Глава 1

— Беги, малышка! Пожалуйста... — голос матери прерывается, она начинает падать, но усилием воли снова поднимается на ноги.

— А ты? Я не пойду без тебя!

В вопле маленькой Эбби истерические нотки, но мать ласково выталкивает её через узкую дверь в сад и шепчет:

— Я последую за тобой... только подожду папу... А ты, пожалуйста, беги!

И Эбби побежала. Так хорошо знакомый сад, надёжно укрывавший загородную резиденцию семейства Кавендиш от любопытных глаз, ворота, сейчас распахнутые настежь... Эбби всегда считала массивный викторианский особняк неприступной крепостью, но этой ночью в «крепость» ворвались чужаки... Сухой и резкий, словно удар хлыста, звук заставил её испуганно замереть на месте и обернуться. Все окна особняка освещены, будто внутри идёт весёлая вечеринка. А на фоне этого света прямо на Эбби двигалась долговязая фигура одного из чужаков. Эбби поняла, что, наверное, ей конец. Чужак целился в неё из пистолета, и девочка в ужасе закрыла глаза, ожидая, что вот сейчас снова раздастся звук выстрела, и она... Щёлк! Звук действительно раздался, и Эбби, слабо вскрикнув, распахнула глаза. Чужак лежал на земле, недвижимый, а над ним склонился Фрэнсис — сын конюшего, которого Эбби считала лучшим другом, несмотря на разницу их социального положения. В руках юноши — лопата, которой он приложил чужака, на лбу — кровь.

— Чего ты ждёшь, глупая?! — выкрикнул он. — Беги!

— Фрэнсис...

Всхлипывая, девочка бросилась к другу, но тот, подскочив, резко оттолкнул её прочь.

— Уходи, Эбби! Спасись хотя бы ты! Обещай, что выживешь!

— Я не... я не... А как же ты?

— Заберу с собой хотя бы несколько этих свиней! — он дёрганно оглянулся на особняк. — Кажется, нас заметили, уходи!

И, подтолкнув девочку к воротам, сломя голову понёсся к поверженному чужаку. Эбби видела, как Фрэнсис подхватил с земли выпавший у того пистолет, как из особняка выскочили несколько тёмных фигур, и, зарыдав, побежала к воротам. Ей было страшно, очень страшно, как никогда.

Размазывая слёзы, она вылетела за ворота и побежала, не разбирая дороги, спотыкаясь о торчащие из земли корни деревьев и царапая руки и ноги о кусты. Но, отбежав уже довольно далеко, остановилась. Почему она бежит? Почему оставила всех, кто ей дорог? Мама, папа, Фрэнсис, кузен Уильям, кузина Шарлотта и их немного недалёкая, но всегда приветливая мать, тётушка Катрин... Как она могла?! Да, ей было очень страшно, когда в особняк ворвались чужаки, тут же застрелившие старого мажордома Джейкоба и нескольких слуг. Но она — Эбигейл Кавендиш, а Кавендиши никогда не прячутся от опасности! Даже на их родовом гербе красуется гордое «Несгибаемые» — девиз, пожалованный триста лет назад её предку Джону Кавендишу самим королём! И девочка, выпрямившись, вытерла мокрые глаза. Она вернётся! Но тут вдалеке хорошо видимое сквозь поредевшие листья, полыхнуло яркое, оранжево-жёлтое зарево, и Эбби, слабо вскрикнув, понеслась что было сил обратно к особняку. Когда, задыхаясь, она влетела в ворота, «крепость» Кавендишей полыхала, как ритуальный костёр, и девочка вне себя от ужаса понеслась к тайному входу, через который мать вывела её в сад. Чужаки уже ушли, на ступеньках возле главного входа, лежали, распластавшись, несколько окровавленных тел — мужчины, которых папа пригласил охранять особняк.

Распахнув узкую дверь, Эбби влетела внутрь, но матери нигде не было. Девочка звала её и отца снова и снова, но ответом была напряжённая тишина, нарушаемая лишь треском пламени, охватывавшего всё больше комнат. Эбби кашляла и жмурилась на огонь, но всё равно продвигалась вперёд. Большой приёмный зал и ещё больше мёртвых тел, а возле стены... Зарыдав и почти поминутно кашляя, Эбби бросилась к Фрэнсису, замершему в неестественной позе спиной к стене. Голова парня свесилась на грудь, лицо окровавлено, и, кажется, он ранен в бок. Упав перед другом на колени, Эбби обхватила ладошками его лицо, повторяя:

— Фрэнсис, Фрэнсис, очнись... Пожалуйста, очнись...

И он, слабо вздохнув, приоткрыл глаза.

— Эбби? — голос едва различим в треске огня, подступавшего со всех сторон. — Глупая, что ты здесь делаешь...

— Где все? Папа, мама...

— Мертвы, — землисто-бледное лицо парня, казалось, тоже помертвело. — Мои отец, мать и брат — тоже. Изверги не пощадили никого... Уходи, пока можешь, Эбби. Огонь...

— Не уйду без тебя! — Эбби смахнула слёзы. — Поднимайся!

Она оплачет родных позже, сейчас нужно помочь Фрэнсису, но парень только покачал головой.

— Не могу, Эбби, я слишком... — он закашлялся. — Уходи.

Но девочка вскинула подбородок.

— Нет! Если останешься ты, останусь и я. Никогда больше не побегу. Никогда!

— Глупая... — простонал Фрэнсис.

Но Эбби вцепилась в его плечи и тоном, каким её учили разговаривать с челядью, повторила:

Глава 2

— И паршивая же погода, — Кристофер Роджерс, инспектор Скотланд-Ярда, посмотрел в окно на непрекращающийся ливень и закурил очередную сигарету.

День не задался с утра. Почти бывшая жена снова изменила условия развода. Когда он уже освободится от этой стервы?! А главный инспектор, бездарный выскочка, продвинувшийся по службе благодаря связям с одним из влиятельнейших семейств Британии, снова полчаса действовал ему на нервы из-за низкой раскрываемости преступлений. И это при том, что он, Крис Роджерс, считающийся одним из лучших инспекторов «Шотландского двора»[1], как раз-таки раскрывает их вполовину больше остальных коллег! А теперь ещё и «чудесная» лондонская погода... Выругавшись сквозь зубы, инспектор снова затянулся. Только начал подумывать выпить чашечку горячего душистого Эрл Грей, как вдруг дверь распахнулась и в кабинет ворвался его помощник Джереми Уайт.

— Произошло убийство! — выпалил он. — Убийство, инспектор Роджерс!

Обычно спокойный и даже флегматичный, сейчас он только что не искрил от возбуждения. Инспектора Роджерса это развеселило.

— Убийство? В Лондоне? Вот так неожиданность! А какая необычность для инспектора Скотланд-Ярда!

— Но это не просто убийство! — Джереми, казалось, и не заметил издёвку. — Убитый — Чарльз Сегрейв! Сегрейв! Один из «неприкасаемых»!

— И что? — равнодушно поинтересовался Роджерс. — Одной высокопоставленной крысой меньше. Или хочешь, чтобы я с тобой порадовался?

— С ума вы сошли такое говорить?! — ужаснулся Джереми. — Не рад я! В смысле, рад... немного, но не из-за его смерти. Точнее, в какой-то мере, из-за этого, но...

— Выдохни, Джерри, — закатил глаза инспектор. — А теперь скажи, что собирался, так, чтобы я понял.

Джереми послушно сделал вдох-выдох и выпалил:

— Я слышал, дело поручат нам! Нам! Это же такой...

—...гигантский скачок в карьере, — закончил за него Роджерс, начиная понимать взбудораженность помощника. — Пожалуй. От кого ты это слышал?

— От главного инспектора! Точнее, от его секретарши. Она слышала, как инспектор говорил по телефону со старшим Сегрейвом и сказал, что подключит к работе своего лучшего сыщика — вас!

— Со старшим Сегрейвом... — протянул инспектор.

Сегрейвы — та самая высокопоставленная семья, связи с которой сделали главного инспектора главным инспектором. Один из древнейших дворянских родов Англии и боковая ветвь королевской династии, которой прочат стать «основной» в ближайшем будущем. Если, раскрыв преступление, он, Крис Роджерс, расположит их в свою пользу... Настойчивая трель телефона прервала его мысли. Выждав три звонка, инспектор снял трубку:

— Роджерс.

Выслушав, вернул трубку на место и перевёл довольный взгляд на помощника.

— Кажется, «неприкасаемая» крыса Сегрейв всё же оказался не таким бесполезным, каким я всегда считал ему подобных. Идём, главный инспектор хочет нас видеть.

Главный инспектор Даниэль Кьюбитт, щегол, младше Роджерса лет на восемь, но державшийся так, будто родился во времена римского вторжения, был сильно не в духе. Хмуро глянув на Роджерса и его помощника, произнёс тоном, будто к берегам Британии снова двигалась Непобедимая армада:

— Произошло ужасное преступление, Крис. Чудовищное! Убит Чарльз Сегрейв.

— Да сохранят нас все Святые! — ужаснулся Роджерс.

Кьюбитт недовольно покосился на него, заподозрив издёвку, но не заметив в лице старшего коллеги ничего, что на неё бы указывало, продолжил:

— Ты знаешь о моих связях с этим достойным семейством, Кристоф. Не представляю, у кого поднялась рука... В общем, Генри Сегрейв, старший брат убитого, обратился ко мне напрямую, попросив подключить к делу самую светлую голову из всех моих людей. Я немедленно подумал о тебе. Несмотря на наши разногласия, в твоих способностях я никогда не сомневался. Однако это дело не только чрезвычайно сложное, но и очень деликатное. Как и у всякого значимого человека, у убитого были свои... секреты, которые должны остаться таковыми, несмотря ни на что. Ты меня понимаешь?

