгой. Наверное, не сразу Симочка проснулась и решилась этому обстоятельству порадоваться. Но потом стала радоваться, стоны мы её уже выучили, это её стандартный звук. Так, почему шлепочков не слышно? Стоны есть, а почва для них, простите? А, вот, шлёпает Димочка, пошёл работать по-настоящему, в тесном и теснейшем контакте, пошёл, с ускорением пошёл. С большим ускорением пошёл, с таким ускорением над Симочкой ещё никто так не работал, она свидетельница! И та отвечает, повизгивания пошли, раз, два, три четыре, пять… Но до визга не довёл, опыта не хватило. Однако отлично мальчишка справился, дама явно довольная. И сам минут через пять после окончания стонов появился. Довольный, почти как Миша тогда. Нет, Мишину ухмылочку никому не превзойти! Здесь же просто юное счастье мелькнуло, во всю харю, и в кусты. А шорты с обувью так валяться и остались, сыреть на росе. Нет, за шортами и сандалиями потом вернулся, минуты через три, спохватился. Ай да Симочка наша, никого не пропустила! Полноценный у ней отдых вышел, всё попробовала – и сплав, и купанья, и уху с водочкой, и просто водочку, и мужчин, причём всех до одного. А у неё, получается, отдых не вполне полноценный, без последнего пункта? Ну да, она же приличная дама, замужняя, не эта вертихвостка. Симочка не замужем, и явно не собирается, так что в своём праве, абсолютно. Завидовать будем, раз слышимость была такая, да видимость позволяла мужчин рассматривать и сравнивать… Завидовать, да, но только белой завистью, она же приличная женщина, зла никому не желает. Кроме, разве что, некоторых своих ученичков, альтернативно одарённых… …Зря она завидовала Симочке, совершенно зря, поторопилась. Мужчины же интересные самцы, их изучать и изучать. Можно даже и коллекционировать, есть достойные экземпляры, встречаются. Мужчинам важно свои коллекции пополнять, у них инстинкт коллекционера доминирует. Не у всех, понятно, но среди этой четвёрки точно у всех. Она не даст соврать. Хотя сама немножко напросилась: и выпила в последний вечер больше, и хихикала, почти как Симочка эта. А саму Симочку развезло, тоже перебрала, раз на следующий день только дорога в аэропорт… Поэтому её Сергей Иванович, кивнув Диме, к палатке под руки потащил. Мальчик с другой стороны помогал, потом мужчины к костру вернулись, продолжили общение. Попели ещё под гитару, комплиментами единственную даму порадовали. Затем уже время позднее наступило, все стали спокойной ночи желать. А Миша пошёл её до палатки проводить. Она к себе пролезла, хихикая от нетрезвой неловкости, а Миша за ней, и сразу обниматься и целоваться. А она же неловкая, не сразу и поняла, что он с серьёзными намерениями. Нет, практически сразу поняла, но как-то оказалось, что она на спальнике лежит. И Миша тоже лежит, сверху спальника, прямо на ней то есть. И производит активное мужское воздействие, а именно, раздевает. Задирает, стягивает, расстёгивает, стягивает… И при этом целует, умело, и губы целует, и тело, освобождаемое от одежды, и целует, и ласкает, и тоже умело. И приятно это, и сопротивляться вроде бы надо, особенно поначалу, но без фанатизма этого, с криками и царапаньями. Раз мужчина уже сверху расположился и раздевает, то сопротивляться нужно только в особенных случаях. А ей сейчас не до того. Потому что сейчас такой случай, когда возможно и разрешить, хотя ты, положим, замужем. Если случилась такая располагающая к этому делу обстановка, и Миша так удобно расположился… И действует настолько соблазнительно и ловко, что вот уже и соблазнил. Да, очень быстро её раздел, продолжая ласкать, и поцелуи то же самое, и сам разделся, да стремительно. Вот она только на поцелуи отвлеклась, с большим увлечением, а между ног уже не пальцы, а палец… тот, который у мужчин отдельно произрастает. И легко входит, потому что она не против, а теперь уже и совершенно за. Раз мужчина в неё вошёл и двигается энергично, это очень глупо против быть! Если в теле всё только за, и в голове тоже за, хотя и мути там тоже примесь имеется. Но когда тебя энергично любят, и со шлепками, это всё же замечательно. В её жизни, помимо мужей, было около десятка мужчин, и все разные. И вот Миша даёт убедиться, что да, все они разные, эти мужчины, и по оснастке, и по старанию… И Мишенька очень достойный партнёр, и старается, и темп высокий держит, и рот засасывать продолжает, а это приятно… А вот сейчас приятно стало везде, потому что оргазм пришёл, несильный, но довольно продолжительный и такой расслабляющий, что прямо и не помнишь уже ничего. Да, не вспомнить, как Мишенька и убрался, только вроде бы тяжесть с тела ушла. Глаза же закрыты и не открываются… только шорох какой-то почувствовался. Наверное, Мишенька наружу выбирается. Только долго что-то шуршит, зацепился, что ли? Интересно, чем? Она уже готовилась похихикать над своим неприличным предположением, как вдруг на её неприличность некто ответил своей. А именно, закрыл её обнажённое тело своим, очень горячим, гораздо горячее, чем Мишино, и стал подвергать ласкам, самым откровенным. И без всяких поцелуев! Тело было обширное и более тяжёлое, значит, точно, не Мишка. А кто? Темнота-то в палатке кромешная… Спрашивать же глупо как-то, так? Хотя, если подумать, кандидатов-то только трое осталось. Сергей Иванович крупен и тяжёл, но курит отличный трубочный табак и всегда носит с собой тонкий аромат, весьма мужественный. А Дима вряд ли такой тяжёлый, хотя и не мелкий совсем… Значит, это Витя? О, уже, культурно говоря, овладевает… то есть засунул, без труда. Не толстый, обычный совершенно размер, не как у Миши, нет. Ох, заспешил-то как шлёпать по ней, как сразу наддал! В принципе, правильно наддал, в соответствии с пожеланиями её тела в настоящий момент. И показав, что у него и подлиннее, отчего ощущения определённо обогатились. Да, и обогатились, и продолжали обогащаться. У него же ещё и несколько кривой, судя по ощущениям, что тоже и добавляет, и доставляет… Хорошо работаешь, Виктор, очень высокий темп задал, с первых движений, и продолжаешь задавать. А если тебя ножками обхватить, так и ещё лучше стало, да, несомненно, лучше. И сопишь громко, что неплохо и напоминает о крепком и долгоигравшем ветеране, и дыхание твоё, с жвачкой, ничего не оскорбляет. Секс ещё вовсю, а вывод уже ясен, потому что достаточно слагаемых. Очень правильный ты сексуальный партнёр, Витёк, и, в принципе, верно всё делаешь, верно… А вот уже и заканчиваешь, ну, что же, неудивительно, держался ты долго, и все эти минуты были приятные, спасибо, Витя, молодец, садись, четвёрка… с плюсиком… Неизвестная квартира Она впервые шла по улице с ненакрашенными губами и незамазанными тенями под глазами. Хорошо, что там не синяки, всё-таки кожа ещё молодая! И тело. Телу было хорошо, и это отвлекало от факта того, что молодая и в меру привлекательная дама, в красивом и обтягивающем платье… Пусть она идёт и на шпильках, однако с очень неидеальной причёской и без макияжа. Ах, какой пассаж, сказала бы героиня русской литературной классики! Особенно учитывая, что на кремовом платье, если присмотреться, кое-где были видны отпечатки нетерпеливых пальцев. Тех самых, которые ещё не так давно идеально облегающий наряд стягивали чулком, снизу, оставляя его значительно выше пояса. Белья нет, ощущения в интимных частях тела – как хорошо потрудившихся, и даже непонятно, убереглась ли попка… Да, непонятно. Тоже несколько смущает, да и ладно. Кому какое дело? Скоро она поднимется к себе, полежит в ванной, глотнёт вина… два бокала. Одного будет недостаточно… или даже двух. И там будет видно. Потому что случившееся – уже случилось, а компания молодых и юных самцов оказалась вполне приличной. Насколько можно считать приличными четвёрку очень активных парней, соревновавшихся в проявлениях своей активности. И до сильной усталости, дамской, прежде всего. Насилия ведь не было, так? Да, точно не было. Разбудить женщину сексом – это, в зависимости от обстоятельств, может быть невежливостью, а может стать и комплиментом. Насилия не было, а имелось… Принуждение не очень трезвой женщины, при невыраженном сопротивлении, словесном. У мужчин такое сопротивление серьёзным не считается, у многих женщин, если уж совсем откровенно, тоже. В принципе, по нынешним временам, эпизод если не банальный, то в пределах широких рамок современной морали. Ну, групповой секс, ну, партнёры существенно помоложе… Главное, что без криминала. Поэтому дальше только ванная, вино и попытки лучше вспомнить вчерашнее. А пока пусть ветерок залезает под платье и ласкает, это приятно. Да, когда было очень много секса, ветерок в нужных местах – самое то! …Утром разбудил секс, энергичный и стремительный. С ней. Увесистый партнёр быстро отвалился и почти сразу засопел. В комнате слышался храп, лежали тела, исключительно мужские… раз, два, три, четыре. В принципе, количество совпадало со вчерашним квартетом. Так, надо покидать эту любвеобильную квартиру, а то пресловутая утренняя мужская активность сейчас явно лишняя. Как и этот утренний мачо, с густым перегаром. Ей хватит, это точно. Значит, платье видим, забираем и осторожно идём в коридор, ищем ванную. В зеркале – растрёпанная женщина с диковатым взглядом, вся в характерных потёках. Значит, прежде всего нужен душ. Потихоньку смываем с себя следы мужского пристального внимания. И убеждаемся, по остаткам вытекающего семени, что секс был незащищённым. Или это следы только что произошедшего? Мысли ещё спутанные, но кое-что уже вспомнилось, и довольно хорошо. Ладно, пока неважно. Полотенце есть, довольно чистое, нормально. Натягиваем, извиваясь и оберегая молнию, тугое платье на голое тело, совершенно голое. Потому что трусиков найти не удалось, хотя и не искала, ибо торопилась. Впрочем, их стянули так много часов назад, что за давностью времени этот эпизод можно считать небывшим. На макияж времени совершенно нет, увы и ах! Ведь женское чутьё подсказывает: если проснётся хотя бы один из вчерашних партнёров, её пребывание на этих малогабаритных метрах затянется, что ни к чему. Руками поправляются волосы, восстанавливается подобие причёски, отдалённое подобие. Лицо, после душа и умывания, хоть и без косметики, но уже не помятое, почти. Потому что не было злоупотребления алкоголем, не говоря о худших вещах. А только употребление алкоголя, умеренное. Ну, более или менее, умеренное. Главное, что в прихожей валяются рядом и сумочка, и туфли, и можно совсем перевести дух. И заканчивать приключение. Поэтому адью этому своеобразному приюту большой любви, она его не забудет. Потому что кое-что уже прямо совсем хорошо вспомнилось, хотя и не всё… Но из самого важного основное точно уже понятно. Да, вчера она была популярна, и не у своей возрастной категории. Её сопроводили из ресторана подсевшие незнакомцы, слово за слово, потанцевали. Было весело. Все довольно развитые, не матерились, ухаживали деятельно, но без хамства. Вышли вместе с ней с намерением провожать домой, там идти ведь не очень долго. И вот она уже на улице, такая же весёлая, радуется, что хорошо провела вечер и начало ночи. Но оказалось, что ночь у молодой и привлекательной дамы будет длинной… И весёлой, да, вполне. Печального не припомнилось, вот же хорошо! Все вчера веселились, всем было до неё дело! Даже в подъезде. Как хорошо, когда каникулы и учительница может себе позволить кое-что, возможно, и лишнее. Но если не будет огласки, то всё обойдётся. Главное, чтобы и лишнее тоже было в меру, тогда всё нормально… Её как-то незаметно увлекли в какую-то высотку, заметно в стороне от нужного маршрута. Идти на шпильках было неудобно, да и туалет стоило посетить. Поэтому женщина согласилась свернуть и заглянуть на огонёк. Как ночная бабочка, хи-хи-хи… Хотя вроде эта весёлая компания и не спрашивали согласия. Потому что облапили с двух сторон и активно интересовались, губами и немного руками, почти всю дорогу. Целовали больше шею и спинку ещё, а руками так, только сзади, и в меру. Гладили, но не стискивали, демонстрируя должную воспитанность. А много сейчас воспитанности, у этой молодёжи? Которой бы всё и сразу… Было весело, это помнится… А в подъезде – уже в основном именно руками с ней общались, так что даже интересно стало. Особенно на фоне пришедшего понимания, что дальше последуют только очень предсказуемые вещи… Потому что когда сильные настойчивые руки и снизу, и сверху, и активно воздействуют, и ещё поцелуи… Тем более что стринги скрывают настолько мало, что рукам полное раздолье. И непонятно, сколько там под платьем рук? Если мужские конечности за пазухой очень сильно отвлекают, от всего… И поцелуи тоже отвлекают! А вскоре и платье уже собрано где-то близко к талии, когда дверь в квартиру только начинает отпираться… Очень многое понятно, особенно когда такое внимание к женскому телу. Которое уже открыто в немаленькой степени, по летнему времени, и с огромной экономией белья. Лифчика-то изначально не было, раз платье с открытой спиной. И которое предполагает такую фигуру, с которой можно себе позволить… выбирать и красивые платья откровенного фасона, и интересных мужчин, например. В свою очередь, всем этим парням очень интересно стремительно добираться до нужных дамских местечек. С целью пристального мужского воздействия, говоря деликатно. Сразу как вошли и стали ждать лифт, с двенадцатого этажа, так и стали добраться, а также воздействовать. Пока ждали, а потом и ехали, на десятый, масштабы воздействия только нарастали. Потому что все четверо участвовали, а кабина же тесная, верно? То есть кто-то целует, крепко прижимая к горячему мускулистому телу. А кто-то, тем временем, сзади, быстро и ловко, стягивает единственную вещичку, имевшуюся под платьем. И сразу там ощущается рука, а тебя целует следующий, потом третий и вроде четвёртый. А рука была прежняя, очень вольно распоряжавшаяся, но потом убралась и оказалась неопознанной. Не возмущаться же пропажей белья публично? Да и сильно отвлекали, целовали ещё и ещё… А уж в квартире-то то как сразу стало интересно, тело так внутренне и вибрировало! Когда тебя так хотят, это сильно заводит, многие знают. А остальные осуждают, да и плевать на них… Платье каждые несколько секунд оказывалось всё выше и выше, неохотно поднимаясь по разгорячённому телу. Несмотря на совершенно расстёгнутую молнию. Да, оно как вторая кожа, и добавляет очарования её фигуре, не совсем идеальной, но в таком платье просто неотразимой. Платье ещё довольно долго держалось на шее, пока преподавательница находилась в вертикальном положении. Когда вокруг четверо крепышей, то в таком окружении придётся постоять. Даже если ноги и очень устали от каблуков, но пока ты настолько интересна, даже завалиться не дадут. В смысле, самостоятельно. А так-то завалить завалили, и довольно быстро. Зато когда оказалась на диване, стало легче. Тогда и платье стянули, резко, она ещё пожалела, что растрепали укладку. Но потом от всего совершенно отвлекли, и надолго. Раз такая востребованность наступила, небывалая! То есть в последнее время и не вспомнить, чтобы такая востребованность… *** Да, она надолго оказалась пленницей дивана, только позы менялись, и партнёры. А вот с единственной на всю компанию дамой всё происходило очень стабильно… И ново, раз несколько мужчин. Когда ты подшофе и уже без ничего, это как-то и раскрепощает. Она боялась, что напрягает, ан нет, в основном раскрепощает. Потому что понятно всё, на ближайшее время. Радости группового секса, и всё такое. В смысле, разнообразие радостей, раз целых четыре претендента на причинение радостей. Они же разные, претенденты эти? Подобного у неё давно не было, да и больше трёх партнёров тоже. Кстати, один раз было трое, и всё. С двумя-то случалось, разок-другой в год, вряд ли чаще. Да, максимум три раза в год, в самом урожайном году, конечно. Обычно такое происходило в отпуске, на море, где всё максимально благоприятно для подобных радостей. Приятно вспомнить не обязывающие курортные знакомства свободной женщины. Хотя не все встреченные мужчины оказывались приятными. Так здесь страховок, кроме собственной чуйки, пока не придумано… …Как они все быстро разделись, она и не заметила. Ну так не зря отвлекал её первый парень, по-настоящему отвлекал! Очень радовался, и её жаждал радовать, активностью своей. Она, в принципе, уже готова была, поэтому первый участник этого групповичка отлично прошёл. Потому что очень хорошо размял, так сказать. Сначала руками и губами, потом снова руками, потом пошёл дразнить. Уложил на диванчик ножками вверх и принялся вводить свой очень горячий орган, но на чуть-чуть… Это сильно возбуждало, рождая предвкушение. Но она только начинала течь, поэтому парень всё делал правильно. Её и надо было дразнить. Хотя очередь из трёх парней, отпускавших поощрительные реплики и уделяя особое внимание обнажённой груди, возбуждала почти так же сильно. Поэтому очень хотелось решительного проникновения, когда мужчина безоговорочно распоряжается, меняя и темп, и позиции… А она будет менять мужчин, раз за разом, чтобы потом сравнить! Точнее, следить, как они на ней меняются… И вот происходит смена, в той же позиции. А потом она уже на четвереньках, тоже очень приятно. Это очень сладко – ощущать постепенное нарастание известного рода томления. И ощущать уверенность в разрядке, потому что времени на неё точно хватит! Парень довольно быстро разряжается прямо в неё. Довольно невежливо, с дамой средних лет, да вот такое не вполне ответственное поведение. Ему же лет двадцать, или немногим больше, мог бы воспользоваться и предохрани… да не важно! Потому как снова переворот – и её ноги на чьих-то плечах. И неважно, на чьих, совершенно неважно, потому что всё правильно делается и совершается, а поцелуи второго тоже сильно отвлекают. Темп очень хорош, не замедленный, потому что надо уже не медленно, а поактивней. Но и не слишком быстро, потому что пока возбуждение нарастает, торопиться надо медленно. Это очень умная фраза, неважно чья, но идеально подходит… Участник, подставивший плечи под её ноги, оказался более выносливым. И более вежливым, потому что восхитительного щекотания тёплым мужским секретом она не почувствовала. Но удовольствия стало больше. Потому как с третьим, хоть пришлось и постоять, опираясь на кресло, стало совсем хорошо. Проникновение сзади оказалось особенно уместным. И сама позиция имеет общепризнанные достоинства, и нарастание приятного расслабления в средоточии её женственности было уже совсем сильным. Вроде, она даже и поощряла, и словесно, и поддавая задом, но третьего, или последнего… нет, пока не вспомнилось. Помнится, что с последним снова было на диване, и совсем хорошо, до нужного финала. И хорошо запомнившегося своим отменным качеством. Потом был перерыв, довольно большой, на приём нового алкоголя. Но она в меру, в меру, только чтобы расслабиться. То есть ещё сильнее, просто потому что хотелось. В связи с тем, преимущественно, что требовалось участвовать в предложенном празднике секса дальше, несмотря на высокую степень расслабления. Поскольку в такой настойчивой компании расслабленность вовсе не исключает возбуждения. Оно просто немного отходит на второй план, когда женщина выпивает и смеётся. Все довольны, всем отлично. И примерно через часок сексуальная активность на этих небольших квадратах снова повторяется, с теми же участниками. И участницей. И когда её тело снова начинают, так сказать, подвергать домогательствам, сначала руками, то возбуждение снова на первом плане, вот так! Да, теперь всё основное припомнилось – то есть позиции, сорта вин и коньяка, немного. И то, как именно её пользовали после перерыва, на ночь. Да, один был спереди, другой сзади, это очень неплохо. А вот в каком точно порядке над ней работали, то есть мускулистый, два обычных и худенький, но самый длинный… Вот это вспоминается смутно. Имена она помнит, кроме длинного парня, а порядка взаимодействия организмами – нет. Только помнится, что по второму разу было дольше, и чем закончилось, пока не вспомнилось. Была ли разрядка номер два? Но скорее всего, закончилось хорошо, потому что ничего негативного в памяти нет. И в ощущениях нижней части тела, самой функциональной, тоже. Помнится только самое главное: мальчики старались как следует, и были выносливыми, поскольку уже второй раз. А она от продолжительности домогательств постепенно утомлялась, утомлялась. И утомлённое тело, чуть похлюпывая, нежно с членом прощалось, однако совсем ненадолго. Поскольку снова была очередь к ней, восхитительно будоражащая очередь! Даже когда утомление стало сильным, всё равно будоражило. Да, когда тебя пронимают, и раз за разом, ты очень взбудоражена, если уже только взаимное согласие, и больше ничего. Хорошо, когда с тобой занимается такая культурная компания, где никто не напился, и никакого принуждения. А только соучастие, с энергичными движениями и с её стороны. Потому что она из тех женщин, которые тоже во всём участвует. И то, что никого не пригласили, на пятые и шестые роли, тоже очень хорошо. Да, парни внушали доверие, поэтому она и согласилась забежать к ним… к нему. Впрочем, чья именно квартира, совершенно неважно! В принципе, и этот, который утренний, тоже не был совсем лишним, несмотря на перегар. В конце концов, и её дыхание не самое ароматное, чего уж там… Понятно, что парень оргазма сонной женщине не подарил, но чего-то добавил. Кроме того, что понемногу ещё вытекает. Она сейчас глотнёт пива, полежит в ванной, потом выпьет ещё, немного. И решит, нужно ли радовать себя самостоятельно, подходящей игрушкой, или правильней будет вздремнуть… В целом, получился некоторый избыток секса, однако при адекватном количестве спиртного. Поэтому утром самочувствие оказалось вполне удовлетворительным, а потом, после прогулки до дома, и ещё лучше. Ведь воспоминания о пережитом телесном разнообразии останутся с тобой, особенно если припоминать в ванной, с банкой пива, ледяного. А брютом она порадует себя чуть позже. Да, про задницу точно вспомнилось – было, один или два раза, аккуратно. Одним словом, оптимальная история, со всех сторон. Приключение более острое, чем раньше, несомненно. Так и жизненный опыт растёт, как у всякой женщины. И пусть растёт, в определённых рамках, разумеется. Четверо – это же не какой-то там жуткий разврат, а нормальный групповичок. То есть совместная распущенность, и только. Не романтика, конечно, а утоление страсти, поднакопившейся. Ненаказуемо. И жизни страстных важны! Ведь жизнь коротка, и очередь интересных ей мужчин не бесконечна. А летние каникулы всегда так быстро кончаются! Мама друга Её день удачно закончился, недаром он и женский, и международный. Так что мужского внимания хватило. И оно проявилось даже при засыпании, когда супружескую спальню посетили интереснейшие персонажи, исторические! Целых четыре мушкетёра, и всем она была интересна: кому просто как привлекательная дама, а кому – и как покорная любовница. А потом Регина Петровна лежала в полной истоме. И сквозь мужнин храп, медленно и чуть мутновато, представляла, что именно этот кудрявый д,Артаньян с ней бы делал. Сразу после того как хитро снял мушкетёрские штаны, оставшись при том в ботфортах. Это же крайне непросто, но дико сексуально, до невозможности. На почве этой повышенной сексуальности он бы стал её охаживать, очень по-мужски, конечно, и рьяно. И с употреблением красивых французских слов. Но не стоя, нет. Стоя её уже Валерочка того, употребил, тоже посторонний красавчик, очень популярный во всём советском народе. Правда, он совсем недолго ею занимался, мушкетёры гораздо дольше, раз всем коллективом, и даже с палачом. Нет, половиной коллектива, только половиной. Слуг она не считает, они другим занимались, раз обслуживающий персонал и низшее сословие!.. Итак, с французами поза потребна другая, более интересная. Именно такой образовывается вывод из всего увиденного, правда, не очень приличный. Но раз у