Глава 1 Добрый вечер, госпожа Ким

Дождь тихо стучал в большое панорамное окно. Лёгкие порывы ветра покачивали кроны деревьев, а размеренное тиканье механических часов наполняло небольшую комнату. Они стояли на полке книжного шкафа, и мой взгляд падал туда каждый раз, стоило мне отвлечься от экрана компьютера.

Обычно в такие моменты я начинаю думать о том, сколько времени ещё я проведу за работой, и мысленно планирую дела на оставшийся вечер, но сегодня, взглянув на циферблат, я неожиданно ощутила беспокойство, словно моё личное время утекает сквозь пальцы рук и сосредотачивается в какой-то точке, в которой никому не хотелось бы находиться.

Начало историй всегда давалось с трудом. Часто случалось так, что у меня был полностью готов текст, а первые главы приходилось дописывать в последнюю очередь. Вот и сейчас ситуация повторялась. Обычно мне удавалось справиться с этой задачей в несколько подходов, но почему-то именно сегодня, стоило мне прикоснуться к клавиатуре, как все идеи улетучивались, и я сидела напротив пустого текстового документа с опущенной головой.

У меня оставалось не так много времени до того момента, когда издатель прекратит дружеские визиты и осторожные вопросы и начнёт требовать сданную в срок рукопись. Год назад я решила, что в этот раз сделаю всё правильно, как полагается профессиональному писателю. Начну работать с самого начала и не буду верна своим прошлым привычкам, но, когда спустя три недели всё ещё не было ничего, кроме чистой страницы, редактор забил тревогу и попросил меня сделать так, как я умею. В то, что меня может страшить окончание новой книги, верилось с трудом. Да и в итоге после того, что мне пришлось пережить с моей дебютной работой, бояться чего-либо просто глупо. Я тряхнула головой, отгоняя неприятные мысли.

Левая рука небрежно коснулась лежащего на столе экземпляра моего первого издания «Руководства к убийству». Иногда я так делала, но не для того, чтобы потешить своё самолюбие – для этого у меня были и другие способы, а для того, чтобы в очередной раз напомнить себе, что имею на это право – писать и жить дальше, несмотря ни на что.

Убрав руку с книги, я вновь вернулась к пустой странице текстового документа. Необходимые для начала слова появились сами собой, как вспышка давно забытого воспоминания из другой жизни, мои пальцы динамично застучали по клавиатуре, и, опасаясь упустить эту тонкую нить вдохновения, я так и не подняла головы, чтобы взглянуть, что же по итогу получается.

Если бы мне сказали, что после событий двухлетней давности я смогу не только вновь писать, но ещё и издавать свои работы, я бы в это не поверила. Разумеется, опубликовать новую историю под своим именем было невозможно, но, признаться честно, сейчас это не имеет для меня никакого значения. Мне нравились эти внутренние перемены, поскольку на первое место я поставила сам факт того, что судьба подарила мне исключительную возможность вновь заниматься тем, что так дорого, но, с другой стороны, что-то грызло изнутри, когда взгляд падал на псевдоним – Гом Ынталь.

Она являлась мной и одновременно ею не была. Творить под новой личиной – это всё равно что смотреть на своё отражение в зеркале с трещиной. На любые изменения требовалось время, чтобы принять что-то новое, необходимо было к этому притереться. Писательницу Гом Ынталь я воспринимала скептически, даже после того, как псевдоним одобрил мой издатель, как и всё, что выходило из-под её руки. Видя в этом сложности для дальнейшей работы, я быстро придумала, как выйти из данной ситуации. Писала текст я, Ким Лина, печально известный автор своей дебютной книги, а вот вычитывала и правила она – Гом Ынталь, новая, пока ещё никому не известная звезда писательского мира.

С тех самых пор писательство превратилось для меня в некую забаву, результатом которой стала почти законченная новая книга. Однако иногда, очень редко, я никак не могла отделаться от чувства, что всё это не более чем игра в ложь.

Я просидела за делом ещё немного, и, когда окончательно почувствовала себя в рабочем русле, раздался звонок в дверь. От неожиданности я вздрогнула и посмотрела на часы, а затем на погоду за окном. Восемь вечера, дождь и ветер усилился. Было уже слишком поздно для появления издателя, он приезжает ко мне только утром. Не доставщик, поскольку я ничего не заказываю. И в мыслях закрутился параноидальный вопрос: «Тогда кто это может быть?»

Поднявшись со своего кресла, я направилась в прихожую, к входной двери. Остановилась возле неё, и мне на мгновение почудилось, что звонок домофона был ненастоящим, но, когда звук появился вновь, я осторожно приоткрыла входную дверь.

– Добрый вечер. Писательница Ким Лина? – Стоящий на крыльце мужчина добродушно улыбнулся. Он выглядел таким уставшим, что улыбка мне показалась вымученной. – Меня зовут Квон Ханму, я детектив из полиции Сеула, а это мой напарник, детектив Пак.

Только после этих слов я заметила, что позади него, на ступеньках стоял ещё один человек. И в отличие от Квон Ханму он не улыбался.

– Мы бы хотели с вами кое-что обсудить, если позволите. Уделите немного времени?

На вид ему было за пятьдесят: невысокий рост, невыразительные черты лица, на волосах уже заметно проступала седина. Издержки работы в полиции – постоянное напряжение, в результате которого люди стареют раньше, чем они этого хотели бы. К тому же серо-чёрная одежда делала его безликим. Лишь его добродушный, располагающий к себе взгляд заставлял забывать о таких мелочах, как возраст и наряд. Подобное – большая редкость для людей его профессии.

– Я не уверена, что… – Слова застряли в горле.

– Прошу, госпожа Ким, это действительно не займёт много времени, но очень нам поможет.

Я медлила и продолжала держать незваных гостей на пороге. Порывы ветра становились сильнее, и дождь всё ещё настойчиво барабанил по окнам, крыше и земле. Я смотрела то на детектива Квон Ханму, то на его напарника, который, кстати, глядел на меня в ответ с плохо скрываемым раздражением. Ещё мгновение я сомневалась, а затем неожиданно для самой себя открыла входную дверь нараспашку и жестом пригласила детективов войти.

Обстановка в моём доме не была каким-то удачным дизайнерским решением или результатом вдохновения жильцов, нет. В гостиной стояло мягкое кресло, небольшой стеклянный столик и диванчик, телевизор висел на стене. Шторы песочного цвета плотно закрывали панорамные окна, искусственным источником света служили два светильника, висящие по бокам телевизора. И так было везде, во всём доме: мрачно, с минимумом мебели. В спальне стояла только кровать, гардеробом служила крохотная комната, которая изначально выполняла роль кладовки. На кухне располагался один стол и стул. Необходимые бытовые приборы тоже присутствовали, но, если честно, я пользовалась ими редко и поэтому частенько забывала об их существовании.

Жизнь в этом доме теплилась только в моём кабинете, потому он отличался от всех остальных комнат своей наполненностью, светом и красками, в другом пространстве я просто существовала время от времени.

Незваные гости прошли в скромно обставленную гостиную, я указала им на диванчик и, когда они разместились, сама села в кресло.

– Так о чём вы хотели со мной поговорить? – поинтересовалась я. – Было бы здорово, если бы мы как можно скорее закончили с этим. Меня ждёт работа.

На этих словах я заметила, как напарник детектива Квона, до этого момента рассматривающий обстановку вокруг, резко повернулся в мою сторону и буквально прожёг меня взглядом.

– Хотелось бы извиниться за то, что ввёл вас в заблуждение, – произнёс детектив Квон и, улыбаясь, указал на другого полицейского: – На самом деле это я работаю в отделе по расследованию тяжких преступлений под руководством сержанта Пак Джинхо.

Я перевела взгляд на него, но вопреки ожиданиям теперь полицейский Пак даже не смотрел в мою сторону, а вновь изучал глазами гостиную. Мужчина совсем не был похож ни на полицейского, ни уж тем более на сержанта. Его тёмные короткие волосы намокли от дождя, поэтому он слегка взъерошил их небрежным жестом. А ещё мужчина был красив, пожалуй, даже слишком.

– Я не преследовал какого-то умысла, просто перенервничал. Не ожидал, что мы застанем вас дома.

– А где, по-вашему, я должна была находиться?

Детектив хотел было что-то ответить, но его опередил Пак Джинхо:

– Думали, вы покинули страну после всего произошедшего, – его голос был низким, и говорил он намеренно тише, – но вы здесь. Продолжаете работать?

На самом деле я покидала страну сразу после того, как серийному убийце Ким Минсоку вынесли приговор, поскольку эти новости подогрели интерес к моей персоне. Всем хотелось узнать, что я чувствую, раскаиваюсь ли, сколько извинений я собиралась принести и сколько отдать денег на благотворительность. Но я не сделала ничего из этого, а просто уехала. Моё издательство и литературный агент не выпускали никаких заявлений, и вскоре про писательницу Ким Лину, автора «Руководства к убийству», забыли. По крайней мере, так казалось, но всё же моё имя до сих пор всплывает в разговорах людей, и я даже могу получить в свой адрес полный осуждения взгляд. Именно так на меня смотрел полицейский.

– Я писатель, сержант Пак, – ответила я, – что ещё я могу делать? Только продолжать работать.

Он хмыкнул и, улыбнувшись, подался вперёд, будто собирался устроить мне словесную взбучку, но детектив Квон коснулся его руки:

– Мы пришли по очень важному вопросу, который не относится к вашей работе, – быстро выпалил он, – по крайней мере, напрямую. Вы, наверное, слышали, что две недели назад было совершено ужасное преступление.

Я сглотнула и сжала зубы.

Я вела отшельнический образ жизни. После возвращения не сообщала о своём появлении никому из друзей и знакомых, а родных у меня не осталось. Выезжала из дома за покупками раз в неделю, по привычке пряча своё лицо под маской и солнечными очками. Счета я оплачивала онлайн и не пользовалась доставкой, даже бесконтактной. Где-то внутри присутствовал страх, что какой-нибудь доставщик заинтересуется домом, который он видел в выпусках новостей. Я отгоняла от себя эти глупые мысли, потому что не верила в такую внимательность людей, но даже крохи оставшихся сомнений заставляли меня беспокоиться. Так продолжалось несколько месяцев, пока к порогу моего дома не пришёл мой бывший литературный агент – Ли Вонсон. Я была крайне удивлена его визиту, поскольку деловые отношения завершились между нами не лучшим образом. Если выражаться точнее, я направила электронное письмо с решением о прекращении сотрудничества в одностороннем порядке, выключила телефон и более не открывала рабочую почту.

Условия контракта позволяли мне совершить такую дерзость, фактически оставляя вторую сторону в положении крайнего. Именно Ли пришлось отвечать на нападки журналистов и разрешать последние рабочие нюансы между мной и издательством, и Вонсон занимался этим даже после того, как я тихо оставила его.

– Я надеялся на твоё возвращение, Лина, – говорил он, сидя у меня в гостиной, – потому что уверен, ты ещё способна выдать что-то великое.

Любому писателю приятна похвала в его адрес, причём неважно какая. Малозначительная, упомянутая вскользь или же ярко выраженная – всё лестно творческой натуре. Я не была исключением. Слова Вонсона были тем самым глотком свежего воздуха, в котором я нуждалась, чтобы воспарить и стряхнуть с себя тяжесть обстоятельств. Времена до работы над новой книгой были тёмными. Позднее, по признанию самого издателя, даже ему казалось, что я не выкарабкаюсь. В тот день мы много беседовали о прошлом, я несколько раз извинялась, Вонсон лишь улыбался и говорил, что прекрасно понимал, почему мне пришлось так поступить. Когда разговоры о минувших днях закончились, он наконец рассказал о том, зачем он пришёл.

– Книжному миру необходим остросюжетный хит, Лина, – произнёс он, и его тон стал серьёзнее, – я уже не литературный агент. Теперь я владелец небольшого издательства. В прошлом году у нас было несколько громких новинок, не знаю, следишь ли ты сейчас за книжным рынком, но мы показали очень хорошие результаты. Плюс у нас есть семь потрясающих авторов вебтунов, представляешь? Сейчас это популярно, и мы стараемся быть на одной волне с читателями.

– Я рада твоим успехам, Вонсон, – произнесла я и чуть улыбнулась, – но зачем тебе это? Писательница Ким Лина теперь вряд ли сможет писать книги, но, даже если и получится опубликовать одну, репутации издательства придёт конец.

Он переплёл пальцы рук. Опёрся локтями о колени и заулыбался.

– Ты можешь писать, Лина, мы просто спрячем тебя под другим именем.

С тех самых пор моя жизнь отшельника приобрела хоть какую-то цель. Вонсон приезжал ко мне каждый день, мы обсуждали работу над новой рукописью, пока его помощник заполнял холодильник и разбирался со счетами. Теперь всё моё время уходило только на работу, ничем сторонним я не была обременена. Поэтому к завтраку, помимо еды и кофе, добавилась ещё необходимость в просмотре новостей. В скором времени я вновь собиралась интегрироваться в общество, пусть и пряча своё истинное лицо за псевдонимом, тем не менее у меня появилось желание узнать, что там происходит за пределами стен этого дома. Именно в такое многообещающее утро я и увидела репортаж о том, что возле реки нашли труп человека со следами насильственной смерти.

Больше всего меня напугал не сам репортаж, а то, насколько сильным было дежавю. Словно я резко вошла в ледяную воду и не смогла вовремя из неё вылезти, а лишь глубже и глубже погружалась в тёмную пучину давно случившихся событий. На удивление я довольно быстро смогла успокоиться и даже поработать в тот день. Несмотря на то что повторять себе каждый раз, что всё это не имеет ко мне никакого отношения, стало весьма раздражающим занятием.

Как оказалось, страх был оправдан. Иначе зачем двум детективам сидеть в моей гостиной?

– Труп возле реки, – сухо произнесла я, – да, видела новостной репортаж.

– Имя Ким Санхи вам о чём-нибудь говорит?

– Первый раз слышу. – Я почувствовала, как меня пробирает мелкая дрожь. Кажется, это действительно происходит взаправду.

Они переглянулись.

– Дело в том, госпожа Ким, что рядом с телом была обнаружена скомканная бумажка, – произнёс детектив Квон, – криминалисты проверили её на месте. Это оказалась вырванная страница из книги.

Внутри всё похолодело, а затем спустя пару мгновений меня бросило в жар.

– Из вашей книги, госпожа Ким, – продолжал он. – «Руководство к убийству», начало второй главы.

И стоило ему это произнести, как в моей голове вспылили хорошо знакомые строчки: «Лезвие бесшумно рассекало воздух и всё глубже вонзалось в человеческую плоть. Даже когда его жертва была мертва, он продолжал наносить удары, пока рука его не ослабла».

– Я не настолько глупа, чтобы оставлять возле тела улики, которые могли бы привести полицию на порог моего дома, – отозвалась я. Голос слегка дрогнул, но, быстро взяв его под контроль, я продолжила: – Это на случай, если вы решили, что убила её я.

– Нет, нет, госпожа Ким, – детектив Квон замахал руками, – мы не считаем вас подозреваемой, это не допрос.

– Тогда зачем вы здесь? Из-за вырванной страницы?

Глубокий, грубый голос сержанта Пака разрезал тишину в гостиной:

– Мы подозреваем, что появился подражатель. И есть один человек, который располагает информацией, что может помочь нам в расследовании, только вот говорить он желает лишь с вами.

– У этого молчуна есть имя? – глядя на сержанта, спросила я.

– Ким Минсок.

Авторы много раз описывают моменты, когда их герои должны испытывать настоящий животный страх, заставляющий терять всякую надежду, а иногда и рассудок. Когда я бралась за подобные сцены, мне не приходилось испытывать ничего похожего в настоящей жизни, всегда помогало воображение. Я представляла себя кем-то иным, аккуратно забиралась в его шкуру и так же безукоризненно из неё выбиралась, не оставляя в своей голове и следа того персонажа. Но теперь мне словно мстили за мою бесчувственность и равнодушие: всё, что я когда-либо описывала, огромной волной накрыло меня с ног до головы.

Одно только упоминание вслух имени этого человека – и я уже готова разрыдаться и спрятаться в самый тёмный уголок в надежде, что он не сможет меня отыскать. Уверена, даже мёртвым Минсок будет беспокоить меня не меньше.

– Убирайтесь, – прошипела я. – Сейчас же!

Я так резко подскочила со своего места, что закружилась голова, я покачнулась и одной рукой схватилась за спинку кресла. Оба полицейских подорвались с мест, как только поняли, что я могу упасть. Сержант Пак аккуратно схватил меня за свободную руку. Мы простояли так буквально несколько секунд, и, когда перед глазами перестала кружиться комната, я выдернула руку из хватки полицейского Пака и отодвинулась от кресла.

– Я в порядке, но вы должны уйти.

Подняв голову, я уставилась на Пак Джинхо.

Он смотрел на меня взглядом, который был мне очень хорошо знаком. Не один он на меня так смотрел, два года назад это было единственное, что я считывала с лиц других людей. Фразу: «Что ты наделала, посмотри, неужели ты не знала, что так получится?» Сейчас, как и тогда, никому не доказать, что я действительно не знала. От переживаний и желания остаться одной я повторила:

– Вы в моём доме, и я попрошу вас немедленно уйти.

– Хорошо, госпожа Ким… – заговорил детектив Квон, но сержант не дал ему закончить фразу.

– Писательница Ким, это не визит вежливости, мы хотели избежать лишней необходимости вызывать вас в участок, учитывая вашу репутацию. – Он резко замолчал, словно не хотел этого упоминать, но затем с нажимом продолжил: – Тело, найденное у реки, не единственная жертва, была ещё одна, о которой неизвестно прессе. Представьте на секунду, что будет, если они прознают об этом или того хуже, мы найдём ещё чей-нибудь труп со страницей вашей чёртовой книги. В этот раз вы не отделаетесь так легко, никто не даст вам забыть. Помогите и себе, и нам.

Мне не нравился его тон. В нём слышалась такая горечь разочарования, что на мгновение показалось, как чья-то рука сдавила сердце.

– Так вот как вы считаете? Думаете, я легко отделалась?

– Вы живы, на свободе. – Он покосился на дверь кабинета за моей спиной и добавил: – И, как я понимаю, продолжаете заниматься тем, что вам нравится. Да, именно такой смысл я вкладываю в выражение «легко отделалась».

– Напомните мне своё имя, – тихо произнесла я, скрестив руки на груди.

Детектив Квон было открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут же его закрыл.

– Пак Джинхо.

– Господин Пак Джинхо, – мой голос звучал твёрдо, – повторяю, убирайтесь из моего дома.

Он ещё мгновение прожигал меня взглядом, коротко кивнул, достал из кармана куртки визитку и оставил её на диване, а затем быстрым шагом направился к входной двери. Детектив Квон неловко улыбнулся.

– Пожалуйста, госпожа Ким, подумайте над этим. Джинхо бывает слишком прямолинейным, но он прав, мы можем помочь друг другу, – детектив говорил мягко, аккуратно подбирая слова, – не представляю, что вам пришлось пережить за всё это время, но боюсь, в этот раз всё может закончиться ещё хуже. Позвоните и сообщите о своём решении, мы будем ждать.

Затем он ушёл. Я не двинулась с места, продолжая смотреть на оставленную сержантом Паком визитку, и слышала только, как хлопнула входная дверь.

Утро следующего дня выдалось отвратительным. Я плохо спала и вновь и вновь прокручивала в голове вчерашний визит детективов, с каждым разом добавляя в это событие всё больше драматизма. С тяжёлыми мыслями я поплелась в кабинет около девяти утра. Работать совершенно не хотелось, поэтому, присев за письменный стол, я открыла его нижний ящик и достала припрятанную бутылку бренди, которую мой издатель подарил мне в честь выхода «Руководства к убийству».

Держа её в одной руке, я потянулась за стаканом, но неожиданно дверь в кабинет открылась, и на пороге появился Ли Вонсон.

Это был мужчина тридцати восьми лет, высокий, с короткой стрижкой и тёмными волосами. Наше давнее знакомство нельзя назвать судьбоносным, но профессиональные отношения в скором времени переросли в приятельские, а после истории с Ким Минсоком – в дружеские. Пожалуй, я не совру, если скажу, что Вонсон мой единственный друг. Он любил моё издание «Руководство к убийству» больше меня, и, когда я поделилась мыслями о второй книге, он без раздумий поддержал эту идею. Временами меня пугала его одержимость моим творчеством, и, когда я рассказывала ему об этом, он улыбался и говорил: «Я просто показываю тебе человека, который увлечён и поглощён тем, что делает. Ты должна снова стать таким писателем, Лина. Несмотря ни на что, закончить вторую книгу. Вот увидишь, мир полюбит тебя вновь».

– Последняя глава так сложно даётся? – спросил он и кивнул в сторону бутылки.

– Дело не в ней, – ответила я, наливая бренди в стакан, – кажется, сложности любят появляться в моей жизни в самый неподходящий момент.

– Что могло произойти за одно утро? – Он подошёл ко мне и вытащил стакан из моей руки, поставил его на стол, а бутылку с алкоголем вернул в нижний ящик стола.

Из груди вырвался тяжёлый вздох.

– Тогда мне нужен кофе, – тихо отозвалась я и встала со своего места, – пойдём, расскажу на кухне.

– Это как-то связано со вчерашним визитом полиции? – спросил Вонсон бодрым голосом и двинулся за мной.

Про непрошеных гостей я рассказала ему вчера, когда он позвонил мне вечером, но не вдавалась в подробности, обозначив лишь, что лучше будет обсудить это при личной встрече. Очередная рабочая формальность, существующая между нами. Вечерами он звонит и спрашивает, как я сегодня поработала, а на следующий день приезжает либо один, либо с помощником и проверяет, не лукавлю ли я, общаясь с ним по телефону.

Такие визиты помогают мне не расхолаживаться. Временами такой контроль раздражал, но если учесть, что Вонсон поставил на мою новую книгу буквально всё, что имеет, то его желание контролировать процесс более чем понятно.

– Им нужно содействие в деле, над которым они сейчас работают, – ответила я и покрутила в руке пустую кружку для кофе. – Спрашивали, не знакома ли мне девушка, которую недавно нашли возле реки.

– Не понимаю. Как с этим связана ты? – проговорил он и начал разбирать купленные им утром продукты.

Я подняла на него взгляд и спокойно ответила:

– Они хотят, чтобы я поговорила с Минсоком. Он что-то знает о том, что происходит сейчас, и я единственная, с кем он хочет этим поделиться.

Вонсон поставил на стол бутылку воды, которую достал ранее, и потёр глаза.

– Ты не обязана соглашаться, – заметил Вонсон. – Это тебя никак не касается.

– Мне немного страшно, – проговорила я и добавила: – Не оттого, что мне придётся с ним разговаривать, а оттого, что сейчас происходит нечто похожее, что-то, в чём он может быть замешан.

Я врала издателю. От страха всё как будто разъедало кислотой изнутри. Меня страшил Минсок, пугал возможный подражатель, но больше всего я боялась полного разрушения своей жизни.

Он присел на стул.

– Лина, они сказали тебе что-то ещё? – произнёс издатель, внимательно разглядывая моё лицо.

– С чего ты так решил?

– Просто ты как-то слишком серьёзно восприняла их визит, – ответил Вонсон, – а если судить по тёмным кругам под глазами, видимо, совсем не спала. Послушай, Лина, очень жаль, что такое произошло, но, раз ты не знала погибшую и у полицейских есть только какие-то необоснованные подозрения, ещё не значит, что нужно соглашаться. Тем более если ты появишься в полиции и об этом прознают журналисты, думаешь, они оставят тебя в покое?

– Верно, Вонсон. Лучше всего сконцентрироваться на работе над новой книгой.

Не то чтобы я вновь ему врала, просто не стала говорить о том, что уже приняла решение, да и, честно признаться, мне не хотелось посвящать его в подробности лишь потому, что считаю эту проблему только своей. Да, книгу, которая должна выйти и, по заверению Вонсона, обязательно стать новым бестселлером, пишу я, Ким Лина. Но издана она будет под другим именем. А значит, в случае моего полного уничтожения как члена общества Вонсон и его команда могут кому угодно отдать имя Гом Ынталь. Любой человек будет в состоянии носить эту маску, да и если говорить начистоту, «Красная мантия» может стать популярнее «Руководства к убийству», и тогда никто не откажется от роли её автора. Уж слишком тёплое местечко.

После того как он покинул мой дом, я вернулась в кабинет и вновь принялась за работу. Дело продвигалось медленно, я через строчку теряла нить сюжета. Каждый раз приходилось отвлекаться на план, и после двадцатого захода меня начало раздражать это обыденное действие. Откинувшись на спинку кресла, я достала из кармана брюк визитку сержанта, которая мешала мне сконцентрироваться, и набрала его номер.

Глава 2 Навстречу тьме

У всего происходящего есть одно свойство рано или поздно заканчиваться. Даже самый тяжёлый день подойдёт к концу, а спустя какое-то время люди будут вспоминать его лишь для сравнения: «После того, что случилось на прошлой неделе, мне уже ничего не страшно!»

И каждое событие перестаёт ощущаться так остро. Трагедия становится днём скорби, хорошая поездка – приятным воспоминанием. Мир изменчив, эфемерен, и с тех самых пор, как я пустила в свой дом детективов, меня не покидало ощущение того, что бесконечно чёрная полоса не закончится сама по себе.

Ещё два года назад моя жизнь была совершенно другой. Сейчас, вспоминая былое, я чувствовала, будто просматриваю давно потерянную запись на старой видеокассете с девочкой, которую не узнаю, хотя она как две капли воды похожа на меня.

Решение стать писателем не пришло внезапно. Давно лелеемая мечта всегда пробивалась сквозь пучину повседневной жизни, но окрепла и оформилась почти сразу после того, как мне удалось получить свою первую работу. Когда я только стала судмедэкспертом, один из моих коллег-наставников любил говорить так:

– Высокоинтеллектуальных убийц не существует, а тот, кто считает, что такие есть, никогда их не видел.

Поначалу я не понимала смысла его слов, по большей части из-за того, что почти всегда была потрясена жестокостью людей по отношению к другим. Когда приходилось работать с жертвами, поначалу казалось невообразимо сложным выудить необходимую для расследования информацию из того, что имелось на месте преступления.

Но годы шли, и слова наставника становились для меня всё более ясными и правдоподобными.

Когда я оставила эту работу и решила написать книгу, то оттолкнулась от той самой любимой фразы моего учителя. Нет, я не хотела подарить литературному миру ещё одного Ганнибала Лектора, но думала, что нет ничего дурного в том, чтобы слепить своего героя, опираясь на те знания, которые я получила в ходе работы судмедэкспертом.

Так каким же был герой моей книги? Из собственного опыта я знала, что преступники похожи на обычных людей: внешним видом, речью, манерой поведения. Нельзя выйти на улицу, заметить человека в чёрной толстовке с капюшоном и в кепке и заявить о том, что вот он – типичный среднестатистический маньяк. Внешне серийный убийца ничем не отличается от обычного прохожего. Они кажутся нам приятными и располагающими к себе собеседниками. Единственное, что выделяет такого человека на фоне других, – это мышление. Они руководствуются иной логикой, словно перед ними стоят две двери, и такие люди всегда открывают ту, за которой таятся невообразимые разрушения.

Вот я и сотворила его таким, своего героя, обычным, ничем не примечательным человеком, который на самом деле был невероятно жесток. Поэтому имя главного преступника не раскрывается даже в самом конце повествования. Я подумала о том, что каждый читатель сам дорисует образ того монстра, которого найдёт на страницах моей книги. Но Ким Минсок был иным, он увидел в «Руководстве к убийству» только себя. Причём так ярко и отчётливо, что об этом непременно должны были узнать и остальные.

Убийца из книги совершал преступления разными способами, но их последовательность всегда была неизменна. Первую жертву он уродовал так, что установить её личность было практически невозможно. Вторую истязал ножом, пока та не умирала, а на третьей тонким лезвием рисовал завитушки, оставляя человека истекать кровью. И затем всё повторялось снова и снова. Лишь с тринадцатой жертвой всё было иначе.

По моей задумке, мышление убийцы из книги было цикличным, поэтому и убивал он четырьмя циклами, состоящими из трёх важных составляющих. И в конце нужно было поставить большую жирную точку. Поэтому тринадцатая жертва из книги умирала в муках, подвешенная за руки, и постепенно задыхалась, осознавая, что не сможет выбраться из ловушки.

Каковы были шансы, что среди стольких людей, прочитавших мою книгу, найдётся тот, кто решит перенести вымысел в реальность?

Если бы я знала, чем всё закончится, стала бы я так делать? «Разумеется, нет!» – крикнула бы я во всё горло.

Но в то же время слабый и одновременно упрямый голосок в моей голове нашёптывал бы мне по ночам совершенно другие слова: «Мы могли бы написать что-то не столь побуждающее к действию, но по-прежнему завораживающее».

А когда я от него отмахивалась, голос возвращался ко мне, становясь сильнее: «Разве в том, что произошло, есть твоя вина, Лина? Неужели это ты сделала что-то плохое? Ты не в ответе за поступки людей».

– Но я в ответе за их сердца, – ответила бы я ему, но действительно ли это было так?

Работа над книгой протекала быстро. Периодически я даже не успевала за своими мыслями, иногда новые строчки приходили во сне, поэтому я подскакивала с кровати и неслась в кабинет, чтобы успеть всё записать, толком не высыпаясь. Зато спустя полгода текст был готов. Следующим удачным обстоятельством стало то, как быстро меня взяли в издательство и какой внушительный аванс мне вручили, подчёркивая веру в успех моей работы. Программа продвижения действительно впечатляла. Во время прогулки по городу можно было увидеть рекламу книги на автобусных остановках, в метро и у книжных магазинов. На дату открытия предзаказа было назначено три презентации, интервью на радио и телевидении.

– Мы уверены, что книга выстрелит, Лина, – сказал тогда Вонсон, ещё будучи литературным агентом, – у директора чуйка на сенсации.

И она действительно стала таковой. Спустя три месяца после выхода книги в продажу я продолжала наслаждаться своим успехом, неспешно работая над другим сюжетом. Удивительно, но мне не мешала шумиха вокруг дебюта при написании второй книги, наоборот, новые идеи и сюжетные ходы возникали в голове как по волшебству, мне оставалось лишь записывать.

В это же время нашли первое тело девушки, а спустя две недели ещё одно. Им обеим было около двадцати пяти, и то, что Минсок с ними сделал, не заслужил никто. Полиция не распространялась о подробностях преступлений, поэтому журналисты с особым остервенением и некоторым пренебрежением к закону пытались выудить хоть какую-то информацию.

Как потом мне рассказывал Вонсон после обнаружения пятой жертвы, репортёры следили за детективами и караулили их возле собственных домов в надежде получить любой комментарий.

Первой красной ниточкой, ведущей ко мне, стал небольшой репортаж на центральном телевидении о том, что с совершёнными преступлениями косвенно связана какая-то книга. Я до сих пор помню, как в тот момент в боку что-то кольнуло, словно сработало авторское чутьё, но вместо того, чтобы прислушаться, я просто переключила канал.

Третью и четвёртую жертвы нашли на железнодорожных путях привязанными друг к другу. Мужчина и женщина, совершенно незнакомые, но по итогу погибшие рука об руку. После них шкала массовой истерии стремительно полетела вверх и достигла красного уровня. У полицейского управления Сеула не хватало ресурсов, под ногами постоянно мешались репортёры, требуя дополнительных заявлений по расследованию и поимки преступника. Тогда же один из патрульных, который был на последнем месте преступления, проговорился журналисту о том, что то, как умерли эти несчастные, подробно расписано в «Руководстве к убийству».

Перед глазами вновь яркой вспышкой пронеслось воспоминание о том, как, сидя перед телевизором с чашечкой кофе, я на экране увидела экстренный выпуск новостей с моей фотографией и надписью: «Вдохновение для убийцы».

Через пару часов после звонка сержант Пак и детектив Квон вновь сидели в гостиной. За сутки они стали выглядеть ещё более уставшими и измученными, чем были до этого. Квон Ханму, сидящий напротив, вновь пытался своим добродушным взглядом успокоить меня, но это никак не помогало мне справиться с тревожностью.

– Прежде чем мы начнём, – заговорила я, – хотелось бы обсудить несколько важных моментов.

Полицейские переглянулись.

– Первое, наверное, самое основное. Никакого упоминания моего имени в СМИ. Даже стандартной признательности и благодарности за помощь в расследовании. Ничего, что бы могло указать на меня.

Я слышала, как Пак Джинхо хмыкнул. Уверена, он обязательно захочет съязвить на эту тему, как только я закончу.

– Второе, мне необходима охрана.

– Госпожа Ким, – начал детектив Квон, но я жестом остановила его:

– Понимаю, вам кажется это глупым и нецелесообразным, но позвольте я выскажусь. Мне предстоит не только поговорить с серийным убийцей, который убивал, вдохновившись моей книгой, но и привлечь к себе внимание его возможного подражателя.

– Госпожа Ким, подражатель не узнает о вашем визите, мы примем все меры, – бодро произнёс Ханму, и тут уже фыркнула я.

– Да бросьте, – выпалила я раздражённо и перевела взгляд на сержанта Пака, – думаете, они не общаются? Да только поэтому он и хочет со мной поговорить! Иначе откуда у Минсока появилось что-то определённое насчёт этого, ведь так?

Детектив Ханму молчал и косился на своего руководителя, а Пак Джинхо, не отрываясь, смотрел на меня, а затем коротко кивнул:

– Минсок не может быть тем человеком, который вышел на связь с подражателем первым, поскольку он никак не взаимодействует с внешним миром, даже не читает письма, которые ему присылают. У него наверняка есть свой человек внутри, причём совершенно неважно, заключённый или надзиратель, лишь бы у того был доступ к Минсоку.

Я нахмурилась:

– Вот поэтому мне нужна охрана. Как только выйду оттуда, сразу стану объектом его внимания. А как вы поняли, я вообще стараюсь этого избежать.

– Что-то ещё, госпожа Ким?

– Да, последнее. Я хотела бы взглянуть на тело.

– А это вам зачем?

Я открыла рот и сразу его закрыла. Мне нужно как-то объяснить им, для чего мне необходимо взглянуть на жертву, но при этом не показаться сумасшедшей. С другой стороны, вряд ли они считают меня нормальной.

– Вы знали о том, что, прежде чем стать писателем, я была судмедэкспертом? – начала я.

– Да, мы читали ваше дело, – ответил детектив Ханму, и голос его прозвучал несколько тише, чем до этого.

Разумеется, они знакомы с моей биографией, мне приходилось бывать в участке, когда я давала показания касательно своей книги и возможной связи с Минсоком.

– Для того чтобы определить, насколько точно ваш преступник подражает Ким Минсоку, нужно увидеть тело. Следовать моей книге он не станет, у подражателя обычно другие цели.

– Какие? – В вопросе детектива Ханму слышался неподдельный интерес, и он слегка наклонился вперёд, чем заслужил косой взгляд сержанта.

– Его цель не точно скопировать совершённое убийство, а увидеть, как можно сделать лучше, чем его учитель, и превзойти.

– Считаете, что Минсок для него как наставник? – Пак Джинхо наконец-то прервал молчание.

– Чтобы сказать точнее, мне нужно увидеть тело, но думаю, что да. Я смотрю новости и слышала про убийство, но в моей голове это никак не вязалось с Минсоком. Тем более вы сказали, что была найдена ещё одна жертва, про которую в СМИ не сообщалось. Из этого могу для себя сделать два вывода: во-первых, полиция наконец-то научилась держать язык за зубами и не выдавать всю информацию журналистам, во-вторых, ваш подражатель другой. Он учится на достижениях Минсока.

В какой-то момент сержанта перекосило от отвращения. Сложно сказать, что именно его так задело: моя оценка полиции или что-то иное, но было ясно, что в первую очередь такое чувство вызывала у него я.

– Вы считаете, что тринадцать жертв – это достижение? То, чем Минсок может гордиться? – сквозь зубы произнёс он и уставился на меня, не моргая.

Я шумно выдохнула. В жизни вдали от социума определённо есть свои минусы. Если сократить общение до минимума, то в скором времени появляется риск отвыкнуть от контроля речи и сразу выдавать то, что у тебя на уме, не стараясь лишний раз завернуть мысль в обёртку вежливых фраз, чтобы собеседник не понял всё слишком буквально.

– Для Ким Минсока каждое совершённое им убийство было достижением, – терпеливо начала я, – он не говорил об этом, ему и не нужно. Я написала книгу именно про такого убийцу – он совершенствуется и достигает новых высот. А Минсок оказался его настоящим воплощением. Вам бы не мешало прочесть «Руководство к убийству».

После этих слов я скрестила руки на груди и уставилась на сержанта.

Полицейский Пак ошарашенно смотрел в мою сторону. Затем опустил голову, стараясь сдержаться и не убить меня на месте, но, справившись с этими эмоциями, он слегка кивнул и, достав телефон из внутреннего кармана куртки, поднялся с дивана и двинулся в сторону выхода.

– Мне нужно позвонить комиссару, – проговорил он, не оборачиваясь, – насчёт ваших условий.

Мы остались с господином Ханму наедине. Я взглянула на него и с удивлением обнаружила у него на лице слабо выраженное беспокойство. Возможно, это чувство не покидало его всё это время, просто на фоне Пак Джинхо он был более сдержанным.

Заметив мой взгляд, детектив Квон слегка улыбнулся, и его лицо вновь стало располагающим и добродушным.

– Он всегда такой, – тихо произнёс полицейский, – излишне прямолинеен, но отличный сыщик. Возможно, вы слышали о громком убийстве целой семьи в Инчхоне год назад? Джинхо был главным по тому делу, и всё закончилось арестом преступника. Само собой, такую звезду захотело себе центральное управление Сеула. Не знаю, как он это делает, но в его предыдущем участке его называли Бешеным псом. Если напал на след, ни за что не отступит.

Я взглянула через плечо в сторону приоткрытой входной двери и спросила:

– Вам наверняка сложно работать с таким человеком, – я посмотрела на детектива Ханму, – бешеные псы не признают поводков.

Полицейский хмыкнул:

– Да, проблемы идут с ним в комплекте, но он не действует бесконтрольно, не переживайте. У Джинхо хорошие отношения с комиссаром, он сможет договориться, чтобы ваши условия были выполнены.

Мы замолчали, и я вновь покосилась на выход. Сержанта Пака даже не было видно, но я точно знала, где он стоит, словно обладала рентгеновским зрением. В какой-то момент мне даже показалось, что я слышу их диалог. Вот, значит, как, он не так прост. Звезда сыска, которая приехала в большой город, чтобы его покорить, и не просто сам заявился, а по приглашению комиссара полиции, значит, они были знакомы до этого. Возможно, родственники? Не то чтобы я была удивлена каким-то кумовством, это привычное дело, но его поведение несвойственно тем, кто в любом случае поднимется на ступеньку вверх, и этот факт менял моё первое мнение о человеке.

– Я рассказал комиссару о том, что вы попросили, он согласился.

Я почувствовала, что стало легче дышать.

– Он считает, что на полиции тоже могут отрицательно отразиться новости о вашем участии в этом деле, пусть даже и косвенном.

– Тогда с чего начнём?

Пак замолчал, взглянул на экран своего смартфона и тихо ответил:

– Съездим к Минсоку завтра, о визите нужно договориться с начальником тюрьмы, так чтобы об этом не узнали посторонние. А пока что вечером вы можете взглянуть на тело.

– Я договорюсь с судмедэкспертом, – бодро произнёс детектив Ханму и добавил: – Господин Бён немного, как бы сказать, эксцентричен. Но вам он будет рад.

– Почему? – спросила я. Мне на самом деле была искренне интересна эта информация.

– Говорят, он ваш фанат, – ответил детектив, и его руководитель едва слышно выругался.

– Заеду за вами в семь, будьте готовы. – Хоть сержант Пак и сказал это вежливо, от его слов всё равно веяло неприязнью.

Ближе к семи вечера сработал дверной звонок. Хоть я и знала, кто приехал в такой час, но всё же лишний раз взглянула на экран домофона. Джинхо спокойно стоял у порога в ожидании.

– Можем ехать, – открывая входную дверь, проговорила я и сделала шаг на крыльцо.

Детектив немного удивлённо спросил:

– Вы готовы?

Я коротко кивнула, и мы вместе двинулись к его машине. От моего взгляда не ускользнуло то, что перед этим сержант осмотрел меня с ног до головы, словно оценивая мой внешний вид. Я не заморачивалась с тем, в какой одежде ехать в морг на осмотр тела жертвы, просто нашла в гардеробе чёрные джинсы, такого же цвета водолазку и наверх надела старую кожаную куртку. Уже в машине я вспомнила о том, что неплохо было бы прихватить ещё и кепку, но передумала.

Шансы на то, что кто-то бросит на меня взгляд и узнает, были малы. За последние два года моя внешность, конечно, не изменилась кардинальным образом, но всё же. Длинные волосы подстрижены до плеч, лицо осунулось, щёки впали, а живого огонька в глазах более не наблюдалось. Так что я мало походила на себя прежнюю. Меня могли узнать только в том случае, если бы кто-то назвал меня по имени. Скорее всего, мой фанат-судмедэксперт будет слегка разочарован, увидев меня, но такова реальность. Тем более, перед тем как закрыть дверь, я успела схватить чёрную маску, которая спокойно лежала на небольшой полочке у самого входа.

Полицейский вёл машину неторопливо, хотя иногда боковым зрением я замечала, как он нервно постукивал большим пальцем левой руки по рулю. На улице уже потемнело, фонари ярко освещали дорогу, и вновь стал накрапывать небольшой дождь. В этом году сентябрь выдался на удивление дождливым. Я была погружена в свои мысли и не сразу услышала, что полицейский задал мне вопрос.

– Что вы сказали? – переспросила я, выпрямляясь.

– Думаете, публиковать новую книгу – это хорошая идея?

– Не вижу причин этого не делать, – коротко произнесла я и уставилась на Джинхо.

Он чуть приоткрыл рот, словно хотел что-то сказать, а затем бросил на меня быстрый взгляд. С таким неодобрением смотрят на выскочку в классе, любимчика преподавателя в университете и на коллегу, который всячески лебезит перед старшим начальником. От мужчины продолжало веять негативом, и весь он был обращён в мою сторону.

Из своей предыдущей работы я вынесла одно, очень полезное знание. Люди не любят и презирают много чего в этом мире, и на первом месте такого списка – другие люди. Достаточно маленькой искры, чтобы разгорелось всеобъемлющее чувство ненависти. Оно накроет куполом, спрячет от доводов рассудка и будет мариновать в своём тесном омерзительном мире, пока этот пузырь не лопнет и вся ядовитая масса не уничтожит всё вокруг.

