Глава 1

Глава 1. Кредит, маршрутка и тело варвара

ЛЕСЯ

Мысль, отбивающая все другие, была до идиотизма простой и насущной: «Кто теперь будет

платить кредит за ноутбук?»

Не «где я», не «что это за сводчатый потолок, расписанный фресками со звёздами», и

даже не «кто этот дед в бархатном халате, у которого борода цвета морковки, изумруда

и лаванды, а из-под седых волос торчат… длинные, острые уши?».

Нет. Только кредит. «Альфа-Банк». 4 567 рублей всего оставалось. Последний взнос —

через две недели. Мама будет паниковать, если не придет уведомление о погашении.

Потом я попыталась пошевелиться. Тело не слушалось, словно ватное и чужое. С огромным

усилием я повернула голову на подушке, пахнущей травами и чем-то горьким. Взгляд

упал вниз.

И мир окончательно рассыпался, как тот самый хлипкий ноутбук за тридцать тысяч, если

бы его уронили с пятого этажа.

Я увидела не свои знакомые, слегка пухлые от постоянного сидения за учебниками,

пальцы. Я увидела ладони. Широкие, с выступающими костяшками, с длинными пальцами и

чёткими сухожилиями под смуглой кожей. На тыльной стороне правой руки — серебристый

шрам, похожий на след от когтей. Я сжала их в кулак. Суставы хрустнули, податливо и

мощно.

Паника, до этого дремавшая где-то глубоко в оцепенении, рванула вверх, ледяным

адреналиновым шквалом. Сердце заколотилось с такой силой, что я услышала его стук в

висках. Чужое сердце, бьющееся в чужой груди.

Медленно, с ужасом заклинателя, призывающего демона, я повела рукой вниз, по телу.

Плоская, твёрдая грудная клетка. Резкие мышцы пресса под тонкой ткань рубашки (шелк?

лён?). Дальше… Ой, мамочка родная. Нет. Только не это…

Я умерла. Это единственное логичное объяснение. Маршрутка №217, резкий тормоз, удар,

темнота — и вот я в Аду. И мое наказание — вечность в теле какого-то мускулистого

варвара. Или это кома. Жёсткие, гиперреалистичные глюки умирающего мозга, который за

какие-то грехи нарисовал мне такую дичь. Кроет меня, конечно, знатно напоследок.

Нужно проснуться. СРОЧНО. Пожалуйста…

Со всей силы, какая была в этой новой, могучей руке, я шлёпнула себя по щеке.

Звук получился сочным, громким. Боль вспыхнула ярко и ясно, разливаясь жаром по

скуле. Слишком реально. Слишком… осязаемо.

— Ваше Высочество! Остановитесь, ради всех светил! — взвизгнул старик с разноцветной

бородой, подпрыгнув на месте. Его уши задрожали.

«Высочество». От этого слова, произнесённого визгливым тенорком, стало ещё хуже.

Приехали, конечная.

— Где я? — выдохнула я. И содрогнулась. Мой голос. Мой новый голос. Он был низким,

бархатисто-хрипловатым, с лёгкой хрипотцой, будто его обладатель недавно кричал или

много курил. Голос мужчины. Совершенно однозначно.

Старик, вытаращив на меня глаза через толстые линзы очков в железной оправе, пыхтя,

склонился в низком поклоне. Его посох с каким-то висящим кристаллом стукнул по

каменному полу.

— Добро пожаловать обратно в мир живых, Ваше Высочество, принц Леон из Клана

Нефритового Пламени. Вы были… не в себе. Девять долгих лун. Мы уже отчаялись. Но

магрибские травы и заклинания пробуждения подействовали! Слава драконьим предкам! —

Он выпрямился, и на его морщинистом лице расцвела улыбка, полная неподдельного

облегчения. — Я — Альдрик, хранитель знаний и… ваш верный слуга.

Принц. Леон. Клан. Драконьи предки. Каждое слово било по голове, как молотком. Я

закрыла глаза, надеясь, что, когда открою, окажусь в госпитале под капельницей. Но

под веками плавали лишь цветные пятна от яркого света хрустальных шаров, парящих под

потолком.

