Пропавшие. Снимок с того света Сергей Милушкин Школьник Валик скачал загадочное приложение РПЖ, рассчитывая узнать, сколько ему осталось жить. Вместо этого камера стала показывать снимки с того света — точные фотографии гибели тех, кто попадал в объектив. Первый кадр предсказал смерть хулигана, второй — пожар в фургоне у озера. Валик бросился спасать незнакомку и успел, но за спасение едва не получил по морде от её мужа, а в школе начали искать анонимного героя по забытому бумажнику. Теперь у него есть секрет, который может спасти чужие жизни, и сила, которая легко обернётся против него самого. ==================== Глава 1 Глава 1 — Я сегодня такое приложение скачал, в жизни не поверишь! — Валик Егоров заговорщицки наклонился к Олегу Городецкому, своему соседу по парте — толстоватому, добродушному парню, у которого всегда можно списать домашку, особенно если п оказать ему что-нибудь интересное. А ЭТО, — он ни секунду не сомневался, было бомбой, не меньше. АТОМНОЙ БОМБОЙ. Училка что-то бубнила про серебряный век поэзии: что именно, — он не хотел ни слышать, ни вникать. Поэзия как жанр словесного творчества интересовала его только потому, что вдруг неожиданно модно и круто стало читать речитативы из Пушкина, Брюса Ли… нет, Брю… сова, потом этого, как его… Ахмата… эм… забыл! Словом, странные чуваки в модных футболках навыпуск устраивают рэп-баттлы, поливая друг друга рифмой с ног до головы. Иногда (и чаще всего) вся эта поэзия состояла исключительно из нецензурных труднопечатаемых слов, что только усиливало ее притягательность. Но стихи же нужно учить! А раз учить, значит — исключено. Такие мысли витали в его голове. Кроме того, он думал о том, что следующим будет урок алгебры, а домашнюю работу он, как обычно, сделать не успел. Во-первых вечером он смотрел первую серию нового сезона «Ходячих мертвецов», а во-вторых Третьякова… Валик переместил взгляд на тонкую шею девушки, украшенную изящной цепочкой. Она сидела у окна и розоватый свет зачинавшегося утра мягко скользил по ее точеным плечикам, струился в завитушках аккуратно уложенных волос, касался слегка подрумяненных щек и губ… Валик вздрогнул и быстро отвел взгляд. Не хватало еще, чтобы кто-нибудь заметил его слишком неподдельный интерес. Она намекнула ему вчера, что не прочь с ним дружить и не просто дружить, а… он надеялся на что-то большее. Хотя бы на поцелуй. Как минимум. В этой связи ни о какой домашней работе речи не шло, все его мысли витали в кругосветном романтическом путешествии со Светой Третьяковой. Вот она в купальнике на белоснежной яхте пьет мартини, вот загорает на горячем песке индийского Гоа, вот они вместе едут на квадроцикле: она обхватила его за талию и визжит от впечатлений. А потом они целуются… — Эй… — друг боднул его в бок. — Очнись, Ромео, что за приложение? — Олег взглянул на него, одновременно записывая слова Натальи Станиславовны, учительницы русского и литературы, в тетрадь. Валик тряхнул головой, наваждение в виде Третьяковой не проходило и ему даже пришлось зажмуриться, чтобы понять, о чем спрашивает Олег. — А… да… я это… искал решение по математике, — потирая ладони, признался он, — но там все платное… в интернете… — А ты думал, — перебил его Олег. — Конечно платное… все хотят кушать. — Да ты дослушай! Я и так вводил поиск и сяк — все не то, а потом ввел запрос «Решение тригонометрических уравнений», как тема домашнего задания называется, скроллил, крутил, — все фигня какая-то. А потом… мне выдало странную программу. Знаешь, когда ты что-то конкретное ищешь, в результатах поиска выдает что угодно, только не то, что тебе нужно. Я сперва даже подумал, что это какой-то развод. У программы ни одной оценки. В описании было написано «Это изменит твою жизнь. И не только твою». Похоже на лозунги этих, как их… — Валик поморщился… — А… инфоцыган! Короче палец сам нажал кнопку «Download» и оно скачалось. — Как называется-то твое приложение? — РПЖ. Расчет продолжительности жизни, — выпалил Валик. Олег на мгновение перестал писать и недоверчиво взглянул на соседа, которому буквально не сиделось на месте. — Что, прямо так и называется? — Ну да, прямо вот так. И это не игра, если ты подумал… Олег отложил ручку и позабыл про урок. — Дай посмотрю, — тихо сказал он. Валик понял, что домашняя работа у него в кармане и ухмыльнулся. — Э не… сперва домашку по математике. Даешь? — А вдруг ты меня обманываешь? Давай, покажи мне хотя бы иконку, а я тебе дам тетрадь. Как раз до конца русского успеешь переписать. — Идет! — Валик достал телефон из внутреннего кармана пиджака, просунул его под парту и разблокировал экран. — Смотри, вон там внизу справа, черного цвета. Олег действительно увидел мрачную иконку в виде восточного символа, значения которого он не знал. Под иконкой четко светились три заглавные буквы «РПЖ». Значит, не наврал. Он отыскал в рюкзаке нужную тетрадь, положил ее на парту перед соседом. — Ладно. Уговор дороже денег. Списывай. А на перемене попробуем, что оно делает. — Окей! В этот момент Света Третьякова повернулась. Валик уловил ее взгляд. Ему показалось, что она улыбнулась. Она улыбнулась! Какие могут быть уроки! Только бы это оказалось правдой. Ее намеки. Он вздохнул и принялся переписывать домашнюю работу. В голове проносились разные мысли. Конечно же, он хотел узнать, сколько осталось ему жить, а еще сколько осталось жить Свете. И если эта цифра окажется одинаковой, то… совершенно очевидно: они проживут долгую счастливую жизнь вместе и умрут вместе в один день… Раздался оглушительный звонок. — Успел? — спросил Олег, собирая рюкзак. — Да, идем. — Валик поставил последнюю точку в решении. — У нас 15 минут. Они выскочили в просторный светлый коридор, заполненный хаотичным броуновским движением школьников всех возрастов и классов. Между ними, похожие на большие корабли, ровным уверенным курсом бороздили просторное фойе учителя с журналами наперевес. Кто-то из ребят пытался в последнюю минуту выучить невыученный урок, кто-то списывал, искоса поглядывая вокруг, а кто-то в спешке поедал свой школьный завтрак, принесенный из дома. Мимо прошел Гена Куроносов из одиннадцатого класса в окружении трех быков: расталкивая всех подряд, компания направлялась на перекур. Одно время Валик хотел попасть в его друзья, но после того как эти ребята занялись откровенным рэкетом, такое желание пропало. Пока Валика они не трогали по причине того, что вокруг хватало менее проблемных овечек. Из-за шрама над бровью, полученной при падении с забора на даче, вид него был не самый миролюбивый. Однако, кто его знает, сколько эти хулиганы будут обходить его стороной, оценивающе приглядываясь. В любой момент каждый мог стать жертвой. Подкараулив несчастного в туалете, над ним устраивалась экзекуция: два амбала хватали несговорчивого школьника за ноги и опускали головой в унитаз, в то время как Куроносов потихоньку нажимал слив. Будешь жаловаться? Тогда тебе точно несдобровать. Встретят у школы и разукрасят по полной программе. Хочешь заявить? У Куроносова папа начальник в органах. Он твое заявление и будет рассматривать. Так что крепко подумай, может быть, проще принести, что он там хочет? — Ну давай, доставай! Мне уже не терпится испытать, что это такое! — Олег поставил рюкзак на пол и облокотился на подоконник. Весенние птицы звонкими трелями заполняли школьный двор. Из окна он видел, как за мусорками собралась в кружок компания Куроносова. Они что-то бурно обсуждали, поглядывая на окна школы. — Так-с… запускаю. — Валик нажал на иконку. Ничего особенного не произошло, приложение открыло камеру телефона и, судя по всему, теперь нужно было что-то или кого-то сфотографировать. Никаких справок, меню, руководства, просто фотокамера и все. — Наверное, нужно сфоткать кого-то, больше тут нечего… — предположил Олег. — Больше тут ничего и не сделаешь, — подтвердил его мысли Валик. — Ну что, фоткать? Кого? Тебя, может? — Давай меня… — неуверенно сказал Олег. — Все равно фигня какая-то, судя по всему. Однако было видно, что друг волнуется, хотя и не подает виду. Его полное лицо слегка покраснело, щеки налились румянцем. Валик сфокусировался на своем друге, потом нажал красную кнопку фотосъемки. С характерным жестким щелчком сработал затвор. Аппарат стал заметно нагреваться, но ничего не происходило. Фотография флегматичного Олега застыла на экране. — Покажи что там? Завис что ли? — Олег взглянул на свою физиономию и скривился. — Хоть бы сказал волосы поправить! — укорил он друга. — Похоже шляпа эта твоя программа. Чья-то глупая шутка. Или мошенники сейчас считывают данные твоей карты и передают куда следует. — Нету у меня там никакой карты, — усмехнулся Валик. — Погоди, сейчас отвиснет. — Он вдруг увидел, что батарея телефона разряжается прямо на глазах, в каждую секунду убавляя по единице зарядки. — Э-э! — возмутился парень. — Смотри как батарея крутит! Олег посмотрел на верхнюю строчку экрана. — Да говорю тебе, завис. Вот и батарею расходует из-за этого. Какой-то процесс зациклился и на тебе, — бесконечный круг, бешеный расход. Ладно, пойдем в класс. Еще на третий этаж подниматься. — Стой… подожди… — Валик зачарованно смотрел на остатки батареи. Семнадцать процентов, шестнадцать, десять… восемь… пять… — Да идем, сейчас звонок будет… — Пять сек! Все уже почти… … четыре, три, два… «Я остался сегодня без мобильника», — подумал Валик с горечью. Вообще-то он хотел сфотографировать Свету, если, конечно, она решит с ним погулять… но, видимо, не выйдет… … один… Фотография пропала, экран стал черным как смоль. Прямо посередине появилось восемь цифр: 12.09.2079. Замерев, они уставились в телефон. — Что за фигня, — не в силах сдвинуться с места прошептал Олег. — Ты умрешь двенадцатого сентября две тысячи семьдесят девятого года, — каким-то чужим голосом сказал Валик. — Если конечно, это не шутка. Сколько это тебе будет? Друзья переглянулись. — Семьдесят шесть… — автоматически сказал Олег. — Бред какой-то, — Валик перевел взгляд с экрана телефона на вмиг посеревшего друга. — Это просто какое-то левое приложение. Удаляю! — Да, удаляй. Херня полная! — сказал Олег, чувствуя, как мурашки ползут по его спине. «Сначала надо подзарядить немного, — подумал Валик, — а то и удалить энергии не хватит». — Он сунул телефон в карман пиджака и они молча зашагали в кабинет математики. Каждый думал о своем. Олег думал о смерти. Валик думал о любви. ---------- Глава 2 Глава 2 — К доске пойдет… Валик сжался, впечатался в парту, даже дыхание задержал. — Та-ак… Обычно вызывали в начале урока, но сегодня почему-то Инна Сергеевна объяснила новую тему и только потом решила проверить домашнее задание. Она вела ручкой по журналу и Валик чувствовал, как в животе его бурчит, а по спине медленно спускается жутковатый холодок. Он нестерпимо захотел в туалет. Понимая шестым чувством, что сейчас она назовет именно его фамилию, Валик не стал ждать и решил, что лучше выбирать позор туалетный, чем позор у доски. Он поднял руку. Инна Сергеевна заметила его жест и удивленно вскинула брови. — Егоров? Ты хочешь к доске? — Инна Сергеевна, — быстро сказал Валик, пока стыд своей костлявой рукой не сжал его горло. — Можно выйти? Сразу же раздались смешки. Петров с задней парты сымитировал неприличный звук. Валик покраснел. Когда он увидел, что Третьякова слегка обернулась и смотрит прямо на него, то и вовсе чуть не провалился от лавины стремительно надвигающегося позора. — А я уж подумала, что ты хочешь к доске… — разочарованно протянула учительница. — Иди, конечно… А к доске пойдет Петров. Я смотрю, ты сегодня в теме. Предварительно вытащив телефон из розетки, Валик выскочил из класса — благо парта за которой он сидел находилась прямо возле стены. Бегом он добежал до туалета, открыл дверь и сразу же понял, осознал — что-то неладно. Так и было. В глубине вытянутого помещения, заполненного ароматным дымом тейпов, широко расставив ноги, стоял Куроносов. Рядом с ним еще какой-то парень поменьше ростом. Оба они курили и улыбались. Причем Куроносов курил обычную сигарету, которая смешно торчала из уголка его искривившегося ухмылкой рта. Валик тут же уловил едкий дым, примешивающийся к сочному вишневому запаху. При других обстоятельствах он бы и внимания не обратил на этих двух, но именно так — нос к ному, в пустом туалете они встречались впервые. Куроносов на класс выше, перевес явно на их стороне. Позорно сбежать означало, что весть об этом уже через пять минут разнесется по всей школе. Он слегка замедлил шаг, но все же нашел в себе силы не остановиться и даже сделать вид, будто эти двое его совсем не волнуют. Сердце стучало как бешеный насос. — Кто это тут у нас? — противным голосом протянул Гена. — Почему не на уроке, салага? Валик молча прошел мимо, нырнул в кабинку. Он чувствовал, что дрожит всем телом, но когда обернулся и обнаружил, что защелка кем-то вырвана с корнем, то понял, что попал в западню. Но терпеть не было сил. Только он уселся на крышку унитаза, как дверца открылась и перед ним появилась наглая ухмыляющаяся рожа Курносова. Тот выдохнул клубок дыма прямо в лицо Валику и осклабился. — Эй, Кривой, а давай видос на тик-ток запишем как этот лелик тут обсирается. Вот смеху будет! Наверняка сразу в топ залетит! Парень по кличке Кривой тут же достал телефон и начал снимать. Валик понял, что просто так они не отстанут. И действительно зальют видео на тикток. Прощай, Света. Прощай кругосветное путешествие. Прощай поцелуй. Вся школа будет над ним угорать. Нет, конечно Куроносова пожурят, может быть даже, вызовут на педсовет, на который он, конечно же, не пойдет, а вот пятно позора, которое прилипнет к Валику не отмыть уж никогда. От бессилья он стиснул кулаки. — Ой, он так напрягся, что заплакал! Маменькин сынок! Эй, ты снимаешь, Кривой? — Ага! Класс! Еще тридцать секунд! Придумай хорошую концовку и мы в топе! Куроносов деланно задумался. — Что ж такое придумать-то? Эй малой, ладно, успокойся, мы пошутили… — Валик взглянул на него исподлобья. Может они и правда пошутили и сейчас успокоятся? Но не тут-то было. Куроносов, воспользовавшись замешательством Валика, схватил его за концы штанов и одним рывком стянул их. Парень по кличке Кривой заржал во весь голос, а Валик, не удержавшись, съехал с унитаза на холодный кафель, больно ударившись спиной о твердый и холодный фаянс. От обиды разум его заволокло какой-то дымкой. — Ладно, Кур, хорош! Он и так уже обделался от страха! Отличный ролик получился. Пойдем. Куроносов, довольный своей выходной, подскочил к Кривому и выхватил его телефон, видимо, чтобы пересмотреть ролик. Хулиганы погрузились в просмотр и в этот момент Валик вспомнил про свою программу. Он быстро подтянул штаны, достал из кармана телефон и незаметно сделал кадр. Затем тут же спрятал его назад. Старшеклассники, довольные роликом, кажется вообще забыли о нем. Через минуту они направились к выходу. Уже на самом пороге Куроносов обернулся и сказал: — Эй, салага, завтра пять тыщ принесешь и ролик никто никогда не увидит. А иначе он появится в школьном чате. Понял? — Да, — тихо ответил Валик. Громко гогоча, парни покинули туалет и наступила тишина. Когда он наконец справился с пуговицами на штанах, его била крупная дрожь. Никогда он не думал и не предполагал, что настанет и его очередь. Каждый раз, видя, как не повезло какому-нибудь очередному школьнику, Валик ловил себя на мысли, что он-то уж точно никогда не окажется на месте этого бедолаги. И вот… оно случилось. Стыд. Позор. Ужас. Они же все сняли. Он был голый… и… Кому жаловаться? Как наказать обидчика? Как вообще показаться в класс? Может быть, они обманули и ролик уже в сети… И где теперь взять эти пять тысяч, если все же не обманули… С этими мыслями Валик с трудом дошел до кабинета математики и в этот момент прозвучал звонок. — Что-то долго ты, — сказала Инна Сергеевна, вглядываясь в его лицо. Потом, заподозрив неладное, она спросила: — Егоров, с тобой все хорошо? — Да… Инна Сергеевна… все нормально, — Валик поспешил взять рюкзак и выйти из класса. Судя по поведению одноклассников, ролик пока еще никто не видел. Он шел по коридору, в голове была пустота и какой-то нудный звон, звон беспомощности, безнадежности и страха. Олег догнал его на втором этаже. Следующим уроком была физкультура и Валик подумывал пойти домой, чтобы избежать двусмысленных взглядов. Он хотел остаться наедине с собой и придумать, как быть дальше. — Эй, Валя, что с тобой⁈ — друг положил руку на его плечо и развернул. — Да не, все нормально… — попытался отделаться Валик, но Олег был настойчив. — Я вижу, что не нормально. Если не скажешь, хрен тебе еще списать, — сказал он серьезно. — Ты никому не расскажешь? — Глух и нем. Вернее только нем. — Ладно… ты в школьный чат не заходил еще? — Заходил. А что там? — Там… меня Куроносов с дружком в туалете… сняли. Без штанов. Олег закатил глаза от ужаса. — Да ну? Как это? — Вот так… получилось. — И че делать? — Не знаю, он сказал, что выложит в чат, если завтра не отдам пять тысяч. — Думаешь выложит? — А что ему помешает? — Пять тысяч? — задумчиво переспросил Олег. — Ага. У меня нет столько денег. Может быть, пару тысяч насобираю. Но этого будет мало. Олег присвистнул, подумал, что-то взвесил и сказал: — Слушай, ну я добавлю. Да, я хотел маме подарок на день рождения купить, копил полгода. Но… как-нибудь… Валик покачал головой. — А вдруг они потом еще захотят? Знаешь, как это обычно происходит… Олег кивнул. — Да, но другого выхода нет. Надо попробовать. Авось отделаются. Валик вдруг что-то вспомнил и взял Олега за рукав. — Слушай! Когда они там это видео, что сняли со мной и ржали, я достал свою трубу и сфоткал их на эту программу! Они ничего не заметили! У Олега расширились глаза. — Ну ты даешь! Я бы сидел и не рыпался, а ты умудрился их сфоткать! Можно, кстати и заявление накатать в полицию. У тебя и доказательства есть… Валик скептически мотнул головой. — Ну да… зная, кто его батя… Они синхронно отошли в укромный уголок позади одной из колонн, где их никто не мог увидеть. Валик достал телефон. Он был странно горячим. — Давай, — нетерпеливо прошептал Олег. — Открывай. Валик нашел программу и вызывал ее на главный экран. Однако никакого черного фона, как было час назад, они не увидели. Вместо этого перед ними была фотография спортивного зала школы. В этом не было никаких сомнений. Снаряды, укрепленные на полу, конь, брусья, канат, шведская стенка — все было в точности так, как у них в школе. Но взгляд их притянуло другое — сломанный пополам мужской турник и под ним… лежащий школьник в неестественной позе. Сомнений не было, это был Куроносов. Только у него была эта желтая майка лидера, которая ярким пятном выделялась на бордовом полу. На фотоснимке была проставлена дата и время — точно так, как раньше делали пленочные фотоаппараты. 15.05.2019 / 11:22 — Япона мать… — прошептал Олег. — Ты… это видишь? Потрясенный Валик смотрел на экран и не мог произнести ни слова. Олег взглянул на часы. — Через двадцать минут! Прямо на нашем уроке! Что он там забыл? — То же, что и в туалете. Мозги свои забыл, — медленно ответил Валик. — Ты думаешь, он… — Мертвее не бывает, — прервал друга Валик. — Смотри, голова тряпкой прикрыта. Наверное, шею свернул. — Боже… — Олег побелел. — Но надо же что-то делать… Валик посмотрел на друга и тот осекся. — Да уж… — сказал Олег задумчиво. — Тебе, конечно, решать… Прозвенел звонок. Мимо пронеслась стайка одноклассников — физкультура была любимым уроком почти у всех. Когда они переоделись и учитель выстроил шеренгу для расчета, неожиданно в спортзал вошла завуч, Елена Федоровна. Она направилась прямо к физруку и что-то шепнула ему на ухо. Дмитрий Сергеевич пожал плечами, после чего завуч вышла, и тут же в спортзал хлынул 11-й «В» в полном составе. Самый жуткий класс во всей школе. Физрук зычным голосом объявил: — У старшеклассников заболел учитель географии и они проведут этот урок в спортзале. Давайте не мешать другу другу. — Он показал рукой на скамейки. — Садитесь там и постарайтесь вести себя потише. — Начинаем разминку, — объявил он после расчета. — Десятый А, бегом марш! Под смех и улюлюканье одиннадцатиклассников они нехотя побежали по периметру спортзала. Сначала простой бег, потом приставными шагами, боком, задом, гусиными шагом — смех нарастал и Дмитрию Сергеевичу приходилось постоянно прикрикивать на раздухарившихся подростков. Особенно выделялась, конечно же, троица Куроносова. Валику казалось, что тот постоянно смотрит именно на него и все его скабрезные шутки адресованы только ему. И все это слышат и понимают. Мышцы его одеревенели, каждый шаг давался с огромным трудом. Лицо словно сковало железной маской. Как назло, Третьякова постоянно попадалась ему на глаза и будто бы что-то заметила. А может быть, она уже посмотрела этот злополучный ролик и тогда… Волна ужаса затопила его мозг. — Егоров! — раздался окрик физрука, — у тебя что, столбняк сегодня? Ну-ка веселее! Позади со стороны скамейки где сидел Куроносов с дружками послышался гогот. После разминки они выполнили несложные упражнения на равновесие, в ходе которого Вали чуть не упал, а после Дмитрий Сергеевич объявил, что сегодня мальчики начнут разучивать подъем переворотом на турнике. Неспеша, очень медленно он показал, как выполняется данное упражнение, повторил еще раз, потом попросил выйти Агафонова Женю, — тот занимался поскольку занимался гимнастикой в школе олимпийского резерва и отличался чрезвычайной гибкостью и силой. Девчонки разбрелись кто куда и после того, как Агафонов с лёгкостью выполнил упражнение, Дмитрий Сергеевич попросил его разобрать движения поэтапно, а сам направился к девочкам, показывая им в сторону козла. — Савельева, Третьякова, К…Каримова… занять исходную позицию! Будем прыгать через козла! Зовите остальных, быстро, быстро! Неожиданно для всех к турнику подскочил Куроносов. — Ну что, салаги! — парень выразительно посмотрел на Валика и ухмыльнулся. — А солнышко кто-нибудь умеет крутить? А? Все молчали. Даже Агафонов, который наверняка умел, предпочел не высовываться. Связываться с Куроносовым себе дороже. — Эй, спортсмен, не покажешь, как надо? — Куроносов пальцем показал на Агафонова, но тот лишь покачал головой. — То-то же! Слабаки! — обрадовался подросток. Его патлы взметнулись, он запрыгнул на турник и принялся раскачиваться. — Зассали⁈ Признавайтесь! Олег ткнул Валика в бок. Валик повернулся, его друг был белым как мел. — Стой! Стой! — Валик вдруг вскочил и бросился к раскачивающемуся все быстрее старшекласснику. — Он не выдержит! Прыгай! Стой!!! Класс замер. Даже физрук, находящийся на другом конце зала, повернул голову и застыл на месте. Но даже если бы он умел мгновенно перемещаться в пространстве, все равно бы не успел. Дальнейшее было похоже на замедленные кадры видео. Кроссовок сорок пятого размера со всей силы впечатывается Валику в грудь — он опрокидывается навзничь и только маты позади спасают от жесткого приземления. Раздается дикий хохот — Куроносов кричит, но мало кто может понять его слова — что-то про унитаз и голую задницу, он делает первый оборот вокруг турника, амплитуда нарастает. Металлические тросы, удерживающие турник, жалобно скрипят, а турник прогибается под его весом словно тоненькая жердочка. Еще один оборот. Кто-то из девочек не выдерживает и вскрикивает. — Не-е-ет, — шепчет Валик, распластавшись на матах. Он видит только подошвы кроссовок и человека, безумно раскачивающего перед ним. Потом раздается резкий, пронзительный хруст, так ломается кость от удара, только это не кость, а металл. Турник складывается пополам, только что находившийся в верхней точке Куроносов с перекошенной физиономией оказывается внизу, и на какое-то мгновение застывает с разведёнными руками, которые уже ни за что не держатся. Он смотрит оттуда на исказившийся мир и видимо понимает, что это его последний в жизни финт. Уроки в школе отменили. Валика сначала вызвали к директору, потом его опросил следователь, но так ничего и не добился. Он снова и снова твердил, что ему почудилось, будто бы турник слишком сильно скрипит. Но это слышали все. Почему же он кинулся к турнику и попробовал остановить Куроносова? Если бы нашли видео с Валиком, то наверняка, допрос был бы жестче, но видео снимал его дружбан, который сразу же после происшествия поспешил удалить компромат. В шесть часов вечера Валика отпустили. Внизу его ждал Олег, а чуть поодаль — родители. — Оно работает, — шепнул ему друг. — Валик, оно работает… — Да, — тихо сказал Валик. — Только никому. Молчок. Олег быстро кивнул. — Но ты… я не ожидал… Валик посмотрел на родителей и смахнул слезинку. — Я не успел, — ответил он быстро. — В этот раз не успел. — Ты сделал все, что мог. Иди. Они пожали друг другу руки. Теперь их объединяла не только дружба. Прозвенел звонок, однако из классов на этот раз никто не вышел. ---------- Глава 3 Глава 3 15.05.2019 вечер До вечера Валик просидел в своей комнате в каком-то оцепенении. Телефон он положил на полку рядом с томиком Ницше и вдруг вспомнил, точнее в его памяти всплыла цитата великого философа: «Смерть достаточно близка, чтобы можно было не страшиться жизни». Что он имел ввиду? Валик застыл на кресле возле стола. Неотрывно глядя на телефон, который периодически попискивал звуками мессенджеров, он подумал, что Куроносов был как раз из тех, кто не страшился жизни. Возможно, он знал, что смерть близка… вряд ли бы он был так беспечен. Нет, это невозможно. А вот Валик знал. Точнее, догадывался. Понял, как только увидел фотографию спортзала и тело, прикрытое простыней. Это не могло быть шуткой. Куроносов не страшился жизни и прожигал ее напропалую. А Валик страшится. И не только жизни. Теперь к его страхам прибавился еще один. «Может стереть ее к чертовой матери?» — подумал он и перевел взгляд за окно. Весенний день удлинялся, от прошедшей зимы не осталось и следа. Природа расцветала. На ветках, покрытых совсем юными зелеными листочками вовсю щебетали птицы. — Нет! — вдруг сказал он вслух. — Я не буду ее удалять! — Что? — в комнату заглянула мама. — Ты что-то сказал? — Ее лицо было слегка растерянным и взволнованным. Сын отказался от ужина и не выходил из комнаты с тех пор как они пришли со школы. Туда родителей вызвали с работы и ужасное известие повергло их в шок. Ведь на месте этого одиннадцатиклассника мог быть любой мальчишка и девчонка и даже… Валик. Отец сказал, что напишет жалобу в РОНО на плохой контроль спортивного инвентаря, который, видимо, к тому же был китайским и некачественным. И если жизнь мальчишки этим не вернешь, то хотя бы другие школьники будут в безопасности. Физкультуру на снарядах отменили до конца учебного года. Валик перевел взгляд от окна к двери комнаты. Сначала он не понял, что она спросила — мысли его были далеко. Но когда зрение сфокусировалось и он увидел расстроенную мать, то постарался выдавить из себя улыбку. — Нет… мам, знаешь, я просто… — Да, я понимаю… не говори… я тоже расстроена. Валик не был особо расстроен, но близость смерти, ее леденящее дыхание, коснувшееся его волос — шокировало по-настоящему. — Я бы перекусил… есть что-нибудь? — Конечно… все давно готово! Иди, я подогрею! Мама явно обрадовалась, что у сына проснулся аппетит. Валик встал с кресла, прошел мимо полки с телефоном, покосился и потом словно нехотя, взял его в руку. Экран загорелся. Он увидел с десяток сообщений в телеграме от Олега. «Ну где ты там?» «Валя, ответь!» «Ты живой?» «Я волнуюсь, как прочитаешь, сразу напиши» Забота друга его тронула, но под его сообщениями он увидел еще одно, которое заставило его сердце биться быстрее. «Валик, мне дал твой ник Олег, он беспокоится, что ты не отвечаешь. Я хотела бы с тобой поговорить, напиши как сможешь» Это было сообщение от Светы. Телефон был теплым, но не горячим. Валик перелистнул экран. Он был уверен, что таинственное приложение с аббревиатурой РПЖ исчезло. Или его никогда не было и все это ему приснилось. Однако черная иконка была на месте. По его спине пробежал противный холодок. Отец смотрел телевизор. Там показывали «Поле чудес». Когда Валик вошел в зал, он обернулся, внимательно посмотрел на сына. — Как ты? — Да более-менее. Но все равно… знаешь… Отец кивнул. В прошлом военный, побывавший не в одной горячей точке, он слишком хорошо знал, что такое смерть. Однако распространятся об этом папа не любил, но в его глазах Валик порой ловил звенящую пустоту, от которой его брала оторопь. — Знаю, что это трудно, но постарайся не замыкаться. Выйди на улицу. Разомнись, побегай немного… да что угодно. Станет легче, сын. Я тебя понимаю. — Пап… — Да я знаю, что он был последним говнюком и батя у него не лучше, но знаешь… смерть всех уравнивает. Ты сделал, все что мог. Я горжусь тобой. Но не всегда… — отец посмотрел в окно, будто бы где-то там шло далекое сражение, — … не всегда получается. Ты не можешь всех спасти и всем помочь. — Могу! — почти выкрикнул Валик и на глазах его выступили слезы. Отец покачал головой. Потом встал и обнял сына. — Можешь… я знаю. Можешь. У тебя все получится. Валик высвободился, не стал ждать, пока подогреется ужин и стремглав выскочил из дома. — Иди, иди… ничего страшного. И это пройдет… На шум из кухни выскочила мама. — Володя, что случилось? Где Валик⁈ — Да все нормально. Побежал развеяться. Сегодня у него был трудный день. — А как же ужин? Он махнул рукой. — Успеет. Никуда не денется. — Тебе не показалось… — женщина присела на табуретку на кухне: — … что он какой-то странный был сегодня? Я понимаю, что… — Маша… все нормально, просто он пережил сильный стресс. Поверь мне. Пройдет немного времени и все забудется. — Дай бог, чтобы так было. Она встала, открыла стеклянные дверцы кухонного шкафа, вынула оттуда пузырек с надписью «Настойка валерианы», открутила крышечку, старательно накапала сорок капель в чайную ложку. Выпив содержимое, она слегка скривилась. — Тебе не надо? — она посмотрела на мужа. Он покачал головой. — Нет, пока не надо. Иди сюда, Маша, давай «Поле чудес» посмотрим вместе. Женщина кивнула и они устроились на диване, вглядываясь в крутящийся барабан. Якубович произносил какие-то слова и буквы, принимал подарки, улыбался, вручал призы, смешно дергал усами — но Маша всего этого будто не видела и не слышала. В голове повис странный туман. Что-то изменилось. Не в сыне, хотя и в нем тоже. А вообще. Что-то неуловимо изменилось, стало другим. Она не могла понять, что именно. Но чувствовала исподволь нарастающую тревогу, которая постепенно стала сменяться страхом. — Ты дрожишь? — вдруг спросил Володя. Он обнял ее крепче. — Ну что ты, в самом деле. Поверь, все будет хорошо. Но Маша знала, что не будет. Валик выскочил из подъезда, словно ошпаренный. И причиной тому было не ненавистное «Поле чудес». Отец не пропустил ни одного выпуска с тех пор как вышел на пенсию в 45 лет. То есть, как минимум последние пять или семь лет, а может и того больше. Фраза «Крутите барабан и пусть вам улыбнется удача» звучала теперь как-то иначе. Он не мог понять, почему, но смутно догадывался. Барабан теперь был в его руках. Однако он понятия не имел, по каким правилам он работает, можно ли крутить его несколько раз, какие выпадают варианты или на всех полях только один исход. И это не суперприз. Хотя, вспомнив, что выпало Олегу, Валик немного успокоился. Значит, вариантов может быть несколько и не все из них ужасны. Еще на лестнице он написал Свете, что будет ждать ее у Нижнего озера на скамейке. Издали он заметил, что ее пока нет и сбавил шаг. Наслаждаясь погожим весенним вечером, мимо шли расслабленные люди, носились подростки на самокатах, возле горки громыхали скейтеры — их доски ежесекундно взмывали и падали на асфальт. Некоторые трюки выглядели довольно опасно и Валик, оглянувшись, невольно подошел поближе и достал телефон. Ему казалось, что вот-вот какой-нибудь парень прыгнув вверх, непременно сломает себе ногу или свернет шею — один лихой худощавый мальчик в широких штанах и зеленой бейсболке то и дело съезжал по краю кривой лестницы и неизменно, раз за разом падал. Впрочем, он довольно ловко перекатывался и каждый раз вставал, будто неваляшка. «Он точно сейчас себе шею свернет», — проскочила у Валика мысль. Когда он подошел ближе, подростки не обратили на него никакого внимания. Лишь один слегка махнул рукой в его сторону — кажется это был мальчик то ли из седьмого, то ли из восьмого класса их школы. Валик в ответ качнул головой. Валик начал снимать видео, направляя камеру на неугомонного паренька — по опыту он знал, что достаточно двух-трех секунд, чтобы определить, как отнесутся к съемке незнакомые парни. Этим, похоже, было абсолютно наплевать. Никто его не замечал. Можно пробовать, — решил он. Сердце застучало сильнее. Ладони вспотели. Валик смахнул камеру, перелистнул экраны приложений и увидел черную иконку «РПЖ». Вздохнув, он нажал на нее и тут же появилась самая обычная камера, неотличимая от встроенной. Разве что краски, то есть встроенный фильтр давал какую-то слегка размытую и блеклую картинку. Впрочем, это мог быть просто недостаток освещения. Он заметил, что кисти его слегка трясутся и взял телефон двумя руками. В этом не было ничего необычного, он знал, что многие так снимают, чтобы исключить тряску и сделать изображение более плавным. Паренек вновь поднялся по ступенькам. По пути он потирал ушибленный бок и слегка прихрамывал. На его голове не было защитного шлема. Рыжие волосы развевались на ветру, а слегка вздернутый нос как бы говорил: «Хрен там, я все равно сделаю этот трюк!». Парень разбежался. Остальные скейтеры остановились, чтобы не мешать — по-видимому этот парень был самым опытным среди них. Он набрал приличную скорость, прежде чем толкнуть доску носком правой ноги и подпрыгнуть. На этот раз он не скользил по краю лестницы. Он взмыл над нею, в том время как доска словно в замедленной съемке переворачивалась под ним. Валик уловил прыгуна на экране и нажал кнопку съемки. Он подумал, что даже если фотоснимок покажет что-то необычное (как в случае с Куроносовым), он все равно не успеет что-либо предпринять. Слишком уж быстро летел скейтер. «Знал бы где упасть, соломку бы подстелил», — вспомнил Валик любимое выражение отца и в этот момент чья-то легкая рука опустилась на его плечо. Он вздрогнул. Не выпуская из поля зрения прыгуна, слегка повернулся и увидел Свету. Ее волосы растрепались, маленькие веснушки на крыльях носа слегка хмурились. Она была прекрасна и он моментально бы забыл про скейтера, если бы не грохот и сильный крик, раздавшийся снизу лестницы. Парни бросились к другу. Тот лежал внизу, корчась и схватившись за ногу. — Жив, — вырвалось у Валика. Он повернулся к Свете и понял, что сказал лишнее. Она переводила взгляд с парня внизу на него самого и потом на его телефон, который Валик продолжал держать у груди. — Жив, — повторила она, но выражение ее испуганного лица стало изменяться. Валик вдруг понял, что девушка буквально поражена ужасом. Он повернулся и увидел, что экран телефона до сих пор светится. — Валик… — прошептала она, указывая на его телефон. — Что… это? Он не сразу понял, что показывает фотоснимок — блеклый, почти черно-белый, а когда понял — перевел взгляд на темную гладь озера — и левее, туда где сейчас стоял красивый ретро-фургончик, в котором продавали хот-доги, кофе и пиво. Наяву возле фургона стояло пять столиков. Все они были заняты. Люди наслаждались безмятежным весенним днем. Из двух колонок раздавался популярный мотив — кажется это был «Ласковый май». Рядом с фургончиком стоял то ли гриль, то ли мангал. Возле него крутился мужчина в фартуке, к которому из фургона иногда выходила девушка в белом платке и джинсах. — Валик… — прошептала Света, указывая дрожащей рукой на снимок. — Валик, что это такое? Он бы и сам не поверил, что такое возможно. Внизу снимка стояла дата и время: «15.05.2019 / 21:22». Но самое страшное… Валик заставил себя посмотреть в то самое место — из окошка фургончика, над которым висела большая вывеска «ФУД ТРАК. ПРОСТО СМАК» и откуда выдают заказы вырывались языки пламени. А еще… он видел там руки и даже чье-то искаженное лицо. Ему показалось, что человек оттуда ТЯНЕТ РУКИ ПРЯМО К НЕМУ. — Но там же… — Света подняла дрожащую руку и указала на фургончик. — Валик, там же… все нормально. Как… это? Он качал головой. От ужаса голова плохо соображала. Он понимал, что нужно что-то сделать, но не мог понять, что именно. Вопли пацана, скорее всего, сломавшего ногу внизу лестницы стали тише, но не исчезли. Значит, с парнем было все более-менее нормально, — подумал Валик. Он выживет. В отличите… — Смотри, Валик, смотри! — Света снова показывала на экран телефона. Валик похолодел. Снимок будто оживал прямо на их глазах. Из блеклого, размытого, плохо различимого, он становился все более резким, четким, ярким, контрастным. Он будто бы… оживал! И время… Света взглянула на свои Apple Watch, потом перевела взгляд на снимок и дату внизу. — Валик… — снова сказала она, — осталось… две минуты. — Она растерянно посмотрела прямо на него. — Две минуты… это что… правда? Скажи мне! Там, в спортзале… там было тоже самое? Я видела как ты хотел… спасти этого… Валик кивнул. — Да… я… не успел. Держи… Света, держи! — он всучил ей телефон, на экране которого разгорался самый настоящий пожар и не разбирая дороги бросился вперед. Света издали увидела, как легкий ветерок подхватил из мангала тлеющую частицу, может быть это был обычный листик, слегка покачал его в невесомости и задумчиво, словно нехотя, направил прямо в открытое окошко фургона. Она стояла открыв рот, не в силах сдвинуться с места и завороженно наблюдала, как Валик в каком-то безумном порыве столкнулся с самокатчиком, упал на асфальт, поднялся и хромая побежал снова вперед. — Баран! — услышала она позади возглас кого-то из скейтеров. Скорее всего, это относилось к самокатчику, но она не была уверена. Тем временем Валику оставалось метров пять, когда кто-то за столиком обернулся и отчетливо сказал: — Илюха, что-то горит, тебе не кажется? — Это же мангал, Саня, — ответил второй парень, потягивая пиво. В ту же секунду Валик задел их столик и он опрокинулся. Стаканы с грохотом разбились. Тот что был Илюхой, смачно выругался — он был полностью залит пивом ниже пояса. — Ах ты ж гаденыш! — рявкул парень. Валик тем временем оказался у двери. Он дернул ее что есть силы. Света услышала возглас девушки. Мужчина, стоящий за мангалом побежал на выручку продавщице — он подумал, что заведение грабят. У Светы перехватило дыхание. Она увидела, как здоровенный волосатый мужик вытащил Валика из вагончика, заломил ему руки и начал бить ногами, пока не уложил наземь. Вслед за ними из фургончика показалась девушка. Она влепила Валику пощечину, потом начала оттаскивать раздухарившегося мужика. — Не бей его сильно, он ничего не успел украсть! — кричала она до тех пор, пока из окна фургона не показались яркие языки пламени. Ветер тут же подхватил их. Тысячи искр, смертоносно шипя и играя, устремились в небо. Мужик расслабил хватку, потом и вовсе отпустил Валика. Он отошел на пару метров и словно загипнотизированный смотрел на свой фургон, который пожирало неистовое пламя. — Валик! — крикнула Света. — Валик! Глотая слезы от обиды за друга, она бросилась вперед. Пламя поднималось над озером. Вдали послышались звуки пожарной сирены. Поднялась суматоха. Из останавливающихся автомобилей люди несли огнетушители. Пламя запело нескольких отдыхающих за столиками. Собирались зеваки. Все наперебой обсуждали происшествие. — Помоги… Света аккуратно помогла подняться Валику. — Нужно идти. Нам нужно… Она кивнула. — Опирайся на меня. Они смешались с толпой и скрылись из виду. Когда грязный от сажи здоровенный мужик спросил: «А где этот парень… который… спас мою жену?..» никто не смог ему ответить ничего вразумительного. ---------- Глава 4 Глава 4 До самого двора, куда они дошли окольными путями, Света не проронила ни слова. Она посматривала на Валика, порывалась что-то сказать, но мысли — сумбурные, ужасные, горячие, как тот огонь, языки которого облизывали яркий фургончик, — скакали, словно бешеные, и она никак не могла ухватить хотя бы одну из них, чтобы остановить и выразить словами. А еще она была напугана. Дико напугана. Да что там говорить — теперь она вздрагивала от малейшего шороха и голосов за кустами. Ей казалось, толпа бежит за ними, чтобы схватить и покарать. Хотя за что⁈ ЗА ТО, ЧТО ОНИ ЗНАЛИ И все же ролик на экране телефона одноклассника (РОЛИК В ПРЯМОМ ЭФИРЕ!) никак не вязался с ее картиной мира. Получается, телефон показывал то, что должно было случиться. Но… как это возможно⁈ Что скрывает Валик? Откуда у него это? Как все произошедшее отразится на их… — Света вздохнула, быстро взглянула на суровое лицо парня. В темноте его глаза будто бы полыхали огнем, и выглядело это одновременно и завораживающе, и страшно. — Валик… — она поймала его руку. — Стой. Остановись. Мы уже далеко ушли. — Я не… Ей показалось, что его лицо исказилось в оскале, и она отпрянула, но руку не отпустила. Они вышли из темноты. Свет желтого фонаря осветил насупленное лицо Валика, но ни тени оскала или злобы Света не обнаружила. Она выдохнула с облегчением. Валик остановился. — Я… — сказал он и осекся. — Ты… видела это? Света кивнула. Валик оглянулся: поблизости никого не было. Он шумно выдохнул. — Я думал, ты испугаешься. Убежишь. Света покачала головой. — Получается… твой телефон… — Нет, это не телефон. То есть да. Я скачал приложение. Случайно. Помнишь, я хотел помочь Куроносову? — Да, ты… он тебя ударил ногой в грудь… — Да это я просто подставился, — отмахнулся Валик. — Я знал… то есть оно показало… почти как сейчас, что этот турник развалится. Там была фотография. А под ней… тело, накрытое простыней или чем-то… Я сразу понял, что это он. Не знаю, было такое ощущение, что так он и закончил бы в любом случае. Я почти не удивился. Но… сама понимаешь. Света сжала его руку. — Но… как? Как это получается? Валик хлопнул себя по правому карману штанов. Телефон, тепло которого касалось ноги, был там. Он уже был не таким горячим, как в момент пожара. Тогда Валику показалось, что аппарат взорвется прямо в руках. В новостях часто писали о таких случаях, но он был уверен, что вряд ли причины возгорания были сходными. — Неизвестно. Я не знаю. — Он вытянул гаджет из кармана, и Света отшатнулась, выпустив его руку. — Не бойся, — улыбнулся он и тут же скривился, схватившись за бедро. — Ах ты, черт, как болит… Смотри… — Валик потер ушибленное место, потом разблокировал экран. — Давай только отойдем немного. И хотя на дорожке никого не было, Света кивнула. — Вот это приложение. Называется РПЖ и расшифровывается как «Расчет продолжительности жизни». Когда я его скачивал, то подумал, что это какая-то ерунда по типу: вводишь туда свой вес, рост, возраст, куришь ты или нет… Слышала, наверное, что-то такое? — парень не дождался ее ответа и продолжил: — … и оно выдает тебе, сколько ты проживешь. Но это оказалось кое-что другое. Смотри! Он нажал на черную иконку. Ее глазам открылась обычная камера с красной кнопкой старта съемки внизу. — Это просто камера. Ничего больше. Никакого описания. Никаких настроек. Вообще ничего. Даже каких-нибудь фильтров… — И что… — с дрожью в голосе спросила Света. — Любой может его скачать? — В том-то и дело, что нет. Попробовал я найти его — больше нет. И в Яндексе не ищется. Нигде нет. — Я даже… не знаю… — Света обернулась — через дорогу был ее дом, там на пятом этаже светились окошки, но в ее комнате было темно. Валик знал, где находятся ее окна. — Прости… что втянул тебя в это… — сказал он. — Я не специально. Оно… — Нет… ничего. Все нормально. — Света сделала шаг и снова взяла его руку. Конечно, не все было нормально. Вообще ничего не было нормально. И даже этот теплый майский день, благоухающие кусты позади них, едва уловимый шелест ветра в листочках — все, буквально все это теперь ощущалось НЕ ТАК, КАК ПРЕЖДЕ. И она не знала, встанет ли все на свои места, но что-то ей подсказывало, что отныне все будет иначе. — Я… никому не скажу. Ты… если тебе потребуется помощь… с этим… Валик кивнул. — Спасибо. Давай я тебя провожу… если ты не против, конечно. — Если тебе не трудно. А то как-то немного… не по себе, если честно… Мимо прошли двое подростков. Один из них показывал рукой в сторону озера. — Слышал, на озере киоск сгорел? Может, еще успеем! — В телеграме написали, что какой-то парень спас продавщицу. Иначе бы она, скорее всего, сгорела. На канале МЧС, а потом даже «Мэш» репостнул. Вроде бы школьник или студент. Теперь его ищут. Хотят наградить. Но в суматохе никто не запомнил, как он выглядит. — Наверняка в кадр кому-нибудь попал. Найдут, грамоту дадут, — засмеялся один из них. — Муж этой тетки, ну той, что чуть не сгорела, побил его. Подумал, что он хочет что-то украсть из киоска. — Вот про что я и говорю постоянно. Не делай добра — не получишь зла. — Да уж, — вздохнул второй парень. — А прикинь, если он вдруг из нашей школы! — Да не, вряд ли, у нас героев не водится. Подростки остановились невдалеке, и Валик узнал одного из них — кажется, на один или два класса ниже. Он поспешил отвернуться. — Идем, — шепнул он Свете. * * * На следующий день Валик встретил Олега на ступенях школы. Он поприветствовал друга, который был необычайно молчалив. Валик тут же подумал, что тот откуда-то прознал про вчерашнее происшествие (может быть, Света ему написала?), а сам он так ему ничего и не ответил на сообщения в Телеграме. Точнее, ответил поздно вечером, после того как проводил Свету домой. — Я тебе вчера писал, а ты… — Олег махнул рукой. — Что случилось? — они поднялись на второй этаж к кабинету физики. До урока еще оставалось десять минут. Валик быстро глянул на парту Светы. Девочки еще не было. Его сердце забилось сильнее. Он тревожился за нее. За то, что она могла не так понять, точнее, переиначить все то, что вчера случилось. Ведь если хорошенько разобраться и подумать, трезвый взгляд говорил, что это он, Валик, мог все это подстроить. Поджечь этот киоск, привести туда девушку, заготовить видео с горящим киоском, которое скачал с Ютуба — кто там в темноте будет разбираться, похоже или нет, — а потом броситься на помощь. И все это ради того, чтобы произвести на нее впечатление. И тогда получается, что никакой он не герой, а самый настоящий преступник. И турник… подпилил тоже он. Валик зажмурился. От осознания этой простой и ясной мысли ему стало плохо. Как это называется? Бритва… Обамы? Нет… Оккама… да, классная Татьяна Михайловна любила вспоминать к месту и не к месту этого Оккама. «Самое простое объяснение и есть самое вероятное, — говорила она. — Не забывайте об этом. Это сильно упростит вам жизнь». — Ну вот… — Валик открыл глаза. — Все ясно. — Ты слушал, что я тебе говорю? — Олег поднял глаза, и Валик увидел, что они красные. — Э… прости, я… — Маму забрали вчера в скорую. Я тебе писал. А ты не ответил. — Олег… извини. Я… — Валик не нашелся что ответить. — Да ладно… — друг немного постоял, что-то обдумывая. — Я же знаю, ты со Светой был. Не до меня. Пойдем в класс. Сейчас будет звонок. Мимо нарочито медленно прошла физичка — Алла Викторовна. Она бросила на мальчиков строгий взгляд, потянула широкими ноздрями воздух. Не учуяв «аромата» вейпа, она легонько кивнула, остановилась, перебирая пальцами ключи на кольце, потом вошла в класс. — Что с мамой? — тихо спросил Валик. — Не знаю. Подозрение на инфаркт. Я был дома, когда ей вдруг стало плохо. Отец на работе, в институте. Если честно, я так испугался… — Представляю. — Вызвал скорую, нашел в аптечке нитроглицерин… ей было так больно… — Ужас… — Валик побледнел и взял друга за руку. — Прости, что я… — Нет, ты-то что… Папа почти сразу приехал, но ее уже забрали. Сегодня утром он звонил в БСМП, состояние тяжелое. Он мне сказал, что маме лучше, но я слышал голос врача в трубке. Он мне соврал. В уголке глаза парня показалась слезинка. Олег быстро ее смахнул. Он вдруг прямо посмотрел на друга. — Мне нужна твоя помощь. Валик не сразу понял, но когда до него дошло, по спине побежали мурашки. — Олег… ты… — Я знаю, что… так нельзя. Но я ничего не могу с собой поделать. Мне надо знать. Могу ли я чем-то помочь. Может быть, можно еще что-то сделать. Или… * * * Это была первая двойка Городецкого по физике за год. И вообще первая двойка. С понурой головой он вернулся к своей парте и под шепот одноклассников тяжело опустился на стул. — Не ожидала от тебя, Олег, — разочарованно протянула физичка. — Понимаю, что май, понимаю, конец года, ты расслабился, но в том-то и дело, что расслабляться нельзя. Никогда нельзя. Время такое. Выучишь, пересдашь, я исправлю оценку. А пока так. Олег кивнул и опустил взгляд в парту. Его пальцы мелко дрожали. К доске вызвали хорошиста Пашу Лемешева, и он бойко отбарабанил закон Ома для замкнутой цепи. От удовольствия Алла Викторовна даже прикрыла глаза. — Павел… и последний вопрос… — она посмотрела в окно, потом повернулась к доске: — от чего же зависит знак ЭДС в законе Ома для замкнутой цепи? Валик посмотрел на Третьякову. Она сидела ровно, по струнке, и даже не пыталась обернуться в его сторону. Светлая прядка волос касалась тонкой шеи. «Как же вчера все было хорошо и как сегодня снова все непонятно… — подумал он. — Точь-в-точь как с этим чертовым законом Ома». — Конечно же, от выбранного направления обхода цепи, — победоносно улыбнувшись, ответил Лемешев. — Браво, — сказала физичка. — Браво, Лемешев! Думаю, ты идешь на годовую десятку, что еще месяц назад лично для меня было фантастикой. Павел кивнул. — Для меня тоже. Олег еще сильнее вжался в парту. Она, конечно, это делала назло его другу. У Валика аж уши вспыхнули от стыда, гнева и возмущения одновременно. Он слегка скосил взгляд на товарища. Тот был чернее тучи. — Мы сделаем это, — шепнул ему Валик. Олег слегка кивнул. — Спасибо, — прошептали его губы. Вдруг громкая связь, по которой объявляли в классах всякие важные штуки, ожила. Из колонок, вмонтированных в заднюю стену класса, послышалось шуршание, а потом слегка шепелявый голос директрисы, Наины Иосифовны, медленно произнес: — Всем внимание! Как вы, наверное, слышали, вчера в районе двадцати двух часов на Нижнем озере произошел пожар. Сгорела торговая точка — кафе на колесах. К счастью, никто не пострадал, потому что один из учеников нашей школы пришел на помощь и помог выбраться персоналу, в частности девушке. К сожалению, он быстро покинул место происшествия, однако пожарные обнаружили возле фургона бумажник. Валик почувствовал, как земля в буквальном смысле разверзается прямо под ним. Живот скрутило в такой степени, что он едва выдохнул. БУМАЖНИК!!! Вот чего не хватало ему вчера всю дорогу, пока они со Светой шли домой. Видимо, когда мужик повалил его на землю, он выскочил из заднего кармана джинсов. Господи!!! — … нашли пятьсот рублей мелкими купюрами, билет в кинотеатр «Заря»… «Что там еще могло быть, что могло выдать меня⁈» — от страха Валик перестал дышать. Сердце гулко билось в груди, и ему показалось, что буквально каждый в этом классе слышит этот чудовищно громкий звук. — … расписание консультаций для десятых классов нашей школы, которое печатала Инна Аркадьевна… «Вот как они узнали!» — … и фотография… Теперь его пронзило насквозь ледяной стрелой. Сначала ее наконечник вошел в сердце, а потом плавно, через горло пробуравил мозг. ТАМ БЫЛА ФОТКА СВЕТЫ, КОТОРУЮ ОН СКАЧАЛ ИЗ ВК И РАСПЕЧАТАЛ В САЛОНЕ НА ПРИНТЕРЕ ЗА 10 РУБЛЕЙ Он давно носил ее фото в бумажнике и даже забыл об этом. — Не-ет… — едва слышно простонал Валик. — Валя… что… — Олег повернулся к нему и нахмурил брови, которые от удивления сразу разошлись. — Это… — … к сожалению, фотография оказалась испорчена, однако мы приложим все усилия, чтобы опознать ее и найти нашего героя. Если же он сам захочет раскрыть свое инкогнито, будем только рады. Я попрошу классных руководителей десятых классов подойти после уроков в приемную. В этот момент прозвенел звонок. Видела ли классная его бумажник? Узнает ли она на фото Свету? Если да, что он скажет? Почему сбежал? Почему не пришел сейчас? Вопросы однозначно появятся. Наверняка эти прыгуны видели, что он побежал к фургону, когда еще никакого пламени и в помине не было. Впрочем, они могли быть увлечены своим побитым другом. Но могли видеть другие. Олег взял его под локоть, и они вышли из класса. Это был последний урок. Они дошли до лестницы, и только там Валик оглянулся, пытаясь найти в толпе Свету. Но ее нигде не было. Рядом вдруг оказался один из дружков Куроносова. Здоровенный парень, который, видимо, кроме качалки, вообще больше ничем не занимался и не интересовался. Одной рукой он отодвинул Олега, другую положил Валику на плечо. — Слушай сюда. Кореша хотят задать тебе несколько вопросов. Ну… сам знаешь о чем. Вечером в восемь возле бара «Рикошет». Не придешь — будет хуже. Понял? Олег попытался вклиниться между ними, но парень с силой толкнул его в грудь. — Лучше не нарывайся, чувак, — бросил он. Валик судорожно сглотнул и кивнул. — Вот и молодец. А теперь вали отсюда. — Здоровяк дыхнул на него табачным дымом и пошел как ни в чем не бывало. Валик машинально потянулся к карману с телефоном, но почувствовал, как рука Олега остановила его. — Не надо. Тихо. Идем. Они быстро спустились, вышли на свежий воздух, где смешались с толпой школьников. При этом Валик постоянно чувствовал на себе чей-то взгляд. Кто-то за ними следит? Вполне возможно. Кто-то из дружков Куроносова что-то увидел, усек, раскусил. Никогда нельзя недооценивать противника. То, что они на вид тупые балбесы с кучей денег, еще ничего о них не говорит. — Что будем делать? — спросил Олег, когда они отошли от школы. Валик оглянулся. Позади никого не было. Ни директрисы, ни пожарных, ни здоровяка из одиннадцатого класса, ни даже (к сожалению) Светы Третьяковой. — Едем в больницу. Ты же сам не свой. Телефон в кармане Олега пискнул. Он вытянул его, взглянул на экран, и лицо его окаменело. Валик вытянул шею. «Папа: Маме хуже, она в реанимации. Держись, сын». — Господи… — прошептал Олег и посмотрел на друга. — Ты еще хочешь это сделать? — тихо спросил Валик. Олег едва заметно качнул головой. — Я… не знаю. Может быть… если… я не могу просто сидеть и… ничего не делать. Не могу, понимаешь! Я должен как-то… ты же смог вчера! — выпалил он. — Ты спас эту женщину! Я знаю, что это был ты. Валик кивнул. — Поехали. ---------- Глава 5 Глава 5 Валик забросил школьный рюкзак домой, проверил зарядку телефона и на всякий случай взял отцовский повербанк. Он показал его Олегу, и тот отрешенно кивнул. Казалось, его друг вообще ничего не видит и не слышит. — Бутер будешь? Олег ничего не ответил. Он смотрел в пустоту, ежесекундно доставал телефон, проверял сообщения и прятал его назад в карман. Валик вздохнул. Ему было искренне