Тени Грейфолла I
Алекс Кош

Себастиан де Грейв вернулся в Грейфолл спустя десять лет после гибели семьи. Бывший аристократ, лишённый магического дара и чуть не погибший от рук Чёрных Собирателей, теперь носит шрам на лице и звание истребителя «А»-ранга. Город, некогда отвернувшийся от него, вынужден просить о помощи: маги исчезают десятками, а подозрения падают на тёмного эльфа, которого нельзя тронуть из-за имперского эдикта. Себастиан берёт дело не ради спасения Грейфолла — он ищет тех, кто предал его семью десять лет назад. Но чем глубже он погружается в кровавые тайны города, тем яснее: охотник и добыча здесь легко меняются местами, а месть может обернуться новой ловушкой.

====================

Глава 1

Глава 1
За окном шел дождь. Настолько сильный, словно само небо решило смыть с улиц Грейфолла последние следы надежды. Серые капли стекали по черепичным крышам, сбивались в мутные потоки и с гулким плеском падали на булыжную мостовую. Улицы Верхнего Города, сплошь состоящего из громоздких особняков аристократов, поздним вечером были практически пусты, лишь пара экипажей на магической тяге промчалась мимо одинокой фигуры, обдав её брызгами и умчавшись дальше по своим делам.
Высокий и угрюмый мужчина даже не взглянул в их сторону, продолжив неторопливой походной идти к зданию с вывеской «Клуб Гринвич». Плащ из пропитанной влагой чёрной ткани обтекал его фигуру, а широкополая шляпа скрывала лицо, оставляя лишь зловещий силуэт. Он резко стукнул сапогом по верхней ступеньке лестницы, сбрасывая прилипшие листья, и рывком распахнул дубовую дверь, пустив внутрь помещения холодный ветер и ощущение тревоги.
— Добрый вечер, — вежливо поздоровался престарелый швейцар, смерив гостя скептическим взглядом, и осторожно добавил: — Это частный клуб, вход только для…
— Джаред, давай без твоего занудства, — прервал его гость, снимая шляпу. В свете ламп показалось лицо, некогда аристократичное, но изуродованное глубоким тёмным шрамом, пересекающим скулу и щеку. — Я долго отсутствовал в городе, но никогда не поверю, что ты забыл это героическое и внушающее доверие лицо.
Некоторое время седовласый швейцар всматривался в острые черты лица гостя, которого можно было бы смело назвать красавцем, если бы не шрам.
— Лер де Грейв! — удивленно воскликнул он, наконец, вспомнив кого напомнила ему манера общения этого человека. — Не ожидал вас здесь увидеть спустя столько лет…
— Да я и сам не думал, что когда-нибудь еще увижу твою сморщенную, как старый башмак, физиономию, — криво ухмыльнулся мужчина. — Время тебя не пощадило, старик, — он невольно коснулся своей щеки, — впрочем, не мне это говорить. И раз уж ты здесь всё ещё работаешь, то не стой столбом и прими мой плащ.
— Сию минуту, сэр, — опомнившись, подорвался швейцар.
Из полутени коридора был виден один из залов клуба — роскошный, тёплый, пропитанный ароматом дорогих сигар, виски и флёром аристократии. Скинув промокший плащ, мужчина названный де Грейвом бросил короткий взгляд в проем, выискивая за столиками знакомые лица.
— Простите, сэр, — преградил ему дорогу швейцар. — Оружие по правилам клуба тоже необходимо сдать.
— Меня эти правила не касаются, — ответил гость, вытянув перед собой руку и задрав рукав.
На его запястье вспыхнула эмблема Ордена Истребителей: рунная сфера, из которой злобно скалился череп твари из Пустошей. На лбу черепа красовалась чёрная буква «A». Не самый высший ранг, но более чем достаточный, чтобы не разоружаться даже в спальне императрицы.
— Никогда с ним не расстаюсь, — сказал истребитель, похлопав себя по кобуре на поясе, из которой торчала рукоять пистолета довольно необычный конструкции: воронено чёрный металл был покрыт многочисленными рунами, а барабан выглядел так, словно в него заряжают пули от ружья.
— Даже на отдыхе? — осторожно спросил сухощавый швейцар, все еще загораживая проход.
— Когда по-настоящему любишь свою работу, то отдых не нужен, — хмыкнул гость.
— Надеюсь, вы не станете отдыхать в клубе слишком… активно, — обречённо вздохнул швейцар. — Иначе, у меня могут возникнуть проблемы.
— Не переживай, старик, — ответил истребитель, похлопав его по плечу и отодвинув в сторону. — Как правило, я проблемы решаю, а не создаю. В красном зале есть свободные места?
— Разумеется, для де Грейвов место есть всегда, — вежливо склонил голову швейцар, смирившись с тем, что от гостя избавиться уже точно не получится. — Вы же всё ещё… де Грейв?
— Официально меня так и не изгнали, — поморщившись ответил истребитель.
Старик тяжело вздохнул.
— Что ж… тогда проходите, присаживайтесь, я пришлю официанта.
Клуб «Гринвич» предназначался исключительно для высшей аристократии и войти в него могли лишь единицы из тысяч. По праву рождения эта привилегия была доступна и Себастиану де Грейву — сыну ныне покойного архимага и члена совета города в одном лице.
Заняв место у теплого камина, мужчина заказал официанту горячий кофе и с ленцой осмотрелся по сторонам. В просторном зале присутствовали всего несколько человек помимо официанта: пара джентльменов-гномов за игрой в шахматы, престарелый аристократ с газетой в руках и компания молодых людей, увивающихся вокруг эффектной леди-аристократки.
Задержав взгляд на красивой брюнетке в чёрном платье, истребитель вздохнул и устало откинулся в кресле. Можно позволить себе небольшой отдых, прежде чем вновь заняться делом.
Но стоило ему немного расслабиться и порадоваться спокойствию, как в зал вошли три новых человека. Первый щеголял идеально белой формой секуритате (особой имперской спецслужбы), двое других носили на груди знаки принадлежности к аристократическим домам. Худощавый седовласый мужчина был одет в строгий серый костюм, в то время как второй носил мятую рубашку и шел в обнимку с дорожным саквояжем. Самым странным было то, что мужчина в рубашке мог похвастать не только объемным пузом, но и острыми эльфийскими ушами, говорящими о том, что в нём есть примесь древней крови. Почему примесь? Да потому, что пухлых чистокровных эльфов никогда не существовало в природе, как и загорелых вампиров или гномов, способных достать соль с верхней полки на кухне без помощи табуретки.
— Вот скажите мне, лер Колвил, какой смысл платить столько денег за билет на поезд, если они не могут обеспечить банальную безопасность⁈ — зло говорил упитанный мужчина в рубашке, утирая пот со лба. — Возле самого города на состав напала целая стая гулей и отбиться получилось только силами нашего вагона. Это один гуль — лишь слабая тварь первого уровня, а когда они сбиваются в группу, то становятся во много раз опаснее. Повезло, что в соседнем купе ехал аристократ со своей личной охраной из двух магов стихийников, а вот в вагоне эконом класса погибло больше десяти человек. Их просто разорвали на куски прежде, чем подоспела хваленая охрана Имперской Железной Дороги!
— Я понимаю ваше недовольство, профессор Мендель, — согласно кивнул седовласый мужчина. — Но я еще год назад предлагал вам нанять хотя бы одного телохранителя.
— А лучше трёх, — добавил офицер секуритате.
Голубоглазый блондин выглядел так чисто и опрятно, словно попал в клуб не с улицы, на которой свирепствовали ветер и ливень, а только вышел из салона пошива одежды. — Даже в городе сейчас неспокойно, что уж говорить о внешних землях. Ещё и Пустоши совсем рядом, каких только тварей оттуда не заносит на побережье.
Мужчины сели за стол в центре зала, заказали виски, и продолжили разговор:
— И главное, ради чего я все это терпел? — продолжал кипятиться профессор Мендель. — Трое суток в поезде, гули под самым городом, и все ради собранных вами тварей!
— Ради имперской науки, — мягко поправил его седовласый.
— Ради тварей, лер Колвил. Скажем прямо: у вас лучшее в Империи собрание тварей Пустошей и худший в Империи каталог к нему. Тридцать лет туда сносили все, что удавалось притащить из-за Стены, и за это время никто не удосужился разобрать эти сокровища как полагается.
— Простите мою серость, — вмешался офицер секуритате. — О каком собрании речь?
— Об Императорском музеуме естественной истории, — с достоинством произнес профессор. — Который в вашем прекрасном городе почему-то называют Мертвым зверинцем.
— А, «зверинец»! Так бы сразу и сказали. Меня туда в детстве водили, там еще стоит здоровенная тварь с двумя головами у входа. Но я не думал, что это место имеет какое-то отношение к науке.
Мендель поморщился так, будто офицер отдавил ему ногу.
— «Здоровенная тварь с двумя головами» — это тритонная химера, единственный целый экземпляр по эту сторону гор, и она стоит у входа, подвергаясь пагубному воздействию погодных катаклизмов, потому что в хранилище для нее не нашли места. Вот именно этим я и приехал заниматься. — Он наконец отпил виски и сразу подобрел. — Каталог, систематика, экспозиция. Через полгода музеум откроется заново, и Грейфолл получит полноценную кафедру по исследованию тварей из Пустошей.
— И кафедру возглавит будущий профессор Мендель, — подхватил Колвил. — Совет утвердил назначение еще весной, так что позвольте поздравить.
— Не поздравляйте раньше времени, я суеверен. Пока меня утверждали, я успел трижды пожалеть, что музей не хотят перевозить в Коронгард. Там, знаете ли, гули к поездам не выходят. А ещё, я тут узнал на вокзале, что и в самом Грейфолле не спокойно!
— Это факт, что по улицам города нынче стоит ходить с оглядкой, — согласился седовласый, бросив выразительный взгляд на офицера. — Именно поэтому мы и бросили Клич Истребителей.
— Клич Истребителей? — переспросил упитанный мужчина. — Что это?
— Да, это только звучит довольно пафосно, но на деле городская администрация просто открыла свободный доступ в город истребителям нечисти, — скривился офицер секуритате. — Обычно им полагается получить специальное разрешение на работу, которое стоит денег, поскольку эти психи слишком неуправляемы. Но сейчас совет посчитал, что ситуация Грейфолле стала критической. По-моему, они преувеличивают, но…
— А по-моему, мы с кличем даже припозднились, — не согласился седовласый. — На окраинах города зверье уже в открытую гуляет по ночам, только вчера в Старом Городе мы нашли очередной растерзанный труп, разбросанный по всей улице частями не крупнее моей ладони. И я устал отвечать на жалобы управляющих восточными районами, там люди и вовсе пропадают десятками!
— Мы работаем над этим, — сжав губы в тонкую линию сказал офицер. — Похищают не обычных людей, а исключительно магов, причём действуют похитители слишком профессионально. Но я уверен, что рано или поздно они совершат ошибку и тогда…
— Ой, Джоэл, давай вот обойдемся без дежурных речей, — фыркнул седовласый мужчина. — Я как член совета города пудрил мозги людям и нелюдям, когда ты еще пешком под стол ходил. Все мы знаем, кто именно похищает людей. Не случайно же пропажи магов начались ровно полгода назад, когда в особняке на окраине нижнего города поселился этот высокомерный темный эльф. Вот только трогать его без прямых доказательств в связи с последним эдиктом Императора мы просто не имеем права…
— Вы слишком драматизируете, Стенли, — попытался оправдаться офицер. — Как только у нас будут доказательства, секуритате с легкостью разберутся с ним…
Из-за соседнего стола раздался довольно громкий смешок:
— Пфф, никчемные.
Собеседники резко замолчали, обменявшись удивленными взглядами.
— Что, простите? — грозно переспросил офицер, повернувшись на голос.
Одиноко сидящий за столиком у камина широкоплечий мужчина в элегантном, хоть и сильно потрепанном чёрном дорожном костюме, не оборачиваясь ответил:
— Я сказал, что ваши хваленые секуритате никчемны, как и городская стража. Слабаки, способные только грести взятки и охотиться толпой на самых слабых монстров. А в случае настоящей опасности они все сбегут так быстро, что вы даже точно характеризующее их слово «мусор» сказать не успеете.
— Не слишком ли много вы себе позволяете⁈ — грозно спросил офицер, поднявшись из-за стола.
Добротный стул с громким скрежетом отъехал в сторону, привлекая внимание окружающих.
— А я себе в принципе ничего не запрещаю, — спокойно ответил мужчина, поднявшись навстречу офицеру, и неожиданно оказавшись на добрых полголовы выше и значительно шире в плечах. — И сильно сомневаюсь, что ты мне сможешь что-то запретить, лер Джоэл де Фальк.
— Ты? — удивился офицер секуритате, в отличие от швейцара мгновенно узнавший Себастиана. — Живой⁈ Но как⁈ И… что ты забыл в Грейфолле⁈
Стенли Колвил прищурился, всматриваясь в лицо наглого мужчины. Что-то в нем было смутно знакомо, да и с Джоэлом этот наглец явно виделся не в первый раз, но в памяти ничего не всплывало.
— Решил навестить родных, — пожал широкими плечами мужчина.
— Сомневаюсь, что они захотят тебя видеть, — скривился офицер. — Те, что остались в живых.
— Я уверен, что не захотят, — согласился Себастиан де Грейв. — Но кто же их спрашивает? Тем более, появился отличный повод посетить родной город — Клич Истребителей.
— С каких это пор такой отброс как ты стал истребителем⁈
— Видимо, с тех пор, как такой идеальный офицер, как ты, стал отбросом, не способным защитить жителей Грейфолла, — легко парировал мужчина. — Люди исчезают десятками, а ты сидишь в клубе и спокойно попиваешь виски?
Офицер Джоэл зарычал и схватил его за грудки.
— А ну-ка повтори!
Теперь уже конфликт привлёк внимание абсолютно всех посетителей красной комнаты. Низкорослые игроки в шахматы приподнялись на своих стульях, явно готовясь вмешаться, а девушка в чёрном испуганно спряталась за одного из кавалеров и потащила его к выходу из зала.
— Руки убрал, — спокойно сказал Себастиан де Грейв в лицо секуритате. — Если у тебя проблемы со слухом, то могу повторить: стражи никчемные бездари, а ты — лицемер. Я один с легкостью решу любую проблему в Грейфолле, для которой у тебя кишка тонка.
Взревев, офицер ударил Себастиана кулаком по лицу. Потеряв равновесие, истребитель рухнул на стол, мгновенно сломавшийся под его весом. А в следующий момент, уже лежа на полу, он выхватил пистолет и выстрелил.
Шарахнувшись в сторону, Джоэл с запозданием понял, что истребитель умудрился промахнуться по нему с расстояния всего в пару метров. А в следующий момент Себастиан де Грейв уже стоял на ногах и целил пистолетом точно ему в лоб.
— Лучше не дергайся, — с усмешкой сказал истребитель.
— Он убил ее! — практически тут же раздался истеричный крик за спиной секуритате.
Похолодев, офицер Джоэл понял, что предназначавшаяся ему пуля досталась кому-то другому. Обернувшись, он увидел девушку в черном, лежащую на полу с дыркой во лбу.
— Ты… — прорычал он, глядя на истребителя краснеющими от злости глазами. — Да тебя за это казнят на месте!
— Заткнись, — лениво бросил ему Себастиан, и от души двинул по лицу рукоятью пистолета, отправив в нокаут.
Затем он поднял вверх руку и продемонстрировал засветившуюся татуировку на руке.
— Всем оставаться на местах, исполняется ордер на истребление нечисти!
Профессор Мендель и Стенли Колвил резко опустились обратно за стол, продолжая настороженно смотреть на истребителя.
— Какая к дьяволу охота⁈ — вскричал один из молодых людей. — Офицер, схватите этого убийцу!
Похоже, его не особенно волновало то, что упомянутый офицер лежал на полу в отрубе, пачкая пол кровью из разбитого носа. Зато на крики отреагировал швейцар и двое вооруженных двухзарядными пистолетами охранников: вбежав в зал, они застыли в нерешительности в проходе, глядя то на лежащую на полу девушку, то на истребителя.
— Ордер, — повторил Себастиан для них, а затем прикрикнул на посетителей клуба: — Отойдите от девушки и не трогайте ее!
Тем временем стало заметно, что вытекающая из лба девушки кровь вовсе не красного, а зеленого цвета. Капая на пол, она медленно проедала благородное дерево, образуя тоненький дымок испарений, демонстративно медленно уплывающий под потолок.
Разумеется, вопреки предупреждению истребителя, один из молодых поклонников заинтересовался странным явлением и наклонился вперед.
— Что это…
А в следующий миг он вдруг оказался пробит насквозь длинным хитиновым щупальцем. Чёрное платье разлетелось в клочья вместе с человеческой кожей, а труп девушки вдруг превратился в уродливого паукообразного монстра: вытянутое хитиновое тело с блестящим черным панцирем, восемь длинных суставчатых лап и практически не изменившееся человеческое лицо, перекошенное от ненависти. Вот только лицо это теперь покрывало лишь малую часть головы твари, где-то между фасетчатыми глазами и острыми жвалами, с которых стекала густая зеленая кислота, с шипением прожигающая пол.
— А ты очень интересный, — сказала она бархатным сексуальным голосом, глядя на истребителя десятком красных фасетчатых глаз, один из которых был пробит пулей и истекал зеленой жидкостью. — Ты мне очень нравишься.
— О, да, — хмыкнул Себастиан, глядя на монстра с искренним интересом. — Я такой.
Всё-таки не каждый день видишь монстра Пустошей, способного превращаться в человека, и вести более или менее осмысленную беседу. Разумеется, это была лишь имитация голоса, тварь повторяла какие-то заученные фразы, которые должны были завлечь жертву. Но это всё равно оставалось удивительно редким феноменом, ведь она смогла проникнуть в город и даже заболтать нескольких богатых дурачков. И, кстати, о них…
Оставшиеся в живых молодые поклонники того, что ещё недавно выглядело как красивая девушка, шарахнулись в сторону от монстра и прочь из помещения, а охранники тут же открыли огонь из пистолетов, но особого урона пауку не нанесли. Зато сама паучиха плюнула в ответ широкой струёй зеленой жидкости, мгновенно превратившей двух крепких мужчин в покрытые кислотными ожогами трупы. Лишь престарелый швейцар с удивительным для своего возраста проворством увернулся от предназначавшегося ему плевка и кубарем укатился обратно за дверь. Гномы тем временем деловито собрали шахматы и выпрыгнули в окно, их примеру последовал и седовласый мужчина с газетой. Такое впечатление, словно происходящее не было для них чем-то выходящим за рамки обыденности.
Разобравшись с охранниками, монстр взметнулся в воздух и бросился на истребителя, одновременно с этим вновь выплюнув из жвал густую зеленую жижу. Себастиан же ловко подкинул ногой сломанную столешницу, чтобы защититься ей от кислоты, а затем открыл огонь из пистолета.
Паука отбросило к стене, расплескав вокруг еще больше зеленой кислоты, мгновенно начавшей разъедать мебель.
— Вы же мне поможете? — чарующим голосом попросил монстр.
Пасть хитинового монстра явно не могла воспроизводить человеческую речь, поэтому звук исходил из лица девушки, налипшего на голову твари словно какое-то нелепое украшение.
— Обязательно помогу, — согласился истребитель, продолжая методично обстреливать паука. — Latrodectus mactansacidum — черная вдова, подвид кислотный. Растворяет своих жертв, прежде чем поглотить в виде питательной жидкости. Чаще всего притворяется молодыми девушками, потерявшимися в лесу, приманивая жертв криками о помощи. Сторонится городов и людных мест. Как тебя сюда-то занесло, а главное, как ты смогла так долго притворяться человеком? А, впрочем, не важно.
Услышав вместо выстрела щелчок, Себастиан де Грейв спокойно выбил барабан и вставил в него всего одну пулю. Даже внешне она сильно отличалась от обычных — стеклянная, покрытая вязью очень мелких рун, с мерцающей алой субстанцией внутри.
— Атлас обитателей Пустошей под редакцией Генриха де Грейва рекомендует убивать подобных монстров исключительно с помощью магматических пуль, чтобы полностью избавиться от наполняющей их тела кислоты, — картинно закрутив барабан, сказал истребитель. — И как же хорошо, что у меня завалялась в кармане одна такая. Совершенно случайно, разумеется.
Одно ловкое движение и барабан с тихим щелчком встал на место. По дулу побежали огненные руны, будто впитывая в себя часть огненной энергии, что была скрыта в пуле.
— Какова вероятность? — криво усмехнулся истребитель. — Один из шести? Только если ты недостаточно удачлив.
Тут же раздался выстрел и паука мгновенно объяло яркое алое пламя.
— Не-ет! — яростно завизжала тварь. — Я не справилась…
С диким визгом она превратилась в пепел практически за несколько секунд. Осталось лишь черное пятно на полу и небольшой темно-синий камень, который истребитель быстро подобрал и спрятал за пазухой. Но сделал он это скорее по инерции, думая в этот момент совершенно о другом — последние слова паучихи звучали вполне осознанно, в отличие от фраз, сказанных ранее. Твари никогда не были достаточно осознанными, чтобы понимать человеческую речь, но паучиха будто и впрямь раскаивалась, что не выполнила какое-то задание. Хотя, скорее всего, это был лишь бред, и монстр просто выдал один из запомненных звуковых шаблонов, как обычный попугай-имитатор.
— Можете вылезать, — ехидно сказал он профессору Менделю и Стенли Колвилу, спрятавшимся под столом, и очень удачно затащившим туда же офицера Джоэла. — Эх, понимала бы эта тварь, сколько стоит одна такая пуля, но у неё мозгов… — он обернулся на то место, где недавно сидел. — Ещё и кофе попить не успел…
— Проверьте офицера де Фалька, — попросил лер Колвил профессора, поднимаясь с пола и тщетно пытаясь поправить измятый костюм.
— Да всё с ним в порядке, — заверил истребитель. — Не так уж сильно я ударил, это было просто приветствие для старого знакомого. А нос так даже лучше выглядит.
— Так вы специально устроили конфликт, чтобы не вспугнуть монстра и подстрелить его, пока он ни о чем не подозревал? — спросил ушастый профессор, проверяя пульс офицера секуритате.
— Глупости какие, — хмыкнул Себастиан. — Я лишь сказал то, что думал. А выстрелил потому что кислотная вдова решила слинять, почувствовав опасность. И кстати, не подскажите ли адрес проблемного особняка, о котором вы говорили? Я подумываю нанести туда визит вежливости, когда выпадет свободная минутка.
Профессор Мендель к тому моменту уже забыл и про офицера, и про собственный страх. Он стоял на коленях у черного пятна, оставшегося от паука, водил над ним ладонью и выглядел совершенно счастливым человеком.
— Vidua acida, третий уровень, взрослая самка, и, судя по остаточному пятну, последний раз кормилась она недели три назад.
— Вы это по пятну определили? — недоверчиво уточнил лер Колвил.
— Если бы она была сытой, то кислота была бы значительно сильнее. — Мендель наконец поднял голову, и в его лице что-то изменилось. — Постойте. А что она вообще здесь делала?
— В каком смысле? — не понял седовласый.
— В самом прямом, лер Колвил. Кислотная вдова никогда не появится в освещенном зале при полусотне свидетелей. Она засадный хищник пустых мест: подвалы, склады, брошенные дома. Ей нужно помещение, из которого никто не выйдет и в которое никто не заглянет, потому что жрет она долго и с удовольствием. А это людное место.
Себастиан, до того слушавший вполуха, повернул голову.
— Кстати, а долго она здесь просидела?
Охранник, всё ещё подпиравший стену у входа, откашлялся.
— Насколько я знаю, с обеда, лер. Пришла в третьем часу, села в уголке и с тех пор не выходила. Потом уже к ней подсели молодые люди.
— Странная тварь, — признал истребитель. — И вела себя странно. Хотя я слышал, что они могут притворяться людьми, но думал, что это лишь иллюзии, в полумраке.
— Но вы с ней справились, — заметил седовласый мужчина. — Кстати, меня зовут Стенли Колвил, я один из десяти членов совета города. С кем имею честь?
— Себастиан де Грейв, — представился истребитель.
— Де Грейв! — воскликнул седовласый мужчина. — Ну, конечно. То-то я смотрю, лицо знакомое. Это же вас изгнали из семьи за…
— Дела давно минувших дней, — резко перебил его истребитель.
— Де Грейв, — произнес вдруг доктор Мендель совсем другим голосом. — Генрих де Грейв ваш родственник?
Себастиан ответил не сразу и явно нехотя:
— Мой отец.
— Ваш отец! Это же превосходно! — Мендель поставил свой пузырек на стол, забыв про офицера. — Молодой человек, я двадцать лет ссылаюсь на вашего отца в каждой второй своей работе. «Заметки о поведении стайных тварей в приграничье», три тома. Половина классификации, которой пользуется Империя, появилась из этих трех томов, а вторая половина вышла из спора с ними. Я писал ему четырежды.
— И он не ответил?
— Он ответил на все четыре. Причем на третье письмо прислал разбор на девять страниц, в котором доказал, что я осел, и был совершенно прав. — Профессор помолчал. — Я узнал о его гибели уже в Коронгаоде, из газеты. Примите мои соболезнования, лер де Грейв, пусть и на десять лет позже, чем следовало.
— Принимаю, — ровно отозвался Себастиан.
Больше он ничего не добавил, и Мендель, к его чести, ничего не стал спрашивать.
— Так что там с этим особняком? — решил сменить тему Себастиан.
— Вы же местный, наверняка помните двухэтажное здание из мрамора на окраине Старого Города. Вот в него эльф и заселился, что уже само по себе выглядит довольно подозрительно, ведь это место не сильно соответствует их предпочтениям. Обычно они селятся исключительно в Верхнем Городе, да и там постоянно плюются от того, что условия не соответствуют их статусу. А этот эльф забрался в клоаку Грейфолла и явно чувствует себя там вполне комфортно: засадил весь двор особняка плотоядными растениями — саррацениями, и устроил внутри целый зоопарк из прочих тварей из царства Таллоса.
— Я думал содержание плотоядных растений на территории Империи запрещено, — подал голос профессор Мендель, тщетно пытающийся привести в чувства офицера Джоэла.
Впрочем, он уже достал из своего огромного саквояжа какой-то пузырек и старательно подсовывал секуритате под нос, но тот был настолько качественно сломан, что особого эффекта это не возымело.
— Элькатар Алеа’нэт, так зовут этого эльфа, — ответил лер Колвил. — Он убедил совет в том, что они необходимы для создания привычной ему экосистемы. Я был против, но оказался в меньшинстве.
— Ещё скажи, что длинноухий гончих хаоса в качестве домашних животных держит, — фыркнул профессор.
Себастиан бросил быстрый взгляд на уши профессора. Что ж, он уж точно имел полное моральное право так называть эльфов, хотя, если подобное обращение услышал бы тёмный эльф, вызова на дуэль было бы не избежать.
— Всё может быть… они никого в особняк не пускают, но по слухам из-за ограды по ночам частенько доносится жуткий вой, — пожал плечами седовласый и выразительно посмотрел на истребителя. — А главное, в Старом Городе с появлением этого эльфа стали пропадать люди… — Он немного смущённо кашлянул. — Чаще, чем обычно. К тому же, теперь речь идёт о магах, а это уже куда серьёзнее.
— И вы даже не можете обыскать его дом⁈ — искренне удивился профессор Мендель.
— Сейчас, когда герцогства стали едины как никогда и начинают щипать наши границы, мы слишком сильно зависим от Таллоса. Поэтому новый эдикт Императора не позволяет даже городской страже и секуритате заходить на территорию жилищ тёмных эльфов без особого на то разрешения. Однако, этот запрет ведь не касается истребителей «А» ранга, вы ведь пользуетесь особым доверием и имеете право допрашивать в том числе и представителей аристократии других рас?
— При определённых условиях, — подтвердил Себастиан.
— Вот если кто-то найдёт доказательства вины тёмного эльфа в убийствах людей или практике запрещенной магии, тогда мы сможем обыскать его дом сверху донизу…
Стенли Колвил прекрасно понимал, что вряд ли один истребитель, даже столь высокого ранга, сможет справиться с толпой темных эльфов, но, если есть хотя бы небольшой шанс избавиться от высокомерного древнего, то почему бы не попытаться? А даже если ничего не получится, то одного истребителя совершенно не жаль, пусть он и являлся когда-то частью одной из семей основателей Грейфолла.
Себастиан де Грейв едва заметно улыбнулся, будто прочитав мысли седовласого аристократа.
— Если вы оформите заявку на поиски убийцы по всем правилам, я с радостью приму её в работу и загляну в гости к этому эльфу.
— Хорошо, — тут же согласился лер Колвил. — Куда отправить документ? В местное отделение Ордена Истребителей?
— Да, лучше всё сделать официально, — подтвердил Себастиан. — Сделайте запрос на имя Ворона, так меня называют в Ордене.
— Кхм… хорошо. А куда вы направитесь сейчас? — поинтересовался Стенли Колвил, обрадовавшись тому, что у него появилась хотя бы призрачная возможность избавиться от тёмного эльфа. — Возможно, я мог бы предложить вам остановиться в гостинице нашей семьи совершенно бесплатно.
— Спасибо, но я планирую поселиться в особняке де Грейвов, — ответил Себастиан, и его губы растянулись в злой ухмылке. — Я слишком соскучился по родным стенам.