– Поразительная наглость, – тихо произнёс он и отвёл взгляд.

– Эй, эта книга не с неба на меня упала. Я чертовски много работала и заслужила это признание, – выпалила я, забыв о вежливости, – да и презрение тоже. Отчасти. Простите, сержант, но я никогда не соглашусь с тем, что на всём, что он сделал, лежит моя вина. Минсок убил бы в любом случае.

Детектив кивнул:

– Да, такие, как Минсок, никогда не останавливаются и обязательно совершают задуманное, только вот в вашем случае это выглядит иначе.

– И как же?

Пак Джинхо выдохнул и проговорил:

– Он вручил вожжи карательной колесницы вам, госпожа Ким. Да, Минсок убил всех тех людей, но его поймали, и преступник сидит за решёткой, и это теперь не так беспокоит других.

– А то, что автор книги, по которой он убивал, всё ещё на свободе, никак не даёт общественности успокоиться? – закончила я за него.

Джинхо кивнул.

– Сейчас в мире столько всего происходит, сомневаюсь, что людям есть до меня какое-то дело.

– Поэтому вы прихватили с собой маску?

Слова полицейского были колючи и так точны, что я даже поморщилась, словно он меня ударил.

Слегка опустив голову, я слабо улыбнулась:

– Понимаю, почему вы относитесь ко мне именно так и из чего у вас в голове сложился мой образ. Тщеславная писательница, которая не удосужилась возложить свою жизнь на жертвенный алтарь в попытке вымолить прощения у общественности. Вы не одиноки, сержант, иногда даже я сама считаю себя ужасным человеком, но знаете что? Мне плевать на ваше мнение, и было бы прекрасно, если бы вы оставили свои предрассудки до тех пор, пока не поймаете подражателя.

Сержант сжал челюсть, так что задвигались желваки. На мгновение мне показалось, что сейчас Джинхо остановит машину и просто выкинет меня на обочину, но он продолжал молчать и не отрывал взгляда от дороги.

– У нас есть некоторые сомнения касательно того, что это именно подражатель, – наконец заговорил полицейский.

– Почему? – спросила я. Детектив дал понять, что не намерен раздувать зарождающийся между нами конфликт, соответственно, и я поступлю так же, сосредоточусь на главном, чтобы впоследствии просто избавить себя от общества полицейских.

– Что-то не даёт мне покоя. Например, почему именно сейчас? Минсок сидит уже два года, о нём вспоминают в документалках и в страшилках для школьников. Почему именно ваша книга? Разве найденная страница – это не намёк на вас?

– Вы сказали, что Ким Минсок не общается с внешним миром, даже писем не читает. Так как вы узнали, что у него есть какая-то информация?

Пак Джинхо поморщился:

– Он передал сообщение через своего адвоката. Оказывается, они всё ещё поддерживают связь. Я проверил журнал посещения тюрьмы, и он постоянно навещал Минсока раз в месяц – всё это время.

– Возможно ли, что подражатель вышел на связь с Минсоком через адвоката? – поинтересовалась я.

– Не думаю, что это так. Мы проверили его звонки, прежде чем соглашаться на встречу. Плюс, если преступник умён, он будет избегать любых ситуаций, где его смогли бы опознать. А ещё это очень дорогой адвокат, который не станет рисковать своей карьерой ради передачи сомнительного сообщения. Хотя и этого исключать нельзя.

Я замолчала, обдумывая сказанное. Ким Минсок каким-то образом вновь оказался в моей голове, до меня как будто только сейчас дошло, что он жив, здоров и, если общается со своим адвокатом, вероятно, надеется на что-то хорошее. Пока я, скатившись на дно, маленькими шажочками пробиралась наверх, сражаясь с внутренней темнотой, самый настоящий монстр спокойно жил, не ощущая себя загнанным в угол.

– Мы почти на месте, – проговорил сержант, машина плавно повернула налево, и, взглянув вперёд, вдалеке я увидела мерцающие огоньки вечернего Сеула.

Глава 3 Тёмный коридор и длинная лестница

За то время, пока мы ехали, дождь прекратился, ветер поутих, и только огни уличных фонарей, отражающихся в небольших лужах, напоминали о недавней непогоде. И хотя в Сеуле было несколько теплее, чем в его пригороде Намьянджу, в котором я жила, выйдя из машины, я поёжилась и осмотрелась вокруг. Мне не приходилось бывать в столице около двух лет, и если раньше меня грели его вечерние огни, то сейчас всё ощущалось иначе. Тёплый желтоватый свет, казалось, хотел прожечь меня насквозь, и если тогда я радостно подставляла под него своё лицо, то сейчас опустила голову, чтобы лишний раз не пересечься с кем-нибудь взглядами.

Пак Джинхо остановился на парковке бизнес-центра, а напротив располагалось как раз нужное нам здание. Воспоминания о нём тоже хранились в моей памяти, но относились к тому времени, когда я, как мне казалось, не была собой. Главная опасность заключалась в том, что здание находилось в пятнадцати минутах ходьбы от центрального полицейского управления, где сейчас наверняка сновали журналисты, поэтому я начала немного нервничать.

– Не отходите далеко от машины, госпожа Ким, – твёрдо сказал сержант, словно заметил мою тревогу. – Мне нужно позвонить, чтобы нам открыли второй вход.

Моя левая ладонь потянулась в карман куртки, где лежала чёрная маска. Я слегка дотронулась до мягкой ткани, но затем резко выдернула руку.

– Нельзя поддаваться панике, Лина, – пробубнила я себе под нос и, чтобы успокоиться, начала правильно дышать, как учил меня психотерапевт на своих сеансах.

– Нам туда. – Сержант незаметно оказался рядом со мной и указал на ту часть здания, которая была плохо освещена.

Со своего места я смогла разглядеть лишь два больших мусорных контейнера и висящий над ними фонарь. Когда мы перешли дорогу и двинулись в ту сторону, я покосилась на Джинхо, сомневаясь в том, что он действительно знает, куда мы идём, но потом, сделав несколько шагов прочь от света фонаря, я разглядела несколько ступенек, ведущих к серой двери, приоткрытой специально для нас. Кому бы ни позвонил Пак Джинхо с просьбой открыть второй вход, тот явно не собирался нас встречать.

Сержант распахнул дверь и пропустил меня вперёд, я сделала шаг и оказалась в тёмном помещении без единого источника света – разглядеть ничего не получилось.

– Так и должно быть? – осторожно поинтересовалась я.

Полицейский ничего не ответил, но я расслышала, как он ругнулся. Складывалось впечатление, что Джинхо могло взбесить даже моё дыхание, не говоря уже о вопросах.

– Нам прямо. – Голос сержанта показался мне уставшим. Я услышала, как он немного засуетился, а затем через мгновение достал смартфон и включил фонарик. – Крыло на ремонте, здесь никого не должно быть, но, видимо, есть некоторые проблемы с проводкой. …Вы здесь уже бывали?

От вопроса сержанта Пака я слегка опешила.

– Очень давно, когда ещё работала судмедэкспертом, но в этой части здания – нет.

– Восточное крыло собирались открыть ещё год назад, но, как видите, работы не закончены.

– А что здесь должно быть? – поинтересовалась я, ступая позади сержанта, пока он смотрел прямо перед собой, притворяясь, будто моё общество его совсем не раздражает.

– Новый криминалистический отдел под руководством господина Ким Гитэ, – ответил он, и у меня неожиданно засосало под ложечкой. – Говорят, он очень хорош в своём деле, собирался уйти на пенсию, но управление не может его так просто отпустить, поэтому организовало всё это.

– Никто не любит терять усердных и талантливых работников, – произнесла я.

– Верно, – согласился Джинхо и продолжил: – Но откуда вы знаете, что он талантлив?

Я слегка поморщилась, но ответила:

– Сложно сделать другой вывод, мы ведь находимся в целом крыле его будущего отдела.

Сержант ничего не ответил, а я неожиданно поёжилась, словно холодный ветерок успел проникнуть в здание вместе с нами и теперь неторопливо сопровождал на каждом шагу. Я прекрасно знала, о ком рассказывал Пак Джинхо, но считала неуместным откровенничать с ним. Тем более информация о том, что господин Ким Гитэ когда-то был моим наставником, мало поможет нашему делу.

Дойдя до конца коридора и повернув направо, мы с детективом оказались перед дверью с вертикальным окном, за которой не только горел свет, но и виднелась лестница, ведущая на один ярус вниз. Сержант выключил фонарик, толкнул дверь и в этот раз сам двинулся вперёд меня. Спускаясь по ступенькам, я успела подумать о том, что чей-то последний путь наверняка заканчивался так же – тёмным коридором и длинной лестницей. Стоило вспомнить о том, что в конце пути нас ожидало тело недавней жертвы убийства, и настроение ухудшилось.

Мы спустились на один лестничный пролёт и уперлись в широкие двери, а на стене рядом с ними висела табличка с надписью: «Отделение № 2».

– Он правда немного странный, детектив Квон не шутил, – перед тем как открыть створку, тихо напомнил Джинхо.

– Кто?

– Судмедэксперт Бён, – пояснил полицейский и вошёл в помещение.

Когда я оказалась внутри, у меня на секунду перехватило дыхание. Неожиданной волной накрыло чувство тоски по прежнему месту работы. Многие сочтут меня ненормальной, если рассказать такие мысли вслух, но ничего с этим поделать нельзя – я любила морг и эту работу. Жаль, что больше не могла с ней справляться.

По левой стороне напротив входа находился ряд холодильных камер для тел. Справа за стеклянной перегородкой располагалась небольшая лаборатория, а посреди комнаты стояли два специальных стола с мойкой для проведения вскрытия.

За одним таким столом стоял довольно симпатичный мужчина, больше походивший на студента. Судмедэксперт Бён был одет в медицинский халат, поверх которого был повязан фартук из полиэтиленовой плёнки, а рукава облачены в нарукавники. На его голове красовалась медицинская шапочка, а на лице – довольная улыбка. Перед ним лежало тело с почти вскрытой грудной клеткой, поэтому перчатки на его руках были испачканы кровью.

– О, сержант Пак! – радостно сказал судмедэксперт, заприметив живых гостей в своём мёртвом мирке.

Джинхо как-то вяло улыбнулся и указал на меня.

– Это госпожа Ким, мы хотели бы ещё раз взглянуть на тело последней жертвы… – В этот момент судмедэксперт до конца перерезал рёберные хрящи с правой стороны и собирался проделать то же самое с противоположной.

– Оставлю вас ненадолго, – быстро проговорил сержант и, бросив короткий взгляд на меня, слегка поморщился.

Я закатила глаза.

– Это было вовсе не обязательно, – произнесла я и ткнула пальцем на лежащее перед нами тело, – покажете, как закончите?

Господин Бён ничего не ответил, он продолжал стоять на месте, держа в руке рёберный нож, и с каждой секундой его глаза расширялись, пока он наконец не заорал:

– Не может быть! Госпожа Ким?! Госпожа Ким! Это же вы! Ким Лина!

Я неловко улыбнулась и слегка поклонилась.

– Да, это всё так, но не могли бы вы говорить чуть тише?

– Здесь громкие разговоры точно никому не помешают. – Проигнорировав мой вопрос, патологоанатом мигом очутился возле меня, держа обе руки согнутыми в локтях, и еле-еле контролировал себя, чтобы не завизжать от радости.

Такая реакция меня огорошила, поскольку последний раз нечто похожее мне приходилось видеть на одной из книжных презентаций уже после выхода книги.

– Всё ещё не могу поверить! Я ваш большой фанат! Знаю «Руководство к убийству» от корки до корки, – он говорил так быстро, что я едва поспевала переваривать услышанное, – рад, что вы вышли в свет и начали снова писать, хотя вебтуны всегда казались мне скучноватыми.

– Простите? Вебтуны? – поинтересовалась я и сглотнула, потому что в горле неожиданно пересохло.

– Ну да, они самые, – радостно отозвался патологоанатом Бён, – «Коллекция смертей», которая начала выходить три месяца назад. Это же ваш текст!

– С че… чего вы так решили? – сбивчиво произнесла я.

– Говорю, госпожа Ким, я ваш огромный фанат! Узнаю ваш текст из тысячи! Только вы описываете чью-то смерть так, словно каждый раз умираете сами.

Я во все глаза уставилась на судмедэксперта, и по спине пробежал холодок. На это было две причины.

Во-первых, я совершенно забыла о затее Вонсона с вебтунами, которые начало выпускать его издательство. Задумка была проста: один из штатных художников будет иллюстрировать мой текст – небольшую зарисовку, которая, словно ниточка, в итоге приведёт читателей к новой книге «Красная мантия». Работа была простой, короткой, и поэтому я не особо заморачивалась над изменением своего стиля и, как оказалось, через какое-то время вообще забыла, что писала нечто подобное.

Вторая причина же приводила меня в больший ужас. Бён узнал мой текст. Из сотни тысяч других вебтунов он каким-то образом натолкнулся на тот, что выпускаем мы, и узнал автора «Руководства к убийству», не прилагая особых усилий! Если смог он, то у кого получится ещё?

– Знаете, господин Бён… – начала я, но он меня остановил:

– Для вас просто Джунсо!

– Да, хорошо, Бён Джунсо, – я посмотрела на его лучезарную улыбку и продолжила: – Было бы славно, если бы никто об этом не узнал. О том, что «Коллекция смертей» имеет ко мне какое-то отношение.

– Ну разумеется! – весело пропел он и принялся стягивать окровавленные перчатки, а затем снимать фартук. – В нашем обществе лишь бы кого-нибудь отменить, никто не ценит настоящий талант, а потом сами же и страдают, тоннами поглощая состряпанный на коленке контент.

Я была не согласна с его словами, но если это позволит мне избежать последствий, то пусть этот человек говорит что угодно, я же буду продолжать кивать и улыбаться.

– Пока прикрою господина Чхве, кажется, сержанту Паку он не очень понравился, – вежливо произнёс судмедэксперт и после того, как всё сделал, позвал Джинхо присоединиться к нам.

– Всё нормально? – спросила я, и полицейский коротко кивнул:

– Вполне.

– Итак, приступим, – с энтузиазмом произнёс Бён Джунсо и направился к одному из отсеков холодильника. – Ким Санхи, возраст двадцать семь лет. Причина смерти – колотая рана в области грудной клетки. Глубокий прокол сердца, предположительно орудием, имеющим острый конец с сужением стержня.

– Всего одна? – Мой голос звучал чуть более удивлённо, чем должен был.

– Одна, но зато какая. – И с этими словами он открыл дверцу холодильника, вытащил тело Ким Санхи и свернул простынь на ней до пояса.

Я сделала несколько шагов вперёд, встала рядом с телом, и от открывшейся картины пробежал холодок по спине. Рана действительно была одна, но размером с кулак.

– Она огромная, – тихо произнесла я, наклоняясь ближе к телу, чтобы получше рассмотреть рану.

– Да, это точно, я сам вижу такое впервые, – сказал Бён Джунсо и встал с противоположной стороны от тела. – Смотрите, вот здесь.

Судмедэксперт Бён, не касаясь раны, указал на её границы:

– Убийца снова и снова прокручивал лезвие несколько раз, делая рану больше намеренно.

Я нахмурилась:

– И он это проделал обычным ножом?

– Края неровные, но даже для обычного лезвия ножа слишком рваные. На сердце остался чёткий след от острия лезвия. На рёбрах также остались отметины, сейчас над ними работает господин Ким Гитэ.

Я выпрямилась как струна и слегка отступила от тела.

– Тот самый Ким Гитэ? – поинтересовался полицейский Пак, до этого стоявший тихо в сторонке.

– Да, именно так, – весело отозвался Джунсо, – госпожа Ким с ним знакома!

Я покосилась на сержанта Пака и впервые за всё время нашего непродолжительного знакомства увидела искреннее удивление на его лице. Судмедэксперт Бён продолжал болтать без остановки:

– Я был так рад узнать, что в своё время он был вашим наставником, госпожа Ким! Учиться у великого Ким Гитэ, да ещё и написать такую прекрасную книгу. Бах! Просто взрыв мозга!

Я изобразила на лице что-то наподобие улыбки, но, если честно, от всего происходящего меня затошнило. Этот бесконечно позитивный Джунсо, тело несчастной Ким Санхи, которой, кажется, хотели вырвать сердце, и разговоры о моём учителе. Всё происходящее напоминало какой-то сюр с долей воспоминаний о давно позабытом прошлом.

– Больше на теле не нашли никаких повреждений? – спросила я в надежде на то, что мы вернёмся к изначальному разговору о Ким Санхи.

– Несколько гематом на запястьях, коленях, спине и затылке, – быстро отозвался патологоанатом, – все получены ещё при жизни. Гематома на затылке, скорее всего, появилась при падении или если преступник сначала припечатал её к стене, а затем повалил.

Я аккуратно откинула часть простыни с руки жертвы. Убийца настолько крепко связал их, что в попытках высвободиться девушка дополнительно травмировала свои запястья. Накинув простыню обратно на всё тело, я кивнула судмедэксперту, показав, что он может вернуть её в холодильник.

– Спасибо за помощь, господин Бён, – на большее проявление вежливости я не была способна, – надеюсь, другой разговор останется между нами.

– Конечно, конечно, госпожа Ким, – выпалил он, – можете быть спокойны.

Господин Джунсо за такой короткий отрезок времени вызвал у меня разные чувства, но спокойствие совершенно точно не было одним из них. Я только собиралась открыть рот, чтобы попрощаться, как входная дверь неожиданно открылась.

– Бён, ты закончил с Чхве Воншиком? – Низкий голос Ким Гитэ разлетелся по небольшому помещению и, словно став громче и сильнее, отразившись от стен, чуть не сбил меня с ног.

Его острый взгляд прошёлся по судмедэксперту Бёну, затем сержанту Паку, а потом остановился на мне и за одно мгновение стал мягче и теплее. Мой бывший наставник точно не забыл свою подопечную, даже несмотря на то что последний раз вживую мы виделись несколько лет назад, ещё до того, как я стала «репетитором» по жестоким убийствам.

– Здравствуйте, наставник Ким, – сказала я и поклонилась.

– Здравствуй, Лина, – мягко ответил он и посмотрел на сержанта Пака, – не ожидал вас здесь увидеть. Так это насчёт вашего визита звонил комиссар?

– Прошу прощения за причинённые неудобства, – сдержанно произнёс Джинхо. – Писательница Ким оказывает нам помощь в расследовании и хотела взглянуть на тело последней жертвы.

– Этому научил её я, – проговорил Гитэ, и его голос вновь стал стальным, – если есть какие-то сомнения, нужно увидеть всё своими глазами, а потом уже читать отчёты.

Я неподвижно стояла на месте и, казалось, даже не моргала, пока судмедэксперт Бён восторженно смотрел на своего учителя, а сержант Пак слегка опустил голову, избегая его взгляда. Это была магия Ким Гитэ в действии. Он по-разному влиял на людей, но определённо в чужих глазах делался кем-то наподобие идола.

– Раз вам интересно это дело, госпожа Ким, найдётся минутка? Могу подробно рассказать и о самой первой найденной жертве.

– Да, конечно.

Сержант Пак было дёрнулся со своего места, но, оказавшись рядом с ним, я тихо произнесла:

– Это не займёт много времени. Можете подождать меня в машине?

Он коротко кивнул, а я направилась следом за Ким Гитэ.

Его кабинет находился этажом выше и был явно маловат для такой звезды судебной экспертизы. У окна располагался рабочий стол, на котором царил идеальный порядок. Стена напротив входа была вся увешана многочисленными грамотами и благодарственными письмами, а аккурат напротив рабочего стола стоял шкаф, на полках которого вместо папок с делами и документов в ряд стояли статуэтки с награждений. Язык чесался от желания съязвить по поводу его алтаря достижений, и пришлось приложить немало усилий, чтобы сдержаться.

Господин Ким Гитэ указал мне на одно из кресел в зоне переговоров, и, как только я разместилась, он присел напротив. Видимо, выражение моего лица выдавало крутящиеся в голове мысли, поэтому, усмехнувшись, он произнёс:

– Вижу, мой кабинет не соответствует твоим стандартам.

Я внимательно посмотрела на Ким Гитэ. За это время, что мы не встречались, он заметно постарел, сединой покрылись все его волосы, в уголках глаз углубились морщины, и каким-то образом наступившая старость придала ему ещё более устрашающий вид, чем когда я была его подопечной.

– Не знала, что вы ещё работаете. Видимо, аргументы управления оказались невероятно убедительны.

Он положил свои руки на колени и с задумчивым видом смотрел куда-то мимо меня.

– Когда так долго работаешь над делом, которое очень любишь и которое занимает огромную часть твоей жизни, сложно остановиться, тебе ли этого не знать, Лина.

Я шумно выдохнула и скрестила руки на груди, стараясь не смотреть на своего собеседника.

– Расскажете о первой жертве? Полиция сообщила мне о том, что помимо Ким Санхи был найден кто-то ещё.

– Мужчина, сорок семь лет, имени мы, к сожалению, не знаем. Когда его нашли, при пострадавшем не было документов, а опознание осложняется тем, что убийца нанёс около семидесяти проникающих ранений по всему телу. Лицо не стало исключением, – его голос звучал чётко, словно я в моменте присутствовала на лекции, – но мы над этим работаем.

– По всему телу? – переспросила я.

– Да, – ответил Ким Гитэ и снисходительно улыбнулся, – представь себе решето. Вот так сейчас выглядит тело первой жертвы.

– Орудие убийства удалось установить?

– Разумеется, но в нём отсутствуют какие-либо особенности. Длина лезвия, форма и размер ран – это всем легкодоступный кухонный нож.

Я молча переваривала услышанное. Убийца повёл себя более чем странно, изменил почерк сразу после первого убийства, зачем? Серийные убийцы склонны к изменению манеры совершения преступления только в крайних случаях, и, даже если полиция начинает полномасштабные поиски преступника, убийце крайне сложно отказаться от проявления собственной натуры.

– Я не спросила этого у полиции, – в горле резко пересохло, – возле тела этого мужчины нашли что-нибудь ещё? Как в случае со второй жертвой?

– Нет, – коротко ответил Ким Гитэ, и моё сердце ухнуло вниз. – Но когда тело обнаружили, первое, о чём мы с сержантом подумали, было то, что жестокость Ким Минсока отчётливо просматривалась в этом преступлении.

– Не знала, что вы в курсе таких подробностей.

– Судмедэксперт Бён был на другом деле в тот день, поэтому на первое место преступления выезжал я, и сразу стало понятно, что на одной жертве убийца не остановится.

– Получается, возле тела мужчины ничего не нашли, а само убийство лишь косвенно напоминает первое из «Руководства к убийству». Откуда взялся вывод о том, что новый убийца – это подражатель? Неужели достаточно того, что возле Ким Санхи обнаружили вырванную из книги страницу и что Ким Минсок хочет поговорить со мной? – тон моего голоса стал холоднее.

– После того что случилось два года назад, первое предположение полиции теперь всегда будет связано с твоим текстом, – произнёс Ким Гитэ, – немного опрометчиво, но вывод сержанта показался мне логичным, и я поддержал его.

– Всё ещё считаете, что у меня нет должного таланта для написания книг? – спросила я и почувствовала, как от моего язвительного тона загорелся кончик языка.

– Наоборот, Лина, – ответил Ким Гитэ, и глаза его слегка потемнели, – в тебе заложен огромный потенциал, который можно реализовать в любой деятельности, и такое встречается крайне редко, поэтому это настолько ценно. Ты просто реализовала его в бесполезном для тебя поле.

Последние слова он произнёс мягко, но я почувствовала их как пощёчину на своём лице.

– Такие, как ты и я, – продолжал он, – должны заниматься тем, что в дальнейшем принесёт огромную пользу всему обществу. Раньше ты помогала ловить преступников, и если бы продолжила, то сейчас они боялись бы одного твоего имени.

– Да, сейчас моё имя только восхищает серийных убийц, – горько произнесла я и посмотрела на Ким Гитэ ещё раз. Вот уж действительно, люди не меняются. Ни один мускул не дрогнул на его лице после моих слов.

– Это можно исправить, Лина, – проговорил он.

Я поднялась со своего места, легко поклонилась и направилась к выходу. Приоткрыв дверь, я обернулась и сказала:

– Раньше мне было не подобрать слово, которым я хотела описать всё это, – лёгким движением я обвела рукой обстановку вокруг, – но теперь, кажется, знаю. Пережиток. Все эти грамоты и награды не имеют никакой ценности для современного общества, только для старика в кресле, который даже не в силах произнести слово «нет».

Я вышла в коридор и со всей силы захлопнула за собой дверь.

Глава 4 Откровенное презрение

Я не помню, как выбежала из кабинета Ким Гитэ и покинула здание. Внезапная встреча с наставником взволновала меня намного сильнее, чем я того ожидала. По телу пробежала дрожь, как только в голове снова эхом послышались его интонации. Я пришла в себя, когда оказалась в машине сержанта Пака.

– Всё в порядке? – Голос Джинхо звучал слегка встревоженно.

Пожалуй, из всех возможных встреч с людьми из прошлой жизни я хотела бы избежать именно той, которая только что произошла, даже несмотря на то что в скором времени мне придётся встретиться лицом к лицу с монстром, который, вдохновившись «Руководством к убийству», забрал жизни тринадцати человек. Ким Гитэ не наводил на меня ужас, но от его присутствия сдавливало горло, становилось трудно дышать, потому как каждым своим словом он словно устанавливал над тобой контроль, и если вовремя не вырваться из этой хватки, то был риск стать его послушной марионеткой.

Он относился ко мне намного строже, чем к другим своим подопечным. Если кто-то справлялся с его тестом на девяносто восемь процентов, я должна была справиться на девяносто девять, чтобы получить похвалу. Если не получалось, он специально придумывал для меня какое-нибудь задание, тем самым заставляя штудировать гораздо больше материала, чем любой другой его ученик.

Я не считала свои ночёвки в библиотеке или лаборатории наказанием. В процессе изучения чего-то нового меня накрывал азарт, а от мыслей, что ответ на загадку практически нашёлся, мне и вовсе сносило крышу. И чего уж греха таить, мне хотелось доказать, что я могу превзойти всех и соответствовать высочайшим стандартам моего учителя. В этой эйфории я совсем забывала о том, как меня обижала такая предвзятость с его стороны и то, что порой он был очень несправедлив. И неважно, шло ли мне это на пользу или нет, невысказанные обиды – это всегда больно, особенно если носить их постоянно с собой, подобно фантику от конфеты в сумке.

Так я его воспринимала, и именно такие напряжённые были между нами отношения, несмотря на то что Ким Гитэ являлся моим отцом. Будущая звезда судмедэкспертизы должна быть только из семьи, где уже есть подобная знаменитость. Продолжение семейного дела – главная цель и обязанность члена нашего рода. Поэтому день, когда я отказалась от его мечты и выписалась из семейного реестра, был лучшим днём моей жизни.

Через какое-то время я настолько поверила в свою свободу, что убеждала в отсутствии у меня родных не только окружающих, но и саму себя. Возможно, это положительно сказалось на карьере Ким Гитэ, сомневаюсь, что руководство было бы так к нему расположено, если бы они знали, что он не кто иной, как отец печально известной писательницы. От этой мысли меня снова бросило в дрожь, и я поёжилась.

– Да, – тихо отозвалась я, – просто слишком много всего для одного дня.

– Пока вас не было, позвонил комиссар, – так же тихо произнёс Джинхо, – он хочет вас увидеть. Сейчас.

– Я не поеду в управление, сержант Пак, – невесело отозвалась я и уставилась на собеседника.

– Я тоже не в восторге, но это приказ, – терпеливо ответил мужчина, убрав руки с руля, – и он не в управлении, а в полицейском участке Каннама.

На мгновение мне показалось, что Джинхо понравились эти псевдошпионские игры. Но затем я заметила, как его лицо омрачилось, и поняла, что происходящее нарушает его привычный стиль работы.

Я вспомнила, что детектив Ханму рассказывал о сержанте Паке, которого называли Бешеным псом. Именно так Джинхо и привык работать – он всегда кидался на след, не сворачивая с пути и не отвлекаясь на посторонние вещи. Кроме того, полицейский не мог отказать комиссару, и, вероятно, это его очень раздражало.

– Хорошо. Поехали, – коротко произнесла я, и в мгновение ока выражение на лице Джинхо стало прежним. – Не то чтобы я считала это хорошей идеей, но комиссар навряд ли хочет обсудить со мной погоду. Видимо, я не зря прихватила маску.

– Она вам не понадобится.

Готова поклясться чем угодно, но после этих слов на лице сержанта Пак Джинхо на короткий миг появилась лёгкая улыбка.

Он завёл двигатель машины, и мы направились в сторону полицейского участка.

В холодном свете уличного освещения возвышалось серое прямоугольное здание. Несмотря на свою простую форму, оно заметно выделялось среди других высоток. Яркость ему придавали огромные светящиеся буквы с названием на фасаде.

Когда мы подъезжали к шлагбауму, ведущему на парковку полицейских машин, я с облегчением заметила, что поблизости не было ни одного минивэна с логотипом телеканала на борту. Кажется, мне наконец-то повезло. Пак Джинхо ненадолго остановился перед постом охраны, коротко поздоровался с дежурным, а когда тот проявил интерес ко мне, сидящей в маске и кепке, быстро произнёс:

– Я спешу.

Шлагбаум тут же поднялся, и автомобиль проехал вперёд. Мы миновали центральный вход, повернули направо и остановились на небольшой парковке. Перед тем как выйти из машины, я поправила маску. В этом не было необходимости, но, несмотря на отсутствие любопытных глаз и репортёров, лёгкая нервозность всё же появилась.

– Маску лучше снять, – тихо произнёс Джинхо, когда мы уже двинулись к входу, – у любого полицейского участка больше всего привлекают внимания те, чьи лица прикрыты.

Когда я оказалась в холле здания, меня охватило чувство страха, которое с каждой секундой нарастало, словно снежный ком.

Причиной ему были воспоминания о моём предыдущем визите сюда. Тогда всё прошло ужасно: прямо перед дверьми стояла огромная толпа журналистов, они перебивали друг друга, стараясь перекричать коллег. От вспышек фотокамер перед глазами всё плыло, а воздух стал таким тяжёлым, что я едва дышала, боясь потерять сознание.

Сейчас всё было иначе. Ни одного репортёра снаружи, да и вряд ли кто-то ещё знал о моём визите. Нервничать было не из-за чего, но внутреннее чутьё говорило мне быть настороже.

Здесь было светло и немноголюдно. В дежурной части стояли два офицера полиции, которые, бросив короткий взгляд на сержанта, поклонились. Они увидели меня, детектив Пак подошёл к ним и начал говорить о том, что я свидетель, и попросил проверить ранее внесённую запись о моем посещении. В коридоре, ведущем в левое крыло участка, стояли двое полицейских, тихо что-то обсуждая. Всё казалось спокойным, пока я не обратила внимания на парочку, сидящую недалеко от входа.

Парень сладко спал, облокотившись на кофейный автомат, а кепка, лежащая на его коленях, практически свалилась на пол. Такая поза позволяла рассмотреть его тёмные круги под глазами. Если бы он соревновался в усталости вместе с детективом Ханму и сержантом Паком, то легко бы стал победителем.

Но как только я перевела взгляд с него на девушку рядом, моё чутьё, которое изначально тихо сигнализировало об опасности, вдруг заорало во всю мощь, как сирена, предупреждающая население о землетрясении. Длинные тёмные волосы, коричневый пиджак и белая водолазка под ним. На её коленках лежал большой блокнот, в котором она прямо сейчас что-то писала. Я бросила взгляд на сиденье рядом с парочкой и заметила на нём открытую чёрную сумку, из которой торчал штатив.

Я сглотнула и посмотрела на сержанта – он продолжал стоять возле стойки и о чём-то говорить с офицером. В этот момент девушка словно почувствовала мой взгляд и, подняв голову, увидела Джинхо. Она так быстро подскочила со своего места и бросилась к нему, что я едва успела пару раз моргнуть.

– Сержант Пак! – громко заговорила она, и от её голоса мирно спящий парень проснулся. – Репортёр Мин Суа, телеканал SKS, хочу задать вам несколько вопросов о ходе расследования. Уделите мне немного времени?

– Без комментариев, – сухо отозвался Джинхо и бросил на меня короткий, обеспокоенный взгляд.

В этот момент за спиной репортёра Мин засуетился её оператор. Он пытался достать камеру из сумки, но из-за того, что проснулся так внезапно, у него не получалось этого сделать. Он что-то бормотал себе под нос, успел потерять кепку и чуть не уронил сумку с техникой.

– А если не под запись? – бодро произнесла девушка, и на этих словах коллега журналистки замер на месте, уставившись на неё и сержанта Пака. – Я не буду разглашать источник, обещаю.

Джинхо ловко выудил свой мобильный из внутреннего кармана куртки, набрал короткое сообщение и посмотрел на Мин Суа, чья улыбка была обезоруживающе вежливой.

– Без комментариев, репортёр Мин.

– Как вы можете молчать, когда в городе произошло такое зверское убийство? Общественность хочет знать, что полиция делает для всеобщей безопасности. И вы можете им об этом рассказать.

– Без комментариев. – Полицейский сохранял невозмутимость и даже не моргал, глядя на бойкую репортёршу.

Меня, как и оператора, заворожило происходящее, но, когда локтя что-то коснулось, я вздрогнула и обернулась. Рядом со мной стоял детектив Ханму и, улыбнувшись, тихо произнёс:

– Я вас провожу, госпожа Ким.

Мне казалось, что его спокойный голос слышала только я. Но стоило ему назвать меня «госпожой Ким», как молодая журналистка резко повернула голову в мою сторону, и наши взгляды встретились. Вежливая улыбка моментально исчезла с её лица, и холодные, цепкие глаза начали пристально изучать меня.

Пока она сидела, опустив голову, а затем пыталась получить информацию от сержанта, я не успела хорошо рассмотреть её лицо. Красивые, выразительные черты, безусловно, помогали ей в карьере. На её фоне все мы казались болезненно бледными, особенно я, и это немного задевало моё самолюбие.

Я осознавала, что мне нужно срочно уйти вместе с детективом, но репортёр Мин, словно загипнотизированная, не сводила с меня глаз, изучая с головы до ног. Сложно было понять, узнала ли она меня, но, если судить по тому, что она не бросилась ко мне, возможно, сегодня мне действительно сопутствовала удача.

– Прошу вас покинуть полицейский участок. – Строгий голос сержанта заставил Мин Суа вновь вернуть своё внимание к Пак Джинхо. – Выведите их.

Бешеный пёс обратился к офицерам за стойкой, те засуетились и поспешили выполнить указания старшего по званию, а мы с Квон Ханму, воспользовавшись заминкой, быстрым шагом двинулись по коридору прочь от холла.

– Они приходили сюда каждый день с тех пор, как было обнаружено тело жертвы. Но три дня назад как будто исчезли. Мы уже начали думать, что журналисты не будут нас беспокоить, но сегодня эта парочка вернулась, – быстро произнёс детектив. – Удивительно, но ещё два часа назад их здесь не было. Из-за этого я не успел вас предупредить, но мне написал Джинхо, и я пришёл вас забрать.

Я обернулась, чтобы посмотреть на парочку журналистов. Из холла доносились голоса, но уже было сложно разобрать, кто и что говорит. Теперь я поняла, зачем сержант доставал свой мобильный телефон.

Мы продолжали идти, и я успела поймать на себе несколько уставших, но заинтересованных взглядов полицейских. Где-то внутри снова завопил голос, предупреждающий об опасности быть узнанной. Повернув направо, мы с детективом Квоном оказались в небольшом коридорчике с единственной дверью, на которой было написано: «Начальник участка Мин Сухо».

– Минуту, я скажу комиссару, что вы здесь, – тепло произнёс детектив Квон Ханму и после короткого стука скрылся за дверью начальника.

Я оказалась одна и внезапно почувствовала себя ребёнком, который провинился в школе и теперь ожидает наказания от директора. Мне была неизвестна точная цель моего визита к комиссару, и я до конца не могла понять, почему согласилась на это.

Страх и напряжение внезапно отступили, но вместо них на меня навалилась невыносимая усталость. Я прислонилась спиной к стене и уставилась перед собой. Все события сегодняшнего дня пронеслись перед глазами, словно череда быстро сменяющихся картинок. Их было слишком много, и каждое из них казалось мне более значимым, чем предыдущее.

Я задумалась о том, насколько сильно на меня повлияет визит к Минсоку, если даже неожиданная встреча с наставником и журналистом вызвала у меня такую бурю эмоций.

– Она вас не узнала. – Грубоватый голос сержанта Пака выдернул меня из раздумий.

– Почему вы так в этом уверены? Рассматривала она меня очень внимательно.

– Верно, – сказал Джинхо и прислонился к противоположной от меня стене. – Мне приходилось пересекаться с ней ранее. Мин Суа невероятно наглая, упёртая, но харизматичная. Хорошее сочетание для людей её профессии.

– Пока что вы меня больше пугаете, чем успокаиваете. – Я произнесла эти слова и печально улыбнулась.

– Ей недостаёт главного. Она не вникает в суть вещей полностью, предпочитая рассказывать о доступных фактах. Темы её репортажей у всех на устах, но в этих сюжетах нет души. Будь она поглощена своей работой на сто процентов, то копала бы наравне с полицейскими и в один момент обязательно бы сделала репортаж про вас.

– Рассказчик, не заинтересованный своей историей? Хорошее наблюдение. – Я сказала это совершенно искренне, что заметил и Джинхо.

Он запустил руки в карманы брюк, посмотрел мне прямо в глаза, будто собирался с мыслями, а затем произнёс:

– Вы написали ужасную книгу, госпожа Ким, но в ней есть душа. Рассказчик с полным погружением. Я просто объяснил вам разницу.

Я посмотрела на него в ответ и улыбнулась.

– Вы всё же читали мою книгу.

В этот момент дверь открылась, и детектив Ханму жестом пригласил нас войти. Интерьер кабинета начальника полицейского участка напомнил мне о том, что я видела всего лишь час назад, но в другом месте. У окна стоял стол, а перед ним была небольшая зона для переговоров с креслами, как и в кабинете Ким Гитэ. Единственное, что было иным, – это то, что шкафы начальника Мин Сухо, в отличие от моего наставника, были заполнены не наградами, а многочисленными папками и документами.

В комнате уже находились двое пожилых мужчин, занимая свои места. Джинхо вошёл первым, я двинулась следом за ним, и, когда присутствующие заметили меня, царящая тишина стала как будто бы ещё более неловкой, по крайней мере для меня.

– Добрый вечер, госпожа Ким, присаживайтесь, прошу, – произнёс сидящий в центре мужчина, указывая на одно из кресел.

– Добрый вечер, – ответила я и заняла место слева от него. Уставшим взглядом я уловила, как после моих слов оба полицейских поморщились, словно от боли.

Рядом со мной расположился сержант, а детектив Квон Ханму встал позади мужчины, который сидел по правую сторону от комиссара.

– Меня зовут Кан Мунхи, я комиссар полицейского управления, – произнёс он, а затем, указывая на своего коллегу, добавил: – А это начальник этого полицейского участка Мин Сухо. Он любезно согласился провести нашу встречу здесь, вдали от посторонних глаз.

Комиссар и начальник участка сохраняли невозмутимость, делая вид, что я не более чем букашка. Но то, с каким откровенным презрением они смотрели на меня, было невозможно скрыть за их бесстрастными масками. До этого момента я думала, что сержант Пак относится ко мне с пренебрежением, но его старшие коллеги превзошли его в этом. Я слегка поёрзала в кресле и увидела, как уголки губ начальника Мин стали напряжёнными, а на лбу выступило ещё несколько морщин.

Прочистив горло и стараясь не выдать своего волнения, произнесла:

– Сержант Пак сказал, что вы хотели меня видеть и это безотлагательная встреча.

«Так срочно, что нам пришлось тащиться в полицейский участок, рискуя наткнуться на толпу репортёров», – подумала я, но сдержалась.

– Мы ценим то, что вы согласились нам помочь и поговорить с заключённым Ким Минсоком. В связи с этим мы хотели бы с вами кое-что обсудить.

После сказанного детектив Ханму протянул мне папку и виновато улыбнулся. Я быстро открыла её и увидела один-единственный лист бумаги с заголовком «Соглашение о неразглашении».

– Полагаете, я настолько глупа, что после визита к Минсоку начну всем подряд рассказывать о том, что он мне сообщил?

Вежливая улыбка комиссара полиции была отравляющей.

– Возможно, вы хотели бы использовать это в своей работе, а мы не можем так рисковать. Полицейское управление приложило немало сил, чтобы главные детали обоих преступлений остались известны только членам спецгруппы, а в СМИ не было и намёка о том, что жертвы связаны.

– Как я сказала ранее сержанту Паку, – сквозь зубы произнесла я, не отрывая глаз от листка с соглашением, – если об участии в этом деле станет известно общественности, моя репутация пробьёт дно, на котором она покоится сейчас, и в отличие от репутации полицейского управления уже не поднимется.

– Просто подпиши соглашение, – тихо произнёс Джинхо, и тон его голоса на удивление был мягким.

Я перевела взгляд с него на детектива Ханму, а затем на комиссара. Он напомнил мне ядовитую змею, которая застыла в ожидании, когда добыча сама выйдет к ней навстречу.

Меня переполняло отвращение к господину Кану, и мне хотелось бросить эту папку ему в лицо и выйти из комнаты. Но если бы я это сделала, то мучительное ожидание разоблачения свело бы меня с ума.

Я схватила ручку, лежащую внутри папки, быстро подписала соглашение и протянула его комиссару. Он не пошевелился. Вместо него вперёд подался начальник участка, взял папку из моих рук и передал её господину Кану.

– Благодарим вас за сотрудничество, госпожа Ким. Надеюсь, ваша завтрашняя встреча пройдёт без проблем.

Я на ватных ногах поднялась со своего места и, не оборачиваясь, направилась к выходу.

Глава 5 Здравствуй, монстр

В тишину проваливаются незаметно. Закрывают глаза и блаженно поддаются её власти. В моей тишине всё было иначе: когда приглушались звуки извне, появлялся другой шум. Казалось, отчётливо слышно, как стучит собственное сердце, как в голове щёлкают тумблеры, меняя одну мысль на другую, гоняя их по кругу. Поэтому сегодня я так и не смогла уснуть. В голове царил такой хаос, что успокоить его представлялось мне невыполнимой задачей. Неприятная встреча в полицейском участке повлияла на меня сильнее, чем я могла предположить. На мгновение в памяти всплывал голос комиссара, и я начинала ворочаться с одного бока на другой, пытаясь таким образом как-то его прогнать из своей головы, но старания были тщетны.