жаль друга. Он слышал, что у его мамы проблемы с сердцем, часто повышается давление, но чтобы так… Слишком многое навалилось в последнее время, а впереди еще экзамены. Он-то сам — хорошист, однако со всей этой нервотрепкой теперь вполне мог стать троечником. Про Олега и говорить нечего — круглый отличник, после провала на физике он получил двойку по географии и тройку по истории. Учителя делали круглые глаза, и, похоже, он теперь только мечтать мог о хороших отметках. Валик похлопал парня по плечу. — Эй, ты норм? Олег снова не ответил. — Ладно, идем. До больницы они добрались на троллейбусе, вышли на пыльной остановке и пошли вдоль ограды. Сначала Валик подумал, что им не удастся проникнуть даже за периметр, но, на удивление, когда они прошли в калитку мимо закрытого шлагбаума, сторож в будке не сказал им ни слова и не побежал вслед. Впрочем, потом он понял почему: люди несли передачи к главному входу, и посторонние в этом месте были в порядке вещей. Они подошли к крыльцу. Дверь постоянно хлопала. На улицу, залитую теплым майским солнышком, выходили покурить врачи — они не особо прятались, слева от входа за углом стояла мусорка с пепельницей, и оттуда явственно тянуло сигаретным дымом. Пациенты в халатах — кто с гипсом на полноги, кто просто забинтованный — прохаживались у редких скамеек, занятых родственниками больных, раскладывающими припасы из шуршащих пакетов. Все это напоминало Валику какой-то странный поезд, мчащийся посреди города в неизвестном направлении. Кто-то скоро сойдет на нужной ему остановке, а кто-то… поедет до конечной. Он вздрогнул, увидев старика с повязкой на глазу. Черствое морщинистое лицо было словно высечено из камня. Обветренные потрескавшиеся губы что-то жевали. Он внимательно смотрел на парней, и от этого взгляда Валику стало не по себе. — Олег, ну что… — он тронул за локоть друга, — что дальше? У тебя есть план? Тот покачал головой. — Я так и думал… Какой-то старик на нас пялится, постарайся сделать вид, что все нормально. Еще не хватало, чтобы он вызвал кого-нибудь. — Мы же просто пришли проведать мою… — Олег наконец-то подал голос, но не досказал фразу. — Что он может нам сделать? — А то, что он запомнил нас, если что. — Ладно. — Его друг встряхнулся и вымученно улыбнулся. — Ну, хоть так. Идем внутрь, глянем, что и как. Они прошли через центральный вход и оказались в просторном фойе, заполненном людьми. Справа в углу рос лысоватый фикус, по центру располагалась проходная, через которую ежесекундно проходили люди, показывая удостоверения, слева, под надписью «Приемное отделение», было окошко и рядом с ним длинный коридор с рядом кресел, на которых сидели посетители. Все это было в постоянном движении — пациенты и врачи сновали туда-сюда, однако о том, чтобы проскочить незаметно и попасть внутрь, не могло быть и речи. Валик оглянулся. Прямо на них от входа бежал парень в белом халате — он запыхался и явно опаздывал. — Извините, не подскажете… Молодой человек едва успел остановиться, чтобы не сбить их с ног. Он непонимающе уставился на Валика. — … где тут реанимация? — Что? — до него не сразу дошел вопрос, но через пару секунд он сообразил и махнул рукой куда-то вверх и в сторону. — А-а… это в правом крыле на втором этаже. Там реанимационный блок. Я как раз туда и бегу… опаздываю на дежурство. Удача прямо летела им в руки. Валик опешил. — А… можно нам с вами? — выпалил он. — Со мной? Куда? В реанимацию? Вы чего? Туда посторонним вход строго запрещен! — он мотнул головой, на ходу вынул удостоверение, сунул его в окошко проходной, и на турникете зажглась зеленая лампочка. — Черт… — буркнул Олег. Валик нащупал в кармане штанов телефон. Казалось, тот потеплел. Нет, он не был горячим, но и холодным его тоже было не назвать. — Что же делать… — тихо сказал Валик, снова оглянулся в сторону входа, и тут неожиданно, словно когтями, за плечо его схватила чья-то рука. — Олег! — подпрыгнул Валик, подумав, что это друг таким образом решил над ним совершенно неуместно пошутить. Однако это был не Олег. Перед ним стоял старик с повязкой на глазу. Вблизи он выглядел еще более древним — словно вырезанная из дерева маска какого-то старинного божества — так выглядело его лицо. И эти пронзительные глаза, прожигающие прямо до самых внутренностей. — Вы что-то тут ищете? — трескучим голосом спросил старик без предисловий. — Э… — вырвалось у Валика. Олег повернулся и замер, открыв рот на полуслове. — Я видел вас снаружи. Вы без сумок, значит, ваша цель не передача. С виду никто из вас не болен, и ничего не сломал, и даже глаз не выбит… — Валику показалось, что старик слегка ухмыльнулся. — Так что же вы здесь делаете? — У него… — Валик собрался с духом… — у моего друга здесь мама… она в реанимации. И нам… — он посмотрел на охранника возле турникета, — … нам нужно туда попасть. — Куда? В реанимацию? — старик, кажется, слегка удивился. — Да. — Думаете, это чем-то поможет? — Я хочу увидеть маму, — сказал Олег. — Ее состояние ухудшается, и я… просто хочу… — он зачем-то достал телефон; Валик успел увидеть сообщение отца, которое его друг продемонстрировал старику. — Понимаю, — кивнул тот. — Дело хреново. Но… туда так просто не попасть. Везде пропускной режим. А там — в особенности. Вы можете занести в стерильный бокс какую-нибудь заразу и сделать еще хуже. Понимаете? — Да… но все равно… нам… мне надо… Старик поправил повязку на глазу. Его окаменевшее лицо будто бы чуточку ожило. — Я здесь уже давно, — вдруг сказал он. — И меня все никак не выписывают почему-то. Думали, что я быстро умру, а я все никак. Вот и торчу здесь уже полгода. — Полгода? — изумился Валик. Старик жестом указал на выход. — Идите за мной. Легкой походкой он направился к двери, вышел, не позаботившись придержать створку, отчего та чуть не хлопнула Валику по носу, а затем направился направо — по дорожке вдоль приемного отделения. — И никто не знает когда… — Что — когда? — спросил Валик, поравнявшись с ним. — Когда я умру. — Вы так хотите умереть? Старик равнодушно хмыкнул. — Ну а сколько мне здесь торчать? Надоело уже. Кто бы мне сказал, я был бы обязан этому человеку… только нет таких и быть не может. — С виду вы здоровый человек… ну, почти. — «Ну, почти», — передразнил Валика старик. — Куда мы идем? — спросил Олег. — Ты же, кажется, хотел попасть в реанимацию? За полгода я выучил здесь каждую дверь и каждую тропку. Я знаю даже каждое гнездо на этих деревьях, каждую тайную тропку местных котов и как незаметно выйти в полночь, чтобы под утро так же незаметно вернуться в свою палату. У Олега от изумления глаза на лоб полезли. — Это что… правда, что ли? — А зачем вам выходить в полночь? — Трансляция НХЛ начинается в полночь. А я болею за Вашингтон. Знаешь почему? — Там играет Овечкин, — автоматом ответил Валик. — Бинго! — вдруг расцвел старик. — Здесь неподалеку есть бар с трансляциями, и я там сижу порой до утра. — Ни фига се, — присвистнул Олег. — Ну и дед… я не думал, что такие бывают. — Но сейчас регулярный чемпионат закончился… а до плей-офф я вряд ли доживу. Впрочем, это и неважно, Овечкин все равно будет чемпионом. Они подошли к неприметной двери, на которой был нарисован знак биологической опасности. — Что там? — испуганно спросил Валик, когда старик взялся за ручку. — По сторонам лучше не смотрите. Хотя все равно ничего не увидите, но мало ли. Он оглянулся и шмыгнул внутрь. Ребята заскочили за ним. В помещении было ощутимо холоднее. Так, что Валик поежился. Кафельный пол и стены вызывали неприятное ощущение. — Это то, о чем я думаю? — шепнул он Олегу. — Это именно то, — сказал старик. — Быстро идем, пока санитары на обеде. Через семь минут они вернутся. Они прошли несколько боксов — у одного из них была открыта дверь, и Валик успел увидеть краешек каталки и на ней… он поспешил отвернуться, потому что к горлу подкатила дурнота и ему вдруг стало нечем дышать. — Я же говорил, не смотри по сторонам, — бросил старик. — Сюда! — скомандовал он и открыл дверь справа. Они оказались в длинном темном и узком коридоре, который петлял так, словно это был лабиринт. — Это какой-то технический ход, я его давно нашел, — уверенным шагом старик шел первым. Внезапно он остановился, и Валик чуть не налетел на него. — Надевайте! — Он шагнул в невидимую нишу в стене и достал оттуда два белых халата. — Быстро, быстро! Олег натянул халат на свитер, обнаружил на правом кармане бейдж с фотографией. — Черноусов Иван, медбрат, — прочитал он. — А я… Ливанов… Антон. — Ленятся даже бейджи свои снимать, — прокомментировал старик, удовлетворенно кивнув. — Здесь обычно практиканты из морга переодеваются. А теперь слушайте меня внимательно! Лифт открылся, и из него выехала тележка, на которой под простыней лежал человек с закрытыми глазами. Его застывшее лицо было желтовато-серым. От руки, безвольно свисавшей с края каталки, отходила трубка капельницы, пакет с прозрачной жидкостью над больным держал доктор в белом халате. Его лицо, скрытое под маской, было сосредоточено, но по глазам угадывалось — врач сильно взволнован. Второй врач с бумагами шагал рядом. Они подкатили к дверям с надписью «Реанимационный блок», первый распахнул их и, немного помедлив, вкатил тележку внутрь. Тут же навстречу им вышла девушка в белом халате — тоже в маске. Она жестом остановила каталку. — Это кто? И вы… — Янковский, остановка сердца! — выпалил Валик. — Шевелев бежит за нами, быстрей! Он нашел старика и попросил нас… — Янковский? — девушка взглянула на лицо человека на каталке и кивнула. — Ясно. Давайте его в третью, там свободно сейчас! Я вызову бригаду! — она побежала к столу, а ребята застыли, не зная, что делать дальше. — Прямо и налево, — услышал Валик шепот старика. — Твоя мать, скорее всего, в первом боксе, туда сердечников кладут. Они покатили тележку по коридору, свернули налево, и тут Валик увидел большую цифру один над широкими дверьми. Олег кивнул Валику. — Давай! — Бросьте меня, идите к ней! Олег оглянулся. Позади были слышны быстрые шаги. Он открыл дверь реанимационной палаты — там внутри было всего две койки, в точности таких, как их обычно изображают в кино про скорую помощь. Приподнятые кровати, куча мониторов с бегущими показателями, трубки, мерное попискивание и… полная тишина. На правой койке лежала женщина с закрытыми глазами. Ее лицо было серым. На экране справа от кровати бежала едва заметная зеленая синусоида. Олег почувствовал, как внезапно ослабели ноги. Он сделал шаг, потом еще один и оказался возле нее. Сердце колотилось как бешеное. Шея одеревенела. Из-под простыни виднелись кончики ее пальцев. Он прикоснулся к ним, слегка сжал. В груди сдавило с такой силой, что он едва не потерял сознание. — Мама… — прошептал он. — Мамочка, я тут… я здесь, я пришел… ты… ты… обязательно поправишься… я… — он оглянулся, чтобы посмотреть, тут ли Валик и делает ли он то, о чем они договорились, но друга не было. — Олежка… — вдруг услышал он родной голос. — Как… как ты сюда попал? — Мама… — он вдруг почувствовал, как в груди стало горячо, глаза заполнило влажной пеленой. — Я так боялся за тебя, я… просто пришел, чтобы ты выздоровела. Я должен был… Она взяла его за руку. — Олежка… ты мой герой. — Ее шепот был наполнен теплом и нежностью. — Ну конечно, со мной все будет хорошо. Разве может быть иначе? Он покачал головой. — Прости, я просто подумал… Коридор наполнили голоса. Он оглянулся на дверь. — Мамочка, обещай мне, что все будет хорошо! — Не сомневайся! Обещаю! Дверь в блок распахнулась, и на пороге появился доктор в очках. Глаза его пылали гневом. — Посторонние в палате! Кто вы такой? Марш отсюда! — Иди, Олег, иди, — шепнула мама. — Я обещаю! — Она слегка улыбнулась. Олег выпустил ее пальцы, вскочил и быстрым шагом покинул помещение. — Где этот чертов Янковский⁈ — ревел голос позади. — Он только что лежал тут, Дмитрий Иванович, у него была капельница, и он не дышал, я сама видела! — Чтоб его черти взяли! А второй медбрат куда делся? — Он держал капельницу… — виновато сказала девушка. — А потом они повезли его в третью свободную… и… — Вот тебе и «и», — рявкнул доктор. — Документы надо было смотреть! — Но ведь там экстренный… — Останешься в этом месяце без премии! И скажи спасибо, если вообще не уволят! В боксе посторонние! — он понизил тон и спросил: — Кто еще видел? — Да больше никто, никого тут не было, — виновато сказала девушка. — Они сказали, что сейчас прибежит Шевелев, но его до сих пор нет. — И не будет… потому что он в отпуске. Ладно, если до Каменского не дойдет, спишем на… учебное занятие. Ну а если дойдет, пеняй на себя. — А что делать с этим… — Янковским? А что ты с ним сделаешь? Главврач его не выписывает, и сдаваться, похоже, старик не собирается. — Может, жалобу на него написать? — Кому? Олег юркнул на лестницу, спустился этажом ниже, прошел длинным коридором, на выходе снял халат и бросил его в нишу. Когда он вышел на улицу, глаза ослепило яркое солнце, и он не сразу сориентировался. — Олег… Олег, я тут! — послышался голос. Он обернулся и за кустами увидел Валика. Друг стоял и смотрел на него во все глаза. — Ну что, удачно? Тебя не поймали? — спросил Валик друга. — Как видишь, пока они выясняли, что случилось, я смотался. — Он помедлил. — А ты… сделал? Валик медленно покачал головой. — Нет. Знаешь, когда я увидел твою маму там… я понял, что… в общем, я не смог. Это не… правильно, что ли. — Да, ты, наверное, прав. Я просто… не нужно было этого делать. — Но ты должен был увидеть ее. Должен был ее подбодрить. Надеюсь… — Да. Спасибо тебе, что… в общем, что проводил меня и рисковал. Если бы нас поймали… — Олег оглянулся. — А где же… старик? Валик пожал плечами. — Он вывел меня из реанимации и сказал, что, хоть мы и сумасшедшие, но он был не прочь иметь таких внуков. — Да уж… странный дед… — Очень… — Валик помолчал. — Знаешь, когда он лежал там на каталке, я незаметно сфоткал его. Олег медленно повернулся к другу и уставился на него. — Да⁈ И что? Валик вытянул телефон из кармана. — Смотри. Олег уставился на экран, глаза его расширились от удивления. Каталка была пуста. Рядом с ней стоял парень в белом халате, на его бейдже было написано «Черноусов Иван, медбрат». Он держал емкость с лекарством, трубочка от которого скрывалась под простыней. Ни даты смерти, вообще ничего. — Где же он? — тихо спросил Олег. Валик развел руками. — Пойдем отсюда, пока нас не заметили. * * * Вечером Валик получил сообщение от друга: «Только что написала мама. Ей гораздо лучше, и завтра ее переводят в обычную палату. Она сказала, что ей приснилось, будто бы я приходил к ней и строго-настрого приказал ей выздоравливать. Она позже спросила врача, но тот ответил, что пройти в реанимационный блок посторонним невозможно и, разумеется, никто к ней не приходил». — Значит, мы все сделали правильно? — Похоже, что так. Спасибо тебе! — Деду надо сказать спасибо. * * * После нескольких попыток какой-то подросток указал ему на подворотню, в углу которой притаилось мрачное крыльцо с невзрачной вывеской «Спорт-бар». Было уже за полночь, родителям он сказал, что останется у Олега смотреть турнир по Counter Strike и вернется утром. Впрочем, так оно почти и было. За исключением того, что перед турниром он решил найти тот самый бар. Спустя неделю маму Олега выписали, и чувствовала она себя отлично. Старик же не выходил у него из головы. На мгновение замерев перед дверью, Валик потянул ее на себя. В лицо пахнул прокуренный воздух и запах алкоголя. Из помещения раздавался возбужденный голос диктора. Он вошел внутрь. Небольшое помещение, утопающее в полутьме, вмещало в себя десяток столиков — почти все они были свободны. Лишь несколько мужчин с бокалами пива неотрывно следили за хоккейным матчем. Спиной ко входу за стойкой сидел худой старик. Не отрываясь, он следил за экраном. Валик замер. Сердце его колотилось. Он даже сделал шаг назад — повинуясь инстинкту, — чтобы сбежать. Но не успел. — Заходи, раз пришел, — сказал старик, не поворачиваясь. — Я уже думал, ты не придешь. Кстати, матч только начался, но Овечкин уже вколотил одну шайбу, представляешь⁈ Сегодня матч всех звезд! Валик сделал нетвердый шаг вперед. — Вы же знаете, что доживете до плей-офф? — тихо спросил он старика, когда оказался рядом. Тот беззаботно кивнул. — Конечно. Когда есть ради чего жить, то почему бы и нет. Но ты присаживайся, нам есть о чем поговорить, судя по всему. Валик кивнул. У него было много вопросов. И похоже, наконец, появился человек, который хотя бы на часть из них сможет дать ответы. ---------- Глава 6 Глава 6 Валик обдумывал сказанное стариком. Витиеватые фразы, большую часть которых он или не расслышал из-за громкого хоккея, или вовсе не понял, касались того, что он должен трижды подумать, прежде чем что-то делать. А потом еще десять раз. — Я знаю, что она у тебя. — Кто? — Программа. Я знаю, что ты установил ее… — глаза старика хитро блеснули, он жестом подозвал бармена и указал на свою пустую рюмку. Когда та наполнилась коньяком, старик опрокинул ее в рот, слегка скривился, закусил лимоном из блюдечка. — Потому что это я ее создал. Эту программу. Лицо Валика вытянулось. — Как это⁈ — А как ты думаешь, я узнал, что она установлена на твоем телефоне? Думаешь, я не видел, как ты пытался меня сфотографировать? Все я заметил. Но главное, что, как разработчик, я с точностью до десяти метров могу видеть, где находится владелец софта. — Не понимаю… — Все ты понимаешь! В этот момент Овечкин ловко обошел двух защитников, двинул локтем здоровенного нападающего, ринувшегося ему наперерез, отчего тот отлетел метра на три, изящно прикрыл шайбу корпусом, сделал ложный замах и… Валик с трудом отвел взгляд от хоккея и посмотрел на старика, который впился в экран большого телевизора. Лицо его выражало неподдельный восторг. Казалось, собеседник вообще забыл, где находится — он приподнял руки, открыл рот, готовясь взорваться победным воплем вместе с ареной «Вашингтон Кэпиталз». Так, собственно, и вышло. Ови сделал еще одно обманное движение, уложив на лед крепкого коротышку — известного тафгая из Сиэтла, замахнулся — вратарь дернулся, и тут как в покере: он был уверен, что Овечкин вновь делает обманку, и поспешил вернуться в левый край ворот, а между тем русский нападающий метнул шайбу в правый верхний угол. Доля секунды — и сетка ворот взвилась, заорала сирена, отмечая гол, старик же чуть не слетел с высокого стула, взметнул свои длинные сухие руки к потолку и закричал что есть мочи: «Го-о-ол!!!» Валик вздрогнул. Но не смог устоять и тоже вскинул кулаки. — Го-ол! — закричал он вслед за стариком и удивленно почувствовал, как его рот растягивается в улыбке, хотя никогда в жизни он не болел за хоккей и вообще терпеть не мог этот вид спорта. Отдышавшись, старик снова махнул бармену. — Ну вот, видишь, не зря пришли! — заметил он Валику. — Потому что ничего не бывает зря. — Зачем… вы это сделали? Зачем вы создали эту программу? Старик снова выпил. Причем, как показалось Валику, он совсем не пьянел, а даже наоборот. — Это же тривиально просто. Любопытство. Я хотел узнать, сколько еще я протяну. В советские годы я работал в оборонном НИИ, мы проектировали системы управления космической техникой, и в какой-то момент у меня обнаружили неизлечимую болезнь. На последней стадии. Понимаешь? Валик кивнул. — Вряд ли ты понимаешь. — Я смотрел «Во все тяжкие». Старик ухмыльнулся. — А, ну да… Уолтер Уайт… В общем, я, конечно, тоже надеялся, что это ошибка, но диагноз был верным. Тогда я и занялся созданием этой программы. На допотопных ЭВМ, ассемблер и все такое, о чем ты точно не имеешь ни малейшего представления. Действовать нужно было быстро, сам понимаешь, каждый день на счету. Поэтому я сутками напролет писал код, исправлял баги, мучительно вводил его в машину, подключал датчики, которые в реальном времени измеряли показатели организма, комбинировал, усложнял… Но… — Что⁈ — Валик впился в лицо старика, изрезанное глубокими морщинами, похожими на шрамы. Ему казалось невероятным, что человек, который должен был умереть давным-давно, сидит рядом с ним как ни в чем не бывало и попивает коньяк с абсолютно беззаботным видом. — Ничего не получалось. Система упрямо показывала, что, несмотря на все ухудшающиеся показатели здоровья, моя продолжительность жизни… В общем, программа не работала. Она просто-напросто отказывалась высчитывать, сколько я проживу. Я не мог найти причину сбоя, как и попросить кого-нибудь из коллег помочь мне. Все делалось в нерабочее время под видом доработки одного из горящих проектов. То есть я никого не мог подключить к теме, чтобы меня ткнули в ошибку, которая, как я чувствовал спинным мозгом, закралась в код. Это сейчас автоматические отладчики моментально покажут строку с проблемой, расскажут, что нужно сделать, чтобы программа заработала… А тогда все руками и глазами. — И… вы нашли? Старик перевел взгляд с экрана телевизора на Валика. — Нет. То есть… много лет спустя, когда я вооружился современным компьютером, я понял, что ошибки не было. А тогда… я решил, что буду работать, пока не упаду на месте. Никому ничего не сказал. Кроме жены. Она от меня ушла через неделю. Потом прошел месяц, год, пять лет… развалился Союз, наш институт закрылся, его площади и лабораторию отдали коммерсантам. Большая часть моих коллег давно умерли, так ничего и не узнав, чем на самом деле я там занимался. А где-то год назад я подумал: почему бы не попробовать перенести тот старый код на смартфон, сделать программу мобильной, слегка упростив ее, так сказать, и переработав под современные возможности. Разработка заняла месяцев семь, два на отладку, и вот… я загрузил приложение в Гугл Плей. — Зачем⁈ — не выдержал Валик. — Ведь это… — Опасно… да… Я почти сразу передумал и удалил его. Но кто-то успел скачать. Один из них — ты. По странному стечению обстоятельств ты попал в больницу, где я проходил ежегодное обследование. Если честно, с тех самых пор я довольно трепетно отношусь к своему здоровью. Когда я увидел тебя, то сразу догадался: ты понял, чем обладаешь. — А как же ваша болезнь? — медленно спросил Валик. — Ведь прошло уже столько лет… — Назови как хочешь… Ошибка диагностики, счастливый, то есть волшебный случай выздоровления, чудо… А может, это судьба. Впрочем, я не верю в судьбу. Каждый сам кузнец своего счастья. Помнишь, что говорил твой Уолтер Уайт? Вставай и выйди навстречу миру, и врежь этому гаду так, чтоб все зубы повылетали… Валик в изумлении открыл рот. — Но… как? Как работает ваше приложение? Старик пожал плечами. — Изначально, как ты понимаешь, в ЭВМ никаких камер не было. Но теперь без них никуда. Я просто подумал: почему бы не объединить старое и новое? Может быть, из этого что-то получится… Через цифровой отпечаток попытаться узнать продолжительность жизни. Искусственный интеллект и не на такое способен, как оказалось. Впрочем, мой старый код так и остался основным ядром программы. — Кто же еще… успел… — Скачать? — Да. — В России десять человек. В других регионах программа была недоступна. В нашем городе — два человека. Из этих десяти пока только ты активировал программу. Три человека удалили приложение, скорее всего, не разобравшись. Ведь там нет никаких пояснений. И слава Богу! Еще трое загрузили, но ни разу не запускали. — И вы… не можете ее отрубить удаленно? — Теперь нет, это же андроид. — И что же делать… Ее же можно использовать и в плохих целях… — Конечно. Но… будем надеяться, что до этого не дойдет. — А если дойдет? Старик снова выпил коньяка и покачал головой. — Надеюсь, эту проблему уже не мне придется решать. — А кому? — Я просто программист… — похлопал он Валика по плечу. — Будем надеяться, что ничего плохого не случится. — С ее помощью можно менять будущее, — сказал Валик. — Вы каким-то образом изменили свое? Вы же должны были умереть давным-давно. — Как это — менять будущее? — старик уставился на него круглыми глазами. — По тем данным, которые успевает захватить камера, приложение вычисляет предположительную продолжительность жизни. Я бы даже сказал, что это во многом игрушка и прогноз необязательно верный — всего лишь предположение искусственного интеллекта. — Но в вашем случае он не срабатывает. — Потому что я здоров. Ты же сам слышал, как доктор… — Да, но… — Валик судорожно размышлял, разыгрывает ли его старик, говоря, что не знает о странной функции программы предвосхищать реальность, или он на самом деле этого не знает. Может быть, он хочет отобрать у Валика телефон или… даже убить его, чтобы не осталось ни одного свидетеля. Его пробрала дрожь. Он оглянулся. В прокуренном баре осталось не так много народу: парочка у дверей, бородатый мужик на дальнем конце стойки, сам бармен, уставшая официантка, периодически выглядывающая из-за шторки, и еще пара мужиков в темноте — они сидели без движения, и только по тлеющим кончикам сигарет Валик мог угадать, что они там есть. Если они останутся одни и ему придется уходить вместе со стариком… Ничего хорошего это не предвещало. Как же он сразу не догадался? И, как последняя тупица, никому, даже Олегу, не сказал, куда и зачем он пойдет вечером… Вдруг его пронзила еще одна ужасающая мысль. Он пропустил встречу с корешами Куроносова у бара «Рикошет». А значит, завтра будет не самый приятный день. — Тебя что-то беспокоит? Ты как-то напрягся… — мягко, даже слишком мягко сказал старик. «Таким голосом обычно говорят маньяки», — подумал Валик. Да и выглядел теперь его собеседник в точности как маньяк. Особенно эти жуткие морщины. Сколько лет ему на самом деле? Скольких он уже убил и скольких еще убьет, пока его найдут? А если он вооружен технологией, способной предугадывать, предсказывать будущее, то его никогда не найдут. — А у вас… есть эта программа? — сдавленным голосом спросил Валик. Старик безразлично похлопал себя по карманам. — Я вообще не ношу телефон. Мне он не нужен. Некому звонить, все давно умерли. «Ну еще бы… — подумал Валик. — Следующий — я сам на очереди». Нужно срочно написать Олегу! Как это сделать незаметно? Какой же я тупой! От страха совсем не соображаю… — Я сейчас отлучусь, — бросил Валик старику и сполз с высокого стула. Ноги его дрогнули, и он едва не распластался на скользком полу. — Я быстро… Туалет находился в коридорчике справа от входной двери. Он юркнул туда, задвинул щеколду, автоматически оглядел небольшое помещение. Окошко находилось под потолком, и вылезти через него не представлялось возможным. — Вот же идиот, так вляпаться… — прошептал Валик. Он достал телефон, трясущимися руками открыл WhatsApp, нашел Олега — тот не заходил в приложение уже два часа. — Наверное, спит… «Олег, я в спортбаре на Щорса с тем стариком из больницы. Боюсь, у меня проблемы. Если прочитаешь это сообщение, позвони мне срочно». Он отправил сообщение, подумал, что нужно было еще что-то написать, но что? Голова была пуста, мозг как назло отказывался помогать, словно оцепенев от страха. Он выждал минутку, но Олег так и не появился — сообщение осталось непрочитанным. Нужно было уматывать. И как можно скорее. Выйти из туалета, сделать морду кирпичом, быстро открыть дверь и валить что есть сил. Сердце его забилось, он сунул телефон в карман джинсов, мысленно представил путь до выхода, вспомнил, что там, за дверью, две или три ступеньки, ведущие вверх, нужно не споткнуться, а потом можно резко уйти налево — за угол дома, там вроде какая-то заброшка с хлипким забором, перемахнуть, и дело в шляпе — за ней проспект Мира, а там люди. Валик набрал воздуха в легкие, выдохнул и открыл дверь. Его планам не суждено было сбыться. Старик стоял у входа, явно ожидая его появления. Валик словно на стену натолкнулся. Он застыл в дверях туалета, сердце остановилось. — Надо было сразу бежать, — сказал старик. — Если что-то хочешь сделать, делай сразу. Не давай противнику возможности просчитать твои ходы и сделать свои. Понял? Валик кивнул и густо покраснел. — Идем. Они вышли в теплый майский вечер, который уже сгустился и в отсутствие освещения был похож на ночь. — Откуда… — … я догадался? — Да. — Будь я на твоем месте, я бы сам дал деру. — Старик остановился и повернулся к Валику. Смешинка из его глаз исчезла. В темноте он казался гораздо, гораздо старше — Валику показалось, что перед ним натуральный скелет, облаченный в легкую летнюю одежду. — Ты сказал… что с помощью этой программы можно менять будущее. Что ты имел в виду? — Я не… просто… — Валик не мог найти нужных слов, но он был уверен, что старик просто не знает о том, что еще умеет его программа. Может быть, самообучающийся алгоритм каким-то образом получил новые функции… — Если программа показывает… когда умрет человек, то… можно что-то предпринять… успеть… — промямлил он. Старик внимательно смотрел на него, будто пытаясь угадать, всю ли правду говорит стоящий перед ним парень. Через минуту он медленно произнес: — Ты же был там, на озере, когда произошел пожар… в киоске. Я читал про это в газете. Там спасли работницу, кажется. Это же не твоя работа? Валик выдержал его взгляд. — Я встречался там недалеко со своей подругой. Если честно, мне было не до того, — ответил Валик как можно более непринужденно. — Ты можешь попытаться кого-то спасти, — старик и бровью не повел на его ложь. — Только учти, все имеет свою цену. — Что вы имеете в виду? — по спине парня пробежал холодок. — Я имею в виду, что каждое твое действие по перекроению естественного хода вещей может иметь непредсказуемые последствия. Но ты и сам это знаешь. Валик кивнул, готовый согласиться с чем угодно, лишь бы избавиться от маньяка. — Вот и хорошо. Тогда… вопросов нет. Думаю, мы должны еще раз встретиться, у тебя могут быть еще вопросы. Да и мне нужно обдумать кое-что. Я не прошу у тебя стереть эту программу. И отобрать телефон тоже не могу. Просто… будь начеку. Старик развернулся и пошел прочь быстрым шагом. У бара стояла почти кромешная тьма, но метрах в пятнадцати на столбе у дороги висел куцый желтый фонарь. Когда старик оказался под ним, Валик вытащил телефон, быстро ткнул в иконку программы и сделал снимок. У него было нехорошее предчувствие, но ничего не произошло. Старик не обернулся, земля под ним не разверзлась, а из-за поворота не выскочил груженый кирпичами ЗИЛ. Даже не взглянув на экран, Валик быстро сунул телефон в карман и побежал, ускоряя шаг с каждым метром, будто за ним, лязгая челюстями, гнались невидимые черные псы. Их приглушенный зловещий рык он слышал до тех пор, пока не вбежал в свой подъезд. И только оказавшись под знакомым козырьком, он осмелился обернуться. Улица была пуста. Ни собак, ни старика. Телефон пискнул. Валик взглянул на экран. Это было сообщение от Олега. «Что случилось?» «Уже все норм, я дома. Завтра расскажу». «Ок». Он поднялся на свой этаж и лег в постель. Из головы не выходили последние слова старика: «…каждое твое действие по перекроению естественного хода вещей может иметь непредсказуемые последствия». Но ведь он ничего такого не сделал. Просто помог девушке выбраться из горящего… нет… киоск тогда еще не горел… он загорелся позже. Валик покрылся холодным потом. Нет, ничего страшного. Что может произойти? Он ведь не какой-то преступник. Он сделал доброе дело и… его даже ищут, чтобы отблагодарить. Разве не так? Все так. Умом он понимал, что все так. А сердце и какой-то древний инстинкт, который просыпается лишь в самых опасных ситуациях, тихонько шептал: «Нет, не так». Валик уснул, и приснилось ему, что он завис между небом и землей, как раз над тем самым озером. Внизу светлым прямоугольником блестит киоск, а из него сквозь пляшущие языки пламени тянутся обугленные руки — тянутся к нему, и, хотя он находится довольно высоко, он понимает: эти руки рано или поздно его достанут. ---------- Глава 7 Глава 7 На третьем уроке, это была география, в класс зашла завуч Елена Федоровна по кличке Галка — строгая худая женщина, которую боялась вся школа, включая директора. Все вскочили со своих мест. Она встала посреди прохода и обвела взглядом притихших подростков. — Класс… — сказала она, не поздоровавшись, что сулило явные неприятности. Губы ее, тонкие и бескровные, почти не раскрывались. — Вчера администрация обратилась к вам с просьбой самим выйти и рассказать о том, что случилось на озере. Напомню, что там произошел пожар и один из наших учеников участвовал в его ликвидации. К сожалению, никто не откликнулся на нашу просьбу. Тем не менее… — она заложила руки за спину и слегка повернула голову к окну. Ее точеный профиль намекал, что пощады не будет, хотя речь, по идее, шла, наоборот, о поощрении. — … Тем не менее мы нашли тех, кто, возможно, может нам помочь. Сейчас я прошу собрать вещи и спуститься в приемную директора… — завуч помолчала, класс при этом ощутимо напрягся, — следующих товарищей: Анжелика Петрова, Светлана Третьякова и Ирина Онопко. На этом все. — Она развернулась на каблуках и вышла, оставив дверь класса открытой. Света на мгновение оглянулась на Валика. В ее глазах металась паника. — Не волнуйся, — одними губами прошептал парень. Олег толкнул Валика коленом под партой. — Допрыгались, — прошипел он, когда девочки вышли из класса. — Она же расколется! — Нет! — А я говорю — да! Ты видел, как она испугалась⁈ Нафига ты ее вообще втянул в это? — Олег… — начал было Валик, но тут же умолк. Класс от пережитого шока притих, и урок закончился в полной тишине, чего обычно на географии никогда не случалось. Кажется, Олеся Витальевна, географичка, была этим очень довольна. Следующие три урока прошли в гнетущем ожидании — Света все не появлялась, и Валик уже места себе не находил. На последнем уроке литературы он даже шепнул Олегу, что после занятий пойдет и сдастся. — Ты дурак⁈ — ответил Олег. — Надо ждать. Мы же не знаем, что там происходит. А прогу эту твою надо стереть. И телефон лучше потом уничтожить, — заявил он. Валик в принципе был с ним согласен. Теперь, когда Света по его вине оказалась в «лапах врага», он понимал, что дальнейшее использование программы может принести им еще большие проблемы. Они еле дождались звонка, однако из класса вышли в числе последних, чтобы не привлекать к себе внимания. Судя по перешептываниям, всех интересовало, куда подевались девочки и почему их не отпустили даже к последнему уроку. — Идем, — бросил Олег. Они спустились на первый этаж. Из холла не было понятно, что происходит в кабинете директора, а подходить и интересоваться было опасно. — Подождем на улице, — сказал Валик. «Ты где? Мы ждем тебя во дворе школы», — отправил он Свете сообщение, однако она даже не прочитала его. — Черт! — бросил он Олегу. — Света, скорее всего, еще там… — Ни фига себе допрос! Явно что-то серьезное! Друзья вышли во двор и не спеша двинулись вокруг школы. — Тот старик сказал, что эту программу успело скачать еще несколько человек, но активировал, то есть понял, как ею пользоваться, похоже, пока только я. — Ну вот и пожинаешь плоды, — веско заметил Олег и хотел сказать еще что-то, как вдруг, откуда ни возьмись, дорогу им перегородили трое парней. Это были дружки Куроносова. И они явно искали повод. — Эй… у тебя со слухом проблемы? Мы ждали тебя вчера возле «Рикошета»… — у парня в руках была короткая черная палка, напоминающая ментовскую дубинку, и он постукивал ею о ладонь. — Я… не смог… — вылетело у Валика. — Да? А я думаю, ты нас за дурачков держишь… — он неприятно усмехнулся. — Слышь, малой. Разговор серьезный. Ты чо с Куроносовым сделал? Он когда солнышко крутил, ты зачем рыпнулся к нему? Валик почувствовал предательскую дрожь в ногах. Стало предельно ясно: ничем хорошим эта встреча не закончится. — Я… просто мне показалось, что турник плохо закреплен и… я хотел… — Откуда ты это мог знать? — Он же сказал — ему показалось, — вышел вперед Олег, который был крупнее и явно мощнее Валика. — Ты, жиртрест, лучше вообще домой вали! — процедил стоящий справа рыжий веснушчатый парень с фингалом. Все они были накачанными, но этот рыжий казался и вовсе огромным. Олег слегка наклонил голову. — Ты думаешь, твои дутые мышцы кого-то испугают? — сказал он, и у Валика от этих слов засосало под ложечкой. — Ты смотри! — натурально удивился рыжий. — У нас тут храбрец нарисовался. Олег стоял без движения, как скала. Дрожащей рукой Валик незаметно достал телефон, за спиной друга быстро нажал иконку программы и, перевернув кисть, сделал моментальный снимок. Он понятия не имел, попали ли в кадр хулиганы, но его ноги тряслись от страха, как тонкие березки на диком ветру, — поступок явно был спонтанный, рискованный, очень рискованный, и… — Эй, малой, только попробуй кому-то позвонить — я тебе башку откручу! — зарычал парень справа. Валика так трясло, что он чуть не выронил телефон на асфальт. Но дело было сделано, и, похоже, никто из них ничего не понял. «Дебилы!» — пронеслось у него в голове. — Ты ведь что-то знал! — здоровяк из центра сделал шаг вперед, ловко обошел Олега, схватил Валика за грудки и слегка приподнял. Олег даже не успел повернуться — он лишь неловко наклонился, как в его голову прилетел удар рыжего — здоровенный кулачище с синими сбитыми костяшками. Послышался звук, какой бывает, когда мама отбивает деревянным молотком жесткую говядину. Клацнули зубы, и Олег повалился навзничь. — Говори, иначе убью… — процедил громила, глядя на Валика холодными рыбьими глазами. И Валик вдруг понял, что да, убьет. Перешибет одним ударом, и им потом за это ничего не будет. Это самое страшное. — Я… — пролепетал он, — я просто видел… — горло сдавило, дышать стало трудно, и он закашлялся — надрывно и тяжело, как заправский астматик. — Ну! — встряхнул его великан. — Что ты видел? — Видел, как сломается тур… Валик слышал, как где-то внизу раздаются глухие удары. Едва слышимые стоны и кряхтения впивались в его сердце страхом и болью. «Они убьют его, говори быстрее!» — неожиданно произнес откуда-то взявшийся трезвый и холодный голос внутри. — Я видел все это на фотографии и хотел помочь, я видел, что он сорвется оттуда! — выкрикнул Валик, и вдруг здоровяк его отпустил. — Эй! — послышался крик откуда-то сзади. — А ну стойте! Вы что там устроили, паразиты⁈ Валик рухнул на асфальт. Голова ударилась о шершавую поверхность, в глазах помутилось. — Братва, шухер! Тотчас раздался топот ног — через мгновение трое парней скрылись за кустами, откуда они, видимо, и выскочили. «Там перемахнуть через забор — и гаражами, считай, след простыл», — мысленно проследив их путь, Валик зажмурился, потом медленно повернул голову. Рядом без движения лежал Олег. Его полуоткрытые глаза безжизненно смотрели в небо, и в них отражались проплывающие облачка. Время как будто остановилось. Валику показалось, будто земля, горячий асфальт под ним куда-то проваливается, и разверзшаяся дыра поглощает и его самого, и его друга, и школу, и… Его плеча коснулась чья-то рука. — Эй, парень, ты как? Жив⁈ — Валик с трудом повернул голову. Над ним склонился бородатый мужик в спецовке — это был школьный дворник Михалыч, слегка шизанутый, но в общем-то добрый дядька. «Если бы не он, нас бы точно убили», — подумал Валик как-то безучастно, словно бы мысли и он сам, его тело, были разделены миллионом километров. Где-то позади раздался девичий крик, который тут же повторился. — Валик!!! Он узнал. Это был голос Светы. «Значит, ее отпустили и с ней все в порядке», — так же безучастно подумал он. — Валик, Валик… — легкая прохладная ладонь коснулась его лба. — Ты как… кто это был? Он скосил глаза, в голове вспыхнул яркий свет — солнце было прямо над ним. Валик зажмурился. — Не знаю. Это… не наши, — соврал он. Из школы уже бежали люди. Они что-то кричали — про то, что не надо трогать до приезда скорой и все такое. Потом раздалась сирена, и люди в белых халатах погрузили их внутрь карет. Валик пытался встать и объяснить, что он может ходить и с ним более-менее все в порядке, но суровый врач в круглых очках наотрез отказался его слушать. — У тебя, судя по всему, сотрясение. Поедешь с нами, без разговоров. А вот твоему другу повезло меньше. — Нас допрашивали четыре часа. Там были еще девочки из других классов. И полицейский этот, отец Куроносова. Он хочет все узнать и найти виновного. Она быстро шептала ему все это, пока врачи скорой помощи были заняты Олегом. — Может быть… он и подослал этих… — вырвалось у Валика. — Будь осторожен! — шепнула ему Света и почти незаметно поцеловала в щеку. — Напиши мне обязательно! Выскочившая из школы завуч быстро разогнала зевак, и через пару минут скорая, включив сирену и мигалки, выехала за ворота. Олег лежал рядом на носилках без признаков жизни. Валик поймал себя на мысли, что боится смотреть на друга, к руке которого спускалась тонкая трубка, заканчивающаяся иглой. Рядом сидел тот самый доктор в круглых очках. Лицо его было серьезным, серьезнее некуда. И все же… Валик вспомнил восемь цифр на экране своего телефона после того, как он сфотографировал Олега: «12.09.2079» И ему стало гораздо легче. — Все будет хорошо, — сказал он тихо и взял руку друга в свою. Доктор удивленно взглянул на парня. — Мне бы твою уверенность, — сказал он и покачал головой. Валик сжал телефон. Ему не терпелось взглянуть на работу программы, однако из головы не выходило предупреждение Светы. Если отец Куроносова взялся за это дело, рано или поздно он выйдет на Валика. Но почему-то он был почти уверен, что этих подонков подослал именно папаша, — слишком уж внаглую они действовали. Скорую подбросило, она тут же замедлила ход, повернула и остановилась. Двери распахнулись. Вокруг забегали люди. Олега тут же выкатили через заднюю дверь. — Ты как, сможешь идти? — спросил его врач в очках. С его помощью Валик вылез из машины, сделал пару шагов. В голове слегка шумело, но ничего критичного. — Да, все нормально, — сказал он. Через секунду он вдруг понял, что это та же самая больница, куда они приходили навещать маму Олега и где лежал странный старик-программист из прошлого века. «Вот бы его сейчас встретить», — подумал он, шагая за доктором в голубой униформе. Олега сразу увезли, а Валику измерили температуру, посветили в глаза, задали несколько вопросов. — Сотрясения нет, повреждений тоже. Небольшой ушиб головы, ничего серьезного, до свадьбы заживет, — сказал доктор, показавшийся Валику знакомым. Он вдруг вспомнил, что видел его в реанимации, и испугался, что тот его узнает. Однако врач продолжал ровным тоном: — Мы сейчас позвоним родителям, и тебя заберут, если хочешь. — Не надо, я уже написал им, — соврал Валик и вдруг сказал: — Вы знаете, что-то у меня голова побаливает… можно я останусь на сутки… Доктор переглянулся с медсестрой. — Да… конечно… — он пожал плечами. — Так даже лучше, чтобы мы были уверены. Я просто подумал, что ты домой хочешь. Если уверен, тогда заселяйся. Инна Валерьевна, помогите молодому человеку, а я пока оформлю. Валик кивнул. Через двадцать минут он был в двухместной палате на втором этаже. Вторая койка была не занята. — Сейчас здесь безопаснее, — сказал он сам себе, когда остался один. На самом деле ему, конечно, не терпелось разыскать старика. Но сначала — позвонить родителям. Мама переполошилась, это было понятно. Но он смог ее убедить (хотя это было чрезвычайно трудно), что ничего страшного не произошло и завтра он уже будет дома. Насчет Олега он сказал, что тот в другой палате и они еще не виделись. Ему не хотелось будоражить родителей, хотя они наверняка узнают завтра, что его друг в реанимации. Усевшись на кровать, Валик достал телефон и открыл приложение с аббревиатурой «РПЖ». — Сейчас посмотрим, сколько вам осталось… — прошептал он, чувствуя странное волнение. Хотя от природы он не был кровожадным, но, по правде говоря, ему хотелось, чтобы эти парни умерли прямо сейчас самой мучительной смертью из всех возможных. — Так нельзя, — сказал ему строго внутренний голос. — Ты же знаешь, нельзя так думать! Однако, подумав, через мгновение тот же голос задумчиво продолжил: — Однако некоторые только такого исхода и заслуживают. — Да уж… — вслух сказал Валик. Темный экран программы прояснился. Он задержал дыхание, будто бы снова погрузившись в тот момент целиком и без остатка. Фото получилось перевернутым — ведь он держал телефон вверх ногами. Валик быстро поменял угол зрения и тут же узнал нападавших. По крайней мере, того, что был в центре, — одиннадцатиклассник из класса Куроносова и из его же шайки. А вот парни по бокам были не местные. Они выглядели старше и, возможно, уже закончили школу. Их лица напоминали бандитские рожи из сериалов. Расслабленные позы и полная уверенность в собственной силе и безнаказанности. Но… никаких дат не появлялось, со снимком ничего не происходило. Лишь волны какой-то странной серой ряби пробегали по экрану, отчего казалось, что изображение вот-вот может рассыпаться на мелкие кусочки. Вдруг дверь приоткрылась. Валик мгновенно сунул телефон под простыню. В проеме показалась… седая голова старика. Секунду помедлив, он без спроса прошмыгнул внутрь и тихо прикрыл за собой дверь. — Не прошло и трех лет… — прокряхтел он, остановившись возле зеркала. Валик подумал, что только что хотел увидеть старого программиста, но кроме неприязни ничего не почувствовал. Он появился слишком неожиданно и бесцеремонно. — Я только что был у твоего друга. Если хочешь, проведу и тебя, — сказал мужчина, потирая повязку на глазу. — Да⁈ — опешил Валик. — Как он⁈ С ним все хорошо? Старик улыбнулся, если это можно было так назвать. — До свадьбы заживет, — повторил он избитое и ненавистное выражение. — Перелом трех ребер, ушибы внутренних органов и по мелочам. Старик не стал говорить, что «по мелочам» — это остановка сердца и двукратная реанимация в течение последнего получаса. Однако в том, что теперь состояние Олега стабилизировалось, он не врал. — Подойти прямо к нему нельзя будет, но посмотреть издали можно. — Да, пойдемте, пойдем быстрее! — вскричал Валик. — Погоди. — Старик опустил руку на его плечо, и Валик почувствовал, что эта тощая и дряхлая рука может сжать его мышцы и сухожилия с такой силой, будто это сама… — он подумал: «сама смерть…», — и по спине побежал холодок. Лицо мужчины, будто высеченное из куска скалы, было похоже именно на то, что он себе представил. Валик застыл. — Я… знаю, что ты… хочешь отомстить им. — Губы старика почти не шевелились. — Он повернул Валика и взглянул прямо ему в глаза. От его взгляда у парня подогнулись ноги. — На этот раз… только тебе решать, что с ними произойдет. Подумай, прежде чем принять решение. — Что… что это значит? — едва слышно произнес Валик. — Это значит, что будущее не предопределено. Оно в твоих руках. Их будущее. Он подтолкнул Валика к двери и вышел вслед за ним. ---------- Глава 8 Глава 8 Когда Валик увидел Олега, лежащего в сплетении трубок и проводов на высокой кровати, у него подогнулись ноги. — Э… молодой человек… да вы, батенька, впечатлительный… — мягко сказал старик и поддержал юношу за локоть. — Я не… Господи… как же так… — смотреть на неподвижного друга, спасшего ему жизнь, было невероятным испытанием. — На его месте должен был быть я… — Все мы на своих местах, — изрек старик и потянул Валика за рукав белого халата. — Идем, идем… Тут же словно из-под земли выросла хмурая медсестра. Она окинула непрошеных гостей суровым взглядом. — Эй… а вы что тут делаете? Немедленно… я сейчас вызову охрану! Охрана! — заверещала она, как пожарная сирена, но старик уже вытащил Валика из поля ее зрения, втянул в узкий невзрачный коридор, в конце которого толкнул неприметную дверь. — Это для техперсонала, — пояснил он. — Ясно, — отреагировал Валик. Перед глазами стоял образ друга, его вдруг похудевшее лицо, сине-фиолетовые круги под глазами, а еще рядом с кроватью эта штука, испускающая страшные звуки, с помощью которой Олег дышал. — Он точно не умрет? — спросил вдруг Валик старика. Тот остановился у края лестницы, внимательно посмотрел на парня. — Ты же фотографировал его. Зачем спрашиваешь? Сомневаешься? — Нет, но… вдруг были случаи… — Не было таких случаев, — отрезал старик. — Если она показывает, значит все. Это окончательная дата. — Понятно, — ответил Валик. Он спускался позади старика, который медленно прокладывал дорогу. Валик незаметно достал телефон и, когда старик в очередной раз замедлился, сделал снимок через программу. Он тут же спрятал аппарат в карман, и вовремя — тот оглянулся, и глаза его сверкнули. Однако ничего не сказал. — Твоя палата прямо и налево. Найдешь? — Да, — быстро ответил Валик. Ему не терпелось избавиться от старого программиста. — Если что, я лежу в кардиотделении в триста пятой. — Хорошо. Они махнули друг другу и разошлись в разные стороны. По правде говоря, Валик не мог думать ни о чем другом, кроме как о мести. В его голове рождались планы один страшнее другого. Котел с кипящим маслом был лишь жалкой пародией на его действительно серьезные задумки. Валик шмыгнул в свою палату, накрылся одеялом и уставился в потолок. «Как мне их найти для начала?» — думал он, рассматривая лампу дневного света, которая чуть заметно мерцала голубоватым сиянием. Расспрашивать у сторожа не имело смысла, а караулить у дверей школы и вовсе опасно. Рыжий с фингалом учился вместе с Куроносовым. Его Валик помнил хорошо. А вот двое других были явно не местными и даже не школьниками. Он смотрел на лампу, а она все моргала, подмигивала, и этот успокаивающий ритм незаметно погрузил Валика в глубокий сон, где он мчался на огромной черной лошади; левая рука сжимала лук, правая натягивала тугую тетиву с длинной стрелой. Конь летел вперед, практически не касаясь земли, враги Валика в ужасе падали ниц — ему даже не нужно было выпускать эту стрелу, настолько грозен был его вид. Стрела зазвенела, когда на горизонте остался самый последний, самый опасный… его лица Валик не видел, он просто знал, что это так. Но оказалось, что звенит не стрела. Он привстал на локте — заспанный, не понимающий, где находится и что происходит. Что-то звенело за дверьми, там бежали люди. Что-то случилось… Валик поднялся, открыл дверь. Мимо пронеслась каталка с капельницей — ее покатили в сторону блока реанимации. Валик привстал на цыпочки и ужаснулся. Там лежал… Он ринулся назад в палату, вытащил из-под подушки телефон, открыл программу, нашел последний снимок старика, спускающегося по лестнице. Внизу стояла дата 21.05.2019 19:35. Он перевел взгляд на время. Часы показывали 19:30. Какое сегодня число? Мозг от ужаса отказывался соображать. Ведь сегодня не двадцать первое мая? Он посмотрел на календарь. Красный кружочек замер на цифре «21». — Двадцать первое мая, — произнес он одними губами. Еще секунду раздумывал, а потом вдруг ринулся из палаты и побежал вслед за каталкой, которая виднелась где-то вдали бесконечного больничного коридора. Он бежал, беззвучно плакал и кричал: — Стой, стой! Нет, не бросай меня одного! Я не знаю, что делать! Кто-то остановил его и прижал к себе. — Погоди, парень, все будет хорошо! Его вылечат! Там хорошие доктора! Сначала он пытался вырваться, но потом замер, поник. — Нет… — покачал он головой. — Нет. Это окончательная дата. — Что? — не расслышала женщина в белом халате, которая его успокаивала. — Это окончательная дата… — повторил Валик, качая головой. — Ничего нельзя сделать. Он отстранился, вытер слезы рукавом халата и медленно пошел назад в палату. Какая-то частичка его уехала туда, навстречу вечному свету, вместе с этим стариком. Он понимал это. Как и то, что тайну программы, созданную этим человеком, знает теперь только он один на всей земле. От дверей реанимации, куда закатили каталку с неподвижным телом старика, Валик проделал обратный путь к палате 305. Огляделся и открыл белую дверь. Внутри было пусто. Лишь скомканное полотенце на полу возле тумбочки говорило, что недавно здесь что-то произошло. Валик открыл дверцу тумбочки и увидел старый, внушительных размеров сотовый телефон и шахматную доску, крест-накрест перевязанную белой резинкой. Под резинкой он заметил бумажный прямоугольник, на котором четкими печатными (как на принтере) буквами было выведено: «Валику. Открыть 22.05.2019». — Значит, он все-таки знал, — пробормотал Валик, взял шахматную доску в руки и тут же подумал, насколько умен все же был старик — никто и никогда в больнице не обратит на доску внимания. Потому что каждый, кто здесь находился, боролся с двумя вещами — болезнью и скукой. В палате он скинул халат, переоделся в свою одежду, которая висела в шкафу, затем, зажав доску под мышкой, вышел в общий холл, прошелся со скучающим видом до пожарного шкафа, а за ним юркнул в один из тех тайных технических коридоров, которые показывал ему старик. Там он спустился по узкой лестнице на первый этаж и через неприметный выход покинул больницу. Никто не обратил внимания на худого светловолосого юношу, прошедшего мимо шлагбаума. Подумаешь, парень с шахматной доской пришел скрасить чей-то досуг. * * * Валик не пошел сразу домой. Ноги понесли его в спортбар, где они встречались со стариком будто только вчера. Открыл дверь, в лицо пахнуло куревом. Бармен узнал его и безучастно кивнул. Валик кивнул в ответ. — Пятьдесят коньяка и стакан сока, — сказал он бармену. Тот пожал плечами. Места, где они сидели, были свободны. Валик залез на высокий стул и посмотрел на телевизор. К его удивлению, показывали повтор матча с Овечкиным. Близился момент гола. Бармен поставил рюмку перед Валиком и подвинул стакан сока. — Посчитайте сразу, — попросил Валик. Затем он дождался, пока Овечкин сделает обманное движение, поднял сок и чокнулся с рюмкой, одиноко замершей на деревянной стойке. Ни слова не говоря, выпил сок, рассчитался за заказ и, под недоуменный взгляд бармена, вышел из бара. Делать здесь было больше нечего. Ему не терпелось открыть шахматную доску, а еще глянуть на телефон, оставленный стариком, но он решил не нарушать просьбы. Завтра, значит, завтра. В парке на озере Валик опустился на пустую скамью и долго смотрел, как неугомонные утки ныряют в поисках пропитания. С уходом старика все происходящее казалось ему каким-то нелепым, мелким, не стоящим внимания. Открыл на своем телефоне программу, сделал скриншот и загрузил его в поиск по изображению. Рыжий нашелся сразу. Это был ученик одиннадцатого «В» класса, учился вместе с Куроносовым. Звали его Степан Караганов. У него была страничка во Вконтакте. Немного повозившись, Валик нашел его и в школьном чате. «Фамилия, похожая на Куроносова, — подумал Валик. — Словно однофамильцы». Он разглядел парня подробнее. Квадратный подбородок, модная стрижка, накачанный торс, фотографии рядом с тонированным черным «Мерседесом» в компании похожей на куклу девушки. Весь его вид кричал о богатстве, наглости и самоуверенности. По фотографиям из его соцсетей Валик быстро наметил места основной дислокации недруга. Это была импровизированная площадка для дрифта на пустыре рядом со стадионом. Качалка в подвале на улице Сахарова. Бар «Рикошет», где собирались такие же