Измена. Попаданка в истинную. Том 2 Анжелика Янчевская Елизавета истощает себя, спасая Мариссу и её необычного ребёнка — дракончика, чей голод растёт быстрее, чем она успевает восстанавливаться. Каждый кризис отнимает у неё больше сил, а паузы между ними сокращаются. Если она падёт — погибнут две жизни, и разум Эдвана рухнет вместе с ними. Но империя не прощает слабости: император дал ей Гибельные земли, и плата за этот дар — спасение тех, кого она ненавидит. Между долгом и желанием бежать к своему лесу, между чужой жизнью и собственной пустотой Елизавета ищет предел, за которым заканчивается возможность отдать себя без остатка. ==================== Измена. Попаданка в истинную. Том 2 Измена. Попаданка в истинную. Том 2 1 Я уже почти налила себе утренний чай, когда воздух разорвал пронзительный крик. Он был таким оглушающим, что чайник в моих руках задрожал, а горячая вода пролилась на стол. Этот крик был не просто громким — он был полон боли и отчаяния, пронизывая замок до самых его глубин. Я знала, что он принадлежал Мариссе. Барсик, который только что дремал на подушке, мгновенно вскочил, его уши прижались к голове, а глаза расширились от неожиданности. — Опять началось, — пробормотал он, перепрыгнув с подушки прямо на моё плечо. — Что-то раньше обычного. Не теряя ни секунды, я бросилась к покоям Мариссы. В голове звенело, сердце колотилось так, что казалось, вот-вот выскочит из груди. Всё сейчас было сосредоточено на одном — добраться до неё как можно скорее. По дороге мне встречались слуги, уже привыкшие к подобным кризисам, происходившим раз в месяц. Лицо Мири, молодой горничной, выражало лишь сдержанное беспокойство, но я видела, что её шаги стали быстрее, и она напряжённо оглядывалась вокруг. Даже те, кто привык к этим приступам, чувствовали, что ситуация выходит из-под контроля. Когда я, наконец, ворвалась в покои Мариссы, передо мной предстала картина, которую я никогда не забуду. Марисса, погруженная в стазис, лежала на кровати, её лицо было искажено от внутренней борьбы. Несмотря на магическое удержание, её тело было истощено, словно жизнь вытягивалась из неё ежеминутно. Каждую секунду она бледнела всё больше, а ребёнок внутри неё, казалось, поглощал всю её оставшуюся энергию. Но моё внимание сразу привлекли драконы, которые окружали Эдвана. Они удерживали его, их сильные руки сжимали его плечи, а магия, исходившая от них, пыталась пробиться сквозь тьму, овладевающую его разумом. Я узнала среди них Севера Брут, ледяного дракона, который был верным союзником Эдвана. Его ледяная магия сверкала, охватывая Эдвана кольцами холода, пытаясь удержать его от разрушения. Рядом был Астор, дракон огня, и Кайен, дракон ветра. Они поддерживали Севера, направляя свою магию на очищение разума Эдвана, стараясь не дать ему потерять контроль. — Леди Елизавета, быстрее! — закричал Кайен, его голос был наполнен тревогой. — Мы не можем долго удерживать его! Делайте своё дело! Я не могла тратить ни секунды. Всё зависело от того, смогу ли я стабилизировать Мариссу и её ребёнка. Подбежав к кровати, я почувствовала, как дрожь страха пробежала по моему телу. Дракончик, который рос внутри Мариссы, стал настолько прожорливым, что вытягивал из неё всё больше и больше магии. Я уже давно начала ощущать, что не успеваю восстанавливаться между этими кризисами. Каждый раз, когда я вливалась в Мариссу, я чувствовала, как мои силы иссякают быстрее, чем раньше. — Времени больше нет, нельзя тянуть! — взволнованно прокричал Барсик, перепрыгивая на кровать и внимательно следя за каждым моим движением. — Ты справишься, только не трать время! Я глубоко вдохнула, собравшись с силами. Если я сейчас не напитаю Мариссу и её ребёнка магией, он погибнет, а вместе с ним Марисса и Эдван. Связь между отцом и сыном стала настолько сильной, что если с малышом что-то случится, Эдван потеряет рассудок и выжжет всю империю, оставив за собой лишь пепел. Именно поэтому сейчас в замке собрались все драконы — они готовы были остановить его любой ценой, если это станет необходимым. Положив руки на живот Мариссы, я закрыла глаза и сосредоточилась на передаче магии. Поток энергии начал перетекать от меня к ней, и я сразу почувствовала, как дракончик внутри Мариссы начал поглощать её с неистовым аппетитом. Это ощущение было похоже на то, как если бы кто-то вытягивал из меня жизнь, но я знала, что не могу остановиться. Марисса, истерзанная внутренней борьбой, постепенно начала успокаиваться. Её дыхание стало ровнее, но я чувствовала, как мои силы покидают меня быстрее, чем я ожидала. Это было страшно. С каждым разом ребёнок требовал всё больше, и я знала, что скоро может наступить момент, когда я просто не смогу его напитать. Слуги осторожно заглядывали в покои, наблюдая за тем, что происходит. Я видела тень беспокойства на их лицах, но никто не осмеливался приблизиться. Они знали, что сейчас происходит нечто чрезвычайное, и понимали, что любое вмешательство может только усугубить ситуацию. Когда я наконец отпустила Мариссу, она оставалась в стазисе, её силы были на исходе, но она дышала, и дракончик внутри неё, всё ещё был жив. Я с трудом выпрямилась, чувствуя, как земля под ногами слегка качается. Барсик прыгнул на пол, оглядывая меня с подозрением. — Ты справилась, — сказал он, пытаясь скрыть своё волнение за сарказмом. — Но давай честно, как долго ты ещё сможешь так продолжать? Я знала, что Барсик прав. Я уже не успевала восстанавливаться между этими кризисами. Если всё будет продолжаться в таком же темпе, я скоро окажусь на грани, и тогда никто не сможет спасти Мариссу и её ребёнка. — Я не знаю, Барсик, — ответила я, с трудом удерживая равновесие. — Но я должна попытаться. В это время драконы постепенно отпускали Эдвана. Его лицо было усталым, но в его глазах уже не было той ярости, которая готова была вырваться наружу всего несколько минут назад. Север посмотрел на меня, его взгляд был тяжёлым, но в нём читалась благодарность. — Леди Елизавета, вы сделали невозможное, — произнёс он, его голос был тихим, но полным уважения. — Но вам тоже нужно отдыхать. Если что-то случится с вами, мы все окажемся в большой беде. Я кивнула, осознавая правоту его слов. Но времени на отдых почти не оставалось. Я знала, что скоро мне придётся снова вливаться в Мариссу и её ребёнка, и это пугало меня больше всего. 2 Попытка сделать шаг оказалась сложнее, чем я ожидала. Ноги дрожали, словно готовые подломиться подо мной в любую секунду. Мир вокруг закружился, и я поняла, что не смогу удержаться на ногах. В последний момент, когда я уже была на грани того, чтобы рухнуть на холодный каменный пол, Лорд Север мгновенно подхватил меня, удерживая в своих сильных руках. — Леди Елизавета, — его голос прозвучал сдержанно, но я уловила в нём скрытое беспокойство. — Вы не в состоянии идти сами. Я вас отнесу. Он поднял меня на руки, и я ощутила, как холод его магии окутал меня, слегка приглушая усталость, но это было лишь временное облегчение. Я знала, что скоро это ощущение исчезнет, оставив лишь изнурённую пустоту. Барсик следовал за нами, его янтарные глаза блестели от беспокойства, хотя он старался скрыть его за привычной иронией. — Лорд Север, — заговорил Барсик, переместившись ближе к моему лицу, чтобы лучше видеть мою реакцию. — Вы можете быть сколько угодно холодным и неприступным, но неужели вам совсем не жалко молодую девочку? Как вы думаете, сколько времени она ещё сможет так тянуть? Лорд Север не удостоил его ответа, хотя его взгляд стал ещё более сосредоточенным, почти ледяным. — Леди Елизавета, — наконец произнёс он, избегая прямого ответа на вопрос Барсика, — вам необходимо время для восстановления. Я позабочусь, чтобы вам ничего не мешало отдыхать. Я закрыла глаза, чувствуя, как слабость вновь накатывает на меня, словно тёмная волна. Мы уже почти дошли до моей спальни, и я знала, что этот краткий отдых будет слишком коротким. В голове пронеслись мысли о том, как я скучаю по своему любимому гиблому лесу. Мои друзья сейчас там, восстанавливают его, возвращая к жизни, пока я здесь, в замке, сражаюсь за чужую жизнь. Я доверяла своим друзьям, знала, что они справятся, но тоска по лесу была невыносимой. Как же я хотела быть там, среди деревьев, чувствовать под ногами мягкую землю и слышать шёпот ветра в ветвях. Север смотрел на меня, как будто пытался прочесть мои мысли, его голос прозвучал ещё жёстче, чем обычно: — Леди Елизавета, вы должны понимать, что ваша обязанность — быть здесь, в замке. Император доверил вам гиблые земли, и спасение Эдвана — это плата за всё, что вам было даровано. Не время для сентиментальности. Его слова были холодными, словно продуманными до мельчайших деталей, но я видела, что за этой маской скрывается что-то большее. Север был далёк от бездушного монстра, каким пытался казаться. — Я понимаю, Лорд Север, — ответила я, стараясь скрыть раздражение. Мне всегда не нравилось, когда меня пытались загнать в рамки обязанностей, напоминая о долге, как будто я и так не знала, что должна делать. Барсик, заметив моё напряжение, не удержался от очередного комментария: — Вот только, Лорд Север, ей бы не мешало хоть иногда делать то, что она сама хочет. Разве не она должна решать, где и когда быть? — Его голос был как всегда колючим, словно он нарочно старался уколоть дракона в самое больное место. — У каждого из нас свои обязанности, — сухо ответил Север, не отрывая от Барсика прищуренного взгляда. — Леди Елизавета знает, что сейчас важно. Я мысленно усмехнулась, вспоминая, как сбежала от него не так давно, когда он пытался контролировать мои действия. Но сейчас всё было иначе. Север был прав — я должна была выполнить свой долг, несмотря на то, что мои желания были совершенно другими. Лорд Брут продолжал идти по коридору, его шаги были такими же уверенными, как и всегда. Я чувствовала, что, несмотря на свою внешнюю холодность, он пытался понять меня. — Леди Елизавета, — снова заговорил он, его тон стал немного мягче, — вы понимаете, что этот ребёнок — не просто жизнь. Он будущее. Вы тоже были матерью, и, как никто другой, понимаете, что на кону. Его слова могли бы прозвучать как приказ, но я знала, что он говорил это не ради контроля. Север просто видел в этом свою обязанность — напомнить мне о важности того, что происходит. Но я не держала зла на ребёнка Мариссы. Он не был виноват в том, что его мать причинила столько боли. Я понимала, что должна его спасти, и это было моё решение, а не долг. — Я помню, Лорд Север, — тихо сказала я, чувствуя, как усталость вновь накатывает на меня. — И я спасу его не потому, что должна, а потому что хочу. Этот ребёнок ни в чём не виноват. Барсик хмыкнул, услышав наш обмен репликами, и перестал язвить. Видимо, он тоже понимал, что спорить бесполезно. Он знал, что, несмотря на всё, я останусь здесь и буду делать то, что должна. Север, наконец добравшись до моей спальни, осторожно положил меня на кровать. Его лицо всё ещё сохраняло жёсткость, но в его глазах я заметила проблеск понимания. — Отдыхайте, леди Елизавета, — сказал он, на этот раз с менее строгим тоном. — Ваша сила ещё пригодится. Я кивнула, чувствуя, как усталость окончательно захватывает меня. Мои глаза закрылись сами собой, и я провалилась в сон, зная, что, несмотря на все трудности, я нахожусь там, где должна быть. Барсик, устраиваясь поудобнее рядом, тихо добавил: — Отдыхай, родная. Я буду рядом. 3 Проснувшись на следующее утро, я почувствовала, как остатки усталости постепенно отступают, уступая место лёгкости и свежести. Сегодня был один из тех дней, когда можно было на мгновение забыть о тревогах и позволить себе немного отдыха. Барсик, устроившийся на краю кровати, внимательно наблюдал за мной своими янтарными глазами. — Как ты, Лизонька моя? — тихо спросил он, его голос был полон нежности и заботы. — Чувствую себя намного лучше, Барсик, — ответила я, улыбнувшись. — Кажется, мне действительно нужно было немного отдохнуть. В дверь тихо постучали, и прежде чем я успела ответить, она приоткрылась, и в комнату вошёл Лорд Артур Торон. Его золотистые волосы мягко струились по плечам, а глаза, цвета расплавленного золота, блестели с загадочным, притягательным светом. Леди Елизавета, — произнёс он, склоняя голову в знак уважения. — Как ваше самочувствие? Мы все беспокоились о вас. Я ощутила лёгкое волнение, когда его взгляд задержался на мне чуть дольше, чем следовало бы. Его присутствие странным образом повлияло на меня — тонкое, почти неуловимое притяжение возникло внутри, словно вспыхнула искра, которую я не могла сразу объяснить. Это ощущение было настолько неожиданным, что я на мгновение потеряла нить разговора. Что-то в его ауре заставляло моё сердце биться чаще, но я не могла понять, почему. — Спасибо, Лорд Торон, я уже лучше, — ответила я, стараясь удержать голос ровным, несмотря на странные ощущения. — Очень рад это слышать, — мягко произнёс он, делая шаг ближе. — Я хотел бы предложить вам прогуляться по саду. Солнечные лучи и свежий воздух могут помочь вам восстановить силы. Его предложение прозвучало настолько заманчиво, что я не смогла удержаться от согласия. — Это хорошая идея, Лорд Торон. Если вы не возражаете, дайте мне немного времени, чтобы подготовиться. — Конечно, Леди Елизавета, — улыбнулся он. —Я распоряжусь, чтобы нам накрыли завтрак в саду. Когда он ушёл, я быстро собралась и привела себя в порядок. Барсик наблюдал за мной, его глаза светились лёгким весельем. — Ты совсем расцвела, Лиза, — поддразнил он. — Не каждый день завтрак в компании золотого дракона, да ещё и в саду. Я только усмехнулась в ответ, не желая вступать в подробности. Где-то через полчаса Лорд Торон снова появился у двери, как и обещал. Мы вместе направились в сад, где уже был накрыт стол. Утреннее солнце заливало двор замка мягким светом, а лёгкий ветерок нежно шевелил листья деревьев. Мы спокойно позавтракали, беседуя на самые разные темы. Торон был удивительно остроумен, и я не могла сдержать смех, когда он рассказывал свои истории. С ним я чувствовала себя расслабленно, забывая на мгновение обо всех заботах. Я подняла взгляд и случайно заметила в окне замка знакомую фигуру — Эдван. Его лицо было омрачено гневом, и я поняла, что он наблюдал за нами. Заметив, что я обратила на него внимание, просто задернул штору. Я почувствовала, как внутри меня поднимается тревога. Несмотря на всю свою уверенность, Эдван до сих пор внушал мне страх, даже не желая этого. — Здесь очень красиво, — сказала я, оглядывая сад, когда мы завершили трапезу. — Согласен, мне было приятно провести здесь время, особенно в такой хорошей компании, —улыбаясь почти промурлыкал лорд Торон. Когда мы начали возвращаться в замок, внезапно из-за угла появился Лорд Вильгельм. Он холодно улыбнулся и, склонив голову, подошёл ближе. — Леди Елизавета, Лорд Торон, — произнёс он с лёгкой улыбкой. — Надеюсь,ветер вам не испортил прогулку. Но именно в ветреную погоду, всюду так нежно разливается запах роз. Как вам кажется, Леди Елизавета? — Розы действительно прекрасны, — ответила я, чувствуя, как атмосфера между ними начала напряжённо меняться. — Природа всегда умела вызывать у людей самые разные чувства, — заметил Вильгельм.— Но не так сильно, как Лорд Торон, ведь его способности известны всем. Вы, наверное, заметили, как в его присутствии усиливаются эмоции? Это одна из его талантов — вызывать и усиливать разного рода чувства. Я на мгновение оторопела, вспоминая возникшее притяжение к мужчине. Торон не остался в долгу и тут же отреагировал: — А Лорд Вильгельм предпочитает противоположный подход, — сказал он, его голос звучал мягко, но я уловила скрытую иронию. — Он умеет выключать эмоции, превращая людей в бездушных марионеток. Уверен, что вы, Леди Елизавета, этого не заметите, ведь ваше сердце слишком сильное, чтобы поддаться такому влиянию. Я почувствовала скрытое соперничество между ними и поспешив попрощаться, сообщила, что меня ждет больная. 4 Поспешив к покоям Мариссы, я чувствовала, как лёгкость и веселье, которые сопровождали меня во время завтрака, постепенно сменяются тревогой. Барсик был рядом, как и всегда, поддерживая меня своим молчаливым присутствием. Мы провели ночь в покое, стараясь восстановить силы перед новым днём, но утренние заботы вновь окутали меня. Когда мы вошли в комнату, тяжёлая атмосфера, наполненная напряжённым ожиданием, сразу накрыла меня. Комната была погружена в полумрак. Несколько свечей едва освещали пространство, их мерцающий свет бросал тени на стены. Возле кровати Мариссы стояли лекари, внимательно наблюдающие за её состоянием. Среди них был и лекарь Сан, который всегда отличался своим строгим, но справедливым подходом к делу. — Леди Елизавета, — первым заговорил Сан, поднимая голову. Его глаза блестели от беспокойства, но голос оставался ровным. — Мы ждали вас. Состояние Мариссы остаётся стабильно тяжёлым. Ребёнок продолжает расти, и хотя это естественный процесс, мы наблюдаем, что он развивается слишком быстро. Это вызывает некоторые опасения. Я подошла ближе к кровати, внимательно рассматривая Мариссу. Её лицо было бледным, но не таким, как раньше, когда её силы медленно истощались. Теперь оно казалось напряжённым, словно её организм боролся с растущей нагрузкой. Ребёнок в её утробе рос быстрее, чем ожидалось, и становился всё сильнее, что добавляло дополнительного стресса её организму. — Как прошла ночь? — спросила я, не отрывая взгляда от Мариссы. — Лекари следили за её состоянием, — ответил один из них. — Движения ребёнка стали чаще, но пока это не привело к критическому ухудшению. Однако мы беспокоимся, что если вы не успеете восстановить свои силы до следующего кризиса, нам придётся извлекать ребёнка раньше времени. Барсик, стоявший рядом, с недовольным бурчанием поднял голову и посмотрел на меня своими проницательными глазами. — Сын-то, похоже, в папашу пошёл, — проворчал он, скрывая тревогу за иронией. — Одни проблемы. Все соки из женщин выпил. Вот только бы не до конца. Я кивнула, осознавая серьёзность ситуации. Подойдя ближе к Мариссе, я положила руку на её лоб, стараясь почувствовать потоки магии, которые проходили через её тело. Энергия ребёнка была ощутимой, и я чувствовала, как она усиливается, что создавало всё большее напряжение. — Мы должны быть готовы к любому развитию событий, — кивнула я. Лекарь Сан подошёл ко мне ближе, его лицо оставалось спокойным, но в глазах читалась тревога. — Леди Елизавета, ребёнок развивается необычно быстро и уже сейчас показывает признаки силы, которые нехарактерны для обычных дракончиков. — Мы можем только наблюдать. И продолжайте давать ей мой эликсир, — сказала я, вытащив из сумки несколько бутыльков с водой, которую я заряжала при помощи своего медальона. В этот момент дверь тихо скрипнула, и в комнату вошёл Эдван. Его появление сразу привлекло внимание всех присутствующих. Лекари склонили головы в знак уважения, а Барсик лишь коротко вздохнул, как бы напоминая, что не стоит отвлекаться от главного. 5 Эдван вошёл в комнату с тем же выражением сосредоточенности и контроля, которое я привыкла видеть. Его чёрные глаза скользнули по лицам присутствующих, задержавшись на Мариссе всего на миг, прежде чем остановиться на мне. Он был в своей обычной форме — уверенный, холодный, сдержанный. — Леди Елизавета, — его голос прозвучал ровно, почти безэмоционально. — Как дела с Мариссой? Я отступила от кровати, чтобы дать ему лучше рассмотреть состояние Мариссы, и кивнула лекарю, чтобы тот представил краткий отчёт. — Её состояние остаётся стабильным, но ребёнок продолжает расти быстрее, чем мы ожидали, — сказал Сан, держась предельно корректно. — Сила ребёнка уже сейчас вызывает беспокойство. Мы предпринимаем все возможные меры, чтобы поддержать её организм, но если Леди Елизавета не сможет восстановить силы до следующего кризиса, придётся принять решение о преждевременных родах. Эдван внимательно слушал, но его взгляд был сосредоточен на мне. — А как ваше самочувствие после последнего вмешательства? — спросил он, подходя ближе. В его голосе не было ни тени волнения, но я чувствовала, что его вопрос больше, чем просто проверка моего состояния. — Насколько это возможно в таких условиях, я стараюсь прийти в норму, — ответила я, стараясь не выдать беспокойства. — Эликсиры помогают, но мне нужно больше времени. Он кивнул, явно недовольный тем, что время работает не в нашу пользу. — Мы не можем позволить себе ещё одного кризиса, — тихо сказал он, словно самому себе, но я услышала каждое слово. Его лицо оставалось спокойным, и я понимала, что он обдумывает все возможные варианты. Эдван никогда не оставлял ничего на волю случая. — А как ваше состояние? — спросила я, решив сменить тему. Эдван, несмотря на свою силу, тоже нуждался в поддержке, даже если не хотел этого признавать. Он посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнула лёгкая тень усталости, прежде чем он снова надел свою привычную маску. — Я справляюсь, Леди Елизавета. Главное, чтобы ребёнок выжил, — ответил он холодно. После небольшой паузы он спросил, немного склонив голову: — Я заметил, что вы сегодня завтракали в саду с Лордом Артуром Тороном. Надеюсь, вы были в курсе его способностей? Его голос оставался сдержанным, но я почувствовала лёгкую нотку ревности или, возможно, раздражения. — Лорд Торон предложил прогулку, — ответила я спокойно. — Я чувствовала себя достаточно хорошо, чтобы согласиться. А что касается его способностей… — Я сделала паузу, раздумывая, стоит ли продолжать. — Да, я начинаю догадываться о них. Но, к сожалению, он не был настолько открыт со мной, чтобы объяснить их суть. Эдван прищурил глаза, его лицо стало ещё более сосредоточенным. — Будьте осторожны, Леди Елизавета. Артур умеет влиять на чувства, порой настолько тонко, что вы можете не заметить, как поддадитесь его влиянию. Его золотые глаза не просто красивые, они могут заставить вас поверить в то, что он хочет, чтобы вы чувствовали. Я кивнула, понимая, что он хочет меня предостеречь. В мире драконов доверие — это редкий и опасный товар, и каждый из них имеет свои скрытые цели. — Спасибо за предупреждение, Лорд Эдван, — ответила я, стараясь говорить как можно более нейтрально. — Я учту это на будущее. Он посмотрел на меня, как будто пытаясь прочесть мои мысли, но ничего не сказал. — Мы продолжим следить за состоянием Мариссы, — сказала я, возвращаясь к основной теме разговора. — Если появятся какие-то изменения, я сразу вас уведомлю. Эдван снова кивнул, его взгляд скользнул по комнате, задержавшись на Барсике, который молчаливо наблюдал за всем происходящим. — Лорд Эдван, — неожиданно заговорил Барсик, нарушая своё молчание, — не слишком ли вы многого требуете от Лизы? Ей и так приходится нелегко, а тут ещё и ваши драконьи интриги. Эдван не ответил сразу, лишь посмотрел на Барсика с лёгким прищуром. — Я лишь забочусь о том, чтобы она не попала под влияние тех, кто может использовать её силы не в наших интересах, — сказал он, его голос был холодным и отстранённым. Барсик только фыркнул, но промолчал, понимая, что спорить сейчас бесполезно. Я вздохнула, чувствуя, как напряжение в комнате постепенно нарастает. Понимая, что разговор нужно завершать, я снова обратилась к Эдвану: — Мне нужно продолжить работу, Лорд Эдван. Вы знаете, где меня найти, если появится необходимость. Он кивнул в ответ, затем, развернувшись покинул комнату, оставив меня с мыслями о предстоящих задачах. 6 Когда я вернулась к Мариссе, тяжёлое чувство тревоги постепенно вытеснилось внутренней решимостью. Лекари всё ещё находились в комнате, но я чувствовала, что их присутствие сейчас излишне. Я внимательно осмотрела Мариссу, её бледное лицо, напряжённое выражение, и поняла, что ей нужно больше покоя, чем может дать их постоянное вмешательство. — Вы можете отдохнуть, — сказала я, глядя на Твиста. — Я останусь здесь. Вы смените меня ночью. Твист немного поколебался, но, заметив уверенность в моём голосе, кивнул и жестом велел остальным следовать за ним. Когда они ушли, комната погрузилась в тишину, нарушаемую лишь едва слышным дыханием Мариссы. Я подошла ближе к её кровати и медленно сняла с себя медальон. Он слегка светился, его энергия мягко пульсировала в моих руках. Осторожно положив его на живот Мариссы, я почувствовала, как тёплое свечение разливается по её телу, и энергия медальона начинает проникать в неё и ребёнка. — Привет, маленький, — тихо прошептала я, поглаживая её живот. — Как ты себя чувствуешь? Держись, пожалуйста, ещё немного, я знаю, как это сложно. Но когда ты родишься и вырастешь, я обязательно приглашу тебя в гости, в свой лес, в Гиблые земли. Медальон засветился ярче, и я почувствовала, как энергия в комнате стала ещё более тёплой. Малыш внутри Мариссы будто откликнулся, едва заметно шевельнувшись. — Знаешь, я часто думаю о том, что жду, когда всё это закончится. Когда я смогу вернуться к своему лесу, которые, наконец-то, начал восстанавливаться. Я снова провела рукой по животу Мариссы, и снова почувствовала лёгкое движение. Казалось, малыш слушает меня. — Ты бы видел, как там всё меняется, — продолжила я, чувствуя лёгкую улыбку на своих губах. — После того как разлом был закрыт, лес начал оживать. Земля, когда-то мёртвая и бесплодная, теперь покрывается зеленью. Первые побеги стали пробиваться сквозь разрушенные корни, как символ возрождения. Малыш снова пошевелился, и я ощутила его лёгкий толчок. Это напомнило мне о том, что он тоже часть этого мира, часть его возрождения. Его движение казалось реакцией на мои слова, как будто он хотел сказать что-то в ответ. — Уверенна тебе понравится этот лес, — продолжила я. — Когда ты родишься и станешь сильным драконом, я покажу тебе эти земли. Мы будем гулять по этим зелёным рощам, слушать пение птиц и шёпот ветра. Я вдруг ощутила, как малыш снова лёгонько ударил ножкой, на этот раз чуть сильнее, когда я рассказала ему что-то смешное о том, как один из монстров, которых мы выловили, оказался просто испуганным существом, не понимающим, куда делся его привычный мир. — Тебе нравится эта история, да? — усмехнулась я. — Мы все такие, когда мир вокруг нас меняется. Но ты… ты будешь тем, кто не испугается перемен. Комната наполнилась тихим, умиротворённым светом. Я продолжала говорить с малышом, рассказывая ему о Гиблых землях, о том, как они постепенно превращаются в живое, процветающее место. Каждое его движение, каждый толчок был для меня подтверждением того, что он слышит и понимает. Я продолжала говорить с малышом, наслаждаясь его откликами, когда внезапно дверь тихо приоткрылась, и в комнату вошёл один из слуг. Его появление не нарушило умиротворённой атмосферы, но я сразу почувствовала, что что-то произошло. — Леди Елизавета, простите за беспокойство, — начал он, склонив голову в знак уважения. — Ваши друзья прибыли и ожидают вас в гостиной. Эта новость приятно удивила меня. Моё сердце на мгновение встрепенулось от радости, ведь это означало, что я наконец-то увижу тех, кто всегда был рядом, поддерживал меня в самых трудных моментах. — Спасибо, — ответила я, слегка улыбнувшись, и жестом пригласила его подойти ближе. — Пожалуйста, пригласите лекаря Сан. Я хочу, чтобы он наблюдал за состоянием Мариссы, пока меня не будет. Слуга с почтением кивнул и быстро вышел, чтобы исполнить моё поручение. Я снова повернулась к Мариссе и нежно погладила её живот. — Ну что ж, маленький, мне нужно ненадолго отлучиться. Твой папа и его друзья позаботятся о тебе, а я скоро вернусь. Сказав это, я осторожно сняла медальон с её живота, ощущая, как его тепло вновь сосредотачивается в моих руках. Медальон был слишком ценным и мощным артефактом, чтобы оставлять его без присмотра. Я снова надела его на шею, чувствуя, как его энергия смягчает мою усталость. Через несколько мгновений в комнату вошёл лекарь Сан, готовый заменить меня. 7 Когда я вошла в гостиную, меня сразу окружили звуки радостного смеха и тёплые объятия друзей. Гвен и Маркус, как всегда, встречали меня с такой искренностью, что на мгновение все заботы и тревоги отступили. — Лиза! — Гвен подбежал ко мне первым, заключив в крепкие объятия. — Ты не представляешь, как мы соскучились! Честное слово, кажется, прошло целое столетие с тех пор, как мы видели тебя в последний раз. — Гвен, ты как всегда преувеличиваешь, — усмехнулась я, возвращая его объятие. — Но, признаюсь, видеть вас — настоящее облегчение. Маркус стоял чуть позади, сдержанно улыбаясь, но в его глазах читалась радость. Однако в тот момент, как он посмотрел на меня, его улыбка слегка померкла, уступая место удивлению. — Лизавета, — произнёс он, — ты снова блондинка? Мы привыкли видеть тебя с чёрными волосами... — Да, вернулась к своему натуральному цвету, — призналась я. — Слишком долго я пряталась за чёрным — Неожиданно, но тебе это идёт, — отметил Гвен, одобряюще кивая. — Признаюсь, я сразу и не понял, в чём дело, но теперь всё стало на свои места. — Мы привыкли к тебе с чёрными волосами, но этот цвет действительно тебе больше подходит, — добавил Маркус. — Спасибо, ребята, — ответила я с улыбкой, тронутая их вниманием. — Мне это действительно важно. — Но это ещё не всё, — вдруг заговорил Гвен, его глаза загадочно блеснули. — Мы привезли тебе кое-что. Не просто подарок, это то, из-за чего мы все и рванули в гиблые земли. — Не может быть. — тихо сказала я, чувствуя, как Барсик на моих коленях слегка напрягся Маркус усмехнулся, потянувшись к сумке, которую принёс с собой. Изнутри он достал маленький свёрток, обёрнутый в ткань. Когда он аккуратно развернул его, на свет появился красный камень, сияющий глубоким рубиновым светом. — Алдын... — выдохнула я, узнавая камень. Воспоминания нахлынули сразу. — Я помню этот камень. У меня был такой же, один в один, прежде чем он рассыпался в руках Мариссы, когда магия Элизы окончательно перешла в такой же алдын у Мариссы. Брр, меня передернуло от воспоминаний, но именно сейчас он мне бы пригодился, у меня давно бродили мысли в голове, попытаться напитать алдын магией моего медальона. Да вот только он стоит, как полцарства, такую вещь берегут как зеницу ока, она переходит из поколения в поколение, никто не отдаст свой алдын, какой-то девчонке, на эксперименты. — Да, Лиза, — подтвердил Маркус, — мы знаем, как много этот камень для тебя значит. Мы нашли его случайно, у того же дуба, представляешь? И решили привезти тебе в подарок, для защиты, ты береги свое здоровье главное, не отдавай как обычно, себя без остатка. — Спасибо вам, — тихо сказала я, прикоснувшись к камню. — Вы лучшее, что случилось со мной, за все время в этом мире. — Мы подумали, что он поможет тебе в эти трудные времена, — добавил Гвен, его голос звучал искренне. — Пусть этот Алдын оберегает тебя и помогает справляться со всеми трудностями, которые тебе предстоят. Я взяла камень в руки, чувствуя, как он приятно тяжелеет в ладони. Тепло от Алдына словно проникало в самую глубину души, принося с собой ощущение покоя и уверенности. Барсик, конечно, не мог оставить это без комментария: — Ну вот, теперь у тебя есть ещё один защитник, Лиза. Но надеюсь, что ты не забудешь и о старых друзьях. — Никогда, Барсик, — ответила я, поднимая глаза на своих друзей. — Вы всегда были и будете со мной. В этот момент Гвен, улыбаясь, добавил: — Дойл тоже скоро будет здесь. Они с капитаном Морал, поехали за его матерью. Представь, она наконец ответила взаимностью капитану Моралу. Ты знаешь, он давно был к ней неравнодушен, а теперь, когда они решили жить вместе, он сразу же захотел перевезти её поближе к нам, в деревню на границе. — Я так рада за них, — сказала я с искренней радостью. — Капитан Морал всегда был таким надёжным и верным. Теперь у Дойла будет настоящий дом, где он будет чувствовать себя в безопасности. — Именно так, — подтвердил Маркус. — Но знаешь, что самое интересное? Они даже собираются обустроить сад вокруг нового дома, с розами и другими цветами. Это должно быть удивительно красиво. Барсик не смог удержаться и прокомментировал: — Скажем прямо, капитан Морал никогда не выглядел как садовод, но, похоже, теперь всё меняется. Что только любовь не делает с людьми! Так в разговоре и смехе прошло пару часов, но нашу идиллию прервала, целая делегация из драконов. 8 В дверях гостиной внезапно появились Лорд Север, Артур Торон и Вильгельм. Их величественные фигуры, казалось, заполнили всё пространство комнаты, внося с собой некое электрическое напряжение. Первым заговорил Лорд Север, его холодные глаза мгновенно заметили каждый мельчайший нюанс в комнате. — Леди Елизавета, — произнёс он с лёгким поклоном, но взгляд его был сосредоточен на Гвене и Маркусе. — Рад видеть вас в компании старых друзей. Как жаль, что мы вынуждены вас отвлечь. Артур Торон шагнул вперёд, его золотистые волосы мягко переливались в дневном свете. А глазах играла едва уловимая улыбка, как будто он нашёл что-то забавное в этой встрече. — Прошу прощения за наше внезапное появление, — произнёс он с обманчиво мягким тоном. — Но мы пришли обсудить с Леди Елизаветой несколько важных вопросов, касающихся будущего её земель. Маркус скрестил руки на груди, его лицо оставалось спокойным, но в глазах мелькнуло подозрение. Лорд Север сделал шаг вперёд, его взгляд стал чуть мягче, но всё равно сохранял ту холодную сосредоточенность, которая была ему присуща. — Леди Елизавета, — начал он с явным намерением перейти к делу. — Нам необходимо обсудить с вами несколько вопросов, касающихся дальнейших шагов. Это не займёт много времени, но, возможно, стоит сделать это в более уединённой обстановке. Артур Торон добавил с лёгкой улыбкой: — Мы не хотели бы прерывать вашу встречу с друзьями, но наша беседа может оказаться важной для вашего будущего. Гвен, уловив настроение, слегка наклонился ко мне и шепнул: — Не переживай, Лиза. Мы понимаем. Просто будь осторожна с этими ребятами. Я кивнула в знак согласия и повернулась к слугам, которые терпеливо ожидали у двери. — Пожалуйста, проводите моих друзей в их комнаты, — попросила я, обращаясь к одному из слуг. — Они заслуживают отдыха после долгой дороги. Убедитесь, что всё будет готово для их удобства. Слуга почтительно поклонился и направился к Гвену и Маркусу, приглашая их следовать за собой. — Отдыхайте, ребята, — сказала я, улыбаясь им с благодарностью. — Увидимся на ужине. Уверена, он будет спокойнее, чем эта встреча. — Спокойнее? — усмехнулся Маркус, бросив взгляд на драконов. Гвен, не удержавшись, добавил с лёгкой усмешкой: — Помни, Лиза, мы всегда рядом, если что-то пойдёт не так. — Я знаю, — ответила я с теплотой в голосе. — Спасибо. Барсик, обернувшись ко мне, едва сдержал ироничный комментарий: — Я так и думал, что их вытурят. Ну ничего, я не оставлю тебя одну в компании этих огнедышащих красавчиков. Гвен и Маркус направились к выходу, следуя за слугой, и я провожала их взглядом, пока они не скрылись за дверью. Как только дверь закрылась, тишина вновь опустилась на комнату, и я обратила своё внимание на драконов. Лорд Север, наблюдая за нашим обменом репликами, чуть приподнял бровь, но ничего не сказал. Артур Торон лишь слегка усмехнулся, словно находя ситуацию забавной, а Вильгельм оставался таким же невозмутимым. — Хорошо, — произнесла я, переведя взгляд на драконов. — Мы готовы. Что вы хотели обсудить? Север сделал шаг вперёд, его ледяной взгляд сосредоточился на мне. — Леди Елизавета, — начал он, его голос был сдержанным, но настойчивым, — наша встреча касается вашего будущего и тех возможностей, которые могут открыться перед вами в ближайшее время. Мы хотели бы предложить вам роль, которую вы могли бы сыграть в нашем мире, используя свои уникальные силы. Барсик фыркнул, услышав слова Севера, и тихо прошептал: — Вот только давай, Лизонька, не попадись на их красивые речи. Эти ребята всегда преследуют свои интересы. Я чуть заметно кивнула, соглашаясь с Барсиком, но понимала, что предстоит внимательно выслушать, что предложат драконы, прежде чем принимать решения. — Продолжайте, — сказала я, не показывая своих сомнений. — Я слушаю. Торон, уловив мою готовность к диалогу, сделал шаг вперёд, его золотые глаза загорелись интересом. — Мы верим, что ваши способности могут принести огромную пользу всему миру, Леди Елизавета. И как только в соседних империях прознают про них, на вас откроют охоту. Барсик, не выдержав, саркастически добавил: — А для защиты, надо Лизоньку мою срочно под венец тащить, да с женишком по драконистее? Вильгельм, наконец, заговорил, его голос был спокоен, но в нём чувствовалась настойчивость: — Мы не ищем выгоды для себя. Наш интерес заключается в защите леди Елизаветы и развитии империи. Ваши силы уникальны, и мы предлагаем вам возможность стать частью чего-то большего. ––Не хотите замуж, можно подписать контракт, где леди Елизавета обещает не покидать земли империи, и отрабатывает на благо страны, скажем десять лет. – добавил Север. –– Но я бы рекомендовал присмотреться к мужскому сильному плечу, - продолжил Артур распространяя свои флюиды, от которых мое сердце затрепыхало раненной птицей. 