— Конечно, Дэнни.

Роджерс с удовлетворением отметил, как дёрнулось холёное лицо «щегла», предпочитавшего, чтобы все без исключения обращались к нему «главный инспектор» или «сэр». Но «сэр» не мог позволить себе ссору с Роджерсом сейчас — слишком многое зависело от раскрытия этого преступления, и просто добавил:

— Сэр Генри настаивает на личной встрече. Он будет ждать вас обоих в пять в своём особняке.

— Как раз к пятичасовому чаю! — восхитился Роджерс. — Конечно, мы не станем отклонять приглашение.

— Прояви хотя бы толику уважения! — возмутился Кьбитт. — Сэр Генри потерял брата!

— И представить трудно, как он перенесёт эту потерю! — снова не удержался от сарказма Роджерс и, стремясь предотвратить новый взрыв негодования главного инспектора, спросил:

— Где материалы по делу?

Кьюбитт вздохнул.

— Следуй за мной.

[1] Скотланд-Ярд (досл. «Шотландский двор») — штаб-квартира полицейского учреждения в Англии.

Глава 3

Дождь почти прекратился, когда инспектор Роджерс и его напарник подъехали к особняку Сегрейвов — мрачному строению невероятных размеров с заросшим кувшинками прудом и фонтаном в виде обнажённых нимф. Всё это показалось Роджерсу верхом безвкусицы, но кто он, чтобы судить вкус будущих королей? О Сегрейвах ходило немало слухов один нелепее другого. Родственники короля, мечтающие его свергнуть. Развращённые сластолюбцы и завсегдатаи самых злачных мест Лондона. Изверги, на руках которых немало крови тех, кто имел неосторожность оказаться у них на пути... Но Роджерс, в силу профессии, острого ума и почти сверхъестественного чутья на ложь, имел довольно точное представление об этом семействе. Обычные представители «белой кости», заносчивые, бездушные, смотрящие на всех свысока и мнящие себя чуть ли не полубогами. Отсюда и все пороки. Трудно не скатиться на самое дно, если уверен, что тебе всё позволено.

Дворецкий встретил детективов у двери, но не успел Роджерс озвучить своё имя и цель визита, послышался скрип тормозов, к ступеням подлетел и резко остановился новенький Bugatti Royal. Из него вынырнул молодой человек лет двадцати с очень светлыми волосами, смерил Роджерса и его помощника снисходительным взглядом и усмехнулся:

— Похоже, я вовремя. Едва не пропустил такое развлечение! — полувзгляд на почтительно поклонившегося дворецкого. — Можешь доложить о гостях моему отцу, Бенджамин. Я их проведу.

Дворецкий повиновался беспрекословно, а вновь прибывший подошёл ближе, и Роджерс подумал, что ещё никогда не видел настолько привлекательного и одновременно настолько отталкивающего молодого человека. Идеально правильные черты лица, поистине царственная осанка и непоколебимая уверенность в себе могли казаться вполне располагающими. Но от высокомерного ледяного взгляда очень светлых, чуть ли не прозрачных глаз становилось не по себе. «Такой наступит на новорожденного щенка и заметит только, что испачкал обувь», — неприязненно подумал Роджерс. Молодой человек между тем представился:

— Я — Хьюго Сегрейв. А вы, должно быть, доблестные каратели из Скотланд-Ярда.

— Кристофер Роджерс и Джереми Уайт, — безо всякого выражения произнёс Роджерс. — Инспектор и помощник инспектора. Каратели у нас в штабе не числятся. Боюсь, вас ввели в заблуждение, милорд.

— А я боюсь, что не ввели, — ещё один пронизывающий взгляд. — Или вы здесь не для того, чтобы покарать убийцу моего дяди?

И, уже не оглядываясь, вошёл в холл, где вдоль стены неподвижно замерли несколько миловидных горничных. И тут Роджерс, повидавший на своём веку немало, впервые испытал от увиденного шок. Юный аристократ прошёл мимо девушек, даже не повернув головы, но одна из них «ожила» и тенью метнулась вслед за вошедшим господином, наклонившись чуть не к самому полу. Один шаг Сейгрейва, другой, третий — и, ловко уцепившись за пятки туфель, девушка сдёрнула их с его ног на ходу. А перед Сегрейвом, словно призрак, возникла другая девушка, ловко подставившая домашние туфли одну за другой так, что они оказались на ногах так и не замедлившего шаг господина.

— Следуйте за мной, — не оборачиваясь, махнул он детективам.

И те, переглянувшись, двинулись за ним в лабиринт комнат и переходов.

Старший Сегрейв ожидал в небольшом кабинете за массивным столом с малахитовой столешницей. Глянув на него, Роджерс подумал, что сын унаследовал от него разве только осанку и цвет глаз. Внешность Генри Сегрейва была абсолютно непримечательной: седые волосы, дорогой серый костюм и сероватое лицо ему подстать. При виде вошедшего в кабинет сына брови его сдвинулись на переносице.

— Зачем ты здесь, Хьюго? — строго спросил он.

— Как я могу остаться в стороне, когда речь об убийце моего дорогого дядюшки? — отозвался тот с едва заметной издёвкой. — Стоило мне услышать, что ты пригласил этих достойных джентльменов...

— Оставь нас, — коротко бросил сэр Генри и, уже не глядя на сына, повернулся к Роджерсу и его помощнику. — Я — Генри Сегрейв. Спасибо, что нашли время, детективы.

Пожав протянутую сэром Генри руку и представившись, Роджерс проследил взглядом за Сегрейвом-младшим. Красивое лицо молодого аристократа не выразило ничего. Он будто и не сомневался, что реакция отца будет именно такой — просто развернулся и направился к двери. Но почему-то Роджерсу показалось, что этот франт с ледяным взглядом появился здесь не случайно и уходит сейчас, достигнув желаемой цели. Но какой?

— Прошу, джентльмены, — сэр Генри указал на кресла, и Роджерс отвернулся от Сегрейва-младшего, а спустя секунду услышал, как закрылась дверь.

— Главный инспектор Кьюбитт рекомендовал вас как лучшего детектива Скотланд-Ярда, инспектор Роджерс, — сразу перешёл к делу сэр Генри. — И, боюсь, это дело потребует всех ваших умений.

Разговор длился около получаса. После дворецкий проводил детективов за пределы особняка, и, только сев за руль, Роджерс перевёл дух.

— Ну и семейство! — озвучил его мысли Джереми. — И что думаете, инспектор?

Роджерс усмехнулся.

— Думаю, что легче найти, кто не хотел убить Сегрейва, и в первую очередь проверить его домочадцев. Кажется, все они ненавидят друг друга.

— Вам тоже показалось, что Хьюго Сегрейв... — Джереми запнулся. — Очень неприятный молодой человек. А то, что делали горничные... интересно, сколько они тренировались, чтобы так суметь?

Глава 4

— Да чтоб вас всех!

Роджерс раздражённо бросил трубку на рычаг и устало потёр глаза. Вот уже неделя, как ему поручили дело об убийстве Сегрейва, и... он не то что не продвинулся, а завяз в нём, как муха в паутине. Как и предполагалось, «святой» Сегрейв оказался тем ещё извращённым выродком. Чем больше инспектор узнавал об убитом, тем больше ему не терпелось найти убийцу… и пожать ему руку! Но, разумеется, долг превыше всего, и несчастного арестуют. Роджерс ничуть не сомневался, что рано или поздно его найдёт. Если бы ему ещё дали помощника... Джереми умудрился «столкнуться» на улице с мотоциклом два дня назад и теперь лежит в больнице с переломом ноги и двух рёбер. Конечно, Роджерс тут же потребовал ему замену, но главный инспектор всё никак не может найти достойного кандидата.

— Чтоб вас всех... — снова выругался Роджерс и посмотрел на часы.

Может, сегодня ему, наконец, удастся найти зацепку? Он выяснил, что убитый был завсегдатаем одного весьма закрытого и весьма популярного среди определённых кругов заведения, так называемого «Дома маргариток». Знают о заведении лишь очень избранные, очень богатые и... очень упорные. Инспектору Роджерсу пришлось немало постараться, чтобы получить о нём крохи информации. Но и этих крох хватило, чтобы понять: речь об очень элитном борделе, где принимают самых влиятельных гостей. Лёгкий стук — и дверь начала открываться, прежде чем Роджерс успел рявкнуть: «Войдите!».

— Что за... — раздражённо начал он, но увидев вошедшего, радостно подскочил. — Глазам не верю! Фредди?!

Гость улыбнулся и поправил чёрную повязку, скрывавшую левый глаз.

— Как поживаете, инспектор? Слышал, вам понадобилась помощь?

— Хочешь сказать, тебя послали ко мне? Кажется, впервые в жизни Кьюбитт что-то сделал правильно! — выйдя из-за стола, он обнял молодого человека и хлопнул его по плечу. — Фредди Эббот. О лучшем повороте в этом проклятом деле я и мечтать не мог!

— Всё так плохо? — снова улыбнулся Фредди. — Я ознакомился с материалами. Но, уверен, в них далеко не всё, что вы узнали.

— Проницателен как всегда! Не говори Джерри, но, кажется, он выбрал отличный момент, чтобы протаранить мотоцикл! Зацепки есть и немало, но расскажу обо всём по дороге.

— Куда едем? — с готовностью отозвался молодой человек.

— В самый элитный из всех элитных борделей, — подмигнул Роджерс. — Уверен, в таком ты ещё не был!

Фредди лишь улыбнулся в очередной раз, а Роджерс, подхватив пальто и шляпу, заторопился к двери.

— Так где ты пропадал всё это время? Попадись ты мне раньше — не взял бы другого помощника!

— Уверен, Джереми Уайт не так плох, — возразил Фредди.

— Неплох, но с тобой не сравнится!