отморозки, хвастаясь друг перед другом новыми тачками и девушками. Вероятность встретить всех сразу именно в баре, точнее даже, на стоянке перед баром, была существенно выше. Наверное, сегодня вся троица будет праздновать удачно состряпанное дельце, которое мало того, что сошло им с рук, так еще и принесло неплохой барыш. В том, что хулиганы действовали по чьей-то указке, Валик не сомневался, хотя и огульно обвинять никого не мог, пока не получит доказательств. Только вот как их получить? — Может быть, спросить? — сказал Валик вслух. Он написал отцу, что его выпишут вечером и он сам доберется домой, чувствует себя хорошо, но беспокоится за друга. Отец три раза переспросил, забрать ли его, но Валик твердо отказался. Все это время в душе он чувствовал какую-то пустоту и злость. Желание отомстить перевешивало все остальное. По мере приближения вечера эта решимость начала спадать, и когда он, наконец, оказался за углом от бара «Рикошет», Валик начал думать, что его затея слишком опасна и в конце концов он запросто может оказаться на койке рядом с Олегом. Или даже еще хуже. Ему с трудом удалось подавить этот приступ малодушия. Валик вышел из укрытия и шагнул к бару, подле которого разрасталась блатная тусовка. Бар считался одним из самых дорогих в городе, и это был настоящий вертеп. С левой стороны стоянки парковались бородатые байкеры, которые, впрочем, давно уже перестали быть настоящими ездоками — они приезжали сюда лишь чтобы покрасоваться и посплетничать. Справа стоянка пестрела дорогими автомобилями — «Мерседесами», БМВ, «Ленд Крузерами» и прочими внедорожниками. Иногда к ним присоединялись спортивные авто. Посредине стоянки стоял черный «Гелендваген» хозяина заведения, некоего Шлема. Что это за человек и как он выглядит — Валик понятия не имел. Ходили слухи, что он страшный как черт — обгоревший и поломанный в результате страшной аварии, в которой сам и был виноват. На площадке перед баром в это время было уже довольно много людей — сидеть в кондиционируемом помещении, когда на улице такая красота, никто не хотел. Рядом с баром на улице стояли и столики, но их на всех не хватало, поэтому большая часть народа просто собиралась в кружки и, держа кружки и пластиковые стаканы с пивом в руках, обсуждали последние новости, выражая эмоции на всю улицу. Здесь же, рядом со входом чернявый паренек жарил на мангале шашлык, который тут же расхватывали. Не преодолев и половины дистанции до бара, Валик почувствовал, что ноги его слабеют. Более того, ему показалось, что при его приближении разговоры стихли, а головы всех этих парней повернулись к нему. Возможно, так оно и было, — новичков здесь видели сразу. А возможно, ему и показалось, — у страха, как говорится, глаза велики. И тем не менее, его явно заметили. — Ой… Кабан, глянь, у нас, кажется, сегодня шахматный турнир назревает! Раздался взрыв оглушительного смеха. — Я за Кабана болею! — Чмырь, а ты ладью от пешки сможешь отличить? Ты же кроме своего моцика ничего больше не знаешь! — Лучше заткнись, пока я тебе эту ладью в одно место не засунул! Компания снова заржала. Потом среди этих голосов раздался еще один. — О, кажется, этот чушпан сегодня возле школы был. — Эй, ты чего тут потерял? Валик исподлобья смотрел вперед. Несмотря на слабость в ногах, он вдруг почувствовал решительное упрямство и закипающую ненависть. Его друг борется за жизнь, тогда как эти уроды попивают здесь пивко и даже в ус не дуют. Никому из них даже в голову не придет задуматься о последствиях драки возле школы. Подумаешь, трое на двоих, ничего, что школьники были младше — в их кругах шакальи законы: кто первый укусил, тот и альфа. — Посмотрим… — процедил сквозь зубы Валик. — Что ты там сказал, сосунок? — в сказавшем это Валик узнал взрослого парня, что был слева. Как раз в этот момент на входе в бар с кружкой пива в руках появился и рыжий. — О… какие люди! Тебя же увезли вроде в больничку, да не довезли, я смотрю! Ну ничего, сейчас мы это исправим! — под дружный хохот толпы рыжий поставил кружку пива на столик. По бокам от рыжего появились те двое, что были возле школы. — Зря ты сюда пришел, чушпан, — заметил один из них. Валик сильнее сжал шахматную доску под мышкой. Она придавала ему сил. — Ничего не бойся, — голос старика неожиданно прозвучал прямо над ухом. — Это трусливые собаки. Они только в стае смелые. Видали мы таких. — Эти трое… — Валик обвел взглядом толпу народа, — избили нас сегодня во дворе школы. Трое на двух. По-честному зассали. Ну да ладно. Толпа зашумела, взгляды обратились к троице. — Эй… — сказал здоровяк слева от рыжего. — Ты… — Мой друг сейчас в реанимации, он пережил уже три клинических смерти, но все равно продолжает бороться за свою жизнь. Байкеры слева начали подходить ближе. Валик продолжал. Доска под мышкой стала горячей. Телефон в кармане странно вибрировал. — За просто так. Мы ничего им не сделали. В спортзале, когда погиб Куроносов… Вы, наверное, слышали, что погиб школьник на уроке? Я видел, что с перекладиной что-то не так, и пытался ему помочь. Но он ударил меня ногой в грудь и не послушался. Я не смог… его спасти. Толпа глухо зашумела. Троица стояла в центре, сжимая кулаки. — Если ты сейчас не замолчишь… — Кара, чего стоим⁈ Давай сломаем ему ноги для нач… Но вдруг руку поднял огромный байкер в черной косухе с темным платком на голове. На его такой же черной майке виднелся череп, а на груди звенели толстенные серебряные цепи. — Говори, малой. — Они решили, что это я виноват, что их друг оказался тупым кретином и полез на турник, не соблюдая технику безопасности. И захотели меня наказать. Сами или кто-то их надоумил — не знаю. Но в результате мой друг может не выжить. И вы трое сядете надолго за убийство ребенка. Толпа зашумела сильнее. Рыжий пошел вперед, но перед ним его остановил другой байкер — жилистый, с лысым черепом, сбоку которого блестела железная пластина, а лицо пересекал огромный уродливый шрам. — А ну погоди, дружок. Рыжий дернулся, но байкер так сжал его плечо, что здоровый парень сморщился от боли. — Стоять, я сказал. — Но… — продолжил Валик. — До своего срока вы не дотянете. Ты… — он показал на парня справа, лицо которого покраснело от ярости, — … тебя завтра укусит бешеная собака, и, как назло, сыворотки в больнице не окажется. Слышал, что такое бешенство? Посмотрим, каким смелым ты будешь, когда придет время. От бешенства до сих пор нет лекарства, а смерть будет долгой и мучительной. Ты… — он показал на рыжего, — завтра решишь свалить из города, потому что тебе светит срок. Да только вот у машины по дороге в аэропорт на рейс в Эмираты взорвется колесо. Хорошо, что в машине больше никого не будет, и тебя будут собирать по частям в течение трех часов. — Ну а ты… — левый парень попытался сделать шаг назад и уйти в бар, но позади него уже стояли люди и не дали ему этого сделать. — Ты просто уронишь свой мобильник в ванную, когда будешь купаться. Тебя, кстати, откачают, но с тех пор ты не сможешь двигаться и оставшуюся жизнь проведешь в инвалидной коляске. Валик почувствовал, что телефон в кармане нагрелся до такой степени, что начал буквально гореть. Что-то происходило. Он не понимал что, но люди, вся эта толпа, начала сходиться, образовывая круг. Те трое оказались внутри, а Валик снаружи. Шахматная доска дрожала. Он отошел на несколько метров — на него уже не обращали никакого внимания. Круг сжимался молча. Послышались сдавленные крики. — Эй, парни, вы чего⁈ Вы что, на самом деле поверили в это… Рокот толпы заглушил бравурные слова. — Стойте! Не надо! Не слушайте его! Пожалуйста! Не надо, мы же сво… Валик развернулся и зашагал прочь. Он ни разу не обернулся, его никто не окликнул, не бросился догонять. Он был свободен. Он сделал все, что мог. * * * — В результате действий группы граждан сегодня вечером были обнаружены и доставлены в отделение полиции подозреваемые в разбойном нападении и нанесении тяжких телесных повреждений школьнику нашего города. В настоящее время с ними проводятся следственные действия. Подозреваемые дают показания. Расследование поставлено на личный контроль Председателя Следственного Комитета Российской Федерации. Это вопиющее преступление вызвало шквал обращений по поводу безопасности учащихся… — на экране телевизора появилась школа. — Смотри, Валик, поймали этих козлов! — взволнованный отец забежал в его комнату. — Там твою школу показывают. Еще и дня не прошло! Могут же, когда захотят! Валик повернулся, посмотрел на отца, едва заметно улыбнулся и кивнул. — Могут, папа. ---------- Глава 9 Глава 9 Следующий день прошел словно в тумане. К нему тянулись руки, каждый хотел до него дотронуться, поздороваться, похлопать по плечу. Он слышал восторженные слова, которые сливались в один приподнятый гул, гул как в аэропорту — сразу отовсюду и из ниоткуда, он слышал слова утешения, но звучали они тише, будто стыдливо. Ведь еще остались друзья тех. Они притихли, смотрели из-за угла хищными прищуренными глазами. «Это он спалил наших корешей». «Пощады не будет». «Придет и твое время». Валик знал цену этих слов. Ничтожную. И все же. И все же. У директора он сразу признался, что там на озере был тоже он. Да, просто увидел дымок из киоска, бросился, муж этой продавщицы не понял, что происходит, не оценил обстановку. А потом, когда его начали искать… испугался, что сделал что-то не так. Никакой он не герой. И там и тут. Герой — Олег Городецкий, который защитил его ценой своего здоровья и чуть жизнь не отдал за друга. А он… смалодушничал. — У тебя вся жизнь впереди, но ты уже немало сделал, — директриса Наина Иосифовна положила ему руку на плечо. — И с этими хулиганами… проявил себя… говорят, ты их здорово чем-то напугал, но чем именно — никто из задержавших эту компанию байкеров вспомнить не может. Говорят, все было как в каком-то тумане. Они… как это сейчас говорят, тусовались возле бара, когда вдруг буквально из ниоткуда появился парень с шахматной доской подмышкой. Все стали смеяться, а дальше… никто ничего не помнит. Байкеры доставили эту троицу, напавшую на Олега и тебя в отделение полиции те же байкеры, где они тут же признались в правонарушении. Как говорится, взяли всю вину на себя. Никто их не просил это делать. Побили они вас в силу личной неприязни. Директриса обошла Валика, отодвинула стул рядом, села почти вплотную и посмотрела на него чуть склонив голову. Посмотрела так, как это умеют делать только директора школ. Очень строгие директора школ. — Ты не вспомнишь, чем ты их мог так напугать? Валик выдержал ее взгляд. Слегка качнул подбородком в сторону. — После больницы я был в таком состоянии… после того, как я увидел Олега в реанимации без сознания… я просто взял шахматы в палате и пошел туда, где, кажется, раньше видел этих парней. Знаете, как на автопилоте. Наина Иосифовна вздохнула. — На автопилоте говоришь… — Вот и я думаю, что такой мальчик как ты просто не мог напугать этих подонков. А мне утверждают обратное. — Кто утверждает? Директриса встрепенулась. — Да байкеры же сами. Говорят, что пока везли этих идиотов в полицию, те натурально наделали в штаны. Причем, все трое. — Я думаю, это они их сами и напугали. Там были очень жуткие мужики. У одного даже пластина в черепе. Я бы тоже испугался такого. — Я вижу… как ты испугался… — задумчиво произнесла директриса. — В любом случае, — она поправила свою залитую лаком монументальную прическу, решительно поднялась, — разреши выразить тебе от педагогического коллектива школы благодарность за проявленное мужество. Если бы все были такие как ты, мы бы горя в стране не знали. От школы, РОНО и от районного отдела внутренних дел… — Наина Иосифовна тут запнулась, — … я хочу вручить тебе эти часы. Носи их с гордостью. Ты этого достоин. Женщина протянула Валику коробочку, в которой он увидел большие стрелочные часы с золотистыми стрелками. Сам факт был приятен, хотя… он сомневался, что будет носить их. — Спасибо… — тихо сказал Валик. — А еще… — директриса выдержала паузу, — тебя сегодня хочет снять наше телевидение, Первый канал. — Грудь ее поднялась, да так и не опустилась. Ее явно распирала гордость. Несмотря на очевидный провал в управлении школой и возможные крайне неприятные последствия, она вдруг почувствовала, что не все еще потеряно. Первый канал. Школа (а значит, и она) воспитала такого героя, что вся страна будет гордиться. За таким грандиозным событием все забудут, что же произошло перед этим. Наина Иосифовна не могла сдержать своего волнения. — Ты готов? — ее вибрирующий голос пронизывал, казалось, до самых печенок. — А что… они уже здесь⁈ — Валик округлил глаза, повернулся на закрытый дверь кабинета и тут же ощутил, как почва уходит из под ног. Там, за дверью послышались незнакомые голоса и характерное движение множества людей. Не успел он вздохнуть, как двери распахнулись и на пороге появился очень знакомый мужчина, диктор — Валик видел каждый день его лицо в выпусках новостей. С микрофоном в руках он освещал самые важные события в стране. Позади мужчины переминался с ноги на ногу оператор с большой камерой, а рядом с ним бородатый мужик, увешанный проводами. Рядом застыл штатив с огромным черным софтбоксом и сотами. — Наина Иосифовна, мы готовы, — сказал журналист. — Давай, ставь свет и микрофоны, кивнул он ассистенту. — Хорошо, — ответила директриса, повернулась к зеркалу и поправила невидимую волосинку у лба. Затем она повернулась к остолбеневшему Валику. — А где твоя доска? — Доска? — не сразу понял он. — Да, шахматная. — А… — он вспомнил, что с утра положил ее в рюкзак, потому что даже на секунду не хотел расставаться, да так и не открыл. Решил это сделать после уроков. — Да… она у меня тут. — Доставай, — приказала директриса. Валик нехотя полез в рюкзак. Слева вспыхнул яркий свет. — Все готово, Саш, — сказал ассистент журналисту. — Отлично, поехали! Статный, приятно пахнущий журналист аккуратно подвинул Валика в кадр, улыбнулся обворожительной улыбкой, вытянул руку вперед и указал на камеру: — Смотри туда, герой! Валик повернул деревянную шею и впился глазами в объектив. — Здравствуйте, уважаемые телезрители! Я Александр Гаврилов, журналист Первого канала и сегодня у нас рассказ о происшествии, потрясшем всю Россию. Парень, благодаря которому удалось задержать шайку отъявленных негодяев, терроризировавших школу оказался простым школьником, скромным и честным. Он даже пытался избежать этой известности, руководству МВД пришлось приложить усилия, чтобы найти его, но, как говорится, награда нашла героя. И сегодня мы здесь, чтобы спросить его — Валентин, неужели тебе не было страшно пойти против трех заведомо превосходящих в силе парней, зная, что днем ранее они до беспамятства избили твоего друга? Ведь это могло случиться и с тобой. Микрофон оказался у рта Валика. В отчаянии он посмотрел на журналиста. Тот ободрительно кивнул, но слова словно в горле застряли. — Я… просто я должен был это сделать. Понимаете? Мой друг оказался в больнице не по своей вине и… — Ты с помощью шахмат одолел этих бандитов, — пришел на помощь журналист. Директриса победно кивнула. — Наш шахматный кружок… — начала она, но Гаврилов жестом показал оператору на Валика и она замолчала, не договорив. — … получается, так, — промямлил Валик, сжимая под мышкой доску. Ему показалось, что внутри доски что-то завибрировало, а телефон в кармане штанов начал теплеть. Недобрый знак. — Сегодня принято считать, что серьезные проблемы можно решить только силой, однако пример Валентина Егорова показывает, что интеллект гораздо эффективнее. — Журналист чуть наклонился к Валику и произнес заговорщицким тоном: — Ты научишь меня разговаривать так, чтобы можно было решить проблему, даже если оппонент категорически против ее решения? Валик кивнул. — Расскажи свой секрет! — Вы просто должны рассказать этому человеку, что его ждет, если он не согласится с вами. Вот и все, — сказал Валик таким тоном, что ассистент поневоле взглянул на журналиста, а тот, открыв рот, посмотрел на директрису. — Вот так так… — сказал он. — Что ж… трудно не согласиться… — он жестом перевел камеру на директрису. — Наина Иосифовна, расскажите нашим зрителям, как воспитать такого школьника, чтобы… Дальнейшие слова Валик не слышал. Ему вдруг показалось, что на месте журналиста, протягивающего микрофон директору, стоит старик-программист и спрашивает он совсем другое: — Какого черта творится в вашей школе? — Что? Я… простите… — Почему банда старшеклассников пугает всех вокруг? — Но… у них… у него… отец… — Кто им покровительствует? — Я не могу ответить… это что за вопросы⁈ Извините, интервью… — Нет, оно окончится, когда я скажу. Открыв рот, Валик наблюдал за действием. Шахматная доска вибрировала все сильнее, а телефон снова раскалился до угрожающих температур. Того и гляди вспыхнет в кармане. — Почему вы закрываете глаза на многочисленные нарушения порядка в школе и третируете невиновных учеников за ерунду? — Я… что это такое⁈ — На вас смотрим вся страна. Вам должно быть стыдно. За счет этого парня и его друга, который лежит под капельницей без сознания, вы решили спустить инцидент на тормозах, приписав себе заслугу по поимке мерзавцев. А это все он… — журналист повернулся к Валику. — Ты герой, — сказал он. Валик встряхнул головой. Наваждение пропало. — Я был бы очень рад, если бы школьники страны, и не только школьники, но и взрослые брали пример с тебя и твоего поступка. От руководства Первого канала разреши тебе подарить этот новейший смартфон. Будем всегда на связи! Валик посмотрел на журналиста. Старик улыбался во весь рот. Валик принял коробку с телефоном. — Можно мне идти? — пролепетал он. — Снято? — спросил Гаврилов. — Да, все отлично, — сказал оператор. — Эй, парень, дай и я пожму твою руку. Мой сын сказал, что хочет быть похожим на тебя. Ты молодец. Валик пожал руку оператору, потом ассистенту и обернулся. Старик смотрел на него добрыми лучистыми глазами. Однако, в глубине этого взгляда плясали жесткие огоньки. — Вот теперь иди, — сказал он, потом обернулся к директрисе. — А мы с вами еще немного поговорим. — Конечно, — ответила Наина Иосифовна. — Лицо ее было белым, без единой кровинки. В конце недели директор Наина Иосифовна неожиданно для всех уволилась по собственному желанию. Говорят, она за один вечер собрала свои вещи, выставила квартиру на продажу и куда-то съехала. Директором стала завуч Елена Федоровна, принципиальная и строгая руководитель, которую не очень любили в РОНО, зато любили учителя и ученики. Валик в тот вечер пришел домой и открыл доску. Внутри были обычные деревянные шахматы и короткая записка. «Смелым помогает судьба. И шахматы». ---------- Глава 10 Глава 10 Экзамены Валик сдал на «хорошо» и «отлично», а Олегу решением педкомиссии по результатам четвертей выставили оценки автоматом. Врачи не торопились его отпускать, хотя полученные травмы заживали как на собаке, и уже в первых числах июня он выходил из корпуса самостоятельно (хоть и с обязательными охами и ахами), и они с Валиком подолгу играли в шахматы на одной из больничных скамеек. Олег ни разу не затронул тему нападения, не высказал желания отомстить, а Валик лишь вскользь упомянул, что хулиганов поймали и теперь ими занимается полиция. Свою роль в этом деле он, разумеется, опустил, а Олег не уточнял. «И слава богу», — думал Валик, разыгрывая очередную партию. Ни разу Олег не вспомнил ни про странное приложение, ни про старика. Ему будто память отшибло. Валик пытался угадать причину такого изменения в поведении друга, но не находил ее. В конце концов, он решил, что это посттравматическое расстройство или что-то в этом роде — мозг заботливо вытеснил все травмирующие воспоминания и связанные с ними события. — А у тебя бывает такое, что ты смотришь на человека и пытаешься угадать, чем он занимается, где работает, и вообще… — как-то неопределенно обронил Валик, когда пришел к Олегу незадолго до окончания посещений. Он поставил пакет с фруктами на скамейку и посмотрел на женщину в широкополой черной шляпе, сидевшую на другой стороне небольшой уютной лужайки. Олег недоуменно взглянул на друга. — Э… вообще-то нет. Ты об этой тёте? — Ага. — Кажется, я уже видел ее. Но вообще… какая разница. Сфоткай ее, прикольно выглядит, как актриса. Может быть, знаменитость какая-нибудь. Валик быстро покосился на друга, но Олег и ухом не повел. — Да и вообще, какая разница, кто она и чем занимается… Мне интереснее, что ты делаешь. Учеба-то закончилась, я здесь торчу целыми днями, а вот ты… — произнес Олег. Ни словом, ни жестомон не намекнул на программу. — Ну я-то понятно чем… ничем. Хотел поехать в лагерь, но потом подумал: а кто к тебе ходить будет? Ты тут зачахнешь в одиночестве. — Надо было поехать, — без раздумий ответил Олег. — Я бы… как-нибудь. Кстати, как там Света? — Она тебе не писала? — Нет. Из наших только Тимур заглянул, да… и все вроде. Может быть, и приходили, да посещений не было, — попытался оправдать одноклассников Олег. — Или думают, что я совсем уж тут плох, и боятся сделать еще хуже. — Ну да, — быстро ответил Валик. — Наверное. По правде говоря, со Светой он тоже не слишком-то общался. После происшествия в школе, его интервью Первому каналу, увольнения директора (это в конце года-то!) они как-то охладели друг к другу. Непонятно, почему так произошло. Возможно, он замкнулся в себе, и девушка посчитала, что он стал высокомерным и заболел звездной болезнью, а может, что-то еще. В любом случае, он не винил ни себя, ни ее. В жизни всякое случается. Между тем женщина продолжала пристально наблюдать за больничным входом. Она будто бы кого-то ждала, но этот кто-то все никак не выходил. Двери приемного покоя хлопали, сновали туда-сюда больные с полными пакетами, некоторые, правда, не сновали, а еле-еле волочили ноги, но сути дела это не меняло. Входили врачи в халатах, выходили медсестры, кто-то радовался, кто-то хмурился — но в целом, несмотря на атмосферу больничного учреждения, наступившее лето вносило в это движение какое-то умиротворяющее спокойствие и расслабленность. Запахи цветения кружили голову, в небе щебетали ласточки, и все казалось таким мирным и спокойным, что Валик несколько раз ловил себя на мысли, будто произошедшие с ним события — какой-то странный и страшный сон, окончившийся так резко, что… — Я пошел, — Олег вдруг поднялся. — Через пять минут закрывают. Спасибо за фрукты! Они стукнулись кулаками. Валик проводил его взглядом до дверей. Друг шел довольно бодро, и это радовало. Валик хлопнул себя по карманам джинсов — телефон лежал на месте. За последние несколько дней он ни разу не воспользовался им, но теперь… Он посмотрел на противоположную скамейку. Женщина в черной шляпе тоже поднялась, бросила прощальный взгляд на вход, покачала головой, развернулась и пошла по дорожке, с двух сторон усаженной ровно остриженными кустами. — Странно, — тихо сказал Валик. В нем боролись два желания. Развернуться и пойти домой, открыть томик Стивена Кинга и погрузиться в хитросплетения сюжета, или… последовать за незнакомкой, чем-то заинтересовавшей его. «Иди домой», — посоветовал внутренний голос. Валик перевел взгляд на вход больницы. Он почему-то ждал, что оттуда появится старик, махнет рукой и скажет: «Оно тебе надо⁈ Надо! Еще как! Если бы было не надо, она бы тут не появилась. И ты бы ее не заметил. Все происходит не просто так». Но старик не появился. Валик дернулся, в отчаянии взглянул на окна больницы. Закатное солнце отражалось в них теплым оранжевым светом. Он развернулся и медленно направился за женщиной. Она шла небыстро, задумчивой ровной походкой. Поля шляпы покачивались при ходьбе. На полусогнутой правой руке она несла женскую сумочку — тоже черного цвета. Женщина вышла за ограду больницы, перешла дорогу и направилась вдоль старых облупившихся хрущевок. В этом месте тротуар был особенно неровным — сплошные бугры и разломы, сквозь которые проглядывали корни деревьев. Она пошла еще медленнее, и Валику стоило больших трудов сделать вид, что он тут ни при чем. Он остановился возле угла дома и принялся изучать табличку с названием улицы и номером дома, будто бы это была какая-то очень интересная вещь. Лишь с большой натяжкой его можно было назвать туристом, коим он хотел сейчас казаться. Но ничего лучше в голову не пришло. Женщина прошла один дом, второй, третий… Стало темнеть. Валик почувствовал, что… или сейчас, или никогда. Телефон в кармане стал нагреваться сам по себе, и это его пугало. Он достал аппарат, быстро разблокировал его и нажал кнопку приложения. Один момент… Женщина в шляпе с полями вдруг обернулась. Ни с того ни с сего. Валик едва успел опустить руку с телефоном — сердце ухнуло в груди, в голове неприятно запульсировал липкий страх. На этот раз он сделал вид, будто что-то уронил. И принялся с придурковатым видом искать это «что-то». Оказалось, что делать это, когда на самом деле ничего не потерял, — чрезвычайно трудно. Он поднял какой-то камешек и принялся разглядывать его, потом бросил, краем глаза отметив, что женщина вновь пошла вперед. — Давай, — прошептал он сам себе, вскинул руку и сделал кадр. — Есть! Дело было сделано, и можно было спокойно идти домой. Навстречу, подпрыгивая на кочках, проехали два подростка на велосипедах. Они показались Валику знакомыми. Один позвенел в звонок и вроде бы даже крикнул: «Валик, привет!». Он проводил их взглядом, пытаясь вспомнить ребят, а когда повернулся, женщины уже не было. Она исчезла. Валик моргнул. Потом еще раз. Вытер глаза тыльной стороной руки, но дама не появилась. — Черт… — сказал он. Он быстро повернул голову к парням — они как раз остановились на пешеходном переходе у больницы, пропуская машины, — потом снова назад. — Э! — крикнул им Валик и бросился вдогонку. Один из парней услышал его, махнул рукой, и второй, уже начавший переходить дорогу, замер, потом откатил велик назад. — Я тебя знаю! — радостно сказал парень, махавший рукой. — Тебя по телеку показывали. Ты этот… — Ага, — быстро сказал Валик. — Точно! — А можно с тобой сфоткаться? — тут же нашелся второй. Валик открыл рот. Ему еще никто не предлагал сфоткаться. Это было что-то новое. Он обернулся и снова посмотрел вдоль улицы, над которой шелестели пышные кроны каштанов. Никого. — Давай, пацаны, только по-быстрому. — Ты спешишь? — один из парней достал телефон, Валик встал между ними, и парень нажал кнопку. — Готово! Спаси… — Ага, — снова сказал Валик. — Слушайте, мужики, вы сейчас там женщину не видели? Вы мимо нее проехали. Она такая… в черном и в шляпе такой большой, с полями. Как в кино. И с сумкой. Она туда шла, — и Валик показал рукой туда, откуда они только что приехали. Пацаны переглянулись. — Женщина? Саня, ты видел кого-нибудь? А то я боялся навернуться и смотрел под колеса, хотя вроде… никого не было. Второй парень покачал головой. — Да ну, никого не было, точно. Я тебя увидел еще за три дома, ты голову задрал и что-то высматривал вон там, — парень показал рукой на табличку. — И все, больше тут никого не было. Только если она близко к дороге шла, там, у самых каштанов, где тень… да и то, я бы заметил, наверное. А что? Она тебе нужна? Если увидим, мы можем… — Да нет, спасибо… показалось, что знакомая. — А-а… — протянул парень. — Ну тогда ладно. Ну мы поехали. Пока! А ты крутой! — Спасибо, — откликнулся Валик. Валик поморщился, развернулся и медленно пошел по улице. Дошел примерно до того места, где, вроде бы, находилась женщина, когда он обернулся на велосипедистов, остановился и несколько раз покрутился на месте на триста шестьдесят градусов, осматривая все, что мог отсюда увидеть. Но ничего особенно не заметил. Улица как улица. У хрущевки был очень низкий первый этаж и сильно запыленные окна — такие, что в них ничего не видно. На потрескавшемся асфальте ни люка, ни дыры, в которую можно было провалиться. Валик покачал головой. Однако маячить на одном месте тоже было не очень. Он прошел вперед, завернул направо, за угол дома. Почему-то здесь сразу стало холоднее. Он зашел во двор. Обычный городской дворик, довольно уютный: посредине детская площадка, почему-то сейчас пустая (может быть, поздно?), несколько автомобилей, два подъезда, между которыми пышная благоухающая клумба. Он скользнул взглядом по дверям подъездов. Могла ли женщина зайти в один из них? Или, например, спуститься в подвал — рядом с дальним подъездом светлел шифер козырька подвального помещения и висела какая-то табличка. Валик подошел поближе, и ему вдруг стало не по себе. На прутьях перил этого подвала висела небольшая черная табличка с серыми буквами: «Ритуальные услуги. Памятники. Ограды. Благоустройство. Полный спектр услуг». Ему вдруг стало жутковато. Вокруг не было ни души — будто все вымерли. Обычно в таких дворах кипит жизнь, а тут… Несколько секунд в нем боролись два желания: быстро убраться отсюда или… спуститься вниз. Увидеть эту женщину. В том, что она там, внизу, теперь не было никаких сомнений. «Зачем же она приходила в больницу?» — подумал он, пытаясь побороть страх. Был бы это какой-нибудь рыболовный магазин типа «Ерш и уха», Валик, не задумываясь, спустился бы в подвал. Он поднял голову и увидел, как с балкона второго этажа на него смотрит древняя седая старуха. Смотрит пристально, практически в упор, при этом причмокивает потрескавшимися губами. — Здравствуйте, — автоматически пробормотал Валик и опустил голову. Уши почему-то загорелись. Ему стало очень неловко. Старуха не отозвалась, будто бы и не услышала его приветствия. Она продолжала смотреть на него как на вещь, как на потерявшегося муравья. Он уже хотел броситься вон из сомнительного двора, как вдруг услышал над собой шепелявый и сухой, словно ветер в пустыне, голос: — Ты, мальчик, кого-то здесь ищешь? Валик был готов сквозь землю провалиться. Он с трудом поднял голову и посмотрел в розоватые глаза старухи. — Я… простите, тут… женщина в черной шляпе не проходила? — выдохнул он. Старуха причмокнула и замерла, не сводя с него глаз. Она сидела там, на своем балконе, как старая ящерица — абсолютно без движения, не моргая и не издавая ни звука. Валик даже подумал, что она забыла про него, и медленно попятился в сторону подвала, резонно решив, что спрятаться там от старухи на некоторое время — пожалуй, лучший вариант из всех возможных. Он сделал два шага к поручням с рекламой ритуального агентства, когда сверху снова раздался шелестящий голос: — Я видела ее… да, я видела ее сегодня или вчера. Она каждый день приходит сюда и сидит там, на моей скамейке. Из-за нее я боюсь спуститься. Она только что тут сидела! — почти выкрикнула старуха. У Валика по спине поползли мурашки. — С ума сошла, — прошептал он, продолжая пятиться. Он встал на ступеньки, и козырек навеса скрыл его от немигающего взгляда. Валик судорожно вздохнул. Попытался успокоиться, но не смог. Сердце стало биться еще быстрее. Рука, сжимающая поручень, мелко дрожала. — Да что за фигня, какой-то бабки испугался! — с чувством произнес Валик и прокашлялся. Это немного помогло. Он спустился в самый низ. На черной железной двери под выпуклым глазком висела табличка с расписанием работы. Валик не стал вчитываться, просто нажал ручку и потянул на себя. Ничего не говорило о том, что контора работает. Однако дверь легко открылась, зазвенел колокольчик, и он шагнул вперед в тускло освещенное помещение. Широкая прямоугольная комната была уставлена заготовками памятников, венками и образцами оград. Ему захотелось немедленно выскочить отсюда, но у дальней стены с подобием прилавка вдруг появился человек в очках. Стекла очков блеснули, и послышался голос. — Вы что-то хотели, молодой человек? Давать деру было поздно. На ватных ногах он пошел вперед, на голос и блики очковых линз — самого обладателя голоса в полутьме было почти не видно. Прутья кованых решеток и оград словно тянулись к нему, и мрачные тени, падая на ноги, вызывали жутковатое ощущение, но Валик решил довести дело до конца. — Я… скажите, пожалуйста, я просто потерял из виду знакомую… женщину, она к вам не заходила? В черной шляпе… с полями… и… в общем… — Валик остановился на полпути. Он не хотел подходить ближе. Стекла очков человека за прилавком блеснули. — Все ваши знакомые заходят в похоронное бюро поглазеть на памятники? — спросил он неприятным голосом. Валик подумал, что более мерзкого ответа и придумать было нельзя. — Нет… но… то есть, не заходила? — Молодой человек, вы кого-нибудь здесь видите? Валик хотел было выкинуть колкость, мол, он много кого тут видит — после половины «Кладбища домашних животных» Стивена Кинга он мог бы и не такое сказать, но вовремя остановился. — Погодите… вот… — он быстро вытащил телефон из кармана, открыл экран. — Вот она, посмотрите, пожалуйста, это очень важно! Он повернул экран телефона к мужчине в очках и приблизился на расстояние вытянутой руки. Мужчина, взявшись одной рукой за прилавок, медленно нагнулся, а второй чуть приподнял очки и сощурился. — Кирилл и Михаил Надеждины… 7.06.2019… Это же сегодня! — изумленно сказал мужчина. — Мда… памятник наш, это моя работа, но… мы его не делали, у нас нет таких… где вы взяли это фото? Валик быстро повернул телефон экраном к себе. Вместо фотографии женщины на экране виднелся монумент с двумя фотографиями улыбающихся пацанов. Ему потребовалась примерно секунда, чтобы сообразить, кто это. — Я не… — Валик не договорил и бросился из конторы. Ноги не слушались, он оступился и упал на крутой лестнице, разодрал в кровь колено, поднялся и побежал, что есть мочи. Краем глаза он заметил старуху на втором этаже, она пыталась махнуть ему рукой, но Валик уже был далеко. Он несся по растрескавшемуся асфальту вдогонку тем двоим на велосипедах, и, выбежав из-за угла, увидел, что первый передает второму телефон — все это время они, видимо, рассматривали и хвастались совместной с известным на весь город парнем фотографией, пересылали ее знакомым и друзьям. Телефон оказался в руке более высокого парня. Не спешиваясь и оживленно переговариваясь, они двинулись к дороге. Не чуя под собой ног, Валик заорал, что было сил: — Сто-о-ой! Стоять!!! Как он оказался у края дорожного полотна, вряд ли смог бы сказать — Валик никогда не отличался хорошими результатами в легкой атлетике, но тут… Он успел зацепить пальцами багажник велосипедиста — тот медленно начал заваливаться набок и опрокинул второго. С лязгом и хохотом они рухнули на зебру, Валик снова ударился больным коленом, от боли слезы хлынули из глаз, и в этот момент по лицу хлестнул жаркий обжигающий ветер, в легкие ударил запах солярки и масла, глаза мигом залепило мелкой разъедающей пылью, а уши онемели от оглушительного рева звукового сигнала. Грузовик пролетел в паре метров и, не останавливаясь, исчез за плавным изгибом дороги. Один из парней поднял голову. — Ни фига себе… — только и сказал он. Второй вообще ничего не понял. — Что это было? Ты что, с ума сошел? Зачем ты нас сбил? — он вращал головой, пытаясь сквозь завесу пыли понять, что происходит. Валик с трудом вылез из-под рухнувшего на него велосипеда. Невдалеке послышались крики, к ним бежали прохожие. Он медленно поднялся. В голове был сплошной туман. Здание больницы совсем рядом утопало в золотистом закатном свете. — Вас чуть машина не сбила! — раздался дрожащий женский голос рядом. — Что же вы по сторонам не смотрите⁈ Давай помогу… Вставай… — Нога… — пролепетал один из пацанов. — Где родители? Надо позвонить родителям, сообщить! — Кто запомнил номер этого грузовика⁈ — Мама на работе, у нее спектакль сейчас, — чуть ли не плача, ответил второй парень. — Она нас прибьет. — Уж лучше прибьет! — резонно заметил подоспевший мужчина. Валик повернул голову и в закатной дымке увидел женщину в светлом васильковом платье и белой шляпе с полями. Она остановилась, посмотрела на Валика, слегка наклонила голову, коснувшись края шляпы тонкими пальцами, потом развернулась и пошла навстречу закату. А может быть, это все ему показалось. Может быть, это была игра света и тени в вечерних сумерках. — Скорая уже едет! Хорошо, что тут близко! — крикнул кто-то. Раздалась сирена. Валик смешался с толпой, завернул за угол. Саднящей рукой достал телефон. Экран треснул пополам. Он открыл приложение. Никаких могильных камней. Никакой женщины. На фотографии был запечатлен закат. Фантастически красивый летний закат. И больше ничего. ---------- Глава 11 Глава 11 Весь июнь Олег провалялся в больнице. Зато Валик выучил самые сильные шахматные дебюты — итальянскую партию, защиту двух коней, сицилианскую защиту и, наконец, ферзевый гамбит. — Ну ты смотри на него, — раздосадованно промямлил Олег, когда Валик небрежно двинул слона на b7 и как бы само собой разумеющимся тоном произнес: — Шах и мат, Олег Евгеньевич. — Ну ты смотри на него, — повторил Олег. — Ты же раньше ни разу не мог у меня выиграть. Ни черными, ни белыми… да хоть какими! Валик сложил фигуры внутрь доски, замкнул латунную петельку на коробке и подмигнул другу. — Скачал шахматный самоучитель и вот… — на слове «скачал» он внимательно посмотрел на приятеля, но тот и ухом не повел. Ни разу за все это время Олег не вспомнил ни о программе, ни о ее странных предсказаниях. «Ну и ладно, — подумал Валик. — Наверное, это какая-то защита у него в мозгу, типа реле, оберегает от переживаний». Он не сердился на друга — в конце концов, если бы не Олег, всё для Валика могло окончиться гораздо хуже. Протянув товарищу пакет с фруктами, Валик похлопал его по плечу. — Давай уже, выписывайся, сколько можно⁈ Съездим хоть на озеро, искупаемся! Олег мечтательно улыбнулся. — Самому надоело! Как только выпустят, поедем и на озеро, и на карьер сгоняем! Они попрощались. Валик направился по дорожке к выходу. Настроение было отличным. Впереди два месяца отдыха — два лучших месяца лета. Днем ему написала Света Третьякова, и они договорились сходить в кино. Валик не успел глянуть, что показывали в «Октябре», но это его волновало в последнюю очередь. Лишь бы не ужастик. Ужастиков в жизни и так хватало. «Встретимся в 18:45 на входе в „Октябрь“», — написал он Свете и в ответ получил короткое: «Ок:)» Смайлик его порадовал. Он означал, что всё (или почти всё) нормально. Или может быть нормально при определенных условиях. Валик глянул время на смартфоне. Часы показывали 17:17. Времени еще было предостаточно, но домой идти не хотелось. Хотелось быть на улице безвылазно, вдыхать летний ароматный воздух, следить за взбалмошным полетом ласточек в небесной голубизне, покупать мороженое и откусывать от него сладкие ледяные куски. И все же… нужно было чем-то себя занять. Он прошвырнулся до фонтанов, понаблюдал, как в шумящих струях воды копошится малышня (и не только), не выдержал, скинул кроссовки и подставил ноги под холодные брызги. Сидя на парапете, он опустил ступни в небольшой бассейн, зажмурился от удовольствия и принялся мурлыкать вдруг всплывшую в голове песню «Отпетых Мошенников»: — Ну кто не знает, что такое лето… Голова кружилась от свободы, легкости и какого-то невесомого счастья. Валик открыл глаза и увидел на огромном экране на другой стороне улицы рекламу пресловутой лотереи «Шесть из сорока девяти», надоевшей, кажется, уже всему городу. Довольная девица вытаскивала из лототрона шары, выкладывала их на стол и мило улыбалась. Номера были заблюрены, однако когда она вытащила последний, шестой шар — ее лицо застыло от изумления. Валик нехотя достал мобильник, подумал секунду, открыл камеру и сделал кадр. В голове мелькнула мысль: «Зачем я это делаю?», но, видимо, тут уж сработали какие-то уловки маркетологов. На всех сайтах, в почтовом ящике, даже под дворниками автомобилей во дворе он постоянно видел это объявление. Оно стало таким назойливым, что его даже перестали замечать. «Однако… — подумал он. — Я становлюсь как робот. Они только того и ждут». Понаблюдав еще минут пятнадцать за плескавшейся малышней, он вдруг решил, что неплохо бы глянуть, что все-таки идет в кино, чтобы не получилось конфуза. Валик вытащил ноги из приятной прохлады, подождал минутку, и кожа тут же высохла. Довольный, он натянул обувь и направился в сторону кинотеатра. Тут и там прогуливались влюбленные парочки. Он снова посмотрел на время. Без пяти шесть. — Ну надо же! — вслух сказал он. — Куда время-то делось? Валик ускорил шаг и вскоре оказался перед афишей. — Та-ак… «Питомец Юрского периода»… и «Грешник», драма… Ну что… «Питомец», вроде бы, и ничего… уж лучше «Питомец»… — размышлял он вслух, разглядывая картинки. Приключения, США, 84 минуты… ай, пойдет! — с этими словами Валик открыл дверь, подошел к кассе и произнес: — Два билета подальше на девятнадцать. По центру, если есть. Женщина-кассир коротко глянула на него через стекло, кивнула, что-то пощелкала по клавишам и через мгновение назвала сумму. Валик расплатился, забрал сдачу и, довольный собой, вышел на свежий воздух. Потом в его голове что-то щелкнуло, он вернулся в здание, свернул налево и в цветочном киоске купил изящную тонкую розочку. — Ну вот теперь точно все, — произнес он и почти в то же мгновение через тонированное стекло увидел Свету. В легком бирюзовом сарафане, украшенном рисунками каких-то птиц, похожих на колибри, она была прекрасна. Валик почувствовал, как его сердце слегка подпрыгнуло, замерло и застучало вновь. Бодрым шагом он вышел на крыльцо и направился к девушке. — Валик! — она явно обрадовалась, когда увидела его. — Света! Привет! — Привет! Ты такой… О-о… это мне? Валик протянул цветок, и она тут же вдохнула его аромат. — Как она пахнет… большое спасибо тебе! Какая же она красивая… «Ты еще красивее…», — подумал Валик, но произносить это не стал. Пока не стал. Света с интересом взглянула на него. — Как-то после экзаменов мы… — Да… то, се… забегались. А я от Олега шел, захожу к нему, пока он там валяется. — Как он? — Да уже все нормально. Врачи сказали, как на собаке всё заживает. Через пару дней выпишут. — Какая хорошая новость! Что Валику нравилось в Свете, так это ее неподдельная искренность. Она реально радовалась за его друга, и Валику от этого было тепло. — Хорошо, когда есть такие друзья, — сказала она. — Знаешь… я часто думала о том случае… ну, в школе. И каждый раз приходила в ужас от мысли, что если бы… ты или он… или я… да кто угодно, оказались там. Но зная, что рядом с тобой такой человек, который не сбежит, только увидев опасность, а будет стоять до конца… это дорогого стоит. Честно. Они медленно отошли в сторонку и встали в тени огромного дуба, росшего посреди площадки перед кинотеатром. — Знаешь, я слышала, что ты потом… пошел туда, где эти бандиты были… — Валик увидел в ее глазах страх, даже ужас. — Я бы никогда на такое не решилась. — Девушка покачала головой. — Кто-то сказал, что их там человек пятьдесят было. И ты один против всей толпы. Они же могли… Валик кивнул. Теперь-то, по прошествии времени, он понимал, что совершил довольно опрометчивый поступок. — Наверное, на адреналине, — сказал он. — Знаешь, это все было как в тумане. И как я шел, и что там говорил. Ноги деревянные были. А потом и вовсе, когда они вышли — меня словно подменили. — Даже в голове не помещается, как ты это сделал! — Да, в общем, и неважно теперь. Главное, что все они получили по заслугам. — Ты знаешь… не хотела тебе говорить… я вчера по телевизору смотрела наши новости, и там проскочило сообщение, что по крайней мере двоих отпустили за недоказанностью улик, а третий вроде вообще ни при чем оказался. Он якобы мимо гулял. Валик моргнул. Сердце снова приостановилось, пропустило два удара и снова пошло. — Да и черт с ними! — улыбнулся он через силу. — Знаешь, пошли они в барсучью нору! — Что⁈ — Света слегка улыбнулась. — Как ты сказал? — В барсучью нору! А еще лучше — в скунсову! Девушка рассмеялась. — Ну ты и выдумщик! После скунсовой норы их точно больше никто видеть не захочет! — А то! Валик улыбнулся. Она была рядом, ей было весело, а все остальное было неважно. — Слушай, я взял два билета на «Питомца Юрского периода». Не знаю, что это такое, но обещают незабываемое приключение, смотри! — Валик повернулся и указал на яркую афишу с динозавриком, выползающим из яйца. Света смотрела на плакат ровно одну секунду. — Идем! — сказала она без раздумий. Валик протянул ей руку, и их пальцы сплелись. На миг его охватила невероятная эйфория, появилось чувство, что он парит над землей и этот день, такой прекрасный и удивительный, в конце концов превратится в сказку наяву. — Как же классно! — воскликнул он, не выдержав нахлынувших эмоций. Света улыбнулась, понюхала розу и посмотрела на своего спутника. — Ты о фильме? Или о розе? Или… — Я… обо всем сразу. Но больше всего… о тебе! Спасибо, что пришла и… вообще. — Тебе спасибо! — живо ответила девушка. — Сидишь так днем дома, и ничего не предвещает, что тоскливый день превратится в такой хороший вечер! Валик открыл дверь, пропустил Свету вперед и вошел вслед за ней. Люди уже начали собираться на сеанс, и парень удивился, что народу становилось все больше. После кино можно было посидеть в кафе — летом он спокойно мог гулять до одиннадцати вечера, главное — предупредить родителей. После всех передряг они стали слишком нервничать, если он где-нибудь задерживался. Оно и понятно. По круговой лестнице они поднялись на второй этаж. Валик протянул билеты контролеру — женщине в помятой юбке с крупными золотыми серьгами в ушах. Не взглянув на корешки, она порвала их пополам. — Проходите, пожалуйста. Приятного просмотра, — прозвучал механический голос. — Даже не представляю — целый день так стоять и рвать бумажки, — шепнула ему на ухо Света, когда они отошли на несколько метров. — Там же почти тысяча мест! Это надо порвать тысячу билетов! Мама дорогая… — она закатила глаза. — Жить захочешь, не так раскорячишься! — улыбнулся Валик. — Ага, но я бы, наверное, не смогла. Наверху стояли мягкие диванчики и кресла, всюду росли вечнозеленые фикусы и другие деревья непонятного происхождения, а в глубине зала в большой клетке чирикали птицы. Посреди фойе располагалась длинная стойка кафе. За ней сновали человек пять продавцов — они насыпали в стаканы попкорн, взвешивали мороженое, наливали кофе и лимонады, хлопали дверцами микроволновок. — Возьмем что-нибудь? — спросил Валик спутницу в тот момент, когда прозвучал первый звонок. — Хочешь попкорн? Света скривилась. — Не дай бог кто-нибудь спереди или сзади будет грызть эту фигню, считай, кино испорчено. — А потом еще и насвинячат, — вставил Валик. Они прошли мимо кафе. Парень хотел было предложить взять по стаканчику фанты, но потом подумал, что будет очень неудобно, если ему вдруг приспичит посреди сеанса. Второй звонок раздался прямо над ухом. Валик вздрогнул. — Идем? — он взял Свету за руку, и они шагнули в зал. Просторное помещение было заполнено на треть, и народ постоянно прибывал. Едва они нашли свои места в предпоследнем ряду, как прозвучал третий сигнал и свет начал медленно гаснуть. Длинный экран вспыхнул, по стенам с множеством мощной акустики прокатился рокот — он начал нарастать. Валик почувствовал, как Света невольно взяла его за руку и сжала — как раз в тот момент, когда яркое золотое полотно рассыпалось на множество кусочков, грянул барабан и… Валик выдохнул, а с ним выдохнул и весь зал. Та самая девица, которую он видел минут сорок назад у фонтанов, вновь рекламировала проклятую лотерею. — Как же они задолбали! — послышался голос откуда-то с первого ряда, и зрители взорвались аплодисментами. Сумасшедшая реклама и впрямь сидела уже в печенках. Раньше перед фильмом показывали мультики или трейлеры предстоящих премьер, а теперь — навязчивые ролики. И все бы ничего, если бы этот контент тысячекратно не дублировался на городских щитах, дверях подъездов и листовках в почтовых ящиках — и это, разумеется, в довесок к плотной обработке мозгов в Сети. Света неотрывно смотрела на огромное полотно, где модель в бикини плескалась в прозрачной и неестественно красивой бирюзовой воде шикарного бассейна. — Как же красиво… — прошептала она. Хоть сквозь рев музыки ее слов не было слышно, боковым зрением Валик увидел движение ее губ и сразу понял, о чем она. Ему нестерпимо захотелось двух вещей. Первое — уничтожить эту чертову лотерею, испепелить ее, стереть с лица земли. И второе — сорвать джекпот. Он судорожно вздохнул и тут же пожалел, что не купил ведро попкорна. Все равно звуков хрустящих кукурузных хлопьев здесь никто бы не услышал, даже если бы весь зал захрустел одновременно. Внезапно он почувствовал в кармане джинсов тепло, а через пару мгновений осознал, что никакое это не тепло, а самая настоящая жара, топка. Тонкая ткань практически плавилась от раскаленного пластика. Он снова посмотрел на Свету — она была увлечена происходящим на экране. Валик незаметно сунул руку в карман и вытащил гаджет. В темноте разблокировать его не хотелось. Несмотря на то, что они сидели на предпоследнем ряду, позади и по бокам было много людей. Он не хотел привлекать их внимание и еще больше не желал, чтобы хоть одна живая душа увидела, ЧТО ПРОИСХОДИТ ТАМ, НА ДИСПЛЕЕ. Он и сам боялся это увидеть. Бассейн сменился ведущим шоу — все его, конечно же, знали. Гладко выбритый, холеный, в вызывающе вычурном парчовом костюме и с массивной цепью в два пальца толщиной, он сунул руку в лототрон, достал оттуда шар и показал зрителям. При этом камера наехала на объект, и тот стал таким огромным, что буквально чуть не выскочил в зал. — Ваш шанс на красивую жизнь!!! — заорал ведущий. На первых рядах кто-то охнул. Валик сжался, словно от удара. Он держал телефон ниже сиденья двумя пальцами за кромки. «Остывай!» — командовал он мысленно, но устройство даже и не думало слушаться. Что-то с ним явно происходило. И Валик догадывался что. Света вдруг повернулась в его сторону. Он испугался, что она заметила смартфон, но девушка лишь азартно сверкнула глазами. — Ты можешь повернуть свою жизнь вспять! Получить все, что захочешь! Красивую жизнь, свободу, путешествия в любую точку мира! Возможность одеваться в дорогие модные бренды, ездить на концерты мировых звезд!.. Валик не выдержал, нагнулся и опустил раскаленный аппарат на деревянный пол, тут же прикрыв его кроссовком. — Все нормально? — Света снова посмотрела на него пристальным взглядом. В ее зрачках отражались желтые шары, и Валику, кажется, даже удалось прочитать цифры на них. Он не понимал, что происходит. Лозунги с экрана, возвещающие о прекрасной жизни, превратились в сплошной рев. «Шары катятся грохочущим валом, шаропадом», — подумал он про себя. — Д… да, все хорошо. Света кивнула и снова уставилась на экран. «Может, выйти в туалет?» — подумал Валик. Теперь эта мысль не казалась такой уж невозможной и стыдной. Наконец громкие рекламные речитативы начали стихать. — Сегодня вечером, — сказал почти шепотом ведущий. — Сегодня… именно вы получите билет в новую жизнь. Не упустите его. Увидимся там… — широким жестом он распахнул пространство студии, и в зал хлынули лучи закатного солнца, показалась роскошная яхта, рассекающая океанский простор, и три слова внизу: СЕГОДНЯ ТВОЙ ШАНС — Ну наконец-то! — сказал чей-то голос, когда изображение померкло. Однако никто не захлопал. Зрители сидели в оцепенении. Начался фильм. Но, кажется, никто его особо уже не смотрел и даже, судя по всему, не видел. Зал находился в каком-то гипнотическом состоянии. Наверняка многие гадали, успеют ли добежать до киоска и купить билет, если сеанс заканчивался в 20:30, а розыгрыш начинался в 21:00. Кино закончилось. Вместо того чтобы лениво дожидаться, пока прокрутят все титры, народ вскочил со своих мест и ринулся к выходам слева и справа от экрана. Валик совсем не удивился, когда Света вдруг тоже заторопилась. Он едва успел поднять с пола трубку, ожидая почувствовать прохладный корпус. Но не тут-то было. Телефон невозможно было держать, и Валик, улучив момент, взял с соседнего сиденья две салфетки, обернул ими аппарат и только тогда смог зажать его в ладони. Он спустился с девушкой к выходу. Выбравшись из странно молчаливой толчеи на свежий воздух, Света вдруг, пряча лицо, сказала: — Знаешь… мне тут мама написала, нужно быть пораньше дома сегодня. Ты… извини, я бы еще погуляла с тобой… но… сам понимаешь… — Да… — кивнул Валик. — Еще как понимаю. — Он улыбнулся. Вышло это неестественно — он был раздосадован и обескуражен. Так хорошо начавшийся вечер заканчивался сумбурно. Света привстала на носочки, чмокнула его в щеку. — Спасибо тебе, отличное кино, — немного смущенно пробормотала она. — Ну, я пошла. Я напишу тебе, если ты не против. — Не против, — кисло ответил Валик, но девушка не услышала. Она сбежала по ступеням, нырнула за угол, и парню не нужно было гадать, куда она направилась. До закрытия ближайшего торгового центра оставалось двадцать пять минут, и наверняка в киоск по продаже лотерей выстроилась громадная очередь. «Может быть, мне тоже нужно было купить этот чертов билет? А вдруг это мой шанс? — думал Валик, разглядывая пеструю толпу. — Как они ловко все подстроили…» Он вдруг вспомнил, что возле фонтанов сделал снимок… Кадр с рекламой этой самой лотереи… Что же это значит? Может быть… Валик оглянулся, рядом никого не было — люди вдруг исчезли, и на площадке он остался совершенно один. Он разблокировал смартфон и уставился на дисплей, не понимая… — Что за… — произнес он, поворачивая устройство. — Что это⁈ Конечно, то, что перед ним цифры, он видел ясно и отчетливо. 9, 16, 27, 28, 37, 48 ЦИФРЫ… Только что они значат, до него дошло далеко не сразу. Прогромыхал трамвай в ста метрах, по улице пролетела скорая — видимо, кому-то в толчее стало плохо. Затянул на задворках возле рюмочной пьяница неразборчивый мотив. А Валик все стоял и смотрел на экран. И сердце его холодело с каждой секундой, пока наконец перед глазами не появилось изображение. Оно вырисовалось, как в той магической картинке, на которую нужно долго смотреть, не фокусируя зрение, — тогда все ее элементы сходятся, и ты вдруг видишь, что же там нарисовано НА САМОМ ДЕЛЕ. Он видел искаженное судорогой лицо… даже не лицо, а оскалившийся череп. Тонкие костяные пальцы держат барабан лототрона, и оттуда сыплются горящие шары. На шее у скелета болтается и звенит та самая массивная цепь. Ужас потряс его от макушки до пальцев ног. Волосы встали дыбом. Валик с трудом повернул одеревеневшую шею. Ему показалось, что на него несется орава горящих зомби и все они во все горло орут: ЭТО ТВОЙ ПОСЛЕДНИЙ ШАНС!!! Он увидел уборщицу, которая мыла полы в холле. Женщина тоже заметила его, отвлеклась и помахала рукой. Это привело его в чувство. — Стоп! — сказал он. — Стоп! Думай! Думай! Голова отказывалась соображать. Как назло, из рюмочной грянул шансон. Валик снова взглянул на время. 