9 Пока я стояла в углу комнаты, пытаясь осознать, что только что произошло, всё внимание было приковано к драконам. Они выдвинули свои условия, словно уже были уверены, что я соглашусь. Их холодная уверенность и властный тон раздражали меня, но прежде чем я успела что-то ответить, дверь резко распахнулась. В комнату ворвался Эдван, его лицо было искажено гневом, а воздух вокруг него начинал вибрировать от напряжения. Казалось, что тёмная магия, исходящая от него, заполняла всё пространство. — Что здесь происходит? — громогласно рявкнул он, сверкнув глазами в сторону Севера, Торона и Вильгельма. Его голос прозвучал как раскат грома, заставив всех в комнате напрячься. — Какого чёрта вы лезете не в своё дело? У вас нет никакого права требовать от неё чего-либо, вы прекрасно знаете, что любое принуждение может сказаться на жизни моего сына! Три дракона мгновенно напряглись, но попытались сохранить хладнокровие. Север, казалось, не потерял самообладания и лишь слегка приподнял бровь, его глаза потемнели, словно покрылись тонким слоем льда. — Лорд Эдван, — начал он спокойным тоном, словно обращаясь к капризному ребёнку, — мы всего лишь предложили леди Елизавете перспективы, которые могли бы оказаться для неё полезными. Никакого давления. — Перспективы? — Эдван саркастически усмехнулся, его губы скривились в ухмылке, и он сделал шаг вперёд. Тёмная магия вокруг него сгустилась, словно живая субстанция, которая только и ждала команды, чтобы обрушиться на врагов. — Вы называете это перспективами? Я вижу лишь попытку навязать ей свои желания. Я дал слово, что Елизавета свободна. Она под моей защитой. Воздух в комнате словно сгустился, напряжение было почти осязаемым. Я заметила, как Барсик слегка напрягся, его шерсть едва заметно поднялась на спине. Он не сводил глаз с драконов, следя за каждым их движением. Я чувствовала, как в воздухе витает угроза — достаточно было одного неверного движения, и вся комната могла погрузиться в хаос. Артур Торон, один из старших драконов, прищурился, его золотые глаза на мгновение вспыхнули, но он предпочёл не вмешиваться в диалог. Вильгельм же, напротив, сделал осторожный шаг назад, стараясь не вступать в прямую конфронтацию с Эдваном. — Леди Елизавета вольна в своих решениях, — продолжил Эдван, и его голос был полон стальной решимости. — И никто, кроме неё самой, не будет решать её судьбу. Я ясно выражаюсь? Север посмотрел на Эвана с ледяным спокойствием, но я чувствовала, что он пытался смягчить тон, понимая, что ситуация выходит из-под контроля. — Эдван, — сказал он чуть мягче, — мы не хотели… — Не хотели? — перебил его Эдван, и в этот момент тёмная магия вокруг него закружилась быстрее, словно пытаясь разорвать все преграды. — Тогда почему вы здесь? Почему я узнаю от своих людей, что вы решили делать предложения моей гостье, не поставив меня в известность? Я чувствовала, как воздух в комнате становится невыносимо тяжёлым. Напряжение достигло своего пика. Если бы я не вмешалась сейчас, могло произойти что-то непоправимое. Я посмотрела на драконов, их лица были напряжены, но они старались сохранять внешнее спокойствие. — Леди Елизавета, — вдруг обратился ко мне Эдван, и его голос на мгновение смягчился. — Прошу прощения, что втянул вас в это. Пожалуйста, пройдите и проверьте Мариссу. Я позабочусь о том, чтобы эти джентльмены не вмешивались в ваши дела. Его слова прозвучали как приказ, хотя я понимала, что в глубине души он действительно беспокоится о моём благополучии. Я кивнула, понимая, что лучше покинуть комнату, пока ситуация не вышла из-под контроля ещё сильнее. Но едва я направилась к выходу, как услышала, как Эдван, обращаясь к Северу, произнёс: — Я никогда не ожидал от тебя такого, Север. Ты прекрасно знаешь, что значит для меня семья. Едва я закрыла за собой дверь, как в комнате поднялась настоящая буря. Я слышала приглушённые голоса драконов, которые, несмотря на свою гордость и силу, теперь явно нервничали. Магия Эдвана, словно тёмное облако, витала в воздухе, и даже за закрытыми дверями я чувствовала её мощь. Барсик, следуя за мной, почти шепотом прокомментировал: — Вот это было неожиданно. Кто бы мог подумать, что Эдван так вспылит. Неужели он и правда переживает? Я не ответила ему, только ускорила шаг, направляясь в покои Мариссы. Где-то в глубине души я чувствовала благодарность за то, что Эдван так яростно встал на мою защиту. Несмотря на его тёмную магию, которая всегда пугала меня, и его гнев, он всё же проявил заботу, и это не могло остаться незамеченным. Пока мы с Барсиком шли по длинным коридорам замка, я пыталась сосредоточиться на предстоящей задаче. Состояние Мариссы и её ребёнка сейчас было важнее всего, и я должна была направить все свои силы на это. Однако мысли о том, что происходило за закрытыми дверями, не давали мне покоя. Почему драконы решили вмешаться именно сейчас? И что на самом деле скрывалось за их «предложениями»? 10 Когда я подошла к покоям Мариссы, меня мгновенно охватило беспокойство. Дверь, которая обычно была закрыта, теперь была приоткрыта, и изнутри не доносилось ни звука. Сердце тут же сжалось, а мысли закружились в тревожном вихре. Я инстинктивно ускорила шаг, чувствуя, как холод пробегает по спине, предупреждая о надвигающейся беде. Войдя в комнату, я сразу остановилась. Передо мной на полу лежал лекарь Сан, его лицо было бледным, а дыхание — прерывистым. Он был без сознания. Я быстро бросилась к нему, мой разум метался в панике, стараясь осмыслить происходящее. Рядом с ним на полу валялись рассыпанные зелья и бинты, словно кто-то внезапно прервал его работу. Мой взгляд метнулся к постели Мариссы, но её там не было. Лежало лишь смятое одеяло, как будто она просто испарилась из комнаты. Тишина давила на уши, заставляя меня слышать собственное сердцебиение, которое гулко отдавалось в висках. Я опустилась на колени рядом с Саном, касаясь его холодного лба. — Господин Сан, очнитесь, пожалуйста, — шептала я, пытаясь привести его в чувство. Мои пальцы дрожали, пока я проверяла его пульс. Но он не отвечал. Его тело было тяжёлым и безжизненным, словно в нём угасла последняя искра сознания. В этот момент до меня донёсся слабый, но отчётливый крик Барсика. Его голос звучал издалека, как будто он находился в другой комнате или даже за стеной. Моя тревога усилилась, и я почувствовала, как кровь прилила к лицу. Волнение нарастало с каждой секундой. Я встала, готовая броситься на помощь Барсику, но внезапно ощутила резкий, сильный удар по голове. Всё вокруг мгновенно пошатнулось, а перед глазами замелькали яркие всполохи. Веки стали тяжёлыми, и я почувствовала, как мир вокруг начинает исчезать в вязкой темноте. Я попыталась удержаться на ногах, но тело предало меня. Уши заложило, и в голове остался лишь тихий шёпот незнакомого голоса, произносящего слова, которые я не успела разобрать. Всё стало размытым, расплывающимся, и в следующий момент я полностью утратила контроль над происходящим, погружаясь в бесконечный мрак. Сознание возвращалось постепенно, как будто я падала в глубокую бездну, и каждый миг был всё ближе к дну. Я чувствовала, как боль пульсировала в голове, но окружающая темнота словно поглощала эту боль, делая её отдалённой, не совсем реальной. Я не могла понять, что происходит. Все было расплывчатым и чужим, как будто я оказалась в мире теней. Внезапно моё тело ударилось о твёрдую поверхность, и я почувствовала, как меня швырнули на холодный каменный пол. Я рефлекторно попыталась сгруппироваться, но силы меня подвели. Последнее, что я услышала, прежде чем дверь за мной с грохотом закрылась, был звук закрывающегося замка. Тяжёлая деревянная дверь изолировала меня от всего, что находилось по ту сторону. Оказавшись в темноте, я попыталась понять, где нахожусь. Это место напоминало камеру, сырую и неприветливую, стены были холодными и влажными, а в воздухе витал запах сырости и чего-то ещё, неуловимо гнилостного. Моё тело медленно начало подчиняться, и я смогла с трудом подняться на колени, морщась от резкой боли в голове. Ощупав голову, я почувствовала небольшую шишку на затылке, но ничего серьёзного, по крайней мере на ощупь. Только придя в себя немного, я заметила, что рядом со мной лежит Барсик. Его тело казалось безжизненным, а глаза были закрыты, словно он погружён в глубокий сон. Паника начала подниматься внутри меня, и я с трудом дышала, сердце сжалось от страха за него. — Барсик, родной, — прошептала я, касаясь его мягкой шерсти, стараясь не поддаваться панике. — Очнись, прошу тебя. Я потрясла его, но он не реагировал. Его тело было тёплым, но совершенно неподвижным. Я почувствовала, как внутри нарастает отчаяние. Нужно было действовать быстро. Я вспомнила про медальон, который был у меня на шее. С трудом сняв его, я осторожно положила его на Барсика, чувствуя, как энергия медальона начала перетекать в его тело. Я сосредоточилась, направляя всю свою силу через медальон, чтобы очистить его от любого воздействия, которое могло повлиять на него. Энергия медальона стала тёплой, почти горячей, и я почувствовала, как она струится по телу Барсика, проникая в каждый уголок его существа. Я закрыла глаза, сосредотачиваясь на этом потоке, пытаясь восстановить его жизненную силу. Через несколько мгновений, его тело слегка дёрнулось, а затем Барсик тихо застонал, открывая глаза. Моё сердце наполнилось радостью и облегчением. — Лиза… — его голос был слабым, но он пришёл в себя. — Что… что произошло? — Я не знаю, — ответила я, помогая ему подняться на лапы. — Нас кажется похитили. Мы в каком-то подвале, или камере. Я пыталась тебя разбудить, ты был без сознания, но медальон помог. Барсик выглядел слегка ошеломлённым, как будто его сознание только что вернулось из какого-то далёкого места. Он обвёл комнату взглядом, а затем посмотрел на меня, его глаза были полны беспокойства и лёгкого замешательства. — Я ничего не помню… Последнее, что я помню, это то, что мы шли к покоям Мариссы. Я крепко сжала его лапу. — Нас вырубили и погрузили в сон, — сказала я, пытаясь сдержать дрожь в голосе. — Магически. Но благодаря медальону я смогла прийти в себя и снять все воздействия с тебя. Не зря я всегда прятала его от всех. Никто не знал о медальоне и меня не обыскали. Барсик нахмурился, обдумывая мои слова. Он выглядел всё ещё несколько ошеломлённым, но понимание того, что произошло, быстро возвращалось к нему. — Этот медальон спас нам жизнь, — сказал он, его голос стал серьёзным. — Но теперь его нужно спрятать ещё надёжнее. Мы не знаем, что дальше нас ждёт, и я уверен, что они вернутся. Я кивнула, понимая, что он прав. Мы были в незнакомом месте, окружены неизвестными опасностями, и медальон — наша единственная защита — мог стать нашей слабостью, если враги о нём узнают. Я быстро взглянула на свою руку, где держала медальон. Его тусклый свет едва заметно мерцал, словно напоминая мне о том, что он здесь, готов помочь. Но его свечение также могло привлечь нежелательное внимание. — Барсик, — сказала я, поглаживая его густую шерсть. — Я спрячем медальон в твоей шерсти. Никто не будет искать его там. И ещё… — я вытащила из кармана алдын, — этот камень тоже должен быть спрятан. Он может пригодиться нам позже. Барсик слегка дёрнул ушами, явно не в восторге от идеи, но понимал, что это необходимо. — Хорошо, Лиза, — сказал он, подставляя спину. — Давай спрячем их так, чтобы никто не догадался. Я аккуратно надела медальон ему на шею, закрыв жесткой шерстью и прижав его как можно ближе к его телу. Алдын, красный и мерцающий, тоже нашёл своё укромное место рядом с медальоном. Теперь, когда они были надёжно спрятаны, я почувствовала небольшое облегчение. — Теперь нас не смогут застать врасплох, — сказала я, чувствуя, как уверенность начинает возвращаться . Барсик, хотя и выглядел всё ещё немного встревоженным, выпрямился и кивнул. — Конечно, справимся, Лиза, — сказал он, в его голосе вновь зазвучала привычная ирония. — Мы ведь с тобой не из тех, кто сдаётся, верно? Ох чую, здесь драконы замешаны, етить их растудыть. 11 Шаги за дверью раздались внезапно, словно вырвавшись из тишины, которая до этого момента казалась густой и непроницаемой. Их звук отразился от холодных каменных стен камеры, усиливаясь в моих ушах. Я сразу напряглась, удерживая дыхание и с трудом подавляя охвативший меня страх. Барсик, будто почувствовав то же самое, моментально притворился спящим, свернувшись клубком на соломе. Сердце билось так быстро и сильно, что мне казалось, его грохот слышен на всю камеру. Голоса за дверью становились всё отчётливее по мере приближения. Один голос был старым, но звучал с той жёсткой уверенностью, которая присуща людям, привыкшим приказывать и не терпеть возражений. Второй голос, молодой и самоуверенный, несомненно принадлежал человеку, убеждённому в своей непогрешимости. — Они точно спят? — холодно произнёс старческий голос, вызывая у меня непроизвольную дрожь. Этот голос показался мне знакомым, но я не могла сразу вспомнить, кому он принадлежит. — Конечно, — ответил молодой мужчина с лёгкой ноткой пренебрежения. — Против заклинания сна ни один артефакт не поможет. Проспят минимум сутки. Дверь в камеру тихо скрипнула, и я услышала, как кто-то медленно входит внутрь. Каждый шаг отдалялся в моём сознании, как удар молота, от которого зависела моя жизнь. Моё тело напряглось до предела, но я заставила себя оставаться неподвижной, сдерживая страх, который грозил поглотить меня. — Смотри, чтобы она осталась жива, — приказал старший мужчина, его голос был наполнен ледяной решимостью. — От неё зависит жизнь моей дочери. Эти слова будто ударили меня по голове. Я знала этот голос — это был отец Мариссы. Страх сковал меня ещё сильнее, но я не позволила себе выдать хоть малейший признак, что слышу их разговор. Мы с Барсиком не могли позволить, чтобы они поняли, что мы очнулись. Единственное, что могло спасти нас сейчас, — это наш абсолютный покой. — Через час будет готов экипаж, — продолжил отец Мариссы, в его голосе звучала смесь нетерпения и триумфа. — Мы уедем из этой империи. Нас давно ждут в Ардале. С сыном Эдвана мы сможем войти в правящую семью, получить земли и использовать его для давления на Империю драконов. Эти слова прозвучали как страшный приговор. Они собираются использовать ребёнка Эдвана как разменную монету, чтобы получить власть в чужом государстве. Я почувствовала, как ярость постепенно заливает меня изнутри, но понимала, что не могу позволить ей взять верх. Мы должны быть осторожны, сейчас каждая секунда на вес золота. Шаги зазвучали вновь, медленно удаляясь, а затем дверь с глухим стуком захлопнулась, погружая нас в ещё более гнетущую тишину. Я медленно открыла глаза, прислушиваясь, чтобы убедиться, что вокруг больше никого нет. Барсик также шевельнулся, его зелёные глаза осторожно изучали помещение. — Это был отец Мариссы, — прошептала я, стараясь сохранять спокойствие, несмотря на нарастающее внутри чувство опасности. — Они собираются увезти нас в Ардаль и использовать ребёнка Эдвана, чтобы захватить власть в Империи драконов. Барсик приподнялся, его глаза вспыхнули недовольством и удивлением одновременно. — Ну надо же… — прошипел он, его голос дрожал от негодования. — А я-то думал, что тут без драконов не обошлось. Но нет, тут люди сами справились. Хотя всё равно, драконы виноваты — под их носом такое происходит, и никто ничего не заметил! Етить-колотить! У нас меньше часа, Лиза. Нужно что-то делать, и делать быстро. Кот, несмотря на свою внешнюю беспомощность, начал судорожно обдумывать ситуацию. Его голос был полон решимости и раздражения, как будто он собирался сам разорвать этих людей, если они ещё раз появятся в поле его зрения. — Барсик, мы не сможем отсюда сбежать, — тихо сказала я, осматривая каменные стены камеры. — Это каменный мешок, и дверь массивная, такую не выбить. Здесь нет ни окон, ни даже малейшего намёка на выход. Мы в ловушке. Кот нахмурился, его зелёные глаза сузились, словно он пытался найти хоть какую-то лазейку. Но даже он понимал, что в этих условиях у нас мало шансов. — Придётся ждать, — продолжила я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё кипело от беспокойства. — Притворимся спящими, как и сейчас. Возможно, появится шанс сбежать, когда нас будут перевозить. С дороги сбежать легче, чем из этой камеры. Барсик, хоть и был явно раздражён ситуацией, поддержал мою идею и старался всячески меня успокоить. — Лиза, не переживай, — его голос стал мягче, с нотками привычной иронии. — Если мы смогли сбежать от дракона, то этого старого олуха точно на раз разведём. Главное — сохранять спокойствие и ждать своего шанса. Я улыбнулась, чувствуя, как его слова немного снимают напряжение. Барсик всегда знал, как поднять мне настроение, даже в самые тяжёлые моменты. — Ты прав, — согласилась я, прислушиваясь к его уверенности. — Мы справимся. Барсик уверенно кивнул, устраиваясь поудобнее на соломе, готовясь к роли «спящего». Мы оба понимали, что наш единственный шанс на спасение — это ждать и действовать, когда появится возможность. 12 Время, казалось, растянулось в бесконечность. Я не могла сказать, сколько прошло с тех пор, как мы оказались в этом каменном мешке. Возможно, это был уже вечер. Сырость и холод проникли в каждую клетку моего тела, усталость навалилась, а Барсик, свернувшись рядом, постоянно ворчал. Его живот громко урчал, напоминающий нам о том, что еды мы не видели уже давно. — Лиза, — шепнул Барсик, его голос был полон недовольства. — Если я не поем в ближайший час, то могу покусать кого-то. И это не шутка. Я попыталась улыбнуться, несмотря на общее состояние замёрзшего и измотанного человека, но улыбка получилась слабой. Холод проникал всё глубже, замораживая мысли. Укутываясь в тишину и ожидание, я начала терять счёт времени. Единственное, что удерживало меня в реальности, — это тот факт, что кто-то за нами придёт. И вот, когда я уже была на грани того, чтобы уснуть прямо в этой тёмной, холодной камере, шаги раздались вновь. На этот раз мы не вздрагивали от страха. Наоборот — это прозвучало как музыка для наших замёрзших ушей. — Наконец-то, — прошептал Барсик, едва слышно шевелясь на соломе. — Хоть бы поесть принесли. Мы снова притворились спящими, как и раньше. Сгруппировавшись на соломе, я попыталась казаться безжизненной, расслабив мышцы и замедляя дыхание. Кот свернулся калачиком рядом, его зелёные глаза были закрыты, но я знала, что он готов к любому развитию событий. Голоса были грубыми и резкими, словно люди, которые привыкли работать на грани дозволенного. Шаги раздавались ближе, а затем с глухим стуком открылась дверь камеры. В помещение вошли несколько человек, и я уловила их резкий запах — смесь пота, грязи и какого-то странного металлического привкуса. — Ну что, спят как младенцы, — прорычал один из них, его голос был хриплым и прерывистым, будто он только что выкурил целую пачку сигарет. — Ещё бы, — ухмыльнулся другой. — Против такого заклинания сна никто не выстоит. Вот и спят себе спокойно. — Ладно, давай заканчивать с этим. Хватай её и тащи в повозку. А кота тоже прихвати, за него, говорят, большие деньги обещали. Чего он там такого особенного, мне не понять, но дело есть дело. Мои мышцы напряглись, но я заставила себя оставаться неподвижной. Я чувствовала, как ко мне приблизились. Вонючие и грязные руки обхватили меня за талию и резко подняли, словно я была всего лишь мешком с товаром. Ощущение было отвратительным — эти люди явно не знали, что такое личная гигиена. Их грубые пальцы сжимали моё тело, не задумываясь о том, что они причиняют боль. Я едва сдерживалась, чтобы не вздрогнуть от отвращения. Меня куда-то тащили, и я старалась дышать как можно медленнее, притворяясь безжизненной. Воздух был пропитан потом и грязью, что только усиливало моё отвращение к происходящему. — Ох, а девчонка тяжеловата, — пробурчал один из мужиков, стараясь устроить меня поудобнее на своём плече. — Хотя, чего ожидать? Магички всегда такие. Надо бы после этого дела хорошо гульнуть. Деньги-то хорошие обещали. Другой мужчина, который, судя по голосу, стоял чуть в стороне, рассмеялся: — Не то слово! Как бабло получим, так сразу в ближайший кабак. Сначала выпьем, потом девок приведём. А там… — он сделал паузу, видимо, мечтая о своём. — Потом исчезнем. Нас с такими деньгами ни один дракон не найдёт. Куда-нибудь на север рванём, там нас никто не достанет. — Ладно, готово, — сказал один из мужчин. — Давайте уже погружайте их в повозку и заканчивайте. Хватит тут время тянуть. Я услышала скрип повозки, лязг цепей и тихие разговоры мужиков. Нас небрежно перекинув через плечи, начали тащить в сторону выхода. Повозка была большой и крытой, с мягким основанием, куда нас аккуратно положили. Я уловила слабый запах сена, который тут же смешался с неприятным ароматом грязи и пота этих людей. Я приоткрыла глаза, стараясь оставаться незаметной. Сквозь щели в стенах повозки я смогла разглядеть несколько всадников, которые стояли рядом. Эти мужчины были вооружены до зубов — явно сопровождение для серьёзного дела. — Как думаешь, Барсик, у нас есть шансы? — прошептала я едва слышно, чтобы никто не заметил. Кот, не открывая глаз, тихо фыркнул: — Ну, если нас везут в соседнее королевство, то времени на побег у нас достаточно. Надо просто выждать подходящий момент. Кстати, эти мужики такие идиоты… Слышала их разговор? Закутим, деньги, девки… Ну драконы остолопы, под их носом такое провернуть. Позор, ёптить! Тут я услышала слабый, знакомый голос. Это был голос Мариссы — тонкий, жалобный, как будто она страдала. Я приподнялась чуть выше, стараясь оставаться незаметной, и через небольшую щель в стене повозки смогла увидеть, как её несут на руках. Отец Мариссы, угрюмый и сосредоточенный, бережно нёс свою дочь и укладывал её во вторую крытую повозку. Его движения были резкими, но уверенными, словно он уже привык к таким моментам. Марисса лежала на руках, её лицо было искажено болью, она слабо двигалась, а голос её дрожал, когда она заговорила, с явной ноткой каприза в голосе: — Папа, мне так плохо… — простонала она, прикладывая руку к животу. — Я не могу больше это выносить. Этот мерзкий монстр… — она слегка сжала живот, словно пытаясь вытолкнуть из себя ребёнка, — он сжирает меня изнутри. Пожалуйста, избавь меня от него! Отец Мариссы нахмурился, его лицо застыло в каменной маске, но в глазах читалась скрытая тревога. — Ты должна потерпеть, милая, — его голос был тихим, но твёрдым. — Как только мы доберёмся до Ардаля, ты освободишься от него. Потерпи ещё немного. Этот ребёнок — наша гарантия власти. Марисса фыркнула, её лицо перекосилось от презрения. — Власть… — Марисса вздохнула, её дыхание было прерывистым, и она снова приложила руку к животу, гримасничая от дискомфорта. — Я была готова родить этого ребёнка только при одном условии — что Эдван будет полностью моим. Но теперь, раз он сам выбрал отказаться от своего счастья, то и его выродка я убью. Её голос, полный презрения, эхом отразился в повозке. Ее отец устало покачал головой, ––Сначала мы добьемся своих целей, а потом можешь делать с ним, что угодно. Я смотрела на эту сцену, чувствуя, как злость разливается по всему телу. Марисса готова была уничтожить собственного ребёнка, из-за мести, хотя сама виновата во всем, что с ней произошло. Её слова были пропитаны ядом, и каждое из них резонировало в моей голове, усиливая ненависть к ней. Барсик слегка шевельнулся рядом и тихо прошептал, едва слышно: — Ну вот, снова спасать чью-то чешуйчатую задницу Я кивнула, снова опустив голову, чтобы нас не заметили. Теперь всё стало ещё яснее: Марисса и её отец не просто хотят скрыться. Они собираются использовать ребёнка для того, чтобы захватить власть в соседнем государстве. А сам малыш — всего лишь средство достижения цели, который им ненавистен. — Мы не можем дать им этого сделать, Барсик, — прошептала я. — Нужно придумать, как выбраться и остановить их, прежде чем будет слишком поздно. Барсик фыркнул, снова напрягая тело: — Выбраться можно… Надо просто ждать подходящего момента. Они слишком уверены в себе, Лиза. И это их погубит. Сжав зубы, и снова притворившись спящей, я решила следить за каждым их движением, выжидая момент для побега. Рядом шептал Барсик, –– Эх, а кушать то, как хочется. 13 Отец Мариссы устроился вместе с дочерью в повозке, его лицо оставалось невозмутимым, как каменная маска, в то время как Марисса продолжала стонать и жаловаться на своё состояние. Теперь мои влитые силы расходуются в два раза быстрее, чем когда она была в стазисе, а значит скоро будет новый кризис. К нам присоединились двое вооружённых мужчин, которые сразу заняли места напротив и замолчали, не проявляя никакого интереса к происходящему. Их руки всегда оставались наготове, пальцы нервно поглаживали рукояти мечей, но они не произнесли ни слова. Повозка тихо тронулась с места, и мы с Барсиком вновь притворились спящими. Время тянулось мучительно долго, и с каждым ухабом на дороге мне было всё труднее сохранять неподвижность. Внутри всё холодело от осознания того, что мы приближаемся к неизвестности. Но самое мучительное было то, что я начала испытывать невыносимое желание отлучиться в кустики. Моё тело предало меня, и несмотря на всю опасность, я больше не могла игнорировать свои потребности. "Ну уж нет," — подумала я, понимая, что притворяться спящей больше нет смысла. Собравшись с силами, я медленно открыла глаза, стараясь не сделать резких движений. Но едва я это сделала, как один из охранников мгновенно сорвался с места, подставив холодный клинок к моему горлу. Холодный металл слегка касался кожи, и мне пришлось замереть. — Лежи тихо, девочка, — прошипел он, прищурив глаза. — Иначе я не оставлю тебе шансов. В этот момент Барсик, до этого не двигающийся, вскочил на все четыре лапы. Его зелёные глаза мгновенно вспыхнули, и он с рычанием кинулся на руку охранника, вцепившись в неё зубами. — Ах ты, мерзкий зверь! — заорал тот, пытаясь стряхнуть Барсика с руки, но кот держался намертво, его когти вонзились в кожу. — Убери его! — второй охранник бросился на помощь, стараясь разнять их, но Барсик не отпускал, яростно рыча, защищая меня до последней капли крови. На шум, поднявшийся в повозке, вся процессия остановилась. Повозка затормозила с резким рывком, из-за чего я чуть не свалилась на пол. Шум наверняка был слышен и другим охранникам, потому что уже через несколько мгновений к нам подбежали ещё несколько вооружённых людей. Они ворвались в повозку, и один из них ударил Барсика рукоятью меча, чтобы разнять его с охранником. — Проклятая тварь! — прошипел охранник, отряхивая руку и вытирая кровь. — Я его убью! Но прежде чем он успел что-либо сделать, я закрыла его собой и тоже получила резкий удар по лицу. Оплеуха была настолько сильной, что я отлетела к стене повозки. Голову пронзила боль, но я успела сдержаться, не теряя сознания. — Прекратите! — раздался резкий голос, и в повозку вошёл отец Мариссы, господин Бароль. Он медленно и уверенно приблизился к нам, его лицо оставалось таким же холодным, как и всегда. Он бросил быстрый взгляд на меня, а затем перевёл взгляд на Барсика, который уже лежал без сил после удара, но не переставал смотреть на людей своим свирепым взглядом. — Что здесь происходит? — ледяным тоном спросил он, оглядывая охранников, как будто осматривая своё собственное имущество. — Она проснулась, — буркнул один из мужчин, указывая на меня. — И этот кот… он чуть мне руку не откусил. Отец Мариссы посмотрел на меня с презрением. — Очнулась? — его голос был сухим и безэмоциональным. — Ну что ж, если хочешь жить, веди себя тихо. Я хотела что-то сказать, но мой рот едва шевелился. В горле пересохло, и всё, что я смогла выдавить: — Мне нужно в туалет, — прошептала я с отчаянием. С соседней повозки раздался голос моей заклятой подружки. — Папа, я же просила не устраивать мне лишних проблем. Мне и так плохо. Этот шум, — только добавляет мне боли. – Марисса расплакалась, вытащи эту тварь из меня, папа! Вытащи его, я больше не могу терпеть, он шевелится! Отец Мариссы, казалось, совсем не замечал её капризов. Его голос оставался таким же холодным и безразличным, как и прежде, несмотря на её истеричные жалобы. — Нам осталось совсем немного, милая, — говорил он, как будто обсуждал что-то обыденное, не подлежащее обсуждению. — Как только мы доберёмся до Ардаля, ты сможешь избавиться от всех проблем. Потерпи, мы отдадим его магам, а что они с ним сделают — обменяют на земли драконов или будут ставить эксперименты, уже не имеет значения. Этот ребёнок — наш пропуск в Ардаль и гарантия получения власти. Я с трудом удерживала себя от того, чтобы не вскочить и не закричать. Каждое слово Мариссы и её отца словно ножом резало по сердцу. Как они могут так говорить о ребёнке? Этот малыш, который мог стать даром для любого другого человека, был для них лишь разменной монетой. Ужас от их бездушия накатывал волнами, но я знала, что должна оставаться спокойной. Показать свои эмоции сейчас означало бы подвергнуть нас обоих опасности. — Тебе нужно выйти, девочка? — раздался голос Бароля, холодный и отстранённый, как и всегда. Я подняла взгляд, не скрывая усталости. — Да, — тихо ответила я, почти шепотом. Он жестом подозвал одного из охранников и приказал: — Выпустите её в лесок. Пусть сделает свои дела, но пусть её охраняют. И не дайте им сбежать. Я не хочу новых проблем на сегодня. Охранники переглянулись, один из них кивнул и грубо взял меня за руку, потянув вниз, из повозки. — Только попробуй что-нибудь выкинуть, — угрожающе прошептал он, подталкивая меня вперёд. — Не думай, что я не замечу. Меня вытолкнули наружу, и свежий воздух ударил в лицо, напоминая о том, что я всё ещё жива. За мной последовали несколько охранников, не сводя с меня глаз. Я знала, что сбежать сейчас было бы безумно — слишком много людей, и все они с оружием. Но что-то внутри меня подсказывало, что время придёт, и тогда я должна буду действовать быстро и без колебаний. Я вышла за пределы поля зрения повозки, к небольшому лесочку, где деревья отбрасывали густую тень. Охранники следовали за мной, но остановились в нескольких метрах, дав мне немного личного пространства. Я быстро сделала свои дела, стараясь не показывать, что внутри всё ещё кипит от ярости. Охранники не сводили с меня глаз, но мне казалось, что их настороженность начала ослабевать Вернувшись в повозку под пристальным надзором охранников, я вновь заняла своё место, чувствуя, как повозка снова тронулась с места. Время поджимало, и я знала, что нужно будет действовать скоро, иначе всё будет потеряно. 14 Повозка ехала уже довольно долго. Я больше не могла сказать, сколько времени прошло. Все тянулось в вязком, томительном ожидании. Я прислушивалась к шуму колёс, который казался таким монотонным, что в голове постепенно начинало гудеть. Барсик, как всегда, был рядом и, к счастью, уже пришёл в себя. Его присутствие немного успокаивало меня, хотя усталость всё равно давила. — Лиза, — прошептал он, внезапно прерывая молчание. — Если мы будем ехать ещё пару часов, я начну просить еды у охраны. Хотя бы сухарик… Или хлебушек. Ты как считаешь, они поделятся? Или мне придётся на кого-то прыгнуть? Я попыталась сдержать улыбку, чувствуя, как немного отпускает напряжение. Барсик, даже в такой момент, умудрялся шутить, поддерживая меня своим сарказмом. — Если будешь прыгать на охранников, попробуй на самого мелкого, — прошептала я в ответ, не поднимая глаз, чтобы нас не заметили. — Может, у него в кармане найдётся что-то вкусное. Барсик фыркнул, его зелёные глаза блестели в полумраке повозки. — Да, Лиза, хороший план. Но сначала посмотрим, как они отреагируют на мои намёки. А то кидаться на всех подряд как-то не по-джентльменски. Я снова тихо усмехнулась, но внутри всё ещё оставалась напряжённость. Хотя шутки Барсика помогали, реальность не отпускала. Повозка всё так же тряслась на ухабах, а из соседней доносились учащающиеся крики. Это был голос Мариссы. Он стал более частым, раздражённым, и каждый новый вздох сопровождался нотками боли. — Едьте медленнее! — раздался приказной голос её отца, полный раздражения. — Не надо трясти. Моей дочери плохо! Охранники, ехавшие рядом, кивнули, но я заметила, как некоторые из них начали переглядываться. Даже они были обеспокоены этим резким изменением в Мариссе. Её крики становились громче и чаще, и каждый новый приступ сопровождался долгим стоном или вздохом, который проникал прямо в сердце. — Ааааааааа! — внезапно раздался крик Мариссы, такой пронзительный, что охрана вздрогнула. Это был не просто крик боли — это был крик ненависти и страха. Барсик напрягся рядом со мной, его зелёные глаза широко раскрылись. — Лиза, это уже что-то нехорошее, — прошептал он, свернувшись плотнее. — По-моему, её не просто трясёт. Ребёнок не даёт ей покоя. Это... это может быть опасно. Крики продолжались, и охрана, обычно такая уверенная в себе, теперь выглядела напуганной. Охранники, сидящие на конях рядом с повозками, переглядывались с явным беспокойством. Они, казалось, не знали, как реагировать на крики Мариссы. Я видела, как один из них нервно перекладывает меч с руки на руку, пытаясь скрыть свою тревогу. — Нам нужно что-то делать, — тихо сказала я, осматривая повозку и наблюдая за окружающей обстановкой. — Марисса в таком состоянии может повредить не только себе, но и ребёнку. Барсик фыркнул, глядя на меня серьёзно. — Спасать кого-то, кто в любой момент может решить нас уничтожить? Лиза, ты уж прости, но твоя самоотверженность иногда переходит границы, — саркастически добавил он, хотя в его голосе была нотка заботы. — Не её, — резко ответила я. — Мы должны защитить ребёнка. Крики Мариссы стали всё чаще, каждый новый вздох звучал как мучение. Её голос сливался с глухими стонами, которые делали процесс поездки ещё более невыносимым. Я начала чувствовать нарастающую панику — и не только в себе, но и вокруг. Охранники явно не знали, что делать с ситуацией, которая начала выходить из-под контроля. — Ох, Лиза… — протянул Барсик, переведя взгляд на охранников. — Похоже, у них сейчас гораздо больше проблем, чем у нас. Чувствую я охраннички сами решат скинуть нас в лес и бежать подальше от всей этой заварушки. Я глубоко вздохнула, чувствуя, как меня охватывает беспокойство. Впереди маячила опасность, и её источник был ближе, чем я ожидала. Повозка тряслась на ухабах, и я начала ощущать нарастающую панику, когда крики Мариссы становились всё громче и пронзительнее. Я знала, что что-то пошло не так. И вдруг всё резко остановилось. Лорд Бароль громко приказал остановить процесс, его голос был пропитан яростью и тревогой. Повозка замерла, лязгнули цепи, и я услышала, как к нам приближаются тяжёлые шаги. Дверь нашей повозки с грохотом распахнулась, и в проёме показался лорд Бароль. Его обычно холодные глаза теперь были бешеными, полными страха и отчаяния. — Помоги ей! — закричал он, не сводя глаз с меня. — Сейчас же! Твоё проклятая магия должна сработать! Сделай что-нибудь! Я замерла, его слова будто ударили меня в грудь, но мне не оставили выбора. Барсик, рядом со мной, хмыкнул, но тоже понимал, что выбора нет. — Быстро! — рявкнул Бароль, его глаза метались, а в руках что-то нервно дёргалось, словно он едва сдерживал себя. — Если ты сейчас же не поможешь моей дочери, я лично позабочусь, чтобы ты умерла уже навсегда! Он сделал шаг вперёд, его глаза полыхали яростью, и теперь я чувствовала эту ненависть, буквально исходящую от него волнами. Для него я не была просто пленницей. Я была источником его ненависти, олицетворением всего, что пошло не так в жизни его дочери. — Ты... — его голос сорвался в злобный шёпот, полный отвращения. — Ты и твоя магия разрушили жизнь моей Мариссы. Из-за тебя она страдает. Ты посмела отхватить у неё — мужчину, которого она любила больше себя. И этого тебе мало. Нет, ты ещё и не смогла просто исчезнуть, когда у тебя был шанс, — его лицо исказилось от гнева. — Подохнуть тихо, как все магички, когда теряют свои силы. Он вскинул руку, как будто хотел ударить меня, но остановился на полпути, его ярость была почти осязаемой. Я видела, как он весь дрожит от гнева, словно ему было физически больно, что я всё ещё жива. — Ты должна была умереть! — продолжал Бароль, его голос был полон злобной решимости, и каждое слово проникало в моё сознание, как острые шипы. — Ещё тогда, когда Марисса заболела. Твоя смерть должна была положить конец всем проблемам! Но нет, ты продолжаешь цепляться за жизнь! И теперь из-за тебя мой ребёнок страдает, её мучает этот выродок, который поселился в её теле! Я не стала отвечать. Его слова обжигали, но сейчас важно было не спорить с ним, а спасти ребёнка и стабилизировать состояние Мариссы. Время шло, а её крики становились всё более пронзительными. Я не могла позволить себе медлить. Забравшись к Мариссе, я осторожно села рядом. Её лицо было искажено болью, она сжимала живот, едва дыша. Без лишних слов я опустила руку на её живот, ощущая, как напряжение пронизывает её тело. Энергия вокруг неё была беспокойной, нестабильной, но показывать медальон сейчас было слишком рискованно. Я не могла позволить им увидеть источник моей силы. Я тихо протянула руку к Барсику, делая вид, что просто ищу у него поддержки. Но на самом деле мои пальцы скользнули в его густую шерсть, и я нащупала медальон, который был тщательно спрятан среди мягкой шерсти. Одной рукой держась за подвеску, другой — касаясь живота Мариссы, я установила тонкую связь. Энергия начала течь через медальон, направляясь к ребёнку. Я сразу почувствовала, как он откликнулся, как будто ждал именно меня. Это был не просто младенец — его разум давно проявился, и это осознание заставило меня на миг задержать дыхание. Тело Мариссы слегка расслабилось, её судороги на мгновение прекратились, дыхание стало более ровным. Лицо её разгладилось, но я знала, что это всего лишь временное облегчение. Я продолжала аккуратно направлять силу через медальон к ребёнку, который уже реагировал на меня. Это было похоже на тихий разговор, который никто не слышал, кроме нас двоих. — Это даже не кризис, — тихо прошептала я, продолжая держать руку на животе Мариссы. Энергия медленно окутывала ребёнка, помогая ему справиться с тем, что происходило внутри. — Дальше будет хуже. 15 Повозка замерла, и казалось, что тишина на мгновение накрыла всех. Лорд Бароль остался стоять рядом, его ярость теперь казалась более приглушённой, но от этого ещё более зловещей. Я чувствовала на себе его взгляд — такой холодный и полный ненависти, что от него хотелось спрятаться, исчезнуть. Но сделать это сейчас было невозможно. Марисса лежала неподвижно, её лицо было бледным и покрыто потом, а дыхание постепенно успокаивалось. Я знала, что это всего лишь временное облегчение. Моя магия не могла полностью стабилизировать ситуацию, особенно с таким сложным состоянием её тела и ребёнка внутри. Барсик мягко терся о мою руку, его тёплая шерсть действовала успокаивающе, хотя и это казалось недостаточным. Я чувствовала себя словно на краю пропасти. Ребёнок внутри Мариссы откликнулся на мою магию, но я знала, что это было только началом чего-то гораздо более опасного. Что-то зреет внутри, и скоро прорвётся наружу. — Она в порядке? — спросил один из охранников, его голос дрожал от нервозности. Все взгляды были прикованы к нам. Я медленно подняла голову, оглядываясь на лорда Бароля. Тот стоял, скрестив руки на груди, его глаза не отрывались от меня, требуя ответа. Он был готов на всё, чтобы спасти свою дочь, но его жестокость