французов имеется целая культура секса, признанная в мире… Д,Артаньян – хоть очень молодой, но уже опытный, и даже изощрённый мужчина, с этим все советские женщины согласны, вне сомнения. Он бы другое придумал, активная и разностороння личность. Сначала бы в седло усадил, лицом к лицу, раз. Потом бы её платье задрал, резкими нетерпеливыми движениями, два. Сразу увидел бы, что после усилий энергичного мастера эстрады Валерочки никаких трусиков не осталось… И заржал бы одобрительно: «У-у, моя маленькая каналья!» И сразу как своей толстенькой канальей в неё бы устремился, да ка-а-к учинил своё мушкетёрское нападение, во всеоружии… М-м-м-м, мой сладкий француз густой дворянской крови! Да, вот так бы всё и произошло, прямо на лошадке. Та бы иногда переступала, нервничая от её страстных стенаний. Потому что высоко, и Региночка бы испуганно взвизгивала… и оттого, что мушкетёр короля стремился быть очень глубоко, тоже бы взвизгивала. А юный дворянин вспахивал бы её жаждущую пашню, прямо как последний мужик, вспахивал и вспахивал! Этот восемнадцатилетний нетерпеливец, который даже без среднего образования, только с домашним, и даже без латыни… Нет, неважно! Ибо потом славный мушкетёр её, обессиленную, снял бы с седла, на что-то там подвернувшееся уложил бы, да как шпагой своей… В смысле, она про настоящую шпагу, железную такую, а не… В смысле, из настоящего железа настоящую шпагу, которой он пырял… в смысле, врагов короля пырял… И, кстати, миледи тоже хотел пырнуть. Нет, ей он отрубить голову собирался, но не отрубил, только своим инструментом многократно пырял, превосхитительным. Пырял, пока клеймо преступницы не увидел и мужскую силу не потерял, временно, конечно. Хотя и заслуженно, если честно-то… И которой так грозно махал… Нет, не бывшей своей силой размахивал, а шпагой, разумеется, да, шпагой, из железа. Особенно махал, когда мушкетёры вчетвером ту клеймёную негодяйку сначала наказали. По очереди, чтобы добру не пропадать, а уже потом палачу сдали. Мол, остатки сладки, палач, развлекись и ты, перед своей трудной и неблагодарной работой! …А палач, весь в чёрной коже и с красным балахоном на голове, с плетью многохвостной, очень страшный. Но и сексуальный какой-то, по-своему, конечно. Садистски сексуальный, вот. Она точно не знает, что это такое, в советской державе садизм – очень секретная вещь, и даже маркиза де Сада никто не читал. Однако сейчас ей всё покажут, раз сон настолько правдивый и разнообразный. Значит, и сам страшный, и плеть на поясе, и ещё с топором, огромным и крайне ужасным топором! И вот уже приступил к оплаченной деятельности. Хорошая у него служба, на свежем воздухе, с интересными людьми, да посреди самой Франции, в блистательный век кардинала де Ришелье! Значит, палач и гонорарного золота в кошельке увесистом получил, полкило, не меньше, и к основной работе приступил, совсем не торопясь. То есть сначала преступницу, изрядно уже растерзанную, попользовал, милосердно довёл до оргазма… У четвёрки-то этого не получилось, наверное, злились и не хотели доводить, объяснение самое простое. А палачу зачем злиться? У него просто работа такая, высокооплачиваемая, а она и не знала, насколько высокооплачиваемая… В общем, тот умелый палач как следует отвлёк ту миледь от действительности. Максимально качественно следует сказать. И тут же, штанов не надевая, её, голую, прямо с сиськами, письками и клеймом, да как топором по шее вдарил! Аж свистнуло! И брызнуло, пришлось отвернуться… И вот лежит эта миледь, не успев полностью отведать оргазма своего, последнего и практически заслуженного. Нет, даже не лежит, а просто на спине валяется, комплектом неполным. Потому что ноги в стороны, сиськи набок, причёски никакой… Ну да, потому что голова вообще куда-то закатилась, не видно её. И вся великолепная четвёрка, и палач то же самое, за компанию – тело её, белое и стройное, топором испорченное, небрежно рассматривают. И довольно цинично обсуждают, что хорошо всё прошло. Да просто отлично наказали, и цена за услуги палача нормальная. Если даже и переплатили, так оно и ничего. А Портос с Арамисом ещё и мастурбируют прямо на тело, ей даже как-то неловко стало. Неловко, это да. Однако как же это зрелище завело, когда она из кустиков за пятерыми мужчинами и миледью подсматривала! С тем и уснула, даже полностью не дофантазировала, как лично её этот мстительный, надо признать, д,Артаньян, напоследок, выловив в кустиках и пригнув в сторону друзей, да прямо стоя, и рыча… Именно, прямо чпокнул, если пользоваться словарём молодёжи, действительно подходящим для обозначения неких предметов и явлений жизни, сексуальной. И в процессе чпоканья эффективно использовал, для упора, шпагу свою, воткнутую в землю. И отлично справился, хотя много пыла потратил чуть ранее, во время мести. Однако и для новой любви пыла сохранил вполне достаточно, прямо ноги подгибались, хорошо что трава не мокрая была. Потом она, чуть дыша, к дереву прислонилась и глаза сами закрывались… Так вот только удаляющийся конский топот Регина Петровна и расслышала. *** Посещение квартиры товарища было вынужденным и очень неожиданным. Лёнчику после обеда в студенческой столовке вдруг приспичило в нужное место, едва до дома дошёл. Ну какие проблемы, зайдём к тебе, подождём, водички, может, попьём, тепло уже. И потом погуляем, послоняемся, покурим, раз день такой хороший. Позвонили, Лёнчик с ноги на ногу переминается, невтерпёж ему. И тут его маман открывает дверь, а сама в одной ночной рубашке. И парни это воздействие лёгких женских одеяний ощутили мгновенно. Но не Лёнчик, нет, он не обращал внимания на такое. За девчонками подглядывать при случае, это да, это святое. Но мама в ночном одеянии – ноль эмоций, понятное дело, сколько раз видел, а теперь и вообще ни до чего. В школе такие девчонки бегали, и в университете ещё краше бегают, куда там маме зрелого возраста. А вот у них прямо буря эмоций, кровь прямо хлынула, везде: и в мозг, и в лицо, и вниз сильно хлынула… Ох ты ж наша Региночка Петровна, учительница матанализа! Они никогда её не видели такой... Настолько соблазнительной, что прямо забываешь как дышать. А она стоит вся порозовевшая, смущённая оттого, что гэдээровская сорочка такая тонкая… Очень удобная ночная одёжка, лёгкая, но просвечивает. И вообще, грудь же там без лифчика, совершенно свободна. И там у дамочки есть чему просвечивать, даже когда не колышется при ходьбе, а так, вздрагивает, и всё. Её мужу очень нравится, когда и вздрагивает, и колышется, в зависимости от движений тела. Он сразу норовит руки протянуть и осязать, осязать. А ей следует уворачиваться, посторонние руки отпихивать и хихикать, и отвергать. Он же в ответ как прижмёт её к себе, и как давай дальше осязать да осязать! Потому что и просвечивает, и колышется, как уже и сказала. Контуры её украшений, округлых и подрагивающих, обрисовываются хорошо, она помнит. А уж соски-то совсем не немного просвечивают. Нормально их сквозь тончайший шёлк видно, тёмно-коричневые такие. И кружочки вокруг – тоже тёмные. Парни так и застыли с полуоткрытыми ртами, и смотрят в одну точку. Люстра в коридоре была яркая, светила за спиной и усиливала впечатление от рельефности учительского тела. Сейчас их Регинка была совсем другой, чем в аудитории! Где не баловала изысканностью туалетов, предпочитая длинное и скорее свободное, чем облегающее. Не говоря про прозрачное, чем иные преподавательницы радовали. Там лифчики точно так же просвечивали, как и у многих девчонок тоже. Но вот как её стройная ножка из разреза длинной юбки выглядывала порой, им очень нравилось. И даже как-то в туалете обсуждалось, не при Лёнчике, ясное дело… А тут на математичке фитюлька такая кружевная накинута, коротенькая и свободная, и больше ничего. Ну, то есть сверху облегает плюс бретельки тоненькие, и плечи голые, и ложбинка глубокая, а внизу немножко колоколом и коленки голые торчат, белые-белые. И соски видно, и между ног что-то тёмное проглядывает, темнее сосков. Вроде бы проглядывает тёмное, не показалось, нет, там точно не тень, там… У Саши почти сразу подскочил. Секунд через пять – и у Миши. А Лёнчик ничего такого не увидел. Родная мама в ночнушке, разумеется, не была для него фетишем. Тем более, когда в животе так крутит, что только и думаешь, как бы добежать и не растерять по дороге… Лёнчик остолбенения друзей не заметил, не до того было. Громким шёпотом торопливо сообщив: «Мам, мне тут срочно надо…», он сбросил кроссовки и опрометью кинулся в туалет. Где-то в недрах квартиры щёлкнул выключатель, стукнула дверь. И всё затихло, только до преподавательницы юное сопение доносится. Потому что переминающиеся с ноги на ногу приятели не могли оторваться от молодой брюнетки тридцати семи лет от роду. Можно сказать, что полураздетой, особенно если учитывать повышенную прозрачность… И довольно симпатичной, сохранившей и стройность, и свежесть… и всё-всё им интересное сохранившей. …Она как раз перед приходом мальчиков прикорнула, так как муж был со второй смены, к обеду выспался. Ну и воспользовался, что в квартире нет сына, взял да утомил жену, по-быстрому. И уже через полчаса, перекусив, предпочёл на халтурку сверхурочную пойти, поскольку выспался, трахнулся и был в прекрасном настроении. А она, как чувствовала, пришла домой после утренней пары, поплескалась в душе – и вместо халатика ночнушку свою любимую накинула. Розовую, модную, неприлично дорогую. И по виду своему тоже довольно неприличную. Так что у мужа сразу взыграло, и он на неё накинулся, с известным намерением. Вот тут он молодец, никогда тугодумом не был. На руки подхватил и на постель бережно опустил. А потом склонился, нежно-нежно поцеловал, усами щекоча, потом бретелечки медленно губами вниз потянул, медленно, продолжая щекотать, продолжая… А она выгнулась, чтобы тянуть легче было, и на грудь свою, очень хорошо форму до сих пор хранившую, горделиво посмотрела. Да, мужу нравилось её разглядывать, что немного смущало, до сих пор смущало. Но и возбуждало тоже. И вот он уже целует грудь – сначала аккуратно, сосочки отвердевшие полизывая, потом настойчиво, те же сосочки глубоко и сильно засасывая… И руки далеко уже под самую ночнушку простирая, и всё дальше, и дальше. Ах, милый Коленька… …Она же вздремнула после секса. И спросонья, услышав звонок в дверь, подумала, что муж пришёл, а тут ребята. А муж-то так раззадорил, что Регина даже про сына, который с занятий должен был вернуться, забыла. Хорошо, что они всё успели вовремя. Муж был в прекрасной форме, продержался сколько надо. И она финишировала хорошо, даже повизжала тоненько. Обычно Регина стеснялась издавать громкие звуки, которые не к лицу приличной женщине, но тут не удержалась. А как удержаться, если такая была жажда соития у супруга, очень крепкая, что он своей законной женой постель проминал да проминал! А под конец на карачки поставил и так глубоко ударял, так глубоко, что только собственная грудь перед глазами колыхалась и билась. Хорошо было… И день безопасный, и муж держался дольше обычного, и, брызнув, потом продолжал толкать, толкал ещё чуть ли не минуту, так её хотел. Молодец! Потом быстро собрался, весь собой довольный. А она раскинулась нагишом на шёлковых простынях, венгерских, между прочим, и руки за голову заложила. Изогнулась эротично и глаза полу-прикрыла, наблюдая за милым Колей. Он, пока собирался, всё время на неё косился. А она очень медленно ночнушку, собранную где-то у шеи, обратно натянула и почти сразу умиротворённо задремала. Даже не слышала, как законный ублаготворитель ушёл. А потом звонок, она и побежала открывать, даже халатик забыла накинуть. А там сын с друзьями. И вот теперь они на неё уставились, во все глаза! Тем более что Лёнечка убежал, а они остались и уставились. Именно что уставились, оба. А это ведь неприлично, чтобы так открыто на женщину полуодетую… полураздетую… взять и глазеть. Стоят, молчат и смотрят, да ещё не просто смотрят, а разглядывают, и очень пристально. Особенно грудь, судя по траектории взглядов. Ни на что более внимания не обращая, рассматривают и рассматривают. Один так уже и сопеть начал, невежа такой… Неприлично так смотреть, они что, не понимают? Стыдно это – так вот пялиться! Она же им в матери годится, в матери! Но и как-то неловко им замечание делать, сама же полуголой к ребятам выскочила, вот и смотрят теперь… Мужчинам всегда интересно на малоодетых женщин смотреть, а уж юнцам-то! Но прямо щекочут взглядами, пробирают! И хоть бы один отвернулся, из приличия, вот же нахалы… Её Лёнчик, бедняжка, опять на какую-нибудь дрянь в столовке нарвался. С тётками из буфета ничего не поделаешь, продукты себе сумками таскают, да с начальством явно в кооперации, жульнической. Оно партийное, ему можно детей объедать! Все жирные, жопастые, на пальцах-сосисках широченные золотые кольца бочонками – как на карикатурах в «Крокодиле» про наш общепит. Надо будет последить за своим мальчиком, температуру на всякий случай померить, корки гранатовые заварить, что в шкафу с прошлого раза остались… Ладно, надо ребятам чай, что ли, предложить… Нет, головами мотают отрицательно, чай их сейчас не интересует. Ой, ой… у Миши этого, сопящего, что там, эрекция, что ли? Вот это да! Даёт молодёжь! Прямо на свою преподавательницу, да ведь у обоих! Ну да, большие уже мальчики, здоровые просто парни, кровь с молоком, и побриты тщательно, и одеколон от Миши чувствуется, чуть-чуть… А она ведь сейчас вся такая розовенькая, после секса и дремоты! Вся в розовеньком, с кружевами миленькими, и губки накрашены, и причёска довольно свежая, с длинными локонами. И ещё серёжки дорогие, и соски почему-то торчат, она чувствует, как они неприлично торчат и выделяются… Фу, что за мысли! Вот же Коленька, молодец, в какое хорошее настроение жену привёл, до сих пор не отошла от постельных упражнений. Ой, а что это по ляжечке щекочет? Ах, наверное, это из неё мужнее впрыснутое вытекает, ой! Ох, как неловко, надо бы в ванную бежать… Но сначала гостей в комнату надо проводить, пусть телевизор включат, пока сыночек заседает, а она в ванную шмыгнёт да оденется… У мальчиков были свои мысли. Коли женщина в ночном одеянии выглядит, особенно на мужской взгляд, совершенно иначе! Особенно если всё на свете просвечивает и отсутствие какого-либо белья сразу бросается в глаза. Только нежное тело под тончайшей материей, абсолютно голое тело… Разве тогда о чём-то другом будешь думать? Нижний разум нипочём не позволит, он только кровь будет в паховую область перекачивать. И уж так качнёт, что держись. …Правда, бывает неприятно, когда при быстром восстании укромного места вдруг какой-нибудь волосок окажется немножко внутри, за крайней плотью. Тогда его так тянет, что почти пытка. Пыточка такая, пока не поправишь… Но на глазах у женщины поправлять… лучше потерпеть пока. Между прочим, Миша оказался скор не только на неприличное возбуждение, но и на прочие реакции, более интеллектуальные. Вот они прошли в гостиную, и хозяйка включила телевизор. Пока тот грелся, Миша снова почти в упор разглядывал свою учительницу, а та, показав на телевизор, смущённо опустила глаза. В комнате было очень солнечно и прозрачность женской сорочки сразу стала гораздо заметней, чем от люстры. Саша же засопел, как Миша в коридоре, и неотрывно смотрел точно в середину Регины Петровны. Та перехватила взгляд и, к некоторому ужасу, увидела своё отражение в трюмо. И в отражении было заметно, что секретный тёмный треугольник смутно, но виден даже с расстояния почти трёх метров. А мальчики стоят в полутора метрах от неё. И смотрят! Смотрят туда и видят, и прекрасно понимают, что этот вид означает! Она перевела взгляд от трюмо, боясь глянуть себе вниз, и посмотрела на мальчиков, намереваясь что-то уместное сказать, перед тем как уйти и накинуть на себя что-нибудь. Ой, а сзади у неё ведь тоже будет просвечивать, если повернуться спиной! Здесь же такое солнце… Тут она ощутимо вздрогнула, заметив усиление юной заинтересованности и у Саши, которая теперь выглядела рельефнее Мишиной и особенно бросалась в глаза. Особый приборчик, что очень взрослых очертаний, явно чувствовал себя некомфортно в тесных брюках и рвался наружу. У Миши колбаска выпячивалась снизу вверх, у Саши – вбок, ужасно откровенно, раз так на виду. Да непристойно до ужаса, так точнее! А в длину помянутые выпуклости выглядели примерно одинаково… Регина Петровна, опустив взгляд и чувствуя, как кровь приливает к лицу, в некоторой уже панике переводила, невольно, конечно, глаза с одной колбаски на другую. Как так вышло-то? Ужас просто! Женщина им просвечивает, они в ответ ей выпячивают… Она тут стоит, лишь частично одетая, под тонкой тканью всё напоказ, а они ей показывают, что им захотелось женщину. Им же конкретно её захотелось, вот сейчас, максимально по-мужски, ишь, как сопят и разглядывают… Бедру снова стало щекотно – вытекание продолжилось. О боже, надо скорее уйти, скорее, без всяких уместных и неуместных слов, пока не поздно... – У вас тут что-то мокрое, – вдруг сиплым голосом произнёс Миша, некультурно показывая пальцем на тонкую белую дорожку, дотянувшуюся из-под подола почти до самого колена. Учительница отчаянно смутилась и покраснела. Она отвернулась и уже хотела было решительно направиться в ванную, наплевав, что тогда будут просвечивать ягодицы, очень, между прочим, круглые… Как вдруг этот самый Миша, очень рослый и крепкий, шагнул вперёд и обхватил женщину руками, прижав её собственные к туловищу. И впился прямо в рот, сразу всовывая язык между губами. Он целовался не так, как муж. Хуже? Не очень понятно, но видно, что он и умеет, и очень хочет. И его выпяченность прижалась к её животу, и сразу стало понятно, какая она горячая… – Какая вы горячая! – вдруг выдохнул Миша, оторвавшись от её губ и всем телом подталкивая женщину к дивану. Та попыталась вырваться, но дорогу ей перекрыл Саша, тоже протянувший к Регине Петровне свои руки. Вдвоём они очень скоро дотолкали сопротивлявшуюся женщину до постельного агрегата. Миша резко подал корпусом вперёд – и Регина опрокинулась спиной на атласное покрывало. Падая, она протестующе вскрикнула, но не в полный голос, ведь в туалете сидел сын! И он не должен был стать свидетелем такой безобразной сцены. Выглядело это, конечно, именно безобразием: на диване лежит пунцовая женщина в полупрозрачной короткой ночнушке, прямо по ноге стекает нечто, оставленное мужчиной, пусть и совершенно законное нечто… А перед лежащей дамой – торчат два крупных юнца с явной демонстрацией своей глубокой половой заинтересованности. И она ведь даже ноги не сомкнула с перепугу. Надо сомкнуть, защитить сокровище… Но Регина Петровна опоздала с защитными мерами. А-а-а-х-х, он схватил её прямо там, негодяй, сунул руку и ухватил, сколько в горсти поместилось, – и у неё аж чавкнуло, настолько оказалось мокро. Ужас, почему же так мокро-то, а? Вот, Коленька, мастер, вот уж довёл… А это негодяй даже подол не задирал, просто сунул руку и сразу получил желаемое. А Саша расположился с другой стороны и не особо умело приступил к поцелую, Миша явно лучше подготовлен. Да, менее умелому поцелую, но очень крепкому. Настолько, что сразу ощутилось – парень старается изо всех сил. По крайней мере, кричать теперь она точно не сможет. …Этот Миша очень сильный, держит одной рукой её за плечо так, что почти и не пошевелиться, а другой рукой усиленно шурует, и там, где совсем нельзя! Она сжимает ноги, но эффект минимален, раз вся промежность в грубом плену. Её там тискают, тискают по-всякому, не то щекочут, не то просто массируют… …Ох, а Саша не ограничился поцелуем, а, держа её за руку, начал шарить по груди, голой, разумеется. Чего там, только под кружево залезть, и получи! От этой грубоватой ласки она вдруг ощутила болезненную судорогу, но не столько в области груди, сколько там, где трудился Миша. Может, ударить его ногой? Ой, а вдруг сейчас зайдёт Лёнчик и всё увидит?! Как Миша расстёгивает штаны, например. Да, войдёт и увидит весь пейзаж, который налицо, и совершенно ужасный. До полной непотребности, и небывалой! Потому что нахал уже и расстегнул, и содержимое достал, а лицо-то какое вдохновенное! Дескать, уж обрадую, так обрадую, только держись! И расстегнул, и достал – всё одной рукой, а второй так у неё и шерудил, и довольно приятные ощущения доставлял, надавливая на всё самое чувствительное. И тем приносил неправильные ощущения, незаконные! Она не заметила, как глаза её закрылись… Тем более что Саша, оставив заниматься грудью, очень, по его мнению, подходящей для самых внимательных исследований, начал тянуть её немецкий шёлк прямо на себя, открывая и ноги, и далее, и живот… До самой груди дотянул, а ведь мог и порвать, такими-то рывками. И она теперь фактически голая! А бесштанный Миша вдруг как навалился на неё всей тяжестью, на голое тело! Какой же горячий и бросился целовать грудь, просто с яростью! И она чувствует всё, как её буквально вминают этим увесистым горячим весом, предельно мужским, очень голым. Терзая чрезвычайно чувствительную грудь, не считая остального, такого же чувствительного… Этот Миша не ограничился поцелуями и массажем в укромнейших местах! Он ёрзать стал, прямо на ней! И с такими явными намерениями, что… Ой! Первый раз промахнулся, и в следующие разы тоже, но ведь рукой себе помогает, беззаконной рукой! И на какой-то там раз точно влез туда, куда очень хотел, буквально провалился, в самую глубь, до упора. И как пошёл работать, как трактор, завёлся и пошёл! Ой, он же сразу весь вошёл, нет, с размаха ворвался… Это же её собственный студент, довольно посредственно знающий предмет… однокурсник сына, в одной группе сидят. Но это в алгебре он ленится и отстаёт, не говоря про историю партии. А тут, смотри, какую арифметику секса наш Мишенька демонстрирует: как челночит, пахом шлёпая, вот это темп! Она страшно возмущена, но не может не отметить темпа, он очень нов для неё… Ведь Коленька так не делает, он не суетится, он всё совершает тщательно, чтобы было хорошо, и на работе его поэтому ценят, и когда он в постели, она тоже ценит. А этот как кролик какой-то, провалился на глубину и там наяривает. Её же ощущения не очень понятны, хотя нарастают, вместе с возмущением. У Коленьки вроде покрупней будет, в смысле, потолще. И смазано у неё всё очень хорошо, челночить в максимальном темпе ничего не мешает. …А что это Сашенька делает, почему от её груди оторвался? А, там по уважительной причине перерыв. Тоже пряжкой ремня брякает, брюки стягивает, ещё никуда не проваливался, а уже дышит, запаленно. Ага, разделся, невесть чем к её щеке прижался… И и снова за грудь – катает её в пальцах, иногда делает больновато, иногда приятно. Учится мальчик, ага… Училку вон себе уже нашёл… А-а-а-х-х! Ой, это Мишенька вдруг до чего-то важного достал! И ещё достал! Ох! Достал! Достал, родной! А-а-а-х… Ого, как сильно-то её встряхнуло! Это же оргазм, настоящий, и не совсем такой, как с законным… Изнасиловали, а она расслабилась и получила удовольствие! Большое и абсолютно половое удовольствие… Какой стыд! Как она могла? И Саша всё это видел, и тоже наверное захочет, как Миша… Но как же хорошо встряхнуло, прямо чуть не улетела, и обессиленность полная, как от Коленьки… Проходит несколько минут, и Регина Петровна открывает глаза. И видит сосредоточенного Сашу, в полной боевой готовности. Который занял место Миши и лёгкими движениями касается груди, которую украшают две торчащие вишни. Эти касания и заставили её прийти в себя. Красиво! И хорошо, всё ещё очень хорошо, между самых ножек хорошо!.. Однако потом резко стало хуже. Отчётливо послышался звук спускаемой воды, и женщина заполошенно подскочила, ища давно стянутую с неё сорочку. Сейчас сын войдёт и такое увидит!.. Розовый комок лежал рядом с диваном, и Миша торопливо его поднял. Выхватив сорочку, учительница лихорадочно стала возвращать её на место. Её грудь