— Что… что со мной случилось? — спросила я тем же чужим, осторожным голосом.

— Магический ступор, Ваше Высочество, — Альдрик понизил голос, приблизившись. Его

борода пахла корицей и пылью. — Сильнейшее проклятие, наложенное на ваш род. Оно

время от времени… выдергивает душу из тела, отправляя в странствия по иным слоям

реальности. Вы боролись. Дольше всех в вашей династии. И вы вернулись.

Проклятие. Душа. Странствия. Бесовщина какая-то.

У меня в голове чётко всплыла картинка: я, Леся Королёва, студентка третьего курса по

специальности «менеджмент в туризме», в потрёпанной кофте и джинсах, лихорадочно

повторяющая классификации гостиниц в трясущейся маршрутке. Потом — визг тормозов,

крик, чьё-то резкое «держитесь!», удар, летящие на пол учебники… и темнота.

Значит, не проснулась. Значит, это… реальность? Попаданчество? Как в тех романах,

которые я читала в метро, чтобы отвлечься от конспектов? Если так, то почему я

мужик?.. Даже здесь не свезло…

Ужас начал медленно отступать, уступая место острому, леденящему любопытству и дикой,

истерической надежде. Если это не смерть и не кома, то… это шанс? Я жива. В каком-то

смысле.

Я снова посмотрела на свои — его — руки. Сильные. Мужские. На миг меня охватила

дикая, почти истерическая мысль: «Блин, ну хоть бы лицо нормальное». Я рванулась

было сесть, но тело, долго лежавшее, подвело. Закружилась голова.

— Осторожно, принц! — Альдрик ловко подсунул мне под спину ещё одну подушку. Его

движения были удивительно проворными для столь почтенного возраста. — Вам нужен

покой. И… время, чтобы привыкнуть. Девять лун — долгий срок. Мышцы ослабли, связи

между душой и плотью нужно восстановить.

— Зеркало, — выпалила я. — Дайте мне зеркало.

Альдрик заморгал, потом кивнул и, шаркая, направился к большому резному комоду. Он

вернулся с полированным серебряным диском в деревянной раме.

Рука дрожала, когда я взяла его. Сделала глубокий вдох (лёгкие расширились непривычно

широко) и поднесла к лицу.

В отполированном серебре смотрел на меня незнакомец. Молодой мужчина, лет двадцати

пяти. Смугловатая кожа. Высокие скулы. Тёмные, почти чёрные брови, резко очерченные.

Глаза… Ухты-пухты… Глаза были поразительные: цветом напоминали жидкий янтарь, с

тонкими золотыми искорками вокруг зрачков. Сейчас в них читался немой ужас и полная

оторопь. Волосы — густые, тёмно-каштановые, почти шоколадные, падали беспорядочными

прядями на лоб и плечи. На щеке краснел свежий след от моей же пощёчины.

Я был… он был… чертовски красив. В стиле «суровый варвар-принц с обложки любовного

романа с цензом, как минимум, в 16+». Это не было моим лицом. Это было лицом

модельной куклы, в которую меня поместили.

— Кто… — я сглотнула комок в горле. — Кто я?

— Вы — Леон Нефритовое Пламя, — мягко, но настойчиво повторил Альдрик. — Единственный

наследник трона нашего клана. Ваш отец, король Терентий, на грани. Враги у ворот. А

вы… вы были нашим главным воином и надеждой. До проклятия.

Наследник. Воин. Надежда. Каждая роль ложилась на плечи невыносимой тяжестью. Я,

Леся, которая максимум могла организовать экскурсию для одногруппников и с трудом

отжималась от пола три раза!

Внезапно дверь в покои с грохотом распахнулась. На пороге возникла фигура в доспехах.

— Альдрик! Магистр! Правда ли, что принц очнулся?! — громовой голос заставил меня

вздрогнуть.

Вошедший был исполином, закованным в чешуйчатые латы с зелёным отливом. Его борода,

рыжая и колючая, как щётка, тряслась от волнения.

— Правда, капитан Гарт, — кивнул Альдрик, но его взгляд мгновенно стал настороженным.