Шесть лет назад Роджерс работал наставником в полицейской академии Скотланд-Ярда — учил «безусых щеглов» быть детективами. Тогда-то он и встретил Фредерика Эббота — молчаливого молодого человека со следами ожога на лице и повязкой на левом глазу. Впервые увидев его, Роджерс только мысленно усмехнулся: и такая «развалина» хочет стать детективом? Но очень скоро устыдился первоначальных мыслей. Фредди оказался лучшим учеником из всех, кого учил Роджерс. Изуродованное лицо и отсутствующий глаз нисколько не влияли на его выносливость и ловкость. А сообразительности и феноменальной памяти мог позавидовать любой детектив со стажем! Став инспектором, Роджерс попытался заполучить одарённого парня себе в помощники, но тот, окончив академию, бесследно исчез. И вот теперь он здесь...

— Так где тебя всё-таки носило, Фредди?

— Эдинбург, Манчестер, теперь вот Лондон. Я собирался дать о себе знать, но вы уже обзавелись помощником.

Роджерс покачал головой: скрытен, как всегда.

— Ладно, идём. Рад, что хотя бы сейчас ты со мной.

И ничуть не ошибся в новом помощнике. Когда, заведя мотор, вырулил на дорогу, Фредди бросил на него быстрый взгляд и кашлянул:

— Вы собираетесь появиться там, как офицер полиции?

Роджерс недоумённо покосился на парня, и тот пояснил:

— Если бордель — элитный, его гости любят анонимность, и, уверен, немало за это платят. Инспектору Скотланд-Ярда в таком заведении будут не рады.

— Знаю, но что ты предлагаешь? Нарядиться принцем?

— У них нюх на полицейских. Узнают вас, даже если переоденетесь папой римским, — парень замялся. — Думаю, придётся сделать вид, что вы пришли за развлечениями.

— Прикинуться одним из гостей? — Роджерс громко фыркнул. — Серьёзно?

Фредди пожал плечами.

— Большинство заведений подобного рода существует с молчаливого попустительства властей. Обитатели заведений очень любезны с полицейскими, которые приходят туда не как полицейские — надеются, что, в случае необходимости, связи с представителями закона им помогут. Думаю, вы больше узнаете, если не будете ничего узнавать.

Роджерс рассмеялся и покрутил головой. А ведь в этом что-то есть! К тому же он давно не был с женщиной, так почему бы не совместить пользу и удовольствие? Может, даже удастся выяснить, к каким «маргариткам» заглядывал убитый. Добродушно усмехнувшись, инспектор посмотрел на помощника и кивнул. Тот лишь улыбнулся одним уголком губ.

Глава 5

Почему бордель назывался домом именно маргариток, а не каких-нибудь других цветов, так и осталось для Роджерса загадкой. Здание, в котором располагался этот «дом утех» было абсолютно неказистым. Роджерса не хотели пускать внутрь. Но он, представившись инспектором Скотланд-Ярда, дерзко заявил, что знает о заведении всё и, если его не впустят, придёт с целым отрядом таких же, как он. После этого двери перед ним распахнулись, и Роджерс поступью триумфатора вошёл внутрь. Но тут же невольно замедлил шаг. За серыми стенами скрывался настоящий эллинский храм: колонны, мебель, одежда «жриц любви» и служанок — всё дышало античной фривольностью и роскошью. К Роджерсу и Фредди тотчас подплыла немолодая «жрица», представившаяся Кассандрой, хозяйкой заведения, и поинтересовалась, что могло привести блюстителей закона в их «храм». В ответ Роджерс лишь молча обвёл глазами роскошный зал, в котором прохаживались, сидели и полулежали на диванчиках полуобнажённые «Афродиты», и широко улыбнулся. Кассандра буквально расцвела и, не мешкая, представила ему с десяток девиц со звучными греческими именами: Кибелла, Олимпия, Гипподамия, Кассиопея...

Удивляясь собственной невозмутимости, будто рассматривать полуголых девиц для него — обычное дело, Роджерс выбрал одну, как ему показалось, наиболее бойкую и болтливую. Девушки такого типа обычно не держат секреты в себе — именно то, что нужно. Но, едва он успел кивнуть на девушку, называвшую себя Халкиопой, одна из небесно-голубых занавесей, скрывавших выходы из зала, откинулась, пропустив девушку поистине ослепительной красоты. Яркие полные губы, длинные золотистые волосы, фигура, от вида которой сбивается дыхание. Роджерс так и замер с приоткрытым ртом, а хозяйка, видимо, желая предотвратить возможные недоразумения, поспешно прощебетала:

— Это — Аристагора, наш бриллиант. Но, к сожалению, у неё очень много постоянных клиентов, и она принимает только их.

Роджерс постарался принять невозмутимый вид.

— Я уже выбрал даму сердца на эту ночь, — и любезно улыбнулся Халкиопе, тотчас просиявшей в ответ.

— Теперь бы ещё выбрать даму для... — обернулся к Фредди, но помощник исчез.

— Вы о молодом человеке, пришедшем с вами? Я видела, как он ушёл с одной из девушек! — хозяйка махнула рукой на ближайшую голубую занавесь.

— Парень время даром не теряет, — скрывая удивление, Роджерс провёл ладонью по волосам. — Пора и мне последовать его примеру. Куда идти?

Халкиопа игриво подхватила его под руку и, зашептав на ухо что-то непристойно-нежное, повела к одной из занавесей. Роджерс краем глаза успел заметить, как красотка-Аристагора, томно покачивая бёдрами, поднялась на второй этаж. Остальные девушки вновь разбрелись по залу, словно потерявшее вожака стадо.

— Тебе повезло появиться сейчас, милый, — мурлыкнула Халкиопа. — Ещё немного — и все девушки будут заняты! Сегодня у нас вечеринка, ожидаем немало гостей!

— Вот как? — похоже, в выборе девушки он всё же не ошибся. — И как часто тут вечеринки?

— Полицейский есть полицейский! — захихикала та. — Но давай договоримся, здесь ни слова о работе! И никаких вопросов! Разве что можешь спросить, когда я свободна в следующий раз, — она ласково потрепала его по волосам. — А ты симпатичный — для инспектора Скотланд-Ярда.

Роджерс только что не фыркнул. Уродом он себя, конечно, не считал, и в свои сорок пять лет выглядел довольно прилично, но «симпатичный»? Так уж преувеличивать тоже не стоит.

— Так рада, что меня выбрал ты, а не твой помощник! — продолжала девушка, и Роджерс недовольно поморщился.

Если бы не изуродованная половина лица, Фредди как раз-таки мог бы быть очень симпатичным. Кстати, куда он всё-таки подевался? Роджерс никак не ожидал, что не по годам серьёзный, всегда сдержанный парень настолько быстро освоится в борделе, где даже видавший всякое Роджерс чувствовал себя не в своей тарелке. Что ж, сейчас следует сосредоточиться на Халкиопе и постараться хотя бы что-то выведать!

Но надежды инспектора не оправдались. Девушка оказалась очень умелой, очень болтливой, но... вся её болтовня не несла никакой информации. Она трещала решительно обо всём, кроме того, что интересовало Роджерса: именитых клиентах борделя. Разочарованный, он решил в следующий раз выбрать другую «информаторшу» и выскользнул из комнаты, отказавшись от любезного предложения прелестницы его проводить. Может, «развлечение» Фредди прошло более успешно? Ещё бы найти его. А заодно осмотреться в этом «доме греха». Напустив на себя невозмутимый вид, Роджерс вернулся в зал, но теперь он казался вымершим. Из-за стены рядом доносились музыка и смех — видимо, та самая вечеринка, о которой говорила Халкиопа. Роджерс посмотрел на второй этаж, куда поднялась Аристагора... и на какое-то мгновение ему показалось, он увидел скрывшуюся за одной из дверей наверху фигуру своего помощника. Что за дьявольщина? Нахмурившись, он решительно двинулся к лестнице. Уже поставил ногу на первую ступеньку, как вдруг совсем рядом раздался ужасный грохот, звон разбитого стекла. Рука Роджерса непроизвольно дёрнулась к бедру, где обычно болтался пистолет... к счастью, в этот раз оставленный в автомобиле. «К счастью», потому что причиной грохота оказалась тоненькая темноволосая девушка, споткнувшаяся о завернувшийся ковёр и выронившая уставленный бокалами поднос. Бедняжка не удержалась на ногах и теперь, потирая колено, пыталась встать. Забыв о лестнице, Роджерс резво подскочил к ней и, подхватив за хрупкие плечики, помог подняться.

— Вы в порядке, мисс? Не ушиблись?

Глава 6

Но теперь она не казалась Роджерсу такой красивой. Грубоватые черты лица, чересчур полные губы, и волосы явно не натурального цвета. Он невольно сравнил её с хрупкой большеглазой девушкой, уронившей поднос, и почувствовал к яркой вульгарной «жрице любви» нечто похожее на отвращение. Ощущение усилилось, когда Аристагора смерила яростным взглядом разбитые бокалы и, размахнувшись, ударила девушку по лицу.

— Всё это будет вычтено из твоего жалования, дрянь! — выкрикнула она, снова замахнулась, но Роджерс быстрее молнии перехватил её руку.

— Достаточно! — рявкнул он, удивляясь ярости, охватившей его при виде тонкой руки девушки, дёрнувшейся к тотчас покрасневшей щеке. — Я оплачу, она уронила поднос из-за меня.

Аристагора выдернула руку из его хватки, презрительно прошипев:

— А ты для чего здесь на самом деле, легавый? Вынюхиваешь чужие тайны? Или развлекаешься, пока убийцы безнаказанно расстреливают целые семьи! Сжигают особняки дотла и убивают детей! Позор тебе!

— О чём ты? — слегка растерялся Роджерс.