20:41 Время текло медленно. Почти остановилось. Что делать? Он понятия не имел. Ринуться, разогнать толпу в торговом центре? Но ведь розыгрыш… не там! Не там, Валик! Думай, тугая башка! А ГДЕ? Вопрос повис в воздухе. В висках стучало, и он не понимал — кровь ли это или стрелки часов отсчитывают мгновения до… ЧЕГО? Что-то произойдет. Валик выпрямился. На глаза ему вдруг попал шпиль телебашни. ТАМ! ВАЛИК! ТАМ! Он чуть не закричал на всю улицу: — ТА-А-А-А-М!!! — но вместо крика издал какой-то рык и, не разбирая пути, ринулся в подворотню. Город он знал хорошо. Мог с закрытыми глазами пробежать от цирка до старой водокачки. Но сегодня проклятый шпиль будто бы замер в вышине, и чем быстрее Валик бежал, тем медленнее он приближался. Он опрокинул чей-то велосипед у магазина, вляпался у стройки в огромную лужу, облившись грязью с головы до ног (откуда она взялась, если дожди не шли уже третью неделю⁈), в темной арке распугал пьяную компанию. Послышался звон бутылки и громкий мат — мужики ринулись за ним, но быстро отстали. Он вынырнул из узкого проулка, едва не влетел в фургон, стоящий прямо на тротуаре. Двое парней выгружали здоровенный холодильник — Валик чудом увернулся от тележки. — Идиот! — раздалось позади. — Сам такой! — прохрипел он. Телебашня нарисовалась во всю высоту неожиданно. Нависла своей массивной величавостью. Справа от здания телецентра он увидел здоровенный билборд с рекламой лотереи. Та самая девица и мужик в парчовом костюме. Кожа на их лицах пока была цела. Не раздумывая, Валик бросился по ступеням, с трудом отворил массивную дверь, за ней вторую и чуть не врезался в турникет. Времени на раздумья не было. Одним махом он перемахнул стойку. Боковым зрением увидел округлившиеся глаза полицейского, его руку, тянущуюся сначала к телефону, потом к рации и в конце концов — к кобуре. — Сто-о-о-ой! — заорал охранник. — Стояяяяять!!! Стрелять буду!!! «Ну да, прям будешь ты стрелять», — подумал Валик, сворачивая в просторный коридор. Навстречу шел знакомый мужчина, Валик не раз видел его по телевизору. Увидев парня, тот застыл. — Где⁈ — закричал ему Валик. — Где студия с лотереей? Мужик отшатнулся. Рука его непроизвольно взлетела вверх. — Вт… второй этаж, дв… двести первая… — пролепетал он. По лестнице Валик взлетел наверх. Студию он увидел сразу — под потолком светилось табло «Внимание! Прямой эфир!». Позади раздался топот, ругательства, что-то разбилось — вероятно, горшок с цветком. Валик замер перед дверью. Потом решительно распахнул створки. Взгляд погрузился в полную темноту. Ни движения. Ни людей. По спине пробежал холодок. Ноги предательски подогнулись. Он ошибся. Что теперь будет? — Пять минут! Пять минут осталось до исполнения ваших самых потаенных желаний! — проревел голос прямо над ухом, а вслед за ним раздался истошный крик: — Стоять, гад! На месте!!! Он ошибся дверью! Сделав шаг назад, он посмотрел на таблички. С другой стороны, дурень! Чья-то рука скользнула по загривку, процарапав кожу. — Алена, вы готовы отправиться в страну чудес⁈ — ревел голос за стеной. — Готова! — выдохнул женский голос. Зашелестели барабанные тарелки. Валик ринулся к дверям напротив. Преследователь позади него, поскользнувшись, упал. Валик распахнул створки. Студия была огромной. Метрах в двадцати, на круглой вращающейся сцене, стоял позолоченный стол с большим лототроном. Вокруг, как в цирке, возвышались зрительские места. Никто из людей не обратил на него внимания — все они сидели спиной ко входу. Зато его увидел ведущий. Он едва заметно кивнул — и сразу же Валик почувствовал на себе взгляды из темноты. — И вот… наш аппарат совершает свой выбор! Первый шар! Алена! Девушка замешкалась. Она заметила Валика, который летел к сцене, точно демон. Ее лицо на мгновение стало озабоченным. Профессионал есть профессионал, Алена протянула руку к окошку лототрона, но ведущий опередил ее. — Кто не успел, тот опоздал! — воскликнул он, расплываясь в улыбке. Рука его погрузилась в ящик, и все замерло. Зрители подумали, что так и должно быть. Маленькая пустяковая задержка для эффекта. Ведущий стоял, зрачки его расширились до такой степени, что Валик увидел в них себя. Алена потянулась к ящику, чтобы помочь коллеге, Валик толкнул ее плечом и полетел на стол. Как в замедленной съемке он видел, что лототрон переворачивается, ведущий медленно оседает. Его рука выскакивает из окошка, щеки становятся пунцовыми. Глаза наливаются кровью. Толпа охает, и в этот момент желтые шарики разом вылетают из аппарата и, наэлектризованные как пушечные ядра, разлетаются по всей студии. — Держи его!!! — крик полицейского повис в воздухе и тут же оборвался. Едкий запах горящей проводки заполнил помещение. Зрители повскакивали со своих мест. Переворачивая скамейки, они ринулись к выходу. — Всем соблюдать спокойствие! — маленький человек с громкоговорителем пытался их остановить, но тщетно. — Вызовите скорую! Бородин не дышит! Валик привстал на локте. Подполз к человеку с цепью и, как учили на уроках ОБЖ, начал ритмично нажимать на грудную клетку. Он нажимал и нажимал. Послышались сирены, топот ног, кто-то оттащил его в сторону. — Мальчик, ты как? Валик кивнул. Вокруг Бородина собралась толпа, появились врачи и пожарные. — Кто придумал делать лототрон на электромоторе? — рявкнул капитан. — Мы… не знаем… мы такой купили… Пошатываясь, Валик вышел из студии. На выходе из телецентра документы никто не спрашивал. Пять пожарных машин с включенными мигалками стояли у входа. Еще две кареты скорой помощи выгружали носилки. Валик нащупал в кармане телефон. Он был холодным. Разблокировал экран и зашел на сайт лотереи. Вместо выигрышных номеров на странице висело предупреждение: «ВНИМАНИЕ. ПО ТЕХНИЧЕСКИМ ПРИЧИНАМ РОЗЫГРЫШ ЛОТЕРЕИ ПЕРЕНОСИТСЯ НА СЛЕДУЮЩУЮ НЕДЕЛЮ. ВСЕ СТАВКИ ОСТАЮТСЯ ДЕЙСТВИТЕЛЬНЫМИ». ---------- Глава 12 Глава 12 Олега выписали в конце июня. У него было отличное настроение. Еще бы — впереди два месяца каникул! Несмотря на то, что произошедшее с ним вряд ли можно было назвать положительным опытом, все зажило как на собаке. По крайней мере, снаружи. Так думал Валик, поглядывая на весело щебетавшего друга. От больничного уныния не осталось и тени. Единственное, что подтачивало эту идиллическую картину — Олег совершенно не помнил о случившемся. Он не говорил ни о самом нападении, ни о загадочном старике, ни о странном телефоне с пугающей программой, из-за которой, собственно, и произошла беда. Навещая друга, Валик предполагал, что тот просто не хочет вспоминать о плохом. По крайней мере, в белых стенах, навевающих неприятные мысли. Однако теперь, когда они шли под сенью высоких шумящих тополей, Олег ни словом, ни намеком не затрагивал щекотливую тему. И Валик понятия не имел, как поступить. Сказать прямо? Олег никогда не увиливал от серьезных разговоров, не юлил и не кривил душой. За это Валик его и ценил. С ним не нужны были ужимки и хождение вокруг да около, чтобы обсудить важные вещи. С другом это было если не легко, то вполне возможно. А тут что получается? Он забыл? Или решил, что эта тема — табу? Нонсенс! Должен ли Валик напомнить ему? Ведь если этого не сделать, между ними зависнет недосказанность — пока что маленькая трещина, которая со временем обязательно превратится в глубокий ров. — Тебя что-то мучает? Со Светой, наверное, что-то… — вдруг сказал Олег. Валик взглянул на него с изумлением. Значит, он чувствует! Понимает, что что-то не так. И либо боится начинать разговор, либо что-то еще. Но действовать напрямик, спрашивать в лоб тоже нельзя — можно навредить, наломать дров. — Ты веришь в гадалок? — спросил его Валик. — Что? — Олег, казалось, искренне удивился. — С чего ты меня об этом спрашиваешь? — Читал вчера про Юлия Цезаря, которому нагадали, что он погибнет в мартовские иды. «Ид марта берегись», — сказал ему предсказатель. — И что? — А то, что когда Цезарь его встретил, этот месяц уже наступил, и правитель с усмешкой заявил: «Ну вот, видишь, мартовские иды пришли». — К чему ты клонишь? — «Пришли, но не прошли», — ответил ему провидец. И через несколько минут Цезарь был убит. Представляешь⁈ — Наверняка случайность, — ответил Олег. Рассказанная история нисколько не испортила его расположения духа, и это обнадежило Валика. — Вокруг любого правителя всегда столько ненавистников, что подобное предсказание рано или поздно сбылось бы. Главное, что он продолжал жить и работать. И видишь — вошел в историю. Они проходили мимо салона сотовой связи, витрина которого была заставлена новейшими моделями смартфонов. — Ого! — Олег остановился, глаза его загорелись. — Меня месяц не было, а ощущение, будто лет пять прошло! Ты видел этот новый — вон тот, красный? Глянь, какая у него камера! — Целых три! Там зум, говорят, стократный. — Валик уже читал про этот гаджет. Цена его, конечно, зашкаливала. Он достал свой аппарат и повертел его в руках. — Меня пока и этот устраивает… тем более что… — Что? — повернул голову в его сторону Олег. — Ну… — смутился Валик. — У меня тут столько программ нужных… Олег пожал плечами, однако в его глазах Валик успел заметить то ли искорку, то ли тень сомнения. — Все программы можно переустановить, это же не айфон. — Все, да не все. — Ну и какие нельзя? — зацепился Олег. — Помнишь, ты игру хотел поставить на свой телефон, а она не шла? Писала, что не рассчитана на новую систему. Олег секунду подумал, потом кивнул: — Ну, это не в счет. — Если бы ты точно знал, сколько тебе осталось… ну, как Цезарь, что бы ты делал? — вдруг спросил Валик. — Да что с тобой? Чего ты заладил? Я и так знаю, сколько мне осталось. У Валика глаза полезли на лоб. Значит, все это время друг водил его за нос? Имитировал потерю памяти? Но зачем? — С… сколько? — Даже если будет один день, я все равно постараюсь использовать его на полную катушку! — смеясь, произнес Олег. В это мгновение из салона выпорхнула девушка в легком сарафане. Валик, конечно же, сразу узнал ее. Это была Настя Демидова из параллельного класса. Он знал, что Олег неровно к ней дышит: при одном ее появлении друга обычно разбивал столбняк. Мягко говоря. Собственно, неловкость охватывала многих, но Олега — сильнее других. Это Валик видел отчетливо. Улыбка сползла с лица Олега. Он был не в самой лучшей форме: непричесанный, в помятой одежде, хоть и жизнерадостный. Что поделать — человек только что из больницы. Настя увидела парней у витрины и улыбнулась. Валику показалось, что здесь, вне школьных стен, она стала еще красивее. И дружелюбнее. Олег же стоял, разинув рот, не в силах пошевелиться. — Олег! — воскликнула Настя. — Привет! Надо же, какая встреча! — Привет, — пробормотал Валик и посмотрел на друга. Олег, судя по всему, потерял дар речи. Его кадык дернулся, из горла раздался странный булькающий звук, видимо, означавший приветствие. — Я слышала… — она снова улыбнулась милой и искренней улыбкой. — Что ты был в больнице после того жуткого случая. Нам на классном часу рассказывали, как ты… — она мельком взглянула на Валика. Наверное, хотела сказать «защитил одноклассника от бандитов», но так как этим одноклассником был сам Валик, решила не ставить его в неудобное положение. Мол, не смог за себя постоять. Валик благодарно склонил голову. — В общем… справился с теми типами. А потом твой друг… Валик, верно? — Да, — смиренно подтвердил тот. — Сдал их куда следует. Вы, мальчишки… — она покачала головой. — Просто герои. У меня слов нет, если честно. Если бы каждый был таким храбрым, как вы… — П… просто бежать было н… некуда, — заикаясь, выдавил Олег и через силу улыбнулся. — Бежать всегда есть куда. Миллионы трусов это подтвердят. Но вы не такие. Я тогда хотела взять у вас автограф, но… начались каникулы, тебя положили в больницу… Извини, мне как-то неловко было тебя посещать… — Все нормально! — Олег приободрился. — Спасибо тебе! — А можно… — Настя засмущалась. — Можно с тобой сфоткаться? Она смотрела на Олега, и в ее глазах Валик вдруг разглядел нечто особенное. Друг оторопел. Видимо, ему еще никто не предлагал фотографироваться. Тем более такая девушка — та, которая нравилась ему больше всех на свете. Это было невероятное везение. Один шанс на миллион. Выиграть в лотерею и то проще. Парни переглянулись. — Мой в больнице разрядился… — виновато развел руками Олег и посмотрел на товарища. Валика прошиб холодный пот. Рука сама потянулась к карману. Через секунду в пальцах оказался смартфон. — Я сфоткаю, — хрипло сказал он. Мозг оцепенел. Ладони стали влажными и липкими. Воздух вокруг словно сгустился. На улице стояла жара, но у Валика возникло ощущение, будто над ними сомкнулся невидимый купол, отрезавший их от пения птиц и гула машин. Прохожие за пределами этого пространства замедлились. Мир превратился в огромный экран, на котором транслировали киносъемку, замедленную раза в четыре. По спине побежали мурашки. Валик поднял взгляд. Олег и Настя уже стояли рядом. Юноша вдруг понял: Олег тоже видит ЭТО. В глазах друга читалось немое: «Что происходит⁈». Его высокий лоб покрылся испариной, а сам он, крупный и неуклюжий, как-то странно покачивался. На лице отражалась внутренняя борьба. Наверняка Олег списывал это явление на последствия травмы, жару или волнение от близости Насти. Но почему тогда Валик так изменился? Почему он побледнел и стал похож на мертвеца из ужастика? Лишь Настя ничего не замечала. Она продолжала улыбаться и щебетать, поглядывая на Олега с восхищением. В голове Валика вертелась одна мысль: «ТОЛЬКО НЕ ЭТО. ПОЖАЛУЙСТА, ТОЛЬКО НЕ ЭТО СНОВА». Он с ужасом обнаружил, что экран телефона уже разблокирован, а вместо штатной камеры запущена программа РПЖ — «Расчет продолжительности жизни». На бликующей витрине позади ребят Валик заметил красочный плакат: «ВНИМАНИЕ! ФОТОКОНКУРС!». Под буквами, взявшись за руки, по пустынному берегу бежали юноша и девушка. Они двигались навстречу оранжевому солнцу, и длинные тени от их фигур напоминали черные скелеты. Валик зажмурился и тряхнул головой. Тени стали обычными. «НАВСТРЕЧУ СУДЬБЕ!» — гласил лозунг. Ниже было приписано: «Пришлите самый запоминающийся снимок вашего летнего приключения и выиграйте новый смартфон! Работы принимаются до 31 августа 2019 года». Электронный адрес для заявок на плакате был надорван и едва держался. Метрах в десяти проехали два самокатчика. Они двигались так медленно, что Валик изумился — как они не падают? Один из парней поднял руку в приветствии. Это был сосед с третьего этажа — студент Вовка. Его длинные черные волосы развевались, как у индейца на скаку, хотя ветра не было. Валик с трудом отвел взгляд. — Фоткай! Валик, снимай нас, пока он не сбежал! — донесся голос Насти. Телефон в руках мгновенно раскалился. Он стал таким горячим, что обжигал пальцы, но аппарат словно приклеился к коже. В голове пылала фраза: «ТЕБЕ ПРИДЕТСЯ СДЕЛАТЬ ЭТО, ПОТОМУ ЧТО ИНАЧЕ НЕЛЬЗЯ». Олег, покачиваясь, едва заметно кивнул. Что-то промелькнуло в его глазах. Теперь Валик был уверен: друг не притворяется, он действительно не помнит, но интуитивно чувствует опасность. За Олега Валик был спокоен. Значит, дело в Насте? Он боялся будущего, но… ИНАЧЕ БЫЛО НЕЛЬЗЯ. Валик сжал губы и задержал дыхание. «Ничего не случится. Просто нажми кнопку». Красный кружок на дисплее стал увеличиваться, пока не занял весь экран, будто заставляя не промахнуться. Зажмурившись, Валик нажал. Ничего сверхъестественного не произошло. Небеса не разверзлись, асфальт не треснул. Даже грузовик, крадущийся по мосту вдали, не потерял управления. — Ну как? Получилось? — Настя перевела взгляд на Валика. — Ага, — с трудом выдавил он. — Пришлешь мне? — Угу, — механически повторил он. — У тебя же есть мой номер? — Настя обернулась к Олегу. — Эй, всё хорошо? Олег кивнул. — Ну тогда я побегу, опаздываю на танцы. Если ты не против… Олег лишь покачал головой. На слова сил не осталось. — Может, вечером… — начал было он, но девушка уже скрылась за углом. Тогда он посмотрел на Валика: — Что… это… было?.. Валик не слышал. Он завороженно смотрел на экран. Мир вокруг обрел прежнюю скорость и звуки. Вернулись краски, пыль и жаркий ветер — кто-то словно нажал «Play» на пульте реальности. Олег подошел и заглянул в телефон. Сначала он ничего не понял, а когда разглядел изображение, смог лишь хрипло спросить: — А где Настя? На снимке Насти не было. Олег стоял один. У его ног лежала больничная сумка. Справа на витрине висел тот самый плакат, а сквозь стекло на них пялился работник салона. — Где Настя? — повторил Олег. Теперь вопрос звучал иначе: была ли она вообще? Валик не сомневался — была. Но заходить в салон и расспрашивать продавца ему было страшно. Это сделал Олег. Когда он вышел, в его глазах застыл ужас. — Она покупала наушники, увидела нас и вышла. Продавец видел, как мы фотографируемся. Я спросил, точно ли он в этом уверен, и он покрутил пальцем у виска. Ты можешь объяснить, что это⁈ — Олег ткнул в экран, где на фото красовался лишь он сам. Валик сглотнул. — Я думал, ты помнишь… Это программа РПЖ. Расчет продолжительности жизни. — Я ничего такого не знаю! Что за чертовщина? Ты не мог обычной камерой снять⁈ — Ее нет… Насти нет на фото, потому что… Как объяснить, что отсутствие человека на снимке РПЖ означает скорую беду? — Не томи! Если это шутка… — Какие шутки, Олег! Сам посмотри. — Ты ведь тоже заметил странности, пока мы стояли там? Олег нехотя кивнул: — Я думал, это после больницы. Всё замедлилось, как в дежавю на минимальной скорости. — Дежавю… — медленно повторил Валик. — Значит, это уже было. Или будет. Программа раньше такого не выдавала. — Дай сюда, я еще раз посмотрю. Олег взял смартфон и едва не выронил его. — Почему он такой горячий? Аккумулятору конец? — Нет, он всегда такой, когда программа что-то находит. — Что-то находит? У тебя точно всё в порядке с головой? — Олег не договорил, но Валик и так понял намек на психиатрию. — Так, посмотрим… — Олег открыл свойства снимка. Там отобразилась техническая информация: координаты, выдержка, диафрагма. Он замер. Глаза его расширились. — Как это возможно? Он открыл календарь. — Сегодня ведь двадцать восьмое июня, пятница? — Да. — А теперь посмотри на дату снимка. Он развернул экран к другу. — Двадцать девятое июня, — прошептал Валик. — Снимок сделан завтрашним днем? Погоди… а это что? Валик указал на витрину в отражении кадра. — Это… Настя⁈ — Олег побледнел. На месте рекламного плаката на фотографии виднелось лицо Насти. Вместо надписи «ФОТОКОНКУРС» вверху горели буквы: «ВНИМАНИЕ! РОЗЫСК!». — Сколько времени? — выкрикнул Олег и сам же ответил: — Пять вечера! А мы встретились в двенадцать! Шесть часов назад ты забрал меня из больницы! Ты помнишь эти шесть часов? Валик выхватил телефон. На часах было 17:01. — Для нас время остановилось… — Звони ей! Быстро! — в критический момент Олег соображал мгновенно. — У меня нет номера! — Черт! Пиши в школьный чат! Кто-нибудь да знает! Трясущимися руками Валик набирал сообщение. Олег схватил сумку и бросился обратно в салон связи. Валик увидел, как продавец что-то ему протягивает — кажется, зарядку. — Это какая-то ерунда, — сонно пробормотал продавец, когда Валик вошел следом. — Быть такого не может. — Покажи ему! — приказал Олег. Валик повернул экран. Парень за стойкой скептически покачал головой: — Вы тут терлись весь день, чтобы сделать кривой монтаж для конкурса? Идите домой. — Смотри сюда! — Олег увеличил фрагмент. В отражении витрины проступило мужское лицо: стрижка бобриком, приплюснутый нос боксера, короткая шея. На предплечье виднелась татуировка: крест, увитый колючей проволокой, и латинская надпись: «SED SEME…» — Знаете его? — потребовал Олег. Продавец мельком глянул на фото: — Видел. Спрашивал про условия конкурса и ушел. Первый раз его встречаю. — Понятно. Звоните в полицию. — Не буду я никуда звонить. За ложный вызов меня по голове не погладят. Сами звоните и вообще — покиньте помещение. Друзья вышли на улицу. — У нас еще может быть время. А может, уже поздно… — Но ведь дата завтрашняя! Это еще не случилось! — Уже случилось, — отрезал Олег. — Просто об этом еще никто не знает, кроме нас. В полиции нам не поверят. — Смотри! — Валик указал вперед. — Тату-салон! Бежим! Они влетели внутрь. За стойкой сидел татуированный, но добродушный парень. — Чем могу помочь, люди добрые? — улыбнулся он. — Извините, но школьникам… — Нет, — перебил Олег. — Вы знаете, что здесь написано? Администратор присмотрелся к экрану: — Это латынь. Кажется, тут фраза: «SED SEMEL INSANIVIMUS OMNES». — И что это значит? — выдохнул Валик. — «Однажды мы все бываем безумны». Не самая ходовая фраза, но у нас ее заказывали. Илюха! — крикнул он вглубь коридора. — Помнишь того странного мужика год назад? Который еще монетами расплачивался. Из-за занавески вышел огромный бородач: — Помню. Он еще плел, что сторожит переправу через Стикс, и звали его Харон. Воняло от него так, будто он реально только что из Аида вылез. У Валика загорелись глаза: — Вы не знаете, где этот «Стикс» находится? Илюха рассмеялся: — Пацаны, это же миф! Река мертвых. Надеюсь, в нашем городе филиала нет. — А вот и есть… — задумчиво протянул Олег. — Кажется, я понял, где это. Через десять минут на дверях салона «Черный Витязь» появилась табличка «Закрыто». Четверо парней запрыгнули в огромный джип. — Вы, ребята, конечно, даете, — качал головой Илья, выруливая на дорогу. — Много я видел, но такое… Макс, пристегнулся? — Да. Старые очистные сооружения на окраине выглядели зловеще. Чтобы добраться до них, нужно было переправиться через вонючую речушку или делать огромный крюк. — Вон там, — указал Олег на бетонные коробки, заросшие кустарником. На другом берегу в зарослях они заметили лодку. Рядом белел лоскут ткани. — Звоню в полицию, — серьезно сказал Илья. Олег, не дожидаясь остальных, скинул одежду и бросился в темную воду. Через три минуты он был на том берегу. Вытолкал лодку, прыгнул в нее и налег на весла. Вскоре вся компания была в сборе. От Олега разило тиной, но никто не обратил на это внимания. — Здесь следы, — прошептал Илья. Они прокрались к бетонному строению. Изнутри доносилось приглушенное мычание и безумный шепот, перемежающийся смешками. У Валика по спине побежал холод. Илья приподнялся, заглянул в узкое окошко и подал знак Максу. Они действовали слаженно, как профессионалы. Дальше всё произошло мгновенно. Длинноволосый Макс ворвался в дверь, Илья рыбкой нырнул в окно. Послышались глухие удары, вскрик и звук падения. Началась возня. Когда Валик решился заглянуть внутрь, он увидел, что Илья зажал голову какого-то типа в удушающем захвате. Мужчина отчаянно брыкался и выл от злобы. В углу, на ржавой железной кровати, была прикована Настя. Валика замутило. Олег побледнел. За рекой взвыла сирена. — Отвязывай ее! Быстро! — Макс боролся с узлами. — Валик, беги к реке, маши копам! — крикнул Илья. Настя вздрогнула и открыла глаза. Олег подскочил к ней. — Сейчас, сейчас… Потерпи. Мы здесь… — он зубами вгрызался в тугие веревки, впившиеся в ее кожу. — Всё будет хорошо. — Как… — едва слышно прошептала она. — Как вы меня нашли? Олег мельком глянул в дверной проем на берег, где неистово размахивал руками Валик. — Ты всё равно не поверишь… Он ничего не успел сделать? — Не успел… Он готовился к какому-то обряду… Я думала, это конец… — Настя задрожала и разрыдалась. Наконец путы поддались. Она бросилась Олегу на шею, сотрясаясь в рыданиях. — Всё, тише… теперь всё будет хорошо, — повторял он, пока вокруг здания уже бегали люди в форме, мелькали фонарики и слышался лай служебных собак. ---------- Глава 13 Глава 13 Валик добрался домой совершенно опустошенным. Радость от того, что друга наконец-то выписали из больницы и лето не будет одиноким, сменилась каким-то зверским отупением. Ему хотелось выбросить ненавистный телефон, избавиться от него, и он почти так и поступил — занес руку, чтобы утопить аппарат в зловонной жиже после того, как полицейские отпустили их, записав показания. Однако, стоило ему замахнуться, как запястье перехватила чужая ладонь. Это был Олег. — Эй, ты чего? — тихо спросил друг. — Ты… хочешь… Валик кивнул. — Это все из-за него! — чуть ли не вскрикнул он, но вышел только свистящий шепот. — Из-за этой чертовой штуковины! Ненавижу! И чего я тогда тебя не послушал⁈ — он горячо бормотал, боясь, что стоящие в десяти метрах опера услышат его. — Если бы не твой аппарат, Насти бы уже не было, — сказал Олег. — Ты это понимаешь? Его лицо было таким серьезным, что Валик едва сумел выдержать взгляд товарища. — Ты… ты хоть представляешь, что бы этот… сделал с ней? — Олег помолчал, пнув маленький камешек в мутную воду. Пробежали вялые круги, а секунду спустя зеленоватая жижа скрыла все следы. — А если бы на ее месте была Света? И я бы сказал, что зря у меня этот телефон и я его выброшу? Что бы ты ответил? Этот аргумент подействовал на Валика отрезвляюще. Его даже передернуло. — Значит… значит, ты помнишь? Помнишь, как я его притащил тогда? — Ничего я не помню, — отмахнулся Олег. Было видно, что он, несмотря на усталость, раздосадован и даже зол. И Валику в довершение всего стало еще и стыдно. — Хочешь, я тебе его отдам? На, держи! — Валик протянул черный прямоугольник другу. — Э, не… — Олег отвел руку. — Это твоя вещь. Если вдруг в моих руках она перестанет работать… я никогда себе этого не прощу. Может быть, она настроена только на тебя? Ты об этом думал? «Программа сканирует твой отпечаток пальца, твою радужку, все твои черты, она знает о тебе все, и это твой цифровой пароль. Никто и никогда не сможет воспользоваться ею…» — вдруг всплыли в памяти слова старика, сказанные им в спортбаре, которым Валик почему-то не придал значения. «А как же те, другие?» — вспомнил он свой вопрос. — «Те, кто тоже скачал это приложение?» «Свойства программы зависят от индивидуального цифрового отпечатка. Иными словами, только ты определяешь, что она умеет. Точнее, не ты, а… что-то внутри тебя. Твоя другая половина. От того, какая она, зависит, что будет делать этот софт… если честно, это незадокументированные возможности, и я сам в них до конца не разобрался. Ведь у меня не было возможности тестировать ее на ком-то другом, кроме себя». — Эй… что с тобой? Ты обиделся, что ли? — Олег тряхнул Валика за плечо. — Но если ты впрямь его выкинешь… лучше давай… — Нет… стой… нет… Кажется, ты прав. Олег кивнул. — Не знаю, что это за фигня такая, — он жестом показал на аппарат, который Валик все еще сжимал в руке, — но я бы… просто… ты же ничего про это полицейским не сказал, надеюсь? — он понизил голос до шепота и увлек друга по тропинке, скрывающейся в чаще. — Я же не дурак, ты что… — Вот-вот… никому и ничего. Даже родителям. — А им — особенно, — кивнул Валик. Лето потекло своим чередом. Походы в кино перемежались поеданием мороженого, рыбалкой по утрам (чаще безрезультатной) и бестолковым блужданием по городу — впрочем, именно это занятие больше всего Валику было по душе. Иногда с Олегом, но чаще без него — друг целыми днями пропадал на даче с родителями, восстанавливаясь после больницы. Погода стояла жаркая, душная. По пыльным тротуарам ветер гонял мусор и засохшую листву. Город словно вымер. Время остановилось. Лишь возле крупных магазинов наблюдалось какое-то подобие движения, да и то редкие пешеходы старались быстрее исчезнуть в спасительной тени. Валик слонялся без дела в одиночестве, прекрасно понимая, что, скорее всего, это лето и этот год — последние в его жизни, когда можно позволить себе ничегонеделание в полном смысле этого слова. Впереди выпускной класс, поступление, может быть, и армия. Одним словом — взрослая жизнь. Глядя на родителей, которые пахали без продыху, он понимал, что его ждет нечто подобное. И потому совершенно не терзал себя мыслями, что на этих прогулках тратит время зря, тогда как мог бы… — и дальше шло перечисление всего того, над чем, возможно, прямо сейчас корпели его одноклассники или просто более сознательные подростки. Он почти не доставал телефон, ограничиваясь лишь редкими сообщениями родным, что с ним все хорошо и к ужину он точно будет, и чтением неизменного ответа Олега: СОРРИ, БРО. Я НА ДАЧЕ. ДАВАЙ В СЛЕДУЮЩИЙ РАЗ. Но «следующего раза» не наступало, а сам аппарат мирно лежал в кармане шорт, лишь изредка вздрагивая тонким вибросигналом. Вот и на этот раз он проходил мимо памятника Ленину — но не тому, что в центре на площади, а другому, о котором мало кто знал — в переулке за проспектом Мира, забытому, заброшенному и вообще непонятно как здесь оказавшемуся. Этот Ленин нравился Валику куда больше: он выглядел каким-то озорным, молодым, полным задора и внутренней энергии. Позади изваяния, втиснутого меж двух обшарпанных административных зданий, стояла кривая деревянная скамья еще времен СССР. Валик дернулся было к ней, собравшись откупорить холодную бутылку кока-колы, купленную в киоске за углом, но не тут-то было. На скамье, прикрывшись газеткой, почивал бомж. Одна его рука покоилась на вздымающейся волосатой груди, другая свисала вниз, чем-то напоминая ладони с картины Микеланджело «Сотворение Адама». Под рукой стояла почти пустая бутылка вина, на дне которой замерло розоватое содержимое. Палец мужика почти касался открытого горлышка, словно контролируя, чтобы никто не выпил остаток. — Черт! — тихо ругнулся Валик, мгновенно поняв, что отдохнуть на лавочке не получится. Бомж шевельнулся. Или Валику показалось? Он уставился на газету, скрывавшую лицо спящего. Ему вдруг стало не по себе. Не потому, что он боялся бродяг — совсем нет. Ну… если честно, только если немножко. В целом они не представляли опасности, но часто были непредсказуемыми. В этом и заключался главный риск. Он поймал себя на чувстве, что почти перестал дышать. То ли боялся разбудить этого человека, то ли… он сам не знал почему. С минуту Валик пытался уловить хоть малейшее движение лежащего. Но тот словно застыл. Казалось, он даже не дышит. Жара стояла такая, что воздух казался густым, и Валик вдруг почувствовал… Это не было мыслью, скорее какой-то неясно оформленный зов… «Давай… ты знаешь, что нужно сделать…» Валик отступил на шаг. Волосы на загривке зашевелились. «Просто подойди и разбуди его, вот и все!» — сказал второй голос. — «Он жив. Вот увидишь! С ним все хорошо!» «По такой-то жаре после бутылки бырла? — насмешливо ответил первый. — Ему давно кранты. Глянь, руки синие. Он посинел уже, Валик!» — Нет… нет… я не бу… Ему показалось, что бомж шевельнулся. Но это было лишь дуновение горячего ветра, который слегка приподнял газету. Валик сглотнул, обернулся. Хоть бы кто из взрослых, но как назло — ни одного человека. И улица не особо проходная. Чтобы хоть кого-то найти, нужно было выйти из проулка и добежать до проспектов метров сто пятьдесят. «Так и нужно сделать! — сказал голос. — Это не твоя проблема. Иди и позови кого-то». «Нет, если ты уйдешь, будет поздно…» Его дыхание участилось. Что же делать? Но он уже знал, что предпримет. Рука сама потянулась в карман, и он не заметил, как вытащил смартфон, а палец ткнул в черную иконку «РПЖ». Ладони дрожали, и изображение на экране плясало, словно он находился на вибростенде. По дороге пронеслась машина. Из нее донеслась веселая мелодия и девичий смех. Валик не успел махнуть, как автомобиль скрылся. Он сделал несколько шагов назад. Стоять слишком близко к человеку, лицо которого скрывала пожелтевшая газета, стало страшно. Ленин тоже попал в кадр и будто бы подмигивал, отчего жуткое ощущение еще больше усилилось. У парня заныло под ложечкой. Ноги предательски ослабли. «Да фоткай уже!» — крикнул голос, и Валик нажал на кнопку затвора. Ничего не произошло. Но что-то изменилось. Бомж не вскочил. ОДНАКО ОН УСЛЫШАЛ ЗВУК КАМЕРЫ. Внутренности Валика похолодели, когда рука, съехавшая вниз и касавшаяся горлышка бутылки, медленно, как в кино, начала подниматься. Он зачарованно смотрел на нее, совсем забыв про смартфон, приложение и вообще обо всем вокруг. Рука описала плавный полукруг, коснулась края газеты и приподняла её. Из-под косматых бровей на него смотрели два черных глаза. Изможденное лицо обрамляла невероятная седая борода. — Что? Что ты тут делаешь⁈ — глухо спросил мужик, слегка повернув голову. — Ты хотел спереть мою бутылку, паршивец? Валик с трудом справился со столбняком, осознав, что до сих пор не опустил смартфон, и это могло вывести незнакомца из себя. — Я… не… нет, я не хотел вашу… — Ты меня фоткал, гаденыш⁈ Мужик зарычал и начал приподниматься. — Нет… постойте, не… Взгляд Валика упал на экран. Скамейка на снимке была пуста. На ней просто никого не было. Кроме газеты. Она лежала там, где секунду назад находилась голова мужика. Зато памятник… насмешливое выражение Ильича превратилось в маску боли. Глаза расширились от ужаса, он застыл в какой-то неестественной позе, а черные руки тянулись к горлу. Ниже, под снимком, появилась мигающая красным дата: 13.07.2019 17:49. Валик переводил взгляд с мужика, который уже поставил одну ногу на землю, на статую и обратно, не в силах ничего понять. Затем он глянул на текущее время и вздрогнул. 17:11. — Полчаса… — прошептал Валик, — тридцать восемь минут. «Ленин умер в тысяча девятьсот двадцать четвертом году», — вспомнил он урок истории. — «И… и… памятник не может… разве что кто-то врежется в него и разобьет… но… он же не живой…» Валик помотал головой, словно пытась стряхнуть наваждение. — А ну иди сюда! — снова раздался утробный рык. Мужчина пытался подняться с лавки. У него плохо получалось, однако ярость, которая в нем закипала все сильнее, явно придавала ему сил. — Чертов блохер! Стой, щас я… с тобой ррр… разберусь… «А может, все-таки это он?» — подумал Валик. — «Может, он сейчас встанет, споткнется и ударится головой об этот постамент?» Он не знал, что делать. Удержать крупного нетрезвого мужчину он бы не смог. Минуты таяли. Памятник. Почему он такой странный? Почему его убрали подальше? Мысли вертелись в голове, но ответов не было. Вот бы Олег был рядом, он бы точно что-нибудь придумал… Валик судорожно оглянулся. Телефон в руке начал раскаляться. Хотя куда еще — на улице и так стояло пекло, и аппарат был горячим, как свежеиспеченный блин. Наконец мужику удалось подняться. Свернув газету, он с глухим рыком пошел на Валика. Их разделяло метра три. Нужно было что-то решать: отступать, бежать или… Конечно, в таком состоянии мужчина не мог действовать резко, и Валик не опасался, что тот его догонит, но фактор неожиданности никто не отменял. Никогда не знаешь, чего от них ждать. В редких случаях такие люди проявляют такую прыть, что даже несколько полицейских не могут справиться. Что уж говорить про десятиклассника… — Стойте! — вдруг выпалил Валик и сам замер от неожиданности. Это слово вырвалось само по себе. Он снова посмотрел на экран смартфона. Бомж замер. Короткая ясная команда подействовала на его затуманенное сознание как удар плеткой. — Что⁈ — он вперился в парня яростным взглядом. Валик указал на Ленина. — Вы знаете, кто это? — Это⁈ — последовала десятисекундная пауза, во время которой мужчина, подняв взгляд на памятник, словно бы оценивающе изучал его. Потом он икнул и взмахнул рукой с газетой. — Это… ик… это Вовка… Валик не сразу понял, что тот сказал. — Вовка? В смысле… Владимир… Ильич? — Да какой он тебе… Вовка, говорю! Кореш мой… во-о такой парень! Я тебе отвечаю! Был… я его давно не видел… «У него же белочка, — проскочила мысль. — Натуральная белая горячка». 17:21. — Меньше двадцати минут… — прошептал Валик. — Черт… Он не успевал даже вызвать скорую. Если этого мужика сейчас хватит удар, врачи просто не приедут вовремя. А делать искусственное дыхание… Нет, никогда! Он не заметил, что последние слова выкрикнул вслух. — Что — никогда? — будто бы обиделся мужик. — Это я его лепил! Я! Понял! Это Вовка Боровиков, он мне позировал. Очень был похож на Ильича, только молодой, сорвиголова. Да оно и видно! Поэтому и поставили на площади работу Габышева, а я в пролете оказался. Но мой все равно лучше! — он обернулся к бутылке, вернулся к скамейке, уселся на нее и сделал длинный глоток. — А потом как-то все… разошлись наши дорожки. Прихожу сюда каждое воскресенье. Авось Вовка тоже меня вспомнит… Его длинные седые волосы, обрамляющие худое лицо с носом с горбинкой, и правда выдавали в нем творческого человека. Когда-то. А может быть, и до сих пор. Валик в изумлении вслушивался в его голос. «Приходит сюда, чтобы… тогда понятно… Но как это… Где…» — Где… где найти этого вашего… Вовку⁈ — Да откуда ж я знаю? Я его лет двадцать не видел. — Бомж снова присосался к бутылке, хотя та была пуста. Валик снова глянул на экран. — Через пятнадцать минут он умрет. — Кто? — глаза мужика округлились. — Вовка? — Ты чего… пацан… Я слышал… в Горках он бывал, в Горках… увидишь, передай привет, что ли… умрет… вот выдумал… ты с таким не шути. — И он поднял длинный тонкий палец вверх. Горки! Да это же… — Как вас звать? — Валик бросил литровую бутылку колы мужику. Тот растопырил руки от неожиданности, но каким-то чудом смог ее поймать. — Борода! — крикнул он в ответ, но Валик уже несся по улице Маркса на проспект Мира. Через пару минут он влетел в кафе с пыльными зелеными буквами «Горки» над входом и, едва не опрокинув ближайший столик, окинул взглядом помещение. Здесь было прохладно, и Валика чуть не повело от резкой смены температуры. Справа за стойкой худой бармен, похожий на скелет, протирал бокалы. — Ленин! — выпалил Валик. — Ленин тут? То есть… — он не мог отдышаться… — Вовка… Владимир… Бармен оторвался от своего занятия, и лицо его расплылось в широкой улыбке. — Ленин в Горках, — загоготал он. — Ну ты, парень, выдал! Если он тут и был, то уже почти век как не заходил… Валик достал смартфон. Осталось 8 минут. — Горки! — взмолился он. Бармен покачал головой. — Ты, похоже, перегрелся. Посиди, остынь. Давай я тебе воды налью. Валик замотал головой. За дверью раздался грозный рык, и возле бордюра замер внушительный спортбайк. На нем сидели парень в защитной экипировке и девушка. Валик беспомощно оглянулся. Выскочил наружу, задрал голову. — Горки, вот же Горки! Где же он⁈ — Кого ты ищешь, малой? — услышал он голос за спиной. Девушка уже слезла с байка, а парень смотрел на него в упор. — Горки, — снова сказал Валик. — Семь минут осталось. И он умрет. Парень с девушкой переглянулись. Сверху из-за стекла, продолжая протирать бокалы, на них смотрел бармен. Его лицо теперь казалось абсолютно безжизненным. — Ленин, Горки! — чуть не плача воскликнул Валик, указывая на вывеску. — Но тут его нет! Нет! Что я могу сделать⁈ Внезапно байкер протянул руку спутнице. — Дай шлем! Это же… это же старое название барахолки за мостом. На холмах. Помнишь, раньше так блошиный рынок называли? — Когда это было? — откликнулась она. — Лет двадцать назад, не меньше. — А ты успеешь? Байкер усмехнулся. — Эй, парень! Не знаю, что там стряслось, но если не боишься… Валик стиснул зубы. Отступать было поздно. Девушка помогла ему застегнуть шлем и влезть на мотоцикл. — Крепко держись! Валик вцепился изо всех сил. Заурчал мощный мотор, а потом всё вокруг ускорилось так, что он поневоле зажмурился. У него захватило дух, сердце провалилось куда-то в пятки, а когда он открыл глаза, то увидел совершенно другую местность и сразу понял, где они. Тротуар справа вилял по холмам. Вдоль него стояли немногочисленные торговцы старьем, которых давно пытались выселить, но они по старой памяти продолжали приходить сюда. Мотоцикл притормозил. — Вроде здесь, — сказал байкер. — Это место раньше называли Горками. — Спасибо! — Валик на ходу снял шлем, отдал его и только тогда заметил неказистую белую тележку, катящую по тротуару. Продавщица в синем переднике притормозила возле очередного торговца, что-то ему протянула, тот в ответ тоже что-то положил ей в ладошку и… Валик взлетел на холм. — Сто-о-й! — закричал он что есть мочи. До мужика было метров пятьдесят. Валик увидел, как тот вдруг привстал со своего стульчика, плавно взмахнул руками и начал оседать. Торговцы, находившиеся рядом, словно ничего не заметили — настолько буднично это выглядело. Кричать было бессмысленно, и Валик ринулся вперед, не разбирая дороги. Он сшиб пару столиков со значками и кассетами. Торговцы орали благим матом, кто-то бросился вдогонку. Когда Валик оказался возле Ленина, тот уже начал синеть. Сдавленное кряхтение вырывалось из его горла. «Начало мая, урок ОБЖ, прием Геймлиха», — вспыхнуло в голове. Валик обхватил мужчину сзади, сомкнул руки в замок и что есть силы надавил под ребра, толкая вверх и на себя. Раз! Другой! Третий! Послышался звук, похожий на вылетающую из бутылки пробку. В ту же секунду мужчина в его руках обмяк — а с ним осел и Валик. Он буквально повалился на выгоревшую траву от усталости. Глаза заливало потом, руки ходили ходуном. — Ах ты мерзавец! Попался! — кто-то занес над ним руку, но из-за соседнего столика вдруг выскочил плотный коротышка и оттолкнул преследователя. — Ты че, Маркони, да он же Ленина, считай, с того света достал! Совсем дурак? Убери клешни, а то оторву! Тот, кого назвали Маркони — мужик с неприятным лицом в оспинах, — осекся. — Вовка… Вовка… ты как? — коротышка потряс товарища за плечо. Тот поднял голову, и Валик сквозь пелену увидел его лицо. Это был действительно Ленин — не тот, что с площади, а из переулка. Постаревший, но с той же озорной искоркой. Он смотрел на Валика, не в силах осознать случившееся. — Кто ты… как… откуда ты взялся… — Он тебе жизнь спас, — повторял коротышка. — Как из-под земли вырос. Ленин вдруг напрягся и резко обернулся. — Куда она делась? — Кто? — загалдели торговцы. — Ну эта, тетка… которая пирожки продавала. Только что тут была. В пирожке кость оказалась, и я… подавился. — Вовка… — коротышка внимательно на него посмотрел. — Не было никакой тетки. Я же рядом стоял! — Не было. Никто тут ничего не продавал. Кто захочет жрать в такую жару⁈ Валик с трудом поднялся на ноги. — Слышишь, парень… — Ленин протянул ему руку. — Спасибо тебе. Было или не было… вот же он, тот самый пирожок. — Его рука до сих пор сжимала промасленную бумагу. — Бери что хочешь. Что угодно. Валик сначала помотал головой, а потом увидел старую армейскую флягу — такая была у его деда на фото. — А можно… Ленин протянул ему фляжку, обтянутую выцветшим брезентом. — Я не знаю, чем тебя отблагодарить. Это самое меньшее… Но… как ты узнал? Валик прижал флягу к груди. — Знаете что… сходите к памятнику в переулке. Вы знаете, где это. Там Борода. Он очень вас ждет. ---------- Глава 14 Глава 14 Ночь выдалась душная, жаркая, буквально не продохнуть. Валик лежал на мокрой от пота простыне, снова и снова прокручивая события прошедшего дня. И все яснее понимал — пора избавиться от этой программы. Стереть ее к чертовой матери. Удалить. Уничтожить. Впереди трудный год и лишние заботы… Тут он нервно усмехнулся — ЗАБОТЫ! Назвать это так мог бы только очень глупый человек. Это были максимально серьезные проблемы, которые наверняка поставили бы в тупик любого взрослого. В любую секунду они могли стать и вовсе катастрофическими. Он прислушался к стрекоту сверчков за окном. Впереди еще половина лета. Очень хотелось провести это время так, чтобы оно запомнилось. Например, со Светой. Если, конечно, она будет не против. С Олегом… не всю же жизнь тот будет торчать на своей даче! Валик вздохнул. Но теперь, если вдуматься, и личного времени у него не осталось — одни мысли про этот чертов гаджет. Сотри ты ее, и дело с концом. И забудь! Он взял смартфон со столика, повертел его в руках. Экран загорелся. Часы показывали 02:37. «Скоро уже и рассвет, — подумал Валик. — А я еще даже близко не сплю». Он промотал два рабочих стола влево. Вот и черная иконка РПЖ. Палец замер над ней. Подросток закусил губу. «Удаляй! Чего ждешь? Удаляй ее нафиг!» Вдали, видимо, возле стадиона, послышался резкий визг тормозов — там развлекались дрифтеры, вой моторов которых прекращался только к пяти утра. «Кто-то из них расшибется молодым… — подумал Валик. — Какой в этом смысл? Что они находят в этих гонках?» Его подмывало подняться с кровати, навести камеру на стадион и посмотреть, что будет, но он решительно мотнул головой, надавил подушечкой указательного пальца на черную иконку и, на мгновение задержавшись над списком меню, выбрал «Удалить приложение». «Да и черт с вами, — пронеслась мысль. — Ну разобьются и ладно, я-то что, обязан всех спасать, что ли?» Он с облегчением выдохнул, словно сбросил с плеч тяжкий груз, и закрыл глаза. Все. Надо было давно так сделать. Тут же в воображении нарисовался Ленин. Он стоял на том же месте, в переулке, в свободной позе и смотрел на Валика с легкой полуулыбкой. Ильич был как живой. Мальчик даже подумал, что скульптор — очень талантливый человек. Так изобразить чувства с помощью мертвого неподатливого материала (кстати, что это — бронза?) — наверняка очень трудно. Тем временем памятник подмигнул ему и слегка пожал плечами, как бы выражая сомнение в чем-то. — Что? — вырвалось у Валика. Он резко открыл глаза и не сразу понял, где находится и что видит перед собой. Находился он там же, где и раньше — в собственной комнате на влажной простыне. Справа со стены, сжав рукоятку серебристого меча мощными руками, на него смотрел Арнольд Шварценеггер. Экран телефона погас. Вдали взревел движок, взвизгнула шинами очередная машина. «Ну и как тут заснуть?» — подумал он, встряхнул устройство и разблокировал дисплей. Черная иконка РПЖ была на месте. Пару секунд Валик недоуменно смотрел на нее. — Что за фигня? — пробормотал он. — Наверное… не туда ткнул. Точно… Отключился и не туда нажал. Теперь уже увереннее он вновь коснулся значка, появилось меню. Палец нажал на красные буквы «Удалить приложение» и… ничего не произошло. Программа не удалялась. Меню не реагировало на нажатие. — Хм… Он вернулся на главный экран, полистал его, нашел какую-то старую игрушку, в которую так ни разу и не поиграл, зажал ее — «Удалить приложение». Игра исчезла в тот же миг. Он снова попробовал избавиться от РПЖ, но тщетно. — Та-ак… Наверное, зашилось глубоко… Надо перезагрузить систему. Но и это не помогло. «Олег бы сейчас мигом решил эту проблему», — подумал Валик. Но будить друга в такое время было кощунственно. «Сам справлюсь!» Он знал, что некоторые приложения прописывают себя черт знает куда и удалить их бывает попросту невозможно. Нужны права доступа root, полный контроль администратора и все такое. Но обычно это относилось к предустановленным программам. А те, что ставятся через магазин приложений, удаляются легко. Вот как та игра. Ладно. «А что, собственно, мне мешает полностью отформатировать аппарат?» Все данные в облаке: фотографии, переписки, всё, что ему было особенно важно, можно было восстановить и загрузить из Сети. Валик не стал долго раздумывать. Он понимал: стоит только начать медлить, и сразу же найдется куча причин, почему так делать не стоит. Он зашел в настройки и выбрал — стереть контент и установки. — Все сотру, да и ладно. Зато Олега не буду напрягать. СТЕРЕТЬ ВЕСЬ КОНТЕНТ, ПРОГРАММЫ И НАСТРОЙКИ? ДА / НЕТ — ДА, — выбрал Валик. Экран смартфона погас. Сам аппарат ощутимо нагрелся. — Ну вот и все. Не сопротивляйся, и все будет хорошо, — сказал он телефону. В голове появилось легкое облачко сожаления — а может, надо было все же оставить? Но оно тут же рассеялось. Точнее, Валик отогнал эти мысли не раздумывая. — Хватит мне этого счастья. Харэ! Через пару минут смартфон перезагрузился. Экран был девственно пуст, и Валик вздохнул с облегчением. — Ну вот. Готово. Дрифтующая машина не вписалась в поворот, послышался глухой удар, звон разбитого стекла. На минуту все стихло. Потом шины заскользили вновь. — Да чтоб вас разорвало! — в сердцах бросил Валик и вновь активировал погасший дисплей. Нужно было поставить хотя бы Телеграм. Все остальное — уже утром. Иконка РПЖ одиноко темнела в левом верхнем углу. Валик сначала не понял, что это она и есть. Зажмурился, открыл глаза. Все приложения были стерты. Кроме одного. Он открыл рот, не в силах вымолвить ни слова. В этот момент на этой самой иконке появилась маленькая красная точка, в которой высветилась цифра 1. Автоматически Валик нажал на нее, приложение открылось, и в самом низу он увидел какое-то подобие чата. Оранжевый человечек возле мультяшного спортзала — а рядом текст: «Эй! Святой⁈ Кто ты вообще такой?» У Валика пересохли губы. Это было что-то вроде мессенджера. Раньше такого функционала в программе не наблюдалось. И старик об этом не говорил. Он ткнул пальцем в поле для ввода, секунду подумал и написал: — Ты кто? Вообще-то он хотел написать «Вы», но решил ответить собеседнику, кем бы тот ни был, в тон. Валик напрочь забыл, что только что хотел удалить программу. Сердце стучало так, что отдавало в виски. В животе заурчало. — Я кто⁈ Нет… это я первый спросил, к тому же ты первый у меня тут появился. Раньше я тут тебя не видел! Так что говори, кто ты такой. Валик машинально пожал плечами. Не напишешь ведь: «Я Валентин Егоров, ученик 11-го класса…» Это было нелепо. Вообще все это было нелепо. Но что-то ответить все равно требовалось. — Почему святой? Ты написал «святой». — Это твой ник, у меня так высветилось. Нажми на иконку и увидишь. Валик нажал на свой аватар — золотистое изображение с нимбом — и перешел в профиль. Под увеличенной картинкой, в которой и впрямь угадывались его черты, было написано «Святой». И все, больше ничего. Валик вернулся назад и нажал на фото собеседника. Под картинкой четкими белыми буквами значилось: «Гонщик». «Так вот кто там гоняет! — подумал он. — Может быть, он как-то увидел меня в окне, когда я подходил, и… Нет, это уже совсем бред…» — Ты Гонщик, — написал Валик. — А я, получается, Святой. Не знаю, что это за фигня. — А ты подумай, — тут же пришел ответ. Но Валик понял почти сразу. — Ты скачал приложение… — Ага. Наверное, и ты тоже. — Да. — Что ж… раньше этой фигни не было. — Это ты на стадионе гоняешь? — рискнул Валик. — Шутишь? Это не мой уровень. Я теперь таким не занимаюсь. Хотя раньше гонял. А потом… когда… — Скачал приложение… — Ага… у меня совсем другие занятия. Вообще-то я скачивал приложение, которое показывает камеры на дорогах. Но… оно оказалось чем-то совсем другим. Правда, я не сразу это понял. — Интересно, чем же… — Ха-ха! А вдруг ты… Меньше знаешь — крепче спишь, короче. Я и так слишком много написал. — Зачем оно нас связывает? — Понятия не имею. Лучше ты скажи. Что делает твоя приложуха? Валик вдруг задумался. Стоит ли общаться с незнакомым человеком и вот так запросто ему все выкладывать? С другой стороны — чем он рискует? — Я могу узнать, когда ты умрешь, — написал Валик. Собеседник надолго замолчал. Валик уж было подумал, что чат «отвалился» или же его новый знакомый испугался, но спустя десять минут пришел ответ: — Это… стремно. И что, совпадает? — Что совпадает? — Ну, дата эта… она — правильная? — Не знаю, — ответил Валик. — С одними — да… с другими… как получится. — Что значит «как получится»? Это же не ты их… Валика даже повело, он сидел на кровати, и у него закружилась голова. — Я⁈ — сказал он негромко вслух и тут же испугался, что разбудит родителей. Он вдруг представил, что кому-то и впрямь такая мысль могла прийти в голову. Справившись с волнением и дрожью в руках, он написал: — нет. Ответ не заставил себя ждать. — Я уж подумал, это ты их… того. — Почему ты так подумал? Снова вдали возле стадиона завизжали покрышки, и запах паленой резины почудился в комнате так явственно, что Валика передернуло. — Давай встретимся. Это было уже слишком. Какая встреча⁈ Незнакомый мужик… два часа ночи… он с ума сошел⁈ Однако руки сами, будто не слушаясь, напечатали ответ: — Когда? — Сейчас. Валик замер, будто его обухом огрели. «Сам напросился», — злорадно вякнул внутренний голос. — Заткнись, — тихо сказал Валик. Он смотрел на черный экран телефона, где внизу тонким зеленым шрифтом замерло слово «Сейчас». Голос разума молчал. Точнее, он было пискнул: мол, забудь про свою гордость, забудь, что ты пацан и все эти абсолютно неуместные сейчас вещи. Неуместные, потому что речь о твоей безопасности. — Где и когда? — написал Валик, чувствуя, что совершает не просто огромную ошибку, а ошибку роковую. Такую, что, возможно, назад ходу не будет и никто — никакие папа с мамой, полиция и кто угодно — его не спасет. — В спортбаре на Щорса. Он открыт. Через полчаса. — Как я тебя узнаю? — Ты меня узнаешь. Минут пять Валик сидел совершенно прибитый. Что это было? Гипноз? Воздействие мексиканских шаманов? Таинственные лучи из Альфа Центавра? Какая моча ударила ему в голову? О чем он вообще думает? Переваривая эти мысли, он медленно, как сомнамбула, поднялся с кровати, натянул джинсы, майку, легкую толстовку с надписью «ФК УРАЛ», кепку, взял со стола бумажник, связку ключей и маленький фонарик. Сунул смартфон в карман, прислушался. Родители спали. Он слышал их мерное посапывание. До утра, часов до восьми-девяти, его вряд ли хватятся. Но он очень надеялся, что к тому времени уже вернется. Оглядев комнату (и поймав себя на мысли, что смотрит на нее каким-то другим, взрослым взглядом, взглядом прощания навсегда), он плотно притворил дверь и на цыпочках прокрался в коридор. Нацепил кроссовки. Снова прислушался. Тишина. В квартире, в подъезде, всюду полная тишина. Входную дверь без щелчка не закрыть, но тут уж ничего нельзя было поделать. Валик шагнул за порог, замок щелкнул, сердце подпрыгнуло и заколотилось. Все. Пути назад нет. «Ты понимаешь это, Валик⁈» Он понимал. На цыпочках он быстро спустился, юркнул в подвал и вскоре снова показался, только уже с великом. Сначала он хотел добежать, но потом подумал, что на велосипеде будет быстрее и как-то надежнее. Он оказался совершенно один на пустынной улице. Над головой светила огромная полная Луна. Летняя прохлада приятно освежала, и в целом было так хорошо, так прекрасно, что Валик невольно улыбнулся. Вся эта картина летней идиллии совершенно не соответствовала тому, что творилось в его душе. — Все будет хорошо, — прошептал он. — Вот увидишь! И он бы рад был поверить самому себе, но не верил. До спортбара, где он виделся со стариком, Валик докатил за десять минут. По мере приближения к месту он чувствовал, как нарастает внутреннее напряжение. Ноги одеревенели. Пальцы рук окоченели, его слегка трясло, хотя по ощущениям стало даже теплее. Он остановился позади здания, во дворах. Привязал байк к осветительному столбу, на котором заметил полуоборванное объявление: «Ты устал? Тебе нужна помощь? Приходи в приют милосердия…» Валик шумно выдохнул. — Еще не хватало! — он положил ключ от замка в задний карман джинсов, потом проговорил вслух: — Ключ от велика в заднем кармане. Этот способ не забыть, куда что положил, он подглядел у машинистов японских поездов. Те всегда проговаривают все важные действия. Валик вышел из-за угла и сразу увидел его. Черный блестящий джип «Мерседес» с тонированными стеклами на огромных колесах. Он стоял чуть поодаль и просто излучал угрозу. «Еще не поздно вернуться. Сделай вид, что ты просто гуляешь, и уходи. Обойди дом, пинай камешки. Вали отсюда, дурак!» Валик