Именно в этом беспокойном порыве меня вновь захлестнули мысли о «Руководстве к убийству». Текст я помнила отлично, практически наизусть, несмотря на то что сейчас работала над совершенно другой книгой. Строчки из моей первой рукописи были выжжены на подкорке, поэтому ночью, пытаясь как-то успокоить свои мысли, я не придумала ничего лучше, чем в заметках на телефоне начать переписывать давно написанное. Не то чтобы я собиралась выкорчевать старое и заменить на новое. Хотелось верить, что если я перескажу свой старый сюжет новыми словами, то отвращение других ко мне испарится.

Взглянув на электронные часы, которые стояли на прикроватной тумбочке, я увидела, что уже шесть часов утра.

Глубоко вздохнув, встала с кровати, отложила телефон в сторону и медленно пошла на кухню, ругая себя за то, что не смогла нормально отдохнуть. Но как только я коснулась дверной ручки, по спине пробежал холодок.

Одна короткая мысль и такое же незначительное ощущение заставили моё сердце биться быстрее. На мгновение, стоя у двери в спальню, я была уверена, что за мной кто-то наблюдает.

Я судорожно принялась вспоминать события прошлого вечера: как вернулась домой совершенно опустошённая, как сразу поплелась в спальню и, быстро стянув одежду, рухнула под одеяло. Но закрыла ли я входную дверь? Воспоминаний об этом не было, лишь крохотная надежда, что такое действие выполняется на автомате и только поэтому в памяти не задерживается.

Я усмехнулась собственному страху, но не спешила оборачиваться. Ночь без сна довела мозг до параноидальных мыслей, которые столь рьяно разыграли в воображении сцены, где за занавеской стоит незнакомец с ножом – миг, и вот я уже истекаю кровью на полу.

– Какая глупость! – быстро выпалила я и резко обернулась.

В комнате царил полумрак. Часть окна была занавешена, и слабый сентябрьский рассвет только-только начал проникать в комнату.

Кровать стояла слева от входа, одеяло было скомкано, а мои вещи разбросаны по полу. Я сказала себе, что в спальне никого не может быть, но не могла заставить себя поверить в это, пока не всмотрелась в тёмный участок за одной из штор, где, как мне казалось, стоит наблюдатель.

Через несколько секунд я развернулась и, открыв дверь, быстро вышла из комнаты.

Оказавшись на кухне, я первым делом для фона включила телевизор, а затем принялась заваривать кофе. Есть мне хотелось не меньше, чем спать, поэтому пришлось на скорую руку готовить что-нибудь на завтрак. Выбор пал на рисовые булочки и кимпаб[1] , контейнер с которым я нашла в холодильнике, и мысленно вновь рассыпалась в благодарностях к издателю Ли и его помощнику. Параноидальная тревога отступила, и я сразу же почувствовала прилив усталости, поэтому последние минуты провела возле кофеварки и здесь, как назло, прислушалась к сводке новостей, которая в это время шла по телевизору.

– А теперь информация касательно тела, которое недавно было обнаружено возле реки Ханган. С репортажем из полицейского участка наш корреспондент Мин Суа.

– Здравствуйте, ведущий Сон. Недавно обнаруженное тело принадлежит девушке по имени Ким Санхи. Нам удалось узнать, что причиной смерти послужила колотая рана в области груди. – Женский мелодичный, чёткий и приятный голос не только заполнил тишину моей небольшой кухни, но и заставил всё внутри меня сжаться от страха. Как легко Суа произносит нечто ужасное, и как быстро это завораживает зрителя. – Полицейское управление пока не делало каких-либо дополнительных заявлений. С места событий репортёр Мин Суа.

Через мгновение новости сменились рассказом ведущего про открытие нового торгового центра в районе Каннама. Несмотря на это, я всё равно продолжала чувствовать нависшее надо мной ожидание чего-то очень зловещего, и второй раз за сегодняшнее утро по спине пробежал холодок.

Я прокручивала в голове несколько вариантов развития событий в поисках такого, который никак бы на мне не отразился. К примеру, как изменится ситуация, если полиция обнародует связь между двумя пострадавшими? Кто-нибудь обязательно начнёт рассуждать о том, не появился ли в городе новый серийный убийца, наподобие Ким Минсока. В таком случае вспомнят, что Минсок совершал преступления по книге писательницы Ким Лины, но не более.

Всё усложнится, если до того, как поймают убийцу, общественности станет известно больше деталей обоих дел. Я бросила напряжённый взгляд на экран телевизора. Вопрос только в том, кто окажется быстрее. Полиция или пресса? Однако, если произойдёт ещё одно преступление, в этой гонке появится новый участник – паника. А её последствия всегда трудно предсказать, и они могут быть разрушительными, даже если преступник в итоге окажется в тюрьме.

Захватив кружку с кофе, я направилась в кабинет, так и не притронувшись к кимпабу.

Работа продвигалась медленно. За четыре часа я смогла выдать только половину запланированной нормы, и, когда вновь собиралась на кухню за ещё одной дозой кофеина, раздался лёгкий стук и в дверях показался Ли Вонсон. Меня не удивило его появление, поскольку издатель знал код от входной двери. Просто именно сегодня я хотела избежать хотя бы этой встречи.

– Привет, Лина. – Он непринуждённо улыбнулся и облокотился о дверной косяк. – Как работа?

Меня начали терзать сомнения по поводу того, стоит ли соврать издателю или же быть откровенной. С одной стороны, Ли не заслужил к себе такого отношения, но с другой – я не могла быть уверена, как он отреагирует на мои слова. В подобных ситуациях мы никогда раньше не были.

– Немного отстаю, но думаю, успею справиться к сроку. – Я почувствовала, как вспыхнули мои щёки от произнесённой вслух лжи.

Сейчас для меня не представлялось возможным всё бросить и заниматься только рукописью. Надо мной, пугая неизвестностью, нависла предстоящая встреча с Минсоком, и, к своему огромному сожалению, я не могла думать ни о чём другом, кроме этого. Идущая со скрипом работа служила этому доказательством. Я боялась подумать, что будет после того, как наша встреча с убийцей состоится.

– Выглядишь уставшей, – коротко произнёс Вонсон, и я заметила на себе его внимательный взгляд.

– Плохо спала, кое-что писала в заметках.

– Лина, мы уже это обсуждали, сон должен быть важнее желания записать что-то посреди ночи.

– Я знаю, да, но не могла с этим бороться.

Слабо улыбаясь издателю, я тем самым демонстрировала Вонсону его правоту. Я принимала факт, что позволила себе самовольничать, вместо того чтобы пытаться заснуть. Намеренно пошла по лёгкому пути и поддалась своим внутренним демонам, которые нашёптывали мне, что сопротивление не обязательно.

Издатель не улыбнулся в ответ, продолжая внимательно всматриваться в моё лицо. В кабинете воцарилось напряжённое молчание.

– Не пытайся выжить из себя что-то, – наконец заговорил Вонсон, – ты устала, поэтому постарайся отдохнуть. Позвоню тебе завтра.

Он отстранился от дверного косяка, развернулся и направился к выходу.

Если так подумать, такое у нас с ним впервые. На протяжении всей нашей совместной работы над «Красной мантией» мы весьма откровенно делились своими мыслями друг с другом. Я свободно обсуждала с Вонсоном героев и множество вариантов развития событий в той или иной точке сюжета, он, в свою очередь, всегда внимательно выслушивал меня и задавал мне вопросы, чтобы я могла выбрать наиболее логичный вариант развития всего сюжета.

Ещё Вонсон научил меня важному приёму, который в самом начале помог мне преодолеть страх чистого листа. Писатели, люди творческие, зачастую витают в своих фантазиях и там же прописывают весь сюжет своей истории. Это прекрасно, когда в голове у тебя полностью готов сюжет, что может быть проще – садись и пиши. Перенеси его на этот пресловутый чистый лист, и останется только наслаждаться результатом своих трудов. Но беда в том, что история не только готова, но ещё и прожита в этих фантазиях, и мозг элементарно ленится рассказывать её настолько детально и эмоционально вновь.

– Большинство историй так и не увидят свет, поскольку, вместо того чтобы прожить их на бумаге, писатели проживают их в своих фантазиях, – говорил издатель. – Поначалу будет тяжело, но заставь себя вытащить этот сюжет из своей головы, чтобы, обретая форму, история стала доступной для других глаз и умов.

Я всегда прислушивалась к его словам, черпала силы в словах поддержки. Именно поэтому сейчас чувство стыда так рьяно заполняло всю меня. Намеренная закрытость от человека, который всегда был предельно откровенен с тобой. Но раз я приняла решение не впутывать Вонсона в это дело с Ким Минсоком и возможным подражателем, значит, должна справляться с последствиями такого решения. Тем более сейчас не лучший момент для откровений, как бы хорошо ко мне ни относился издатель. Не стоит ему знать, что я пошла на встречу с Минсоком, навязанную полицией. Хоть его реакцию на такие новости было сложно представить, но, вероятно, она не сулила ничего хорошего.

Тем не менее, когда Вонсон ушёл, я воспользовалась его советом. Встала из-за рабочего стола, направилась в спальню и, поддаваясь навалившейся дрёме, рухнула на кровать. Я сразу же отключилась.

Проснулась я через два часа от непрекращающегося и надоедливого звука домофона. Кое-как мне удалось подняться с кровати. Потирая глаза, я направилась к входной двери. И хоть сомнений в том, что за дверью стоит Пак Джинхо, не было, я всё же посмотрела на монитор системы безопасности.

– Добрый вечер, госпожа Ким. – Стоило мне открыть дверь, как тут же пришлось почувствовать на себе прожигающий недовольством взгляд сержанта, и я поёжилась.

– Прошу прощения, я задремала, совсем не спала ночью, проходите. – Я отступила в сторону и удивилась тому, с какой лёгкостью ответила сержанту Паку.

Мне было не так уж трудно поддерживать разговор с ним. В прошлом мне доводилось общаться со множеством людей, и далеко не все из них были приятными или интересными собеседниками. С Джинхо же приходилось тщательно подбирать слова и контролировать свои эмоции, иногда даже в чём-то сдерживаться, но сейчас этого чувства не было. Видимо, я так устала, что позволила себе быть с полицейским более открытой и дружелюбной.

– Нет времени, мы и так уже опаздываем. Нужно ехать уже сейчас, до тюрьмы путь неблизкий, – произнёс он, и его взгляд смягчился.

Я коротко кивнула, немного прикрывая входную дверь, и быстрым шагом направилась приводить себя в порядок. Оказавшись перед зеркалом, я немного вздрогнула от неожиданности. В отражении была Ким Лина из тех мрачных времён. Уставший вид, красноватые глаза и тёмные круги под ними на половину лица. Мои губы самопроизвольно превратились в кривую улыбку.

– Забавно, правда, Лина? – обратилась я к своему отражению. – Мы так отчаянно бежали от всего этого, но в итоге всё вернулось к нему. Минсоку. Жизнь действительно циклична.

Дорога до исправительного учреждения действительно заняла много времени. Провинция Кёнгидо находилась на севере, поэтому нам пришлось добираться через весь город. Мы ехали молча, сержант внимательно следил за дорогой и, скорее всего, не планировал вести со мной диалог.

Но, чем дольше мы ехали в тишине, тем сильнее хотелось говорить мне. Когда мы преодолели примерно половину пути, сдерживаться уже не было сил. Внутри словно всё горело от невысказанных слов, ещё меня распирало любопытство касательно Минсока. Детектив Квон Ханму обмолвился о том, что содержание Минсока в тюрьме «Аньян» немного странное, но, когда я спросила его, в чём заключается эта странность, он замялся и не ответил.

– Почему содержание Минсока в «Аньяне» необычно? – спросила я и посмотрела на сержанта.

Он кинул на меня быстрый взгляд и снова уставился на дорогу, но лицо его немного помрачнело.

– Откуда у вас такая информация?

– Подслушала, – призналась я и продолжила: – Если что-то не так, я хотела бы это знать.

Джинхо снова замолчал. Я уже потеряла всякую надежду на ответ мужчины и только собиралась отвернуться от него, как полицейский вдруг произнёс:

– Ким Минсок за свои преступления получил пожизненное. Поскольку его посчитали опасным и для других заключённых, он должен отбывать своё наказание в одиночной камере. Пять квадратных метров, одинокие прогулки, одиночная смена в столярке. Полная изоляция от социума.

– Но это не так?

Сержант вновь посмотрел на меня:

– Минсок сидит в одиночке, это верно. Только вот в камере, предназначенной для содержания четырёх заключённых. Он получил разрешение от начальника тюрьмы иметь на своём счёте более 500 тысяч вон. И до меня дошли слухи, что его одинокие прогулки не такие уж и одинокие. Иногда он пересекается с другими пожизненно заключёнными.

Я растерялась от полученной информации:

– Подождите, но вы ведь говорили, что он не связывается с внешним миром, не получает писем, не говорит с кем бы то ни было и встречается только со своим адвокатом!

Пак Джинхо кивнул, соглашаясь с моими словами, но между тем продолжил:

– Тогда мы только обсуждали возможность разговора с Ким Минсоком, и никто особо не интересовался его делами в тюрьме. Но как только мы сообщили ему, что разговор с вами состоится, сразу получили от него согласие на встречу. А уже во время подготовки всплыли эти странные детали.

– Как часто выдают такие разрешения пожизненно заключённым? – спросила я, скрестив руки на груди.

– Насколько я знаю, заключённые пишут такие прошения часто, чуть ли не каждый день. Но в девяноста процентах случаев их отклоняют. Если не начальник тюрьмы, то комиссия.

– Тогда почему убийце тринадцати человек подписали такое разрешение?

– Вот это как раз и странно.

Я замолчала и принялась обдумывать услышанное. Сержант тоже молчал, поэтому остаток пути мы не обращали друг на друга никакого внимания. Я размышляла о том, как же так получилось, что, будучи за решёткой, Ким Минсок оказался свободнее, чем я? Да, он никогда не восстановит положение в обществе. Но я уверена в том, что для него это не имеет никакого значения. Социум волновал убийцу в последнюю очередь, поскольку тот изначально относился к внешнему миру как к месту охоты, не более. Очевидно, чтобы получить такие привилегии, ему пришлось подёргать за пару ниточек, а значит, Минсок точно знал, как этого добиться. Скорее всего, оказавшись за решёткой, первое, что он поручил своему адвокату, – это собрать компромат на тех, от кого зависят нужные убийце решения.

Вернулась из своих раздумий я только тогда, когда наша машина оказалась перед воротами исправительного учреждения «Аньян».

Когда я взглянула на высокие железные ворота, всё внутри резко сжалось от волнения.

– Пойдёмте, – тихо произнёс сержант, но я всё равно вздрогнула, – нужно пройти досмотр и отметиться. Вот, возьмите.

Он протянул мне кепку, при этом даже не взглянув на меня.

– Думаете, она мне понадобится?

– Нас встретит заместитель начальника тюрьмы, он же отметит и проведёт нас в комнату для допроса. Я просто хочу… – На этих словах он запнулся, словно пытался договориться с собой о том, нужно ли лишний раз со мной откровенничать, но через мгновение продолжил: – Минимизировать риски.

– Я сама до чёртиков боюсь, что кто-нибудь из надзирателей узнает меня и тут же сообщит СМИ за хорошее вознаграждение, поскольку эта новость действительно похожа на бомбу. Но, сержант Пак, чем прятать меня под кепкой, лучше позаботьтесь о том, чтобы визит к Ким Минсоку прошёл гладко и не привлёк лишнего внимания. Не вы ли мне говорили, что лучше всего скрываться у всех на виду?

Пак Джинхо улыбнулся и надел мне на голову кепку.

– У вас хорошая память.

Оформление пропуска прошло спокойно. Заместитель начальника Чхве Ричоль был вежлив, но не особо разговорчив, во время досмотра он периодически посматривал на меня с интересом, не задавая мне никаких вопросов. Весь диалог шёл через Джинхо. Когда заместитель протянул мне журнал с отметкой для посещения, я увидела, что наш визит записан как «сотрудники полицейского управления (сержант Пак, госпожа Ким)».

Я удивлённо взглянула на сержанта, но, заметив, что тот не смотрит в мою сторону, вновь уставилась на журнал посещений. Видимо, это было частью его договорённостей с начальником тюрьмы, не акцентировать внимания на том, какая конкретно госпожа Ким посещает Минсока. Насколько легко скрыть свой визит в тюрьму, если у тебя есть договорённость с руководством? Видимо, проще простого. Но мне было жутко интересно узнать, поступал ли так ещё кто-нибудь, особенно если визиты были к Ким Минсоку. Поэтому, перед тем как поставить свою подпись, я быстро пробежалась взглядом по строчкам, где были расписаны другие визиты. Сержант Пак заметил мой интерес и кашлянул, намекая на то, чтобы мой нос не лез куда не стоит. Я быстро поставила подпись и вернула журнал.

После оформления заместитель Чхве повёл нас к комнате для посещений. По дороге Джинхо рассказал, что вся беседа с Минсоком будет происходить через стекло, я и предполагала такой вариант общения с убийцей, но, видимо, сержант посчитал нелишним напомнить мне об этом.

Оказавшись перед дверью с табличкой «Переговорная № 1», заместитель нажал на ручку и отступил в сторону, пропуская меня вперёд.

– Вы не пойдёте? – Я обратилась к Джинхо, замечая, что по телу пробежала мелкая дрожь.

Он отрицательно покачал головой:

– Ким Минсок не будет разговаривать, если вы будете не одна. Я останусь здесь. Если что-то пойдёт не так, вы всегда можете уйти, госпожа Ким.

– Он будет за стеклом, что может пойти не так? – Вопрос был скорее риторический, и озвучила я его, чтобы немного успокоиться, но, кажется, мне стало ещё тревожнее.

– Просто постарайтесь узнать у него что-нибудь полезное, – наклоняясь ко мне, произнёс Джинхо, так чтобы его услышала только я.

Я кивнула и зашла в совсем небольшую комнату.

– Можете пока присесть, – быстро произнёс заместитель и продолжил: – Заключённого скоро приведут.

После этих слов он закрыл дверь, и я осталась в одиночестве. Прежде чем сесть, я быстро оглядела комнату. Она была довольно скромных размеров, примерно 15 квадратных метров, и разделена посередине перегородкой. В том месте, где перегородка примыкала к стене, стоял небольшой железный стол и стул. Сама же стена в этом месте была сделана из прочного стекла. Слева от стола висела телефонная трубка, предназначенная для общения с собеседником, находящимся в другой части комнаты.

Единственным источником освещения служили две тусклые лампы, расположенные по обе стороны комнаты. Сторона Ким Минсока была похожа на мою, однако с его стороны дверь, ведущая в помещение для свиданий, была сделана из железа.

Как только я села на стул, который оказался очень неудобным, всё внутри меня замерло в ожидании человека по ту сторону. Здесь я ощущала лишь тревогу, которая пульсировала внутри и рвалась наружу, расползаясь по моему телу, как зараза. Тишина вдруг стала оглушительной, и пару раз мне даже чудился обманчивый лязг железной щеколды.

Когда дверь наконец открылась и в комнату медленно вошёл Ким Минсок, я осознала тот факт, что всё это происходит в действительности. Удары моего сердца совпадали с каждым шагом убийцы, который не торопясь двигался к своему месту. Я мысленно ругала себя за то, что посчитала Минсока красивым, но против истины не пойдёшь. Руки, глаза, точёные черты лица – всё было таким соблазнительным, загадочным и будоражащим. Даже через толстое стекло я чувствовала исходящую от него притягательность, такой ауре очень сложно сопротивляться. Теперь мне стало понятно, почему некоторые жертвы безоговорочно следовали за ним. А ещё он выглядел намного моложе своих тридцати пяти лет.

Один из охранников остался у входа в комнату для свиданий, а другой проводил Минсока к месту, снял с его рук наручники и ушёл, скрывшись за металлической дверью.

Мужчина улыбнулся мне и, прежде чем взять телефонную трубку, слегка помассировал запястья.

– Госпожа Ким Лина, – протянул он, – я и подумать не мог, что мне так повезёт.

– Да, – тихо отозвалась я, – и я тоже.

Ким Минсок, улыбаясь, рассматривал меня, а я старалась не отводить от него взгляд. Если он почувствует мой страх, ничем хорошим для меня это не закончится.

– В жизни вы намного привлекательнее, – томно произнёс он, моргнув и откинувшись на спинку стула.

– Благодарю, – холодно произнесла я. – Вы знаете, зачем я здесь?

– Ах да, – проговорил Минсок, – полиция хочет содействия.

– И вы обещали помочь, – добавила я.

В глазах его вспыхнул недобрый огонёк.

– Я обещал поговорить с ними через вас, Ким Лина, – сказал мужчина, – поимка преступников – это не мой профиль.

– Почему вы захотели говорить именно со мной? – Меня разрывало от любопытства, поэтому вопрос прозвучал слегка нервно.

– Мы с вами похожи, – ответил заключённый, направляя на меня острый взгляд.

– Это не так, – рассерженно отозвалась я, – вы убийца, Ким Минсок.

– Разве вы не убивали этих людей? – поинтересовался он, улыбнувшись.

Я почувствовала, как меня захлестнула волна гнева. Можно было вынести упрёки от любого человека, но только не от того, кто сделал меня объектом всеобщей ненависти.

– Нет, я лишь написала историю.

Он прищурился, и тот самый недобрый огонёк в его глазах вспыхнул с новой силой. Это пугало меня больше, чем сам Ким Минсок. Было ясно, что мужчина хочет спровоцировать меня, хочет увидеть страх на моём лице, ведь он охотник, пусть и в клетке, а я жертва. Ему это было нужно как воздух.

– Историю, у которой уже два последователя – убийца и подражатель, – тихо произнёс Минсок.

– Называете его подражателем, когда ни одно из убийств не похоже ни на те, что совершали вы, ни на мой текст. Тогда почему же?

Пока я говорила, его губы на мгновение сжались в тонкую линию.

– Знаю, что он ваш фанат, как и я. Мы обожаем вашу книгу и с нетерпением ждём новую, – сказал он, и его лицо, подобно хамелеону, вновь сменило выражение, он растянул губы в хищной улыбке и продолжил: – Вы ведь не бросили писать, верно, госпожа Ким? Красные пятна на внутренней стороне ваших запястий, там, где выступают косточки, говорят, что вы много времени проводите за рабочим столом.

Меня слегка передёрнуло, и это не могло ускользнуть от внимательного взгляда, направленного на меня. В этом мы были действительно похожи: у нас была нездоровая тяга к незначительным деталям.

– Преступник же наверняка связывался с вами, правда ведь? – уверенно спросила я. – Написал письмо или передал послание через адвоката?

– Думаете? – Интонация в его голосе изменилась.

– Он же ваш подражатель, вы для него словно учитель, Ким Минсок.

Заключённый приподнялся со стула и наклонился вперёд настолько, насколько позволяло стекло. Двое охранников за его спиной засуетились. Теперь он смотрел на меня сверху вниз, показывая тем самым своё превосходство.

– А вы уверены, что он именно мой подражатель? – тихо спросил он. – Охрана, мы закончили. До встречи, Лина.

Он кинул трубку на стол и в ожидании надзирателей, которые сопроводят его обратно, прожигал меня взглядом.

Как только охрана вместе с Минсоком скрылась за дверью переговорной комнаты, я задышала так громко и так часто, что у меня закружилась голова. Чувство было такое, словно я посмотрела в глаза смерти. Я кинулась прочь из помещения и, рывком открывая дверь, оказалась в коридоре. Заместитель начальника тюрьмы встрепенулся от моего внезапного появления. Но дальше двери я не двинулась и не сразу поняла почему, а потом заметила, что Джинхо удерживал меня за запястье. Хватка его была твёрдой, но при этом неболезненной, и, как только я посмотрела на его руку, он тут же её разжал и быстро спросил:

– Что случилось?

– Нужен телефон, сейчас.

Путь от комнаты для посещений до железных ворот тюрьмы «Аньян» оказался быстрее, чем наоборот, и, как только моя нога ступила за территорию исправительного учреждения, я кинулась к машине и не сразу поняла, что сержант бежит следом за мной.

– Лина, что происходит?

Я ничего не ответила и даже не сразу заметила, что Пак Джинхо резко опустил формальности. Открыв пассажирскую дверь, я трясущимися руками схватила телефон, который оставила в машине, прежде чем мы вошли в тюрьму. Несколько мгновений понадобилось для того, чтобы открыть нужную интернет-страницу, пальцы всё время дрожали, и я несколько раз выругалась, когда в очередной раз нажала на ненужную ссылку.

И когда перед моими глазами оказалась страница с вебтуном, который издательство решило выпустить перед публикацией «Красной мантии», сердце ухнуло вниз.

– Я совсем про него забыла, совсем забыла, совсем…

– Ким Лина, объясни мне, что происходит? – Сержант выхватил телефон из моих рук и непонимающим взглядом уставился на экран.

– По вебтуну, – задыхаясь, выпалила я, – подражатель убивает по вебтуну.

Глава 6 Ничего не вижу, ничего не слышу

Я сидела за рабочим столом, не моргая уставившись в монитор компьютера. Ли Вонсон расхаживал по кабинету. Мужчина что-то говорил и при этом активно жестикулировал, но я не слышала ни звука. Словно получив крепкий удар по голове, я стала глухой, и всё, что осталось, – это непрекращающийся звон в ушах.

С того момента, как мы с сержантом Паком побывали в тюрьме и говорили с Ким Минсоком, прошло восемь дней. За это время я прожила гораздо больше эмоций, чем в те дни, когда дела мои были совсем плохи.

Сейчас чувство тревоги никак не проходило, а лишь усиливалось с каждым новым часом, проведённым в ожидании. Оно меня изматывало, я не могла работать, плохо спала и мало ела. Бо́льшую часть времени я сидела в рабочем кресле, предаваясь раздумьям, и всегда перед глазами лежал мобильный телефон, который своим молчанием волновал меня ещё сильнее.

Сержант Пак Джинхо не выходил со мной на связь несколько дней. Сразу после того, как мы покинули тюрьму, он привёз меня домой, сказал, что позвонит, как только проверит всю информацию, и пулей унёсся прочь. Джинхо набрал меня на следующий день, уточнил, сколько глав вебтуна планируется выпустить, и снова замолчал.

Идея по поводу этого издания пришла нам с Вонсоном в головы во время очередного вечернего разговора, который больше походил на совещание в конце рабочего дня.

– Остросюжетные истории сейчас крайне востребованы, – сказал тогда издатель, – нужно придумать, как привлечь внимание именно к твоей книге.

– Закажем рекламу по всему Каннаму, например? – шутливо произнесла я. – Но тогда не хватит денег на что-то другое.

– Я думал о небольших спойлерах к книге. – Вонсон увидел, как я нахмурилась, и спешно продолжил: – Нет, я не собираюсь публиковать отрывки из твоей книги, но что, если ты напишешь небольшую историю, которая будет словно тропинка, что приведет к твоей новой книге?

– И как это должно выглядеть? Выпустим короткие рассказы онлайн?

– Да, но только в том виде, в котором они сейчас больше популярны – вебтуны.

– Разве для этого, помимо писателя, не нужен художник? – с сомнением в голосе произнесла я.

– У нас есть художники на контракте, договориться с любым из них не так сложно. Беру это на себя, а тебе остаётся только написать текст.

Так у нас где-то на середине пути появилось неожиданно больше работы. Изначально мы запланировали десять коротких, не связанных между собой историй, обязательно с убийством и обязательно с неожиданной развязкой. Никаких очевидных преступников – это было буквально единственное требование Ли Вонсона.

Он планировал поддерживать интерес читателей вебтуна на высоком уровне и стремился к тому, чтобы после каждой новой главы аудитория только росла. Разгадки были настолько неочевидны, что, заканчивая очередную главу, даже я не знала, кто являлся убийцей.

Из-за этого я изводила себя навязчивыми мыслями: «Что будет, если по окончании вебтуна читатели потребуют объяснений? Как я буду выкручиваться?» Ведь сложно сказать, кто преступник, если и для меня, как автора написанного преступления, он неуловим. Но издатель принялся успокаивать меня, сказав: «Лина, истории не обязательно должны иметь закрытый финал, и есть такие, окончание которых придумываешь не ты, а читатели в своём воображении. С одной стороны, это довольно жестоко, и будут те, кто останется недоволен, и их можно понять. Но, с другой стороны, люди, которые любят жить в своих фантазиях и обожают, когда остаётся что-то неразгаданное, будут тебе весьма благодарны. Поэтому позволь людям решать за себя, не думай наперёд о том, что ещё не произошло».

Меня не устраивало такое положение дел, поэтому я потратила больше времени, чем планировалось изначально, но подстроила под десять вымышленных историй столько же преступников.

После того как текст для рассказа был готов, Вонсон похвалил меня за упорство, но я больше радовалась тому, что теперь смогу спокойно спать и не мучить себя хитрыми сюжетными поворотами в новых историях. И в тот же самый момент, когда рассказы были сданы издателю, я выкинула всё это из своей головы. Однако реальная жизнь вновь сыграла злую шутку и столкнула меня с самым что ни на есть настоящим убийцей и (пока что) двумя его преступлениями.

Ли Вонсон перестал расхаживать по кабинету и присел в кресло, расположенное возле книжного стеллажа. Он продолжал что-то рассказывать, но я даже не пыталась сконцентрироваться на его голосе.

Правильно ли называть подражателя подражателем? Да, вдохновило на убийства его почти то же, что и Ким Минсока, но ведь действует он немного иначе. Пак Джинхо не был согласен с тем, что серийный убийца имел в виду вебтун, и на обратном пути так об этом и сказал, но я была абсолютно уверена в том, что поняла серийного убийцу правильно. В ожидании новостей от Джинхо я вновь и вновь перечитывала написанный мной вебтун «Коллекция смертей» до тех пор, пока текст, который писался быстро и отрешённо, не въелся мне в память.

Детали совершённых убийств не совпадали с преступлениями из первых двух глав. Например, первая жертва действительно была изуродована, но опознать тело всё же смогли. Вторая жертва в «Коллекции смертей» так же была заколота ударом в грудь, но одним. В вебтуне нет никакого намёка на «Руководство к убийству», значит, преступник нарочно оставил страницу из моей книги на месте второго преступления. По словам Ким Гитэ и сержанта Пака, полиция и не собиралась связывать первое преступление ни с Минсоком, ни со мной, несмотря на свойственную Минсоку жестокость, с которой был убит человек. И только после того, как возле второй жертвы нашли страницу из книги, полиция быстро приняла выводы сержанта и объединила два дела в одно.

Зачем преступник оставил страницу?

Если бы он хотел привлечь ещё больше внимания общественности, то почему не заявил о себе, как когда-то Минсок? Нет, таким образом он переключил внимание полиции на меня, верно полагая, что детективы наверняка смогут договориться со мной об участии в расследовании и визите к заключённому. То, что эти двое поддерживали связь, стало ясно после нашего разговора. Неужели это Минсок попросил его оставить страницу книги? Чтобы встретиться со мной?

– Лина? – Негромкий голос Вонсона заставил меня наконец-то обратить внимание на издателя. – Ты меня вообще слушаешь?

– Конечно, я тебя слушаю, – встрепенувшись, ответила я и заёрзала на стуле.

– Тогда скажи мне, о чём я говорил?

Я прикусила нижнюю губу и виновато посмотрела на Вонсона.

– Прости.

– В последние дни ты сама не своя, Лина. – Выражение его лица стало недовольным, хотя голос был мягким и спокойным, никакого эмоционального окраса.

– Я… я переживаю из-за выхода книги, – произнесла я и заметила, как легко мне в этот раз удалось соврать издателю. – Осталось не так много времени, из-за стресса я начала работать медленнее и всё никак не закончу рукопись.

– Если ты так переживаешь из-за того, что не успеваешь закончить, мы можем сдвинуть сроки, но…

– Нет! – слишком громко ответила я и сама испугалась такой реакции. – Времени хватает, просто я задумалась – стоит ли вообще это делать.

Лицо издателя стало непроницаемым, и я вмиг пожалела, что так сказала. Ли Вонсон не знал о моём визите к Минсоку, так же как и не знал о том, что наш с ним подражатель теперь убивает по вебтуну.

Карьера Ынталь в безопасности ровно до того момента, пока кто-нибудь, полиция или СМИ, не обнародует информацию о том, что история двухлетней давности повторяется прямо сейчас. А если журналисты раскопают то, что под псевдонимом Гом Ынталь пишет Ким Лина, боюсь, последствия станут катастрофическими, и то немногое, что не рухнуло в прошлый раз, в этот превратится в прах.

– Меня тревожит то, что люди узнают настоящего автора «Красной мантии», – тихо произнесла я и почувствовала, как на глазах наворачиваются предательские слёзы.

Ли Вонсон громко выдохнул, и мрачное выражение пропало с его лица.

– Тебе не следует об этом переживать. Никто в издательстве не знает о том, что писательница Гом – это ты. Мой помощник, который видел тебя, подписал договор о неразглашении, и поверь мне, он ни за какие деньги не захочет его нарушить. О твоём участии в написании книги знаю только я.

«И ещё Ким Минсок», – подумала я. От этой мысли всё тело зажгло, словно в меня ударила молния.

– Да, всё верно. Спасибо, что ещё раз напомнил об этом. Расскажешь о том, что ты пытался донести до меня ранее, в другой день? Сегодня я хочу сосредоточиться на рукописи.

– Конечно, – произнёс Вонсон и с лёгким недоверием посмотрел на меня, – тебе правда не нужно переживать о своей анонимности.

Я ничего не ответила на его слова и лишь натянуто улыбнулась.

Когда издатель покинул мой дом, я схватила мобильный телефон и набрала номер сержанта.

– Госпожа Ким, мне некогда…

– Я знаю, вы считаете глупостью, что убийства происходят по вебтуну, но я могу это доказать.

На том конце трубки было тихо, но, когда я посчитала, что молчание затянулось, послышался тихий и серьёзный голос Джинхо:

– Как?

– Не по телефону. – От заинтересованности сержанта мне стало легче и, выдохнув, я продолжила: – Не могли бы вы приехать сегодня?

Детектив Ханму и сержант Джинхо оказались в моём кабинете через два часа. Всё это время я потратила на то, что расхаживала по дому из одной комнаты в другую, стараясь привести свои мысли в порядок, но выходило из рук вон плохо. Решив, что лучшим решением будет визуализация, я притащила из кладовой доску, которой обычно пользовалась в творческих целях, выстраивая на большом белом пространстве план новой истории. Когда план был закончен, я обычно переносила его в текстовый документ, а саму доску убирала из кабинета, поскольку она не только отвлекала, но и занимала достаточно много места.

Я успела справиться до визита полицейских, и сейчас детектив Ханму с вежливой улыбкой смотрел на меня, стоящую возле доски, а сержант Пак Джинхо ожидаемо хмурился.

– Это то, ради чего вы нас позвали? – Голос парня звучал крайне раздражённо.

– И да и нет, – ответила я и продолжила: – Видите ли, сержант, доска помогает структурировать поток мыслей в голове, чтобы ничего не ускользнуло от внимания. Но, пожалуй, начну с самого начала.

На доске я изобразила нехитрую схему. Да, внешне написанное было далеко от того, что в фильмах рисуют детективы в процессе расследования, но моей целью было не выдать похожий шедевр, а не упустить главных деталей.

Итак, во главе схемы большими буквами было написано: «ПОДРАЖАТЕЛЬ». От этой надписи расходились три стрелки. Та, что слева, вела к имени «Ким Минсок». От него же тянулась ещё одна направляющая к пометке «адвокат серийного убийцы». Справа от имени Минсока я нарисовала жирный знак вопроса. Посередине стрелка вела к двум подписям: «Жертва 1» и «Жертва 2».

– После разговора с Минсоком я рассказала, что убийца Ким намекнул: подражатель на самом деле повторяет не его преступления, а те, что описывала я. Первое, о чём я вспомнила, – это вебтун, который выпускает издательство «Перо», руководит им Ли Вонсон. Знаю, что вы не пытались с ним связаться по этому поводу, значит, даже не работали в этом направлении.

– Откуда вы знаете, что мы не связывались с ним? – спросил Ханму.

– Потому что Ли Вонсон является моим издателем сейчас и вебтун выпускается в качестве прогрева аудитории перед выходом моей новой книги.

В кабинете воцарилось напряжённое молчание, и я с замиранием сердца ждала, что на это скажут полицейские. Квон Ханму выглядел потерянным, но вот Пак Джинхо буравил меня взглядом. Сложно было как-то интерпретировать его выражение лица, поскольку раньше похожего я не замечала, но он точно не был раздражён.

– Минсок и этот знак вопроса… – наконец заговорил он, растягивая слова, – эти двое знают, что вебтун написали вы?

– Да, подозреваю, что так. Именно поэтому на месте второго преступления вы нашли страницу из «Руководства к убийству». Подражатель хотел привлечь меня к расследованию, но не выдавая общественности тот факт, что теперь на преступления его вдохновляет не книга, а вебтун. Наверняка он спросил совета у Минсока, и тот ему подсказал.

– В чём его интерес? Минсока? – спросил Ханму, и я только собралась ему ответить, но сержант сделал это вместо меня:

– Адвокат.

Я кивнула.

– То, что вы рассказали мне во время поездки в «Аньян». Про привилегии Минсока. Возможно, если его адвокат представит всё так, что Ким оказывал полиции содействие, количество послаблений для пожизненно осуждённого увеличится.

Сержант Пак потёр глаза, затем сказал:

– Да, согласен, ваша версия имеет смысл. Что кто-то узнал вас как автора и теперь этим пользуется, но, госпожа Ким, сейчас это просто подозрения, не подкреплённые никакими фактами.

– Но… – Я пыталась возразить, однако Джинхо поднял кисть руки и продолжил:

– Слова Минсока поняли только вы. – Мужчина смотрел прямо на меня. – Детективы пересматривали запись вашей встречи, и, прошу прощения, но, возможно, вы услышали от него то, что хотели.

Я почувствовала, как внутри меня всё начало закипать от злости.

Вот, значит, к каким выводам пришла полиция и почему сержант со мной не связывался: они просто решили, что я всё выдумала.

– Вам необходимо отдохнуть, госпожа Ким, – вежливо произнёс Квон Ханму.

– Вы сами пришли ко мне, – я обратилась к сержанту, игнорируя слова детектива, – попросили поговорить с человеком, который разрушил мою жизнь, карьеру, и теперь утверждаете, что я всё это нафантазировала?

Сержант поднялся со стула и молча двинулся к двери, ведущей прочь из кабинета, но уже в проёме остановился и, обернувшись, произнёс:

– Я просмотрел его, вебтун. Ни первое, ни второе преступление не совпадает с написанным. Да, первая жертва – мужчина, а вторая – девушка, как и в истории, и убиты они отчасти похожим образом, но этого недостаточно. Места, позы – ничего не ведёт к «Коллекции смертей».

– Значит, они связаны с преступником и вебтуном как-то иначе. Убийца каким-то образом их выбрал, – ответила я немного спокойнее, поскольку в словах Джинхо и правда был смысл.

– До свидания, госпожа Ким.

Пак Джинхо двинулся к выходу, я попыталась что-то сказать ему вслед, но остановилась, не в состоянии быстро подобрать нужные слова. Детектив Ханму тоже поднялся со своего места и, улыбнувшись, сделал короткий шаг мне навстречу.

– Не злитесь на сержанта, госпожа Ким, – заговорил он и немного замешкался, словно решал для себя, стоит ли мне вообще что-то рассказывать, но через мгновение продолжил: – После вашего визита к Ким Минсоку с фактически нулевым результатом начальник участка серьёзно насел на Джинхо. Мы несколько дней и ночей просматривали записи с камер возле мест преступлений, просматривали отчёты судмедэксперта и вновь говорили с родственниками жертв. Поверьте мне, эта рутина не из приятных.

– Я поняла вас, детектив. Каждый должен заниматься своим делом. Прошу прощения, что отвлекла вас. Всего доброго.

На лице мужчины появилась виноватая улыбка, он кивнул и поспешил за сержантом Паком.

– Хорошо, – прошипела я в тишине своего кабинета и села за рабочий стол, – узнаю всё сама.

С чего-то нужно было начать, и самым логичным решением было приступить к полному изучению личности Ким Минсока.

Два года назад я не хотела ничего знать о нём, ведь, чтобы вывести меня из равновесия, было достаточно произнести его имя. Теперь терзало любопытство и желание доказать сержанту Паку, что тот был не прав, и, если копнуть в этом направлении, можно выяснить что-то о личности преступника. Кем бы ни считал себя подражатель, он не мог не сравнивать себя с Минсоком, с первым человеком, который пошёл по такому пути совершения преступлений.

Вполне возможно, что он не только изучал информацию из СМИ, но и смог побывать на местах преступлений и, главное, там, где Минсока арестовали – в его собственном доме. Туда-то я и отправлюсь.

Прихватив со стола мобильный телефон, я на ходу открыла приложение и в пару нажатий вызвала такси. А уже по пути к месту назначения начала ругать себя за такое импульсивное поведение.

Поначалу я смотрела в окно и поймала себя на мысли, что впервые за очень долгое время покинула дом в одиночестве и поняла, как отвыкла от таких вечерних путешествий.

Сентябрь предстал перед сеульцами мрачным и немного капризным. Деревья были уже практически голыми, и из-за дождей в воздухе не чувствовался терпкий аромат сухой опавшей листвы, который мне так нравился.

Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох.

«Нужно было сидеть дома, Лина, и не встревать во всё это. Зачем узнавать что-то о новом владельце дома убийцы или о Минсоке? Тебе даже никто спасибо не скажет», – ругалась я сама на себя.

Когда такси повернуло на нужную мне улицу Ильпальро, я попросила водителя остановиться. Подъезжать на машине к дому серийного убийцы мне не хотелось.

Во-первых, было лишним подогревать интерес таксиста, он и так половину пути поглядывал на меня через зеркало заднего вида.

Во-вторых, я собиралась украдкой оценить обстановку вокруг дома и, если что, быстро уйти незамеченной. Поэтому не спеша выдвинулась в нужном мне направлении.

Дело в том, что ещё какое-то время после ареста Минсока его дом неоднократно становился объектом для выражения общественного презрения. Недовольные били окна, рисовали на заборе и асфальте перед домом граффити со словами «смерть убийце», но после неудачной попытки поджога всё затихло, и в сети перестали мелькать заголовки о том, что дом Ким Минсока на Ильпальро вновь подвергся вандализму.

Я не испытывала никакой жалости к осквернённой недвижимости, просто не понимала, зачем нужно тратить столько сил, если преступник уже отбывает своё наказание в тюрьме и вряд ли вернётся к прежней жизни.