всколыхнулась от резких движений. Регина вскочила, мелькнув мокрой шёрсткой многократно и дерзко атакованного треугольника, и одёрнула сорочку. Отчего в районе живота тут же образовалось мокрое пятно – ведь именно в эту область отстрелялся Миша. Ну, хоть успевший удалить рабочий орган перед самым своим удовольствием. А то плескать беззаконной и насильственной секрецией, да поверх её законного супруга – это же вообще ни в какие рамки! Пусть и в безопасный день… Женщина инстинктивно прикрыла пятно руками, сжавшись и затравленно смотря на мальчишек. И тут один из обнажённых снизу неправильных партнёров (рубашек они не снимали) веско уронил, чуть хрипловато, что выдавало волнение: – Ничего-ничего, я сейчас Лёнчика придержу. Он всё равно пока руки моет, – сказал Саша, торопливо возвращая штаны на место и застёгиваясь. В отличие от побледневшего Миши, его товарищ полностью сохранил самообладание. Несостоявшийся обладатель мамы друга как раз успел к двери ванной, откуда показалось понурое лицо. Лёнчик вышел в коридор, имея бледноватый вид. Саша, чувствуя ещё довольно заметное торчание внизу и избегая смотреть бедняге в глаза, посочувствовал: – Что, крутит ещё? Непонятно?.. Ну, ты подожди пока в своей комнате, телек посмотри. А мы пока с мамкой твоей производные порешаем. Вот вроде бы всё правильно делаю, а ответ не сходится. А Мишка хочет контрольную свою исправить, да куда ему… Ты часок полежи да сбегай снова, если приспичит. Мы подождём. А потом пойдём, погуляем, покурим за гаражами, у меня вон с того раза полпачки «Мальборо» осталось… Кислый Лёнчик понимающе кивнул. Если бы не мама, он с этими производными тоже бы мог пролететь. Внутри организма было как-то непонятно. Неприятно непонятно, вот. Действительно, вдруг ещё раз пронесёт, с ним бывает. Не надо было ту котлету в столовке брать, девчонки вон шептались и почти все отказались. Сашка тоже не взял, а Мишка слопал и не заметил, такому бугаю с одной гадской котлетки желудок не огорчить. А вот с ним расстройство частенько бывает, раз тракт совсем слабый. Так мама говорит, когда готовит ему что-нибудь не больно вкусное, но полезное. Как же плохо их кормят в этой столовке… – А чего ты красный такой? – вдруг без всякой задней мысли спросил туалетный страдалец. – Да сейчас лопухнулся с производной, как полный идиот, а маман твоя мне такое выдала, что хоть стой, хоть падай! Мишка, гад, до сих пор ржёт. Но я сам виноват, такая ошибка, хорошо, что не на паре… Ладно, пойду, исправляться надо. А ты телек посмотри, потом расскажешь, если что интересное… Лёнчик вяло кивает, умащивается в кресле и утыкается в телепрограмму. Да, потом надо будет потихоньку от предков курнуть, говорят, это помогает от боли в животе. Подойдя к аппарату и покрутив ручку переключения каналов, обнаруживает кино. Нормальный такой фильм, «Адъютант его превосходительства». Жаль, лихих «Неуловимых мстителей» давно не показывали, но и про адъютанта тоже интересно, как он белых дурит по-чёрному. Если бы ещё в животе так грустно не было, то и нормально бы всё… Юноша, свернувшись в кресле, сначала следит за событиями на экране, а потом начинает дремать. В соседней же комнате, куда вернулся Саша, ещё много чего происходило. Парень вернулся в гостиную, где на диване робко сидела его пунцовая учительница, нервно сжав ноги и прикрывая грудь руками. Он закрыл дверь на щеколду, отчего Регина Петровна слегка пошевелилась, и уверенно сказал: – Всё в порядке, Лёнчик нормальный, улёгся в кресло и смотрит телевизор. Можем продолжить, Регина Петровна, – заявил Саша. И сразу начал расстёгиваться. Посмотрев на него, Миша бросил брюки, которые до того держал в руках, на соседнее с диваном кресло, и принялся торопливо расстёгивать рубашку. Его достоинство постепенно приходило в себя, будучи, как говорится, на полувзводе. Зато Саша, снова сбросив брюки и трусы, продемонстрировал полноценность своего внимания к преподавательнице. – Я тоже вас хочу, Регина Петровна! Вы такая сексуальная женщина, что я уже не могу терпеть! – негромко, но страстно пробормотал он. И стал неуклонно приближаться, особенно торчащей частью, при этом не глядя дёргая пуговицы на рубашке… – Саша, что ты говоришь… не надо. Мальчики, идите домой, хватит уже, я не могу, вы меня замучили, уходите, уходите скорей… – бормотала повелительница логарифмов, бессильная перед студенческим напором. Но Саша, уже полностью обнажившись, не слушая женского шёпота, обнял Регину Петровну за плечи и рывком подтащил к краю дивана. Затем ухватил её за бёдра, поднял их и закинул себе на плечи, пожирая взглядом растерзанную красную плоть в самой женской сердцевине. – Держи ей руки! – приказал он товарищу. У Миши дёрнулось наследство, и он резво подбежал к изголовью. Через пару секунд он держал руки учительницы за головой и прерывал её жалобные стенания долгими поцелуями. А Саша, немного поводив пальцами по раскрывшейся женской сути, ограничил этим своё знакомство с новой для него деталью организма Регины Петровны. Слово «прелюдия» он никогда не слышал. Просто торчащее наследство диктовало чёткие и понятные распоряжения. Аромат уже основательно покорённой женщины мутил сознание, в котором оставалось совсем немного мыслей. Тем более действия товарища, вполне уверенного и много рассказывавшего о своих победах над девчонками, дали всю необходимую информацию относительно и куда, и как. – Мне туда, – хрипло произнёс студент, надавливая в нужную сторону и сразу определяя, что взял верное направление. Не веря своим глазам, он увидел, как сближается с телом Регины Петровны, путём плавного соединения нужных деталей. Перейдя к медленным возвратно-поступательным движениям, Саша минуту спустя резко ускорился, с восторгом ощущая, как легко даются предельно интимные движения, и как застонала математичка. Почти сразу стали появляться, несмотря на малое трение, и очень приятные ощущения где надо. Юноша стал постепенно ещё ускоряться, ещё, и сладострастный зуд послушно усиливался. Ох, хорошо… Усиление оказалось, правда, очень постепенным, поэтому пришлось ускоряться до предела сил и отчётливых звуков, очень интересных. Дыхания немного не хватало, сердце колотилось… Однако ощущение власти над этим пышным белым телом перевешивало всё. Секретная училкина снасть стала издавать какие-то новые звуки. Сама же невинная жертва распутной двоицы тонко стонала, прерывисто, и это дополнительно возбуждало. От него стонет женщина, да к тому же его преподавательница! Нет, сейчас просто давательница! И мамка Лёнчика… Ощущение времени исчезло, осталось только медленно усиливавшееся трение в самом интересном месте и ожидание невероятного… – Слушай, ты уже довольно её имеешь, в курсе? – Миша с некоторым удивлением показывал на свои часы. – Пожалей женщину, ты, рекордсмен пиха и выпиха! Саша отрицательно помотал головой и бормотнул, что скоро, уже скоро, и не нужно его отвлекать, раз сам уже налакомился… Действительно, через пару минут он ощутил упоительное пришествие разрядки, однако успел извлечь нужное. И, хрипло дыша, похвалил себя за ответственное поведение. Дети ему ни к чему! Ого, он что, мужчина теперь? Настоящий? Ну да, раз по-настоящему трахнулся, да ещё и преподшу свою оттарабанил, то какой же ещё? Самый настоящий, самец! Такой самец, что мамку друга, и вместе с другом, другим другом, более важным. Да, потому что теперь коллега по оттарабаниванию алгебраичек, квадратным трёхчленом их всех, с косинусами этими, конём их, исключительно конём, и конями тоже… Интересные дела, и голова прямо кружится. Надо воды попить. И Регинке принести, ишь, как дышит тяжело, и весь лоб в бисеринках. Это он её так… Да-а, прямо как жеребец! Ухватил бабу и давай её валять, укатал, вот! Так укатал, что она уже не может, аж глаза закатила и дышит еле-еле. Класс! Он самец, крутой! Саша медленно отвалился от Регины и не очень верными шагами прошлёпал к двери. И осторожно её открыл. Выглянул в пустой коридор, посмотрел на свои брюки, валявшиеся у дивана, и прошёл на кухню так. Нашёл стаканы, напился сам. Принёс полные стаканы, запер дверь. Выпоил воду сначала Регинке, потом Мишке. Тот устроился на диване рядом с полностью обнажённой преподавательницей, одной рукой лениво поглаживая ей грудь. Саша плюхнулся в кресло и прикрыл глаза. Было очень хорошо… Он чуть задремал и очнулся от новой серии звуков. Это Миша восстановился и влез на Регину, энергично вминая её в диван. Та немного хныкала, но постепенно её протест становился всё менее отчётливым. Мишка, с очень сосредоточенным лицом, сильно дёргал задом, издавая приглушённое хеканье. А училка слегка поскуливала, закрыв глаза и обнимая партнёра за плечи. Саше вдруг пришла в голову странная мысль. А если взять и попробовать… ну так, чисто для смеху, товарищу помочь? Он подошёл к полю битвы, подхватил Регину под коленки и резко вздёрнул её ноги вверх. А потом прижал их к спине Мишки, придерживая за ступни и не давая освободиться. И стал, в соответствии с толчками друга, подавать женское тело навстречу его движениям. Сразу раздались хлюпающие звуки, и учительница издала низкий протяжный стон. А Мишка мельком покосился в его сторону и благодарно кивнул. Действительно, в такой позе было интересно обеим совокупляющимся сторонам, поэтому звуки, исходящие от парочки, изменились, став сладострастнее. Особенно у Регины. А Мишка вошёл в раж и не собирался заканчивать. Женщина в очередной раз сменила тональность и вдруг зашептала, что не может больше и должна передохнуть. Пожалев партнёршу, Саша опустил её ноги. Мишка, недовольно раздувая ноздри, отвалился и перекатился рядом. Хозяйство почти сразу стало опадать, прямо как-то неприятно… Регина лежала неподвижно, тяжело дыша, с совершенно багровым лицом. Нервно выпила предложенную воду и неподвижно вытянулась на импровизированном ложе страсти. Прошло минут десять. Постепенно преподавательский цвет лица приходил в норму. Совершенно голый и снова заторчавший Миша вдруг встал с дивана и сладко потянулся, с довольным зевком. Потом нагнулся к Регине и подхватил её ноги, задирая вверх и подтаскивая таз к краю дивана. Не прибегая к помощи рук, уверенно проник в учительницу по самый корешок, благо всё было видно и скользко. Та тихонько хлюпнула и что-то слабо сказала. Но повторное хлюпанье было сильнее. Не обращая внимания на попытки женщины протестовать, Мишка, крепко ухватив училку за грудь, сразу взял высокий темп. Его хватило минут на пять. К этому времени Саша снова чувствовал желание. Не давая Регине передохнуть, он сменил друга, повторяя процесс и стараясь снова уловить любимый зуд в рабочих местах. Вдруг хлюпанье ещё усилилось, а Регина заскулила. И неожиданно сама сжала его ногами и несколько раз с силой подалась навстречу. Её тело выгнулось в сладкой судороге. Это так завело юного любовника, что он, несмотря на известное утомление, почти сразу последовал за учительницей. Однако желание не унималось, ну, почти, вот же интересно! Раз такое тело, замечательно покорное! Однако день любви заканчивался и других видов секса предлагать не стоило, даже после отдыха. Пусть и хотелось, очень уж Регинка соблазнительно раскинулась, совсем без ничего. Ибо и ёжику понятно, что училку затрахали не по-детски. Саша почесал висок и с видимым сожалением бормотнул, что на сегодня хватит. Мишка явно тоже так думал, потому что уже был в брюках.. Регина медленно потянула сорочку вниз, довела до пупка… Потом аккуратно потрогала себя внизу. Там было очень сыро и немного ныло. Кажется, всё кончилось. Надо вставать и в душ, скорее в душ… Мальчишки оделись и, когда она осторожно встала с дивана, аккуратно подняли щеколду. Не прощаясь, вышли в коридор, проследовали на кухню, где, судя по звукам, выпили воды. Потом Миша прошёл к Лёнчику и увидел, что тот уснул прямо в кресле перед работающим телеком. – Он спит, – шепнул Миша Регине и стал влезать в кроссовки. Саша обулся раньше и внимательно смотрел на растрёпанную учительницу, осторожно вышедшую в коридор. Сквозь сорочку теперь просвечивало не только тёмное, но и красноватое. О, снова зашевелилось… – А я снова вас хочу, – тихо сказал он, привлекая её к себе и целуя в немного распухшие сочные губы. – Идите, идите, – зашептала женщина, отстраняясь и испуганно оглядываясь на дверь в комнату Лёнчика. – Я вас сзади как следует и не видел, так хоть потрогаю, – шепнул Миша, запуская руки под ночнушку и охватывая круглые ягодицы. – Вы очень мягкая и там, и там… Пока он тискал Регину сзади, Саша сделал шаг навстречу и уверенно сжал её грудь. А потом стал легонько поглаживать. Учительница закрыла глаза, не сопротивляясь. Так прошло около минуты. Миша как следует помял задик и несколько раз провёл по спине, с каждым разом всё выше. Когда он коснулся между лопаток, Регина глубоко вздохнула. И почувствовала, что её соски снова торчат. «Мне, что, мало?» – удивилась она про себя. Саша схватил её руку и сунул себе за ремень. Дружок прямо бодр и снова не прочь поработать. Хотя вряд ли стоит продолжать, и так спина мокрая. Да и вообще, покурить бы надо, и больше ничего. Натрахался отлично, можно и уходить. А то у бедной Регинки и ноги трясутся, и губы распухли. Пусть в себя приходит, мы её ещё навестим, такое тело не должно быть само по себе, без них… Женщина ничего не отвечала, но постаралась убрать постороннюю руку. Оглаживание спинки было очень приятным, но эту тесную встречу тел пора было заканчивать. Как бы прямо здесь не нагнули, ради новой позиции! И не задрали розовенький шёлк прямо на шею, чтобы попользовать стоя… Натруженное место по-прежнему ныло. А сын мог в любую минуту появиться в коридоре, поэтому учительница резко отстранилась и громко прошептала: – Я за вами закрою. В ответ Саша демонстративно потёр себе район ширинки, ничего не сказал, а взял сумку и перекинул через плечо. Подхватил сумку и уже обувшийся Миша. Хозяйка открыла замок. Мальчики синхронно протянули руки к её груди и, запустив под сорочку, несколько раз сжали податливую плоть, каждый свою часть. Потом одновременно сбросили бретелечки с плеч, заставив хозяйку инстинктивно прижать руки к ткани на груди. Женщина нервно дёрнула задом, отпрыгнула и громко сказала: «Мальчики, до свидания!» – До свидания, Регина Петровна, – негромко ответил Миша. И через секунду добавил ещё тише: – Вы очень красивая! – Как-нибудь продолжим, в подходящем месте, – заговорщицки шепнул Саша. – Вы нам очень понравились! Спасибо большое!.. Они вышли. Женщина закрыла дверь и увидела, что руки трясутся. Губы, прочем, затряслись тоже. Полуобнажённая кожа вдруг ощутила не совсем приятную прохладу, избыточную. Поправив единственное одеяние и посмотрев в зеркало, она ужаснулась своей расхристанности. Поискала взглядом тапочки. Не найдя их, преподавательница повернулась и постаралась как можно тише пройти вглубь квартиры. Было очень тихо, только слышалось бормотание телевизора в комнате сына, а через окно слегка доносился уличный шум. Когда Регина Петровна заглянула к Лёнчику, тот, приоткрыв рот, по-прежнему спал. Женщина обрадованно шмыгнула в ванную, где долго стояла, тщательно омывая себя в нужных местах и разглядывая тело. Да уж, и потискали, и натёрли, бесстыдники, главное, чтобы синяков не осталось, у неё очень нежная кожа… Тянуло напустить горячей воды и улечься в ванную. Да, она так и сделает. В голове было как-то пустовато, мысли путались и вели себя лениво. Хорошо, что всё уже закончилось. Её только что несколько раз лишили чести, да. А она, несколько раз изменив мужу, получила удовольствие, и тоже не раз. Она развращённая женщина? Или жертва обстоятельств? Раз она к ним не приставала, то, выходит, жертва. Их же двое было… Надо полежать, сил нет никаких. Ужин готов, так что сын и муж голодными не останутся. Коля вообще придёт поздно. Ого, уже четыре часа! Это её почти полтора часа употребляли, пусть и с перерывами? Ничего себе, целый марафон. Прямо член да член кругом, как в песне про степь… Коля всегда в десять, много – в пятнадцать минут укладывался. А их двое, такие горячие, нетерпеливые, сновали как заведённые… И повторили, и было по-другому, но тоже хорошо, хотя и избыточно, до сильного утомления. Но и хорошо было, приходится признать… *** Эпизод имел продолжение, и неоднократное. Гадкие мальчишки, отловив прямо в аудитории, предъявили на неё свои права. И со временем только наглели. Дескать, вы мужу изменили, вы теперь наша любовница и должны подчиняться любовникам. Ведь ей не нужна огласка?.. Уговоры на озабоченных мальчишек не действовали совсем. Зато когда начали хватать прямо в пустой аудитории, то такое возбуждение вдруг ощутилось, что пришлось согласиться на встречи, вынужденно, конечно. Чтобы только не в учебном заведении, позор такой… Перед мужем было очень неудобно, но повторять с двумя оказалось в целом неплохо. Когда терпимо, а когда и хорошо. Причём иначе, чем в своей квартире. Однако, следует отдать справедливость, Миша и Саша, добившись своего, вскоре стали поспокойнее, слишком часто не навязывались. Жили неподалёку, забегать к ним было несложно. И студенты похотливые к ней захаживали. Нередко их хватало на два раза каждого, и это утомляло. До известной степени утомляло, когда сильно, а когда не так сильно. И тогда очень хорошее получалось утомление. Сначала её домой к себе водили, два-три раза в месяц, и там вдвоём употребляли, по очереди. Заставляли с собой ту рубашечку, розовую, брать, в ванной облачаться в неё, а потом, в комнате, перед ними раздеваться. Медленно раздеваться и притом вертеться перед парнями, и трогать себя. Они тоже раздевались, почти никогда не спеша… Потом неторопливо подходили к ней, вели к кровати или дивану, по квартире смотря. Им нравилось, что обычно торопиться не надо. Что родители с работы придут к вечеру, что будет время свою женщину и в душе сполоснуть… Говорили, что без неё не могут жить. Что она очень красивая, просто красавица, что у них на Региночку постоянно стоит. И действительно, быстро возбуждались. Всегда её хотели, это да, не врали, что важно, до известной степени. Бывали и эксцессы, случались. Как-то в опустевшей аудитории смогли её подловить, негодники. Правда, тогда по-быстрому всё обошлась. Боже, как Регина боялась, что кто-нибудь заметит, как же её трясло! Чтобы её, да вот так прямо в аудитории, просто завалив на преподавательский стол… Там же из коридора через замочную скважину этот стол запросто разглядеть можно было! Вдруг нашёлся бы какой-нибудь дурачок любопытный? Лежала на том столе покорно, ноги кверху, и только думала, хорошо ли лицо руками прикрывает, на случай подглядывания… А этим двум козлам до лампочки всё было. Пошлёпали об неё, потискали – и ушли довольные, почти и не запыхались! Быстро в тот раз утихомирились, слава богу! А ей ещё потом от меловой пыли костюм долго чистить пришлось, потихоньку плача от унижения. Ведь прямо на её же рабочем столе, просто скинув журнал и все записи на пол! …Потом в подвал общаги водили, где кровати с матрасами старые в одном углу были, и там больше часа её и по очереди, и с двух сторон сразу... Это когда за две пачки сигарет ключ себе у завхоза выцыганили, на время. Тот так посмотрел, что ясно стало – догадался, зачем им ключ. И были последствия от той догадливости, и крайне неприятные… А Саша и Миша были очень довольны. Переход в статус мужчин, да бывалых, с постоянной любовницей, грел самолюбие, ой, как грел. Пользовать сочную бабу вдвоём было так здорово, что даже мысли не возникало поделиться этой радостью с кем-либо третьим. Только перед Лёнчиком иногда неловко как-то было… Но в целом было ништяк и кабздец, как круто! То, что алгебраичка разрешает, когда им хочется, сильно заводило. Им повезло, очень повезло. Училка почти не сопротивлялась их натиску, да и оценки ставила только хорошие и отличные. Опустошать своё напряжение в привлекательное тело стало как-то привычным. Хотя порой хотелось и чего-то нового, правда, не очень понятно, чего. Или кого. Двух училок, сразу? Неплохо, но вариант какой-то не очень реальный, так, помечать, не более. Правда, иногда приходилось и самостоятельно шкурку гонять, если встреча с Регинкой почему-либо откладывалась. Потому что такая дамочка – это стимулятор всего, буквально всего. Особенно когда предвкушаешь уже, предвкушаешь, наслаждаясь своей властью над покорной женщиной, всё более покорной. Чем дальше раздеваешь, тем больше покорности, а это важно для отношений… Раньше Миша не считал её красивой, а так, нормальной и всё. Ну, фигура даже хорошая, особенно что сисек много и задница здоровенная. Это очень женственно и просто великолепно. И ноги у Регины длинные, и сама стройная, это важно, когда в бабе стройность. И эти, правильные формы, то есть отчётливый дамский рельеф, это тоже крайне важно. Возможно, поважнее и стройности. Но в бабах очень много всего интересного, и ещё всякого хорошего. Когда слагаемых много, то и сумма хорошая, он сейчас это отлично понимает. Потому что когда и длинные густые волосы, и ещё завиты в крупные кольца – это красиво, он разглядел, пусть и не сразу. И набрякшие нижние губы – тоже красиво и волнующе, всегда заставляют у тебя всё необходимое вставать даже без щелчка, очень хорошее средство для возбуждения. Хотя голая баба всегда возбуждает, это закон природы, универсальный. И это он давно понял, да и товарищу тоже понятно, не дурак. Нет, они очень умные, что Регинку себе забрали на попользоваться, потому что у неё и голос приятный, особенно когда сильно затрахать. Носик, глазки, щёчки… всё такое приятное. Душится тоже правильно, всегда ароматная. Талия красивая, забыл упомянуть, в голом виде её особенно хорошо наблюдать. Когда талия выделяется тонкостью, это красиво. И ночнушка такая шикарная, что всегда заводит, наверное, из-за памяти о самом первом разе. Замечательном разе! Когда они взяли и решились напасть, вдвоём, одурев от той полупрозрачности. Вот вообще не думали, а всё получилось, причём в лучшем виде. Да, очень повезло с тем натиском! А Регина чувствовала себя совершенно не в своей тарелке, не представляя, как это прекратить. Получается, попала в натуральное сексуальное рабство! Приходилось постоянно учитывать, когда у них какие пары, когда можно встретиться у неё, если муж в ночную смену. А сын, допустим, на даче или отослан к бабушке под благовидным предлогом навестить старую женщину и передать гостинцы... Это если у неё дома. Но чаще приглашали они, и в такие дни она чувствовала себя девкой по вызову! Да-да, просто шлюхой, а кем ещё? Хоть и бесплатно, но это же разврат! С юнцами, позавчерашними школьниками, да друзьями сына, да в одном учебном заведении. Да ещё двоими, это же вообще разврат запредельный… Пусть ребята обычно приходили не очень часто, но это всё равно напрягало. И стыдно, и хорошо, и опасно, и завлекательно… словом, намешано много. И как вырваться из этого круга неправильных отношений? Но после окончания каждого свидания ей всё же на весьма заметное время становилось легче, явно на почве полного полового ублаготворения. Страшнее всего думать о возможной огласке, это ведь ещё совсем юнцы, как им доверять? А запросы парней росли, и поведение было часто неинтеллигентным, с натиском, с постоянными грубыми комментариями... Но это ещё куда ни шло, потому что когда двое молодых и горячих любовника тебя или по очереди, или оба сразу, это очень сильные ощущения. И уже часть её жизни, хотя она старается не задумываться об этом. Просто не так давно возникла новая проблема, и очень противная. Потому что универовский завхоз, Палыч этот, мухомор потасканный, явно обо всём догадался, после того эпизода с ключами. Догадался, алкоголик, и тех пор пристаёт, тоже угрожая оглаской. А он ведь давний работник, со связями, ему поверят легче, чем парням этим, спермотоксикозным… Норовит в тот общажный подвал затащить, где есть каморка. Вот там, да на старой пружинной кровати с затхлым матрасом, её и разложить. И не