вздохнул и направился к машине. Водительское стекло опустилось. Оттуда показалось небритое лицо в темных очках. Парень безразлично жевал жвачку, но было видно, что он смотрит на Валика с едва скрываемой опаской. — Гонщик? — спросил Валик. Парень едва заметно кивнул. — А ты… Святой? Валик никак не отреагировал. Он смотрел на парня в упор, не понимая, откуда вдруг в нем взялась такая храбрость. — Садись, прокатимся, — парень первым отвел взгляд. Валик понял, что может отказаться. Просто сказать, что не хочет кататься. Нет настроения. Теперь он может что угодно. Но он едва заметно пожал плечами, обошел автомобиль и легко запрыгнул на переднее пассажирское сиденье. Он никогда не ездил на таких роскошных машинах. В салоне играла почти не ощутимая фоновая музыка и стоял легкий, едва уловимый аромат чего-то дорогого и изысканного. — Хорошая машина, — сказал Валик, застегнув ремень безопасности. Он смотрел прямо перед собой. Волнение улеглось, и он чувствовал, что водитель явно не ожидал от него такого поведения. Он и сам от себя такого не ожидал. Зато парень нервничал. Ему было не по себе. — Значит… мы оба, получается, скачали это… — он завел авто, аккуратно развернулся и двинулся по ночному городу. — Видимо, так. — Много еще таких, как думаешь? — Не знаю, — ответил Валик. Он повернул голову к водителю. — Ты знаешь, что умею я. А что умеешь ты, Гонщик? Не гонять же? Это было бы слишком просто… — Я… — парень поперхнулся. Он явно сильно волновался. — Я до сих пор не знаю, что умею до конца. Раньше я был гонщиком, ты правильно понял — дрифтовал на стадионе и все такое. Но это приложение… оно само нас называет. Само дает нам ники. Я обнаружил, что могу угнать любую тачку. С помощью этой программы могу взломать любую защиту. Просто подносишь телефон, и дверь открывается, а машина заводится без ключа зажигания. — Значит… угонщик! — улыбнулся Валик. Однако парню было явно не до смеха. — Не только. Промышленные сигнализации. Банковские… электронные… пароли, счета, что угодно… — Круто… — медленно произнес Валик, соображая, какие, видимо, гигантские возможности дает такое умение. Хотя и очень опасные… Парень справился с первоначальными эмоциями, и теперь его лицо стало жестким. — Я думал, ты старше, — сказал он после минутного молчания. Его тонкое холодное лицо было устремлено на дорогу. — Есть какая-то разница? Гонщик пожал плечами. — Для меня нет. Валик не замечал, куда именно они едут. Сначала он подумал, что они просто катаются, но его собеседник был больно уж молчалив. — С тобой хотят поговорить, — наконец сказал он. — Я не могу тебе ничего рассказать, сам все увидишь. Но… раз уж получилось, что мы с тобой… в одной лодке, что ли… — он бросил на Валика быстрый взгляд, — могу дать маленький совет. Валик повернул голову и посмотрел на Гонщика. — Слушаю. — Не обманывай себя. — В смысле? — не понял Валик. — В прямом смысле, — ответил Гонщик. — Это все, что я могу сказать. Они подъехали к роскошному особняку, который вдруг вырос словно из-под земли. Валик никогда не видел его и понятия не имел, где это находится. Трехэтажный дом с резными колоннами, окруженный каменной оградой и сплошной живой изгородью из вечнозеленых туй. Перед воротами находилась тонированная будка охранника. Однако из нее никто не вышел. Ворота открылись, и джип заехал внутрь. Ко входу вела широкая лестница из розового мрамора. Справа Валик заметил небольшой пруд, подсвеченный изнутри. В прозрачной изумрудной воде плавали большие красные рыбины. Валик вздохнул. Джип остановился прямо возле лестницы. — Иди, — сказал Гонщик. — Тебя уже ждут. — Кто? — спросил Валик. Гонщик покачал головой. — Сам увидишь. ---------- Глава 15 Глава 15 Валик положил руку на карман джинсов. Телефон казался теплее обычного, и почему-то от этого факта ему стало спокойно, хотя тепло техники не предвещало ничего хорошего. Он открыл дверь и выбрался наружу. Теплый воздух пахнул в лицо. «Я запомню это лето на всю жизнь», — подумалось ему. Массивная мраморная лестница оканчивалась белыми дверями с позолоченной ручкой. Юноша потянул на себя створку — замок поддался. За порогом располагался довольно просторный тамбур в виде овальной комнаты. Он был абсолютно пуст. Валик машинально начал снимать кроссовки, но мгновение спустя понял: те, кто его ждет, обувь не снимали. По крайней мере, не здесь. Он отворил следующую дверь и увидел широкий коридор с мягкой ковровой дорожкой. На стенах на разной высоте висели золотистые резные подсвечники. В каждом из них горели настоящие (как показалось Валику) свечи, что выглядело весьма необычно и придавало помещению таинственный уют. Тем не менее, от одного вида этой обстановки у него заныло под ложечкой, а ноги предательски ослабели. Коридор упирался в стену, на которой висела огромная картина. Валик уже где-то видел ее — репродукция Сальвадора Дали. Названия он не помнил, но на полотне в разных вариациях были изображены искаженные стрелочные часы. Кажется, художник называл их мягкими. В мерцающем свете свечей холст казался живым. Эти циферблаты — одни, свисающие с голой ветви дерева, другие, сползающие с бетонного уступа, и третьи, лежащие внизу, — все они будто бы шли, тикали вразнобой, вызывая трепет и чувство тревоги. Валику стало не по себе. Никогда в жизни по собственной воле он не пришел бы сюда. Но разве дело не обстояло именно так? Никто не тянул его за руку. Он пришел сам. Перед картиной парень повернул направо и оказался в огромной затемненной зале. Посреди нее стоял круглый стол, за которым сидело семь человек. Валик сосчитал их моментально. Несмотря на то, что шагов почти не было слышно, при его появлении присутствующие как по команде повернули головы. Три женщины, четверо мужчин. Все, кроме одного, были в черных медицинских масках. Валик на мгновение оторопел, подумав, что это какой-то консилиум врачей, только наоборот. Ведь медики, как правило, работают в белых. — А вот и он, — сказал человек без маски, сидевший спиной к камину, в котором беззвучно полыхали красные языки пламени. Валик остановился, пытаясь понять, где видел этого незнакомца, но так и не вспомнил. На вид ему было лет пятьдесят: строгое волевое лицо, греческий нос, тонкие губы и четко очерченный подбородок. Прическа политика. Возможно, это и был политик или какой-то богатый бизнесмен. Но как ни силился, Валик не мог восстановить его образ в памяти. — Валентин Егоров, — произнес мужчина, представляя гостя собранию. — В известном вам приложении его никнейм «Святой». Это так, Валентин? Валик открыл рот, но почувствовал, что не сможет вымолвить ни слова. Горло першило. Он откашлялся, покраснев — слава богу, в темноте этого никто не заметил. Пока он боролся со смущением, время ушло, и отвечать стало уже как-то неуместно. Да и сам вопрос звучал странно. — Кто вы? — спросил вместо ответа Валик. Это, конечно, было наглостью, но вопрос снова вырвался сам собой — помимо его воли. Люди за столом, до того замершие как изваяния, зашуршали, задвигались. А когда Валик вдруг ни с того ни с сего достал телефон, он почувствовал, что теперь им — а не ему — стало не по себе. Лидер у камина даже приподнялся и слегка протянул руку, словно успокаивая и упреждая его действия. — Я понимаю, понимаю твою реакцию. Не спеши, не надо… Это, конечно, выглядит для тебя слегка странно… я бы на твоем месте тоже так подумал… но главное — поверь, здесь нет врагов, никто не желает тебе зла… Люди за столом синхронно кивнули. Не одинаково убедительно, но все же. Тем не менее, Валик не выпускал аппарат из рук и не собирался убирать его обратно в карман. Было видно, что смартфон заставляет этих людей относиться к нему по-другому. Не так, как они привыкли. А привыкли они повелевать — в этом юноша почему-то не сомневался. ОНИ БОЯТСЯ ЕГО. Боятся ли они лично его или просто этой трубки — Валик сказать не мог, но, судя по словам Гонщика, программа без человека не работала, а значит… «Может быть, я мог бы делать то же самое и без телефона?» — Валик даже похолодел от этой мысли. — В любой момент, если тебе что-то не понравится, ты можешь уйти, — продолжил мужчина. Все сидели молча. — На твой вопрос могу лишь сказать, что мы — это те, кто хочет, чтобы на земле царили мир и спокойствие. Ты ведь тоже этого хочешь? Валик беззвучно кивнул. — Ну вот. Значит, мы на одной стороне, — собеседник странно улыбнулся. Одной стороной лица. Другая оставалась холодной и неподвижной. Выглядело это по меньшей мере жутко. — Меня зовут Дмитрий Гаранин, — продолжил он. — Возможно, ты слышал мое имя. Валик задумался и теперь вспомнил. Да, конечно! Это был миллионер, или даже миллиардер, владелец крупной фирмы или банка. Лицо известное, но не слишком медийное. Он не мелькал в телевизоре, и вообще — если бы Гаранин сам не представился, Валик бы не догадался. — У тебя, наверное, есть вопрос: откуда мы знаем про тебя? Все просто. Я являюсь владельцем института, в котором… в общем, ты ведь знаком с человеком по имени Антон Ливанов? Тот старик, который… — Разработал программу… — впервые подал голос Валик. — Да, он. — Он умер, — отрезал юноша. — Мы знаем. К сожалению, это так. Но… все, чем он занимался, фактически принадлежит институту. Он тайком вынес секретные научные разработки и на их основе создал… то, что создал. — РПЖ… Мужчина развел руками. Больше никто не пошевелился. — И что вы хотите? Чтобы я ее стер? Валик сделал движение рукой, в которой был зажат смартфон, и все семеро словно бы отшатнулись. Хозяин дома снова поднял ладонь в примирительном жесте. — Не спеши… нет… ты можешь делать что угодно… Мы знаем, что ты приходишь иногда на помощь людям и делаешь это абсолютно альтруистично… — Чего? — Бесплатно. То есть… прости, скорее я хотел сказать — от чистого сердца. Да. Валик переминулся с ноги на ногу. — Это… — начал он. — Да-да… мы понимаем. Ты не должен оправдываться. Вы согласны, господа? Люди вокруг стола медленно закивали. Они словно боялись лишний раз сделать неосторожное движение. — Я могу отдать его вам. Вот, держите! — И Валик сделал шаг к столу. Сидящие за ним люди снова заметно напряглись. — Нет, стой! — Гаранин в третий раз вытянул руку. — Не надо. Об этом нет и речи. Это твое имущество, и мы на него не претендуем. Валик остановился. — Тогда чего же вы хотите? Он посмотрел на часы. Было уже половина пятого утра. В семь отец будет вставать на работу. — Мы хотим продолжить эти исследования. Мы уверены, что они принесут пользу всему миру и человечеству. Но… — он задумался и оглядел гостей. — Нельзя, чтобы такая перспективная разработка попала в грязные руки. Сам понимаешь, что может случиться. Валик понятия не имел, что именно может случиться, но на всякий случай кивнул. — У тебя никто не спрашивал про эту программу? Может быть, интересовался — как получается, что ты так быстро оказываешься на месте… м-м… происшествия? Как тебе удается помогать людям, словно ты какой-то Бэтмен? Смотрел «Бэтмена»? Или нет, «Человек-паук» гораздо лучше! — Мужчина торжествующе вскинул руки, и Валик понял, что тот изображает героя Тоби Магуайра в момент выпуска паутины. Выглядело нелепо. «Видимо, они считают меня за дурачка. Что ж, это только на руку», — подумал он. — Да, конечно смотрел, — вяло ответил Валик. Ему внезапно захотелось спать. — Но я не думал, что это похоже, если честно. Я вообще не задумывался над сравнениями. И у меня никогда никто не спрашивал, как так получается. Вообще никто об этом не знает. Тут он, конечно, соврал. Как минимум Олег и Света знают точно, отец Куроносова о чем-то догадывается… — Вот и хорошо, — вырвалось у женщины, чье лицо было скрыто под маской. — Да, это хорошо, — словно бы в раздумьях подтвердил ведущий этого действа. — Потому что иначе нам пришлось бы принять меры, чтобы свидетели не могли распространить информацию. Валик похолодел. — К… какие меры? — Поговорить, убедить, что такие сведения должны быть строго конфиденциальными. Иначе наши враги очень быстро найдут этих людей и заставят их заговорить. Но… раз ты никому не говорил, то и беспокоиться не о чем. — Никому, — подтвердил Валик, стараясь, чтобы его голос звучал как можно тверже. В его голове закипал страх. Пульс участился. Он понимал, что влип. — А теперь — самое главное. Мужчина оглядел сидевших вокруг стола. Валик сжался. У него было ощущение, что он сию секунду лишится чувств. И все же он продолжал стоять, стараясь не выдать своего состояния. — Чтобы продолжить изыскания, нам нужно проверить, на каком этапе находится разработка. Я правильно говорю, профессор Калина? Мужчина с седыми волосами, сидевший справа, молча кивнул. Валику захотелось выскочить из этого особняка и стремглав броситься прочь, перелезть через забор и бежать без оглядки. Он готов был заплакать, но продолжал стоять. — Достоверно известно, что… Валентин, то, что я сейчас тебе скажу, является секретной информацией, охраняемой государством. Разглашение этих сведений может привести к необратимым последствиям. Ты меня понимаешь? — Да, — чуть слышно пискнул Валик. — Сегодня готовится нападение на одного человека. Органы правопорядка уже в курсе и держат ситуацию под контролем. Ты должен проверить работу устройства. Разумеется, издали. Ты будешь в полной безопасности. Повторяю, тебе ничего не будет угрожать. Ты просто сфотографируешь… или как ты это делаешь… Валик посерел. В темноте этого не было видно, но ему стало так плохо, что ноги едва не подогнулись. Однако где-то в глубине до смерти напуганного мозга проскочила дерзкая, граничащая с безумием мысль: «СФОТКАЙ ИХ. СДЕЛАЙ ЭТО ПРЯМО СЕЙЧАС». Валик сделал шаг назад. Его трясло. Не спуская глаз с людей за круглым столом, он разблокировал телефон. Нажал на черную иконку. Аппарат тут же стал нагреваться, и происходило это быстрее обычного. Он понимал, что фотографировать людей в лицо незаметно слишком тяжело — как правило, наметанный глаз замечает такое. Однако здесь было темно. Во-вторых, сама атмосфера… а в-третьих, он уже давно держал гаджет у груди, то опуская, то поднимая его, и они привыкли! Главное — спрятать движение пальца по боковой кнопке громкости. Он резко вскинул правую руку с камерой, чтобы все лица точно попали в кадр, нажал спуск затвора и тут же заверещал: — Простите, где тут у вас туалет⁈ Что ж… немного позора, зато никто ничего не понял. Его резкое движение снова заставило их вздрогнуть, но когда он заголосил, люди расслабились. — За углом по коридору, налево за лестницей, — бросил Гаранин. Валик уже успел забыть, как того зовут, но помнил, где искать информацию про его фирму. Он вспомнил, что банк, связанный с этим миллиардером, месяц назад купил лицензию на запуск частных спутников, и эта сделка широко обсуждалась в прессе. Юноша повернулся, сунул смартфон в карман и, покачиваясь, зашагал в коридор. Роскошная уборная с черной сантехникой походила на рубку космического корабля. Валик умылся и взглянул на себя в зеркало. — Кажется, на этот раз ты реально влип, парень, — шепнул он своему отражению. Когда он вернулся, двух человек за столом уже не хватало. Валик подумал, что не наберись он храбрости, никогда бы не узнал об их исчезновении. А теперь… впрочем, еще неизвестно, что расскажет о них РПЖ. — Ты готов? — спросил его Дмитрий. Не дожидаясь ответа, он продолжил: — Тебя отвезет Влад. А потом он вернет тебя куда скажешь. Если все пройдет как надо и результаты эксперимента будут удачными, получишь вознаграждение. Как и все участники научного коллектива. «Только вот я один из этого коллектива не скрываю лицо», — подумал Валик. Он покачал головой. — Нет, не надо, спасибо. — Что не надо? — не понял мужчина. — Не надо мне никакого вознаграждения. — Это почему же? — он недоуменно оглядел присутствующих, и те тоже начали пожимать плечами. — Потому что не надо, и все, — отрезал Валик. Он хотел сказать, что не сможет объяснить такие деньги родителям, но осекся. — Я делаю это не ради выгоды. — Ведомость уже выписана… — обронил Гаранин. — Значит, вычеркните меня. — Как скажешь. Миллиардер вскинул руку с крупными золотыми часами на запястье. — Все, можно идти. Влад тебе покажет, что и как… Но Валик уже не слушал. Он повернулся и чуть ли не опрометью бросился вон. Когда входная дверь негромко закрылась, мужчина оглядел оставшихся и сказал: — С ним определенно будут проблемы. — Я об этом говорил, — отозвался лысый изможденный старик слева. — Как только до конца станет ясен механизм работы кода, нужно решать вопрос с пацаном. — Мы уже полгода бьемся, и ничего! У всех нас на телефонах стоит эта чертова РПЖ, но никаких доказательств, что она вообще работает! — Мужчина лет тридцати с красными пятнами на лице поморщился. — Мы изучали код на смартфоне Влада, и то, что он на днях вдруг стал «Гонщиком», для нас тоже стало неожиданностью. Он готов сотрудничать и полностью лоялен, хотя о его прошлом не удалось узнать ничего… Сам говорит, что из детдома. Так вот, этот код точно такой же, как и на наших аппаратах. Один в один. Мы перепробовали все модели — не помогло. Сейчас, когда пацан будет фотографировать объект, мы просканируем трафик. На вышке оператора установлено оборудование. Может быть, узнаем что-то новое. Откуда приходит сигнал. Как он это делает. Ключ. — Ключ, — повторил лидер. — Потому не будем забегать вперед. — За ними же будут следить? — Разумеется, — ответила единственная оставшаяся женщина. — Три автомобиля наготове. — Снайпер? — На позиции. — Он не промахнется? Четверо лиц в масках посмотрели на босса. Никто не произнес ни слова. Он никогда не промахивался. Все это знали. ---------- Глава 16 Глава 16 «Я вляпался. Я вляпался. Я вляпался…» — зубы отстукивали ужасающую своей простотой и фатальной неотвратимостью мысль все то время, пока Валик спускался по мраморной лестнице, шел к двери в глухом заборе, нажимал на холодную ручку… Он не видел ничего вокруг. Сознание словно заволокло жутким мороком, от которого не спастись, не убежать и не скрыться. Нигде и никак. Он не ощущал ни тепла летней ночи, ни запаха цветущей жимолости, не слышал оглушительного стрекота сверчков — от кончиков пальцев до макушки его поглотил безотчетный страх. И чем глубже парень осознавал масштаб беды, тем хуже ему становилось. Нельзя никому рассказать. Никому пожаловаться. Даже родителям. Даже… Олегу. Или… может быть, вместе с другом он что-нибудь придумает? «Ты хочешь, чтобы его убили?» — спросил холодный внутренний голос. — Нет… — едва слышно всхлипнул Валик. «Ну вот, сам заварил кашу, сам и расхлебывай». — Но я… не могу… — пролепетал он, поднимая голову в поисках джипа. «Можешь. Тебе придется». Втайне Валик надеялся, что Гонщик уже уехал. Не дождался его и решил свалить от греха подальше. И когда радость уже готова была шевельнуться в его сердце, он увидел внедорожник в тени трансформаторной будки. Гонщик моргнул фарами. Потом завел мотор, и автомобиль тихо и плавно, как хищник, подкатил к Валику. — Залезай, — пассажирская дверца открылась. — Времени мало. Сердце упало. Значит… выхода нет. Придется идти до конца. И может так статься, что этот конец будет в буквальном смысле… Валик влез в салон, уселся на переднее сиденье. Он даже не взглянул на водителя, уставившись прямо перед собой. Что скажут родители, узнай они о его похождениях? Это похуже… — он попытался прикинуть, с чем это можно сравнить. Курение? Алкоголь? Или привод в милицию за кражу? Все это цветочки. Летние полевые цветочки по сравнению с тем дерьмом, в которое его угораздило вляпаться. — Назад пути нет, — словно подтверждая его мрачные мысли, механически произнес Гонщик. — Ты это понял? Валик промолчал. «Это мы еще посмотрим», — подумал он, стиснув зубы. Гонщик цокнул языком и нажал на газ. Они ехали к центру, и Валик не представлял, кого или что они там могут найти в такой час. Глаза слипались, адреналин схлынул; мягкое покачивание и мерное гудение мощного двигателя даже успокаивали. — Приехали. Слова вырвали его из сна, где он ехал с отцом на машине по какому-то незнакомому и совершенно пустому городу. Ни души. Ни одного человека, собаки или хотя бы воробья. Место выглядело странным, пугающим; Валик поглядывал на родителя и не мог понять, что они тут делают. Какое-то неприятное, зудящее чувство не покидало его всю дорогу. — Что⁈ Куда⁈ Он задремал, и, даже открыв глаза, не сразу сообразил, где находится и что за парень сидит слева от него. Похлопав ресницами, Валик достал телефон, чтобы посмотреть на время. 5:17. Начинало светать. Розовая дымка на востоке мягко обволакивала крыши домов. — Вот черт… — теперь он вспомнил и особняк, и странную сходку, и то, что произошло потом. Точнее, еще не произошло, но… — Вон, видишь мужика? — Гонщик указал рукой на окна круглосуточного кафе с большими красивыми буквами «Парус» над входом. — Кофе пьет. В плаще. Это он. Валик присмотрелся. Глаза слезились спросонья, и ему пришлось несколько раз протереть их кулаками. Сквозь неестественно прозрачное стекло витрины он видел за прилавком блондинку в бело-красном переднике — она колдовала у кассы. В абсолютно пустом зале был только один посетитель — тот самый человек, на которого указал Гонщик. Перед ним стояла чашка, а справа лежала свернутая в трубку газета. Мужчина был в старомодной шляпе с полями, которая мешала разглядеть его лицо. Валик уже давным-давно не видел людей с газетами, а тем более в шляпах, и этот факт его удивил. — Давай, делай свое дело, — Гонщик нервно посмотрел на часы. — Время… нужно уматывать. — Зачем? — Откуда я знаю? Через две минуты нас тут не должно быть. Вот и все. Пошевеливайся! Валик вздрогнул. Напарник впервые повысил на него голос, и это парню не понравилось. — А то что? — он медленно повернул голову в сторону водителя. Гонщик покачал главой. — Ты, видимо, не выспался. Они знают, где ты живешь. Они знают про тебя все. Они сотрут тебя как муху. Но сперва — всех твоих родных и друзей. Чтобы ты увидел и почувствовал: это все из-за тебя. И твоих глупых вопросов. Усек, дебил? У тебя минута. Валик покрылся мурашками. «Но, может, это и к лучшему, — подумал он. — Пусть считает, что припугнул. Даже хорошо. Плохо, когда все идет по накатанной». Тем не менее, когда он открывал приложение и наводил камеру, пытаясь сфокусироваться, руки его мелко дрожали. «Тоже хорошо», — отметил он холодно. Хотя ничего хорошего не было. Ему было не по себе от того, что посторонний подглядывает за глубоко личным действием, коим он считал использование этого странного приложения. Никто никогда не подсматривал, как он это делает. Ну, за исключением Олега — но то было в самом начале и всего один раз. — Давай, снимай, — скомандовал Гонщик. Валик нажал круглую черную кнопку затвора. Время странно замедлилось или вовсе остановилось. Валик увидел, как мужчина медленно, словно заметив что-то за окном, поднял голову и посмотрел в сторону автомобиля. Вряд ли он мог что-то различить сквозь тонированные стекла, но Валику все равно стало не по себе. В машине похолодало, как в морозильнике, а телефон в руках, наоборот, раскалился — почти мгновенно. 5:17. Валик посмотрел на экран, но тот был пуст. Ни даты, ни фото, ни видео — ничего. Просто чернота. Человек за стеклом кафе смотрел прямо на Валика, но лицо его, скрытое тенью полей шляпы, по-прежнему оставалось неразличимым. ОН ЗНАЛ. У парня зашевелились волосы на загривке. А потом… Мужчина сделал знак рукой. Валик потряс головой, потер веки, медленно перевел взгляд на Гонщика. Тот сидел, уставившись в окно, словно истукан. В его стеклянном взгляде вспыхнула и погасла неоновая лампочка фонарного столба. — Черт… — прошептал Валик и снова взглянул в окно. Теперь он не мог ошибиться. Незнакомец снова ему махнул — как показалось Валику, даже по-дружески, по-соседски. Этот жест, совершенно выбивающийся из общей гнетущей атмосферы, немного его приободрил. Нащупав ручку, Валик выбрался из машины и на негнущихся ногах направился к кафе. Один раз он оглянулся, ожидая увидеть что угодно — например, взбешенного Гонщика, отстегивающего ремень безопасности. Но парень, вперившись немигающим взглядом в витрину, продолжал сидеть на месте, словно его парализовало. «Это что-то новенькое…» — подумал Валик, пересекая влажную от росы дорогу. Он потянул дверь и несмело вошел внутрь. На него пахнуло ароматом крепкого кофе, свежей выпечки, корицы и горячего шоколада. В дальнем углу стоял иностранный музыкальный автомат — раритет из восьмидесятых, а может, и старше. Валик отлично знал, что он не функционирует, потому что однажды уже спрашивал официантку, можно ли его включить. Девушка тогда рассмеялась в ответ, постучав изящным кулачком по стойке: — Он пустой! Это просто бутафория. Там внутри ничего нет. Чисто для красоты стоит. Шеф зачем-то купил эту рухлядь, и теперь каждый задает один и тот же вопрос. — Извините, — сконфузился тогда Валик и оглянулся на Свету Третьякову, которую привел сюда поесть мороженого. Теперь же этот самый автомат негромко наигрывал незнакомую, но очень приятную мелодию и переливался в такт разноцветными огнями. Валик потряс головой, решив, что он все еще дремлет на пассажирском сиденье джипа, но тут незнакомец слегка повернулся и поманил его рукой. Точно сомнамбула, подросток двинулся вперед. — Садись, — без обиняков сказал мужчина и придвинул к нему высокий стул. — Голодный небось? Валик поднял голову, встретился глазами с незнакомцем и обмер. Это был тот самый… человек из особняка, который сидел во главе стола. Миллиардер… как его… Внутри всё сжалось. — Катя, сделай кофе и… — Чай! — вырвалось у Валика. — Чай и пончиков десяток. Будешь пончики? Тут их неплохо делают. Валик кивнул словно во сне, пытаясь понять: то ли сразу дать деру, то ли… Он машинально и с мучительной надеждой взглянул в сторону туалета. Можно было бы… там же есть окно… Валик увидел, как официантка достала из холодильника коробку с пончиками, не спеша распечатала ее, отсчитала десять штук, выложила на тарелку и сунула в микроволновку. Потом наполнила кружку кипятком из огромной блестящей кофемашины, поставила на блюдце, а рядом положила квадратик пакетированного чая «Байкал», который вынула из пачки с изображением озера и ивовых ветвей. — Первый раз вижу такой чай, — пробормотал Валик. Мужчина кивнул. — Ты удивлен, хотя пытаешься это скрыть. И ты боишься. Правильно, между прочим, делаешь. Страх — верный помощник, если знать, как с ним обращаться. Он слегка приподнял шляпу и указал рукой куда-то вперед и вверх: — Видишь, вон там на крыше девятиэтажки как будто мерцает зеркальце, пускающее солнечного зайчика? — спросил он, безмятежно отхлебнув ароматный напиток. Валик перевел взгляд на улицу. Через дорогу располагался небольшой парк, скорее даже дикая посадка, где местные выгуливали собак; за ней — линия облупившихся хрущевок, на одной из которых, словно паук, раскинула усы гигантская антенна. Дальше находился детский садик, и уже за ним — те самые девятиэтажки. В одной из них жил его одноклассник Семен Давыдов. Однажды Валик даже был у него в гостях, но это было давно, и дружба не сложилась. Он поднял взгляд, и вдруг по глазам резанула точечная, но очень яркая вспышка. Свет шел из-за барьера безопасности на крыше. Мужчина мягко отодвинул стул, на котором сидел Валик, и встал ровно на то место, где только что находились глаза подростка. — Видишь? — спросил он. Красное пятнышко лазерного прицела замерло точно посреди его лба. — Ч… что это? — дрожащими губами выдавил Валик. Он догадывался, что это, но вопрос вылетел сам собой. — Это… Мужчина кивнул. — Через две минуты нас тут не должно быть… — прошептал Валик. — Погодите… Вас… хотят убить⁈ Но ведь вы… — вдруг он резко соскочил со стула и потянул мужчину за собой. — Прячьтесь! Скорее сюда! Незнакомец удержал парня крепкой рукой и вернул на стул. Лицо его при этом оставалось невозмутимым. — Ты прав, — сказал он. — Но прямо сейчас беспокоиться не о чем. А вот и твой завтрак, налетай! Перед Валиком появилась тарелка с горячими пончиками и кружка дымящегося чая. Он снова посмотрел на девятиэтажку. Солнечный зайчик не пропал — он был там же, где и несколько секунд назад. — Я… я не могу здесь есть… давайте перейдем. — Как скажешь! — хохотнул мужчина. — А по мне, здесь чудесный вид. — Да уж… — Валик переставил посуду на поднос и перенес его за столик в углу. Отсюда уже не было видно ни витрины, ни девятиэтажки. Только входная дверь и часть стены с фотографией парусника. Он думал, что кусок в горло не лезет, но, попробовав пончик, не смог остановиться, пока не умял пять штук подряд. Мужчина молча попивал кофе. Мурлыкала музыка, изредка доносилось шипение кофемашины и позвякивание приборов. Валик немного расслабился. Страх частично отступил. — Теперь, когда ты перекусил и, кажется, слегка успокоился, слушай меня внимательно. От этого зависит не только твоя жизнь, но и моя. — Он отодвинул пустую чашку и посмотрел на Валика. — Телефон, надо полагать, с тобой? Он проследил, как парень вытащил из кармана смартфон. — Все, что ты слышал насчет этого аппарата и программы до сих пор, — только верхушка айсберга. Меня зовут Антон Михайлов, но мое имя тебе вряд ли о чем-то скажет. Зато скажет номер школы, в которой мы оба учились. Точнее, я учился. А ты еще продолжаешь. — Семерка? — вырвалось у Валика. — Она самая. Таинственная и ужасная семерка. — Ну… не такая уж она и ужасная… — произнес Валик и тут же подумал, что собеседник прав. «Ужасная» — лучшее определение. — Вы имеете в виду, что… там… ходили слухи про подвал, да? — Да. Про подвал. Ты слышал, что там произошло? Валик, конечно, слышал. Школьный подвал замуровали, когда он учился в младших классах: поговаривали, там пропал старшеклассник. В детали его не посвящали, однако он помнил, как шептались родители на кухне — мол, не перевести ли сына в другую школу от греха подальше. Отец настаивал, что все это выдумки. Мама же была уверена в обратном, потому что через знакомых якобы знала семью того мальчика. Но все это было, как говорится, седьмой водой на киселе. Ничего конкретного. Его оставили в этой школе: во-первых, близко к дому, а во-вторых — случай был единичный. Городские легенды. В наш двадцать первый век глупо менять школу по такой нелепой причине. Тем не менее дыма без огня не бывает. Валик в седьмом классе и сам как-то залез в этот подвал — позвал одноклассник Ромка Чертков, который потом… Вспоминать, что случилось с Ромкой, не хотелось — в конце концов, та история не была связана с подвалом. Однако… Валик взглянул на мужчину. Чем-то он напоминал того самого Ромку, но это было лишь мимолетное сходство. — Подвал давно замуровали… — медленно произнес Валик. — Но ты там бывал, не так ли? — Да. — И ты понял… — Да, но… нет. Я думал, мне показалось. Там было темно и страшно. И… там кто-то звал на помощь. В конце коридора. — Ты видел, кто? — Нет. Но я сразу вспомнил тот случай. Мужчина кивнул. — Эти люди, которые вышли на тебя, к которым ты ездил, — они хотят понять, как все это работает, чтобы использовать в своих интересах. Старик, с которым ты познакомился… мой тезка, Антон Ливанов. Он работал в институте при ОКБ «Звезда». Слышал про «Звезду»? Валик чуть не поперхнулся. — Так это были не вы⁈ То есть… тот человек в доме… он же… — Это мой близнец. Двойник. Похож на меня как две капли воды. Боюсь, даже ДНК одна и та же. Но я не проверял. — То есть как — ДНК? Как такое может быть⁈ — глаза Валика округлились, но он нутром чуял, что при поразительном сходстве это был другой человек. От него исходила иная энергия. Добрая. А тот, в особняке, был холодным, жестким и скользким. — Еще как может. Но при всем этом мы абсолютно разные. — Тот тип был мерзким, если честно, — сказал Валик. Собеседник пожал плечами: — Это не самое неприятное в нем, уж поверь. — Моя бабушка работала на этом заводе, а потом, до самого закрытия, — мама. Это же секретное военное предприятие было… — Валик прикусил губу. Хотя дело было давнее, пословицу «Болтун — находка для шпиона» никто не отменял. Нужно быть начеку. «Следи за языком!» — рассердился он на себя. — Да, секретное, — подтвердил мужчина. — Только вот завод это не спасло. После развала Союза на волне хаоса пришли люди, которые выкупили здание со всеми потрохами и заполучили документацию. Может, не всю, но этого хватило, чтобы выйти на Антона, а потом и на тебя. — Так вот как они узнали… — Этот Михайлов… то есть Гаранин… — Миллиардер который? — Да. Он очень опасный человек. Заработал состояние на разработках, вынесенных со «Звезды». Часть секретов продал на Запад, но кое-что оставил себе. Единственное, что его сдерживает: половина документации сгнила. Понять, о чем речь в оставшихся бумагах, тяжело, особенно без специалистов. Из-под манжеты куртки мужчины что-то блеснуло. Валик увидел золотые часы «Чайка», мужские. Точно такие же были у его матери, только женские. Она никогда их не надевала, и Валик даже забыл об их существовании. Он сделал вид, что ничего не заметил, затем с опаской выглянул в сторону витрины. Гонщик продолжал таращиться в окно, словно загипнотизированный. — А это… тоже связано с телефоном? Это… — он жестом указал на джип. Мужчина усмехнулся: — Не совсем. Они давно охотятся за мной, потому что я… скажем так, против того, что они делают. И хочу разрушить их планы. Но это не так-то просто. — С такими… умениями… кажется, это не так уж и сложно, — заметил Валик и оглянулся на девушку у кассы. Она словно не замечала происходящего. Впрочем, возможно, ей и в самом деле было плевать. ---------- Глава 17 Глава 17 Время в кафе словно остановилось. Впрочем — судя по круглым глазам Гонщика — не только для него. И если для Валика оно замерло в фигуральном смысле, то для спутника — вполне в реальном, физическом. Впрочем, из объяснений этого странного человека — как его… Антон… Михайлов, да, Михайлов… как бы запомнить — парень понял немногое. Если не сказать — вообще ничего не понял. Только то, что реальность не ограничена видимым. Что существуют и другие миры, очень похожие друг на друга. Иногда и вовсе неотличимые. Те самые параллельные вселенные — кажется, уже вполне научный термин. Валик смотрел что-то подобное на Ютубе то ли у Семихатова, то ли у Сурдина, но тогда решил, что все это лишь причудливые теории, с которыми в обычной жизни мы не сталкиваемся. По крайней мере, наяву. А тут, оказывается… «Нужно завтра зайти в это кафе, проверить… посмотреть на музыкальный автомат…» — Валик поймал себя на этой мысли, когда открывал дверь джипа. Он влез в кабину, поднял голову и посмотрел в сторону витрины. Мужчина в шляпе вскинул руку и махнул ему. На запястье блеснули часы. Валик ответил тем же жестом. Так было условлено. Он даже не успел моргнуть, как замерший мир пришел в движение. — Ну! Фоткай давай! — злобно прошипел Гонщик. Потом он вдруг вскинул голову, и в это мгновение стекло кафе взметнулось серебряным дождем. Мельчайшие осколки повисли в воздухе. Правая рука водителя медленно начала подниматься, указывая на место, где только что, буквально секунду назад, находился их собеседник. Сердце Валика стукнуло и замерло. Следующего удара не последовало. КАК? КАК ОН НЕ УСПЕЛ? Секунду парень тупо смотрел в лобовое стекло, потом протер глаза и снова глянул вперед. Сомнений не было. Его нового знакомого только что убил снайпер. Валик даже видел носок кроссовка жертвы, испуганное лицо барменши, которая сначала дернулась к выходу, но потом как будто передумала и что-то нажала под прилавком. «Тревожная кнопка», — догадался он. Она вызвала полицию. Гонщик дышал хрипло и часто, на его лбу проступили капельки пота. — Покажи! — рявкнул он. — Покажи, что снял! Быстро! Валик открыл приложение. Нажал на метку последнего (и единственного) кадра. Перед глазами Гонщика появилась освещенная витрина с размашистыми буквами «Парус». Одинокая сотрудница в бело-красном переднике замерла у прилавка, а перед окном на высоком стуле сидит мужчина в шляпе. Лицо скрыто в тени, рядом лежит газета. А прямо напротив него, в тридцати сантиметрах, пуля пробивает стекло. Подпись под фотографией пылает алым: «99.99.9999». — Что это⁈ — рявкнул водитель, одновременно выжимая газ. — Типа… это… — Валик прочистил горло, потому что не мог говорить от страха. — Это дата… когда он… она… — у него зуб на зуб не попадал. — Умрет⁈ Он сдох⁈ — Не знаю! Да! Ты же видишь! — чуть не плача, ответил Валик. — Почему дата не сегодняшняя? — Не знаю. — Надо проверить… — Гонщик взялся левой рукой за ручку двери, и Валик похолодел. В ту же самую секунду из-за угла вырулил «УАЗ» с надписью «Росгвардия» на боку. Из машины выскочили два здоровенных амбала с автоматами и, оглядевшись, зашли внутрь. Гонщик чертыхнулся. — Вот стерва… она ментов вызвала. Несмотря на нависшую опасность, Валик почувствовал облегчение. Он чуть было не выскочил, чтобы броситься к патрульным и рассказать всё как было, однако спутник, словно почувствовав этот порыв, повернул голову и тихо сказал: — Только попробуй. Пристрелю. Валик увидел в его руке вороненый пистолет. — Если хоть кому-то заикнешься, что видел, ты не жилец. И твои родичи тоже. То есть сначала они. Джип вырулил из тени огромного дуба на дорогу. Через пять минут они приехали к спортбару. Гонщик сделал движение стволом и, ни слова не говоря, подбородком указал на дверь. Трясущимися руками Валик едва справился с ручкой. Он вышел из авто, на ватных ногах добрел до велика, отвязал его от столба — каждую секунду ощущая на себе тяжелый взгляд водителя — и покатил домой. Руки так сильно дрожали, что он едва удерживал руль, петляя, словно пьяный. Пришлось сделать круг, чтобы убедиться, что за ним не следят. Впрочем, они наверняка знали адрес, так что эти предосторожности были ни к чему. А когда он подъехал к дому и увидел свет в окне кухни, то и вовсе чуть сознание от страха не потерял. Отец проснулся? А может, бандиты уже внутри — ждут его? Как объяснить, где он был? Что вообще делать? Видели ли его росгвардейцы? Наверняка барменша запомнила лицо… его будут искать как свидетеля, ведь он говорил с убитым последним. Дрожь не унималась. Он с трудом закатил велосипед в подвал и направился к лифту. Когда Валик открыл дверь квартиры ключом (едва попав в замочную скважину), то ожидал, что в коридоре тут же кто-то появится. Но никто не выходил. Это был плохой знак. Очень плохой. В животе заныло. В полной тишине парень скинул кроссовки и на цыпочках пошел на кухню, на ходу пытаясь понять, есть ли там чужие. «Они знают всё про тебя. Они сотрут тебя как муху. Но сперва всех твоих родных и друзей. Чтобы ты увидел и почувствовал — это всё из-за тебя!» — всплыли в голове слова Гонщика, и стало совсем не по себе. — Где ты был, сын? — отец как ни в чем ни бывало жарил яичницу. Он повернул голову, когда Валик вошел на негнущихся ногах. — Э… помнишь, я рассказывал, что хочу… начать бегать по утрам? — совершенно неумело соврал он. Ничего лучшего в голову не пришло, хотя голос предательски дрожал. — Бегать? — изумился отец. — Ты серьезно? В пять утра? Валик выдохнул. Он понимал, что врать плохо, но господи, как же он был рад… что всё хорошо. По крайней мере, с родителями. — Папа, я так рад… тебя видеть! — он подошел к остолбеневшему мужчине и обнял его. Тот отставил шкворчащую сковороду, приобнял сына и медленно произнес: — Сынок, у тебя точно всё в порядке? — Я… я просто встретил рассвет, и это было… просто восхитительно. Может, в следующий раз вместе побегаем, пап? Отец рассмеялся и вернулся к плите. — О нет, тут спасибо! Мне и на работе побегушек хватает. Хотя встретить с тобой рассвет я бы не отказался. Так что… как-нибудь обязательно пробежимся! — Принято! Валик пошел в комнату, быстро разделся и тяжело опустился на кровать, накрывшись одеялом с головой. Он думал, что не сможет уснуть — мысли, одна тяжелее другой, витали в голове. «Когда я проснусь, точнее, когда меня разбудят, наверняка в квартире будет целая опергруппа. Мать с круглыми глазами, отец, укоризненно покачивающий головой…» Ему снился старый завод, по которому они с пацанами лазали, пока его не обнесли колючей проволокой и не поставили пост охраны. Потом — подвал школы, по которому он петлял с тем самым незнакомцем из кафе. Валик едва успевал за ним; он хотел сказать, что нужно уходить, не играть с огнем. Парень боялся потерять мужчину в бесконечных поворотах, но когда они наконец вышли в большой и слабо освещенный зал с двумя креслами и спутник обернулся, Валик понял: это миллионер из особняка, как две капли воды похожий на его нового знакомого. И бежать абсолютно некуда. Проснувшись после полудня следующего дня, Валик обнаружил, что дома никого нет. Он полежал в кровати, прислушиваясь. События прошедшей ночи не сразу дошли до него. Сначала он подумал, что всё привиделось в дурном сне. Но потом, когда в памяти всплыл разговор с отцом у плиты, парень осознал: всё случилось на самом деле. Однако с улицы не доносилось ни сирен, ни криков группы захвата. Полная тишина, прерывавшаяся лишь отдаленными возгласами малышни на школьной площадке. Родители ушли на работу. Мама оставила на столе записку: «Обед в холодильнике, только разогрей! Целую!» Теплое летнее утро — точнее, уже день — начавшееся так безмятежно, вдруг словно окатило его ушатом ледяной воды. ОНИ СОТРУТ ТЕБЯ КАК МУХУ. НО СПЕРВА ВСЕХ ТВОИХ РОДНЫХ И ДРУЗЕЙ. Он вспомнил точку лазерного прицела, выстрел и фотографию пули, замершей в нескольких сантиметрах от лица Михайлова. Они убили его. Валик может быть следующим. Что делать? Куда бежать? Кому рассказать? Началась паника, сердце принялось отстукивать чечетку в груди и не успокоилось, пока он не выпил короткими захлебывающимися глотками три стакана воды из-под крана. «Успокойся. СТОП!» Тот мужчина же что-то говорил… про РПЖ и этот чат… а Валик слушал, разинув рот. Его мысли тогда витали далеко, он был слишком уставшим и испуганным, чтобы понимать смысл слов — только кивал и уплетал пончики за обе щеки. ПОНЧИКИ БЫЛИ ВКУСНЫЕ. Он сглотнул, чувствуя голод, но греть суп не хотелось. ЧАТ. Антон… называть взрослого мужчину просто по имени Валику было неловко, но отчества он не спросил. Так вот, этот Михайлов что-то говорил про чат. Про Гонщика. Что, мол, это никакая не суперспособность. Обычная, как выразился мужчина, фича. Сканирование частот, внедрение кода, открывание любых электронных замков, паролей и всего прочего. С некоторыми ограничениями, разумеется. Валик покосился на телефон, стоящий на зарядке. Брать устройство в руки не хотелось. Вдруг Гонщик уже ищет его? В этот момент на экране всплыло уведомление, и парень чуть не подпрыгнул. — Черт! — ругнулся он. — Тебя еще не хватало. Но это был не преследователь. Сообщение пришло от Олега: «Погуляем сегодня? Я отпросился с дачи». «Может, рассказать ему всё?» — проскочила мысль, от которой Валик почувствовал облегчение. Держать в себе всю эту катавасию и делать вид, что ничего не случилось, он просто не сможет. Но ведь Антон предупреждал — не болтать. Он не угрожал, просто сказал: «Постарайся не трепаться. Тебе всё равно никто не поверит, но когда начнут всплывать концы, вспомнят и твои разговоры. Это в твоих интересах». «Но теперь уже какая разница, когда его нет…» — подумал Валик. — Я приеду к СНТ, — напечатал он. — Давай через час. — Ок, — прилетел ответ. Несколько секунд помедлив, Валик открыл браузер, чтобы глянуть городские новости. Но как только заголовки начали грузиться, он закрыл страницу. Нет. Слишком страшно. Край глаза зацепился за строчку о происшествии у кафе. Сердце забилось так сильно, что он едва не выронил гаджет. Валик ткнул на иконку РПЖ. Отвел взгляд, боясь увидеть содержимое. Потом осторожно посмотрел. Никаких новых сообщений. Гонщик не писал, а вчерашняя переписка исчезла, будто её и не было. Зато появился новый контакт в списке под ником «Чайка». Валик нажал на аватарку — профиль мужчины в шляпе. Сообщений не было. И уже не будет. «Все начиналось как игра, — подумал Валик. — А превратилось во что-то гораздо более серьезное». Хотя что может быть серьезнее, чем дата смерти? Какое-то внутреннее чутье подсказывало: то, во что он ввязался, превосходит всё, что он знал до сих пор. Силы, которые стоят друг против друга, готовясь сойтись в смертельной схватке, не пощадят никого. И Валик оказался ровно посередине. Олег ждал его у ржавых покосившихся ворот СНТ. Он изучал информационный стенд, залепленный объявлениями, когда Валик затормозил рядом с лихим подкатом. Столб пыли повис над дорогой. — Фу ты! — Олег помахал перед собой рукой. — Гонщик! И так дышать нечем! Валик вздрогнул и резко обернулся. — Где? — Что где? — Гонщик! — Да это ты гонщик, ты чего! — А-а! Господи, я уж испугался… — у Валика отлегло от сердца. Он почувствовал себя неловко. — Чего ты испугался? — не понял Олег. — Что-то ты… дерганый какой-то. За тобой кто-то гнался? — Не-е… — протянул Валик. — То есть… слушай… Мысли со скоростью молнии пронеслись в мозгу. Говорить? Не говорить? А что будет, если… Но он же друг. Они договаривались всегда говорить правду, и это правило никогда их не подводило. «Скажу… я должен. Он бы мне сказал». — Я скажу. — Да что с тобой? — изумился Олег, отходя на шаг и оглядывая друга с головы до ног. — У тебя температура? Или свинка? — он хохотнул, но при этом оставался серьезным. Так умел только он. — Сам ты свинка… — вырвалось у Валика. Он знал, что друг не обидится. — Помнишь… мы лазили на завод? Когда там еще охраны не было? — Э… на «Звезду», что ли? — Олег оглянулся. С того места, где они стояли, за крышами дачных домов виднелся бетонный корпус старого предприятия, похожий на саркофаг. Он пугал своей монолитностью. — Помню, конечно. Такое забудешь… — проговорил Олег, скользя взглядом по линиям электропередач, тянущимся к подстанции. — Вроде бы он снова работает. Хотел бы я туда пробраться. Валик почувствовал: теперь точно можно. Олег на его стороне. Может, он и не помнит всего, но это не важно. Вместе они справятся. К тому же только благодаря другу Валик сейчас стоит здесь, а не лежит в овраге. — Нам нужно снова туда попасть. — Куда⁈ — не понял Олег, но тут же разинул рот от удивления. — Я же пошутил! Валик достал телефон. — Эта штука… программа, о которой я рассказывал. Она показывает дату смерти любого, кого сфоткаешь… но ты забыл… — Я помню, — оборвал его Олег. Теперь наступил черед Валика удивляться. — Ты же еще вчера… — Ну, не вчера… У нас тут позади гаражей, может, помнишь, колодец есть? Он пустой давно. Я в него зачем-то полез. Мне показалось, на дне что-то есть. Что-то интересное. Валик, боясь упустить хоть слово, машинально поставил велосипед на подножку. — Короче, я решил спуститься. Внутри в кольца вмонтированы стальные скобы. Ржавые, но выглядели крепкими. На всякий случай я закрепил стропу за столб рядом, а конец бросил вниз для подстраховки… — Олег говорил тихо, и Валик буквально нутром почувствовал холод этой шахты. Он бы никогда не подумал, что Олег на такое способен. Отличник, заучка — и такие безрассудные поступки! — Я перевалился через бортик. День был яркий. Первые два метра дались легко. Скобы держали, хотя им лет пятьдесят было. В итоге я спустился метров на восемь. И вот тут они закончились. Я опустил ногу, но опоры не нащупал. И так как двигался уже скорее по инерции, то… Валик задержал дыхание. — Ты… — Ага. Свалился. — Е-мае… что ж ты мне не позвонил? — Труба внизу не ловит. Я пытался. Первым делом хотел набрать тебя. А кого еще?.. Валик кивнул. Он был польщен, но тревога за друга — живого и здорового с виду — лишь усиливалась. — Я упал на дно. Там была мягкая почва, набросаны какие-то тряпки, они смягчили удар. Но всё равно: темнота, холод, ободранный локоть… я был в шоке. Скобы не доходили до низа метра три — именно столько я и летел. Удивительно, что ногу не сломал. Но когда я очухался и начал искать веревку, которую сбросил, то понял — её нет. Кто-то её вытащил. Может, пацаны, я слышал голоса из кустов, а может, кто-то еще. Так или иначе, я остался без связи и без шансов вылезти. Представляешь? От ужаса Валик покрылся холодным потом. — Нет, — ответил он дрожащим голосом. — Не представляю. И… что ты сделал? ---------- Глава 18 Глава 18 — Что я сделал… — эхом отозвался Олег, слегка наклонив голову. — А что я мог сделать? Сначала я попытался кричать, но меня не хватило и на пять минут. Я осип, охрип, к тому же там внизу было реально холодно. Короче, через пять минут я полностью потерял голос. Слышишь, как я говорю? До сих пор не прошло… Его речь и правда звучала как после серьёзной простуды. Приглушённо, с хрипотцой и постоянными, действующими на нервы «кхе-кхе». — Потом я попробовал упереться ногами и руками в противоположные стенки колодца и так попробовать подняться до скоб. Не тут-то было. Для этого нужно было не прогуливать физру хотя бы. А ты же знаешь… Валик кивнул. Он знал, что Олег ненавидел этот урок из-за лишнего веса и всячески отлынивал. Ему как-то удалось договориться с физруком Дмитрием Сергеевичем, и тот не ставил ему колы и прогулы. Как? Деталей Валик не знал и не хотел вникать, но краем уха слышал, что Олег настроил для него умную систему видеонаблюдения в гараже, где физрук хранил свою любимую «ласточку». — В общем, у меня ничего не получилось, только руки поцарапал и совсем выбился из сил. А потом стало вечереть… Валика пробрал озноб. Простые слова друга были как-то особенно красноречивы. И за этим «вечереть» он вдруг вспомнил, что совсем недавно по городу вновь поползли слухи о появившемся в их краях маньяке, который орудовал здесь ещё во времена СССР. И вроде как своих жертв он скидывал в колодец… Никто особо не верил этой ерунде. К тому же подтверждений со стороны органов правопорядка не было. Всем было ясно: случись такое реально, весть и фотографии мгновенно разлетелись бы по всем соцсетям. Тем не менее слух не только не утихал, но обрастал всё новыми подробностями. Кто-то что-то видел, вспомнил, читал в прошлом, и, мол, дыма без огня не бывает. В конце концов в соседней третьей школе месяц назад пропал мальчик из седьмого класса. На видео было видно, что вышел из школы, а домой не пришёл. Никаких следов и зацепок. Кто-то тут же начал утверждать, что его видели рядом с семёркой, то есть их школой, — он шёл с каким-то мужчиной. Опять же — кинулись смотреть записи. И вроде бы да, что-то за кустами угадывается похожее: силуэты, цвет одежды… но слишком буйная растительность… Это мог быть кто угодно. Да и что ему тут делать? — Ты же слышал про этого Моцарта? — Моцарта⁈ — встрепенулся Валик и разинул рот. Олег читал его мысли. — Д…да, — неуверенно сказал он. — Но ведь его никто не видел. Полиция говорит, что никакого Моцарта нет. Олег кивнул. — Я тоже думаю, что нет. Но когда я там сидел… в общем, я решил обследовать дно этого колодца. Нужно было чем-то себя занять. В основном там были старые листья, ветки, тряпки… парочка смятых жестяных банок из-под пива и спичечный коробок. — Спичечный коробок? — Ага. Олег вынул из кармана обычный спичечный коробок, и на первый взгляд в нём не было ничего примечательного. Кроме коричневого медведя на крышке. Это был… — Погоди… это что? Олимпийский мишка что ли? — Точно. Олимпиада восьмидесятого года. И правда, на крышке рядом с медведем в олимпийском поясе было написано «МОСКВА 80». Валик перевернул коробок. — Балабаново. Калуж. обл. Гост 1820−77. Цена 1 коп., — прочитал он, шевеля губами. В коробке что-то было. Он начал было открывать его, чтобы глянуть, но Олег резко остановил его. — Стой! — Что там⁈ — испуганно произнёс Валик и протянул коробок другу. — Стой, — повторил Олег. — Может, он проснулся… — Кто? — выдохнул Валик. — Этот… скорее всего, это что-то типа шершня. Валик вытаращился на друга. — Откуда там этот коробок⁈ Такой старый… — он даже забыл, что другу удалось каким-то образом вылезти из колодца и вообще-то сначала следовало спросить, как именно ему это удалось. — Может, кто-то бросил? — Если только буквально за несколько минут до того, как я туда спустился. Потому что всё было очень мокрое, а коробок — сухим. И его содержимое тоже. — Пчела эта? Она дохлая? — Шершень, — поправил Олег. — Это две разные вещи. Вообще-то… — он сделал паузу, огляделся и только потом продолжил: — Вообще-то он живой. Живой, но будто бы спит. — Как ты узнал, что он живой? Олег снова протянул коробок другу. — Вот, посмотри сам. Только осторожно. Валик приоткрыл коробочку буквально на миллиметр, но этого хватило. Это был поистине здоровенный экземпляр. С ярко-оранжевой головы на него внимательно смотрела пара огромных фасеточных глаз, а из промежутка между ними торчали две изогнутые антенны. Шершень был живой. Мёртвые так не смотрят. В этом Валик был уверен. — Вот черт! — выругался он. — Первый раз такого вижу! Олег задумчиво кивнул, взял коробок и слегка встряхнул его. — Он как будто в какой-то спячке. Хотя сейчас лето. Вот уже четыре дня. Валик опомнился. — Так… а как ты выбрался из колодца⁈ Как-то совершенно незаметно они вышли из ворот СНТ, обогнули его по западной стороне и вышли к тому самому гаражному обществу. Справа тянулся забор с колючей проволокой поверху, а вдоль него, теряясь поодаль в непроходимых кустах, петляла узкая тропинка. Место выглядело опасным и, скорее всего, таковым и являлось. Но что-то тянуло в эти тенистые дебри. — Если хочешь, пойдём, покажу, тут уже недалеко осталось, — Олег взмахнул рукой, указывая куда-то вдоль забора. Валик вздохнул. Идти туда не слишком хотелось, тем более с велосипедом. Но услышать продолжение истории и, тем более, увидеть место действия воочию — было слишком заманчиво. — Э… ну ладно. Только не спеши, а то мне велик тащить по этому бурелому. Олег кивнул и направился по тропинке. Несмотря на вес, походка его была лёгкой, даже летящей. Из тёмных кустов не доносилось ни звука и веяло каким-то прямо могильным холодом. Валик поёжился и направился за другом, стараясь не подвернуть ногу и не завалиться с великом на изгибах тропинки. Пару раз ему пришлось окрикивать Олега, когда тот скрывался впереди и колючие заросли боярышника не давали Валику никакой возможности угнаться за ним. «Нафига я сюда попёрся?» — думал он, продираясь сквозь кусты и царапая руки, лицо и ноги. Неожиданно тропинка выскользнула из чащи, и они оказались на небольшой поляне, почти вплотную примыкавшей к гаражному обществу. Слева, в песчаном углублении, Валик заметил старый колодец. Когда-то над ним был навес, но теперь от него остался лишь один столб, на котором висело несколько сгнивших досок. Всё остальное разрушилось от времени. Позади колодца темнел выжженный круг кострища. Повсюду валялись полусожжённые сигаретные пачки, разбитые бутылки, истлевшая одежда и куски обуви. Земля казалась пропитанной отработанным машинным маслом или керосином. За кустами журчал ручей сточных вод, и смердящий аромат висел над поляной. — Ну и место… — протянул Валик. — Я бы ни за что в жизни туда не полез! — он поставил велосипед на подножку и покосился в сторону