Когда на улице уже стемнело, я остановилась возле кирпичного забора, на котором висела табличка с номером двадцать три. Сделав ещё несколько шагов вперёд и оказавшись перед деревянными воротами, которые въелись мне в память после бесчисленных репортажей СМИ, я окончательно убедилась, что прибыла на место.

Быстро оглядевшись по сторонам, я уверенно потянулась к звонку домофона.

– Кого-то ищете?

Я обернулась на голос, и по телу пробежал лёгкий холодок. Окликнувшая меня пожилая женщина стояла в паре метров и вежливо улыбалась.

Одета она была скромно: лёгкая синтепоновая куртка застёгнута на все пуговицы, а на шее повязан ярко-фиолетовый шарф. Седые волосы были собраны в аккуратный низкий хвост, и в целом она производила впечатление безобидной старушки, но что-то в ней заставило меня напрячься.

Она рассматривала меня так, как ценитель искусства смотрит в галерее на картину, которую видит впервые, хотя многое о ней слышал – с неприкрытым восхищением. Будто все её ожидания оправдались и теперь она просто наслаждается увиденным.

Я откашлялась и заговорила, стараясь не выдавать своего волнения:

– Я хотела поговорить с новым владельцем этого дома.

О том, что дом Минсока был продан, я узнала, пролистывая сообщения на форумах, посвящённых преступлениям убийц Южной Кореи.

– Его сейчас нет в городе, – ответила незнакомка.

– Вот как, – произнесла я и отметила про себя, что, видимо, женщина в курсе, кто здесь проживал. – Не знаете, кто мог бы рассказать мне что-нибудь о Ким Минсоке?

От произнесённого имени на её лице не дрогнул ни один мускул, и это показалось мне странным, но затем я удивилась ещё больше, когда на мгновение уголки губ незнакомой женщины чуть потянулись вверх от лёгкой улыбки.

– Я могу, – проговорила она и, опустив руки, сделала поклон в знак уважения. – Меня зовут Хан Юнми. Я знаю, кто вы, и очень рада наконец познакомиться с вами, писательница Ким.

Глава 7 Потерянные души

В небольшой кофейне, в паре кварталов от дома Ким Минсока, вкусно пахло шоколадом и какао. От манящих ароматов начинал урчать живот, и для того, чтобы немного приглушить нарастающее желание съесть огромный кусок какого-нибудь пирожного, я сделала быстрый глоток холодного американо.

Госпожа Хан Юнми предложила поговорить в кофейне. Она не переставала мило улыбаться и даже заказала мне напиток, но, несмотря на такую вежливость с её стороны, было в ней нечто пугающее, что заставляло меня нервничать.

– Как вы поживаете, писательница Ким? – спросила она, когда я поставила стакан с кофе на стол.

– Неплохо, спасибо. – Мой голос дрогнул, видимо, я до сих пор никак не привыкла к тому, чтобы кто-то интересовался тем, как у меня дела.

– Должна признаться, я совсем не ожидала встретить вас на Ильпальро, – всё так же улыбаясь, продолжала госпожа Хан, – воистину знак небес.

– Прошу прощения, – я с недоумением посмотрела на женщину, – знак?

Госпожа Хан тихо рассмеялась и опустила голову, словно смутилась из-за моего вопроса. От её реакции на мои слова тревога становилась всё больше ощутимой. Было в этой женщине что-то странное, но пока я никак не могла понять, что именно.

– Возможно, это покажется глупостью, но я хотела с вами познакомиться, – её глаза наполнились слезами, – прежде чем умру. Я много молилась, чтобы эта встреча состоялась, и вот Господь услышал меня.

Она достала из кармана куртки тканевый белый платок и принялась вытирать с лица покатившиеся из глаз слёзы. Слова госпожи Хан застали меня врасплох, я принялась озираться по сторонам, словно проснулось предательское ощущение того, что вот-вот должно произойти нечто плохое.

– Вы наверняка смущены моими словами, но встреча с автором «Руководства к убийству» для меня на самом деле событие огромной значимости.

– Спасибо, – выдавила я из себя и спросила, – но почему?

– Ох, старая голова, – госпожа Хан легонько стукнула себя по лбу и смущённо улыбнулась, – забыла сказать самое главное. Дело в том, писательница Ким Лина, что Ким Минсок убил мою дочь.

Внутри меня что-то оборвалось и с тяжестью рухнуло вниз. Руки стали ватными, язык онемел, и я не могла выдавить из себя никакого слова или звука.

Самым большим страхом, который я прятала глубоко в душе, была вероятность встречи с родственниками жертв. Даже быстро пересечься взглядами с кем-нибудь из них я боялась больше, чем собственной смерти. Сколько бы я ни уверяла себя в том, что текстом невозможно убить, чувство вины грызло изнутри. Примириться с мыслью, что твоё произведение ожило и нанесло кому-то непоправимый вред, крайне сложно, если у человека есть совесть, и в такие моменты я завидовала тем, кто не испытывает душевных мук.

Теперь мой страх стал реальностью, и госпожа Хан сидела передо мной, по-прежнему улыбаясь, и мне ничего не оставалось, кроме как молча сгорать от взгляда женщины, потерявшей дочь. Возможно, сейчас она плеснёт мне в лицо горячим какао из своей кружки, не было бы лишним как-то приготовиться к этому: поднять руки, чтобы закрыть лицо, или отодвинуться, но тело меня совсем не слушалось.

– Мне очень жаль, – произнесла я и опустила взгляд. – Этого не должно было произойти.

Хан Юнми продолжала сидеть на месте и после непродолжительного молчания тихо сказала:

– Я не виню вас в смерти дочери, писательница Ким. – После этих слов я подняла голову и посмотрела в лицо женщине с каким-то мазохистским желанием отыскать опровержения её словам, но госпожа Хан спокойно продолжила: – Вы изрекли слово, и нашёлся человек, который внял ему. На каждого творца найдётся свой последователь.

Сердце билось с такой частотой, что казалось, оно мечется по всей грудной клетке, желая как можно быстрее её покинуть. Я начала улавливать какой-то ненормальный смысл в том, что говорила госпожа Хан, и это пугало похуже того ужаса, который устроил Ким Минсок.

Её расслабленная поза, мягкий взгляд, неторопливая речь – всё это, безусловно, располагало собеседников, но я почему-то увидела за этой манерой что-то необъяснимо отталкивающее.

– Ким Минсок не мой последователь, госпожа Хан, – сказала я, озвучивая мысль, с которой никогда не согласилась бы. – Он серийный убийца со своей извращённой моралью, не напиши я «Руководство к убийству», Минсок всё равно бы сделал то, что сделал.

Госпожа Хан Юнми кивнула, как будто бы соглашаясь с моими словами:

– Удивительно верно? Как так получается, что люди всегда идут по тому пути, который для них давно прописан? Даже если пытаются свернуть с дорожки, рано или поздно на неё возвращаются.

– Я не совсем понимаю, что вы имеете в виду…

– Сложно объяснить, проще показать, – произнесла она и, достав из кармана маленькую визитку, протянула её мне. – Вам станет всё понятно, когда вы увидите мир, созданный не Богом и не Дьяволом.

На чёрной с обеих сторон небольшой карточке было написано: «Инчхон, ул. Нонхен, дом 8, «Потерянные души».

– Прошу прощения, но я…

– Вы хотели узнать Ким Минсока, верно? – перебив меня, спросила госпожа Хан и продолжила: – Рассматривая место, где он жил, ответов вы не получите, никто здесь не будет говорить с вами, но вы сможете всё узнать, если посетите «Потерянные души».

– Что это? – раздражённо спросила я. – Кружок по интересам? Клуб частных расследований?

Госпожа Хан широко улыбнулась, и мне вновь стало не по себе.

– Что-то вроде этого. Ваш визит останется анонимным, если вы того хотите. Мы не общаемся с прессой или полицией, это наше главное правило.

На секунду я поймала себя на мысли, что госпожа Хан говорила, как главарь банды из старых фильмов, но, глядя на эту женщину, сложно было представить её грозной и всеведущей главой бандитов. Если, по её словам, всё так и есть, то это самый лучший вариант для меня выяснить что-то про Минсока.

Но можно ли доверять госпоже Хан и так слепо следовать по пути, который она предлагает? Риск был так же велик, как и награда, поэтому я решилась рискнуть, напомнив себе о том, что чем быстрее я вооружусь информацией, тем лучше смогу защитить себя и карьеру.

– Будь я на вашем месте, тоже бы сомневалась, писательница Ким, – произнесла женщина, пока я продолжала крутить в руках визитку, – какая-то незнакомка приглашает вас в такую даль, и вам кажется, что это западня, но, уверяю, это не так! «Потерянные души» состоят из пятнадцати человек, иногда к нам приходят новенькие, но это случается не так часто. Изначально мы были незнакомцами, ищущими поддержки, но со временем стали настоящей семьёй. Каждый из нас что-то потерял, писательница Ким, но у нас получается жить дальше, опираясь друг на друга.

– Как… – Слова застряли в горле, но, сглотнув, я продолжила: – Как с этим связан Ким Минсок?

– В нашей группе есть несколько человек, которые изучали его биографию, – ответила госпожа Ким, – и довольно хорошо в этом преуспели.

– Хорошо, я приду завтра, – ответила я и, спрятав визитку в карман пальто, встала со своего места, госпожа Хан поднялась одновременно со мной.

– Спасибо, писательница Ким. – Лицо женщины прояснилось, и в глазах вновь блеснули слёзы. Она слегка поклонилась, чем окончательно меня смутила. Я растерянно попрощалась и выскочила из кофейни.

Вернувшись домой после неудачной разведки у дома Ким Минсока и знакомства с госпожой Хан, я одетая рухнула в кровать и сразу же уснула. Спала я без сновидений, будто провалилась в кромешную темноту, вязкую и окутывающую, поэтому утром я чувствовала себя отдохнувшей, но крайне несобранной.

В голове крутилось много мыслей. Поглощённая размышлениями, я не уследила и перелила кипяток в кружку с кофе. Громко ругнувшись, я потянулась за бумажным полотенцем, и в этот момент на кухню зашёл Вонсон.

– Доброе утро, Вонсон, – произнесла я, вытирая стол.

Мужчина улыбнулся и поставил на стол с другой стороны пакет с продуктами.

– Снова витала в своих мыслях? – спросил он, кивая в сторону пролитого кофе.

– Придумала, как разрешить тот момент в рукописи, из-за которого не могла пойти дальше, – ответила я, и отчасти это было правдой.

Пока я готовила себе кофе, успела подумать не только о таинственной госпоже Хан, но и о своей работе. «Мантия» была историей о режиссёре, который в процессе съёмок постепенно терял себя прежнего, становясь кем-то или, возможно, чем-то иным. Волей судьбы режиссёр стал свидетелем того, как человек с острым психозом грозился перерезать горло женщине в торговом центре. Любого другого человека происходящее повергло бы в шок, но не его.

Режиссёр Гон Чжонхён был настолько впечатлён и вдохновлён, что за ночь придумал сюжет для своего фильма. Он хотел воплотить на экране историю двух женщин, которые в разное время встречают главного героя, но одинаково сильно влюбляются в него. В этих чувствах нет ничего хорошего, потому как главный герой этого фильма холоден к ним обеим ровно настолько, насколько притягателен. И когда герой наконец-то встречает ту, на ком женится, два женских сердца, поглощённых горечью неразделённой любви, становятся худшим из кошмаров наяву.

Режиссёр Гон бредил этой историей. Он мало спал, питался одной лапшой и кимпабом. Всё его время было посвящено только сценарию этого фильма, и, когда работа была закончена, он приступил с такой же страстью в глазах и одержимостью идеей к выбору актёров. Его не интересовали знаменитости, ему были нужны другие лица. Неизвестные, с таким же огоньком в глазах, как и у него, готовые вывернуть себя наизнанку ради этой роли. Прожить её так, как прожил эту историю режиссёр Гон, когда придумывал сценарий тёмными ночами.

Как ни странно, он довольно быстро нашёл тех, кому смог доверить своих главных героев, поэтому спустя какое-то время вся команда приступила к съёмкам. Именно тогда жизнь режиссёра начала срастаться с придуманным им фильмом: актрисы, играющие оставленных главным героем женщин, упивались теперь безумием не только в кадре, но и в жизни, где объектом обожания для них обеих был лишь он – Чжонхён.

Несмотря на всё безумие, жестокость и бесчеловечность, которая разворачивалась на написанных мною страницах, мне нравилась эта история. Хотя бы потому, что после прочтения навряд ли кто-то вдохновится на совершение серийных убийств. Книга откликнулась Ли Вонсону, который говорил о том, что интригующая история о режиссёре помогла ему разобраться в своих поступках и действиях. По сути, он сказал, что для читателей это будет рассказ о жизни режиссёра, невероятной и завораживающей, но после прочтения люди будут готовы сделать буквально всё, чтобы никогда не оказаться на его месте.

В памяти всплыла фраза, сказанная госпожой Хан: «Вам станет всё понятно, когда вы увидите мир, созданный не Богом и не Дьяволом». Не слишком ли она высокопарно говорит о монстре, который так ужасно поступил с тем, кто ей был дорог? Я точно знала, как умерла эта девушка, и от этого сердце ёкнуло.

Дочь Хан Юнми была последней. И так же, как и в моей книге, её смерть долго не связывали с остальными преступлениями, поскольку преступник из «Руководства к убийству» убил девушку иначе, чем остальных. Холодным декабрьским утром её тело нашли в давно закрытом здании фабрики, и увиденная картина надолго врезалась в память полицейских и очевидцев. Девушка была одета в короткое и тонкое платье молочного цвета, глаза её были открыты, и на лице отпечатался весь ужас осознания того факта, что она вот-вот умрёт. Уверена, ни с чем более ужасающим в своей жизни госпожа Хан не сталкивалась, и я в очередной раз почувствовала укол вины.

Одно дело, когда на пустом листе бумаги писатель расписывает сцену кровавого убийства вымышленного персонажа, но совершенно другое дело, когда написанное случается с реальным человеком. От этих мыслей я поёжилась.

– Лина? – произнёс Вонсон, и я поняла, что снова пропустила мимо ушей то, что он сказал.

– Прости, задумалась. В общем, считаю, что к концу этой недели окончательно сдам тебе рукопись.

– Это отличная новость, – ответил мужчина и улыбнулся, – мы не так сильно отстаём от графика.

– Кстати о нём. Когда планируется выпуск новой главы вебтуна?

– Ты впервые спросила про вебтун, – слегка удивлённо произнёс издатель и продолжил: – Тебя что-то беспокоит?

– Нет, нет, – быстро выпалила я. – На днях, пока не спалось, я прочла те главы, которые есть, и поняла, что совершенно не помню содержание, представляешь?

Ли Вонсон тихо засмеялся:

– Такое бывает, Лина, если ты не помнишь содержание, это не значит, что то, что ты написала, недостаточно хорошо.

– Можно как-нибудь взглянуть на полную версию?

– Могу принести тебе текст, – заговорил он, явно сбитый с толку моим вопросом, – но вебтун ещё не готов целиком, художник не рисует главы заранее и предпочитает работать в моменте.

– Хорошо, тогда буду рада тексту, – произнесла я и, смеясь, добавила: – Немного освежу его в памяти.

После завтрака и разговора с Вонсоном я приступила к работе, периодически отвлекаясь на смартфон. Хотелось позвонить сержанту Паку и сказать, что я нашла зацепку о Минсоке, и ещё пригласить его на встречу с госпожой Хан. Почему-то мне хотелось услышать его похвалу или хотя бы намёк на одобрение своих действий. Возможно, это чувство возникло из-за того, что приближающаяся встреча начинала меня пугать и я отчаянно желала поддержки со стороны.

Но что-то мне подсказывало, что Пак Джинхо в лучшем случае не ответит на мой звонок, а в худшем скажет заниматься своими делами и не лезть туда, куда не просят.

Я быстро нарисовала в своём воображении его яркую и несдержанную реакцию на мои слова и, разозлившись, убрала смартфон в сторону, возвращаясь к работе.

Сегодня осенний вечер выдался на удивление тёплым. Весь день на небе не было ни облачка, и солнечные лучи высушили мокрый асфальт после вчерашнего дождя. Такси долго добиралось до места назначения, и, оказавшись на узкой улочке, я не спешила выходить из машины. Вертела всё в руках чёрную визитку, которую мне дала госпожа Хан, и меня не покидало чувство, что от этой идеи не следует ждать ничего хорошего.

– Вы собираетесь выходить? – нетерпеливо спросил водитель такси.

– Да, извините, – ответила я и нехотя открыла пассажирскую дверь.

Как только машина отъехала, я повернулась к нужному мне зданию и направилась к входу. На стене трёхэтажного строения висело множество вывесок маленьких фирм: адвокаты, туристические агентства, был даже один ресторанчик и ещё аренда комнат для занятий. Но на домофоне возле входной двери только напротив нескольких кнопок были таблички с наименованиями контор.

Ранее это место было привлекательным объектом для арендаторов, но, видимо, к сегодняшнему дню многие либо разорились, либо переехали из-за высокой арендной платы. В Инчхоне цены на помещения немного ниже, чем в Сеуле, но всё равно достаточно высоки.

Я ещё раз осмотрела само здание, приметила, что только в окнах на третьем и втором этаже горит свет, и снова взглянула на домофон. Напротив одной из кнопок было написано: «Собрание “Потерянные души”».

– Собрание? – пробубнила я, и чувство тревоги усилилось, но, несмотря на это, я нажала на кнопку вызова.

– Добрый вечер, говорите, – из динамика послышался женский голос.

– Здравствуйте, я пришла к госпоже Хан. Мы виделись с ней вчера, она дала мне визитку.

Из динамика не доносилось ни звука. В какой-то момент я подумала, что, возможно, меня не расслышали, и, как только рука потянулась к кнопке ещё раз, стеклянная входная дверь открылась, и появилась госпожа Хан.

– Здравствуйте, писательница Ким, рада, что вы пришли, – произнесла она и сделала глубокий поклон. – Пойдёмте, я вам всё покажу.

Я неловко улыбнулась и последовала за ней. Чрезмерная вежливость и учтивость госпожи Хан пугала меня не меньше, чем её слова и небольшие несостыковки в рассказе. Группы поддержки были не такой уж редкостью, но вот собрания представляли собой что-то религиозное, возможно, даже секту, и преследовали иные цели. Я посмотрела на госпожу Хан, идущую на шаг впереди, и тряхнула головой. Эта женщина точно не похожа на главу культа.

Холл был плохо освещён, единственным источником света была старая диодная лампа, которая висела над лестницей. Но, несмотря на это, он оказался намного просторнее, чем мне показалось поначалу.

Мы неторопливо поднялись на второй этаж, и, оказавшись в коридоре, который был также обделён лампами, я спросила:

– Что это за место?

– Владелец здания мой старый друг, – ответила госпожа Хан и улыбнулась. – Как только он узнал, что мы ищем зал, где можно было бы проводить встречи, он предложил мне арендовать здесь помещение по низкой цене. Этот район собираются перестраивать, поэтому практически все здания опустели, а арендаторы разъехались.

– Так какие конкретно собрания вы проводите? – спросила я и покосилась на женщину.

Мы подошли к серой двойной двери, она ловко открыла наружную и отступила в сторону, пропуская меня вперёд.

– Вы сейчас всё увидите.

Я чувствовала себя подопытной крысой, которая стояла перед ловушкой, заготовленной специально для неё. Сделала несколько шагов вперёд и, прежде чем войти в помещение, почему-то задержала дыхание.

Место для собраний госпожи Хан оказалось просторным. В центре комнаты кругом стояли стулья, у входа располагался длинный стол, на котором ютился электрический чайник, рядом с ним громоздились одноразовые стаканчики, а невысокая деревянная подставка была завалена пакетиками с кофе. На подносе рядом с чайником и со всем остальным были аккуратно разложены рисовые булочки.

– Можете сесть с нами, – сказала госпожа Хан и указала на стулья, стоящие по кругу в центре помещения, – или сесть здесь, с краю, если вам некомфортно.

– Спасибо, я останусь тут, – ответила я и кивнула на стул, приставленный к стене рядом со столом с закусками.

Она, улыбаясь, кивнула головой и двинулась к своему месту. Людей было достаточно много, либо мне из-за жизни в отрыве от социума пятнадцать человек казались огромной толпой. Когда мы с госпожой Хан вошли, они не обратили на нас особого внимания, по крайней мере, мне так показалось. Люди разбились на небольшие группки по три-четыре человека и что-то тихо обсуждали между собой.

Я присела на стул и замерла. Странная атмосфера царила в этом месте, по непонятной причине хотелось быть максимально тихой. Нешумно передвигаться, едва слышно дышать и даже как-то замедлить поток мыслей в своей голове. Было заметно, что все присутствующие тоже были подвержены влиянию этой атмосферы. Когда госпожа Хан села на один из стульев, все остальные, не сговариваясь, последовали её примеру, и я удивилась тому, как толпа последовала за одним человеком без лишних слов. Они двигались практически бесшумно, словно подражая тени. Смотря на всё это, я была готова поспорить на что угодно, что, если сейчас госпожа Хан встанет или поднимет руки, люди сделают то же самое.

– Рада всех вас видеть сегодня. – Она произнесла это негромко, но, поскольку в этом большом помещении царила идеальная тишина, я прекрасно её расслышала, словно сидела рядом с ней. – Прежде чем мы начнём, хочу сказать, что кое-кто новенький сегодня понаблюдает за нами.

На этих словах все присутствующие обернулись, чтобы посмотреть на меня, и я мысленно обругала себя за то, что не прихватила кепку. Когда взгляды большинства были вновь обращены к госпоже Хан, я заметила, что двое молодых людей продолжают меня рассматривать. Они не сводили с меня глаз до тех пор, пока один из них что-то не шепнул второму, и тот нехотя вернул внимание к Хан Юнми.

– Кто хочет начать?

Сидящая слева от госпожи Хан немолодая женщина бесшумно вскинула руку вверх и, получив одобрение от Хан Юнми и остальных, заговорила:

– Неделя прошла хорошо. – Несмотря на то что произносила она эти слова улыбаясь, её голос дрожал, словно она вот-вот готова зарыдать. – Несколько ночей подряд я слышала какой-то странный звук из комнаты моей дочери. Поэтому вчера я впервые за очень долгое время зашла в комнату моей Хани. Всё стояло на своих местах, будто моя малышка просто побежала в магазин за мороженым в перерыве между выполнением заданий по учёбе. Стало очень тяжело находиться среди её вещей, но этот звук не давал мне покоя, как будто кто-то постукивал по стене. И я так и не нашла его источник, но ведь он должен быть, верно? Спустя столько времени я же не могла сойти с ума? Это моя Хани пытается что-то сказать? Как-то связаться со мной? Она так страдала в свои последние мгновения, неужели ей не отыскать покой на другой стороне?

Она безмолвно заплакала и опустила голову. Мне стало не по себе, как будто передо мной кто-то разделся догола. Хотелось встать и стряхнуть с себя это неприятное чувство, но я не двигалась, сросшись со стулом.

Никто из присутствующих не кинулся успокаивать маму Хани, не коснулся её плеча, выражая своё сочувствие. В молчании остальных людей в круге было больше поддержки, чем в любых словах, которые можно было бы сказать в этот момент.

– На этой неделе меня тоже преследовали тревожные звуки, которые появлялись в тот момент, когда я забывал о случившемся, – произнёс мужчина спустя несколько минут после того, как мама Хани немного успокоилась. – Поэтому я вновь обратился к книге и нашёл там ответ, – продолжал он. Голос мужчины был хриплым, слегка грубоватым и полностью соответствовал его внешнему виду. Даже когда он сидел, было заметно, что это высокий человек, седые волосы аккуратно уложены, и, хоть одет он был скромно, без ярких цветов, привлекающих внимание, от него исходила какая-то особая аура, которая говорила тебе о том, что этого человека нужно воспринимать всерьёз. – «Страх, как хищник, начинает играть с нашим разумом, когда чувствует, что его хватка по той или иной причине ослабла. Вырваться из этой петли может только тот, кто готов отпустить всё, что провоцирует этого монстра».

В ушах зазвенело, словно по голове ударили чем-то тяжёлым. Я знала, откуда эта цитата, но от удивления всё равно открыла рот, не в силах поверить в услышанное.

– Обращаясь к этим словам, я понял, что не готов отпустить свой страх – забыть о своём сыне и о том, кто его забрал. Ким Минсок не должен сидеть в тюрьме, он должен быть убит словом писательницы Ким.

Несмотря на то что я довольно удобно расположилась, я почувствовала, как земля уходит из-под ног и я вот-вот свалюсь в тёмную бездну вместе со стулом. Я перевела взгляд на госпожу Хан, и каждый нерв моего тела обожгли её добродушная улыбка и тёплый взгляд, с которым она смотрела на меня.

«Место, созданное не Богом и не Дьяволом», теперь я поняла смысл этих слов. Госпожа Хан говорила не о Минсоке, который изувечил мир этих людей тем, что забрал у них самых дорогих и близких, а обо мне. «Руководство к убийству» для группы «Потерянные души» стала своеобразной Библией.

Совладав со своим телом, я резко подорвалась с места и вылетела в коридор. Быстрым шагом направляясь к лестнице, я чувствовала, как полыхает лицо и бьётся сердце о рёбра.

– Писательница Ким, писательница Ким, подождите… – позади послышался голос госпожи Хан, но я, не оборачиваясь, продолжала идти дальше.

Хан Юнми догнала меня у самой лестницы и схватила за руку, я удивилась тому, что, несмотря на возраст, хватка у женщины оказалась крепкой.

– Отпустите, – прошипела я, глядя ей в глаза, – вы сошли с ума?

– Писательница Ким, это не группа ваших ненавистников, – отозвалась она, отпуская мою руку, – ваша книга открыла нам глаза и помогла справиться с горем.

Я нервно рассмеялась, ужасаясь тому, что услышала:

– Ким Минсок убивал по моей книге, разрушил мою карьеру, жизнь! Принёс столько боли всем этим людям, а вы…

– Писательница Ким, вы удивлены тем, что мы не испытываем ненависти к вам и вашей книге?

Я открыла рот, чтобы ей ответить, но практически сразу его закрыла. Госпожа Хан продолжала смотреть на меня так же, как вчера в кафе. Тогда мне показалось это странным, но теперь, зная причину, я ужаснулась ещё сильнее. Женщина смотрела на автора «Руководства к убийству» как на чудо, блаженно и смиренно. Словно встретила своего святого, в которого верила всю жизнь.

– Моя Юна, моя дочь, – заговорила она и приложила свою руку к сердцу, – день, когда я потеряла её, был самым ужасным из всех, которые мне доводилось прожить. Но как оказалось, последующие были ещё страшнее, поскольку никто не хотел меня слушать! Полицейские тратили время впустую, и никто из них не мог мне сказать, за что он так поступил с моей дочерью и как мне жить дальше.

– Послушайте…

– Но когда я прочла вашу книгу, – проговорила она, переходя на шёпот, – потрясением стало то, насколько точно вы описали меня в тот момент, писательница Ким. Откуда вы узнали?

Я побежала вниз по лестнице, оставляя госпожу Хан позади. До того, как скрыться за поворотом, я продолжала чувствовать её тёплый взгляд, и мне стало дурно. Выбежав на улицу, я громко задышала, хватая ртом прохладный воздух.

– Лина? – Я повернулась и увидела сержанта Пака, который с удивлением смотрел на меня. – Какого чёрта ты здесь делаешь?

Глава 8 Завитушки

Я продолжала смотреть на сержанта, не зная, что ответить, но была рада тому факту, что госпожа Хан не последовала за мной. Было бы сложно объясняться перед полицией с учётом того, что получилось выяснить. Я опустила голову и нервно засмеялась.

– Госпожа Ким? – позади раздражённого Джинхо появился детектив Ханму и с недоумением уставился на меня.

– Да, снова встретились, – посмеиваясь, ответила я, осознавая, что меня начинает трясти.

– Я спросил, что ты здесь делаешь, – снова произнёс сержант и сделал шаг ко мне.

– Не знала, что мы теперь на «ты», сержант Пак, – ответила я, и после моих слов Джинхо на секунду смутился. – Может, поделимся информацией?

Пак Джинхо взглянул на меня, поджал губы и упёрся руками в талию. То, что я пересеклась с полицией у собрания «Потерянные души», не могло быть просто совпадением, значит, в расследовании появилась ниточка, ведущая в Ичхон.

– Госпожа Ким, – начал сержант Пак, и я криво улыбнулась, отметив, что ещё пару секунд назад он обращался ко мне неформально, – вы ведёте своё расследование?

Я пожала плечами и уставилась на сержанта. Мужчина не выглядел злым или раздражённым больше обычного, нет. Скорее он впервые за всё время нашего знакомства смотрел на меня с интересом. Исходя из рассказов детектива Ханму, с самого начала нашего знакомства я пришла к выводу, что Пак Джинхо куда сложнее, чем казался: хотя он и попал на работу в центральное управление и возглавил спецгруппу, он отнюдь не перестал быть тем, кем был до перевода в Сеул.

По его заинтересованному взгляду я начала догадываться о том, что собственное расследование писательницы его больше интригует, нежели злит.

– Давайте поговорим, но только не здесь, – я взглянула на окна второго этажа, и по спине пробежал холодок. – Подвезёте до дома?

По пути к месту назначения в машине царила гробовая тишина. Детектив Квон Ханму предпринял несколько попыток немного сбавить уровень напряжения, но сержант Пак не отводил глаз с дороги, а я нехотя ответила на вопрос про своё самочувствие, поэтому достаточно быстро Ханму погрузился в молчание вместе с нами.

Я чувствовала себя крайне странно. В голове, не переставая, звучал голос госпожи Хан, и каждый раз меня от этого потряхивало. Как получилось, что люди, убитые горем и познавшие потерю, съехали с катушек? В том, что это так, я не сомневалась, вряд ли эти несчастные способны мыслить здраво. Боль утраты поразила каждого из них так глубоко, что, пытаясь убежать от неё, они не придумали ничего лучше, чем искать тайный смысл там, где его нет.

Я покосилась на сержанта, размышляя о том, как он отреагирует на новость, что у писательницы Ким появилась своя секта.

Примерно в десять вечера машина Джинхо подъехала к моему дому, и я пригласила полицейских войти. Не то чтобы мне хотелось сегодня с ними разговаривать, но внутренний голос подсказывал: лучше сделать это без промедления. Тревожное предчувствие нашёптывало о грядущей беде, а страх неотступно дышал мне в спину.

Пока детектив и сержант располагались в гостиной, я направилась на кухню, чтобы приготовить кофе. Спустя некоторое время я поставила три чашки с ароматным напитком на поднос и вернулась в комнату. На диване в гостиной сидел только Пак Джинхо.

– А где детектив Квон? – спросила я, ставя на столик поднос с кофе.

– Разговаривает с женой. – Ответ сержанта прозвучал намного мягче его обычного тона, поэтому я с удивлением посмотрела на мужчину. Джинхо заметил мой взгляд и, потянувшись за кружкой, добавил: – Она больна.

Я бросила сочувствующий взгляд на входную дверь. Порой жизнь совсем несправедлива, и у человека, который помогает ловить преступников, намного больше тёмных дней, чем у остальных.

– Всё плохо?

– Рак, – тихо ответил сержант и сделал маленький глоток, – последняя стадия, так что уже всё понятно.

Сев в кресло, я вспомнила, каким измученным показался мне Квон Ханму, когда он впервые появился на пороге моего дома. Теперь было ясно, что виной этому послужил не только стресс на работе и отсутствие подвижек по делу, но и смертельная болезнь близкого человека.

– Ты нашёл зацепку? – поинтересовалась я, отворачиваясь от входной двери. – Поэтому вы с детективом приехали в Инчхон?

Пак Джинхо продолжал пить кофе и молчаливо смотрел на меня.

– Думаю, в формальностях нет никакого смысла, – устало пояснила я, – пару раз ты уже их не соблюдал.

– У нас ничего нет, – тихо проговорил сержант и поставил кружку с тёмной жидкостью обратно на поднос. – Вся спецгруппа начала топтаться на одном месте: повторный опрос свидетелей, записи с камер. Работа, которая практически в девяноста процентах случаев ни к чему не приводит.

– Но всё же вы что-то нашли?

В этот момент открылась входная дверь и в гостиную вернулся детектив Ханму. Мужчина неловко улыбнулся, сел на своё место, сначала поблагодарил меня за кофе и только после этого взял чашку в руки.

– Детектив Квон нашёл кое-что, – ответил Джинхо и кивнул полицейскому, разрешая рассказать, что именно.

– Я просматривал распечатку звонков второй жертвы – Ким Санхи, – бодро произнёс Ханму, – и заметил, что за последние три месяца она трижды была в одном и том же районе Инчхона, хотя сама девушка жила в Сандоне. Не то чтобы это было подозрительно, просто мы решили проверить даже такую мелочь.

– Имя первой жертвы всё ещё не удалось выяснить? – поинтересовалась я, обращаясь к детективу, и он отрицательно помотал головой. Кажется, даже у великого Ким Гитэ не получается что-то выяснить. Я представила, как знаменитый судмедэксперт бесится из-за этого, и хмыкнула.

– Эта причина того, почему мы оказались в том районе. Что ты делала в Инчхона? – спросил Джинхо, и оба мужчины внимательно на меня уставились.

– Решила узнать о Ким Минсоке. – В этот момент сержант Пак сделал глубокий вдох, явно сдерживая накатившую волну раздражения. – Для начала я отправилась к его дому, ничего нового выяснить не удалось, но возле его дома меня окликнула женщина. Госпожа Хан Юнми изначально показалась весьма странной, особенно после того, как выяснилось, что она узнала меня.

Я достала из кармана джинсов чёрную визитку и протянула её сержанту. Мужчина несколько секунд покрутил карточку в руках, а затем передал детективу Квону.

– Госпожа Хан пригласила на сегодняшнюю встречу «Потерянных душ», и говорю сразу, я с самого начала не имела ни малейшего понятия, кто они такие на самом деле. – В горле застрял ком, и два безуспешных покашливания не избавили меня от него. Мысли упорно не хотели облекаться в слова, и приходилось буквально выдавливать их из себя. – Уже в Инчхоне я поняла, что госпожа Хан организовала группу поддержки для родственников жертв Ким Минсока.

– И ты пошла туда? – спросил сержант с искренним удивлением в голосе.

– Сказала же, я поняла это только на месте, – громко выдохнув, я прикрыла глаза, – но, как оказалось, не это было самым страшным за сегодняшний вечер. Дело в том, что группой поддержки они были когда-то давно. Сейчас «Потерянные души» – что-то вроде секты.

После этих слов детектив Квон поперхнулся. Я снова криво улыбнулась, и влажная пелена начала застилать мои глаза. Быстрым движением руки я смахнула пару капель слёз и посмотрела на Пак Джинхо. Его лицо было, как и прежде, непроницаемым, казалось, его эта информация никак не озаботила.

– И чему же они поклоняются? – Сержант задал этот вопрос весьма мягким и непривычным для меня голосом.

– «Руководству к убийству» и писательнице Ким Лине.

Полицейские переглянулись, а затем вновь уставились на меня. Не знаю почему, но одновременно захотелось рассмеяться и заплакать. Возможно, из-за того, что сложно было поверить в такой абсурд, и, скорее всего, я бы не поверила, если б не увидела всё собственными глазами. Новость поразила детектива Квона настолько, что он невольно приоткрыл рот и чуть не пролил кофе на пол, Джинхо же по-прежнему сохранял непроницаемое выражение лица.

– Они узнали тебя? – спросил он после непродолжительного молчания.

– Не думаю, – ответила я, – они больше были заняты собой.

– И что получилось выяснить о Минсоке? – продолжил Джинхо.

– Ничего, – отозвалась я и почувствовала болезненный укол в бок, словно не выполнила важное поручение начальника, – меня сбила с толку новость о том, что это, чёрт побери, группа ненормальных людей, которые относятся к моей книге как к Библии!

Я встала со своего места и начала расхаживать по гостиной. Не то чтобы я должна была оправдываться перед сержантом, но в его простом и коротком вопросе был смысл. Ввязавшись в сомнительную авантюру и рискуя быть раскрытой группой фанатиков, я ничего не смогла узнать, а больше никаких ниточек не было.

– Послушай, Лина, – произнёс Пак Джинхо, и я покосилась в его сторону, – это, конечно, что-то новенькое, но за время своей работы в полиции чего мне только не доводилось видеть. От горя люди сходят с ума, и каждый это делает по-своему.

– Да, но… – я остановилась и, скрестив руки на груди, повернулась к полицейским, – вам не кажется это странным?

– Что именно? – спросил детектив Ханму. – Культы, секты, фанатики… Этих тёмных сообществ стало даже больше со времён банды августейшего. Хотя даже в наши времена это шокирует не меньше.

– Госпожа Хан как будто бы знала, что встретит меня возле дома Ким Минсока, – я принялась вновь расхаживать по гостиной, рассуждая вслух, не слушая детектива Квона, – поймите правильно; то, во что они превратили группу поддержки, – это сумасшествие, но Хан Юнми вовсе не такая. С её стороны было бы глупо и опрометчиво приходить каждый день к дому серийного убийцы в надежде встретить там автора «Руководства к убийству».

– Намекаете, что кто-то предупредил её о вашем визите? – поинтересовался детектив Ханму.

Я кивнула:

– Проблема только в том, что никто не знал, что я собираюсь ехать.

– Ты никому не говорила? – тихо спросил Джинхо, и у меня по спине вновь пробежал неприятный холодок. Я покачала головой. – Нужно поговорить с ней снова, но не сегодня. Уже поздно, созвонимся завтра.

Сержант поднялся со своего места и двинулся в сторону выхода, детектив Ханму быстро допил кофе и поспешил за начальником.

– Подожди, – окликнула я Джинхо, мужчина остановился и обернулся на мой голос, – тебе не кажется, что за мной могут следить?

Перед ответом мужчина задержал на мне свой взгляд, а затем сказал:

– Понимаю, день выдался насыщенным, но всё же постарайся поспать, поговорим завтра.

Но как бы я ни старалась, сон в эту ночь никак не шёл. Периодически меня начинало трясти, и в такие моменты я садилась, включала ночную лампу и рассматривала стену напротив. Тёплый свет распространялся по всей комнате, и становилось спокойнее, пару раз я предпринимала попытки заснуть с включённым светильником, однако, даря ощущение покоя, включённый свет напрочь прогонял остатки сна.

Когда сонливость окончательно меня покинула, я открыла почту и принялась читать вебтун. Спустя пару часов после ухода полицейских Ли Вонсон прислал все материалы, как и обещал. Я дала себе слово посмотреть их утром, но решила: раз у меня не получается уснуть, можно потратить ночь на просмотр этого текста.

По мере прочтения пару раз я ловила себя на мысли, что стиль, в котором был написан вебтун, даже отдалённо не напоминает мой. Поэтому было удивительно, как судмедэксперт Бён смог разглядеть в этой небольшой истории меня.

«Только вы описываете чью-то смерть так, словно умираете сами», – фраза Бён Джунсо, которая запомнилась мне больше всего.

Перечитывая вебтун повторно, я стала понимать то, что он имел в виду. Возможно, встреча с «Потерянными душами» сделала меня более восприимчивой, но описанная в главах боль утраты сейчас откликалась мне по-особенному.

«Нужно как-то убедить Джинхо, что убийства связаны с вебтуном, – подумала я, откладывая телефон в сторону, – нельзя, чтобы кто-то снова умер, воплощая в жизнь чьи-то заранее написанные строчки».

С этой мыслью я выключила свет и, коснувшись головой подушки, незаметно провалилась в темноту.

Выдернул меня из сна раздражающий сигнал смартфона. Кто-то отчаянно пытался до меня дозвониться, а я никак не могла заставить себя открыть глаза. Кое-как мне удалось нащупать на прикроватной тумбе разрывающийся от звонка телефон, и, смахнув вызов, я хрипло произнесла:

– Алло?

– Рано утром нашли тело, – голос сержанта Джинхо мгновенно поднял меня с кровати, – я решил проверить твою теорию, и, кажется, ты была права. Это как-то связано с твоим вебтуном.

– Как ты…

– Вчера была опубликована новая глава, ты не знала?

– Нет, – растерянно ответила я, окончательно проснувшись, – вчера, уже после вашего ухода, издатель прислал мне все неопубликованные главы, но не говорил, что вышло обновление.

– Нам нужно будет с ним поговорить, Лина.

– Да, понимаю, – согласилась я и, прежде чем задать самый главный для меня вопрос, сделала глубокий вдох, – рядом с телом нашли что-нибудь?

– Нет, – ответил Джинхо, и я облегчённо выдохнула, – по крайней мере, на месте мы ничего не обнаружили. Судмедэксперты забирают тело. Никуда не выходи из дома, наберу позже.

Как только вызов завершился, я почувствовала себя опустошённой. Слова Пак Джинхо докатывались до меня волнами, где каждая новая была сильнее предыдущей. Ещё одна жертва подражателя, и, раз Джинхо увидел моим словам подтверждение, значит, невидимый таймер запустил окончательный отсчёт. Теперь всё будет иначе. Полиция заявится к Ли Вонсону и будет задавать вопросы, следовало бы его предупредить об их визите, но чувство стыда не давало мне набрать его номер, а необходимость озвучить признание, когда он приедет сегодня, сдавливала горло.

В какой-то момент меня затошнило от собственных мыслей. Когда я узнала о том, что кто-то погиб и теперь ещё одна семья наверняка будет сражена горем, мне бы следовало проявить больше сочувствия, но вместо этого я не переставала размышлять о том, как бы не пострадала моя карьера.

Делала ли меня забота в первую очередь о своей шкуре плохим человеком? Скорее всего, ведь человеческая жизнь неоспоримо дороже успеха. Только вот мне отчаянно не хотелось вновь оказываться на дне тёмной пропасти и влачить существование без малейшей надежды на лучшее. И этот страх не позволял сочувствию командовать, он держал меня в стальной хватке, позволяя концентрироваться только на себе, отбросив всё прочее.

И тут в голове пронеслись слова сержанта о том, что тело третьей жертвы забрали судмедэксперты. Я вновь взяла в руки мобильный телефон и нашла в контактах номер Ким Гитэ. Не давая себе шанса на лишние сомнения, я быстро набрала номер.

– Действительно неожиданный звонок, – на другом конце трубки послышался низкий голос. – Здравствуй, Лина.

– Я слышала, что вам должны привезти тело, которое нашли сегодня утром, – выпалила я, забыв о приличиях, – мне нужно взглянуть на заключение.

Раздался тихий и короткий смешок.