просто норовит, тут точнее надо высказываться. Трижды уже раскладывал и пользовал, в своё удовольствие… Тоже грубый, и гораздо грубее мальчишек. И табачищем так прёт, что даже не расслабиться. Однажды только и повезло расслабиться, после отмечания Восьмого марта. Палыч тогда крепко поддал и её жарил долго, и табачищем смердел, и всё не унимался. Сам удивился своей выносливости, нецензурно, конечно, потом всё же достиг желаемого и отвалился. Полежал, покурил свою «Астру» – вонючую, как его трусы несвежие и жизнь семейная, отдохнул. Лениво рассказал что-то про жену-стерву и дочь-проститутку, потом оживился внизу, затянулся. Привалился к Регине, пожамкал её за грудь, одобрил, опять-таки нецензурно, и снова стал готов к продолжению. Ну и пошёл по новой, и понёсся, и поскакал. А она, хоть и думала про постороннее, всё же завелась и, поскольку всё продолжалось долго, прилично так разрядилась. Хорошо, что завхоз о том не догадался, а то снова бы его матерные комплименты слушать… Так что вечером дома Регина была в неплохом настроении, и мужу оно передалось. Сказала, что о нём вспоминала, когда с коллегой танцевала, и даже (смущённо на ушко про это шепнув) увлажнилась. Коленька тут же полез проверять, пришёл в восторг от её откровенности, пошёл целовать. Да, раньше она нипочём бы не призналась в подобных реакциях своего организма. Но теперь Регина, после всех зажиманий по углам и визитов в места траходромские, не была уже такой зажатой, в интимном смысле. Такой простой советской училкой, как раньше. Двойная жизнь изменила её. Так что порой она даже могла супругу о чём-то очень укромном сказать – потихоньку, не самым прямым текстом, но довольно понятным. …Муж тогда от откровенности Регины мигом взалкал радостей положенных, супружеских. Быстренько на дверь в спальню крючок накинул, демонстративно прямо перед ней треники скинул – одним рывком, вместе с семейниками… И, потрясая своим средоточием мужественности, прямо на неё и ринулся, хватая, опрокидывая и взрыкивая. А Регина под ним почти сразу и разрядилась, настолько завелась. Она так никогда! Только как следует мужчину своего ногами обхватила и пятками в очередной раз пришпорила, как уже и всё! Так быстро к финалу она ещё никогда не приходила. Даже с мальчишками, хотя иногда ей удавалось чувствовать себя перед ними относительно уверенной женщиной, а не рабыней из гарема… Да, неплохо в тот раз в общаге получилось. И потом, к ночи, тоже, и даже ещё лучше, в итоге. Очень была она тогда Коленьке благодарна, что так хорошо стирал ключиком своим, родненьким, воспоминания о приванивающем Палыче. Сделал супружник своё приятное дело, рядом устроился и почти сразу отключился, миленький. А она только чуть-чуть за ним вторично не успела, но как только муж начал громко сопеть и посвистывать, вообразила себе красивое. То есть смуглого Валерочку Леонтьева, при том пальчиками себя ублажая, и всё энергичнее. Представила, как он, бойким козликом попрыгав с микрофоном по эстраде, затаскивает её к себе в гримёрку и, прямо стоя, сразу расстёгивается. И вот её как-то незаметно уже расстёгивает, с потрясающей ловкостью, одной рукой! Вроде одной… При этом уже языком в женском ушке шерудит, и почти мгновенно конкретно в ней шерудить начинает, прямо фокус какой-то! Секунда – и она уже к певцу плотно пришпилена, носочек тянет, и всё равно ощущение, что на штырь вздета и им только держится. А красавец штыревой, напевая про «зелёный свет» (ой, такой ритм заводной!) её сильными толчками кверху старается приподнять. И она его, искусника, каждым своим интимным миллиметром осязает, и улетает куда-то, улетает… А потом увидела… нет, не то, как Валерочка, избегая оплодотворять партнёршу, избытки секреции прямо на коллективный портрет членов Политбюро ЦК КПСС сцеживает. Чтобы потом лениво пересчитывать букеты и гонорарные красные десятирублёвки пачечками по карманам прятать, одновременно её целуя и прощаясь. Региночка вдруг увидела в гримёрке… ах, невозможно поверить, это же… Михаил Боярский! Красивый, как в «Собаке на сене», как в «Мушкетёрах»! Небрежно здоровается с хозяином, а сам в неё взглядом так и впивается, огненным! И они даже не замечают, как Валерий удаляется, оставляя их наедине… Да-да, сейчас самого живого Боярского она лицезрит, который на неё глазом своим крайне блудно косит! И уже медленно так джинсы расстёгивает – и тут Регина кончила, да так сильно, что чуть не застонала. Обычно пальчиками она подобного эффекта не достигала, но тут явно советская эстрада помогла. Потому что видеть сползающие джинсы, под которыми сплошной Боярский, это так подействовало, что вообще… А потом Михаил Сергеевич останавливается на полпути… Там монтажный стык, наверное, потому что уже не в джинсах, и не без джинсов, а в штанах с ботфортами и плаще с крестом, мушкетёр Его Величества, мушкетёр! И уж так пошёл себя проявлять, что активнее просто некуда! И товарищи его тоже были активны, они потом подошли, но занимались другим. А именной, одной миледью, очень невезучей дамой, жертвой политических интриг… Можно сказать, что удался этот женский праздник, раз так здорово порадовали её все сегодняшние мужчины, без исключения. И этот табакур и матерщинник Палыч, из общественных низов который, и муж любимый, и Валерочка голосистый. А особенно тот дворянин французский, мелкий феодал, без собственности, но с холодным оружием. И горячим оружием тоже, всегда готовым! Кстати, с государственным заданием от самой королевы, и тоже голосистый, с пикантной хрипотцой. Значит так, арифметика не даст соврать: простонародный имел её два раза, мелкий феодал – тоже два, муж с Валерочкой – по разику. А оргазмов было, кажется, три, потому что не вспомнить, удалось ли ей добиться успеха в последний раз. Ну, когда мушкетёрили сзади, опираясь на шпагу, на глазах у живых и мёртвых, до полного подгибания ног… Но и три оргазма – это рекорд всей её жизни. Ведь и двух у неё не было никогда. В смысле, до первого появления в её жизни тех непристойных мальчиков-гостей, когда каждый и атаковал, и получил удовольствие, и доставил оное. Подсчитав, Регина уснула, немного жалея миледи (ну, та хоть умерла быстро и в обстановке затихающего оргазма, наверное, и не ощутила толком ничего лишнего) и чувствуя себя очень большой распутницей. Но раз любовники такие известные, то это заслуженное распутство, до известной степени, разумеется. И мужу не стоит ревновать, раз жене так хорошо сделали, и даже не спрашивая согласия, и вдвоём… Да, у артистов так – и вдвоём, и не спрашивая! И утром Региночка была в настроении, и мужу невзначай, сверкая своей розовенькой штучкой, что с кружевами, себя предложила. И отнюдь не была отвергнута. И снова всё хорошо прошло. Утомлённая учительница задремала, потому что на пары не надо было идти, а истомы в теле оказалось предостаточно. И потом д,Артаньян появился снова, такой душка! Чтобы очень благородно с ней проделать примерно то же, что и ночью, прямо на своём бархатном плаще. С весьма высоким комфортом, на фоне красивого французского рассвета. Друзья-мушкетёры при этом восхитительном зрелище присутствовали, но в сторонке и помалкивали, покуривая трубочки с ароматным табаком. И, надо сказать, они совершенно не напрягали. Главное же, что миледи уже прибрали. Слава богу, что прибрали, ведь этот семнадцатый век такой жестокий… Коллективно насиловать и самосудом рубить женщин, пусть и сугубо отрицательных, с криминальным прошлым и настоящим, фи! …А потом, отдышавшись и целуя нежно, качественным французским лобзанием, победитель убедительно попросил её спасти своего лучшего друга, Атоса, от чёрной меланхолии. Исключительно лаской своей, женской, слаще которой в мире ничего нет, миледи, покойница, не даст соврать… Спасти, и немедленно! Потому что психологическая проблема у старшего из мушкетёров была налицо, ведь понятно. Если человек бывшую жену, пусть и сильно виноватую, только что изнасиловал, коллективно, так? И сразу после того убил, за деньги, в смысле, палачу заплатил, так? В результате остался один-одинёшенек, ну как тут без депрессии, раз травма такая… Граф де ла Фер оказался очень видным мужчиной, истинным аристократом. Пусть не таким пылким, как юный Шарль д,Артаньян, но опытным каким! Уж такой феодал, что прямо держись, настоящий поместный феодалище, благородством так и брызгал… в неё! Дура эта миледи, счастья своего не понимала, поэтому и кончила так плохо – во всех смыслах! А вот ей было с графом очень хорошо, как и с Шарлем, но по-другому… да, по-другому хорошо. Ой, а ей ведь раньше в основном Арамис нравился… Ну ничего, если д,Артаньян попросит за Арамиса, она скорее всего согласится. Ведь когда один за всех и все – за одного, это так правильно, так благородно, так… так… Так заводит, чёрт побери, так заводит, канальство такое! Потому что они же чаще всего вчетвером, они же в комплекте, полном или неполном. А это важно, когда, к примеру, рассчитываешь более чем на один оргазм. И потому что остался совершенно неохваченным ещё и Портос, вполне симпатичный здоровяк... Да и плевать, что с лишним весом, проблема же мировая, не жертвовать ведь лишними оргазмами во имя каких-то там килограммов? Раз он будущий барон, этот Портос, она вспомнила, что точно барон! А это важно, ибо статусы и капиталы, как, впрочем, и оргазмы, лишними не бывают. Хотя Арамис, конечно, по привлекательности следует сразу за Атосом, чтобы усиками щекотать, щекотать и молитвы шептать. А эта его латынь такая сексуальная, что просто невозможно устоять… И там же слуги есть, интересные такие, плутоватые, а значит, охочие до женщин, у хозяев учатся, раз образцовые слуги. Гримо, правда, молчун, но Планше бойкий, а Мушкетон такой толстенький, и хитрый к тому же. И ещё Базен есть, святоша, конечно, да только в тихих омутах такие черти, бывает, водятся… И у них же всех должны быть интересные анатомические отличия, так? Долго она вспоминала свою ночь с канальями-мушкетёрами, не единственную. Потому что и далее навещал её д,Артаньян, погромыхивая шпагой, которая, бывало, цеплялась за мебель. Надо сказать, всегда очень успешно навещал, умело используя и мебель, и шпагу. Бывало, что и с кем-то из товарищей заходил, и они по очереди, очень культурно и не толкаясь, с ней интимно общались. Совсем не толкаясь, а только в неё толкая, очень корректно, по-дворянски, но и страстно. И только вдвоём, потому что, по их словам, вчетвером одну лишь миледь можно было. А всё остальное разврат, даже если только, к примеру, втроём. И со слугами столь благородной изысканной даме, и с королевским именем Регина, в придачу, иметь что-то этакое – тоже разврат. Поэтому слугам её не давали, ни разу, им горничных и кухарок должно быть достаточно. Да и правильно, если Шарль не раз вдвоём забегал, хоть с Атосом, хоть с Портосом или Арамисом, так и достаточно. Двух вполне достаточно, и наяву, и во сне, она так считает, поэтому вообще грех жаловаться! Жаль, что перерывы между визитами со временем увеличивались, всё-таки Франция – не ближний свет. А потом забыли они её, перестали заглядывать. Отлюбили, конечно, на совесть, и всем коллективом, если в целом смотреть. Однако в итоге забыли, как есть, канальи заграничные, заложники традиционного мужского поведения. Мушкетёры – народ вольный, это да. Правда, капитан Блад навестил, когда она на корабле плыла, много тосковала и немного страдала от морской болезни, и в итоге в плен к пиратам попала. Остальных пленников пираты сразу кого повесили, кого в море выбросили, заставив пройти по доске. Женщин же разобрали и принялись развлекаться, очень по-пиратски. А её вежливо сам капитан к пушке попросил пройти. Регина сначала сильно перепугалась, думала, сейчас ею из орудия прямо и выстрелят! Как англичане с восставшими сипаями, тоже первоклассными головорезами, поступали. Однако всё оказалось гораздо лучше. Капитан предложил наклониться и помог правильно опереться на казённую часть ствола, с глубоким рельефным литьём, для хорошей устойчивости. Тут порыв ветра задрал платье, так что дальше как-то всё само. Правда, некультурные пираты подбадривали своего вожака громкими криками, но на каком-то иностранном наречии, она не разобрала. Потому что господин Блад был очень сосредоточен на ней и почти не давал отвлекаться. Потому как и руками активно действовал, и прочими частями тела. А также не забывал о комплиментах относительно внешности прекрасной незнакомки. И потом, отдышавшись, подарил ей брошь и ожерелье, роскошные, только что, вероятно, добытые и затрофеенные. Большое это везение – расположенность самого капитана. Потому что остальные пленницы достались команде, под разнузданные и крайне похотливые крики. Зато вот ей – индивидуальный подход и дорогие подарки. Далее господин капитан под ручку свёл Регину в свою каюту, где угощал вином и деликатесами. А также рассказывал смешные истории из своего пиратского опыта. Ну, ему представлявшиеся смешными, а ей не очень. Так чего и ждать от пирата, спрашивается? Но очень, кстати, сексуального, кудрявого брюнета, в белой сорочке с пышными манжетами и жабо, и ботфортах, и с пистолетами за поясом. Главное, что вскоре снова пожелал близкого знакомства, и так в каюте проживать и оставил. Да, несколько снов похожих было, про половую жизнь на пиратском корабле, очень ярких. Звёздная ночь, тёплый ветер, кто-то повешенный, за плохое поведение, на отдалённой мачте болтается, или рее, всё равно толком не видно… Зато остро ощущаются и лёгкая качка, и гостеприимная пушка, к которой Регина быстро привыкла. И вот в жизни её от качки подташнивает, а на этом корабле – ни разу! Капитан Блад очень правильно качал, мастер амплитуд! И море вокруг, с чайками, красота… А потом как-то прекратились и эти пиратские встречи, с довольно удобной пушкой, которая неплохо нагревалась за день. Да и капитан Блад всегда был очень горячим мужчиной. Впрочем, и продолжения в каюте были хороши, на уровне Портоса примерно. Всё-таки душка Шарль, а также Атос и Арамис оказались вне конкуренции. Да, вне конкуренции, но зато уже можно сравнивать контингент любовников, в свою пользу. Потому что наяву у неё супруг, двое юнцов и Палыч, не к ночи будь помянутый. А в снах радуют четыре мушкетёра и капитан, все очень опытные, и к тому же иностранцы. Точнее, радовали, но, может быть, ещё вернутся? То есть ночная реальность превосходит дневную, и возможно, это что-то и значит… Так что теперь, ознакомившись с возможностями пиратского капитана, она бы не отказалась от знакомства ни с капитаном Немо, ни с капитаном Грантом, ни с капитаном Гаттерасом. Только от пятнадцатилетнего капитана бы отказалась, из педагогических соображений. Потому что Регина – очень приличная женщина, практически, просто так обстоятельства сложились, крайне противоречиво. Но, увы, давненько и Блад не появлялся, и Гаттераса не дозовёшься. И Валеры Леонтьева тоже не было больше ни разу, сколько на него в телевизоре не любуйся. Грустно, потому что муж каждый день радовать не в состоянии. А вот сегодня вообще плохо как-то всё, серо, тоска, даже слёзы наворачиваются. Палыч плохой человек. Настоящий редиска, как в той комедии про жуликов и золотой шлем. Чем-то, увы, на артиста Евгения Леонова похож. В смысле, что маленький, толстый, лысый, хриплый и пожилой. Но совершенно не обаятельный. Ему бы с крикливой толстой уборщицей, тётей Зоей, стакнуться, а не с ней. Нормальная получилась бы пара, никто слова бы не сказал, не рискнул. Но Палычу, видите ли, нравятся красивые женщины, ишь, оригинал ты наш, сморщенный, избытки потенции сохранивший. Чтоб тебе по доске пройтись, коротким путём в один конец, маршрутом «корабль – море», по суровому пиратскому обычаю! Вот где-то бедных женщин мушкетёры удовлетворяют, по выбору, или офицеры какие-нибудь, а то и космонавты… они ведь тоже офицеры? Или хотя бы старые, но неприлично богатые Онассисы, которые судовладельцы и бывшие мужья блистательной Жаклин Кеннеди. Или хотя бы просто прилично богатые! Кто-то в вечерних туалетах интерьеры на своих виллах обновляет и фуа-гра всякой лакомится, с ананасами в шампанском. Вспоминая интересных и воспитанных мужчин, разных. А кому-то с тетрадками, дурацкими, сидеть, наглых высокопотентных юнцов Палычем этим разбавлять. И надеяться, что мушкетёры когда-нибудь вернутся, или хотя бы один славный пиратский капитан навестит… Сельская школа Людмила Ивановна Тюнина, но можно просто Людочка, выпустилась из пединститута в двадцать один год, после четырёх лет обучения. И покорно поехала в сельскую местность, мотать трехлетний срок по распределению. Село сначала показалось приличным, то есть довольно большим. Даже с книжным магазином, где давно лежали очень дефицитные томики, судя по прежним годам издания. И, судя по общей запылённости, совершенно неинтересные местным покупателям. Но почти сразу выяснилось, что на самом деле оказалось селеньице совершенно неприличным, если наблюдать со всех остальных сторон. Не то что совершенствовать развитой социализм, даже элементарно умных разговоров не разговаривали! А только смотрели телевизор и пили. Причём, помимо водки и плодовых вин, немного пива и много самогона, поголовно курили и матерились. Даже в адрес Леонида Ильича Брежнева матерились, не стесняясь! И женщины тоже матерились. И, похоже, сельские люди немало сношались, в том числе, даже в кустах, и тоже не без женщин, конечно. Людочка была девушкой невинной, и несколько унывала в связи с тем, что не смогла выйти замуж во время обучения. Но как это сделать в педе, где даже не очень приличный мужской пол в плотной осаде, по причине крайней малочисленности? А она не очень стройная, хотя миленькая и фигуристая, но не бойкая. Нет, совсем не бойкая, и нуждается в интеллигентном спутнике жизни, которому при случае и свои стихи почитать захочется. Стихи она обожала, писала сама, и прозу немного тоже писать пробовала, любовную… Но практики совсем не было, так, несколько поцелуев на дискотеках, перед мужскими попытками перейти к тактильной фазе отношений. Один нахал чуть в лифчик не забрался, пользуясь темнотой, такое безобразие! Вышла из автобуса с двумя чемоданищами, проехала на телеге до снятого маленького домика, с печкой и банькой, устроилась, генеральную уборку сделала. По селу походила, поприсматривалась, на пруд сходила позагорать… Неудачно сходила, даже вспоминать не хочется, и не потому, что пруд грязноватый, раз там скотину поят. На этом культурная программа как-то сама собой и закончилась. И вот вам все прелести идиотизма деревенской жизни, как классики марксизма учили. То есть двухэтажная деревянная школа, очень небольшие классы и крайне слабый уровень общей грамотности. В сочетании с отсутствием интереса к русской классике. Богатства литературы в полном пренебрежении, некого и выделить. Так, две девочки немного бормотали простенького Эдуарда Асадова, да один мальчик нахально прочитал из «Облака в штанах» очень неприличную строфу. Где герой выражал героине желание стать «от мяса бешеным», чтобы героиню того… Людочка, несмотря на невинность, читала очень много и разговоров немало слышала, соответствующих. Поэтому хорошо понимала, чего именно хотелось бешеному классику. Того же, чего и самому Александру Сергеевичу Пушкину очень хотелось, да со многими дамами, да всегда, и после женитьбы тоже, чего она не одобряет! Глубокое впечатление на Людочку произвёл публичный половой акт, совершённый прямо на улице. И при полном равнодушии крайне немногочисленной публики. Не веря своим глазам, она наблюдала жеребца, у которого прямо за несколько секунд под пузом образовался не меньше, чем метровый шланг, с подобием хобота на конце. Она себе и представить не могла существование таких размеров в живой природе! По крайней мере, в зоопарке звери вели себя вполне прилично, хотя обычно содержались в одиночном заключении… А здесь, тьфу просто! Торжествующе игогокая, конь позорный заскочил на абсолютно равнодушную кобылу, даже не переставшую щипать траву. Заскочив, чуток энергично поёрзал, несколько смущённо замолк и неловко соскочил. Но тут же повторил попытку – и попал! Таким вот, огромным своим, попал – и воссоединился с лошадкой. А потом стал деловито ёрзать, этим самым своим, который круп с хвостом. Прямо по лошадке понурой ёрзать, которая, правда, от травки отвлеклась и какое-то участие изобразила, не очень убедительное. В смысле, переступала ногами и поматывала головой, вот и всё участие. …К счастью, чудовищный в своей публичности акт продолжался совсем недолго. И при всё том же довольно равнодушном отношении конской женщины и довольном игогокании озабоченного самца. И как только жеребец соскочил, огромный шланг прямо на глазах почти исчез, втянулся куда-то в пузо, всосался! Только кончик снаружи и остался, с которого что-то мутное капало. Она стояла за берёзой, что росла между дворами, вся красная, не в силах тронуться с места. Вот это зверь, вот это да подсобное хозяйство! Ничего себе, природная сила во всей естественности инстинкта воспроизведения рода! И дети это всё наблюдают… Да, здесь она поняла мудрость случайно слышанного от военрука присловья, адресованного старшеклассникам: «Ну что вы материтесь-то всё время, прямо как маленькие дети?!» Потом ещё хряк попался, перед атакой свиньи, так у него тоже был такой длинный, что прямо за землю цеплялся. Она даже смотреть не стала на саму атаку, свинство этакое ей совсем не интересно. И собаки эти, склеившиеся, которые и в городе попадались, тоже совсем неинтересны. А вот конь с метровым торчуном – это как-то вспоминалось. Особенно после некоторых взглядов от старшеклассников, в которых так и читалось желание раздеть и повалить, прямо на парту, и немедленно! Да, именно её и повалить, вот прямо здесь и сейчас, а потом и раздеть, стопроцентно раздеть, чтобы потом… Самим тоже раздеться, совершенно, чтобы от неё не отличаться, кроме некоторых деталей… И прямо на парте её, и с игогоканьем её! Возможно, даже вдвоём… ой, ну придёт же в голову такое!.. Потому что на пруду, где она пыталась загорать и купаться, произошли недопустимые вещи. Сначала её разглядывали, прямо в купальнике! Раздельном, между прочим, и очень открытом, и прямо говорили, что и сиськи сочные, и задница прекрасная, в пол-обхвата, и на морду ничё, правда, мужики?! А потом с неё сняли купальник, путём срывания, и не стали отдавать! А говорить, что у неё, городской фифки, таких полно, а у наших дефицит, в чём попало купаться ходят, и трусы такие, что никакой задницы (они грубее выразились) не видно! И ушли с её костюмом, пусть и так называемым, но для целей купания и загорания – несомненным костюмом… Предварительно подвергнув её облапыванию, с зажиманием рта. И говорили, что снимали купальник не зря, хоть есть на что посмотреть. И за что подержаться тоже есть, чтобы не упасть. А то трава такая скользкая, после самогона этого, что только за бабу и держаться, и вообще бабы в этом смысле отлично устроены. Потому что и за верхние части можно держаться, и за нижние тоже… И эта городская соблюдает себя получше наших, даже этот, педикюр, в натуре! А главное, сиськи богатые, у наших немногих такие… А часть же баб вообще без сисек ходит, как будто так и надо! И без признаков задниц тоже, есть такие бабные саботажницы, хоть подохни… А тут фифка примчалась, всё при ней, майский день да именины сердца… Ага-ага, её сейчас бы на травке разложить, да Андрюху позвать… Не, Андрюха слишком усиленно поправляется после вчерашнего, никак поправиться не может. И разговаривать не может, и пока ходит только под себя… Не, потом-то он расходится, но мужика ведь жалко. Раз с такой вешалкой живёт, хоть повесься, или спейся, как минимум… Ну он и спился, бедняга слабохарактерный!.. Ну да, если честно-то, он уже такой синячище, но на бабу бы влез, вряд ли забыл, как это делается… Это смотря какая баба, я уточняю! Но вот на такую, городскую, влез бы, я думаю… Разок бы влез, да, из