кустов. Ему казалось, там кто-то есть. — Ну то ты, — ответил Олег. «А то мне приключений не хватает», — хотел было ответить Валик, но сдержался. Он не хотел спорить с другом. — Я просидел там внизу часа четыре… Валик медленно подошёл к колодцу и посмотрел вниз. Дна не было видно. Только густая чернота и запах… разложения и… …чего-то незнакомого, какой-то въедливой солоноватой гари, принесённой словно с пепелища. — Фу… ну и гадость… — констатировал Валик. — Как ты там не окочурился только… — Так я и окочурился, — серьёзно сказал Олег. От его слов у Валика по спине поползли мурашки. На всякий случай он дотронулся до руки друга. Она была тёплая. — Вроде пока не. Живой. Олег покачал головой. — А потом, после трёх или четырёх часов сидения, ёрзания, попыток всё-таки как-то вылезти, я то ли потерял сознание, то ли уснул. Короче — отрубился. За ручьём резко треснула ветка, гортанно заорала ворона, а со стороны гаражного общества отчаянно и надрывисто залаяла собака. Валик вздрогнул. Ему всё больше становилось не по себе. Олег не улыбался как обычно. Все его шутки-прибаутки куда-то исчезли. Он был необычайно серьёзен. И сам этот знак был не просто плохим предзнаменованием: судя по всему, он до сих пор не отошёл от того, что с ним случилось. Возможно, это я виноват? — промелькнула у Валика мысль. Мои вчерашние похождения, то есть, по сути, уже сегодняшние. И РПЖ, конечно, эта чёртова программа. Этот миллионер из особняка, странный парень по кличке Гонщик, который, судя по всему, на крючке у этой банды… Валик покачал головой. Никакой связи он не видел, однако нутром чувствовал, что она есть. Все эти события были как-то связаны между собой самым непостижимым образом. Олег подошёл к колодцу, заглянул в него — без особого страха, как заметил Валик, — повернулся, прислонился к кольцам и продолжил. — Мне приснился сон. До того натуральный, что я почти на сто процентов был уверен, что это происходит на самом деле. У тебя ведь бывают такие сны? — он глянул на Валика. — Ага. Только очень редко. Олег кивнул. — Да. Мне вообще почти никогда такие сны не снятся. А тут… словно я сам там был… с ними… — С кем⁈ — Валик снова обернулся, пытаясь увидеть в густых кустах кого-то, о ком мог говорить Олег. — Там была группа школьников. Как будто даже из нашей школы, но это неважно. Я никого из них не знал. Только это было не сейчас, а раньше. В СССР как будто. Они поехали на «Зарницу» куда-то за город, какой-то чел вроде нашего… Куроносова взорвал там гранату — случайно, в общем-то: он украл её на складе… и вся эта группа, не знаю, там человек семь, что ли, было, вместе со мной как бы… они все попали на войну в результате. Перенеслись прямо в сорок первый год. А назад никак. В общем… мы там застряли. И всё… понимаешь… такое реальное… Валик почувствовал, что его сердце стучит как отбойный молоток. — Это всё долго продолжалось. Как оттуда назад попасть — совершенно непонятно. Мы попали на рынок, и там какой-то мужик продавал сушёных шершней: вроде как этот шершень может показать путь домой. Когда ты попадаешь домой, он должен ожить. А если он спит, значит, ты до сих пор… не дома. — Помню ещё… — пустой взгляд друга замер на затихших кустах. Всматриваясь куда-то в пустоту, он будто бы пытался разглядеть там детали растаявшего, как мираж, сна. — Там был человек… крупный такой, жутковатый мужик… его звали Гром… — Гром? — Ага. То ли фамилия, то ли кличка у него такая. Он сказал мне: «Возьми это и не теряй. Шершень приведёт тебя и покажет, когда ты будешь дома». — «Покажет… когда ты будешь дома…» — повторил эхом Валик. — Да. Это я прямо хорошо запомнил. А ещё он сказал: опасайся наглого худого парня со шрамом на щеке. Валик пошатнулся. — Наглого худого парня… со шрамом… — Ты подумал про Куроносова? — спросил Олег, увидев, как изменился в лице Валик. — У него не было шрама. — Был, просто очень мелкий… Но его уж точно теперь опасаться не стоит. Валик припомнил, как отворил дверцу джипа и первое, что он заметил на лице Гонщика, был… шрам. Уродливый, белёсый шрам чуть ли не через всю щеку. — А потом я проснулся. Валик вопросительно взглянул на друга. — Да, прямо на этой поляне, а не в колодце. Вон там, у кустов, на травке. Кто-то меня вытащил, пока я… был в отключке. Коробок лежал в кармане. Все вещи, телефон, деньги в кошельке — рублей пятьсот, — всё было на месте. Сам бы я точно вылезти не смог, если только конечно у лунатиков не появляются сверхчеловеческие способности. Валик не мог поверить его словам, но и предположить, что Олег что-то выдумал, приврал для красного словца или какой-то своей выгоды — нет, это было просто невозможно. Внезапно до него дошло ещё кое-что. — Погоди… это получается… что… этот шершень… если верить тому, что ты там услышал… С каменным лицом Олег отошёл от колодца, потрогал рычаг тормоза велосипеда, как бы проверяя, работает ли он, пару раз нажал и отпустил. — Получается, что я не попал домой. Точнее, это похоже на дом, но кажется, это не мой дом. Я всегда так думал. Я знал это с самого рождения. Я чувствовал это всегда. В детском саду, в школе, дома — на семейных обедах, на этой чёртовой даче, где мы сейчас живём… всегда и везде мне казалось, что я не дома. Точнее, я не у себя дома. Здесь всё такое же и одновременно чужое. Я не могу этого доказать, но… — Олег снова достал коробок из кармана. — Это лишнее тому подтверждение. Он взглянул на Валика. — А ты? — Что я? — Валик попытался отделаться от мысли, что всё происходящее — какой-то бред. Какой-то сон, навеянный похмельным дурманом. Может быть, его там в этом особняке чем-то напоили, и сейчас он спит и видит этот жутковатый сон? Хорошо бы… — Ущипни меня! — потребовал он у друга. Тот без слов сделал два шага и пребольно схватил Валика за бедро, так, что у того выступили слёзы на глазах. — Ай… как же больно… я не сплю… чёрт… — На мне уже живого места нет, — буднично сообщил Олег. — Ты точно не спишь. Так что ты ответишь на мой вопрос? — Я… нет, у меня не было такого ощущения. Скорее всего, я дома. Скорее всего. Я надеюсь. Но это ничего не значит, потому что… — Что? — Кажется, я видел этого парня со шрамом. Я видел его… — Где? — удивился Олег. — Сегодня утром. Я… не знаю, как тебе это рассказать. Но я попробую. Только я должен тебя предупредить, что это очень… очень опасно. Ты даже предста… — Можешь не продолжать. Я готов рискнуть. Ты меня знаешь. Валик кивнул и почти на одном дыхании выложил историю своих утренних похождений. Олег слушал его, не прерывая и не меняясь в лице. Было видно, что его аналитический ум работает на полную катушку. Когда Валик закончил, Олег ещё минуты три переваривал услышанное. Наконец, кивнув самому себе, произнёс: — Все сходится. Не знаю, как, но всё сходится. — Что сходится? — не понял Валик. — Они что-то тут нащупали. Что-то, что приоткрывает… двери. И здесь, — он обвёл рукой выжженную поляну, кусты, за которыми виднелись полуразрушенные корпуса ОКБ «Звезда», — именно здесь всё происходит. Твой телефон. Эта программа. Мои… видения. Этот коробок… И ещё… смотри! Он снова достал коробок из кармана, перевернул его и начал открывать, подставив ладонь. Мохнатый шершень выпал на его руку. Он не шевелился. Валик впился в его тельце взглядом, ожидая подвоха, но насекомое продолжало лежать без движения. — Не бойся, не улетит. А теперь читай! И Олег показал нижнюю часть коробка, которая раньше была скрыта. Там от руки, мелким убористым почерком было написано: «Не спи, кругом змеи». — Что⁈ — от удивления у него расширились глаза. — Что? — в свою очередь спросил Олег. — Что такое? Валик медленно вытащил из кармана телефон, открыл приложение РПЖ, зашёл в чат и нажал аватарку с летящей белоснежной чайкой. В профиле контакта с ником «Чайка» под фотографией вместо статуса замерли четыре слова: НЕ СПИ, КРУГОМ ЗМЕИ. Они посмотрели друг на друга, потом на спичечный коробок, потом снова на телефон. — Ничего не понимаю… — медленно произнёс Олег. — Но… как это вообще возможно? — Это невозможно… — Валик почувствовал, как вся его спина покрылась мурашками, — но это так, — сказал он шёпотом. — Я знаю, кто тебя спас. Его сегодня застрелили в том кафе. ---------- Глава 19 Глава 19 — Зачем ему всё это? — Олег покачал головой, хотя вопрос не требовал ответа. Да он и сам знал ответ. Они прокрались мимо высоких бетонных стен завода, по верху которых тянулась колючая проволока. Пролезть на территорию поверху было практически невозможно, однако с той стороны в густой чаще диких кустов через трубу шириной в метр вытекала сточная канава. — Пролезем здесь! — шепнул Олег. Валик кивнул. — Но сначала сходим в кафе, проверим, что там. — Я не могу, — ответил Валик. — Это слишком опасно. Там наверняка полно полиции. — Мы только посмотрим — и всё. Когда они, то и дело оглядываясь, шли по горячему асфальту, размышляя каждый о своём, Олег вдруг сказал: — Ты обо мне кое-что не знаешь. Я никому никогда не говорил об этом… да, в общем-то я и сам не знал, хотя… догадывался. — Что? — у Валика неприятно защемило в животе. — Где-то месяца три назад отец попросил меня принести ножницы из его стола. Я перепутал ящики — вместо верхнего открыл средний. Там лежали папки, письмо, какие-то скрепки, и пока искал ножницы, случайно увидел конверт — такой белый, довольно большой… Он был не подписан, но мы так редко получаем почту, что он меня удивил… Я открыл его, и… Валик остановился, повернулся к другу и замер. — В общем… — замялся Олег, — там были бумаги… бумага… что меня усыновили. Я не родной их сын, меня забрали из детдома примерно когда мне был год… Откуда я там появился, кто мои настоящие родители — неизвестно. — Он покачал головой. — Я всегда подозревал, что… — в его ладони внезапно появился тот самый коробок спичек. Он открыл его, и друзья увидели замершего в вечной летаргии шершня. — Вот, видишь? Тебе понятно? Валик отрицательно покачал головой. — На, возьми! Положи в карман! — Ладно. Он с опаской опустил коробок в карман шорт. — Идём. Они выглянули из-за угла. Возле кафе «Парус» было немноголюдно. Никакой полиции, вообще ничего такого, что говорило бы о серьёзном преступлении. «Обычно в таких случаях помещение опечатывают», — подумал Валик. Не могли же они так быстро со всем разобраться и снова его открыть. Они остановились в тридцати метрах, потом перешли дорогу и прошлись мимо прозрачной витрины. Потоптались на месте, искоса поглядывая по сторонам, но ничего настораживающего не обнаружили. Олег зашёл за угол, сплюнул, прочёл потрёпанное объявление на столбе. — Чисто, ни одного полицейского или штатского, — сказал он, когда вернулся к Валику. — Как-то странно всё это. За всё время мимо проехал пенсионер на мопеде с пристёгнутой к раме лопатой и чересчур бодрый грузовичок «Озон». Валик сквозь витрину — ту самую, что ночью разлетелась вдребезги, — рассматривал фойе. За стойкой была та же самая девушка, что и ночью, — это его удивило. «Она нажала тревожную кнопку, была свидетелем убийства, потом давала показания, а теперь опять на смене?» — подумал он. Прямо перед витриной на высоких стульях сидели две подружки-школьницы и уплетали мороженое из стальных вазочек. Летний зной густым маревом растекался по пыльным окрестностям. Валик невольно взглянул в сторону девятиэтажки, откуда ночью кто-то запускал солнечных зайчиков, а потом раздался выстрел. Теперь там было пусто — по крайней мере, никаких подозрительных бликов он не заметил. Олег пожал плечами, словно сомневаясь в правдивости рассказа Валика, и направился к двери. Валик потоптался в нерешительности и через минуту последовал за ним. — Что вам, молодые люди? — спросила девушка за стойкой, когда они остановились напротив. Взгляд её был чист и ясен, она совершенно не выказывала признаков страха, тревоги или усталости. Как будто ничего и не произошло. — Вы… неужели вы не устали? — вырвалось у Валика. Её тонкие губы изогнулись едва заметной улыбкой. — Спасибо, нет конечно. Я заступила только… — она обернулась и посмотрела на часы над головой. — Только два часа назад. Ещё шесть часов работать. К тому же у нас кондиционер и посетителей сегодня совсем немного… — Но… — Валик слегка опешил. — Вы же ночью работали. Как вы могли не устать? К тому же… то, что случилось… — Ночью⁈ — взметнулись брови девушки, и она рассмеялась. — Да ну что вы, я по ночам не работаю, у меня ребёнку три годика, по ночам я с ней. Иначе не заснёт, если меня не будет дома. Валик посмотрел на Олега. — Ничего не понимаю. И сегодня тоже? Сегодня вы не работали? — Нет конечно. — А может… — вступил Олег, слегка покраснев, — может, у вас есть сестра? Похожая на вас… Девушка перевела взгляд на него. Она была очень красива, и Олег покраснел ещё сильнее. — Да не… — задумчиво произнесла она. — Нет у меня сестры. Насколько я знаю. — Она чуть задумалась, а потом добавила: — Хотя иногда кажется, что такой сестры мне очень не хватает, если честно. — И что… — снова влез Валик, — музыкальный автомат тоже не работает? Девушка покачала головой. Странные вопросы явно сбили её с толку. — Никогда не работал. Он вообще пустой. Можете пойти посмотреть. Олег последовал её совету, подошёл к автомату, заглянул за его заднюю крышку. — Он пустой. Там внутри вообще ничего нет, — сказал он и постучал по металлическому корпусу рукой. Автомат отозвался гулким звуком. Валик почувствовал, что ему не хватает воздуха. — Но… кто же тогда работал ночью? — Странные вопросы вы задаёте, молодые люди, — сказала барменша. Она явно насторожилась. — Сменщица сказала, что ночью заезжала Росгвардия. Надеюсь, это не с вами связано? — Нет, нет, — быстро ответил Олег, — извините! — он схватил Валика за рукав и потащил к выходу. — Идём! — шикнул он. — А что тут случилось ночью? — пытался остановить его Валик. — Зачем приезжала Росгвардия? Девушка махнула рукой. — В сквере позади пьяная компания буянила. Кто-то вызвал. Вот они и зашли проверить, что у нас всё в порядке. Олег буквально тащил друга за дверь. — И что, у вас всё было в порядке? — спросил Валик. — Конечно. А что такое? Может, вы из той компании? Говорят, там ножом кого-то пырнули. — Она сейчас вызовет полицию, и тогда мы точно огребём проблем, — шикнул Олег. — Хочешь до вечера проторчать в отделе и ждать, пока тебя заберут папа с мамой? Оно тебе надо? Валик понял, что друг был прав. — К тому же мы выяснили самое главное — она не работала ночью. И думаю, что она не врёт. По ней видно. — Что же это получается тогда? — А то и получается. Ты видел её, но не совсем. И заходил в кафе, но это было чуть-чуть другое кафе. Кто-то стрелял, но кто… и в кого? — Провал во времени? Что за чушь? — Это не провал во времени. Это кое-что другое… Погоди-ка… — он остановил Валика. — Сфоткай её. — Кого? — Ну эту… продавщицу. Валик не стал спрашивать, зачем. Он достал телефон, открыл приложение и быстро сделал кадр. На этот раз ничего особенного не произошло. Внизу проявившегося портрета девушки, снятой через прозрачную витрину, появились чёткие цифры: 3.08.2064. — Кажется, я знаю, что покажет твоя программа… — пробормотал Олег. — А теперь меня. — Что? — не понял Валик. — Меня сфоткай! — Но ведь я уже… — Давай, быстрее. Они стояли за углом кафе. Кирпичная стена была исписана смолой, заклеена объявлениями. С правой стороны стену начали штукатурить, да так и бросили. Штукатурка начала отслаиваться, осыпаться, создавая и без того ощущение какой-то запущенности и безнадёги. Олег пристроился как раз на стыке потрескавшейся штукатурки и старой кирпичной кладки. За его спиной виднелась надпись «Ты спишь и во сне видишь этот сон». Валик прочитал предложение, задумался. Почему-то оно вызывало в нём странные мысли. А вдруг… — Снимай! — услышал он голос Олега. — А, да… замри… Он сделал кадр. Олег тут же подошёл к нему. Вместе они уставились на экран программы. И снова — как в тот самый первый раз — цифры под проявляющимся портретом друга не возникли разом, как в других случаях, а словно бы проявились, но… Валик замотал головой. — Давай ещё раз, что-то не… — Нет, — сказал Олег. — Всё так и есть. — То есть что? Здесь же одни нули. Тот раз хоть дату показало. А теперь… — Всё правильно. Одни нули. — На лице Олега появилась улыбка, загадочная как у Моны Лизы. — Всё правильно? — Именно. Достань коробок. Но Валику не надо было доставать коробок из кармана, чтобы понять, о чём говорит друг. Он и так уже понял и даже ощущал — довольно мощную вибрацию, которая появилась… когда? Да совсем недавно. Возможно, когда они вышли из кафе. Коробок гудел, словно внутри был мощный вибромоторчик. — Он ожил, — Валик держал коробок на ладони и протянул вторую руку, чтобы открыть его. — Не надо, улетит. А он нам ещё пригодится. — Что же это значит? — он посмотрел на Олега. — Только то, что… — его друг продолжал улыбаться и вообще выглядел так, словно сбросил с плеч огромную ношу, которую носил чуть ли не всю жизнь. — Ты… — Валик неопределённо посмотрел куда-то вверх, обвёл взглядом небосвод, где стремглав носились неугомонные ласточки. — Да. Похоже, я не отсюда. И он не может определить дату моей смерти. — Олег шумно выдохнул, а потом рассмеялся. Валик вздрогнул, с опаской посмотрел на друга, но тот не сошёл с ума — с ним явно всё было в полном порядке. Глаза светились счастьем. Он подошёл к Валику и обнял его. — Я знал, я всегда это знал и чувствовал! Ты не представляешь… ты даже не представляешь, что это значит для меня… я думал, что я дурак, сумасшедший, ненормальный, дебил… — Да ну… — попытался возразить Валик, но Олег всхлипнул, потом отстранился, вытер слёзы с улыбающихся глаз. — А ларчик просто открывался! Вот так вот запросто, представляешь⁈ — Да уж… запросто. И что нам… тебе теперь делать? — Я хочу попасть домой, — без обиняков заявил Олег. Он задумался, посерьёзнел и продолжил: — Пока не знаю, как, но уверен, твой этот мужик… — Он не мой, — вставил Валик. — Ага. Этот дядька, которого тут хотели застрелить… — он вскинул голову в направлении девятиэтажки. — Ты говоришь, блики оттуда были? — Ага. С последнего этажа. — Там же этот, как его… кто-то из наших вроде живёт? — Сёма. Давыдов. Олег кивнул. — Идём туда. — Что, прямо сейчас? — Ну да. Мы должны найти хоть какие-то концы. Если этого мужика грохнут, я останусь здесь навсегда. Хотя постой… — он замер, вглядываясь в заросли на другой стороне дороги. — Ты же можешь написать ему, в том чате? — Да, похоже, что могу, — и Валик потянулся за телефоном. Олег остановил его руку. — Нет, пока не надо. Мы должны… мы должны помочь ему. Что бы он там ни хотел. Помочь, понимаешь? — Но… — Никаких но. Идём. — Стой! — вдруг вырвалось у Валика. — Стой. Смотри… Вон там, в глубине за хрущёвкой… Олег слегка повернулся, бросил взгляд направо через дорогу. — Это тот самый джип, который… — Да. Это Гонщик. — Значит, он следит за нами? Валику стало нехорошо. — Нужно уходить! — Ладно, валим быстрее! — Олег ринулся через дорогу, Валик дёрнулся за ним. Они едва успели проскочить перед старым автобусом со знаком «Дети». Краем глаза Валик заметил, как шофёр погрозил им кулаком. Они взбежали по длинной бетонной лестнице мимо обувного склада, пересекли запущенный двор хрущёвки, в центре которого замерла пустая детская площадка с поломанными качелями. В этом месте отчётливо пахло перезревшей алычой, и у Валика засосало под ложечкой. Путь им преграждал забор детского сада из сетки-рабицы. Олег запрыгнул на него как заправской хулиган, сделал «солнышко», подал вторую руку и ловко приземлился на другой стороне. — Ни фига себе, — вырвалось у Валика. — Где ты так научился? — Понятия не имею, — бросил ему Олег, и по расширившимся от адреналина и удивления глазам друга он понял, что это чистая правда. — Эй! — раздался хриплый мужской голос. — Стой! Стой, полицию вызову! — Быстрей! — Олег потянул Валика, у которого сердце стучало как паровой молот, за собой. — Сторож! — прошептал Валик. — Не оглядывайся, бежим! Они гуськом, скрываясь за беседками, побежали на другую сторону. Позади раздавались ругательства, тяжёлый топот и треск ломающихся досок. — Стоять, полицию вызову! Однако с другой стороны забор оказался не таким простым — там к саду примыкало длинное строение трёх или четырёх метров в высоту, и взять его с разбегу было нечего и думать. Валик почувствовал, как страх затапливает его внутренности. — Попались! — заорал мужик где-то совсем рядом. Жёстко лязгнул металл. Валик подумал, что если сейчас обернётся, то уже не сможет сдвинуться с места. — Полезай на меня, потом наверх! Валик увидел спину друга и трубу, подпирающую детскую беседку с крышей из шифера. Чёрт, чёрт, чёрт! — пронеслось у него в голове, но думать было некогда. Он неуклюже взобрался на широкую спину друга. Если бы не труба, вряд ли бы получилось. Олег выпрямился, и Валик оказался у него на плечах. Крыша была на уровне головы, страх подтолкнул его, и мгновение спустя он взобрался наверх. Сторож был уже в трёх метрах, и, казалось, Олегу не уйти. С торжествующим лицом мужик бросился на него, но — как в замедленной съёмке — парень ушёл с его дистанции, и массивный сторож с красным от ярости лицом врезался в железный столб. Беседка содрогнулась. Рука Валика машинально взметнулась к голове… — О-ох… — воздух вышел из мужика как из проколотого воздушного шарика. Он осел на песок, держась за голову. Через несколько мгновений Валик увидел друга, забравшегося на крышу с другой стороны. — Бежим, — Олег махнул ему рукой. — Давай, скорей! Его друга словно подменили. Флегматичный, выдержанный, непробиваемый — он вдруг стал резким, порывистым, в его действиях сквозила какая-то взвинченность. Валик не знал, как бы он сам реагировал на такие новости о себе, он даже думать не хотел — а что, если и его родители что-то скрывают? От одной мысли его пробило холодным потом, и он едва не оступился и не упал с крыши, но Олег — опять же непостижимым образом — схватил его за руку. — Осторожно! — он внимательно посмотрел на Валика. — С тобой всё норм? Валик кивнул. Но всё было не норм. Вообще даже не норм. И Валик не знал, что думать. Кто на самом деле его лучший друг? Остался прежним или… его подменили? Но как только он вспоминал, как Олег бросился на его защиту, всё становилось на свои места. Он должен помочь другу во что бы то ни стало — тем более сейчас, когда что-то начало проясняться. Они добежали до края крыши, примыкавшей прямо к забору. — Прыгаем! — крикнул Олег и без промедления скакнул вниз. Валик только и успел заметить, что там высится куча песка, как его ноги оторвались и он завис в полёте. В эту секунду позади раздался вой полицейской машины. «Вызвал, гад, полицию!» — пронеслось в голове у Валика. — «Надо сматываться!» И им овладел какой-то безудержный азарт. Он засмеялся, ещё не приземлившись, а когда коснулся земли и зубы прикусили язык — от боли потекли слёзы, но он всё равно продолжал смеяться. — Нет! — крикнул он, вставая с песка и показывая кому-то позади фигу. — Нас так просто не возьмёшь! Да, Олежка? Я же прав⁈ — Точно! — прокричал в ответ друг, вклиниваясь в заросли густых кустов, выросших на пути. ---------- Глава 20 Глава 20 — Этот подъезд? — запыхавшись бросил Олег, указав на один из десятка похожих, примерно в центре. Где-то в арке, через которую они только что пробежали, выла сирена. Вот-вот оттуда вынырнет полицейский уазик — и тогда им кранты. Валик унял дрожь в коленях и задрал голову. — А какая разница? Это же крыша! — Точно! — Олег хлопнул себя по лбу. — Вот я растяпа! — Там код, — сообразил Валик и по резкому звуку сирены понял, что им крышка. Олег молча подошёл к двери и как будто наугад набрал «7781». Валик через плечо видел цифры, которых касался его палец. Они проскользнули в дверь как раз в тот момент, когда нос полицейской машины вынырнул из-за угла. — Т-ты… знал код? — стуча зубами спросил Валик. — Код? — Олег, кажется, вообще не понял вопроса. — Ах… это… вообще-то нет… случайно. Валик искоса взглянул на друга. Тот виновато улыбнулся. — Не, правда, случайно. Там, кажется, были… ээ… отметины на кнопках. — Не было там никаких отметин. Они уже поднимались на лифте на девятый этаж. Главное, чтобы выход на крышу был открыт и никто из посторонних им не помешал. Что они хотели там обнаружить? Точнее — Олег хотел. Валик понятия не имел. Какую-нибудь улику. Что-нибудь, что укажет на стрелка. И что тогда? — подумал он. Они пойдут и поговорят с ним? Это смешно. Сдадут полиции? Ну, возможно. Да, это, пожалуй, неплохая мысль. — Думаешь, если мы выйдем на него — сдать его копам? У Валика мороз по коже побежал. — Вообще-то… — он искоса посмотрел на Олега. — А ты… что думаешь? — Если мы выйдем на след… давай не торопиться. Но в полицию точно не пойдём. Что они сделают? И как ты себе это представляешь? Придёшь к отцу Куроносова и скажешь: я видел солнечные зайчики ночью, кто-то пускал их с девятиэтажки на Чапаева, и один такой зайчик прилетел мне прямо в лоб, потом там убили человека — которого, вообще-то, вроде как нет, и в самом кафе ни о каком убийстве не слышали. Я думаю, это был снайпер. Мы вот даже нашли фантик от жвачки. Валик посмотрел на друга. Он не мог понять, хохмит тот или говорит серьёзно. Они замолчали, разглядывая исписанные стенки лифта. — Почему именно здесь? — спросил вдруг Олег. — Что? — Ну, почему именно здесь он поджидал нашего друга? Чайку. — Отсюда хороший обзор на кафе. — Возможно… Двери открылись, они вышли на лестничную клетку, потоптались, прислушиваясь к звукам в подъезде, затем поднялись на пролёт выше. Слева, закрытая на маленький навесной замок — такими обычно застёгивают чемоданы, — располагалась дверь лифтёрной с табличкой «Лифтёрная. Служебное помещение. Не входить». Снизу был нарисован череп с перекрещёнными костями и знак высокого напряжения. На крышу вела короткая — метра полтора длиной — металлическая лестница. Олег полез первым, хотя раньше он никогда бы так не поступил, уступив место Валику. Он вообще не любил рисковать. Валик покачал головой. Под лестницей валялась смятая пачка сигарет, несколько окурков, жестяная банка из-под энергетика, — ничего примечательного. Судя по всему, по вечерам, когда было прохладно, здесь собиралась молодёжь. Судя по толстому слою пыли на перилах, лестнице — да вообще везде, — подъезд практически никогда не убирали. Валик изначально был настроен скептически. Что может оставить снайпер, который карауля свою жертву. Опытный — даже следы ног сотрёт. И уж явно не будет курить, выдавая своё местонахождение дымом и тлеющим кончиком сигареты. — Закручено проволокой. Или гвоздём, — шепнул Олег, показывая на туго скрученные скобы. Он слез с лестницы, скинул со спины небольшой чёрный рюкзак — который Валик вообще не заметил — и достал оттуда приличного размера мультитул. От удивления у Валика глаза полезли на лоб. — Ни фига се! — присвистнул он. — А ты… неплохо подготовился. — Батин Лезерман. — Значит, он входил через другой подъезд, — сказал Валик, наблюдая, как Олег откручивает проволоку. — Да. Это не тот подъезд. Через минуту они уже стояли на крыше. Кафе было видно как на ладони. Сейчас у витрины и за столиками сидело пятеро: парочка пила кофе с пирожным, девушка в панаме тянула из трубочки сок, и ещё двое мужиков с янтарными бокалами пива друг напротив друга уткнулись в телефоны. Барменша у прилавка наливала чай седенькому старичку. Расстояние было довольно приличным, но прозрачное стекло витрины словно увеличивало всё, что находилось внутри. Валик с Олегом переглянулись. — Тут и оптический прицел не нужен, — сказал Олег, будто прочитав мысли Валика. Они ещё немного постояли, наблюдая за посетителями кафе, потом пошли вдоль ограждения крыши. Тёмный рубероид с потёками воды был покрыт серой пылью, мелкими камешками, а кое-где из щелей в стыках пробивался перламутровый мох. Никаких следов — кричащих или хотя бы намекающих на то, что прошлой ночью здесь в засаде затаился снайпер, — они не увидели. — Ничего, — развёл руками Валик после пятнадцати минут поисков. — Идём отсюда, пока полицейские не догадались подняться наверх. — Погоди… Олег поднырнул под швеллер, удерживавший здоровенную рекламную конструкцию, — впрочем, никакой рекламы на ней уже давно никто не размещал. Он прошёл вдоль края крыши, и от тридцатиметровой высоты его отделял лишь невысокий бордюр да проволока, натянутая вдоль него. — Здесь какие-то царапины… — пробормотал он. — Да много так… Валик присел, пролез между балками ржавого швеллера. — Вот, смотри. Некоторые вроде как свежие, другие уже заржавели. И правда, на металлической опоре, прикрученной к бетонному основанию, кто-то нацарапал десятки, если не сотни зарубок — будто кто-то что-то отсчитывал. — Может, это строители? — неуверенно предположил Валик. — Да ну брось, — отмахнулся Олег. — Это он. — Кто⁈ — у Валика на затылке зашевелились волосы. — Снайпер. — Вообще странно, конечно… — Олег потрогал царапины рукой — будто слепой, пытающийся прочитать невидимый шифр Брайля. — Что странно? — Да нет… — Олег отдёрнул руку. — Ничего. Фигня всё это. Он быстро поднялся. — Идём отсюда. Стремительно потеряв интерес к этому месту, он быстро зашагал к выходу. — Погоди! — попытался остановить его Валик. — Ты что-то там увидел? — Нет. — А что такое? — Здесь больше нечего делать. — Ничего не понимаю, — выдохнул Валик. — А что тут понимать? Никто ни в кого не стрелял. Трупа нет. Нужно искать твоего… друга. Он поможет мне выбраться. Они спускались на лифте, и Валик косился на Олега, пытаясь разгадать причину столь быстрой перемены его настроения. Впрочем, уже не первой перемены за сегодняшнее утро. С Олегом творилось что-то странное. Валик подумал, что, вероятно, и с ним самим были перемены — только вот увидеть их со стороны он не мог. Может быть, в глазах Олега он тоже вёл себя не совсем, мягко говоря, естественно? Такое могло быть? Ещё как могло. И всё же Олег претензий не высказывал и вообще… Снова Валик подумал, что поведение друга он понимает — если можно так выразиться. Исходя из всего этого… даже если предположить, что весь этот бред с жуком, то есть с шершнем, колодцем, часами, незнакомцем из кафе, этим странным миллионером с компанией и даже парнем по кличке Гонщик — всё это какой-то розыгрыш, неудачная шутка или стечение непонятных ему, но вполне объяснимых обстоятельств, — то новость о том, что родители Олега забрали его из детдома могла пошатнуть психику даже очень устойчивой личности, каковой, несомненно, являлся его друг. Они вышли из обшарпанного подъезда. Олег выглянул из-за стены, отгораживающей мусорные баки (мусоропровод давно демонтировали), потом махнул рукой. — Никого. Уехали. Валик выдохнул. — Ну что, на завод? Может, там что-нибудь найдём? Однако пыл его друга угас. — Не… что-то я устал за сегодня. Надо перекусить и всё хорошенько обмозговать. Чтобы не натворить делов. Сам понимаешь, как опасно туда лезть. — Ты хочешь сказать… — Давай завтра. Сегодня и так напрыгались будь здоров. Ты вон, смотри, майку порвал! — Олег прикоснулся испачканными пальцами к разорванному у плеча рукаву футболки. — О чёрт! — встрепенулся Валик. — Когда это я⁈ — Наверное, когда прыгал с крыши… — пожал плечами Олег. Возле подъезда притормозил доставщик на самокате. — Первый подъезд вперёд или назад? — спросил он, оглядываясь, как будто от кого-то спасаясь. Увидев двух парней у подъезда, он странно потряс головой, словно стряхивая наваждение. — Чёрт, — вырвалось у него. — Последний заказ — и всё. — Вперёд, — чётко ответил Олег, потом похлопал Валика по плечу. — Ладно, друг, тебе же через кафе, а мне — в обратную сторону. Валик совсем опешил. Было быстрее и короче дойти до Дома быта, а там уже разойтись. — Э… да. Хорошо. Напиши тогда, как решишь. — Конечно, — уже удаляясь крикнул Олег. Через минуту он исчез за углом расселённого барака, обнесённого забором, и Валик остался один. — Да что за фигня… — пробормотал он, потом вновь посмотрел на порванный рукав и покачал головой. — Где это меня так угораздило? Потом его вдруг ударило током. Он повернулся в ту сторону, куда поехал доставщик, и побежал за ним. Припарковав самокат у входа, парень уже входил в самый крайний подъезд, у которого была разбита большая клумба с засохшими цветами. — Стой! — крикнул Валик, чувствуя, что не успеет и парень скроется за дверью. Жёлтый термокуб дёрнулся, повернулся боком и застыл. Валик со всех ног бросился к нему. Парень оказался почти школьником — выглядел сбитым с толку, даже испуганным. — Чего тебе? — неприязненно бросил он. — Не видишь, я спешу. — Ты же, наверное, каждый день сюда доставку привозишь? — С чего ты взял? — курьер замер у приоткрытой двери, готовый в любую секунду заскочить внутрь и захлопнуть её за собой. Однако что-то его всё же удерживало. — Я тебя уже тут видел, — соврал Валик и тут же удивился, как легко, буквально на лету, он это выдумывает. — А… ну и что с того… — парень на миллиметр подвинулся внутрь. — Да, каждый день. Здесь хорошие клиенты. — Меня не интересуют твои клиенты, и жаловаться на тебя я тоже не собираюсь — по всему видать, ты нормальный парень, — расслабленно заметил Валик. И хоть был он младше курьера, в его голосе чувствовалась спокойная уверенность. Валик выудил пятьсот рублей, отложенные на поход в кино со Светой Третьяковой. — Мне нужна кое-какая инфа. Получишь, если услышу что-нибудь полезное. Глаза курьера моментально загорелись. Он шагнул к Валику, однако дверь подъезда продолжал держать распахнутой. На всякий случай. — Что ты хочешь? — Ты видел здесь кого-нибудь подозрительного? Ну не знаю, может, кто-то бросился в глаза, странно себя вёл — или наоборот, не странно, но ты почему-то его заметил… ты меня понимаешь, думаю. Курьер протянул руку за купюрой, но Валик предусмотрительно сунул её в карман. — Сначала инфа. — А вдруг ты обманешь? — Слово пацана! — вырвалось у Валика. Где он такое слышал, он понятия не имел, но, кажется… сработало. — Видел, — пробормотал паренёк и покосился за спину Валика, словно там кто-то неожиданно мог появиться. — Ночью была доставка. В час или два, ближе к двум, вроде бы. Я обычно не работаю по ночам, но деньги больно нужны, поэтому вышел сегодня. Я всегда вижу, если кто… сразу вижу. Валик вяло кивнул. — Понятно… так кого… — Это был парень, он весь в тёмном был, но оттуда, — и он слегка повернулся, чтобы указать рукой, — по ночам лупит прожектор прямо на дом, как раз между вторым и третьим подъездом. Я короче, чуть на него не наехал — устал уже и не заметил. Лицом к лицу, считай въехал в него, только он отскочил, ругнулся, я думал орать будет, как все, но он по-быстрому в подъезд — и всё. — Что всё? — не понял Валик. — Может, он там живёт! Курьер помотал головой. — Да может и живёт, я ж не знаю, не видел его тут ни разу. Кроме вот… — он поднял руку и ткнул пальцем в сторону Валика. — Сегодня, когда этот кент с тобой вышел. — Со мной? — не понял Валик. — Кто со мной вышел? — Ну этот… не знаю кто. Пухлый такой. С тобой был, потом ушёл. Я как раз с той стороны подъезжал, потом остановился перекурить и наблюдал, как вы вышли из подъезда, из другого, — и я его сразу узнал, хотя одет он был иначе. — Олег⁈ — от удивления у Валика чуть глаза из орбит не выпали. — Да откуда я знаю — Олег или Витя, или кто ещё. Просто говорю, кого видел. А больше никого. Давай бабки. — Ты что, шутишь? Ты это только сейчас выдумал, чтобы… Курьер округлил глаза. Его вытянутое, слегка лошадиное лицо вытянулось ещё больше. Тонкие белёсые брови взметнулись. — Эй, ты меня за кого держишь? Между прочим, это ты спросил, я мог вообще промолчать! — Его лицо покраснело, а губы сжались в почти невидимую полоску. В голове Валика пронеслись тысячи мыслей, и в каком-то сомнамбулическом состоянии он вынул руку из кармана и протянул пятьсот рублей курьеру. — Ну вот! — тот быстро спрятал деньги. — Это ваши дела, я просто мимо проезжал. Понятно? Курьер юркнул в подъезд, и дверь за ним медленно закрылась, оставив Валика стоять с открытым ртом. У него было абсолютное ощущение, будто боксёр-тяжеловес со всего размаха врезал ему прямой правой, потом ещё левой — и апперкот… и все попали в цель. В голове стоял туман, щёки горели, воздуха отчаянно не хватало. Валик судорожно вздохнул, но это не очень помогло. В горле пересохло. В глаза будто насыпали песку. Он понял, что стоит, сжимая и разжимая пальцы, словно одеревеневший истукан, и где-то в животе зарождается невероятная волна обиды — жгучей, всепроникающей, затапливающей всё его существо. Шея и голова мелко затряслись. На негнущихся ногах он шагнул вперёд, потом беспомощно обернулся на подъезд. Может быть, сейчас этот доставщик выскочит, зальётся задорным смехом и скажет, как здорово он его наколол на пятьсот рублей — и Валик с радостью простит ему эти несчастные деньги. И даже вместе с ним посмеётся. Но никто не выходил. Из-за закрытой двери не доносилось ни звука. ---------- Глава 21 Глава 21 Значит… нет… этого не может быть. Этого не может быть, потому что не может быть никогда. ОЛЕГ⁈ ТАМ⁈ НА КРЫШЕ⁈ ОЛЕГ — СНАЙПЕР⁈ У Валика от ужаса мутилось в голове. Ему буквально физически было плохо. Но всё сходилось. Кроме одного. Зачем… ведь это Олег предложил пойти на крышу? Зачем ему было выдавать себя, если это он стрелял в странного ночного незнакомца? Но как это возможно, чтобы подросток… да, подросток, почти уже взрослый, но всё равно ещё подросток, мог быть хладнокровным убийцей? А ведь он, кажется, любит пострелять в Counter-Strike… — вдруг пришло Валику в голову. Сам-то Валик не любил всех этих игр, находил их пустыми, неинтересными… Он плёлся через дворы, даже не осознавая, где находится. Ноги сами несли его — куда, он и сам не знал и не понимал. Удар был страшным, обескураживающим, прямо под дых. Олег… Олег… — твердили вновь и вновь его губы. — Что же ты наделал… Он много раз слышал о предательстве — в кино, читал в романах, даже, кажется, был свидетелем чего-то такого в школе — в отношениях сверстников, но теперь понимал: вот оно, настоящее предательство. А всё то, что он доселе видел и слышал, было лишь жалким подобием, бледной тенью… — Эй, пацан, куда прёшь! — раздался резкий сигнал автомобиля, за ним хлёсткий окрик. Валик отшатнулся. Вяло махнул рукой. Мимо проехал синий пикап, из которого высунулся бородатый мужик. — Вася, отстань, видишь — он ненормальный… срань, а не молодёжь пошла… — за мужским раздался писклявый женский голос. Валик поднял голову и посмотрел на обладательницу голоса прямо в глаза. — Поехали, — взвизгнула она. — Он сумасшедший! — Козёл! — плюнул мужик и дал газу. Из-за туч выглянуло солнце. Мгновенно стало нестерпимо жарко, но Валик не чувствовал этой жары. В мозгу пульсировала только одна мысль: «Как же так⁈» Он миновал кинотеатр «Октябрь», прошёл по берегу озера, где, кажется, ещё совсем недавно горел тот самый кофейный киоск. Сейчас на белых пластиковых стульях, спасаясь от жары под разноцветными зонтами, возле него сидели несколько человек. В одном из них Валик узнал отца Куроносова. Тот был по гражданке, в серых штанах и светлой безрукавке. Его мясистое красное лицо лоснилось от пота. Увидев Валика, он поманил его пальцем. Ещё час назад, случись такое, подросток бы испытал ужас. Но теперь пульс его даже не участился. Валик подошёл к свободному стулу и, не дожидаясь приглашения, уселся, закинув ногу на ногу. Постаревший подполковник, видимо не ожидавший такой реакции, несколько смутился, хотя внешне это выразилось лишь в поспешном стремлении закурить. — Как поживаешь? — без приветствия бросил он Валику сквозь облако едкого дыма, которое повисло между ними словно странный грозовой фронт. — Нормально. — У тебя что-то случилось? — намётанный взгляд полицейского быстро оценил настроение собеседника. Валик покачал головой. — Нет. Просто жарко. — Жарко, — подтвердил подполковник. Он помолчал, затягиваясь, потом с новой порцией дыма выдохнул: — Не хочешь мне ничего сказать? Валик вдруг подумал, что мог бы многое ему сказать. Многое, что наверняка заинтересовало бы отца погибшего одноклассника. И, может быть, даже… — Нет… ничего. Хотя… пожалуй, да. Я знаю, когда вы умрёте. Полицейский от неожиданности поперхнулся. Сигарета вылетела у него изо рта и приземлилась рядом с ногой плотного парня в шортах-бермудах за соседним столиком. Тот было подался вперёд, потом поднял глаза и резко передумал. — Ч…что? Валик, не теряя ни секунды, достал телефон, одним движением пальца запустил РПЖ и почти мгновенно сделал кадр. Под медленно проявляющейся фотографией появились светлые цифры: 12.08.2028. — Двенадцатого августа двадцать восьмого года. Не густо, но немного времени у вас ещё есть. Не потеряйте его. С этими словами он резко встал и пошёл прочь, оставив подполковника с разинутым ртом. Тот пришёл в себя только когда какой-то расторопный голубь приземлился прямо на стол и принялся клевать крошки сухариков перед лицом полицейского. — Стой! — крикнул он. — Стой, гадёныш! Опрокинув пластиковый стул, подполковник вскочил; голубь взлетел и задел его по лицу мерзким жёстким крылом. — Фу, чёрт! — выругался он, отмахиваясь рукой. Тяжело дыша, полицейский бросился в переулок, оглядел застывшие в летнем мареве подъезды. Но Валика уже и след простыл. «Так ему и надо», — подумал Валик. Впрочем, он не мог объяснить, что на него нашло. Возможно, выплеск адреналина, напряжения, обиды и даже отчаяния. Он не представлял, что теперь делать. Телефон хотелось выбросить и никогда больше о нём не вспоминать. Инцидент с полицейским выветрился из головы почти мгновенно, хотя ещё вчера Валик перемалывал бы случившееся в голове весь оставшийся день. Теперь ему было всё равно. Он плёлся по улице, блуждая невидящим взглядом по пыльным витринам, задёрнутым занавесками окнам первых этажей, по редким прохожим, спешившим скорее в вожделенную тень. На смену пылавшим в нём гневу, отчаянию и обиде пришло тупое безразличие. «Ну и пофиг, — думал он. — Если ты так, то и ладно. Я не буду ничего делать. И звонить и писать тебе тоже не буду. Я вообще ничего не буду делать. Пропади оно всё пропадом. Святой. Какой я, нафиг, святой. Это бредовая шутка. Это всё, целиком, от начала до конца — дикий безумный бред какого-то сумасшедшего старика и всех этих людей, образовавшихся вокруг него. Наверняка это просто какая-то секта. Точно! Они похожи на секту! Упоротые ненормальные! А я поверил! Какой же ты…» А что же Куроносов? Ведь… «А это просто совпадение. Это просто совпадение — что же ещё? Ты же не веришь, что это всё на самом деле? Просто эта чёртова программа угадала… просто…» А другие случаи? «И другие тоже. Ты просто был рядом. Она по GPS вычислила твоё местоположение, просканировала, что есть рядом, и от балды написала какие-то цифры. Что-то случается рядом. Всегда что-то случается. Просто ты был рядом. И поверил…» «Не-ет… всё было не так. Ты же сам знаешь, что всё было не так.» «О-о, нет. Всё было именно так! Ты это прекрасно знаешь! Всё это, конечно — я с тобой согласен полностью — выглядит фантастично, чудовищно, несуразно, феерично, кринжово, да как хочешь можешь назвать, но ты знаешь, я знаю, что ты знаешь: это правда. От начала до конца.» — Это правда… — прошептал Валик пересохшими губами. — Это чистая правда. Кое-как он доковылял до дома, стянул кроссовки, поужинал. Мать с отцом смотрели какой-то сериал, и с виду у них всё было хорошо. То есть никто не угрожал им, никто не звонил и не приходил. Мама спросила, как у него прошёл день. Валик ответил, что гулял, играл в футбол и устал на жаре. На этом вопросы были исчерпаны. Он врубил Counter-Strike на компе и целиком погрузился в игру, забыв обо всём на свете. Очнулся уже за полночь, когда за окном вовсю стрекотали сверчки. Выключил игру и лёг спать. Ему снилось кафе, только называлось оно не «Встреча», а как-то странно. Что-то типа «Рубин», и над вывеской сверкал большой яркий ослепительный камень. При этом он вращался и отбрасывал стремительно переливающиеся лучи, похожие на лазерные вспышки. Смотреть на них было больно, но Валик всё равно смотрел — зрелище гипнотически завораживало. Он проснулся резко, внезапно, будто кто-то толкнул его в спину перед пропастью. — А-ах! — Валик резко поднялся в кровати. Сцена из сна, стремительно исчезавшая из сознания, была настолько жуткой, что сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Мокрая простыня прилипла к телу. Пальцы мелко дрожали. Секунду спустя он узнал комнату. Со стены напротив сурово и одновременно чуть насмешливо на него смотрел Арнольд Шварценеггер. Всё было на месте, всё хорошо, он дома. Спешить никуда не нужно. Лето, каникулы. Он перевёл дух. Медленно слез с кровати. Прошёл на кухню. Дома никого не было. На столе (как и вчера) лежала записка от мамы: «Обед в холодильнике, только разогрей! Целую!». Валик мотнул головой. Наверное, мама так спешила, что положила вчерашнюю записку. Есть абсолютно не тянуло, хотя вчера, после того как пришёл домой, он даже не поужинал. Вспоминать о том, что произошло, не хотелось. Он слегка успокоился. А что, собственно, произошло? Что такого случилось? Ну, подумаешь, Олег там что-то без него затеял и ему не сказал… его друг — свободный человек и не обязан докладывать по каждому чиху о своих делах. «Так-то да, — подумал Валик, поглядывая на записку. — Да только не совсем». Какое-то странное ощущение овладело им, будто бы… Он прошёл в зал, выглянул в окно. Лето как лето. Точно такое же, как вчера. На небе ни облачка, во дворе никого — все друзья и одноклассники разъехались. Остался один Олег, по сути. Который… В его комнате пискнул телефон. Кто-то прислал сообщение. А может, очередное уведомление от мобильного оператора… да мало ли… Он с неохотой подумал, что надо пойти посмотреть, но приближаться к аппарату лишний раз Валик не горел желанием. Неизвестно, кто может написать. «Нет, — вдруг решил он. — Не буду смотреть. Ничего важного там быть не может». А если это… его новый знакомый? Как его? Чайка… Антон… Ми… Михайлов, да. Если это он? «Да и пофиг. Я ничего этому Антону не обещал. Я ничего ему не должен». Он посмотрел в сторону комнаты и, тряхнув головой, направился к холодильнику. Достал суп, разогрел, отрезал хлеба, положил ломоть колбасы сверху, взял с полки «Гиперион» Дэна Симмонса, который хотел начать давным-давно, и, прихлёбывая вкуснейшую похлёбку, целиком погрузился в чтение. Он даже не ожидал, что это будет так интересно — следить за судьбой паломников к странной планете. Реальность вокруг него кардинально изменилась, все его тревоги, разочарования, обиды — всё это вдруг исчезло, и он даже не заметил, как перешёл в зал и с ногами забрался в мягкое кресло. Окружающий мир исчез. Валик очнулся, когда яркое жарящее солнце слегка остыло и начало скрываться за деревьями. Он посмотрел на часы. Три часа дня. «Надо же», — подумал он. Почти полдня читал. На удивление, он ощущал себя отдохнувшим и полным сил. Даже вчерашние печали куда-то рассеялись и испарились, словно их и не было. Недолго думая, Валик сунул телефон в карман шорт, надел кроссовки и выскочил на улицу. Особой цели у него не было — так, пройтись по городу, посмотреть, что происходит. Он проскочил мимо «Пятёрочки», возле которой, кроме пары обессиленных курьеров, вообще никого не было. Миновал кинотеатр, задержав взгляд на афише. «Кинотеатр „Октябрь“. 18 июля 2019 года. „Король Лев“, „Искусство обмана“, „Обитель тьмы“, „Некромант“…» — пожалуй, если и идти, то на мультик. Может, написать Свете? Валик секунду помедлил и решил, что напишет позже. Прогулка ещё более его взбодрила, и теперь даже намёка на вчерашнее расстройство не осталось. Он даже готов был простить Олега… впрочем… за что его прощать? Он ничего не сделал. А вот что сделал бы сам Валик, выясни он, что его давным-давно забрали из детдома, — он понятия не имел. Возможно, сошёл бы с ума. Или ещё что-нибудь типа того. Ничего хорошего, в общем. Валик вдруг понял, что другу, скорее всего, нужна была помощь, а он, такой чёрствый сухарь, даже и не подумал об этом. Ему стало совестно. Такой жестокий удар… кто знает, как его восприняла подростковая психика. Скорее всего, не очень хорошо. Валик прошёл мимо рынка, потом проскользнул внутрь, купил бутылку колы и банан, сел на заплёванную лавочку напротив киоска с надписью «Кофе+чай» и с аппетитом перекусил. Духота стояла такая, что даже мухи на арбузных объедках возле урны старались лишний раз не шевелиться. — Заработать не хочешь? — голос с акцентом раздался прямо над ухом, и Валик вздрогнул. Он поднял голову и увидел очень смуглого мужика, ноги которого были настолько кривыми, что даже буквы «О» для их описания явно не хватало. — Э… нет, спасибо, — выпалил Валик, тут же поднялся и пошёл к выходу. — Ну как хочешь, — донеслось вдогонку. — Если что, приходи. Не оборачиваясь, Валик кивнул. Он обошёл рынок по периметру и оказался с северной стороны озера. «Почему я всё время сюда попадаю?» — подумал он, поглядывая на яркий киоск общепита с другой стороны. Несколько человек сидело за столиками. От озера тянуло какой-никакой прохладой, и он почти автоматически пошёл вдоль берега, периодически поднимая мелкие камешки и запуская их в зелёную воду. За сорок метров до кофейни он уже понял, что за одним из столиков — точнее, за тем же самым — сидит отец Куроносова. Снова не в форме (в отпуске он, что ли, подумал Валик), в тех же серых штанах и светлой безрукавке. На запястье — массивные серебристые часы. Полицейскому было очень жарко: он беспрестанно вытирал пот со лба и не переставал смолить как паровоз. У Валика ещё оставались сомнения, что это именно Куроносов, но когда он оказался метрах в двадцати, сомнения отпали. — Хм… следит он за мной или как… — пробормотал Валик. В животе разлился неприятный холодок. Ничего хорошего такая встреча не предвещала, и лучше бы он развернулся и ушёл как можно быстрее. Однако Валик понял это слишком поздно. Куроносов-старший увидел парня и поманил его пальцем. Валик нехотя подошёл к столику. Белый пластиковый стул, на который он садился вчера, стоял точно там же. Кажется, даже ни на миллиметр не сдвинулся. По его спинке бежал коричневый муравей. Вчера Валик сбросил его щелчком пальцев. Почему-то Валик подумал, что это ТОТ САМЫЙ МУРАВЕЙ. Конечно, этого просто никак не могло быть, но тем не менее… Он покосился на муравья, сбрасывать его не стал и осторожно присел на краешек стула, готовясь вскочить в любую секунду. — Как поживаешь? — подполковник выдохнул облако едкого дыма, которое… Валик медленно обернулся. Позади сидело двое парней. «Что за чертовщина? — мотнул он головой. — А может быть… это его охранники? Такое может быть? Конечно может — пара оперов. Даже не может быть — а так оно и есть». — Нормально, — с трудом выдавил из себя Валик. — У тебя что-то случилось? — Да что за фигня⁈ — вырвалось у Валика. Полицейский слегка округлил глаза и даже немного привстал. — Не понял… — произнёс мужчина тяжёлым голосом. Его лицо буквально пылало от жары. Глаза вылезли из орбит, и со стороны можно было подумать, что его вот-вот хватит инсульт или что-то типа того. — Чего вы одни и те же вопросы задаёте, заело что ли⁈ — с вызовом ответил Валик и, уже сказав, подумал, что такой вызывающий тон может стоить ему слишком дорого. Куроносов резко выдохнул дым и всем телом подался вперёд. Валик подумал, что тот падает, испуганно моргнул и, оттолкнувшись ногами, ловко откатился на стуле назад. Недалеко, но этого хватило, чтобы соблюсти безопасную дистанцию, оставшись вне досягаемости. — Ще-нок… — процедил полицейский. — Ты… — однако тут же осёкся, то ли почувствовав на себе взгляды людей, то ли ещё по какой-то причине. — Что?.. Ты имеешь в виду? — Вы вчера меня спрашивали то же самое! Забыли что ли⁈ — Валик хотел ввернуть про «солнце темечко напекло», но благоразумно осёкся. Это было бы уже слишком. — Я⁈ Вчера⁈ — Куроносов, казалось, удивился настолько искренне, насколько это вообще было возможно для человека его профессии, возраста и моральных воззрений. — Да я… да я тут вообще вчера не был. Я весь день в отделе просидел, можешь в журнале дежурного посмотреть! Валик хмыкнул. «Ага, так я тебе и поверил!» — подумал он, но что-то в голосе подполковника заставило его если не задуматься, то по крайней мере спросить себя: «А нафига ему врать?» Врать ему было незачем. Вот совсем. По крайней мере, о каких-то причинах, которые могли подтолкнуть Куроносова солгать, Валик не знал. Даже если предположить, что тот хотел что-то выведать… какой смысл заниматься такой ерундой, вместо того чтобы вызвать Валика повесткой в отдел? Да ему это раз плюнуть… Нет, здесь что-то не сходилось. Валик посмотрел на полицейского. Тот сидел, нахохлившись, и даже затушил сигарету — а ведь смолил одну за одной. — Что? — хмуро сказал он, уловив взгляд подростка. — Не веришь? Поехали, покажу журнал. У нас строгая отчётность. Кто, во сколько ушёл, пришёл. Плюс там камера фиксирует. Не подделаешь. — Поехали, — неожиданно выдал Валик. Куроносов, казалось, совсем потерялся, и выглядело это даже комично. Он даже не сразу нашёлся, что ответить. Потом медленно встал, хлопнул себя по брючному карману — проверил ключи. — А поехали! — он сощурил глаза, начиная испытывать к этому странному подростку что-то вроде уважения. — Заодно и поговорим в прохладной обстановке. Прозвучало двусмысленно, но Валик лишь кивнул: — Заодно и поговорим. ---------- Глава 22 Глава 22 До отдела было рукой подать, однако подполковник выбрал какой-то уж совсем окружной путь. То ли чтобы испытать подростка, то ли чтобы напугать его, то ли он и сам не понимал, что делать дальше. Он, конечно, был хозяином в своём участке, однако и у него имелись недоброжелатели, которые только спали и видели, как убрать жёсткого и несговорчивого стража порядка подальше с глаз долой. Валик со скучающим видом поглядывал в окно УАЗика. В машине ожидаемо было ещё жарче, чем на улице — прямо-таки душегубка. Полицейский ни слова не проронил, пока они петляли по закоулкам. Только курил как паровоз и изредка бросал косые взгляды на Валика. Наконец, видимо разуверившись в том, что Валик от страха начнёт говорить и просить пощады, он причалил прямо к дверям старой двухэтажной постройки, вытянувшейся вдоль улицы. Облупившееся здание выглядело неважно. С левой стороны виднелись ворота внутреннего двора — там же находился местный вытрезвитель. В тот самый момент, когда служебный автомобиль замер возле отдела, ворота приоткрылись и оттуда показался тщедушный мужичонка. Прикрывая рукой глаза от слепящего солнца, он, покачиваясь, как медведь после долгой спячки, выполз наружу и, махнув рукой что-то говорившему ему сержанту, пошёл вдоль серой потрескавшейся стены. — Приехали, — буркнул Куроносов. Он, видимо, уже и сам был не рад своему предложению. Валик дёрнул ручку, выбрался из авто и аккуратно затворил дверь. Возле окна дежурной скучала расфуфыренная женщина, от которой разило перегаром. — Да выпустили его, иди встречай! — втолковывал ей раскрасневшийся капитан за исцарапанным стеклом. — Только что вышел, беги, а то уйдёт! — подтвердил Куроносов. — А-а! — завопила она, взмахнула руками и бросилась прочь. — Товарищ подполковник… два часа мозги впаривает… где муж… — Леонтьев, дай журнал сотрудников, — оборвал его Куроносов. Дежурный застыл, словно эти слова содержали в себе какое-то заклятие, и только жёсткая трель телефона вернула его к жизни. — Журнал? Так… а да… вот же он… Он протянул в зарешёченное окошко потрёпанный талмуд, который распахнулся примерно посередине. — Вот смотри… Так… 17 июля… Куроносов… приход… 7:45… уход… 20:18. Смотри вот тут! — его толстый, жёлто-коричневый от курева палец ткнул в строку с неряшливыми буквами. — И подпись моя, читай: «Кур…». — Моя подпись, Леонтьев? — В-ваша, товарищ подполковник! — дежурный что-то говорил в трубку и одновременно кивал начальнику. — Ну вот, убедился? Валик смотрел на строки прибытия-убытия сотрудников, сумбурные мысли в его голове и вовсе взбесились. Он ничего не понимал. — Значит… вы были тут? — Ну конечно, — взмахнул руками полицейский. — С утра до вечера проторчал! Даже на обед не выходил. — Почему? — Что почему? — На обед не выходили. До подполковника не сразу дошёл вопрос. Он уставился на Валика, потирая ладони друг о друга, потом встрепенулся: — А… ты про это… начальство по одному делу… короче, работа, понимаешь⁈ — он зло сверкнул глазами, когда понял, что как-то странно и неожиданно вопросы стал задавать этот тщедушный подросток. И, в отличие от самого Куроносова, похоже, тот узнал всё, что хотел. Тяжёлый взгляд опустился на Валика, полицейский сделал шаг вперёд. — Рассказывай, — сказал он по слогам. — Какого чёрта ты… откуда ты знаешь, когда я… ну… ты понял… это шутка такая? Если да, то… знаешь, это очень хреновая шутка… — Это не шутка, — тихо ответил Валик, зажатый в угол дежурки. — Что значит, не шутка? Ты хоть представляешь… — Это не шутка, — повторил подросток, и пока полицейский не размазал его по стене, быстро достал из кармана телефон и открыл приложение. — Вот, это одно приложение так показывает. И… я тут ни при чём. Я просто его скачал. РПЖ называется. И когда Гена… в общем… — Валик с испугом глянул в лицо подполковника, понимая, что воспоминания о том самом дне могут вывести полицейского из себя. Или и того хуже — он слетит с катушек. Такое нельзя было исключить. Однако Куроносов, хоть и пошатнулся, но в лице почти не изменился. Только желваки заиграли на его мясистых скулах. — Ну… продолжай… — сквозь зубы процедил он. — А нечего продолжать. Когда фотографируешь человека, оно показывает дату его смерти. Я просто сфоткал тогда Гену… и всё, я хотел помочь… спасти его. Но он… в общем не дал мне… — Не дал… — тихо повторил Куроносов-старший. — Да… он такой… правильно сделал, я бы тоже не дал, если бы… если… — он заглянул в глаза Валика и быстро сказал: — Где его скачать, твоё чёртово приложение? — Нигде. Его уже нет в плей-маркете. Разработчики удалили, наверное. — Так… ну-ка дай телефон. Быстро! Валик протянул аппарат подполковнику. Тот выхватил трубку, повернулся к окну дежурки и рявкнул: — Леонтьев! Ну-ка стань ровно, смотри сюда! Живее! Да брось ты эту трубку! Капитан повернулся, непонимающе уставился на начальника, трясущего телефоном перед решёткой окошка, потом без слов опустил трубку, из которой доносились истошные крики, на стол. — Так… замри, говорю! Тихо! Куроносов нажал круглую кнопку спуска затвора приложения. Раздался характерный щелчок. С минуту экран смартфона выглядел застывшим чёрным ватманом, потом постепенно начал проявляться, светлеть — сначала верх, потом низ и в самом конце середина. По ту сторону окошка под надписью «Дежурная часть» застыл высокий худой мужчина в форменной фуражке. Валик подошёл ближе и смотрел через плечо подполковника. Кроме собственно самой фотографии больше ничего не появлялось, и полицейский в нетерпении заёрзал. — Ну… где? Где это… что ты говоришь? Валик покачал головой. Ничего хорошего такое поведение программы не предвещало. Любая задержка говорила о том, что сейчас будет что-то не слишком приятное. Или даже ужасное. Валик затаил дыхание. Оглянулся на дверь. Сейчас можно было запросто сбежать. Никто не преграждал ему путь. И лучше бы он так и сделал. Спустя три минуты под фото проступили мерцающие цифры: 18.07.2019. В дежурной части воцарилась тишина. Валик сделал шаг назад. Куроносов застыл с телефоном в руках. Он перевёл взгляд на сослуживца, потом снова на экран программы. — Сегодня что ли? Да не… как это… вот же он… Леонтьев… погоди… Эй… — он обернулся, ища глазами Валика. — Это что? Это как понять? Он же вот… Это снова твоя тупая шутка, да? Валик стоял у стены под плакатом о профилактике пьянства и алкоголизма и беспомощно смотрел на полицейского. — Что там, товарищ подполковник? — дежурный почувствовал недоброе. Его слегка насмешливый взгляд мигом переменился, и Валик готов был поклясться, что тот что-то понял. Может быть, не всё, но понял — каким-то шестым чувством осознал главное и в то же мгновение попятился. — Погоди… стой! — выпалил Куроносов. — Тут что-то изменилось! Смотри! Эй, ты где? Что это? Валик подскочил к полицейскому и уставился на экран программы. 