– Насколько я осведомлён, полиция больше не сотрудничает с тобой.

– Это не совсем так, – возразила я, – как, по-вашему, мне стало известно о жертве? Мы с сержантом проверяли разные версии, вот и всё. Это не значит, что наша совместная работа окончена.

Несколько мгновений молчания от Ким Гитэ показались вечностью, и, когда он наконец заговорил, я с облегчением выдохнула.

– Хорошо, можешь приехать.

– Вы уже закончили осмотр? – растерянно спросила я, удивляясь тому, что они вообще смогли справиться так быстро.

Послышался тяжёлый смех, и я напряглась.

– Тело только что привезли, – ответил судмедэксперт, – мне точно неизвестно, над какими версиями вы работаете со спецгруппой, но совершенно точно знаю, что не имею права показывать заключение кому бы то ни было, кроме сержанта Пака. Поэтому, если ты хочешь что-то узнать, можешь поприсутствовать на вскрытии лично. Скажем, в роли моего многообещающего протеже? Уверен, увиденного тебе будет более чем достаточно.

Я раскрыла рот, восхищаясь умением Ким Гитэ обернуть любую ситуацию в свою пользу. Когда-то давно я сказала ему, что больше никогда в жизни не вернусь к экспертизе, чтобы ни случилось, и он это запомнил. Поэтому столько лет выжидал в надежде поставить меня перед выбором, который мне будет сложно сделать.

Ему доставляло удовольствие поступать так не только со мной, но и с каждым, кто попадал в поле его внимания. Он вовсе не питал к людям неприязни – скорее напоминал учёного, наблюдающего за подопытными крысами: Ким Гитэ изучал нас до того, как мы принимали решения, и был уверен в точности своих выводов. Возможно, ему тайно хотелось хоть раз совершить ошибку в оценке человека, но сегодня этот шанс не представился. Я же была готова пожертвовать гордостью, лишь бы схватиться за любую ниточку, способную привести к убийце.

– Подъеду через час. – И хоть эти слова дались мне нелегко, я всё же почувствовала некое облегчение.

– Буду тебя ждать, Лина.

До места назначения я добралась быстро. Выбираться в город днём было довольно некомфортным занятием, но просить Ким Гитэ перенести вскрытие на удобное для меня время было бы непростительной наглостью, поэтому мне ничего не оставалось делать, кроме как отмахиваться от тревожных мыслей до тех пор, пока я не окажусь в привычной среде.

Сперва я подумала, что можно проскочить в морг таким же способом, каким мы с сержантом пришли сюда первый раз, но решила, что это не очень хорошая идея. Если я в маске и кепке буду крутиться возле чёрного входа, то привлеку ненужное внимание.

И тут холодок пробежал по моей спине. Маска и кепка! Я так поспешила со сборами, что забыла взять их с собой! Конечно, можно было попросить таксиста вернуться обратно, но тогда я потеряла бы драгоценное время. Ругая себя за такую оплошность, я поблагодарила водителя, вышла из машины и направилась к зданию судебной экспертизы.

Попасть к Ким Гитэ не обходными путями оказалось несложно. Отец заранее предупредил работника на стойке регистрации, что он ожидал госпожу Ким, и распорядился выдать мне пропуск заранее, так что даже ждать оформления не пришлось.

– Госпожа Ким! – позади меня послышался восторженный писк, и, обернувшись, я увидела судмедэксперта Бёна. – Очень рад вас видеть!

– Здравствуйте, Джунсо, – ответила я и поймала себя на мысли, что улыбаюсь ему.

Он сделал пару шагов ко мне и чуть тише спросил:

– Как ваша работа?

– Почти закончила.

– Я читал новую главу «Коллекции смертей», – ещё тише произнёс Джунсо, – жуть, но потрясающе! Пойдёмте, господин Ким нас ждёт.

Бён Джунсо обладал какой-то особой харизмой. Я уверена, что, если бы убийственный вебтун похвалил кто-нибудь другой, моя реакция была бы отнюдь не положительной. Но первое, что я почувствовала после слов судмедэксперта, – это разливающееся по телу тепло от приятных слов про моё творчество, а уже потом пришёл ужас от осознания: как можно хвалить текст, который кто-то использует в столь извращённой манере?

Мы зашли в уже знакомое помещение. Ким Гитэ стоял возле стола для проведения аутопсии, полностью подготовленный. Увидев его, одетого в медицинский хирургический костюм, перчатки и маску, я поёжилась. Сейчас он выглядел точно так же, каким мой мозг запомнил его и каким образ этого человека терзал меня в ночных кошмарах.

– Господин Ким, она здесь, – произнёс Джунсо, как только мы вошли, и сразу направился в небольшую каморку.

– Присоединяйтесь, писательница Ким, – произнёс отец, взглянув на меня исподлобья, и, хотя лицо его было закрыто маской, я смогла разглядеть, что глаза мужчины чуть дрогнули.

Не дожидаясь моего ответа, Бён Джунсо принёс мне всё необходимое. Слегка дрожащими руками я потянулась за халатом и принялась одеваться. Весь процесс занял не больше пары минут, и, стоя возле стола напротив Ким Гитэ, я поняла, что меня начинает мутить.

– Что здесь происходит?

Мы повернулись в сторону двери и увидели Джинхо, который с удивлением смотрел то на меня, то на Ким Гитэ.

– А, сержант Пак, вы как раз вовремя, без вас начинать не хотелось, – спокойно сказал Гитэ и спросил: – Присоединитесь?

– Что она здесь делает? – Вопрос полицейского звучал слегка раздражённо.

– Писательница Ким сказала, что продолжает сотрудничать с полицией, поэтому я предложил ей понаблюдать за аутопсией. Не переживайте, сержант Пак, все знают, что мои ученики не прикасаются к телу, пока не докажут свой профессионализм.

Внутри меня всё загорелось от ярости. Мало того что он вновь ставил себя выше любого другого эксперта, так ещё и намеренно столкнул нас с Пак Джинхо лбами. Мой отец всегда знал, когда я вру, это буквально единственный человек, которого мне никогда не удавалось одурачить. Поэтому, когда я позвонила ему утром и сказала, что мы расследуем дело вместе с сержантом, он сразу понял, что это не так, поэтому сейчас вовсю отыгрывался.

Обычно, когда он ставил меня в подобное положение, я покорно принимала это, в очередной раз потакая раздутому эго, но в этот раз я решила выбить козырь из его рук.

– Я позвонила с просьбой взглянуть на заключение, потому что ожидание твоего звонка, Джинхо, свело бы меня с ума, – выпалила я, обращаясь к сержанту, – судмедэксперт Ким предложил понаблюдать за вскрытием как протеже, поэтому я здесь.

Посмотрев на отца, я заметила, как взгляд мужчины стал острее. Он был недоволен, и это было прекрасно.

– Лина… – начал Джинхо, но я перебила его.

– Я не собираюсь проводить вскрытие, только понаблюдаю, если ты не против.

Сержант колебался и не спешил с ответом и вовремя этой паузы, Ким Гитэ же странно посмотрел сначала на меня, а затем и на полицейского. Сложно было сказать, о чём конкретно думал этот человек, но наверняка о какой-нибудь пакости.

– Хорошо, – с выдохом ответил Джинхо, – всё равно я бы рассказал тебе.

После этих слов я усмехнулась прямо в лицо Ким Гитэ. Возможность наблюдать за его беспристрастным взглядом была для меня огромным подарком, моментально поднимающим настроение.

– Тогда начнём, – наконец произнёс старик, – судмедэксперт Бён, вы готовы?

– Да, господин Ким, – бодро ответил мужчина расположившемуся напротив руководителю.

Я стояла по левую руку от Джунсо, и, сколько бы ни моргала, у меня никак не получалось развидеть в нём себя прежнюю. То, как он ассистировал, отвечал на вопросы, и даже его тон – всё это было и у меня когда-то. Энтузиазм к работе, которую я получила с огромным трудом и которая тянула из меня все силы.

Ким Гитэ включил лежащий на столике диктофон и произнёс:

– Двадцать девятое сентября, двенадцать часов пятнадцать минут, вскрытие тела, найденного сегодня на набережной. У жертвы при себе не было обнаружено никаких документов, кроме студенческого пропуска на имя Пэк Рисэ. Возраст девушки двадцать три года. Приступаем к внешнему осмотру. Судмедэксперт Бён, ножницы.

Джунсо коротко кивнул и протянул их начальнику, чтобы Гитэ смог разрезать вещи на теле. Справившись с этим, мужчина вернул инструмент обратно своему ассистенту.

– На теле жертвы присутствуют множественные колотые раны в области грудной клетки, – сказал господин Ким. – Если судить по хорошо проявленным гематомам на руках и ногах, можно сказать, что жертва получила их незадолго до своей смерти, предположительно, одиннадцать или двенадцать часов назад.

Мы с Джинхо переглянулись. Новая глава вебтуна вышла в десять часов вечера, и Пэк Рисэ убили спустя два часа.

– Времени маловато, он не готовился? – спросила я, обращаясь к сержанту.

– Не думаю, – ответил тот, рассматривая ссадины на теле девушки, – скорее всего, выбрал её заранее и просто выжидал.

– Пусть так, но вебтун публикуется один раз в две недели, по четвергам. Когда обнаружили первую жертву?

– В понедельник, в начале сентября, – ответил Ким Гитэ, – характер повреждений говорит о том, что нашли его максимум через день после его смерти.

– А Ким Санхи? Вторую жертву?

– Во вторник! – опережая своего начальника, выпалил Джунсо. – В четверг вечером вы пришли взглянуть на её тело.

– И так же, как и первую жертву, её обнаружили практически сразу после смерти, верно? – Мужчины молчали, а я продолжала рассуждать вслух: – Хорошо, скажем, после выхода новой главы у него была пара дней, чтобы подготовиться, тогда почему Пэк Рисэ он убил практически сразу?

– Жертвы не случайны, – тихо произнёс сержант, – он убивает по списку, так легче сориентироваться.

– Наверняка он составил его задолго до того, как приступил к исполнению, – подхватила я, – просто не знал, как можно эффектно заявить о себе.

Пак Джинхо поднял голову и посмотрел на меня своим особым взглядом, означающим порицание тщеславия.

– Её нужно перевернуть, – обратился он к господину Киму, натягивая резиновые перчатки. – Когда её нашли, она лежала на боку, на спине через одежду была заметна кровь, но не похоже, что раны сквозные.

– Судмедэксперт Бён, прошу, – сухо сказал Ким Гитэ.

Бён Джунсо встал во главе стола и аккуратно положил одну руку на плечо жертвы, а вторую расположил под лопаткой и кивнул сержанту. Джинхо надел перчатки, подошёл ближе к столу и поднёс одну руку к бедру, чуть выше колена, а вторую положил под таз.

– На счёт три, налево от тебя, – обращаясь к Бёну, произнёс полицейский, – раз, два, три.

Двое мужчин перевернули тело, словно невесомую вуаль, на бок, хотя на счёт три я услышала, как шумно выдохнул судмедэксперт Бён.

– Что это… – Заинтересованный тон Ким Гитэ привлёк моё внимание, поэтому я обогнула стол, чтобы тоже посмотреть на то, что он там увидел. – Похоже на… царапины.

Я почувствовала, как все мои внутренние органы стали сжиматься до размера игрушечных, а во рту мгновенно пересохло.

– Нет, – продолжал Ким Гитэ, – слишком глубокие для царапин.

– Это узоры, – прерывая его речь, произнесла я, – завитушки. Точно такие же, как были на теле третьей, шестой, девятой и двенадцатой жертв Ким Минсока.

Глава 9 Дьявол смотрит на тебя

Всё решают детали. Не зная, куда смотреть, ничего не увидишь. Зло часто принимает разные обличия, но самое страшное из них – человек.

Для работы над «Руководством» мне приходилось часто описывать преступления от лица маньяка, но как возможно прочувствовать его? Ведь я не убийца.

Специальная литература помогала мне справляться с матчастью, но тексту всё равно чего-то не хватало. Он представлял собой описание шаблонного преступника из какого-нибудь малобюджетного фильма. Этот картон навряд ли зацепил бы читателя и заставил бы его раз за разом возвращаться к моему роману.

«Хорошо, мы поняли. Он плохой, и поэтому он убивает, но должно же быть что-то ещё?» – этот вопрос всегда задавал мой внутренний критик, глядя на проделанную работу. И я, раз за разом повинуясь его капризному настроению, садилась за текст вновь, смотря на героя с разных сторон, пытаясь разглядеть скрытое за слоем идеальной оболочки ядро его личности, подлинную суть его природы.

Но этого ядра не существовало. Всё, что было наращено на героя, всё, из чего он состоял, было плодом моего воображения, и если во время этих поисков идеального преступника не остановиться, то можно было не выбраться из лабиринта тёмных мыслей об убийце.

Поэтому я придумала себе что-то вроде якоря, который бы отделял мою реальность от мира фантазий. Я представляла, что зло проявилось в виде крошечной чёрной метки на запястье. Как только во мне зарождались тёмные мысли, она медленно расползалась по руке, подбираясь к локтю. Способ избавления от неё был прост: достаточно было встряхнуть рукой несколько раз и вновь взглянуть на запястье – метки больше не было.

Недостаток этого метода был в том, что с текущим положением дел уже нельзя было просто тряхнуть рукой, та вымышленная тьма просочилась в реальность и переплелась с моим настоящим, и, будучи в трезвом уме, я начала видеть на своём запястье тёмное пятно сразу после того, как на теле жертвы мы обнаружили завитушки.

В отделе по особо тяжким преступлениям полицейского управления была напряжённая атмосфера. Если в небольшом помещении, которое девяносто процентов времени наполнено уставшими, нервными и напряжёнными мужчинами, появится крайне раздражающая персона женского пола, то обстановка сразу станет в несколько раз хуже. Так, полицейские отреагировали и на моё появление.

Ким Гитэ и судмедэксперт Бён продолжали вскрытие, а мы с сержантом Паком направились в управление. Я прекрасно понимала, что с моей стороны рискованно явиться в полицию среди белого дня, где были не только презирающие меня служители закона, но и репортёры. Попадаться им на глаза лучше не стоило, но после того, как мы увидели «завитушки» на спине третьей жертвы, мне стало всё равно.

Таймер в голове, который отсчитывал время до момента, когда моё имя вновь прозвучит в СМИ, как будто бы ускорился. Но, несмотря на некое отчаяние, я была рада тому, что в отдел Джинхо мне удалось проскочить незаметной для репортёров. Все они приехали сюда с места преступления, на котором работала ещё одна группа экспертов в поисках улик. Мы расположились в крошечном зале для совещаний, на столе посередине комнаты лежали папки с документами.

План был в том, чтобы дождаться полного заключения судмедэксперта и обсудить то, что уже имелось у полиции. Ещё я попросила у сержанта разрешения взглянуть на отчёт профайлера.

– Как вы, госпожа Ким? – В голосе детектива Ханму отчётливо слышалось искреннее сочувствие. Мужчина бесшумно подошёл к моему месту.

– Что-то среднее между «отвратительно» и «отвратительно ужасно», – проговорила я, глядя в одну точку перед собой.

Он присел рядом со мной и какое-то время молчал. Затем почесал затылок и тихо произнёс:

– Когда человека охватывают такие чувства, которые сейчас испытываете вы, моя жена любит говорить одну фразу, – он издал короткий смешок, – она мне очень не нравится, но должен признать, смысла в ней больше, чем может показаться на первый взгляд.

Я посмотрела на детектива.

– Как бы тяжело и трудно тебе ни было сейчас, помни, дальше будет только хуже.

Я было открыла рот от удивления, но мужчина добавил:

– Поэтому ни на секунду не переставай жить моментом. – Детектив произнёс это с особой теплотой в голосе.

Я закрыла рот и хотела горько засмеяться, но потом вспомнила, что жена детектива неизлечимо больна, и её слова заиграли для меня другими красками.

Она была права и неправа одновременно, и честно сказать, не всем подойдёт такая мотивационная речь, но фраза удивительным образом откликнулась мне.

– Ваша жена, она…

– Да, больна, – кивнул Ханму, – ей диагностировали рак чуть меньше года назад. Тогда мы с ней жили совершенно другой жизнью.

– Жаль, что вам приходится через это проходить.

– Было тяжело поначалу, – тихо отозвался детектив, – когда ещё веришь в то, что всё возможно исправить и вернуть в привычное русло.

– Знаете, – заговорила я, – после того как объявился Минсок, я впервые поняла смысл слова «тоска». Оказывается, моя жизнь до появления этого человека не была такой уж плохой, как мне казалось. Зря я была чем-то недовольна. Сейчас мне что-то подсказывает, что придётся чертовски скучать и по тому аду, который оставил после себя Ким Минсок.

– Понимаю, – с сочувствием отозвался детектив, – хотите есть? Может быть, чаджанмён?[2]

Я улыбнулась.

– Нет, спасибо, еда – это последнее, о чём я сейчас думаю.

– Кимпаб?

В животе предательски заурчало. Мужчина услышал звуки, которые издавал мой живот, и, тепло улыбнувшись, поднялся со своего места и вышел из комнаты.

Минуту спустя дверь снова открылась, и я, улыбаясь, обернулась на звук, но в дверях стоял не детектив Квон с порцией еды, а Джинхо.

– Что с твоим лицом? – спросил он.

– Это улыбка, – ответила я, и сержант наигранно ужаснулся от моих слов. – Детектив Квон сказал, что принесёт кимпаб…

– В такой момент можешь думать о еде?

– Не думала об этом, пока в животе не заурчало, – отозвалась я, – оказывается, я не особо-то и помню, когда ела в последний раз.

Сержант закрыл дверь и, подойдя к столу, рухнул в кресло, расположенное напротив меня. У него в руках было две папки, и одну из них он протянул мне. Я взяла документы и вслух прочитала заголовок:

– Отчёт профайлера…

– Ты хотела ознакомиться, – проговорил Джинхо, не отрываясь от документов из своей папки, – может, действительно, твой писательский взгляд увидит здесь что-то, за что можно зацепиться.

– Ох, так много? – В моём голосе хорошо было слышно отчаяние.

– Чуть меньше пятидесяти страниц, – ответил Джинхо и посмотрел на меня, – чем раньше начнёшь, тем быстрее справишься.

Выдохнув, я открыла папку и погрузилась в отчёт.

Профайлинг в Южной Корее был относительно молодой наукой и, как и любое никому не известное направление, в начале своего пути столкнулся с неприятием и сомнениями насчёт того, нужно ли вообще тратить ресурсы на это дело. Но благодаря упорному труду первого в стране отдела профайлинга сейчас ни одно расследование насильственных преступлений не обходилось без их заключения.

Чтение отчёта позволило мне не только изучить описание предполагаемого преступника, но и подробнее ознакомиться с деталями всех преступлений.

Первая жертва, неизвестный мужчина, до сих пор не был опознан, и этот факт казался мне удивительным. В отчёте было написано, что, вероятнее всего, преступник изуродовал лицо жертвы, чтобы оттянуть установление личность, и, возможно, жертва и её убийца были знакомы.

– Чушь.

– Что? – тихо переспросил Джинхо, отвлекаясь от чтения.

– Здесь сказано, что неизвестный и преступник, возможно, были знакомы. Это чушь.

– Считаешь, что профайлеры облажались?

– Нет, – терпеливо отозвалась я, – считаю, что они думают не в том направлении, поскольку не знают о связи подражателя с вебтуном и Ким Минсоком.

– Лина, – обратился ко мне сержант и потёр глаза, – последние несколько недель выдались крайне тяжёлыми, да и сегодняшний день не отличается чем-то хорошим. Не могла бы ты сразу приступить к самой сути?

– Хорошо, – ответила я и положила отчёт профайлера на стол, – знаешь, как быстро понять мотив убийцы? По телу жертвы. Предположим, первая жертва была с ним знакома, и одновременно с этой информацией будем держать в голове то, что мы подозреваем убийцу в совершении других преступлений. Тогда подражателю нет смысла уродовать его лицо. Мы бы просто никогда не нашли тело.

Джинхо внимательно посмотрел на меня, обдумывая мои слова.

– Допустим, – наконец заговорил он, – оставляя жертву в месте, где её могли бы обнаружить, пусть и не сразу, преступник хотел бы, чтобы мы нашли тело.

– Но помимо этого, ему ещё понадобилось нарисовать «завитушки» на спине Пэк Рисэ, – скрестив руки на груди, ответила я, – это всё часть его игры.

– Какой игры, Лина? У нас тут, по-твоему, новый Ганнибал? Я так не думаю. – Тон Джинхо стал раздражительным. – Он просто очередной ублюдок, который считает себя лучше других настолько, что готов убивать.

– И это тоже, но я хочу, чтобы ты меня выслушал.

Мужчина отложил папку с файлами на стол, откинулся на спинку стула и закрыл глаза, явно борясь с желанием высказать мне своё раздражение, но в этот момент вернулся детектив Квон. Полицейский быстро поставил передо мной порцию кимпаба, положил палочки и сел рядом с сержантом.

Я посмотрела на еду, резко сглотнула накопившуюся слюну, но всё же нашла в себе силы оторвать взгляд от манящей порции и пристально посмотрела на Джинхо. Сержант будто бы уловил мой взгляд и, не открывая глаз, коротко кивнул, давая мне знак, чтобы я продолжала.

– Вебтун рассказывает о преступлениях, которые не связаны между собой, так? Ты не поверишь, но многие читатели не согласятся с таким развитием сюжета, даже если история им понравится. Всё потому, что каждый уверен в том, что может расширить и приукрасить любимую историю. Отсюда и появляются фанатские версии популярных фильмов или сериалов. Представим, что наш подражатель – фанат Ким Минсока, но в нём живёт не только восхищение, но и некая злоба: «Я смогу лучше, чем ты». И у него появляется план. Он берёт «Коллекцию смертей», видит возможности для манёвра и начинает воплощать их в жизнь. В первой истории вебтуна жертву убивает сосед по квартире. Самый простой сюжетный ход: преступник появляется на первых же страницах, но писатель намеренно уводит читателя от него, показывая разные стороны других персонажей. Подражатель решил, что все ниточки рано или поздно должны привести ко мне. Ему нужно сделать так, чтобы тот, кто создал его любимую историю, был задействован в лучшей версии преступлений.

– Считаешь, что подражатель не знает, что ты автор вебтуна? – спросил Джинхо.

– Это невозможно, – быстро отозвалась я, – издательство приняло все меры предосторожности. Никто из них не будет рушить свою жизнь, сливая подобную информацию, поскольку и после первого раза стало понятно, что пострадаю не только я одна. Да и подумай, Джинхо. Он мог взять любой вебтун со схожим сюжетом и приплести автора «Руководства к убийству». Просто вселенная сыграла со мной злую шутку.

– Действительно, удивительная случайность, – тихо произнёс детектив Квон.

– Как зовут твоего издателя? – спросил Джинхо и достал из кармана куртки мобильный телефон.

– Ли Вонсон, – ответила я, и по спине пробежал холодок.

– Как вы познакомились?

– Во времена публикации «Руководства» он был литературным агентом и тесно со мной сотрудничал, – я слабо улыбнулась, – не бросил меня, даже когда все от меня отвернулись. Нашёл меня спустя два года, после возвращения в Корею, напомнил мне, что я писательница, и предложил поработать вместе.

– Вот так просто? Рискуя всем?

Я нахмурилась. Не то чтобы в моей голове не всплывали подобные вопросы касательно Вонсона, но из уст сержанта они звучали весьма неприятно. Словно в фундаменте моей веры в этого человека нашли трещину.

– Мы много разговаривали о том, что произошло тогда, – ответила я, – Вонсон не затаил обиду, он увидел возможность вернуть меня в писательскую среду и заявить о своём издательстве.

Джинхо коротко кивнул.

– Скорее всего, кто-то из издательства сдал тебя с потрохами, – наконец заявил сержант, – либо это невероятное совпадение, что подражатель из всего множества историй выбрал именно твою.

– Не такое уж и невероятное. Он выбрал то, что было на первой строчке рейтинга.

Джинхо внимательно посмотрел на меня, но в этот раз это не было похоже на какое-то презрение или неприязнь. В этом взгляде было больше удивления: несмотря на всё, что со мной происходит, я не упускаю момента тщеславно напомнить всем окружающим о том, что мои работы всё ещё остаются на первых строчках рейтингов и в списках бестселлеров. Я выражала неприкрытое честолюбие не из эгоистичных порывов, а больше с целью напомнить самой себе, что вся проделанная мной работа имела какой-то результат и не была напрасной.

– Нужен адрес издательства, – произнёс Ханму и протянул мне бумажку и ручку, – сегодня мы поговорим с господином Ли.

Прежде чем написать адрес, я достала телефон из кармана куртки и ещё раз взглянула на шторку уведомлений с неотвеченными сообщениями. Вонсон писал о том, что приехал ко мне домой и не нашёл там меня. От него же висело пять пропущенных звонков и последнее сообщение с просьбой перезвонить.

– Всё в порядке? – мягко спросил Джинхо, при этом оставляя на лице всё то же непроницаемое выражение.

– Одну минуту.

Я поднялась с места и вышла в коридор. На меня сразу уставились суровые взгляды остальных полицейских, поэтому я двинулась по коридору до женского туалета и, оказавшись без свидетелей, набрала номер Вонсона.

– Лина! Слава богу! – послышался из динамика звонкий голос издателя. – Я уже собирался звонить в полицию. Приехал к тебе, как обычно, и не нашёл тебя, ты не отвечала на звонки. Что-то случилось? Ты в порядке?

– Я в порядке, Вонсон, – заговорила я, ужасаясь тому, с какой частотой забилось сердце, – мне нужно было уехать сегодня утром по одному делу.

Я замолчала, быстро размышляя о том, стоит ли предупреждать издателя о том, что с ним хочет поговорить полиция.

С одной стороны, я была уверена в том, что ему нечего скрывать, тем более что в случае, если бы наше сотрудничество пошло не по плану, он и его бизнес пострадали бы в первую очередь.

С другой – если кто-то из издательства имел связь с подражателем, то из-за моего предупреждения этот человек мог бы сбежать.

– Ты сейчас в издательстве? – наконец спросила я.

– Да, только что вернулся от тебя, – устало ответил Вонсон, – ждал сколько мог, собирался заехать к тебе позже, как решу вопрос с типографией.

– Я сейчас поеду домой, не против, если мы перенесём нашу встречу на завтра?

– Ты уверена, что всё в порядке? Тебе нужна помощь? – обеспокоенно сказал издатель, и меня бросило в жар.

– Нет, нет, всё нормально, правда, – быстро ответила я, – просто очень устала. Встретимся завтра, хорошо?

– Да, хорошо, – сказал мужчина. – Если тебе что-то понадобится, позвони мне.

Я кивнула, забыв, что Вонсон меня не видит, но тут же поняла это и тихо добавила:

– До встречи.

По пути обратно в кабинет к сержанту и детективу Ханму я размышляла о том, что, возможно, это был последний разговор с Ли Вонсоном как с другом.

Он предупреждал меня о том, чтобы я не ввязывалась в дела полиции и уж тем более не участвовала в расследовании. Но, возможно, издатель сможет это понять, а вот враньё он явно не оценит. Ведь я обманывала его каждый раз, как только открывала рот. О своём состоянии или о ходе работы над текстом.

Вдобавок ко всему сегодня к издателю заявятся полицейские и начнут задавать вопросы, хотя я могла бы его об этом предупредить, но не стала.

Я рухнула на своё место в кабинете. На душе было скверно, словно я сделала что-то плохое и подлое за спиной дорогого мне человека.

– Господин Ли в издательстве, я не сказала ему о вашем визите. – Я взяла ручку и на листке бумаги, который мне любезно оставил Ханму, быстро написала нужный адрес.

– Хочешь поехать с нами? – спокойно произнёс Джинхо.

– Нет, вернусь домой, – ответила я, – можно взять копию отчёта профайлера с собой?

– Конечно же, нет, – возразил Джинхо, – с ума сошла?

– Попытаться стоило.

Оказавшись дома, я без сил рухнула на диван в гостиной. Голову разъедали тревожные мысли, которые закручивались так, что становилось невыносимо терпеть собственное существование.

Я надумала себе о том, как мне звонит Вонсон, срывается, кричит и разрывает со мной сотрудничество. СМИ узнают, что я снова пишу, а непойманный подражатель оставляет за собой горы трупов.

Я взяла в руки телефон, чтобы посмотреть, который час, а потом снова засунула его в карман куртки. Полицейские уже должны были доехать до издательства и встретить там Вонсона. Возможно, мне было бы не так тревожно, если бы я поехала вместе с ними, но навряд ли у меня получилось бы спокойно смотреть в глаза издателю.

Спустя какое-то время тревожные голоса в голове утихли и понемногу меня начал одолевать сон. Поднявшись с дивана, я, еле-еле передвигая ноги, направилась в спальню. Мне стоило огромных усилий заставить себя снять одежду и надеть пижаму. И как только после этого я завалилась на мягкий матрас, практически сразу провалилась в темноту.

Проснулась я резко, словно меня окатили холодной водой. В комнате было тихо, и единственным источником освещения была тонкая полоска лунного света, проникающая в комнату из-за шторы.

Я не стала включать светильник, чтобы не спугнуть остатки сонливости, и просто закрыла глаза в надежде, что мне вновь удастся заснуть. Но сон никак не шёл, поэтому со вздохом я встала с кровати и решила направиться на кухню.

Как только моя рука коснулась дверной ручки, каждую клеточку тела охватила паника, и меня накрыло дежавю. Я уже стояла так однажды, считая, что кто-то посторонний наблюдает за мной из моей собственной спальни. Но в этот раз страх ощущался как-то иначе.

Я сглотнула и принялась прислушиваться к тишине в комнате, но услышала только стук своего сердца, которое уже было готово выпрыгнуть из груди. Сейчас это не казалось мне паранойей, я была уверена, что в комнате кто-то был, и, когда поняла, что не помню, как закрывала входную дверь, меня окатила очередная волна холодного пота.

Действовать нужно было быстро. Вряд ли тот, кто залез ко мне ночью, преследовал благие цели. Значит, единственный выход для меня – это покинуть дом как можно скорее и искать помощь.

Я жила на окраине района Намьянджу, и до ближайшего полицейского участка было километра четыре.

Я дёрнула ручку двери и вылетела из комнаты так быстро, как могла. Сначала я обрадовалась, поскольку за мной никто не последовал, но, когда чья-то крепкая рука схватила меня за воротник пижамы, меня охватил ужас.

Я споткнулась и рухнула на пол гостиной вместе с незнакомцем. Он отпустил мою одежду и замахнулся, чтобы ударить. В этот момент я со всей силы вмазала ему по коленке.

Нападавший зашипел и упал на четвереньки. Пока он был в таком положении, я поднялась на ноги и сделала пару шагов, но незнакомец не думал меня отпускать. Тяжело дыша, он поднялся и, схватив меня за запястье, резко развернул к себе. В его свободной руке что-то блеснуло, и от мысли, что сейчас он может меня убить, я не на шутку разозлилась.

– Не сегодня, – прошипела я и со всей силы толкнула незнакомца назад к стеклянному столику.

Послышался звук бьющегося стекла, но я, не оборачиваясь, со всех ног побежала прочь из дома.

Я двигалась быстро и без остановки, в боку закололо, и я чуть не повалилась на асфальт, но заставила себя продолжать бежать даже через боль. Погони не было, и, оказавшись на улице, где располагались небольшие магазинчики, местные офисы и салоны красоты, я остановилась, чтобы перевести дыхание. Напротив меня через дорогу находился полицейский участок, я с облегчением выдохнула и двинулась в его направлении.

Открыв стеклянную дверь, я оказалась в крошечном помещении, где располагалась только стойка для обращений граждан и несколько стульев возле стены справа от неё.

– Помогите, на меня напали, – задыхаясь, выпалила я, хватаясь за стойку. Только сейчас я поняла, что выскочила из дома в одной пижаме и весь путь проделала босиком.

Двое полицейских подорвались со своих мест, и один из них обратился ко мне:

– Как вас зовут? Вы не ранены?

– Пак Джинхо, – выдавила я, – позвоните сержанту Пак Джинхо из центрального управления, отдел особо тяжких. Скажите ему, что госпожа Ким здесь и на неё напали.

– Сначала мы окажем вам первую…

– Позвоните сержанту Паку! Срочно! – Я закричала и от беспомощности этого крика разрыдалась.

Полицейский исполнил мою просьбу, а затем проводил меня до одного из стульев, и, как только я села, всё происходящее вокруг меня вдруг замедлилось.

Второй полицейский вызвал по телефону ближайший патруль, рассказывая о нападении, а тот, кто позвонил Джинхо, притащил аптечку и, оказавшись возле меня, предложил обработать повреждения. Я не понимала, о чём он говорил, поскольку не чувствовала боли, но, как только мой взгляд упал на мелкие и средние порезы на руках и ногах, горло сдавили слёзы.

– Госпожа Ким? Где вы живёте? – спросил второй. – Мы направим к вашему дому патрульную машину.

– Последний дом по улице Сарынингё, – тихо ответила я и почувствовала, как слёзы вновь подступали к горлу.

– Я думал, там никто не живёт, – полицейские переглянулись, – вы успели разглядеть нападавшего?

– Нет, он был одет во всё чёрное. В руке у него был нож. Точнее, я думаю, что это было похоже на нож.

– Машина скоро будет на месте. Они всё осмотрят и при обнаружении преступника задержат его.

Я покачала головой.

– Навряд ли он там остался, – прошептала я себе под нос.

– Вы что-то сказали? – поинтересовался полицейский.

– Сержант Пак скоро будет здесь? Вам удалось до него дозвониться?

– Мы передали информацию дежурному офицеру в управлении, он свяжется с сержантом в ближайшее время.

Я сделала глубокий вдох. Значит, Джинхо будет здесь не раньше чем через час.

– Простите, – произнесла я, обращаясь к одному из полицейских, – у вас не найдётся какой-нибудь одежды?

– Конечно, конечно, сейчас что-нибудь найдём.

Через две минуты я сидела одетая в патрульную куртку одного из полицейских, которая была мне велика, а из обуви нашлись только кроксы, но и такой вариант меня устраивал, поскольку ноги начали замерзать, а Джинхо пока не появлялся.

В ожидании я раз за разом прокручивала в голове момент нападения, и что-то меня во всём этом настораживало. Неужели я действительно могла не закрыть входную дверь? Предположим, что всё же закрыла, как тогда нападавший проник в дом? Эти вопросы волновали меня в первую очередь, но ещё было что-то и в самом незваном госте. Мне не давало покоя то, как он неторопливо достал оружие. Это было больше похоже на акт устрашения, чем намерение навредить.

Я поднялась со своего места, чтобы немного размять затёкшие ноги, и в этот момент дверь участка открылась и в помещение влетел Джинхо. Я не успела моргнуть, а он уже оказался рядом со мной.

– Не ранена? – спросил он и принялся рассматривать меня, и я заметила в его глазах беспокойство.

Я покачала головой:

– Помнишь, я как-то говорила, что мне нужна охрана? Теперь мне её предоставят?

Глава 10 Подозрения

Я стояла возле входа в гостиную, облокотившись о стену, и внимательно смотрела на разбитый столик посреди комнаты. Вполне вероятно, что моё тело могло бы сейчас лежать на этих осколках, и хорошо, раз удалось этого избежать.

Патрульные полицейские прочесали весь район, но не смогли ничего найти, словно нападавшего здесь вовсе и не было. Детектив участка Намьянджу сомневался в моих показаниях, и от каждого его вопроса разило подозрением. Дошло до того, что он трижды попросил меня повторить сказанное, видимо, надеясь на то, что в каком-нибудь месте я собьюсь и тем самым подогрею его подозрения касательно моей версии происходящего.

Действительно, единственным подтверждением нападения в доме был разбитый столик, можно было засомневаться в произошедшем, если бы не многочисленные ссадины и порезы на мне самой.

– Вы что-нибудь нашли? – спросила я у детектива, имя которого даже не запомнила. – Может, он что-то обронил?

– Нет, нож, который вы видели, преступник, вероятно, забрал с собой, – произнёс детектив сквозь губы, – однако на нескольких осколках стекла мы обнаружили кровь. Завтра отправим в лабораторию и будем искать его в системе.

– А если его там не окажется? – произнесла я и покосилась на детектива. – Дело о нападении отправится в долгий ящик?

– Послушайте, госпожа Ким, мы не можем брать образцы для сравнения у любого прохожего. Пока информации критически мало, то, что он оставил на месте преступления свою ДНК, уже невероятная удача, запаситесь терпением.

– Поверьте детектив, терпения у меня достаточно.

Мужчина не стал отвечать, лишь выдохнул и подозвал к себе одного из патрульных.

– Скажи остальным, чтобы собирались обратно в участок. Здесь мы закончили.

Не прошло и десяти минут, как дом опустел. Раньше он казался мне неприступной крепостью, местом, где можно было спрятаться от всего остального мира. Теперь это ощущение полностью испарилось. Раз кто-то смог проникнуть в мой дом и уж тем более причинить мне вред, то ни о каком чувстве безопасности не могло идти и речи.

Послышались шаги, и я отодвинулась от стены, чтобы посмотреть на входную дверь. Показался Джинхо, он на ходу прятал мобильный телефон в карман куртки, а когда оказался рядом, сказал:

– Я позвонил комиссару, рассказал, что произошло, и он согласился с тем, что тебе, как свидетелю, нужна охрана. С завтрашнего утра возле твоего дома будут дежурить детективы, в гражданском, чтобы не привлекать внимания. Посмотрим, вернётся ли нападавший.

Я сглотнула.

– Кстати, о нём, – произнесла я, – что-то меня смущает. Я не стала говорить об этом полиции Намьянджу, это больше как интуиция. Не знаю, сложно объяснить.

– А ты попробуй, – отозвался Джинхо и прошёл в гостиную, осторожно обходя осколки столика на полу. Он снял куртку, кинул её на кресло, а сам уселся на диван.

– Хорошо, – процедила я и показала на окно в комнате, – я действительно не смогла увидеть его лица, он был в маске, но при таком слабом освещении смогла кое-что приметить. Первое, когда неизвестный схватил меня и развернул, чтобы ударить, его лицо было на уровне моего, значит, рост нападавшего примерно такой же, как и у меня. Второе, плечи. Они были неширокими, и весь его силуэт был каким-то небольшим.

– Хм. – Сержант издал звук и, скрестив руки на груди, откинулся на спинку дивана и закрыл глаза.

– Если нападавшей была женщина, должна сказать, хватка у неё крепкая.

– Это всё ещё может быть мужчина, – ответил Джинхо. – Когда жертва сталкивается с нападавшим и не имеет возможности различить его черты, воображение дорисовывает остальную картину происходящего, основываясь на незначительных деталях. Тот силуэт, который рассмотрела ты, мог принадлежать не только женщине, но и невысокому молодому человеку…

– Хочешь сказать, что это мог быть и подросток?

Он пожал плечами:

– На твоём месте я сейчас бы не так сильно доверял своим инстинктам. Ты несколько часов назад успешно избежала смерти, проделала босиком путь от дома до полиции, и, прежде чем делать какие-нибудь выводы, тебе следовало бы отдохнуть.

– Издеваешься? Как я могу здесь спать? Это больше не безопасное место!

– Честно сказать, Лина, – тихо отозвался Джинхо, – нигде не безопасно. Завтра твоей охраной займутся другие, но сегодня я останусь здесь, прослежу за тем, чтобы никто тебе не навредил.

Я замерла на месте и от удивления приоткрыла рот.

– Ты собираешься здесь ночевать?

– Верно.

– Но как же… – Я запнулась, и в этот момент сержант поднял голову и посмотрел на меня. – Разве тебе не нужно домой? Тебя никто не ждёт?

– Я очень чутко сплю, – ответил Джинхо и вновь опустил голову на спинку дивана, – так что будь уверена, никто не останется незамеченным, если всё же появится.

Мужчина замолчал. Не то чтобы я одобряла его идею, но прогонять сержанта Пака не хотелось.

Он был первым, о ком я подумала, когда случилось что-то плохое, и была уверена, что только Джинхо смог бы мне помочь. Был ещё и Вонсон, но сейчас я сомневалась в том, что он вообще захочет со мной говорить. С этими мыслями я направилась в спальню и, закрыв за собой дверь, залезла под одеяло. Нескончаемый поток мыслей мешал заснуть. Я закрыла глаза и раз за разом прокручивала в голове случившееся, стараясь вспомнить лицо нападавшего. Но чем больше попыток я предпринимала, тем сильнее менялся первоначальный образ тёмной фигуры. На том моменте, когда мне почудилось, что в руке у него был не нож, а пистолет, я прекратила это занятие, повернулась на бок и в скором времени уснула.

Утром я проснулась не только с головной болью, но и с судорогами в ногах. Кое-как поднявшись, первым делом я решила выпить кофе. Проходя мимо гостиной, заметила мужчину, который мирно спал на диване. Понадобилось несколько секунд, чтобы успокоить накатившую тревогу, вспомнить про события вчерашнего вечера и то, что этим мужчиной был Джинхо.

Он полностью вытянулся на диване, правую руку закинул за голову, а вторая лежала у него на груди. Лицо сержанта было расслабленным и, казалось, даже чересчур миролюбивым. Кажется, кое-кто всё же соврал насчёт удивительно чуткого сна. Я усмехнулась и направилась на кухню. Прошло не так много времени, я уже успела приготовить бодрящий напиток, и в этот момент в комнате появился Пак Джинхо.

– Доброе утро, – сказала я и поставила на стол чашку с кофе, – на завтрак есть кимпаб.

– Любимое блюдо? – хрипло спросил полицейский.

Я пожала плечами, поставила на стол вторую чашку на стол и села напротив Джинхо.

– Ещё со времён учёбы в университете постоянно его ела, чтобы не тратить драгоценное время, а пищевые привычки живут очень долго. Если бы ты мог есть только одно блюдо целую вечность, чтобы это было?

– Самгёпсаль[3] , – ответил Джинхо и взял кусочек кимпаба.

– Как прошёл вчерашний разговор с Вонсоном? – поинтересовалась я.

– Неплохо, – жуя, ответил он, – твой издатель был вежлив и, кажется, искренне переживал за твою безопасность.

Внутри меня затрепетала надежда на то, что наши с Вонсоном отношения испортились не так сильно, как я предполагала.

– Ещё он рассказал о том, как происходит взаимодействие с художником вебтуна. Её зовут О Саби, и, как оказалось, она довольно популярный в сети автор. Так её и нашёл твой издатель – в интернете. Они виделись только один раз на подписании договора о сотрудничестве, всё дальнейшее общение происходит только через электронную почту.