Но тут из-за ближайшей занавески вынырнул Фредди, скользнул взглядом по лицам Роджерса, разъярённой Аристагоры, синеглазой девушки, потиравшей щёку, и нахмурился:

— Что случилось?

— Где тебя носит?! — буркнул Роджерс. — Ничего не случилось, мы уходим.

Но посмотрел на девушку, вынул из бумажника несколько денежных банкнот и неприязненно обратился к Аристагоре:

— Кому оплатить разбитые бокалы?

На мгновение музыка и голоса в соседней комнате стали громче и тут же снова тише — дверь открылась и закрылась. Послышался звук каблучков по полу, и в зал, шелестя длинной юбкой, влетела хозяйка заведения.

— Бог мой, Аристагора! Тебя ждёт Зевс, а ты всё ещё здесь! — быстро глянула на разбитые бокалы, на девушку, на деньги в руке инспектора и всплеснула руками. — Элайза, бедняжка! Что случилось?

Подбежав к девушке, она заботливо приобняла её и утешающе погладила по волосам.

— Говорила ведь не взваливать на себя больше, чем можешь унести. Но это ничего. Сходишь к мадам Деметре, пусть приготовит новые напитки. Иди, милая, иди.

Девушка кивнула, снова вскинула свои глазищи на детектива, грациозно склонила голову, будто благодаря его за заступничество, и бесшумно выскользнула из зала, словно бесплотный дух. Аристагора, прошипев «легавый», тоже поплыла прочь, а хозяйка, заискивающе улыбаясь, повернулась к Роджерсу и его помощнику.

— Прошу прощения, детективы. Сегодня у нас много посетителей, вот и случается всякое. Но, надеюсь, девушки пришлись вам по вкусу и мы увидим вас снова? Одно из правил нашего заведения — абсолютная анонимность. С этой ночи вы — больше не представители Скотланд-Ярда, а Прометей и Ахилл. Конечно, имена можете выбрать другие, если эти не...

— Имена подходят, — оборвал её Роджерс. — А как имя той девушки? Мне показалось, оно отличается от остальных.

— Элайза? — хозяйка немного замялась. — Она — не одна из «маргариток», и имя у неё обычное.

— Не одна из... Значит, она здесь просто прислуживает, и никто не может её... выбрать? — задавая этот вопрос, Роджерс почувствовал странное смущение, но хозяйка этого не заметила.

— Нет, — холодно отозвалась она. — На её коже есть следы повреждений, к тому же Элайза немая. Многие посетители готовы закрыть на это глаза подобно вам. Но всё, что мы делаем, зиждется на совершенстве. Наши девушки всегда идеальны.

— Это ваша дочь? — зачем-то спросил Роджерс. — Вы очень защищаете её.

Хозяйка выпрямилась, немного вскинув голову.

— Да. Я считаю её дочерью. Родная не могла бы быть мне дороже.

Звук открываемой двери, голосок одной из девушек:

— Мисс Кассандра! Мисс Кассандра!

И хозяйка церемонно поклонилась.

— Мы были счастливы приветствовать вас в нашем «храме любви». Будем рады видеть здесь снова. А теперь прошу меня простить, — и засеменила из зала.

К детективам подошёл амбал, одетый, как греческий гоплит. Он и вывел их за пределы «храма».

Сев за руль, Роджерс недовольно повернулся к помощнику:

— Так где ты был, Фредди?

Тот расплылся в довольной улыбке.

— У девушки по имени Аспасия.

— На втором этаже?

Фредди искренне удивился.

— Нет. Кажется, на втором этаже VIP комнаты, нам туда не пробиться.

— Странно, что вообще пробились, — задумчиво протянул Роджерс.

— Что вы имеете в виду?

Инспектор неопределённо качнул головой и завёл мотор. Но на полпути к Скотланд-Ярду, всё же озвучил точившее его подозрение.

— Этот бордель очень элитный, очень закрытый... Мне не сразу удалось напасть на их след. Но нас пускают, даже не спросив, кто мы и откуда?

Фредди рассмеялся.

— Разве вы не помните, как им грозили, если вас не впустят? Даже мне было страшно.

Глава 7

Из борделя Роджерс поехал не домой, как изначально собирался, а на работу. Махнул дежурному и, зайдя в свой кабинет, вытащил всё, что касалось дела Сегрейва. Переложил несколько документов и «залип» на одном, в котором значилось имя «Кавендиш». Просмотрев документ до конца, направился к шкафчику, долго рылся в пыльных папках, пока не отыскал одну, сильно потрёпанную. Дело о семействе Кавендиш, в своё время весьма нашумевшее, но так и не раскрытое. Роджерс посмотрел на выцветшую вырезку из газеты. Зверское убийство всех членов одного из древнейших и благороднейших семейств Англии, родственников самого короля. Здоровье Его Величества короля Эдуарда всегда оставляло желать лучшего, в последние годы он вообще перестал появляться на публике. Было время, когда о Кавендишах всерьёз говорили, как о следующей правящей династии. Кавендиши были меценатами, построили несколько школ, больниц и пользовались уважением народа. Их поддерживал и Парламент. А потом при весьма странных обстоятельствах умер старший Кавендиш, лорд Роберт, и его младший брат Итон переселился вместе с семьёй в загородный особняк. Но это их не спасло. Неизвестные пробрались и туда, убив всех, включая слуг, собак и лошадей. Особняк подожгли, и когда кострище догорело, от всего великолепия Кавендишей остались лишь обгорелые кости, растрескавшиеся камни и пепел. Убийцы не пощадили даже детей: пятнадцатилетнего Уильяма Кавендиша, тринадцатилетнюю Шарлотту — детей лорда Роберта, и восьмилетнюю дочь лорда Итона Эбигейл. Преступников так и не нашли, в конечном итоге списав чудовищное убийство на грабителей. Но злые языки поговаривали, что грабители, даже вынеси они мраморные стены особняка, не смогли бы получить большей выгоды от преступления, чем Сегрейвы, метившие туда, куда популярность и добродетель почти занесли Кавендишей — на английский престол. Чувствуя внезапное волнение, Роджерс перекладывал один документ по делу убитого Сегрейва за другим. Что если, что если, что если... бы один из Кавендишей всё же выжил? Что, если бы он вздумал отомстить... Роджерс посмотрел на дату газетной статьи: 12 сентября, 1938 г. Восемь лет назад. Сейчас Уильяму Кавендишу могло бы исполниться 23 года... Вполне сформировавшийся человек, способный на месть и убийство. Убрав папки, Роджерс устало потёр виски. Завтра он снова отправится в «Дом маргариток» и... сердце странно ёкнуло при мысли, что, вероятно, снова увидит немую большеглазую девушку с личиком ангела. Элайза — милое имя... Он тут же мотнул головой, словно отгоняя наваждение. Девушка очень юная, лет семнадцать, не больше. А он... Роджерс вздохнул, не понимая, с чего его так разобрало. Может, всё из-за её беззащитности и хрупкости? Хотя мало ли беззащитных девиц он повстречал на своём веку? Но эта... он снова представил её личико, огромные синие глаза, внимательно взирающие на него... и, тихо выругавшись, поднялся из-за стола. Самое время заглянуть в «Тощего Неда» немного промочить горло, а потом — домой!

В пабе Роджерс пробыл дольше, чем собирался. Слегка покачиваясь, вышел на прохладный воздух... и замедлил шаг. Напротив паба стояла знакомая Bugatti Royal, один из лучших в мире автомобилей, который могут позволить себе лишь самые богатые. За рулём сидел Хьюго Сегрейв, при виде Роджерса кивнувший на сидение рядом с собой. Немного оскорбившись надменным кивком, инспектор всё направился к автомобилю с невольным любопытством. Почему этот франт здесь в полночь выслеживает детектива после окончания рабочего дня? Забравшись в автомобиль, Роджерс вопросительно посмотрел на Сегрейва.

— Зачем я здесь? — усмехнулся тот. — Нам не удалось поговорить во время нашей прошлой встречи, и я так и не предложил вам мою помощь.

— Благодарю, — коротко отозвался Роджерс. — Это всё?

— Вижу, вы очень спешите. Не хочу вас задерживать, но всё же. Как продвигается расследование?

— Я отсылаю вашему отцу ежедневный отчёт.

— Я — не мой отец, — с лёгкой издёвкой возразил Сегрейв. — Итак?

Роджерс никак не мог подавить неприязнь к этому хлыщу. Вроде бы тот вежлив, предложил помощь, но что-то было в нём отталкивающее, жестокое...

— Что вам известно о семействе Кавендиш, милорд?

Вопрос, немного неожиданный для самого Роджерса, у Сегрейва вызвал разве что удивление.

— Кавендиши? — он вскинул светлые брови. — Всё семейство погибло около восьми лет назад. Это имеет какое-то отношение к смерти моих дяди и тёти?

— Что связывало ваши семьи? — проигнорировал вопрос Роджерс.

— Мы знали их, они — нас, сталкивались на общих приёмах, — казалось, разговор вызывает у Сегрейва всё большее недоумение. — Вряд ли я смогу сильно помочь в этом. Когда произошла та резня, мне было пятнадцать.

— Как и Уильяму Кавендишу. Вы были ровесниками. Но не друзьями?

Губы Сегрейва сложились в улыбку, жестокую, насмешливую, от неё Роджерсу стало не по себе.

— В моём кругу не бывает друзей, инспектор Роджерс. У нас это не принято. Но я хорошо знал Уильяма. Отличный наездник, любил охоту и спортивные состязания.

— Охоту... — эхом повторил Роджерс и, решив идти до конца, вскинул на Сегрейва немигающий взгляд. — Насколько велика вероятность, что один из Кавендишей выжил?

Секунду-другую Хьюго Сегрейв смотрел на него округлившимися глазами и вдруг закинул голову и рассмеялся.