не знала границ. Внутри меня росло чувство, что ситуация станет ещё хуже, если он продолжит давить на меня и на Мариссу. — Она успокоилась, но... — я осеклась, подбирая слова. — Это временно. Её состояние слишком нестабильно. Бароль сверкнул глазами, его губы сжались в тонкую линию. Я знала, что если я не найду способ удержать ситуацию под контролем, он исполнит свою угрозу. — Едем дальше, — коротко приказал он охранникам, отступая от повозки. — Но медленно Повозка снова тронулась, и я почувствовала, как напряжение снова окутывает всё вокруг. Барсик, свернувшийся рядом, тихо замурлыкал. Я посмотрела на Мариссу. Её лицо всё ещё было искажено болью, хотя она больше не кричала, небольшая передышка, ее стало отпускать. Повозка медленно продвигалась вперёд, трясясь на ухабах. Кажется, вечность прошла с тех пор, как мы перешли к Мариссе, ей было лучше, но напряжение не отпускало. Барсик лежал рядом, свернувшись клубком, его шерсть слегка дрожала от каждого удара колёс о дорогу. Я чувствовала, что ситуация, как натянутая струна, готова лопнуть в любой момент. Слабый свет утреннего солнца начал пробиваться сквозь деревья, освещая дорогу. Лорд Бароль выглянул из окна повозки, его взгляд устремился вдаль. Казалось, что его беспокойство постепенно сменилось облегчением. Он повернулся к дочери, его лицо было серьёзным, но в глазах мелькнула искорка надежды. — Скоро нас встретят, — произнёс он, голос его был ровным, но я почувствовала, что он едва сдерживает волнение. — До границы осталось совсем немного. Там мы будем в безопасности. Я кивнула, хотя внутри что-то ёкнуло. Что-то было не так. Барсик поднял голову, его зелёные глаза устремились вперёд, уши дёрнулись, уловив что-то, что мне пока не было слышно. — Лиза... — тихо прошептал он, его голос был настороженным. — Чувствуешь это? Я прислушалась. Вначале я не слышала ничего, кроме привычного скрипа повозки и стука копыт. Но постепенно до меня начали доноситься беспокойное ржание лошадей и напряженные голоса охраны. Моё сердце начало биться быстрее. Я уже собиралась предупредить Бароля, но не успела. Всё произошло в одно мгновение. Из леса раздался свист стрел. Они просвистели в воздухе, и несколько охранников, ехавших впереди, рухнули на землю, сражённые выстрелами. Остальные вскинули оружие, но не успели даже среагировать — из тени вырвались фигуры. Они двигались молниеносно, словно хищники, нападающие на добычу. Разбойники. — Засада! — крикнул один из охранников, выхватывая меч. Но их было слишком мало, и они были недостаточно готовы к атаке. Ещё несколько стрел вспороли воздух, и охранники один за другим падали, как куклы, сражённые насмерть. Повозка резко остановилась. Я рванулась вперёд, схватив Барсика за шею и притянув его к себе, инстинктивно прикрывая его своим телом. Всё вокруг превратилось в хаос. Лорд Бароль выскочил наружу, его лицо было искажено гневом. — Защищайте мою дочь! — его крик разлетелся в воздухе, но он уже не имел значения. Один за другим охранники падали мертвыми, а разбойники уже окружили нас. Я прижалась к стенке повозки, чувствуя, как дрожь пробегает по моему телу. Барсик шипел рядом, его шерсть стала дыбом. — Лиза, я... — начал он, но в этот момент дверь повозки распахнулась, и перед нами появился высокий мужчина в кожаных доспехах, с грязной ухмылкой на лице. Он одним движением схватил меня за руку и потащил наружу. — Давай, красавица, не сопротивляйся, — прорычал он, его хватка была железной. Я попыталась вырваться, но это было бесполезно. Барсик бросился на него, оскалившись и выпустив когти, но разбойник одним ударом сапога откинул его в сторону. — Лиза! — услышала я сдавленный крик Барсика, когда он ударился о стенку повозки. Мужчина резко дёрнул меня за собой, выволакивая на землю. Я упала, почувствовав резкую боль в боку. Вокруг было поле битвы. Разбойники с лёгкостью перебили оставшуюся охрану. Лорд Бароль, пытаясь защитить Мариссу, стоял с мечом в руке, но против него уже выстроились двое. — Нет! — закричала я, пытаясь подняться. В этот момент один из разбойников вонзил меч в грудь Бароля. Я замерла, как в замедленной съёмке, наблюдая, как тот медленно падает на колени, кровь хлещет из раны. Его глаза, наполненные болью и ужасом, встретились с моими. Он что-то пытался сказать, но из его горла вырвалось только бульканье, прежде чем он рухнул на землю бездыханным. — Папа! — крик Мариссы разорвал воздух, словно взорвавшийся крик отчаяния. Его было слышно даже через грохот битвы, через треск поломанных мечей и тяжёлые удары падающих тел. Но нападавшие даже не замедлились. Один из них уже схватил её за руку, выдернув из повозки с такой силой, что та едва удержалась на ногах. Она пыталась вырваться, но все её попытки были бесполезны. Разбойник, ухмыляясь, легко перекинул её через плечо, как мешок, не обращая внимания на её отчаянные попытки освободиться. В её глазах был ужас, а лицо искажено болью. Я попыталась вскочить, но другой, более массивный мужчина, в кожаной маске и с резкими чертами лица, схватил меня за волосы и с силой дёрнул. Боль пронзила кожу, а мои ноги в тот же момент подкосились. — Куда так торопишься? — прошипел он, его дыхание пахло перегаром. — Ты наша теперь, милая. Он не дал мне времени осознать происходящее. Одним быстрым движением отшвырнул меня к другой повозке, скрытой в тени деревьев. Я ударилась о землю, чувствуя, как боль прострелила голову, мир закружился. В этот момент всё вокруг слилось в неясные образы: мимолётные взгляды нападавших, сдавленные стоны тех, кто ещё пытался сопротивляться, и лязг металла. Ощущение беспомощности ударило по мне, будто ледяная вода окатила с головы до ног. В голове пронеслось: "Это конец". Но я не могла просто так сдаться. Меня толкнули в повозку с такой силой, что я ударилась головой о деревянные доски. Звёзды вспыхнули перед глазами, голова закружилась, но я услышала их — злобные смешки и разговоры, которые эхом раздавались в ушах. — Повезло, — произнёс один из разбойников, с усмешкой кивая на Мариссу, которую зашвырнули внутрь рядом со мной. — Эта девчонка беременна. За такую можно получить неплохие деньги. Товар первый сорт. Смех сопровождал его слова, и этот смех был похож на издёвку над нашей беспомощностью. Я смотрела на них, не понимая, как может человеческая жестокость быть настолько безграничной. Казалось, я просто существую в каком-то другом, извращённом мире, где жизнь человека не стоит ни гроша. Марисса лежала рядом, сжимая живот. Её лицо было побелевшим, слёзы катились по щекам, но она не произносила ни слова. В её глазах был страх и боль, а губы дрожали, как будто она пыталась что-то сказать, но не могла. — Ты как? — спросила я, но мой голос сорвался. Она лишь покачала головой, обняв себя. Но никакие жесты не могли спасти нас от того, что ждало впереди. Барсик, истекая кровью, снова попытался подняться. Его шерсть была взъерошена, глаза горели дикой яростью, но силы его покидали. Он, хромая, приблизился к одному из разбойников, пытаясь увеличиться, бросился на него. Он, как всегда, хотел защитить меня. Но один из разбойников лишь громко рассмеялся, когда кот выпустил когти и взревел. — О, да ты смотри, этот комок шерсти ещё дышит! — его хриплый смех слился с грубым шутом, но в глазах был интерес. — Ну что, давай проверим, сколько у него жизни осталось! Мужчина смачно выругался, схватив Барсика за шиворот, и с силой швырнул его в сторону кареты. Барсик ударился о землю, и в этот момент моё сердце замерло. Он остался лежать, тихо дыша, его маленькое тело не двигалось. Боль пронзила меня, словно нож. Я не могла дышать, не могла двигаться. — Этот кусок шерсти нам не нужен, — безразлично бросил разбойник, вытирая окровавленное лицо после удара когтями Барсика. Я слышала, как другие продолжали смеяться, раздавая друг другу приказы. Всё вокруг медленно застыло, словно время остановилось. Повозка снова тронулась с места. Тяжёлая тишина нависла внутри, Марисса сидела рядом, её руки ещё крепче обвивали живот, а взгляд был пустым, лицо белым, а дыхание поверхностным. Я сама едва удерживалась на грани сознания, перед моими глазами стояла картина, с безжизненным телом моего пушистого друга. 16 Повозка тряслась, медленно двигаясь по ухабистой дороге. Долгие минуты тянулись, как часы, казалось, что не было ни конца, ни спасения. Марисса, вся бледная, неподвижная, внезапно вскинула руку и вцепилась в мою, её пальцы впились в мою кожу, как когти. Я вздрогнула от неожиданности и посмотрела на неё. Она была в тяжелом состоянии. Её глаза широко раскрыты, но взгляд был стеклянным, словно она ничего не видела. Губы двигались, но слов я не слышала — она что-то беззвучно шептала, повторяя одно и то же снова и снова. Я не могла понять, о чём она говорит, но её шепот был наполнен отчаянием, страхом и болью. Её живот торчал колом, мышцы были напряжены. Это был сигнал опасности — её состояние ухудшалось с каждым мгновением, и мне было ясно, что она не сможет долго продержаться. Я почувствовала, как слёзы начали жечь глаза. Мои мысли вновь вернулись к Барсику. Его маленькое тело лежало где-то позади, и сердце сжалось от боли и беспомощности. Я всё ещё надеялась на чудо, что кто-то найдёт его, что он выживет. Я знала, что мой амулет — без меня — всего лишь безделушка, которую нельзя использовать. Но Алдын… В нём был столько неизведанной силы. Он мог удерживать душу умирающего, давая второй шанс, шанс на жизнь. Надежда, что Барсик мог быть спасён, не отпускала меня. А Марисса... Я вдруг поняла, что больше не могу ей помочь. В том состоянии, в котором она находилась, я бессильна. Моя магия могла бы спасти обычную больную женщину, но Марисса… Она пыталась обмануть судьбу и богов, вмешавшись в законы, которыми управлялся этот мир. Её эксперименты с магией привели к тому, что ее жизнь зависела, лишь от божественной силы, заключенной в амулете. Я очень сомневаюсь, что у преступников убивших ее отца и всю нашу охрану, есть божественные артефакты. Я, без медальона, всё равно попыталась направить свою силу в неё. Но это было малоэффективно, словно вода текла сквозь пальцы, не оставляя следа. Всё, что я могла, — это удерживать её руку, молясь, чтобы нас успели найти и спасти хотя бы ребенка. — Элиза... — внезапно прошептала Марисса, её глаза затуманились. Я не знала, слышит ли она меня, понимает ли, что говорит, или её разум уже затерялся в мире боли и страха. Её пальцы снова вцепились в мою руку, а тело выгнулось, я поняла — время на исходе. — Элиза... — её голос был хриплым, словно каждое слово вырывалось из глубин ненависти, которая кипела в ней долгие годы. — Я… не собираюсь умирать вот так. Не так. Не сейчас. Я молчала, понимая, что её состояние ухудшается с каждой минутой. Её живот уже напрягся так, что казалось, он вот-вот разорвётся. Но Марисса, несмотря на это, всё ещё пыталась удержаться на поверхности, не сдаваясь. — Я бы всё сделала ради Эдвана, — её губы дрожали, когда она произносила его имя, словно само упоминание о нём приносило ей одновременно боль и удовольствие. — Я… уничтожила бы весь этот мир, лишь бы он был рядом со мной. Я не могла поверить, что даже сейчас, на грани смерти, она продолжала говорить об этом. О том, как Эдван был её единственной целью. — Ты думаешь, что он выбрал тебя? — вдруг прошипела она, её взгляд наконец остановился на мне, и в нём горела ненависть. — Ты… всего лишь ошибка. Я напряглась, но молчала. Мы обе знали правду. Но даже сейчас она не могла принять этого. — Я убила их... — её голос становился всё слабее, но каждое слово было как яд. — Его нерождённых детей. Я знала, что не смогу выносить их сама, что не смогу подарить ему это счастье. Так почему должна была это сделать ты? Я почувствовала, как холодок пробежал по спине. Её слова не ранили меня — они просто подтверждали то, что я всегда знала. Марисса всегда была готова на всё ради Эдвана. Даже на убийство. — Ты думаешь, что заслуживаешь его? — она снова закашлялась, а потом выдохнула, сжимая зубы от боли, но продолжала. — Я вытягивала твою магию, Элиза. Я делала всё, чтобы сломить тебя… чтобы уничтожить. Она задыхалась, её тело снова выгнулось в судороге. Я почувствовала, как внутри меня всё сжимается от напряжения. Её признание было не столько неожиданным, сколько запоздалым. — Он словно околдовал меня… Я не могла думать ни о чём другом. Каждый его взгляд, каждая улыбка… они сводили меня с ума. Я ненавидела тебя, Элиза. Ненавидела каждую секунду твоего существования рядом с ним. Потому что ты всегда стояла на моём пути. Её голос ослабевал, и она снова выгнулась в судороге. Её лицо перекосилось от боли, а я почувствовала, как её пальцы снова вцепились в меня. — Нет... — прошептала она, словно сопротивляясь чему-то внутри себя. — Нет, не сейчас... Её дыхание стало прерывистым, и я поняла, что всё происходящее выходит из-под контроля. Её тело начало дрожать, живот напрягся так сильно, что казалось, он готов разорваться в любую секунду. — Чёрт возьми... — выдохнула я, когда поняла, что у неё начались роды. Преждевременные. Марисса уже не слышала меня. Её глаза закатились, дыхание стало сбивчивым, и она зашипела от боли, когда схватки усилились. Едва осознав, что происходит, я начала кричать, почти истерично: — Остановитесь! У неё начались роды! Чёрт возьмите, она не продержится! Слова вырывались из меня на грани паники, я осознавала, что не имею никакой власти над происходящим. Повозка всё так же тряслась на ухабах, и каждый её скачок отдавался в теле Мариссы мучительными судорогами. Её живот вздымался, как будто пытался разорваться изнутри, а сама она всё сильнее погружалась в свою боль. Я не могла просто сидеть и ждать, пока она умрёт. Разбойники, ехавшие на лошадях вокруг повозки, переглянулись. Один из них, широкоплечий с рваным шрамом на щеке, грубо рассмеялся, не сбавляя ходу. — Роды? — его голос был полон насмешки. — Ещё чего. Мы не врачеватели, чтобы останавливать повозку из-за какой-то девчонки. — Да брось её, — добавил другой, более молодой, с ухмылкой на лице. — Если не доживёт до рынка, мы и так хорошо подзаработаем на второй. Вон, глянь на неё, у неё тоже товарный вид. Он кивнул в мою сторону, и я почувствовала, как внутри всё сжалось от отвращения. В их глазах я и Марисса были не более чем «товаром», которым можно торговать, как вещами. — Нет! — я снова закричала, чувствуя, как страх поглощает меня. — Она умирает, вы не понимаете! Если не остановитесь сейчас, ребёнок погибнет! Но они лишь рассмеялись, не замедляя повозку. Их равнодушие к нашему положению было пугающим. Даже в такой момент они думали лишь о своей выгоде. — Ребёнок? — задумался тот, что сидел рядом с кучером, его глаза сверкнули хитрым блеском. —Надо убедиться, что она не помрёт по дороге. Он сделал знак кучеру, и повозка замедлилась, но только для того, чтобы один из разбойников спешился и подошёл ближе. Его взгляд был пронзительным и холодным, словно он смотрел на товар на рынке. — Ну что там у неё? — с усмешкой спросил он, наклонившись к повозке. — Уже рожает? 17 Разбойник, который спешился, подошёл к повозке, его сапоги громко хрустели по камням и грязи. Его грубое лицо, покрытое шрамами и следами прошедших битв, не выражало никакого сочувствия. Он вглядывался в Мариссу, как будто она была не живым человеком, а просто вещью, чей срок годности почти истек. — Ну-ка, что у нас тут? — произнёс он, и его глаза сузились, когда он заметил, как сильно напрягся живот Мариссы. Она стонала, её лицо было искажено болью, а дыхание становилось всё более рваным. Её тело тряслось, судорожно держа меня за руку, как за последнюю надежду. Но она была слишком далеко, чтобы осознавать происходящее вокруг. — Похоже, что дело плохо, — усмехнулся разбойник, вглядываясь в её бледное лицо. — Если ребёнок помрёт, это её проблемы, — прокричал кто-то с повозки, небрежно махнув рукой. — Главное, чтобы баба дожила. — Но она может истечь кровью! — кричала я, не выдерживая этого жестокого равнодушия. — Вам всё равно? Она просто умрёт прямо здесь! — Никто не говорил, что жизнь справедлива, — произнёс он лениво, его голос был полон яда. Разбойник ухмыльнулся, покачав головой, словно моя паника его забавляла. После чего, сделав знак другим, все продолжили движение. Я была в отчаянии. Я понятия не имела, что делать в такой ситуации. Моя магия могла бы помочь, но без амулета она была слишком слабой. Я могла только держать Мариссу за руку, вдыхая её крики и судорожные вздохи, надеясь на чудо, которое, казалось, было слишком далеко от нас. Марисса снова выгнулась в последней, мучительной судороге. Её пальцы, будто когти, впились в мою руку, оставляя болезненные следы. Я держалась за неё изо всех сил, хотя понимала, что не смогу удержать. И через мгновение её тело обмякло. Пальцы разжались, словно всё, что было живого в ней, покинуло её в этот момент. Глаза остались закрытыми, губы больше не шевелились, лишь тонкие линии крови ползли по её побледневшей коже. Схватки прекратились. Я заметила, что что-то изменилось. Темно-красное пятно начало медленно расползаться по её одежде, просачиваясь на грязный пол повозки. Боль от осознания того, что происходит, прошла волной по моему телу. Слишком много крови. Моё сердце замерло, когда я поняла, что она потеряла сознание. Я схватилась за живот Мариссы, стараясь почувствовать ребенка, который тоже страдал, ее живот ходил ходуном, малыш толкался и пинался. — Нет, нет, нет... — пробормотала я, сжимая её руку, хотя она уже не чувствовала этого. Внутри меня всё кричало, но не было ни слов, ни силы, чтобы что-то изменить. Разбойники, казалось, не обращали внимания мольбы и боль. Лошади мчались дальше, ускоряя ход, словно они торопились избавиться от ненужного груза. Казалось, они прекрасно знали, что Марисса умирает, и просто спешили доставить нас к очередной точке. Я смотрела на её побелевшее лицо, чувствуя, как весь мир рушится у меня на глазах. Когда повозка остановилась, нас быстро и грубо выволокли из неё. Один из разбойников, не задумываясь, схватил Мариссу за руки и тащил её, как мешок с товаром. Её голова безжизненно моталась из стороны в сторону, а изо рта сочилась кровь, капая на землю. — Осторожнее! — закричала я, пытаясь остановить его, но мои слова утонули в общем шуме. — Она и так уже не жилец, — грубо ответил разбойник, бросив на меня быстрый взгляд. — Что с неё возьмёшь? Её сейчас хоть как крути, долго не протянет. Я пыталась подхватить Мариссу, но сил уже не оставалось. Она была тяжёлой, и казалось, её тело было уже пустой оболочкой. Разбойники грубо втолкнули нас в старое, полуразрушенное здание, которое когда-то, возможно, было домом. Но теперь оно было заброшено, заросшее мхом и плесенью. Трещины на стенах, грязные окна, и только еле заметный свет от керосиновой лампы делал этот дом ещё более жутким. Нас бросили в тёмный, сырой подвал. Пол был грязным, с остатками мусора и паутины в углах. Воздух здесь был тяжёлым, наполненным затхлостью и плесенью. Я попыталась уложить Мариссу как можно аккуратнее на холодный пол, но её тело уже не отвечало на мои прикосновения. Она была как кукла, с неподвижными руками и ногами. Её лицо оставалось пугающе спокойным, а кровь продолжала растекаться. Я не знала, сколько прошло времени. Всё смешалось в один кошмар. Я не могла думать, не могла чувствовать ничего, кроме холода и ужаса, разрывающего меня изнутри. Я ползала по полу в поисках хотя бы стекляшки, мне нужно было что-то острое чтобы извлечь на свет малыша. Прошло несколько долгих минут, прежде чем дверь подвала скрипнула, и в комнату вошла женщина. Она выглядела измождённой, с усталым взглядом и осунувшимися плечами. На ней было старое, рваное платье, давно потерявшее цвет. В руках она держала таз с водой и полотенцами, а на поясе висел нож — старый, ржавый, с изогнутым лезвием. Она не смотрела на нас, словно мы были просто очередными пленницами, не более чем товаром, который она привыкла обслуживать. Она подошла к Мариссе и бросила на неё короткий взгляд. Этот взгляд был быстрым, профессиональным, лишённым каких-либо эмоций. Её пальцы быстро коснулись живота Мариссы, нащупывая что-то под кожей, а потом она медленно выпрямилась. — Эту не спасти, — сказала женщина будничным тоном, словно говорила о погоде. — Кровь уже пошла, схватки прекратились. Без сознания. Она больше не придёт в себя. Я почувствовала, как ледяная волна страха накрывает меня. Её слова звучали как приговор. Женщина равнодушно взглянула на меня, её глаза не выражали ни капли сочувствия. Она взяла нож с пояса и спокойно положила его на пол рядом с тазом. — Матери уже не помочь. Но если поторопимся, ребёнок может выжить. А может, и нет. Надо попробовать, на рынке за него выручат больше, чем за мёртвую женщину. Я замерла, не в силах поверить в то, что услышала. Как можно было говорить об этом так спокойно, словно Марисса была просто куском мяса, а её ребёнок — товаром для продажи? — Вы не можете... — выдохнула я, отчаянно цепляясь за надежду. — У нас нет времени, — перебила она меня, опустившись на колени рядом с Мариссой. — Она уже потеряла слишком много крови. Сейчас или никогда. Хочешь помочь? Держи её. Если начнёт дёргаться, не отпускай. — Я могу… — пробормотала я, чувствуя, как дрожат руки. Все мои слова застряли где-то в горле. Я могла только смотреть, как женщина готовится сделать то, что я никогда не смогу забыть. 18 Женщина не теряла ни секунды. Её руки, грубые, с шершавыми пальцами, двинулись к ножу на поясе. Лезвие, тускло поблёскивающее в свете одинокой лампы, было ржавым и казалось древним, как само время. Я могла только наблюдать, как она с равнодушием готовится, извлечь ребенка на свет. Её лицо, измождённое и уставшее, не выражало ни капли сочувствия, ни тени страха. Она видела это слишком много раз. — Держи её, — сухо бросила она, кивая на тело Мариссы. — Если дёрнется, не отпускай. Я опустилась на колени рядом с Мариссой, чьё безжизненное тело уже не реагировало на мои прикосновения. Её кожа была холодной, словно жизнь покинула её в тот момент, когда прекратились схватки. Но я всё равно держала её за руку, надеясь, что хотя бы этот ребёнок, сможет выжить. Нож в руках женщины блеснул, и я инстинктивно задержала дыхание. Лезвие скользнуло по животу Мариссы, проникая глубже, разрезая плоть. Скрип ножа и резкий запах крови заставили меня поморщиться, но я не могла отвести взгляда. Кровь тут же хлынула на пол, смешиваясь с грязью. Струи крови текли по рукам женщины, но она продолжала работу, даже не замедляясь. Я замерла, чувствуя, как внутри всё холодеет от ужаса. Казалось, что всё вокруг исчезло — осталась только эта сцена, только звук ножа и тишина, накрывающая подвал, как свинцовая тяжесть. — Осторожнее, — выдохнула я, не в силах сдержать паники. — Пожалуйста… — Тише, девочка, — оборвала меня женщина, не поднимая глаз. — Делай, что сказала. Или отойди и дай закончить. Я прикусила губу, чувствуя, как горячие слёзы подступают к глазам, но подчинилась. Руки женщины исчезли в разрезе. Наконец она вытащила что-то маленькое и скользкое. Младенец. Его крохотное, кровавое тельце слабо двигалось, и спустя секунду раздался слабый крик — первый крик жизни, пробивший глухую тишину подвала. — Жив, — коротко произнесла женщина, передавая ребёнка мне, как какой-то мешок с товаром. — Быстро омывай его. Держи крепче. Моё сердце билось как бешеное. Я осторожно взяла малыша на руки. Он был тёплым и мягким, его крошечные пальчики инстинктивно сжались вокруг моего пальца. Я отступила к тазу с водой, держа его на руках, не смея дышать. Быстро его помыла и стала заворачивать в полотенца не первой свежести, выбирать не приходилось. Когда я уложила его на полотенце, вдруг заметила странное. Его кожа — мягкая, нежная, как у любого новорождённого, — внезапно начала изменяться. Пятна, тёмные, словно покрытые чем-то плотным, как чешуя, начали проступать на его руках и плечах. — Что это?.. —выдохнула я замерев. Чешуйки покрывали его плечи и руки, словно тонкий панцирь. Они блестели, а потом исчезали, будто растворяясь. Я почувствовала, как по спине побежали мурашки. Женщина, которая до этого момента сохраняла хладнокровие и не показывала ни капли страха, резко замерла, когда увидела, как чешуйки покрывают кожу младенца. Её глаза расширились от ужаса, и она отступила на шаг, словно видела перед собой нечто невообразимое. Руки, которыми она только что держала нож и проводила операцию, задрожали, и она резко выронила таз, полный воды. Он с громким стуком ударился о пол, разлив содержимое по грязным камням. Я замерла, сжимая младенца на руках, не понимая, что происходит. Сердце билось в груди, как барабан, а холодок пробежал по моей спине. Маленькое тело ребёнка продолжало покрываться чешуйками, словно дракон пробуждался внутри него, готовясь заявить о своём существовании. — Дракончик... — прошептала женщина, отступая ещё на шаг назад. Её лицо исказилось от ужаса, а глаза словно не верили тому, что они видят. — Истинная дракона... Её голос прозвучал, как шёпот обречённости, и я заметила, как паника охватывает её всё сильнее. Она резко развернулась и, не оглядываясь, бросилась к двери. Дверь подвала скрипнула, и женщина выскочила наружу. Уже за порогом, её крик эхом разнёсся по заброшенному дому, заставив меня вздрогнуть. — Дракон! Это истинная дракона! — кричала она, обращаясь к разбойникам наверху. — Нам всем конец! Он будет здесь в любую минуту! Бегите! Её голос прорезал тишину, полный паники и ужаса. Разбойники, услышав её крик, замерли. В коридоре раздались тяжёлые шаги и приглушённые. 19 Женщина снаружи кричала так громко, что её голос пробивал толщу каменных стен заброшенного дома. Я слышала, как она повторяла: «Истинная дракона! Вы убили её! Нам всем конец!» Её слова резали воздух, создавая вокруг атмосферу ужаса. Паника разлетелась по всему зданию, как вирус. Я слышала топот ног, крики разбойников, которые, словно подхваченные волной страха, не замедляли шага, пытаясь как можно быстрее убраться подальше. — Уходим! Бросаем всё! — голос одного из мужчин звучал пронзительно, как если бы сам страх поселился в его сердце. Звук ржания лошадей, топот копыт и громкие крики придавали ситуации ещё больший хаос. Разбойники, не задумываясь о брошенных вещах или пленниках, бросились к выходу. Их жизнь для них была важнее всего, а угроза дракона, даже мнимого, казалась достаточной, чтобы заставить их спасаться бегством. Я сжала ребёнка крепче. Он лежал на моих руках, удивительно тихий и спокойный. Маленькие руки цеплялись за мою одежду, словно этот новорождённый, в котором течёт кровь дракона, понимал, что происходит вокруг. Его спокойствие было почти пугающим на фоне паники и хаоса, разразившихся снаружи. Я знала, что должна уходить. Оставаться в этой комнате с телом Мариссы — было страшным. Я взглянула на неё в последний раз. Её тело было неподвижным, кожа побледнела, глаза закрыты. В ней больше не было жизни, и я это чувствовала всем своим существом. Магия, которая когда-то могла бы её спасти, покинула её вместе с последним вздохом. Боль и злость, которые она так долго носила в себе, исчезли, оставив лишь пустоту. — Я сберегу твоего сына, — прошептала я, хотя понимала, что эти слова уже ничего не значат. Осторожно ступая по каменному полу, я медленно направилась к двери, оставляя Мариссу позади. Больше ей нельзя было помочь. Коридор передо мной был длинным и узким, освещённый тусклым светом керосиновых ламп, которые дрожали от каждого моего шага. Стены были покрыты пылью и плесенью, и от сырости в воздухе было трудно дышать. Каменные плиты пола были потрескавшимися, а обломки и мусор были разбросаны повсюду. Дом, когда-то возможно красивый, теперь напоминал руины, которые давно покинули люди. Вокруг царила разруха и запустение. Я продвигалась вперёд, стараясь быть как можно более осторожной. В каждой тени мне мерещились опасности, каждый звук заставлял меня напрягаться. Ребёнок на моих руках дышал ровно и спокойно, его маленькие пальчики продолжали цепляться за мою одежду, как если бы он чувствовал себя в безопасности рядом со мной. Но внезапно я поняла, что что-то не так. С каждым шагом мои силы уходили всё быстрее. Магия, которая всегда была частью меня, таяла, словно её кто-то высасывал. Я остановилась на мгновение, закрыв глаза и прислушиваясь к своим ощущениям. Это было похоже на тонкую нить, вытягивающуюся из меня, незаметную, но неумолимую. Моя магия убывала с каждой секундой. — Это не может быть… — пробормотала я, вглядываясь в лицо ребёнка. Он был таким маленьким и беспомощным, но в его теле текла древняя магия драконов. Это он вытягивал мою силу, хотя я и не сразу это поняла. Это было как лёгкое покалывание, ощущение опустошения, которое становилось всё сильнее. Я вздохнула и осторожно села на пол, чтобы не упасть. Сил не оставалось почти совсем. Ребёнок на руках казался тяжёлым, как будто с каждым мгновением он становился всё более весомым, поглощая мою энергию. — Видимо, тебе это нужнее, малыш, — прошептала я, чувствуя, как голова начала кружиться. Моё дыхание становилось всё более прерывистым, но я продолжала крепко прижимать к себе маленького дракончика. Он нуждался в моей магии, в моей силе, чтобы выжить, и я не могла его отпустить, не могла позволить себе ослабеть до такой степени, что не смогу защитить его. Сидя на холодном полу, я чувствовала, как время замедляется. Мы были одни в этом полуразрушенном доме, окружённые развалинами и темнотой, а звуки паники за пределами стен уже начали стихать. Казалось, что все, кто мог бежать, уже сбежали. Разбойники оставили нас, их страх перед драконом оказался сильнее жадности. — Эдван… — прошептала я, закрывая глаза и пытаясь сосредоточиться. — Пожалуйста, найди нас… Я надеялась на чудо. Эдван дракон, и хотя Марисса не была его истинной парой, он должен был почувствовать рождение его ребёнка. «Он найдёт нас», — повторяла я про себя, пытаясь не терять надежду. Но вдруг что-то привлекло моё внимание. Шум. Это был не крик разбойников и не ржание лошадей. Это был приглушённый, но тяжёлый звук, доносящийся снаружи. Я напряглась, прижимая ребёнка ещё крепче к груди. «Дракон?» — мелькнула мысль, но я сразу её отбросила. Это не был дракон. Дракон был бы слышен за много миль отсюда, и его магия ощущалась бы на каждой клетке кожи. Нет, это было что-то другое. Это был едва различимый звук, словно кто-то осторожно пробирался по коридору. Я замерла, напряжённо прислушиваясь. Звук был странным — тихий, но с ощутимым присутствием. Мгновение спустя, я вновь услышала его, но уже ближе. Это не был топот разбойников, скорее мягкие, едва различимые шаги. Звук становился всё ближе — осторожная поступь, камни крошащиеся и отскакивающие под ногами. Кто-то приближался. Моё сердце забилось ещё сильнее, и в голове закружились мысли о том, кто это может быть. Возможно, это был кто-то из разбойников, решивший вернуться за добычей. Или что-то гораздо худшее. Я почувствовала, как внутри всё напряглось. Кто-то приближался. Сердце забилось сильнее, кровь прилила к вискам. Я не могла себе позволить паниковать, но напряжение нарастало. Я сжала ребёнка крепче, его крошечные пальцы по-прежнему вцеплялись в мою одежду, словно он чувствовал опасность, как и я. Я пыталась сосредоточиться, но магия уходила слишком быстро. Я чувствовала себя словно опустошённой оболочкой, из которой постепенно исчезает вся жизнь. Малыш тянул из меня последние капли силы, моё тело больше не слушалось меня. — Пожалуйста… — прошептала я, чувствуя, как голос срывается от усталости. Шум был всё ближе. Звук разносившейся по каменному полу, становился всё более отчётливым. 20 Звук стал совсем близким, будто что-то или кто-то уже стоял за углом. Я напряглась, ожидая худшего, но в этот момент из темноты передо мной выпрыгнула тень, приземлившаяся с мягким шорохом на каменный пол. Моё сердце пропустило удар, и я замерла, не веря своим глазам. Передо мной стоял Барсик. Только теперь он был намного больше — величиной с собаку. — Лизонька! — раздался его знакомый, чуть насмешливый голос. — Девочка моя! Ты жива! Я не смогла сдержать слёз. Барсик был здесь, прямо передо мной, живой и невредимый, хотя теперь он выглядел почти так же, как в те времена, когда мы вместе охотились на монстров. Его шерсть была густой, глаза горели прежним огоньком, его фигура стала больше и сильнее, словно сама природа сделала его защитником в этом жутком месте. — Прости меня, — начал он, подходя ближе. Его голос дрожал от волнения. — Я совсем одомашнился в замке, расслабился... Вот и позволил, чтобы тебя выкрали. Но больше такого не будет! Я из боевой формы больше вообще не выйду! Я попыталась улыбнуться, но сил едва хватало даже на это. Я была так рада его видеть, хотелось обнять его, почувствовать тепло его пушистой шерсти, как это было раньше. Но мои руки дрожали, и я едва могла поднять их. Барсик заметил моё состояние и, подойдя ближе, присел рядом, прижимаясь ко мне своим боком. — Ты совсем ослабла, Лизонька... — его глаза сузились, когда он увидел, как я едва держу ребёнка на руках. — Но я вовремя. Он протянул лапу и ловко сдёрнул с шеи мой медальон. С удивительной лёгкостью Барсик вложил медальон мне в руку вместе с Алдыном, которые хранились под его шерстью. После чего, его взгляд задержался на ребёнке, которого я с трудом держала на руках. Его глаза сузились, уши слегка подались назад, словно он пытался уловить нечто невидимое, но важное. Момент тянулся, и я понимала, что он, как и я, осознаёт, что перед ним не обычный младенец. — Это… ребёнок Мариссы? — произнёс он тихо. Я кивнула, сжимая малыша крепче, словно сама нуждалась в его близости так же, как он нуждался во мне. Он был так спокоен, будто знал, что я не позволю ему пострадать. Барсик приблизился, медленно обнюхивая воздух вокруг младенца, его морда выражала смесь любопытства и беспокойства, он чувствовал, что что-то не так, но пока не мог понять, что именно. — Это он вытягивает твою магию, да? — его слова прозвучали тихо, но резко, словно удар. Барсик изучал ребёнка, а в его глазах мелькнуло мгновенное понимание. — Весь в мамашу. Я почувствовала, как внутри всё сжимается. Да, Барсик был прав. Этот малыш, полудракон, уже обладал силой, которую ни я, ни кто другой не сможет контролировать. Но в этом была не его вина. Он родился таким, и я не могла осуждать его за то, кем он был. — Да, он забирал мою магию, — прошептала я, глядя на него. Его маленькие пальчики ещё крепче сжались на моей одежде. — Но он не виноват... Барсик фыркнул, его усы дрогнули, и в его взгляде на мгновение мелькнула досада. — Лизонька, ты всегда слишком добрая, — произнёс он, пододвигаясь ко мне ближе. — Но сейчас не время для сожалений. Этот малыш... он опасен. Нам нужно вернуть его этому горе-отцу и убираться в наш лес, пока живы. Его голос звучал сурово, но я видела, что он был искренне обеспокоен. Барсик всегда был прямолинеен, и в этом была его сила. Он знал, как быстро мир может измениться, и всегда был готов к худшему. Он выпрямился, осмотрелся по сторонам, и его взгляд задержался на темнеющих коридорах. — Нужно осмотреть эти развалины, убедиться, что здесь нет больше опасности, — бросил он, словно клятвенно пообещав не отступать. — Я пока осмотрюсь, а ты отдыхай. Собери силы, девочка моя. Мы ещё не закончили. Я кивнула ему, чувствуя, как усталость медленно отпускает моё тело, но в то же время, с каждым его словом, я осознавала, что ситуация усложняется с каждой минутой.С этими словами он поднялся, осторожно оглядываясь вокруг, словно сканируя пространство своим проницательным взглядом. Его хвост медленно двигался из стороны в сторону, и я знала, что Барсик был готов к любой угрозе. В мгновение ока он скользнул в коридор, его шаги почти не было слышно. Я осталась сидеть на полу, прижимая ребёнка и чувствуя, как с каждым мгновением, магия медальона начинает медленно возвращать мне силы, наполняя меня тёплой энергией. Голова перестала кружиться, дыхание стало ровнее. Одновременно я направила поток на ребенка, он питался моей магией, после чего уснул и поток прервался. Прошло несколько долгих минут, прежде чем я услышала возвращение Баросика. Он вернулся в ту же мягкую, но напряжённую тишину, в которой мы находились, однако в его глазах уже не было того беспокойства, что я видела раньше. — Здесь всё чисто, — произнёс он, усаживаясь напротив меня. — Никакой явной опасности поблизости. Разбойники разбежались, как крысы. Я вздохнула с облегчением, хотя и понимала, что это не конец. Мы были здесь одни, с маленьким ребёнком на руках и без ясного понимания, что делать дальше. Барсик повернул голову в сторону комнаты, где лежало тело Мариссы. В его глазах промелькнула холодная решимость. — Марисса, — сказал он тихо, сжав свои клыки. — Туда ей и дорога. Я знала, что Барсик всегда относился к ней с презрением, но даже это не могло заставить меня не почувствовать лёгкой боли от его слов. Однако я понимала его — Марисса совершила множество ошибок, и её конец был печальным, но неизбежным. — Она... пыталась, — тихо произнесла я, не в силах вымолвить больше ни слова. Барсик фыркнул. — Пыталась или нет, Лиза, она сделала свой выбор. А теперь её время прошло. Все закономерно. Его слова были полны горечи, но в них была и правда. Марисса, несмотря на свою одержимость, выбрала этот путь. Но сейчас я должна была думать не о ней, а о ребёнке, который теперь был на моих руках. — Теперь главное — выбраться отсюда, — продолжил Барсик, возвращая меня в реальность. — Твои силы вернутся, но нам нужно спешить. Пока они не передумали и не вернулись за тобой или этим малышом. 