----------

Глава 2

Глава 2
В помещении появились посетители из других залов и на удивление быстро примчавшаяся городская стража. Поэтому де Грейв почувствовал, что пора уходить, пока его не начать доставать многочисленными вопросами, и начал неторопливо проталкиваться к выходу.
— Все закончилось, Джаред, — бросил он швейцару. — Но может понадобиться хороший плотник, паучиха немного испортила пол и обивку.
Бедняга испуганно выглядывал из гардеробной комнатки, но, к чести старика, свой пост так и не покинул.
— Но как она смогла попасть в клуб? — несмело поинтересовался он. — У нас же стоит качественный детектор подобных тварей.
— Хороший вопрос. Предлагаю задать его тому, кто вам поставил защитные артефакты. — Истребитель наклонил голову и выразительно указал взглядом на гардероб. — Джаред?
— Ах, да, извините, — засуетился старик, быстро достав плащ и подставив его под плечи мужчины.
— Знаешь, а у вас все так же весело, как и раньше, — сообщил Себастиан, застегивая плащ и бросая взгляд на дверь красного зала, из-за которой все еще доносилась ругань и деловитые указания лера Колвила. — Десять лет прошло, а приличное общество Грейфолла по-прежнему умеет сделать вечер незабываемым: кислотная паучиха, два расплавленных охранника и проткнутый насквозь парнишка… жаль только, что я так и не успел выпить кофе. Ностальгия!
— Вы… вы сейчас куда, лер де Грейв? — осторожно спросил Джаред, явно просто для поддержания беседы.
— Навещу родителей, — ответил Себастиан и на мгновение замер, будто сам удивившись тому, насколько легко прозвучали эти слова.
Швейцар тоже замолчал. Старая физиономия, еще недавно выражавшая в основном страх и тревогу, вдруг стала совсем другой, смущённой и даже виноватой.
— Простите, лер, — тихо проговорил он. — Я не должен был…
— Разумеется, не должен был, — легко согласился Себастиан. — А вот я должен был убить паучиху так, чтобы не пострадал ни один человек… Но раз уж мы оба совершили ошибки, но сделаем вид, будто ничего не произошло.
Он надел шляпу, поднял воротник и вышел на улицу. Дождь встретил его с таким энтузиазмом, будто все это время терпеливо ждал у двери и теперь решил наверстать упущенное. Холодные капли тут же забарабанили по полям шляпы, плечам и воротнику плаща, забираясь под ткань тонкими ледяными струйками. Где-то за спиной хлопнула дверь клуба, отрезая теплый свет и ощущение уюта. Впереди лежал Грейфолл, мокрый, темный и совершенно равнодушный к чужим переживаниям.
Себастиан постоял на верхней ступени, глядя на пустую мощёную камнем улицу Верхнего Города. Магические фонари на фасадах каменных домов горели бледными желтыми пятнами, с трудом пробивая плотную водяную завесу. Десять лет назад только входило в моду использование порошка из слабых Камней Душ, добываемых из тел тварей из Пустоши. Отец терпеть не мог подобную расточительность и каждый раз ворчал, что городские чиновники способны навариться даже на простом желании людей не свернуть себе шею на мокрой мостовой. Себастиан же считал эти разглагольствования ужасно скучными, поскольку верил в торжество науки, хотя сам всячески старался избежать любого контакта с ней. Впрочем, в те годы он считал скучным вообще всё, что не предполагало вина, дуэлей, женского внимания, чужого унижения или хотя бы небольшой возможности красиво испортить кому-нибудь вечер. Уроки магии, алхимии, боевых искусств — всё это он без зазрения совести менял на пьянки и веселье. Как выяснилось, наука тоже умеет мстить. Она просто терпеливо ждет, пока идиот вырастет и начнет понимать, насколько важны были пропущенные уроки.
У обочины стоял старомодно запряжённый лошадьми экипаж. Кучер дремал под промокшим плащом, искренне веря, что ночь после клубного вечера обязательно принесет ему богатого пассажира. Услышав шаги, мужчина встрепенулся, выпрямился и потянулся к козырьку.
— Куда едем, лер?
— На старое кладбище у северной стены, — ответил Себастиан.
Кучер помрачнел, словно ему предложили отправиться в Земли Ушедших, а не простую поездку по городу.
— Ночью?
— Нет, утром, — любезно пояснил Себастиан. — Я просто заранее вышел постоять под дождем, чтобы прочувствовать дорогу.
Кучер несколько секунд смотрел на него, потом решил, что деньги всё же важнее чувства самосохранения, а странные клиенты всё равно встречаются чаще нормальных. Особенно после полуночи.
— Смешно, — выдавил он из себя, и осторожно добавил: — Две серебряных монеты.
— Одна.
— Кладбище далеко, лер.
— Хорошо, — Себастиан потянул за рукав, продемонстрировав знак истребителя, — но за две монеты я сяду рядом с тобой и всю дорогу буду рассказывать, что именно обычно вылезает из старых могил после полуночи. Возможно, даже продемонстрирую свою коллекцию сувениров после убийств этих тварей.
— Одна серебряная, — тут же согласился кучер.
— Разумный человек, — одобрил Себастиан и забрался в экипаж.
Колеса заскрипели по мокрой мостовой, создавая аккомпанемент цоканью копыт. Экипаж покатился мимо закрытых лавок, каменных оград богатых особняков, темных окон и редких патрулей, которые делали вид, будто не замечают одинокую карету, направляющуюся к кладбищу. Стражники вообще очень ценили это искусство. В Грейфолле умение вовремя отвернуться считалось почти служебной квалификацией, и единственным гарантированным способом дожить до пенсии.
Верхний Город постепенно оставался позади. Дом за домом, улица за улицей. Себастиан смотрел в окно, но видел не мокрые фасады, а совсем другой Грейфолл: яркий, шумный, молодой, слишком уверенный в себе — такой, каким когда-то был он сам. Это был город, где ему открывали двери до того, как он успевал подойти к порогу. Город, где фамилия де Грейв звучала исключительно в уважительном ключе. Здесь его отец был одним из столпов, мать — воплощением домашнего тепла, а Лиана — маленьким светлым пятном среди всей этой фамильной пыли, магического снобизма и аристократического самодовольства.
А потом один пьяный вечер, высокомерная улыбка эльфийки, лишний бокал спиртного… И одно глупое решение, превратившее все это в пепел…
Экипаж остановился у кованых ворот старого кладбища, прервав череду светлых, но болезненных образов.
— Дальше не поеду, лер, — сообщил кучер, даже не пытаясь скрыть облегчение. — Дорога там размыта.
— Конечно, — кивнул Себастиан, расплатился и вышел под дождь. — Не стоит тревожить мертвых колесами. Они у нас народ обидчивый, особенно если их будят без серьезной на то причины. Дам тебе ещё серебряный, если подождёшь меня здесь.
— Извините, лер, но мой рабочий день закончен, — быстро ответил кучер и дернул поводья с такой поспешностью, словно решил проверить, умеет ли старая лошадь переходить на галоп из состояния философской тоски. Спустя пару мгновений экипаж растворился в темноте и Себастиан остался один.
Старое кладбище располагалось на северном склоне Верхнего Города, там, где каменная гряда уходила вниз уступами, а за стеной уже начинались темные холмы, ведущие к заброшенным сторожевым башням. Здесь хоронили древние семьи Грейфолла: тех, кто строил первые стены и отбивал первые нашествия тварей из Пустошей.
Ворота были закрыты, но старый замок давно проржавел. Себастиан даже не стал доставать отмычки, а просто толкнул створку плечом. Металл жалобно скрипнул, и ворота впустили его внутрь, будто отлично зная, что молодой истребитель давно должен был лежать в одной из здешних могил и до сих пор жив лишь благодаря нелепой случайности.
Дорожки между склепами заросли темной травой. Каменные ангелы, гербы и плакальщицы блестели от воды. Ветер гнал по земле мокрые листья, создавая ощущение, будто кто-то невидимый настойчиво идёт рядом. В подобной обстановке любой уважающий себя покойник предпочёл бы остаться в склепе, поплотнее закрыв крышку саркофага, и повесив снаружи табличку «не беспокоить».
Себастиан шел медленно, на ходу вспоминая дорогу к семейному склепу де Грейвов. Он был тут лишь единожды в детстве, когда родители хоронили дедушку — великого архимага, некогда называемого Смертью на службе Императора за его разрушительную тёмную магию. Собственно, в честь великого деда и был назван сам Себастиан, унаследовавший не только его имя, но и невероятную магическую силу. Ту самую, которую впоследствии из него вырвали, оставив умирать в грязи.
Семейный склеп де Грейвов стоял в глубине кладбища, на невысоком каменном постаменте. Массивная дверь из темного металла была украшена фамильным гербом: ворон с расправленными крыльями, держащий в когтях осколок кристалла. Когда-то этот герб казался Себастиану смешным — это же всего лишь обычный ворон, а не, к примеру, феникс или дракон. Теперь же мокрая птица смотрела на него сверху с таким укором, будто тоже имела право высказать ответное недовольство человеку, опозорившему весь род.
— И не смотри так на меня, — чувствуя себя немного глупо, пробормотал истребитель. — Это город предал нас, а не мы его. Ты-то должен понимать, что в смерти родителей и Лианы виноват не я один. Кто-то навёл на нас Чёрных Собирателей, сообщив им маршрут, по которому мы бежали из города.
Себастиан остановился перед дверью и провел пальцами по холодному металлу. Замок на петлях оказался совершенно новым, защищённым рунным кодом, такие начали делать всего год назад. Значит, дядя позаботился об обновлении защиты, ведь раньше склеп запирался стандартной родовой защитой, которая с лёгкостью впустила бы члена семьи де Грейвов.
— Какая трогательная хозяйственность, — пробормотал Себастиан.
Он достал гномий инструмент — механическую коробочку размером с кошелёк, и закрепил её на замке. Пару секунд инструмент жужжал, подбирая руны, и в результате замок щелкнул и открылся. Гномы умели делать все: пушки, мосты, руны, пистолеты, отмычки, а главное, выставляли очень убедительные счета за все вышеперечисленное. Именно поэтому Себастиан уважал гномов гораздо больше большинства аристократов. Аристократ мог пообещать вечную верность и предать до ужина. Гном мог назвать тебя безмозглой длинноногой проблемой, что, собственно и делал всякий раз, когда Себастиан посещал магазин, но зато сделанный им механизм гарантировал открытие практически любого рунного замка.
Дверь подалась с тяжелым скрежетом. Внутри пахло холодным камнем, старой пылью, сыростью и погребальными травами. На стенах вспыхнули слабые синие огни, реагируя на фамильную кровь. Все-таки некоторые вещи в этой обители смерти еще помнили, кто перед ними стоит, и проявляли должное уважение.
Себастиан вошел внутрь и снял шляпу.
Склеп был просторным, древним и холодным. Вдоль стен стояли саркофаги прежних де Грейвов, над каждым висела каменная табличка с именем, титулом и списком заслуг перед Империей. Где-то в глубине капала вода. Каждый звук отдавался под сводами слишком громко.
Искомые саркофаги находились в дальнем конце, под фамильной аркой. Более новые, более чистые, и самые ненавистные. Над каждым была установлена каменная табличка:
Генрих де Грейв.
Сюзанна де Грейв.
Лиана де Грейв.
Себастиан де Грейв.
Он долго смотрел на имена. Дождь стекал с плаща на каменный пол, собираясь у сапог темными лужицами. Себастиан мог бы сказать что-нибудь ехидное, например, что семейное собрание наконец-то проходит в приятной тишине. Будь они живы, отец наверняка был бы недоволен тем, что Себастиан вновь оделся неподобающе для сына члена совета правления города. Мама попыталась бы успокоить Генриха и украдкой махнула сыну рукой, чтобы он сбегал домой и переоделся. А Лиана бы точно потребовала принести пирожных для любимой младшей сестрёнки, а не являться в гости с пустыми руками.
Нужно было что-то сказать, но слова не шли. Проклятые слова. Всю жизнь они приходили слишком легко: Себастиан де Грейв мог ранить ими точнее клинка, мог заставить человека побледнеть от одной ленивой реплики, или превратить чужую слабость в забаву для зала трактира. А теперь он стоял перед четырьмя каменными плитами и не мог выдавить из себя ничего, кроме хриплого дыхания.
Себастиан подошел к первой плите и коснулся имени отца.
— Здравствуй, отец, — произнес он тихо.
Последний раз Себастиан произносил эту фразу десять лет назад. Сейчас же голос прозвучал чужим — слишком низким, усталым и хриплым для того мальчишки, которого Генрих де Грейв когда-то безрезультатно пытался превратить в достойного наследника.
— Я думал, что смогу сказать это легче. Что-нибудь вроде: «Прости, задержался, по дороге было много грязи, тварей, Чёрных Собирателей и людей, которых хотелось пристрелить исключительно чтобы сделать мир немного чище». Ты бы, наверное, нахмурился. Мама сделала бы вид, что не улыбается. А вот Лиана бы улыбнулась открыто, потому что у нее всегда хватало наглости выражать свои эмоции без малейшего стеснения.
Он медленно выдохнул и опустил руку.
— Я подвел тебя. Знаю, звучит до смешного жалко, особенно из уст сына, из-за которого погиб собственный отец. Ты предупреждал меня и неоднократно просил вести себя сдержанней, но я считал себя умнее всех. Сильнее всех. Неприкосновенным.
Под сводами склепа снова глухо капнула вода.
Себастиан перешел ко второй плите. Имя матери было выбито тонкими изящными буквами. «Сюзанна де Грейв. Любимая жена, мать, хранительница дома». Слишком мало слов для женщины, которая умела одним взглядом остановить Генриха, одним касанием успокоить Лиану и одним тяжелым вздохом заставить Себастиана почувствовать себя паршиво даже тогда, когда он был смертельно пьян и уверен в собственной правоте.
— Мама, — сказал он, и это слово далось тяжелее остальных.
В груди всё сжалось от боли.
— Прости, что я так и не доехал до столицы вместе с вами. Прости, что не смог защитить. Прости, что лежал в грязи и бессильно смотрел, как вас убивают. Я много лет пытался решить, что хуже: помнить вашу смерть во всех кровавых деталях или понимать, что виноват в ней исключительно я один. Но в итоге пришёл к выводу, что тяжелее всего просто жить без вас.
Он криво усмехнулся, но улыбка тут же пропала.
— Хотя ты, скорее всего, все равно попыталась бы меня оправдать. У тебя был этот отвратительный талант. Ты умела видеть в людях лучшее даже тогда, когда они старательно демонстрировали худшее. В моем случае тебе приходилось использовать этот дар постоянно, но ты почему-то не сдавалась.
Себастиан провел пальцами по краю плиты, стирая тонкую полоску пыли.
— Я вернулся не потому что стал достойным де Грейвов. Не будем оскорблять мертвых такой откровенной ложью, я всё та же сволочь, что и раньше. И я вернулся лишь потому, что у меня осталось не так много времени, а список людей, которых нужно найти и наказать, слишком длинный.
Он повернулся к третьей плите.
Лиана.
На камне не было длинных титулов. Только имя, годы жизни и маленькая резная ветвь белого шиповника, которую, наверное, заказал кто-то из слуг — только близкие знали, что Лиана любила это растение.
Он опустился перед саркофагом на одно колено и коснулся крышки. Камень был холодным даже через ткань перчатки, и, что удивительно, совершенно чистым от пыли. Такое впечатление, словно кто-то недавно приходил сюда и протирал его до блеска. Странно… Если это родственники, то почему другие плиты нетронуты? Но думать об этих житейских мелочах ему сейчас совершенно не хотелось.
— Привет, Ли, — прошептал Себастиан.
И вот теперь память ударила самым светлым, и оттого максимально болезненным воспоминанием. Лиана сидела в отцовском кабинете, болтала ногами на слишком высоком стуле и внимательно слушала Солдрина, который объяснял что-то про несовместимость огненных Камней Душ с дешевыми медными проводниками. Себастиан тогда валялся на диване, изображал смертельную скуку и строил планы побега в бар к Оттону. Лиана обернулась и сказала, что однажды он пожалеет, если так ничего и не выучит. Он ответил что-то остроумное, самодовольное и наверняка мерзкое. Она надулась, но через пять минут все равно принесла ему печенье, потому что была ужасно слабохарактерным ребенком с преступной склонностью прощать идиота брата.
— Ты была права, — сказал Себастиан камню. — Я пожалел. Не сразу, конечно. Твой старший братик всегда был немного тугодумом, но даже мне жизнь преподнесла свои уроки так, что их невозможно было не усвоить. Эти десять лет всё, чем я занимался, разумеется, помимо вопроса выживания — это учёба. Когда ты слаб, то начинаешь искать силу во всём, до чего сможешь дотянуться, даже в книгах.
Он склонил голову.
— Прости меня. За все… За то, что не слушал. За то, что смеялся над вещами, которые были важны для тебя. За то, что никогда не был тем братом, которым ты бы гордилась. И за то, что в тот день остался жив, а ты — нет.
На последних словах голос дрогнул и сорвался на фальцет. Он сжал пальцы так сильно, что кожа перчатки тихо скрипнула, но этот звук позволил ему справиться с захлестнувшими эмоциями.
— Я знаю, что мертвым обычно обещают что-то пафосное и светлое: покой, память, молитвы, цветы. Но во мне никогда не было ничего светлого, поэтому я пообещаю то, что теперь умею делать лучше всего… Я найду каждого, кто приложил руку к вашей смерти. Тёмных эльфов и Чёрных Собирателей, всех, кто атаковал нас заклинаниями, кто стоял рядом и смотрел, или, наоборот, не смотрел.
Он поднял взгляд на три плиты.
— Я найду их всех и отомщу.
Мертвые не спешили одобрять его планы, осуждать их и тем более вступать в дискуссию. В этом было что-то несправедливое. При жизни отец наверняка нашел бы пару веских возражений, мать попросила бы не превращаться в чудовище, а Лиана сказала бы, что месть ничего не исправит. И, самое неприятное, все трое были бы правы, но Себастиану и тогда и сейчас было на это плевать.
Он медленно поднялся.
— Я не прошу вас простить меня, — сказал он уже тише. — Даже я не настолько наглый. Просто… подождите немного. Если после смерти действительно есть суд, разговор с богами или хотя бы очередь к Эндору, я постараюсь явиться туда не с пустыми руками. Приведу всех виновных. Или отправлю их вперед, чтобы вы не скучали… Тут уж как получится.
На четвёртую плиту со своим именем Себастиан старался даже не смотреть, но любопытство всё же пересилило. Не каждый день выдаётся возможность постоять над своей могилой.
— Себастиан, ты был тем ещё ублюдком, — с кривой ухмылкой проговорил он. — Наверное, даже хорошо, что ты сдох. Жаль только, что потянул за собой всю свою семью.
Он плюнул на плиту со своим именем, снова надел шляпу, постоял еще несколько секунд и медленно побрёл к выходу. Лишь у самой двери он остановился и оглянулся. Синие огни дрожали на стенах, отражались в мокром камне и делали имена почти живыми. На мгновение ему показалось, будто в глубине склепа стало теплее. Глупость, конечно, но де Грейву хотелось верить, что родители и сестрёнка были рады его появлению.
— Я вернулся домой, — тихо произнес он. — Простите за задержку.
Себастиан вышел наружу и закрыл за собой дверь. Тяжелый металл встал на место с глухим звуком, а новый замок щёлкнул затвором. Дождь все еще шел, но теперь казался тише, и поэтому Себастиан заранее услышал за спиной тихие шаги, но предпочёл не реагировать, а дать неизвестному подойти ближе.
— Опять вы, значит, — раздался за спиной старческий голос.
Теперь Себастиан медленно обернулся.
На дорожке между склепами стоял кладбищенский смотритель. По крайней мере, Себастиан очень надеялся, что это был именно он, а не особенно воспитанный гуль, решивший для приличия сначала заговорить, а уже потом попытаться сгрызть лицо. Ведь, по факту, «гуль» — это было лишь собирательное понятие для всех тварей Пустошей, имевших, скажем так, незавершённый вид. Они были тупыми, очень агрессивными, и могли выглядеть совершенно по-разному, начиная от четверолапых монстров, похожих на волков, и заканчивая ходячими на двух ногах существами с длиннющими лапами. Единственное, что их объединяло, это отсутствие каких-либо способностей, слабейшие серые камни душ, запрятанные в телах, и мерзкий внешний вид.
И старик действительно чем-то напоминал подобных тварей, он был худой до неприличия, с серой кожей, впалыми щеками, редкими волосами и глазами мутного цвета неба над Грейфоллом. На нем висел старый промасленный плащ, в одной руке он держал фонарь, в другой — связку ключей, почему-то отказывающуюся звенеть при каждом шаге.
— Не припомню, чтобы мы встречались, — спокойно произнес Себастиан.
Старик прищурился, поднес фонарь ближе и тут же недовольно поморщился.
— А, нет. Не вы. Молодой лер другой был, лицом поприятнее. И без шрамов.
— Прискорбно слышать, что я проигрываю неизвестному молодому человеку по части приятности лица, — заметил Себастиан. В его пальцах мгновенно появилась серебряная монета, которую он продемонстрировал старику. — Он часто сюда приходит?
Смотритель пожал костлявыми плечами.
— Несколько раз в год. Всегда к этому склепу. Цветы не носит, свечей не ставит, со мной не разговаривает. Постоит, дверь откроет, внутрь зайдет, потом уйдет. — Старик хрипло откашлялся. — Странный. Но тихий. А тихие на кладбище лучше шумных, уж поверьте моему опыту.
Себастиан задумчиво посмотрел на дверь склепа. Вот это уже интересно. Кто-то несколько раз в год посещал семейный склеп, причем делал это так уверенно, будто имел на это право. Становилось понятно, почему саркофаг Лианы чист от пыли, таинственный посетитель явно приходил именно к ней.
— Не знаете, как его зовут? — без особой надежды спросил Себастиан.
— А мне почем знать? — проворчал смотритель. — Молодые господа нынче имена старикам не докладывают. Только смотрят так, будто я уже умер, но зачем-то продолжаю занимать рабочее место.
— Разумная претензия.
— А вы-то кто будете?
Себастиан добавил к серебряной монете ещё две и передал старику.
— Тот, кого вы сегодня здесь не видели.
Смотритель несколько секунд смотрел на него, потом крякнул и отступил с дорожки.
— Идите уж. Только замки не ломайте. Мне потом отвечать.
— Не переживай, старик, я был очень аккуратен.
Себастиан прошел мимо него к воротам кладбища. За спиной звякнули ключи, скрипнула мокрая трава под старыми сапогами, а потом все растворилось в шуме дождя.
Неизвестный молодой человек, посещающий склеп де Грейвов несколько раз в год. Что ж, вечер все-таки решил не отпускать Себастиана без новой загадки. А дальнейший его путь лежал в особняк де Грейвов, где восставшего из мёртвых наследника точно и вполне заслуженно никто не ждал.