— Выжил? В этом аду? Похоже, это вы выжили из ума, инспектор!

Глава 8

Неприязнь Роджерса к этому выродку, хохочущему над подобной трагедией, уже зашкаливала. Алкоголь ударил в голову, и Роджерс выдал то, что в нормальном состоянии никогда бы не произнёс, не имея неопровержимых доказательств:

— Создателями этого ада называют вашу семью, милорд.

Смех Хьюго Сегрейва оборвался, он сузил ледяные глаза, но останавливаться было поздно, и Роджерс продолжил:

— На пепелище были обнаружены кости людей и животных. Убийцы не пощадили даже детей. Я работаю детективом почти двадцать пять лет и ни разу не видел, чтобы простые грабители вели себя так. Это было уничтожение. Тотальное. Показательное. И очень жестокое. Но совершившие его так и не были найдены. Из моего опыта, такое случается лишь в двух случаях: когда преступник неважен или когда он известен, но занимает слишком высокое положение, чтобы быть уличённым. Отлов животных, поднявших руку на детей, не может быть неважным. Значит?

В лице Хьюго ничего не изменилось, но в светлых глазах мелькнул едва заметный огонёк.

— Это очень серьёзное обвинение, инспектор, — запальчиво проговорил он. — Я предложил вам помощь в поимке убийц моих дяди и тёти, а вы пытаетесь очернить мою семью, обвиняя в преступлении восьмилетней давности.

— Обвинение можно назвать таковым лишь при наличии доказательств, — отрезал Роджерс. — У меня их нет, а без них всё это лишь предположения. Вы сказали, Уильям Кавендиш увлекался охотой, так почему бы не предположить, что он выжил и начал охоту на «кабанов», уничтоживших его родных? И, если так, ваши дядя и тётя были не последней «дичью».

Он выпрямился и поправил съехавшую на затылок шляпу.

— На месте вашего отца я бы усилил охрану.

— И всё? — усмехнулся Хьюго. — Ловить этого призрачного мстителя вы не собираетесь?

— Я инспектор Скотланд-Ярда, — отчеканил Роджерс. — Мой долг защищать подданных короны Его Величества, кем бы они ни были, и как бы я к ним ни относился. Будь у меня доказательства, связывающие Сегрейвов с убийством семьи Кавендиш, я бы, не задумываясь, ими воспользовался. Но сейчас Сегрейвы — возможные жертвы, а не обвиняемые, и я сделаю всё, чтобы вас защитить. Доброй ночи, милорд, — и, уже не глядя на Сегрейва, выбрался из машины.

Налетевший порыв ветра пронизал его до костей, инспектор поднял воротник пальто и зашагал прочь.

Накрапывал дождь, ветер то и дело бросал в лицо пожелтевшие листья. Роджерс и Фредди стояли в обшарпанном лондонском переулке, совершенно ничем не примечательном, кроме одного: тела мужчины, убитого этой ночью. Вероятно, убийство произошло в то самое время, когда Роджерс беседовал с Хьюго Сегрейвом. Мужчина был избит, а потом застрелен шестью выстрелами в голову.

— Преступление на почве эмоций. Кому-то этот парень сильно насолил, — безо всякого выражения констатировал Роджерс и посмотрел на одного из толпившихся рядом полицейских. — Уже удалось установить его личность?

— Да, его документы остались нетронутыми, — он протянул Роджерсу бумажник и удостоверение личности, обёрнутые в прозрачные пакетики.

— Джозеф Бойл, — прочитал Роджерс. — Найдите всё, что о нём известно. Информацию переслать мне. Идём, Фредди, больше нам здесь делать нечего.

Роджерс был очень недоволен, что его вызвали из-за обычного убийства. Всё утро он занимался убийством необычным: собирал все возможные сведения по делу Кавендишей. И, чем больше в него углублялся, тем сильнее убеждался, что дело об убийстве Сегрейвов уходит корнями в 1928 год, в ту самую ночь, унёсшую столько жизней. Его оторвали сообщением о новом убитом на его участке, но теперь, осмотрев тело, он может вернуться и продолжить работать до самого вечера. А потом снова отправится в «Дом маргариток», найдёт способ поговорить с заносчивой Аристагорой о её постоянном клиенте-аристократе и... его сердце забилось чаще: вероятно, он снова увидит Элайзу...

— Собираетесь снова отправиться в бордель? — шагавший рядом Фредди словно прочитал его мысли.

— Собираюсь, — кивнул Роджерс. — Хочу поговорить с Аристагорой.

— Думаете, это в самом деле Уильям Кавендиш?

Роджерс пожал плечами, но тут же признался:

— Да. И, между нами, его трудно осуждать. Если Сегрейвы действительно приложили руку к убийству целого семейства...

— Думаете, у них достаточно власти, чтобы всё настолько замять? — усомнился Фредди. — Такое под силу разве что королю!

— Так недолго и до государственной измены договориться, — хмыкнул Роджерс. — Одно дело, когда между собой грызутся аристократы, но если ещё и король замешан...

— Умолчали бы о его вмешательстве?

— Ты ведь знаешь меня, Фредди. Преступник для меня всегда преступник, будь на нём корона или мантия папы римского.

Фредди согласно кивнул.

— Веди мы это дело восемь лет назад, точно бы нашли тех, кто это сделал.

— Но ты тогда был совсем юнцом, — улыбнулся Роджерс.

— Мне было четырнадцать, — Фредди вздохнул. — Может, заедем перекусить?

Роджерс очень не хотел тратить время, и «перекус» оказался коротким. А по возвращении в Скотланд-Ярд их ждало важное сообщение. Личность убитого установлена — Дозеф Бойл, управляющий и правая рука лорда Сегрейва-старшего.

Глава 9

Молодой человек появился на пороге несколькими минутами позже. Войдя, смерил презрительным взглядом кабинет, обоих детективов и проронил:

— Значит, ваше предположение начинает подтверждаться.

— Быстро же в Лондоне расходятся новости! — фыркнул Роджерс.

— Разумеется, ведь это касается моей семьи. Хотя не могу сказать, что очень опечален кончиной старика Джозефа, — Сегрейв без приглашения опустился в кресло. — Какими будут ваши следующие шаги?

— Продолжу расследование. От которого вы отвлекаете меня, милорд. Впрочем, раз уж здесь, можете сказать, почему убийство одного из людей вашего отца вас не заботит?

— Этого я не говорил. Конечно, меня это заботит. Я лишь сказал, что не печалит. Старик Джозеф был палачом у моего отца. А кто будет оплакивать палача?

— Другой палач, — Роджерс не сводил с Сегрейва немигающего взгляда. — Он уже работал на вашего отца восемь лет назад?

— Когда перебили Кавендишей? Да. Он работал на него ещё до моего рождения, и был верен ему, как пёс. Но меня не любил. А я — его.

— Кто ещё работал тогда у сэра Генри?

— Думаю, скоро узнаем, не так ли? — Сегрейв поднялся с кресла. — Если ваша теория верна, призрачный мститель скоро нанесёт свой следующий удар.

— Вы кажетесь очень спокойным, милорд, — хмыкнул Роджерс. — Будто вас всё это совершенно не касается.

— А как это может меня касаться? Когда произошло нападение, мне было пятнадцать. Потом я учился во Франции, вернулся в Англию, когда мне исполнилось двадцать. Какое отношение всё это имеет ко мне?

— Вероятно, такое же, как к Уильяму, Шарлотте и Эбигейл Кавендиш имела вражда между вашими семьями, — отрезал Роджерс. — И всё же они мертвы. Им не посчастливилось родиться Кавендишами, вам — Сегрейвом. Не думаю, что убийца будет разбираться, сколько вам было лет. На вашем месте я бы усилил охрану.

Сегрейв лишь усмехнулся и, не говоря ни слова, ступил за порог. Роджерс посмотрел на часы.

— Мне нужно кое-что проверить, Фредди. А ты собери материалы о случайных убийствах после 12 сентября 1938 года. Убитые — мужчины низших слоёв. Убийства, скорее всего, представлены, как разборки, пьяные ссоры и мелкие ограбления.

— Думаете, это как-то связано с...

— Да. Убийцы для нападения на особняк Кавендишей наверняка были наняты, а после от них избавились, обставив всё, как случайные смерти. Вероятно, этим занимался палач Сегрейвов Джозеф Бойл. Уверен, он отправился в особняк, чтобы присмотреть за наёмниками, и до сих пор оставался единственным уцелевшим участником нападения.

— Но кто-то его узнал, — догадался Фредди. — И теперь от него избавился. Если это действительно Уильям Кавендиш... как думаете, кто будет следующим?

Роджерс покатал по столу ручку.

— Будь это моя месть, я бы оставил самого виноватого на самый конец, чтобы он видел, как его соучастники погибают один за другим. Хьюго Сегрейв был тогда слишком молод и не имел к трагедии никакого отношения. Но он — Сегрейв. К тому же не самый приятный тип. Я наводил о нём справки. За Хьюго тянется длинный хвост скандалов с избиениями и хулиганством ещё из Франции. Думаю, следующий именно он, а после дело дойдёт и до Сегрейва-старшего.

— Если мы не поймаем злоумышленника прежде.

— Уверен, что поймаем, — вздохнул Роджерс. — Он повёл себя беспечно, рассказав о своём прошлом всему борделю. Надеюсь, сегодня мне посчастливится узнать о нём больше.

— Аминь, инспектор, — улыбнулся Фредди и покинул кабинет.