– Довольно скрытная личность, – нахмурившись, произнесла я, – известно, почему так?

Джинхо кивнул:

– Вчера я не смог узнать лично, поскольку получил твоё сообщение через коллег, но попросил детектива Квона проверить слова Вонсона. Оказывается, имя О Саби есть в системе. Три года назад она заявляла на преследователя. Судя по всему, сталкер не на шутку её напугал, с тех пор она и ведёт такой образ жизни. В сети на форумах гуляет множество теорий вокруг её персоны. Господин Ли сказал, что даже не знает, где живёт госпожа О Саби, в договоре указан адрес её родителей.

– Ты хочешь с ней поговорить?

– Не будет лишним, – отозвался Джинхо, – возможно, как художник вебтуна, она получала какие-нибудь странные письма или видела подозрительные комментарии. Госпожа О занимается ещё и публикацией, доступ есть только у неё.

– Вонсон собрал вокруг себя людей, которым есть отчего прятаться, – произнесла я. – Это должно наводить на мысль, что ему очень невыгодно делать так, чтобы о нас узнали, верно?

– Возможно, но пока рано делать какие-то конкретные выводы.

– Знаешь, по сравнению с моим издателем и художником вебтуна глава секты «Потерянные души» выглядит куда подозрительнее.

– Кстати, о них, – произнёс Джинхо и схватил ещё один кусочек кимпаба, – у тебя есть номер телефона этой госпожи Хан?

Слабая улыбка появилась на моём лице.

– Ты включил её в список подозреваемых, не так ли? – тихо спросила я сержанта.

Джинхо сделал глоток кофе и посмотрел на меня.

– Да, так и есть! – немного громче обычного сказала я. – Почему ты передумал?

– Я не передумал, Лина, – ответил Джинхо, глядя на меня, – мы добавили госпожу Хан к подозреваемым сразу же, как выяснили, что вторая жертва Ким Санхи была членом «Потерянных душ». После этого мы пытались их отыскать, но помещение для собраний было закрыто. Арендодатель, который связывался с госпожой Хан напрямую, сейчас в провинции Кёнсан-Намдо, рыбачит, по словам его жёны, а она с госпожой Хан незнакома.

– Почему сразу не попросил её данные у меня?

– Искал другие варианты, – быстро ответил он. – Видишь ли, хоть комиссар и начальник полиции дали добро на твоё участие в расследовании, так или иначе, оно ограничено только одним – разговорами с Ким Минсоком. К остальному процессу мы не должны тебя подпускать, поскольку ты гражданское лицо и весьма ценна как свидетель.

Я фыркнула:

– Они так боятся увидеть свои имена рядом с моим в газетах?

Пак Джинхо медленно поднял на меня взгляд.

– А тебе самой не страшно? – спросил он тихо, затем, не дожидаясь моего ответа на этот вопрос, продолжил: – Так у тебя есть её контактные данные?

– Да, она дала мне визитку, – ответила я и попыталась судорожно вспомнить, где я её оставила, – потащишь её на допрос?

Полицейский отрицательно покачал головой:

– Для начала хочу просто поговорить.

– Есть нюанс, – заметила я, и Джинхо внимательно на меня посмотрел. – В этой секте есть правила, и одно из них гласит, что участники никогда и ни при каких обстоятельствах не разговаривают с полицией, – я сглотнула, – думаю, это связано с тем, что, когда пропала дочь госпожи Хан, она пыталась достучаться до детективов, но никто её не слушал. Пока не нашли тело. – Сержант Пак молчал. – Я могу назначить ей встречу, и ты пойдёшь со мной.

– Лина, тебе не кажется, что в твоём случае лучше отступить и заниматься писательством?

– Из-за нападения?

– Да, – ответил Джинхо, и я поджала губы, – навряд ли тебя хотели убить, скорее всего, просто напугать. Поэтому я не очень согласен с твоим выводом, что нападавший может быть женщиной. Скорее всего, этот человек просто старался в половину силы. Кто-то очень не хочет, чтобы ты лезла в это дело.

– Но при этом подражатель старательно впутывает меня в него, – возразила я.

– Думаю, тот, кто к тебе вломился, не имеет никакого отношения к нему, – сказал он и, бросив взгляд на свои наручные часы, добавил: – Можешь включить телевизор?

Я внимательно посмотрела на Джинхо, кажется, сержант нащупал какую-то ниточку и намеренно не рассказывал мне о зацепке. Тянуть из него информацию силой не хотелось, поскольку мне казалось, что между нами только-только установились доверительные отношения или что-то на них похожее.

– Скажешь зачем? – спросила я, вставая из-за стола и собираясь идти в гостиную.

– Утренние новости, – бодро ответил Джинхо, следуя за мной, – слежу за тем, что они выпускают в эфир.

Через час я уже сидела в своём кабинете и неспешно работала. В утренней сводке новостей не было ничего про нападение или какие-то подвижки в расследовании недавних убийств, поэтому Джинхо с едва заметным облегчением поехал в участок. Напоследок он попросил меня связаться с госпожой Хан и назначить ей встречу на сегодня.

Мобильный телефон лежал передо мной на столе, но я не торопилась звонить главе секты, поскольку для начала хотела поговорить с Вонсоном, который должен был приехать с минуты на минуту.

Когда в коридоре послышались шаги, а затем удивлённое: «Какого чёрта?..» – в дверях кабинета показался издатель.

– Лина? Что случилось?

– Привет, Вонсон, – отозвалась я, – хочешь кофе?

Спустя какое-то время и две чашки бодрящего напитка мы с Вонсоном сидели за столом на кухне.

– Ты должна была рассказать мне обо всём с самого начала. – Обеспокоенный голос издателя нарушил царящую в помещении тишину. – Во-первых, я сказал бы тебе, что это ужасная идея, во-вторых, нашёл бы тебе охрану.

– С сегодняшнего дня возле дома будут дежурить патрульные.

– Как скоро кто-нибудь из них сольёт репортёрам информацию о том, что полиция охраняет дом писательницы Ким Лины?

Я скривилась. Мысли об этом тоже были в моей голове, и тот факт, что Вонсон уколол именно этими словами, меня слегка задел.

– В этот раз всё немного иначе, Вонсон. Самой полиции невыгодно светить моё имя в этом деле, поэтому в патруле будут детективы из отдела сержанта Джинхо.

Ли Вонсон внимательно посмотрел на меня, а затем сказал:

– Когда он оказался в издательстве, я сначала подумал, что дело как-то касается Саби, но, когда они начали расспрашивать о тебе, а затем сообщили о твоём участии в расследовании, я удивился, как никогда в своей жизни. Почему ты не рассказала мне об этом сама, Лина?

– Мы все были в той лодке, которая пошла на дно из-за Ким Минсока, – отозвалась я, – в этот раз мне не хотелось втягивать в это дело кого-то ещё.

Издатель громко выдохнул:

– Тем не менее полиция всё равно оказалась на моём пороге.

– Верно, – сказала я и виновато посмотрела на Вонсона, – извини меня, но лучше уж визит сержанта Джинхо, чем вызов на допрос.

– Какой он за человек? – не спеша произнёс Вонсон. – Раз ты работаешь с ним, что думаешь? Ему можно доверять?

– Он своеобразный, но к расследованию подходит со всей серьёзностью. Я уверена в том, что от сержанта и его отдела не может быть никаких утечек.

– Ты участвовала только ради одного разговора с Минсоком, верно?

– Так и было, – начала я, и после этих слов Вонсон напрягся, – но появилась информация о том, что наш вебтун связан с убийствами, и возможно, полиция попросит меня ещё раз поговорить с ним.

– Уверена, что хочешь этого?

– Не думаю, что у меня есть выбор, – ответила я. – Минсок не будет говорить с кем-то другим, а если убийства по вебтуну продолжатся, то новая книга так и не увидит свет.

– Ты уверена, что эти преступления связаны с «Коллекцией смертей»?

Я кивнула.

После непродолжительного молчания Вонсон произнёс:

– Я всё ещё против твоего участия в этом деле, но должен признать: разумное зерно в этом всё же есть. Если полиции удастся поймать убийцу, останется только проследить за тем, чтобы никто не связал наш вебтун с этим делом. Думаю, несколько полезных знакомств с репортёрами помогут нам избежать этого.

Я с облегчением вздохнула.

– Спасибо, Вонсон, – лёгкая улыбка появилась на моём лице, – за помощь и за то, что не отказываешься от работы со мной.

– Должен признаться, твоё молчание по поводу того, через что тебе приходится проходить, с одной стороны, огорчает, но с другой – я прекрасно знаю, что ты за человек и вряд ли бы поступила иначе. Поэтому сейчас позволь мне помочь, Лина. Мы в одной лодке.

– Публикацию вебтуна нужно остановить или отложить, чтобы у полиции появилось больше времени.

Вонсон кивнул.

– Да, сержант Пак говорил об этом. Мы можем настаивать на задержке публикации новых глав на неделю, не больше. – Я нахмурилась и, заметив моё выражение лица, мужчина добавил: – Ты не знаешь всех нюансов, но права на вебтун принадлежат издательству лишь отчасти. Мы предоставили текст и основную идею, вся остальная работа легла на плечи госпожи О Саби, когда мы заключали с ней договор, это было единственным способом сократить последующие затраты на проект.

– Нужно с ней поговорить, – произнесла я, – она пойдёт навстречу, не думаю, что ей тоже хочется быть как-то причастной к тому, что происходит.

– Да, я уже написал ей на электронную почту и передал информацию её родителям, но О Саби не изменяет своим привычкам и просматривает рабочую почту только раз в неделю и, насколько мне известно, ездит для этого в интернет-кафе.

– Джинхо… – начала я, но затем поправила: – Сержант Пак Джинхо рассказывал, что несколько лет назад её преследовали.

– Верно, – кивнул в ответ Вонсон, – его до сих пор не поймали, поэтому паранойя Саби лишь прогрессирует. А ведь она невероятно талантливая художница! Ей приходится отказываться практически от всех возможностей, поскольку страх перед одним человеком поедает её изнутри.

Издатель что-то продолжил говорить дальше, но я уже его не слушала, а задумалась над судьбой О Саби и о том, что вполне могла бы оказаться на её месте, если бы Ким Минсока не поймали. Как бы там ни было, с художницей нужно было поговорить. С такой паранойей она наверняка смогла что-нибудь заметить.

– Есть хорошая новость, – выпалила я, перебивая Вонсона, – я закончила работу над текстом, сегодня смогу его прислать, и ты запустишь его в работу.

– Это потрясающие новости, Лина! – Вонсон улыбнулся. – Я прямо сейчас поеду в офис, сегодня вечером назначена встреча с представителями типографии, думал, что в очередной раз придётся сдвигать сроки, и очень рад сказать им, что мы готовы.

Издатель подорвался с места и на ходу принялся набирать сообщение на телефоне.

– Тебе хватит часа, чтобы всё подготовить и отправить? – спросил он, не отрываясь от смартфона.

– Управлюсь быстрее.

– Отлично, – ответил он и двинулся к выходу, – жду текст. И ещё раз давай проговорим: ты не вмешиваешься в расследование полиции. Если тебе вновь придётся ехать в тюрьму на разговор, убедись, что этот визит останется втайне, и ещё пришли договор о неразглашении, который тебя заставили подписать в участке. Наш юрист изучит его. И перед домом будет охрана, которую наймём мы.

Я кивнула и, проводив издателя, направилась в кабинет, чтобы отправить на почту готовый файл книги. Последние дни я никак не могла собраться и заставить себя закончить, но после нападения слова для «Красной мантии» нашлись сами собой, и мне лишь оставалось перенести их в документ. Закончив с работой, я набрала номер госпожи Хан.

Глава 11 Ведущий и ведомый

По кабинету разносился аромат свежесваренного кофе, за окном было пасмурное утро, но я пребывала в лёгкой эйфории.

После моего звонка госпоже Хан мы договорились о встрече на следующий день. Я сказала ей, что нам есть что обсудить, хотя для себя я понимала, что это было ложью.

Вопросы к главе «Потерянных душ» были у сержанта Пака, мне же не хотелось о чём бы то ни было разговаривать с фанатиками. Но с другой стороны, меня съедало любопытство и желание уличить госпожу Хан во лжи. Могла бы она быть подражателем? Навряд ли. Несмотря на то что насильственная смерть близкого человека вполне могла послужить триггером для совершения ответного преступления, то, как были совершены убийства, никак не подходило к комплекции госпожи Хан. Удары по жертвам наносились чётко, с большой силой и огромным всплеском агрессии. Над несчастными расправлялись, чтобы затем выставить на всеобщее обозрение.

Женщина предпочитала находиться в тени. Об этом говорила не только та вуаль таинственности, которой были окутаны собрания, но и сама госпожа Хан – каждое её действие и слово. Если бы она действительно кого-то убила, уверена, об этом никто никогда бы не узнал.

Но все ли участники секты были такими же тихими, как и их глава? Я была уверена, что подражатель имел какое-то отношение к собраниям. Это самый доступный и неприметный способ узнать всё, что нужно, обо мне или Ким Минсоке. Возможно, кто-то из членов или их окружения работал в тюрьме.

Членство в закрытых сообществах могло дать огромные преимущества в укреплении межличностных связей. Хотя был ещё один момент, который стал мне любопытен. В отчёте профайлера я подметила заключение, что характер ран на телах жертв свидетельствует о том, что убийца не сдержан и проявляет свою эмоциональность яркими вспышками агрессии. Комфортно ли будет такому человеку находиться в «Потерянных душах» под контролем госпожи Хан?

Я тряхнула головой и допила остывший кофе. На электронную почту пришло письмо от издательства, и, когда я увидела его заголовок, у меня скрутило живот. «Презентация к выходу романа «Красная мантия»».

– Мы действительно это делаем, – произнесла я вслух и трясущейся рукой нажала на кнопку «открыть».

После того как Вонсон получил всю рукопись, он с какой-то невообразимой скоростью запустил процесс публикации. Отдел маркетинга подготовил полноценную презентацию перед выпуском книги, чтобы увеличить количество предзаказов. И, просматривая текст презентации, я не могла не вспомнить подобное мероприятие по продвижению «Руководства к убийству» и как это было волнительно.

Только в первый раз я переживала за то, чтобы не упустить ни одной детали в представлении себя и своей книги. Мне хотелось, чтобы образ автора и моя личность были неразрывно связаны с текстом. Сейчас, перечитывая текст с представлением сюжета, я следила за тем, чтобы ни в одном слове не было отражения Ким Лины. И когда я убедилась в том, что издательство подготовило презентацию автора Гом Ынталь и её дебютной книги, обида болезненно кольнула в самое сердце.

То, о чём мы только рассуждали с Ли Вонсоном, и то, что казалось чем-то далёким и невозможным, становилось новой реальностью. Он действительно подготовил материал для прессы и читателей о «загадочной писательнице-затворнице, которая пережила много травмирующих событий в своей жизни и весь полученный опыт, мудрость и боль излила в “Красной мантии”».

Я смотрела на первый слайд презентации и отчаянно хотела увидеть вместо имени Гом Ынталь своё имя, не до конца осознавая, что вся рукопись, бесспорно, принадлежала моей руке.

– Ким Лина тоже заслуживает триумфального возвращения, – бубнила я себе под нос, набирая ответ для издательства о том, что замечаний к презентации у меня нет.

Закончив, я взглянула на часы. Оставалось не так много времени перед встречей с госпожой Хан, поэтому, выключив компьютер, я с тяжёлым сердцем принялась к сборам.

Как того и хотел Джинхо, встречу с госпожой Хан я назначила на нейтральной территории, в месте, где мы впервые разговаривали с главой «Потерянных душ».

Несмотря на разгар рабочего дня, в этой кофейне было мало посетителей, и это полностью меня устраивало, хотя снять кепку я всё же не осмелилась.

Когда я зашла в заведение, Пак Джинхо уже занял самый дальний столик и в расслабленной позе ждал остальных. Чем больше я общалась с сержантом, тем сильнее менялось моё впечатление. К работе он действительно относился с большой ответственностью и интересом. Он скрупулёзно составлял список подозреваемых, а затем вычёркивал имена, сокращая его. Да, возможно, от такой приверженности работе страдали другие аспекты его жизни. Например, ему сложно было найти общий язык с людьми, которые ему не понравились, и в этом я убедилась на личном опыте.

Но больше всего меня удивляло то, как он лавировал между высокими полицейскими чинами и всегда получал желаемое. Уверена, комиссару было проще подключить к расследованию другие следственные группы, чем идти на поводу у Ким Минсока и просить писательницу поговорить с заключённым. Как бы то ни было, мужчина определённо заслужил профессиональный авторитет благодаря своей работе в Инчхоне, и когда-нибудь мне бы очень хотелось узнать подробности того дела.

– Привет, – сказала я, присаживаясь рядом с Джинхо. – Думаешь, она не уйдёт, когда увидит нас вместе?

– Маловероятно, – ответил Джинхо, пододвигая ко мне вторую чашку с капучино, – уверен, ей будет любопытно, почему такая затворница, как ты, привела на встречу кого-то ещё.

– А вот когда она узнает, что ты полицейский, всё её любопытство мигом испарится, и мы останемся ни с чем.

– Мы? – Джинхо повернулся ко мне, и уголки его рта дрогнули. Он хотел что-то сказать, но в этот момент в кофейню вошла госпожа Хан.

Сержант был прав, женщина не ушла, как только увидела меня с незнакомым ей человеком. Она неторопливым шагом направилась в нашу сторону, и в этой короткой прогулке я вновь увидела в ней ту, за кем безмолвно двинулись остальные члены «Потерянных душ» на собрании.

Джинхо встал, поклонился и аккуратным движением отодвинул стул на противоположной от нас стороне. Вежливая улыбка появилась на лице женщины, а затем она села и посмотрела на меня с теплотой, от которой мне стало тяжело дышать.

– Рада вас видеть, писательница Ким, – произнесла она и перевела взгляд на Джинхо. – Вы не говорили, что приведёте с собой ещё кого-то.

Я колебалась, и наверняка это было заметно, поскольку полицейский взглянул на меня, а затем обратился к госпоже Хан:

– Меня зовут Пак Джинхо. Я сержант полиции из центрального управления Сеула, хотел задать вам несколько вопросов, и для этого мне пришлось воспользоваться помощью Лины.

После слов Пака лицо госпожи Хан стало непроницаемым, а в её тёмных глазах словно погас живой блеск.

– Писательница Ким наверняка забыла рассказать вам, что я не общаюсь с полицией.

Она говорила твёрдо, но намного тише обычного. На её фоне Пак Джинхо казался особенно расслабленным, но выглядел при этом всё ещё уверенно и ни на одно мгновение не растерялся от слов госпожи Хан.

– Я знаю об этом, – он кивнул, – из того, что мне известно, можно понять вашу позицию, и, если бы это было возможно, я не стал бы донимать вас вопросами, но в данной ситуации ни у кого нет выбора.

– Что же, вы неверно рассуждаете, – произнесла госпожа Хан и поднялась со стула, – до свидания, писательница Ким.

Женщина уже успела сделать пару шагов по направлению к выходу, а я только собиралась открыть рот, чтобы заговорить, но меня опередил Джинхо:

– Ким Санхи, её тело нашли у реки Ханган.

Госпожа Хан Юнми остановилась.

– Убийца оставил огромную дыру в её груди. Санхи было двадцать семь.

Женщина повернулась к нам и прошипела:

– Моя дочь тоже была молодой и не заслужила того, что с ней сделал Ким Минсок, – она села на своё место, не отрывая взгляда от Джинхо, – как не заслужила и отсутствия поисков, когда я сообщила о её исчезновении.

– Госпожа Хан, я понимаю…

– Нет. – Женщина перебила сержанта, и то, насколько суровым был её тон, меня очень удивило. – Вы не понимаете. У вас есть дети?

Пак Джинхо отрицательно помотал головой, и печальное выражение появилось на лице Хан Юнми.

– Тогда, возможно, вам и не следует говорить, что вы меня понимаете.

Воцарилось напряжённое молчание, и на мгновение мне показалось, что Джинхо готов вот-вот вспылить, но на слова госпожи Хан он никак не отреагировал и продолжал сидеть в такой же расслабленной позе. Возможно, это была его стратегия – не разжигать пламя конфликта, когда та, кто может дать тебе новую информацию, настроена категорически против полиции.

Ловким движением Джинхо достал из внутреннего кармана куртки фото и положил его на стол перед Хан Юнми.

– Это Ким Санхи. Мы выяснили, что каждый месяц она оказывалась в том же самом районе, где проходили собрания «Потерянных душ». Вы узнаёте её?

Госпожа Хан не торопилась с ответом и молча смотрела на фотографию. На ней Ким Санхи была живой, скромная улыбка украшала её симпатичное лицо. Джинхо потянулся к фотографии и отодвинул её в сторону. Под изображением живой и улыбчивой Санхи было второе фото девушки, уже мёртвой, в неестественной позе и окровавленной одежде её тело лежало на месте преступления.

Я посмотрела на сержанта: видимо, он всячески пытался эмоционально подстегнуть госпожу Хан к этому разговору, и, судя по тому, что женщина едва заметно вздрогнула, у него это получалось.

– Она не первая жертва, – тихо заговорил сержант, – но пока единственная, кто дал нам хоть какую-то зацепку, которая привела нас не куда-то, а к месту, где люди уделяют много времени обсуждению «Руководства к убийству». Возле тела Ким Санхи мы нашли вырванную из этой книги страницу.

Госпожа Хан, не отрываясь, смотрела на фото девушки и, казалось, совсем не слушала сержанта Пака, но после того, как он упомянул найденную страницу, женщина заметно напряглась.

– Госпожа Хан, как хорошо вы знаете участников вашего собрания? – задал вопрос Джинхо, и после этого женщина наконец-то перестала рассматривать фотографию и перевела взгляд на сержанта.

– Собрание «Потерянные души» не зря носит такое название, – заговорила она, и голос её вновь стал тихим и размеренным, – каждый из нас потерял часть души, когда Ким Минсок забрал у нас тех, кто был нам неимоверно дорог. Горе сопровождало нас повсюду, продолжать жить дальше с расколотым сердцем и в одиночку справляться со всем было очень тяжело. Поэтому, когда мы нашли друг друга в этом общении, это дало нам поддержку и смысл существования.

Меня так и подмывало спросить госпожу Хан, как они нашли в моей книге исцеление и почему превратили обычную группу поддержки в культ, но Пак Джинхо заметил, что я едва сдерживаюсь, и положил свою ладонь на мою. Я повернула голову и увидела, как он слегка мотнул головой, словно говорил, что сейчас не время для выяснения отношений. Убедившись, что я держу себя в руках, Джинхо убрал свою тёплую ладонь.

– Не все, кто пострадал от действий Ким Минсока, были на собраниях, – продолжала госпожа Хан, – некоторые предпочитали переживать своё горе в одиночестве. Я понимала их и не настаивала на присутствии, но двери собрания всегда были для них открыты. Случалось, что приходили люди, которые не имели отношения к этой трагедии. Например, репортёры, хотя они быстро потеряли к нам интерес.

– Ким Санхи не была репортёром, – тихо сказал Джинхо, и госпожа Хан внимательно посмотрела на него.

– Нет, не была, – согласилась женщина, а затем добавила: – Но она хотела удовлетворить своё любопытство.

Мы переглянулись с Джинхо.

– Что вы имеете в виду? – спросила я.

– Эта девушка никак не связана с трагедией, устроенной Ким Минсоком, но она питала серьёзный интерес к тому, какие люди посещают собрания и чем конкретно мы занимаемся. – Она остановилась, сглотнула и затем продолжила: – Если вы попросите меня объяснить её поведение, я не смогу назвать какие-то конкретные причины. В современном обществе есть люди, которые любят рассказывать остальным нечто такое, что вызывает интерес остальных, благодаря этому они становятся центром внимания, и полагаю, им это очень нравится.

– Хотите сказать, что она посещала собрания, чтобы затем сплетничать об этом? – уточнила я.

– Она была у нас трижды, – продолжала госпожа Хан, игнорируя мой вопрос, – последний раз несколько недель назад. Тогда вышел небольшой спор. Один из наших участников сказал, что видел на одном форуме нелестные комментарии Ким Санхи в адрес «Потерянных душ», она пыталась это оспорить, но в итоге я попросила её уйти.

Пак Джинхо нахмурился, и за столиком воцарилось молчание. Я мало что знала о жизни Санхи и о том, каким человеком она была при жизни, поэтому никак не могла подтвердить или опровергнуть слова госпожи Хан. Но к ним хотелось отнестись серьёзно, хотя бы потому, что после смерти дочери глава «Потерянных душ» зареклась разговаривать с полицией. Однако сейчас спокойно выдала то, о чём её спросил сержант.

– Как она попала к вам? – наконец спросил Джинхо. – Вы не давали объявлений, не собирались публично. О «Потерянных душах» знают только родственники и друзья пострадавших. Она имела к ним отношение?

– Её привели братья Сон, – ответила госпожа Хан и опустила голову. – Минки и Хонки хорошие парни. Минки ещё учится в школе, а Хонки на последнем курсе университета. Поступил по стипендии. От рук Минсока пострадала их мать, после этого Хонки замкнулся в себе и на всех встречах всегда молчит.

Она подняла голову, и её глаза блестели от подступающих слёз.

– Не знаю, где они познакомились, но первый раз Ким Санхи пришла с ними, – госпожа Хан посмотрела на меня, – вы видели их, писательница Ким. На том собрании, которое вы посетили.

Джинхо выжидающе посмотрел на меня. Я, в свою очередь, сразу вспомнила двух молодых людей, которых явно привлекла моя личность.

– Помню, – отозвалась я, – они тогда очень заинтересовались мной.

Госпожа Хан слабо улыбнулась:

– Братья весьма любопытны, должна признаться, они сразу узнали вас и после собрания спросили меня, как получилось вас пригласить. Это был первый раз, когда Хонки проявил при мне такую заинтересованность в чём-то.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Мне этот интерес показался вовсе не дружелюбным.

– В тот раз, когда Ким Санхи приходила в последний раз, братья Сон были на собрании? – поинтересовался Джинхо и немного наклонился вперёд.

– Только Сон Хонки, – ответила Хан Юнми. – Минки задержался на дополнительных занятиях. Ему, как и брату, пророчат стипендию по компьютерным технологиям.

Сержант Пак поднялся со своего места и поклонился госпоже Хан.

– Спасибо, вы очень помогли, – затем он повернулся ко мне и сказал: – Нам пора.

Я последовала примеру Джинхо, поблагодарила госпожу Хан и, когда уже отошла от стола, повернулась к ней и спросила:

– Почему вы решили нам помочь?

Глава культа с какой-то тоскливой теплотой посмотрела на меня и ответила:

– Надеюсь, в следующий раз вы поможете мне.

Я отвернулась и поспешила за Джинхо. Не знаю, какую помощь ждала от меня госпожа Хан в дальнейшем, но определённо это будет нечто, что недёшево мне обойдётся.

Сержант стоял на улице и разговаривал по телефону, выглядел полицейский при этом весьма заинтересованным.

– Я понял, будем на месте через час, – проговорил он и, прекратив звонок, обратился ко мне: – Не поверишь, кто вновь хочет с тобой поговорить. Ким Минсок.

Дорога до тюрьмы «Аньян» заняла больше времени, чем планировал Джинхо, поэтому, когда мы подъехали к месту содержания заключённых, уже стемнело. Сержант припарковался на положенном месте для посетителей, заглушил двигатель и повернулся ко мне.

– Процедура такая же, как и в прошлый раз, – начал он, – заходим, ты разговариваешь с ним в переговорной, и выходим. Если ты передумала, можем уехать.

– Нет, не передумала, – ответила я и внимательно посмотрела на сержанта, – это какое-то очень удачное совпадение, что Минсок напомнил о себе именно в тот момент, когда госпожа Хан заговорила с полицией.

– Согласен. Подозрительно удачный момент.

Я нахмурилась:

– Возможно такое провернуть? Организовать себе информационную сеть, когда сам отбываешь пожизненное?

– Изобретательность людей порой может очень удивить, – ответил Джинхо, – а Ким Минсок невероятно подкован в этом вопросе.

Я кивнула, соглашаясь со словами сержанта. Заключённый Ким действительно являлся весьма изобретательным человеком. Порой мне казалось, что его смогли поймать только потому, что он сам этого захотел, и даже страшно было подумать о мотивах такого решения.

Мы вышли из машины и направились в «Аньян». Пока мы были в пути, сержант Пак позвонил детективу Квон Ханму и попросил найти всё что можно о братьях Сон. Ещё одной зацепкой была информация от госпожи Хан о том, что Ким Санхи оставляла комментарии на форумах, но проверить или хотя бы найти их было слишком проблематично, поскольку её телефон так и не нашли. Как потом выяснилось во время расследования, ни у одной из жертв не было обнаружено при себе телефона. Вероятнее всего, убийца избавился от них как от улики, усложняя полицейским работу. Поэтому Джинхо поручил своему отделу отыскать все упоминания о «Потерянных душах» в сети, чтобы быстрее найти следы Санхи.

Оформление в этот раз прошло быстрее, чем в предыдущий, и уже через десять минут я сидела в переговорной в ожидании появления Ким Минсока. К своему удивлению, с каждой секундой ожидания я нервничала всё сильнее. Это происходило не из-за страха перед серийным убийцей, а скорее из-за страха неизвестности – что он мог сказать на этот раз?

Железная дверь отворилась, и в крохотном помещении появился Минсок. Лицо его было непроницаемым, но, как только он заметил с другой стороны стекла меня, в его глазах вспыхнул огонёк. Он не спеша прошёл к стеклу, а затем сел на своё место.

Два года назад я задавалась вопросом, насколько сильно убийца был одержим страницами моей книги. Казалось бы, ответ был очевиден: если человек готов убить ради чего-то, то его одержимость неизмерима. Но сейчас, когда мне довелось немного узнать Ким Минсока, такая увлечённость с его стороны казалась невозможной.

Этот человек не походил на того, кто с лёгкостью подвергается зависимости от чего-то. Минсок определённо относился к разряду тех, кто управлял другими, манипулировал, и поэтому теперь меня мучил совершенно другой вопрос. Какую на самом деле цель преследовал Минсок и насколько сильно я вовлечена во всё это?

– Добрый вечер, госпожа Ким, – произнёс он, и уголки его губ дрогнули в ухмылке, – рад, что вы нашли на меня время. Говорят, в Сеуле сейчас неспокойно.

– Как вам удаётся следить за новостями, сидя в одиночной камере?

– Тотальной изоляции не существует. – Минсок произнёс это так, словно доносил очевидную вещь до ребёнка. – В нашем безумном мире разве кто-то может быть абсолютно свободен от общества других людей? Как продвигается ваша работа?

Меня передёрнуло.

– Кажется, вы говорили, что ждёте мою новую книгу, – процедила я, – но ведь вы узнали о том, что я снова пишу, не из-за отметин на моих руках, верно?

Выражение лица Минсока стало довольным, а огонёк в глазах засиял сильнее прежнего.

– Кажется, вы что-то начинаете понимать, госпожа Ким Лина.

– Не знаю, насколько это можно назвать пониманием, но я уверена в том, что вы никак не заинтересованы в поимке того, кто смеет подражать. Почему? – произнесла я и в упор посмотрела на Минсока. – Вы даже осмелились оставить мне подсказку, но не более, неужели… Ким Минсок боится?

Перемены в лице убийцы произошли настолько быстро, что я даже не успела моргнуть. С лица пропало самодовольное выражение, глаза потемнели, и вместо надменной улыбки появился оскал, как у дикого зверя.

– Страх – это удел бесхребетных людишек, которые не осознают границы собственных возможностей, – тихо произнёс он, наклоняясь к стеклу переговорной, – куда вы только не бежите и что только не делаете, лишь бы спрятаться от него. Не подозревая о том, что это буквально единственный инструмент в мире, который в качестве средства управления работает безотказно.

– Что вы…

– Разве вам не было страшно в ту ночь, госпожа Ким Лина?

От шока я замерла и даже перестала моргать.

– Откуда… – прошипела я, но убийца меня перебил.

– Как вы считаете, госпожа Ким, насколько близка к вам смерть? Стоит на пороге или дышит в затылок? Ощущаете ли вы её приближение? Знали ли те три жертвы, что скоро умрут?

Минсок хотел сказать что-то ещё, но я решила, что с меня хватит, поднялась со своего места и, развернувшись, вышла из переговорной.

Сержант Пак стоял, прислонившись к стене, и, скрестив руки на груди, рассматривал пол.

– Пойдём отсюда, – сказала я.

Джинхо молча последовал за мной, и только когда мы оказались на парковке, он спросил:

– О чём он хотел поговорить?

– О себе, – фыркнула я в ответ, – о том, что знает и видит всё. Самолюбованию Ким Минсока нет предела.

Позади нас послышался звонкий женский голос.

– Писательница Ким Лина?

Мы с Джинхо медленно повернулись, и я увидела в пяти шагах от нас репортёра Мин Суа.

Глава 12 У всех на устах

Люди говорят, что согласно закону Мёрфи, если что-то может пойти не так, оно обязательно пойдёт не так. До того, как я услышала своё имя из уст репортёра в тюрьме, где отбывал наказание Ким Минсок, я не относилась всерьёз к таким философским утверждениям. Но, оказавшись в положении, которого так старательно пыталась избежать, почувствовала на себе иронию вселенной.

Взгляд Мин Суа был направлен на меня, и сейчас она казалась гончей, которая после долгой охоты благодаря стечению обстоятельств настигла свою жертву. Она словно не верила своей удаче, и улыбка на её лице медленно становилась жаждущей.

– Это же вы? Верно? – произнесла девушка и сделала пару шагов в мою сторону.

Прежде чем преградить ей путь, Джинхо кивком указал мне на машину, чтобы я спряталась там, в ответ я отрицательно покачала головой. Нет, мне очень хотелось сбежать, но сейчас в этом не было никакого смысла. Мин Суа назвала моё имя, стоило ли бегством привлекать её внимание ещё сильнее?

– Репортёр Мин, какими судьбами? – спросил Джинхо.

Мужчина сделал шаг вперёд и загородил меня от Суа. Журналистка улыбалась и смотрела за его плечо, но всё же ответила на вопрос полицейского:

– У меня такая работа, сержант Пак, появляться там, где рождаются сенсации, чтобы быть первой.

От дикого энтузиазма в её голосе у меня закружилась голова.

– Ким Минсок не даёт интервью, – резко сказал Джинхо, и только это заставило Суа прекратить попытки рассмотреть меня за спиной мужчины и перевести всё внимание на него.

– Я знаю, – её улыбка превратилась в хищный оскал, – поэтому представьте наше удивление, когда его адвокат передал нам сообщение о том, что серийный убийца хочет побеседовать с репортёрами нашего телеканала.

– Не хочу говорить очевидных вещей, но заключённый находится внутри тюрьмы, а не за её пределами. Стоя на парковке, вряд ли вы с ним поговорите.

Лицо Мин Суа помрачнело.

– Да, вы правы, сержант. – Улыбка на её губах дрогнула, и отчётливо стало понятно, что она зла из-за того, что не смогла достигнуть желаемого. – Он отменил нашу встречу только что. А что же вы делаете в «Аньяне», сержант Пак? Это как-то связано с текущим расследованием?

– Без комментариев, репортёр Мин, – ответил Джинхо, развернувшись, коснулся моего плеча, и мы одновременно направились к машине.

Я не оборачивалась, но слышала шаги следующего за нами репортёра.

– Если у сержанта нет комментариев, возможно, они найдутся у вас, госпожа Ким? Вы пытались поговорить с Ким Минсоком? Это как-то связано с текущим расследованием? Или вы пришли навестить своего поклонника?

Последняя брошенная мне в спину фраза заставила остановиться. Я обернулась и посмотрела на репортёра. Она как будто всем своим видом говорила, что готова ринуться в бой. Теперь мне было понятно, почему Джинхо описывал её как невероятно упёртую женщину, но без заинтересованности своим объектом исследования.

Мин Суа смотрела на меня с жаждой эксклюзива, и её никак не волновали последствия сенсации. Пока я смотрела на неё, взгляд девушки бегал по моему лицу в поисках хоть какой-нибудь реакции на её вопросы, но я не собиралась идти на поводу, поэтому ещё мгновение задержала на ней взгляд, потом молча поклонилась и села в машину, оставляя Суа в неведении.

Джинхо без промедления выехал с парковки, и автомобиль понёсся по шоссе в сторону Сеула, а буквально через несколько мгновений начался ливень, и сержанту пришлось сбавить газ. Мелкая дрожь волной прокатилась по моему телу, во рту пересохло, и в один момент мне стало настолько себя жаль, что я чуть не разревелась.

Если ты чего-то боишься и постоянно гоняешь мысли об этом в своей голове, это точно произойдёт. Закон Мёрфи работает и в этом случае. Я боялась вновь привлечь к себе внимание СМИ, но почему-то сейчас мне было обидно из-за того, как глупо всё случилось.

В своём воображении я разыгрывала всевозможные сцены, как меня ловят у полицейского участка или же как репортёры окружают мой дом или издательство. Одним словом, я была уверена, что моя персона заслуживает какого-то драматичного и масштабного освещения в прессе, как часто это показывают в дорамах.

Но всё произошло тихо, скромно и, должна признаться, в несколько раз неожиданнее, и это укололо эго.

– В моей голове оборвался отсчёт до того момента, когда СМИ узнают о моём участии, – произнесла я.

– У неё всё равно ничего нет, – ответил Джинхо, – увидеть писательницу Ким возле тюрьмы, где отбывает наказание серийный убийца, – это, конечно, интересный сюжет, но проблема в том, что, кроме скандальной темы, в нём нет ничего более. Для репортажа нужны источники, факты, а у неё есть лишь информация о том, что ты была там.

– Очень удобно, правда? – спросила я и посмотрела на сержанта. – Как это так получилось, что Минсок решил впервые за весь срок с кем-то поговорить? Сначала со мной, а затем и с репортёрами. И неужели столько встреч можно назначить на один день опасному преступнику? Даже меня пустили к нему лишь с санкции начальника тюрьмы и комиссара.

Джинхо кивнул, останавливая машину на светофоре:

– Я тоже считаю, что появление Мин Суа слишком удачно вписалось в наше расписание.

– Он спросил, чувствую ли я приближение смерти. – Мой голос слегка дрогнул, но я продолжила: – Минсок произнёс это, словно знал ответ.

В этот момент у мужчины зазвонил телефон. На экране в машине высветилось имя Квон Ханму, и Пак Джинхо принял звонок, поставив вызов на громкую связь.

– Что-то нашли? – спросил он, останавливаясь на светофоре.

– И да и нет, – голос детектива Квона был напряжённым, – позвонили из участка Ханнама-дона. Час назад они приехали на вызов о нападении. Жильцы многоквартирного дома вызвали полицию из-за криков, поэтому приехали только патрульные, а когда обнаружили в квартире два тела, вызвали остальных. Женщину без сознания увезла «Скорая», а вот мужчина уже был мёртв. Среди его вещей нашлись документы на имя Сон Хонки.

Мы с Джинхо переглянулись.

– Это тот самый Хонки? – уточнил Джинхо. – Из «Потерянных душ»?

– Пока не могу сказать точно, – ответил Ханму, – ребята пробивают его по базам и пытаются связаться с родственниками. Телефона рядом с жертвой мы не нашли.

– На месте преступления есть какие-нибудь детали или вещи, – начала я, – которые могли бы указать на то, что убийство связано с вебтуном? Картины, мольберт? Или, может, страницы из моей книги рядом с жертвой?

Ханму на мгновение замолчал, видимо, детектив не ожидал услышать мой голос, но затем произнёс:

– Нет, парню перерезали горло одним движением. – Мужчина заговорил чуть тише: – Судмедэксперт говорит, что первый раз видит настолько идеальный разрез. Пока это всё, что есть.

– Скоро буду на месте, пришли адрес в сообщении, – чётко проговорил Джинхо и, не дожидаясь ответа детектива Ханму, закончил вызов.

Я посмотрела на сержанта, и он, в свою очередь, взглянул на меня в ответ, а затем отвернулся к лобовому стеклу.

– Ещё одно удивительное совпадение, – заговорил он, – стоило госпоже Хан рассказать нам о братьях Сон, как на следующий день одного из них находят мёртвым.

– Квон Ханму сказал, что пока нет уверенности, он ли это, – ответила я, – и хотя Хан Юнми не дала нам фото братьев, почему-то мне кажется, что это именно он.

– Картинка начинает понемногу вырисовываться, – сказал Джинхо и, несмотря на проливной дождь, прибавил газ. – Поначалу мы полагали, что жертвы никак не связаны между собой и подражатель находит случайных людей для своего дела, но связь всё же есть.

– Разумеется, – со смешком произнесла я, вжимаясь в сиденье, – всё это с самого начала связано со мной.

– Нет, я не об этом. Связь не только между тобой и подражателем, но и между тобой и жертвами. Убийца выбрал их, потому что они имеют к тебе какое-то отношение.

Я в недоумении уставилась на сержанта:

– Я уверена в том, что незнакома ни с Ким Санхи, ни с братьями Сон, ни с первой жертвой…

– Уверена? – Джинхо перебил меня и вновь коротко посмотрел в мою сторону. – Первого убитого мы до сих пор не опознали.

Нахмурившись, я подумала, что так зациклилась на себе и своём участии в деле, что даже не рассмотрела варианта моей взаимосвязи с жертвами. Лицо Ким Санхи мне точно не было знакомо, но, возможно, я просто этого не помню? Если наше знакомство было непродолжительным, то, вполне возможно, так и есть. Я очень плохо запоминала лица, и во времена продвижения «Руководства к убийству» мне приходилось прикладывать немало усилий, чтобы запомнить всех тех, с кем доводилось познакомиться на мероприятиях. Но встреч и лиц было так много, что через неделю моя память превратила их в кашу, и я перестала заниматься заучиванием. Сейчас бы мне эти воспоминания очень помогли.

– Есть сходства с вебтуном: первая жертва мужчина, две следующие – женщины. Раны наносились ножом, как в вебтуне и в «Руководстве к убийству», но преступник воссоздает убийства не точно, а обязательно добавляет что-то от себя, намеренно отходя от написанных сюжетов, – рассуждал сержант, а я всё больше хмурилась, слушая его.

– Чтобы показать нам, что он может подходить к убийствам более «творчески», – подхватила я, и мы с Джинхо переглянулись, – а для того, чтобы полиция точно поняла, кого именно он собрался превосходить, он оставил ниточки, ведущие к Минсоку и ко мне.

Молчание Пак Джинхо служило подтверждением моим словам.