— Но принц ещё очень слаб.

Гарт приблизился к кровати. Его глаза, маленькие и пронзительные, как у кабана,

уставились на меня. В них я увидела не радость, а скорее… оценку. Быстрый,

расчётливый взгляд полководца, рассматривающего оружие.

— Слабость — роскошь, которую мы не можем себе позволить, старик, — проворчал он. —

Клан Багрового Когтя стягивает силы у Перевала Вепря. Их молодой генерал, Дэмиан,

этот… выскочка, уже выслал передовые отряды. Нам нужен наш дракон на стенах. Нам

нужен Леон. — Он упёрся руками в бока. — Ну что, Ваше Высочество? Готовы ли вы

встать и напомнить этим вырожденцам, чья здесь земля?

Я застыла, парализованная. Дракон? На стенах? Сражаться? У меня от одной мысли о

драке в школьной столовке сводило живот!

Но Альдрик, будто почуяв мою панику, шагнул вперёд.

— Принц только что вернулся к нам, капитан! Ему нужен хотя бы день, чтобы прийти в

себя! Магия проклятия — не шутка!

Гарт фыркнул, но отступил на шаг.

— Ладно. День. Но не больше. — Он ещё раз пристально посмотрел на меня, и в его

взгляде мелькнуло что-то… разочарованное? — Мы ждём вас, Ваше Высочество. Без вас мы

— пол дракона. И это ни в какие рамки!

Он развернулся и вышел, оставив после себя тяжёлое, металлическое эхо.

В комнате воцарилась тишина. Я опустила зеркало на колени и уставилась на свои новые,

чужие, сильные руки.

«Кто будет платить кредит за ноутбук? Я же так рвалась сама все, сама, не хотела маму

напрягать…» — эта мысль, такая земная и дурацкая, снова пронеслась в голове. И

именно она, парадоксальным образом, вернула мне крупицу здравомыслия.

Кредит платить некому. Рано или поздно маме придется снова тратиться… Учебник по

менеджменту туризма валяется где-то в грязи под колёсами маршрутки. Леся Королёва,

по всем земным меркам, скорее всего, мертва. Или в коме. Вот и не знаю, что лучше.

А здесь, в этом безумном мире драконьих кланов и проклятий, живёт принц Леон. В его

теле — я. Ха-ха, два раза.

И, судя по всему, ему, то есть мне, предстоит очень скоро либо встать на ноги и стать

«надеждой клана», либо быть разоблачённой и, вероятно, прибитой. А ещё где-то там

есть некий Дэмиан, генерал вражеского клана, который явно не пришёл с миром и

караваем.

Я подняла глаза на Альдрика. Он смотрел на меня с бездной терпения и… как мне

показалось, с тайным знанием в глубине взгляда за толстыми стёклами очков. Логично,

он ведь тут на правах мага или колдуна…

— Альдрик, — сказала я своим новым, низким голосом, стараясь звучать твёрже. — Мне

нужно… всё. Всё узнать. О себе. О клане. О том, как тут всё устроено. И о том, — я

сделала паузу, — как дракон… ну, делает то, что он делает обычно.

Старый маг тихо рассмеялся, и его разноцветная борода затряслась.

— Начнём с самого простого, Ваше Высочество. С того, как встать с кровати и не

упасть. А там… посмотрим. Время у нас ещё есть. Но, увы, немного.

«Немного» — это слово повисло в воздухе, зловещее и неумолимое, как тиканье часов на

экзамене, к которому ты не готовился. Только на кону здесь была не оценка, а жизнь.

И, возможно, целое королевство.

Я глубоко вдохнула воздух, пахнущий старыми книгами, травами и далёкой неземной

пылью. Леся Королёва, студентка-менеджер, умерла в маршрутке №217. И поплакать нет

возможности.

Да здравствовал принц Леон. Как бы страшно это ни было.

---

ДЭМИАН

Перевал Вепря вонял хвоей, влажной землёй и ожиданием. Я стоял на краю скалы,

чувствуя, как ледяной ветер бьёт в лицо, пытаясь сорвать с плеч плащ из шкуры

снежного волка. Он не сорвёт. Так же, как и клан этих самодовольных Нефритовых

Учёных не устоит перед моими когтями.