21 Мы с Барсиком медленно пробирались через развалины старого дома, держа малыша на руках. Он был таким крошечным и хрупким, что мне казалось, любая неосторожность может его ранить. Барсик шагал впереди, его хвост медленно покачивался, словно маятник, а уши двигались в такт каждому моему шагу. Я чувствовала, как вибрации земли пробегают через подошвы моих ботинок. Этот гул был знакомым, пугающим и в то же время успокаивающим — драконы. — Летят, — проговорил Барсик с легким раздражением в голосе. Он обернулся ко мне, не скрывая своего недовольства. — Вечно эти твари появляются, когда всё самое страшное позади. Я улыбнулась его резкости, понимая, что, несмотря на его ворчливость, он был рад, что они наконец здесь. Слишком долго мы оставались одни, без поддержки, в этом холодном и мрачном месте. — Пусть летят, — тихо произнесла я, сжимая в руках маленького дракончика. Его маленькие пальчики крепко цеплялись за мою одежду, словно он уже знал, что впереди его ждет что-то важное. Вибрация нарастала, становилась сильнее с каждым мгновением. Я подняла голову и увидела их — несколько драконов летели по небу. Их темные силуэты вырисовывались на фоне блеклого неба, а массивные крылья разрезали воздух с величественной грацией. Один из них летел впереди остальных. Его черные крылья были такими огромными, что затмевали всё вокруг. Но что-то было не так. Дракон не летел, а словно проваливался в небо, его движения были резкими, ломкими. Сердце дрогнуло, когда я поняла — что это Эдван. — Чёрт возьми, — пробормотал Барсик, его шерсть встала дыбом. — Он даже летать нормально не может. Весь изодранный, как будто на него стая монстров налетела. Это общее то нас похитили и нам нужна помощь! Я сжала губы, и сильнее прижала ребёнка. Эдван летел слишком медленно, его крылья были изодраны, а тело изрезано когтями. Я затаила дыхание, наблюдая, как он пытается удержаться в воздухе, но каждый его взмах казался всё более тяжелым. И вот, в последний момент, он словно рухнул на землю, с глухим стуком приземлившись недалеко от нас. Малыш на моих руках проснулся и тихо заплакал. Его драконья магия наполнила воздух напряжением. Я замерла на месте, не зная, что делать — к нам приближался раненый дракон. В ту же секунду, когда Эдван ударился о землю, его фигура начала быстро оборачиваться. В мгновение ока передо мной оказался человек. Почему-то мысль о том, что он остался в одежде после оборота, мелькнула в моем сознании, но сразу же исчезла. Всё остальное стало неважным, потому что передо мной стоял Эдван, и он был весь в крови и ранах. Его лицо исказилось от боли, но в тот же момент, как только он увидел меня, его глаза заблестели. Он рванулся вперёд, сметая меня в своих объятиях. — Элиз... — его голос был хриплым, полным боли и отчаяния. Его руки крепко прижимали меня к себе, будто он боялся, что я снова исчезну. — Ты... жива... я нашел вас... Я едва успела вдохнуть, как почувствовала, что наши тела столкнулись. Его горячее дыхание обжигало кожу, а тепло его рук было таким знакомым. Малыш на руках начал громко плакать, почувствовав резкое движение. — Эдван, — прошептала я,не став заострять внимание, что я Елизавета, а Элизы давно нет на этом свете. — Ты ранен. Он не отпустил меня. Его руки по-прежнему держали меня так крепко, что казалось, он не может поверить в то, что мы стоим перед ним. — Это неважно, — выдохнул он, не отводя от меня взгляда. — Главное, что ты в порядке... и наш сын. Малыш всё ещё плакал, его крик разрывал тишину вокруг нас, но я чувствовала, как его маленькое тело затихает в моих руках, укрытое моей магией. —Твой сын, — сказала я, чувствуя, как голос срывается от усталости. — Он сильный, Эдван. Очень сильный, и может вытягивать магию из людей. Когда Эдван прижал к себе ребёнка, я заметила, как его выражение смягчилось на мгновение — это была радость от того, что он нашёл своего сына. Но глаза его оставались холодными, жёсткими, и в них читались вопросы, на которые ему нужно было получить ответы. Он обернулся ко мне, его голос прозвучал глухо, но чётко, словно каждый вопрос был тщательно выверен. — Где Марисса? — спросил он, его взгляд прожигал меня. Голос был напряжённый, но в нём не было ни капли волнения — лишь холодное требование знать правду. Моё сердце сжалось. Этот момент всегда казался мне неизбежным, но говорить о смерти — всегда тяжело. Я отвела взгляд, задержав дыхание, и тихо произнесла: — Она... умерла. Марисса умерла при родах. Ее тело в доме. Эдван не дрогнул. В его глазах не мелькнуло ни капли жалости или печали, как если бы эта новость была всего лишь лишним подтверждением того, что он уже знал. Его лицо оставалось непроницаемым, застывшим, словно высеченным из камня. Он сжал руки вокруг ребёнка, словно тот был единственным, что имело для него значение. — Это её отец нас похитил, — добавила я после паузы, понимая, что должна рассказать всё. — Он хотел использовать ребёнка, чтобы получить власть. Но и его планы были нарушены случайным нападением. Мгновение тянулось, пока слова оседали в его сознании. Лицо Эдвана стало ещё более суровым, если это было возможно. Холодные, чёрные глаза метнулись ко мне, но в них не было сожаления. — Я знал, что её семья погрязла в интригах, — медленно заговорил он, в его голосе ощущалась жестокость. — Но использовать ребёнка… Они решились на прямую измену. Он вновь посмотрел на сына, и в этот момент я увидела ту глубокую решимость, которая делала Эдвана тем, кем он был — правой рукой властителя, человеком, который не знал пощады. — Её семья уже задержана, — произнёс он, его голос становился всё более холодным, будто он обговаривал давно решённые вопросы. — Их казнят. Каждый из них заплатит за свои преступления кровью. А их дальние родственники будут сосланы. Я прослежу, чтобы приговоры были исполнены без промедления. — Они заслужили свою судьбу, — сказал он, не отрывая взгляда от ребёнка. — Я должен был убить их давно, за пригрешения свопей дочери, но теперь они сами подписали свой смертный приговор. Его слова прозвучали без жалости. Эдван не был тем, кто оставляет врагам шансы. Семья Мариссы играла слишком опасную игру, и теперь для них всё кончилось. Я кивнула, принимая его слова. Это была не месть — это был закон, закон суровый, жестокий, как сам Эдван. Но где-то глубоко внутри меня всё ещё оставалась тень сожаления, как у человека, на чьих глазах смерть и жизнь сменили друг друга. — Она пыталась... — произнесла я, скорее для себя, чем для него. Эдван фыркнул, его губы едва заметно дернулись. — Пыталась, но не справилась, — холодно сказал он, не отводя от меня взгляда. — Она была обречена с самого начала. Никто не может избежать того, что предначертано. Её смерть... это всего лишь следствие её же решений. Я знала, что он прав. В этот момент я услышала мощные удары крыльев. Остальные драконы начали снижаться. Первый был золотой дракон Артур Торон, его массивная фигура казалась почти ослепительной на фоне солнца. Его огромные крылья вздымались, покрывая полнеба. За ним, с грацией и мощью, летел Кайен, дракон ветра. Его бело-серебристая чешуя переливалась на солнце, словно он был воплощением стихии воздуха. Завершал процессию лорд Брут Север. Когда за Эдваном начали приземляться остальные драконы, моё внимание привлекло не только их величественное присутствие, но и те, кто сидел у них на спинах. Я не могла поверить своим глазам: Гвен, Дойл, Маркус и даже капитан Морал — все они были верхом на драконах! Никогда раньше я не видела их верхом на этих могучих созданиях. Это было против всех устоев, против правил, потому что драконы редко позволяли людям на своих спинах, если те не были частью их мира. Моё сердце замерло от радости и удивления одновременно. Они пришли за нами. Эти люди были со мной с самого начала, и сейчас, когда всё казалось безнадёжным, они снова рядом. — Лиза! — закричал Гвен, его голос был полон волнения. Он соскочил со спины золотого дракона и бросился ко мне. — Ты в порядке? Всё хорошо? Я кивнула, ощущая, как эмоции переполняют меня. Слёзы подступили к глазам, но я старалась сдержаться. Гвен заключил меня в объятия, и я почувствовала, как его забота окутывает меня теплом. В этот момент я поняла, что никогда не чувствовала себя более защищённой. — Мы так волновались, — продолжал он. — Боялись, что не успеем. Дойл подошёл чуть ближе, его лицо оставалось серьёзным, как всегда, но я уловила лёгкую улыбку, что мелькнула на его губах. — Ты нас напугала, — пробормотал он, бросив взгляд на ребёнка, которого держал Эдван. — Это и есть сын Мариссы? — Да, — тихо ответила я. Дойл кивнул, как будто это всё объясняло. Он всегда был немногословным, но его действия говорили громче слов. Он быстро повернулся к капитану Моралу, который уже подошёл к нам с привычно серьёзным выражением лица. — Рад видеть тебя живой и целой, — тихо произнёс капитан, его голос был строгим, но с тёплым оттенком. — Мы отправились на поиски, как только узнали о похищении. — Спасибо, капитан, — ответила я с благодарностью, чувствуя, как к глазам снова подступают слёзы. Его поддержка всегда была важна для меня. Но несмотря на эти слова, я чувствовала, как напряжение росло в Эдване. Его взгляд стал жёстким, холодным. Каждый раз, когда кто-то приближался к ребёнку или ко мне, он начинал тихо рычать, как будто не мог сдержать свою инстинктивную защитную реакцию. Он стоял на страже, готовый в любой момент кинуться на любого, кто посмел бы нарушить его границы. Я чувствовала, как его тело напрягалось рядом со мной, а глаза мерцали холодным блеском, выдавая его внутреннюю борьбу. Маркус, наблюдал за ситуацией. — Лиза, — мягко произнёс он, подходя ближе, но соблюдая расстояние, чтобы не провоцировать Эдвана. — Не переживай ни о чём. Мы разберёмся с остальным. Я всё тебе потом расскажу. Его слова звучали уверенно, и я знала, что могла на него положиться. Маркус всегда был рядом, когда это было нужно, и я почувствовала, как напряжение внутри немного спадает. Тем временем Гвен и Дойл с драконами отправились обыскивать дом, где мы недавно находились. Я заметила, как они со смехом потискали Барсика, который недовольно фыркнул, но был рад видеть их. Несмотря на все опасности, наш маленький отряд сохранял боевой дух. — Мы проверим всё здесь, — сказал Гвен с серьёзным тоном, подмигнув мне. — Поищем зацепки. Дойл кивнул, подтвердив его слова, и они направились в сторону дома, где всё ещё оставалось тело Мариссы. Их целью было убедиться, что здесь больше не осталось угроз, и разобраться с тем, что произошло. Капитан Морал и парни получили приказ от Севера возглавить поиски и поимку преступников, которые скрылись после похищения. Теперь они работали рука об руку с Дойлом и остальными, чтобы обеспечить нашу безопасность. Эдван тем временем снова прижал меня к себе. Его голос был тихим, но напряжённым. — Тебе и нашему сыну нужен отдых, — сказал он, бросив взгляд на малыша, который снова начал ворочаться в его руках. — Я доставлю вас в замок. Я чувствовала, как его сила и решимость окутывают меня. 22 Мы добрались до замка без каких-либо проблем. Полёт, который всегда казался мне величественным и свободным, в этот раз был наполнен тревогой и ожиданием. Эдван летел молча, его тело ещё не восстановилось после ранений, и я чувствовала, как его раны всё ещё причиняют ему боль. Даже будучи драконом, он крепко прижимал к себе ребёнка, словно защищал его не только от внешнего мира, но и от собственного страха потерять всё. Я, сидя на его спине, закрыла глаза и сосредоточила свою магию на нём. Потоки силы медленно стекались в его тело, исцеляя раны, закрывая порезы и ожоги. Его дыхание стало ровнее, а крылья снова расправились с прежней уверенностью. Каждый раз, когда я направляла свою силу, я чувствовала, как связь между нами укрепляется. Несмотря на его суровость и внешнюю холодность, я знала, что он чувствует мои попытки помочь. Но Эдван никогда не был тем, кто позволял себе зависеть от других. Даже сейчас он не благодарил и не жаловался — просто молча принимал мою помощь. Небо было тихим, ветер, казалось, разрывался только на мгновение, когда крылья Эдвана резали воздух. Я смотрела вниз, наблюдая за растущими внизу деревьями и полями, но больше всего меня поразило то, что по приближении к замку стало видно — часть его, а также сад, находились в руинах. Каменные блоки, некогда украшавшие стены замка, теперь лежали на земле, разбросанные и разрушенные. Но работы по восстановлению уже шли полным ходом. Рабочие, маги и драконы спешно восстанавливали стены, пытаясь вернуть замку его былую мощь. Приземлившись на главной площади, Эдван осторожно опустил меня на землю, держа ребёнка на руках. Я сразу почувствовала, как магия вновь возвращается в мои пальцы, словно освобождая меня от той тяжести, которую я несла с собой весь полёт. Перед нами уже стояли несколько десятков слуг, и среди них выделялся один человек. Сан, главный лекарь замка, стоял впереди всех, его глаза блестели от волнения. Я узнала его мгновенно — его худощавое, но крепкое тело, и глаза, которые всегда были полны мудрости и решительности. — Сан! — я не смогла сдержать радости, когда увидела его. Мы не знали, что с ним случилось во время нашего похищения, и мысль о том, что он мог пострадать, не давала мне покоя. Но сейчас, глядя на него, я поняла, что всё обошлось. Его фигура, хоть и немного потрёпанная, была такой же уверенной и спокойной, как всегда. Он подошёл ко мне, его лицо слегка осветилось тёплой улыбкой. — Лиза, я рад видеть вас целой и невредимой, — сказал он, его голос был спокойным, но в нём слышалось облегчение. Я кивнула, чувствуя, как напряжение внутри меня медленно спадает. — Как вы? — спросила я, внимательно осматривая его лицо, ища признаки того, что его ранили. — Ничего серьёзного, — ответил Сан, отмахиваясь, словно его состояние не имело никакого значения. — Главное, что вы здесь. Мы подготовили комнаты для вас и малыша. А также — лекарей, чтобы осмотреть вас всех. Эдван всё это время стоял рядом, внимательно наблюдая за происходящим, его взгляд оставался холодным и сосредоточенным. Но я видела, что его напряжение начало спадать, когда мы оказались в безопасности. Он мягко передал ребёнка на руки одному из лекарей, его движения были осторожными и заботливыми, несмотря на внешнюю жестокость, которую он обычно проявлял. Мы вошли внутрь замка. Всё было готово для нас: комнаты уже ждали, врачи были наготове. В воздухе витала тихая забота и внимание. Лекари окружили меня, проверяя, не осталось ли следов магического истощения или ран, но я чувствовала, как с каждой минутой силы возвращались ко мне. Сан осматривал Эдвана, и на его лице появилось выражение уважения — его раны были серьёзными, но благодаря моей магии и силе самого Эдвана они начали быстро заживать. — Вам обоим нужен отдых, — мягко сказал Сан, обращаясь ко мне и Эдвану. — Малыш тоже должен восстановить силы. Мы позаботимся о всём остальном. Я благодарно кивнула, чувствуя, как усталость постепенно накрывает меня. Мы прошли через столько испытаний, но теперь, наконец, я могла позволить себе расслабиться. Сан, едва подойдя ближе, бросил на меня острый взгляд, словно уже предчувствовал ответ на свой первый вопрос. — Что с Мариссой? — в его словах не было ни капли тревоги или сожаления. — Она умерла при родах, — ответила я спокойно, уже зная, что он не будет сочувствовать. Сан лишь кивнул, словно это было ожидаемое событие. — Так и думал, — сухо сказал он, совсем не удостоив её смерть жалостью Я почувствовала облегчение от того, что мне не нужно было объяснять детали. Лекарь всё понял без лишних слов. — Что ж, получила, что заслужила, — отрезал он, не задерживая на этом внимания. Для него это было делом решённым. — Как прошли роды? — спросил он уже профессионально. — Были осложнения? Аномалии? Из-за раннего рождения могли быть последствия для малыша. — Роды были сложными, — начала я, чувствуя, как горечь расползается по груди. — Но ребёнок… он сильный. Очень сильный. И есть одна особенность… Сан поднял бровь, выражая лишь лёгкое любопытство. — Особенность? И что это? — спросил он, осматривая ребёнка внимательным взглядом, как врач, который пытается понять, с чем ему предстоит иметь дело. Я вздохнула, зная, что это может его удивить: — Он может вытягивать магию из людей. Я это почувствовала на себе. Сан замер на мгновение, потом медленно кивнул, в его глазах зажглось профессиональное понимание. — Интересно. Это может быть опасно, но в то же время... очень ценно. Если он научится контролировать эту способность, она может стать сильнейшим оружием. Но пока... — Он осмотрел малыша ещё внимательнее. — Пока нужно следить за ним. Убедимся, что он не представляет опасности для себя и окружающих. 23 Нас с Барсиком проводили в наши покои. Эдван ушёл с лекарями и малышом в смежную со своей комнатой, которая, как я поняла, была специально оборудована, как детская. Я чувствовала, как тяжесть и усталость всё сильнее наваливаются на мои плечи с каждым шагом. Казалось, что каждая минута приближала меня к долгожданному отдыху. Барсик, не раздумывая, прыгнул на кровать и свернулся клубком, мгновенно забыв обо всех тревогах, хотя я знала, что и его вымотало не меньше, чем меня. Собрав все оставшиеся силы, я направилась к ванной. Тепло воды манило меня, обещая утешение после всего пережитого. Как только я вошла внутрь, закрыв за собой дверь, напряжение стало немного спадать. Я медленно сняла одежду, оставив её на полу, и шагнула в горячую воду. Она была почти обжигающей, но именно это я и хотела. Тёплый пар окутал меня, словно старался смыть не только грязь, но и боль, тревогу, все страхи и волнения последних дней. Я погрузилась в воду, чувствуя, как она обволакивает уставшее тело, мягко лаская мышцы, которые были напряжены последние сутки. Казалось, что тёплая вода с каждым мгновением забирает с собой весь накопившийся груз. Я закрыла глаза и позволила себе раствориться в этом моменте. Всё, что тревожило, — исчезло: драконы, похищение, магия, Эдван. В этот момент я была лишь я и тёплая вода. Минуты текли, как вода вокруг меня. Вся боль и тяжесть, которые носились где-то глубоко внутри, медленно исчезали. Казалось, что вода уносила их прочь, растворяя в себе. Я вздохнула глубже и позволила себе расслабиться полностью. Хотелось оставаться здесь подольше, погружённой в этот мир тишины и тепла, но я знала, что силы покидали меня всё быстрее. Я понимала: если останусь здесь ещё немного, то усну прямо в воде. С трудом я выбралась из ванны, завернулась в мягкий халат и на мгновение остановилась перед зеркалом. Увидев уставшее отражение, я поняла, что рассматривать себя сейчас не имеет смысла. Единственное, что мне сейчас было нужно — это кровать, тепло и тишина. Когда я вышла из ванной комнаты, то заметила, что Барсик уже спал. Его тихое, размеренное мурчание разносилось по комнате, создавая атмосферу спокойствия и безопасности. Он, свернувшись клубком на кровати, выглядел таким умиротворённым, будто мир вокруг вовсе не существовал. Я не стала его будить. Пусть отдыхает. Барсик заслужил это не меньше, чем я. Его помою завтра. Медленно подойдя к кровати, я мягко легла рядом с ним. Едва моя голова коснулась подушки, как мои веки стали тяжелыми. В мгновение я провалилась в глубокий, долгожданный сон. Проснулась я от громкого стука в дверь. Первое ощущение — полная дезориентация. Моё тело казалось тяжёлым, словно я только что пересекла полмира. Голова немного кружилась, когда я медленно приподнялась на локтях и прислушалась. Кто-то снова постучал, и я с трудом заставила себя встать с кровати, подойдя к двери. Когда я её открыла, передо мной стоял Маркус с огромным подносом, полным еды. Его лицо озарила теплая улыбка, и в глазах я увидела облегчение. — Доброе утро, соня, — раздался знакомый голос Барсика с кровати. Он уже сидел бодрствующий, чистый и вполне довольный собой. — Ты проспала больше суток! — Что? — я удивлённо уставилась на них, ещё не до конца понимая, что происходит. — Да-да, — подтвердил Маркус, входя в комнату и ставя поднос на стол. — Мы все решили не тревожить тебя. Ты заслужила отдых. Барсик, естественно, моментально подскочил к подносу, как только Маркус его поставил. Он с хитрой усмешкой начал обнюхивать еду, вытягивая лапы к хлебу. — Эй, не трогай! — Маркус шутливо взмахнул рукой, прогоняя кота от еды. Но Барсик лишь задрал нос и начал тянуться к следующему куску мяса. — Ой, не будь таким занудой! — фыркнул кот, лениво отступая. — Я просто хотел проверить, что нам принесли вкусненького. К тому же, Лизонька спала так долго, что я уже умираю с голоду! — Ты проспала больше суток, — снова подтвердил Маркус. — Мы с ребятами решили, что тебе нужен был этот сон, особенно после всего, что произошло. Я посмотрела на поднос. Там было всё: свежий хлеб, фрукты, куски мяса, сыр, несколько кувшинов с соком и вином. Вид еды вызвал у меня острое чувство голода, и я почувствовала, как у меня закружилась голова. — Спасибо, Маркус, — слабо улыбнулась я, чувствуя, как силы начинают медленно возвращаться. — Ты когда вернулся? Составишь мне компанию? У меня столько вопросов. — Ты заслужила отдых, Лиза, — сказал Маркус, присаживаясь рядом. — Главное сейчас — восстановить силы. Потом обо всём расскажу. — Ой, давайте уже есть! — вновь перебил нас Барсик, который не мог сдержаться и снова потянулся к подносу. — В конце концов, какой смысл в долгих разговорах, если еда остынет? Я усмехнулась, понимая, что кот был прав. Садясь за стол и начиная с аппетитом есть, я чувствовала, как голод и усталость постепенно уходят на второй план, оставляя место для вопросов. Что же было после нашего похищения и почему часть замка разрушена? 24 Мы с Барсиком, наконец, наевшись, откинулись на спинку стульев, наслаждаясь приятным чувством сытости. Это было словно вознаграждение после долгих дней тревог и бегства. Я взглянула на Маркуса, уловив его лёгкую улыбку — как будто он сам был рад видеть нас в целости и сохранности, и теперь мог позволить себе расслабиться. Я ответила ему лукавой улыбкой, чувствуя, как любопытство тянет меня узнать, что же произошло в замке в наше отсутствие. — Ну, теперь не отвертишься, Маркус, — сказала я, прищурившись. — Рассказывай, что тут происходило, пока меня не было, и почему нас так долго искали. Я откинулась на спинку стула, готовясь слушать, а Барсик тут же поднял свои ушки, явно тоже заинтересовавшись историей. Маркус вздохнул, потёр подбородок с лёгкой щетиной, словно ещё раз прокручивая события в своей голове, чтобы изложить их по порядку. — Ладно, Лиза, — произнёс он, понижая голос, как будто собирался открыть что-то важное. — Но сразу предупреждаю, многое из того, что происходило, было... неожиданным. Я кивнула, и Барсик, отбросив свой обычный равнодушный вид, тоже внимательно смотрел на Маркуса, готовый впитывать каждое слово. — Похищение заметили не сразу, — начал Маркус, и его лицо вдруг стало серьёзным, а я почувствовала, как изменилась атмосфера в комнате. — Мы думали, что всё в порядке, пока не осознали, что вас нет. Вы просто исчезли. Никаких следов, никаких звуков, ничего. Он сделал паузу, и я нахмурилась. Это было странно, даже с учётом магии. Любое вмешательство, особенно связанное с похищением, всегда оставляет следы — магические вибрации, запахи, что-то осязаемое, что может указать на преступника. — Как оказалось, были использованы магические разработки соседнего государства, — продолжил он. — Что-то новое, что позволило им открыть портал, не вызывая при этом никаких магических колебаний. Понимаешь? Портал, и никакой магической ауры. Ни следа. — Портал без магических колебаний? — я подняла брови, явно удивлённая. — Это вообще возможно? — Видимо, теперь да, — усмехнулся Маркус, слегка пожав плечами. — Мы никогда не сталкивались с чем-то подобным. Порталы всегда оставляют следы, даже если их пытаются скрыть. С их помощью когда-то появились такие зоны, как Гиблый Лес — магия всегда оставляет след. Но на этот раз — ничего. Ни магии, ни запахов. Мы нашли только одного лекаря без сознания и небольшой бедлам вокруг. Ни единого следа чужого присутствия, кроме вашего. — А заметили похищение только когда начало сносить крышу лорду Эдвану, — продолжил он, и я видела, как его взгляд стал немного более напряжённым. — Как раз к ужину. Обычно тебя за работой никто не беспокоит и мы не сразу поняли, что с тобой что-то случилось, только после того, как Эдван внезапно начал, сходить с ума. Маркус продолжил, в его глазах промелькнуло нечто, похожее на уважение. —Удерживали его драконы. Он кричал и рвался, его магия начала выходить из-под контроля. В какой-то момент я думал, что им придётся его убить. Но потом он успокоился, а мы в это время пытались найти хоть какие-то следы. Барсик фыркнул, подняв голову и уставившись на Маркуса. — А потом что? Как вы нас нашли? Маркус бросил взгляд на Барсика и улыбнулся. — Когда лорда Берг отпустило, он первым делом направился в Гиблый Лес. Словно надеялся, что и в этот раз, найдёт вас там. Конечно же впустую все, но к нему напросился капитан Морал и Дойл, они тоже хотели отправиться на ваши поиски. Только лорд успел долететь до замка и спуститься, как началась новая волна сумасшествия. Его крики были слышны по всему замку. Драконы, сопровождающие его, не успели спуститься, и он разнёс часть замка. Разрушил стены, выбил окна, часть сада тоже пострадала. Я замерла, поражённая этим рассказом. Представить себе, что Эдван потерял контроль настолько сильно, было очень страшно. Обычно он старался держать себя в руках настолько железно, что казался неприступным, почти лишённым чувств. А тут такое... — Никто не пострадал? — спросила я, чувствуя, как по телу пробежал холодок. — К счастью, нет, — ответил Маркус, пожимая плечами. — Мы успели вовремя отвести всех в безопасное место. Когда он немного успокоился, его снова окружили. Тогда мы поняли, что его связь с вами гораздо сильнее, чем предполагали. А дальше он почувствовал сына и бросился в полет. А мы все за ним. Барсик поднял голову и внимательно посмотрел на Маркуса, его глаза вдруг стали серьёзными. — Это объясняет, почему он был таким изможденным и раненым, когда нас наконец нашли, — тихо сказал он. Я почувствовала, как сердце наполнилось смесью благодарности и боли — Спасибо, Маркус, — тихо произнесла я, чувствуя, как ком подступает к горлу. — Спасибо, что пришли на помощь. 25 После того как Маркус ушёл, в моей голове крутилось множество мыслей. Он рассказал мне, что на территории Гиблого Леса, моего леса, на границе с государством магов, и велись разработки портала без магических колебаний. Всё это казалось каким-то сюрреалистичным кошмаром. Гиблый Лес, который я считаю своей землёй, так же является местом опасных экспериментов и заговоров. Маркус вместе с нашими друзьями возвращается туда, чтобы привести всё в порядок и понять, как предотвратить подобные угрозы в будущем. Они очень ждут нас с Барсиком, когда мы будем готовы вернуться, но я ещё не ощущала, что силы полностью вернулись ко мне. Дни проходили один за другим, и с каждым из них я чувствовала себя немного лучше. Медленно, словно после долгого сна, я начинала восстанавливать силы. Моя энергия вернулась не сразу, но процесс шёл, и это уже радовало. Замок тоже начал оживать: сад, разрушенный после вспышки Эдвана, был восстановлен буквально за пару дней, как будто ничего и не случилось. Всё снова приобрело привычные очертания, словно жизнь вернулась в нормальное русло, и я начала позволять себе небольшие прогулки по территории. Барсик, как верный сторожевой пёс, был всегда рядом. Он не отходил от меня ни на шаг, и, если честно, его всегда настороженное состояние порой начинало меня беспокоить. Он все также был размером с огромную собаку и не собирался принимать, привычную мне форму. — Барсик, — однажды сказала я, когда мы гуляли по свежезелёному саду, — может, тебе стоит расслабиться хоть немного? Всё позади. Мы в безопасности. Кот, как будто не расслышав мои слова, только упрямо фыркнул, его уши продолжали двигаться, реагируя на каждый шорох. — Лизонька, — ответил он, обернувшись ко мне и с серьёзным выражением лица взглянув в глаза, — я больше не позволю, чтобы нас застали врасплох, как это было тогда. Ты даже не представляешь, что я тогда чувствовал. Я не мог обратиться... ничего не мог сделать. Его голос звучал тихо, но в нём чувствовалась отчаянная решимость. Я замолчала, глядя на его серьёзные глаза, и только покачала головой. Барсик был прав по-своему. Это был его способ защитить нас, и я не могла его осуждать за это. Проходили дни, и каждый день я наблюдала, как сад расцветает всё ярче. Там, где раньше были следы разрушения, теперь появилась свежая зелень и цветы. Было удивительно видеть, как быстро всё восстановилось, и как природа будто стремилась вернуть эту землю к жизни. Я находила в этих прогулках особое спокойствие — вдыхать свежий воздух, чувствовать под ногами мягкую траву и наслаждаться этой маленькой передышкой после всего, что нам пришлось пережить. Каждое утро, когда я возвращалась в комнату после прогулки или оставляла её для завтрака, на моём столе появлялся букет белоснежных роз. Их аромат был потрясающим, наполняя весь воздух вокруг тонким, свежим запахом, который одновременно успокаивал и дарил ощущение тепла. Розы были аккуратно подобраны, их лепестки безупречно белые, словно их специально подбирали для меня. Это продолжалось каждый день. Я не знала, кто мог так тщательно заботиться о моих предпочтениях, и этот маленький тайный дар оставлял во мне смешанные чувства — благодарность и любопытство. Однажды, не выдержав, я обратилась к Барсику, который, как всегда, наблюдал за каждым движением в комнате. — Барсик, ты же наверняка чувствуешь, кто их приносит, правда? — спросила я, глядя на его пушистую мордочку. — Может, скажешь мне? Барсик, словно услышал что-то неприятное, нахмурил свою морду и нехотя отвёл взгляд. Он недовольно зафыркал, а затем, чуть слышно, словно разговаривая сам с собой, пробормотал: — Какой-то индюк самонадеянный, который нам не нужен, кто же ещё. Уведёт он мою Лизоньку, ох уведет. В его словах была досада, но и лёгкая ревность, и я не могла не улыбнуться. Его ворчание вызывало во мне чувство тепла, потому что я знала — это было проявлением заботы. Он волновался за меня и хотел, чтобы мы всегда были вместе. Но я догадывалась, что розы могли быть подарком одного из драконов, и сердце моё начинало биться чуть быстрее каждый раз, когда я думала, что это, возможно, мог быть Эдван. Я несколько раз пыталась набраться смелости, чтобы навестить его, узнать, как он и как его сын. Но каждый раз, когда я подходила к его покоям, я видела, как перед дверьми стояли люди. Драконы, слуги, лекари и ещё какие-то незнакомые личности. Вся эта суета вокруг его комнат меня останавливала. Я не могла переступить порог и войти, ведь это был их момент, момент рождения нового дракона. Я знала, что для них это огромное событие, и, возможно, моя помощь сейчас была бы неуместной. Единственное, что я знала точно, — малыша должны были показать королю. Всё остальное оставалось за завесой тайны, недоступной мне. Это усиливало чувство отчуждённости и одновременно беспокойства. Барсик, как всегда, был рядом и, кажется, понимал, что меня беспокоит. Он ничего не говорил, но его глаза были внимательными, и в них читалась та же забота, что и раньше. Когда он чувствовал, что я слишком долго задерживаюсь у дверей Эдвана, он тихонько фыркал и начинал направляться в другую сторону, словно говоря: «Пора идти». И я следовала за ним, хотя внутри меня оставалось чувство, что я упускаю что-то важное. В один из тихих вечеров, когда я, наконец, смогла позволить себе немного покоя, я сидела в своей комнате, с книгой в руках. Книга, которую я взяла в библиотеке замка, была старой, её страницы пожелтели от времени, но в ней содержались интересные рассказы о девах и Гиблом Лесе. Я надеялась найти хоть какую-то крупицу информации, которая помогла бы мне лучше понять всё происходящее. Тихий шорох страниц, треск свечи, которая стояла на столе, — всё это создавало атмосферу уюта и уединения. Барсик свернулся клубком у моих ног и иногда тихо фыркал во сне, дергая ушами, когда слышал какой-нибудь незначительный шум снаружи. Мы погрузились в эту атмосферу спокойствия, и я наслаждалась моментом тишины и сосредоточенности. Но вдруг в дверь постучали. Это был не резкий, настойчивый стук, а мягкий, вежливый. Я немного растерялась, но, подняв голову, тихо позвала: — Войдите. Дверь приоткрылась, и в комнату вошёл Эдван. Его фигура, стройная и уверенная, заполнила пространство, и в этот момент я почувствовала, как сердце моё сжалось от смешанных эмоций. В его руках был букет белоснежных роз, таких же, какие я находила на своём столе каждое утро. Их аромат заполнил всю комнату, словно нежное прикосновение. Барсик, подняв голову, прищурился, и я услышала, как он недовольно пробормотал: — Вот, явился всё же... Эдван, услышав его бурчание, едва заметно улыбнулся и шагнул вперёд, протягивая букет мне. — Лиза, — произнёс он тихо, его голос был немного хрипловат, будто от волнения. — Я хочу извиниться перед тобой за то, что долго не приходил и не смог нормально поблагодарить тебя Я молча взяла букет, чувствуя, как мои пальцы касаются мягких лепестков роз. Они были холодными и свежими, словно их только что сорвали, и на мгновение меня переполнила радость. Это было тем, что я ждала каждый день, и теперь он стоял здесь, передо мной, держа их. — Я был занят, — продолжил он, его глаза неотрывно смотрели на меня, будто пытаясь найти мои чувства на лице. — Сложный ритуал родовой магии для моего сына. Это потребовало времени и сил. Но теперь всё позади. Благодаря тебе мой сын жив, спасибо, ты даже не представляешь, что сделала для меня и всех драконов. Его голос звучал искренне, и я видела, как в его глазах мерцала усталость. Он был измотан, но в то же время в его взгляде читалась надежда — на понимание, на то, что я его прощу. Я не сразу нашлась, что сказать. Всё это время я хотела увидеть его, узнать, как он, и теперь он был здесь, передо мной, а слова как будто исчезли. В голове возникли обрывки фраз, но я не знала, с чего начать. Эдван, словно почувствовав моё замешательство, сделал ещё один шаг вперёд, его лицо стало серьёзным. — Через неделю во дворце короля будет бал, — произнёс он, его голос был мягким, но в то же время полным силы. — В честь рождения нового тёмного дракона, моего мальчика. Я хотел бы попросить тебя составить мне компанию... и сопроводить меня. — Я... — начала я, не зная, что сказать. — Ты уверен, что хочешь, чтобы я пошла с тобой? Эдван кивнул, его глаза были серьёзными. — Да, — сказал он уверенно. — Мне бы очень хотелось, чтобы ты была рядом. Барсик, который всё это время наблюдал за нами, тихо фыркнул, будто поддерживая моё замешательство. Он явно не был в восторге от прихода Эдвана, но в то же время, мне показалось, он понимал, насколько этот момент важен для меня. — Я подумаю, — тихо ответила я, чуть улыбнувшись. Эдван кивнул, и на мгновение замолчал, его глаза смотрели прямо в мои, будто проверяя, насколько я готова к тому, что он собирался сказать дальше. — Кроме того, — продолжил он, его голос стал чуть более серьёзным, — на этом балу я хотел бы представить королю ещё одного важного гостя. Хозяйку Гиблых земель. Эти слова будто бы ударили меня по сердцу. Я почувствовала, как моя грудь наполнилась чем-то одновременно тяжёлым и волнующим. Хозяйка Гиблых земель — это не просто статус, это ответственность, признание перед всеми, высокопоставленными аристократами, моей связи с этой землёй, той силой, которую я уже давно чувствую в себе. — Ты хочешь представить меня... королю? — переспросила я, голос прозвучал почти шёпотом. Эдван кивнул, его глаза были серьёзными и уверенными. — Да. Это важный шаг — как для нас, так и для нашего государства. Моё сердце забилось сильнее, в груди возникло что-то наподобие смеси страха и гордости. Признание моего положения, моей роли в этих землях, значило очень много. Я чувствовала ответственность, понимала, что это не просто приглашение на бал, а нечто гораздо более глубокое. Я молча кивнула, пытаясь унять все эмоции, что бушевали внутри меня. — Я понимаю, — наконец выдохнула я, смотря на него. —Это... это большая честь. Но и ответственность. Эдван чуть наклонил голову, его глаза смягчились, в них появилась легкая тень улыбки. Он сделал шаг назад, собираясь уходить, и бросил последний взгляд на меня, полный уверенности и какой-то неизведанной нежности. — Через неделю. У нас будет ещё время обсудить все детали, когда ты согласишься. Когда дверь за ним закрылась, я осталась стоять, обнимая букет роз. Эти слова, это предложение — всё в нём было важным, значимым. Не просто бал, не просто представление ребенка ко двору, а признание того, кем я являюсь, и кем я стала. Барсик, который всё это время внимательно следил за разговором, вздохнул и покачал головой. — Вот же, Лизонька, утащить хочет тебя... Я улыбнулась, понимая, что Барсик беспокоится, но в то же время, где-то глубоко внутри меня горело желание показать всем себя и заявить права, на свой лес! —Ну что, пойдёшь с ним на бал? —Обязательно… Я улыбнулась, глядя на него, и, погладив его по голове, села обратно в кресло. 