----------

Глава 3

Глава 3
Особняк де Грейвов возвышался на западной стороне Верхнего Города, там, где старые семьи Грейфолла веками соревновались друг с другом в высоте башен, толщине оград, и изящности внешней отделки. В этом соревновании де Грейвы всегда держались уверенно: дом был достаточно древним, чтобы выглядеть величественно, пугающе-мрачным, чтобы вызывать уважение, и избыточно дорогим в содержании, чтобы любой здравомыслящий человек предпочел бы сжечь его, а не оплачивать ремонт крыши после очередного нашествия тварей из Пустошей. Так было десять лет назад, и именно таким Себастиан запомнил свой родной дом…
Высокая каменная ограда привычно тянулась вдоль улицы неровной темной линией. Черные ворота, украшенные воронами и осколками кристаллов, тоже остались прежними. Фамильный герб не сняли и не закрыли новой эмблемой, что можно было считать либо проявлением уважения к прошлому, либо банальной жадностью. Хорошая родовая ковка стоила дорого, да и дядя Эдмунд явно всячески пытался сохранить хотя бы мнимую связь с основной ветвью семьи де Грейвов. Правда, судя по тому, что Себастиан успел узнать о своих родственничках, толку от этих попыток было немного — половину их доходного бизнеса уже отжали другие семьи, а вторая половина приносила едва ли треть от возможного дохода. Так бездарно растратить наследство Генриха де Грейва — это надо было очень сильно постараться. Впрочем, Эдмунд не был ни сильным магом, ни хорошим управителем, и всегда жил в тени старшего брата, чувствуя себя там вполне комфортно и не пытаясь добиться чего-то сверх того, что уже имел.
Идя мимо ограды, Себастиан подметил, что магические фонари вдоль подъездной аллеи стали новыми — невероятно яркими и совершенно чужими. Их холодный золотистый свет заливал мокрый гравий, стволы старых деревьев и аккуратно подрезанные кусты, превращая родовую аллею в освещенный проход к чему-то вроде богатой гостинице для эльфийских купцов. Отец никогда бы такие не поставил. Генрих де Грейв любил сдержанность и традиционность. А вот новый владелец дома явно был сторонником современных технологий и тратил последние деньги на то, чтобы сохранить хотя бы видимость былого достатка… Новый… Владелец. Эта мысль оказалась неожиданно неприятной.
Себастиан остановился у ворот и провел пальцами по холодному металлу. Руны вспыхнули, заставив створки разъехаться в стороны: родовая магия узнала кровь де Грейвов. Приятная мелочь, даже где-то трогательная. А вот живые родственники наверняка встретят его значительно хуже, чем старый зачарованный металл.
Он сделал шаг вперёд, и остановился. Десять лет. Десять лет, за которые его похоронили без тела, и забыли настолько быстро, что даже не оформили по всем правилам изгнание из рода. Впрочем, общество всегда любило простые решения: если человек с сильнейшим магическим даром исчез после нападения Чёрных Собирателей, а рядом нашли достаточно крови и обгоревшей земли, то ждать возвращения было просто глупо, особенно когда в центре Грейфолла простаивал огромный дом и ставшие неожиданно ничейными богатства основной ветви семьи де Грейв. Гораздо удобнее объявить его мертвым, посмертно простив все проступки, и сделать вид, будто в роду де Грейвов просто произошла небольшая рокировка архимага Генриха де Грейва на его менее известного в широких кругах брата.
— Стоять!
Голос прозвучал зло, но с едва скрываемым удовольствием. Так обычно говорят люди, которым всю ночь было скучно, и вот наконец-то к ним пришла маленькая служебная радость — возможность устроить кому-то неприятности.
— Я и так стою, — насмешливо ответил Себастиан.
— Отойди от ворот, — приказал тот же голос. — Немедленно.
Де Грейв ещё шире ухмыльнулся.
— Так всё-таки стоять или отойти?
Из тени, раскинувшейся вдоль ограды, вышли две фигуры охранников особняка в темных плащах. Один держал руку на рукояти меча, второй уже поднял жезл, заряженный простым парализующим заклинанием. Жезл — магия для бездарных: слабенький камень души в оправе, спусковая руна и никакого таланта. От таких атакующих артефактов хорошо падают пьяные прохожие, воришки и попрошайки на улицах. Себастиан, к сожалению для охраны, не относился ни к одной из этих категорий, и едва ли поддался бы воздействию столь простого артефакта.
На оценку противников у Себастиана ушло не больше пары секунд. Тот, что с мечом, стоял неправильно. Вес он держал на передней ноге, локоть прижимал к боку, а рукоять сжимал всей ладонью, словно собирался колоть дрова. За такую хватку любой приличный наставник бил бы его палкой по пальцам недели три. При этом меч был хорош, дорогой городской работы, с гравировкой на гарде, и достался он этому человеку явно вместе с должностью. Второй держался чуть лучше, зато выдавал себя жезлом, который навел не в лицо, а в грудь, потому что в грудь попасть проще. Значит, стрелял он от силы пару раз, да и то по неподвижной мишени в тренировочном дворе.
Вывод складывался простой и печальный: перед ним стояли не бойцы, а сторожа за три медяка в ночь, из тех, кого нанимают, чтобы просто было кому пугать бродяг у ворот.
— Это частная территория, — проигнорировал его вопрос охранник с мечом. — Проникновение во владения семьи де Грейвов карается смертью.
— Во-первых, я ещё не проник на территорию, а лишь стою на её границе, — продолжил откровенно издеваться Себастиан. — А во-вторых, если вы посмотрите на ворота, то увидите, что они среагировали на мою кровь и открылись сами.
Второй охранник смерил его взглядом, сразу выцепив торчащий из-под мокрого плаща пистолет. Жезл в руке тут же засветился зелёным светом.
— Не вздумай хвататься за оружие.
— Зачем мне это, если я пришёл в свой собственный дом? — спокойно спросил истребитель.
Охранники переглянулись.
— Что за глупости, бродяга? Ты явно что-то перепутал.
— Отчего же? Меня зовут Себастиан де Грейв, и я вполне законный владелец этого особняка и всей территории вокруг. Да и вы двое, по сути, работаете на меня.
После этих слов охранники откровенно расхохотались.
— Себастиан де Грейв десять лет как мёртв. Но ты нас рассмешил, поэтому просто убирайся, пока цел, — сказал второй, опустив жезл чуть ниже. — Семья де Грейвов не любит подобных шуток.
— Просто они ещё не слышали их в моём исполнении, — хмыкнул Себастиан.
Первый охранник перестал улыбаться, вытянул руку с мечом и приставил острие к шее Себастиана.
— Мы тебе давали шанс, самозванец.
— Самозванец с кровью де Грейвов? — Себастиан снова коснулся ворот, и руны послушно вспыхнули синим. — Можешь проверить. Желательно до того, как совершишь что-нибудь глупое.
И, разумеется, охранник именно это и сделал — дёрнул кистью, чтобы оставить росчерк на шее Себастиана, но тот едва заметно сдвинулся назад, уходя от клинка.
— Сами напросились.
Охранник рванул вперёд, вновь атаковав его клинком, Себастиан пропустил руку мимо, перехватил запястье, дернул и выбил оружие. Сразу после этого противник получил локтем в горло и сложился вперед с хриплым звуком, похожим на скрип колеса старой телеги.
Второй охранник запоздало активировал жезл и направил на него, вот только заклинание почему-то не сработало. Зато Себастиан почувствовал, как на его шее слабо нагрелся защитный амулет. Его истребитель собрал сам, ещё четыре года назад, из того, что подвернулось под руку: внутри пластины сидел кусочек панциря стеклянного скарабея. Эта тварь второго уровня промышляла тем, что жрала заряженные накопители в брошенных руинах Земель Ушедших, а потому имела способность обезвреживать несложные магические плетения. И это свойство держалось в панцире еще долго после смерти самого скарабея. Против магистра такая штука не продержалась бы и доли секунды, а вот простенькое заклинание из дешевого жезла она глотала целиком. Стоило это удовольствие сущей мелочи: после каждого срабатывания пластина мертвела на сутки, и все это время Себастиан ходил по городу вообще без защиты. Точнее, ходил бы, если бы у него не было несколько подобных амулетов в запасе.
А охранник практически сразу после применения жезла получил удар кулаком в челюсть, и мгновенно отправился в нокаут.
— Плохо, — пробормотал Себастиан, наклоняясь и проверяя дыхание у первого, затем у второго мужчины. — Очень плохо. Если де Грейвов охраняют такие никчёмные бойцы, то я удивлён, что они ещё живы. И почему всего два? Где весь гарнизон?
А ведь при отце это называлось именно так, без всякой иронии — гарнизон. Двенадцать человек работали в две смены, и все не с рынка, а из отставных, с бумагами и рекомендациями. Пост у ворот, у каретного сарая, и ещё один со стороны сада, где ограда ниже всего. Обход каждую четверть часа, так что подойти к дому незамеченным можно было разве что по воздуху. Командовал этим хозяйством отставной десятник имперской пехоты по фамилии Брандт, человек с лицом, будто вырубленным тупым топором, и без всякого почтения к аристократии. Юного лера де Грейва он ловил на ограде четырежды и трижды приводил к отцу за шиворот. На четвёртый Себастиан смирился и вернулся в особняк сам.
Он посмотрел на двух наемников, аккуратно уложенных на мокрый гравий, и подумал, что Брандт за такую охрану выдрал бы обоих вожжами. Потом выдрал бы того, кто их нанял. А потом, за компанию, и самого Себастиана, просто чтобы никому не было обидно. Вот только старый десятник погиб, до последнего защищая мать и сестру во время побега из города, поэтому наказать нерадивых охранников было уже некому.
— Покойся с миром, Брандт, — тихо проговорил Себастиан.
Он подобрал жезл, осмотрел руны, и бросил оружие рядом с владельцем. Затем сокрушённо покачал головой и направился по аллее к главному входу в особняк. Старые деревья по сторонам казались ниже, чем десять лет назад, но выглядели более ухоженными. Похоже, дядя экономил на охране, но не на садовнике.
Дом впереди светился окнами, защищёнными тонкими ресницами стальных решёток: живой, теплый, но совершенно чужой. Себастиан поднялся на крыльцо и старомодно постучал в дверь, хоть и видел справа современный звонок.
Дверь открылась не сразу. Внутри зашевелились, затем щелкнул засов, скрипнула цепочка и на пороге появился дворецкий. Сухой мужчина лет пятидесяти, в черном костюме, с гладко выбритым лицом и взглядом, который мгновенно стал высокомерным, едва дворецкий оценил мокрый плащ, грязную обувь и незнакомое лицо со шрамом.
— Кто вы и как попали на территорию поместья де Грейвов? — холодно спросил он.
— Позови Эдмунда, — сказал Себастиан, проигнорировав вопрос. — Скажи, что пришел родственник.
Дворецкий едва заметно приподнял бровь.
— Лорд Эдмунд не принимает посетителей в столь поздний час.
Лорд Эдмунд. Надо же. Дядя уже успел заполучить титул отца. Себастиан невольно восхитился его упорству и хитрости, ведь титул лорда требовал прохождения испытания магических способностей, которыми брат Генриха де Грейва никогда не блистал. Интересно, это подкуп или Эдмунд всё-таки смог победить природу и стать сильнее?
— Передай, что прибыл Себастиан де Грейв.
Дворецкий замер. Лицо осталось выучено спокойным, но глаза выдали все его эмоции: сначала недоверие, потом осознание и смятение. Человек явно видел старые портреты, слышал истории и прекрасно знал, что наследник основной ветви погиб десять лет назад вместе с родителями и сестрой. Точнее, официально погиб. Неофициально тело так и не нашли, но никто не сомневался, что он мёртв, ведь на месте нападения нашли следы ритуала по изъятию магического дара. А всем известно, что после такого ритуала не выживет никто.
— Это невозможно, — возмущённо проговорил дворецкий. — Если вы не уйдёте немедленно, я позову охрану!
Себастиан сокрушённо показал головой. В его времена, стоило незваному гостю оказаться на территории особняка де Грейвов, как его мгновенно скрутили бы в бараний рог, будь он хоть трижды архимагом. А тут на его пути встали лишь два доходяги охранника и престарелый дворецкий с нелепыми угрозами. Что ж, зато деревья ровно подстрижены и везде висят красивые магические фонарики.
— Если вы о тех двух бедолагах, что дежурили у ворот, то они уже не придут. Или есть ещё кто-то?
— Разумеется, есть! И я сейчас же…
— Я немного облегчу вам задачу, — тяжело вздохнув, предложил Себастиан, и продемонстрировал татуировку на запястье. — Считайте, что к де Грейвам пришёл истребитель «А»-ранга по чрезвычайно важному делу.
Дворецкий застыл в нерешительности, явно не зная, что делать дальше. К такому его жизнь не готовила. И тут в памяти Себастиана запоздало всплыло воспоминание о своей жизни в этом доме.
— Подожди, ты же Морис? — уточнил он, всмотревшись в лицо дворецкого. — Я помню, что тебя взяли на работу незадолго до того, как случилось… то, что случилось.
— Да, меня действительно зовут Морис, господин истребитель, — настороженно подтвердил дворецкий. — Но откуда вы…
— В те временя я много пил, празднуя предстоящий отъезд в магическую академию. А ты частенько помогал мне добраться до моей комнаты, когда я был не в полной мере способен это сделать сам. Смутно помню, что пару раз я пачкал твой идеально выглаженный костюм прямо на этом самом месте…
Дворецкий более внимательно всмотрелся в лицо незваного гостя, и действительно смог увидеть смутно знакомые черты. Однако, одного этого и рассказа о сомнительном прошлом погибшего наследника главной ветви де Грейвов, было явно недостаточно, чтобы поверить в столь невероятный факт, что он ещё жив. Но и конфликтовать с истребителем столь высокого ранга, если, конечно, отметка на руке настоящая, было слишком рискованно.
— Вы можете пройти в гостиную, я позову лорда Эдмунда, — всё-таки решился дворецкий, посторонившись, чтобы пропустить гостя внутрь.
Прихожая встретила Себастиана теплом и непривычным запахом. Все было на месте, и все было не так: просторный холл, каменный пол, широкая лестница, темное дерево стеновых панелей, высокий потолок с резными балками. Дом узнавался мгновенно, но поверх старой памяти лежал новый слой лоска, чуждый Себастиану. В гостиной тоже все сильно изменилось: гобелен с битвой у Серого Плато заменили эльфийской тканью с серебряными листьями. Доспехи прадеда, некогда стоявшие у лестницы, исчезли, а на их месте красовалась тонкая фарфоровая ваза с сухими белыми ветками. Портрет семьи Генриха де Грейва тоже убрали, и это было самое обоснованное из всех изменений.
— Присаживайтесь, я сейчас позову хозяина дома, — вежливо, но явно с намёком проговорил дворецкий, и скрылся за одной из дверей.
И практически мгновенно оттуда же появились двое мужчин с оружием в руках, но нападать на Себастиана не стали, а лишь встали по обе стороны двери и начали сверлить его злыми взглядами. Впрочем, они нисколько не смутили незваного гостя, по-хозяйски устроившегося на одном из диванов.
— Что здесь происходит? — неожиданно раздался требовательный голос сверху.
Себастиан поднял голову, и с интересом посмотрел на обладательницу сурового голоса. На лестнице стояла Вивьен де Грейв. Высокая, сухая, безупречная. Темное домашнее платье, аккуратно уложенные волосы, холодный взгляд женщины, способной заставить заткнуться любого, даже самого отъявленного наглеца. Она не держала в руках оружия, но это ничего не значило. Некоторые люди одним правильно поднятым подбородком умели ранить глубже, чем ножом.
— Добрый вечер, тетя, — произнес Себастиан, небрежно положив мокрую шляпу рядом с собой на диван.
Вивьен побледнела, но почти сразу взяла себя в руки. К чести женщины, воспитание у нее оказалось прочнее, чем нервы у охранников возле ворот.
— Вы меня явно с кем-то спутали, кем бы вы ни были.
— Это же я, Себастиан. Помнится, вы когда-то учили меня танцевать эстампи, готовя к приёму при Имперской Академии. Каюсь, я тогда специально оттоптал вам все ноги, уж слишком забавно бы кривились, пытаясь сдержать стоны боли.
Вивьен несколько секунд смотрела на него, пытаясь понять, о чём вообще говорит этот высокий мужчина с уродливым чёрным шрамом на лице.
— Если это шутка, то я обещаю, что она закончится для вас плохо, — наконец, холодно проговорила она.
— С такими вещами не шутят, — слегка улыбнулся Себастиан. — Уверен, сейчас сюда придёт ваш муж, и всё станет понятно.
И действительно, вскоре в холл вошли Морис и Эдмунд. Нынешний хозяин дома старался двигаться как можно спокойнее и величественнее, ведь он всё-таки глава рода де Грейв. Мужчина остановился посреди холла и уставился на гостя злым взглядом, быстро сменившимся на сильный испуг и шок, едва он разглядел шрам на его лице.
Себастиан же смотрел на дядю и видел сразу две версии одного человека. Прежнего Эдмунда: младшего брата великого Генриха, немного сухого, немного завистливого, всегда стоящего чуть сбоку от семейного света. И нынешнего: хозяина чужого дома, светловолосого, поседевшего у висков, с аккуратной бородкой и тяжелым взглядом человека, который десять лет убеждал себя, что получил не украденное, а заслуженное.
Несколько секунд они молчали.
— Себастиан, — наконец произнес Эдмунд.
— Дядя, — коротко кивнул ему в ответ Себастиан.
Вивьен медленно спустилась на несколько ступеней, переводя взгляд с мужа на странного гостя и обратно. Она все еще держалась прямо, но пальцы на перилах сжались слишком сильно.
— Что? Какой Себастиан⁈ Он же погиб десять лет назад! — чуть сбившимся голосом воскликнула она.
— Сожалею, если расстроил вас, — не удержался от лёгкого укола Себастиан. — Но я жив. Более того, в том числе, и благодаря Эдмунду.
Вивьен озадаченно посмотрела на мужа.
— О чём это он?
Эдмунд тяжело вздохнул и посмотрел на охранников.
— Вы двое, покиньте зал и закройте дверь с той стороны, — затем он обернулся к жене. — Вивьен, тебе лучше присесть. Это будет долгий разговор…