К этому визиту в «Дом маргариток» Роджерс подготовился по-настоящему. Надел чистую рубашку и галстук, побрился, причесался, купил цветы и конфеты. Разговор с Аристагорой он собирался начать с извинений, а там и до откровений недалеко. Но его снова ждало разочарование. Девица согласилась с ним встретиться, благосклонно выслушала извинения и приняла подарки. Но, когда речь зашла о клиенте-аристократе, снова превратилась в фурию. Нет, она отказывается называть его имя проклятому легавому. Если легавый так хочет его узнать, пусть выясняет сам. Нет, клиент уже какое-то время её не посещает. Когда посетит, она не знает. А если бы и знала, не стала бы говорить. Что бы он ни делал, у него есть на это право: мерзавцы убили всю его семью! А такие же продажные легавые, как Роджерс, всё это замяли! Напрасно Роджерс пытался убедить разъярённую «маргаритку», что он-то как раз и пытается выяснить, что тогда произошло, и наказать виновных. Аристагора только что не вытолкала его за порог своей комнаты и захлопнула дверь. Но всё же разговор со «жрицей» оказался не совсем бесполезным. Теперь Роджерс не сомневался: Уильям Кавендиш выжил и теперь мстит тем, кто обрёк его семью на ужасную смерть. Спустившись в зал, где снова прохаживались красотки в греческих нарядaх, Роджерс вежливо отклонил их ухаживания и осведомился о немой девушке по имени Элайза. Он хотел бы узнать, как она после вчерашнего инцидента, и извиниться, ведь инцидент произошёл по его вине. К счастью, хозяйка, явно не одобрявшая его интереса к девушке, была занята. А хорошо помнившая инспектора Халкиопа, призывно помахивая ресницами, вызвалась провести его к Элайзе. Следуя за Халкиопой, Роджерс старался унять участившееся сердцебиение. Да что такое с ним творится? Худенькая девушка, почти ребёнок, пусть даже очень красивая, но это же не повод настолько терять самообладание! Но вот, выйдя в сад, он увидел возле одной из клумб с розовыми георгинами тонкую фигурку, и все доводы разума рассыпались. Сердце заколотилось, как сумасшедшее, и Роджерс сдался. Да, эта немая девушка-ребёнок околдовала его с первого взгляда. Да, с момента, как её увидел, он постоянно о ней думает, как какой-то мальчишка. И теперь... Видимо, услышав звук шагов, девушка обернулась, и у него перехватило дыхание. Рядом с яркими георгинами она казалась сказочной феей — ещё прекраснее, чем он её помнил...

Глава 10

— Думаете, это действительно он, инспектор? — Фредди крепче стиснул револьвер, и у Роджерса мелькнула мысль, что парень уже не раз пользовался оружием.

— Надеюсь, что да. Идём!

После убийства Джозефа Бойла прошло несколько дней. «Призрачный мститель» пока не давал о себе знать, но для Роджерса и его помощника эти дни всё равно были напряжёнными. Предположение Роджерса об убийстве всех нанятых участников нападения на особняк Кавендишей подтвердилось. Всего было около двадцати смертей, произошедших вскоре после 12 сентября и обставленных, как случайные ссоры и нападения. А потом впервые с момента, как Роджерс взялся за это дело, ему по-настоящему повезло. Один из наёмников... уцелел. Пока «косарь» в виде Джозефа Бойла выкашивал остальных, Фрэнк Харли, законченный мерзавец, игрок и убийца, отправился в графство Сассекс к умирающей тётке, а оттуда — прямиком в сассекскую тюрьму за пьяный дебош и поножовщину. Оставался он в тюрьме долго, и это его спасло. А, вернувшись в Лондон и узнав, что все прежние подельники убиты, он предпочёл по-тихому исчезнуть. Где все эти годы плутал его путь, Роджерс не знал, да и не хотел знать. Но, не иначе вмешалась Судьба: именно сейчас выродка потянуло в родной Лондон. А Роджерс, одержимо искавший зацепки восьмилетней давности, благодаря счастливой случайности, напал на его след. И вот они с Фредди — перед его логовом.

— Вперёд! — скомандовал Роджерс.

И Фредди одним ударом ноги выбил хлипкую дверь. Харли валялся на кровати, видимо, отсыпаясь после ночной попойки, но грохот разлетевшейся на щепы двери заставил его с воплем подскочить.

— К-кто вы? Чт-то вам нужно? — в панике выкрикнул он.

Качнулся в сторону стола, на котором лежали несколько ножей, но Роджерс взвёл курок и рявкнул:

— Не с места, отброс! — и тот замер на месте.

— Я — инспектор Скотланд-Ярда Кристофер Роджерс, это — мой помощник. У нас к тебе несколько вопросов.

— В-вопросов? Зачем мне отвечать на в-ваши вопросы? — заикаясь, выдал Харли. — Я н-ничего не сделал и н-ни в чём не виноват!

— Заткнись, — распорядился Роджерс. — Откроешь рот, только чтобы ответить на вопросы. Ответишь честно, мы уйдём. Не ответишь — пеняй на себя. Мне нужна информация о ночи на 12 сентября 1928 года. Ты и твои дружки славно повеселились в одном богатом доме, не так ли?

При упоминании даты лицо преступника посерело. Он захлопал ртом, как рыба, и попятился.

— Итак? — наступал на него Роджерс. — Кто отдал приказ убить всех, кого найдёте?

— Н-никто... Я н-не знаю, о чём вы, — Харли продолжал пятиться. — Меня н-не было в Л-лондоне, и...

—...поэтому ты остался жив. Все твои дружки давно кормят червей, а ты здесь, невредимый. Но сколько, думаешь, так будет продолжаться, если пройдёт слух, что ты выжил?

Лицо Харли из серого стало зеленоватым. С жалобным воплем он рухнул на колени.

— Нет, н-не говорите никому п-про меня, инспектор, н-не надо! Это страшные люди... М-меня сочли мёртвым, кто-то п-приложил меня лопатой, и я п-потерял сознание. К-когда очнулся, н-никого не было, и я ушёл. Я п-потом узнал, что все, к-кто были со мной убиты! Все!

— Значит, ты был там, — схватив за ворот, Роджерс дёрнул преступника вверх и хорошенько встряхнул. — Кто отдал приказ напасть на особняк?

— Н-не знаю, к-клянусь, не знаю! М-мы даже не знали, ч-чей он. Я узнал п-потом...

— Но вам было приказано убить всех?

— Д-да, даже д-детей... Н-никто не должен был уйти.

— Но один всё же спасся! — Роджерс не скрывал отвращения. — Уильям Кавендиш спасся и теперь уничтожает извергов, убивших его родных, одного за другим!

— К-кавендиш, молодой г-господин? — некрасивое лицо преступника выразило удивление. — Н-нет, сэр, не спасся никто. Н-никто... я видел, как мужчинам п-проломили головы... Если кто и смог спастись — д-девочка...

— Девочка? — от удивления Роджерс даже выпустил ворот преступника. — Какая девочка?

— М-малышка. Я хотел з-застрелить её, но м-меня уложили...

Кулак Фредди смачно шарахнул преступника в челюсть, заставив захлебнуться собственными словами. Харли с воплем рухнул на пол и сплюнул кровь. Фредди явно не собирался ограничиться одним ударом, но Роджерс, схватив его за плечи, оттащил от подвывающего убийцы.

— С ума сошёл? Он отморозок, но ты — представитель закона!

— Простите, инспектор... — пробормотал Фредди. — Это отребье не должно жить.

— И не будет. По крайней мере, на свободе. Но убивать его нельзя.

— Я выйду, подышу воздухом, — неожиданно предложил Фредди. — Иначе...

Он бросил испепеляющий взгляд на заскулившего Харли и, стряхнув с плеч руки инспектора, вышел. А Роджерс повернулся к преступнику.

— Теперь ещё раз со всеми подробностями.

Всё выслушав, инспектор приковал выродка наручниками к железной спинке кровати дожидаться приезда констеблей и сломя голову понёсся к машине. Не найдя возле неё Фредди, досадливо выругался. Куда опять подевался этот парень?! Оглядевшись по сторонам и не обнаружив помощника, Роджерс упал за руль. Наверняка Фредди скоро вернётся, а там уже и констебли подоспеют, чтобы арестовать Харли. Но Роджерс ждать не может. Один из Кавендишей спасся, как он и предполагал. Но не спортивный, увлекающийся охотой парень, а маленькая восьмилетняя девочка... которой сейчас исполнилось шестнадцать. Неужели за этими убийствами стоит она?! Роджерс нёсся по улицам на максимальной скорости, лавируя между машинами на грани аварии, и резко затормозил перед зданием лондонской библиотеки. Выскочив из автомобиля, влетел в дверь и бросился в газетный архив. Руки дрожали от нетерпения, когда он листал статьи, в которых упоминались Кавендиши. Где-то хотя бы на одном фото должна быть вся семья... Вот оно! Статья о школе, построенной на деньги Кавендишей, торжественное открытие, на котором присутствовала все члены семейства... Затаив дыхание, Роджерс всматривался в три лица на пожелтевшем листке и вдруг, застонав, выронил вырезку и унёсся из библиотеки, будто за ним гнались все бесы Преисподней. Не может быть, не может быть... НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!

Глава 11

Наступили сумерки, когда он на всей скорости, подлетел к стенам «Дома маргариток». В борделе было ещё тихо, выехавшая по делам хозяйка должна была скоро вернуться, но Роджерс настойчиво потребовал, чтобы его отвели к Элайзе. Просьба ни у кого не вызвала у удивления: вот уже несколько дней инспектор ненадолго виделся с ней, дарил цветы и сладости. Она мило улыбалась, слушала его, кивала, и он уходил. Девушка стала для него чем-то вроде одержимости, и потребность ежедневно видеть её вылилась в этот незатейливый церемониал. Но теперь «маргаритки» лишь пожимали плечами: Элайза ушла. Она иногда отлучается, никто не знает куда. Но Прометей может немного подождать — скоро она появится. «Прометей» чуть не застонал от досады: что, если девушка ушла не просто так? Может, именно сегодня она собирается...