остатков былого любопытства! А пару разков бы не потянул, я так думаю… Не, какие там разки, Андрюха того, синеет с каждой выпивки всё сильнее, только за руль трактора и держится как-то, а без трактора совсем плохо ходит… Да, одеколоны эти все, городские, разве доведут до добра? Да ни в жисть! Вредные эти одеколоны, от них только перегар хорош, а толку в том перегаре, ну? Жалко Андрюху... Верно, самогон надо пить, тогда и здоровья будет, как у нас! Вон, только полуголую бабу увидали, и сразу её голой захотелось! И у половины уже стоит, большей, то есть у двух из трёх! Потому что есть порох в ягодицах… порохов… птицах этих всех. Едрит и налево!.. Андрюху жалко-то как! И заставили её стоять перед ними, троими самцами-механизаторами, потными и небритыми, и один с перегаром, тот, что самый активный в снимании, и от всех табачищем… Дескать, если нам себя покажешь, то даже и не трахнем, а так пойдём, потому что выпить очень уж хочется (а время-то дообеденное, помилуй, боже!) И заставили руки поднимать и за голову закладывать, чтобы ничего не закрывать, и по-честному (выискались честные, ага!), и долго разглядывали. И хотя обещали не трогать, просто лапали, каждый, хорошо, что больше сзади. Грудь-то чувствительней. И даже качество её интимной причёски, скромнейшей, обсуждали, тыкая пальцами прямо туда… два раза ткнули, хамы-трактористы… и комбайнёры! Не знала, как и бежать оттуда, ведь чуть-чуть невинность не отняли! И цитировали циничнейшую частушку про колхозную доярку, которая это самое с трактористом, отчего потом мочилась соляркой, месяц! Кошмар! *** И были попытки просто ухаживания (не считать же возмутительный эпизод на берегу ухаживанием?), причём, со стороны коллег-учителей! Точнее, коллеги, пусть и сравнительно привлекательного, в отличие от остальных. Ведь все зоотехники, агроном, ветеринар, а также учителя-коллеги были стопроцентно заняты, в брачно-семейном смысле. А трактористы и скотники выглядели грубыми, дурно одетыми, с вечными цигарками, перегаром и цветистым матком. Но чаще не цветистым, а ещё хуже, из-за полной обыденности и замены потоком нецензурщины многих основных слов, нормальных. И нуждавшихся, по их выражению, только в подходящей дырке, временной! Словом, везде были абсолютно асексуальные личности, хотя и порой явно озабоченные этим самым. Однако очевидно игнорирующие художественную литературу как факт. Только некоторые старшеклассники походили на людей, хотя тоже курили, матерились и совсем мало интересовались книжками. Но выглядели лучше, не пропитыми, на улицах не валялись, по крайней мере, она не видела. Вот и все отличия. Один здоровяк, конь такой, уже со щетиной, долго на неё пялился, дыры протирал. А потом стал пытаться разговоры разговаривать, о личном спрашивал, деревенщина такая. Она его отшивала, но, вероятно, чересчур тонко, он не очень понимал. Но постепенно до него всё же стало доходить, что не выдающийся он мужской образец, в её глазах. Как-то пережил это разочарование, потому что о родственных чувствах вспомнил, хороший братик. И вот прямо спросил: «Вы такая красивая и фигуристая, вам замуж надо! За брата моего, старшего, пойдёте?..» Она, конечно, ответила, что никуда не пойдёт, ибо не нужно ей это! А этот Саня настаивает: – А за меня пойдёте? Сходите, мне до брачного возраста не так и долго, да в деревне и не важно. Она головой мотает, в отрицательном, само собой смысле. А тот с обидой вопрошает: – Вы что, думаете, я мальчик? Да я… Тут Людочка, не желая слушать юной рекламы, нашлась: «Нет, я думала, что ты девочка!», и отшила. Но что было дальше? Невероятно было… Она коллеге, мужского пола, после уроков этот возмутительный диалог пересказала, довольно горячо. И стала надеяться на сочувствие. Потому что до сих пор кипела вся, из-за того брачного предложения. Не так надо замуж звать порядочных девушек… На что вдруг получила сгребание в охапку и долгий поцелуй, пока не задохнулась! А потом её стали трогать, продолжая сгребать, сзади, и сильно сжимая. И говорить не разрешали, потому что во рту посторонний язык хозяйничал. И хоть с привкусом табака, но в целом какой-то… приятный, да. Но поцелую и полагается быть приятным, не так ли? Такой вот местный кавалер, этот коллега Глебыч, не такой уж и молодой, но неприлично активный. Взял и её искренний рассказ, о неподобающем брачном предложении, мгновенно в поцелуй перевёл, до задыхания. Да с лёгким трепанием ягодиц к тому же. А потом дал ей вырваться и с достоинством удалился, сказав со значением: «Я ещё зайду…» Ей даже и пискнуть в ответ нечего было! Тогда, на дискотеках, дважды, было довольно приятно, хотя и неожиданно, а она же не такая. И тут тоже неожиданно её атаковали. Да, мужчина – это же охотник, он нападает, особенно когда юный и безмозглый. Женщина в древности занимается собирательством, наклоняется за дарами земли, прикрыта слабо. Белья ещё не придумано, увидел интересное – только и нападай, пока другие не опередили. Так в гены и вошло, так что и теперь неважно, есть трусы, или нет – как нападали, так и нападают. Действительно, Глебыч этот, который не очень молодой, но явный конь, вскоре после уроков подошёл. Подождал, когда все разошлись, и вот уже донимает разговорами, очень досужими. Она догадалась, зачем, и стала говорить, что вчерашний предлагатель браков сегодня про женщин Пушкина спросил, со значением, явно предосудительным. Мол, чего их так много было, больше чем у других классиков?.. Наверное, лишний это был разговор, тем более про старинных женщин. Потому что коллега вдруг, прямо посреди разговора… Совсем, если честно, необязательного, а заведённого лишь от смущения, вдруг как давай нападать! И ещё сильнее, чем накануне! Целует, со знакомым уже запашком, обнимает и, в отличие от первого раза, сразу бельём интересуется. Для начала руку на грудь положил и стиснул. И всю её стиснул другой рукой, так к себе прижал, что почти не дышится уже. Ведь и рот закрыт, приходится носом дышать, хотя не сразу и вспомнила, как. Потому что отвлекает всё. Ведь одна рука с талии сразу на попу спустилась и сжимает, раз за разом, и сильно, лопата такая. А другая грудь сжимает. А потом – раз, и прямо в лифчик ныряет, проникает и весь её спелый шарик обхватывает, сильно и приятно. Оказывается, это очень неплохо, когда посторонняя рука в лифчике! Хотя и крайне неприлично, даже если никто и не смотрит. Очень противоречивые чувства возникают, очень. У неё грудь тяжеловата, изобильна, если по городским меркам, но этот ковбой ручищу себе такую отрастил, что отлично всё обхватил. И явно ему нравится всё то, что обхватил и изучает. Вот и пальцы перемещает с места на место, и даже сосок как-то… потирает, да, а тот прямо напрягается. И какая-то истома, похожая на ту, что бывает, когда себя пальчиками аккуратно в интимном месте, на ночь глядя, радуешь. А тут уж такие пальцы! И целуется неплохо, ещё лучше, чем в начале было. Ой, а попу-то как тискает, неужели синяки мечтает оставить?... Очень ловко молнию сзади расстегнул – и платье уже на локтях, а весь лифчик наружу. Ой, он и лифчик расстегнул, прямо одним движением, и где только так насобачился, Казанова деревенский? Ой, и лифчик уже на локтях… Ой, и руки на обеих грудях, хотя так говорить не очень литературно. Но ведь точно, раз на обеих и прямо тискает, каждую, по очереди и быстро. Ой, а рука под подолом – это уже перебор, там никто не бывал, там только для мужа всё… Ой, как по ножкам прошёлся, прямо истома какая-то, как от стиснутой груди, но другая, определённо другая. По ляжкам так и шныряет, коленками совершенно не заинтересовался, вообще. Исключительно между ног, и очень высоко, трогает, недопустимо высоко! И надо пресечь, только как? …Раз она к столу всей этой тушей такой, с табачным душком, совершенно наглухо притиснута. Уже вся грудь в плену, теребится вовсю, и между ног шевеление активное, если не сказать, активнейшее. И хотя она сразу сжала ножки, всё равно, там такая сила расположилась, природная и стихийная, что даже в сжатом пространстве ручища перемещается и перемещается. Елозит там, вверх и вниз, до трусов достаёт, а это же нельзя… И язык в ухо залез, и ощущения от него такие… тоже необыкновенные. Вроде смешно это должно было, когда в ухе, а ухо говорит, что нет, не смешно, а так… Да практически здорово это, если вот так и долго, и обстоятельно, и по всей раковине скользить, и мочку прикусывать, раз за разом… Пока на ушные ощущения отвлеклась, лапа в трусы проникла! И тоже стала энергично действовать, а там же тем более нельзя, ничего нельзя! Посторонняя ручища в девичьих трусах – это уже такой перебор, что прямо перегиб и развращённость умов… Надо срочно избавляться, но как, как? Если рот хоть и освободился, в связи с ушными исследованиями, но из него, кроме хриплого писка, ничего не выжалось. Только хотела вторично попробовать, вступить в диалог, так вражеский язык ушко оставил и опять её заткнул. Да по новой стал орудовать, всю ротовую полость в исследования увлёк. И ощущения такие сильные… …Такие сильные ощущения, и от пожимания груди, и от языка, и лапы этой, что в трусах прямо всё каким-то мокрым стало, а это же неприлично. Что агрессор подумает? Явно, что можно и дальше так поступать, с перебиранием и троганиями… А Глебыч этот вдруг штаны расстёгивает, и усугубляет общее неприличие, крайне просто усугубляет. Потому что тащит на свет божий всё своё сельское хозяйство, вблизи очень внушительное… Когда она в душевой, с девчонками вместе, за парнями подглядывала, в секретную дырочку, по очереди, там всё такое скромное болталось, даже мелковатое. Только у одного некоторый хоботок выделялся, потому его больно тщательно владелец намывал. Прямо несколько минут, и тот за это время сильно подрос. Интересно было… А тут такое могучее всё! Глебыч же её ладошку, крохотную, тащит вниз и кладёт прямо туда, такой стыд и срам! И под ладонью такое горячее нетерпение с пульсацией, очень интересное, хотя неприличного гораздо больше. Она же никогда не держала! А теперь прямо обхватить заставил, и пульсирует, слегка. Но она же чувствует. И снова целует, и грудь тискает, и в ухо шепчет, чтобы сжимала чаще… Такого срама и не придумать! Чтобы её и щупали, прямо, как бабу деревенскую в кустах… И чтобы она – с кусочком мужчины в руках, и ладонью по нему, раз-раз, как с кистевым эспандером. А он не только отзывается, он и гибкий, и твёрденький, и горячий. Нравится Глебычу, когда его трогают, так что от груди оторвался, ухватил её вторую ладонь и между ног сунул. Туда, где мошонка тугая, тоже горячая, и с кожицей такой же нежной, как на члене, шелковистой… И ещё погорячее, чем на главном органе. Тут она счёт времени потеряла, и даже на поцелуй ответила. Как могла, немножко, она же приличная девушка. Так и стояла, в расстёгнутом платье, с посторонней и активной рукой в трусах, и обеими руками за мужчину держалась… В смысле, за бугая здоровенного, который её очень крепко в трусах держал, даже непонятно как. Вроде, активно там перебирает, ощупывая всё что можно, хотя там и нельзя… Однако одновременно и держит, так что не вырваться. И приходится ему один орган стискивать, согласно указаниям, а второе, прилагающееся, нежно пальчиками поглаживать… Неизвестно, сколько так стояла, но тут Глебыч, молодец, вдруг почувствовал полный эффект от её прикосновений. Свою лопату на её ладошку наложил и давай взад-вперёд гонять, испуская горловое рычание. Прямо самец самцом во время гона, точнее не скажешь… И потом как начал белым продуктом брызгать, с отчётливым запахом, струйкой, несколько раз. Потом интенсивно покапал, и всё на пол… И шарики свои, очень напрягшиеся, сильнее теребить заставил. Дышал, как паровоз, и вдруг принялся в быстром темпе её в трусиках тереть. В таком быстром, что она через минуту и разрядилась, прямо под его рукой. Да, такой вот унизительный кошмар! Потому что полная победа слабого тела, развращаемого деревенским самцом, над развитой интеллектуально душой. На прощание ещё как следует помял ей все открытые места, по заднице похлопал и весело отметил, что отлично колышется. Очень, дескать, женственно, у других баб похуже. И сказал о своём сожалении относительно сковывающих его уз брака, которые только конём и топтать! И добавил предложением ведения совместной, таким образом, половой жизни, в конспиративном порядке. Используя подходящие помещения, в частности, школьные. А ей и сказать нечего, всё пересохло, и от оргазма мыслей почти нет. Кроме одной: что в браке так вот постоянно делать придётся, мужчину до полного разбрызгивания доводить… Ушёл Глебыч, довольно отдуваясь и застёгиваясь на ходу, а она неизвестно сколько в пустом классе сидела, в себя приходила. От мыслей о брачной жизни и её обязательствах… Очень неловко было потом на этого коллегу смотреть, почти уже любовника, самозваного. Сразу вспоминались все его агрессивные действия руками, губами, языком… и прочими мужскими предметами. А он весело посматривал, только что не подмигивал. А тот, который ученик с более приличными (на фоне Глебыча, конечно) предложениями, брачного типа, сказал, что сегодня старший брат придёт, знакомиться. Обрадовал, ага! И после последнего урока тот брат, здоровый, как конь, с красивым именем Леонид, в её класс явился, представился. И для начала стал про семейную жизнь Пушкина интересоваться, с фривольными смешками. Тут и Глебыч нарисовался, тему детства поддержал, как мог. И начали они про крепостных пушкинских девиц спрашивать, и про внебрачных детей от них, нашли тоже тему! Если только про одного такого младенца и известно, так и тот быстро помер, на фоне сельской антисанитарии… Да ведь не просто Леонид подобную тему предложил, она его взгляды сразу засекла! Смотрел этот брат на неё так, очень по-мужски… оценивающе. И одобрительно, но так, что понятно было – одобрить его намерения, очень явные, совершенно невозможно. И у Глебыча похожий взгляд, только менее разнузданный. Но и уверенный – мол, куда ты от нас денешься? А потом оба дожидались, когда все уйдут. Она поняла, чего они дожидаются, и напряглась… То есть грудь напряглась, и между ножек увлажилось, чуть-чуть. И кого там на помощь звать?.. И бежать тоже некуда, да и догонят, она же на каблуках... Обречённо собрала тетрадки, не глядя на кавалеров, а те культурно подождали, дали портфель застегнуть. И сразу подскочили, чтобы расстёгивать, и не портфель, куда там… Мигом расстегнули, всё на свете! И блузку расстегнули, и юбочку расстегнули, задирать не стали, зачем? Потому что коротковата, проще было молнией чиркнуть и на пол уронить. Лифчик расстегнули, мигом, сдёрнули. Трусики тоже сдёрнули, тоже мигом, только успела ножку приподнять. Со второй ножки и снимать не стали, сразу вдвоём её на парту опрокинули и распределились. Она им что-то говорит, негодует, а они молчат, ничего не отвечают, как со стенкой разговариваешь. Ой, это она, что, совсем голенькая, перед двумя молодыми, и не очень, мужчинами… крупными и физически развитыми, лежит? И на ней только трусики, на левой лодыжке болтаются, и туфельки… ну, и клипсы, и заколка, и часики ещё, и всё?.. Ну как же так, она ведь учительница! Она заведомо высшее существо, в сравнении с этими, если об уровне образования говорить. Потому что Глебыч только на бытовые темы готов разговаривать. А её прямо, как самочку обыкновенную, в полминуты и одежды лишили, и белья… И сейчас невинности лишать будут, явно. И надо кричать, звать на помощь, но кого звать? И как позвать, если во рту массивный язык ворочается, свободного места не оставляет, прямо съесть её хочет. А ножки, судя по всему, прямо на плечи задраны, и её уже в самых укромных местах трогают!... И грудь, и там, где не грудь, тоже, ой, куда, куда? Нельзя же туда, нельзя!.. А рука Саниного братца уже там, где нельзя, и очень беззастенчиво действует. Крайне, можно даже сказать, вызывающе и цинично, действует, а точнее, орудует. Именно там, где только она себя трогает, если на ночь, для скорейшего засыпания. Да гинеколог иногда, которому положено, но аккуратно, раз девственница, без зеркал этих, ледяных… И она же себя, когда на ночь, аккуратно очень трогает, нежненько! А этот молодой развратник прямо в горсть её естество собирает, и сжимает, сжимает и массирует… И ещё разминает, по-всякому, на клитор нажимает, сильно, прямо вскрикнула, если бы только рот был свободен… И совсем по-другому, чем Глебыч накануне, потому что ощущения другие. А сам старший из нападающих что учудил?! Он целовать на полувздохе-то прекратил, зато грудь начал губами мусолить, именно что мусолить. Почти не целовал, а прямо стал в себя втягивать: соски засасывать, и ореолы вокруг тоже засасывать, и разные места её обильной нежнейшей плоти засасывать… И на левой груди такие манипуляции, и на правой, и чередует, и чередует, и руками тоже себе помогает, очень активно помогает… Не успела толком на новых ощущениях сосредоточиться, чтобы от лапанья между ног отвлечься, как новая напасть. В смысле, неизбежное следствие из всего выше случившегося. Ей невесть что между ног стало тыкаться и явно секретную дырочку искать, в которую нельзя до свадьбы, и никому. Прямо трёт там по всей щели, и по окрестностям тоже трёт, и её как-то чем-то постукивает, разнообразно. Даже по клитору постукивает, рождая сильные ощущения. Тут ясно ей, что это та самая мужская колбаска постукивает, которую ей в прошлый раз стискивать пришлось. И дёргать тоже, до первых брызг дёргать, а до последних просто разминать… Такой терпкий запах был после разбрызгивания, сильный и довольно интересный, если честно. И даже не противный, нет, но сама процедура, конечно, противная. Она же за такое место мальчиков даже в детском садике не трогала! Хотя некоторые девочки и трогали, и хихикали потом, и говорили, что ничего особенного, хвостик как хвостик, мягкий и тёплый, просто чтобы дёргать, и больше ничего… И пошла эта колбаска её в секретном месте раздвигать, и затем углубляться. А ей же страшно, потому что в первый раз больно должно быть. Но ощущения другие, не болезненные, а именно другие. Прямо сказать, захватывающие, потому что это вот проникновение в глубины не с чем сравнивать. Абсолютно новое ощущение, и захватывающее. Глубокий заход, но было почему-то ощущение, что она и дальше бы тот проникатель впустила. А он назад поехал, но почти сразу снова вглубь… Так вот Глебыч её невинности и лишил, напоследок выдернув и учинив разбрызгивание. А тот старший брат место занял, и тоже вставил, и по-другому чувствовался, непонятно почему: или что второй раз, или в анатомии были отличия. Она ведь срамоты этой не видела, глаза же закрыты. Но прочувствовала всё очень основательно. Леонид челночил более умеренно, задницу тискал при этом, и про грудь тоже не забывал. И под конец какое-то приятное ощущение разлилось, очень тёплое. И очень похожее на самодельный оргазм, который на ночь, но всё-таки другое. Потом оба ушли, по-быстрому, и не сказали ничего, так с невинностью её и ушли. А она потом баньку себе истопила, гигиену соблюла… И всё время удивлялась, что больно не было. И что её сразу вдвоём, а она ничего, живая и здоровая. И только про случившееся и думает, все подробности перебирает, а их много, когда вдвоём-то… И назавтра в школе тоже мысли не про русский язык и литературу были, совсем. Когда же уроки закончились, прямо дежавю наступило. Снова в классе только эти двое. А потом и третий незаметно подошёл, прятался, наверное, где-то… Она уже на столе была, без ничего почти, и ножки в потолок, и она их сама держала, как приказано было. Ничего, не тяжело это, когда самой держать. Чтобы у партнёров руки свободные были. А этот, третий, как только подошёл и испугал, так сразу ей в рот свой орган запихнул, невежа такой, со словами «Соси давай, училка!…» Хорошо ещё, что без мата, с него бы сталось. Зато всё время указания давал, как сосать и облизывать, и втягивать, и по стволу язычком скользить, и по уздечке, и причмокивать, в конце… Хорошо хоть, когда закончил, больше ничего не мог, только наблюдал и комментировал. Уши прямо горели от его замечаний, хотя, вроде, и хвалил… А остальные, по очереди, её в традиционное девичье… о, уже в совершенно женское место, по их ужасному выражению, по разу оприходовали. В смысле, оттрахали по очереди! Хотя у неё ещё побаливало, а теперь, после двойного вторжения, и поболело довольно сильно, даже плакать хотелось. Такая это деревенская любовь, болезненная до крайности! Учительницу, и втроём, на глазах друг у друга, по очереди! А если этого, орального гада, считать, а как не посчитать, то, выходит, и вместе, и одновременно!.. И долго они старались, хотя ей почти сразу больно было. Кроме рта, конечно, там просто противно. Под конец и с матом стали выражаться, хотя довольные были, очень. Да, довольные были, на почве оргазмического расслабления. А ей и непонятно, как это всё оценивать, с точки зрения физиологии и удовольствий. Сам процесс, чего скрывать, приятный, и в первый-то раз, вчера то есть, сама себя до оргазма довела, прямо на столе, не вставая. И намного сильнее было, чем когда просто на ночь, без никаких парней и немолодых мужчин… Но сейчас же болит, поэтому какой там оргазм, насилие простое, и всё… Она потом догадалась, что это потому долго и больно было, что накануне её попользовали. Вот поэтому на второй день дольше не могли закончить, мерзавцы такие… Приехала учить доброму и вечному, а её плохому научили, невинность порушили, и что потом супругу говорить?.. В принципе, её же изнасиловали, так и есть! Она ни в чём не виновата, это ясно. Но удастся ли доказать, вот вопрос!.. Такие вот два последних дня перед каникулами приключились, что боже мой… хорошо, что мама не знает… Прямо по свежей ранке работали, толкали и месили, только о себе думая. Да ещё и в рот пихнули, да облизывать заставили, гадость такая. И до того, в прошлый раз, ещё заставили себя за органы свои, срамные, теребить, что тоже гадко было… Хотя и намного меньше, чем когда рот раскрывают и прямо туда суют, с похабными предложениями... Нет, ну его, этот секс, с двумя такими похабниками, которых вообще трое! Да на пруд такие ходят, что… Она слышала, что такие и сзади обесчестить могут, ужас такой! Правда, эти культурно в неё брызгать не стали, всё на пол, на пол… Но тем не менее, такие могут и совершенно неправильный секс применить. В том смысле, что прямо в задницу, потому как рядом же всё. И как тогда препятствовать? Она убедилась, что если тебя мужчины по-настоящему хотят, препятствовать им очень затруднительно… …Поэтому бегство, только бегство, и плевать, что распределение у неё на три года. Не посадят за это, а значит, надо уезжать, на рассвете и уезжать! А то ещё снова подловят, как на пруду, в одном купальнике, когда только трогали, но очень обстоятельно, на взвизгивания внимания не обращая… Так что и купаться уже не пойдёшь. А квартирная хозяйка её утешает: мол, это из соседней деревни, там такие парни с молодыми мужиками, что оторви и выбрось, не чета нашим. А у неё же болит ещё… И проверяться надо будет, вдруг с букетом приедет, позорище какое… И чемоданы эти, огромные, собирать и тащить… Но делать нечего, не создана она для половой сельской жизни. Попробовала, не сберегла, болит… Надо уезжать, но не забывать, нет. Надо просто иметь в виду, вот так. *** …В этот раз Людочку снова трахали, со страшной силой, и чуть ли не до изнеможения, в проклятом палисаднике, где противные малиновые колючки. А этот ученик, который запросто мог быть в сговоре с братом-мужланом, явно подглядывал за недопустимым процессом, через щёлку в заборе, она чувствует! В этом заборе же сплошные щели… Поэтому не мог не подглядывать, деревенские очень хитрые, купальники прямо с тела воруют и не возвращают! И как тогда учить такого? А самое главное, на неё же этот старший брат совершенно явно охотится, чтобы прямо в палисадник тащить и куканить, по деревенскому выражению. Самец