Дома было тихо, я сидела в кабинете, удобно расположившись в кресле, и единственным источником света был включённый монитор. Я ни над чем не работала, на вкладке браузера был открыт вебтун, и всё, что я делала, это сверлила взглядом каждую картинку в надежде разглядеть подсказку, как в головоломке.

В конкретную точку на жизненном пути человека приводят его прошлые поступки. Как значительные шаги, так и незначительные, которые зачастую кажутся нам недостойными даже упоминания. Но все эти мелкие детали могут повлиять на исход любой ситуации. Казалось бы, это настолько очевидно, но почему, погружаясь в это дело, я совершенно об этом забыла?

Зазвонил мобильный телефон, на экране высветилось имя сержанта. Я удивлённо взглянула на время – без пятнадцати минут одиннадцать вечера – и приняла вызов.

– Есть новости? – тихим голосом поинтересовалась я.

– Запросили сведения о родственниках убитого Сон Хонки и его адресе, чтобы проверить, действительно ли это тот человек, но со второй жертвой всё ещё интереснее, о ней вообще ничего не известно. Соседи сказали, что видели девушку только украдкой, когда она забирала доставку. Мы связались с арендодателем, он сказал, что договор заключён на коммерческую компанию.

– При ней не было документов? Телефона?

– Нет, – ответил Джинхо, – так же как и в случае с убитым, преступник забрал телефон с собой. Значит, не хотел, чтобы мы узнали, кто она такая.

Я услышала, как сержант тяжело выдохнул.

– В квартире только женские вещи, никаких признаков того, что с пострадавшей проживал кто-нибудь ещё. На двери помимо электронного замка три цепочки и снизу стопорная защёлка, и никаких следов взлома. Так какого чёрта она открыла дверь одному из братьев Сон? Если верить словам соседей, доставщики приносили посылки несколько раз в день, Сон Хонки было достаточно представиться курьером.

– С таким количеством замков она наверняка ставила в пожеланиях к доставке отметку «оставить у двери», чтобы избежать встречи с посторонним человеком. – Я подхватила рассуждения сержанта.

– Верно, – согласился Джинхо и продолжил: – И мы снова возвращаемся к вопросу: зачем она открыла дверь?

– Они были знакомы, – подытожила я, – интересно, где они встретились впервые, возможно, что на собрании «Потерянных душ»?

– Пока мы не установим её личность, рано делать какие-то выводы, Лина. Можно построить целую теорию, потратить на неё драгоценное время и силы, а потом она разлетится к чертям от новых фактов.

– Да, ты прав. – Я понимала, что сержант Пак меня не видит, но всё равно кивнула, соглашаясь с его словами.

– Её отвезли в больницу, ждём, когда очнётся, и, надеюсь, она сможет с нами поговорить, там уже дежурит детектив Ханму.

– В квартире было что-нибудь связанное с искусством? – осторожно поинтересовалась я. – Пойми меня правильно, я не зациклилась и не пытаюсь в каждом преступлении найти отсылку к своей истории, вовсе нет. Обновление было не так давно, и обычно вы находили жертв как раз в такое время.

– Ничего, что дало бы нам понять, что в квартире живёт художник, который сходит с ума и рисует свои картины кровью, – произнёс Джинхо, и я слегка улыбнулась. Видимо, сержант очень внимательно читает мой вебтун.

– Ожидание – худшее в работе полицейского? – спросила я у Джинхо, а затем добавила: – Помимо убийств, конечно.

– Сложно сказать, – ответил Джинхо, и тон его голоса показался мне мягким, – проблема в том, что никогда не знаешь результата этого ожидания. Если оно того стоит и удаётся поймать преступника, то с паузой можно смириться. В какой-то степени.

– Можно задать личный вопрос? Почему ты перевёлся в Сеул? Не то чтобы я имела что-то против, но говорят, что и в Инчхоне ты был звездой полиции.

Сержант Пак молчал. Я слышала его размеренное дыхание и пыталась представить выражение его лица. Он точно не злился, но наверняка задумался над тем, стоит ли мне рассказывать что-то большее о своей жизни.

– Слышала о деле Инчхонского мясника? – Джинхо прервал своё молчание и тихим голосом задал мне вопрос.

– После Ким Минсока я старалась избегать любых новостей об убийствах, – отозвалась я, а затем добавила: – Это было твоё дело?

– И да и нет. Я присоединился к расследованию, когда уже полным ходом шли оперативные работы, а мясник оставил после себя три выпотрошенных тела. На месте преступления нашли ДНК и отпечатки, только совпадений ни по базе, ни по подозреваемым не было. Да и патрули с засадами не давали никаких результатов. Убийцей оказался владелец закусочной с самгёпсалем, которая была рядом с полицейским участком, и он заранее знал, какие действия предпримут правоохранительные органы, потому что один из офицеров после тяжёлого рабочего дня любил выпить соджу[4] и рассказать владельцу о том, как продвигаются дела. – Джинхо громко выдохнул. – В какой-то момент мясник потерял бдительность и в разговоре назвал имя последней жертвы, хотя в прессе и на брифинге об этом не упоминалось. Другой детектив это заметил, и, когда владелец стал сначала подозреваемым, а затем и обвиняемым, детектив вцепился в того, кто любил трепать языком.

– Этим детективом был ты? – осторожно спросила я.

Вместо ответа Джинхо продолжил:

– Оказывается, коллегам болтуна не очень понравилась идея внутреннего расследования и то, что новенький Пак Джинхо зубами вцепился в уважаемого детектива, стараясь доказать факт утечки важных сведений о расследовании. По одной из версий, потому, что сами были не без греха. Закончилось всё тем, что болтуна с позором уволили, а остальные, испугавшись, что в один прекрасный момент я доберусь и до кого-то из них, сделали дальнейшую работу в оперативной группе невозможной.

Я вспомнила слова Джинхо о том, как порой правоохранительная машина несправедливо обходится с теми, кто её запускал, и теми, кто от неё бежал.

– Поэтому меня решили отгородить от Инчхона повышением и переводом в управление Сеула. Вдогонку дав прозвище Бешеный пёс.

С момента нашей первой встречи сержант Пак Джинхо произвёл на меня неизгладимое впечатление человека, который благодаря своим принципам или моральному компасу не мог отступиться от дела, несмотря на колоссальное давление. Поэтому сейчас мне до ужаса хотелось узнать, почему он оставил продажных полицейских Инчхона в покое, но, поразмыслив, я не стала этого делать – не хотелось разрушить возникшую между нами искренность.

– Кстати, о том, что ты говорил ранее. – Мой голос слегка дрогнул. – Я не знаю Ким Санхи и братьев Сон никогда не встречала прежде до того визита в «Потерянные души».

– Для убийцы достаточно того, что он видит связь между вами, – ответил Джинхо, – и всё желание подражателя сводится к тому, чтобы и ты увидела её.

– Слишком сложно, – принялась я рассуждать вслух, – если он хотел втянуть меня во всё это, чтобы по итогу подставить, то как будто можно было провернуть всё намного проще. Подкидывая страницу из «Руководства к убийству», на что он рассчитывал? Что полиция обнародует эту улику?

Джинхо терпеливо выслушал меня, а когда я закончила, принялся объяснять:

– Скорее всего, наоборот. Он надеялся, что о найденной странице никто не узнает и полиция придёт к писательнице Ким Лине.

Я поднялась с кресла и подошла к окну. Отодвинув плотное полотно шторы, я принялась искать глазами машину детективов из отдела Джинхо, которые после нападения устроили засаду возле моего дома. Автомобиль стоял чуть поодаль от привычного места, и из окна кабинета виднелся теперь только её капот.

– Это возвращает нас к вопросу о том, как подражатель поддерживает связь с Ким Минсоком и что из происходящего прихоть Минсока, а что его последователя, – произнесла я и отошла от окна.

– Сегодняшнее нападение точно не имеет отношения к этим двум, – тихо произнёс Джинхо, – хотя… в этом деле нельзя ни о чём сказать наверняка. Уже поздно, будут новости – наберу тебя завтра. Не зацикливайся и постарайся поспать.

Утром, доставая из холодильника остатки риса и параллельно с этим заваривая свежий кофе, я вспомнила последнюю фразу сержанта и скорчила недовольную гримасу. Разумеется, советом Пак Джинхо я не воспользовалась и большую часть ночи проворочалась в кровати, прокручивая в голове всех возможных знакомых, которые могли бы заинтересовать подражателя, и от осознания того, что кто-то из них может пострадать просто потому, что знаком со мной, становилось ещё хуже.

Когда бодрящая жидкость была готова, прежде чем сделать первый глоток, я включила телевизор, чтобы посмотреть утренний выпуск новостей, и чуть не опрокинула горячий напиток, поскольку увидела на экране Мин Суа.

– Продолжается расследование недавних убийств в Сеуле. – Проникновенный голос репортёра Мин нарушил тишину моей кухни. – В нашу редакцию поступило обращение от осуждённого серийного убийцы Ким Минсока; он утверждает, что полиция обращалась к нему за консультацией по текущему делу. По его словам, следствие полагает, что нынешние преступления совершает подражатель. Напомним, три года назад Ким Минсок был приговорён к пожизненному заключению за тринадцать убийств, совершённых, как сообщается, по мотивам дебютного романа писательницы Ким Лины «Руководство к убийству». По неподтверждённым данным, для помощи в расследовании властями было привлечено гражданское лицо. Мы продолжим информировать вас о ходе событий.

Я уставилась на экран телевизора, а затем горько рассмеялась.

– Подписанные соглашения о неразглашении – это, конечно, замечательно, но никто не учёл того факта, что Минсок выдаст всех с потрохами.

Глава 13 Люди не меняются

Когда не по своей воле оказываешься ограждённой от общества, остаётся только два варианта: либо сокрушаться над тем, как же так всё получилось, либо оглядываться на свою жизнь. Второй вариант мне оказался ближе.

Сколько я себя помню, мне всё время хотелось что-то значить, но не тихо наслаждаясь личными достижениями, а завоевав авторитет в определённых кругах. В школе, а затем и в университете моё сердце жаждало успеха и следующего за ним признания. Желания отца Ким Гитэ сделать из меня лучшего судмедэксперта только подпитывали мой неистовый голод.

Но когда ты идёшь по, казалось бы, правильной дороге, в какой-то момент начинаешь понимать: даже если ты получишь то, что хочешь, вряд ли сможешь насладиться этой победой в полной мере.

Поэтому я всё чаще и чаще задумывалась над тем, в какой области смогу проявить себя иначе, где смогу применить свои знания и способности. Мысли о писательстве практически сразу возникли в моей голове и оставались там, когда все прочие варианты постепенно отметались.

Закрепилась эта идея после того, как я случайно пришла на презентацию новой книги нового автора Джиха. Если бы меня попросили описать свои эмоции и впечатления после презентации и её истории успеха, я бы ответила только одно: у меня определённо получится лучше.

С таким настроем я начала работу не только над рукописью, но и над всеми сопутствующими ей делами. И когда наступил момент, когда слепая, ничем не подкреплённая вера в себя превращается в заслуженную и такую долгожданную награду в виде признания, ровно в тот момент Ким Минсок скинул меня с лестницы, на которую я так жаждала взобраться.

Он обратил моё страстное желание в кошмар, заставляя не хотеть, а бояться. Это воспринималось как пощёчина, и я уже успела позабыть это ощущение, но после репортажа Мин Суа мне как будто бы зарядили целую сотню таких оплеух.

Каждые десять минут я выглядывала из окна своего дома в страхе увидеть возле ворот хотя бы одну машину журналистов, но никого не было. Даже машина с патрульными испарилась практически сразу после выхода утренних новостей. Это было ожидаемо, но я всё равно питала скромную надежду, что в этот раз полиция действительно смогла бы оградить меня от неприятностей. Но поскольку полицейское управление попало под раздачу, первым делом они начнут спасать себя, отгоняя репортёров.

Видимо, за меня осведомители возьмутся чуть позднее. Перед глазами вновь возникло изображение таймера, я несколько раз быстро моргнула, прогоняя навязчивое изображение, и набрала номер Вонсона.

– Привет, уже видел новости?

– Видел, – спокойно ответил издатель. – Лина, постарайся не нервничать. Да, они вспомнили про «Руководство к убийству», но на этом всё. О том, что ты как-то связана с этим делом, они не упоминали, и, если бы ты мне не рассказала об этом ранее, я и не подумал, что ты вовлечена в расследование.

– Да, но…

– Поверь мне, Лина, – перебивая меня, произнёс Ли, уже немного раздражённо, – сейчас это не наша главная проблема.

– Что-то случилось?

– Со мной связались родители О Саби, нашей художницы вебтуна. Сказали, что вчера на неё кто-то напал и сейчас она в тяжёлом состоянии.

Волна дрожи прокатилась по моему телу, и шестерёнки в голове заработали с двойной скоростью, расставляя полученные сведения по полочкам.

Вчерашнее нападение, множество замков на двери жертвы и то, что О Саби была художником. Да, у неё не было свойственного этому образу атрибутов вроде мольберта и красок, но современный мир даёт множество возможностей для проявления своих навыков, и любой цифровой творец – всё равно творец. Следовательно, убийство действительно произошло по вебтуну, а значит, О Саби могла видеть того, кто убил Сон Хонки, или, по крайней мере, знать, почему он к ней пришёл. В то, что покойный был подражателем, мне верилось с трудом, хотя бы потому, что кто-то избавился от него одним ударом.

– В какой она больнице? Я тоже приеду, – выпалила я и со всех ног понеслась за пальто.

– Лина, не думаю, что это хорошая идея, особенно сейчас, – начал Вонсон.

– Она могла что-то видеть, нужно попытаться у неё что-то узнать.

– Кажется, это как раз работа полиции, – парировал издатель.

– Если она назовёт имя и оно будет связано со мной, я хочу знать об этом первая.

В трубке воцарилось молчание, а затем, шумно выдохнув, Ли произнёс:

– Больница Юльдже, встретимся в фойе.

На дорогах было много машин, такси медленно ползло вперёд, продвигаясь по нужной полосе. Со всем происходящим я совершенно забыла, что начался Чусок[5] и большинство людей отправились к своим родственникам затем, чтобы отметить праздник сбора урожая вместе с семьёй.

Я уставилась в окно автомобиля и поймала себя на мысли, что можно было бы позвонить Ким Гитэ, но затем быстро от этого отмахнулась. Последний раз мы собирались с ним на обряд почитания предков – чарье[6] , около пяти лет назад, с тех пор ни разу даже вместе не обедали. Я достала из кармана пальто мобильный, но передумала и убрала его на место. Ужин с отцом – это последнее, что сейчас должно меня волновать, и с этими мыслями я принялась просить водителя ускориться.

Поначалу мужчина игнорировал мои просьбы, ссылаясь на то, что ему дорога работа, но, когда я протянула ему несколько шуршащих купюр, он, не перестав ворчать, всё же начал ехать быстрее. Поэтому вскоре я уже была в фойе больницы Юльдже.

Встретившись с Ли Вонсоном, мы направились к лифтам.

– Всё в порядке? – спросил издатель, когда мы оказались в стальной коробке. – Ты какая-то возбуждённая.

– В норме, просто… – Я осеклась и посмотрела на немного встревоженного Вонсона. – Это немного сводит с ума.

Делиться своими переживаниями я не стала, хоть он и просил быть предельно откровенной, чтобы мы стояли единым фронтом, но ничего не могла с собой поделать.

Не следовало вкладывать в голову издателя теории о том, что подражатель всеми силами пытается уничтожить не только меня и мою карьеру, но и всё с этим связанное.

Подражатель хотел не только превзойти Ким Минсока, который начал всё это, но и в отличие от него оставить после своих преступлений выжженное поле, не давая мне и шанса на подъём. Ли навряд ли захочет узнать, что проект писательницы, в который он вложил столько ресурсов, привлёк внимание психопата.

Оказавшись на нужном нам этаже, мы двинулись в сторону поста медсестёр. Ли Вонсон представился другом семьи, протянул свою визитку и спросил, как нам найти палату. Хотя пока издатель разговаривал с персоналом, в поиске нужной палаты отпала всякая необходимость, поскольку немного дальше по коридору возле одной из них столпились полицейские, среди которых я узнала детектива Квон Ханму. Мужчина заметил меня, немного смутился и, отойдя от коллег, приблизился к нам.

– Госпожа Ким, господин Ли, что вас привело сюда? – спросил он.

– Мне позвонили родители О Саби, рассказали о том, что с ней случилось, и попросили приехать.

– Так вы знакомы с потерпевшей? – с интересом поинтересовался Ханму и потянулся во внутренний карман за записной книжкой. – Какие отношения вас связывают?

– Она работает в нашем издательстве в качестве художника вебтунов.

Квон Ханму покосился на меня, он уже было собирался задать ещё один вопрос, но знакомый голос окликнул его.

Я посмотрела детективу за спину и увидела выходящего из палаты сержанта Пака. Мужчина внимательно рассмотрел нас троих, а затем быстрым шагом направился в нашу сторону.

– Что вы здесь делаете? – спросил он, явно обращаясь не к Вонсону, а ко мне.

– Родители О Саби сообщили Вонсону о том, что на их дочь совершено нападение, – ответила я. – О Саби работает в нашем издательстве, рисует вебтуны.

После этих слов я постаралась как можно многозначительнее посмотреть на сержанта, стараясь в присутствии Ли Вонсона не выдавать информацию о том, что уже знала о нападении, но не об имени пострадавшей, и чтобы Джинхо понял, что неудачная попытка убийства художника напрямую связана с подражателем.

– Ответите на несколько наших вопросов, господин Ли? – спросил Джинхо, переводя взгляд на издателя.

– Разумеется, но что с О Саби? – осторожно поинтересовался Вонсон.

– Она всё ещё без сознания, и её имя мы узнали час назад, когда здесь оказались её родители, хотя мы никак не могли найти никого из родственников и даже того, на кого арендована квартира.

Ли Вонсон кивнул несколько раз, соглашаясь со словами сержанта.

– Это меры предосторожности из-за того случая со сталкером, – пояснил он, – очередная из мер, чтобы нельзя было найти имя О Саби в списках арендаторов.

– Как они узнали, что случилось? – спросила я у сержанта.

– Кое-кому из соседей родители платят за то, чтобы он следил за её квартирой, и если рядом будут ошиваться подозрительные личности, сразу сообщал об этом. Так он сделал и вчера, но они были в отъезде и увидели сообщение только сегодня утром.

– Мы можем её увидеть? – поинтересовалась я у Джинхо и вновь постаралась состроить многозначительный взгляд. Если теория сержанта верна, то я должна быть знакома с О Саби, но чтобы это подтвердить, нужно было её увидеть.

Сержант Пак кивнул и пропустил нас с Вонсоном к палате. В небольшой комнате, рассчитанной на четырёх пациентов, было светло и пахло лекарствами. Три койки пустовали, и только возле одной у самого окна сидели двое. Пожилой мужчина с мрачным выражением лица и немолодая женщина – она прикрывала рот платком в попытке остановить бесконечные рыдания, от которых её глаза уже порядком покраснели.

Это были родители О Саби, и, скорее всего, они и представить себе не могли, что проведут праздничные дни в больничной палате дочери. Разглядывая женатую пару, я вновь вспомнила про Ким Гитэ.

Заприметив Вонсона, отец Саби подорвался с места и поспешил поздороваться с ним, меня рядом с издателем он словно и не заметил.

– Господин Ли, хорошо, что вы приехали, – заговорил отец, – мы не понимаем, как такое могло произойти, полиция говорит, в квартире нашли тело какого-то парня. Вы уже говорили с ними? Это мог быть кто-то из издательства?

Пока он заваливал Вонсона вопросами, я сделала несколько осторожных шагов к кровати, на которой лежала О Саби, и с каким-то разочарованием уставилась на неё.

Мне было жаль, что с такой девушкой произошло нечто ужасное, но так же, как и в случае с Ким Санхи, мне она была незнакома.

Миниатюрная, с длинными тёмными волосами, аккуратными и довольно привлекательными чертами лица. Она была красивой, и если вспомнить про её сталкера, можно было сказать, что эта красота ей больше вредила, чем помогала.

Чем больше я пыталась разглядеть в девушке хоть что-то знакомое, тем дальше от меня ускользало понимание того, какой жизнью она жила. Её отец продолжал допытываться от Вонсона, знал ли кто-то из сотрудников издательства о том, где жила его дочь. Мать Саби всё так же сокрушалась в тихих рыданиях возле кровати дочери. Родные боялись преследователя дочери ничуть не меньше, чем она сама, предприняли столько мер по защите её приватности, так почему же художница открыла дверь Сон Хонки? И кто знал о том, что они знакомы?

В момент, когда мать О Саби наконец заметила моё присутствие, я с сочувствием посмотрела на них с дочерью и, поклонившись, вышла из палаты. В коридоре был только Пак Джинхо и офицер полиции, который стоял у самой двери. Сержант коротко кивнул в сторону и двинулся дальше по коридору, я последовала за ним.

– Ты не стала звездой новостей, поздравляю, – сказал Джинхо и остановился возле самой крайней палаты.

– Опережая твой вопрос, – начала я тихо, пропуская мимо ушей саркастичный выпад, – о том, что пострадавшая – это О Саби, я узнала час назад.

– Верю, – кивая, произнёс Джинхо, – родители прорывались в её палату через офицеров. Личность Сон Хонки тоже подтвердилась. В семейном реестре указан его брат – Сон Минки, старшеклассник.

– А где тело Хонки? – поинтересовалась я и осмотрелась по сторонам.

– Отвезли на вскрытие, – он глянул на свои наручные часы, – судмедэксперт Бён наверняка уже закончил. Я знаю этот взгляд, нет, тебе туда нельзя. Не сейчас.

– Думаешь, я настолько не в себе, что заявлюсь туда, где будет полно журналистов? – фыркнула я, а затем добавила: – Я позвоню ему.

– Лина…

– Если ты не заметил, то подражатель серьёзно настроен похоронить меня вместе с моей карьерой как можно скорее.

– Заметил, – ответил Джинхо. – Поэтому я снова спрашиваю тебя: ты была знакома с О Саби ранее?

Я помотала головой, сержант ещё мгновение смотрел на меня в упор, словно пытался разглядеть хотя бы маленький намёк на ложь с моей стороны, но, убедившись, что это не так, отвёл взгляд и произнёс:

– И братьев Сон ты первый раз встретила только на собрании «Потерянных душ»?

– Да.

– То, что тело Сон Хонки нашли в квартире О Саби, наталкивает меня ещё на одну мысль, – чуть тише заговорил Джинхо, – остальные жертвы, возможно, тоже знакомы друг с другом, просто пока мы не видим этой связи.

– Может ли преследователь О Саби быть нашим подражателем? – спросила я, переходя на шёпот, чтобы только Джинхо смог меня расслышать.

– Попробую что-нибудь выяснить у родителей, – сержант вновь внимательно посмотрел на меня, – тебе лучше вернуться домой. После утренних новостей всё управление на ушах, репортёры ждут заявления от комиссара.

– Я поняла, что ситуация накалилась, когда не увидела возле дома патрульную машину.

– Приказ сверху, сейчас твоя безопасность не в их приоритете.

Сержант Пак немного замешкался и, засунув руки в карманы кожаной куртки, сказал:

– Могу заехать вечером, проверить, всё ли в порядке.

По неизвестной причине мышцы лица перестали меня слушаться, и я почувствовала, как губы изогнулись в подобии улыбки. Спустя мгновение, когда я смогла осознать свою реакцию, быстро опустила голову и ответила:

– Не нужно. Возможно, сегодня мне стоит переночевать в отеле.

Пак Джинхо собрался уже что-то ответить, но в этот момент из палаты О Саби вышел Вонсон. Он принялся осматриваться по сторонам, и когда наконец заметил меня, махнул рукой и двинулся к нам.

– Я попросил сообщить нам, если в состоянии Саби будут какие-нибудь изменения, – бодро сказал Вонсон и посмотрел на меня. – Отвезти тебя домой? Нужно обсудить наши дела с презентацией и прочим.

– Презентацией? – переспросил Джинхо.

Вонсон слегка улыбнулся.

– Да, через неделю наконец-то состоится анонс новой книги Лины, – он осёкся, – точнее, её творческого воплощения в лице Гом Ынталь. На мгновение забыл, что вы тоже в курсе.

На лице сержанта Пака появилось знакомое мне до боли выражение осуждения.

– Не бросаете работу, даже когда город полыхает, госпожа Ким? – спросил Джинхо, и в его глазах на мгновение вспыхнула ярость.

– Разумеется, – с лёгким смешком Вонсон ответил за меня, – Лина не должна хоронить свой талант.

– Мы пойдём, – произнесла я и, слегка поклонившись сержанту Паку, направилась к лифтам. Последнее, что я расслышала – как Джинхо сказал издателю о том, что у полиции есть несколько вопросов и лучше Ли Вонсону приехать сегодня в управление. Казалось, что потепления в наших с сержантом полиции отношениях после новостей о презентации книги больше не предвиделось.

– Чего он ожидал? – тихо бубнила я себе под нос, нажимая кнопку вызова лифта. – Я должна бросить всё, потому что мне страшно? Не смешите меня.

– Разговариваешь сама с собой? – бодро спросил Вонсон, оказавшись рядом. – Понимаю, у творческих людей такое бывает, но в твоём случае уверен, это из-за недостатка сна.

Двери лифта медленно распахнулись, несколько человек вышли на нашем этаже, и следующими пассажирами оказались только мы с издателем. Вонсон нажал кнопку с цифрой один, и мы поехали вниз.

– У тебя хорошие отношения с родителями О Саби, – заметила я.

– Они благодарны, что я с пониманием отнёсся к ситуации их дочери и взял её на работу, – ответил Вонсон. – Говорят, до того, как начать работу в нашем издательстве, она практически ничего не ела и постоянно плакала у себя в комнате.

Я задумалась:

– Получается, до этого она жила с родителями, и только когда начала рисовать для нас, съехала и стала самостоятельной?

– Думаю, что так и получилось, – ответил Вонсон. – Кажется, она переехала спустя два месяца работы. Хвасталась, что практически освоила сервис доставок.

Двери лифта открылись, и я двинулась вперёд в фойе, погружённая в свои мысли. Наверняка именно через О Саби подражатель выяснил что-то и обо мне. Кажется, она присылала мне приветственное письмо по электронной почте, когда приступила к работе над «Коллекцией смертей». Может, на компьютере художницы стоит какая-нибудь шпионская программа?

Рука автоматически потянулась за телефоном в карман пальто, чтобы набрать Джинхо и рассказать ему о своём предположении, но, вспомнив недовольное выражение лица сержанта, я поджала губы и оставила гаджет в кармане.

Мы неторопливо шли по фойе, Вонсон рассказывал что-то насчёт презентации, но я слушала его вполуха, продолжая размышлять о своём, как вдруг почувствовала на себе чей-то взгляд и принялась осматриваться по сторонам, пока возле стены с указателем «Морг» не увидела знакомый силуэт.

Госпожа Хан смотрела на меня без прежней теплоты во взгляде, лицо её побледнело, и казалось, что с нашей последней встречи она постарела ещё сильнее. Я остановилась и только собиралась сказать Вонсону, что мне нужно отойти, но в этот момент госпожа Хан Юнми отвернулась и исчезла за дверьми морга.

Глава 14 Первая жертва

«Здравствуйте, госпожа Гом Ынталь! Решила написать вам приветственное письмо в честь начала работы над «Коллекцией смертей». Меня зовут О Саби, я буду заниматься отрисовкой всего произведения. Должна признаться, подобного в моей работе не случалось, я, как и все художники вебтунов, использую только свой текст, но когда я ознакомилась с вашим, мне страстно захотелось воплотить его в рисунок. В ваших строках много красок, эмоций и ужаса. Не сочтите это за оскорбление, но последний раз я так увлекалась текстом, лишь когда читала «Руководство к убийству» писательницы Ким Лины. Наверное, вы знаете, что директор Ли Вонсон раньше работал с ней над выходом романа? Видимо, поэтому он разглядел в вашем тексте потенциал для бестселлера. Готовый текст мне будет присылать издательство после утверждения, но если вам нужно связаться со мной, пишите на данную почту в любое время. С наилучшими пожеланиями, О Саби».

Тонкая грань отделяла фаната от ненавистника, интерес от безразличия и обожание от отвращения. Несколько месяцев назад, когда Саби отправила письмо, я его не запомнила, поскольку всё его содержимое не вызвало у меня ничего, кроме отторжения. Перечитывая послание сейчас, я поймала себя на мысли, что, несмотря на то, какой запуганной была девушка и как она переживала из-за случившегося, во мне всё равно присутствовала неприязнь к её словам.

Скорее всего, это связано с тем, что художница сравнила «Красную мантию» и «Руководство к убийству» небрежно, с лёгким намёком на то, что Ким Лина – это талант, который видно невооружённым глазом, и её текст узнаётся сразу, а Гом Ынталь лишь бледное отражение этого гения.

В тот период мне и так было сложно примириться с изданием под псевдонимом, а тут ещё и такое сравнение, неудивительно, что я посчитала это ударом.

Но если отбросить мои личные придирки, можно было сделать несколько выводов. Действительно, такое случалось крайне редко, чтобы над вебтуном вместе работали художник и писатель, обычно автором текста и автором картинок был один и тот же человек. Работа проходит быстрее, и ни у кого нет опасений насчёт авторских прав, они тоже находятся в руках одного человека. Не то чтобы это было что-то из разряда невозможного и невероятного, но как раз после начала работы О Саби оказалась в списке жертв подражателя.

Могла ли я оказаться под прицелом у её преследователя? Из головы никак не шла мысль, что, возможно, подражатель Ким Минсока и преследователь О Саби – один и тот же человек. Как бы там ни было, отрицать такую вероятность нельзя.

После вчерашнего визита в больницу Юльдже я попросила Вонсона отвезти меня до отеля здесь же, в Каннам-доне. Издатель согласился, что не будет лишним подстраховаться на случай, если какие-нибудь пронырливые репортёры уже дежурили возле моего дома в надежде получить комментарий. Тем более отель был пятизвёздочным, с охраной и кучей камер на каждом углу, это должно отпугнуть преступника, по крайней мере, подобными мыслями я себя успокаивала.

Мне достался номер на седьмом этаже, и весь вечер я планировала провести в темноте, сидя на софе возле окна и разглядывая огни ночного Сеула. Поначалу этим я и занималась, но затем около семи часов мне неожиданно позвонил Ким Гитэ.

– Здравствуй, Лина. – Низкий голос отца заставил меня на мгновение вздрогнуть.

– Здравствуйте, судмедэксперт Ким. – Я подумала о том, что за последний месяц мы с ним разговаривали чаще, чем за последние пять лет.

– Слышал, что расследование зашло в тупик, ещё и СМИ не на шутку загорелись поиском сенсаций.

Мой слух меня не обманывал – в голосе мужчины отчётливо слышались нотки злорадства. Во время моей учёбы, если я предпринимала попытки пойти наперекор установленным правилам великого судмедэксперта Кима и на выходе не получалось приемлемого для его видения результата, он переходил на этот снисходительный тон.

– Если вы хотите прочесть лекции, то могу дать номер сержанта Пака, наверняка ему будет интересно послушать ваши умозаключения. – Мне страшно хотелось сбросить звонок, но, несмотря на сложные взаимоотношения между нами, что-то не давало мне этого сделать.

– Сержант Пак прекрасно знаком с моей точкой зрения, – ответил Гитэ, никак не реагируя на мой выпад, – мы созваниваемся каждый день. Невероятно дотошный полицейский.

Я только собиралась спросить, зачем он об этом рассказывает, как судмедэксперт Ким продолжил:

– Кстати, у меня есть нечто интересное для него. – Мужчина помедлил. – Через два дня я как раз вернусь с конференции и закончу, но прежде чем звонить сержанту, решил, что тебя тоже заинтересует эта информация.

Несмотря на полученный опыт, пережитые события, взлёты и падения, во мне удивительным образом сохранились ниточки, за которые когда-то мог дёргать отец, заставляя меня мыслить и поступать так, как желал этого он.

Думаю, когда он впервые позвонил мне по этому делу, то только проверял, сохранился ли на мне отпечаток его влияния, и когда убедился в этом, решил прибегнуть к старым методам манипуляций – заставить мой разум ожидать чего-то невероятного.

Как-то я читала о том, что распознавание манипуляций позволяет лучше с ними справляться, но в моём случае жажда узнать что-то парализовала любое сопротивление.

– Вы не делитесь результатами расследований с посторонними, – проговорила я, – что изменилось?

– Думаю, в этот раз ты должна увидеть это сама. Жду тебя в понедельник. Как и в прошлый раз, судмедэксперт Бён встретит тебя у входа.

После этих слов из динамика послышались короткие гудки. Я убрала мобильный от уха и уставилась на экран, поражённая такой дерзостью. В этот раз отец определённо превосходил сам себя, но, видимо, не только меня поглотило расследование, но и великий и ужасный Ким Гитэ не смог устоять перед такой загадкой.

Я открыла календарь на телефоне, и лёгкий холодок пробежал по моей спине. Вечером в понедельник должна состояться презентация «Красной мантии».

– Уже вот-вот, – проговорила я и села на край кровати, положив правую руку на левое плечо, а левую на правое. Замерев на секунду в таком положении, я закрыла глаза и начала тихонько похлопывать себя по плечам.

Осталось всего шесть дней до того, как в Сеуле прогремит имя Гом Ынталь.

– И пусть оно будет громче, чем имя Ким Лины, прошу, – произнесла я в тишину. – И никто не умрёт из-за этого.

На следующий день я решила ещё раз посетить О Саби в больнице. Гостиница располагалась не так далеко от неё, поэтому было несложно пройтись до места назначения пешком с маской на лице в качестве меры безопасности.

По улицам дневного Сеула я двигалась медленно, разглядывая каждое здание, словно видела подобное впервые. Определённо, город изменился за то время, которое я провела вдали от него. Кофейни стали встречаться чаще, доставщики на скутерах добавляли мегаполису ещё больше шума, отчего казалось, что вокруг всё бурлит, как в кипящей кастрюле с ччигэ[7] с мягким тофу.

Люди на улицах передвигались с большой скоростью, и казалось, что, кроме меня, больше никто не прогуливался, а только бежал. В том, что в моей маске не было никакого смысла, я убедилась спустя пять минут прогулки. Никому не было дела до того, кто шёл рядом или позади, все смотрели либо вперёд, либо в смартфон, не замечая ничего вокруг. В каком-то смысле это успокаивало мои страхи и паранойю, но, с другой стороны, я прекрасно понимала, почему у полиции всё так плохо со свидетелями.

В обществе, которое двигается, как бурлящий бешеный поток, очень легко затеряться тому, кто охотится на людей, – чувствовал он себя более чем уверенно.

Оказавшись в фойе Юльдже, я, не сбавляя шага, направилась к лифтам, но затормозила, увидев двойные двери морга, где вчера была замечена госпожа Хан. Что она тут искала? Тело Хонки было не здесь, значит, возможно, умер кто-то ещё из «Потерянных душ»? Но главное, мне не давало покоя то, как женщина смотрела на меня: словно мы не были знакомы. На неё это не похоже. После её дочери я была вторым человеком, которым она чрезмерно интересовалась.

Размышляя над этим, я направилась к лифтам и вскоре оказалась на нужном мне этаже. В больничном коридоре было немноголюдно. Огибая пост медсестёр, я увидела возле палаты художницы патрульного офицера в форме, а недалеко от него на стуле сидел детектив Ханму.

Мужчина выглядел измученным. В руке он держал небольшой блокнот и что-то скрупулёзно записывал, но затем зевнул и, оторвав взгляд от своих записей, заметил меня.

– Госпожа Ким, – тихо произнёс он, поднимаясь со своего места, – что вы здесь делаете?

Я поклонилась:

– Решила навестить О Саби ещё раз, может, появились какие-нибудь новости.

Детектив помотал головой, и вблизи он казался не только уставшим, но ещё и постаревшим. Словно это дело забирало не только его энергию, но и годы жизни. Какое-то время назад я уже замечала то, что детектив изнурён, но сейчас ему явно стало хуже.

– Она всё ещё без сознания. Прогноз у врачей хороший, поэтому нам остаётся только ждать.

Я покосилась на дверь палаты, размышляя над тем, что входить мне всё же не следовало. Мы не были близки, да и фактически незнакомы, поскольку на приветственное письмо О Саби я так и не ответила, но, несмотря на это, своим присутствием я как будто бы хотела исправить то, что с ней случилось.

– Сержант Пак не здесь? – спросила я, переводя взгляд от двери палаты на мужчину.

– Нет, – всё так же тихо ответил Ханму, – он работает над делом…

– Как и вы, – возразила я, и пара медсестёр покосилась в нашу сторону.

Детектив Квон устало улыбнулся:

– Сегодня я только на подхвате.

Я порывалась сказать, что сержант Пак несправедливо отправил детектива прохлаждаться в больницу, когда расследование шло полным ходом, но затем вновь посмотрела на Квона Ханму и прикусила язык. Возможно, детектив был бы и рад в полной мере поучаствовать в деле, но, кажется, он и сам прекрасно осознавал, что не поспевал за происходящим.

Тёмные круги под его глазами, слегка взъерошенные волосы подтверждали мои наблюдения. Затем я вспомнила про его больную супругу и догадалась о том, что не только погоня за подражателем так вымотала детектива, но ещё и личные проблемы.

Я выдавила из себя вежливую улыбку и произнесла:

– Я, пожалуй, пойду. Раз вы здесь, значит, художнице О Саби ничего не грозит.

Квон Ханму поклонился мне вместо ответа, и я, повторив его действие, направилась к лифту. Часть меня всё ещё порывалась зайти в палату к пострадавшей, полагая, что детектив мог меня обмануть, но вряд ли этому уставшему человеку сейчас интересно играть в кошки-мышки.

Спустившись в фойе и пройдя несколько шагов вперёд, я вновь бросила взгляд на табличку с надписью «Морг» и остановилась как вкопанная. Всё же для чего госпожа Хан здесь была? Совпадение ли это? Доставая телефон из кармана пальто, я быстро набрала номер главы «Потерянных душ» и услышала, как автоматический голос произнёс: «Набранный вами номер выключен или находится вне зоны обслуживания».

Не то чтобы мы часто созванивались, но за все те немногие разы, когда это случалось, она всегда была на связи. Параноидальные подозрения начали зарождаться в моей голове. Что, если с ней что-то случилось? Поэтому следом за номером госпожи Хан я набрала номер сержанта.

Пак Джинхо ответил практически сразу, и холодный голос резанул из динамика:

– Здравствуй, Лина, если не знаешь имя подражателя, кладу трубку.

– Вы, как всегда, любезны, сержант Пак Джинхо, – ответила я и скорчила недовольную гримасу, чем привлекла внимание проходящей мимо медсестры. – Мне кажется, что-то случилось с госпожой Хан.

Послышался громкий тяжёлый выдох.

– С чего ты это взяла?

– С того, что её телефон недоступен! – Я фыркнула в трубку и быстрым шагом направилась к выходу.

– Лина, – произнёс Джинхо, и казалось, моё имя он произнёс чуть мягче, чем всё сказанное ранее, – в современном мире такое бывает, нет причин для беспокойства и звонка в полицию.

– Понимаю, но вчера мы столкнулись с ней в фойе больницы, – заговорила я, оказавшись на улице, и, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, решила отойти немного от центрального входа. – Она стояла перед дверьми, ведущими в морг. При этом она заметила меня, но не подошла и не поздоровалась. Буквально за секунду Хан Юнми скрылась из вида. Тебе не кажется это странным?

– Возможно, она намеренно избегает тебя после того разговора в кафе, – ответил Джинхо, – и как только она рассказала про братьев Сон, одного из них нашли мёртвым. Вполне вероятно, что она чувствует вину или стыд, поэтому и ведёт себя так.

– Она несколько месяцев стояла перед полицейским участком с одиночным пикетом, когда убили её дочь. Думаешь, её могло испугать чувство стыда? Она смотрела на меня так, словно…

Я замолчала в попытке найти подходящее слово, но оно никак не приходило на ум.

– Как? – осторожно поинтересовался Джинхо, словно боялся спугнуть мои мысли.

– Как будто бы поняла, что сейчас самое время попрощаться.

– Лина…

– Да, это звучит как параноидальный бред, но всё же можешь проверить?

– Хорошо, – согласился Джинхо, и мне разом стало легче дышать, – попрошу ребят из отдела пробить её номер.

– Спасибо, – произнесла я и сбросила вызов.

Мне страшно хотелось узнать у сержанта, есть ли какие-нибудь подвижки в деле, удалось ли связаться с братом убитого Хонки, но в этот раз я решила ограничиться лишь просьбой о госпоже Хан. Не стоило лишний раз раздражать Джинхо, поэтому я подумала, что, когда он перезвонит с новостями о госпоже Хан, я спрошу о расследовании.

– Это будет очень тяжёлое ожидание, – пробубнила я себе под нос и принялась вызывать такси, чтобы ехать домой.

В понедельник я, как и обещала Ким Гитэ, уже была на первом этаже здания судебной экспертизы. За несколько дней значительно похолодало, поэтому сегодня, помимо маски, я надела шапку и сменила пальто на более тёплое. Вдобавок к этому я была и не в привычной для меня одежде: джинсы и толстовку пришлось сменить на платье.

В гардеробе не нашлось ничего приличного, поэтому все выходные я провела в интернет-магазинах, выбирая подходящий наряд, в котором можно явиться на презентацию. Разумеется, я не собиралась выходить на сцену, вести беседы с кем-то из прессы или издательского бизнеса, но мне искренне хотелось выглядеть празднично, даже если этого никто бы не заметил. В первую очередь я делала это для себя, и сейчас ощущение какого-то торжества было необходимо.

Пак Джинхо так и не перезвонил с новостями о госпоже Хан. Несколько раз я набрала его номер сама, но ни разу не дозвонилась. Приходилось успокаивать себя тем, что полицейскому просто нечего мне сообщить, хотя где-то внутри зарождалось нехорошее чувство, что от меня нарочно что-то скрывали, и, следовательно, появлялся лишний повод для беспокойства.

Но когда вчера вечером отец напомнил о нашей встрече, я почувствовала какую-то надежду, что можно узнать что-то о деле и для этого даже не нужно пытаться достучаться до сержанта Пака.

– Госпожа Ким! – Звонкий голос судмедэксперта Бёна разрезал тишину в фойе. – Рад видеть вас вновь! Пойдёмте, я вас проведу.

Он приложил пропуск к двойной двери в нескольких шагах от меня и, открыв, придержал её, пропуская меня вперёд, а я в недоумении уставилась на мужчину.

– Это же недостроенное крыло, верно? – В моём голосе слышалось напряжение.