— Что здесь происходит? — строгий голос принадлежал Аристагоре, выплывшей из двери на втором этаже.

— Наш Прометей пришёл проведать Элайзу, но её нет, — пропищала одна из девушек. — Кажется, что-то срочное. Может, решил сделать ей предложение?

«Жрицы» захихикали, но Аристагора даже не улыбнулась. Поправила золотистый локон и качнула головой на дверь, из которой появилась:

— Пусть подождёт у меня, — и, не огладываясь, исчезла.

— Кажется, она ревнует, — шепнула Роджерсу Халкиопа. — Обычно мужчины бьются за её внимание, а тут... — и многозначительно вскинула брови.

Сейчас Роджерсу было не до игр в ревность, но что-то вынудило послушно пойти к лестнице. Аристагора расположилась на диванчике, закинув ногу на ногу и демонстрируя округлые колени. Но равнодушный к её прелестям Роджерс на них даже не глянул.

— Вы хотели меня видеть, мисс.

— А вы меня — нет? — поднявшись с диванчика, она направилась к нему, покачивая бёдрами. — Моё внимание стоит очень дорого. Но вам я готова...

— Если дело в этом, мне неинтересно, — оборвал её Роджерс и, развернувшись, двинулся к двери.

— Даже не подождёте Элайзу? Вы ведь здесь ради неё? Но чем она вас так прельстила? Юностью? Невинностью? Синими глазками?

Роджерс уже взялся за ручку, как вдруг... Чутьё полицейского, не раз бывавшего на волоске от смертельной опасности, заставило его отшатнуться, и выхваченная Аристагорой кочерга просвистела в сантиметре от его головы.

— Мерзавец! — взвизгнула она, снова замахнувшись. — Негодяй! Подонок!

Но Роджерс уже перехватил кочергу и, скрутив девице руки, швырнул её на диванчик. Заревев, она снова попыталась напасть, но он, выхватив револьвер, приставил дуло к её лбу и приказал:

— Говори!

— Не буду! — выкрикнула Аристагора. — Ты здесь, потому что узнал, кто она, не так ли? Но не такому, как ты, становиться у неё на пути!

— Ты тоже знаешь, кто она? — растерялся Роджерс. — Откуда? Кто она для тебя?

— Та, для кого я сделаю всё! — словно выплюнула Аристагора.

— Где она сейчас?

Красотка расхохоталась.

— Хочешь защитить извергов, от которых на самом деле должен защищать людей вроде неё? Поздно! Её уже не остановить. Эта девочка — единственная причина, по которой я жива! Она спасла меня, когда все остальные отвернулись! Я в ад за неё спущусь! Можешь продырявить мне лоб, но ни слова от меня не услышишь!

Роджерс грязно выругался и выскочил за дверь. Девушки внизу наверняка слышали шум борьбы и крики, но при его появлении лишь опасливо расступились, и инспектор беспрепятственно покинул бордель. Теперь — к Сегрейвам! Может, ещё не совсем поздно...

Роджерс трижды чуть не попал в аварию, пока ехал к особняку Сегрейвов. Происходящее не укладывалось в его голове. Реальность перестала быть таковой, когда на пожелтевшем обрывке газеты он увидел лицо Эбигейл Кавендиш. На том снимке девочке лет восемь. Вероятно, он сделан незадого до трагедии, лишившей её всего. Но Роджерс безошибочно узнал тонкие, изящные черты и огромные невинные глаза немой девушки, которую знал под именем Элайзы Ботро. Если убийца действительно она... Он до боли в пальцах стиснул руль. Сегрейвы — семейство извергов, приказавших другим извергам не щадить даже детей. Такие не имеют права на существование! И всё же он представитель закона, обязан защищать жизнь, кому бы она ни принадлежала, и сажать преступников за решётку, кем бы они ни были...

В темноте дом Сегрейвов казался особенно пустынным и мрачным. Выскочив из машины, Роджерс помчался ко входу. Но на требование немедленно отвести его к лорду Сегрейву дворецкий лишь растерянно моргнул. Его Светлости нет. Сын Его Светлости тоже в отъезде — покинул город на несколько дней.

— А лорд Сегрейв? — допытывался Роджерс. — Где его искать? Это вопрос жизни и смерти. Его жизни и смерти!

Дворецкий растерялся. Потом исчез за дверью и вернулся с клочком бумаги, на котором был нацарапан адрес.

— Его Светлость в охотничьем домике, мало кто о нём знает. Но вы — офицер полиции, думаю, вам можно довериться. Мне показалось, Его Светлость был напуган, когда покидал особняк этим утром. Защитите его, детектив!

Буркнув в ответ что-то нечленораздельное, Роджерс впрыгнул в машину.

Глава 12

Охотничий дом Сегрейвов был небольшим, с трёх сторон его окружал лес. Роджерс чудом нашёл его в чернильной темноте. Заглушив мотор, крадучись выбрался из автомобиля. Вокруг ни души, но в одном из окон мелькнул свет, и инспектор, не помня себя, бросился вперёд. Незапертая дверь, звук приглушённых голосов. Опасаясь слишком громко дышать, Роджерс вытащил револьвер. Голоса доносились из-за чуть приоткрытой двери. Оттуда же пробивался свет, который он видел в окно.

— Думаете, вам сойдёт это с рук? — голос Генри Сегрейва. — Вас всё равно поймают. Вам не избежать казни, моя дорогая!

— Не «ваша дорогая», а ваша смерть, — женский голос Роджерсу совершенно незнаком, но при его звуках странно сжалось сердце.

Он с силой распахнул дверь... и с болью прошептал:

— Во имя всего Святого, нет...

За массивным письменным столом с единственной горящей свечой сидел Генри Сегрейв. Лицо в крови, запястья пристёгнуты наручниками к подлокотникам кресла. А перед столом с револьвером в вытянутой руке замерла хрупкая, нежная Элайза Ботро. Роджерсу был хорошо виден её профиль, но узнал он её с трудом. Ни тени так хорошо знакомой ему беззащитности на тонком лице. Она казалась воплощением мести, безжалостной, жестокой, и даже не обернулась на звук распахнувшейся двери.

— Помогите... инспектор, эта ненормальная собирается меня убить! — в отчаянии выкрикнул Сегрейв.

Элайза взвела курок, нацелив дуло ему в лоб, и холодно произнесла:

— Он не поможет, сэр Генри. Вам уже никто не поможет. Когда я покину эту комнату, здесь останется лишь ваше холодеющее тело. А завтра весь Лондон узнает, что безумный король совершил по вашей указке восемь лет назад. Я уничтожу ваш род, как некогда вы уничтожили мой. Посмотрите на меня, милорд, прямо в глаза. Я хочу видеть, как жизнь уходит из ваших.

— Нет! — Роджерс тоже поднял револьвер, но рука его заметно дрожала. — Элайза, прошу вас, нет! Я буду вынужден стрелять...

Он взвёл курок, но из клубящегося в углу комнаты полумрака, словно призрак, выступил Хьюго Сегрейв. Не сводя с детектива ледяного взгляда, он встал между Элайзой и направленным на неё дулом револьвера Роджерса, заслоняя девушку своим телом.

— Как... как... — прохрипел Роджерс и замер, услышав щелчок взведённого курка над своим ухом.

— Не нужно, инспектор, — тихо проговорили из темноты за его спиной. — Всё уже кончено.

— Фредди... — прошелестел Роджерс. — Как...

Оглушительный звук выстрела, за ним ещё один, а потом глухой удар — сэр Генри рухнул на стол лицом вниз.

— Уберите оружие, инспектор. Сегодня вы никого не арестуете.

Не в силах моргнуть, Роджерс послушно опустил револьвер и, повернув голову, поймал на себе взгляд единственного глаза помощника.

— Фредди...

— Фрэнсис Толбот, — поправил его тот. — Мой покойный отец был конюшим лорда Кавендиша.

Роджерс посмотрел на Элайзу... и не сдержал судорожный вздох. Хьюго Сегрейв горячо поцеловал девушку в губы, а потом прижал к себе, что-то нежно шепча. А она, улыбаясь, что-то отвечала ему. Но, словно о чём-то вспомнив, легко отстранилась и, взяв его за руку, направилась к ошарашенному детективу.

— Доброй ночи, инспектор Роджерс, — голосок чистый и звонкий. — Вы уже знаете, кто я, но всё же хочу представиться. Моё имя — Эбигейл Кавендиш. Лорд Чарльз, леди Беатриса и лорд Генри умерли от моей руки и теперь строят свои козни в аду. Король, правящий этой страной, психически болен, и недуг прогрессирует. Первые его признаки проявились восемь лет назад. Тогда, пользуясь психической нестабильностью монарха, Сегрейвы попытались занять престол. Но королю донесли о готовящемся перевороте, и заговорщики обвинили во всём мою семью, убедив начавшего впадать в безумие короля уничтожить нас всех до единого. Их ждал двойной триумф: собственное спасение и одновременно избавление от политических соперников. Но Фрэнсис и я выжили. Годы ушли на то, чтобы во всём разобраться и всё подготовить. Теперь виновники гибели моих близких мертвы — все, кроме короля, не способного даже удержать в себе утренний чай. Убить его значило бы проявить милосердие, а он его не заслуживает. Завтра во всех сколько-нибудь значимых газетах Лондона выйдет статья, раскрывающая тайну гибели Сегрейвов. Они пали от руки Уильяма Кавендиша, чудом выжившего в ту роковую ночь, и отомстившего за свой род. Уверена, милый Уильям теперь на Небесах и не обидится на меня за то, что использовала его имя таким образом. Мы покидаем Британию этой ночью, чтобы больше никогда не вернуться. Правду знаете только вы. И я оставляю за вами право решить, как с этим поступить, — посмотрев на Фредди, она улыбнулась. — Ты оказался прав, Фрэнсис. Кристофер Роджерс — действительно лучший сыщик Скотланд-Ярда. Прощайте, инспектор. Я искренне желаю вам всего наилучшего.