----------

Глава 4

Глава 4
На самом деле, история Эдмунда де Грейва была не такой уж и долгой. Когда наставник Себастиана принёс едва живого парнишку в дом младшей ветви семьи, все уже спали. Эдмунд проявил доброту и предоставил свой транспорт, чтобы Солдрин смог незаметно вывести племянника из города, и даже выдал небольшую сумму денег на первое время. На этом вся помощь и общение между Себастианом и единственными оставшимися в живых родственниками закончилась.
— И ты никогда не рассказывал мне об этом⁈ — возмутилась жена Эдмунда. — С каких это пор между нами есть секреты?
— Я просто поспешил забыть об этом событии, — поморщившись, признался мужчина. — К тому же, парень всё равно уже был трупом, никто не выживал после насильного вырывания магического дара. Не зря же в Империи действует закон о мгновенном умерщвлении Черных Собирателей без суда и следствия.
При упоминании сектантов, убивших всю его семью, Себастиан тяжело вздохнул.
— Да, Солдрин тоже не особенно верил в то, что я выживу. Но случилось чудо, знаете ли. — Себастиан вновь криво усмехнулся одной стороной лица, поскольку часть со шрамом была менее подвижна. — Видимо, такой законопослушный и добросердечный человек как я заслужил право на второй шанс.
Нынешние владельцы особняка де Грейвов обменялись скептическими взглядами.
— О чем ты говоришь? — не удержался Эдмунд. — В твоём окружении не было ни одного человека, который не ненавидел бы тебя. Твой отец получил ужасные раны и погиб, спасая тебя от гнева тёмных эльфов. Вся твоя семья была убита во время побега из города только потому, что пыталась тебе помочь…
— У всех есть свои маленькие недостатки, — внешне ничуть не смутился Себастиан, хотя в это мгновение внутри него клокотала жгучая ненависть, в первую очередь направленная на самого себя в прошлом.
Вивьен посмотрела на него с откровенной брезгливостью.
— Ладно, каким-то чудом ты выжил. И что дальше? Зачем ты пришёл в наш дом?
— В ваш дом? Забавно, — Себастиан оглядел холл. — Я здесь родился, знаете ли. Вон там, у лестницы, однажды разбил вазу бабушки. В южном коридоре поджег занавеску. В отцовском кабинете испортил паркет, а уж сколько раз и где я опорожнял желудок не дойдя до своей комнаты, вам лучше вовсе не знать. Это особняк де Грейвов, и я единственный оставшийся в живых представитель главной ветви семьи. Было бы странно останавливаться в гостинице.
— Мы — главная и единственная ветвь семьи де Грейв! — рявкнул Эдмунд, вскочив с дивана. — Десять лет мы восстанавливали доброе имя рода после твоего позора, а ты явился и думаешь, что можешь вести себя так, словно ничего не произошло⁈
— Восстанавливали имя рода? — Себастиан позволил себе короткую усмешку. — Судя по тому, что я знаю, вы бездарно разбазаривали наследие моего отца. Земли, предприятия — большая часть всего этого уже потеряна, а вы продолжаете тратить остатки денег на создание видимости богатства и роскоши.
Эдмунд сжал кулаки, будто собирался напасть на собеседника, но побоялся сделать это, помня о статусе истребителя.
— Я сделал всё, чтобы де Грейвов снова начали уважать!
Он действительно верил в сказанное. Возможно, потому что без этой веры пришлось бы признать, что он жил в доме погибшего брата, наслаждаясь его положением и всеми благами, и не особенно заботясь о делах. А потом неожиданно выяснилось, что с ним никто не будет считаться так же, как с тёмным архимагом. Аристократы Грейфолла с милыми улыбками начали отжимать предприятия, скупая их по дешевке, и Эдмунд ничего не мог этому противопоставить.
— Впрочем, у меня нет к вам никаких претензий, — равнодушно произнес Себастиан. — Хорошо, что наследство отца досталось де Грейвам, а не этим падальщикам из городского совета. Жаль, конечно, что вы не смогли сохранить его в том же виде, но, будем честны, вся сила де Грейвов зиждилась на моём отце. Без него де Грейвы — обычные аристократы средней руки.
Тишина после этого стала почти физической. Он видел, что Эдмунд ожидал дальнейшего спора, но спорить было не о чем. Себастиана действительно не волновали финансы семьи, он разве что был не прочь забрать некоторые отдельные предметы вроде той самой семейной картины из холла.
С лестницы донеслись быстрые шаги, и вниз спустился молодой человек, точнее, теперь уже мужчина. Светлые волосы, правильные черты лица, дорогой домашний камзол, и раздраженный взгляд. В детстве он был мальчишкой с деревянным мечом и громкими заявлениями о будущем величии. И да, парнишка был довольно талантлив в магии, вот только дар Рауля терялся на фоне гениальности Себастиана де Грейва, поэтому он всегда оставался в его тени, как Эдмунд оставался в тени Генриха.
— Что происходит? — начал Рауль, но осекся, разглядев гостя. — Кто это?
— Твой покойный кузен, — с ухмылкой представился Себастиан. — Неужели не узнал?
Мужчина перевел взгляд на отца.
— Что за глупые шутки?
— К сожалению, он говорит правду, — явно нехотя признал Эдмунд. — Это действительно Себастиан де Грейв.
Молодой человек в два прыжка спустился в холл и приблизился к Себастиану. Рауль смотрел на него с такой ненавистью, будто тот явился не из мертвых, а из судебной канцелярии с документами на дом. Впрочем, чтобы забрать этот дом, Себастиану даже не нужен был суд.
— Значит, это тот, кто опозорил наш род⁈ Он же сдох в грязи, как вшивая собака!
— Во-первых, не надо так о собачках, они этого ничем не заслужили, — вдохнул Себастиан. — Во-вторых, повторяю для новоприбывших: родовая магия у ворот меня узнала, я здесь родился, тело мое не нашли, официально прав на наследство меня никто не лишал, а если ты бросишься на меня, то это закончится больно и унизительно. Помнишь, чем заканчивались в детстве наши учебные поединки? Мы стали взрослее, и последствия могут оказаться куда серьёзнее.
Рауль покраснел.
— Я вышвырну тебя отсюда как грязную шавку, кто бы ты ни был.
Себастиан посмотрел на него почти с сочувствием.
— Да что тебе собаки-то сделали? Ну, попробуй.
Рауль окутал себя тёмной энергией и бросился вперед, создав в руках клинки из тьмы. Движение было быстрым, но слишком простым и картинным. Так атакуют люди, которые привыкли к поединкам на турнирной арене по всем правилам, когда нужно продемонстрировать свою удаль, а не победить любой ценой. Себастиан шагнул в сторону, перехватил обе руки и сжал пальцы с такой силой, что Рауль вскрикнул от боли и потерял концентрацию. Клинки мгновенно исчезли.
— Слабо, — прокомментировал Себастиан, и аккуратно впечатал родственника в ближайшую колонну.
Именно аккуратно. Он даже придержал кузена за воротник, чтобы тот не разбил себе лицо совсем уж непоправимо. Колонны в этом доме были старые, фамильные и покрытые многочисленными узорами, ударившись об такие можно и глаза лишиться.
Рауль застонал и сполз на одно колено.
— Я предупреждал, — напомнил Себастиан, продолжая удерживать руку родственника.
— У тебя же нет магии! — зло прорычал кузен. — Как ты смог пробить мою защиту⁈
Себастиан завернул руку Рауля ему за спину, и нажал на неё под неприятным углом, заставив того взвыть от боли.
— Считай, что у меня волшебные перчатки.
— Довольно! — рявкнул Эдмунд. — Отпусти моего сына! И я хочу знать, зачем ты пришёл сюда!
Отпустив заломленную руку, Себастиан оттолкнул кузена, и тот проехал несколько метров по гладкому полу. Вивьен тут же бросилась к нему и помогла подняться, не забывая смотреть с ненавистью на незваного гостя.
— Во-первых, город кинул Клич Истребителей, и я прибыл, чтобы выполнить свою работу.
Он в который раз за этот вечер продемонстрировал татуировку на руке.
— Во-вторых, у меня появилось свободное время, чтобы разобраться с тем, что произошло здесь десять лет назад.
Эдмунд нахмурился.
— Есть ещё и в-третьих?
— Разумеется. Хоть я и считаю вас слегка, немного, чуть-чуть… да чего уж скрывать, просто падальщиками, воспользовавшимися бедой в нашей семье, но вы всё ещё де Грейвы, и мои родственники. Других у меня нет. Поэтому пока я живу здесь, постараюсь решить и ваши проблемы. Всё имущество де Грейвов должно вернуться в семью.
— У нас нет проблем, кроме неожиданно воскресшего из мёртвых драчуна и пьянчуги, вечно позорившего своих родителей! — скривилась Вивьен де Грейв.
— Я попросил бы! — чуть повысил голос Себастиан. — Не просто драчуна и пьянчуги, а очень талантливого драчуна и пьянчуги с сильнейшим магическим даром, одним на тысячи магов!
— Который из тебя вырвали, — едко напомнил кузен, пытаясь размять травмированную руку.
— Что-то теряешь, а что-то находишь, — хмыкнул Себастиан, но, видимо, смысл этой фразы мог понять только он сам.
Где-то наверху тихо скрипнула половица. Себастиан поднял взгляд и заметил на лестничной площадке темноволосую стройную девушку в накинутом поверх ночного платья халате.
— А ты, наверное, Элиза? — предположил он. — Помню тебя совсем малышкой. Сейчас тебе где-то девятнадцать?
— Двадцать, — поправила его девушка.
Она стояла почти неподвижно, держась за перила, и смотрела на гостя не так, как остальные. В ее взгляде не было ненависти и страха, а лишь любопытство. А ведь девушка уже давно скрывалась на верхнем ярусе и слышала практически весь разговор.
— Ты выросла красивой девушкой, — коротко поклонился Себастиан. — Сожалею, если моё появление в ночи прервало твой сон.
— Я не спала, а лишь читала перед сном, — мягко ответила девушка.
— Элиза, не надо любезничать с этим… — начал говорить Рауль, но резко замолчал, поймав насмешливый взгляд Себастиана.
— Вернись в свою комнату! — резко велела ей Вивьен де Грейв. — Девушке негоже появляться в подобном виде перед… гостем.
Последнее слово явно далось ей с трудом.
— Извините, мамочка, — смиренно кивнула девушка, но уходить не спешила, продолжая с интересом разглядывать Себастиана.
Эдмунд де Грейв некоторое время молча смотрел на происходящее в полном молчании, а потом неожиданно выдал:
— Ладно, можешь остаться на ночь.
— Эдмунд! — резко обернулась к нему Вивьен. — Нет!
— До утра, — отрезал он. — Потом вызовем юриста, представителей городского совета и решим, что делать с этим… возвращенцем.
Себастиан усмехнулся.
— Как щедро.
— Ты не приблизишься к южному крылу. Не станешь тревожить слуг и детей, — как можно твёрже продолжил Эдмунд. — Морис проводит тебя в восточную гостевую комнату.
— Хорошо, — легко согласился Себастиан, — сегодня будем считать, что я — гость.
В целом, это было правдой — для жителей дома он был не родственником, не покойником и даже не врагом. Он был всего лишь незваным гостем.
Себастиан посмотрел на них всех: на Эдмунда, старательно сдерживающего злость; на Вивьен, наоборот, ничуть злость не сдерживающую; на Рауля, униженного, злого и явно достаточно глупого, чтобы однажды попробовать напасть на него снова; на Элизу, стоящую наверху с задумчивым взглядом. А ведь все они — теперь его единственная семья, как это не прискорбно для них.
— Статус не столь важен, — сказал Себастиан. — В любом случае, я никуда отсюда не уйду, пока не закончу все свои дела.
Фраза вышла спокойной, но угрожающей. Морис, до сих пор стоявший у стены с видом человека, которому очень хочется превратиться в занавеску, сделал осторожный шаг вперёд.
— Прошу за мной, лер.
Себастиан повернулся и спокойно пошел за дворецким. На выходе из холла к ним присоединились охранники, готовые атаковать его в любой момент, но Себастиану было на них совершенно плевать. Он в порыве ностальгии осматривал коридоры, лестницы и стены, вспоминая, как бегал здесь в детстве, прятался от уроков, спорил с отцом, таскал печенье с кухни для Лианы, приводил Оттана через черный вход, когда они оба уже с трудом попадали в дверной проем после очередной попойки.
Коридор восточного крыла оказался теплым, светлым и невыносимо чужим. На стенах висели новые картины, вдоль пола тянулась ковровая дорожка с серебряными листьями, в нишах стояли фарфоровые фигурки эльфийских дев в позах такой утонченной печали, что Себастиану захотелось спросить у Мориса, прилагается ли к ним ведро на случай внезапной тошноты. Раньше здесь стояли книжные шкафы с отцовскими заметками о Землях Ушедших, картами старых раскопок и гномьими схемами, которые Лиана называла забавными пауками на бумаге. Теперь шкафов не было, как и всего остального.
— Куда дели все книги? — недовольно спросил Себастиан.
Морис напрягся, но ответил без промедления:
— Часть библиотеки была перенесена в южное крыло, сэр. Часть передана в городской архив. А что-то… было принесено в подарок некоторым близким друзьям.
— Ясно, разбазаривали наследие отца направо и налево, — сокрушённо вздохнул Себастиан. — Жаль. Сейчас я бы точно мог узнать много нового из его исследований.
Дворецкий тактично промолчал. С хорошими слугами всегда легко общаться: они чётко понимают, когда их мнение не требуется.
Восточная гостевая комната была просторной, чистой и безликой. Кровать с тяжелым пологом, камин, письменный стол, умывальник, два кресла и окно в сад. Комната для важных гостей, которых в доме терпят, но не любят. Очень подходяще для Себастиана.
— Желаете что-нибудь еще?
— Кофе.
— В столь поздний час? Может, немного вашего любимого бренди? Насколько я помню, это был Астергардский двадцатилетний.
Себастиан снял перчатки и бросил их на стол.
— Морис, я не пью уже десять лет. Поэтому будь добр, принеси мне чашку хорошего крепкого кофе. И, что ещё важнее, подбери в библиотеке пару книг авторства моего отца, если таковые ещё остались.
— Слушаюсь, лер.
Дворецкий поклонился и направился к двери.
— Морис.
Тот остановился.
— Да, лер?
— В доме остался кто-нибудь из старых слуг? Тех, кто служил еще при отце.
Лицо дворецкого почти не изменилось, но пауза перед ответом оказалась слишком длинной.
— Только Агата, лэр. Она помогает на кухне. Уже не постоянно, здоровье не позволяет.
Себастиан кивнул.
— Помню, что она готовила чудесный травяной сбор, он отлично помогал от похмелья. Передай ей мою запоздалую благодарность за то, что она заботилась о моём здоровье.
— Передам, — чуть более мягко, чем до этого, ответил дворецкий.
Когда Морис закрыл за собой дверь, Себастиан подошел к окну. За стеклом сад тонул в дожде. Где-то там, за мокрыми деревьями, находилась старая беседка, где Лиана в детстве устраивала тайные чаепития для кукол, слуг и одного крайне недостойного старшего брата. Еще дальше был флигель, в котором отец держал часть магических артефактов… интересно, осталось ли там хоть что-нибудь? Ещё стоило поискать записи отца, теперь, когда Себастиан провёл десять лет, изучая алхимию и тварей из Пустошей, он мог взглянуть на его исследования совершенно новым, более осознанным взглядом.
Дождавшись свой кофе и парочку книг авторства Генриха де Грейва, Себастиан несколько секунд прислушивался к удаляющимся шагам дворецкого, а затем наконец скинул плащ, а следом и пиджак. Тяжелая черная ткань легла на спинку стула с таким глухим звуком, будто он повесил туда не одежду, а небольшой передвижной арсенал. Что, в общем-то, было недалеко от истины. Под непромокаемой подкладкой из кожи лавовой змеи прятались узкие карманы, кожаные петли, гномьи фиксаторы и тонкие металлические пластины, удерживающие на своих местах запасные патроны, маленькие алхимические флаконы, парные клинки довольно необычной формы, серебряную проволоку, порошковые капсулы, ампулы с нейтрализаторами, складной крюк, пару метательных игл и еще с десяток полезных мелочей, жизненно важных в работе истребителя не имеющего магического дара. Каждая часть экипировки представляла собой либо магический артефакт, либо результат сложных алхимических исследований, большей частью проведённых лично Себастианом де Грейвом. Так сложилось, что после ритуала Черных Собирателей, вырвавших магический дар из его тела, он полностью потерял способность ко сну. Поэтому времени на изучение алхимии и многих других наук у него было более чем достаточно.
Себастиан проверил крепления, снял два слегка промокших флакона и поставил их на стол подальше от камина. Один содержал едкую синюю жидкость, способную прожечь хитин большинства тварей. Второй — мутный серый осадок, который при неправильном обращении мог превратить гостевую комнату в джунгли.
Он разложил патроны у края стола, машинально пересчитал их, проверил барабан пистолета и только после этого позволил себе медленно выдохнуть. Без магии человек становится донельзя практичным. Особенно если хочет прожить достаточно долго, чтобы испортить жизнь всем, кто рассчитывал на его смерть.
— Что ж, ещё одна бессонная ночь, — вздохнул Себастиан, удобно устроившись в кресле и пригубив кофе. — Хорошо хоть сегодня мне есть что почитать…
* * *
Чуть ранее, в том же особняке…
Когда шаги Себастиана и Мориса окончательно стихли в восточном коридоре, в холле еще несколько секунд стояла гробовая тишина.
Вивьен первой нарушила молчание, одарив мужа яростным взглядом:
— Ты знал и молчал!
Эдмунд медленно повернулся к жене.
— Вивьен…
— Ты знал, что Себастиан жив, более того, помог ему сбежать! И теперь он может отобрать у нас абсолютно всё!
Рауль, все еще потирающий ушибленное плечо, резко вскинул голову.
— Отец⁈
Эдмунд сжал переносицу двумя пальцами. Вид у него был усталый, злой и совершенно не подходящий человеку, который последние десять лет называл себя главой великого рода. У него в голове сейчас бился только один очень неприятный вопрос: почему прошлое не могло остаться там, где его так удобно закопали?
— Я не знал, что он жив, — наконец произнес он. — Гном принес его ночью. Мальчишка истекал кровью, лицо было изуродовано ритуалом, а магии в нем не осталось вовсе. Солдрин сказал, что заберет его подальше от города, если я дам экипаж и деньги. Я дал. На этом все.
— На этом все? — Вивьен тихо рассмеялась, и от этого смеха даже Рауль перестал морщиться от боли и встал по стойке смирно. — Ты десять лет жил в доме погибшего брата, носил его титул, управлял его состоянием и не счел нужным сообщить собственной жене, что единственный наследник главной ветви мог быть жив⁈
— Но после изъятия магический искры не выживают! — рявкнул Эдмунд. — Вы все это знаете! До сих пор не было ни одного случая!
Вивьен побледнела еще сильнее.
— Ну, как мы теперь видим, один случай всё-таки есть.
— Себастиан, кажется, не согласен с медицинской статистикой, — насмешливо заметила Элиза с верхней площадки лестницы. — Он выглядит вполне здоровым, хоть и лишился магии.
Все трое одновременно подняли головы. Девушка и не думала уходить. Она стояла в полутени, запахнув халат, и смотрела вниз.
— Элиза, вернись к себе в комнату, — повторила приказным тоном Вивьен.
— Конечно, мама, — послушно ответила девушка, и снова не сдвинулась с места.
Вивьен решила не тратить на нее свои силы, девчонка и так в последнее делала всё ей на зло. В эту ночь семья де Грейв должна была сплотиться против общего врага, а не ссориться между собой.
Рауль зло посмотрел в сторону восточного крыла.
— Я все равно вышвырну его.
— Ты уже попытался, — ехидно напомнила Элиза.
— Замолчи!
Рауль шагнул к лестнице, но Эдмунд остановил его жестом.
— Хватит.
— Вы вообще понимаете, что он сказал? — спросил Рауль. — Он собирается жить здесь. В нашем доме!
— Он такой же наш, как и его, — тихо произнесла Элиза.
Эдмунд посмотрел на нее.
— Что?
— Формально, — уточнила она уже тверже. — Если Себастиан действительно жив, родовая магия признала его, и его не изгнали из рода по всем правилам, то особняк может оказаться не нашим.
Всё семейство де Грейвов смотрело на девушку с таким недовольством, будто это она была виновата в появлении Себастиана. А Элиза на лестнице лишь слегка наклонила голову, ожидая реакции родителей на закинутую ей разрывную бомбу.
— Поэтому нам нужен юрист, — успокаивающим тоном сказал Эдмунд. — И пара представителей городского совета в качестве свидетелей. Уверен, мы сможем во всём разобраться.
— Нам нужен не юрист, а твёрдое доказательство того, что этот человек самозванец, — отрезала Вивьен. — Шрам, светопреставление у ворот особняка и несколько воспоминаний еще не делают его Себастианом де Грейвом.
— Но всё-таки ворота его признали, — напомнил Эдмунд.
— Родовые ворота признают кровь де Грейвов, а не право собственности. В тебе, между прочим, тоже есть кровь де Грейвов, и во мне, во всех нас! Твой старший брат всегда смотрел на тебя свысока, а теперь здесь появился его выскочка сын, который пытается забрать у нас всё!
Эдмунд вздрогнул. Попадание вышло точным, он всегда считал, что Генрих относится к нему с пренебрежением. Конечно, в первую очередь это обуславливалось его огромным магическим талантом и силой. К тому же, он был известен, как один из лучших исследователей Пустошей, выпустивший множество книг и руководств для истребителей…
— А его знак? — вдруг опомнился Эдмунд.
— Что знак? — спросила Вивьен.
— Знак истребителя.
— Ну да, он сам сказал Морису, что пришел как истребитель «А»-ранга, — подтвердил Эдмунд.
Снова повисла тишина. Уже другая. Более тяжелая.
— Отец, ты уверен? — уточнил Рауль. — Это очень высокий ранг.
— Уверен. При появлении он продемонстрировал знак: череп, рунная сфера и буква «А».
Вивьен медленно опустилась на ближайший диван, будто все-таки решила воспользоваться правом на благородную слабость, но тут же выпрямилась, не позволив себе выглядеть испуганной.
— Насколько это высоко?
Эдмунд ответил не сразу.
— Очень. Если сравнивать с магами, то это уровень архимага. Выше только «А+».
Рауль скривился.
— Не преувеличивай.
— Я не преувеличиваю. У истребителей ранги не раздают за победы в тренировочных поединках или сдачу экзаменов, только по результатам работы. «D» допускают к мелким тварям и работе под надзором. «C» уже ходят на опасные задания в одиночку. «B» берут дела, где обычный отряд стражи превращается в корм для монстров. «А»-ранг означает, что человеку доверяют угрозы, способные уничтожить улицу, квартал или небольшой городок, если чиновники вовремя не решат, что лучше заплатить, чем потом писать объяснения в столицу. Они даже могут в одиночку отправиться в Пустоши и вернуться живыми. Выше только «А+», а таких по всей Империи единицы.
Рауль некоторое время молчал, потом рассмеялся.
— Тогда это обман. Мы же все помним Себастиана десять лет назад, да, у него был талант к магии и огромная сила, но без неё он был просто избалованным, высокомерным болваном.
Эдмунд хмуро посмотрел на сына.
— Возможно.
— Не возможно, а точно. Себастиан никак не мог стать «А»-ранговым истребителем хоть за десять, хоть за двадцать лет. У него же нет магии.
— Ранг истребителя не равен магической силе, — возразила Элиза с лестницы. — Он показывает, с какими делами человек способен справиться.
Рауль снова метнул в нее злой взгляд.
— Ты теперь разбираешься в рангах истребителей⁈
— Я много в чём разбираюсь, братик, — бросила Элиза. — Книжки умные надо читать, попробуй как-нибудь на досуге.
— Да что ты в этом понимаешь! — рыкнул Рауль.
Девушка пожала плечами и наконец отступила на шаг, но уходить все равно не стала.
Рауль повернулся к отцу.
— Он точно обманул Орден. Или вовсе украл знак, например, нашел мертвого истребителя и забрал его метку.
— Метку нельзя просто забрать, — неуверенно произнес Эдмунд.
— Значит, подделал!
— Подделать знак Ордена Истребителей? — вновь не удержавшись, ехидно спросила Элиза. — Ты сам-то в это веришь?
Молодой мужчина сжал кулаки.
— Тогда я проверю.
Эдмунд нахмурился.
— Что именно?
— Завтра утром отправлюсь в местное отделение Ордена Истребителей и узнаю, числится ли у них Себастиан де Грейв. Если он самозванец, его казнят за подобное преступление быстрее, чем вы обратитесь за помощью к юристу.
— А если нет? — поинтересовалась Элиза.
Рауль усмехнулся.
— Тогда хотя бы узнаем, за какие именно дела ему выдали этот проклятый ранг. Уверен, там найдется что-нибудь грязное.
Вивьен медленно кивнула.
— Хорошо. Поезжай с утра. Только не устраивай скандал, веди себя уважительно.
Рауль посмотрел на нее так, будто сама мысль о скандале была для него глубоко оскорбительной.
— Я умею держать себя в руках.
Где-то в восточном крыле тихо скрипнула половица. Все невольно повернулись на звук, хотя Себастиан давно уже был слишком далеко, чтобы слышать их разговор.
— До утра он останется в гостевой комнате. Никто к нему не подходит. Никто с ним не говорит без моего разрешения, — резюмировал Эдмунд. — Завтра мы со всем разберемся.
Они с Вивьен отправились к себе в спальню, то же самое собирался сделать и Рауль, поднявшись по лестнице мимо Эльзы. Девушка же задержалась на месте, глядя в темный восточный коридор с едва заметным любопытством.
— Интересно, — пробормотала она.
— Что именно? — недовольно спросил Рауль, резко обернувшись.
Девушка чуть улыбнулась.
— Если его ранг всё-таки настоящий, значит, он не просто выжил, а смог достигнуть невероятных высот без всякой магии. Должно быть, ему через многое пришлось пройти…
— Люди не меняются, Элиза. Вне зависимости от того, как он провёл эти десять лет, его характер ничуть не изменился, — скривившись, проговорил брат. — Он остался всё той же скотиной.
Но весь вид Элизы говорил о том, что её слова Рауля не сильно убедили, скорее даже наоборот, сделали личность незваного гостя ещё более интересной.