Леонид, которому страшно понравилось насиловать симпатичных учительниц, не владеющих восточными единоборствами, она чувствует! Он же сам это несколько раз сказал… прорычал, с огромным увлечением, подвергая её в кустах неудобосказуемому. Дескать, засадить в палисаднике – это его красивая мечта! И Людочка – лучший бабец, которого он порол в палисадниках, он прямо это заявляет, со всей ответственностью! Похотливая скотина, доставляющая непрошенное удовольствие, после которого приятно, но противно… Не таким должен быть секс, даже и в сельской местности, очень отсталой! Это увлечением её телом, да совершенно посторонними самцами, до пропирания и пробирания… Очень предосудительным и прямо незаконным увлечением! Он же будет дальше охотиться на симпотную училку, и подвергать её нежное тело осквернению… Нет, такие молодые и активные мужики пусть своих продавщиц из сельпо пользуют, всеми способами. На фоне возвращающихся с пастбища стад! А она не тело для ублажения местных альфа-самцов, она не омега, а нормальная бета! Поэтому вот прямо сейчас сбежит в город, где уж найдёт как устроиться. По крайней мере, не будет стоять в наклон, на подгибающихся ногах! И не станет продвигаема таранными ударами сильного тела всё дальше в малиновые кусты, колючие. И придумает подходящую версию лишения невинности, когда познакомиться с мужчиной, которого будет волновать, отчего он не первый… Она представила такой разговор, наскоро провела его – и осталась довольна собой, немного отвлекаясь от навязанного совокупительного процесса. В ней уже уверенности прибавилось. А с новыми мужчинами, менее вульгарными и, возможно, менее самцами, она вполне готова познакомиться. Если те без братьев, потому что ну их, этих братьев! Этот хитрый младший брат, с плутовской рожей, который ученик выпускного класса, мог же подглядывать за ними? Коли с ней в последний раз столько занимались, без отдыха, и по переменке. Там ведь, хоть второй этаж, рядом такая корявая берёза выросла, что по ней даже второклассники бегают. Срываются, падают, ревут, но бегают! Там же такая развилина у берёзы, что втроём можно сидеть, как за партой! И видеть классную комнату в подробностях… А вдруг в тот раз сидели? А вдруг сейчас за забором сидят… стоят, и щели изучают? И потом будут у неё спрашивать, что именно они разглядели, требуя самых пошлых подробностей! Прикрываясь якобы законным детским любопытством… Нет, бежать, и только бежать! Горы и кони …А как её натягивали на крыше школы, поздно вечером, на самом краю! Чуть не описалась, но настроение ей здорово подняли, особенно второй и третий. Такие два оргазма, да один за другим, просто ого-го! Ветер в ушах, и качало тоже... И так вечером было ветрено, а на четвёртом этаже старой школы, полногабаритной, порывы налетали такие, что иногда прямо желали свалить с ног. Было прохладно обнажённым частям тела, но крайне возбуждало – что вот так, прямо на крыше, хоть и в темноте, но публично, да трое их… И вспоминалась та история, августовская. Когда её прямо на обрыве, после конной прогулки, тоже на сильном ветру, и при ослепительном солнце… А началось всё с летней поездки на Алтай, где было очень весело, пьяно и чуть распутно. Случайный немолодой любовник был опытен и щедр. И когда уехал, стало скучно. Но тут подружка рассказала, что по соседству есть частная фирмочка, которая представляет дорогие, но страшно интересные услуги. Алиса слышала о таком аттракционе, когда кто-то пересказывал сюжет некоего порнофильма. Идея пошла в народ, поняла она. Потому что смысл услуг был крайне неприличный, полностью соответствуя источнику. И заключался в парном катании на смирных и послушных лошадках, привычных к двойному грузу. Они специально шли очень медленной, но тряской рысью, позволяя достичь поставленных результатов. Подружка, хихикая и ничуть не смущаясь, рассказала, что там и лошадки интересные, но самый смак в партнёрах. Дескать, они так одарены, так прекрасно развиты… И разводила руками, показывая, насколько их размер выше среднего. И уговорила попробовать, увлечённо повествуя о деталях неприличного процесса. Дескать, всадник и всадница устраиваются лицом друг к другу, потом одна насаживается на веретено другого, после чего начинается прогулка. Лошадка обеспечивает постоянные движения, приятного подбрасывающего типа и сходной амплитуды. Что позволяет очень глубоко чувствовать партнёра, поскольку насадка последнего была очень, просто очень торчащей. Настолько, что гарантировала, при такой тряске, максимально глубокий контакт. В итоге подруги решили всё проверить лично и, не колеблясь, отдали запрошенную сумму. В оговоренное время машина доставила их с базы в нужное место, где базировалась стоянка фирмочки. Им сразу понравилось, что всадник-оператор конно-трахательной установки был в полумаске. Им тоже выдали такие полумаски, что действительно как-то расслабляло, придавая всей истории конспиративный характер. И погружая в предвкушение особого приключения. Сразу выяснилось, что устная реклама относительно достоинств всадников не солгала – они обладали никакими не веретёнами, а длинными крепкими палками. Насаживание на которые сразу позволило получить новые ощущения. Более продвинутая подружка не раз и не два имела контакт с членом заметно выше средней длины. А вот Алиса за свои тридцать лет ограничивалась знакомством с ординарными палочками. Ниже двенадцати сантиметров попадались, и не всегда это было совсем плохо, а выше пятнадцати – вроде и нет. Здесь же она ощутила штырь намного длиннее привычных ей размеров, да и толщина была тоже изрядной. Чувство уникально полной наполненности сразу охватило её, когда женщина осторожно стала опускаться на чуть угрожающе торчащий кол, в чёрном презервативе, обильно покрытом смазкой. Сама она, предвкушая особенно порочные наслаждения, тоже быстро выделила жидкость, так что притираться не потребовалось. Быстро возбудившаяся Алиса постепенно налезала на мужскую конечность, ощущая, как её тесноту раздвигает жестковатая плоть… И вот она наделась, почти до основания. Партнёр, явно совсем молодой парень спортивного вида, помогал ей, слегка покачивая задницей. Алиса, откинув голову назад, наслаждалась небывало глубоким проникновением. Это уже с самого начала показалось как минимум очень интересным. Да, ощущение, что она насадилась очень глубоко, было совершенно необыкновенным… С партнёром она даже не здоровалась, да и слов не надо было. Всё происходило, так тренер и сказал: он подсадит на лошадь, а там даму уже будет ждать всё подготовленное. Так и случилось, в точности. Взобравшись на седло, Алиса увидела, как всадник, в маске и шляпе с пером, голый по пояс, оттянул спортивные штаны, вместе с трусами... И достал уже боеготовый чёрный фаллос. Чёрная шляпа, чёрная полумаска, чёрный торчащий причиндал, блестевший на солнце из-за смазки, сразу создали атмосферу крайнего разврата. Вокруг только горы, Алиса тоже в шляпке и полумаске, лошадь стоит неподвижно... По совету тренера учительница перед посадкой сняла стринги, а подумав, освободилась и от лифчика, оставшись в коротком сарафанчике на голое тело. И вот прямо перед ней атлетического вида и полуобнажённый ковбой, спокойно вытаскивающий своё хозяйство. И сразу подхватывающий партнёршу под ягодицы, чтобы она оказалась прямо над чёрным колышком… Насадив Алису, парень немного поёрзал, давая женщине ещё глубже закрепиться на своём штыре. И прищёлкнул языком, отчего лошадь начала движение. Она просто пошла шагом, но это привело к очень чувствительным ощущениям. Член задвигался в ней, и довольно энергично. Раскачивающиеся движения не были похожи на стандартные мужские фрикции. Остро припахивало конским потом, ветерок холодил интимные места, и Алиса через минуту буквально потекла. Ногами она крепко охватывала мужские бёдра, наслаждаясь ответными уверенными объятиями. Крепко прижатая к горячей коже юного самца, женщина ощутила, как по-другому ощущается ствол внутри при постоянных рывках вперёд и назад. А партнёр ухватил Алису за мягкую задницу и двигал ею в разные стороны, что добавляло интереса. Уже минут пять постоянного прижимания клитора к мужскому паху раззадорили Алису до первого оргазма, правда, коротковатого. Но приключение, судя по всему, только начиналось. Женщина, громко застонав и откинувшись назад, почувствовала, как её сарафан задирается вверх, а в рот врывается энергичный язык. Лошадь пошла совсем медленно, пока ковбой тщательно целовал грудь совершенно расслабившейся и повисшей на нём женщины… А когда учительница пришла в себя, лошадь снова пошла быстрее, а внутри всё так же чувствовалась максимальная наполненность. «Надо же, не кончил, но продолжает, каков молодец», – приятно подивилась Алиса. Раскачивание приносило настолько блаженные ощущения, что так она готова была ездить и ездить. Между тем, повинуясь воле ковбоя, лошадка стала ускоряться. И через минуту женщина ощутила, что тряская рысь буквально подбрасывает её, и застонала от удовольствия. Действительно, блаженные ощущения сменились на очень острые. Насаживания стали частыми и максимально глубокими. Так что всадница буквально обрушивалась на бёдра всадника, который всё так же ехал спиной вперёд, крепко прижимая к себе Алису с её ярким сарафаном, собранным у самого горла. И снова сильные крупные ладони на ягодицах, сжимающие и раскачивающие из стороны в сторону… Член стал тереться очень сильно, погружая всадницу в вихрь новых ощущений, ни на что не похожих. У неё бывали энергичные и выносливые партнёры, но никто и никогда так сильно её не трахал! Ну и такой длины, чтобы доставала до самой матки, тоже не было ни у кого… Она на лошади, но ощущения, словно трахают конём, иго-го! И в ответ на череду взлётов и особо чувствительных падений, прямо в её середине снова стало разгораться знакомое ощущение, лучше которого нет ничего на свете! И оно не подвело, это замечательное ощущение… Второй оргазм был куда сильнее и продолжительней, заставив кричать и вцепиться парню в спину. Сладчайшие волны шли по телу, меж тем рысь продолжалась, отчего она снова и снова сильно насаживалась на ковбоя. И только после того, как Алиса перестала кричать, перейдя к негромким всхлипываниям, движение стало замедляться. Глубокие проникновения сменились раскачиванием, преимущественно в горизонтальной плоскости. Но женщина осязала такую глубину проникновения и полноту насаженности на мужской прибор, что просто медленно растворялась в окружающем эфире. …Снова лошадь стояла, не обращая внимания на возню поверх спины. Алиса лениво открыла глаза, видя широкое загорелое плечо, в которое уткнулась лицом. Несколько минут прошли в постепенном возвращении к действительности, которая была прекрасна. А штырь в недрах ощущался по-прежнему, может быть, только менее жёстким. «Или это я к нему привыкла, и готова сидеть так как можно дольше?», – подумала учительница. Других мыслей просто не было. Прошло ещё несколько минут. Ковбой подхватил женщину и снял её с себя. А потом неторопливо слез, утвердился на земле и подал партнёрше руку. Та неуверенно заскользила вниз, чувствуя, как крепко держат её бёдра ладони случайного любовника. Встав на землю, она думала поправить одеяние, по-прежнему скомканное у самой шеи, но сразу отказалась от этого. Слишком приятно было ощущать ветер на разгорячённой коже. Она подняла руки к солнцу и выгнулась, ловя жаркие лучи, то и дело смягчаемые резкими воздушными порывами. Шли минуты, Алиса просто наслаждалась этим одиночеством посреди огромной горной страны. Потом кто-то сзади обхватил её грудь и слегка сжал. Алиса вздохнула и выгнулась. Но ласка была недолгой: ковбой оставил потискивание груди и взял её за руку. Женщина поправила шляпку на своих кудрях, подтянула полумаску и посмотрела на спутника. А тот в ответ спокойно подвёл учительницу к обрыву глубиной метров двести, на самом краю которого была вбита арматурина, с закреплённым вверху старым рулём от грузовика. Алиса, сразу поняв замысел и ощущая новый зуд в растревоженной серединке, скинула сарафан и нетерпеливо бросила его на траву. Парень взял валявшийся рядом камень и придавил развевавшуюся под сильным горным ветром одежду. А потом положил руки на плечи женщины, которая тут же понятливо нагнулась, схватившись за руль. Прямо перед ней зияла пропасть, внизу которой пасся кто-то серовато-коричневый. Но учительница не успела определить, что за копытное было там, далеко внизу. Парень, пару раз проведя стояком по её промежности, сразу ввёл свои добрые и многочисленные сантиметры в хорошо видное и сочащееся отверстие. Алиса охнула, поскольку проникновение в такой позе, даже после скачки, дало некоторые новые ощущения, причём все они были очень приятными. Двух оргазмов и особой усталости после них как не бывало. Туристка, глядя в провал, сначала слышала и птиц, и довольное кряхтение парня, но вскоре её глаза закрылись. Алиса ощущала только быстро ходящий в ней крупный поршень и замечательные ощущения от постоянных прикосновений горячих бёдер и сильного пресса. Тут ковбой ускорился, и нижняя часть его живота стала сильно толкать её хорошо загорелые ягодицы. Послышались шлепки, а проникновения члена, казалось, стали ещё глубже. Прошло несколько минут, ощущения стали приятнее. Появилось чувство, что очередной оргазм показался, пусть и ещё где-то вдали. Но скоро придёт, она слышит это обещание! И да, он приближался, подступал медленно, но неуклонно, судя по постепенно усиливавшимся ощущениям от толчков. Алиса потеряла ощущение времени, всецело отдавшись ожиданию третьего прихода того блаженства, ради которого она оказалась здесь. И дождалась. Новый оргазм не уступал по остроте и длительности второму, так что женщина бессильно съехала с мужского ствола и упала на ослабевшие колени. Партнёр оттащил её от обрыва, уложил на сарафан и снял презерватив. Улёгшись рядом с Алисой, он направил свой сохранивший основную упругость орган ей в рот. Не открывая глаз, та приняла подарок и принялась благодарно его облизывать, одновременно приходя в себя после бурной разрядки. Парень держался ещё несколько минут. Удивляясь его выносливости и желая дать отдых языку и губам, почти пришедшая в себя Алиса стала щекотать тугие шарики… Наконец, парень излился, требовательно прижимая лицо женщины к своему паху. Учительница добросовестно продолжала всасывать член, пока ковбой не вытащил его, удовлетворённо растягиваясь на траве. Алиса, аккуратно выпустив мужскую продукцию наземь, тоже легла на спину. Вкус во рту тоже был отличен от тех нескольких случаев, когда она соглашалась на оральные ласки. …В блаженной тишине текли бездумные минуты. В небе кружил коршун, порывы ветра приятно холодили разгорячённые тела. Мыслей не было, а ощущения всё ещё оставались, и самые приятные. Как это её, да прямо на краю пропасти!.. Это сразу крайне завело, хотя, после той небывалой скачки, казалось, завод и так был максимальный. Но завелась ведь, и ещё как! Когда в наклон у самой пропасти, а сзади - мужские рывки, которые прямо стремятся столкнуть вниз, вниз! А теперь красота и в ней, и вокруг, и вообще… просто красота. Удачная вышла поездка… Вдалеке раздалось ржание и вторящий ему пронзительный женский смех. Алиса узнала подругу. Парень начал вставать, и это означало окончание аттракциона. Женщина неохотно поднялась и медленно облачилась в сарафан. Обратила внимание, что стоит подошвой босоножки прямо в лужице, которую выпустила изо рта, и довольно улыбнулась. Все эмоции были только положительными. Ковбой взял её за руку и повёл к лошади. Та мирно срывала травинки, прядая ушами и отмахиваясь хвостом от немногочисленных мух. Парень вскочил в седло и подсадил женщину, которая устроилась сзади, обхватив всадника за пояс. Промежность, чуть натруженная, ощутила нагревшееся на солнце седло, интересное ощущение… Лошадь неторопливо затрусила к лагерю, воскрешая тряской те ощущения, которые были испытаны полчаса назад. Неподалёку ехала подруга, размахивая соломенной шляпой и что-то напевая. Её поездка тоже явно удалась. Они подъехали к лагерю и забрали сумки. Алиса, никого не стесняясь, облачилась в лифчик и натянула стринги. Было очень хорошо. Её ковбой подошёл к ней с бутылкой минералки. Женщина жадно отпила несколько глотков. Стало ещё лучше. Машина, которая должна была вернуть их на базу, посигналила. Приключение закончилось. Парень забросил их сумки в багажник и распахнул дверь. Подруга, физиономия которой обозначала полное довольство жизнью, полезла в машину. А парень стянул с себя полумаску и знакомым голосом, негромко и хрипловато, сказал: – Мне очень понравилось, Алиса Ивановна! Спасибо, что воспользовались услугами нашей компании. Надеюсь на новые встречи! Всего хорошего! Это же был Андрей Буйновец из её школы, юный вахтёр-повеса! Известный тем, что активно домогался сразу двух учительниц начальных классов. Об этом все знали, даже некоторые старшеклассники и старшеклассницы. Дескать, если моложе меня, то можно и училок! Да если и не моложе… Значит, в следующем учебном году она должна будет его видеть, каждый день, здороваться. И ощущать спиной его взгляды, очень понятные и наполненные желанием. Явно наполненные, ведь Андрей будет её желать, этот любитель учительниц, вполне материально обеспеченный, хоть и вахтёр. Потому что летом имеет очень недурственный приработок… Уже конец августа, она не успеет уволиться… Что делать?.. Алиса механически забралась в машину. Подруга, судя по всему, слышала только последние слова прощания, поэтому весело крикнула, что совсем не против новых встреч! Автомобиль тронулся. Алиса откинулась в кресле и закрыла глаза. Хорошо, что так и не сняла полумаску! Подружка не должна видеть её лица, явно сильно смущённого. Надо отвлечься, а то щёки будут слишком красными. Она приоткрыла рот, сделав вид, что хочет подремать. А сердце между тем отчаянно колотилось, и снова захотелось пить. Но тогда ей захочется в туалет… Надо потерпеть до базы. Машина тряслась на просёлке, Алиса внутренне сжималась. Нужно было многое обдумать. Может, и не стоит увольняться? Даже если начнёт болтать, так он любитель поболтать, это все знают. И те, что из начальных классов, не уволились… В школе, в начале учебного года, Андрей дождался её последнего урока и заглянул, когда все ученики вышли. Прикрыл дверь и заговорил, очень непринуждённо. Дескать, на Алтае всё получилось прекрасно, и он благодарен, и желает продолжения. В том же формате, так сказать. Потому что знает городскую базу, где то же самое можно делать, со всем удовольствием. И ещё предложил испробовать личное изобретение, на основе массажного кресла, но которое гораздо сильнее подбрасывает. Имеются положительные отзывы двух испытательниц! Куда было деваться? Объективно его позиция сильнее, да и предложение честное. Как любовник он себя показал достойно, раз из почтенного сословия мужчин-выдумщиков. Молодой и ранний. Поэтому пришлось всё попробовать, все предложенные варианты. Было нормально. Как минимум, нормально. А часто и хорошо. Иногда просто отлично. Раз и кресла, и лошадка, и осень была тёплой. И просто в школе было, но по-быстрому, для конспирации, когда бывшему конному совсем не терпелось. Даже несмотря на наличие минимум одной преподавательницы младших классов, точно не устоявшей. Зато на крыше случилось довольно долго, в полной темноте, и перед грозой. Андрей был с приятелями, она поняла, что лучше будет согласиться, и не пожалела. Как раз до первых крупных капель успели, причёска совершенно не пострадала. Пусть на Алтае, перед настоящей пропастью, было и ярче, всё равно ей не забыть этого секса, снова на краю… Андрей, конечно, выраженный адреналинщик, да только и она не из домоседок! А так он к ней заходил, и она забегала, когда перед уроками, когда после. Жил Андрей неподалёку от школы, было удобно. А подруге не говорила, незачем, да и болтушка ведь, хуже неё ещё. Такая корова нужна самому! В смысле, такой бычок, жеребцовской разновидности, нужен самой. Тем более, рекламированное кресло – очень достойный агрегат, она присоединяется к положительным отзывам! Когда осень и лошадки закончились, то кресло оказалось очень уместно... Папа-ловкач и сыночек-трюкач Она пришла проведать получившего травму при падении с мопеда юношу, который сильно задержался дома и много пропустил. Парень знакомый, бывший её школьник, теперь студент. Она бы и так его порепетировала, однако настойчиво предложенная сумма лишней не будет. Парень не унывал, бодро прыгая по квартире на загипсованной ступне, опираясь уже на трость вместо костыля. И сразу похвастал, что дней через десять уже сможет ходить на занятия, благо не так и далеко. Лидия Ильинична проверила контрольные работы, опросила по нескольким темам, дала новые задания. Даня был ответственным парнем и хорошо готовился. Не идеально, конечно, но было видно, что парень заинтересован не отстать от программы. Её знаний матанализа вполне достаточно, чтобы готовить и студента к сессии. Данечка был из тех, кто нацелен на высшее образование, причём в достойном вузе. Поэтому и учился очень прилично, преуспевая почти по всем предметам. Лучший из парней и третий по успеваемости в классе, после двух девочек-отличниц, давно нацеленных на медали. Медали не заработал, но поступил уверенно. Хотя немного жаловался ей, что матанщица суровая и предсказывает трудную сессию. Она, конечно, потеряла немало времени, но с хорошим учеником всё идёт быстро. И остаётся только удовлетворение от успешной преподавательской работы. Мать Дани уже уехала на дачу, отец, отсыпавшийся после ночной смены, должен был присоединиться к ней на субботу и воскресенье. Отдохнувший, он появился из спальни, через ванную комнату, как раз к окончанию её работы. Лидия Ильинична не отказалась задержаться на ужин. Тем более что Борис Арнольдович был подобающе одет, чисто выбрит и благоухал хорошим парфюмом. Учительница ни разу не встречалась с отцом Дани, а разок видела его мать – женщину вполне достойную, но, как показалось, простоватую. И явно полноватую. А Лидия в свои тридцать восемь пусть не образцово стройна, но в хорошей форме. И ноги у ней стройней, и грудь побольше, автоматически подумала классная руководительница. И постаралась отогнать эти не вполне правильные мысли. Но женщины всегда сравнивают, так что она в своём праве. Да, потому что и её тоже каждый день товарки и нетоварки оценивают. Вот так бы мужчины пристально оценивали, тогда и не была бы одна. Она разведёнка, женщина пониженного общественного статуса, тут ничего не попишешь. А мама Дани – много лет в законном браке, и муж, судя по всему, просто отличный. И воспитанный, и неглупый, и очень переживает за успехи сына. Всё подробно у неё выспросил. И наливал хорошее вино, и подливал, и говорил привлекательные тосты. И про дачу много рассказывал, а она тоже дачница, и оказалась, что почти соседи, на одной ветке. Даня уединился в своей комнате с компьютером, а взрослые расположились в столовой. …Последний бокал явно был лишний, лишний. В голове учительницы как-то зашумело и стало слегка кружиться. Лидия поднялась, чтобы пройти в туалет, и её заметно качнуло. Она смущённо захихикала – ой, как неудобно, я сейчас выйду, извините… и пойду, большое спасибо, Борис Арнольдович, стол у вас отличный. И вино тоже прекрасное, спасибо, мне пора, уже темнеет… Посетив туалет, учительница вернулась в зал, где хозяин уже выставил десерт. Такие пирожные она очень любила. Но, остерегаясь набрать вес, позволяла себе лишь изредка. Почти месяц уже не пробовала, поэтому одно-то сейчас можно. Или два. Да, спасибо, очень вкусные, я такие люблю. …Нет, больше не смогу, у меня диета и всё такое. Нет, мне не наливайте, хватит… Но только чуть-чуть, и всё. Спасибо… Да, за успехи Данечки, он такой способный. А главное, ответственный, всё понимает… А ведь другие ничего путного о будущем не думают, и вообще не думают, хотя в принципе есть