26 На следующий день после разговора с Эдваном меня разбудил тихий стук в дверь. Я приоткрыла глаза и попыталась понять, что происходит. Барсик уже был на ногах, стоял у окна и внимательно следил за движением снаружи. Когда я приподнялась на локтях, он повернулся ко мне и с лёгкой усмешкой сказал: — Делегация прибыла, Лизонька. Похоже, у тебя сегодня много дел. — Делегация? — переспросила я, ещё не до конца понимая, что происходит. В этот момент дверь открылась, и в комнату вошла молодая женщина, её фигура была стройной, а глаза полны энтузиазма. — Доброе утро, леди Лиза! Меня зовут Марта, — она улыбнулась, чуть кланяясь. — Я ваша новая помощница. Лорд Эдван поручил мне следить за вашими покоями и помогать вам собираться к балу. Сегодня утром прибыла делегация швей, и они готовы приступить к созданию вашего образа. Я приподнялась, чувствуя смесь удивления и тревоги. Марта продолжила: — Всё уже готово. Пожалуйста, следуйте за мной, — она сделала приглашающий жест, и я, собравшись с мыслями, встала с кровати. Когда я вошла в соседнюю комнату, которую швеи быстро превратили в импровизированное ателье, меня встретила делегация из пяти женщин. У всех были с собой рулоны тканей, иглы, нитки и множество разнообразных украшений, подходящих для создания наряда. Они были сосредоточены и деловито приветствовали меня, когда я появилась. — Леди Лиза, нам предстоит сделать для вас нечто особенное, — одна из них, старшая по виду, с улыбкой подошла ко мне. — Мы учли пожелания лорда Эдвана и постараемся сделать ваш наряд таким, чтобы он подчёркивал всю вашу красоту. Я стояла, немного смущённая их вниманием, но Марта ободряюще положила руку мне на плечо. — Не переживайте, леди Лиза. Мы вместе справимся, и вы будете выглядеть великолепно на балу, — её голос звучал искренне, и я почувствовала, как тревога постепенно отступает. Неделя пролетела в подготовках. Швеи каждый день работали над моим нарядом, привнося всё новые детали в платье, которое они создали специально для меня. Оно было из глубокого тёмного бархата, украшенного тончайшим кружевом и драгоценными камнями, и я чувствовала себя настоящей королевой, когда примеряла его. Марта также не отставала — она заботилась о моих покоях, следила, чтобы всё было в порядке, и помогала мне собираться на ежедневные прогулки по саду. Эдван стал всё чаще приглашать меня, составить им с ребёнком, компанию на прогулке. Мы гуляли по саду, наслаждаясь теплом и спокойствием. С каждым днём я замечала, как он становился более нежным и заботливым, особенно когда держал малыша на руках Однако я также начала замечать кое-что ещё. В замке происходили перемены. Старых слуг, которые когда-то были при Мариссе, постепенно заменяли другие. Новые слуги были более молчаливыми и сосредоточенными, их работа была незаметной, но эффективной. Они не задавали вопросов и не проявляли лишнего любопытства, и я чувствовала, что атмосфера в замке становилась другой — более спокойной, но в то же время более отстранённой. Барсик также обратил на это внимание и однажды прокомментировал: — Кажется, лорд Эдван решил убрать всех тех, кто работал при Мариссе. Чтобы ничто о ней тут не напоминало. Может, это и к лучшему, — он фыркнул, наблюдая, как новый слуга убирает двор. Я молча кивнула, понимая, что это действительно могло быть к лучшему. После всего, что произошло, мне не хотелось сталкиваться с теми, кто был связан с Мариссой. В один из дней, когда мы с Эдваном и малышом гуляли по саду, я заметила, что драконы, включая лорда Севера, куда-то подевались. Никто из них не был замечен в замке уже несколько дней. Мне казалось, что они просто разъехались за ненадобностью, но почему не попрощавшись, или, возможно, им и не дали попрощаться. Мы с Эдваном медленно шли по дорожке сада, малыш мирно спал у него на руках. Барсик шагал рядом, внимательно оглядываясь по сторонам. Я глядя на Эдвана, задала вопрос, который меня тревожил: — Эдван, а где уважаемые лорды? Я не видела ни лорда Севера, ни других уже несколько дней. Эдван на мгновение замедлил шаг, затем посмотрел на меня, его лицо оставалось спокойным, но в глазах мелькнула тень раздумий. — Все отправились на свои земли, Лиза, — тихо сказал он, и в его голосе прозвучала нотка ревности. — Скорее всего, они забыли попрощаться. Или я сам настоял на этом, — он усмехнулся. — Я не хотел, чтобы они оставались здесь дольше, чем нужно. Их присутствие... Оно было лишним. Я молча кивнула, осмысливая его слова, я понимала, что сейчас в замке нужны лишь те, кто непосредственно связан с новыми обязанностями, но мне было неприятно, что они не попращались. — Всё меняется, — задумчиво произнесла я, глядя на цветущие кусты вокруг нас. — Всё меняется. Эдван улыбнулся и слегка наклонился ко мне, его голос прозвучал мягко и ободряюще: — Да, Лизавета. Но это не обязательно плохо. Барсик, который всё это время внимательно слушал наш разговор, фыркнул и сказал: — Главное, чтобы нас больше не похищали и не было никаких сюрпризов. А всё остальное — переживём. 27 Ранним утром мы отправились в путь во дворец на бал. Эдван сидел со мной, а нянька, держа на руках, маленького Дарена, устроилась напротив нас в карете. Дарен, названный в честь дедушки Эдвана, был спокоен, его маленькие ручки были сжаты в кулачки, и он тихо посапывал, наслаждаясь качкой кареты. Барсик, привычно лежал в ногах, дремал, но время от времени его хвост едва заметно подёргивался, словно он следил за тем, чтобы всё было под контролем. Слуги уехали на день раньше, чтобы подготовить наши комнаты, Эдван уверял меня, что во дворец мы едем всего пару дней. Я чувствовала, что что-то изменилось в атмосфере — как будто то напряжение, которое всегда сопровождало ребёнка, исчезло. Малыш Дарен больше не казался столь прожорливым в магическом плане, как раньше, когда его присутствие будто высасывало жизнь из всех вокруг. — Он больше не тянет мою магию, — задумчиво произнесла я, поглаживая пальцем его маленькую ладошку. — По крайней мере, я этого больше не чувствую. Эдван поднял взгляд, на его лице отразилась спокойная уверенность. — Это потому что я провёл ритуал с родовой магией, — пояснил он, его голос был ровным, но с оттенком гордости. — Теперь он черпает силу из нашей семьи, из древних корней рода Бергов. Дарен больше не нуждается в магии матери, как это было раньше. Мои брови приподнялись в удивлении. — Родовая магия? — переспросила я, пытаясь вспомнить всё, что когда-либо слышала о подобных ритуалах. — Это что-то новое для меня. Эдван усмехнулся, его взгляд скользнул на малыша, который чуть пошевелился во сне, словно даже во сне ощущал магическую связь. — Это древний ритуал, который передаётся по наследству только главам рода, — пояснил он, и в его голосе звучала гордость. — Он связывает ребёнка с родовой силой, чтобы она питала его, защищала и направляла. Это было нужно, чтобы Дарен больше не зависел от внешних источников. Он будет черпать силу оттуда, из глубин нашей семьи, и никто не сможет лишить его этой силы. Я задумалась, вглядываясь в лицо малыша. Ритуал, связывающий с родовой магией — звучало мощно, и, судя по уверенности Эдвана, это действительно что-то особенное. — Это значит, что теперь никто, кроме вашей семьи, не сможет контролировать его магические способности? — уточнила я, осознавая всю серьёзность этих слов. — Именно так, — кивнул Эдван, его взгляд стал более сосредоточенным. — Ритуал сделан, и теперь Дарен под защитой рода Берг. Я уловила в его словах нечто большее, чем просто гордость за ребёнка. Карета продолжала покачиваться на дороге, а я, размышляя о том, что услышала, всё больше проникалась пониманием важности этих перемен. — Значит, теперь его сила будет только расти? — спросила я, продолжая следить за спокойным сном Дарена. — Да, и это только начало, — уверенно ответил Эдван, его взгляд был полон решимости. Когда наша карета наконец остановилась у главного входа дворца, я почувствовала легкое напряжение, смешанное с усталостью после долгого пути. Эдван первым вышел, помогая мне выбраться, пока нянька аккуратно выносила малыша Дарена. Барсик, лениво потянувшись, соизволил спрыгнуть на землю, сразу приняв серьёзный и бдительный вид, словно был на страже. Внутри дворца нас проводили к покоям, выделенным для нашего пребывания. Я ожидала увидеть что-то вроде отдельных комнат для нас с ребёнком и няней, но когда двери распахнулись, мы оказались в общей гостиной — просторной, украшенной изысканными гобеленами и мебелью, обтянутой бархатом. Слева и справа от гостиной находились двери, каждая из которых вела в отдельные спальни. — У нас общие покои? — удивлённо спросила я, оглядываясь. Моя первая реакция была смятением, и Барсик, почуяв моё напряжение, зевнул и недовольно фыркнул. — Ну и дела... — пробормотал он, оглядываясь, будто проверяя, не притаилась ли какая-то ловушка в углах комнаты. Эдван, заметив моё удивление, подошёл ближе, его спокойное лицо выражало уверенность. — Да, Лизавета, — спокойно объяснил он. — Эти покои предоставлены нам по закону. Ты всё ещё моя жена, по крайней мере, в глазах короны и дворца, и поэтому нам выделили общие покои. Я нахмурилась, не зная, как реагировать. Общие покои... Это звучало так, будто нас пытались объединить, но в то же время комнаты всё равно были отдельными. Взглянув на двери, ведущие в спальни, я вздохнула с облегчением. — Комнаты-то всё равно разные, — сказала я, взглянув на Барсика, который уже обнюхивал мягкий ковёр у одной из дверей. — Не волнуйся, Лизавета, — сказал Эдван, заметив моё напряжение. — Это просто формальность. Тебе не нужно беспокоиться об этом. У нас разные спальни, как ты видишь. Я огляделась вокруг, ощупывая взглядом изысканную обстановку. Гостиная была наполнена светом, который пробивался через высокие окна. Широкие кресла, ковры и тяжелые портьеры создавали ощущение уюта и величия одновременно. Барсик уже потягивался, на одном из кресел, одобрительно прищурившись. — М-да, комфорта не пожалели, — заметил кот, не забывая добавить свою ироничную нотку. — Я ожидала чего-то другого, — честно призналась я, снова взглянув на двери, ведущие в спальни. — Понимаю, — Эдван мягко коснулся моей руки, его взгляд был спокойным и сосредоточенным. — Но мы здесь ненадолго. Главное, чтобы Дарен был в безопасности, и нам не нужно было волноваться об этих мелочах. Он говорил спокойно и уверенно, как будто для него всё было давно решено. Я почувствовала лёгкое облегчение, что, несмотря на общие покои, у меня всё же будет собственное пространство, где я смогу побыть наедине с собой. — Ладно, — вздохнула я, делая шаг вперёд. — Надеюсь, этих "мелочей" не станет больше. Барсик кивнул, прищурив глаза и наблюдая за тем, как нянька укладывает Дарена в люльке в нашей спальне. — Ну, по крайней мере, нас не заселили в одну кровать, — мрачно добавил он. Мы наконец устроились в покоях после долгого дня в дороге. Комната, отведённая для нас с малышом и няней, оказалась просторной и уютной. В центре стояла большая кровать, явно рассчитанная на двоих, но Барсик, недолго думая, уже занял её половину. Ребёнок спокойно посапывал в своей люльке, а няня удобно расположилась на тахте у окна, явно уставшая после пути. Я мельком взглянула на дверь, ведущую в комнату Эдвана. Я вздохнула с облегчением, увидев, что мои вещи уже были аккуратно разложены. Это явно постаралась Марта, приехавшая на день раньше, чтобы всё подготовить. Мне сказали, что её поселили на этаже со слугами, что было вполне уместно, учитывая её обязанности. Мы отказались от ужина, настолько все были вымотаны после дороги, и решили сразу лечь отдыхать. Малыш, к счастью, вёл себя спокойно, и Нянька тоже смогла немного расслабиться и насладиться моментом тишины. Барсик с ленивым удовлетворением свернулся на кровати, довольный тем, что вся суета, наконец, закончилась. Я быстро уснула, и ночь прошла спокойно, но утро принесло с собой настоящий кошмар. 28 Едва успела рассветная полоска проникнуть в окно, как в комнату ворвалась Марта. Она принесла поднос с лёгким завтраком, но даже не позволила мне поесть спокойно. Её решительность и энергичность были ошеломляющими. — Леди Лиза, вам нужно готовиться, — торопливо произнесла она, ставя поднос на столик у кровати. — Завтрак лёгкий, а потом ванна! Вас ждёт важный день. — Ванна? Сейчас? — я была ещё слишком сонной, чтобы полностью понять её намерения. — Конечно! — воскликнула Марта, направляясь к дверям ванной комнаты. — Во дворце нужно выглядеть презентабельно не только на балу, но и даже за обедом, не говоря уже о прогулках! Здесь всё должно быть безупречно. Я тихо вздохнула и подчинилась её настойчивости. Ванна оказалась местом, где меня буквально шкрябали, мыли и готовили к дню с такой старательностью, будто я уже готовилась к балу. Но это была только подготовка к обеду и прогулкам. — Вы должны быть всегда наготове, — заметила Марта с улыбкой, когда я вышла из ванны, завернувшись в полотенце. — Никогда не знаешь, что ждёт во дворце. После всех страданий и затягивание меня в пышное платье, я решила предложить Эдвану прогуляться по дворцу. Когда ещё у нас будет возможность насладиться такой прогулкой, тем более с учётом всех недавних событий? Однако Марта, которая находилась в гостиной, сообщила, что Эдвана срочно вызвали, и он просил меня подождать и никуда не уходить. Я кивнула, хотя ощущение лёгкого разочарования закралось внутрь. Марта принялась наводить порядок в комнате, а я уселась в кресло у окна, разглядывая виды за ним. Примерно через час Эдван вернулся. Он выглядел чуть более напряжённым, чем обычно, но не стал сразу рассказывать, что произошло. Мы с ним договорились пойти на прогулку, где он и обещал ввести меня в курс дел. Когда мы шли по узким дорожкам дворцового сада, под ногами шуршали гравий и листья, которые ветер периодически поднимал в воздух. Сад был огромным и прекрасно ухоженным — редкие цветы, экзотические деревья и статуи старинных героев укрывали его пространство. Казалось, что это место было создано для того, чтобы забыть обо всех проблемах, но на душе у меня было неспокойно. Мы молчали некоторое время, наслаждаясь тишиной, пока Эдван не нарушил её. Его голос был спокойным, но от него веяло тяжестью того, что он собирался сообщить. — Лизавета, — начал он, глядя на раскинувшиеся перед нами кусты роз. — Тело Мариссы всё ещё не было захоронено. Я остановилась, удивлённо взглянув на него. — Как это? Я думала, её давно уже... — Нет, — перебил Эдван, его взгляд оставался серьёзным. — Преступников обычно сжигают сразу, но с её телом ситуация сложнее. Пока идёт расследование, её держат в стазисе. Я замерла, не зная, что сказать. Это осознание вызвало во мне холодок. — Я подумал, что после бала, когда мы вернёмся домой, мы можем оставить сына с охраной и няньками в замке и отправиться на сжигание её тела. Я хочу лично убедиться, что она больше не представляет угрозы, что она исчезнет навсегда. Он смотрел мне в глаза, его голос был твёрд и полон решимости. Словно он уже давно принял это решение, и теперь просто доводил его до моего сведения. В его словах не было ни гнева, ни отчаяния — только желание окончательно закрыть этот болезненный вопрос. Прежде чем я успела ответить, Барсик, который тихо шёл рядом, с радостным фырканьем встрепенулся. — Я тоже хочу это видеть! — воскликнул он, его глаза засияли. — Не пропущу такое зрелище! Я бросила на него взгляд, не зная, как реагировать на его энтузиазм. Эдван слегка усмехнулся. — Что скажешь, Лиза? — спросил он, его голос был мягким, но настойчивым. Я немного помялась, переваривая его слова. В глубине души мне не хотелось снова сталкиваться с чем-то, связанным с Мариссой, даже если это должно было стать её концом. Но я понимала, что всем важно закрыть эту главу, и, возможно, мне тоже. — Хорошо, — выдохнула я, кивнув. — Когда вернёмся, поедем с тобой. Эдван мягко сжал мою руку, его глаза снова стали спокойными. — Спасибо, Лиза. Когда мы вернулись с прогулки, Марта уже стояла на пороге, словно только и ждала нас. — Госпожа, пора собираться! — с волнением в голосе сказала она. — Но до вечера ещё полдня, — возразила я, чувствуя, что после долгой прогулки у меня ещё хватит времени немного отдохнуть. — Не ещё полдня, а всего полдня, — Марта махнула рукой, и её тон не оставлял сомнений: подготовка к вечернему балу — это святое. Я лишь вздохнула. И снова начались мучения, как я про себя их называла. Ванна, чередование горячей и холодной воды, ароматные масла и эликсиры. Меня терли не меньше двух часов, сначала мягкими губками, затем втирали в кожу всевозможные кремы, пока я не почувствовала себя одновременно помолодевшей и совершенно обессиленной. Как будто я только что заново родилась, но это «рождение» отняло у меня все силы. Когда наконец позволили выбраться из ванны, Марта и её помощницы затянули меня в платье, подготовленное специально для этого вечера. Темный бархат, плотно облегающий, который словно лился по моей фигуре, расширяясь к низу. Мне казалось, что я едва могу дышать, но Марта уверила меня, что так и должно быть. Затем они принялись сооружать причёску — высокую, с искусно уложенными локонами. Локоны струились вниз, создавая впечатление элегантной, но строгой женственности. Время шло, и я чувствовала, как вся эта подготовка отнимает у меня остатки энергии. Когда причёска была готова, в комнату вошёл Эдван. В руках он держал изысканный комплект украшений — из белого золота, с филигранными веточками, переплетающимися в сложный узор, перекликающийся с мотивами природы. Это потрясающее украшение перекликалось с моим медальоном с девой, который я носила, не снимая даже в ванной. — Это подчеркнёт, что ты хозяйка Гиблого леса, — тихо сказал Эдван, протягивая мне украшения. Я на мгновение задумалась, чувствуя, что такой дорогой подарок мне не нужен, но, взглянув в зеркало, поняла, как идеально это колье смотрелось вместе с медальоном. Оно словно сливалось с моей кожей, подчёркивая и дополняя образ, который готовили несколько часов. Мне не оставалось ничего другого, как принять его. — Ты выглядишь потрясающе, Лизавета, — сказал Эдван, его голос был низким и тёплым. Он подошёл ближе, осторожно взял меня за руку, проводя взглядом по всему образу. — Как всегда, ты сияешь. Это платье... оно подчёркивает твою грацию и элегантность. А эти украшения только дополняют твою природную красоту. Они напоминают мне о том, кем ты стала... сильной, независимой женщиной, хозяйкой своего мира. Он провёл пальцами по моему запястью, словно ощущая энергию, которую я не всегда показывала. Его комплименты были спокойными, но в каждом слове чувствовалась глубина. Эдван никогда не бросал слова на ветер, и когда он что-то говорил, это было значимо. — Ты достойна этого вечера, и не только как хозяйка леса. Ты достойна того, чтобы все вокруг знали, какая ты на самом деле, — добавил он, его голос звучал уверенно, но в нём сквозила гордость. Я встретила его взгляд, понимая, что эти слова для него — не просто формальность. И пусть эта подготовка отняла у меня все силы, я чувствовала себя готовой к этому вечеру, как никогда раньше. 29 Мы с Эдваном вошли в огромный зал, как единое целое — его сильная рука уверенно лежала на моей талии, а я чувствовала себя его равной, достойной хозяйкой своего положения. Наши наряды прекрасно гармонировали: Эдван в своём строгом тёмном костюме с серебряными вставками выглядел как воплощение власти и силы, а моё платье из тонкого бархата тёмного зелёного цвета плавно спадало к полу, подчеркивая мою фигуру. Украшения, подаренные Эдваном — изящные серьги и ожерелье с природными мотивами — блестели в свете многочисленных люстр, перекликаясь с моим медальоном. Я чувствовала на себе восхищённые взгляды. Плечи были расправлены, а высоко уложенные волосы добавляли статности. Мы медленно шли по залу, наши шаги казались едва слышными, но каждое движение ощущалось с точностью. Было в этом что-то завораживающее: мы были как два силуэта, которые невозможно было оторвать друг от друга. Я ощущала, как Эдван периодически бросает на меня взгляд, полный гордости и восхищения. Шепотки вокруг нас становились громче. Кто-то восхищался нашими нарядами, кто-то пытался угадать, какой именно сюрприз готовит король. Но никто не мог предположить, что будет объявлено дальше. Когда мы подошли к возвышению, где стоял король, зал стих. Эдван слегка поклонился, я следом за ним, слегка наклонив голову. Король выглядел величественно, его глаза блестели от ожидания предстоящего события. — Сегодняшний бал, — его голос эхом разнёсся по залу, — посвящён радостному событию — рождению ещё одного тёмного дракона. Род Берг продолжается, и мы можем с уверенностью сказать, что наш мир станет сильнее. Зал наполнился восхищённым гулом, кто-то уже начал аплодировать. Король поднял руку, прося тишины. — Этот дракон принесёт в мир не только силу, но и новую надежду. И сегодня мы чествуем не только отца ребёнка, но и его мать — Элизу Берг, хозяйку Гиблых земель. Я почувствовала, как всё вокруг замедлилось. На мгновение показалось, что воздух стал тяжелее. Зал молчал, а я ловила на себе удивлённые взгляды. Король продолжил, как ни в чём не бывало, с той же уверенностью: — В честь этого события, мы принимаем решение восстановить лес, что находится на землях Элизы. Из королевской казны будет выделена значительная сумма на его восстановление и укрепление. Гул удивления и шепотков вновь поднялся в зале. Люди обменивались недоумёнными взглядами. Я заметила, как несколько мужчин озадаченно переглядывались, будто бы пытаясь понять, каким образом я оказалась в центре такого события. Эдван крепче сжал мою руку, и его спокойная улыбка вернула меня в реальность. Я чуть наклонилась к нему, и он тихо прошептал: — Пусть шепчутся. Сегодня ты сияешь ярче всех. И действительно, зал наполнился аплодисментами, сначала робкими, но затем всё более громкими. Люди поднимали бокалы в нашу честь, а я наконец позволила себе выдохнуть, осознавая, что этот момент — только начало нашей новой жизни. А вот почему, меня считают матерью Дарена, ему придется, все же позже мне объяснить! 30 Шепотки начали раздаваться сразу же, как только король завершил свою речь и поднял бокал в честь праздника. Я слышала, как гости зала перешёптывались между собой, и хотя они пытались говорить тихо, до моих ушей всё равно долетали отдельные фразы. Сначала это были удивлённые и восхищённые возгласы: — Это та самая Элиза? Сиротка Роуз? Что-то не похожа, как сильно изменилась. — А вы видели её медальон? Мой супруг сказал, что это древняя реликвия. С этой Роуз явно не всё так просто… Мы с Эдваном медленно двигались через зал, и я чувствовала, как каждый наш шаг становится поводом для нового обсуждения. Глаза гостей не отрывались от меня — от моего платья, украшений, от того самого медальона, который, казалось, привлекал к себе больше внимания, чем я сама. Стоило нам пройти мимо, как разговоры смолкали, и наступала внезапная тишина. Я заметила, как некоторые пытались спрятаться за спинами своих спутников, когда Эдван бросал на них лишь один суровый взгляд. В его взгляде всегда было что-то такое, что моментально заставляло людей замолчать и опустить головы. Он был властным, и это ощущалось даже в самых мелких деталях — в его походке, манерах, жестах. Но были и такие, кто не побоялся подойти. Несколько гостей шагнули вперед, чтобы поздравить нас. Они склонялись в вежливых поклонах перед Эдваном, сдержанно приветствуя меня. Их поздравления были короткими, но наполненными уважением, хоть и ощущалась некая настороженность. — Госпожа Элиза, поздравляю вас с таким значимым событием, — сказал один из них, пожилой дракон с серебристыми глазами. — Ваше влияние на будущее Гиблых земель будет бесценно. Я кивнула в ответ, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри чувствовала себя словно на выставке, где все разглядывали и оценивали меня. Но не все осмелились подойти. Например, драконы,— те, что когда-то уехали, не попрощавшись, — остались на расстоянии. Они салютовали издалека, поднимая бокалы, но не подходили ближе. — Почему они не подходят? — спросила я шёпотом у Эдвана, пока мы продолжали двигаться дальше по залу. Он посмотрел на меня краем глаза, но его выражение лица оставалось непроницаемым. — Так надо, Лиза, — коротко ответил он, и я поняла, что дальнейшие вопросы не будут иметь смысла. Его власть и контроль над ситуацией были абсолютными. Мы остановились у одного из длинных столов, и, наконец, я набралась смелости задать вопрос, который не давал мне покоя с самого начала вечера. — Эдван, — я повернулась к нему, глядя прямо в его глаза. — Почему твоего сына представляют как моего? Эдван медленно выдохнул, будто знал, что этот вопрос неизбежен. Его глаза слегка потемнели, но голос остался ровным, почти спокойным: — Лиза, — начал он, слегка коснувшись моей руки, — мы семья. Официально, перед всеми, ты — мать Дарена. Мы не можем изменить то, что уже было решено, таковы традиции. Король сделал это ради укрепления нашего рода и для того, чтобы ты не подвергалась сомнению или сплетням. Он на мгновение замолчал, словно подбирая слова, а затем продолжил: — Прости, Лиза. Я понимаю, что это может быть неожиданно для тебя. Но я даю тебе слово — не будет никакого давления. Ты можешь жить так, как считаешь правильным. Никакой официальной роли, если ты этого не хочешь. Это только форма, не более того. Я стояла неподвижно, осмысливая его слова. Семья. Это слово прозвучало так легко для него, а для меня оно было чем-то гораздо более сложным. Но сейчас, в этом зале, под взглядами всех этих людей, я понимала, что назад пути уже нет. — Я не прошу от тебя ничего, что противоречило бы твоим желаниям, — добавил Эдван, чуть сжимая мою руку. — Ты вольна решать, как тебе жить и что делать. Ты — моя жена, но прежде всего, ты остаёшься собой. Я кивнула, чувствуя, как мои мысли перемешались. Всё было одновременно слишком сложным и простым. Мне предстояло привыкнуть к этой новой реальности, где я Элиза Роуз мать наследника и хозяйка Гиблых земель. Бал продолжался, и хотя он был в нашу честь, мы с Эдваном не стали задерживаться. Слишком много взглядов, слишком много вопросов и шепотков, и каждый шаг будто был под прицелом любопытных глаз. Эдван, всегда чувствующий ситуацию, наклонился ко мне и произнёс почти шёпотом, но с теплотой в голосе: — Лиза, может быть, ты составишь мне компанию в одном танце? Я посмотрела на него, слегка удивлённая его предложением. В его глазах читалась та самая смесь суровости и чего-то более тёплого, чего-то, что мне удавалось видеть лишь в редкие моменты. Он протянул руку, и я, не задумываясь, вложила свою ладонь в его. Мы пошли на середину зала, и вокруг нас снова поднялся лёгкий гул, только теперь он был восхищённым. Танец начался, и он вёл меня с удивительной уверенностью. Музыка, мягкий свет, плавные движения — всё это помогло мне забыть о напряжении первых минут бала, и на мгновение я почувствовала, что есть только мы. Эдван смотрел на меня с тем же взглядом, полным гордости и уважения, и на секунду я уловила на его губах что-то похожее на улыбку. После первого танца он пригласил меня на второй, и я, улыбнувшись, согласилась. Мы кружились по залу, и казалось, что весь мир замер вокруг нас. Официальная часть подошла к концу, и Эдван тихо сказал мне, что теперь мы можем возвращаться в покои. Мы оставили Дарена с няньками и охраной перед тем, как идти на бал, а когда вернулись, Эдван взял его в гостиную, чтобы нянчить и баюкать. Все покои были под охраной, и это добавляло мне спокойствия. Служанка помогла мне сменить наряд на ночное платье, и я, чувствуя себя, наконец, свободной от тяжёлого вечернего туалета, направилась в гостиную. Когда мы вернулись, я оставила малыша Дарена в своей комнате с няньками, а сама отправилась переодеться. Когда я вышла, меня ждала удивительная картина. Эдван сидел в кресле у камина, держа Дарена на руках. Его суровые черты смягчились, и в этот момент он казался совершенно иным человеком. Он слегка раскачивался, убаюкивая сына. Это было зрелище, которое, казалось, останавливает время. Огонь в камине тихо потрескивал, отражаясь в глазах Эдвана. Он смотрел на малыша с такой нежностью, что я невольно задержала дыхание. Я почувствовала лёгкую улыбку на своих губах, наблюдая за этим. Когда Дарен окончательно уснул, я подошла к ним и тихо сказала: — Я заберу его в люльку, пусть поспит спокойно. Эдван взглянул на меня, в его глазах появилось что-то глубокое. Он передал мне малыша, и в этот момент я почувствовала его взгляд, ощутив его силу и страсть. Его глаза внимательно скользили по моему лицу, изучая каждую черту, каждый изгиб. Он сдерживался, его руки на мгновение сжались, будто он пытался подавить своё желание. — Спокойной ночи, Лиза, — произнёс он, его голос прозвучал чуть ниже и глубже, чем обычно. Я уловила, как напряжённо он держится. Его желание было почти ощутимо в воздухе, но была уверена — Эдван не тронет меня, против моей воли. — Спокойной ночи, Эдван, — ответила я, стараясь скрыть лёгкую дрожь в голосе. С этими словами я повернулась и осторожно унесла Дарена в его комнату. 31 Утро началось тихо и размеренно. Мы собирались домой, в замок Эдвана. Прощаясь с дворцом и его обитателями, я почувствовала, как что-то внутри меня освобождается, словно невидимая тяжесть падает с плеч. Этот бал и все вокруг него — слишком много внимания, слишком много вопросов и шепотков, которые казались бесконечными. Я чувствовала, что возвращение домой — это именно то, что нужно сейчас . Мы ехали обратно в том же составе: я, Эдван и Дарен, уютно устроившийся в люльке под присмотром няньки. Барсик лежал в ногах и тихо посапывал. Охрана сопровождала нас, как обычно, но в этот раз я чувствовала себя более спокойно. Дорога мерно тянулась, и постепенно моё внимание начало рассеиваться. Я наблюдала за мелькающими пейзажами за окном кареты, но, не заметно для себя, глаза начали закрываться. Тихий стук колёс убаюкивал, и вскоре я задремала. Проснулась я от неожиданного ощущения покоя и тепла. Мои глаза медленно открылись, и я сразу осознала, что нахожусь в руках Эдвана. Он крепко держал меня, одна его рука поддерживала мою спину, другая — под ногами, а моя голова покоилась на его груди. Сначала я ощутила лёгкую неловкость — ведь не каждый день засыпаешь в дороге, а просыпаешься на руках у сурового и властного мужа. Я не знала, как реагировать, но Эдван, казалось, даже не обращал на это внимания. Его лицо оставалось спокойным, и он, как обычно, излучал уверенность, будто держать меня так было самым обычным делом. Карета остановилась, и он аккуратно поставил меня на землю, словно я была не тяжелее пёрышка. Я поправила волосы, стараясь скрыть смущение, но он не сделал ни одного замечания, ни одной насмешки — лишь привычная сдержанность. — Наконец-то дома, — произнесла я, вдыхая свежий воздух. Замок возвышался перед нами, суровый и величественный, но такой родной. Поднимаясь по лестнице, Эдван вдруг заговорил, его голос был таким же спокойным и уверенным, как всегда: — Лиза, вечером мы поедем на сожжение Мариссы. Я понимаю, тебе лучше бы отдохнуть, но не хочу с этим затягивать. — О, да не волнуйся, Эдван, — раздался голос Барса, который неожиданно оказался рядом. — Она прекрасно выспалась в карете, на твоей груди, — добавил он с иронией, прищурив свои зелёные глаза. Я вздохнула, понимая, что не стоит даже пытаться что-то возразить. — Так что к вечеру пусть нас ждёт — будем готовы, — закончил Барсик. Я остановилась на секунду, обдумывая его слова. Барс, конечно, не упустил случая сделать замечание. Я представила, как он своими зелёными глазами смотрит на меня, возможно, даже с лёгким укором. Ну конечно, ему всё известно. Я невольно улыбнулась, хотя от мысли о сожжении внутри всё сжималось. — Хорошо, — ответила я, стараясь звучать спокойно. — Я буду готова. Эдван лишь кивнул, его глаза, как обычно, оставались непроницаемыми. Я перебирала платья, пытаясь выбрать, что надеть. Полки моего гардероба были заполнены красивыми тканями всех цветов и фасонов. Однако ни одно из этих нарядов не подходило для того, что ждало меня этим вечером. Слишком много кружев, слишком много блеска — все это создавало ощущение бала, праздничного вечера, чего-то лёгкого и беззаботного. Но никак не того события, что предстояло нам с Эдваном и Барсом. Вдруг я наткнулась на костюм для верховой езды. С тёмными брюками и удобной курткой, он казался простым, но именно этот костюм привлёк мое внимание. Я остановилась, пальцы слегка коснулись ткани, и внезапно нахлынули воспоминания. Как я бежала тогда, покидая таверну, как познакомилась с теми, кого теперь могу называть друзьями. Сколько всего произошло с тех пор! Казалось, прошла целая жизнь. Я тихо вздохнула, обдумывая свой выбор. Возможно, я выбрала этот костюм, чтобы попытаться сохранить часть себя. Ту часть, которая была сильной, решительной, готовой к любым испытаниям. Это было важно для меня, особенно сегодня, в день, который предстояло завершить на захоронении Мариссы. В конце концов, это не был бал во дворце — дресс-кода здесь точно не было. К вечеру, после ужина, мы с Барсом были готовы. Барс, как всегда, прищурился, глядя на мой наряд, и что-то ехидно буркнул, но я уже не обращала внимания на его выпады. Мы зашли к Дарену. С каждым днём я всё больше привязывалась к этому малышу. Я привыкла к его спокойному дыханию, к тому, как он улыбался во сне, словно ему снилось что-то очень приятное. Я подошла к его люльке, погладила его нежные волосы, и, не удержавшись, поцеловала его в лоб. Он улыбнулся во сне, и что-то внутри меня сжалось от тепла и любви. Он был частью нашей жизни, и я чувствовала, как меня всё сильнее тянет к нему. Именно на этом моменте дверь тихо открылась, и в комнату вошёл Эдван. Он остановился на мгновение, глядя на нас, и я почувствовала лёгкое волнение. Но его лицо оставалось спокойным, и лишь глаза выдавали тёплое отношение к происходящему. — Интересный выбор наряда, — сказал он, наконец, его голос прозвучал чуть мягче обычного. Я улыбнулась, поднялась. Эдван подошёл к люльке, погладил, Дарена, потом повернулся ко мне и сказал, что нам пора. Мы, взявшись под руку, медленно двигались к выходу. Тишина наполнила замок, а впереди ждала непростая ночь. 32 Мы ехали в главную государственную темницу, и каждый удар колёс по булыжной дороге будто усиливал нарастающее чувство тревоги. Карета двигалась неспешно, впереди и позади нас шла охрана. Я сидела рядом с Эдваном, молча наблюдая за тем, как мрачный город оставался позади, уступая место высоким и массивным стенам темницы. Барс сидел у меня на коленях и, что удивительно, был необычно тих. Возможно, атмосфера этого места подавляла его привычную язвительность, даже у него не находилось слов для шуток. Когда мы подъехали к огромным железным воротам, охранники моментально выстроились, отдавая честь Эдвану. Его лицо оставалось каменным, и я чувствовала его власть, которая окружала его, будто непробиваемая броня. Его присутствие вызывало уважение и даже страх у тех, кто стоял рядом. — Прибыли, — сухо сказал один из охранников, когда ворота начали медленно открываться, и мы въехали на внутренний двор. Огромные каменные стены нависали над нами, создавая впечатление, что мы попали в совершенно иной мир — мир, в котором нет места свету и теплу. Мы вышли из кареты, и я тут же почувствовала, как по коже побежали мурашки. Здесь было холодно, и дело было не только в погоде. Само место пропитывало воздух ощущением тяжести и безысходности. Слева от нас виднелась пристройка — довольно невзрачное, на первый взгляд, здание, но именно в его подвалах хранили тела преступников, пока шло расследование. Впереди возвышался массивный саркофаг. Он был огромен и выглядел внушительно, его тёмные каменные стены были покрыты странными символами. Саркофаг предназначался для сжигания тел — последний пункт пути для тех, чья жизнь закончилась в этом мрачном месте. Я старалась держаться ближе к Эдвану, чувствуя, что мне непривычно находиться здесь. Это было место, полное тяжёлой энергии, и мне казалось, что каждый камень в этих стенах видел слишком много смертей и отчаяния. Барс, обычно болтливый и язвительный, шел, рядом молча, его зелёные глаза настороженно осматривали всё вокруг. Он даже не пытался шутить, и это было для меня знаком того, что мы действительно оказались в мрачном месте. Нас встретили несколько стражников. Они обменялись с Эдваном несколькими короткими фразами, отдавая честь и докладывая о готовности к сожжению. Я смотрела, как все взгляды были направлены на него, как люди склоняли головы, когда он проходил мимо. Он был здесь не просто гостем — его власть и статус ощущались во всём. Мы подошли к саркофагу, и я заметила, что вокруг уже собрались люди. Это были не только стражники, но и, судя по их одежде, представители разных ведомств и организаций. Все они молча ждали, и на их лицах читалась смесь уважения и даже любопытства. Вскоре появились несколько мужчин, везущих кушетку. На ней лежало тело Мариссы, полностью завернутое в белое полотно ткани. Я невольно задержала дыхание. Казалось, что даже воздух стал тяжелее. Тишина во дворе была абсолютной, и только звук шагов тех, кто вез кушетку, нарушал эту гнетущую атмосферу. Эдван стоял рядом со мной, его взгляд был направлен на тело, и я чувствовала, как его решимость передавалась мне. Мы пришли сюда не ради мести, не ради удовлетворения — это был долг, завершение истории, которая требовала своего конца. И в этот момент я поняла, что, как бы тяжело ни было, я готова выдержать это испытание, стоя рядом с ним. Саркофаг перед нами стоял угрожающе чёрный и массивный. Тело Мариссы на кушетке подкатили ближе, и я невольно напряглась, когда мужчины начали готовить всё для сожжения. Белое полотно выглядело так спокойно и чисто, что это даже не укладывалось в голове, зная, каким человеком она была при жизни. Я чувствовала, как тяжесть этого момента нарастала, и вокруг нас становилось всё тише, словно сам воздух не желал прерывать эту тишину. Тело аккуратно положили внутрь саркофага, и с тяжёлым скрежетом массивная дверца начала закрываться. Казалось, что время остановилось. Я смотрела, как исчезают последние следы жизни Мариссы — её тело, завёрнутое в полотно, скрылось за чёрным камнем. Дверь саркофага с гулом захлопнулась, и внезапная тяжесть заполнила воздух вокруг. Все стояли молча, будто ожидая чего-то важного, последнего. Один из стражников подошёл к саркофагу, держа в руках кристалл с чистой магией. Кристалл был почти прозрачным, слегка мерцающим. Он аккуратно бросил его внутрь через небольшое отверстие, и я услышала, как он ударился о каменный пол саркофага с мягким звоном. Почти мгновенно изнутри послышалось шипение, и свет магии начал заполнять пространство саркофага. Свет становился всё ярче, и я почувствовала, как меня охватывает странное ощущение завершённости. Я смотрела на этот яркий свет и чувствовала, как тяжесть прошлого немного спадает, словно этот момент был важным шагом к освобождению от всего того, что Марисса принесла в наши жизни. Вокруг стояла полная тишина, и я могла слышать лишь своё собственное дыхание. Наконец, свет начал угасать. Остались лишь огоньки, а затем и они пропали. Эдван, стоящий рядом, наконец заговорил, его голос прозвучал низко и тяжело: — Наконец-то. Но в этот самый момент, когда казалось, что всё завершено и от тела почти ничего не осталось, что-то пошло не так. Я почувствовала, как воздух вокруг вдруг зазвенел, словно какая-то невидимая сила пронизывала его. Внезапно дверца саркофага с грохотом распахнулась, словно её кто-то выдернул изнутри. Я инстинктивно отступила на шаг, сдерживая дыхание. Из саркофага вылетел тёмный дым. Он выглядел, как нечто живое, извивающееся, словно пытающееся найти выход. В тот же момент раздался странный звук — что-то, что отдалённо напоминало женский крик. Этот крик пронизывал воздух, и я почувствовала, как мурашки побежали по коже. Вокруг стояла полная тишина, но теперь она была пронизана ужасом. Я перевела взгляд на Эдвана. Его лицо оставалось непроницаемым, но я видела, как его глаза сузились, и он инстинктивно встал передо мной, защищая. Барс, который сидел рядом на земле, резко поднялся, его шерсть вздыбилась, и он, казалось, готовился к нападению. Мы все стояли в напряжении, наблюдая за этим темным дымом, который вырывался наружу. Никто не знал, что произойдёт дальше, но одно было ясно — этот момент не стал завершением истории, как мы надеялись. 