19.07.2019 — Завтра, — вырвалось у него. — Заткнись! — рявкнул полицейский. — Что это за херня? — он тряхнул телефон, но Валику показалось, что мужчина собирается разбить его трубку, и тот мёртвой хваткой вцепился в руку. Дверь отворилась, в дежурную часть вошли трое полицейских с задержанным. В первую секунду они опешили, потом двое ринулись на подмогу начальнику, третий суетливо начал расстёгивать кобуру. — Во дела… — задержанный, почувствовав, что его отпустили, попятился. — Да отстань… — подполковник попытался высвободить руку, но Валик не сдавался. — Не трогайте мой телефон! — Тяни его! — двое молоденьких ппэсников навалились слева и справа, третий наконец высвободил табельное оружие и теперь махал им во все стороны, пытаясь навести на цель. — Руки! — визжал он диким фальцетом. Наконец подполковнику удалось вырвать руку. Валик отлетел к стене, и его тут же схватили. — Отпустите, идиоты! А ты что, с ума сошёл, спрячь табельное оружие! — Куроносов уставился на дверь, куда утёк задержанный. Валика отпустили. Молодой полицейский с трудом спрятал ПМ и, сообразив, что их подопечный исчез, ринулся вон. За ним выбежали двое других. Куроносов, совершенно изможденный, облокотился о стойку дежурного. — Товарищ подполковник… — услышал он слова Леонтьева. — Что там такое? — Ничего! Всё хорошо! Работай! — Есть, товарищ подполковник… — Леонтьев с сомнением поднял лежавшую на столе трубку, из которой продолжали доноситься ругательства. — Пойдём, — Куроносов махнул Валику и направился к двери, но Валик замотал головой. — Нет. Отдайте телефон. — Что? — Я не пойду с вами. Отдайте телефон. Полицейский позеленел от злости, но, подумав, протянул аппарат подростку. — Ты мне что-нибудь объяснишь? — Я и так уже объяснил. — Что? Что мы тут… — он обвёл взглядом унылое казарменное помещение дежурной части, единственным украшением которой (да и то с огромной натяжкой) служил лысый и полузасохший фикус в деревянной кадке. — … все сдохнем? — выдохнул он. — Рано или поздно все сдохнут, — огорошил его Валик. — Я тебе уже сказал, что весь день вчера просидел в отделе. Знаешь почему? Нашли растерзанную тушку такого же малолетнего придурка, как и ты. Пока даже опознать не смогли. Есть подозрение, что у нас тут завёлся серийный потрошитель. Как когда-то тут… был один… У Валика похолодело внутри. — Что, может, видел его? — Куроносов криво ухмыльнулся. Валика передёрнуло. Он вспомнил слова Олега: полиция, мол, заявила, что нет никакого Моцарта или как там его… а теперь, судя по всему, дело обстоит совсем иначе. Почему же Олег так говорил? Но не может же быть, чтобы он… сам… Нет, это невозможно… — Вижу, что ты что-то знаешь, да говорить не хочешь. Я мог бы тебя задержать, и ты бы всё рассказал как миленький… но неохота возиться. Прибегут твои родители, адвокаты, журналисты, шума и вони будет, мол, тронул малолетку… Иди, короче. Хотя погоди… — он залез в барсетку, с которой не расставался, и мигом, как фокусник, извлёк оттуда небольшую фотографию. — Вот, посмотри, как он его разделал. Может, прочистится твоя голова. Хотя… вряд ли. Валик сначала попятился, потом передумал, сделал два шага вперёд и взял фотку. Не глядя, он спрятал её в карман. — Я возьму. — Бери. На стену повесь. На обороте мой телефон, кстати. Звони в любое время дня и ночи. Если вдруг поболтать захочется. — Вряд ли, — бросил ему Валик и поспешно направился к выходу. В дверях его настиг окрик полицейского. — Погоди! Стой! Забыл спросить, а когда ты Генку фоткал? Валик остановился. В сердце кольнуло. — Что… значит… когда? Тогда и фоткал… Когда всё случилось. — И что он написал, этот твой оракул? Валик не хотел отвечать. Он понимал, что ворошить прошлое не стоит, можно запросто спровоцировать папашу и больше никогда отсюда не выйти. Запросто. Но и промолчать он тоже не мог. Конечно, когда его допрашивали (в присутствии родителей и психолога), он ни о какой программе не упомянул. Логично же? Если бы он хоть заикнулся о ней, скорее всего, его бы ждала психбольница со всеми вытекающими. — Там была фотка спортзала… этот турник… и дата со временем… — Какая дата? — подполковник сделал шаг вперёд, чтобы лучше слышать, что ответит Валик. Лицо его было предельно серьёзно. Валик чувствовал спинным мозгом, что ступает по тонкому льду. По слишком тонкому льду. — Пятнадцатое мая. Одиннадцать двадцать два утра. Губы Куроносова зашевелились. Валик понял, что тот произнёс, как бы на вкус попробовал это число и время… Скулы мужчины напряглись. Потом он медленно повернулся к окошку. — Слышь, Леонтьев… — увидев, что дежурный разговаривает по телефону, он махнул рукой, потом хлопнул в ладоши и рассмеялся — громко, раскатисто, как смеются люди, с плеч которых упало огромное нервное напряжение. Валик отступил ещё на шаг, готовый броситься наутёк в любую секунду. Это был нервный срыв, классический нервный срыв. И дальше могла последовать стрельба. Да что угодно могло последовать. — А здорово ты меня напугал! Ну малой… — полицейский оперся руками о колени, пытаясь справиться со смехом, но ему это плохо удавалось. Крупное тело сотрясала частая дрожь. — Господи… нет, кому скажи, не поверят! Обвести вокруг пальца начальника полиции… это ж надо! Генке расскажу, он упадёт! Красное лицо Куроносова повернулось к Валику. — Ладно, иди давай! Фотку можешь себе оставить на память… Ах-ха-ха… нет, я не могу больше… Валик, остолбенев, не мог поверить своим ушам. — Что… что вы сказали? — Иди, давай! Ой, умора! Нет, ты слышал, Леонтьев… А е-мае, всё говорит… — Генке расскажете? Какому Генке? Вероятно, мужчина сошёл с ума, — подумал Валик. Он сошёл с ума и… сейчас всё возможно. Он в невменяемом состоянии. Это очень опасно. — Вы только не волнуйтесь так… — промямлил Валик. — Я? Да чего мне волноваться, если вся эта твоя херня — полная чушь! — и полицейский снова начал смеяться, уже задыхаясь, и эти короткие громкие выплески воздуха из его лёгких пугали сильнее любых пистолетов и гневных тирад. — Почему… херня? Куроносов медленно выпрямился, и лицо его выражало какое-то отеческое сострадание. — Ты что, тупой что ли? Я с Генкой утром виделся, а днём, когда мы с тобой встретились, он на озере загорал со своей девушкой, вот фотку прислал, смотри. И полицейский, достав телефон, показал Валику довольную загорелую физиономию Куроносова-младшего с запотевшей бутылкой колы в руках. Валик оторопел. — Он что… живой? — Всё, вали отсюда. Чтобы больше я тебя не видел и не слышал. И не попадайся мне на глаза. Никогда. Понял? Валик попятился. — Ты понял? — Да. — Вот и отлично. Пошёл вон. Валик брёл по пылающим жаром тротуарам, пытаясь собрать мысли воедино, но получалось плохо. Хотя… если всё же попытаться собрать всю информацию в кучу и систематизировать её. Куроносов жив. Нет, конечно, оставалась мизерная доля вероятности, что полицейский просто сошёл с ума. Но ведь это было легко проверить. И внутренний голос говорил, что на девяносто пять процентов Валик найдёт Генку живым. Это было невозможно. Невероятно. Но скорее всего, с ума сошёл именно он сам. Валик. В конце концов он достал телефон и посмотрел на фотографию дежурного. 19.07.2019 Значит, завтра? Почему меняется дата? Что с ним произойдёт? Постепенно мысли об этом человеке вытеснили все остальные. Валику казалось, что он почему-то должен непременно вмешаться в его судьбу — и этим самым всё встанет на свои места. Но как? Это же полицейский, капитан, судя по его манерам и речи — очень опытный профессионал. Что для него может сделать обычный мальчишка? Валик покачал головой. И зачем Олег ему всё это рассказывал и показывал? Может, его друг и есть этот убийца? Или это из серии — преступника всегда тянет выговориться? Конечно, если предположить, что насчёт приёмной семьи он не соврал, то… кто его знает, что у него там за генетика… И всё же, в самой глубине своей души Валик не верил, что Олег мог быть серийным убийцей. — Ага. А как он вышел против тех трёх парней, ты помнишь? — чуть насмешливо спросил внутренний голос. — Которые пытались тебя отдубасить? — Это ничего не значит, — парировал Валик. — Он мой друг и заступился за меня. — Будь у него нож, он бы их там покромсал примерно так же, как и на фотке, что сейчас лежит в твоём кармане. И потом бы ещё по пакетикам расфасовал. — Идиот! — с чувством бросил Валик и в сердцах плюнул на тротуар. — Заткнись! Заткнись, я сказал! — Ну как скажешь! Потом, чуть что, не зови на помощь. Всё, я ухожу. — Придурок! Но ответа не последовало. Как узнать, где живёт этот Леонтьев? Валик снова оглянулся, и ему показалось, что почти невесомая тень в ту же секунду скользнула за угол дома. Минуту Валик постоял, наблюдая за пустынным тротуаром, потом достал телефон, открыл социальную сеть и ввёл фамилию «Леонтьев». Через десять минут он нашёл человека с фотографией, очень похожего на того самого полицейского. Поиск по группам вывел его на барахолку, в которой состоял мужчина. Ещё пять минут — и он нашёл фото шуруповёрта с кратким текстом и телефоном. — Алло. Вы ещё продаёте шуруповёрт «Макита»? — Да, — ответил знакомый голос. — А где можно посмотреть? — Сегодня на дежурстве… на работе до семи. Если только после восьми вечера. — Да, нормально, смогу подъехать. — Записывайте адрес. У Валика нечем было записать, и он сказал: — Диктуйте. ---------- Глава 23 Глава 23 Валик подумал, что не сможет запомнить адрес — все эти имена, фамилии, улицы в одно ухо влетали, в другое вылетали — без исключения. Но когда мужчина произнёс «Яблочная, 15», он подумал, что улица больно уж знакомая. На всякий случай нарисовал в уме огромное надкусанное яблоко и прямо на яблоке цифру «15». Такое точно не забудешь. — Я подъеду после восьми. — Ну… — в трубке послышался приглушённый рукой характерный треск и голос из рации. «Это точно он», — мелькнуло в голове. — Если вам не поздно… это частный сектор. — Да, я знаю, где это. В саду за Звездой. — Да, по Центральной до упора и направо. — Спасибо, до встречи. Валик закончил разговор. Сердце его гулко билось. На что он рассчитывал? Что хотел узнать и куда вообще лез? На всякий случай он открыл карту и проверил. Действительно, дом находился на краю СНТ, почти на самом отшибе, возле огромного пустыря. Олег жил с другого края, и Валик надеялся, что они не встретятся. Он вспомнил слова Куроносова-старшего: тот весь вчерашний день просидел в отделе из-за маньяка… Кто знает, может, этот маньяк обосновался как раз в этом СНТ? Все может быть… От духоты мысли Валика наезжали одна на другую, и он с трудом мог отследить логическую связь. А может, и не было никакой связи? Может, всё это полная чушь и игра воображения? — Ага, — сказал Валик. — Игра… — рука автоматически вытянула из кармана небольшую, буквально девять на двенадцать, цветную, но слегка смазанную фотокарточку, чем-то похожую на старый полароидный снимок. С содроганием взглянул на него. И хотя изображение было нечётким, как бы снятым походя, и основные детали происходящего остались за кадром — от увиденного у Валика зашевелились волосы на загривке, а дыхание буквально замерло в немом крике. Ему стало нечем дышать. Руки задрожали так сильно, что снимок выскользнул из пальцев и, перевернувшись несколько раз в воздухе, спланировал на пыльный тротуар. Мимо проезжала девушка на самокате. Она резко остановилась, чтобы помочь поднять фото, но Валик, очнувшись, ринулся за карточкой со скоростью тигра. — Ой, простите! — вырвалось у нее. — Я просто хотела помочь… — Нет, нет… — запинаясь, ответил Валик, поспешно пряча фото в карман. — Я сам… я сам… Он так испугался, что ЭТО кто-то может увидеть, что едва сумел посмотреть на неё, а когда всё же взглянул, то обнаружил, что это девушка из параллельного класса. Кажется, её звали Ира. — О… — вырвалось у него, — ты же из параллельного класса… — Да, я тебя теперь тоже узнала! Ты Валентин, — её лицо оживилось. — А что там за фото? И что у тебя с лицом? Что-то случилось? — Нет… то есть… слушай… сейчас тут небезопасно… — Валик оглянулся, Ира тоже обернулась, пытаясь понять, что он имеет в виду. — Почему не… — Просто поверь! — Валик взмахнул руками, словно это могло лучше убедить девушку. — А фото покажешь? Валик покачал головой. — Не могу. Она вдруг подошла так близко, что он почувствовал её дыхание на своей щеке. — Ну пожалуйста! Я… никому не скажу. Честно! — Лучше… — он вдруг подумал, что если сейчас где-то рядом будет проходить Третьякова и увидит их, ему конец. Их отношениям конец. — Нет… надо… Но разве об этом нужно было думать? «Если она увидит, то, возможно, поверит, что тут небезопасно… — подумал он. — И лучше посидит дома…» — Ладно. Только… — но договорить он не успел. Ира захлопала в ладоши, и её лицо озарила счастливая улыбка. — Я никому-никому не скажу! Честное пионерское! Валик достал фото и нехотя протянул девушке. Секунду она стояла, ничего не понимая. Потом улыбка сползла с её лица и медленно, словно чёрная туча, наплывшая на солнечную поляну, его заволокло каким-то беспредельным ужасом. — Это… что… ты… специально мне это показал? Ты маньяк! Извращенец! — Она закрыла лицо руками, даже не пытаясь скрыть чувств. Валик выхватил у неё фото, спрятал его и с изумлением посмотрел на девушку. — Я? Я-то тут при чём? Я же тебя предупреждал! — Дурак! Маньяк! — она схватила самокат и побежала, не разбирая дороги, рыдая и что-то бормоча себе под нос. — Идиот… — проскрипел внутренний голос. — Я же хотел как лучше! — попытался оправдаться Валик. — А получилось как всегда. Теперь она разнесёт эту весть по всему району — будет паника. Ты молодец. — А лучше, чтобы её заграбастал этот… — Чему быть, тому не миновать, — саркастично заметил голос и умолк. Валик со злости пнул лежавшую возле мусорки пивную банку. До восьми вечера ещё три часа. Нужно было чем-то себя занять. Он подумал, что можно было покараулить этого полицейского возле отдела, но это мало бы что дало. Наверняка из дежурки тот не отлучается. Чутьё подсказывало Валику: если с ним и могло что-то случиться, то скорее дома, в этом злосчастном СНТ. Пикнул телефон. Валик взглянул на экран. Это было сообщение от Олега. Ему не хотелось его читать — после всего, что произошло, — особенно. Но любопытство всё же пересилило. Он зашёл за угол дома, разблокировал телефон и открыл сообщение. — Погуляем сегодня? Я отпросился с дачи. Валик с минуту тупо пялился на экран. Он плохо соображал. Ещё эта девчонка — все мозги набекрень из-за неё! Но… у него что… заело? Вот же он, вчера… Валик отмотал сообщения, взглядом проскальзывая по словам и буквам… Так… ещё, ещё назад. Нет… это было уже после. Пропустил. Он стал мотать медленнее, тщательно вглядываясь в каждое сообщение. Ничего. Сразу после обсуждения какого-то фильма и новой игрушки — Apex Legends, разговоров ни о чём — следовал вот этот вопрос. И всё. Валик потряс головой. — Да что за фигня? — прошептал он. — Я же ему написал… как сейчас помню… «Я приеду к СНТ. Через час». Как-то так. Точно, приеду — потому что поехал на велике… Потом по дороге закатил велик в подвал дома, и мы пошли в то кафе… а потом на крышу… — Может, у меня с головой что-то? — проговорил он медленно и отчётливо. — Такое тоже может быть. Тогда всё это объясняется очень легко и просто. Вот сейчас и узнаю! И Валик даже обрадовался, когда набрал в ответном сообщении: — Давай через полчаса у ворот. — У меня в СНТ? — спросил в ответном сообщении Олег. — Да. — Ок. Мне нужно рассказать тебе что-то очень важное. «Ага, — подумал Валик. — Ты приёмный сын и провёл на дне колодца дофига времени. А потом очутился наверху. И сам не знаешь как. А ещё у тебя лунатизм, и ты по ночам ходишь по крышам чужих домов. Это ты хотел мне рассказать, или у тебя есть что-то новенькое?» Олег выглядел обычным. Самым обычным, как будто ничего и не случилось. Валик уже стоял у ворот, когда из-за поворота показалась его полноватая фигура. В длинных, ниже колен, смешных шортах и футболке с принтом «Олимпиада-1980» — как будто он в ней участвовал. — Привет! — друг протянул руку, и Валик, помедлив всего одно мгновение, пожал её. — Привет. — Что? — качнул головой Олег и повёл носом, будто учуяв какой-то запах. — Что⁈ — переспросил Валик, повысив голос. — Это ты меня спрашиваешь, ЧТО? — Ну… да… а кого ещё? — Олег оглянулся, потом прошёл за ворота и глянул за угол, будто там мог кто-то прятаться. — Ты чего, издеваешься? — не выдержал Валик. — Да что случилось? Я тебя не понимаю! Если у тебя плохое настроение, так и скажи, я-то причём⁈ — Олег слегка повысил голос, что было на него не похоже. — Ты меня, наверное, за дурачка держишь! — взвился Валик, у которого нервы и так были на пределе. — Вчера наплёл всё это, про колодец, про насекомое — как там его… шершень чёртов, — потом вылазки твои ночные, зачем ты ходил без меня на эту крышу? Почему ничего не сказал⁈ Знаешь, так друзья не поступают! Вот! — выпалил Валик и разочарованно взмахнул руками. Олег вытаращился на друга. От неожиданности он, кажется, остолбенел и буквально прирос к земле. — Ч-что? Как ты сказал? — медленно произнёс его друг. — Какой ещё колодец? Ты про что? — Ты про что… — передразнил его Валик. Между ними, обдав облаком пыли, проехала грязная мусорная машина. У переполненных с верхом контейнеров она остановилась, заскрипев, словно дряхлая колымага. Таких старых мусоровозов Валик не видел уже очень давно. А может, и вообще никогда. — А ещё ты мне вчера рассказал… — тут он сбился, подумав, что, возможно, не стоило именно сейчас об этом говорить, но остановиться уже не мог, — что в ящике стола отца нашёл бумагу о том, что тебя усыновили. — Что? — побледнел Олег. Кровь отхлынула от его лица, и он качнулся. В этот момент грузовик наконец зацепил мусорный контейнер и опрокинул его в зияющее нутро кузова, вокруг которого повис буквально рой мух. Валик понял, что переборщил. Злость моментально растаяла, осталось лишь разочарование и обида. Да и те выходили какие-то ненастоящие. Не стоило оно того, в общем. — Но ты… ты сам мне… вчера, вот прямо здесь… — Валик показал рукой на доску объявлений, которую читал Олег. — Я был на велике, а потом мы пошли в «Парус», чтобы проверить тот музыкальный автомат у дальней стены. Ты залез сзади и сказал, что он совсем пустой и нечему там играть. Но я собственными ушами слышал, как он играет. — Не «Парус», а «Чайка», — буркнул Олег. — Ты меня прости, конечно, но всё, что я могу тебе сказать, — я такого никогда не говорил. И у нас есть фотоальбом, где меня забирают прямо из роддома. Так что никакой я не приёмный. — Он покачал головой. — Не знаю, зачем ты мне всё это наговорил. И про колодец я тоже ничего не знаю. Валик усмехнулся. — Ну понятно. Сегодня что-то просто очень жарко. Куроносов вот… тоже там что-то мудрит. — Кто такой Куроносов? Валик нервно хохотнул. — Кто такой Куроносов. Это пять! — он поднял руку и растопырил пальцы. — Дай пять! Но Олег не шелохнулся. — Нет, я серьёзно. Кто такой Куроносов? — Начальник полиции. Его сын разбился на турнике. Ты что? Или это… может, больница так… — Больница? Валик замотал головой. — Ты же помнишь, что лежал в больнице в том месяце? Весь июнь там провалялся… — Я? В больнице⁈ — теперь изумление Олега было совершенно искренним. — Ты что-то путаешь… Мы с родителями на Азовское море ездили, к бабушке. Вот фотки, смотри… — он достал телефон, открыл галерею и начал листать: улыбающиеся лица, море, рыбалка, пляж… Разумеется, Валик сразу узнал его родителей, счастливые лица которых мелькали тут и там. Особенно доволен был батя с полуторалитровой бутылкой пива и связкой местной таранки. — Ты? На Азовском море? — изумился Валик. — Вы же всё время в свой… Дубайск ездите. Какое Азовское море? Олег посмотрел на Валика как на прокажённого и даже сделал шаг назад. — Валик, что с тобой? Какой Дубайск? Я и за границей-то никогда не был, если не считать поездку с классом в Минск в прошлом году. Валик почувствовал, как в груди у него что-то хлюпнуло, живот заволокло горячим, а руки и ноги буквально за секунду стали ватными. — Минск? — он беспомощно попытался сделать шаг, но не смог. — Что с тобой? — Олег шагнул к нему и взял под локоть. — Не солнечный ли удар часом? Он осторожно отвёл Валика за ворота, где справа, в тени огромного раскидистого дуба, стояла старая деревянная лавка. — Мне что-то нехорошо… — пробормотал Валик. — Щас, погоди две секунды! — Олег метнулся за угол и появился вновь буквально через минуту с литровой бутылкой сильногазированной «Бонаквы». — Вот, держи, холодная, как ты любишь. Валик мутным взглядом посмотрел на синюю этикетку, открутил крышку и глотнул. — Я… — он икнул, — я не пью газированную, ты же знаешь. Олег развёл руками. — Эта лучше тонизирует. Пей, только глотки небольшие делай. Смотри не захлебнись. А потом расскажи мне всё с самого начала. Смотрю, у нас концы с концами не сходятся. — У вас тут мужик один живёт на Яблочной. Хоть есть такая улица? Олег кивнул и указал рукой куда-то позади себя. — Да, Яблочная есть. На самом отшибе. Там всего один дом, кажется. — А мне сказал: Яблочная, 15. — Ну вот он и есть. Не знаю, почему пятнадцать, а не один. Может, это не начало улицы и потом ещё планируют достроить. Чёрт их поймёт в правлении. У нас тоже номер дома три раза менялся — из-за этого доставщики путаются, письма не приходят и всё такое. Валик удивлённо посмотрел на Олега. — Что, сам по себе менялся? — Ну… типа того. На всех картах наш дом под разными номерами, можешь проверить — открой Яндекс, 2ГИС, да что угодно. Везде будут разные номера. — А ты не думал, почему так? — Батя сказал, что в правлении намудрили, там говорят на бюро картографии и геодезии или как-то так… и концов не найти. — Ну да… — задумчиво кивнул Валик. — В правлении… ты, похоже, вообще с Луны свалился… Олег встряхнул головой. — Что? — Да нет… ничего… — Валик сделал глоток холодной воды. Ему стало лучше. В голове появилась ясность. — Так что ты хотел мне сказать такого важного? ---------- Глава 24 Глава 24 Олег приосанился — что в целом было для него нехарактерно. Он никогда не позёрствовал, считая это ниже своего достоинства, и Валик сразу почуял неладное. — Слушай, такое дело… мне нужно с тобой как мужчина с мужчиной поговорить. «Господи… — подумал Валик, закатывая глаза. — Наверное, сейчас начнёт по поводу той ночи… Я уже и забыл. Не всё, конечно, но в основном забыл…» Олег смотрел куда-то мимо него, хотя обычно всегда смотрел в глаза. — Чего такое? — встрепенулся Валик. — Если ты насчёт того подъезда… крыши, то есть… куда ты ночью… — Не… — Олег словно отмахнулся от его слов. — Послушай… Знаю, что ты некоторое время… — Да говори уже! — не вытерпел Валик и даже повысил на друга голос. Олег вздрогнул. — Не торопи меня, и так сложно! — Ты даже не представляешь, как мне сложно! — парировал Валик, но Олег его как будто и не слышал. — В общем я хочу объявить, что мы со Светой теперь встречаемся. Мы парень и девушка. — Он поднял руку, будто упреждая все слова Валика, которые могли последовать. — Знаю, тебе будет сложно это понять и принять. И ты наверняка теперь перестанешь со мной дружить. Я готов это понять и… принять. Хочу заранее извиниться, что не сообщили тебе раньше. Просто… как-то всё закрутилось. И после школы мы распишемся. Вот. Олег закончил и замер как изваяние. Валик стоял перед ним с разинутым ртом и теперь совершенно понял метафору про рыбу, выброшенную на берег. — Света? Третьякова что ли? Олег кивнул, потом положил руку на плечо Валика. — Я знаю, ты с ней в седьмом классе некоторое время встречался, может быть, тебе будет это неприятно… но сейчас ты уже год как с Настей Демидовой гуляешь… Я решил, что всё равно должен тебе сказать. — Я? С Настей? Год? — он замотал головой. — Да ты что, серьёзно всё это? Ты не шутишь? — Погоди! Я знал, что ты это через чур воспримешь, всё же… я тебя понимаю. Можешь меня ударить. Что хочешь сделай со мной. — Я хочу проснуться! Я хочу проснуться! — Валик с силой сжал кулаки, потом ущипнул себя за бок и скривился от боли. — Вот держи… — Олег сунул руку в карман и вытащил блистер с маленькими коричневыми таблетками. — Я взял валерьянки на всякий случай. Выпей сразу две. Или три. Сразу легче станет. — Сам пей свою валерьянку… — простонал Валик и обхватил голову руками. — Что… что происходит? И внезапно до него дошло. — Колодец!.. нет… жук! Где жук? Нет… не жук, этот… как его… шершень… где⁈ — он схватил Олега за плечи и тряхнул. И хотя друг был раза в два крупнее, едва удержался на ногах. — Жук? — испуганно произнёс Олег. — Какой жук? — Он больше не предлагал Валику валерьянку, видимо, посчитав, что это не поможет. — Ты мне жука давал! В спичечном коробке, шершня! Где он⁈ Говори! Олег медленно отступил на пару шагов и выставил перед собой руки. — Погоди… стой! Да погоди же ты! Я тебе не давал никакой коробки! Но я знаю… кажется, знаю одного мужика, он помешан на этих насекомых… — Где? Где его найти⁈ — чуть ли не бросился на него Валик. — В гаражах он там… у него гараж с краю, страшный такой мужик… на маньяка похож. Говорят, он бывший милиционер, но что-то не похоже. Отец к нему ездил один раз, глушитель нужно было срочно заварить. — Дорогу сможешь показать? — быстро спросил Валик. Сердце у него забилось, он забыл и про полицейского с Яблочной, и про все передряги, которые приключились с ним за день. — Ну… смогу, наверное. Хотя специально не запоминал. Но нас, наверное, охранник на воротах не пропустит. Он там зверь прямо, на школоту кидается, парни на питбайках ему покоя не дают. — Пропустит! — заявил Валик, хватая Олега за руку. — Идём! Показывай! — Что? Вот так сразу? — опешил друг. — Да. — Ну ладно. Здесь в принципе недалеко. Потому что я долго не могу, у меня… — он вынул телефон из кармана, посмотрел на экран и густо покраснел. Валик сразу же понял, о чём речь. — Да ладно, — он слегка хлопнул Олега по плечу. — Не парься. Я честно говоря, хотел с ней расстаться. Как-то не идёт у нас толком, ругаемся часто. Общий язык найти не можем. Они шли по пыльной грунтовке. Олег остановился. — Ты это честно? Не для того, чтобы… ну… чтобы мы остались друзьями… — Честно, — соврал Валик. Но к Олегу он не испытывал претензий. Такова жизнь, что уж тут попишешь. На самом деле сейчас он хотел лишь одного. — Быстрей! — подгонял он запыхавшегося Олега. — Да куда так спешить… хотя да… — но быстрей по такой жаре он не мог. Шлагбаум на проходной гаражного общества «Октябрь» был опущен. Валик поднырнул под него, оглянулся на Олега, но когда выпрямился, то на своём плече ощутил тяжёлую мужскую руку. — Ты это куда собрался? — на него смотрели бычьи глазки огромного мужика в камуфляже. — Я? — И он тоже, — у мужика в руках была дубинка, похожая на полицейскую, и он махнул ею в сторону Олега. — Мы… к сварщику… я не помню, какой номер его гаража… — Нет пропуска, нет прохода, — отрезал мужик. — Не знаю никаких сварщиков. Проваливайте отсюда живо. Он подтолкнул Валика к шлагбауму, и тот нехотя снова нагнулся. — Мы с отцом приезжали! — попытался снова Олег. — Ещё раз увижу — полицию вызову. Но сначала… — и он ударил палкой себя по руке. — Вы меня уже достали тут! Олег схватил Валика за рукав и потащил в сторону. — Идём! Он ненормальный, видишь, я предупреждал! — Синдром вахтёра… — выдохнул Валик. — Ты же говорил, гараж с краю. Идём туда вдоль ограды. Олег снова вытащил телефон, глянул на время и с сомнением качнул головой. — Он увидит, что мы туда пошли и вызовет… — Пойдём быстрей! Ты просто покажешь! — И Валик зашагал по еле видимой тропке вдоль кирпичной стены. Он услышал, как Олег догоняет его. — Стой, не спеши так. Тут метров пятьсот по этому бурелому, сейчас клещей нацепляем. А может, и километр целый. До озерца и колодца. — До колодца? Где ты сидел? — вырвалось у Валика. — Да что с тобой⁈ — Олег всплеснул руками. — Не сидел я ни в каком колодце и никогда в жизни сюда бы не попёрся, если бы не ты. Надо оно мне больно, шляться по закоулкам. — Он произнёс это беззлобно, как тот самый настоящий Олег, которого Валик знал всегда. Они с трудом одолели довольно глубокий овраг, дно которого было мокрым, несмотря на стоящую засуху. — Это с завода говнотечка, — констатировал Олег и махнул рукой куда-то влево. — В прошлом году закрылся, а до сих пор течёт что-то оттуда. Валик взглянул в направлении, куда указывал Олег, но сквозь густую чащу не было видно ни зги. — Только в прошлом году? — пробормотал он. — Вроде бы уже лет двадцать, если не больше… — Да не. Один цех оставался до упора, у меня же батя там работал, ты забыл? Они для космоса что-то делали, но это типа секретно. — Парень приложил палец к губам. — Но теперь уж точно всё. — Он принюхался. — А может, и не совсем всё… — А кем там твой батя работал? — Ну ты даёшь… кажется, точно солнце напекло. Он же физик, что-то там с кристаллами связано, лазерами… всякая такая фигня. — И… часы у него есть? — Заводские? Ага. Золотые! Гордится ими… Валик навострил уши, но виду не подал. Они продолжали продираться сквозь заросли, периодически натыкаясь на следы многочисленных компаний: кострища, стеклянные бутылки, пивные банки, сломанные пластиковые ящики, рваное тряпьё и тому подобный мусор. Вынырнув из кустов на очередную поляну, окружённую плотными зарослями, они оказались лицом к лицу с пятерыми парнями лет двадцати-двадцати двух. Двое из них сидели на поваленном дереве, один что-то делал у тлеющего кострища, четвёртый звенел бутылками у дерева с краю поляны, а пятый отливал прямо в ручей, что протекал позади. — Картина Репина… — прошептал Олег, не закончив фразы. — О… кто тут у нас пожаловал!.. — привставая с бревна, произнёс худой рыжий парень в выцветших джинсах. Его напарник остался сидеть, но сонливость в пьяном взгляде сменилась азартом. — Бежим… — Олег потянул Валика за рукав назад в кусты, но Валик, напротив, сделал шаг вперёд. Выход с поляны был только один — чуть правее центра и прямо возле того места, где росло дерево. Парень в широких спортивных штанах возле него резко повернулся и выпрямился. В его руках блестела полулитровая бутылка водки. — Па-ца-ны… — по слогам произнёс он. Валик понял, что проскочить мимо него не удастся, но и бежать назад было уже поздно. Тот, что справлял нужду, как-то незаметно и абсолютно бесшумно перекрыл отход. — Какие люди… — раздался позади мерзкий голос. Олег задрожал как осиновый лист. — Парни… мы просто… мы шли туда по своим делам… мы никому не скажем… Валик слышал его шумное дыхание с каким-то странным свистящим звуком и понимал, что всё это не поможет. Сейчас их будут бить, и хорошо, если повезёт уйти живыми. Денег у него с собой было рублей триста, телефон, серебряный крестик на шнурке — вот и всё богатство. — Конечно не скажете… — прошепелявил парень у кострища. Он подобрал с земли здоровенный дымящийся дрын и неспешно, вразвалочку направился к ним. — У меня… возьмите, у меня есть две тыщи! — заикающимся голосом проговорил Олег, пытаясь найти трясущейся рукой карман. — Конечно, возьмём! — раздался гогот позади. Валик обернулся словно во сне. Бежать было некуда. Олег — странный Олег, который бросился его защищать в июне — теперь словно стал другим человеком. Возможно, это психологическая травма от той драки, кто знает? Да и сделай они как хотел Олег, попытались убежать — шансы равнялись нулю, компания быстро бы их нагнала и, возможно, было бы ещё хуже. А так — они пока живы и даже здоровы. Что само по себе уже плюс. — Лучше пропустите нас, — тихо, но отчётливо сказал Валик. Удивительно, но страха он не испытывал, хотя должен был. Он знал, что у него должны были вспотеть ладошки, ноги должны были предательски ослабеть, живот заурчать… но ничего этого не наблюдалось. Он оставался удивительно спокойным. — А то что, малой? Что тогда будет? — Парень с тлеющей палкой медленно приближался. — Знаешь… куда я тебе засуну этот дрын? Знаешь? — его физиономия криво ухмылялась. — Боже… нам конец… — сбивчивый шёпот друга долетел до его уха. — Когда скажу — прыгай в ручей и беги. Позови подмогу. Я задержу их, — Валик тронул руку Олега. — Я знаю, когда ты умрёшь, — сказал Валик, глядя веснушчатому верзиле прямо в глаза. Тот на мгновение остановился, в его глазах мелькнуло что-то вроде сомнения. Через секунду он разразился громким ржанием. — Гусь, дай-ка горло смочить! Парень у дерева в зелёной бейсболке, из-под которой торчали грязные патлы, откупорил бутылку водки, медленно подошёл и протянул здоровяку. — Ты слышал, что он сказал? — опустив дрын дымящимся концом на землю, он сделал длинный глоток, потом зажмурился и отрыгнул. — Он сказал, что знает, когда я умру! Слышь… ты чё… Он, видимо, изумился наглости школьника, который направил на него телефон, поперхнулся и закашлялся. Валик, не двигаясь с места, смотрел на экран, где медленно, словно нехотя, проявлялось изображение. — Ты чё меня фоткаешь, гондон⁈ — Я знаю, когда ты умрёшь, — ледяным тоном повторил Валик. Эти слова прозвучали в полной тишине. Даже птицы притихли в кустах. Скорее всего, просто совпало, но Олег ощутил, как по ногам заструился холод. Ему стало по-настоящему страшно. Страшно не этих хулиганов, совсем нет… эти что, только побьют да и отпустят… нет… ему стало страшно совсем другого, того, чего он не мог понять, а только ощущал посреди этой отгороженной от всего мира поляны. Какие-нибудь религиозные фанатики назвали бы это мистикой — зловещей, но мистикой, — и происходящее и правда было похоже на мистику. Но Олег был атеистом: к тому же отец-физик, на острие науки и всё такое, сформировал его взгляды. Но… что это за прикол? Что значит, он знает, когда этот парень умрёт? Или Валик так «шутит», пытаясь выиграть немного времени? Все эти мысли пронеслись в голове дрожащего от ужаса парня. Однако Валику удалось на какое-то мгновение умерить их пыл и гонор. Он таки выиграл драгоценные секунды, и теперь Олег боялся пропустить сигнал друга — кивок, прикосновение руки, что угодно похожее на знак, что нужно бежать сломя голову, нырять в этот вонючий ручей, может быть, с головой, и нестись по нему до… С одной стороны, и Олег это хорошо помнил, ручей вытекал из-под заводских стен… но куда он, петляя несчётное количество раз, в конце концов приводил? Этого он не мог вспомнить, как ни старался. Кажется, в классе пятом он как-то поставил себе невыполнимую задачу — дойти от отцовской работы по ручью до его конца. Но не одолел и двухсот метров: слишком густая чаща, наполненная странными звуками, шевелящиеся тени вокруг, зловонный запах сделали своё дело — он повернул назад и больше никогда не повторял этот опыт. — Я зажарю твои кишки на этом костре… — скалясь, процедил бугай с шипящим дрыном. Его подельники замерли, выжидая, что будет делать главарь. Он не был слишком пьян, скорее наоборот, но в голове у него явно помутилось. Валик стоял не двигаясь, переводя взгляд с экрана телефона на верзилу и обратно. Наконец тихо — даже слишком тихо, как показалось Олегу — произнёс: — Ты… ты умрёшь сегодня вечером. Ты упадёшь в колодец… и свернёшь себе шею. — Рука подростка поднялась словно в сомнамбулическом сне и указала куда-то за спину парню возле дерева. Верзила застыл на месте, потом медленно повернулся туда, куда указывала рука Валика, и в этот момент Олег услышал четыре чётких буквы, которые буквально впились ему в мозг: — Беги! ---------- Глава 25 Глава 25 Валику часто снился один и тот же сон, и каждый раз этот сон прерывался — он вскакивал в холодном поту в тёмной комнате, озираясь, панически дыша. Сон был одновременно реальным до чёртиков и каким-то бесконечно далёким. Он не мог выразить это словами. Словно всё происходило где-то на другой планете, хотя место действия оставалось неизменным — тот самый заросший пустырь за гаражами позади секретного завода, на котором работал отец его лучшего друга. Работал физиком, хотя само это понятие — как можно работать физиком на заводе — доходило до Валика с трудом. Впрочем, как-то он даже спросил Олега, и тот лишь покачал головой. — У моего отца тройка по физике в аттестате, какой физик, да ещё на заводе! Ну ты и придумаешь! С чего ты вообще взял? — Приснилось. Олег покачал головой. — Тебе больше отдыхать надо. На свежем воздухе. Я разве не говорил тебе, что мой батя что-то там проектирует — со строительством связанное. Перекрытия, фундаменты, всё такое. Между прочим, очень прибыльное дело. Валик не понимал, почему так упорно снится этот сон и, главное, он почти ничего из него не помнил. А то, что помнил, появлялось какими-то вспышками. То они с Олегом идут вдоль ручья, то он почему-то один на ярко освещённой поляне. Или… не один? Он чувствует опасность и кому-то кричит… — Беги! Валик словно влетает в реальность, в которой был за секунду до этого, но когда моргнул… или посмотрел на экран телефона, чтобы увидеть и сообщить верзиле дату его позорной кончины… он словно отключился. Всего на мгновение, но… это было так похоже… на что? Сердце заколотилось от ощущения, что он стоит на пороге какого-то очень важного, может быть, самого важного открытия в своей жизни. Хрустнула ветка. Олег оттолкнулся от земли, с разгону пихнул в сторону ухмыляющегося хулигана, который от неожиданности нелепо взмахнул руками и завалился в колючий боярышник. Его полный боли крик разнёсся по округе и вспугнул несколько птиц. — Скотина!!! — заорал парень. Из тонких набухавших полос на руках сочилась кровь. На лбу алела глубокая царапина. — Лови его!!! — он попытался выбраться из цепких объятий кустарника, но сделал себе только хуже. Крик его прервался, и он жалобно заскулил. Некоторое время они вслушивались в удаляющиеся шаги, шлёпающие по воде, которые через пару минут совсем стихли. Никто не дёрнулся. — Кощей, может, догнать его всё-таки? — наконец раздался голос парня, которого главарь назвал Гусем. — Ща ментов приведёт. Верзила некоторое время молчал, потом повернулся к Валику. — Никого он не приведёт. С той стороны, куда он побежал, заводская стена кончается озером, которое этот жердяй не переплывёт. А справа — электростанция и колючая проволока. А ещё там бродячие собаки. Он перепутал тропу. Идиот. Валик похолодел. Он попытался вспомнить, что же там было, и выходило, что верзила прав. Видимо, Олег впопыхах не разобрал… да и как тут разберёшь… Словно в подтверждение его слов раздался глухой, кашляющий лай. Здоровяк ухмыльнулся. Его бездонные голубые глаза, подёрнутые пеленой, вперились в подростка. — Они сожрут его там заживо. Даже не поперхнутся. Пятеро парней начали медленно окружать Валика. Теперь, даже если бы он сильно захотел, сбежать было невозможно. Ни одной щёлочки. Валик не чувствовал страха, и это пугало его сильнее всего. Он даже не пытался встать в какую-нибудь боевую позу типа Брюса Ли, не выкрикивал проклятий и оскорблений в адрес парней, не искал затравленными глазами лазейки в сужающемся круге. Сердце стучало ровно и спокойно, будто он только что проснулся в прекрасном настроении в своей тёплой безопасной постели. — Слышь, Баян… он какой-то стрёмный… может, ну его в жопу… — до Валика донёсся негромкий голос щуплого, но очень высокого парня слева. Он обращался к парню, который отливал в ручей. Тот слегка притормозил, напряжённо вглядываясь в лицо Валика. — Кащей… он кажись того… — Баян покрутил пальцем у виска. — У него вроде эта… Как только Баян произнёс «эта», все замерли, точно наткнулись на невидимую стену. Они переглянулись. — Стопудов, — сказал парень сзади, которого Валик не видел. — Он… — далее парень произнёс несколько матерных слов и в конце добавил: — цыпа. Валик обернулся. Лицо парня было белым, словно тот видел перед собой привидение. — Цыпа… — Кащей облизнулся. — Как я сразу не догадался. — Он выставил руки перед собой, как бы защищаясь, и принялся медленно отходить. — Парни, просто уходим. Вещи не трогать, всё оставляем. Возможно, всё уже заражено. Тряпки сожжём… Валик моргнул. А когда глаза раскрылись, вся компания молча растворилась в диких зарослях. Словно никого и не было. Он моргнул ещё раз, не понимая, что происходит. Даже подумал, что всё произошедшее ему попросту приснилось, однако висящая на ветке боярышника куртка, несколько рюкзаков, пара пакетов и дымящиеся угли возле бревна говорили об обратном. Это был не сон. Не сном был и мужик, появившийся из густых кустов. Он был огромный и страшный, но двигался абсолютно бесшумно. Остановившись посреди поляны, он окинул взглядом поле боя, затем едва заметно кивнул самому себе — взгляд его на мгновение споткнулся о брошенные вещи — и повернулся к остолбеневшему подростку. — Ты меня искал? Валик открыл рот от изумления, но сказать ничего не смог — слова застыли в горле. Он только сейчас понял, что его бесстрашие и расслабленность перед пьяными хулиганами были кажущимися, что всё это время он был предельно собран, натянут как струна — и только сейчас, когда опасность отступила, обмяк. Руки и ноги сделались ватными. В горле застрял ком. — Вы… — Валик откашлялся. Потом заметил, что правая рука до сих пор сжимает смартфон, да так крепко, что пальцы онемели. Только теперь кисть заметно дрожала. — Мне твой друг сообщил. Скажи ему спасибо. — А… ггг…де… — За него не беспокойся. Я позвонил его отцу, он его заберёт. Валик почувствовал, как откуда-то из груди поднимается горячая волна благодарности. Как он мог… думать всё это про своего лучшего друга… про человека, который спас ему жизнь… как он вообще мог… Видимо, на лице его отразились мысли, потому что мужчина тем же сочным, глубоким и чуть грубоватым басом произнёс: — Всё несколько сложнее, чем нам кажется. Не так ли? Валик поднял на него взгляд и покачал головой. — Здесь что-то не так… и я просто… я думал… эти жуки… — Шершни. — Шершни. Мне сказали, что они укажут… — Ты снял этих подонков? Ты их сфоткал? До Валика не сразу дошёл вопрос, а когда он понял, о чём речь, то медленно поднял телефон к лицу, разблокировал его и посмотрел на сообщение. — Он умрёт сегодня в колодце. Мужчина пожал плечами, ничуть не удивившись. — Чему быть, тому не миновать, — он слегка склонил голову, словно оценивая состояние Валика. — Ты как? Они… Валик замотал головой. — Не!.. Со мной всё в порядке… только… — он обернулся в ту сторону, куда убежали парни. — Почему они так испугались? Вас увидели? Мужик усмехнулся. — Идём, — буркнул он и повернулся к Валику широченной спиной, скрытой за длинным выцветшим плащом. — А эти вещи… мы просто их тут оставим? — Да. Валик вдруг подумал, что именно этот мужик, внезапно появившийся на поляне, и мог быть тем самым маньяком, фотография жертвы которого лежала у него в кармане. Подарок Куроносова-старшего на память. А что? Компания отвязанных парней его испугалась — возможно, они слышали о том, что происходит, возможно, даже что-то видели, и два раза их упрашивать исчезнуть было не нужно. Ведь он не такой уж дурачок, чтобы поверить, будто и правда напугал до усрачки трёх пьяных хулиганов. Валик замедлил шаг. Было совсем нетрудно сейчас повернуть назад и скрыться в глухой чаще этого хаотичного дикого перелеска, тем более что мужик, кажется, совсем не обращал на Валика внимания и слишком уж ускорился. Или он просто делал вид, что не обращал, — хитрая уловка, чтобы проверить жертву на сопротивляемость. Валик остановился. Мерзкий холодок пробежал по спине. И куда всё-таки делся Олег? Да, по ошибке он побежал не в ту сторону, но мог ли он так быстро добраться до гаражей и позвать на помощь? Или… у подростка похолодело в животе. Он беспомощно оглянулся. Куцый лесок вдруг превратился в дремучую чащу — куда бежать? Где искать помощь? На обороте фото того растерзанного мальчика был записан номер Куроносова. Ещё не поздно позвонить. Ведь не поздно⁈ — мысль пронзила его до самого мозжечка, сковала мозг жутким холодом, который, впрочем, где-то в глубине, у самого своего древнего основания — того, что называют рептильным, — оставался холодным и безучастным, вероятно осознавая, что всё уже кончено. — Тебе лучше поторопиться, они скоро вернутся, — раздался тихий твёрдый голос над самым ухом. Валик вздрогнул так сильно, что какую-то мышцу под рёбрами свело судорогой, и он подумал, что у него начинается инфаркт. Мужик, появившийся позади так тихо, что Валик снова его не заметил, отступил на шаг и покачал головой. — Если бы я не знал, кто ты, я бы тоже подумал, что у тебя цифра. Валик дрожал как осиновый лист. Со стороны можно было подумать, что у него началась какая-то лихорадка или что он только что вышел из очень холодного помещения. — Ц…цифра… — пробормотал Валик, заикаясь и глотая буквы. — Что т…т…такое цифра?.. — Цифровая болезнь. Тот же самый вирус, только это не форма жизни, он не материальный, как, например, вирус гриппа… а цифровой. Инфицирование происходит путём… в общем, заражённый информационный агент попадает в организм человека. По сути, это может быть что угодно: музыка, видео, новости… компьютерная игра или подкаст. Учёные не установили, как именно вирус попадает в человека и откуда он вообще появился. Просто возник — и всё. Валик отступил на шаг. Мужик говорил тихо, прислушиваясь к лесным шорохам. — И… что? Что эта болезнь делает? — Что делает? Ничего особенного. Тебя просто разрывает изнутри. Ты взрываешься, а потом исчезаешь. Всё происходит очень быстро. Говорят, что есть определённые симптомы у заболевших. Типа невозможность сфокусироваться на чём-либо, расплывчатость внимания, отторжение информации — например, когда ты физически уже не можешь переносить определённые программы или передачи, тебя трясёт при одном виде ведущих… это она. ЦИБ. Валик вытаращил глаза. — Так… это… — Ну да… папа, мы все тяжело больны… ты это хочешь сказать, как пела наша любимая группа «Театр»… — Не папа, а мама, — вставил Валик, качнув головой. — И какой еще театр… — Ну да, — кивнул мужик. — Об этом я и говорю. Мама… Так ты идёшь со мной, или будешь дожидаться этих товарищей? Валик вздохнул. — Иду. Теперь он старался не отставать. Они обогнули вонючий ручей, углубились в чащу, пару раз выскакивали на поляны, как две капли воды похожие на те, где Валик с Олегом чуть не угодили в лапы хулиганам, спустились в овраг и шли по нему минут десять. Валик старался не зацепиться ногой за сухие ветки, торчащие тут и там. Мириады комаров, невесть откуда взявшихся, вились вокруг тучами, он отгонял их как мог, отплёвывался, потом чуть не плача взмолился: — Я больше не могу! Они тут везде, они сожрут меня. Мужик молча повернулся, достал маленький стеклянный пузырёк из кармана плаща, открыл пробку, смазал палец и несколько раз провёл по тощей шее Валика. — Чего же ты молчишь? Валик унюхал резкий запах и тут же понял, что вокруг него образовалось свободное от мошкары и комаров пространство. — Ноги ещё надо… давай палец. Смажь колени и сзади. — Он снова открыл пузырёк, Валик намочил палец в вонючей жидкости и последовал совету. — На укусы тоже нанеси, сразу легче станет. Валик смазал огромные волдыри, которые нестерпимо чесались. Зуд тут же утих. — Что это такое? — Домашнее средство, — усмехнулся мужик, засунул пузырёк в карман и указал рукой. — Почти пришли. Валик увидел впереди бетонный забор, под который нырял овраг. Ему показалось, что тёмная дыра, скрытая кустами, — как кроличья нора. Нырни он туда — уже никогда не найдёт дорогу назад. Однако сомневаться и бежать было поздно. Никаких гарантий, абсолютно ничего, что могло бы однозначно убедить его в нормальности коренастого незнакомца. Даже наоборот. Один его плащ, старый, серо-коричневый, с какими-то бурыми, похожими на кровь подтёками снизу, чего стоил. Сердце ёкнуло. На секунду отнялись руки и ноги — так ему стало страшно. Человек сзади легонько подтолкнул его. Валик нагнулся, чтобы не удариться головой о бетонный блок, присел и нырнул в чёрный проём. — Ты полный идиот, — бесстрастно отметил мозг. Парень сделал ещё несколько шагов. По ту сторону забора царила почти кромешная тьма. Он ударился бы носом о твёрдую стену, если бы не выставил руки вперёд. — Осторожно, стена. Там налево и ступени вверх. Не упади, — послышался голос позади. Валик медленно повернул, сделал шаг вперёд, нащупал ногой ступень и принялся подниматься. — Стой! Валик замер. Сердце бешено колотилось. Тот самый момент. Впереди было темно, дорогу что-то преграждало, по бокам — глухие стены. Бежать некуда. Это конец. Он сжал кулаки и начал медленно поворачиваться, чтобы встретить противника лицом к лицу и дать хоть какой-то отпор. Хотя, что он мог сделать против здоровенного мужика? Заорать. Воспользоваться его замешательством, улучить секунду, поднырнуть под его руку — здесь же темнота хоть глаз выколи, может быть… может быть, есть какой-то шанс⁈ — Отойди, дай дверь открою, — прямо над ухом раздался глухой бас. Валик сглотнул. Сердце билось с такой силой, что отдавалось в горло и виски. Мужик протиснулся в темноте между ним и стеной, звякнул ключами, послышался скрежет механизмов старого замка. У Валика ещё билась мысль — похожая на попавшую в силки птичку — что теперь-то дорога назад свободна и сейчас самый подходящий момент спасти свою шкуру. Но, завороженный какой-то зловещей неотвратимостью, он стоял как вкопанный, наблюдая за вознёй незнакомца. Тот пару раз чертыхнулся — то ли замок заело, то ли он просто тянул время, — потом дверь отворилась, перед ними возник слабо освещённый тамбур, за ним вторая дверь, которая также была заперта на замок, но открылась быстро. В глаза Валику ударил яркий жёлтый свет, и он не сразу понял, где они оказались. Почему-то он представлял, что они должны выйти примерно в такое же место, как и то, где зашли, — «на природу». Но Валик увидел вытянутое и довольно большое помещение. По потолку тянулись деревянные балки, по краям стояли длинные столы, заваленные разнообразным инструментом, на