— Генерал, разведка вернулась, — раздался за спиной голос лейтенанта. — Их столица,

Нефритовая Цитадель, на осадном положении. Но слух… слух есть странный.

Я не обернулся. Следил, как последние лучи солнца тонут в зелёном море тайги,

принадлежащей — пока — им.

— Какой еще слух?

— Будто бы их принц, Леон, очнулся. После долгой болезни.

Это заставило меня повернуть голову. Леон Нефритовое Пламя. Я его видел лишь раз, на

последних переговорах, которые закончились, как всегда, ничем. Надменный, холодный

тип с глазами цвета старого мёда. Сильный воин, говорят. Единственный, кого в их

вырождающемся клане ещё можно было считать настоящим драконом. Если он и вправду

встал… это усложнит игру. И сделает её интереснее.

— Любопытная новость, — проворчал я. — Говорили, он при смерти. Магический недуг их

проклятого рода.

Внезапно, глубоко внутри, в той части, где дремлет моя вторая сущность, шевельнулось

что-то тёплое и резкое. Ощущение мгновенное, как удар током. Чувство… узнавания?

Жажды? Я нахмурился, отгоняя его. Это просто предвкушение битвы с достойным

противником. Не более того.

— Отправь гонца, — приказал я, снова глядя на темнеющую долину. — Пусть передадут их

«Высочеству» привет от Дэмиана Багрового Когтя. И скажут, что я с нетерпением жду

возможности… лично поинтересоваться его здоровьем. На поле боя.

Лейтенант хищно усмехнулся.

— Считайте, что уже сделано, генерал.

Когда он ушёл, я остался один с ветром и нарастающим внутри странным беспокойством.

Образ холодных янтарных глаз всплыл передо мной снова. И внутренний дракон, тот

самый, чей рёв заставлял трепетать врагов, тихо, на уровне инстинкта, прошептал

что-то невнятное, но настойчивое.

Я с силой тряхнул головой, будто отгоняя назойливую муху. Чушь. Всё это — чушь.

Главное — победа. А если на пути к ней придётся сразить этого «проснувшегося»

принца… что ж, тем слаще будет триумф.

Я оскалился в темноту, чувствуя, как клыки упираются в нижнюю губу.

Скоро, Леон. Скоро мы встретимся. Посмотрим, на что ты способен.

Глава 2

Глава 2. Уроки выживания принца-самозванца

ЛЕСЯ

«Привыкнуть» — оказалось самым страшным словом из всех, что произносил Альдрик. Оно

подразумевало, что нужно принять как данность: чужое тело, чужую жизнь, чужую войну.

Первый день прошел в мучительной борьбе с базовой механикой. Мои — его — мышцы

помнили движения, но я-то не помнила. Встать с гигантской кровати с балдахином

оказалось квестом. Ноги, длинные и сильные, подкашивались, будто их перерезали.

Альдрик ловил меня под руку, его посох постукивал по полу в тревожном ритме.

— Осторожно, Ваше Высочество… Медленнее… Доверьтесь телу, оно все помнит.

Тело помнило, как ходить. Но оно не помнило, как это — быть управляемым паникующей

девушкой из мира, где самым экстремальным приключением был поход в магазин за хлебом

после десяти вечера, сумев не наткнуться на алкаша, которому срочно нужны были

тридцать рублей «на буханку хлеба».

К полудню я более-менее научилась пересекать огромные покои, не натыкаясь на мебель.

Мебель здесь была громоздкой, дубовой, с резными драконами на каждом углу. Всё

напоминало о том, кто я должен был быть.

Альдрик принёс еду: что-то вроде густой похлёбки с мясом и кореньями, тёмный хлеб и

кувшин с чем-то, отдалённо напоминающим морс. Я съела всё, удивившись зверскому

аппетиту этого тела. Вкусы были странными, насыщенными. Даже похлёбка пахла дымком и

неизвестными травами.