– Всё верно, госпожа Ким, – ответил он, лучезарно улыбаясь, – ремонт в крыле ещё не завершён, но судмедэксперт Ким Гитэ попросил рабочих закончить его кабинет к возвращению с конференции и сегодня перебрался туда.

Я хмыкнула. Мой отец работал один в крыле, где снуют только рабочие, чтобы никто не отвлекал его от размышлений и не посещал лишний раз? Кажется, его маленькая мечта только что сбылась.

Как только я прошла вперёд, Бён Джунсо захлопнул за нами дверь, и на мгновение мы оказались в кромешной темноте, а затем над нами вспыхнула тусклая лампа, и только после этого мы двинулись вперёд.

Всю дорогу до кабинета Ким Гитэ судмедэксперт Бён болтал без умолку и заваливал меня вопросами про процесс написания рукописей, спрашивал, что ещё я хотела бы написать и как пришла в голову идея для «Руководства к убийству».

К моей удаче, я не успела ответить ни на один из них, поскольку за вопросом Бён Джунсо всегда следовали рассуждения и предположения о том или ином аспекте. Например, он со всей серьёзностью сказал, что мне следовало написать любовный роман о полицейском и преступнице.

– Это кабинет господина Кима, – прозвучало в нескончаемом потоке слов, – мне нужно на вскрытие, был очень рад с вами пообщаться!

Я поклонилась и без предварительного стука открыла дверь в кабинет. Новое рабочее место гениального судмедэксперта ничем не отличалось от старого, разве что цветом стен. Ким Гитэ перетащил сюда каждую мелочь из старого кабинета и, разумеется, не забыл про огромное количество наград.

– Здравствуй, Лина, – твёрдый голос отца разлетелся по комнате, – ты без опозданий. Присаживайся.

Он положил папку, которую держал в руках, на стол и указал мне на одно из кресел в переговорной зоне. Я сняла шапку, маску и, расстегнув пальто, села на место.

– Выглядишь сегодня иначе, – заметил судмедэксперт Ким, присаживаясь напротив меня, – важный день?

– Ничего особенного, – ответила я, не желая посвящать отца в свои дела, – это больше для настроения. Кажется, ты хотел мне кое-что показать?

На непроницаемом лице Ким Гитэ появилась ехидная улыбка. Мужчина закинул ногу на ногу и заговорил:

– Как ты считаешь, Лина, почему одни люди убивают других?

– Потому что те их раздражают?

– Тогда население Земли заметно бы сократилось, – пропуская мою колкость, парировал Гитэ. – Нет, я спрашиваю тебя о мотивах, скрытых от всех прочих. То, что и сам человек не способен в себе разглядеть, пока не наступит время. Ты, кажется, об этом книгу написала. О том, что нет хищника страшнее, чем человек, верно?

Я с удивлением уставилась на отца по двум причинам. Первая: почему он вообще завёл разговор на эту тему? И вторая, более важная: он что, прочитал мою книгу?

– Оказалось, что только название вышло вульгарным, – продолжал он снисходительным тоном, – само содержание оказалось в несколько раз лучше и не так вычурно, как ты могла бы сделать.

– И после того, как ты прочитал «Руководство к убийству», тебе неожиданно захотелось подискутировать о причинах людской жестокости?

Ким Гитэ ненадолго задумался, а затем коротко кивнул:

– В общем, да. Видишь ли, Лина, столкнувшись с этим делом, я решил обратиться к первоисточнику, твоей книге. К тому, что взбудоражило один ничем не примечательный ум. Уверен, ты согласна со мной в том, что Ким Минсок, может быть, и жестокий серийный убийца, но вовсе не заурядная личность. Хотя бы потому, что при всей своей одержимости нанести вред другому человеку он с особой любовью отнёсся к «Руководству».

– Любовью? – переспросила я и почувствовала, как внутри всё начинало закипать от этого разговора. – Ты считаешь, Ким Минсок сделал это, потому что влюбился в содержание книги?

– Любовь в твоём понимании и в его – это совершенно разные понятия, – начал объяснять свою точку зрения Гитэ. – Для тебя любовь – чувство высокое, что-то такое, что непременно заставляет человека стать лучшей версией себя, то, что преображает.

– Слишком высокопарно даже для тебя, – возразила я.

– Но для Ким Минсока истинное проявление этого чувства – его злая сестра-близнец, одержимость, – продолжал отец, – то, что обычно находится за чертой всего прекрасного, созданного влюблёнными сердцами. Он видит в этом только темноту, лишь свои желания и потребности.

– Да, так и есть. Только свои эгоистичные мотивы и полное отсутствие эмпатии и морали на пути достижения цели, – сдерживая раздражение, произнесла я, – в голове у убийцы нет ничего иного.

– Значит, я совершенно точно понял смысл написанных тобой строк, – подытожил Гитэ и затем добавил: – Отсюда возникает вопрос: что же нужно подражателю? Разумеется, если он таковым является.

– Он убивает по вебтуну, который написала я, подкинул на место преступления страницу из «Руководства к убийству», общается с Минсоком, думаю, да, он подражатель.

– А ты не задумывалась над тем, что ему претит чужое желание и убийца хотел бы искоренить её ростки, чтобы создать нечто новое?

Я замолчала, уставившись на отца. Когда волна накатившего от его слов возмущения начала потихоньку ослабевать, в голове закрутились шестерёнки.

Мой отец был невероятно заносчивым, самовлюблённым и бессердечным человеком, но совершенно точно не был глупцом, и я не могла вспомнить ни одного случая, когда он сотрясал воздух просто так. Гитэ закладывал это в умы всех, с кем соприкасался, – его слова имеют вес, они всегда что-то значат.

– То, что ты нашёл, натолкнуло тебя на эту мысль?

Он кивнул.

– Уверен, ты согласишься с моими выводами, когда я покажу тебе результат своей работы. – Судмедэксперт потянулся за планшетом, который всё это время лежал на столике перед нами, разблокировал экран и произнёс: – Мне наконец-то удалось восстановить лицо первой жертвы. Нужна ещё дополнительная обработка, но и с этим вариантом уже можно работать, – и с этими словами протянул свой «проект».

Я слегка трясущимися руками взяла гаджет и, не моргая, уставилась на изображение мужчины. Ему было за пятьдесят, макушка облысела, множество морщин на лице и невероятно маленькие глаза. Я узнала его. При жизни он носил большие для его головы очки с широкой оправой, так его крохотные зрачки казались больше, и это было единственным, что раздражало меня в этом человеке. Передо мной было фото моего первого издателя, того, благодаря кому свет увидело «Руководство к убийству».

– Узнаёшь этого человека? – Спустя какое-то время я едва уловила глухой голос Ким Гитэ, словно мы находились в разных концах комнаты.

Я подняла глаза на отца и сглотнула.

– Да. Чхве Сынхо.

– Знакомое имя, – судмедэксперт произнёс эту фразу с наигранным удивлением, хотя он уже знал, кто это такой, поэтому и позвал меня сегодня. – Кажется, его издательство купило права на твою книгу, верно? Как тесен мир, не находишь?

– Если он был первым, – заговорила я, стараясь сохранить самообладание, – значит, это только подтверждает факт, что убийца – подражатель Ким Минсока и его главное стремление – уничтожить всё, связанное со мной.

– В молодости ты была склонна к неверной трактовке фактов, вижу, и сейчас тебя не оставила эта пагубная привычка. Если мне не изменяет память, то, когда в городе орудовал Минсок, уже к третьей жертве было известно, что он убивает по твоей книге. Разве подражатель раскрыл свой план прессе?

Всё внутри меня жаждало возразить старику, пойти наперекор, высмеять любое его предположение, но в этом он был действительно прав. Стиль подражателя хоть и похож, но всё же разительно отличался от поведения Минсока.

– Полагаю, если мёртв издатель номер раз, значит, похожая участь должна настигнуть издателя номер два? Логичное предположение?

Я растерянно уставилась на Ким Гитэ. Кажется, он знал, что я работаю над второй книгой. Интересно, как он это выяснил? Мог проговориться сержант, раз узнал, что мы с Ким Гитэ родственники. Если так, получается, что они весьма и весьма хорошо общались на протяжении всего расследования. Возможно, это было привычным для Джинхо, но вот для моего отца такое поведение было в новинку.

– Мне пора, – сказала я и, схватив свои вещи, подорвалась к выходу.

– Лина, – всё та же холодная интонация в голосе остановила меня в дверях, – стоит ли тщеславие таких жертв?

Я ничего не ответила и, одеваясь на ходу, как можно быстрее направилась на улицу.

Выбежав из здания судебной экспертизы центрального управления Сеула, я сразу схватилась за телефон, набирая номер Ли Вонсона. Маленькие холодные капли коснулись моего лица. Я вытянула вперёд свободную руку и почувствовала, как несколько капель дождя также коснулись моей ладони. По прогнозу, сегодня обещали ясную погоду без осадков, но, видимо, ветер переменился, и вот-вот начнётся ливень.

Когда Ли Вонсон ответил на мой вызов, я с облегчением вздохнула:

– Вонсон, где ты?

– Привет, – дружелюбно произнёс издатель. – Я уже в Чонногу, перепроверяю, всё ли готово к началу презентации. Большинство гостей уже здесь. Отправить за тобой помощника?

– Да, – выпалила я, а потом вспомнила, что нахожусь не дома, и быстро исправилась: – Н-нет! Не нужно. Доберусь сама, скоро буду. Никуда не уходи и старайся всегда быть среди людей.

– Эм… – голос Вонсона звучал растерянно, – всё в порядке?

– Да, в полном.

Я сбросила вызов, подняла голову и увидела перед собой репортёра Мин Суа. Первые мгновения она с интересом меня рассматривала, а затем лучезарно улыбнулась, но при этом взгляд её оставался пронзительно-холодным…

– Госпожа Ким? Не ожидала вас здесь увидеть, но, возможно, оно и к лучшему. Я так и не представилась. Меня зовут Мин Суа, я репортёр телеканала SKS, мы не так давно виделись с вами в «Аньяне».

И с этими словами она протянула мне свою визитку. Я бросила короткий взгляд на маленький белый картонный прямоугольник, а затем вновь посмотрела на девушку. До этого я видела её вживую мельком или по телевизору во время эфира новостей, и сейчас мне выпала возможность рассмотреть репортёра получше.

На фоне пронизанного осенним холодом и моросящим дождём Сеула её ледяная красота была безукоризненной. Длинные чёрные волосы были собраны в идеальный хвост. Небольшие аккуратные серьги и подчёркнутые помадой губы придавали внешнему виду элегантности. Суа производила впечатление человека, который выиграл в генетической лотерее. Уверена, рейтинги новостного блока были обеспечены этой привлекательностью. На её фоне я, в выбранном с трудом платье, с лёгким макияжем и укладкой, смотрелась не более чем смехотворно.

– Видела ваши репортажи, – произнесла я, намеренно игнорируя упоминание нашей встречи в «Аньяне».

Главная вещь, которой меня научили события двухлетней давности, – это то, что ни в коем случае не нужно подтверждать какие-то утверждения репортёров.

– Вот как? – На её лице появилась хитрая улыбка. – Вам понравилось?

– Информативно.

– Я здесь по другому делу, но всё равно хотела с вами встретиться, перед тем как выпускать репортаж. Хочу получить комментарий.

– Насчёт чего? – спросила я и напряглась.

– Серийный убийца Ким Минсок связался с нашей редакцией и заявил, что полиции в расследовании последних убийств помогало гражданское лицо. – Она сделала небольшую паузу, а затем продолжила: – На днях он назвал имя этого человека – писательница Ким Лина.

Репортёр Мин замолчала и, не моргая, уставилась на меня, внимательно следя за реакцией и стараясь ничего не упустить, но её не последовало. Разумеется, по спине пробежал холодок от её слов, и на мгновение перехватило дыхание, но Суа не сказала ничего такого, чего бы я не знала. После последнего репортажа у меня оставалось не так много времени до появления статей обо мне в СМИ. Не хотелось этого признавать, но нужно было смириться с этим в самом начале, когда сержант Пак и детектив Ханму оказались на пороге моего дома.

– Это странно, вам так не кажется, репортёр Мин? Почему тот, кто не общается с прессой, спустя столько времени вспомнил обо мне?

На секунду на лицо Суа упала тень ярости, но она быстро взяла себя в руки и произнесла:

– Со всем уважением, но неужели вы полагаете, что, находясь за решёткой, Ким Минсок забыл о вашем существовании?

И несмотря на то что эту фразу Суа произнесла без какого-то явного эмоционального окраса, я всё равно уловила в её голосе лёгкое злорадство. Скорее всего, репортёр Мин относилась к тем журналистам, которые считали меня виновной в случившемся.

– Нет, – ответила я, – это было очень наивно с моей стороны.

– Так вы подтверждаете слова осуждённого Ким Минсока? – произнесла она и быстрым движением выудила из кармана маленький диктофон.

– Мне нечего вам сказать, репортёр, – произнесла я и, поклонившись, направилась прочь от здания судебной экспертизы.

– Мы обнародуем заявление Минсока, люди должны знать, что происходит, – говорила девушка, следуя за мной, – у вас есть хорошая возможность выразить свою позицию.

Я ускорила шаг, но Суа не отступала.

– Ким Минсок рассказал нам ещё кое-что о вас, госпожа Ким, – выпалила она, когда я уже практически перешла на бег, – он сказал, что вы работаете над новой книгой. Это так? Как вы решились на это после трагедии, случившейся с «Руководством к убийству»?

Я резко остановилась, и репортёр SKS чуть не врезалась в мою спину. Повернувшись к ней, я вновь увидела, как она с выжиданием охотника смотрит на свою жертву, но даже это не остановило меня от следующих слов:

– «Руководство к убийству» – это прекрасное произведение, а вот в трагедии виновен человек, который опорочил его, следуя своим низменным желаниям.

Суа на мгновение замолчала, а затем с лёгкой улыбкой произнесла:

– Не против, если я оставлю этот комментарий в репортаже?

В этот момент злость на саму себя стала в несколько раз больше, чем на репортёра Мин, и чтобы не сделать ещё хуже, я развернулась и быстрым шагом пошла прочь от Суа.

Глава 15 Новый волк

В район Чонногу я приехала практически перед самым началом презентации в «Кёбо Мунго».

Зайдя внутрь книжного магазина, я была готова предаться приятным воспоминаниям о своей первой презентации «Руководства к убийству», но, поглощённая тревогой, я как можно скорее принялась искать Ли Вонсона. Для издательства, выступающего с презентацией, выделяли небольшую секцию с импровизированной сценой, рядом с которой могли расположиться зрители.

На сцене уже стояли стойки с микрофонами и два больших стенда с изображением книги «Красная мантия», как раз в этой зоне я нашла секретаря издателя.

– Здравствуйте, вы не видели директора Ли? – спросила я и осмотрелась по сторонам.

Секретарь Кан выглядел таким же растерянным, как и я, но казалось, что его смущало не мероприятие и приготовления к нему, а моё присутствие.

– Господин Ли должен быть в соседнем зале и встречать гостей презентации.

Я растерялась. Пересекаться с людьми из издательской среды я никак не хотела.

– Лина? – позади послышался голос Вонсона.

Я обернулась и, увидев перед собой издателя, обрадовалась, что не пришлось искать его самой. В этот момент секретаря кто-то окликнул, и парень растворился за ширмой, отделяющей эту зону от зоны презентации.

– Ты в порядке? – поинтересовался Вонсон.

– Не совсем, – тихо ответила я и продолжила: – Сегодня выяснили личность первой жертвы подражателя. Это издатель Чхве Сынхо.

– Что? – удивлённо выпалил Ли, переходя на шёпот. – Как это возможно? Он же покинул страну два года назад.

– Я тоже так думала, но, видимо, он вернулся. И был убит.

Вонсон молчал, пытаясь переварить полученную информацию.

– Понимаешь, что происходит? – заговорила я, не дожидаясь момента, когда издатель додумается сам. – Не знаю, как связаны со мной остальные жертвы, но здесь вырисовывается яркая связь. Если мёртв мой первый издатель, значит, и второй в опасности.

То, что следующей после Ли Вонсона в списке убийцы была я, решила не добавлять, рассчитывая на сообразительность мужчины.

– Так, хорошо, – произнёс Вонсон и принялся расхаживать туда-сюда в маленьком пространстве. – После презентации нужно будет связаться с охраной, усилим наблюдение.

– Нет, – возразила я, – нам лучше поехать в полицию, ты наверняка следующая цель убийцы, они должны что-то с этим сделать!

– Полицейские только сделают из меня приманку, Лина, – горько хмыкнул Вонсон, – здесь мы можем полагаться только на собственные силы. Никуда не уходи после презентации, я вызову охрану, и мы отвезём тебя домой.

– Но как же ты? – растерянно спросила я.

– Не переживай, себе я тоже оставлю пару крепких парней. Всё будет в порядке, они профи, значит, мы в безопасности и будем спокойно продвигать твою книгу.

Он подошёл ближе, положил руки на мои плечи и слегка сжал их, улыбнувшись.

– Постарайся сейчас об этом не думать, вот-вот состоится твой звёздный час. Можешь посмотреть отсюда.

Я кивнула издателю в ответ, и в этот момент за его спиной возник секретарь Кан и тихо сказал:

– Директор Ли, мы начинаем.

– Отлично! – Вонсон поправил свой пиджак и, подмигнув мне, вышел из закутка, оставляя нас с секретарём вдвоём.

Через минуту мы услышали приятный голос ведущей. Она объявила о начале презентации и предоставила вступительное слово Ли Вонсону, вызывая его на сцену. Я придвинулась к ширме чуть ближе и, увидев издателя, стоящего напротив множества людей, нервно сглотнула.

Казалось, зрителей было даже больше, чем на презентации «Руководства». Из присутствующих я смогла узнать только нескольких обозревателей новинок в литературе и приятно удивилась их присутствию. Видимо, Вонсон и его команда провели огромную работу, поскольку эти представители литературной среды не ходят на премьеры но-вичков.

– Добро пожаловать на презентацию нашей первой книги «Красная мантия» писательницы Гом Ынталь! Мы проделали долгий путь, чтобы сегодня представить вам историю, которая потрясёт вас, напугает, заставит поверить как в лучшее, так и в худшее. Весь спектр эмоций на страницах «Красной мантии».

Вонсон продолжал говорить, и с каждой секундой этой речи я преисполнялась одним из самых страшных грехов – гордыней.

Я взглянула на противоположный от нас стенд с книгой, и в этих красно-чёрных цветах обложки нашла притягательную красоту и сосредоточение всего моего таланта.

Мои ладони стали влажными, и по всему телу волной распространился жар. За одно мгновение тревога и нависающие грозящимся обвалиться каменным потолком проблемы вдруг пропали, и всё свободное пространство заполонило нескончаемое чувство самодовольства. Именно в этот момент я захотела предстать перед людьми в образе автора бестселлера.

Во мне боролись две противоположности. Одна, сторона разума, говорила мне, что безопаснее остаться в неизвестности и жить припеваючи под личиной Гом Ынталь. А вторая с жаром шептала, чтобы я сейчас же, немедленно поднялась на сцену и показала им всем, что книга, которую они собираются купить, принадлежит Ким Лине.

Я всегда пыталась найти схожесть между своей ситуацией и судьбами других людей, но в основном меня интересовал философский вопрос: почему у них получилось, а у меня нет?

Само собой всплыло воспоминание о художнице Чхве Мина. Она стала невероятно популярной десять лет назад. Как и положено тому, кто в полной мере почувствовал свою значимость, Мина начала меньше рисовать и продавать картины на выставках, которые посещал только один процент корейцев – богатейшие люди страны. Всё рухнуло, когда знаменитую художницу арестовали за убийство мужа. Судебный процесс проходил с огромным ажиотажем, я тогда только сдала первую рукопись и, как все прочие, внимательно следила за развитием событий.

Во время слушаний выяснилось, что годами Чхве Мина терпела побои и издевательства со стороны покойного, и в момент, когда терпение женщины окончательно лопнуло, она решила отомстить мужу той же монетой – ударила со всей силы, и выяснилось, что рука у Мины оказалась намного крепче.

Несмотря на обвинение и тюремный срок, карьера художницы трансформировалась. Нет, никто не начал сжигать её картины, снимать их со стен и выкидывать. Наоборот, цены на её произведения подскочили в несколько раз, а саму художницу Чхве репортёры преподносили как жертву, которая покончила с болью и несправедливостью, пожертвовав собственной свободой.

И чтобы я ни делала, я не могла никак отмахнуться от навязчивых мыслей о том, что отношение общества к художнице было бы таким же, как и ко мне, если бы увеличилось количество статей о том, что, несмотря на пережитое, Чхве Мина всё равно совершила тяжкое преступление – убила человека. И это невероятная несправедливость меня злила. Поэтому соблазн поддаться шёпоту, твердящему, что на сцене рядом с издателем не хватает Ким Лины, был велик.

– Простите, секретарь Кан. – Мужчина стоял в паре шагов от меня.

– Мы не обсуждали это с Ли Вонсоном, но я хотела бы выступить.

– Извините? – Секретарь Кан округлил глаза и, открыв рот, уставился на меня.

– Уже было два вопроса касательно того, кто же автор «Красной мантии», вот я и подумала, что могла бы…

Лицо мужчины вытянулось. Когда я произнесла вслух то, что крутилось у меня в голове, в полной мере осознала степень собственного тщеславия и эгоизма.

При работе над рукописью и в разговоре с Вонсоном я постоянно говорила себе, что Гом Ынталь не крадёт мой талант, поскольку невозможно воровать у себя. Но когда со сцены я услышала, как издатель представлял автора «Красной мантии», зависть поглотила остатки разума.

Я отшатнулась от ширмы и, слегка покачиваясь, села на небольшой пуф возле окна. В мгновение мой разум отключился от происходящего. Я больше не слышала голоса Вонсона, аплодисменты или звук вспышки фотокамер. Большой стенд с изображением моей книги отсёк меня от реальности, и всё время до самого окончания презентации я так и провела в прострации от собственных мыслей в голове.

Ким Гитэ спросил меня, стоит ли тщеславие таких жертв, и если тогда у меня не было на это ответа, то сейчас он появился. Отравленная им с головы до пят, я была готова к тому, чтобы раскрыть истинного автора «Красной мантии», подставляя под удар не только команду людей, работающих в издательстве, не только Ли Вонсона, который поставил на эту рукопись всё, но и себя.

Тряхнув головой, я вновь услышала окружающий меня шум и осмотрелась. Мне определённо следовало покинуть «Кёбо Мунго», но для начала нужно было заставить Вонсона уйти вместе со мной. Я поднялась с места, подошла к ширме и осторожно выглянула из-за неё. Людей было по-прежнему много, часть с выступлениями и вопросами из зала была завершена, и теперь работники издательства раздавали подарочные пакеты приглашённым гостям.

Издателя нигде не было видно, и я не на шутку забеспокоилась. Рядом остановилась девушка в футболке с логотипом издательства, я аккуратно дотронулась до её плеча и тихо поинтересовалась:

– Прошу прощения, вы не видели Ли Вонсона?

– Он ушёл сразу после окончания вступительной речи, – беспристрастно ответила она.

– Что? Почему? – Я удивилась такому поведению, но даже больше тому, сколько времени я провела в прострации.

Она так же беспристрастно пожала плечами:

– Не знаю.

Я вытащила телефон и набрала номер Вонсона.

«Набранный вами номер выключен или находится вне зоны обслуживания», – послышалось из динамика, и мелкая дрожь пробежала по спине.

Издатель не мог забыть, что я на презентации, так же, как и о нашей договорённости и охране. Что-то успело произойти за этот промежуток времени. Я заблокировала экран телефона и вновь обратилась к девушке, которая всё ещё стояла возле меня:

– Вы не заметили ничего странного? Может, директор кого-то увидел или к нему кто-то подошёл?

Девушка на секунду призадумалась.

– Нет, разве что он прямо на сцене отвлёкся на телефон, – произнесла она, а затем добавила: – У вас такое знакомое лицо. Вы работаете с нашим издательством?

Ничего не ответив, я рванула в сторону выхода, оставив незнакомую мне работницу издательства в недоумении. Широко шагая, я неслась по коридору мимо высоких книжных стеллажей и не сразу услышала, что меня окликнули у самого входа в магазин.

Возле остановки неподалеку стояло свободное такси, я рванула к машине и, оказавшись в салоне, замешкалась, потому что не знала, куда мне следовало ехать.

Возможно, то, что отвлекло Вонсона во время выступления, связано с работой, и он вернулся в издательство. Тогда, скорее всего, следует искать его там. Можно было бы проверить его квартиру, но я не знала, где он живёт. За время нашего сотрудничества мы встречались либо у меня дома, либо в издательстве. Может, мне вообще следовало вернуться домой, раз Ли говорил об охране, и если он вернётся в Чонногу, то поймёт, что я уже уехала, и именно дома и будет меня искать.

– Госпожа? – громко спросил водитель. – Куда ехать?

В такси я не прекращала попытки дозвониться до Вонсона и уже успела себя поругать за то, что не удосужилась взять номер секретаря Кана, несмотря на то что он тоже часто приезжал ко мне домой. Сейчас я начала понимать, как сильно была поглощена только собой.

Машина ехала медленно, рабочий день подошёл к концу, и пробки на дорогах не заставили себя долго ждать. В другой день я, возможно, не придавала бы этому большого значения и терпеливо ждала, когда такси прибудет в точку назначения, но сегодня из-за тревоги мне было даже сложно усидеть на месте.

В неудобных сапогах устали ноги, и непривычную одежду мне хотелось снять даже больше, чем найти Вонсона. Я старалась отмахнуться от назойливых мыслей, которые только усугубляли моё состояние, но получалось из рук вон плохо.

Через какое-то время неожиданно зазвонил телефон, и, посмотрев на экран, я увидела: «Сержант Пак Джинхо».

– Алло?

– Наконец-то, – голос Джинхо был непривычно нервозный, – п… почему до тебя не дозвониться, чёрт? Г… де ты?

– Тебя плохо слышно, – сказала я чуть громче, – почти добралась до дома.

– Мы у… ли кто…

И звонок резко оборвался. Я убрала телефон от уха и поняла, что батарея разрядилась. Повторная попытка включения ничем не закончилась, и я уставилась в окно. До дома оставалось минут десять, нужно было обязательно зарядить телефон и перезвонить Джинхо. Видимо, сержант узнал что-то очень важное.

Когда машина такси плавно повернула на мою улицу и до места назначения оставались считаные мгновения, я уже была готова выпрыгнуть из салона. Водитель остановился возле ворот, я судорожно достала из кармана пальто купюры и протянула мужчине. Он принял деньги, и, открывая пассажирскую дверь, я услышала, как он сказал, что я заплатила на десять тысяч вон больше.

Выпалив, что сдача мне не нужна, я хлопнула дверью и поспешила домой с такой скоростью, словно за мной гнались злые духи.

Войдя домой, я захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной, закрыв глаза и делая глубокий вдох.

– Нужно зарядить телефон, позвонить Джинхо, найти Вонсона… – Я прошептала это в тишину несколько раз, чтобы сконцентрироваться и немного успокоиться. Поэтому никак не ожидала, что в пустом тёмном доме мне кто-то ответит:

– Лина-а-а-а.

Меня как будто оглушили, и единственным, что осталось в этом мире, был голос Ким Минсока, доносившийся из глубины дома. Я привыкла верить своим глазам, но, подойдя к гостиной, откуда звучало моё имя, почувствовала, как сердце сжалось от ужаса. Ноги подкашивались, но я двинулась вперёд. В голове крутилась мысль: может, я просто сошла с ума?

– Этого не может быть, верно? – шептала я, пока продвигалась в сторону комнаты.

Первое, что я увидела, когда вошла в гостиную, был Ким Минсок. В тюремной одежде и наручниках. Он смотрел на меня и улыбался, я несколько раз моргнула – образ заключённого развеялся, и предо мной предстала другая картина. На кожаном диване в расслабленной позе сидел Ли Вонсон. Настоящий, из плоти и крови, а не как часть моей галлюцинации. Заметив меня, он улыбнулся.

– Здравствуй, – произнёс он с незнакомой мне интонацией. – Ты добиралась дольше, чем я планировал.

Он непринуждённо держал в ладони небольшой чёрный предмет, тот казался случайной вещицей, и разглядеть его получше я не могла. Но когда его рука взметнулась вверх, прибор щёлкнул, и тишину гостиной снова заполнил голос Ким Минсока. Мой взгляд прошёл по лицу издателя, и всё в мгновение ока стало понятно.

– Вот как оно оказалось. – Я говорила с трудом, поскольку в горле резко пересохло. – Подражатель Минсока – это ты?

Издатель хмыкнул:

– Знаешь, Лина, несмотря на твои знания, у тебя всё же есть некоторые проблемы с терминологией. Разве я похож на человека, который рождён, чтобы кому-то подражать? Нет, нет, нет. Я создаю только уникальное искусство.

Меня чуть не стошнило от того, что убийство он называет искусством, но нужно было держать себя в руках и не рухнуть от шока на пол.

– Тогда почему ты решил убивать по тексту, к которому приложила руку я? Так же, как это делал Минсок.

Мужчина медленно приподнялся с дивана и, не отрывая от меня взгляда, сделал несколько шагов в мою сторону. Он злился и совсем не скрывал этого. Вот он, настоящий Ли Вонсон, волк без присмотра. Злой, пугающий и жестокий.

В комнате царил полумрак, плотные шторы распахнуты, и единственным источником света был уличный фонарь напротив дома. Он едва освещал просторную комнату, но даже в такой едва различимой темноте я увидела, как в глазах Вонсона вспыхнул недобрый огонёк.

– Знаешь, о чём мечтает непризнанный гений? – спросил он, игнорируя мой вопрос.

– О величии? – ответила я.

– Верно, – отозвался он, и от его голоса у меня скрутило живот, – и как приятный бонус – возмездие. Не так уж и плохо.

Я смотрела на Вонсона, и меня бросало то в жар, то в холод. Вцепившись в юбку своего платья, я уже была готова на побег. Была лишь одна причина, по которой я не могла пошевелиться, – любопытство. Внутри меня оно боролось со страхом и постепенно одерживало верх.

– Не так уж и плохо? – возмутилась я. – По твоей милости люди гибли. Почему именно они?

– Потому что всех этих людей коснулась твоя кровавая рука, – произнёс издатель, сокращая расстояние между нами до минимума, – твой талант губителен, Лина.

– Я говорила это Минсоку, скажу и тебе. Я не убивала людей.

Он был совсем рядом, и когда он звонко рассмеялся, его тёплое дыхание коснулось моих волос.

– О, ещё как убивала, – смеясь, говорил он, – Ким Минсок, может, и умён, но не смог устоять перед соблазном сделать лучше, чем ты. Но знаешь что? Я могу сделать лучше, чем вы все вместе взятые! Моя картина совершенна и заворожит любого. Есть только одна помеха. Невозможно спокойно наслаждаться результатами своего таланта, пока самозванец жив.

Я смотрела на убийцу и видела перед собой полностью поглощённого завистью человека. Его так злила собственная никчёмность, что он мог утихомирить бушующую в нём чёрную бурю негодования, лишь уничтожив чужой талант любыми способами.

– Ты помогал мне, – проговорила я, и неожиданно на глазах навернулись слёзы, – уговорил написать новую книгу, вложил столько сил и средств ради того, чтобы всё это сгорело?

– Именно, Лина, – тихо произнёс Вонсон, наклоняясь к моему лицу, – только в этот раз вместе с тобой. Ты умрёшь, только если потерпишь настоящий крах, если люди увидят, насколько твои руки испачканы в крови, и то, что ты осмелилась всех обдурить и вернуться в строй под другим именем.

Всё произошло за одну секунду. Издатель развернул меня к себе спиной, чтобы свести мои попытки вырваться к минимуму, и, обхватив шею сзади, начал меня душить. В глазах быстро темнело, я едва могла расслышать то, что он говорил. Чем отчаяннее я вырывалась, тем сильнее становилась его хватка. Через несколько мгновений от недостатка воздуха я потеряла сознание.

Очнувшись от боли, я на секунду обрадовалась, что всё ещё жива. Взгляд был слегка затуманен, но я смогла разглядеть, что всё ещё находилась в гостиной и рассеянный свет от фонаря освещал небольшой участок комнаты.

Трудно было пошевелиться, мышцы затекли, но я смогла запрокинуть голову, и от ужаса у меня перехватило дыхание. Моё тело было подвешено за руки к потолку гостиной, верёвка тянулась от запястий до железного крюка, появившегося неизвестно откуда. Кажется, Ли Вонсон хорошо подготовился. Ноги касались пола, отчего болезненное жжение накатывало с новой силой. Длинное платье было разорвано и теперь больше походило на растянутую футболку.

– После того как я впервые прочитал «Руководство к убийству», сразу понял, что непременно кто-то умрёт. – Спокойный голос Вонсона разрезал тишину комнаты, он был позади меня, поэтому я его только слышала, но не видела. – Минсок считал тебя гениальной, поэтому не отступал от написанного, жалкое зрелище. Он никогда не отличался страстью к созданию нового.

– Вы были знакомы ещё тогда? Два года назад? – прохрипела я.

– Ох, Лина, – снисходительно произнёс он, – и представить не можешь, сколько всего ты не знаешь о нас и о других. Настолько поглощена собой, что не видишь происходящего вокруг.

– Ты…

– Одного не могу тебе простить. – Возбуждённый голос Вонсона послышался возле моего уха. – Твоя идея с узорами на жертвах буквально единственная сто́ящая вещь во всей книге. Но ты позволила ей забыться, потеряться среди вычурных и чересчур драматичных строк. При слабом свете узоры получаются намного лучше, тебе так не кажется?

Я повернула голову в сторону Вонсона и, увидев его жаждущую улыбку, поняла, что на ногах теперь красовались те самые завитушки, которые были на телах жертв «Руководства к убийству». Я опустила голову, и слёзы хлынули из глаз сами собой. Тёплая кровь сочилась из ран, она стекала по моим ногам и алыми каплями падала на пол. Невыносимая жгучая боль мешала сосредоточиться на чём-либо конкретном, казалось, что ноги окунули в кипяток.

– У тебя ничего не получится, – прохрипела я. – Убьёшь меня и станешь первым подозреваемым.

– Если твоё тело смогут найти. Спрятать чей-то труп намного проще, чем ты думаешь, – сказал он, а потом наигранным тоном добавил: – А я на время уеду из Сеула, потрясённый исчезновением своего автора.

– Твой план нереален.

Мужчина прикоснулся к моему подбородку и заставил посмотреть ему в глаза.

– Всё намного реальнее, чем ты думаешь, Лина, – произнёс он, – выдуманный тобой мир оживает у тебя на глазах. Разве это не восхитительно? Запомни его таким, потому что на его руинах я построю настоящее искусство. Я, настоящий талант и творец!

Я сглотнула и уже не сдерживала слёз. Не было никакого смысла в том, чтобы оставаться мужественной до самого конца.

– И раз мы больше не увидимся, – почти шёпотом проговорил он, – скажу, что завтра твоя карьера будет похоронена окончательно. Мир узнает, кто такая Гом Ынталь и что Ким Лина сделала со всеми этими жертвами. Жаль, что ты этого не увидишь. Представление выйдет что надо.

Мужчина медленно встал позади меня, я почувствовала лезвие холодного ножа на своей шее и крепкую мужскую руку, которая держала меня за талию. Я закрыла глаза, не в силах искать спасения в сумраке комнаты, пока он перерезал мне горло. Последнее, что я почувствовала, перед тем как всё закончилось, был стыд.

– Ли Вонсон, опустите нож и медленно заведите руки за голову.

Грубый, но спокойный голос Джинхо прозвучал громко, и в моё истекающее кровью тело будто вселилась новая жизнь.

Я бы всё отдала на свете, лишь бы увидеть выражение лица издателя в этот момент. Готова поспорить на собственную жизнь, что он не ожидал ничего подобного. Тем не менее нож по-прежнему оставался возле моего горла.

– Такому защитнику любая позавидует, – прошептал он мне.

– Я сказал…

– Вы же не намерены стрелять, сержант? – спросил Вонсон. – Вы же не убьёте нас обоих? Ваш интерес к госпоже Ким ведь так силён, я сразу это заметил. Кстати, все, кто ею интересовался, мертвы.

Пак Джинхо нахмурился и посмотрел на меня. Я понимала, что шансов остаться в живых с приставленным к горлу ножом и истекая кровью не так уж и много. Стоило Джинхо отвлечься хоть на секунду, и Вонсон завершил бы то, что начал, а если сержант выстрелит, то с вероятностью в девяносто девять процентов пуля заденет и меня. Мне лишь оставалось выбрать наименьшее из зол.

Собрав последние силы, оставшиеся в моём испуганном и обессиленном теле, я произнесла:

– Стреляй.

И в следующий миг обжигающая боль пронзила моё тело. Перед тем как тьма полностью застелила мне глаза, я услышала, как Ли Вонсон рухнул на пол.

Начало ноября в Сеуле выдалось довольно комфортным. Дожди прекратились, и пока температура воздуха позволяла находиться в небольшом парке при больнице, я как можно больше времени проводила, сидя на скамейке, размышляя о новых сюжетах.

Когда я пришла в себя, первым, кого я увидела в своей палате, был Пак Джинхо.

Он оказался на редкость хорошим стрелком, но, как он сам мне говорил, мне просто повезло, что убийца встал за моим плечом, поэтому я заработала только сквозное ранение.

Как оказалось, полиция вышла на Вонсона, когда Ким Гитэ сообщил, что первой жертвой оказался издатель Чхве Сынхо. Сержант и детектив Квон быстро выяснили, что родственников у него не было, поэтому они отправились по последнему адресу места жительства. Один из соседей, с которым Сынхо любил выпить соджу, сказал, что скандал с «Руководством к убийству» тяжело ударил по издателю, поэтому он подрабатывал на стройке, а вечерами пил с соседом, жалуясь на жизнь. В один из таких вечеров он сообщил, что случайно встретил одного из бывших сотрудников издательства и эта встреча ему не понравилась, а на следующий день он не явился на стройку, и дома никто не открывал дверь.

Пока я была без сознания, Пак Джинхо смог выяснить, какое отношение ко мне имели остальные жертвы. Ким Санхи и Пэк Рисэ были администраторами фан-сайта с персонажами из «Руководства». Оказалось, что платформа продолжала жить даже после того, как Минсока осудили, и Санхи закрыла его лишь после того, как пару раз побывала на собраниях «Потерянных душ». Девушка искала способы прославиться, но госпожа Хан быстро поняла, что Санхи не место среди родственников жертв, и выгнала её. Видимо, её фанатичное желание стать известной рассорило их, чем воспользовался убийца.

– А что О Саби? – спросила я, хриплым голосом.

– Здесь самое интересное, – ответил сержант, – твой издатель и был её сталкером. Наши техники ещё работают над ноутбуком Вонсона, но объём информации на художницу пугает. Он не отказался от слежки за ней, даже когда начал убивать по вебтуну.

В моей памяти время от времени всплывали обрывки фраз Вонсона, связанных с художницей, и теперь его осведомлённость о том, что она, например, проверяет рабочую почту только в интернет-кафе, обретала смысл. Жаль, я не поняла этого раньше.

– Как Сон Хонки оказался у её квартиры?

– Она сказала, что нашла его в сети, парень был весьма умён и предоставлял хакерские услуги, а она устала прятаться и решила найти сталкера первым. На компьютере Саби стояла шпионская программа, так Ли Вонсон и узнал об их встрече. Пытаемся выяснить, как ему вообще удалось установить на её ноутбук нечто подобное.

– Художница О пришла в себя? – Разговоры давались мне с трудом, но эта информация меня очень обрадовала.

– Да, – Джинхо, улыбаясь, кивнул, – она уже дала показания и узнала напавшего на неё и одного из братьев Сон по парфюму. Да, к делу это добавить нельзя, но, по крайней мере, её показания дают нам связанную картинку преступления.

– А что госпожа Хан? Удалось её найти?

– К сожалению, нет. Сейчас участники собрания практически ежедневно приходят в управление и спрашивают, как идут её поиски, но пока у нас нет ничего, кроме следов её ДНК в багажнике Ли Вонсона. Помнишь тот день, когда вы были с издателем в больнице у Саби? Видимо, тогда он и решил избавиться от неё, пока она не сболтнула тебе лишнего. Я показал фото одному из самых первых членов «Потерянных душ», и он узнал Вонсона. Будущий убийца был на собрании один раз и в тот же день о чём-то повздорил с госпожой Хан.

Я усмехнулась, но вместо смешка из горла вырвался хрип.

– Всегда кто-то знает, – произнесла я, – мы обсуждали сюжетные ходы, и он постоянно оспаривал моё утверждение, что у преступления всегда есть свидетели. Теперь понятно почему. Думаешь, это он напал на меня?

– Сомневаюсь, слишком рано для твоего убийства.

Я задумалась. Если не Вонсон, то кто бы это мог быть?

– Думаю, после покушения на О Саби всё пошло не по плану, – рассуждал Джинхо, присаживаясь на расположенный рядом с моей кроватью диванчик. – Если бы художница не вынудила его, навряд ли бы мы вообще связали его с этим делом.

– А как же слова соседа Сынхо?

Джинхо огляделся, а затем скинул ботинки и лёг на софу.

– Даже не тянет на косвенную улику. Мы бы догадались, но не смогли бы ничего предъявить.

– Что ты делаешь?

– А на что похоже? – Сержант повернул голову и посмотрел на меня. – Собираюсь немного поспать. Отгонять от твоей палаты репортёров – та ещё задачка на выносливость. Кстати, поздравляю. Ты снова звезда писательского мира, но на этот раз не нужно покидать страну.

– Ты о чём? – спросила я, приподнимаясь на локтях от кровати.

– Вышли статьи, что ты настоящий автор «Красной мантии» и помогла остановить убийцу, которым оказался твой издатель.

Я продолжала вопросительно смотреть на сержанта, который закрыл глаза и зевнул, и почувствовала от его слов не только волнение, но и радость. Другим поводом для облегчения было то, что Ли Вонсон умер. Жаль лишь, что по его милости Пак Джинхо стал убийцей. Хотя бо́льшая часть меня гордилась тем, что полицейский всё же пристрелил его, как бешеного пса.

– Вонсон сказал, что я ничего не знаю о нём и «других», – тихо произнесла я, – как считаешь, что он имел в виду?

– Не знаю, – с зевком ответил Джинхо, – по мне, вы все странные. Одного не понимаю, в мире столько всего. Столько жестокости, боли и несправедливости. Зачем люди продолжают искать это ещё и в книгах?

Я бросила взгляд на одеяло, которое покрывало мои изуродованные завитушками ноги, и ответила:

– Такова человеческая натура.