----------

Глава 5

Глава 5
Утро пришло в особняк де Грейвов с сильным опозданием. За окном все еще висела серая сырость, дождь ослаб до мелкой колючей мороси, но упорно не желал заканчиваться. Себастиан всё так же сидел в кресле, читая труд отца под названием «Пустоши: природа и происхождение искажённых земель». Разумеется, эта книга была достаточно распространена, чтобы он уже успел ознакомиться с ней ранее, но читать труд отца в родном доме было особым удовольствием и определённой данью Генриху де Грейву. Это возвращало Себастиана в те времена, когда отец пытался вбить в его голову хотя бы крупицы знаний…
Картинки из прошлого сами собой всплывали в его памяти. Генрих стоял у карты Земель Ушедших и терпеливо объяснял, почему нельзя воспринимать артефакты асур как игрушки, даже если они красиво светятся и прекрасно подходят для того, чтобы пугать прислугу. Юный Себастиан скучал, Лиана сидела на краю стола и тщательно конспектировала самые важные моменты речи отца, как делала всегда. Между ними было целых два года разницы, но девочка была необычайно развита и относилась к учёбе куда серьезнее, чем её легкомысленный брат. Сам же Себастиан всегда предпочитал развлечения и всячески старался избежать общества сестрёнки, бегающей за ним словно хвостик. Потом кабинет исчез, а на его месте появилась дорога в Коронгард: грязь, разбитая карета, крики, темный круг под ногами, лицо матери и маленькая светлая фигура Лианы, которую удерживали за волосы…
Тяжело вздохнув, он поднялся из кресла и вышел на середину комнаты. Гостевая была просторной по меркам обычных людей и тесной по меркам человека, привыкшего тренироваться на открытом воздухе. Поэтому Себастиан отодвинул кресло, свернул ковер и встал босыми ногами на холодный пол. Сначала разминка. Шея, плечи, локти, запястья. Медленно, без резких движений, прислушиваясь к каждому суставу. Тело после бессонных лет и еженочных тренировок превратилось в отлично слаженный механизм, готовый убивать и выживать любой ценой.
Потом пошли стойки. Низкая. Боковая. Закрытая. Переход. Разворот. Удар локтем. Шаг назад. Перехват невидимой руки. Уход с линии. Колено. Снова стойка.
Себастиан двигался совершенно бесшумно, будто боялся разбудить кого-то, хотя на самом деле это тоже было частью тренировки. В зеркале над трюмо мелькало изуродованное шрамом лицо, то появляясь, то исчезая в утреннем полумраке.
Он отрабатывал связки без оружия, потом с ножом, затем с незаряженным пистолетом. Движение руки к кобуре. Извлечение. Наведение. Смена цели. Уход от воображаемого удара. Выстрел в пустоту. Еще один. Удар рукоятью. Шаг в сторону. Контроль дистанции.
Маги любят красивые заклинания: вспышки, взрывы, огненные копья, черные молнии, и прочую нарядную ерунду, благодаря которой убийство выглядит почти искусством. Человек без магии такой роскоши лишен — ему приходится быть быстрее, точнее и намного практичнее. Нельзя позволить противнику закончить заклинание или дать твари нанести хоть один удар. Победа без магии строится на скучных вещах: правильно подобранные артефакты и алхимические пули, полный контроль себя и окружающего пространства, точные удары и выстрелы.
К рассвету рубашка прилипла к спине, мышцы горели, а дыхание стало тяжелым. Себастиан остановился только тогда, когда пальцы начали дрожать от усталости. Тело ныло, плечо тянуло, шрам на боку недельной давности неприятно пульсировал, но голова стала яснее. Ломота в мышцах всегда лучше душевной боли, так он спасался от воспоминаний каждую ночь в течение последних десяти лет. Иначе бы полное отсутствие сна свело бы его с ума.
Он умылся холодной водой, обновил рубашку с помощью простейшего походного артефакта, привел в порядок пистолет и несколько минут смотрел на собственное отражение. Лицо в зеркале было ему знакомо и все так же неприятно: шрам пересекал щеку грубой темной линией, кожа выглядела слишком бледной, глаза оставались сухими и бодрыми, хотя тело давно требовало отдыха, которого ему никто не собирался давать. В двадцать семь выглядеть на сорок было достижением сомнительным, но хотя бы экономило время на попытках произвести впечатление, соответствующее истребителю «А»-ранга. Люди видели его и сразу понимали: этот человек пережил много невзгод и, скорее всего, еще больше невзгод создал для других.
В коридоре послышались осторожные шаги. Себастиан надел плащ, закрепил кобуру и открыл дверь как раз в тот момент, когда Морис занес руку для стука. Дворецкий замер, не успев коснуться костяшками дерева. В руках у него был поднос с кофейником и тонкой фарфоровой чашкой.
— Доброе утро, сэр, — произнес Морис с видом человека, который точно знал, что это утро добрым не будет.
— Твои нынешние хозяева с тобой бы не согласились, Морис, — привычно съехидничал Себастиан.
— Лорд Эдмунд просил передать, что семейный завтрак будет подан через полчаса. Он ожидает, что вы присоединитесь к нему, чтобы обсудить ваше… положение.
— Можешь передать Эдмунду обратно вместе с моими глубочайшими сожалениями. Я не настолько жесток, чтобы портить семье аппетит своим присутствием с самого утра. Да и мне самому тут кусок в горло не полезет, так что я позавтракаю в городе.
— Что ответить, если лорд Эдмунд спросит о вашем местонахождении?
— В неизвестном направлении, — ответил Себастиан и взял чашку. — Говорят, очень приличное место, кстати, многие туда ходят. Уверен, вся семья была бы счастлива, если бы я там и остался.
— Боюсь, лорд Эдмунд потребует более точного ответа.
— Тогда скажи, что я отправился в местное отделение Ордена Истребителей.
Морис лишь кивнул в ответ.
— Кстати, Агата получила мое сообщение? — спросил Себастиан, сделав глоток кофе.
— Да, сэр.
— И?
— Она перекрестилась знаком Дагды, и сказала, что люди подобные вам просто так не умирают.
Себастиан слабо улыбнулся.
— Ты же процитировал её не очень точно? Я бы хотел услышать полную версию её слов.
— Возможно, вместо слова «люди» звучало что-то вроде «ублюдки». — Морис достал из внутреннего кармана маленький сверток, завернутый в плотную салфетку. — И еще она попросила передать вам это.
Себастиан взял свёрток и развернул. Внутри лежали два печенья с корицей.
— Передай ей огромное спасибо от «ублюдка». Пожалуй, я попью кофе с печеньем, и только потом отправлюсь в путь. А ты можешь быть свободен.
Когда дворецкий ушёл, Себастиан допил кофе с печеньем, поставил чашку и направился к выходу. Дорогу он отлично знал сам, но стоило ему покинуть комнату, как рядом появились двое охранников.
В холле ему встретилась Элиза. Девушка стояла у окна в белом обтягивающем платье и делала вид, будто просто смотрит на мокрый сад. Получалось плохо. Девушка явно ждала его, но была достаточно умна, чтобы не признаваться в этом.
— Ах, это вы? — обернувшись, воскликнула она. — Вы так одеты…. Вы не будете завтракать с нами?
— Боюсь, нет. У меня сегодня много дел, да и твоей семье вряд ли будет приятно моё общество.
— Эта семья и ваша тоже, — заметила девушка. — К тому же, отец хотел с вами говорить.
— Знаю. Именно поэтому и ухожу. Оставим этот неприятный разговор на вечер.
Элиза чуть повернула голову. Свет из окна лег на ее лицо, подчеркнув темные глаза и слишком внимательное выражение. В ней не было ледяной театральности матери и напускной суровости отца, скорее озорная подростковая острота.
— Вы правда истребитель ранга «А»? — спросила она.
Себастиан усмехнулся.
— Уже успела узнать?
— Родители только об этом и говорили, — явно решила сыграть дурочку девушка. А этот ранг правда такой высокий?
— Для истребителей ранг — это просто уровень допуска к неприятностям. Передайте дяде, что я не сбежал, просто хочу дать ему получше подготовиться к предстоящему разговору.
Он надел шляпу, взял перчатки и вышел через парадную дверь. На крыльце его ждали двое вчерашних охранников. Один осторожно поглаживал ладонью шею, второй красовался повязкой на виске. Вид у них был одновременно злой и осторожный.
— Доброе утро, — сказал Себастиан. — Как здоровье?
Охранник с повязкой промолчал. Второй, тот самый, что вчера пытался его обездвижить, отвел взгляд.
Он прошел мимо, не дожидаясь ответа. Ворота оказались открыты. Родовая магия снова вспыхнула при его приближении, и на этот раз Себастиан не стал задерживать руку на воротах. Дом за спиной молчал. В окнах не было видно лиц, но он почему-то был уверен, что за ним смотрит множество глаз.
Улица Верхнего Города уже просыпалась. По мокрой мостовой двигались первые экипажи, слуги спешили с корзинами, стражники меняли караул у лестниц, ведущих в Нижний Город. Грейфолл утром выглядел довольно милым, даже дружелюбным. Это была его старая хитрость: ночью город честно показывал клыки, грязь, страх и черные переулки, а утром старательно делал вид, что все под контролем.
Себастиан спустился из Верхнего Города пешком. Не из экономии, просто ему нужно было пройти через город, почувствовать улицы, услышать голоса, и посмотреть, что в нём изменилось. Чем ниже он спускался, тем заметнее менялся город: каменные дома уступали место деревянным пристройкам, чистые магические фонари — коптящим масляным лампам, свежевымытые мостовые — грязи, которую дождь не столько смывал, сколько равномерно распределял по сапогам прохожих. Утренние запахи Нижнего Города поднимались навстречу: мокрое дерево, дым, рыба с причалов, конский навоз, жареное тесто, дешевое пиво, пот и легкая нотка чего-то дохлого.
Главное отделение Ордена Истребителей находилось недалеко от старых восточных ворот, ведущих к Пустошам. Логично. Если человек возвращался из Земель Ушедших живым, раненым, злым и с камнем душ в мешке, ему хотелось сдать добычу, получить деньги, выпить и, возможно, подраться, не отходя далеко от маршрута. Поэтому отделение выглядело не как серьезное государственное учреждение, а как самая обычная таверна. Над дверью висела вывеска: череп твари в рунном круге и старая надпись «Грейфоллское отделение Ордена Истребителей». Под ней кто-то мелом приписал: «Убил тварь 4-го класса — проставляешься, умер — так тебе и надо». Судя по тому, что надпись не стерли, управляющий обладал либо чувством юмора, либо полным отсутствием сил бороться с подчиненными.
Внутри было шумно. Главный зал действительно напоминал таверну: длинные столы, стойка, доска заявок на стене, несколько запертых шкафов с артефактами, укрепленная касса и отдельное окно для сдачи камней душ. Воздух пах мокрой кожей, оружейным маслом, дешевой похлебкой, дымом и кровью.
За столами сидели истребители: молодые и старые, потрепанные и чрезмерно нарядные, с мечами, арбалетами, жезлами, руническими напульсниками и лицами людей, повидавших на своей жизни всякое. На рукавах, воротниках или запястьях у многих светились знаки ранга: «С», «В», редкие «В+». Пара человек имела «А»? Нет, показалось. В Грейфолле ранг «А» был слишком высоким, чтобы появляться в общем зале, хотя Себастиан сам собирался доказать обратное.
Разговоры стихли не сразу. Сначала его просто не заметили, как бы это смешно не звучало. Высокий мужчина в мокром темном плаще, с дорогим пистолетом на поясе, шрамом на лице и мягкой походкой человека, готового к любым неприятностям — как такого не заметить? Но затем кто-то хмыкнул, присвистнул, а один из истребителей громко подметил слишком хорошую ткань костюма и слишком аристократическую осанку. После этого атмосфера в зале стала заметно теплее. В том смысле, что к нему начали относиться с той гостеприимностью, с какой стая голодных собак встречает чужого кота.
— Гляньте-ка, — протянул широкоплечий истребитель у ближайшего стола. — К нам лерисский щеголь забрел. Не туда свернули, господин?
Себастиан остановился у стойки и посмотрел на говорившего.
— Признаться, сперва я действительно подумал, что попал в дешёвую ночлежку. Вероятно, виной тому был ваш внешний вид и неприятный запах. К счастью, я быстро увидел более достойных истребителей, и понял, что не ошибся дверью.
За столом засмеялись. Широкоплечий поднялся. На его рукаве тускло светилась буква «В». Лицо у него было красное, мясистое, с маленькими злыми глазами и носом, который ломали так часто, что он, вероятно, уже не помнил исходную форму. На бедре висел тяжелый тесак, на запястье — огненный браслет мага. Огненные маги вообще часто обладали характером, похожим на их стихию: ярким, шумным и крайне зависимым от того, хватит ли рядом воды, чтобы его вовремя затушить.
— Шутник, значит? — грозно спросил он.
Широкоплечий шагнул вперед, но его остановил голос из-за стойки:
— Хватит, Бренн. Еще даже не наступил обед, а ты уже пытаешься устроить очередной ремонт за свой счет.
Управляющий отделением оказался невысоким пожилым мужчиной с лысой головой, густыми серыми усами и лицом человека, способного убивать одним взглядом. Звали его, судя по табличке на стойке, Герхард Мейз.
— Документы, — сказал он Себастиану. — И ранг.
Себастиан молча задрал рукав.
На запястье вспыхнул знак Ордена Истребителей: рунная сфера, череп зверя и черная буква «А» на лбу. Свет был не ярким, но очень убедительным. В зале стало тише. Не полностью, конечно. В тавернах, казармах и отделениях истребителей полная тишина наступает только после закрытия. Но разговоры заметно просели, а несколько человек за доской заявок обернулись, чтобы разглядеть новичка повнимательнее.
Герхард Мейз прищурился.
— Ранг «А».
— У вас отличное зрение.
— В Грейфолле действующих «А»-рангов сейчас нет.
— Теперь есть.
Управляющий указал рукой на маленькую металлическую пластину на стойке. Себастиан положил на нее запястье.
— Назовите своё имя, — попросил управляющий.
— Ворон.
Руны на пластине вспыхнули, проверили знак, и на стене за стойкой тихо щелкнула маленькая латунная стрелка, указывающая на его ранг.
Кто-то сзади негромко присвистнул.
— А ведь правда «А».
— Да ладно…
— Выше только «А+».
— «А+» в Империи человек десять, если не меньше.
Бренн, тот самый «В»-ранг с огненным браслетом, перестал улыбаться.
— Ранг — не сила, — громко сказал он, будто напоминал это не залу, а самому себе. — Это всего лишь уровень дел, за которые человеку разрешено браться.
— Верно, — кивнул Себастиан. — Мы не знакомы, но интуиция подсказывает, что это редкий случай, когда ты сказал что-то дельное.
Мейз перевел взгляд с одного на другого и вздохнул. В этом вздохе читалось много лет управления людьми, которые приходили сюда с оружием, излишне большим эго и желанием что-то кому-то доказать.
— Ранг действительно не показатель силы, — произнес управляющий. — Это просто означает, что лер Ворон имеет право брать задания до красного класса включительно.
Себастиан достал из внутреннего кармана маленький кожаный мешочек и положил на стойку.
— Кстати, хочу сдать камень душ.
Мейз развязал мешочек, высыпал на черную бархатную подложку темно-синий камень и сразу перестал скучать. Пожилые глаза управляющего оживились.
— Кислотная черная вдова?
— Вчера вечером забрела в «Гринвич». Возможно, хотела вступить в клуб.
— Слышал об этом, но думал, что сработал кто-то из наших.
Мейз осторожно взял камень щипцами, поднес к маленькому анализатору и дождался, пока тот мигнул зеленым.
— Чистый. Третий уровень, кислотный подвид. Премия за уничтожение в городской черте, отдельная компенсация за предотвращение массового заражения кислотой. Но «Гринвич», вероятно, выставит счет за пол.
— Пусть пришлют офицеру Джоэлу де Фальку. Он все равно лежал ближе всех к месту преступления.
Управляющий хмыкнул.
— Деньги выдать наличными или записать на личный счет в банке Ордена?
— Половину наличными, половину на счет.
Пока Мейз оформлял выплату, Бренн все еще смотрел на Себастиана, будто вспоминая о чём-то.
— Ворон, значит, — сказал он наконец. — А я слышал про одного выскочку высокого ранга без магии. Столичная дрянь. Перехватил у меня заказ на золотого василиска под Вересковым трактом. Три тысячи серебром, редкий Камень Душ и право на трофеи. Это был ты?
Себастиан не смог сдержать ухмылки, чувствуя, что всё идёт к конфликту. А это дело он просто обожал.
— Возможно. Я перехватывал много дорогих заданий у тех, кто не торопился их выполнять, предпочитая нажираться в баре для храбрости.
Бренн шагнул ближе.
— Значит, точно ты. Я два месяца выслеживал того василиска!
— Не уверен, что василиски захаживают в дешёвые бары. Ты же его там выслеживал?
— Из-за тебя моя команда осталась без денег!
В чём-чём, а в словесных дуэлях мало кто мог переиграть Себастиана и десять лет назад, что уж говорить о нынешних временах.
— Если твоя команда зависела от одной твари и одного задания, то виноват не я, а плохое финансовое планирование. Тебе сказать последние два слова по слогам? Наверняка ведь впервые слышишь.
Бренн ударил кулаком по столу. Кружки подпрыгнули, кто-то недовольно выругался, но вмешаться не рискнул. В таких местах драки были обязательной программой, главное, чтобы участники не ломали несущие балки, не портили доску заявок и не проливали кровь на документы. Кровь с дерева еще можно отмыть.
— Ты думаешь, ранг делает тебя неприкасаемым⁈
— Нет. Я отлично знаю, что неприкасаемых людей не существует. Просто к некоторым лучше не прикасаться, если не хочешь лишиться пальцев.
Истребитель ухмыльнулся и поднял руку с огненным браслетом, а Мейз тут же крикнул:
— Бренн, не смей активировать артефакт в зале!
Но браслет на запястье истребителя уже вспыхнул, руны налились красным, воздух перед ладонью задрожал от жара. Магия огня. Совсем небольшой выброс, но вполне достаточный, чтобы подпалить лицо.
Вот только пистолет оказался в руке Себастиана быстрее, чем огонь сорвался с браслета. Выстрел прозвучал коротко и сухо. Бренн вскрикнул и рухнул на одно колено, схватившись за простреленную ногу. Огненный выброс сорвался в сторону, ударил в потолочную балку, оставив на ней черное пятно и легкий запах паленого дерева.
Несколько истребителей потянулись к оружию, но Себастиан уже стоял рядом с Бренном. Первый удар пришелся рукоятью пистолета в челюсть. Второй — сапогом в грудь, чтобы сбить дыхание, а третий уже не понадобился. Бренн попытался поднять руку с браслетом, но Себастиан наступил ему на запястье. Руны на артефакте погасли с тихим жалобным жужжанием, а затем браслет и вовсе треснул поперёк.
— Запомни, — сказал Себастиан, наклонившись к нему. — Ранг не показатель силы, но и отсутствие магии не показатель слабости. Зато дырка в ноге — показатель того, что человек плохо слушает управляющего, когда тот запрещает активировать огненный артефакт в деревянном здании.
Бренн выругался, но не слишком разборчиво — мешала свёрнутая челюсть.
— Ты… ты прострелил мне ногу…
— Правда что ли? Честно говоря, я целился выше.
Мейз обошел стойку, посмотрел на балку, на Бренна, потом на кровь на полу и, наконец, на Себастиана. Лицо управляющего стало каменным.
— Ремонт потолка и чистка пола будут вычтены из вашей выплаты, Ворон. Вы специально его спровоцировали.
— Справедливо. А лечение ноги?
— Это уже его проблемы.
Двое истребителей подняли Бренна и потащили к боковой комнате, где, судя по запаху спирта и старых бинтов, располагался местный лекарский угол. Пострадавший пытался что-то сказать, но выходило в основном шипение. В зале постепенно стихал шум. Теперь на Себастиана смотрели иначе. Конечно, любви в этих взглядах не прибавилось, но зато появилось некоторое уважение.
— Кстати, Ворон, на ваше имя пришла заявка, — сказал Мейз. — От лера Колвила. Доставили ранним утром.
Он вернулся за стойку, открыл толстую книгу и достал отдельный конверт с печатью городского совета. Печать была свежей. Стенли Колвил, надо отдать ему должное, работал быстро, когда хотел отправить кого-нибудь другого умирать за городские интересы.
— Просили передать лично и как можно скорее.
Себастиан вскрыл конверт и пробежался глазами по тексту. Официальная формулировка была аккуратной, сухой и очень осторожной. Городской совет поручал истребителю с именем Ворон провести проверку обстоятельств серии исчезновений и убийств в восточных районах Нижнего Города, установить возможную связь с проживающим на окраине Старого Города темным эльфом Элькатаром Алеа’нэтом и, при наличии доказательств запрещенной магии, принять меры в рамках полномочий Ордена.
«Принять меры в рамках полномочий» — это настолько расплывчатая формулировка, что Себастиан мог выбирать практически любое решение в широком диапазоне от награждения убийцы орденом до его жесточайшего умершвления путём последовательного и очень медленного расчленения. А всё потому, что истребители ранга «А» пользовались особым положением в Империи, позволяющим им карать аристократов и представителей других рас, разумеется, при наличии доказательной базы. И уж Себастиан планировал нарыть достаточно компромата, чтобы сделать с тёмным эльфом все, что захочет…