— Теперь, Ваше Высочество, — сказал Альдрик, когда я опустошила миску, — нам нужно

поговорить о важном. О том, что вы должны знать, чтобы… не вызвать подозрений.

Он усадил меня в кресло у камина (разжечь огонь одним щелчком пальцев оказалось в его

власти — я чуть не вскрикнула) и начал свой урок выживания.

Имя: Леон Нефритовое Пламя.

Отец: Король Игнаций, великий дракон в человеческом облике, сейчас тяжело болен

«каменной немотой» — ещё одним проявлением родового проклятия.

Клан: Нефритовое Пламя. Ценят знание, стратегию, магию земли и роста. Наш символ —

дракон из зелёного нефрита, обвивающий кристальный посох.

Враги: Клан Багрового Когтя. Грубые, воинственные, их стихия — огонь и разрушение. Их

символ — кровавый коготь на чёрном поле. Их молодой лидер — генерал Дэмиан.

Наша цель: защитить Цитадель, дождаться, пока отец… ну, или пока я не смогу принять

полную власть. И найти способ разорвать проклятие.

— А как… — я сглотнула. — Как разорвать проклятие?

Альдрик надолго замолчал, глядя на язычки пламени.

— Легенды гласят, — начал он осторожно, — что истинная пара дракона, его вторая

половинка из враждебного клана, может растопить лёд в жилах своим признанием. Но

это… туманно. И опасно. Никто не знает, как это работает наверняка. За всю историю

проклятия никому не удалось… — Он оборвал и махнул рукой. — Не время об этом. Сейчас

вам нужно научиться быть Леоном.

Ну, прекрасно, просто лучше не бывает. Быть Леоном означало, среди прочего, выйти из

покоев. На третий день Альдрик объявил, что дальше отсиживаться нельзя. Капитан Гарт

и советники начнут задавать неудобные вопросы.

— Просто идите за мной, — прошептал он, открывая массивную дверь. — Кивайте. Смотрите

свысока. Говорите как можно меньше. Если что-то спросят напрямую — отвечайте

односложно. «Да». «Нет». «Мы посмотрим». Помните, вы принц. Вы имеете право на

молчание.

Коридоры Цитадели оказались ледяными, каменными лабиринтами. Стены украшали гобелены

с историями о драконьих подвигах, но сейчас они казались мне картинами из фильма

ужасов. За каждым поворотом маячила стража в зелёных плащах. Они вытягивались в

струнку, ударяя копьями о пол, и их взгляды, полные надеждой и трепетом, прожигали

мне спину.

— Принц Леон! Слава драконьим предкам! — прикрикивали они.

Я лишь слегка кивала, стараясь, чтобы на моём лице (его лице!) застыло выражение

высокомерной сосредоточенности, как у того парня из маршрутки, который делал вид,

что слушает очень важный подкаст.

Мы вошли в какой-то зал с длинным столом. За ним сидели несколько человек — старых,

суровых, в богатых, но поношенных одеждах. Капитан Гарт был среди них, и его взгляд

впился в меня как штык.

— Принц, — проскрипел один из старейшин, с лицом, похожим на высохшую грушу. — Мы

рады вашему возвращению. Но время не ждёт. Дэмиан Багровый Коготь придвинул свои

лагеря к самым нашим охотничьим угодьям. Его гонцы передали… личное послание для

вас.

Он протянул мне сверток из грубой кожи. Рука чуть дрогнула, когда я брала его.

Развернула. Внутри лежал обломок копья, грубо обмотанный окровавленной тряпицей. И

пергамент с несколькими резкими строками:

«Леону Нефритовому. Рад слышать о твоём пробуждении. Соскучился по

достойному противнику. Жду у Перевала. Приезжай – поинтересуюсь твоим здоровьем

лично. Или я зайду сам. Выбор за тобой. Дэмиан»

Как романтично, хоть плачь… В воздухе повисло напряжённое молчание. Все смотрели на

меня. Ждали. Ждали грозной речи, клятвы мести, плана контрудара.