33 Всё случилось очень быстро. Как только тёмный дым вырвался из саркофага, вокруг нас раздался шум и гам. Стражники не стали ждать команды — они атаковали этот странный туман десятками заклинаний. Вокруг нас начали сверкать вспышки, словно всё пространство наполнилось молниями, я едва успев сделать шаг назад, почувствовала, как всё вокруг превратилось в хаос. Тёмный дым кружил вокруг, словно не мог найти цель. Он двигался хаотично, то поднимаясь вверх, то быстро устремляясь в сторону, словно пытаясь что-то обнаружить. Я стояла, не отрывая глаз от этой жуткой картины, когда внезапно почувствовала, как этот дым замер и, казалось, ощутил что-то. Он изменил направление и устремился к нам. Эдван моментально закрыл меня, и я почувствовала, как его магическая сила высвободилась. Она была ощутимой, как волна, которая отталкивала всё вокруг. Но этот тёмный дым, казалось, не обратил на неё никакого внимания. Он просто пролетел через защитное поле, словно его и не было. В тот же момент Барс, шипя и подняв шерсть дыбом, бросился на дым, пытаясь остановить его, но он тоже не смог ничего сделать. Я увидела, как дым устремился прямо ко мне, и в этот момент всё внутри похолодело. Я стояла, не в силах пошевелиться, наблюдая, как эта тёмная субстанция подбирается всё ближе и ближе. И вот, когда он был уже рядом, я закрыла глаза, готовясь к боли, к удару, но ничего не произошло. Дым словно ударился о невидимую преграду, и я почувствовала лёгкий толчок, но не боль. Он кружился вокруг меня, бился, словно пытаясь пробить невидимую стену, но не мог. — Отставить заклинания! — голос Эдвана раздался громко и властно. Его слова прозвучали как команда, и я почувствовала, как шум вокруг немного утих. Заклинания, которые могли задеть меня, действительно прекратились, и я открыла глаза, чтобы увидеть, как Эдван стоит, закрывая меня. Дым всё ещё пытался прорваться, но словно не мог найти лазейку. Он бился, извивался, а затем раздался новый крик — ещё более громкий и пронзительный, полный ярости и отчаяния. Я ощутила, как по телу пробежала дрожь, и в этот момент тёмный дым вдруг рванул вверх, исчезая в небе, словно его что-то притягивало. Тишина накрыла двор. Все стояли, не двигаясь, наблюдая, как исчезает последний след этого жуткого создания. Я тяжело вздохнула, чувствуя, как напряжение наконец начинает отпускать меня, и посмотрела на Эдвана. Он всё ещё стоял рядом, его глаза были напряжены, но в них светилось облегчение. — Ты в порядке? — тихо спросил он, его голос звучал глубже, чем обычно. Я кивнула, не в силах сразу найти слова. Как только дым исчез в небе, все вокруг пришли в движение. Началось разбирательство. Эдван тут же начал требовать полные отчёты от стражников, что стояли рядом, его голос звучал властно и не терпел возражений. Он хотел знать каждую деталь: кто был у тела, были ли замечены какие-то странности, когда готовили Мариссу к сожжению. Стражники выстроились в ряд, отвечая быстро и чётко, но я чувствовала, как напряжение с каждым ответом нарастало. Шум во дворе не стихал — люди обсуждали произошедшее, предполагали, что это могло значить. — Кто занимался подготовкой тела? — голос Эдвана перекрывал весь шум вокруг. — Я, господин, — ответил один из стражников, шагнув вперёд. — Мы завернули тело в полотно, затем проверили кристалл магии. Всё было, как положено, никаких странностей не замечено. Эдван внимательно слушал, его взгляд не отпускал никого из присутствующих. Я видела, как он пытался выудить любую деталь, которая могла бы пролить свет на этот странный случай. Люди говорили, переглядывались, кто-то шёпотом обсуждал то, что произошло, и даже Барсик, обычно полный язвительных замечаний, молчал, настороженно глядя на происходящее. Через некоторое время мы направились в один из кабинетов начальника темницы. Кабинет был мрачным, с массивным столом, на котором лежали кипы документов и свитков. Внутри царила почти угнетающая атмосфера, с низким потолком и единственным узким окном, через которое лился слабый свет. В комнате было тесно — все те, кто отвечал за порядок в темнице, уже собрались там. Эдван вошёл первым, и все мгновенно замолкли. Я села на стул рядом с ним, стараясь не терять ни слова. — Нам нужны ответы, — резко начал Эдван, посмотрев на начальника темницы. — Что это было? Единичный ли это случай? В комнате поднялся гул. Люди обменивались встревоженными взглядами, некоторые даже шептались. Барс, сидящий у меня на коленях, тихо фыркнул, будто выражая своё недовольство всей этой ситуацией. Начальник, пожилой мужчина с серьёзным лицом, нахмурился, вздохнув. — Господин Эдван, мы проверили всё, как обычно. Никаких отклонений...Первый раз с таким сталкиваемся, — он потёр подбородок, словно обдумывая каждое слово. — Возможно, тело Мариссы было связано с какими-то магическими разработками соседнего государства. Мы знаем, что там последние годы шли эксперименты с тёмной магией. — предложил один из его людей. —Ты считаешь, что это результат ее экспериментов с магией истинных? — его глаза прищурились. — — Ее отец был связан с магами соседнего государства, — ответил другой человек, стоящий у окна. Эти слова вызвали новую волну обсуждений. Я слушала, как люди делились догадками и предположениями. Было ясно одно — Марисса явно что-то натворила с магией, и теперь, что-то темное высвободилось из ее тела. Я пыталась осмыслить всё это, чувствуя, как тревога вновь возвращается. — Я доставлю супругу домой и присоединюсь к вам, — голос Эдвана прозвучал твёрдо. Тишина снова наполнила кабинет, и все взгляды были направлены на Эдвана. Он был тем, кто принимал решения, и я знала, что он не остановится, пока не найдёт ответы. Мы остались в темнице дольше, чем планировали. Разбирательство, вопросы, напряжение — всё это задержало нас, и возвращаться домой в ночь показалось плохой идеей. Тогда было решено остаться в ближайшем постоялом дворе, я почувствовала облегчение. Все были уставшими и измученными событиями, и мысль о том, что можно немного отдохнуть, хотя бы на время, забыв об этой всей мрачности, казалась спасительной. Мы добрались до постоялого двора, когда уже наступили сумерки. Двор оказался небольшим, но уютным, с деревянными балками и светом, льющимся из окон. Я сразу почувствовала запах свежего хлеба и жареного мяса — аромат, который заставил мой желудок напомнить о том, что я не ела с самого утра. — Как насчёт ужина? — спросил Эдван, смотря на меня. Он был, как всегда, сдержан, но я знала, что и ему нужно было немного отвлечься. — Думаю, это хорошая идея, — ответила я, улыбнувшись. Барс, сидевший рядом, тут же поднял голову и тихо фыркнул. — Ну наконец-то, — пробормотал он. — Я уж думал, что придётся довольствоваться твоими мыслями, Лиза. Они, конечно, интересные, но к ужину явно не годятся. Я рассмеялась, слегка хлопнув Барса по носу, а затем мы направились к общему залу на первом этаже. Внутри было достаточно уютно — деревянные столы, мягкий свет от свечей, запахи ужина, которые казались ещё более аппетитными после долгого дня. Мы заняли стол у окна, и Эдван жестом подозвал хозяйку, заказав еду и напитки. — Не думала, что закончим день здесь, — сказала я, когда нам принесли горячий хлеб и блюда с тушёным мясом. Я посмотрела на Эдвана, а затем добавила: — Но это лучше, чем ехать всю ночь. Эдван кивнул, его взгляд на мгновение смягчился. — Ты права. Нам всем нужен отдых. — Он отрезал кусок мяса и поднял глаза на меня. — Я всегда буду рядом, Лиза. Что бы ни произошло. — Да-да, а кто будет рядом со мной? — вставил Барс, шевеля усами. — Не беспокойся, Барсик, — я улыбнулась. — Ты всегда с нами. После ужина мы решили отправиться в номера. Постоялый двор был небольшим, но чистым, и нам предоставили два смежных номера. Я поднялась по лестнице следом за Эдваном, Барс прыгал с одной ступеньки на другую, будто бы проверяя их на прочность. — Надеюсь, кровати тут не слишком жёсткие, — пробормотал он, оглядываясь. — Иначе я буду вынужден спать прямо на тебе, Лиза. — Ну уж нет, — я покачала головой. — Тебе придётся довольствоваться подушкой. Когда мы поднялись наверх, Эдван остановился перед нашими дверями и повернулся ко мне. Он был спокоен, но в его глазах мелькала забота, которую он редко показывал. — Если тебе что-то понадобится... я рядом, — сказал он, и его слова прозвучали так искренне, что я невольно почувствовала тепло. — Спасибо, Эдван, — ответила я, чуть улыбнувшись. — Спокойной ночи. Он кивнул, открывая дверь в свой номер, и я последовала его примеру. Барс сразу прыгнул на кровать, заурчав от удовольствия. — Похоже, кровать вполне достойная, — сказал он, устраиваясь поудобнее. — Пожалуй, здесь можно и отдохнуть. 34 Мне снился лес — мой лес. Он был таким сильным, цветущим, и я чувствовала, как жизнь в нём бурлит, словно каждое дерево, каждый листик дышал со мной в унисон. Я словно была частью этого леса, и ощущение силы, спокойствия наполняло меня. Я касалась коры деревьев, чувствовала, как тёплый ветерок играет с листьями, как земля под ногами пульсирует жизнью. Но в какой-то момент всё изменилось. Неожиданно лес начал меркнуть, как будто над ним опустилась темная туча. Меня охватила тревога. Я оглянулась и увидела, как зелень теряет яркость, как всё вокруг меняется, становится угнетающим. И затем лес внезапно сменился другой картиной — я стояла в комнате Дарена. Тихий детский плач пронизывал воздух, и я увидела его, маленького, с заплаканными глазами. Он лежал в своей люльке, тянул ко мне ручки, словно искал защиты. А рядом кружил темный дым — тот самый, который мы видели у саркофага. Он медленно наклонялся над люлькой, словно пытаясь проникнуть внутрь, и сердце у меня сжалось от страха. Я хотела броситься к нему, схватить его и защитить, но не могла двинуться с места. Ноги будто приросли к полу, а мои руки были не в силах подняться. Я пыталась закричать, но из горла не вырывалось ни звука. В этот момент комната снова исчезла, и передо мной снова появился лес, но уже совсем другой. Он был мрачен и тих, без всякого намёка на жизнь и силу, что я ощущала в начале сна. В этой пустоте я увидела одинокую фигуру. Это была девушка, она стояла между деревьями и смотрела на меня. Её лицо было бледным, печальным, но в нём было что-то знакомое. Она была неуловимо похожа на деву с моего медальона — грациозная, хрупкая, и что-то в её глазах тронуло меня до глубины души. Она выглядела как живое воплощение отчаяния, словно душа, потерявшая путь в этом заброшенном лесу. — Я жду тебя, — сказала она, и её голос прозвучал тихо, словно шёпот ветра. — Богиня... — прошептала я, догадавшись, кто это передо мной. В тот же момент я резко проснулась, дыхание было частым и прерывистым, словно я только что вырвалась из бездны. Первое, что я ощутила — тревогу. Что-то с ребёнком, мелькнуло в голове. Сердце бешено колотилось, и я вскочила с кровати. Барс, дремавший на кресле рядом, вскочил и недовольно зашипел, его зелёные глаза прищурились от непонимания. — Лиза, что случилось? Ты куда? — его голос звучал хрипло, он явно ещё не понял, что происходит. — Что-то с Дареном, — ответила я, не останавливаясь. Я бросилась к двери, распахнула её, готовая бежать к Эдвану, чтобы сказать ему о своём сне. Но на пороге я столкнулась с ним — его рука была занесена, чтобы постучать в мою дверь. Мы обменялись взглядами, и в этот момент мне стало ясно, что он тоже чувствует то же самое. — Что-то с Дареном, — сказали мы одновременно, словно говоря в один голос. Я видела в его глазах тревогу, столь редкую для него, но столь явную сейчас. — Мне приснился сон, — начала я, пытаясь объяснить, но Эдван уже кивнул. — Моя родовая магия беснуется, — ответил он. Его голос был тихим, но в нём чувствовалась мощь и решимость. — Что-то происходит, Лиза. Мы должны срочно вернуться. Не теряя времени, мы поспешили переодеться и собрать свои вещи. Барс следовал за нами, всё ещё сонный, его лапы мягко касались пола, и он, казалось, был готов ринуться в любую секунду, если потребуется. Мы приняли решение не ехать, а лететь, чтобы быстрее добраться до дома и проверить Дарена. Выйдя за постоялый двор, мы направились к пустырю, где Эдван обернулся драконом. Его чешуя поблёскивала в лунном свете, а глаза, жёлтые и строгие, уставились на меня, будто говоря, что сейчас каждая секунда на вес золота. Я села ему на спину, прижав к груди Барса, который, несмотря на своё привычное недовольство, на этот раз ничего не сказал. Эдван поднялся в небо, его огромные крылья разрезали воздух, а магия, исходящая от его тела, укрыла нас от ветра и зафиксировала, чтобы мы не упали. Мы летели быстро, на пределе его возможностей, и я чувствовала его усталость. Чтобы поддержать его, я концентрировалась на своей магии, направляя её на него, подпитывая его силы. Барс прижимался ко мне, не издавая ни звука. Лететь ночью было не просто сложно, а страшно. Небо было тёмное, звёзды почти не светили, скрытые за густыми облаками. Ветер был сильным, холодным, и я чувствовала, как его порывы пытались сбить нас с курса. Но магия Эдвана создавала вокруг нас невидимый купол, который защищал от холода и позволял чувствовать себя в относительной безопасности. Каждый раз, когда я чувствовала, как его крылья начинают двигаться медленнее, я направляла свою магию, чтобы дать ему новые силы. Это было как тихий, невидимый танец, в котором наши энергии сплетались воедино. Барс, обычно язвительный и говорливый, молчал всю дорогу. Возможно, он чувствовал, насколько важен этот момент. Время будто замедлилось, и каждый взмах крыльев казался вечностью. Я закрыла глаза, стараясь сконцентрироваться на том, чтобы поддерживать Эдвана, и в какой-то момент почувствовала, как его крылья начали двигаться увереннее, словно он ощутил мою поддержку и взял от неё силы. Через час мы уже были у замка. Вокруг горели факелы, и люди бегали взад-вперёд. Замок был погружён в яркое мерцание огней, и казалось, что каждый уголок его был освещён, словно кто-то не хотел оставлять ни единого тёмного пятна. Это создавало ощущение какой-то тревожности, словно всё замерло в ожидании. Эдван приземлился перед входом, его огромные крылья аккуратно сложились за спиной, и я поспешно спрыгнула с его спины, чувствуя, как мои ноги слегка подкашиваются от усталости и напряжения. Барс тут же соскочил, потянулся, и его зелёные глаза осмотрели замок, словно проверяя, всё ли на месте. — Кажется, мы не первые, кто сегодня взволнован, — пробормотал он, наконец находя в себе силы на саркастическое замечание. Его голос прозвучал как-то приглушённо, и я поняла, что даже для него это была слишком нервная ночь. Я обратила внимание на людей, которые заметили наше прибытие и замерли, явно ожидая команд от Эдвана. Укутавшись своей магией и моментально обернувшись, он не заставил себя ждать. — Что происходит, — громко сказал Эдван, его голос разнёсся по двору, и все мгновенно замолкли. — Где Дарен? . Немедленно докладывайте о его состоянии. — спрашивал он на ходу, направляясь в замок. Я сжала губы, ожидая ответа. Один из стражников шагнул навстречу, его лицо было бледным, а глаза — настороженными. — Господин, ребенок в порядке, но он начал сильно плакать, и по замку разносится странный звук, то ли вой, то ли крик. Мы не смогли обнаружить его источник. Мы заметили магические колебания в его комнате и усилили охрану, но не можем остановить это.— произнёс он, нервно оглядываясь. 35 Мы буквально вбежали в комнату Дарена, двери с грохотом распахнулись, и я заметила, как по коридорам замка носились слуги в панике. Как только они нас увидели, их глаза расширились, и я заметила, как на лицах появилось облегчение. Они не знали, что делать, пока нас не было, но теперь, когда мы вернулись, казалось, их страх понемногу начал уходить. Мы с Эдваном ворвались в детскую, и тревога буквально повисла в воздухе. В комнате была охрана, няньки стояли, прижавшись друг к другу, со страхом озираясь по сторонам. Дарен лежал в своей люльке, лицо его было заплаканным, а ручки сжимались, будто он искал утешения. Я тут же подбежала к нему, подняла его на руки и крепко прижала к себе. — Что здесь происходит? — резко спросил Эдван, голос у него был жёсткий и требовательный. Охранники тут же выпрямились, понимая, что сейчас от них требуется чёткий ответ. — Господин, мы... мы видели что-то странное, — начал один из стражников, переглядываясь с няньками. Те выглядели напуганными, глаза широко раскрыты от ужаса, а одна из них прижимала руки к груди, словно пытаясь успокоиться. — Дух, — прошептала одна из нянек, её голос дрожал. — Мы видели дух леди Мариссы. Он появился из тёмного тумана. Этот туман просто прошёл через стены, как будто их и не существовало... Он не нападал, но его присутствие... оно заставляло ребёнка плакать. — Леди Марисса? — переспросила я, чувствуя, как внутри меня вновь вспыхнул страх. — Он появляется и исчезает, — добавила другая нянька, всё ещё дрожа. — Мы не знаем, что делать, госпожа. Мы пытались успокоить ребёнка, но он словно чувствовал этот туман и начинал плакать... Эдван сжал челюсти, его взгляд становился всё более суровым. Он повернулся к стражникам. — Как долго это продолжается? — спросил он холодно. — Около трёх часов, господин. Мы не знали, как реагировать. Туман не атаковал, но его присутствие... оно ощущалось как что-то зловещее, — ответил стражник, глядя на Эдвана. — Туман, который проходит через стены, будто их нет, — пробормотал Барс, сидя рядом с люлькой и внимательно наблюдая за происходящим. Его зелёные глаза блеснули, и он добавил: — Пора вешать указатели: "Мариссе — направо, всем остальным — налево". — Барс, не время для шуток, — сказала я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё бурлило от тревоги. Я погладила Дарена по голове, пытаясь успокоить его. Эдван посмотрел на меня, в его глазах была решимость. — Усилить охрану, — резко распорядился Эдван, обращаясь к стражникам. — Удвоить посты. Никто не должен входить и выходить без моего ведома. Всё должно быть под контролем. — Слушаюсь, господин, — ответил стражник, тут же становясь ещё более серьёзным. — А что делать с этим туманом? — робко спросила одна из нянек, в её голосе звучала надежда, что у нас есть решение. — Найдём его источник и уничтожим, — твёрдо сказал Эдван, его голос не терпел возражений. — Мы разберёмся с этим. Это не просто дух, это что-то другое, и я не позволю ему угрожать моей семье. Барс фыркнул и потянулся, будто разряжая напряжённую атмосферу. — Ну что ж, похоже, у нас сегодня ночная смена. — пробормотал он, наблюдая, как стражники исполняют распоряжения. Я посмотрела на Барса и невольно улыбнулась. Его сарказм, как ни странно, был тем, что помогал мне не сойти с ума от страха и тревоги. Даже в такие моменты его комментарии приносили облегчение. Эдван подошёл ко мне и положил руку мне на плечо. — Я найду источник этой тьмы и покончу с ней. Я кивнула и посмотрела на Дарена. — Мы справимся, малыш, — тихо прошептала я ему, и почувствовала, как его маленькие ручки чуть ослабли. Он ещё всхлипывал, но его дыхание стало более ровным. Эдван посмотрел на меня и кивнул, словно принял какое-то решение. — Лизавета, — произнёс он твёрдо, — нам всем лучше остаться здесь. Вчетвером. Я, ты, Дарен и Барс. Эту ночь проведём в детской. Я понимала, что он прав. Этот дух преследовал нас, и лучше всего было остаться рядом с ребёнком и вместе защищать его. Я аккуратно положила Дарена обратно в люльку и обернулась к Эдвану. — Хорошо, мне нужно только немного времени привести себя в порядок, — сказала я, чувствуя, как усталость начинает давить на плечи. — Скоро вернусь. Эдван кивнул, а я направилась к выходу. Я вышла из комнаты и направилась к себе. В коридоре меня уже ждала Марта, которая, увидев меня, тут же поняла, что нужно действовать быстро. — Госпожа, давайте я вам помогу, — сказала она, провожая меня в мои покои. Марта помогла мне быстро умыться и сменить одежду на более удобную. Она всё делала быстро и аккуратно, и вскоре я была готова вернуться к Дарену. Я поблагодарила её и направилась обратно в детскую. Когда я вернулась, Эдван тоже уже успел переодеться. На нём была простая рубашка, волосы всё ещё слегка блестели после душа. Дарен мирно спал в люльке, а Эдван сидел за столом, внимательно изучая какие-то бумаги. — Что за документы? — тихо спросила я, стараясь не потревожить малыша, подходя ближе. Эдван поднял на меня взгляд и жестом предложил сесть рядом. Я опустилась на стул, и он передал мне несколько листов. — Донесения, — ответил он тихо, чтобы не разбудить Дарена. — Прислали отчёт. Похоже, Марисса использовала магические разработки на крови. Всё это сделано в государстве людей Ардаль, с использованием алдына. Эти маги совсем обнаглели. — Алдын? — я нахмурилась, вспоминая. — Его же можно найти только в Гиблом лесу? — Точно, — кивнул Эдван. — А Гиблый лес теперь принадлежит тебе, Лиза. Когда наш король предложил соседним странам взять на себя зачистку от тварей, взамен на притязания на Гиблый лес, они согласились не раздумывая. Никто же не знал, что ты уже убрала разрыв. Поэтому всё, что там сейчас происходит, так или иначе, касается нас. Я ещё раз посмотрела на документы, пытаясь понять все последствия. Алдын, магические разработки, эксперименты на крови... Это не обещало ничего хорошего. — Здесь ещё говорится о порталах, — добавил Эдван, показывая на одну из страниц. — Ардальские маги создавали порталы, которые не оставляют следов, тоже на основе алдына. Все дороги ведут в Гиблый лес. Я глубоко вздохнула. Всё это казалось каким-то кошмаром, от которого не проснуться. — Значит, нам надо вернуться в лес. — Тебе безопаснее будет здесь, я поеду один, — твёрдо сказал Эдван. — Моё предназначение там, я должна восстановить лес и свои земли, да и богиня мне не просто так снилась. Я в любом случае вернусь туда, это не обсуждается. Дарен тихо всхлипнул, и я сразу обратила внимание на люльку. Его лицо было спокойным, но, казалось, он чувствует всё, что происходит вокруг. — Всё будет хорошо, малыш, — прошептала я, наклоняясь к нему и гладя по голове. Барс тем временем улёгся у ног кровати и фыркнул: — Я тут. Если что, я готов охранять всю ночь. Только не забудьте меня покормить утром, — сказал он, укладываясь поудобнее. Эдван посмотрел на Барса с лёгкой улыбкой и затем снова обратился ко мне: — В лес отправимся вместе. А сейчас ложись рядом с Дареном. Я посижу здесь, поработаю, а вы попробуйте отдохнуть. Я устроилась на кровати рядом с люлькой, чувствуя, как усталость наконец берёт своё. Эдван остался за столом, его лицо вновь стало серьёзным, когда он вернулся к своим документам. Барс тихо заурчал, и я закрыла глаза, чувствуя, как мои тревоги понемногу стихают. 36 Ночью крик — или скорее вой — несколько раз раздавался по всему замку, заполняя его тишину пугающим эхом. Казалось, что звук проникает через стены, создавая атмосферу тревоги. Мы с Эдваном не сомкнули глаз, и каждый раз, как только этот крик звучал, он вставал с места, готовый защищать нас. Но туман так и не появился, ни единого намёка на его присутствие, словно он просто насмехался над нашей беспомощностью. Когда я, наконец, задремала, мне снова приснился мой лес. Он был зелёным, жизнь бурлила, как и раньше — птицы пели, деревья тихо шелестели листьями, ветерок нежно касался моей кожи. В этом сне я вновь почувствовала ту связь с лесом, которая раньше давала мне столько сил. Но среди всей этой красоты я заметила богиню. Она стояла, прислонившись к стволу дерева, и грустно улыбалась. Её глаза встретились с моими, и она произнесла, как будто шёпотом: "Я жду тебя, Лиза. Поторопись". Её слова запали в моё сознание, и это ощущение, что времени мало, осталось со мной даже после того, как я проснулась. Утром, когда первые лучи солнца начали проникать через тяжёлые шторы, я поднялась с кровати и увидела, что Эдван всё ещё сидит за столом, с документами перед собой. Его лицо было серьёзным, и на мгновение мне стало жалко его. Он явно не спал всю ночь, следя за нами и держась наготове. Я подошла к нему и тихо сказала: — Эдван, я больше не могу ждать. Мне нужно вернуться в свой лес. Это уже не просьба, это необходимость. Богиня снова явилась мне во сне и сказала, что время на исходе. Он поднял глаза на меня, и я видела, как тень тревоги пробегает по его лицу. Он медленно отложил бумаги в сторону, скрестив руки на груди, и, глядя на меня, тяжело вздохнул. — Лиза, ты знаешь, что это опасно. Я не хочу рисковать тобой, — произнёс он серьёзно. — Я понимаю, но я не могу просто сидеть здесь, — ответила я, стараясь не уступить в своей решимости. Эдван какое-то время молчал, словно взвешивая все возможные варианты. Затем он медленно кивнул и поднялся со стула. Его лицо вновь стало суровым, но я видела в его глазах смирение. — Хорошо, Лиза, — наконец сказал он, тяжело посмотрев на меня. — Мы отправимся все вместе. Полетим на мне, так будет быстрее. Возьми только самое необходимое. Остальное отправим каретами, — добавил он, повернувшись к столу, чтобы забрать свои бумаги. — Спасибо, — прошептала я, чувствуя, как облегчение окатывает меня с головы до ног. Я знала, что убедить его будет нелегко, и то, что он согласился, значило для меня всё. — Не стоит благодарить, — сказал Эдван, его голос был строг, но в нём слышалась нотка заботы. — Просто помни, что я всегда рядом, чтобы защищать тебя. Барс, который дремал в углу комнаты, лениво открыл один глаз и протянул: — Так, значит, опять в путь? А я только начал привыкать к этой мягкой кровати... Ну что ж, значит, снова в поход. Надеюсь, на этот раз с едой будет получше, чем в последний раз. — он фыркнул. Я улыбнулась и наклонилась, чтобы погладить его по голове. — Спасибо, Барс. Твоя поддержка мне очень важна. Эдван слегка усмехнулся, наблюдая за нами, и затем произнёс: — Давайте позавтракаем и начнём собираться. Времени у нас немного. Мы быстро собрались и отправились в столовую. Завтрак был тихим, но ощущение напряжения витало в воздухе. Дарен мирно спал на руках у няни, а я не сводила глаз с Эдвана, который сидел напротив и, как всегда, был собран и уверен в себе После завтрака я пошла собирать вещи, взяла только самое необходимое — несколько смен одежды, лекарственные травы, которые могли пригодиться в пути. Всё остальное я поручила слугам упаковать для отправки в каретах. Марта, как всегда, была рядом, помогая мне собираться. Когда всё было готово, я вернулась в детскую, где Эдван уже был с Дареном на руках. Он держал его так осторожно, как будто боялся причинить вред, но в его глазах была видна нежность, которую он редко показывал. — Мы готовы? — спросила я, подходя ближе и кивая на малыша. — Да, почти, — ответил Эдван, затем взглянул на Барса, который уже ждал у двери. — Барс, на этот раз давай обойдёмся твоих язвительных комментариев, — сказал он, и его голос был на удивление мягким. — Я? Без сарказма? Ну, это будет сложно, но я постараюсь, — ухмыльнулся Барс, затем добавил: — Хотя бы потому, что я не хочу разбиться, если ты решишь меня скинуть с высоты за длинный язык. Мы вышли на двор, и я чувствовала, как напряжение возрастает. Воздух был прохладным, и лёгкий ветерок трепал мои волосы. Слуги сновали вокруг, помогая грузить кареты, а я стояла рядом с Эдваном, держа Дарена на руках. Эдван быстро обернулся драконом — его огромные крылья развернулись, чешуя заблестела на солнце, а глаза стали ярко-жёлтыми. Я увидела, как его тело превратилось в мощную и грациозную форму дракона, и каждый раз это зрелище вызывало у меня восхищение и трепет. Барс фыркнул, посмотрев на него, и произнёс: — Каждый раз, когда вижу это превращение, думаю, что пора бы и мне найти что-то такое же эффектное. Может, обернуться львом или тигром, чтобы не отставать от вас? — Думаю, кот с твоими размерами тоже довольно эффектен, — сказала я, улыбаясь, и Барс издал довольное мурлыканье. Эдван посмотрел на нас и слегка наклонил голову, словно приглашая сесть на него. Я осторожно забралась на его спину, крепко прижав к себе Дарена, и почувствовала, как его магия обволакивает нас, защищая от ветра и создавая для нас безопасный купол. — Готовы? — раздался его голос, звучащий в моём сознании. — Готовы, — ответила я, чувствуя, как внутри меня поднимается волнение и решимость. Эдван взмахнул крыльями, и мы начали подниматься в воздух. Я закрыла глаза на мгновение, ощущая, как под ногами исчезает земля, и почувствовала, как нас поднимает вверх. Дарен тихо всхлипнул, но я крепче прижала его к себе. Ветер свистел вокруг, но магия Эдвана надёжно укрывала нас, и я знала, что мы в безопасности. Я повернула голову и увидела, как замок постепенно уменьшается в размерах, а вокруг нас открывается бескрайнее небо. Чувство свободы, которое приносил полёт, было одновременно пугающим и восхитительным. Барс тихо замурлыкал, прижавшись ко мне, и прошептал: — Ну вот, снова в небе. Я улыбнулась и кивнула, чувствуя, как мои страхи и тревоги постепенно остаются позади. Теперь у нас была цель — вернуться в мой лес и найти ответы. 37 Лететь пришлось долго, несколько часов. Небо раскинулось вокруг нас бескрайним синим океаном, и Эдван несколько раз спрашивал, нужен ли нам отдых. Но мы-то, в отличие от него, просто сидели и наслаждались видами, так что я только улыбалась и отвечала, что мы в полном порядке. Он, конечно, заботился о нас, но его выдержка и сила всегда внушали мне уверенность. Я старалась подпитывать его магией, чтобы он не уставал, и он был мне благодарен за это. Дарен всю дорогу проспал, а Барсик сидел рядом, наслаждаясь полётом. Его зелёные глаза горели любопытством, и, казалось, он пытался запомнить каждый миг этого путешествия. В какой-то момент Барс потянулся ко мне и фыркнул: — Лиза, как думаешь, а я смогу крылья отрастить? — спросил он, его голос звучал с привычной иронией, но в нём было и что-то мечтательное. — Я же могу принимать боевую форму, может, и с крыльями получится? Хотя, знаешь, если бы я мог летать, крылья бы сразу появились. Эх... Я тихо рассмеялась, погладила Барса по голове и улыбнулась. — Кто знает, Барс. Может, и крылья когда-нибудь появятся, если очень сильно захочешь. Но пока давай наслаждаться тем, что есть, — сказала я, глядя на него. Барс слегка прищурил свои глаза и снова уставился на горизонт, явно довольный моим ответом. Мы продолжали лететь, и постепенно впереди начал появляться знакомый пейзаж — Гиблый лес. Сверху он выглядел так, словно природа пыталась вернуть себе утраченную жизнь. Лес казался более зелёным, чем я помнила его в последний раз. Мои мысли вернулись к тому, как я покидала это место, и оставила задание для рабочих — построить несколько домов, чтобы восстановить деревню. Но то, что предстало передо мной, превзошло все мои ожидания. Там, где я думала увидеть лишь пару домов, выросла целая деревня. Она выглядела обжитой — маленькие домики стояли рядами, и даже от сюда, с высоты, я могла видеть, как вьётся лёгкий дымок из труб, слышались звуки жизни. — Эдван, это невероятно... — прошептала я, не скрывая удивления. — Но откуда? У нас ведь не было столько финансов... Я ощутила, как его мысли проникли в моё сознание, словно лёгкое прикосновение ветра. — Это мой подарок тебе, Лиза, — услышала я его тихий голос. — А сейчас ещё и государственная казна идёт на восстановление. Так что составляй смету и ни в чём себе не отказывай. Я улыбнулась, понимая, что его забота простирается дальше, чем я ожидала. Он действительно делал всё возможное, чтобы я чувствовала себя здесь как дома — в лесу, который теперь стал частью меня. Мы стали приближаться к деревне, и я обратила внимание, что люди заметили нас в небе. Они начали махать руками, встречать нас. Солдаты, мои друзья — все они вышли, чтобы приветствовать наше возвращение. Я не могла удержаться от улыбки, ощущая, как сердце наполняется радостью. Как же я по всем соскучилась. Эдван аккуратно приземлился на свободном участке возле деревни, его крылья медленно сложились, я аккуратно спустилась с его спины, прижимая к себе Дарена, который уже начинал просыпаться от шума вокруг,а затем он обернулся обратно в свою человеческую форму — Лиза! — раздался радостный голос, и я увидела, как ко мне бежит Маркус, один из моих верных друзей и помощников. Он улыбался так широко, что мне стало тепло на душе. — Мы так волновались за вас! Как прошло путешествие? — Долго, но мы справились, — ответила я, улыбаясь в ответ и кивая на Дарена, который уже начал открывать свои маленькие глазки и с интересом смотреть на окружающих. Барсик соскочил с моей руки и гордо прошёлся вперёд, оглядывая всех с видом истинного защитника. — Ну, что ж, народ, — начал он своим обычным тоном, — готовьте угощение, ибо наш великий дракон устал, это я про Дарена, а я, между прочим, весь полет мечтал о свежей сметанке, или рыбке, или о рыбке в сметане. Маркус засмеялся и покачал головой. — Барс, ты не меняешься, — сказал он, наклоняясь, чтобы потрепать кота по голове. — А зачем? — фыркнул Барс, гордо подняв голову. — Я и так совершенство. Я рассмеялась, глядя на эту сцену. Эдван в это время уже отдавал распоряжения военным, которые стояли неподалёку. Его голос звучал уверенно, властно, и я видела, как люди внимательно слушают его, готовые выполнить любой приказ; Когда все начальные дела были улажены, я подошла к Эдвану, который как раз закончил обсуждение с одним из военных. — Похоже, тут намного больше изменений, чем я ожидала, — сказала я, оглядываясь вокруг. — Спасибо тебе, Эдван. Он посмотрел на меня и кивнул, его глаза были серьёзными, но в них мелькала теплая нотка. — Я хочу, чтобы ты здесь чувствовала себя в безопасности; Дарен тихо всхлипнул, и я погладила его по голове, успокаивая. Его маленькие глазки широко раскрылись, и он с любопытством оглядывался, как будто пытался понять, где мы находимся. — Малыш, мы дома, — прошептала я ему, и он, словно понимая мои слова, чуть успокоился. — Эй, народ! — снова раздался голос Барса, который уже успел забраться на каменный постамент, стоящий на площади. — А кто тут ответственен за нашу встречу? Где моё приветственное угощение? Я всё-таки особенная кошачья персона! Все вокруг засмеялись, и я почувствовала, как напряжение, которое висело в воздухе с самого начала нашего возвращения, начало таять. Люди улыбались, военные переговаривались, и я ощутила, как жизнь постепенно возвращается в эту землю. Маркус подошёл ближе и посмотрел на нас с улыбкой: — Лиза, у нас всё готово к вашему приезду. Хотите немного отдохнуть или сразу пойдём осмотрим деревню? Я взглянула на Эдвана, который слегка кивнул. — Думаю, мы сначала осмотрим всё, а потом уже отдохнём. Надо понять, с чего начинать, — сказала я, чувствуя, как меня переполняет решимость. Маркус кивнул, а затем жестом пригласил нас следовать за ним. Мы направились к деревне, и я почувствовала, как внутри меня разгорается ощущение жизни. Дарен, уютно устроившийся у меня на руках, уже не плакал. Его маленькие глазки блестели, и я была уверена, что он тоже чувствует — здесь наш дом. 38 Мы с Эдваном шли по новой деревне, и моё сердце то и дело сжималось от радости. Деревня была прекрасно выстроена: аккуратные домики располагались по кругу, как волны от камня, брошенного в воду. Каждый круг был больше предыдущего, всего их четыре. Это создавало ощущение, что деревня словно дышит, расширяясь от центра, где возвышался тот самый старинный дуб, под которым я когда-то закрыла разрыв. Его корни, как и прежде, были огромными, могучими, словно сеть, протянувшаяся под деревней и защищающая её. Но теперь рядом с дубом стоял новый символ силы — каменный храм. Он был единственной постройкой, возвышавшейся над всеми домами. Я настояла на его возведении, и ребята поддержали меня, хотя их и удивляло, зачем мне это нужно. Я не могла позволить, чтобы моя богиня была забыта. Время вернуть память о ней, и начать я решила со своей деревни. Мы остановились у входа в храм. Его стены были грубыми, но величественными, а двери из толстого дуба казались неприступными. Внутри, в самом центре, возвышался постамент в виде двух огромных рук, сложенных ладонями вверх, как будто ждущих подношений. Они простирались из пола к самому потолку. Я знала, что эта ночь должна быть особенной. Чувствовала, что мне нужно провести её здесь, в храме, в тишине, чтобы восстановить связь с богиней. Эдван стоял рядом, оглядывая деревню суровым взглядом, и молчал, пока я не прервала тишину. — Я проведу эту ночь в храме, — сказала я, касаясь его руки. — Ты уверена, что это необходимо? — его голос был слегка напряжён, но в нём звучала привычная властность. — Здесь уже ничего не угрожает, твоя богиня может подождать. — Нет, — ответила я спокойно, но твёрдо. — Чувствую, что это нужно сделать сейчас. Для неё, для нас... для всего этого места. Эдван лишь кивнул, не пытаясь спорить. Мы продолжили осматривать первую линию домов, где расселились наши друзья. Капитан Морал, теперь уже с женой, мамой Дойла нашли себе уютный дом, рядом с ними — Дойл, Гвен и Маркус. Два дома рядом оставили для нас с Эдваном. Но когда я упомянула об этом, Эдван скривил лицо. — Оставили? — переспросил он раздражённо. — Мы что, не вместе будем жить? Я сдержала улыбку, видя его недовольство. Конечно, его самолюбие было уязвлено: для него недопустимо, чтобы мы жили в разных домах, пусть даже они находятся рядом. — Мы заселимся вместе, — с лёгким раздражением подтвердил он, бросив взгляд на пустующие дома. — Кто решил, что мне нужно другое место? — Мои друзья хотели, чтобы у нас была свобода выбора, — объяснила я. — Но я так понимаю, выбора у нас нет? — Конечно, есть, — он бросил на меня строгий взгляд, но уголки его губ приподнялись. — Но заселимся вместе, для вашей безопасности. Барс, как всегда, не мог упустить возможности добавить сарказма. — О, как это трогательно, — протянул он, прижимаясь к моим ногам. Я вздохнула, глядя на Барса, и, присев на корточки, потрепала его за уши. — Ну, ты, конечно, всегда найдёшь, как вставить своё колкое замечание, — сказала я с улыбкой Эдван молчал, но я видела, как его взгляд смягчился. Мы вместе осматривали остальные линии домов. Они все были пустыми, ждали своих жильцов. Всех тварей удалось зачистить, и оставшихся солдат отправили на другие границы. Небольшой отряд под командованием Морала остался здесь для охраны леса и деревни, но они привычно расселились в приграничной с лесом деревне. — Весь лес теперь под нашей защитой, — сказал Эдван, когда мы приблизились к краю деревни. Он осматривал густую листву с явным удовлетворением. — Мы позаботимся о том, чтобы никто больше не тревожил это место. Я только кивнула, всё ещё находясь под впечатлением от увиденного. Деревня, которую я считала почти потерянной, теперь расцвела новой жизнью. И пусть впереди нас ждала ещё куча работы, я чувствовала, что мы на правильном пути. Мы вернулись к тому самому дубу, и я остановилась, ощущая, как его энергия струится по земле, соединяясь с моими мыслями. Эдван смотрел на меня внимательно. — Ты чувствуешь её присутствие? — спросил он, немного тише, чем обычно. — Да, — ответила я, глубоко вдохнув. — Я чувствую, что наша богиня ещё здесь, в этом месте. И сегодня ночью, я постараюсь восстановить связь с ней. Эдван кивнул и взял меня за руку. — Я буду рядом, Лиза. И если что-то пойдёт не так... — Всё будет хорошо, — перебила я его. — Ты уже сделал для меня достаточно. А теперь мне нужно это сделать самой. Он не стал спорить, но в его взгляде я видела тень беспокойства. Мы простояли ещё несколько минут в тишине, смотря на деревню, которая теперь была нашей. 