----------

Глава 6

Глава 6
Управление секуритате располагалось на границе Верхнего и Нижнего города. Белый камень, решетки на окнах, герб Империи над входом, две массивные колонны по сторонам, и караульные со скучающими лицами, не дающие этим колоннам упасть. Один из них смерил Себастиана долгим взглядом, задержавшись сначала на шраме, потом на пистолете и напоследок на тяжелом плаще. И разглядывать, надо признать, было что. Полевой костюм истребителя не имел ничего общего ни с мундиром, ни с охотничьим нарядом богатых бездельников. Длинный, ниже колена, плащ из дубленой шкуры одной очень живучей твари из Пустоши, серый с грязно-стальным отливом, был скроен так, чтобы не стеснять ни выпад, ни кувырок: глубокие разрезы по бокам, никаких развевающихся пол. Такая шкура не горела в открытом огне, выдерживала кислоту, скользящий удар когтей и при этом не шуршала при движении, а многолетняя штопка и оплавленные подпалины складывались на ней в узор, по которому опытный глаз мог читать послужной список владельца, как по орденским отчетам. Под плащом сидела куртка плотной кожи с нашитыми на предплечья и корпус пластинами вываренного хитина, легкими и прочнее стали, а вся ее изнанка была расчерчена рядами узких кармашков со склянками, мешочками и металлическими цилиндрами, закреплёнными так плотно, что при движении они не издавали ни единого звука. Штаны с накладками на коленях заправлялись в высокие шнурованные сапоги с подошвой из ребристой шкуры болотного ползуна, не скользящей ни по крови, ни по льду, а носы сапог были окованы вороненым металлом, и вмятины на этом металле наводили на мысли о чьих-то очень крепких зубах. Довершали картину перчатки, широкий пояс с револьверной кобурой и парой коротких ножен для ножей необычной формы, потертая шляпа с полями, с которых мелкий дождь стекал за спину, а не за шиворот.
— Цель визита? — сильно напрягшись, спросил караульный.
— Получить материалы по убийствам и исчезновениям магов в Старом Городе.
Они с напарником переглянулись и схватились за оружие.
— Материалы следствия посторонним не выдаются.
Себастиан молча задрал рукав. На запястье вспыхнул знак Ордена Истребителей. Караульный посмотрел на него так кисло, словно только что откусил кусок лимона.
— И что?
Пришлось истребителю продемонстрировать еще и заявку от лера Колвила, подтвержденную городской печатью.
— Подождите здесь, — буркнул караульный, явно нехотя покидая свой пост.
Себастиан послушно сделал шаг вперёд и занял место караульного, уперевшись спиной в колонну, как будто она и правда могла упасть без поддержки.
— Разумеется. Я никуда не тороплюсь. Подумаешь, кого-нибудь еще расчленят, пока я подпираю вашу колонну.
Караульные сделали вид, что ничего не услышали.
Ждать пришлось недолго. Истребителей секуритате не любили, но и спорить с «А»-рангом не рискнули. Через несколько минут Себастиана всё-таки провели в здание. Изнутри управление выглядело ровно так, как и положено имперскому учреждению: высокие потолки, беленые стены, портрет Императора в тяжелой золоченой раме и длинный коридор, в котором пахло воском, чернилами и почему-то мокрой шерстью. За дверями стучали печатные машинки, спорили служащие и громко доказывали свою невиновность задержанные.
Вот только к самому архиву его, разумеется, даже близко не подпустили. Сопровождающий свернул на середине коридора и открыл перед гостем неприметную дверь с двумя врезными замками. За ней оказалось что-то вроде специальной комнаты для работы с документами: глухое помещение без единого окна, обшитое темными дубовыми панелями, с длинным столом посередине и парой будто нарочно максимально неудобных стульев, на которых человек начинал ерзать уже через четверть часа. Под потолком в проволочной сетке гудела магическая лампа, заливая стол ровным мертвенным светом. В углу стоял запертый шкаф с решетчатыми дверцами, пустой и оттого особенно бессмысленный, а на стене висела латунная табличка с перечнем правил. Из нее следовало, что документы запрещается выносить, портить, мочить, использовать в качестве туалетной бумаги, передавать третьим лицам и подвергать воздействию открытого огня. Себастиан пробежал список глазами и мысленно отметил, что составлял его человек с богатым и явно печальным опытом.
— Присаживайтесь, — предложил сопровождающий. — Материалы сейчас принесут.
Носить их выпало молодому офицеру секуритате с тонкими усиками. Сперва он принес три папки, затем еще две, потом коробку с магографическими снимками, и с каждым заходом его высокомерие таяло, уступая место банальной одышке. После седьмой папки офицер сгрузил на стол последнюю стопку и вытер лоб рукавом.
— Это все? — поинтересовался Себастиан.
Офицер молча вышел и вернулся еще с двумя папками.
— Теперь все.
— Спасибо за помощь, — вполне искренне поблагодарил истребитель.
— Работать только здесь, выносить ничего нельзя, — строгим тоном напомнил офицер, усаживаясь на стул в углу. — Я помощник дознавателя по этому делу, веду картотеку с первого трупа. Если возникнут вопросы, постараюсь ответить.
— Какая неожиданная щедрость.
— Приказ сверху, — сухо пояснил офицер. — Велено оказывать всяческое содействие.
Судя по тону, приказ этот он приравнивал к личному оскорблению, но дисциплина у секуритате все-таки работала. Себастиан медленно выдохнул, настраиваясь на работу, и начал изучение с самого интересного, то есть с фотографий. Черно-белые зернистые снимки были сделаны магографом на местах обнаружения тел, и часть из них оказалась смазана из-за дождя или дрожащих рук оператора. Впрочем, качество не мешало понять главное: жертв было куда больше, чем следовало из разговоров в «Гринвиче». Не десяток пропавших магов, а длинная цепь смертей, растянувшаяся по Старому Городу и восточным районам. Вот только Грейфолл — это без малого четыреста тысяч жителей, и каждый вечер часть из них не возвращается домой по естественным и не очень естественным причинам: город слишком велик, чтобы замечать потери. Поэтому потребовалось время, чтобы вообще понять, что в городе орудует серийный убийца.
Сначала в документах шли те, кого удалось опознать. Мужчина лет сорока, маг земли, найден в переулке у старой бойни. На его плечах и предплечьях остались глубокие рваные борозды от когтей, словно беднягу держал крупный зверь, вот только грудная клетка была вскрыта одним ровным разрезом, а сердце извлечено с аккуратностью, которой позавидовал бы хирург имперского госпиталя. Девушка-целительница из бедной лечебницы, обнаружена в подвале красильни. Крови в теле почти не осталось, на шее и запястьях виднелись ровные парные проколы, будто ее цедили, как бочку с вином. При этом дверь подвала оказалась выломана внутрь вместе с косяком, а на каменных ступенях остались отметины когтей. Двое братьев-стихийников, грузчики с восточного склада: одного разорвало с такой силой, словно тянули сразу в четыре стороны, у второго отсутствовало правое предплечье, отсеченное чисто, без звериного рванья. Старый гном артефактор, найденный в собственном кабинете сидящим за столом. Голова повернута затылком вперед, глазницы пусты, пальцы бережно сложены на рукописи. Отдельно от кистей. Все защитные амулеты полностью разряжены, но оставлены нетронутыми, сейф даже не пытались вскрывать.
Себастиан разложил снимки в ряд и некоторое время просто смотрел на них. У каждой жертвы что-то забрали. Сердце. Кровь. Предплечье. Глаза. В протоколах у троих значились еще и вырезанные участки позвоночника. Всё это больше походило на список покупок, который кто-то методично вычеркивает пункт за пунктом, параллельно словно по-детски играя с мёртвыми телами.
— Милое дело, — пробормотал он. — Тут либо тварь выучила анатомию, либо человек слишком старательно изображает тварь. Либо, что совсем невероятно, они работают в паре.
Офицер с усиками нервно дернул щекой.
— Наши эксперты считают, что убийца мог использовать тварь из пустошей.
— Или запрещенную магию, — предположил Себастиан.
— Следы запрещенной магии не подтверждены.
— Обожаю эту формулировку. «Не подтверждены» означает, что их все-таки нашли, но результат кому-то не понравился? Как осторожно вы составляете эти отчеты! Вот здесь, например, написано «тело частично повреждено». Очень деликатно для случая, когда туловище лежит в водостоке, а голова натянута на флюгер соседнего здания.
Он взял следующий снимок. Женщина лежала на мостовой лицом вверх, раскинув руки со скрюченными пальцами. На шее темнел след, похожий на ожог от тонкой цепи, вокруг тела расползся круг серого пепла, в котором дознаватели разглядели обгоревшие уголки гербовой бумаги: судя по описи, кто-то сжег на месте целую стопку долговых расписок.
— Где ее нашли?
Офицер заглянул в протокол.
— У перекрестка Трех Фонарей. Ночью. Тело было еще теплым. Свидетели слышали вой и видели человека в плаще.
— Блестящая примета, — хмыкнул Себастиан. — Попробуйте осенней ночью в Грейфолле отыскать хоть одного человека без плаща.
— Один свидетель еще утверждал, что вой под конец перешел в кашель, — неохотно добавил офицер. — Совсем человеческий, с хрипом. Но свидетель был пьян, поэтому в основную версию его показания не вошли.
— Ну конечно. Трезвые свидетели по ночам в Грейфолле встречаются еще реже, чем люди без плащей.
Себастиан снова склонился над снимком. Отпечатки лап тянулись от тела к стене дома и обрывались у самой кладки, словно существо ушло вертикально вверх. Лапы были слишком крупные для собаки и слишком редко поставленные для четвероногого. Если мысленно убрать когти, шаг выходил почти человеческий. Он аккуратно отложил фотографию в отдельную стопку. Пока это ничего не доказывает, но такие мелочи имеют неприятную привычку выстраиваться в очень некрасивые картины.
За дверью послышались быстрые шаги и смутно знакомый голос:
— Что значит пустили истребителя к материалам⁈ Да мне плевать, какие у него документы! Этим делом занимается секуритате, и помощь нам не нужна!
Дверь распахнулась от удара ладони и врезалась в стену. На пороге стоял светловолосый офицер в идеально белой форме.
— Ты⁈ — рявкнул он, едва разглядев сидящего за столом.
Себастиан даже не поднял взгляда от документов.
— Джоэл. Рад слышать, что после вчерашнего ты не шепелявишь и не говоришь в нос. Современная медицина творит чудеса.
— Убирайся из управления! Немедленно!
— Не могу. Я еще не дочитал, как вы целый месяц подшиваете трупы в папки вместо того, чтобы поймать того, кто их раскидывает по всему городу.
Джоэл в три шага пересек комнату и хлопнул ладонью по разложенным снимкам.
— Это материалы секуритате!
— Были вашими, — невозмутимо поправил Себастиан, вытягивая из-под его ладони фотографию. — Ровно до того момента, как городской совет решил, что вы не справляетесь, и подписал заявку Ордену. Хочешь возмущаться, возмущайся Колвилу. Уверен, он с удовольствием объяснит тебе, почему потерял веру в белые мундиры. Возможно, это произошло в тот момент, когда ты напал в клубе «Гринвич» на невинного человека, вместо того, чтобы защитить окружающих от пробравшейся туда твари?
Офицер с усиками, стоящий в углу, попытался стать максимально незаметным, что при его комплекции требовало настоящего таланта.
— Совет подписал заявку, потому что ты вчера устроил представление в клубе! — процедил Джоэл. — Пусть ты и стал истребителем, но ведешь себя всё так же безответственно, как и раньше. Неужели нельзя было разобраться с тварью, не подвергая опасности членов клуба⁈ Погибли три человека!
— Ой, да ладно тебе. Если бы не я, она превратила бы всех посетителей, включая тебя самого, в густую питательную кашку. Знаешь, как действует кислотная вдова? Выпускает незаметный глазу бесцветный газ, от которого люди в помещении засыпают, стаскивает их в одну кучу и делает смачный плевок кислотой, разъедающей плоть, кости и даже одежду. Спустя десять минут она приступает к трапезе, засасывая полученную кашицу хоботком. Рассказать, откуда этот хоботок вылезает?
Офицер с усиками сделал вид, что внезапно ослеп и оглох одновременно.
— Это не объясняет, почему ты позволил ей убить невиновных людей!
— Я не знал, что за тварь пробралась в клуб, — нехотя признался Себастиан. — Думал, это нечто мелкое, на что не среагировал сигнальный артефакт. А он, как выяснилось, вовсе не работал. Кислотная вдова относится к третьему уровню опасности, исправный артефакт обязан поднять тревогу при ее приближении за десяток метров. Так что вместо того, чтобы орать на меня, займись лучше вопросом, почему защита самого дорогого клуба города промолчала.
— Мы уже разбираемся, почему артефакт не сработал, — сквозь зубы выдавил Джоэл.
— Разбирайтесь быстрее. Что-то мне подсказывает, что это не заводской брак.
Джоэл шумно выдохнул, явно борясь с желанием продолжить вчерашний поединок, но присутствие подчиненного и толстая стопка служебных инструкций в голове все-таки победили. Он рывком придвинул стул и сел напротив, глядя на Себастиана с плохо скрываемой неприязнью.
— Так зачем ты здесь?
— Ты уже забыл? Неудивительно, что дело так и не сдвинулось с места, у тебя память как у рыбки. Работаю по заявке городского совета, — напомнил Себастиан. — Хочу понять, кого именно вы так старательно не ловите.
— Мы работаем над этим делом день и ночь!
— Оно и видно. Трупов все больше, папки все толще. Еще пара месяцев такой работы, и вам придется расширять архив.
— Дело сложное!
— Сложное дело — это когда не хватает улик, — парировал Себастиан. — А тут улик столько, что ими можно обклеить управление снаружи. Просто они, похоже, ведут не туда, куда всем хочется смотреть. Вы же верите, что во всём виноват именно тёмный эльф?
— О, а ты, значит, считаешь, что Алеа’нэт невиновен? — с издевкой протянул Джоэл. — Быстро же ты определился для человека, который ненавидит темных эльфов больше всех в этом городе.
Что ж, тут офицер был прав, едва ли в Грейфолле существовал хоть один человек, ненавидящий альвов сильнее, чем Себастиан. Но это была не слепая, а вполне обоснованная ненависть, которая требовала очень тщательного подхода к её преображению в старую добрую месть.
— Я решил, что у убийцы слишком много фантазии для обычной твари и слишком мало изящества для эльфа.
— С каких это пор ты разбираешься во вкусах темных эльфов?
— Знаешь поговорку «врага нужно знать в лицо»? Я очень хорошо изучил вкусы, традиции и слабости ушастых уродов.
Себастиан выложил перед ним отдельный лист с именами жертв.
— Точно все маги?
— Из подтвержденных — да, — неохотно ответил Джоэл. — В основном слабые и средние. Лекари, артефакторы, стихийники, пара недоучившихся аристократов. Есть еще пропавшие без тел, там дар подтвержден не у всех, но закономерность видна.
— У нескольких отсутствуют предплечья, у троих вырезаны участки позвоночника, у целительницы забрали почти всю кровь, а у артефактора глаза. Ни одна тварь из Пустошей не стала бы так обходиться с добычей, обычно они питаются либо плотью, либо кровью, либо мозгами отдельно, а не чем-то одним по настроению. И уж точно зверь не оставил бы валяться на улице столько ценного мяса.
— Это мы знаем и без тебя! — огрызнулся Джоэл.
— Но в протоколах все равно пишете «возможно нападение зверя».
— Мы не исключаем никаких вариантов! Не забывай, что на местах убийств найдены следы когтей.
— А ты вообще в курсе, как ведется расследование? — едко поинтересовался Себастиан. — Варианты исключаются один за другим, пока не останется единственный верный. Если человек лежит на мостовой с аккуратно вынутыми органами в кругу из пепла, это явно не значит, что он неудачно встретился с голодной собакой.
— Но возможно, голодная собака была у убийцы, — не согласился офицер.
— Ты хоть раз слышал, чтобы кто-то мог управлять тварью из Пустошей?
— А может это был один из зверей Таллоса, — напомнил Джоэл. — Эльф устроил в Старом Городе целый зоопарк, и запросто мог натравливать их на людей.
— Вот видишь, ты всё-таки можешь пользоваться головой не только для того, чтобы в неё есть! — изобразил радость Себастиан.
Джоэл грохнул кулаком по столу так, что офицер с усиками подпрыгнул на стуле и машинально схватился за рукоять пистоля.
— Если такой умный, возьми и найди убийцу! Это не смоет твоих грехов, но город хотя бы будет тебе благодарен!

----------

Глава 7

Глава 7
— Город? — переспросил истребитель. — Плевать я хотел на город и всех его жителей. Но если в смертях замешаны Черные Собиратели или темные эльфы, о, тогда я с удовольствием поохочусь.
— Так вот оно что. Ты надеешься на месть, — зло усмехнулся де Фальк. — Как же я сразу не догадался. Вот только Собиратели охотятся не за телами, а за магическим даром. Со времен убийства вашей семьи в Грейфолле не нашли ни одного следа их ритуалов. Они сбежали отсюда.
— Или стали лучше прятаться. Например, скрывать ритуалы за расчлененкой.
— А ты открой папку с магическим исследованием тел! Там написано черным по белому: люди умерли от простых физических ран, никаких ритуалов над ними не проводили. Когда вырывают магический дар, внутренние каналы рвутся, повреждается вся нервная система и мозг, это легко находят при вскрытии. — Джоэл подался вперед и с откровенным, почти хищным интересом всмотрелся в лицо собеседника. — Ты же должен знать это лучше меня. Выживший охранник видел, как из тебя вырывали дар.
Повисла короткая недобрая пауза. Офицер с усиками очень тихо и очень медленно переложил протокол с одного края стола на другой, лишь бы чем-то занять руки.
— Припоминаю что-то такое, — ровным голосом отозвался Себастиан. — Но, как видишь, я сижу перед тобой вполне живой и практически здоровый. Мы слишком мало знаем о методах Черных Собирателей, чтобы однозначно отметать их участие.
— Ну-ну. Что ты там вещал про методы расследования? Исключаем маловероятные варианты?
— Вот смотри, — терпеливо проговорил истребитель, словно объясняя урок нерадивому студенту, что взбесило Джоэла едва ли не сильнее прямого оскорбления. — У артефактора полностью разрядили защитные амулеты, но не взяли их. Сейф не тронули. Кем бы ни был убийца, материальные ценности его не волнуют, значит, ограбление вычеркиваем. Обычных тварей тоже вычеркиваем по уже понятным причинам, они не забирают органы по списку.
— И остаются только Собиратели и поселившийся в Старом Городе темный эльф?
— Не только. Джоэл, ты слишком ограничен, — сокрушенно покачал головой Себастиан. — Это могут быть каннибалы с постоянно меняющейся картой блюд, сектанты, мутанты, агенты герцогств или степняков, какой-нибудь местный гений, собирающий голема из частей тел. Может, убийства вообще не связаны между собой и произведены всеми вышеперечисленными по очереди. Но на них-то мне плевать! А вот испортить жизнь темному эльфу я могу уже сейчас!
— Знаешь, а ты совсем не изменился со школы, — устало вздохнул Джоэл. — Там ты тоже умел повернуть любую ситуацию в свою пользу и постоянно использовал окружающих.
— И я горжусь тем, что делал это, и делал изящно!
Себастиан отложил последнюю фотографию, выпрямился и повел плечами. Несколько часов неподвижного сидения над бумагами не пошли ему на пользу: спину и предплечья заливало тупой ноющей болью, извещающей о том, что пробуждение Каэлара всё ближе. За долгие годы де Грейв уже настолько привык к этому, что относился как к чему-то совершенно обыденному.
— Ты в порядке? — заметив заминку, спросил Джоэл.
— Всё отлично. Но с копанием в документах пора заканчивать.
В папках оставались еще протоколы допросов и заключения лекарей, но читать их под конвоем двух пар недружелюбных глаз было утомительно, да и время поджимало. Он расстегнул внутренний карман плаща и достал плоскую латунную пластину размером с книжный лист, испещренную мелкими рунами.
— Это еще что такое? — насторожился офицер секуритате.
— Гномий дубликатор. Прижимаешь к документу, руны считывают лист, копия проявляется на заготовке. У вас хоть чистая бумага-то есть?
— Материалы дела запрещено копировать! — вскинулся офицер с усиками.
— Правила на вашей табличке запрещают выносить, портить, мочить и жечь, — невозмутимо отозвался Себастиан, перекладывая пластину на следующий лист. — Про копирование там ни слова. А заявка городского совета дает мне право на полный доступ к материалам в рамках принятого дела. Хотите оспорить, пишите жалобу в Орден. Ответят они, правда, месяца через три, и то если письмо не съест архивная крыса.
Секуритате переглянулись, не найдя что противопоставить аргументам истребителя.
— Бумага, — снова попросил Себастиан. — Или мне нужно пойти искать её самому?
Офицер с усиками бросил вопросительный взгляд на Джоэла, и тот нехотя кивнул, скрипнув зубами. Возразить ему было нечего. Формально проклятый истребитель оказался прав, а неформально спорить с «А»-рангом, размахивающим печатью городского совета, себе дороже. Поэтому вскоре перед Себастианом лежала стопка чистых листов бумаги.
Он приложил пластину к первому протоколу, руны вспыхнули теплым янтарным светом, и верхний серый лист медленно покрылся ровными строчками.
— Стоит как хороший дом в Нижнем городе, зато экономит недели жизни, — довольно пояснил истребитель.
Следующие полчаса в комнате раздавалось только тихое гудение рун, шорох листов и демонстративно тяжелые вздохи офицера с усиками, которому пришлось подавать документы стопка за стопкой. Себастиан работал методично и без лишней суеты, и к концу на столе выросла аккуратная стопка серых копий, которую он свернул в тугую трубку и убрал в кожаный тубус, так же любезно предоставленный офицером секуритате.
— И последнее, — произнес Себастиан, застегивая тубус. — Мне нужно еще одно дело. Нападение на семью де Грейв, десять лет назад, тракт за северной заставой.
Офицер с усиками озадаченно посмотрел на него.
— Это не относится к вашей заявке.
— Не относится. Считайте это личной просьбой.
Он даже не стал разворачиваться к Джоэлу, но услышал, как за спиной скрипнул стул.
— Принесите, — глухо велел де Фальк.
— Лер де Фальк, но это не относится к делу…
— Принесите, я сказал. Это дело закрыто девять лет назад, и жертва сейчас сидит перед вами. Кому, как ни ему, иметь право на то, чтобы изучить эти документы?
Ждать пришлось довольно долго, минут двадцать. Себастиан ожидал увидеть объемную коробку с материалами, всё-таки дело-то серьёзное — убийство архимага Империи, его жены и дочери, с исчезновением наследника, но офицер вернулся и положил перед ним папку, в которой обнаружилось всего три листа.
Себастиан смотрел на нее и некоторое время не притрагивался.
— Это всё? — наконец, спросил он.
— Видимо, — пожал плечами офицер. — Я тогда ещё здесь не работал.
Де Грейв перевёл взгляд на Джоэла, и тот развёл руками.
— Я тогда только начинал практику в управлении курьером.
— Допустим, — хмуро буркнул Себастиан.
Первый лист оказался рапортом. Написан он был скверным писарским почерком и укладывался в двенадцать строк. Двадцать третьего числа, на рассвете, разъезд стражи обнаружил на тракте в четырех верстах за северной заставой опрокинутую карету и шесть тел. Сюзанна де Грейв. Лиана де Грейв, пятнадцати лет. При них возчик и трое личных охранников. Выжженная земля в круге около двенадцати шагов, следы запрещенного ритуала, значительное количество крови, как позже выяснилось, принадлежавшей наследнику рода. Тело самого Себастиана де Грейва на месте происшествия не обнаружено. Нападение совершено неустановленными лицами, предположительно членами секты Черных Собирателей.
Второй лист содержал показания единственного выжившего. Ансель Верк, тридцати четырех лет, охранник дома де Грейв, показал следующее. После гибели Генриха де Грейва в дуэли с тёмным эльфом и отказа городского совета в предоставлении конвоя, леди Сюзанна приняла решение вывезти детей в Коронгард, и сделать это немедленно. Маршрут выбирали дома, накануне вечером, в присутствии домашних. Выехали через северную заставу около полуночи, в одной карете, с четырьмя охранниками верхом. На четвертой версте, у поворота к старой мельнице, дорогу перегородили. Нападавших было не менее десяти, лиц он не разглядел, все были в темном и работали молча. Первым погиб возчик. Свидетель был отброшен заклинанием, ударился головой и лежал в канаве, откуда видел, как молодого лера втащили в начерченный круг и проводили над ним долгий обряд. Леди Сюзанну и юную леди убили сразу после обряда. Затем свидетель потерял сознание и очнулся уже при разъезде.
Себастиан перечитал этот лист трижды. Не ради подробностей резни, которая навсегда врезалась в его память, а ради двух новых фактов, которых он знать никак не мог. Первый стоял в самом начале: отказ городского совета в предоставлении конвоя. Себастиан знал, что мать увезла их ночью и спешно, но ни разу не задумался, почему семья архимага, члена совета правления города, выбиралась из Грейфолла тайком, с четырьмя людьми, вместо того чтобы ехать открыто под охраной городской стражи. Оказывается, они просили о защите, но им отказали. Второй факт — это то, что время побега и маршрут выбирали дома, накануне вечером, в присутствии домашних. Десять человек не собираются на пустом тракте за четыре версты от города просто так, на удачу, в надежде, что мимо однажды проедет карета с нужным им мальчишкой. Их туда привели заранее, нападавшим было известно точное время и место благодаря предателю внутри семьи де Грейв.
Третий лист состоял из двух частей. Сверху постановление о приостановлении дознания за неустановлением лиц, подлежащих привлечению. Дата, печать, подпись дознавателя, фамилия которого Себастиану ничего не говорила. Формулировка стандартная: розыскные мероприятия результатов не дали, свидетельская база исчерпана. А ниже, другими чернилами и другим почерком, была подшита справка.
Себастиан прочел ее, потом сделал это еще раз более внимательно, и затем очень аккуратно положил папку на стол.
— Что там? — не выдержал Джоэл.
— Справка о смерти единственного свидетеля.
В комнате стало тихо. Офицер с усиками, до того усердно изображавший предмет обстановки, поднял голову.
— Единственного? Вы же тоже там… были… извините…
— Был, — хмуро кивнул Себастиан. — Но после событий с эльфийкой и битвы против их магов я получил сильное истощение организма и сотрясение мозга, из-за чего находился в полуобморочном состоянии. Поэтому Ансель Верк был единственным полноценным свидетелем, и он благополучно утонул в водоотводной канаве у Гавани. Заключение лекаря: утопление, признаков насилия нет, в крови обнаружено вино. Дознание не проводилось за очевидностью.
— Печальная история, — осторожно произнес офицер. — Но пьяные у нас в Гавани тонут каждый месяц.
— Разумеется. Меня смущают две мелочи. — Себастиан развернул к нему лист и постучал по строчке ногтем. — Первая: глубина канавы указана в протоколе. Полтора локтя. Взрослому мужчине это чуть выше колена.
— В канаве можно захлебнуться и лежа.
— Можно, если тебе помогут лежать. Но я не об этом. — Он перевернул лист и подвинул его рядом с первым. — Смотрите на даты. Второго числа Ансель Верк дает повторные показания, необходимые для составления акта о признании наследника умершим. Одиннадцатого акт подписан и заверен. А четырнадцатого числа Ансель Верк лежит в канаве лицом вниз.
Джоэл поднялся и подошел к столу.
— Три дня, — произнес он.
— Три дня. Человек десять месяцев ходил по этому городу живой и невредимый, а потом подписал последнюю бумагу, которая от него требовалась, и через три дня перестал быть нужен и был убит.
— Это может быть просто совпадением.
— Может. Случайные совпадения вообще бывают, я лично за эти десять лет видел парочку. — Себастиан аккуратно сложил три листа и подвинул папку к дубликатору. — Джоэл, у меня к тебе вопрос не как к офицеру, а как к человеку, который в те годы уже крутился в управлении. Городской совет отказал моей матери в конвое. Ты об этом знал?
Джоэл ответил не сразу, и уже по этой паузе все стало понятно.
— Я слышал разговоры. Мне было двадцать, я бегал с бумагами и знал ровно столько, сколько положено знать курьеру. — Он отвел глаза. — Говорили, что посольство дроу потребовало выдать тебя, что совет заседал двое суток, но в итоге решение приняли не в вашу пользу. Подробностей я не знаю. Протокол того заседания, если он существует, лежит в ратуше, а не у нас.
— Значит, в ратуше, — прищурившись, проговорил истребитель. — Интересно.
— Себастиан. — Джоэл понизил голос. — Половина людей, сидевших тогда в том зале, сидит там до сих пор.
— Я знаю. — Истребитель приложил пластину к первому листу, и руны вспыхнули янтарным. — Именно это и делает разговор интересным.
Пластина сползла на второй лист, руны загудели ровнее, и Себастиан вдруг остановил её пальцем.
— Ещё один вопрос, и он тебе тоже не понравится. Кто такой Ольсвиг?
— Кто? — не понял Джоэл.
— Дознаватель, чья подпись стоит под постановлением. Ольсвиг, инициалы «Р. М.». Ты его знаешь?
Офицер с усиками, до сих пор старательно изображавший часть меблировки, неожиданно ожил.
— Так он у нас давно не служит, лер. Старики про него вспоминают, вроде толковый был. Уволился ещё до меня, подал прошение по здоровью и уехал, вроде бы в Блэквелл, к родне.
Себастиан очень аккуратно снял пластину с листа и положил её на стол.
— Джоэл. Мне нужна всего одна дата, и я даже не стану просить бумагу. Через сколько месяцев после того, как он подписал это постановление, он подал прошение по здоровью?
Джоэл смотрел на него долгую минуту, потом молча вышел и вскоре вернулся с таким лицом, будто по дороге успел выпить чего-то кислого.
— Через два месяца, — произнёс он ровно. — Прошение по состоянию здоровья, выслуга девятнадцать лет. До полной пенсии ему оставался год.
В комнате повисла тишина, в которой было отчётливо слышно, как за окном шумит дождь.
— Девятнадцать лет, — повторил Себастиан. — Человек тянет службу девятнадцать лет, закрывает дело об убийстве архимага за отсутствием подозреваемых, а через два месяца отказывается от пенсии, до которой ему остался год, и уезжает к какой-то родне.
— Дело может быть и правда в здоровье, — без всякой убеждённости отозвался Джоэл.
— Разумеется, может. Но в Грейфолле оно почему-то слишком часто портится у тех, кто связан со смертью моей матери и сестры. — Себастиан вернул пластину на лист, и руны снова загудели. — Найди мне его личное дело. Не сегодня, не при свидетелях и не через канцелярию. Просто найди и посмотри, куда ему выписывали последнее жалованье.
— А если он действительно просто больной старик, доживающий век в Блэквелл?
— Тогда я потом лично съезжу в гости и извинюсь перед больным стариком.
Три серых листа легли в тубус поверх остальных, и Себастиан впервые за этот день ощутил что-то отдаленно похожее на удовлетворение. Теперь у него было имя мертвого свидетеля, подпись незнакомого дознавателя и три слова про отказ городского совета в защите. Уже неплохо.
— Я закончил копирование, — объявил он, поднимаясь и надевая шляпу. — Оригиналы в целости и сохранности. Господа, благодарю за гостеприимство и содержательную беседу.
Джоэл тяжело вздохнул, глядя на него с искренним сочувствием.
— Знаешь, в школе я тебя искренне ненавидел, но даже тебе не пожелал бы того, что произошло с вашей семьёй.
— Спасибо… наверное, — без особой радости ответил Себастиан, и уже у двери обернулся. — Кстати, о школе, Оттон еще жив? Или все-таки спился и сдох где-нибудь в канаве?
— Ты не знаешь? — удивился Джоэл.
— Последние десять лет я был слегка занят. То умирал, то не умирал. То убивал тварей, то они убивали меня. Светская хроника семьи Оттона как-то прошла мимо.
— Он стал главой семьи и теперь управляет всем их состоянием. Причем довольно успешно.
Себастиан замер всего на мгновение.
— Оттон?
— Да. После смерти отца и болезни старшего брата. И, к твоему сведению, справляется он гораздо лучше новых де Грейвов. Удержал предприятия в кризис, погасил долги, купил десяток складов и магазинов, наладил поставки из Ниваль-Тора. Сейчас его семья стоит на ногах крепче многих.
— Оттон де Стард управляет семейными делами. Удивительно.
— В отличие от тебя он изменился.
— Надеюсь, — хмыкнул Себастиан. — Прежний Оттон считал вершиной финансового планирования не спустить карманные деньги в баре в первый же день, а растянуть их до второго.
— Зато ты всегда спускал все в первый же день.
— Эй, я тратил деньги на благотворительность.
— На выпивку.
— Это и была благотворительность. Мне очень нужно было опохмелиться, а вовремя опохмелиться — это сотворение истинного блага.
Джоэл неожиданно почти улыбнулся, но тут же стер это выражение с лица. Но было уже слишком поздно — Себастиан заметил.
— Оттон не будет рад тебе, — сухо произнес де Фальк.
— Если в городе и есть хотя бы один человек, который будет мне рад, то это он.
— О-о, тогда тебя ждет сюрприз.