В горле пересохло. Сердце (его сердце) застучало где-то в районе ушей. Я посмотрела

на окровавленный обломок, потом на ожидающие лица. Внутри всё кричало: «Я не могу! Я

не воин! Я девушка, и я боюсь!».

Но где-то из самых глубин, из мышечной памяти этого тела, поднялось что-то холодное и

твёрдое. Ощущение… ответственности. Не моей. Леоновой. Оно заставило выпрямить

спину.

Я медленно положила пергамент на стол. Подняла глаза. Постаралась сделать их такими

же ледяными, как камень стен.

— Он торопится, — произнесла я своим низким, чужим голосом. Голос звучал спокойно,

почти лениво. К моему собственному удивлению. — Хорошо. Пусть ждёт. Наша оборона

готова?

Гарт выпрямился, в его глазах мелькнуло одобрение.

— Рвы углублены, частокол укреплён, лучники на позициях.

— Удвойте караулы на восточной стене. Там слабый уклон, — сказала я, и сама не

поняла, откуда эти слова. Видимо, остатки знаний Леона о крепости. — И проверьте

запасы смолы. Если он полезет на стены, встретим его как следует.

В зале загудел одобрительный гул. Старейшины закивали. Я увидела, как Альдрик в углу

едва заметно улыбнулся.

— Мудро, Ваше Высочество, — сказал Гарт, и в его голосе впервые прозвучало нечто

похожее на уважение. — Так и сделаем.

Совещание продолжалось ещё час. Я в основном молчала, изредка вставляя короткие

фразы, которые, казалось, были уместны. Страх никуда не делся, он скребся когтями

изнутри. Но поверх него теперь лежал тонкий, хрупкий лёд контроля. Я играла роль. И,

к ужасу своему, получалось.

Позже, вернувшись в покои, я рухнула в кресло, трясясь от перенапряжения.

— Вы были великолепны, — прошептал Альдрик, наливая мне что-то крепко пахнущее в

серебряный кубок. — Настоящий Леон.

— Это был блеф, — выдавила я, делая глоток. Напиток обжёг горло, но странным образом

успокоил нервы. — Я не знаю, что делаю. Один неверный шаг, и они всё поймут. Мне в

любой момент может настать самый настоящий конец. Во всех смыслах.

— Они не поймут, — возразил старик. — Они хотят верить в вас. Вы — их символ. Ваше

пробуждение для них знак, что драконьи предки ещё не отвернулись от клана. А то, что

вы говорите…, тело помнит. Инстинкты помнят. Доверяйте им.

Вечером, когда Альдрик ушёл, я осталась одна. Подошла к огромному, почти в стену,

зеркалу в резной раме. В отражении меня рассматривал принц Леон. Высокий, статный, с

повелительной осанкой, которую я невольно переняла за день. В его — в моих —

янтарных глазах читалась усталость и глубокая, запрятанная паника.

Я медленно подняла руку, коснулась своего — его — лица. Кожа была тёплой, чуть

шероховатой на щетине. Реальность.

— Кто ты? — прошептала я отражению. — И куда ты делся? Прости, что заняла твоё место.

Я просто не знаю, что ещё делать. И мне страшно. Стремно так, как никогда раньше…

Отражение молчало. Естественно. И тогда я сделала то, чего не делала со дня

пробуждения. Я позволила себе тихо, в пол голоса, заплакать. Чужие слёзы текли по

чужим щекам, но горечь и отчаяние были моими, целиком и полностью. Я плакала по

своей погибшей жизни, по маме, по не сданному экзамену, по кредиту за этот дурацкий

ноутбук, которым я почти не успела попользоваться. По нелепости и ужасу всего

происходящего.

Но даже сквозь слёзы я понимала: плакать можно только здесь, в четырёх стенах. За

дверью — целый мир, который ждёт от принца Леона силы, а не слёз. Мир, в котором уже

стоит у ворот генерал Дэмиан, жаждущий встречи.

Я вытерла лицо рукавом дорогой рубашки, сделала глубокий вдох.

— Ладно, Леон, — сказала я своему отражению. — Ладно. Раз уж мы в одной шкуре…

постараемся не опозориться. И, чёрт возьми, выжить.