Словно теперь немота коснулась его, Роджерс смотрел, как она теснее прижалась к Хьюго Сегрейву. Как тот ласково поцеловал её в висок и, подмигнув Роджерсу, легко увлёк её из комнаты, где за столом в луже крови навсегда замер его отец. Чувствуя слабость в ногах, инспектор рухнул на первый попавшийся стул. Фредди снял наручники с тела Сегрейва, выплеснул на пол бензин из спрятанной за столом канистры и повернулся к Роджерсу.

— Вам лучше уйти, инспектор. Здесь сейчас будет жарко!

Глава 13

Роджерс послушно поднялся и вышел, не проронив ни слова. Прислонившись к машине, вытащил дрожащими пальцами сигарету и закурил. Фредди появился несколькими минутами позже, а в окнах уже прыгали оранжевые языки разгорающегося огня.

— Выглядите неважно, инспектор, — парень смерил Роджерса озабоченным взглядом и кивнул на машину. — Лучше я сяду за руль.

Роджерс забрался на пассажирское сидение и усмехнулся:

— Фрэнсис Толбот и Эбигейл Кавендиш. Двое выживших детей...

— Всё благодаря ей, — Фрэнсис завёл мотор. — Леди Кавендиш вывела Эбби за пределы особняка. Я ударил лопатой выродка, целившегося ей в спину, и видел, как Эбби убегала. Но она вернулась. Едва не погибла сама, но меня не бросила. Обвалившийся потолок спас нас от пламени. Когда мы очнулись, от особняка остались руины. Нас выходил лесник, живший неподалёку. До сих пор помню, как бедняжка Эбби стонала от боли в обожжённой спине и как не отходила от меня. Скажете, среди заносчивых аристократов подобные ей не рождаются. Но Эбби именно такая. Смелая, добрая, бесконечно верная. Перед ней невозможно устоять. Вижу, и вы не устояли.

— Она... ещё совсем дитя, — пробормотал Роджерс. — Я бы никогда…

— Знаю. Поэтому вы ещё живы. Я очень уважаю вас, инспектор. Но любой, кто опасен для Эбби, в моих глазах — враг, которого нужно уничтожить. Вас я понимаю лучше, чем вы думаете. Было время, когда и я ворочался без сна, вздыхая и не в силах перестать думать о ней. Потом появилась Эмма, вы знаете её под именем Аристагоры, и стало легче. Эмма помогла мне справиться с одержимостью, которую всегда внушала Эбби. Теперь я — что-то вроде её старшего брата, — он рассмеялся и мотнул головой. — Странное же у нас получается семейство!

— Но Хьюго Сегрейв и... она, — Роджерс не находил слов. — Он же... он же...

— Монстр, чудовище, один из Сегрейвов, — согласился Фрэнсис. — Когда он нашёл нас, я собирался его убить, но... Если пары, соединённые Небесами, на самом деле существуют, Эбигейл Кавендиш и Хьюго Сегрейв, без сомнения, одна из них. Мне кажется, впервые встретившись, они просто узнали друг друга, словно были знакомы всегда, но на какое-то время разлучены. Когда ещё не были врагами, их семьи договорились о помолвке. Сегрейв впервые увидел Эбби, когда ей было четыре года, и с тех пор больше с ней не разлучался, проводя в особняке Кавендишей больше времени, чем у себя дома. Он жесток, и его непростой характер проявлялся с ранних лет, но когда он с Эбби, его невозможно узнать. Я долго наблюдал за ним, прежде чем решился оставить ему жизнь. Он действительно не способен причинить ей вред. И он умрёт за неё, не раздумывая... а она — за него.

— Значит, он помогал вам, — в сознании Роджерса, наконец, начало что-то проясняться.

— Да, с момента, как вернулся из Франции и выяснил, что Эбби жива. О готовящемся нападении на Кавендишей он ничего не знал, а после его незамедлительно отправили во Францию. Он не мог смириться, что потерял Эбби, продолжал надеяться и одержимо искал её, но нашёл лишь спустя почти восемь лет после той ночи. К тому моменту наш план уже был завершён, оставались последние штрихи. Эбби продумала всё. Сегрейв лишь велел мадам Кассандре — она ни о чём не догадывается — пустить нас в «Дом маргариток», когда мы появимся, и немного повлиял, чтобы меня назначили вашим помощником вместо Джереми.

— Так значит, — Роджерс в упор посмотрел на Фрэнсиса. — Травма Джереми — ваших рук дело?

— Мы постарались, чтобы он не очень пострадал, но иного выхода не было. Я должен был находиться рядом с вами и направлять расследование в нужное русло. Вы чуть не поймали меня, когда я разговаривал с Аристагорой в «Доме Маргариток», но Эбби очень кстати уронила поднос и отвлекла вас. Аристагора же натолкнула на мысль, что Уильям Кавендиш жив. Всё шло по плану, но мы недооценили вас, инспектор. И, конечно, не ожидали, что появится одна из недобитых крыс, готовая выболтать, что Эбби выжила. Я о нём позаботился, он уже никогда ничего не скажет. Но когда вы узнали, что Эбигейл Кавендиш жива, выяснить, что она и Элайза Ботро — одно лицо, было лишь вопросом времени. Нам пришлось действовать быстро, и тут-то пригодилась помощь Хьюго. Старший Сегрейв не доверял никому, включая сына, но Хьюго всё же удалось выяснить, где он.

— Это делает его отцеубийцей, — с отвращением проговорил Роджерс.

— В какой-то мере, — кивнул Фрэнсис. — Из-за ревности я всегда люто его ненавидел и долгое время не понимал, что Кавендиши были для него настоящей семьёй. Они дали ему то, что он никогда не получал от своей собственной. Думаю, он участвовал во всём не только ради Эбби, но и в память о них. Эбби настояла на том, чтобы убить всех собственноручно, так что формально его руки чисты. Она лишь уступила мне животное по имени Джозеф Бойл, убившее моих отца, мать и брата у меня на глазах. Эбби казнила всех быстро, но я с этим извергом не торопился.

Затормозив, он открыл дверцу машины и повернулся к Роджерсу.

— Теперь вы знаете всю правду, инспектор, и я повторю слова Эбби: можете поступить с этой правдой по своему усмотрению. Но я верю в лучшего сыщика Скотланд-Ярда.

И, улыбнувшись, выскользнул из машины. Роджерс смотрел, как он пересёк улицу и скрылся за углом. Голова его трещала, мысли путались. Закурив ещё одну сигарету, он неторопливо пересел за руль и надавил на газ.

Эпилог

На следующее утро Лондон гудел. Все обсуждали статьи, опубликованные во всех значимых газетах Лондона. Призывы один свирепее другого звучали повсеместно:

— Это — конец монархии!

— Безумный король должен быть свергнут!

— Смерть бесчестным аристократам!

Через какое-то время всё улеглось, но лицо английских властей изменилось до неузнаваемости. Король Эдуард был свергнут и до конца дней помещён в лечебное учреждение, и врачи уверяли, что осталось ему недолго. Сегрейвы были лишены звания аристократов, имя их стало синонимом позора, а Кавендиши объявлены национальными героями. Ещё долго СМИ убеждали и призывали в эфир главного героя, пережившего ужасную резню и отомстившего за свой род — Уильяма Кавендиша. Но он так и не объявился. Хотя в народе ещё долго ходили слухи, что его видели то там, то здесь. Инспектор Роджерс следил за всем этим безумием из тени своего кабинета, где к нему вскоре присоединился выздоровевший Джереми.

— Это ведь всё благодаря вам, инспектор! — восклицал молодой человек. — Но этот негодяй Кьюбитт всё присвоил себе! Теперь он на страницах всех газет — полицейский, разоблачивший Сегрейвов и самого короля! А вы...

Роджерс только усмехался. Он часто думал о хрупкой большеглазой девушке, оказавшейся сильнее и бесстрашнее самых закалённых полицейских. И вздыхал, вспоминая их встречи в саду «Дома маргариток». В борделе он больше не появлялся, но слышал, что красотка Аристагора бесследно исчезла — к искреннему огорчению мадам Кассандры. В остальном инспектор просто вёл текущие дела и иногда заходил в «Тощего Неда» промочить горло.

Но однажды утром на его столе оказался конверт без почтовой марки, подписанный красивым витиеватым почерком, и сердце Роджерса ухнуло вниз. Дрожащими пальцами он вскрыл конверт, вынул письмо и, забывая дышать, прочитал выведенные тем же почерком строки:

«Лучшему сыщику Скотланд-Ярда!

Мне жаль, что, расставшись при довольно мрачных обстоятельствах, у меня не было возможности поблагодарить Вас за Ваши порядочность и доброту.

На обратной стороне этого послания — название банка, номер счёта, открытого на Ваше имя в Женеве, и оставленная на нём сумма. Надеюсь, Вы воспользуетесь этим и проживёте жизнь, достойную такого славного детектива и благородного человека.

Одна особа, считающая Вас своим наставником и другом, просит передать Вам свои наилучшие пожелания.

От себя хочу добавить, что все мы хорошо устроились и очень-очень счастливы.

Ещё раз от всей души благодарю Вас за помощь.

Эбигейл Сегрейв, урождённая Кавендиш»

Роджерс перечитал послание раз пять, перевернул листок и... расхохотался. Заглянувший в кабинет Джереми с сомнением покосился на него и поинтересовался:

— Инспектор... с вами всё хорошо?

— Отлично, Джерри, лучше не бывает! — Роджерс поднялся со стула, подхватил пальто и шляпу. — Пообедаем? Я угощаю!