стенах висели мотки кабеля, верёвки, да чего там только не висело, — и до Валика медленно дошло, что они оказались в гараже. — Заходи, располагайся, — сказал мужик, и в его голосе Валик уловил нотки смущения. — У меня тут беспорядок, всё никак не соберусь… сейчас вернусь, надо замуровать вход и закрыть двери. Мужик скрылся в темноте. Валик огляделся. В этом гараже можно было жить. Справа в углу он увидел стол с плитой и посудой, умывальник; рядом — занавеска, отделявшая ещё какое-то помещение. Воздух был пропитан запахом машинного масла, канифоли, каких-то странных кисловато-пряных специй и густого ароматного табака с вишнёвым духом. Слева у стены белел огромный шкаф со стеклянными дверцами. На верхней полке стоял человеческий череп с чёрными пустыми глазницами. Валик вытаращился на него и даже прозевал момент, когда незнакомец вернулся и закрыл дверь, отделявшую гараж от тамбура. — Чёрный ход, — сказал он густым басом. — На всякий случай проделал лет десять назад, после того как… — он не договорил, потому что Валик вздрогнул и разинул рот, словно хотел закричать. Мужик покачал головой. — Я не сделаю тебе ничего плохого. Да и кричать смысла нет. Здесь хорошая звукоизоляция. — Он указал на табуретку. — Садись. Есть хочешь? Валик закрыл рот. Сел. Заторможенно кивнул. Вряд ли маньяк, если бы это был он на самом деле, задавал бы такие вопросы. — У меня не густо: болтон, хлеб да колбаса. Валик снова кивнул. Внезапно он понял, что жутко голоден. — Болтон? — вырвалось у него. Вместо ответа мужчина открыл шкафчик над мойкой, запустил туда руку и вытянул несколько шуршащих жёлто-зелёных пакетов. — А-а… ролтон… да что угодно… — Болтон, — снова сказал мужчина. — Болтон он и в Африке Болтон. — У нас это Ролтон, — вставил снова Валик и тут же осёкся. Что он такое сказал? «У нас» — у кого это? Вырвалось? Слетело с языка, или он только об этом и думал, точнее не он, а подсознание. А тут, видимо, прорвало. — У нас… — медленно повторил за ним мужчина. Он поставил видавшую виды алюминиевую кружку на закопчённую плитку, включил газ, чиркнул спичкой. Зашипел голубоватый огонь. — У нас, значит… Валик, к тому моменту уже почти успокоившийся, вновь почувствовал холодок в груди. — Присаживайся. Табуретка под верстаком. И давай-ка попробуем разобраться, у кого это — у нас. ---------- Глава 26 Глава 26 — Вы знаете, тут полицейский один живёт, на улице Яблочной, — вдруг сказал Валик, сам того особо не желая. Видимо, произнесение слова «полицейский» могло и должно было его как-то обезопасить. Если маньяк услышит про полицейского, он сто раз подумает, стоит ли претворять свои планы в жизнь. Валик уже понял, что коренастый мужчина скорее всего не маньяк. Но всё равно он оставался очень подозрительным. У него в железном шкафу за стеклянными дверцами лежал настоящий человеческий череп. И сам он был странным. А ещё Олег. Олег пропал. А перед этим тоже вёл себя странно. И этот Куроносов. Всё было странным. Словно бы во сне. Погода соответствовала — застывшее марево без тени ветерка, хотя здесь, в гараже (или куда они в конце концов попали?), он смог наконец вздохнуть свободно. — Я примерно представляю, что ты чувствуешь, — не оборачиваясь сказал мужчина. Он колдовал над плитой, откуда вскоре потянуло такими вкусными ароматами, что Валик невольно сглотнул. — Сам был в такой ситуации. Хотя… что значит, был. И сейчас в ней нахожусь. — Вы… тоже? — Да, я тоже из полиции… то есть… из милиции, — усмехнулся мужчина. — Только живу не на Яблочной, а в основном здесь. Видишь… — он слегка приподнял тяжёлую руку и как бы обвёл ею свои владения, — здесь у меня всё обустроено. Есть и квартира, но после некоторых событий я предпочитаю находиться здесь. Всё под рукой, включая пути отхода. Только вот самого главного пути я пока найти не сумел. Мне обещал один товарищ… но он ушёл. А я остался. — Ушёл? В смысле… — Нет, не умер, с ним всё хорошо, надеюсь. Держи… — он поставил на верстак рядом с Валиком большую алюминиевую тарелку, до краёв наполненную пахучей лапшой. Потом нарезал несколько толстых ломтей варёной колбасы, положил один на кусок чёрного хлеба. — Бери, не стесняйся. — А почему вы сказали… из милиции? — Потому что я тоже… в общем… как бы тебе это сказать. Я работал в милиции… только давно. В прошлом. А потом каким-то образом… не знаю, как… в общем оказался здесь. Это похоже на провалы в памяти во сне, который тебе снится в каком-то другом сне. Просыпаешься, половину не можешь вспомнить, но что ещё хуже — не понимаешь, проснулся ты до конца или нет. — И вы думаете, что сейчас… — Если честно, не знаю. — Мужчина покачал головой. — Я ловил одного убийцу, который словно бес водил нас вокруг пальца — и это всё в обстановке окружения нашей столицы гитлеровскими войсками… Валик перестал жевать. Глаза его расширились, а рука замерла с ложкой у рта. — Вы… Мужчина кивнул. — Старший лейтенант Гром Федор Ильич. В тот раз мы почти взяли его… на Преображенском рынке. Я был… в полуметре. Потом холод, темнота, колодец… из которого я едва выполз. И оказался… сон? Или я наоборот проснулся? До сих пор не знаю. Валик встрепенулся, положил ложку в котелок, вынул фотографию из заднего кармана шорт и положил на верстак. Смотреть на неё не хотелось, но взгляд сам упал на изуродованное тело, и Валика передёрнуло. Мужчина подошёл ближе. Прикоснулся пальцами к краешку фото. — Откуда это у тебя? — Куроносов дал. Начальник полиции. — Ты его знаешь? — Я учусь… учился с его сыном в одном классе. — Почему учился? Тебя перевели? — Нет, он… умер. Сорвался с турника и разбился во время урока. Хотя я… мог ему помочь, но не сумел. — Валик вздохнул. — А пару часов назад его папаша заявил, что сын жив. И с ним всё в порядке. Как это понимать? Но мужчина словно его не слышал. — Это его почерк. Узнаю из тысяч других. Они никогда его не поймают. — Куроносова⁈ — испуганно произнёс Валик. — Если бы… этим делом занимался опер по фамилии Шаров. Мы познакомились… — Гром неопределённо махнул внушительной лапищей куда-то вверх: — Там… я гнался за этим говнюком, почти схватил его, и кто-то всадил мне перо в бочину… больше ничего не помню. Смотрел, наверное, кино это… ваше… наше… «Нефритовая рука»… — «Бриллиантовая», — тихо поправил Валик. Гром облизнул сухие обветренные губы и покосился на подростка. — А… ну да. «Бриллиантовая», значит… «упал, очнулся — гипс»… а я очнулся — и вообще всё другое. Вообще! Понимаешь⁈ — глаза его сверкнули. — Да… — ложка с макаронами замерла у рта, и Валик с трудом заставил себя проглотить очередную порцию, хотя живот буквально сводило от голода. — Тот парень пообещал мне, что поможет. Что я попаду домой, но… он исчез, а я остался здесь. И ничего не происходит. — Тот парень? Это… Олег? Мой… — Нет. Какой ещё Олег?.. Твой этот… Валик кивнул. — Нет. Долго объяснять. В общем, я работал на одну женщину, она здесь главная как бы… а потом появился этот журналист или кто он такой… я не знаю. И я понял, что она не совсем та, кем хочет казаться. Вместе с сыном они нащупали лазейку, связанную как бы с этими перемещениями… — он пристально посмотрел на Валика, потом отвернулся. — Я не совсем до конца понимаю, как это работает. Если честно, вообще не понимаю. Ты вот говоришь, «Бриллиантовая»… но она ни хрена не бриллиантовая здесь. Всё другое! Это не то время, я думал, что попал в будущее… так и было до поры, но это не просто будущее — оно ещё и другое, чем… — Чем у меня… — вставил Валик. Гром кивнул. — Чёртов завод! Они выкупили его конструкторское бюро. Часть вывезли, часть продали кому-то. Потом началась эта эпидемия… — У нас такого нет, не слышал. Это… как её… — ЦИБ. Цифровая информационная болезнь. Гадость редкостная. Вакцины не существует. Только цифровая гигиена. Не смотреть всякую хрень, не слушать дебилов… — Ну, этого и у нас хватает, только от этого пока не заболевают. Хотя… некоторые становятся психами. — Вот поэтому они и хотят попасть к вам. И перетащить туда всех своих и тех, кто хорошо заплатит. Огромный бизнес. Миллиарды, триллионы баксов на кону. Никто не хочет здесь оставаться, но и бежать некуда. Только в другую реальность. Если, конечно, она существует. Валик сглотнул. Ему стало не по себе. Однако если до этого момента он лишь догадывался, что что-то идёт не так, что этому есть рациональное объяснение, пусть и не совсем тривиальное, то теперь вдруг понял: он находится не просто не дома — он находится в абсолютно чужом, враждебном мире, который живёт по странным, чужим законам. Вот почему всё не так. Вот почему Олег… и Куроносов, и всё… всё не то. И теперь нельзя просто так взять, купить билет и уехать в свой город. Туда не ходят поезда и не летят самолёты. Туда вообще нельзя попасть просто так, если захочется. Этот страшный мужик… Гром… сколько он уже здесь живёт такой надеждой? Валик беспомощно оглянулся на закрытые ворота гаража. В голове поплыло. Он начал оседать на табуретке. Свет в глазах закружился и мягко померк. Кто-то тряс его за плечо. Мама. Он проспал ужин, и она звала его уже тысячу раз, но не дождавшись, пришла и застала его спящим… Эти мысли пронеслись в голове за секунду до пробуждения — мысли сладкие и приятные, вдвойне приятные оттого, что он чётко осознавал: сейчас лето, а значит, никакой домашней работы, никакой побудки с утра, полная свобода и прогулки под луной со Светой. Со Светой… — это имя обожгло нервные клетки. Заставило их содрогнуться, сжаться и застыть. Что-то было не так. Он ещё не проснулся до конца, но уже вспомнил разговор с Олегом — от начала до конца. Точнее, его конец, потому что всё остальное особо не интересовало. Мы со Светой… парень и девушка. Или как он там сказал⁈ — Как ты сказал⁈ — простонал Валик в каком-то странном оцепенении. Он распахнул глаза и, сжав кулаки, бросился на нависшую над ним тень. Тень неожиданно резко отпрянула, что было непохоже на вальяжного и медлительного Олега. Потом чьи-то сильные руки обхватили его, приподняли и слегка встряхнули. Нет, это точно был не Олег. Он огляделся: вместо привычной обстановки родной комнаты — стены странного помещения, увешанные разнообразным инструментом, мотками проводов, сетями и другими непонятными штуками; взгляд упёрся в металлический шкаф, из-за остеклённой дверцы которого на него уставился самый настоящий человеческий череп. Теперь Валик окончательно проснулся. Перестал барахтаться, и стальные тиски рук тут же его отпустили. — Проснулся? — спросил голос позади. Валик резко обернулся. — Небось, дом снился… — перед ним стоял огромный и страшный как сама смерть мужик. От неожиданности Валик кивнул. — Первые десять лет мне мой дом каждый день снился. Потом перестал. А сейчас я даже не могу вспомнить, как он выглядел. Глаза мужика странно заблестели, а у Валика заныло под ложечкой. — Десять лет… у меня нет столько времени… — прошептал он. — Это уж не от нас зависит. Хотя… собирайся, пойдём. — Куда? — удивился Валик. Несмотря на абсурдность ситуации, выходить из этого гаража почему-то абсолютно не хотелось. — На Яблочную, 15. К твоему полицейскому. После восьми вечера он будет ждать с Макитой. — Откуда… вы это знаете? Я ведь не говорил… — Ты во сне бредил. «Яблочная, 15, Леонтьев, Макита…» — без конца повторял. А про полицейского ты сам сказал, забыл уже? Я его немного знаю, но мы не общаемся. Это в СНТ, а я там редко бываю. Странное вообще место — это СНТ, скажу я тебе. Валик посмотрел на большие настенные часы слева от белого шкафа. Ему показалось, что пустые глазницы черепа проследили за его взглядом. Стрелки показывали 20:18. Гром подошёл к воротам, отодвинул тяжёлый засов, лязгнул ключами. Валик думал, сейчас створки распахнутся, и даже рефлекторно зажмурился, но мужчина толкнул створку на уровне груди, и перед ним открылась небольшая дверь, которой снаружи совсем не было видно. — Идём! — он махнул рукой. — Не бойся, её тут нет. Валик нехотя вышел наружу — плотно утрамбованная галька с песком вместо асфальта тянулась вдоль закрытых гаражных ворот. Ни одного человека. Никто не забирал и не парковал машину. Никто ничего не чинил. Стояла почти полная тишина. Только вдали различался шум автострады, который вдруг прорезала резкая сирена. Смолкла она так же внезапно, как и началась. — Зачем он тебе, этот Леонтьев? — пробурчал Гром, запирая дверцу диковинным длинным ключом. — С ним… что-то случится, — неохотно сказал Валик и тут же спохватился. Он же ничего не рассказывал про программу этому человеку, однако… когда мужчина выскочил на ту злополучную поляну, первым его вопросом был… «Ты снял этих подонков?» Впрочем, может, он имел в виду обычное фотографирование — чтобы написать заявление в полицию и приложить их фотороботы? Нет… когда Валик сказал, что один из них умрёт сегодня в колодце, мужик лишь пожал плечами и ответил, мол, чему быть, тому не миновать. Как-то так. Не удивился. Не стал задавать вопросы, как дотошный Куроносов. ОН ЗНАЛ. Но откуда? Они шли по безлюдному гаражному кооперативу. Под ногами шуршала галька. Гром молчал, и Валик не хотел донимать его вопросами, но один всё же вырвался сам собой: — А где все? Гром на секунду замедлил широкий шаг, посмотрел налево, где тянулся длинный и совершенно пустой гаражный ряд. Кивнул. — Я здесь, по сути, один. Народ перестал пользоваться гаражами — сюда нужно ехать, а это риск подхватить ЦИБ. Лучше оставить возле дома. — Помолчал, потом продолжил. — Лет пять назад здесь всё хотели снести, чтобы построить очередной ЖК, но не успели. А теперь уже и ЖК никому не нужны. Ничего никому не нужно. Каждый спасает свою задницу. Или думает, что спасает. Забились по норам. Никто толком даже не знает, сколько жертв и что вообще творится. Правительство, как обычно, говорит, что всё хорошо и всё под контролем. Да только… — он махнул рукой. — Идём быстрей. Не люблю открытые пространства. Нас могут засечь. — Кто? — удивился Валик. — Кто-кто, дед Пихто! — Гром резко свернул в узкую щель между гаражами. Он едва в ней помещался, и то — боком. Неестественно выгнув шею, помогая себе руками, принялся протискиваться вперёд. Под ногами хрустело, запах стоял неприятный, затхлый — смесь мочи, гнилых тряпок и сточных канав. К тому же вся стена была в мягкой противной паутине, однако Гром, казалось, не обращал на это никакого внимания. Валик вздохнул. Сейчас бы он мог с лёгкостью смыться: вряд ли этот громила сумеет быстро вылезти из узкой щели и догнать его. Он даже голову повернуть не может, чтобы взглянуть, где остался подросток и идёт ли тот за ним вообще. Валик почувствовал, как сердце глухо ёкнуло где-то там в глубине и замерло, словно выжидая, что случится дальше. ---------- Глава 27 Глава 27 Гром выполз с другой стороны узкого лаза, посмотрел по сторонам, медленно, словно нехотя повернулся и махнул Валику рукой. — Тихо. Давай. Парень вздохнул и, сжав зубы, пополз по склизкому коридору. — Мы могли бы выйти через шлагбаум, но там охранник. В последнее время они часто меняются, и не знаешь, что от него ждать. — А что от него можно ждать? — спросил Валик, с отвращением стряхивая с футболки налипшую паутину. — Позвонит в полицию, что шляются тут странные люди… те перенаправят звонок Диане в агентство… и всё, через пять минут тут будут их люди, а там поминай как звали. Валик покачал головой. Он хотел спросить, что за агентство, кто такая Диана, но решил, что с него достаточно. Меньше знаешь, крепче спишь. Вместо этого он задал вопрос, ответ на который ему был безразличен. — Далеко ещё? Они вышли на просёлочную дорогу. Деревья — точнее, огромные кустарники по обе её стороны — были покрыты серой пылью, отчего казались не зелёными, а какими-то бесцветными, почти чёрно-белыми. — Эта дорога огибает СНТ и идёт к старой электростанции. Вот как раз перед той электростанцией есть тропинка, что выводит к твоей улице. Странно, что он там дом построил… Гром постоял, вслушиваясь в далёкое гудение, потом, не говоря ни слова, резко ускорил шаг, и Валику пришлось чуть ли не бежать, чтобы не отставать. — Почему странно? — Гиблое место. Валик помолчал, пытаясь синхронизировать темп ходьбы с дыханием. Получилось плохо. От пыли начали забиваться лёгкие и слезиться глаза. Жара усиливалась. Ему вдруг в голову пришла мысль, от которой, несмотря на катящий с него градом пот, он похолодел. — А… а… если я тут… то кто… тогда там? Что будет с… родителями⁈ — он остановился как вкопанный, и Гром, пройдя ещё несколько шагов, тоже грузно затормозил — не сразу, а словно здоровенный тепловоз: шаркнув обеими подошвами стёртых каблуков, он словно наткнулся на стену. Вытер пот со лба. Валик подумал, что Гром сейчас его ударит — такое у него было выражение лица. Свирепое, что ли. — Я столько раз об этом думал, что чуть с ума не сошёл. Как там мои… без меня. Я ведь здесь. Уже давно. Они и забыли, как я выгляжу. Жена… дочка… Никто никогда не спрашивал, как я тут… Ответ удивил Валика настолько, что он ошарашенно уставился на огромного мужика — в его водянистые серые глаза, подёрнутые дымкой, — в которых, так показалось Валику, проступили слёзы. — Вот чёрт! — Гром резко отвернулся и неловко шкрябнул рукавом по лицу. Валик почувствовал себя глупо. Он не мог предположить такой реакции, и знай он заранее, никогда бы не задал такой вопрос. Но теперь, когда Гром ответил (если это можно было назвать ответом), Валику стало совсем не по себе. Его буквально пронзила, обожгла мысль, что… что, может быть, с ним случится то же самое, что и с этим устрашающим на вид мужчиной. Точнее — уже случилось. И весь вопрос заключался в том, сколько он здесь пробудет. И если до настоящего момента Валик хоть и понимал, что оказался где-то не совсем в таком месте, которое можно назвать его миром, но не сомневался ни на секунду, что завтра, максимум послезавтра, окажется в привычном окружении, а не в этом перевёрнутом с ног на голову зазеркалье. Однако… — Но я знаю ответ на твой вой вопрос. — Гром повернулся к нему лицом. Его глаза снова горели ясным холодным огнём, будто и не было той секундной вспышки слабости. Вдали прострекотал вертолёт. Заорали вороны на проводах — они разом взлетели, сделали круг и исчезли. Вновь стало тихо. Валик напрягся. — Идём, — Гром снова пошёл вперёд, но уже не так быстро. — Ты спросил, кто остался там. Я задавал точно такой же вопрос человеку, который всё это… который знает ответ. Это женщина. По крайней мере, она думает, что знает. Она всю эту кашу заварила. Она сказала мне, чтобы я не беспокоился. Пока я тут, в этом… мире, там моё место не пустует. И твоё, стало быть, тоже. — А кто же там? — У Валика внутри всё похолодело. — Кто? Ты. Ты остаёшься там, и всё происходит так, будто бы ничего не изменилось — никто из твоих родных не заподозрит неладное. Потому что ты и сам — точно такой же, как и был. Ты и не подозреваешь, что другая часть тебя… — Гром почесал затылок, — не буквально, конечно, просто другой ты, копия тебя, блуждает хрен знает где. Понимаешь? Валик с трудом кивнул. Деревянная шея отказывалась повиноваться. С одной стороны, это было облегчением — знать, что родители не сойдут с ума от ужаса, обзванивая больницы и морги, а с другой стороны… Год? Десять лет? Двадцать? В этом ужасном, отвратительном мире, в котором… да, здесь почти всё то же самое и даже есть Олег… Только вот ключевое слово — «почти». Почти Олег. Почти то же самое. И ещё эта странная болезнь, которую неизвестно что вызывает. Понятное дело, что богачи и сильные мира сего отдадут что угодно, лишь бы перебраться в безопасное место. Но… судя по всему, местный Илон Маск ещё не колонизировал Марс и, вполне вероятно, сам не прочь сбежать. Что может быть лучше мира — абсолютно похожего, находящегося буквально здесь же, на расстоянии дыхания? Тот, кто сможет переправлять людей в параллельный мир, — станет всесильным в обоих мирах. Или даже во всех сразу. Эти мысли пронеслись в голове так стремительно и обескураживающе ясно, что Валик почувствовал дрожь. Тело мигом покрылось гусиной кожей. Люди, которые исчезают… вполне возможно… — … на них ставят эксперименты… — пробормотал Валик, не в силах удержать яркую, словно вспышка, мысль в голове. — Что ты сказал? — Гром повернулся к нему и остановился. — Вы сказали… эта болезнь. Как её… — Цифровая болезнь, мы называем её «ципа», от «ЦИБ» — Цифровая Инфекционная Болезнь — или просто «ЦБ». — Да. Вы не думали, что эта болезнь — результат экспериментов по переносу людей в другую… параллельную, не обязательно нашу… то есть, мою, реальность? Гром задумался, потом медленно ответил. — Вообще-то нет… даже в голову не приходило. Официальные органы сообщали, что это результат неких экспериментов в Китае, что вакцина вот-вот будет создана и всё такое. И даже человек, который… которая проводила эксперименты в этом направлении — она никогда не говорила так. Эпидемия бушует по всей планете. — Может быть, они увеличивают число испытуемых, чтобы скорее добиться твёрдого результата? Ведь нельзя же продать нерабочий продукт. Люди, которые за это платят, наверняка потребуют гарантий. Они вряд ли дураки. — Они точно не дураки, — подтвердил Гром и снова принялся оглядываться. Его поведение настораживало. Они уже почти дошли до места, где с дороги сбегала едва заметная тропка. Чуть дальше, за заросшими отвалами земли, виднелось бетонное ограждение и конструкции старой электрической подстанции. Провисающие, местами оборванные провода походили на разорванную паутину. Гром несколько раз останавливался. От его прыти не осталось и следа. Выглядел он неважно. Землисто-серый цвет лица, тяжёлое прерывистое дыхание, крупные капли пота на лбу — хотя каких-то минут пятнадцать назад он, казалось, вообще не чувствовал усталости и Валик едва поспевал за ним. Что-то было не так. Нужно было спросить, но парень стеснялся, а точнее — боялся. Боялся, что уже и так копнул не туда, и Гром слишком перенервничал, когда говорил о том, что чувствует тот другой — кто остался там, в другом времени или измерении. Он сказал, что чувствует другой, но не сказал, что чувствовал он сам. Всё это было написано на его некрасивом мужественном лице. Невыносимая боль. Вот что он чувствовал — и Валик это видел. Господи, только бы ничего не случилось, — мысленно прошептал подросток. Гром покачнулся. Указал рукой куда-то в небо. Валик всмотрелся в бездонную синь. Где-то на границе зрения жужжала почти невидимая точка. — Они… — прохрипел Гром. Валик подбежал к нему, обхватил за широченную талию и подставил плечо. — Держитесь! — Они… нашли… Слушай меня. Возьми ключи в кармане. Ты видел. В… в… — он захрипел. — Помоги, в кусты, чтобы не… Валик мигом понял. Напрягшись изо всех сил, он потянул громадного мужчину в густые пыльные заросли — благо до них было всего несколько метров. Усадил Грома на траву. Над ними нависла непроницаемая тень. Прошла минута, и Валику показалось, что мужчине стало лучше. Синева спала, он задышал и, как бы опомнившись, полез во внутренний карман. Его огромная рука дрожала. Когда он разжал кисть, Валик увидел спичечный коробок. — Знаешь, что это? — медленно, по слогам проговорил Гром. Валик кивнул. — Вы дали моему другу такой. — Нет, — покачал головой Гром. — Это не я. И не здесь. Возьми. Когда ты окажешься дома, он оживёт. — Он медленно приоткрыл коробок. Насекомое не подавало признаков жизни и выглядело так, словно засохло много лет назад. — Мне он уже вряд ли понадобится. Валик испуганно замотал головой. — Нет! Не говорите так! Вам нужнее! Гром покачал головой. — Бери, я сказал. — Он вложил коробок в руку Валика. — Ключи. Найди женщину по имени Диана. Её телефон… — он наморщил лоб, потом с трудом продиктовал цифры. — Запомни. Не знаю, что ты ей скажешь, но она может вернуть тебя. Валик с ужасом подумал, что цифры телефона он уже благополучно забыл, а переспрашивать сейчас точно было не время. Гром кашлянул, и изо рта у него пошла кровь. Валик испуганно отшатнулся. Мужчина повторил номер. — Запомнил? — Нет, нет… не… то есть… да! Погодите, я сейчас сбегаю за помощью… подождите! Валик резко поднялся, но Гром остановил его вялым взмахом руки. — Поздно. Он вдруг затрясся — мелкой исступлённой дрожью, словно через него пустили сильный ток. По телу, точнее как бы над ним — Валик видел такое впервые в жизни — словно прошла фиолетовая волна, за ней ослепительно белая, потом ядовито-зелёная. Гром хрипел, перевернулся лицом вниз и принялся бить руками по земле, но удары его были какими-то невесомыми. Валик отвёл взгляд — смотреть на эту картину было невыносимо. Когда стало тихо и он решился вновь посмотреть — оказалось, что он стоит, глубоко зажмурившись. На том месте, где только что лежал ничком Гром, никого не было. Никого и ничего. — Цифровая болезнь, — прошептал Валик. Он почувствовал жжение на руках. От страха сердце чуть не выпрыгнуло из груди, и он едва заставил себя остаться в тени куста. — Господи, неужели я тоже… Он снова зажмурился и стоял в таком оцепенении, пока не затекли ноги. Тогда он опустился на пыльную траву, лёг и, открыв глаза, уставился в полоску голубого неба на горизонте. Неужели я тоже пробуду здесь, пока не состарюсь? — подумал он, и эта мысль почему-то уже не вызвала в нём столько ужаса, сколько каких-то полчаса назад. Или меня раньше прикончит цифровая болезнь, как дядю Грома. От мужчины не осталось и следа. Как будто его никогда и не было. — Да нет же, был, — пробормотал Валик, нащупав в кармане шорт ключи от гаража и спичечный коробок. Потом он вслух повторил телефонный номер. — Нет, я смогу выбраться отсюда, — сказал он сначала нерешительно, а потом уже увереннее повторил: — Я смогу выбраться отсюда. Дядя Гром бы этого очень хотел. Он почувствовал что-то мокрое на щеке, быстро повернулся — будто кто-то мог увидеть его секундную слабость, — но никого рядом не было, ни души. Валик опустился на здоровенный валун возле кустов и почувствовал, как горячая стремительная волна каких-то неведомых чувств начала подниматься из груди. Он не смог сдержать её, как ни пытался, и уже через мгновение подросток разрыдался, сидя на обжигающем камне. Слёзы капали на сухой песок и мгновенно исчезали. Он не стыдился своих чувств. За те несколько часов, что он провёл с этим человеком, Валик впервые осознал, каким бездонным и беспросветным может быть одиночество и как дорог может стать тот, кто протянет тебе руку помощи. Пусть даже на краткое мгновение. Потом он успокоился, поднялся и зашагал по тропинке вдоль забора. Там ждал человек, которому он постарается помочь. Иначе — что ещё делать в этом странном, полузнакомом мире. ---------- Глава 28 Глава 28 Валик сверился с телефоном; на удивление, Яндекс-карты (или как они тут называются) работали и уверенно показали Яблочную, 15 — на которой и правда находился всего один дом. Он увидел его издалека: деревянный, похожий на деревенский, потемневший от старости, с потрескавшимися брёвнами — он стоял на отшибе безо всякого ограждения, окружённый редким карликовым кустарником. И хотя забора вокруг дома не было, калитка тем не менее присутствовала. С почтовым ящиком, на котором, заклеенная прозрачным скотчем, виднелась распечатанная на струйном принтере (и оттого потёкшая) бумажка с цифрой «15». Несмотря на отсутствие забора, подходить к дому не хотелось. В нём чувствовалась какая-то угроза. Может, из-за старости, может, из-за закрытых ставней. А может, и из-за приземистой будки, которая словно вросла в землю справа от дома. Возле будки лежала перевёрнутая миска, но собака не показывалась. Валик в нерешительности замер у калитки. Он заметил на дверном косяке подобие звонка, но чтобы нажать и позвонить, нужно было пройти в опасной близости от будки, чёрная дыра которой не предвещала ничего хорошего. — Чёрт… — пробормотал Валик. — Да ну его… иди назад. Ещё не хватало… Сам разберётся, он взрослый мужик. К тому же полицейский. Он оглянулся на тропку. Высоко в небе снова что-то зажужжало, а может, ему показалось. Жара, несмотря на вечер, стояла такая, что звенело в ушах. — В девять же вроде… Нет, он сказал после восьми… а сейчас… — он вытянул мокрый от пота телефон из кармана, взглянул на время. — Восемь сорок два… Ни ветерка. Всё в округе замерло. Даже птицы умолкли. Даже сверчки и те куда-то пропали. Валику стало не по себе. В ушах жужжало. Теперь он ясно это слышал — или, точнее, осознавал. Неотвратимой, какой-то тягучей и совершенно невидимой волной на него накатывал страх. Такого раньше не было. Валик не боялся заброшек, пустырей и диких бесхозных собак. Он мог блуждать в незнакомом парке поздно вечером, когда тени шарахаются от самих себя — и ему не было страшно. Более того, обычно он ощущал себя там в своей стихии. Здесь же… рядом с этим домом, в светлое время суток, летом, без единого признака опасности — ему стало страшно. По-настоящему страшно. Паника подкатила к горлу и скрутила кишки. Ноги сделались ватными, ладони вспотели, а лоб стал холодным. В висках стучало. Зрение словно затуманилось. Беги!!! — орал внутренний голос, и его панические нотки зашкаливали фальцетом. Но он не мог бежать. Столбняк. Он не мог даже шевельнуть рукой или ногой. Какой-то второй или даже третий голос безучастно произнёс: — Похоже, это и есть та самая цифровая болезнь. А что это ещё может быть, если ты даже двинуться не можешь. Валик в ответ промычал что-то нечленораздельное. Его трясло, и когда чья-то рука легла ему на плечо, он буквально подпрыгнул и закричал что есть силы. Кто-то ловко обхватил его сзади за плечи, другая рука, пропахшая потом и сигаретами, легла на лицо, зажав рот. Валик дёрнулся, скривился от отвращения и замолчал, дико вращая глазами. Сердце выпрыгивало из груди. Когда голос, показавшийся очень далёким и неестественным, спросил: «Так это ты мне звонил?» — он лишь бессильно кивнул. — Кричать не будешь? — М-м… — Ладно, отпускаю. Если заорёшь, придушу. Понял? Валик кивнул. Сильные руки отпустили его, и он едва не упал на пыльную дорожку, ведущую к деревянным ступеням крыльца. — Тьфу… — он вытер рот, сплюнул. — Какая гадость… — Сам ты гадость, — хмуро ответил мужчина в полицейской форме. Той самой, в которой он был там, за стеклом дежурной части. В руке он держал зелёный шуруповёрт, обмотанный длинным чёрным проводом. — Я думал, он будет на аккумуляторе, — сказал Валик, чувствуя себя ужасно глупо. — Индюк тоже думал. Чего тебе надо? — Он покосился на тропинку, по которой пришёл Валик, будто выискивая среди кустов невидимого сообщника подростка. Не обнаружив ничего подозрительного, полицейский слегка опустил напряжённые плечи. Он выглядел уставшим. Лицо землистого цвета было покрыто крупными неприятными оспинами, которых Валик раньше не заметил. — Я хотел помочь вам. — Ты⁈ — удивился мужчина. Видимо, тон, которым Валик произнёс эти слова, был слишком естественным, и потому явная несуразица, долетевшая до уха полицейского, выглядела так, будто он и вправду нуждался в помощи. И помочь ему мог только этот тщедушный, невесть откуда взявшийся пацан. Валик пожал плечами. — То, что вам… сказал Куроносов… то есть ваш начальник… в общем… я не врал. И никого не обманывал… — Почему ты трясёшься? — оборвал его Леонтьев. — Я… — Валик беспомощно оглянулся. — Просто… там собаки… Полицейский пожевал нижнюю губу, потом кивнул. — Там на пустыре всегда много собак. Они запросто могли тебя сожрать заживо. Впрочем, собаки — это не самое страшное. «Поверил…» — облегчённо подумал Валик, соображая, что же ещё он может сказать и зачем вообще сюда пришёл. — Так как ты можешь мне помочь? — продолжил мужчина, не сводя с Валика цепких серых глаз. — Я… я не знаю. Я просто хочу сказать вам… чтобы вы были осторожнее. Что-то произойдёт. — Это тебе кто сказал? Какие-то твои дружки и твоя совесть… — Нет, — оборвал его Валик. Он вынул из кармана руку, сжимающую смартфон. — Это программа. Она ни разу не обманывала. Но если вы не верите… ладно. Я пошёл. Валик повернулся, но даже шага ступить не успел, как позади прозвучало уверенное: — Стой. Он застыл, глядя себе под ноги. — Что там случилось? Валик медленно повернулся. — Где? — В школьном спортзале. Что там произошло? — С чего вы взяли… — Я слышал, что ты говорил. Но дело не в этом. — А в чём? — А в том, что ты с Генкой обычно приходил после уроков поиграть в бильярд, потом вы брали у меня ключи от джипа со штрафстоянки и ехали кататься. После пятнадцатого мая Генку словно подменили. Он перестал появляться у отца. Тебя я тоже больше не видел. Я спросил у шефа, что случилось, он что-то пробурчал, я не разобрал, но подумал, что вы поссорились. И до сегодняшнего дня я тебя больше не видел. И его тоже. Валик стоял с открытым ртом. — Я… с Геной⁈ — выдохнул он. — Мы… Его уже даже не столько удивило, что сын Куроносова жив и, похоже, даже невредим, сколько то, что они с ним были закадычными друзьями. Учитывая, что Генка был на класс старше, это и вовсе звучало как ненаучная фантастика. Мужчина пожал плечами, плавным движением достал смартфон из кармана, прокрутил что-то пальцем и повернул экран к Валику. — Вот, смотри. Валик уставился на двух подростков, одним из которых был он сам — в этом и сомневаться не приходилось, — а вторым, стоящим на подножке чёрного Гелендвагена… — Куроносов… живой… — прошептал Валик, протягивая руку к экрану, чтобы убедиться, что это не мираж. — Нет, трогать не дам. Могу прислать, но я думал, у тебя есть эта фотка. Валик покачал головой. — Впервые её вижу. Леонтьев криво усмехнулся. — Если честно, я узнал твой голос по телефону и думал, что вы хотите меня разыграть. И что в дежурке сегодня тоже был розыгрыш. Вы любили подурачиться. Хотя порой переступали черту. Но это ваше дело. Маленькие детки, маленькие бедки… — он вздохнул. — Но ты пришёл без Генки. И никаких собак там не было. Я всё видел. Валик с ног до головы покрылся мурашками. — Что… вы видели? — Видел тебя с этим… как его… он раньше работал в нашем отделе. Пару раз с ним пересекался. Это было… ужасно. — Гром. — Да. Говорят, хороший опер был. Валик потупился. Как он мог это видеть? — Камеры по периметру. У меня нет забора, но камеры стоят везде, с датчиками движения. Как только срабатывает — изображение передаётся на телефон. Я видел, что с ним произошло. Теперь это с каждым может случиться. Но вопрос не в этом. Вопрос — зачем ты с ним сюда пришёл? — Он… просто пошёл меня проводить. Я не знал, где находится ваш дом. — Он тебе что-то дал. Что? Валик похолодел. — Это… — Что? Капитан протянул руку. — Давай сюда. Валик мгновение помедлил, потом достал из кармана и опустил на раскрытую ладонь спичечный коробок. — Что это? — Это… Полицейский медленно приоткрыл коробок, будто там могла оказаться бомба. — Что это? — повторил он, уставившись внутрь. — Жук. — Жук? Казалось, он не мог поверить тому, что видит. — Ты меня снова разыгрываешь, да? Только теперь уже без Генки? — Нет. Это шершень. — Зачем он тебе его дал? Валик пристально посмотрел на Леонтьева. — Мне придётся рассказать всю историю заново. С самого начала. — Я никуда не тороплюсь. За домом есть беседка. Пойдём, чтобы не стоять на виду. Валик кивнул и поплёлся за дежурным, на ходу обдумывая, что стоит сказать, а о чём лучше помалкивать. Впрочем, он сомневался, что полицейский поверит хоть одному его слову. ---------- Глава 29 Глава 29 Валик делал небольшие паузы, чтобы хлебнуть чая из высокой фарфоровой кружки с эмблемой «Динамо», а заодно и глянуть на реакцию полицейского. Но по его лицу невозможно было понять, что он думает обо всей этой истории, и Валик мало-помалу начинал чувствовать себя глупо. Может быть, он зря распрягается? Может быть, он сейчас копает себе яму — или, того хуже, ровную и гладкую дорожку в психбольницу, где его привяжут к кровати и будут полгода колоть галоперидол или что они там колют пациентам с особо буйной фантазией. — Мда… — вырывалось изо рта мужчины, он доставал сигарету (одну за одной), на половине тушил их, прикуривал новую — но более никак не выдавал своей реакции, что еще больше смущало Валика. Когда Валик рассказал о колодце и парне, который должен был там оказаться, мужчина слегка оживился. — Посмотрим, посмотрим… — пробормотал он. Опустив подробности пребывания в гараже Грома (и вообще минимум про него), Валик закончил на том, как его провожатый пропал буквально у него на глазах, и это было ужасным зрелищем. — Никогда в жизни такого не видел, — подытожил он дрожащим голосом. Ему не надо было играть: события получасовой давности нахлынули с такой силой, что у него затряслись руки и он едва поставил чашку на стол, при этом расплескав половину чая. — Если честно, я никогда этого не видел своими глазами, — сказал Леонтьев глухим голосом. — Как именно это происходит. На телевидении запрещено показывать. В интернете тоже не найдешь, все под цензурой. Есть несколько зарубежных роликов… но чтобы вот так близко… правда, ты его загораживаешь и я сначала вообще ничего не понял, что произошло. Кажется, он действительно был потрясен, и Валик подумал, что это даже к лучшему. — И зачем… — Что? — Ну зачем он дал тебе этого… этого шершня? — Он сказал, что… шершень покажет, когда я окажусь дома. В своем… измерении. — А ты не думал, что он того… тютю? Сбрендил? У него, наверное, ципа уже давно развивалась и он потихоньку сходил с ума после того, как обнаружил ее признаки. И с тобой пошел, потому что ему было страшно. Леонтьев цокнул языком, будто подтверждая истину. — Не знаю, — сухо ответил Валик. Впрочем, он не ожидал понимания от полицейского и теперь уже, скорее, был даже не рад, что рассказал всю историю. Впрочем, ему стало немного легче. Значит, польза уже была. — Ну вечером станет ясно, — полицейский посмотрел на часы. — Осталось-то всего ничего. Во сколько, ты сказал? — Я не говорил. — Так во сколько? Валик сомневался. Он пытался вспомнить экран телефона — тогда-то, в ту минуту, на поляне одного взгляда хватило, чтобы увидеть всю картину и число и дату, а вот теперь… было ли под снимком написано время, как обычно? Или ему лишь показалось? Да, кажется там было 00:13 или 00:15… — Пятнадцать минут после полуночи. — Я так понимаю, это колодец за пустошью — там где старый военный завод был? Валик выдохнул. — Да. Но вам… не ходите туда. Полицейский усмехнулся. — После всего, что ты мне тут наговорил, я обязан пойти. Да ты не ссы. Я буду не один, вызову дежурный наряд, чтобы их сразу забрали, если, конечно, будет кого забирать. — Он воткнул небольшой перочинный ножик в испещренный царапинами деревянный стол и принялся ковырять. Минуту спустя он словно опомнился и спросил: — Пойдешь со мной? Валик отрицательно покачал головой. — Ну и правильно. Иди домой, выспись хорошенько. И мой тебе совет — перестаньте с Геной заниматься ерундой. Его батя вытащит. А тебя? Тебя-то кто вытащит? Валик вздохнул. Он все понял. — Хорошо, — сказал он, поднимаясь. — Спасибо за чай. — Не за что. — Тогда я пошел. — Иди. И отнесись серьезно к тому, что я сказал. — Ага. Валик отошел на пятнадцать или двадцать метров, и когда кусты можжевельника скрыли его от глаз полицейского, он оглянулся. Сквозь густые ветви было видно, как мужчина сосредоточенно ковыряет дыру в столе. Кажется, он решил продырявить его насквозь. Что ж… этого следовало ожидать. А что он хотел? Чтобы полицейский ему поверил? Наивный. В такое не то что полицейский, в такое даже… Он вдруг вспомнил… точнее, даже не вспомнил, а словно в сознании вспыхнула яркая вспышка. Знакомый отца! Этот мясистый мужик с бородавкой на лице. Редактор газеты… как ее… папа называл ее желтой, но почему-то относился серьезно… странное название, как болезнь эта новая… точно, ПТСР! «По ту сторону реальности!» Как же его звали… Михал… Ива… Владимирович! Владимирович! Как Ленин! Ну почти! Валик аж подпрыгнул от неожиданного озарения и сразу же присел, испугавшись, что вездесущие камеры полицейского увидят его странное поведение. Газета, в которой пишут про всякие странные явления — обычная желтая чушь. Отец писал туда периодически. Михаил Владимирович неплохо платил, и папа в шутку говорил, что лучше бы он стал желтым журналистом, чем белым физиком. А так, раз он пишет статьи под псевдонимом, то получается, что он — желтый физик. Эта шутка казалась ему настолько смешной, что часто доводила его до слез. Вспомнив об этом, Валик невольно улыбнулся. На душе немного полегчало. Солнце медленно начало опускаться за холмы, но долгожданной прохлады это не принесло. Припустив по пыльной дороге, Валик только теперь понял, что ему давно пора быть дома. Только вот — где его дом? Кем был тот Валик, что жил тут? Кем были его родители? Судя по разговорам, странному тону полицейского, двусмысленным намекам, его, по сути, двойник был тем еще паяцем, и почему-то Валику от этого факта сделалось дурно. Впрочем, если этот парень действительно такой раздолбай и хулиган, вряд ли он приходит домой к девяти вечера. И уж точно его никто не ждет. — Нет… — вслух сказал он. — Мой дом в гараже. А туда не пойду. От одной мысли, что ему, возможно, придется спать в чужой постели — но не чужой в полном смысле этого слова, а его — только его совсем другого, — ему сделалось дурно. То-то иногда ему снились сны, в которых он был отъявленным негодяем. Натуральным отморозком, до которого Куроносову было как до Луны пешком. От проделок, которые он вытворял, волосы становились дыбом, но он — в этих своих снах — почему-то не считал эти поступки чем-то из ряда вон выходящим. Так — обычные шалости, потехи ради. В основном от скуки, иногда, чтобы произвести впечатление на… Светку Третьякову. Просыпаясь после таких снов в холодном поту, Валик задавал себе один и тот же вопрос — почему же ни одна мысль не шевельнулась в его мозгу, что это отвратительно. Мерзко. Позорно! Мало того, что он выставляет себя полным идиотом, так еще и гордится этим. Это же каким надо быть придурком, чтобы не понимать, что он там, во сне, делает! Почему так? Конечно, он нашел в интернете, что, мол, во сне отключаются участки мозга, ответственные за критическое мышление. Поразмыслив, Валик пришел к выводу, что это ловкая научная подтасовка. Если бы критическое мышление отключалось целиком, он бы вытворял вещи, идущие вразрез не только с моралью, но и с законами физики — какая разница? Но нет, делать деньги из воздуха в этих снах он почему-то не мог. Зато поджечь коту хвост, примотав к нему петарду — это запросто. Это мы можем. Валик злорадно ухмыльнулся. — Все у вас просто… — пробормотал он, заворачивая к узкой щели между стенами. — А как доходит до дела… пшик. Он с отвращением сплюнул, втиснулся в щель и пополз, перебирая руками по холодной стене. Примерно посередине Валик остановился. Он даже не понял почему — просто замер, уставившись в стену и едва не касаясь ее кончиком носа. Он абсолютно точно никогда здесь не бывал раньше. Ни в своей, ни в какой другой реальности. Испытывая тревогу в замкнутых пространствах, он даже на свой этаж старался добираться по лестнице. Ни за какие коврижки он не полез бы в такой узкий проход. Однако сейчас… прямо перед своим носом он увидел две буквы, вычерченные куском угля, и сердце его забилось так часто, что стена, вдавившаяся в грудь, казалось, вздрагивает в такт — глухо и тревожно. ВЕ — с завитком на конце буквы е, как символ @. И этот завиток обвивался вокруг В. Его фирменный знак, который он придумал сам — такого он больше ни у кого не видел. А под знаком несколько слов, безусловно написанных его корявым почерком: ВСЕ НЕ ТО, ЧЕМ КАЖЕТСЯ Валик почувствовал, что буквально сию минуту грохнется в обморок. Нечем дышать! Он попытался сдвинуться с места и не смог. Ноги сделались ватными, непослушными. Ползи! — заорал кто-то внутри. Ползи, гад!!! Он попытался зацепиться за гладкий бетон правой рукой, чтобы хоть как-то себе помочь, но только сломал ноготь. Боль яростным эхом пробуравила мозг. Слабак! Слабак! Слабак! Это был Гром. Валик узнал его хриплый голос. Интонацию. Но потом тот же голос сказал: Ты сможешь. Давай. Я жду. Валик попытался повернуть голову назад. Может быть, Гром не исчез? Может быть, все это была чья-то злая шутка? Он бы понял и простил. Да пофиг! Лишь бы кто-то сейчас здесь был и помог ему выбраться! Голова не смогла повернуться, что-то зажало позвонок в шее. Холодок прополз в животе и кольнул в бок, потом страх начал подниматься. Если он доползет до сердца — ему хана. Валик принялся отчаянно скребстись, через минуту ему удалось сдвинуться на пару сантиметров. Чуть присев, он оттолкнулся правой ногой, подвинул левую вперед и… ура! Кажется… Я ЖЕ ГОВОРИЛ… Он вывалился из щели, совершенно обессиленный. Оглянулся в ее темный зев — но конечно же, никого не увидел. Направо, потом прямо до конца. Не попасться на глаза охране. Валик тенью заскользил вдоль бесконечных рядов гаражей, и когда наконец он сунул ключ в замочную скважину, надавил и несколько раз провернул против часовой стрелки, после чего дверь приоткрылась, — он почувствовал себя спокойнее. Он постоял минуту, вслушиваясь в звуки вокруг. Никого. За ним точно никто не шел. В небе тишина. Валик шмыгнул внутрь и мгновенно запер за собой тяжелый стальной засов. Постоял, соображая, откуда он знал, что этот засов вообще здесь есть — справа, под рукой, и сверху еще один. Но так ничего и не придумал. Может быть, видел, как Гром их открывал? Правая рука в темноте автоматически потянулась к стене. Вспыхнул свет. Он тут же отметил, что понятия не имел, где находится выключатель. — Что за хрень? — медленно проговорил он и повернулся. Каждая деталь, каждый сантиметр этого пространства были ему знакомы. Знакомы смутно, на уровне наития — но как только его взгляд касался какого-то предмета, память тут же зажигалась, подсвечивалась искрой узнавания. — Да ну… фигня какая-то… Валик подошел к дальней стене гаража, распахнул ширму и плюхнулся в удобное кожаное кресло — старое, но сделанное словно на заказ. — Фу-ух… — перевел он дух. — Ну вот я и дома… ---------- Глава 30 Глава 30 В каком-то забытьи, вызванном, может быть, событиями прошедшего дня, стрессом, волнениями, раздумьями — где же ему всё-таки переночевать, — рука Валика автоматически нырнула вниз, пальцы нащупали и открыли дверцу небольшой тумбочки, а секунду спустя он изумлённо уставился на бутылку виски «Баллантайнз», которая словно джин возникла перед ним. — Что… за… черт… — Погоди… — буркнул он, словно в комнате, точнее в гараже, присутствовал кто-то ещё. Не глядя, он снова запустил руку в тумбочку и вытащил оттуда полуторалитровую бутылку колы. — Это сойдет. Массивный стеклянный стакан нашёлся там же, и Валик наполнил его почти до краёв. С наслаждением отпил шипящую жидкость. Понаблюдал за взрывающимися пузырьками. Потом покачал головой. — Я не знал. — Просто у тебя дома тумбочка в том же месте. Под левой рукой, — сказал внутренний голос. — Вот и вся разгадка. И ты хранишь колу там же. — У меня нет кресла, — парировал Валик. — У тебя стол. А тумбочка слева, под левой рукой. А ещё у тебя точно такой же плакат Шварценеггера. Только тут он почему-то «Weißenegger». Валик автоматически посмотрел на противоположную стену, с которой на него взирал густо измазанный гуталином мускулистый, увешанный пулемётными лентами качок. — Да уж… я уже ничему не удивляюсь. — Тогда держись за своё кресло покрепче, сынок. — Что⁈ — Валик открыл рот, сообразив, что выглядит полным идиотом, разговаривая сам с собой, но в гараже не было ни единой души, перед которой он мог бы стесняться или тушеваться. Иногда он ёрничал сам над собой — да, это была странноватая привычка. Но не до такой же степени. Тот, кто произнёс эту фразу… Этот гараж… какая-то смутная догадка витала в его голове, причём догадка, ответ на которую он знал. Этот гараж был его домом. Он чувствовал это, хотя и не мог понять, почему. Сроду он не бывал в гаражах, старался не заходить на эту территорию — слухи о том, что там происходило и творилось, держали его достаточно далеко. Но этот гараж был его. Взгляд коснулся тяжёлого засова. Валик знал, что этот засов в течение десяти-пятнадцати минут выдержит прямой натиск бойцов «Чайки». — Что за чайка? — спросил он вслух неизвестно кого, хотя ответ знал. Знал, просто… забыл. Да, точно. Как и всё здесь. Он просто забыл. Но как? Как такое можно забыть? Что, черт возьми, вообще происходит? Стрелочные часы на правой стене показывали 22:47. Спать совсем не хотелось — какой уж тут сон. Он весь был словно наэлектризован, и воздух вокруг, и стены, и даже стрелки этих часов под потолком… Телефон в кармане пикнул. Он тут же вытащил его и посмотрел на экран. Это было СМС о магнитной буре и возмущениях магнитных полей. В связи с этим власти предупреждали, что лучше электрические приборы выключить, иначе есть риск подхватить цифровую болезнь. А ведь он… Мысль сбилась. Валик тупо смотрел на экран телефона, не понимая, что он только что хотел сделать. Сфоткать себя. С тех пор, как в то утро он скачал незнакомое приложение, которое оказалось совсем не тем, на что рассчитывал… он так ни разу себя и не сфотографировал. Несколько раз его подмывало это сделать, но останавливал банальный страх. Страх узнать своё будущее. И даже не будущее, а неумолимость наступления того самого момента. Однако теперь… Валик качнул головой. Нет, ему не стало всё равно. Он по-прежнему с трепетом думал о смерти, но… что-то изменилось. Он попытался понять, что именно, но пока думал, рука сама нажала на иконку РПЖ, он перевернул объектив, увидел на экране своё хмурое, почти изможденное лицо и нажал на кнопку спуска затвора. Всё вышло как-то само собой. Экран стал чёрным. В животе что-то щёлкнуло, и вверх, к груди и сердцу, потянулся ледяной холодок. Прошла минута. Никакой реакции. Чёрный экран, сквозь который в случайный момент словно простреливали длинные фиолетовые и белые искорки. Валик замер в напряжении. Губы плотно сжались, плечи напряглись. Он даже перестал дышать — и не заметил этого: нагнувшись вперёд, сжал телефон в руке и не спускал с экрана взгляда. Ничего не происходило. Вокруг повисла такая тишина, будто весь мир остановился. Что-то не так! — пронеслась стремглав мысль. Погоди! — тут же одёрнула её другая. Но он больше не мог ждать. Положил телефон на верстак. Вскочил. Снова налил себе полный стакан колы и выпил залпом. Отвернулся. Взглянул на Шварце… или как его тут звали… Прошло невыносимо много времени, прежде чем что-то пикнуло позади. Он осторожно повернулся, пытаясь в полутьме разглядеть — что же там… на экране. Обычно, как он помнил, у других людей телефон показывал какие-то кадры, ниже — дату… но сейчас… он ничего не мог разобрать. Он подошёл к столу, протянул дрожащую руку, поднял аппарат… Внизу чёрного экрана очень мелким красным шрифтом было написано: «Системная ошибка. Объект не обнаружен. Дата рождения неизвестна. Дата смерти неизвестна». Валик тупо уставился на экран. Изображение в глазах двоилось и троилось, и он не сразу понял, что это так сильно трясутся его руки и он не в силах унять эту дрожь. Зубы тоже стучали. Сердце заходилось. Ноги и руки похолодели так сильно, что пальцы ног буквально физически заболели — как при сильном обморожении. С большим трудом ему удалось сдержать крик, который рвался из груди. Вместо него изо рта вырвался какой-то мокрый клёкот, отчего ему сделалось ещё страшнее. Такого никогда… никогда и ни с кем не случалось — на кого бы он ни наводил телефон и программу РПЖ. ЧТО ЭТО ЗНАЧИТ? Ноги подогнулись, и он буквально рухнул в кресло. Рука опустилась к тумбочке. Он подумал, что немного виски сейчас бы точно не помешало. Пальцы нащупали что-то мягкое — это оказалась тетрадка под бутылкой. Он вытащил и виски, и тетрадку. Это была самая обычная школьная тетрадь в клеточку, подписанная его рукой: «Валентин Егоров». Этому он уже совсем не удивился. Перевернув заглавный лист, вверху он увидел несколько строк текста, написанных также его рукой. 'Привет! Сейчас, когда ты читаешь эти строчки, скорее всего, ты уже попробовал себя снять на этот проклятый РПЖ. И у тебя ничего не вышло. Откуда я это знаю? Я знаю. Я не думал, что наша встреча возможна, и не смог к ней подготовиться. Да и вряд ли бы кто-то смог. Что я мог сказать тебе в те минуты, когда мы были вместе? Когда я увидел тебя там на поляне… когда твой друг прибежал и сказал, что хулиганы в лесу сейчас убьют его друга. Я потерял дар речи. Потом, когда ты уснул, я вытащил твой телефон и попробовал снять себя. Если он сохраняет историю, ты увидишь, что он ничего не написал. Как и сорок лет назад. Ты считаешь своей родиной… своим временем двадцатые годы двадцать первого века… я же родился… точнее, мне кажется, что родился — и так говорили мои родители — в начале двадцатого века. Но… мы с тобой… мы один и тот же человек. Значит, кто-то из нас ошибается. Мы не можем родиться в двух разных эпохах. Неделю назад я понял, что болен ЦИБ — это было нетрудно понять. Сколько мне оставалось, я не знал. Что делает ЦИБ, я не знаю, и учёные тоже не знают. Куда отправляется человек, когда исчезает… никто не знает. Тебе предстоит это выяснить. Найди Антона Михайлова. Остерегайся Дианы и её сына. Это они на военном заводе создали цифровую болезнь и с её помощью хотят захватить власть над всеми. Постарайся не упасть духом. Не верь никому. Теперь ты только сам за себя. В сейфе есть приличная сумма, чтобы ты смог хотя бы не думать о пропитании. Тебе придётся вести двойную жизнь. Никто — ни близкие, ни родители, абсолютно никто — не должен догадаться, кто ты такой. Иначе — конец. Они сдадут тебя Чайке, а там — поминай как звали. В моих дневниках ты найдёшь необходимую информацию. Не удивляйся, что ты умеешь стрелять и знаешь приёмы рукопашного боя. Я не знаю, как это работает, но получается, что всё, через что я уже прошёл, — тебе известно. Точнее, ты это знаешь, но очень хорошо забыл. Я знаю, у тебя много вопросов, но, к сожалению, слишком мало времени. Мне тяжело писать. Буквы пляшут, и я плохо соображаю. Надеюсь, ты не сильно испугаешься, когда станешь свидетелем моего… Прости. И знай: я люблю тебя и хочу, чтобы у тебя всё получилось. Ради нас. Гром'. Тетрадь легла на колени. Валик замер и немигающим взглядом уставился на ворота гаража. В висках стучало, но тот экзистенциальный страх, который буквально поглотил его минуту назад, казалось, отступил. Несмотря на весь ужас от прочитанного, ему стало легче. — Гром… — тихо сказал он в пустоту. — Значит, я — Гром… Он помолчал, собираясь с мыслями. Потом так же тихо произнёс: — Обещаю тебе, что найду наш дом. Чего бы мне это ни стоило. ---------- Nota bene Nota bene Книга предоставленаЦокольным этажом , где можно скачать и другие книги. Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, черезAmnezia VPN : -15% на Premium, но также есть Free. Еще у нас есть: 1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее. 2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» . * * * Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: Пропавшие. Снимок с того света ----------