----------

Глава 8

Глава 8
Разумеется, за такое короткое время Себастиан не успел изучить документы достаточно подробно, чтобы составить максимально чёткую картину убийств. Но работать под тяжелыми взглядами двух секуритате было не слишком удобно, поэтому он предпочёл покинуть управление и найти более уютное место, чтобы уже там спокойно подумать над делом.
Ресторан «Серебряная цапля» стоял как раз недалеко от управления, на самой границе Верхнего города и славился двумя вещами: лучшей утиной грудкой в Грейфолле и умением персонала не задавать вопросов. Себастиану требовалось второе, но и первое оказалось приятным дополнением. Отдельный кабинет на втором этаже он получил без лишних разговоров, стоило показать знак истребителя и заплатить вперед. Правда, обед быстро отошёл на второй план: тарелки теснились на краю стола, а все остальное пространство заняли серые копии из тубуса. Молоденький официант, заглянувший спросить про десерт, наткнулся взглядом на магографический снимок вывернутой грудной клетки, лежащий рядом с недоеденным паштетом, побледнел и с тех пор появлялся в кабинете исключительно по звонку колокольчика, предварительно долго топчась за дверью.
Себастиан методично раскладывал протоколы по датам и местам. Картина выходила любопытная. Пропажи стягивались к восточным районам, а конкретно к старым складам у стены, там люди исчезали тихо и бесследно. А вот тела с со следами от когтей и скальпеля хирурга были разбросаны значительно шире: Старый город, Гавань, Красильные ряды, Фабричная сторона, квартал Медников — пешком такой круг не обойти и за день. Чаще всего тела оставляли на видных местах: перекрестки, водостоки, флюгеры, но часто их находили и в помещениях. Похититель прятался, а убийца, наоборот, старался выставлять результаты своей работы напоказ. Либо это были разные существа, либо одно, но с очень непоследовательным отношением к своему хобби. Себастиан так и не определился, человек это, эльф или монстр, поэтому решил временно называть виновников существами. И еще одна мелочь не давала покоя: особняк Элькатара стоял почти в геометрическом центре между местами обнаружения тел. Слишком явно. Настолько явно, словно кто-то делал это нарочно.
Де Грейв допил остывший кофе, свернул бумаги обратно в тубус и поднялся. Трупы подождут. Пора посмотреть на главного подозреваемого живьем.
Пешком до Старого Города пришлось бы добираться почти полтора часа, поэтому Себастиан взял пролетку до сточного канала. Старый Город начинался сразу за мостом через этот канал и контраст с Верхним Городом был виден сразу: облупленные фасады, заколоченные окна первых этажей, покосившиеся вывески и стойкий запах плесени, который даже вчерашний ливень не столько смыл, сколько сделал ещё более мерзкой. Стража сюда заглядывала редко, предпочитая охранять границу района, а не его содержимое. Прохожие на вопрос об особняке темного эльфа реагировали на удивление однообразно: кто-то молча ускорял шаг, кто-то сплевывал через плечо, а одна сухонькая старушка с корзиной белья осенила Себастиана знаком Дагды, а затем очень подробно объяснила, куда и как ему стоит пойти, и речь там была вовсе не об особняке. Лишь одноглазый точильщик у перекрестка оказался достаточно словоохотливым и за медную монету поведал, что из-за ограды по ночам кто-то воет так, что собаки со всей улицы разбежались еще полгода назад, а совет города молчит, потому что ушастый всех купил с потрохами.
Особняк Себастиан увидел издалека. Трёхэтажное здание из белого мрамора возвышалось посреди серой гнили квартала, как свадебный торт на помойке. Высокая кованая ограда опоясывала обширный двор, который заслуживал отдельного внимания. Вместо газонов и клумб за прутьями раскинулись заросли с сарраценией: мясистые пятнистые стебли толщиной с руку, высокие кувшины алых бутонов с зубчатыми краями и подрагивающие гибкие отростки, лениво шевелящиеся в полном безветрии. Между растениями виднелись аккуратные дорожки из белой крошки, и на одной из них лежал обглоданный птичий скелет. Похоже, член совета не врал, и тёмный эльф действительно обнаглел настолько, что засадил весь участок растениями из родного Таллоса, а значит, мог прихватить с собой и любимых домашних животных — адских гончих или диких кошек.
У ворот скучал охранник, высокий темнокожий эльф в серой форме без гербов, с парой изогнутых клинков на поясе. При виде гостя он не пошевелился, только чуть повернул голову, продемонстрировав длинное ухо с тремя серебряными кольцами — знаком довольно высокого боевого ранга.
— Особняк рода Алеа’нэт закрыт для посетителей.
— А я не посетитель. — Себастиан задрал рукав, дав знаку Ордена вспыхнуть, затем развернул заявку с печатью городского совета. — Истребитель ранга «А» Ворон по официальному делу. Имею право допроса представителей аристократии, в том числе иных рас. Твой хозяин дома?
Дроу изучил печать с таким выражением, будто ему предложили понюхать дохлую крысу, но спорить не стал. Ворота открылись с мелодичным звоном, и охранник жестом пригласил следовать за ним по дорожке через сад.
Идти между цветков саррацении оказалось занятием на любителя. Кувшины медленно поворачивались вслед за гостем, отростки приподнимались над стеблями и покачивались, будто принюхиваясь. Воздух здесь был густым и сладковатым, с гнилостной ноткой, а тишина стояла такая, что собственные шаги по крошке звучали неприлично громко. Где-то за домом что-то большое тяжело переступило с лапы на лапу и утробно вздохнуло. Ближе к дому растения были посажены практически вплотную к дорожке и цветы саррацений буквально заглядывали на неё сверху.
— Здесь вам лучше пригнуться, — неожиданно посоветовал охранник, не оборачиваясь. — Саррацении чувствуют чужого и могут напасть. Такова их природа.
В его голосе не было заботы, зато отчетливо слышалось предвкушение. Дроу явно рассчитывал полюбоваться, как грозный истребитель семенит по дорожке, согнувшись в три погибели.
— Обойдусь, — спокойно отказался Себастиан.
— Я вас предупредил, — пожал плечами эльф. — Это снимает с меня вину за любые последствия.
— Договорились. А я, в свою очередь, предупреждаю, что очень не люблю, когда на меня пытаются напасть плотоядные растения. Это снимает ответственность за последствия уже с меня.
Охранник издал короткий звук, отдаленно похожий на смешок, и в это самое мгновение ближайшая саррацения атаковала гостя. Три гибких отростка метнулись к Себастиану с трех сторон одновременно: два целили в руки, третий в горло. Скорость была впечатляющей, такой позавидовала бы боевая змея. Вот только истребитель даже не сбился с шага. Левая рука перехватила первый отросток у самого лица, правая поймала второй, а третий едва коснулся плеча истребителя, как тут же рассыпался в пепел. Растение возмущенно задергалось, пытаясь освободиться, алый цветок распахнулся, обдав дорожку сладкой вонью, но хватка у человека оказалась крепче.
— Я ведь предупреждал, — укоризненно напомнил Себастиан.
Удерживая оба извивающихся отростка одной рукой, второй он извлек из-под плаща маленький кожаный мешочек, зубами потянул шнурок и коротко дунул внутрь. Облачко серебристо-серой пыльцы окутало стебель и осело на пятнистых листьях и самом цветке. Эффект наступил мгновенно. Саррацения задрожала, отростки в руках Себастиана обмякли и посерели, по стеблю снизу вверх побежали мутные стеклянистые пятна, бутон съежился, потрескался и осыпался внутрь себя с сухим шелестом. Через десяток ударов сердца на месте здоровенного хищного растения остался только оплывший серый холмик, похожий на кучку грязного белья под дождем.
Охранник застыл. Ленивое презрение слетело с его лица, уступив место откровенному ужасу, и он даже отступил на шаг от серого холмика, словно тот мог броситься следом. В каком-то смысле он и правда двигался — стеклянная плесень медленно ползла по земле в сторону других растений.
— Что… что ты сделал⁈
— Я же предупреждал, — терпеливо повторил Себастиан, отряхивая перчатки. — Дважды, между прочим. Это стеклянная гниль, споры одного милейшего грибка со Стеклянных равнин. В Землях Ушедших она за ночь сожрала на моих глазах целую рощу деревьев, каждое из которых было раз в двадцать крупнее твоего цветочка. Я тогда не поленился и собрал немного на память. Знал, что пригодится.
— Ее нужно остановить!
— Боюсь, уже слишком поздно. Гниль ушла в корни, а по корням и под землей она расползается быстрее, чем по листьям. К вечеру от этого чудесного сада останутся лишь серые кучки ни на что не годных удобрений.
— Но уже вечер!
— Вот именно, — не скрывая удовольствия, кивнул истребитель. — Плесень действует очень быстро. Хотя, возможно, уцелеет пара самых удачливых кустов у дальней ограды. Мой совет: не трогайте ее голыми руками и не жгите, от огня споры разлетаются по воздуху.
Дроу перевел взгляд с холмика на дорожку, где у самой белой крошки уже начинал сереть краешек соседнего стебля, и выдал длинную фразу на родном языке. Себастиан темноэльфийским владел скверно, но общий смысл уловил без словаря.
— И вам не кашлять, — вежливо кивнул он. — Так мы идем к хозяину или подождем, пока сад дозреет?
Дальнейший путь до крыльца они проделали заметно быстрее.
Элькатар Алеа’нэт ждал их на верхней ступени мраморной лестницы, и стало понятно, что за представлением в саду он наблюдал от начала и до конца. Высокий, темноволосый, смуглокожий, в длинном темно-зеленом одеянии с серебряной вышивкой, он держался с безупречной прямотой существа, которое смотрело свысока на дедов нынешних аристократов и собирается пережить их правнуков. Красивое узкое лицо не выражало ровным счетом ничего, и только в глубине янтарных глаз тлело холодное бешенство.
— Истребитель, — произнес он вместо приветствия, и это слово в его исполнении прозвучало как название кишечного заболевания. — Вы уничтожили катар-шиссу, которую я растил тридцать лет.
— А она пыталась уничтожить меня, которого родители растили примерно столько же. Согласитесь, размен был неизбежен — либо она, либо я. К тому же ваш слуга любезно засвидетельствует, что я предупреждал о последствиях заранее, все честно.
— Честно. — Элькатар попробовал слово на вкус и явно нашел его отвратительным. — Люди удивительные существа. Вы способны назвать честностью что угодно, если это сказано победителем. Проходите, раз уж совет прислал мне вас вместо извинений за полгода неумелой слежки и неуёмных беспочвенных подозрений.
Внутри особняк оказался полной противоположностью светлой мраморной внешности: полумрак, тяжелые портьеры глубоких зеленых тонов, живые стены. Именно живые: по панелям вился светящийся мох, из ниш свисали плети незнакомых растений, а под потолком холла медленно вращалась люстра из полупрозрачных цветов, светящихся изнутри мягким лунным светом. Пахло влажной землей, хвоей и чем-то звериным. Из глубины дома доносилось приглушенное ворчание, и на человеческое горло оно походило меньше всего.
Хозяин провел гостя в кабинет, уставленный шкафами с книгами на разных языках, уселся в высокое кресло за столом черного дерева и не предложил сесть. Себастиан сел сам, с удовольствием развалившись в кресле напротив и водрузив шляпу на угол стола.
— Задавайте свои вопросы, — разрешил Элькатар. — У вас четверть часа.
— Какая щедрость. Тогда без предисловий: за последние полгода в Старом городе и восточных районах пропали или погибли десятки людей с магическим даром. Убийства начались вскоре после вашего появления, тела находят по кругу, в центре которого стоит этот особняк. Думаю, вы сами понимаете, что всем жителям Грейфолла очень хочется, чтобы виновным оказались именно вы.
— А вам?
— А мне хочется найти настоящего убийцу. Хотя, признаюсь, если бы им оказался темный эльф, я получил бы искреннее удовольствие. А уж если бы вы ещё сопротивлялись при аресте, мм… — Себастиан потёр ладони в нетерпении, — хоть бы, хоть бы…
— По крайней мере откровенно. — Элькатар сцепил длинные пальцы, покрытые элегантными перстнями. — Тогда отвечу той же монетой. Ваш город гниет, истребитель. Он начал гнить давно, задолго до моего приезда. И, разумеется, людям хочется винить в этом кого-нибудь другого, лучше иной расы. Не нужно признавать, что стража продажна, совет слеп, а жители исчезали здесь и пять, и десять лет назад, просто тогда никто не трудился их сосчитать.
— Красивая речь. Почти сняла с вас подозрения, если бы не одно обстоятельство: я не спрашивал вашего мнения о городе. Просто убедите меня в том, что вы не связаны с убийствами и исчезновениями людей.
— А я думал, это вы должны найти доказательства моей вины.
— С точки зрения закона — безусловно. Но лично мне нужен лишь повод для того, чтобы сделать вашу жизнь в Грейфолле невыносимой и очень короткой.
Эльф поморщился.
— Она и так невыносима, я живу в этом грязном городишке в окружении мерзких вонючих людишек. — Он брезгливо посмотрел на Себастиана. — Как вы там говорите? «В обиду будет сказано»?
— Почти, — хмыкнул де Грейв. — Значит, вы никак не связаны с убийствами и пропажами людей с магическими способностями?
— Разумеется. Разве я похож на идиота, который станет совершать преступления рядом со своим местом жительства?
Себастиан вернул эльфу брезгливый взгляд.
— Я не очень хорошо разбираюсь в лицах тёмных эльфов, к тому же, для нас вы все на одно лицо. Поэтому мне сложно сказать, на кого именно вы похожи, но некоторое сходство есть с фиолетовыми гиббонами, а они не отличаются умом даже среди прочих приматов.
Подобное сравнение должно было оскорбить Элькатара, поскольку цвет кожи этих животных действительно напоминал кожу эльфов, что позволяло расистам частенько называть их едиными видом. Но укол Себастиана прошёл вскользь, заставив Элькатара лишь слегка закатить глаза.
— Как банально, — Элькатар откинулся в кресле. — Но раз уж мы перешли на личности, позвольте задать встречный вопрос. Вам не приходило в голову спросить, почему вы в данный момент вообще сидите в этом кресле, а не висите на крюке в подвале, лер Себастиан де Грейв?
Себастиан хищно ухмыльнулся. Его ничуть не удивила осведомлённость эльфа о его личности, слухи в городе распространяются очень быстро.
— Я полагал, мы избегаем этой темы из вежливости.
— Из вежливости мы избегаем очень многих тем, но не этой. — Темный эльф сцепил длинные пальцы. — Скажу прямо, поскольку недомолвки утомляют. Дом урд Валор десять лет назад потребовал вашей выдачи. Требование не отозвано, не удовлетворено и не отменено. Оно в ожидании.
— Все десять лет?
— Оно пролежит еще сто, если понадобится. Мы никуда не торопимся, у нас на это есть время, а у вас — нет. — Элькатар чуть подался вперед. — Но раз уж вы явились ко мне в дом с официальным документом и вопросами, я объясню вам одну особенность нашего права: долг крови принадлежит оскорбленному. Не народу, не дому, не послу Царства Таллос и уж точно не мне. Я не могу потребовать вашей головы вместо оскорблённой вами Ларинэ урд Валор, потому что это лишило бы ее права взять эту голову самой.
— Стало быть, все зависит от принцессы?
— И только принцессы, — ровно повторил темный эльф.
Себастиан кивнул и мысленно отметил две вещи. Первую: его жизнь зависит от решения женщины, которую он не видел десять лет и которой десять лет назад дал все основания принять это решение в пользу казни. Вторую, гораздо более интересную: по какой-то причине принцесса не спешит в Грейфолл, чтобы получить свой долг.
— И когда я смогу засвидетельствовать ее высочеству свое почтение?
Вот здесь Элькатар впервые за весь разговор промолчал. Пауза вышла короткой, натужной и совершенно пустой, а потом он заговорил уже о другом, и Себастиан не стал возвращаться к этой теме. Эльф явно не просто так отказывался говорить о принцессе, а значит, с ней явно было что-то не в порядке. И это было только на руку Себастиану.
— Вы же пришли задавать вопросы касательно убийств и исчезновений людей, — напомнил Элькатар. — Вот и спрашивайте всё, что вам необходимо знать для вашего расследования.
— Хорошо. Ночь на четвертое число прошлого месяца, убийство целительницы в подвале красильни. Где вы были?
— В Землях Ушедших, — без заминки ответил эльф. — Официальная охота по имперскому разрешению, выход через Врата Серого Плато, отметки в журнале стражи ворот, четверо сопровождающих. Вернулся на седьмой день. Желаете даты других смертей? Извольте: половину из них я провел за стеной, это несложно проверить. Вторую половину здесь, но мои слуги подтвердят каждый час.
— Слуги подтвердят что угодно.
— Как и ваши стражники, только мои получают за это фиксированную плату, а не занимаются вымогательством. Ещё вопросы?
— Только один — откуда вам известны даты других смертей?
Элькатар чуть подался вперед.
— Я знал даты, истребитель, потому что каждый раз, когда в этой клоаке находят очередное тело, толпа агрессивных людишек собирается у моей ограды.
Себастиан неторопливо кивнул, наблюдая за собеседником. Ответы гладкие, проверяемые, отрепетированные и слишком конкретные для существа, которому нечего скрывать. Невиновные обычно возмущаются, путаются и оскорбляются при озвучивании обвинений. А эльф тщательно подготовился с разговору, ни на секунду не задумывался над ответами, и вот это было уже действительно подозрительно.
— Тогда объясните вой, — продолжил истребитель. — Жители соседних улиц жалуются, что по ночам из-за вашей ограды кто-то воет так, что заставил разбежаться всех собак в округе.
— У меня есть свой небольшой зверинец. Разрешение совета получено, налог уплачен, список животных приложен к разрешению, и ни одного животного выше второго уровня опасности, можете проверить. Животные царства Таллос плохо переносят ваш климат и жалуются на него вслух. Я их прекрасно понимаю, сам выл бы вместе с ними, если бы мне позволяло собственное достоинство.
— И редкие растения вы скупали по всему Нижнему городу тоже для зверинца?
Впервые за разговор в янтарных глазах что-то дрогнуло. Мгновение, не больше, но Себастиан ждал именно его.
— Для сада, — ровно произнес Элькатар. — Который, насколько я понял, вы сегодня убили.
— Не весь. Пара кустов у дальней ограды, я думаю, выживет. — Себастиан поднялся и взял шляпу. — Последний вопрос, лер Алеа’нэт. Если вы никого не убивали, а я склонен пока в это верить, поскольку у здешнего убийцы слишком много фантазии для твари и слишком мало изящества для эльфа… то почему вы до сих пор здесь? Дипломатический статус позволяет вам жить хоть в Верхнем Городе, хоть вообще в столице. А вы полгода сидите в самой гнилой дыре Грейфолла, терпите толпу смутьянов у ограды и слежку городского совета. Что вы тут ищете?
Элькатар медленно поднялся из кресла, и на этот раз пауза перед ответом была настоящей, неотрепетированной.
— Четверть часа истекла, истребитель. Ринвэ проводит вас до ворот. Постарайтесь по дороге не убить что-нибудь еще.
— А что, ещё что-то осталось? — притворно удивился Себастиан. — Но вообще, я атакую только в ответ. Держите животных и растения в узде, и никто не пострадает.
Охранник ждал в холле, держась от гостя на почтительном расстоянии в три шага. Проходя за ним по коридору, Себастиан бросил взгляд в приоткрытую боковую дверь и увидел небольшую комнату без окон: стол, лампа и стена, сплошь увешанная бумагами. Среди этих бумаг висела карта Грейфолла, утыканная булавками с темными головками, и расположение булавок показалось ему до неприличия знакомым. Он видел адреса этих точек сегодня утром, раскладывая протоколы секуритате по датам.
Дверь тут же захлопнулась, задетая сквозняком или чьей-то расторопной рукой, но увиденного вполне хватило, чтобы понять, что эльфа тоже очень сильно интересуют пропажи людей с магическими способностями и убийства.
Обратно через сад человек и эльф шли в полном молчании. Серые проплешины плесени расползлись уже по всему ближнему участку, саррацении у дорожки заметно поникли и старались, если так можно выразиться о растениях, держаться от гостя подальше. У ворот охранник Ринвэ распахнул створку и процедил что-то про надежду больше никогда его не увидеть.
— Вот уж вряд ли, — бросил ему Себастиан и вышел на улицу.
Моросящий дождь встретил его почти ласково. Истребитель надвинул шляпу на глаза и неспешно зашагал прочь, прокручивая в голове итоги визита. Элькатар высокомерен, опасен и наверняка нарушил десяток имперских законов, начиная с содержания незадекларированной живности и заканчивая тем, что скрывается в комнате без окон. Но людей он не похищает. Похититель не вешает у себя на стене карту собственных преступлений, отмеченную по протоколам, которых у него быть не должно. Так делает тот, кто ведет собственное расследование. И, кстати, очень маловероятно, что его случайно провели мимо этой комнаты, да к тому же ещё и забыли закрыть дверь, а значит, эту карту эльф показал ему с какой-то целью. Возможно, хотел продемонстрировать, что тоже заинтересован в поимке убийцы. Вопрос лишь в том, ищет он убийцу-мясника или всё-таки похитителя. Впрочем, вполне возможно, что это один и тот же человек.
— Чудесный город, — пробормотал Себастиан себе под нос. — Подозреваемые тут расследуют дела вместо стражи, причем наверняка гораздо успешнее.