чем. Да, вы правы, Лидия Ильинична, думать мозгами – это самое трудное, а разве сейчас заставишь напрягаться? Я Даньку заставляю, он у меня молодец… Да-да, Лидия Ильинична, я сейчас вас провожу… Ничего, просто вы немножко устали. Вот и шатнуло, бывает. Давайте, пока на диване отдохните, я помогу… Неожиданно для себя учительница оказалась на диване, в объятиях сильного и приятно пахнущего мужчины. Который тут же стал её целовать, крепко и настойчиво. И не сразу полез лапать и раздевать, что она оценила. Возмущалась, конечно, атакой на захмелевшую женщину, это само собой. Однако отметила, что Борис ведёт себя довольно прилично, пусть и не вполне пристойно. То есть усиливает натиск постепенно, с должной аккуратностью. А стало быть, уважает её чувства. Хотя хочет изменить своей простоватой и, вероятно, поднадоевшей жене с ней, совсем не простоватой, а очень даже развитой и культурной. И ничьей не жене, что в данном случае довольно удобно… В это время способный и ответственный студент Даня оторвался от монитора. Было слышно, как бывшая классная руководительница сильно стукнула дверью туалета, прошла в зал и что-то сказала. Голос отца был очень оживлённый. А учительница как-то хихикала… интересно так. Завлекательно. Он стал прислушиваться. Ага, отец наливает, а она отказывается. И судя по всему, уже не вполне трезвая. Судя по смеху, точно, не вполне. Да, такой смех… он и не подозревал, что учительницы так хихикают. …Ого, какая эрекция! С чего бы? Он же утром себя ублажил и сказал, что до завтра ни-ни, а то удовольствия меньше. Он умеет себя заставить, отец научил, он у него крутой. Папаша что, училку на секс разводит? Крайне интересно, надо бы послушать это разводилово, и поближе… Очень аккуратно, чтобы не постукивать гипсом по полу, Даня пересёк коридор и стал подслушивать. А ещё больше подсматривать, через не совсем закрытую дверь, в зал, где царил интимный полумрак, обеспечиваемый работающим телевизором. И слышались взрослые разговоры, в интереснейшей стадии. То есть когда мужчина уговаривает, а женщина отказывается. Но, в данной ситуации, уже только пытается отказываться. Потому что всё время целуется и что-то такое говорит только в перерывах. И всё менее убедительно. Ага, отец дыхание после длинного поцелуя переведёт и снова учительницу это… засасывает, и надолго, вот. Он что, её уже раздевает? Ну да, вон что-то белеет… Это же грудь! Ого, вот папаша даёт! Так, он её уже в грудь целует, прямо с головой зарывается, потому что есть куда зарываться. А училка-то не сопротивляется и вскрикивает так… без протеста уже. Ещё только что слышался протест, а теперь исчез совсем. А отец и целует, и продолжает раздевать, пальцы так и снуют везде, многорукий Шива просто! Да, быстро и ловко всё, что выше пояса было, снял. Как врач при осмотре – мол, раздевайтесь до пояса… Да я помогу, помогу, не беспокойтесь, моя профессия помогать! Поэтому сейчас грудь посмотрим, на предмет маммологического исследования, тщательно посмотрим, перебирая, и везде, везде… А теперь предъявите и вторую грудь, госпожа пациентка! Вот и папа дамочке помог: лифчик на кресло, блузку на стул. И давай губы целовать, а грудь рукам оставил. Какая мягкая, судя по тому, как папка её мнёт! А теперь снова целует грудь, а руками пониже действует. И можно догадаться, что намеревается делать, по мельканию рук. Конечно, юбку расстёгивает… уже и расстегнул, не задержался, стягивает, стягивает. Лидия Ильинична вроде тянет свои руки к юбке, но не очень уверенно. И что-то при этом говорит, отрывисто и тихонько, не разобрать из-за телека, скорее, бормочет. И от поцелуя, разумеется, совсем смолкает. Интересно, отец куда юбку бросит, которую уже почти стащил, на кресло или стул?.. О, стащил, а училка ногами и не помогала ему, но и не мешала, значит… Не возражает, чтобы и юбки не было! А тогда же остаются только её… О, не угадал, юбка полетела на торшер. И трусы видно, голубенькие и довольно обширные, и отцовские крупные тёмные руки прямо к ним тянутся… И сразу тянут, тянут, а Лидия и не возражает. Потому что целуют её, чего при таком раскладе женщина может сказать? Так, слегка мычит чего-то, и всё. Ну и ноги сжимает, но этот так себе защита, а трусы тем более проще стягиваются, это же понятно… Трусы отец не стал никуда кидать, потому что не снимал полностью, а на её правой ноге оставил, сразу под коленкой. И сразу обеими руками стал Лидию за ляжки… массировать, поднимаясь по ним всё выше и выше. Небыстро, однако и неуклонно. И продолжая целовать. Оторвался от ног, теперь грудь трогает, массирующими движениями. Ого, у него такого стояка вообще не было, аж чуть-чуть больно! И это только от наблюдения за процессом… А если принять участие в процессе? Когда они натрахаются и отец уйдёт, если уйдёт, конечно. И оставив совершенно побеждённого преподавателя матанализа, жуткого предмета, но зато оставив в чём трахал, то есть в трусах, на одной ноге… Да, отец явно к траху нацелен, уже только одной ладонью классуху радует. А второй себе брюки расстёгивает… А теперь Лидию за бёдра ухватил, вверх поднял и к себе дёрнул. Ого, что-то тёмное треугольником завораживающе мелькнуло – и тут же отцова спина всё женское важное заслонила. Так, теперь задница заслонила, раз папаша уже без брюк и рубашку свою дёргает. …Ага, нормально он теперь выглядит, в костюме любовника, откровенном таком, мысленно хихикнул сын. В галстуке и носках, и всё! А на классухе вообще ничего нет, жаль, видно плоховато! Но хорошо, что хоть небольшое освещение есть. Вот отец снова ей грудь целует, а сам задницей дёргает, наверняка примеривается… Нет, просто ложится на Лидию и всю её закрывает, он же здоровый такой дядя… папка его, да. Так уже не очень интересно, самого важного не видно, но конспирацию нельзя нарушать. Ничего, отец активный, наверное, разные позы попробует, надо только подождать… А может быть, и Лидия тоже активная, вон, громче стала хихикать, и очень возбуждающе. Для него возбуждающе, а отец, наверное, вообще… Пока он только наложился сверху и, судя по звукам, целует. Да, не торопится, а чего торопиться? Он слышал, что женщину к сексу постепенно готовить надо. Отец-то это знает, конечно. На мамке натренировался, теперь другим опыт передаёт, молодец! О, встал с Лидии и снова её за ноги к себе тянет. И сам уже не ложится, а её ноги себе на плечи пристраивает. И сам пристраивается, отчего классуха вдруг заохала. И быстро пристроился, судя по дёрганью зада и более громким женским охам. Точно, это уже настоящий секс, потому что задница вот так дёргаться просто так не будет! Мужская работа пошла, под женскую озвучку, ага! Пусть вид и со спины, однако стояк всё равно каменный. Подрочить или нет? Очень хочется, очень, но… Наверное, лучше подождать. Вдруг удастся тоже… пристроиться, а у него уже и не стоит? Вот ведь будет облом, если тут голая училка, вся утомлённая бурным сексом, а отец пошёл к себе спать, он ведь тоже выпил. Такая картина маслом, особенно если точно это всё дело будет бурным! А у наследника всего этого утомлённого, разгорячённого и подготовленного папаней училкиного богатства раз – и уже не стоит. И дай бог, чтобы через полчаса, а то и час поднимется! Когда тут на минуты может всё идти… Как там у какого-то старинного поэта… надежды юношей питают, вот! Тогда постоим, подождём, посмотрим, а себя так, поразминаем немного, не больше. В надежде на скорое усиленное питание… женскими лакомствами! Там же, на диване, всё интересней и интересней дела. Отец возвысил темп и так наяривает Лидию, что даже шлепки слышно. А она стонет всё громче. И всё завлекательней. И пятки такие смешные, прямо на отцовских плечах… А это что? Он перестаёт качать задом, быстро училку переворачивает на живот, подгибает ей колени и диванную подушку под щёку и лоб подсовывает. Это чтобы и на четвереньках стояла, и задницу оттопырила, понятно… Ох ты, как волосатую щель хорошо видно, красноватую, оттраханную! Спасибо, родной папаша, что в нужную сторону сейчас училку развернул, теперь почти всё хорошо видно. И твой агрегат видно, вполне такой основательный инструмент. И пузцо над ним почти не нависает, обзору не мешает. Ого, как легко зашёл, сразу по самый корень. И как давай, да в прежнем темпе… Туда-сюда, туда-сюда! А сейчас вообще замелькал и зашлёпал очень быстро. Даже какое-то почавкивание слышится. У отца чавкать нечему, он только посапывает, очень довольно. А Лидия ещё громче охает… и ахает, и чаще. Уткнулась в подушку, руками в неё вцепилась – и стонет. И чавканье довольно отчётливо слышится, и уже совершенно понятно, откуда этот звук происходит. Вот даёт папаша, как училку-то наяривает! И Лидия тоже даёт, причём в обоих смыслах. Им хорошо, и даже очень. Да отлично им, а дальше... Дальше наверное превосходно будет, ишь, как завелись оба, чмок-чмок, чавк-чавк! Очень интересно, крайне просто интересно... Довольно долго отец такой быстрый темп держит, молодец. …Ох ты, училка вбок завалилась, обессилела, наверное, раз даже стонать перестала. Или телек заглушает? И отец возвращается к первой позе: ноги на плечи, сразу воткнул, и снова пошёл задницей взад-вперёд, в высоком темпе, хотя и запыхался уже. Но бывшая классуха явно больше запыхалась. И стонет как-то иначе… потоньше вроде. Но по-прежнему громко, в голос. …Интересно, а соседям через стенку слышно? Или телек заглушает, раз накладывается? Они же в курсе, что мамка на дачу уезжала, она к ним за какой-то мелочью забегала, наверняка доложилась… О, папаша-то перешёл к силовым упражнениям! То есть вздёрнул Лидию Ильиничну повыше и перешёл к стоячей позиции. В смысле, он стоит и училку за пышную задницу держит, и пихает, пихает. И прямо подбрасывает её, весь немалый Лидкин вес, и без особых усилий, молодец. И видно, как она его ногами обхватила, а отцовский корень посреди её светлых волос ёрзает. Довольно долго ёрзал, кстати, отец и совсем запыхался. А Лидка теперь коротко вскрикивать начала, посреди стонов своих, и громко так… Так, отец шагнул к дивану и женскую ношу на него свалил, набок. А та только постанывает, но уже негромко. И обессиленно, значит, тоже устала. Хотя вроде никаких таких движений не совершала, только ногами и руками держалась, и то лишь в последней позе… или стойке, непонятно, как и сказать. А отец её за грудь сжимает и что-то на ухо бормочет, запалённо, не разобрать, песня из телевизора громкая пошла. И видно, что дрын у него обвис, хотя и неполностью. Вот почему и отклеился. Неясно только, кончил или нет? Лидия, похоже, нет, от оргазма они же кричат, вроде так? Или кончила, раз такая малоподвижная вся?.. Полностью отрепетированная репетиторша… Ага, отец говорит, что выйдет покурить, поэтому надо срочно и аккуратненько к себе, аккуратненько, не стукаем гипсом, приволакиваем ножку… Уф, успел себя в комнату эвакуировать. А папахен, тяжело дыша, прошлёпал в кухню, где, судя по бряканью посуды и двери, попил воды и на балкон вышел. Он молодец, дома принципиально не курит, никогда, мать не огорчает. Правда, с чужими бабами, оказывается, огорчить может. Это что же, он из-за сломанной сыновней лодыжки мамке изменил? Вот дела, вот они, тайные пружины и подводные течения… Так, наверное, надо бы уже пробовать атаковать. Чтобы свой кусочек училки попробовать, а то другого такого случая… Страшновато, конечно, но такие случаи раз в жизни только бывают, вряд ли чаще! Возвращаемся на место интересного происшествия, возвращаемся, потихонечку… Хорошо, телевизор работает и музыка играет, его кривой походочки не слышно. Так, классная в себя приходит, заворочалась, с оханьем встала на карачки, задницу свою большую демонстрирует. Красивая такая задница, пышная… И себя между ног трогает, определяет что-то. Может, ей натёрло? Да, неплохо папаня потрудился, укатал даму основательно. Хоть и полумрак, а и вход очень хорошо просматривается, и мокрые слипшиеся волосы вокруг. Щель прямо багровая! И прямо сочится вся, и вход нужный виден, отчётливо… Это его шанс, вперёд, потихоньку вперёд! Сын за отца не отвечает, а дырка ясно намекает… Родитель не зря старался, училка сейчас вряд ли готова оказать сопротивление. Если не обернётся, то вообще всё путём! Укатаем Лидию окончательно, чтобы совсем с копыт долой и никаких тебе улик!.. Парень постарался неслышно подобраться к выбранной це… щели, и громкий телевизор помог с незаметностью. Он быстро приспустил спортивные штаны, вместе с трусами, и вытащил давно требовавший свободы напружиненный орган. Да у него немногим меньше, чем у отца! Глядишь, Лидия и не заметит разницы, тем более что ещё в себя не пришла, только поохивает, слегка… Так, направляем свой изнывающий туда, одновременно берёмся за белеющую задницу, на которой сменяют друг друга цветные пятна от телеэкрана. Уверенно и крепко хватаемся за половинки, так… И так же уверенно вставляем, раз дырочка видна, путеводная! Путевводная, вот! Прямо в щель эту, мокрую, и ныряем! Сразу получилось, ух ты! Легко зашёл, по следу старших товарищей, легко. И сразу глубоко ушёл, а после поступательного движения – так прямо провалился, в тёпленькое, влажное. И слегка чавкнуло, очень бодряще. Приглашающе! Учительница забормотала, что хватит, Борис, хватит уже, ей надо отдохнуть, прийти в себя… И вообще, уже поздно, ей пора. Спасибо, Боренька, было очень хорошо, но она лучше пойдёт, поэтому не на… В ответ Даня усилил толчки. Ему страшно понравилось, сразу! Потому что всё было интересно, всё. Ощущения все новые, неизведанные… И с мастурбацией этой никакого сравнения, абсолютно. Среда погружения тёпленькая, мокренькая, немножко причавкивающая… Красота! А если ещё ускориться? Ага, ещё интереснее стало, глубоко достаю, глубоко, прямо в женские внутренности, очень укромные. А если помедленнее, но до самого упора, чтобы прямо животом ей о задницу шлёпнуть? Получалось очень хорошо, всё что хотел, он получал… И одновременно большое удовольствие получал, прежде всего от покорения хорошо знакомой и абсолютно недоступной женщины. Училка всё время что-то бормотала, но он не слышал. Даня пробовал и пробовал, он ускорялся, замедлялся, почти замирал. Потом снова ускорялся, шлёпал животом по мягким подрагивающим ягодицам, ощущая поразительное хлюпанье растраханной вагины. Перед ним была голая женщина в доступнейшей позе! И он, счастливец, находился внутри самой сути представительницы противоположного пола. И его бывшей училки при том, что тоже очень важно, для статуса… А то что пару раз наружу выскальзывал, это неважно, никто ведь не видел. И Лидии не до этого, она скоро, похоже, снова отключится. Надо же, что секс с ними делает, даже с училками! Он уверенно покоряет женщину своим торчащим, длинным и каменным, и входит до упора, со звуками, стремительно, почти как отец. Да уже покорил, судя по тому, что она перестала бормотать протесты и снова принялась стонать, в точности, как с отцом. Значит, у него отлично получается настоящий секс, вот здорово! Лидия измождённо стонала, уткнувшись головой в диванную подушку, а сзади её половинки крепко держали и сжимали крупные горячие ладони. Потом одна рука сменила половинку и начала хвататься за грудь, мешая вольно раскачиваться в такт яростным толчкам. И очень крепкий орган споро сновал внутри, вызывая всё более сильные ощущения. Как проникает и проникает! Поэтому учительница перестала протестовать и отдалась причиняемому удовольствию, пусть и несколько другому, на фоне усталости, очень интимной усталости. …Раз её так хотят, что таранят снова и снова, то она тоже может ещё разделить его желание, раз такое сильное… Потому что быстрые и глубокие толчки очень возбуждают, они же такие, ох… И грудь чувствует, как её тискают, сильно чувствует. Вот руки поменялись, за другую грудь взялись, как же хорошо, несмотря на усталость… Конь этот Борис, настоящий жеребец, она и не знала про таких, точнее, слышала что-то завистливое… Уже заездил её, только вышел воды попить, наверное, торопливо глотнул, и достаточно ему для отдыха. Огромная выносливость, такой и целый гарем укатает!.. Сразу вернулся и снова засадил, по самый корень, и в прежнем темпе, как отбойный молоток! И так челночит, что прямо вот натрёт скоро… У ней же сил нет никаких! Хорошо, что паузы делает и подвергает особо сильным толчкам, на максимальную глубину… Между тем Даня стал чувствовать, как приятнейший зуд стал потихоньку нарастать, хотя и не совсем так, как при ручном способе. Но всё равно понять несложно, что он означает. Разрядка вожделенная близка, это и ёжику понятно. Он сейчас прямо в Лидию кончит, вот это дело! Жаль, что стоя не попробовать, тут надо лицом к лицу, а этого нельзя… …А что, если успеть попробовать завершить секс ещё более нестандартно? Репетиторшу отодрать и спустить прямо в её развесистую жопу – это же праздник тела! И большое моральное удовлетворение тоже, которое он заслужил. Потому что стал мужчиной и уверенным покорителем женщин, статусных, более или менее. Теперь он командует парадом, а не какие-то училки, пусть когда-то классные и важные! Он алгебру всегда недолюбливал, а вот жарить математичку – другое дело! Ученик, не прекращая основной работы, выпустил на пальцы левой руки побольше слюны и легонько смазал сморщенное пятнышко над щелью, которую усердно разрабатывал. Оханья обрели лёгкую вопросительную интонацию – мол, что за такая щекоточка в запретных угодьях, Борис Арнольдович? Довольно приятно, но с какой именно цель… Сразу после этого смачивания Даня вытащился и решительно вонзился чуть выше, сразу углубившись почти на всю мокрую от дружественной секреции головку. Лидия возмущённо возопила: «Бори-и-и-с!» и задёргала задницей. Анус рефлекторно сжался. В ответ искуситель надавил чуть ли не всей силой и протиснулся дальше. Примерно на столько же, сколько за первый толчок. Очень тесно, но крайне интересно, крайне! «Ещё пару ударов, и засажу под корешок!» – торжествующе мелькнуло в голове. А учительница, протестующе дёргая задницей, продолжала взывать к совести Бориса, причём так громко, что адресат услышал. И пришёл в понятное недоумение. Он докуривал уже вторую, а это было, пожалуй, лишнее. Хотя и объяснимое наложением одного приятного процесса на другой. Курить после секса – это так законно… Дама, вероятно, снова хочет получить свой законный оргазм, раз так разволновалась? Ого, как он завёл симпатичную училочку, только в себя пришла, и уже зовёт продолжать, правда, недовольно… Ну и он тоже не против, гостья – дама привилегированная. А с женским неудовольствием он справится, силы остались. Сейчас, сейчас, только потушим сигаретку и будем в полном вашем распоряжении, милейшая Лидия Ильинична, сахарная задница, кремовые сиськи… Борис Арнольдович слегка втянул живот и прошествовал с балкона на кухню, а затем вошёл в зал. И замер на пороге. Место было занято! Причём собственным наследником, что практически является… очень маленькой проблемой, с мужской точки зрения. Какая может быть ревность к роднуле? Мальчику тоже можно. Нет, скорее нужно, а то так, бывает, простыни семенем уделывает, что… Не жалко простыни эти, а вот юношеского томления жалко. Он-то с дрянными девками невинность потерял, да по пьяни. Так пусть хоть сын отведает первоклассного бабьего продукта! Парень занимается, не курит, на подаренном мопеде рассекает аккуратно, к выпивкам особо не склонен… Так что пусть попыхтит, а с училкой папа как-нибудь договорится. С дымящимся от желания членом и добрым словом от репетиторши можно добиться ещё больше толку, чем с просто добрым словом! Так, ситуация какая-то не очень ясная. Лидия зовёт его, причём негодующе, и дёргается. То ли недовольна проникновением подрастающего поколения и требует вмешаться старшим, то ли что… Он сделал пару осторожных шагов и понял причину. Ай да Данька, ай да шельмец! Задницу своей бывшей классной распечатал! Классная работа, горжусь тобой, сынуля! Это же то, что он всегда хотел сделать, но даже боялся попросить! А новое поколение-то без комплексов – мужик захотел, мужик сделал! Ай да Данька, ай да молодец! Как же дружок подскочил-то, приятно посмотреть!.. А вот если мы сначала тоже так – чтобы не просить о секретных вещах, а сразу взять и сделать?… Отец подошёл к учительнице спереди и сунул своё торчащее в распахнутый от негодования рот. Раздалось страстное и ещё более негодующее мычание. Вероятно, такие виды секса были в новинку Лидии Ильиничне. Или знакомы, но вызывали отторжение. Причём резкое. Но сейчас преимущество было на мужской стороне, и подавляющее. Как же приятно подавлять училку, просто необыкновенно приятно! И чувство, что вот только что крайне удивлённая баба поняла, что к чему. И кто именно участвует в обработке… её разных участков, здесь тоже сплошь приятное чувство! Удивитесь, Лидия Ильинична, сегодня вечер открытий и сексуального обучения учительниц! Отец крепко держал репетиторшу за голову и качал пахом, заставляя женщину работать ртом. А парня не надо было заставлять! Он уже дважды смачивал слюной вытащенный наполовину орган, и это неплохо помогало делать всё более частые и глубокие толчки. Теснота, конечно, была сильная, но жутко приятная. О, вот сейчас, сейчас, уже сейчас!.. Вот это орга-а-а-азм! Всем оргазмам оргазм, и дольше, и сильнее всех когда-либо, правая рука вообще отдыхает! Как же приятно извергаться в такую тесноту, которая ещё и горячее, чем в нижней дырке, и ёрзает так энергично, возмущается… От этого ёрзанья, кстати, ещё приятней! О, хорошо, папочка пришёл, им совершенно не возмутился, а бабское возмущение заткнул, очень по-мужски. Вот как они, оказывается, чавкают, когда в рот берут! Эх, а он уже третью дырочку не успеет опробовать, опустошённость сейчас полная, после такого-то оргазма. Даже ноги трясутся. Ага, и руки тоже. А руки-то почему, он же ими только задницу держал, правда, изо всех сил, вон, даже отпечатки остались… Или это отцовские отпечатки? Да ладно, главное, что отец не возмутился частичной приватизацией соблазнённого им объекта, а щедро поделился, по-родственному. И папа, кстати, считал точно так же. Когда совершенно мокрый Даня вынул из незаконного отверстия повисший и уже неработоспособный орган, отец прекратил донимать рот Лидии Ильиничны. И почти мгновенно переместился сзади стоявшей на четвереньках женщины. Почти одновременно Борис Арнольдович довольно хлопнул инициативного и расторопного сынульку по плечу, и засадил училке сзади, в хорошо видимое отверстьице. Та взвыла с удвоенной силой, с хныкающими интонациями. И уже не столько возмущалась, сколько просила прекратить, потому что туда же нельзя, Боренька, туда же нельзя… Даня во все глаза наблюдал за рывками отца во вторично покорённой заднице. Им уже покорённой! Но для папочки тем более не жалко… Ишь, как глаза закатил, явно и тесноту ощутил, и температуру повышенную. Конечно, когда она и щелью, и ртом чавкает, это сильно заводит. Но и в задницу толкать – тоже кайф полный! Ух ты, и минуты наверное не продержался отец, и как бурно кончил, прямо с рычанием, и долго дёргался. …Интересно, а он рычал, когда спускал? Или нет? Он ничего от себя не слышал, он на седьмое небо взлетал… Как-нибудь после консультации про рычание её и спрошу, ха! И Лидия уже не возмущалась, а громко стонала, очень соблазнительно. И только просила прекратить, потому что она уже не может, совершенно не может, не надо больше, не... И когда папочка спустил, мелко-мелко на прощанье почелночив, и отвалился, учительница неуклюже поднялась и, опустив голову, подхватилась в ванную. Белый силуэт, потихоньку охая, выкатился в коридор. Послышались холостые щелчки, типичные для гостей, посещавших санузел. Лидия Ильинична бестолково нажимала все клавиши комбинированного выключателя, пока не включился свет в нужном помещении. Сильно хлопнула дверь. И почти сразу зашумела вода. Ладно, пусть пока приводит себя в порядок, потом пообщаемся, как взрослые люди… Отец и сын молча уселись на диван и блаженно закрыли