Впервые за эти дни где-то глубоко, под грудой страха, шевельнулось что-то похожее на

решимость. Очень слабая, очень робкая. Но она была.

---

ДЭМИАН

Лагерь у Перевала жил как единый, дышащий организм. Звук молотов о наковальни, ржание

коней, грубый смех воинов у костров. Запах жареного мяса, дыма и пота. Моя стихия.

Я проверял боеготовность новых катапульт, когда ко мне подошёл лейтенант, тот самый,

что доставил вызов.

— Ну что, Карр? Есть ответ от нашего нефритового друга?

Карр, коренастый детина со шрамом через глаз, усмехнулся.

— Тишина, генерал. Никаких движений из Цитадели. Усилили караулы на восточной стене,

говорят наши лазутчики.

— Восточной? — я нахмурился, отложив чертёж. — Интересно. Там и правда их слабое

место. Значит, он не просто куклой прикидывается. Думает.

Внутри снова ёкнуло то самое странное чувство. Не просто уважение к тактическому

мышлению, а что-то… большее. Раздражающее.

— Может, всё-таки выедет? — предположил Карр. — Лично ответить на вызов?

— Сомневаюсь. Он только очнулся. Если он не дурак, будет отсиживаться за стенами,

копить силы. — Я потёр подбородок. — Но нам это на руку. Каждый день его бездействия

подрывает дух его людей. Они ждут дракона, а получают… сурка.

Я громко рассмеялся, и несколько воинов у костра подхватили смех. Но внутри не было

веселья. Образ тех янтарных глаз не давал покоя. И мой внутренний дракон, обычно

спящий до битвы, вёл себя странно: не рычал в предвкушении боя, а… ворчал.

Недовольно и настойчиво.

Вечером, когда лагерь погрузился в кромешную тьму, усыпанную искрами от костров, я

ушёл в свою палатку. Здесь пахло кожей, металлом и землёй. Я снял доспехи, остался в

простой рубахе, и сел на походную кровать.

И тогда, в тишине, это чувство накрыло с новой силой. Оно было похоже на зов. Тихий,

далёкий, но неумолимый. Как запах дыма из чужого камина, доносящийся в морозную

ночь. Он тянул. Туда, к холодным стенам Нефритовой Цитадели. К нему.

Я с силой сжал кулаки, костяшки побелели. Что за чёрт? Это магия их поганая?

Какая-нибудь нефритовая пакость, чтобы сбить меня с толку?

Я закрыл глаза, попытался прислушаться к себе, к своему дракону. В ответ пришло лишь

смутное, но сильное ощущение: ТАМ. ОН ТАМ.

«Он — мой враг! — яростно прошипел я про себя. — Наследник клана трусов и книжных

червей! Его место — на конце моего копья!»

Но зов не утихал. Он был тёплым. Притягательным. Как воспоминание о доме, которого у

меня никогда не было.

С криком я вскочил, схватил кубок с вином и швырнул его в стену палатки. Бронза глухо

звякнула, красные брызги окрасили полог.

— Ничего! — проревел я в пустоту. — Ничего это не значит! Завтра мы начнём штурм этих

стен. И я лично найду этого принца-крысу. И тогда… тогда мы посмотрим, что за зов

такой.

Я тяжело дышал, стоя посреди палатки. Зов, на секунду отступивший от взрыва ярости,

снова пополз обратно, упрямый и тихий.

Впервые за много лет, с тех пор как я впервые выпустил когти и пламя, я почувствовал

не уверенность перед битвой, а сомнение. Неясное, и оттого ещё более злое.

«Кто ты такой, Леон Нефритовое Пламя? — подумал я, глядя в темноту, будто мог увидеть

сквозь километры леса и камень стен его силуэт. — И что ты со мной делаешь?»

Ответа не было. Была только тягучая, нарастающая потребность увидеть его. Не на поле

боя. А так. Глаза в глаза. Чтобы понять.

И это желание пугало куда больше, чем любая армия.