39 Мы с Эдваном вошли в дом, он был моим, и впервые я ощущала, что действительно могу назвать что-то своим, что здесь мои правила. Как только мы переступили порог, воздух показался особенно свежим, пахло древесиной и травами, и я ощутила, как лёгкая улыбка тронула мои губы. Просторный зал был наполнен вечерним светом, который струился через широкие окна, создавая атмосферу уюта. В центре комнаты находился каменный очаг — сердце дома, готовое согревать нас холодными вечерами. Эдван огляделся и сделал шаг вперёд, проверяя каждый уголок, словно оценивая надёжность этого нового пристанища. Он вдруг, без лишних слов, взял пустую корзину, со стола на кухне, и вышел за дверь, оставив меня в недоумении. "Куда это он?" — подумала я, глядя ему вслед, но решила пока не вмешиваться. Эдван редко что-либо объяснял, предпочитая действовать. Спустя какое-то время дверь снова отворилась, и Эдван вернулся, неся полную корзину. Она была переполнена свежими овощами, травами, мясом. Он поставил её на стол, и я приподняла брови от удивления. — Откуда это? — спросила я, указывая на корзину. — Ребята помогли, — просто ответил он.Ты покорми Дарена, а я займусь ужином. — Ужином? — я не удержалась и засмеялась. — Ты умеешь готовить? Эдван бросил на меня строгий взгляд, но я заметила в его глазах лёгкую искру веселья. — Я умею больше, чем тебе кажется, — ответил он с лёгким высокомерием в голосе, и приступил к разделке овощей. Я встала рядом, наблюдая за его движениями. Он ловко управлялся с ножом, нарезая овощи аккуратными ломтиками, добавляя мясо и специи. Его движения были уверенными, и я вдруг поняла, что никогда не видела его таким домашним. Обычно он был суровым командиром, всегда на страже, всегда готовым защищать. А тут, передо мной стоял мой муж, готовивший ужин для нас и для нашего ребёнка. — Лиза, не стой над душой, корми ребенка, любой настоящий мужчина умеет не только сражаться, но и готовить, — услышала я знакомый голос. Барс, как всегда, появился неожиданно, его глаза хитро блестели, а усы шевелились от удовольствия. — Барс, — усмехнулась я, не поворачиваясь к коту, — ты всегда приходишь, когда есть запах еды. — Ну, не могу же я пропустить такой момент, — ответил Барс, подпрыгнув и удобно устроившись на скамье рядом с очагом. — Слушай, Эдван, — продолжил Барс, следя за его действиями, — я должен признать, ты не только хороший боец, но и, похоже, мастер кулинарии. Может, поделишься секретом, как управляться с овощами так же ловко, как с мечом? — Барс, — строго произнёс Эдван, но в его голосе была тень иронии. — Овощи — это тебе не враги, они не сопротивляются. Я засмеялась, глядя, как Барс распушил свои усы в ответ на слова Эдвана. И вдруг поймала себя на мысли, что мне даже немного ревностно. Да-да, ревность — к коту! Барс льстил Эдвану, и, хотя я знала, что это всё в шутку, в глубине души мне стало немного забавно и странно. Я разложила вещи , что мы захватили с собой. Покормила Дарена и уложила в спальне. К этому времени в доме витал аромат жаренного мяса. — Эй, Барсик, — сказала я, наклонившись к нему, — не забывай, кто здесь главная. Я первая попробую то, что приготовил Эдван. Барс ухмыльнулся, прищурившись, и сделал вид, что обиделся. — Ах, как жестоко, Лиза. Ладно, ладно, уступаю тебе первенство, но только в этот раз. Ужин был почти готов, когда в дверь постучали. Я поспешила открыть и увидела Маркуса, Гвена, Дойла, а за ними стояли Морал с Мари. У всех в руках были какие-то подарки: аккуратно сложенный плед, вязаный дракончик, корзинка с фруктами. — Заходите, заходите, — пригласила я их, улыбаясь. Мари первой подошла ко мне и передала плед. — Это для Дарена, чтобы ему было тепло и уютно, — сказала она с мягкой улыбкой. — А это от нас, — добавил Маркус, протягивая мне вязаного дракончика. — Надеюсь, малыш оценит. Мы все думаем, что он будет любить такие игрушки. Дарен, мирно посапывающий в своей люльке, ничего не понимал, но я знала, что позже он обязательно полюбит все эти милые вещи. Эдван закончил готовку и начал раскладывать на стол овощи с мясом. Барс тут же заурчал от удовольствия, с любопытством заглядывая через его плечо. — Эдван, я должен сказать, что если бы ты не был таким хорошим воином, ты бы наверняка мог открыть таверну, — протянул Барс, подмигивая. — Прекрати льстить ему, — засмеялась я. — А то приревную. Эдван, наконец, бросил на меня тёплый взгляд, и я заметила, как в его глазах мелькнула искорка. Когда все расселись за столом, ужин начался. Тёплая атмосфера заполнила комнату, и разговоры потекли сами собой. Маркус, разрезая кусок мяса, вдруг поднял серьёзную тему: — Мы недавно вышли на след группы магов, — начал он, — они явно пытались что-то искать, используя магическую сеть. Думаю, им нужен Алдын, они попали в одну из ловушек, которые мы установили. Им чудом удалось отступить назад в Ардаль. — Эти маги уже слишком часто лезут, куда не следует. — сказал Дойл нахмурив брови. — Мой отряд сейчас стоит на границе с лесом, — внезапно добавил Морал, отвлекаясь от тарелки. — Возглавляют его, братья — Ром и Мор. Мы следим, чтобы ардальцы не проникли через лес, но они используют магию сокрытия. Маркус кивнул, а затем заговорил снова, уже более серьёзно: — Маги из Ардаля... они ведь помогали Мариссе с её заклинанием. Как я понял, она пыталась украсть истинную магию, но что-то пошло не так? Я взглянула на Эдвана, и он кивнул, давая мне знак продолжить. — Да, так и было, — начала я. — Маги Ардаля помогали Мариссе провести одно из самых опасных заклинаний, которое когда-либо видели. Она пыталась украсть истинную магию, но что-то не получилось. После сожжения её тела, высвободилась тёмная субстанция. Мы не знаем, что это — не дух, не магия в чистом виде, но явно что-то опасное, с частичкой самой Мариссы. Повисла тишина, и каждый из сидящих за столом обдумывал мои слова. Чувствовалось, как атмосфера вдруг стала более напряжённой. — Ардальцы активизировались, но зачем? Не уже ли будет война? — тихо спросила Мари, глядя на мужа. — Сегодня пришел ответ, на официальный запрос в ковен магов. Маги заявили, что они границ не нарушали, это отщепенцы использующие магию крови, дали полное разрешение на их поимку и наказания, в соответствии с законами нашей страны, — ответил Эдван, его голос звучал сурово. — Ну что ж, — подытожил Маркус, поднимая свой кубок, — значит, работы у нас ещё предостаточно. За нас, за нашу деревню и за наше будущее. Все подняли кубки и выпили, и я почувствовала, как небольшая искра надежды затеплилась внутри меня. 40 Мы сидели за столом, смеялись, обсуждали новости. Все казалось таким уютным и простым, словно никакие бури и кошмары никогда не касались нас. Вечер был тёплым, словно природа решила подарить нам передышку. Но внезапно, где-то за пределами деревни, в глуши, раздался крик. Тот самый крик, как при сожжении тела Мариссы, пронзительный, холодящий душу, будто доносился из самого разлома. — Слышали? — я остановилась на полуслове, все взгляды устремились на меня, а затем за окна. Но ха окном образовалось, тишина. Маркус поднялся первым, и, встретившись со мной взглядом, слегка кивнул: — Это она, да? — произнес он, и в голосе его слышалась обеспокоенность. Гвен нахмурился, прищурив глаза, будто мог разглядеть в темноте источник звуков. Барс, как обычно, заворчал, его хвост нервно дергался. Даже коту было не по себе. — Вам лучше идти, — сказал Эдван, вставая со своего места и провожая гостей. Мари обняла мужа за плечи, и я заметила, как её пальцы дрожат. Все остальные тоже начали подниматься — атмосфера веселья мгновенно сменилась напряжением и тревогой. Эдван окинул меня взглядом, как бы спрашивая, в порядке ли я. Я лишь кивнула в ответ, стараясь выглядеть спокойной. Ребята порывались остаться, но я отправила их по домам, объяснив, что чувствую, что в деревне безопасно, да и с богиней надо пообщаться. — Ты ведь собираешься в храм? — спросил Эдван, стоя у окна и провожая гостей взглядом — Да, собираюсь, — подтвердила я, слегка пожав плечами. — Нужно восстановить связь, почувствовать её силу. Возможно, богиня подскажет, как избавиться от Мариссы навсегда. — Ты знаешь, что мне это не нравится, — его голос звучал ровно, но я чувствовала напряжение в каждом слове. — Если что-то пойдёт не так… — Я справлюсь, — перебила я его, подходя ближе и кладя руку на его плечо. — Это моё дело, моя обязанность. А ты останешься с Дареном, присмотришь за ним с котом. Барс поможет, правда, котик? Барс фыркнул и демонстративно отвернулся, но я знала, что он в любом случае будет начеку. Эдван вздохнул и, наконец, кивнул. — Хорошо, но будь осторожна. Если что-то почувствуешь — сразу возвращайся, не важно, что это. Я не прощу себе, если что-то случится. Я улыбнулась, чувствуя, как его забота согревает меня. — Всё будет в порядке. Здесь безопасно, помнишь? — сказала я и, подмигнув ему, направилась к двери. Барс остался, ворча что-то себе под нос о моих сумасбродных решениях, а я вышла в ночь. Темнота встретила меня, обнимая холодом и тишиной. Храм был недалеко, почти рядом с нашим домом, в самом центре деревни. Я шла медленно, прислушиваясь к каждому шороху, к каждому движению в ночи. Старинный дуб, возвышавшийся над крышей, словно защищал это место. В храме тихо и спокойно. Я подошла к постаменту, на котором были изображены две руки, сняла с себя медальон и положила его в эти руки, и накрыла своими. В этот момент моя усталость начала исчезать, уступая место решимости. Это было моё место, моя связь с богиней, и я знала, что только здесь смогу найти ответы. — Богиня жизни, помоги мне понять… — прошептала я, закрывая глаза и позволяя магии течь через меня. Тепло разлилось по телу, и я почувствовала, как что-то внутри меня отзывается на этот зов. Я стояла на коленях перед постаментом, когда вдруг позади меня раздалось лёгкое, едва слышное "кхм-кхм". Я резко обернулась и чуть не вскрикнула от удивления. Передо мной стояла высокая девушка, её длинное платье свободно спадало на пол, а широкие рукава ниспадали, создавая иллюзию крыльев. Лицо её было светлым, а глаза мягко сияли. Она улыбалась мне по-доброму, словно старый друг, которого давно не видела. — Могла бы и днём прийти, — с улыбкой сказала она, склонив голову набок. — Это мне до тебя сложно было достучаться, только во сне удавалось. А ведь я к тебе в любое время приду, Лиза. Нужно лишь амулет иметь и позвать меня. Моё сердце колотилось, как у пойманной птицы, но внутри разливалось странное спокойствие, будто я знала её всю свою жизнь. Богиня. Она. Моя связь с этим лесом и сила, которую я хотела понять. — Расскажи мне о деревне, что была здесь раньше, — прошептала я, чувствуя, как моя уверенность крепнет. — О том, в чём наше предназначение. Богиня вздохнула, и на её лице появилась печаль, будто она несла груз вековых потерь. — Я бы многое хотела тебе рассказать, Лиза, — начала она, её голос звучал тихо, но мощно, словно ветер, который шепчет между ветвями деревьев. — Но моих сил почти нет. Много лет назад, когда ваши предшественницы покинули деревню, спасаясь от драконов, почти никто не остался, кто бы знал меня и помнил. Я — старая богиня, забытая многими. Редкий человек может вспомнить меня, а именно в вашей памяти и молитвах заключается моя сила. Её слова проникали глубоко в душу, и я чувствовала невыразимую боль за её судьбу, за то, что когда-то великая и могущественная, теперь она едва сохраняла свою сущность. — Приходи завтра, если хочешь можешь также ночью. Мешать никто не будет, — продолжала богиня, её глаза светились теплом. — А сегодня запоминай мои слова. Свой амулет оставь здесь, чтобы любой молившийся мог напрямую ко мне обратиться. Оставив амулет здесь, я смогу закрыть лес куполом, чтобы защитить его от злых духов и магии. Ты ведь что-то привела с собой, я чувствую. Сила твоя останется с тобой, но лишь на территории этого леса. Именно поэтому ваши предшественницы только тут и жили. И тебе советую остаться здесь. Я слушала её, и слова её обретали смысл. Я понимала, что лес теперь был не просто местом, а убежищем, защитой и домом для тех, кто помнит. И если я останусь здесь, если дам этому месту новую жизнь, богиня сможет защитить нас всех. — Скоро начнут приходить просящие, те, кто помнит меня. Теперь я смогу указать им дорогу, где их примут — здесь, в этой деревне. Не отказывай им, они будут тебе сёстрами, — её голос становился всё тише, словно она постепенно исчезала, растворяясь в воздухе. Я едва успела кивнуть, когда её облик стал полупрозрачным. Она улыбнулась мне ещё раз, прощально, и исчезла, оставив за собой лишь лёгкий запах цветов и ощущение тепла, словно кто-то только что коснулся моей души. На какое-то время я замерла, переваривая услышанное. Наконец, я глубоко вздохнула и убрала руки, оставив амулет на постаменте. Его магия мягко вспыхнула, и я почувствовала, как что-то меняется вокруг, словно воздух стал плотнее, насыщеннее. 41 Когда я вернулась в дом, ночь ещё висела за окном, но внутри всё ожило от моих шагов. Барс тут же заворчал и подбежал ко мне, теряясь между ногами. Он ходил кругами, словно пытаясь удостовериться, что я цела и невредима. Эдван, сидевший на кухне и, видимо, не смыкавший глаз, вскочил, как только увидел меня, и в его глазах отразилось облегчение. Казалось, что напряжение, накопившееся за время моего отсутствия, постепенно отпускает его. — Лиза! Что произошло? Ты как? — Эдван мгновенно оказался рядом, крепко прижимая меня к себе. Барс не переставал ворчать, забираясь мне под ноги, так что я едва не споткнулась. — Тихо-тихо, всё нормально, я в порядке, — улыбнулась я, прижимаясь к Эдвану, чувствуя тепло его тела. Его руки, казалось, хотели удержать меня здесь навечно, не давая вновь покидать дом в неизвестность. — Мы слышали странное проговорил Эдван, глядя мне в глаза. — как земля дрожит, словно что-то великое пробуждается. — Это была богиня, — сказала я, чуть отстраняясь, чтобы глядеть ему в глаза. — Она явилась ко мне. Мы поговорили… Она сказала, что защита теперь есть от всех духов и магии,но только на территории леса. Я оставила амулет в храме, и богиня смогла создать защитный купол. Теперь лес под её защитой. Барс фыркнул, сев возле моих ног и начав облизывать лапу, но его внимание не уходило от меня. Казалось, даже этот ворчливый кот ощутил, что что-то действительно изменилось. — Защита? Купол? — Эдван выглядел задумчивым, словно пытаясь осмыслить услышанное. — Так, значит, лес теперь в безопасности? — Это не просто защита, Эдван, — я провела ладонью по его руке, чувствуя, как его мышцы напряжены. — Богиня сказала, что тёмная магия больше не сможет проникнуть в лес . Это... Это сила самой богини. Она сказала, что магия, здесь больше не действует. Эдван наклонил голову и задумался. — Лиза… Ты возвращаешь это место к жизни. Оно становится таким, каким было раньше. Но получается твои силы будут действовать только на территории леса, как и раньше у дев жизни? — Он задумался, его взгляд стал тяжёлым. Я улыбнулась ему, а затем наклонилась, чтобы поцеловать спящего Дарена. Его маленькое лицо было таким спокойным, а дыхание ровным, что я почувствовала, как страх и тревога уходят, уступая место тёплой нежности. — Теперь всё будет хорошо, — прошептала я, проводя пальцами по мягким волосам ребенка. — Главное что есть защита, вам можно остаться здесь , пока вы не придумаете, как избавиться от того что осталось после Мариссы. Эдван помог мне подняться, и мы тихо прошли в спальню. Барс следовал за нами, как неотступная тень, его глаза всё ещё блестели от волнения. Я переоделась в ночную рубашку и устало легла на кровать, чувствуя, как тело наконец начинает расслабляться. Эдван сел рядом, его рука касалась моей, и я знала, что он здесь, что он не оставит меня. — Отдыхай, — тихо сказал он. — Теперь ты можешь спокойно спать. Завтра новый день, и всё будет по-другому. Я кивнула и закрыла глаза. В этой тишине, в тепле нашего дома, я наконец смогла почувствовать себя в безопасности. Барс улёгся в ногах, тяжело вздохнув, словно и он наконец позволил себе расслабиться. Утро началось с тихого стука в дверь. Солнце только вставало, заливая комнату мягким золотистым светом. Эдван потянулся, ещё не до конца проснувшись, но звук повторился — настойчиво, но не слишком громко, словно тот, кто стучал, не хотел нарушать покой в доме. — Я открою, — пробормотал Эдван из соседней комнаты. Я приоткрыла глаза и услышала, как он идёт к двери. Барс поднял голову, заинтересованно глядя вслед Эдвану, но затем снова свернулся клубком и продолжил дремать. Когда дверь открылась, я услышала приглушённые голоса. Эдван говорил с кем-то, и в голосе его звучало удивление, смешанное с беспокойством. Я приподнялась, натянув на себя одеяло и внимательно прислушиваясь. — Морал, что-то случилось? — услышала я голос Эдвана. — Да, я пришёл с донесением, — ответил Морал, его голос был полон напряжения. — Группа Рома и Мора задержала тех магов. Что скрывались в нашем лесу. Заклинание невидимости с них спало, и они больше не могли использовать магию для защиты. — Магия снова перестала работать, как это было при разломе, — сказал Морал — Наши сначала напугались, поняв, что пропала магия, как во время разлома, но потом заметили купол. Полупрозрачный, слегка отливающий на солнце. Это защита. Хозяйка вернулась в лес, и он теперь снова под её защитой. Эдван замолчал, и я представила, как он обдумывает услышанное. Затем он тихо проговорил: — Где сейчас маги? — В лагере, под стражей, — ответил Морал. — Отлично, — Эдван вздохнул, затем его голос стал более решительным. — Я иду. Лиза пока останется дома с Дареном и Барсом. Она заслужила отдых. Морал кивнул, и я услышала их шаги, удаляющиеся от двери. Эдван вернулся в спальню, его лицо было серьёзным. — Лиза, мне нужно ненадолго уйти, — сказал он, садясь рядом и бережно касаясь моей руки. — Я отправлюсь в лагерь. Маги, которых задержали, оказались без своей силы, и теперь их держат под стражей. Нужно их допросить и выяснить, как они связаны с Мариссой. Я кивнула, чувствуя лёгкую тревогу, но всё же успокаивая себя мыслью о куполе и защите богини. Теперь лес был под её охраной, и я знала, что мои близкие в безопасности. — Будь осторожен, — попросила я, наклоняясь, чтобы поцеловать его. — И возвращайся скорее. Эдван улыбнулся, его глаза блестели теплом, и он наклонился, чтобы коснуться моего лба губами. — Обещаю, — сказал он, вставая. — Барс присмотрит за вами, правда, котик? Барс поднял голову и фыркнул, но на его морде было что-то вроде одобрения. Он всегда воспринимал свои обязанности по охране очень серьёзно, несмотря на свой ворчливый характер. Эдван быстро оделся и покинул дом, его шаги были уверенными и решительными. Я проводила его взглядом, чувствуя, как тепло его слов и уверенность в моих силах остаются со мной. Я осталась в доме с Барсом и Дареном. Утро постепенно наполнялось звуками жизни: пение птиц за окном, лёгкий шелест листьев, которые ласково теребил ветер. Барс устроился рядом с Дареном, зорко наблюдая за каждым его движением, и я чувствовала, как спокойствие вновь заполняет меня. 42 Оставшись дома, я решила не тратить время зря. Теперь, когда всё наконец успокоилось, мне хотелось удивить Эдвана. Я знала, что после всего, через что мы прошли, ему будет приятно вернуться домой и увидеть, что о нём тоже заботятся. Я направилась к кухне, оглядевшись по сторонам. Барс тут же оказался рядом, сидел на полу и смотрел на меня, будто спрашивал, что же я собираюсь делать. Я улыбнулась ему, а затем заглянула в кладовку, чтобы посмотреть, какие продукты остались. Пара свежих овощей, немного мяса и несколько ароматных трав — не так уж и много, но вполне достаточно, чтобы приготовить что-то вкусное. В конце концов, главное — это внимание и забота, которые я вложу в еду. Дарен лежал в своей люльке, тихо гулил, глядя на меня своими большими глазами. Я подошла к нему, провела рукой по его мягким волосам и заметила, как его глаза блестели, когда он видел меня. — Ох, ты уже такой большой, — прошептала я с улыбкой, прижимая его к себе. — Ты так быстро растёшь, Дарен. Даже слишком быстро. Его глаза блестели, и он протянул ко мне свои маленькие ручки, как будто пытался обнять меня. Я засмеялась, чувствуя, как моё сердце наполняется теплом. Он был таким крохотным, но уже таким смышлёным. Я знала, что дети драконов растут быстрее, чем обычные, но видеть это своими глазами — это было чем-то волшебным. Его гуление, его попытки повторять за мной звуки — всё это было таким удивительным и радостным. — Ну что, будешь помогать мне готовить? — спросила я, улыбаясь ему. — Ты пока лежи тут, а я с овощами разберусь. Дарен продолжал гулить в своей люльке, явно довольный происходящим вокруг. Барс недовольно фыркнул, но решил не вмешиваться в суету, усевшись в уголке и внимательно наблюдая за мной. Я взяла мясо и нарезала его на тонкие кусочки, затем нарезала овощи — морковь, картофель, немного зелени. Всё это нужно было потушить вместе, чтобы получилось нежное и ароматное блюдо. Я старалась делать всё максимально тихо, чтобы не напугать Дарена, но он, похоже, только радовался звукам ножа и стуку посуды. Когда все ингредиенты были подготовлены, я начала тушить мясо с овощами на медленном огне, добавляя травы и специи, чтобы создать насыщенный аромат. В доме постепенно начинало пахнуть чем-то вкусным и уютным, запах наполнял помещение, создавая атмосферу тепла и уюта. Пока мясо тушилось, я подошла к люльке Дарена, который всё ещё увлечённо гулил, издавая довольные звуки. Он посмотрел на меня своими большими глазами и улыбнулся, а я почувствовала, как на моих губах появляется улыбка в ответ. — Ты знаешь, Дарен, твой папа будет очень рад этому ужину, — сказала я, поглаживая его по голове. — Он такой у тебя сильный и смелый, и всегда заботится о тебе. А сегодня мы позаботимся о нём, правда? Дарен ответил мне очередным гулением, которое звучало как согласие, и я засмеялась, погладив его по головке. Эти моменты были бесценны, и я знала, что они останутся со мной навсегда. Когда мясо с овощами было готово, я решила сделать ещё небольшой сюрприз. У нас оставалось немного муки, и я решила испечь небольшие лепёшки, чтобы подать их вместе с основным блюдом. Я быстро замесила тесто, добавив туда чуть-чуть соли и ароматных трав. Лепёшки жарились на сковороде, становясь румяными и аппетитными, и я представляла, как приятно будет их макать в ароматный соус из мяса и овощей. К вечеру всё было готово. На столе стояла большая миска с тушёным мясом и овощами, рядом лежали горячие лепёшки, а в центре — чайник с заваренными травами и немного свежей зелени. Я оглядела кухню, проверяя, всё ли на своих местах, и почувствовала удовлетворение. Всё выглядело просто, но с душой, именно таким, каким я хотела встретить Эдвана после его тяжёлого дня. Дарен к тому времени уже начал уставать, лежа в своей люльке. Он зевнул, его маленькие глазки начинали закрываться, но он всё же пытался не уснуть, как будто тоже хотел дождаться папу. Барс, улёгшийся на своём привычном месте, тоже тихо наблюдал за нами, его хвост лениво подёргивался в такт моим покачиваниям. Наконец, дверь распахнулась, и я услышала шаги Эдвана. Он выглядел усталым, но его глаза засветились теплом, когда он почувствовал аромат ужина, заполнивший дом. — Лиза… Ты что-то готовила? — спросил он, его голос звучал удивлённо и одновременно радостно. — Да, — улыбнулась я,. — Хотела тебя порадовать. Ты столько всего делаешь для нас, и мне хотелось, чтобы ты сегодня почувствовал заботу. — Это так вкусно пахнет, — сказал он, глядя на стол. — Лиза, ты невероятная. Я просто не знаю, что бы делал без тебя. Мы все сели за стол , Эдван попробовал первое блюдо, и я видела, как его лицо изменилось — усталость словно ушла, уступая место радости и удовлетворению. — Это потрясающе, Лиза, — сказал он, посмотрев на меня. — Спасибо тебе. Сегодня я действительно чувствую, что вернулся домой. Я улыбнулась ему, чувствуя, как моё сердце наполняется теплом. Мы ужинали, говорили о мелочах, Дарен временами гулел, словно пытаясь участвовать в нашем разговоре. Атмосфера была такой уютной и домашней, что я чувствовала — этот момент был идеальным завершением дня. Когда ужин закончился, я убрала посуду, а затем обратилась к Эдвану. — Вечером я собираюсь снова в храм, — сказала я, глядя ему в глаза. — нужно продолжить разговор с богиней, узнать, что ещё можно сделать для леса и нашей деревни. Эдван кивнул, его взгляд стал серьёзным. — Будь осторожна, Лиза, — тихо сказал он. — Я знаю, что ты сильная, но всё равно… Возвращайся скорее. Я кивнула и улыбнулась, — Расскажи мне пока, что там с магами? 43 Лицо Эдвана выражало смесь усталости и серьёзности, а в глазах светилась твёрдость. Я видела, что он готовился к этому разговору, и он, безусловно, был не из лёгких. Мы сели в гостиной, и Барс, чувствующий напряжение, тихо улёгся неподалёку, внимательно наблюдая за нами. Дарен мирно спал в своей люльке, а в доме стояла тишина, нарушаемая только редким потрескиванием углей в камине. — Лиза, — начал Эдван, глядя на меня прямо и серьёзно, — Задержанные, это маги-отступники, они шли против всех правил и разрабатывали новые заклинания на основе крови и Алдына. Их работа — это тёмное дело, что выходит за пределы морали. Они были готовы на всё ради своих целей. Он замолчал, а я почувствовала, как холодок страха пробежал по моей спине. Кровь и магия — это были опасные вещи, особенно если они оказывались в руках тех, кто готов переступить любые границы. Я тихо кивнула, побуждая его продолжать. — Некоторые из этих магов — преступники, которые смогли пробраться в ковен. Представляешь? — Эдван сжал кулак, и я видела, как напряжены его мышцы. — Преступники занимали кресла в ковене магов, и это безумие. У нас есть доказательства, и данные по ним уже передали Ардаль. Это дело государственной важности. — Но зачем они это делали? — спросила я, не скрывая своего удивления. — К чему все эти эксперименты? Эдван глубоко вздохнул. —Желание новых открытий, они создавали по истине великие вещи, ужасные, но великие.Им требовалась "влюблённая дурочка", чтобы проверить некоторые из своих заклятий на драконах и истинной магии. Они искали подходящего человека, того, кто станет частью их плана, и нашли Мариссу. — Бывший преподаватель Мариссы и Элизы, продал информацию по ученицам, — продолжил Эдван. — После этого он сбежал. Позже, после не удачного эксперимента с истинностью, эти маги связались с отцом Мариссы. Они предложили ему сделку: за жизнь дракончика обещали высокое место и земли при государстве. А малыша хотели пустить на опыты. Кровь дракона очень ценится, а взрослого дракона поймать они не в состоянии, поэтому решили охотиться на ребёнка. — Какой ужас... — прошептала я, чувствуя, как страх и злость переплетаются внутри меня. — А как Твист был замешан во всём этом? — Твист был одним из них, — проговорил он. Эдван сделал паузу, его взгляд был тяжёлым, но уверенным. — Я связался с Севером, — сказал он, — он прилетел и теперь конвоирует магов в государственную темницу. Это дело государственной важности, и им займутся лично драконы. а у меня пока отпуск, думаю после всего случившегося я могу провести время, рядом с дорогими мне людьми. Я глубоко вздохнула, стараясь осмыслить всё, что услышала. Казалось, что каждый новый факт добавлял ещё одну тяжёлую плиту на мою душу. Мы прошли через многое, но видеть, как вокруг нас плетутся такие зловещие сети, было тяжело. Я знала, что в мире есть зло, но одно дело — понимать это, и совсем другое — столкнуться с ним лицом к лицу. — А что насчёт Мариссы? — спросила я, чувствуя, что этот вопрос не даёт мне покоя. — По поводу Мариссы, — ответил Эдван, его голос стал мягче, но всё же оставался серьёзным, — маги сказали, что это остаточное эхо от магии, которое развеется само в течение недели. Её влияние больше не угрожает. Но нам стоит быть осторожными. Хотя бы на время, пока всё окончательно не уляжется. — Эхо магии? — повторила я, нахмурившись. — Значит, её магия ещё здесь, пусть и в слабом виде? Эдван кивнул, и его глаза встретились с моими. — Скорее это остаточное явление, — сказал он. — Просто нужно время, чтобы оно исчезло полностью. Я чувствовала, как его слова придают мне силы. Теперь, когда маги-отступники задержаны, а лес снова под защитой, я верила, что наступит новая жизнь. Барс, наблюдавший за нами всё это время, подошёл ближе и потёрся о мою ногу, словно подтверждая мои мысли. А теперь меня ждет богиня. 44 Когда вечер опустился на деревню, я снова отправилась в храм. Лес уже был погружен в ночную тишину, и свет луны мягко освещал путь к старому дубу. Ветра почти не было, и листья на деревьях стояли неподвижно, словно замерли в ожидании. Я вошла в храм, встала перед постаментом и положила ладони на медальон. Закрыла глаза, чувствуя, как внутреннее напряжение начинает отпускать меня, и сосредоточилась на своём дыхании. Пришло время обратиться к богине, чтобы узнать, что делать дальше. Я едва успела обратиться к ней, как за спиной раздался едва слышимый звук — как будто кто-то тихо подошел. Я открыла глаза, обернулась, и увидела её. — Ты снова пришла, Лиза, — мягко сказала богиня, её голос был полон доброты и силы. Она подошла ближе, остановилась напротив меня и коснулась моих плеч. — Я знала, что ты не будешь ждать долго. У тебя ещё так много вопросов, и я здесь, чтобы ответить на них. Я внимательно посмотрела на неё. — Дальше тебе предстоит важная задача, Лиза, — начала она, её голос звучал глубоко и проникновенно. — Все, кто сюда придут, смогут просить о здоровье и излечении болезней. Это место станет убежищем для тех, кто нуждается в помощи. Мы будем лечить, мы будем исцелять, и никто из нас не имеет права отказывать тем, кто пришёл с чистым сердцем. Никто, Лиза. Я ощутила, как её слова отзываются в моей душе. Это было не просто обещание, это была клятва. Лечить и исцелять, не отказывать никому. Это была тяжёлая ноша, но я понимала, что с такой поддержкой у нас будет достаточно сил справиться с ней. — Что касается платы, — продолжила богиня, её глаза заблестели в лунном свете. — Мы можем брать только то, что принесут в дар. Назначать цену нельзя. Это против наших силы. Пусть те, кто приходит к нам, сами решают, что они готовы дать. Плата должна быть искренней и добровольной, иначе магия не сработает. Я кивнула, соглашаясь с её словами. В этом был глубокий смысл — помощь должна быть чистой, и её цена не должна быть материальной. — У корней старого дуба ты будешь находить Алдын, — добавила она, её взгляд на миг стал загадочным. — Это будет происходить периодически. Вы сможете продавать его и на вырученные средства закупать всё необходимое для жизни в деревне. Это дар от меня и леса. Он поможет вам. Вы сможете процветать и восстанавливать своё место здесь, среди природы. Здешних животных трогать нельзя, никакой охоты, они друзья и многие вернутся в свой дом, ждите. Я удивлённо приподняла брови, услышав о Алдыне. Это был ценный ресурс, который мог обеспечить нас всем необходимым. Лес давал нам не только защиту, но и поддержку в самых необходимых вещах. — Ты, Лизавета, должна быть старостой этой деревни, — продолжила богиня, её голос стал мягче. — Это твоя роль. Быть лидером, принимать решения и заботиться о тех, кто придёт сюда, искать здесь защиту и помощь. Я знаю, что ты справишься, ты уже показала свою силу и решимость. Теперь это твоя деревня, я вверяю ее тебе. Я почувствовала, как что-то внутри меня откликнулось на её слова. Быть старостой — это была ответственность, которую я готова была взять на себя. Я уже много сделала для этого места, и я хотела сделать ещё больше. Хотела, чтобы наша деревня стала тем местом, где каждый может найти защиту и поддержку. — В сам храм могут заходить только ты и сёстры, которые вскоре появятся, — добавила богиня, её глаза блестели. — Только посвящённые могут переступать его порог. Те, кто придёт за помощью, должны остаться снаружи. Это место должно быть чистым и защищённым. Я кивнула, понимая её слова. Храм — это было место силы, и его нужно было сохранить неприкосновенным. Богиня смотрела на меня ещё несколько мгновений, её взгляд был мягким и добрым, но я видела в её глазах что-то ещё — предостережение. — И ещё одно, Лиза, — сказала она, её голос стал тише, но не менее значимым. — Твой дракон… если он хочет жить в мире, он должен придти ко мне, и должен решить, что он выбирает. Лишь один раз, ему будет дозволено переступить порог моего храма Я нахмурилась, не совсем понимая, о чём она говорит. —Зачем? — спросила я, пытаясь уловить смысл её слов. Она улыбнулась, слегка покачав головой. — Он поймёт, о чём я, Лиза, — сказала она, и её голос звучал уверенно. — Ты должна просто передать ему мои слова. А теперь… мне пора. С этими словами богиня начала исчезать, её тело становилось всё более прозрачным, пока полностью не растворилось в воздухе. 