глаза. Они оба очень достойно выступили. И при этом помогли друг другу, что довольно неожиданно. Полноценное получилось покорение учительницы, ничего не скажешь, есть чем… если не гордиться, то удовлетвориться. Достойно повысили сексуальное образование, и всем участникам, просто открытый урок, да образцовый! Хорошо всё получилось, молодец, сынуля: и училку, можно сказать, на свой перелом привёл, умелый рыбак. А добрый папаша, куда более умелый рыбак, идеально подсёк и подвёл к бережку, и на траву выбросил! И сын у него теперь очень умелый, замечательный пример обращения с женской попкой показал, такой первооткрыватель крутой! …Ох, отлично-то как жизнь молодая складывается – отец пример показал, потом сам рискнул, хоть и трусил – и новые ощущения получил! И каким же довольным остался, красота, а не жизнь... Он настоящий мужчина, девчонок теперь будет не бояться, но подвергать соблазнению и сексу… Всем видам секса, раз он даже в первый раз показал себя очень крутым любовником, крайне инициативным! А Лидия Ильинична тем временем, бессильно плюхнувшись в ванну, омывала натруженные места сильным потоком из душевой лейки. Периодически она из неё отхлёбывала и нервно полоскала рот, не замечая всхлипываний. Не такого окончания своего свободного секса с женатым мужчиной она ожидала! Если женщина разведена и немного выпила, это ещё не повод засовывать ей во все отверстия… Причём абсолютно во все! И одновременно!.. Ах, сзади там же Данька был? Ну да, какой ужас!.. Только отец покурить вышел, а он уже и пристроился, очень активно! А потом и засунул не туда, и её совершенно не слушал, совершенно. Прямо как отец, так же брал по своему желанию, с шлёпаньем, и всё тут, шлёпал пока мог, а она уже изнемогала. А он так подвывал, упоённо… А потом и диспозицию поменял, опять-таки самовольно. И самое недопустимое место выбрал, прямо ворвался туда, и хотя челночил с меньшей скоростью, однако ноет там… Или из-за Бориса ноет, хотя тот вроде быстрее закончил? Ой, она же кричала, и много! Вдруг соседи за стенкой слышали? Надо будет уходить аккуратно, потихоньку… А вдруг соседи любопытные и тоже будут потихоньку... сторожить под дверью, подсматривая в замочную скважину? Чтобы узнать, кто там так интересно кричал, предельно женским голосом, да ещё так долго? Раз она настолько измучена, значит, её долго… Здесь она накручивает, конечно, но как тут не накручивать? Называется, пришла проконтролировать бывшего ученика. Что ж, проконтролировала, очень успешно, мальчик постарался, ответил очень хорошо и отлично. Чем привёл в хорошее расположение духа. Тут и папаша появился, благоухающий, довольный, инициативный… Так вот и на ужин законно осталась, чтобы хозяина не обижать. Хороший был ужин, и выпила отличное, правда, и лишнее тоже. И тут с ней приключилось только всякое лишнее. Сначала Борис – и догола раздел, и все позы попробовал, до сильной усталости, обманчиво приятной. Потому что и ученик её отымел, сразу после папы, да ещё два раза! Половину из данных разов, совершенно неправильным образом имел, болезненным и неприятным. Вот такой с ней приключился полином, он же многочлен, выражаясь профессиональным языком… А потом ещё отец добавил, но с ним немного по-другому было… Это что, она привыкать к такому неправильному сексу стала? Уже со второго раза? Она что, падшая женщина? Нет, наверное, не совсем падшая, про такой секс, вообще-то, разное рассказывают… Но ведь Борис её и облизывать заставил, что было совсем не больно, а… неожиданно, да. И она маловато поняла, потому что Данькой в анусе была крайне отвлечена. Но вкус органа распробовала, вроде ничего себе, терпимо. А главное, ощущение, когда с двух сторон, очень необычное, потрясающе необычное… Значит, когда её в положенное место – это очень приятно, даже когда Данька туда влез со своими добавлениями. Обуреваемый жаждой научиться новому… Тут уж удовлетворили, так удовлетворили, раз вдвоём. Ой, она точно и не вспомнит, когда была удовлетворена! Первый раз точно с Борисом Арнольдовичем, но ведь был и второй, после чего она совсем выпала из реальности. И была возвращена к ней очень грубо, недопустимым вторжением… Значит, этот Данька её тоже успел… отрепетировать? Ох-х-х, какой ужас, невероятный, какое моральное падение!.. Юнец, и в такое интимное место, два раза, и с каждым разом всё циничнее… Но и с причинением оргазма, что немаловажно, хотя и привело к… С другой стороны, странно было бы, если бы и вдвоём не удовлетворили, она же нормальная, не эта, нимфоманка какая-нибудь… Раком она пробовала, это очень неплохо. Но чтобы её мужчина стоймя брал и на своём инструменте прямо подкидывал – это впервые, и тоже интересно… Значит, когда в рот – это терпимо, а вот в зад – больно и недопустимо. Хотя, если второй раз – то уже скорее допустимо, чем больно, просто ноет немного, и всё… Борис – опытный мужчи… самец, после него как-то по-другому было… или стало? Ох, мысли путаются, сперма всё ещё вытекает, вот ведь казус какой! Немыслимый казус, но ведь всё уже и случилось, не так ли? Ой, она же голышом в ванную прибежала, в полной панике, и как теперь выходить? В полотенце заворачиваться? А если мальчишка там стоит и подглядывает? Хромой-то хромой, а как ведь оттарабанил, до обессиливания… Пусть там ножка хроменька, да стояк нетоненький, в точности, как у папаши, в соответствии с генетикой! Но Данька-то каков! Раз, раз – и готова учительница, отжарена, как мужчины грубо выражаются, в оба отверстия. Пятикратно, ого! Счёт по интимным дырочкам – три-два в пользу старшего. Ой, не про это надо думать, глупости какие… А про то, как его приходить учить после этого всего, спрашивается? Надо с Борисом поговорить, чтобы он поговорил… Ну, чтобы только бы Данька не проговорился, он же серьёзный мальчик. Да, и всегда был такой ответственный, должен понимать, в какое место проникать... тьфу, что за мысли такие? Ведь если разболтает про сегодняшнее, безответственный мальчишка, наступит же такой ужас, что и не выговорить!.. Ведь все поверят, и легко, она предчувствует! *** Борис Арнольдович культурно дожидался с одеждой Лидии Ильиничны под дверью ванной комнаты. Дождался, когда вода перестанет бежать. Тихонечко стукнул в дверь, шепнул, что принёс одежду. Вскоре щёлкнула задвижка, учительница просунула ладонь, нервно выхватила бельё, блузку и юбку. Хозяин квартиры вернулся в зал, забрал разбросанные туфельки, принёс к ванной, поставил недалеко от двери. Вернулся в зал и уселся на диван. Подмигнул всё ещё тяжело дышащему и разгорячённому сыну, неровно подтянувшего трусы и штаны, и расфокусированным взором пялившегося в телевизор. И лёгким жестом отослал его в комнату, покровительственно улыбаясь. Дескать, ступай к своему компу, а с училкой я поговорю. А потом и с тобой поговорю, развитый ты подросток и хороший сын. Порядочек, сынуля. Ты молодец! Даня заковылял к себе. Выключил компьютер. Какие сейчас игры, он жизнь свою поменял! Наилучшим причём образом… Даниил улёгся на кровать и с наслаждением вытянулся. В теле было очень хорошо. И в голове тоже. Как приятно вспомнить! И попытаться осознать… Да, это не сон, это явь. Лучшая в жизни! Его улыбка была широкой и торжествующей. Папахен молодец, так поощрительно улыбнулся на прощание. Изменщик, конечно, однако молодец. Потому что с Лидией можно. Папке можно. Взять и разыграть партию, оттарабанить своей палочкой, устать и прерваться. И не возражать, чтобы сын доработал поле деятельности, и с дополнениями! Сетевая и роковая Учительница встретила двух учеников в неожиданном месте – на съёмках порнофильма. В той самой студии, где было снято первое в истории ещё советского кинематографа изнасилование кактусом! Директрисы кинотеатров от анонсов такого фильма выпадали в осадок! Там, конечно, на самом-то деле почти ничего не показали, в легальном прокате. Но самый цимес пошёл в народ отдельным образом, через фильмы для взрослой аудитории. Конечно, нелегально, но с участием весьма известных актёров, так называемых, конечно. Сейчас же студия была солидным предприятием, известным в широких дрочерских кругах качеством и ассортиментом своей видеопродукции. Она глазам своим не поверила, когда их увидела! Да прямо на съёмочной площадке, соседней, где сцену очередную готовили. И не узнала их, без ничего, это они её сразу узнали. И окликнули, по имени-отчеству. Она чуть не описалась, когда кто-то знакомым голосом окликнул, да настоящим именем, и полным. Здесь-то она Стелла, и всё. Оказывается, мальчики тоже здесь подрабатывали, имея подходящие телесные параметры, особенно Серёжа. Там чуть ли не все двадцать сантиметров выросло, а то и поболее. Мальчик так гордился размером, что даже как-то трогательно было… Она очень растерялась, так что практически сразу дала им. И не только обычным образом, но ещё в рот и так далее, не смея возражать. Хотя режиссёру до того разрешала использовать только одну дырочку. А у тех так на неё заторчало, прямо красота, даже сама немного возбудилась, хотя её сцена была немножко впереди. А режиссёр опытный такой, узнав, чего это актёры актрису вдруг сразу к пальме прислонили, веско сказал: «Училку трахнуть – это святое!» И сразу велел двум камерам с ними работать, шляпку ей нацепил, и ожерелье. А мальчикам по ковбойской шляпе дали – и вперёд, стоя под пальмой, большой и настоящей. Да с двух сторон, а она ведь никогда… Учительница и пикнуть не успела, как в неё сзади проникли и давай пошлёпывать. Причём с очень аккуратной и совершенно одинаковой амплитудой. Опыт, сука! А Серёжа этот мигом ей свой большой в рот засунул, и шляпку деликатно придерживает, чтобы от толчков не свалилась. Она как-то машинально и начала облизывать, хотя мало умела тогда. И поскольку процесс был под камеру, режиссёр в итоге целиком одобрил расширение кругозора актрисы Стеллы. И она стала зарабатывать больше. А в универе они не приставали, ибо от работы обычно уставали, до полного удовлетворения. И она, если честно, тоже, и уставала, и имела удовлетворение, с полной отдачей отдаваясь съёмочному процессу. Хотя при этом всём всегда боялась, что парика и косметики всё же недостаточно для конспирации. Вон, эти ученички почти сразу узнали, правда, без парика, она же только готовилась сниматься… Но фильмы уходили исключительно в Штаты, и немного в Германию, это же девяностые годы. Петербург тогда был одной из столиц юного российского порнокино, миллионы в этом бизнесе крутились солидные, в значительной степени пришлые. Опыт этот для неё был интересный и очень денежный. Парням-то платили в разы меньше, беднягам, чем дамам. А они же так старались, уж так старались, куда там многим актрисам, которым только бы ноги кверху да поахать-покричать, без выдумки и огонька. Да, она вот на хорошем счету была, со своими некоторыми артистическими способностями и отличной фигурой. Но потом решила выйти из этого бизнеса, поскольку побоялась, что совсем подсядет. Слишком уж нагружали, почти целый день в трахе. Трах, конечно, это неплохо, определённая склонность к нему у актрисы имелась. Но всё-таки, жить-то когда? В том числе и нормальной половой жизнью? И в задницу надоело, сильно. Не хотелось красоту коричневой дырочки терять, в дупло превращать. А то у юных ветеранш анального фронта наблюдала такой недостаток, и это как-то нервировало. Правильно сказано, всех денег не заработать, поэтому хорошего, пусть и не понемножку, но в разумных дозах. Небольшая ставочка в высшей школе была легальным прикрытием. Но как-то случайно попробовала и в высшей школе, уговорили, актёры языкастые. Перерыв у них в съёмке был, что ли, но желали её сильно и очень активно уговаривали, в основном, руками. Сначала трахнули, прямо на подоконнике, съёмок им мало, трудоголикам! А потом стоят, концы отряхивают и веселятся: дескать, а мы бы сняли подобную сцену с училкой по-другому, более креативно. Дескать, большое здание, этот наш универ, много возможностей, очень! И много ржали. А когда устали ржать, то такую ей сцену представили, для довольно большого эпизода, что она как-то завелась даже. И сильнее, чем от только что произошедшего секса. Потому что фантазия была самой распоясанной, как будто неудовлетворённые подростки сочиняли, а не парни с во-от такими, и сразу после этого самого… Представьте, значит, обычную аудиторию во время перемены. Вот через неё со всей дури бегут и несутся на физкультуру больше десятка студентов и студенток, в трусах, майках и гимнастических купальниках. Значит, шум, мельтешение толпы физкультурников – секунд сорок со смешными стычками, щипками девчонок за все места, скрытые купальниками, ответными пинками… А также стремительно вошедшей доцентшей, которая к своему месту за столом торопится, между весёлой молодёжью маневрирует. И тут её платье ка-а-а-к сзади рванули и кверху дёрнули, да так и оставили, на самых локтях… Крупным планом училкины глаза, величиной с яйцо… А потом снова одна беготня в длинном кадре, уже без преподавательницы. Так вот идут первые секунд сорок беготни и мини-гэгов – с падениями, метаниями сумок, кучей-малой на полу. Плюс отменно фигуристой девицей, с которой колготки до щиколоток спустили, заодно с трусами, а она визжит и до полу в панике приседает. Впрочем, и у пары физкультурниц купальники в полном беспорядке, что сильно способствует усилению визга… визгов. …Но такой общий шум, что почти ничего не слышно. И девичий визг там какой-то не очень натуральный, больше по обязанности. Тем более, что парни только к туфлям всё сдёрнули, да подол на голову натянули, да торопливо между ног пошарили, волосики подёргали, и больше ничего, дальше побежали. А та, как только щупанье прекратилось, сразу визжать перестала, просто подол на место вернула. Платье расправила и озабоченно всё стянутое к щиколоткам назад натягивает, тем более её девчачий криминал, побритенький, уже и не виден. А вот доцентша демонстрирует, сугубо против воли, такой криминал, что прямо… Очень неприличные подробности были предложены студентами, да с повторениями! И она потом попробовала за эту преподшу отыграть, и не разочаровалась… *** ...Так вот, со временем, в полноценные помощники режиссёра и пробились эти двое её учеников, со временем. Вполне заслуженная карьера, что значит, юная креативность! Сами ещё вчера только булки и раздвигали, даже и себе, а теперь уже других снимают и, соответственно, трахают. Хотя, по старой памяти, могут не только отлично показать, как надо, но и вялую сцену дополнить, чтобы как следует горело и толкалось. Ведь в фильмах подобного жанра многое держится на импровизации. Да, совсем другой уровень стал у ребят, прямо качественный скачок личностного роста, диалектический. Сначала на себе познали азы профессии, а потом собственное творчество понесли в массы, молодцы! И наша преподавательница Стелла во многих этих шедеврах, а также и просто профессионально крепких работах, поучаствовала, отлично заработала. Так вот в данном бизнесе и продержалась, около пяти лет. Обретя финансовую устойчивость и ценный жизненный опыт, на крепкой физиологической основе. Потом побывала замужем, пару раз. Однако со временем решила быть одна, позволяя романы по своему расписанию. И свой опыт, жизненный и кинематографический, используя, с неизменным успехом. Потому что когда у обоих супругов достаточно опыта, это просто особенная семья, всем бы такие… А что распалась, так половина семей распадается, против статистики не попрёшь. Лотерея, значит, лотерея. Но об этом в другом месте нужно рассказывать, потому что совершенно другое время настало, отчего и условия, соответственно, уже иные. Но профессия не дала пропасть, поддержала. И очень финансовой устойчивости способствовала. А также личностному росту, разумеется... В условиях цифровой этой революции, которой все сексуально озабоченные воспользовались… да просто как никто! *** Порноактрисой она пятилетку оттрубила, потом сменила жизненные приоритеты, с целью сбережения тела. Да и психического здоровья тоже. Ведь, чего скрывать, стрессов хватало. Там трудились, на студии этой, питерской, очень выносливые актрисы. Бывало, одна на двух штырях сидит, третий облизывает, а сама не то с мужем, не то с любовником о свидании по мобильнику договаривается. И отнюдь не в универсаме, нет, явно в ресторане! И уверяет, что скоро вот накрасится и прибежит, и пойдём праздновать, или что там у них… Она не такая, ей от работы и тяжеловато бывало. И дырочки важные не хотелось разнашивать, ибо не эстетично. Да и в будущем возможны для здоровья разные проблемы. Хотелось стабильности, и во всём. Для начала она вернулась в университет, но только для легальности, на четверть ставочки. А основные деньги стала зарабатывать сугубо секретно, прежде всего, с помощью новейших технологий. Тех самых, которые сделали женское тело ещё более востребованным и доступным, особенно в визуальном плане. Ведь оказалось, что аудитория, которой только посмотреть и подрочить, просто громадна! О, многочисленная благословенная Азия, как же ты любопытна к тому, что может показывать гибкая и привлекательная женщина, которая без комплексов! И как быстро идут от тебя, из виртуальных кошельков, настоящие денежки… И хотя тело твоё неновое, однако нормально с ним можно зарабатывать, с условием применения известных и малоизвестных ухищрений… В новую эпоху значение совершенного от природы тела, конечно, несколько сдало позиции, но не сильно. Потому что мужчины на юных и с торчащими очень падки, и так явно далее и продолжится. Однако тем же фитнесом можно многое поправить, а ещё большего – совсем не допустить. И отработанное умение сниматься в фильмах для взрослых было гораздо серьёзнее этого туповатого современного позирования перед веб-камерой. В полуодетом виде, потом в неодетом, и с разными предметами – сначала в руках, а потом и в нужных дырочках. И поставленные ею представления с медленным подъёмом и раздвиганием ног, йоговскими позами-асанами, или шпагатом, когда она постепенно насаживалась на торчащий из пола фаллоимитатор… Придумывались маленькие аттракционы, которые отлично заводили публику, один за другим, фантазии хватало. Её веб-образ делал женщину неузнаваемой, поэтому работать можно было спокойно, никто никогда её вне съёмок не узнавал. Парик, умелый грим, вдыхание гелия, чтобы после него потешный пищащий голосок, заводящий многих мужчин… Заработок был очень даже неплох, хотя сидеть перед камерой приходилось всё свободное время, да с этими накладками за щеками. Симпатичный такой хомячок, но ничего общего с ней обычной, за исключением особенностей телосложения. А оно было нормальным, очень женственным, и всё. Поэтому никто не догадывался. Но совмещать маленький и якобы основной заработок с настоящими денежками стало скучно. Хотя на занятиях её порой страшно возбуждало предвкушение, как после этих пар дурацких… Ну, скоро вот, уже после обеда или вечером – она до ночи будет крутиться перед камерой, а клиенты ей писать, писать, просить и требовать… Попробуй вот этой игрушкой, наша Риза, и вон той тоже. Да-а-а, ещё давай, умница, ещё, ещё!.. Это же просто потрясающе – чувствовать, что со всех сторон света на тебя, именно на тебя, сотни и даже, порой, тысячи мужчин, подключившись, настроились! Огромные толпы разнообразнейших мужчин, которые подключились, тебя жаждая, и готовы жадно наблюдать за всеми подробностями. А ты выгибаешься, и всё нужное руками поддерживаешь, да качаешь, да сжимаешь… И вся течёшь, истекаешь прямо! А компаньон член свой, из дырочки, что в ширмочке, вдруг высовывает и поводит им в разные стороны. Поводит, потом убирает. А ты его касаешься, всё чаще. Сначала как бы невзначай, потом совсем убираешь пальцы, вроде и забыла. Потом вдруг вспоминаешь, тянешься и теребишь, потом пальчиками, как на флейте, играешь, а потом и сжимаешь его, с силой сжимаешь… А после компаньон его в чёрный цвет красит, пищевым красителем, красную ленточку повязывает, и снова высовывает, ненадолго. Чтобы не поняли, что одинаковый… В итоге высшая школа была совсем оставлена, слишком уж деньги хорошие пошли… А потом два других компаньона появились, близнецы. С ними гораздо больше было возможностей себя показывать. Когда два торчали, с каждой стороны, и разноцветные, это хорошо заходило. В смысле, в зрителя. Когда полосатые были палочки, одна как зебра, другая же окрашена в какие-нибудь другие полосатые цвета, это тоже хорошо публикой встречалось. Лампочка на кончике, светодиодная, так себе увеличение сборов дала. Зато когда наматывалось на фаллос уже много лампочек, разноцветных, то медленное засовывание в неё такой красоты прекрасно заработать позволяло, много раз. И ей интересно было, поскольку трения в нужных местах гораздо больше, с такими конструкциями. Сначала, конечно, подготовиться следовало, растянуть и смазать, ну, так были у неё для этого условия. С этими цветными гирляндочками много экспериментировали, и числом лампочек, понятно, тоже. Потом ещё фольгу применяли, цветную, тоже были любители посмотреть. Когда втроём, придумывается легче. Да и мужчины были неглупые, с идейками. Были и так себе идейки, вроде сования крупных предметов. Ну, заводило это их, сильно, был такой недостаток у партнёров, профессиональная деформация, практически. Крупные предметы… это неудобно физически, вот и всё. Хотя смотрящий народ одобрял, и даже очень. Чем крупнее, тем донаторов больше, это логично. Но болезненно, и потом перерыв надо делать, на пару дней желательно, а это большой убыток, и ненужный никому. Поэтому остановились на средних предметах, и брали разнообразием, вот и всё. Одна гимнастика, втроём, очень специфическая такая, чего стоила! Она же гибкая, да и партнёры хорошо физически развиты. Интересные представления были, разнообразные. Очень заработки увеличились, на десятки процентов, правильно согласилась. Анальный секс партнёры многовато любили, оба, но так и зрители его просто обожали. С таким нетерпением ждали, писали, писали, просили и умоляли… А потом наслаждались и одобряли, финансово, в том числе, одобряли. *** Ну, и третий партнёр со временем прибился к этим двоим, клоун. В костюме клоуна, и очень смешной, зрители его прямо полюбили. С очень большим и кривым, что тоже народу нравилось. Очень разнообразно дурачился, но умело, её не заслонял. Есть и ещё кандидатура, с одним качком, похожим на Тарзана, пусть и не таким симпатичным на морду. Но с кудрями тоже, красиво обесцвеченными, сильно за метр девяносто. И орган соответствующий, очень подходящий для демонстраций, большой и красивый. Качок хорошо им управлять умеет, как и ушами своими, это большая редкость. И очень комичные номера можно представить: когда он одновременно и ушами двигает, и фаллосом туда-сюда. Он им и подёргивать умел, сериями, очень заводило многих… И просто вздымать, и потом опускать, по кривой траектории: сначала влево, затем вправо. Это тоже красиво получалось. И грузы на нём разные держал. И гирькой размахивал, и точно в подготовленную дырочку ей попадал, не сильно шире диаметра этой гирьки. И рисовал им ещё всякие шаржи на медийных личностей, быстро и похоже, привязав фломастер! И иероглифы красиво писал, и жанровые сценки изображал, в основном. Конечно, по специальности, про совокупления всякие. И голову её приподнимал им, слегка, когда её голова на дощечке, а его головка – под дощечкой. Вообще, много у него было идей насчёт того, как бы лучше его телесную одарённость использовать. В сочетании с ней и прочими партнёрами. Правда, был фанатом группового секса, чуть осложняющий фактор, в некоторых условиях. Поэтому несколько раз был опробован на этом поприще, тоже крайне востребованном зрителями. Результат нормальный, вроде. Однако она ещё не решила окончательно, брать в основной состав, или нет. Хотя уже склоняется к тому, что брать такого молодого симпатягу и многостаночника надо. Культуристы – это хорошо, и рядом с женским телом отлично смотрятся. Пусть будет! ----------