----------

Глава 9

Глава 9
В целом Себастиану нравилось гулять по Верхнему Городу. Много знаковых мест, вызывающих тёплые воспоминания, порой смешанные со стыдом и грустью. И раз уж он всё равно был здесь, то решил ещё раз заглянуть в «Гринвич», чтобы узнать, что же случилось с сигнальным артефактом. Исправный кристалл обязан был поднять тревогу за десяток метров до кислотной вдовы, но промолчал, и Джоэл со своим «мы уже разбираемся» не вызывал никакого доверия. В таких делах лучше всё проверять самому.
«Гринвич» при дневном свете выглядел куда пафоснее, чем ночью, хоть и был временно закрыт на ремонт. Из распахнутых дверей доносился стук молотков, двое рабочих выносили на улицу обугленный остов дивана, а третий скатывал в рулон ковер с большим неровным пятном, при взгляде на которое сразу вспоминался хоботок кислотной вдовы и её гастрономические предпочтения.
Себастиан направился ко входу и уже собирался войти внутрь, когда навстречу ему шагнул высокий плотный мужчина в дорогом темно-сером костюме. Истребитель остановился. Прошло десять лет, лицо стало жестче, под глазами залегли тени, а талия явно проиграла затяжную войну хорошей кухне, но не узнать его было невозможно.
— Оттон.
— Себастиан. — Оттон окинул его спокойным взглядом, задержавшись на шраме не дольше секунды. — Значит, это правда. Ты жив.
Мужчина не выглядел ни удивлённым, ни радостным, что, если честно, немного расстроило де Грейва.
— Более или менее
Старый Оттон уже висел бы у него на шее, одновременно требуя подробностей и отправляя прислугу заказывать столик в ближайшем ресторане. Нынешний же стоял в трех шагах, застегнутый на все пуговицы, и смотрел на школьного товарища как на грязного уличного попрошайку.
— Мне вчера доложил дворецкий, — ровно пояснил он. — Да и город только о тебе и говорит. Считавшийся десять лет мёртвым Себастиан де Грейв вернулся, устроил побоище в «Гринвиче» и подрался с офицером секуритате.
— Слухи преувеличивают, хотя, наш старый друг Джоэл действительно получил от меня приветственный тычок по зубам, — со смешком ответил Себастиан, всё ещё надеясь на ответную улыбку. — Побоище же устроил не я, а тварь из Пустошей. Я всего лишь элегантно решил эту проблему.
Увы, но на лице старого доброго Оттона не дрогнул ни один мускул. И его глаза оставались совершенно холодными, заставив де Грейва и самого стать серьёзнее. Внутри едва заметно кольнуло болью, ведь он искренне надеялся, что хотя бы лучший друг будет рад его возвращению из мира мёртвых.
— Решил проблему? — Оттон медленно обвел рукой заколоченные окна, рабочих и ковер с пятном. — Три мертвых гостя, разрушенный зал, семнадцать аристократических семей, требующих компенсаций за испорченный вечер и испачканные наряды. Страховая палата отказывается платить, ссылаясь на пункт о магических тварях. Так выглядит твоё решение проблем, Себастиан? Я владею этим клубом четыре года, и за одну ночь ты сделал с ним то, чего не смогли три кризиса и одна эпидемия — испортил его репутацию.
Вот, значит, какой сюрприз имел в виду Джоэл. Оттон стал ещё большим занудой, чем был его покойный отец.
— Если бы не я, тебе пришлось бы выплачивать компенсации семьям за пятьдесят растворенных гостей, — едко заметил истребитель.
— Возможно. — Оттон достал из жилетного кармана часы, щелкнул крышкой и убрал обратно. — Знаешь, я не собираюсь спорить с тобой посреди улицы. У меня встреча со страховщиками через двадцать минут, потом заседание торговой палаты и очень важный ужин. Чего ты хотел?
— Для начала поздороваться со старым другом, которого не видел десять лет, — признался Себастиан. — Честно говоря, я думал, ты будешь одним из немногих, кто будет рад моему воскрешению.
Что-то мелькнуло в глазах Оттона и тут же погасло, как искра на мокрых углях.
— Десять лет, Себастиан. Ты пропал на десять лет. Все считали тебя мертвым, и я в том числе. Я оплакал тебя, отгоревал и стал жить дальше. А теперь ты выныриваешь из небытия, разрушаешь мне половину клуба и ждешь, что я брошусь тебе на шею? Так не бывает.
— Справедливо, — не стал спорить истребитель.
— Впрочем, послезавтра городской прием в честь дня основания Грейфолла. Совет, торговые дома, всё приличное общество в одном зале. Я пришлю тебе приглашение, там и поговорим. Спокойно, с бокалом в руке, как положено взрослым людям.
— Что ж, я не против всколыхнуть это болото, называемое приличным обществом, — хмыкнул Себастиан.
— Куда прислать приглашение?
— В особняк де Грейвов, разумеется.
Оттон приподнял бровь.
— Эдмунд пустил тебя в свой дом?
— В мой дом, — поправил его Себастиан.
— Насколько я понимаю, это довольно спорный вопрос.
Себастиану такая формулировка решительно не нравилась. Он не собирался цепляться за наследство отца всеми силами, но и пренебрегать своим правом никому бы не позволил.
— Просто пришли приглашение на моё имя, дворецкий разберется, — недовольно ответил он.
— Хорошо. — Оттон коротко кивнул и шагнул мимо, к ожидавшему у обочины безлошадному экипажу, но у самой дверцы обернулся. — Себастиан. Я рад, что ты жив. Правда рад. Просто дай мне время осознать этот факт.
Экипаж укатил в сторону Верхнего города, а истребитель остался стоять, глядя ему вслед. Странная вышла встреча. Не холодная даже, а совершенно безэмоциональная. И еще одна деталь скреблась на краю сознания: за весь разговор старый друг не задал ни единого вопроса. Где ты был десять лет, как выжил, откуда шрам, почему вернулся. Ничего. Прежний Оттон вцепился бы в него, как клещ, и не отпустил бы до утра. Впрочем, люди меняются, как изменился и сам Себастиан, хоть всячески и старался вести себя так же беспечно, как и раньше.
В клубе пахло гарью, кислотой и свежей штукатуркой. Управляющий, сухощавый мужчина с идеальным пробором и красными от недосыпа глазами, обнаружился в главном зале, где он руководил рабочими с интонациями полководца, проигрывающего решающее сражение. При виде истребителя он заметно вздрогнул.
— А вы…
Себастиан продемонстрировал знак истребителя и представился:
— Себастиан де Грейв. Это я вчера уничтожил тварь в вашем клубе.
— Ох, лер де Грейв. Чем… чем могу служить?
— Меня интересует ваш сигнальный артефакт. Хочу взглянуть.
Управляющий скорбно развел руками.
— Опоздали. Утром приезжали офицеры секуритате с предписанием, забрали кристалл вместе с креплением и опечатали нишу. Сняли показания со всего персонала. Мне велено было молчать о результатах, но… — он покосился на заколоченное окно и понизил голос, — вам, полагаю, молчать бессмысленно, вы и так все узнаете. Их артефактор осмотрел кристалл прямо здесь и сказал, что тот очень аккуратно выведен из строя. Внутри аккуратно пережжена какая-то управляющая нить, снаружи ни царапины. Работа мастера.
— Занятно. Кто вообще имел доступ к артефакту?
— Никто, лер. Ниша запирается, ключ у меня и у владельца. Кристалл трогают только во время планового обслуживания.
— И когда было последнее?
— Примерно неделю назад. Приходил мастер из мастерской-изготовителя, все как обычно: проверка, чистка, подзарядка накопителя. У них договор с клубом с самого открытия, обслуживание каждый месяц.
— Тот же мастер, что и всегда?
Управляющий замялся, и по его лицу стало понятно, что этот же вопрос ему утром задавала секуритате, и ответ ему самому очень не нравится.
— Нет. Обычно приходил старый Гельд лично или его старший подмастерье, рыжий такой, с косичками в бороде. А в этот раз явился новый работник, человек, не гном. Сказал, что подмастерье захворал. Бумаги у него были в порядке, печать мастерской, сопроводительное письмо, я проверял лично. Кто же знал?
— Опишите его.
— Средних лет, неприметный. Вежливый. Лица, честно говоря, не вспомню, хоть режьте. Серый плащ, кожаный саквояж с инструментами. Работал минут двадцать, расписался в журнале и ушел.
Неприметный человек средних лет — это такая же бесполезная примета, как «мужчина в плаще».
— Можете подсказать название мастерской и адрес?
— «Гельд и сыновья», Нижний город, улица Жестянщиков, у старого фонтана. Лучшая артефакторная мастерская по эту сторону гор, работают на клуб восемь лет. Лер де Грейв, вы же не думаете, что старик Гельд…
— Я пока вообще ничего не думаю. Журнал обслуживания покажите.
Журнал подтвердил слова управляющего: аккуратная запись двухнедельной давности, подпись мастера в виде нечитаемой закорючки, печать мастерской. Себастиан переписал дату, вернул журнал и покинул клуб, оставив управляющего наедине с рабочими.
По дороге в Нижний Город интуиция зудела все настойчивее, как комар над ухом. Цепочка выстраивалась слишком гладко: кто-то выяснил график обслуживания, подделал документы, прислал специалиста, способного пережечь управляющую нить, не оставив следов, и все это ради того, чтобы в нужную ночь кристалл промолчал. Кислотная вдова не забрела в клуб случайно, ее привели, как корову на ярмарку. Вопрос только, зачем? Убить кого-то конкретного из гостей? Всех сразу? Или это вообще была проверка, разведка боем, а настоящее представление еще впереди? В любом случае ниточка сейчас одна, и ведет она на улицу Жестянщиков.
Дорога от клуба заняла почти час. Улица Жестянщиков встретила его грохотом молоточков, запахом флюса и развешанными над мостовой медными тазами, сверкавшими в редких лучах солнца. Старый фонтан обнаружился в середине улицы: облезлый каменный гном с отбитым носом уныло лил воду из кувшина в зеленую от времени чашу. А сразу за фонтаном улица менялась: грохот стихал, прохожие ускоряли шаг, и тянуло знакомой каждому погорельцу вонью: мокрой сажей, горелым деревом и еще чем-то химическим, едким, от чего першило в горле.
От мастерской «Гельд и сыновья» осталась выгоревшая коробка в два этажа. Крыша провалилась внутрь, оконные проемы чернели пустотой, обугленные стропила торчали из завалов, словно ребра огромной дохлой твари. Кованая вывеска с молотом и кристаллом валялась тут же, наполовину вплавившись в спекшуюся мостовую, что само по себе говорило о многом: обычный пожар не плавит кованое железо. Пепелище было огорожено стражей веревкой с тряпичными флажками, возле которой топтался одинокий молоденький стражник, всем видом демонстрирующий, что охрана обгорелых руин не входила в его планы на сегодняшний день.
— Когда сгорело? — поинтересовался Себастиан, останавливаясь у веревки.
— Прошлой ночью, — охотно отозвался стражник, обрадованный хоть каким-то развлечением. — За час до полуночи полыхнуло разом, говорят, изнутри. Соседи проснулись, а оно уже все в огне, от подвала до конька. Водой заливали до утра, толку никакого, горело даже там, где гореть нечему. А потом так же неожиданно огонь просто взял и исчез.
— Хозяева?
— Не нашли пока. Ни старого Гельда, ни подмастерьев. Соседи говорят, вечером все были в мастерской, свет горел допоздна. А после пожара ни костей, ни следов. Дознаватель сказал, может, жар был такой, что и костей не осталось. — Стражник поежился. — Врет, наверное. Кости после пожара всегда остаются, у меня дед могильщиком был, я знаю.
Позапрошлой ночью. Себастиан медленно перевел взгляд с обугленных стропил на вплавленную в камень вывеску. Прошлой ночью кислотная вдова вломилась в «Гринвич». Пока он гонял тварь по залу среди визжащих аристократов, на другом конце города кто-то методично превращал в пепел единственную ниточку к человеку, испортившему сигнальный артефакт, вместе со всеми, кто держал ее в руках. Причём делал это по заранее составленному плану, потому что о провале в тот момент еще никто знать не мог. Враг явно аккуратен и нетороплив, к тому же, он имеет доступ к алхимическому огню, способному спалить тела до состояния пепла, и команду таинственных исполнителей с неприметными лицами.
Себастиан поднырнул под веревку, не обращая внимания на протестующее блеяние стражника, и прошелся по краю пепелища. Спекшаяся мостовая, оплавленное железо, ровный слой серо-белой золы. Горело жарко и, главное, равномерно, без очагов. Обычный пожар расползается от одной точки, а этот вспыхнул сразу везде, словно кто-то заранее пропитал здание чем-то горючим от подвала до чердака. В золе у бывшего порога блеснуло, и Себастиан присел, поддев находку ножом. Оплавленный латунный кругляш, бывший когда-то печатью мастерской. Той же печатью, оттиск которой красовался в журнале клуба «Гринвич» под закорючкой неприметного мастера.
— Эй, туда нельзя! — запоздало возмутился стражник.
— Мне можно. — Истребитель выпрямился, убирая кругляш в карман и демонстрируя знак на руке. — Какой вообще смысл тут стоять? Все, что было ценного, сгорело вместе с владельцем мастерской и всеми подмастерьями.
— Не всеми, — поправил стражник. — Пропали Гельд и два подмастерья. Третий-то, рыжий, который старший, еще за две недели до пожара слег. Живёт сейчас у сестры на соседней улице, горячка у него, доктор ходит. Повезло бедолаге, что захворал.
Себастиан очень медленно повернулся к стражнику.
— Рыжий? С косичками в бороде?
— Ну да, Торвин. А вы откуда знаете?
Повезло, значит, что захворал. Ровно за две недели до пожара, в тот день, когда в клуб вместо него отправился неприметный человек с поддельными бумагами. Интуиция перестала зудеть и завыла в полный голос.
— Мне нужен точный адрес места, где он живёт, — потребовал истребитель, и что-то в его голосе заставило стражника вытянуться по стойке смирно. — Быстро.
Соседняя улица оказалась тихой и почти чистой, из тех, где живут мастеровые с постоянным заработком. Нужный дом Себастиан нашел быстро: небольшое двухэтажное строение с геранью на подоконниках и жестяным петухом на коньке крыши. Ставни закрыты, из трубы не идет дым, хотя день стоит прохладный, а в доме, если верить стражнику, лежит больной с горячкой. Дурной знак. Истребитель поднялся на крыльцо и взялся за дверной молоток, но стучать не пришлось: от первого же касания дверь беззвучно приоткрылась. Внутри стояла глухая тишина, и пахло лекарственными травами, воском и еще кое-чем, что Себастиан за годы работы научился узнавать раньше, чем видеть. Так пахнет остывающее тело.
Женщина, видимо, сестра Торвина, сидела в кресле у холодного камина, уронив на колени недовязанный чулок. Полная немолодая гномка с аккуратно заплетенными седыми косами выглядела задремавшей, и только восковая бледность лица и застывшие белёсые глаза выдавали, что этот сон стал вечным. Сам Торвин лежал в спальне на втором этаже, укрытый одеялом до подбородка. Рыжая борода с косичками разметалась по подушке, на прикроватном столике теснились склянки с микстурами, стакан с водой и ложка. Идиллическая картина выздоравливающего больного, если не считать того, что он уже не дышал.
Себастиан методично осмотрел оба тела. На первый взгляд ни ран, ни синяков, ни следов борьбы, лица спокойные, почти умиротворенные. Лишь откинув рыжую бороду и приподняв голову гнома, он нашел то, что искал: крошечный прокол у основания черепа, тонкий и точный, от стилета не шире вязальной спицы. У сестры внизу обнаружился такой же. Оба умерли во сне, не успев даже испугаться, причём совсем недавно: тела остыли, но окоченение еще не наступило. Этой ночью, вскоре после пожара. Убийца шел по списку и вычеркивал имена одно за другим, а истребитель опоздал совсем ненадолго.
Дом при этом выглядел нетронутым. Ящики задвинуты, замки целы, на комоде нетронутая шкатулка с серебряными украшениями. И все же что-то в спальне царапало глаз. Себастиан медленно обвел взглядом комнату и понял: сундук у стены стоял чуть косо, не по вытертому следу на половицах, а стопка бумаг на бюро лежала слишком небрежно. Что-то здесь всё-таки искали. Аккуратно, неторопливо, возвращая каждую вещь почти на место. И, судя по пустой нижней полке бюро с прямоугольным следом от пыли, это что-то нашли и забрали. Себастиан мог предположить, что это были записи, письма, а может, рабочие тетради подмастерья, который восемь лет обслуживал сигнальные артефакты по всему городу.
Оставался последний вопрос, и для ответа на него у Себастиана имелся свой собственный метод. Он достал из-за пазухи мешочек, развязал шнурок и осторожно вытряхнул на ладонь щепоть тускло-серой пыльцы, мелкой, как высококачественная мука. Пыльца пепельного следопыта, слепой твари из глубины Пустошей, которая находит добычу по остаточному следу жизни. Любое живое существо оставляет за собой такой след, невидимый и стойкий, а чешуя следопыта покрыта пыльцой, липнущей к этим следам, иначе слепому охотнику попросту не выжить. Себастиан в свое время соскреб с туши убитого следопыта почти полфунта этой пыли, выслушав от напарника целую лекцию о том, что нормальные люди снимают с добычи шкуру, а не перхоть. С тех пор напарника давно нет в живых, а пыльца исправно работает.
Он встал посреди спальни и легонько дунул. Серое облачко расплылось по комнате, повисело в воздухе и начало медленно оседать, наливаясь светом. Пол, кровать, дверные ручки покрылись перепутанными светящимися дорожками, и Себастиан читал их словно открытую книгу. Теплое медное свечение гномьих следов лежало повсюду толстым слоем: хозяева жили здесь годами. Поверх, совсем свежая, тянулась одинокая цепочка янтарно-желтых отпечатков: от двери к креслу внизу, затем по лестнице, к кровати, к бюро и обратно к выходу. Ровный, спокойный, уверенный шаг. Янтарный след оставляют только люди. Не серебристый эльфийский, не медный гномий. Человек. Обычный человек из плоти и крови, а вовсе не тёмный эльф.
А потом Себастиан заметил четвертый цвет и перестал думать об Элькатаре вовсе. Вдоль плинтуса, от щели под окном к кровати и обратно, тянулась широкая грязно-багровая полоса, смазанная, будто по полу протащили мокрую тряпку. Так светятся следы тварей из Пустошей. Существо было невысоким, ползло на брюхе, а в воздухе над кроватью пыльца до сих пор висела редким багровым туманом, оседая медленнее положенного. Это явно была усыпляющая взвесь, которую тварь выдохнула в доме, чтобы сон его обитателей стал глубже любого лекарственного. Судя по низкому стелющемуся следу и составу облака, что-то из семейства дурманников: слепые ночные падальщики, которые усыпляют добычу испарениями и жрут ее живьем. Вот только этих двоих никто не ел. Тварь поработала и ушла через ту же щель, уступив место человеку с тонким стилетом. Похоже, кто-то использовал тварь второго уровня опасности как отмычку и снотворное.
Себастиан опустился на край подоконника и некоторое время просто смотрел на багровую полосу вдоль плинтуса. В памяти сам собой всплыл сегодняшний разговор в комнате без окон и собственный снисходительный голос: ты хоть раз слышал, чтобы кто-то мог управлять тварями из Пустошей? Джоэл тогда не нашелся с ответом. Зато теперь ответ лежал перед ним, светясь грязным багрянцем: кто-то в этом городе всё-таки умеет управлять ими. Водит тварей на поводке, как охотничьих псов, приманивает кислотных вдов в клубы и подсовывает дурманников в спальни, а следом посылает вежливого неприметного человека с тонким стилетом прибирать за ними. И этот кто-то планирует свои ходы заранее, на несколько дней вперёд.
— Беру свои слова обратно, Джоэл, — пробормотал истребитель, поднимаясь. — Похоже, в деле действительно замешаны твари из пустошей, а не животные тёмных эльфов.
Пыльца догорала, следы медленно гасли один за другим, и первыми, как положено, погасли медные, принадлежащие погибшим гномам. Что ж, покойтесь с миром…

----------

Nota bene

Nota bene
Книга предоставленаЦокольным этажом , где можно скачать и другие книги.
Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, черезAmnezia VPN : -15% на Premium, но также есть Free.
Еще у нас есть: 1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее. 2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» . * * * Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: Тени Грейфолла I

----------