45 Вернувшись ночью после разговора с богиней домой, я передала её слова Эдвану. Утром, когда лучи солнца мягко освещали нашу деревню, я предупредила, что хочу одна прогуляться по лесу, чтобы освежить свои мысли, но, увидев его обеспокоенное выражение, пообещала взять с собой кого-то из парней. Утро в деревне было удивительно спокойным. Солнечные лучи пробивались сквозь кроны деревьев, освещая лесную тропу мягким золотистым светом, и легкий ветерок ласково теребил листья, словно напевая свою бесконечную песню. Я решила провести этот день на свежем воздухе, прогуляться по лесу и освежить свои мысли после всех пережитых событий. Эдвана с котом я оставила дома, где они могли спокойно отдохнуть и провести время вместе с Дареном. Мне нужно было навестить своего верного Грозного — коня, который ждал меня в конюшне при военном лагере. Он заслуживал внимания не меньше других, ведь он был со мной в самых трудных моментах. Когда я уже вышла из дома, Маркус, Гвен и Дойл тут же вызвались меня сопровождать. Их глаза блестели энтузиазмом, и я не смогла отказать. Это было как в старые добрые времена — наши совместные прогулки и приключения, когда не было ничего, кроме нас, леса и наших целей. Мы шли по тропе, ведущей к военному лагерю, а затем к конюшням. Лес встречал нас, обнимая своей прохладой, и каждый шаг по знакомой тропе приносил ощущение спокойствия. Маркус, как обычно, взял на себя роль заводилы разговора. Он начал рассказывать одну из старых историй, когда мы ещё были в самом разгаре борьбы с разломом. Он говорил с такой страстью и весельем, что на его лице было невозможно не заметить радости от воспоминаний. Я улыбалась, слушая его рассказы, чувствуя, как возвращаются те эмоции, которые когда-то испытывала вместе с этими людьми. — А помнишь тот момент, когда Грозный испугался тварей и решил, что лучше отправиться домой, чем оставаться с нами? — Маркус широко улыбался, его глаза блестели от смеха. — О да, — засмеялся Гвен, его взгляд встретился с моим. — Он так рванул в сторону, что я подумал, что мы его больше никогда не увидим. А потом он вернулся, только потому что услышал твой голос, Лиза. — Грозный всегда был верным, — добавил Дойл с лёгкой улыбкой. Я засмеялась вместе с ними, чувствуя, как тёплая волна воспоминаний наполняет моё сердце. Это было такое время, когда мы были вместе, боролись плечом к плечу, и несмотря на все опасности, у нас была вера в друг друга. Мы продолжали идти, беседуя и смеясь, пока не добрались до деревни Астрадамовка. Астрадамовка была маленькой военной деревней, которая когда-то служила буферной границей, защищая нашу территорию от тварей и угроз, исходивших из разлома. Теперь, после того как разлом был закрыт, тварей больше не было, и деревня постепенно начала меняться. На месте старых казарм и укреплений появлялись дома для обычных людей, тех, кто решил остаться и построить свою жизнь здесь. Солнечный свет мягко освещал улочки, а в воздухе витал запах свежего хлеба и пряных трав. Жизнь постепенно возвращалась в эти места, и видеть это было настоящим чудом. Когда мы подошли к конюшне, я услышала знакомое фырканье. Грозный сразу узнал меня и радостно заржал, его копыта нетерпеливо стучали по земле. Я улыбнулась, подойдя к нему, и протянула руку. Он наклонился ко мне, прижался своей мордой к моему лицу, тихо фыркая, словно говоря, что скучал. — Привет, друг, — прошептала я, поглаживая его по шее. — Ты скучал? Я тоже. Грозный ответил мне тихим фырчанием, его глаза блестели от радости. Я чувствовала, как между нами вновь устанавливается связь, словно он понимал каждое моё слово, каждое движение. Маркус и Дойл стояли неподалёку, наблюдая за этой сценой с улыбками на лицах. — Ну вот, забирай своего друга, — сказал Маркус, подмигнув мне. — Теперь мы можем вернуться домой в полном составе. Я кивнула, взяв поводья и собираясь уже идти обратно в лес. Но когда мы собрались выйти на тропу, что вела к лесу, я вдруг заметила нечто странное. На самом краю леса, где деревья ещё не становились густыми, стояли три девушки. Им было около двадцати лет, и они выглядели, как будто пришли сюда с какой-то особой целью. Одна из них, темноволосая и уверенная в себе, шагнула вперёд, зовя за собой двух подруг — блондинку и рыжую. Те шли за ней, но их шаги были нерешительными, они словно сомневались, стоит ли им делать этот шаг. Их лица были серьёзными, а глаза — полными неуверенности и какого-то скрытого страха. — Кто это? — спросил Дойл, заметив мой взгляд. Он нахмурился, его глаза изучали девушек с осторожностью. — Похоже, они пришли к нам, — тихо ответила я, не отрывая взгляда от девушек. — Но зачем? Темноволосая девушка, увидев нас, подошла ближе, и я видела, как она старается казаться уверенной. Она остановилась перед нами, её глаза встретились с моими, и в них я увидела смесь решимости и страха. — Мы... мы пришли к вам за помощью, — сказала она, её голос был слегка дрожащим, но в нём чувствовалась твёрдость. — Нас пригласили в деревню... Богиня жизни позвала нас. Я удивлённо подняла брови, не ожидая услышать такие слова. Богиня? Она прислала их? Эти девушки пришли по её зову? — Богиня? — переспросила я, пытаясь уловить смысл её слов. Темноволосая девушка кивнула, её взгляд не отрывался от моего. — Да, богиня. Она явилась нам во сне и сказала, что нам нужно прийти сюда, что здесь мы найдём своё спасение и предназначение. Мы хотим остаться в вашей деревне, не прогоняйте нас пожалуйста — тихо сказала рыженькая. Маркус и Дойл переглянулись, на их лицах было удивление, но и любопытство. — Лиза, что думаешь? — тихо спросил Гвен, его глаза были полны вопросов. Я посмотрела на девушек, а затем на своих друзей. Эти девушки пришли сюда, следуя зову богини. Они выглядели напуганными, но в их глазах была решимость, и я знала, что это не просто так. Богиня знала, что делала, и если она прислала их сюда, значит, у неё были на это причины. — Богиня предупреждала, что придут сестры, но я думала, она имеет ввиду, что мы станем названными сестрами, а не то, что три сестры придут служить нашему делу, — ответила я, глядя на Гвена. — Если богиня привела их сюда, значит, у неё есть на это свои планы. И мы должны выслушать их. Эдван кивнул, и мы все подошли ближе к девушкам. Темноволосая, видимо, главная из них, выпрямилась и посмотрела на меня с благодарностью. — Спасибо вам, что готовы нас выслушать, — сказала она, её голос стал увереннее. — Мы готовы сделать всё, что нужно, чтобы стать частью вашей деревни, чтобы служить ей и вам. Я улыбнулась ей, чувствуя, как внутри меня растёт уверенность в правильности этого решения. — Мы рады принять вас, — ответила я, глядя на неё и её подруг. — Но знайте, что это не будет лёгким путём. Здесь нужны люди, готовые работать, готовые защищать свою землю и заботиться о других. Если вы готовы к этому, то мы с радостью примем вас и выслушаем. Девушки переглянулись, их глаза встретились, и я видела, как на их лицах появляется улыбка. Они кивнули, и темноволосая вновь обратилась ко мне. — Мы готовы, — сказала она твёрдо. — Но, можно мы не здесь, будем рассказывать нашу историю,- с легким испугом оглядываясь назад, попросила она. Я кивнула, чувствуя, что у девчонок, не все так просто, но Богиня знала, что делала, и эти девушки, обязательно станут частью нашей деревни. 46 После возвращения домой день прошёл в хлопотах и заботах, которые были так необходимы для того, чтобы поселить всех прибывших в деревню и позаботиться о животных. Мы с Грозным, Маркусом, Гвеном и Дойлом отправились на конюшню, где наш верный конь наконец-то смог вернуться к своим сородичам. Он весело фыркал, словно чувствуя, что дома, и сразу же пошёл на контакт с остальными лошадьми. Я пообещала себе каждый день приходить к нему и гулять, чтобы он не скучал. Грозный заслужил это после всего, через что мы прошли. Парни остались на конюшне, беседуя с капитаном Моралом, который недавно прибыл из лагеря. Мы расселили девочек на второй линии деревни — это было место, где раньше располагались дома для военных, но теперь туда переселили новых жителей. Их всех разместили в одном доме, который оказался достаточно просторным. Я помогла им устроиться, попросила раскладывать свои вещи, хотя с собой у них были лишь наплечные сумки, каждая из которых выглядела довольно пустой. Девочки явно не были готовы к большому путешествию, но в их глазах всё ещё была решимость. Я видела, как они аккуратно раскладывали свои скромные вещи, и почувствовала, как они счастливы от этого простого действия. — Примерно через час я жду вас на чай. Девочки кивнули, их лица слегка смягчились, и я увидела в их глазах благодарность. После этого я поспешила домой, чтобы успеть подготовиться к приёму гостей. Когда я вошла в дом, усталость навалилась на меня, и мне сразу захотелось смыть весь накопившийся за день груз. К счастью, Эдван, как чувствовал и, затопил для меня баню. Это была приятная неожиданность, которая словно сняла с моих плеч тяжесть забот и хлопот. Я расслабилась в горячей воде, чувствуя, как усталость постепенно уходит, уступая место свежести и спокойствию. После бани я привела себя в порядок, оделась в чистое платье и отправилась на кухню. Мне хотелось успеть рассказать Эдвану о девочках, и когда я увидела его в гостиной, мы коротко обсудили всё, что произошло. Он внимательно выслушал меня, кивнул, когда я упомянула о том, что пригласила девушек на чай. — Хорошо, что ты так поступила, — сказал он. — Им нужно почувствовать, что они не одни, что здесь их примут и помогут. Это правильно. Я улыбнулась ему, чувствуя поддержку в его словах. Первым в гости заглянули парни — Маркус, Гвен и Дойл. Я даже не успела их позвать, как они уже были на пороге, их глаза светились любопытством. — Мы пришли на чай, — заявил Маркус с улыбкой. — Или нас не приглашали? Я засмеялась и пригласила их внутрь. То ли их любопытство привело, то ли девчонки им понравились — я точно не знала, но, скорее всего, и то, и другое. Они разместились в гостиной, и я начала наливать чай, когда в дверь постучали снова. На пороге стоял капитан Морал с женой Мари, и у неё в руках был целый поднос с пирогами. — Мы подумали, что вы не откажетесь от угощения, — сказала Мари с тёплой улыбкой, входя в дом. — О, Мари, ты просто спасение! — воскликнула я, чувствуя, как радость переполняет меня. — Я совершенно не подумала о том, что к чаю нужно что-то поставить, а у меня кроме позавчерашних лепёшек ничего и нет. Мари рассмеялась и покачала головой, её глаза были полны понимания. — Вот для этого и нужны друзья, — сказала она, подмигнув мне. — Мы всегда готовы прийти на помощь. Она поставила поднос на стол, и я почувствовала, как аромат свежих яблок и корицы заполнил весь дом. Это был настоящий подарок, и я была благодарна Мари за её заботу. Мы сели за стол, и вскоре в дверь постучали снова. На этот раз пришли девочки. Они выглядели немного смущёнными, их лица были серьёзными, но в глазах я видела любопытство и лёгкую неуверенность. Я пригласила их войти, и они осторожно прошли в дом, оглядываясь по сторонам. — Проходите, не стесняйтесь, — сказала я, улыбаясь им. — Мы все рады вас видеть. Я поняла, что даже не спросила их имена. Мне стало неловко, но я решила, что сейчас подходящий момент для знакомства. Я всех рассадила, налив им чаю, и поставила перед ними пироги, которые принесла Мари. — Итак, давайте начнём с простого, — сказала я, когда все устроились. — Представьтесь, пожалуйста. Я хочу знать ваши имена. Темноволосая девушка первой посмотрела на меня, её взгляд стал твёрдым, и она слегка кивнула. — Меня зовут Карина, — сказала она. — Это мои сестры, Анна и Лия. Анна — блондинка, сидевшая рядом с ней, улыбнулась и кивнула. — Мы пришли сюда по зову богини, — добавила Лия, рыжеволосая, сидевшая по другую сторону от Карины. — Мы хотим стать частью вашей деревни, мы готовы служить и помогать. Я кивнула, их слова звучали искренне, и я почувствовала, что они действительно готовы приложить усилия, чтобы стать частью нашего сообщества. — Очень приятно познакомиться, Карина, Анна и Лия, — сказала я, улыбаясь им. — Мы рады, что вы пришли сюда, и я надеюсь, что вы почувствуете себя здесь, как дома. Но расскажите нам немного о себе. Откуда вы? Как пришли к решению отправиться в такое путешествие? Карина вздохнула, её глаза на мгновение потемнели, как будто она вспоминала что-то тяжёлое. — Мы пришли издалека, — начала Карина, её голос был тихим, но уверенным. — Путь проделали пешком, расстояние было примерно в две деревни отсюда. Мы не родные, но с малого возраста росли вместе. Мне двадцать лет, Лие девятнадцать, а Анне восемнадцать. Наши родители работали вместе на шахте и погибли при обвале. После этого нас забрал к себе староста Карост, и мы полностью обслуживали его дом. Сначала всё было хорошо, но с годами староста стал жадным до денег. Он постоянно говорил, что мы его объедаем, и стал кормить нас всего раз в сутки. А недавно заявил, что к нам придёт свататься его друг — староста соседней деревни Родмунд. Мы знали его, он был стариком, и собирался выбрать себе жену из нас. За ту, которая ему больше понравится, он заплатил бы выкуп. Слёзы и мольбы на Кароста не подействовали. Тогда мы взмолились богам, и одна богиня откликнулась. Она явилась нам во сне — это была богиня жизни. Она дала нам указание, куда идти, и мы решили последовать её зову. Анна кивнула, её глаза наполнились слезами. — Это было нелегко, — сказала она. — Мы оставили всё, что у нас было, и отправились в путь. Мы не знали, что нас ждёт, но верили, что богиня не оставит нас. Лия, самая младшая из сестёр, тихо добавила: — Мы хотим помочь. Мы знаем, что можем быть полезными, и мы готовы учиться. Я чувствовала, как моё сердце сжимается от их истории. Они прошли через многое, и я видела, что они действительно искали новое начало. Я посмотрела на Эдвана, Маркуса, Гвена и Дойла, и увидела, что их лица закаменели, парни не привыкли показывать эмоции, но история девочек их очень тронула.. — Вы сделали правильный выбор, — сказала я, глядя на девушек. — Здесь вы найдёте своё место, и мы поможем вам. Карина кивнула, её глаза засветились решимостью. — Мы готовы, — сказала она. — Мы не боимся трудностей. Главное, что мы вместе, и что у нас есть шанс на новую жизнь. Я улыбнулась им, чувствуя, как атмосфера в комнате стала более тёплой и доверительной. Мы продолжали беседовать, обсуждая планы на будущее, делясь историями и мечтами. Мари принесла ещё чаю, и мы сидели за столом, наслаждаясь моментом. Парни, как обычно, шутили, пытаясь развеселить девочек, и я видела, как они постепенно начинают чувствовать себя более расслабленно. Морал, сидевший рядом с женой, внимательно слушал каждое слово, а затем, когда разговор перешёл на планы по восстановлению деревни, вставил своё мнение. — Нам нужно объединяться, чтобы сделать это место ещё сильнее, — сказал он. — С каждым новым человеком наша община становится крепче, и это даёт нам уверенность в будущем. Девочки, я рад, что вы присоединились к нам. Здесь вы найдёте не только новый дом, но и новых друзей. Девочки улыбнулись ему, их глаза светились благодарностью. Анна тихо сказала: — Спасибо вам всем. Мы чувствовали, что это место станет для нас домом, но теперь мы знаем это наверняка. Мы продолжали сидеть за столом, беседуя и смеясь, и я чувствовала, как внутри меня растёт уверенность в том, что мы делаем правильное дело. 47 Утро в деревне началось мягко, словно сама природа решила подарить всем жителям лёгкий и спокойный старт. Солнечный свет проникал сквозь тонкие шторы, касаясь половиц, и освещал комнату золотистыми лучами. Слышалось нежное щебетание птиц, словно они радовались новому дню больше, чем кто-либо другой. Я потянулась, ощущая, как тело приятно замирает от утреннего расслабления, и, тихо поднявшись с кровати, подошла к люльке Дарена. Он спал так мирно, что мне хотелось застыть, чтобы не нарушить этот момент. Его лицо было таким спокойным и невинным, что я невольно улыбнулась. Осторожно, словно боясь потревожить его сон, я наклонилась и поцеловала его в лоб, шепнув: «Спи, мой маленький герой». Его реснички чуть дрогнули, и я почувствовала, как любовь буквально переполняет меня. Это чувство было настолько сильным, что на мгновение у меня закружилась голова. Выйдя на улицу, я глубоко вдохнула свежий воздух. Он был наполнен запахом утренней росы, мокрой травы и той особой свежестью, которая бывает только ранним утром. Деревня, казалось, просыпалась вместе с природой: слышались голоса людей, и всё вокруг словно говорило о том, что сегодня — новый день, полный дел и надежд. Я знала, что сегодня важный день. В деревне нужно было многое сделать, и нужно было организовать людей, распределить задачи и начать наводить порядок. Мы с Эдваном и нашими друзьями постарались сделать всё, чтобы будщие жители чувствовали себя здесь в безопасности, но теперь нужно было закрепить этот результат. Первым делом я направилась к дому девочек. Они жили на второй линии, в небольшом доме. Когда я подошла к их двери, Карина уже стояла снаружи, словно знала, что я приду. Её длинные тёмные волосы были распущены и слегка развевались на ветру. Она улыбнулась, увидев меня. — Доброе утро, Лиза! — поздоровалась она. Её глаза блестели в лучах утреннего солнца, отражая искреннюю радость и какое-то спокойствие, которое я редко встречала в последнее время. — Доброе утро, Карина. Как вы провели ночь? — спросила я, подходя ближе. — Мы отлично выспались, спасибо вам. Мы наконец-то чувствуем себя как дома, — её улыбка стала шире, а в голосе послышалась искренняя благодарность. Я почувствовала тепло внутри — гордость за то, что мы смогли подарить им это ощущение. — Я рада это слышать, — сказала я, оглядываясь на их дом. — Сегодня у нас много дел. Я хочу, чтобы вы с девочками составили список всего, что вам нужно для дома. Не стесняйтесь, записывайте всё, что вам может понадобиться, — от посуды до мебели. Мы постараемся сделать ваш дом таким, каким он должен быть. Карина кивнула, её лицо стало серьёзным. Я заметила, как её взгляд переключился на что-то вдалеке, словно она уже мысленно составляла список. — Конечно, Лизавета. Мы всё сделаем, — её голос звучал уверенно, и я видела, что она готова приступить к делу прямо сейчас. Я улыбнулась в ответ и направилась к выходу. Однако не успела я сделать и нескольких шагов, как из-за угла дома появились Гвен и Маркус. Они стояли, о чём-то переговариваясь, и явно ждали меня. — Что вы здесь делаете так рано? — спросила я, приподняв одну бровь. На их лицах читалась смесь невинности и явной хитрости. — Мы просто хотели узнать, чем можем помочь, — сказал Гвен, пожимая плечами. Его голос звучал небрежно, но я слишком хорошо знала их обоих, чтобы поверить в случайное появление. — Значит, помогать, да? — я сложила руки на груди, с лёгкой усмешкой наблюдая за ними. — Хорошо. Раз уж вы здесь, тогда беритесь за дело. Нам нужно оборудовать продовольственный склад. Составьте список всего, что нам понадобится, — от круп до корма для лошадей. Мы должны быть уверены, что у нас достаточно запасов на ближайшее время. Маркус переглянулся с Гвеном, а затем они оба одновременно кивнули. — Без проблем, Лизавета, — уверенно сказал Маркус, и я знала, что могу на них положиться. Они оба всегда справлялись с любыми задачами. — Только не затягивайте, — предупредила я, едва сдерживая улыбку. — У нас сегодня много дел, и каждая минута на счету. Они кивнули и тут же отправились выполнять поручение. Их лёгкость и готовность к работе всегда поднимали мне настроение. Я вернулась к девочкам, которые уже начали что-то обсуждать между собой. Когда они увидели меня, то сразу же замолчали и сосредоточились на моих словах. — Девочки, у меня для вас ещё одно задание, — сказала я, и они все разом обернулись ко мне, внимательно слушая. — Сегодня вам нужно зайти в храм и познакомиться с богиней лично. Она хотела вас видеть, и это важно для вашего будущего здесь. Карина кивнула, её лицо стало серьёзным, и я увидела, что она осознала всю важность этой встречи. — Мы готовы, Лиза, — твёрдо ответила она. — Мы действительно хотим быть полезными. Я улыбнулась ей в ответ, чувствуя, как внутри меня растёт уверенность в этих девочках. Они пришли сюда не случайно, и богиня знала, что делает, когда выбрала их. — Я уверена, что вы справитесь. А ещё вы разбираетесь в травах, верно? — спросила я, переводя взгляд на Лию, самую младшую из трёх. Она робко кивнула, её лицо порозовело, но голос звучал твёрдо: — Да, наши матери учили нас этому. Мы знаем, как лечить простуду, как заваривать успокаивающие чаи. — Это прекрасно, — сказала я. — Такие знания очень пригодятся здесь. Возможно, именно поэтому богиня откликнулась на ваш зов. Она знала, что вы сможете внести свой вклад в жизнь нашей деревни. Анна, старшая из троицы, улыбнулась, и в её глазах загорелся новый энтузиазм. — Мы готовы учиться и делать всё, что потребуется, — добавила она. — Мы хотим быть полезными и остаться здесь навсегда. Я почувствовала, как мои собственные сомнения растворяются, уступая место уверенности. Эти девочки могли стать частью чего-то большого. Богиня не могла ошибиться, выбрав их для нашей деревни. — Отлично, — сказала я. — Приступайте к работе, а я зайду к вам позже, чтобы посмотреть, как у вас идут дела. Я повернулась и пошла дальше по своим делам, чувствуя, как во мне разгорается энергия нового дня. 48 Все списки были готовы. Я собрала их в аккуратную стопку и направилась к дому капитана Морала. Он всегда был надёжным человеком, способным справиться с любым поручением, и я знала, что закупки для деревни в его руках — дело верное. Когда я подошла к его двери и постучала, я услышала его голос изнутри. Через секунду он открыл дверь, и на его лице мелькнула лёгкая улыбка. — Лиза, что-то срочное? — спросил он, глядя на меня с привычной серьёзностью, которая никогда не покидала его даже в спокойные моменты. — Вот список того, что нужно закупить, — я протянула ему бумаги. — Всё, от продуктов до материалов для дома. Отправляй чеки на имя Короны, это поддержка, которую они должны оказать, и сейчас у нас нет времени долго ждать. Он коротко кивнул, его взгляд быстро пробежал по бумагам. — Всё понятно, Лиза. Я займусь этим немедленно, — ответил он, спрятав списки за пояс. — Не волнуйся, всё будет сделано как надо. — Спасибо, Морал. Я на тебя рассчитываю, — с этими словами я развернулась и направилась обратно к дому. Возвращаясь, я встретила девочек, которые уже побывали в храме. Что-то изменилось в их лицах, и я сразу заметила эту тонкую разницу. Их взгляды были спокойными, но в них горело что-то новое — искра, которая освещала их изнутри. Я видела это даже в их походке — они выглядели более уверенными, словно несли с собой важное знание, которое дала им богиня. — Как прошло? — спросила я, когда они подошли ко мне поближе. Мне было любопытно, но я понимала, что некоторые вещи лучше держать при себе. Я не собиралась лезть в их дела, если они не захотят Карина посмотрела на меня, её тёмные глаза блестели. — Это было... вдохновляюще, — её голос был тихим, но в нём чувствовалась уверенность. Анна и Лия переглянулись, затем кивнули. Что бы они ни узнали от богини, это явно придало им сил. Но, как я и решила раньше, я не стала докучать им вопросами. Девочки справлялись сами, и мне этого было достаточно. После того как девочки вернулись из храма, я заметила, что наши парни стали поглядывать на них по-новому. На первый взгляд это было почти незаметно, но я знала их достаточно хорошо, чтобы уловить тонкие изменения. Дойл, Гвен и Маркус, словно по молчаливому уговору, начали проявлять внимание к девушкам, каждый к своей «избраннице». Дойл с его огненно-рыжими волосами всегда казался резким и смелым. Но рядом с Лией он словно менялся. Его привлекала её нежная натура. Она была тихой, сдержанной и наблюдательной, что совершенно не сочеталось с его вспыльчивым характером. Именно это и притягивало его к ней. Когда Лия была занята своими травами, Дойл то и дело находил повод подойти к ней. Он притворялся, что ему нужно что-то узнать о травах или что ему просто интересно. — Лия, как ты думаешь, эту траву нужно сушить или сразу заваривать? — спросил он однажды, подойдя к ней с горстью листьев. Лия подняла на него свои светлые, немного застенчивые глаза. — Это... это лучше сначала подсушить, — тихо ответила она, стараясь не встречаться с ним взглядом дольше, чем нужно. — Понял, — с улыбкой ответил Дойл и остался рядом, наблюдая за её работой. С каждым днём он всё чаще искал повод побыть рядом с ней, и его рыжие волосы, казалось, горели рядом с её огненными прядями, словно они были созданы друг для друга. Маркус, с его беззаботной улыбкой и бесконечными шутками, никогда не упускал возможности отпустить весёлую реплику. Но Анна была его полной противоположностью. Она смело отвечала ему и играла в его игру, словно они оба понимали, что это часть их флирта. — Анна, ты ведь не откажешь мне в помощи? Я тут... запутался с этими верёвками, — сказал однажды Маркус, сжимая в руках запутанные узлы. Анна, чьи светлые волосы всегда аккуратно собраны в хвост, лишь ухмыльнулась. — Ну, если ты не справляешься с простыми узлами, что ж, видимо, придётся тебя учить, — ответила она с лёгкой насмешкой, наклоняясь к нему, чтобы помочь распутать верёвки. — Эх, учи меня, а то я без тебя никуда, — усмехнулся Маркус, явно наслаждаясь её вниманием. Анна играла с ним в эту игру — каждый раз поддразнивала его, но всё чаще задерживала взгляд на его лице, словно пытаясь понять, кто он на самом деле. В их отношениях было что-то искрящееся, словно каждый из них подогревал интерес друг к другу с каждым новым шутливым обменом репликами. Гвен был тихим и сдержанным, и рядом с Кариной он ещё больше уходил в тень. Но его внимание к ней было почти осязаемым. Карина с её тёмными волосами и решительным характером была для него настоящей загадкой. Он редко говорил, но его взгляд всегда следил за её движениями. И если Дойл и Маркус вели себя открыто, Гвен предпочитал молчаливую поддержку. Карина заметила его внимание и однажды, когда они оба оказались на кухне, заговорила с ним сама. — Ты часто помогаешь мне, Гвен. Неужели ты хочешь стать поваром? — спросила она, убирая с лица тёмные пряди и бросая на него взгляд, полный весёлого лукавства. Гвен опешил, но быстро собрался. — Нет, не поваром. Просто... люблю быть полезным, — ответил он коротко, слегка смутившись от её прямого вопроса. — Ты и есть полезный, — Карина кивнула с улыбкой. — Но иногда полезно и поговорить, знаешь ли. Всё время молчать — скучно. Гвен покраснел, но улыбнулся в ответ. Этот разговор был для него шагом вперёд, и Карина это видела. Она чувствовала, что за его молчанием скрывается нечто большее, что он просто не привык выражать свои чувства словами. Каждый день был наполнен этой лёгкой, но заметной напряжённостью. Парни и девушки были в центре этого. Дойл всё чаще появлялся рядом с Лией, помогая ей то с травами, то с готовкой. Маркус и Анна то и дело обменивались шутками, каждый раз бросая друг на друга игривые взгляды. А Гвен и Карина находили новые способы быть рядом, даже если их разговоры были немногословными. Я наблюдала за ними и улыбалась про себя. В их глазах горел огонь, а между ними витала нежная энергия, которую невозможно было не заметить. И хотя всё это происходило на фоне повседневных дел и забот, их отношения становились всё более явными. Иногда я ловила их на том, что они тайком переглядываются или задерживают прикосновения чуть дольше, чем нужно. Это был новый этап для всех нас — и для парней, и для девушек, которые, казалось, начали находить своё место не только в деревне, но и в сердцах тех, кто был рядом. Каждый день приносил новые моменты — мелкие, незначительные на первый взгляд, но такие важные для них. 49 Первые страждущие начали прибывать в деревню в тишине, словно их тени скользили по улицам, поднимая за собой глухой шёпот отчаяния. Это были люди, которые бродили по разным местам, искали исцеление, но нигде не смогли найти помощи. Они выглядели измученными и больными, их тела слабо держались на ногах, а глаза были полны боли и страха. Среди них была женщина с мальчиком, который едва мог стоять. Она держала его за руку, и я сразу поняла, что дело серьёзное. Его кожа была восковато-бледной, губы пересохли, и дыхание было затруднённым. — Помогите, пожалуйста, — сказала она, голос её был слабым, но в нём звучала последняя надежда. — Мой сын... его никто не может вылечить. Я быстро помогла им войти в дом и усадила мальчика на лавку у окна. Его глаза закрывались, как будто каждая секунда бодрствования требовала от него нечеловеческих усилий. Я сразу же начала осмотр, прикасаясь к его лбу, чувствовала сильный жар. — Сколько он уже болеет? — спросила я, не отрываясь от его осмотра. — Несколько недель, — едва слышно ответила женщина. — Мы ходили к целителям в городе, но никто не смог нам помочь. Его состояние только ухудшается... — Не волнуйся, — ответила я, быстро оглядывая свои травы и настои на полке. — Мы сделаем всё возможное. Я остановилась на мгновение, закрыла глаза и почувствовала, как магия леса оживает вокруг меня. Она была в воздухе, она двигалась в земле под моими ногами, словно некая живая субстанция, готовая прийти на помощь. Я протянула руку и позволила энергии медленно течь сквозь меня, проникая глубоко в моё сознание. Это было похоже на встречу со старым другом — магия леса всегда отзывалась, особенно здесь, где она была так сильна. Почувствовав, как магия наполняет меня, я направила её к мальчику. Его тело было словно истощённый сосуд, жадно поглощавший живительную силу. Я положила ладонь ему на лоб, мягко склонилась над ним и направила поток энергии прямо в его истощённые лёгкие, сердце, кровь. Я видела, как магия жизни окутывает его, проникая в самые глубины его тела. Его мать, сидевшая рядом, затаила дыхание. Она следила за каждым моим движением, её глаза были полны надежды, но и страха потерять своего ребёнка. Я знала, что она чувствует силу, которая сейчас работает над его исцелением. Магия текла сквозь меня, и я чувствовала, как мальчик постепенно наполняется жизнью. Его дыхание становилось глубже, спокойнее. Жар, который раньше обжигал его тело, постепенно уходил, и его кожа приобретала более здоровый оттенок. Я видела, как его сердце, которое раньше билось едва слышно, начало работать с новой силой. Маленькие пальчики мальчика сжались, как будто он снова возвращался в этот мир. Магия жизни была подобна нежному ветру, который осторожно встряхивал его, как листок, возвращая к жизни. Этот процесс не был мгновенным, но я видела, как его тело впитывает силу леса, как каждая клеточка пробуждается, словно оживая изнутри. Когда поток магии немного ослаб, я почувствовала, что процесс начался — его организм сам начал бороться за жизнь, а магия дала ему толчок для восстановления. Я отстранилась, убрав руку с его лба, и повернулась к его матери. — Он справится с этим, — сказала я ей тихо, но уверенно. — Его тело приняло магию, теперь ему нужно время, чтобы восстановиться. Он спит, но скоро наберётся сил. Её глаза наполнились слезами благодарности, и она склонилась над сыном, прижимая его руку к своей груди. Я чувствовала, как магия жизни продолжает действовать, даже когда я убрала руки. Лес всегда помогал тем, кто нуждался в спасении, и я знала, что мальчик теперь в безопасности. Эдван, стоявший неподалёку, наблюдал за всем этим, не нарушая тишину. Когда я повернулась к нему, его глаза светились пониманием. — Магия жизни... она всегда рядом, — тихо сказал он, подходя ко мне ближе. — И каждый раз, когда ты её используешь, я вижу, как лес буквально оживает вокруг тебя Я кивнула, чувствуя, как энергия медленно покидает меня, оставляя немного уставшей, но с чувством выполненного долга. В тишине и покое, я вспомнила, что он собирался посетить храм и поговорить с богиней, и я всё никак не могла спросить его об этом. — Ты ходил к богине? — спросила я, мой голос звучал спокойно, но любопытство было явным. Он замолчал на мгновение, затем его лицо приняло задумчивое выражение. — Да, я ходил. И это был... интересный опыт, — наконец ответил он. — Что она сказала тебе? — я не могла удержаться от вопроса, потому что его выражение лица говорило, что разговор с богиней оставил в нём след. Эдван усмехнулся, его глаза стали глубже, словно он вновь переживал этот момент. — Она говорила об обязанностях, дала понять, что ваша работа здесь не просто служение — это часть чего-то большего, того, что мы только начинаем понимать, — его голос был тихим, но уверенным. — И как ты это воспринял? — я посмотрела на него, не отводя взгляда. — Как возможность, — его рука коснулась моей, и я почувствовала, как его слова проникают глубже, чем я ожидала. 50 Прошло несколько лет с тех пор, как наша деревня стала пристанищем для страждущих, больных и потерянных. Жизнь постепенно наладилась, но каждый день приносил новые заботы и радости. Деревня разрослась, наполнилась людьми, которые пришли за исцелением и остались, найдя здесь дом и семью Я стояла на пороге нашего дома, держа за руку Дарена. Он уже не был младенцем, а стал любопытным и жизнерадостным мальчиком, который с детской непосредственностью расспрашивал обо всём вокруг. Его глаза блестели, как два драгоценных камня, полные жизни и интереса к миру. — Мама, можно я пойду к Лии? Она обещала показать мне новые травы, — спросил Дарен, его глаза горели от любопытства. Я улыбнулась и кивнула, отпуская его руку. Лия и другие девочки стали неотъемлемой частью нашей жизни. Их знания и умения развивались поразительно быстро, и теперь они сами могли исцелять тех, кто нуждался в помощи. Это было их предназначение, и я гордилась тем, что они нашли своё место здесь, среди нас. Жизнь каждой из них сложилась счастливо. Лия, с её природной мягкостью и огромной тягой к жизни, нашла опору и поддержку в Дойле. Несмотря на его резкий и порой даже грубоватый характер, он всегда был нежен и заботлив с ней. Их союз был крепким, основанным на взаимной любви и уважении. Лия продолжала совершенствовать свои знания о травах, учила этому искусству своих детей. Их первенец, мальчик, был как две капли воды похож на Дойла — рыжие волосы и хитрый блеск в глазах. Он уже начал помогать маме в её работе, бегая по лесу в поисках нужных растений. Анна и Маркус тоже не отставали. Их весёлые и игривые отношения с годами не угасли, а только укрепились. Анна оставалась той же весёлой девушкой, которая могла поддразнить Маркуса, а тот, в свою очередь, всегда отвечал ей шутками. Их сын тоже был копией своего отца — те же светлые волосы, та же беззаботная улыбка. Анна занималась не только лечением, но и помогала управлять хозяйством в деревне, делая жизнь всех жителей комфортной и спокойной. Маркус был её верным помощником, и их дом всегда был полон смеха и А Карина и Гвен были воплощением тихой гармонии. Карина, с её тёмными волосами и решительным характером, всегда была серьёзнее остальных, но рядом с Гвеном она раскрылась с другой стороны. Его молчаливая поддержка и преданность давали ей ощущение безопасности, и они стали идеальной парой. Их сын, похожий на Гвена, был таким же спокойным и вдумчивым, но в нём уже чувствовалась сила, унаследованная от матери. Карина продолжала работать с магией жизни, но теперь её внимание было сосредоточено на обучении новых поколений, тех, кто прибыл в деревню, как когда-то она сама. В их домах царила любовь, и каждая из них, Лия, Анна и Карина, нашла своё место не только в жизни деревни, но и в сердцах своих мужчин. Их дети росли в любви и заботе, впитывая магию леса и учась тому, что жизнь — это не только работа, но и радость от каждого прожитого дня. Эти семьи стали основой нашей деревни. Их единство, любовь и забота друг о друге были примером для всех нас. В каждой семье царила гармония, и каждый день, наполненный заботами и радостью, был подтверждением того, что они нашли своё счастье в этом месте, среди нас. Эдван, как всегда, был рядом. Его сильная рука обняла меня за плечи, и я почувствовала, как его тепло проникает в мою душу. Он был не просто моим спутником — он стал моей опорой, тем, кто решил остаться рядом, несмотря на все возможности и привилегии, которые открывались перед ним во дворцовой жизни. В его глазах я видела ту же уверенность, что и много лет назад, когда мы только начинали этот путь, но теперь в его взгляде было что-то большее — глубина решения, которое он принял, оставив позади дворец и все связанные с ним обязанности. Эдван сделал выбор, который многим мог показаться неожиданным, но для него он был абсолютно естественным. Когда он окончательно решил остаться в деревне, рядом со мной, он закрыл все свои дворцовые дела, передав важные обязанности Северу, своему давнему другу и союзнику. — Знаешь, жизнь при дворе может быть блестящей и роскошной, но она далека от настоящей свободы, — сказал мне однажды Эдван, когда мы сидели у костра. — Здесь, в деревне, среди людей, которые по-настоящему ценят друг друга, я чувствую себя живым. Его голос был полон той тёплой уверенности, которую он всегда излучал, когда был рядом со мной. Для него оставаться в деревне означало быть на своём месте, рядом с теми, кого он любит и с кем готов строить будущее. Конечно, его связь с драконами сохранилась, но они стали навещать нас реже. Каждый визит дракона был событием — величественные существа, связанные с магией и властью, всё реже появлялись на наших землях. Они знали, что Эдван ревностно охраняет свою новую жизнь, не желая, чтобы старые связи и обязательства мешали его покою. Драконы уважали его решение, но всё же иногда залетали, чтобы узнать, как идут дела. — Они чувствуют, что ты выбрал свою семью и деревню вместо прежней жизни, — сказала я ему однажды, когда один из драконов ненадолго появился на горизонте, прежде чем исчезнуть за горными хребтами. Эдван усмехнулся, его глаза сверкнули. —Я слишком дорожу этим местом и нашей жизнью здесь, чтобы позволить чему-то разрушить это. И действительно, его отношение к драконам изменилось. Если раньше он воспринимал их как часть своей судьбы, то теперь видел в них лишь эхо прошлого, которое не должно влиять на его будущее. Эдван выбрал свою семью, наш дом и деревню, которая стала для нас всем. — Все мои обязанности при дворе теперь закончены, — сказал он как-то, когда мы сидели у окна и смотрели на закат. — Север управляет делами лучше, чем я мог бы в нынешних условиях. У него к этому душа лежит, и я рад, что смог передать всё в надёжные руки. Его слова звучали спокойно, без тени сожаления. Для Эдвана это был осознанный и долгожданный шаг — уйти от суеты и дворцовой жизни, посвятить себя нам, нашей деревне и тому, что мы строили годами. В тишине вечернего леса я чувствовала, как крепко обнимают меня его руки, и знала, что мы сделали правильный выбор. Здесь, в этом укромном уголке мира, мы нашли свою настоящую жизнь. Простота и гармония окружали нас повсюду, а каждый день был наполнен тихой радостью, которую не могла дать никакая дворцовая роскошь. Но теперь, кроме этой радости, я ощущала что-то ещё — нечто более глубокое и значительное. Моя рука скользнула к животу, и лёгкая улыбка появилась на моих губах. Я была беременна. Мы ждали нашу дочь — это было не просто предположение, а знание, которое я получила от самой богини. Она явилась мне в одну из ночей, тихо шепнув, что в нашем доме скоро появится ещё одна жизнь, и это будет девочка. Эдван, как и я, был в восторге от этой новости, хотя он предпочитал держать свои эмоции в себе. Он, казалось, стал ещё более заботливым и нежным. В каждый его взгляд, каждый жест была вложена любовь и преданность. Я знала, что для него рождение дочери — это ещё один символ того, что наша жизнь в деревне была выбрана правильно. — Она будет сильной, как ты, — сказал он однажды, мягко положив руку на мой живот. — Я уже чувствую, как она растёт, и знаю, что она принесёт в этот мир нечто великое. Я улыбнулась ему в ответ, чувствуя ту же уверенность. Наш ребёнок, наша девочка, будет частью этого леса, его магии и той связи, что мы установили с этим местом. Богиня знала, что делала, когда благословила нас. Со временем, новости о богине жизни и о чудесах, которые происходили здесь, распространились далеко за пределы нашей деревни. Теперь её знали и почитали даже в соседних государствах. Люди приходили к нам за помощью издалека, и мы никогда никому не отказывали. Никто не оставался без внимания — каждый, кто нуждался в исцелении, находил здесь поддержку и помощь. Богиня смотрела на нас, и её присутствие чувствовалось в каждом дуновении ветра, в каждой травинке. — Мы сделали больше, чем просто построили деревню, — однажды сказал Эдван, наблюдая за тем, как к нам приезжают новые люди. — Мы создали место, куда люди приходят за надеждой. Здесь они находят спасение. Я кивнула, вдыхая свежий лесной воздух, пропитанный магией жизни. Это место действительно стало чем-то большим. Богиня, которую мы почитали, теперь знали все. Её влияние росло, и она дарила свою силу каждому, кто искал её благословения. Люди, которым мы помогли, возвращались к себе, рассказывая истории о том, как магия леса спасла их, как наша деревня стала их последней надеждой. — Мы были избраны для этого. И теперь я чувствую, что наша дочь станет продолжением этого пути. Эдван наклонился ближе, его рука снова коснулась моего живота, и в его глазах я видела гордость. — Она станет частью этой истории, — сказал он, его голос был полон уверенности. — И мы сделаем всё, чтобы этот мир был для неё таким же прекрасным, каким стал для нас. В этот момент я чувствовала, что наша жизнь, наше место в этом мире было не просто выбором, а судьбой. В конце концов, наша жизнь стала такой, о какой мы могли только мечтать. Мы были счастливы! Конец ----------