Глава 3

Глава 3. Нефритовая маска и стальные сомнения

ЛЕСЯ

Неделя в шкуре принца Леона научила меня двум вещам: искусству мимикрии и постоянству

леденящего страха. Я научилась ходить той твердой, безразличной походкой, которая

заставляла стражей вытягиваться в струнку ещё до того, как я поравняюсь с ними.

Научилась есть, не обращая внимания на сложную сервировку из пяти видов ножей (да

зачем столько?!), и даже начала различать лица советников: сухопарый Рикард отвечал

за продовольствие, угрюмая леди Моран — за магические защиты, а капитан Гарт,

конечно, за всё, что связано с войной и болью.

Альдрик стал моим якорем в этом бушующем море сумасшествия. По вечерам, под предлогом

«восстановления магических контуров», он проводил со мной настоящие уроки. Мы

изучали гербы кланов, родословную (я с ужасом узнала, что у «меня» есть троюродные

братья, жаждущие трона), основы тактики. Он же объяснил, что «дракон» в нашем клане

— это не обязательно гигантский летающий ящер.

— Это состояние духа, Ваше Высочество, — шептал он, пока мы разглядывали древний

свиток. — Концентрация силы. Некоторые могут призывать лишь отдельные аспекты: чешую

для защиты, когти для атаки. Полное превращение… это большая редкость. И требует

огромных затрат силы. Ваш отец мог. Вы… — он умолк, и в его глазах мелькнуло что-то,

что он не договаривал. — Вам нужно время, оно покажет.

Время. Его катастрофически не хватало. Каждое утро Гарт докладывал о новых

провокациях у Перевала. Появились первые раненые — разведчики, наткнувшиеся на отряд

Багрового Когтя в лесу. Их принесли в лазарет, и Альдрик, взяв меня с собой «для

поддержания духа войск», привёл меня туда.

Запах крови, сукровицы и зелий ударил в нос, едкий и сладковатый. Я замерла на

пороге, глядя, как целительницы перевязывают искалеченные тела. Один из разведчиков,

парень лет двадцати с перебитой ногой, увидел меня. Боль и страх в его глазах

сменились лихорадочным блеском.

— Ваше Высочество! — он попытался приподняться. — Вы с нами… Мы же им покажем, да?

Все в лазарете замерли, уставившись на меня. В их взглядах была та же надежда, что и

у стражников. Они верили в Леона. В легенду. Им нужно было подтверждение.

Старая Леся хотела бы отвернуться и сбежать, да чтоб только пятки сверкали. Но тело

принца Леона напряглось само по себе. Я сделала шаг вперёд, подошла к его кровати.

Не знала, что сказать. «Выздоравливай, держись молодцом»? Звучало бы слабо.

Я положила свою — его — большую, сильную руку ему на плечо. К моему удивлению, жест

вышел естественным.

— Ты сражался за наш дом, — сказал мой низкий, твёрдый голос. Слова пришли сами,

будто их подсказала мышечная память тела. — Теперь отдыхай. Мы позаботимся об

остальном.

Парень закивал, и слёзы благодарности выступили у него на глазах. В помещении

пронёсся облегчённый вздох. Я обошла ещё несколько коек, кивая, произнося короткие

фразы. Это действовало на них лучше любого чудо-зелья.

Выйдя на холодный воздух внутреннего двора, я прислонилась к каменной стене, дрожа

всем телом.

— Вы справились, — тихо сказал Альдрик.

— Я лгу им, — прошептала я. — Я не тот, за кого они меня принимают.

— Но вы даёте им то, что им нужно: надежду. Иногда это важнее правды, — философски

заметил старик. — А теперь, Ваше Высочество, совет ждёт. Пришло ответное послание от

генерала Дэмиана.

В зале совета царила гробовая тишина. На столе лежал новый сверток. На этот раз без

крови. Только пергамент.

«Леон. Твоё молчание говорит громче слов. Трусость? Или мудрость? Решай

быстрее. Моё терпение тает, как снег на южном склоне. Завтра на рассвете я беру

Восточный редут. Если хочешь его отстоять — встречаемся там. Только мы. Без

войск. Поговорим. Или выясним все иначе. Д.»

— Это ловушка! — тут же завопил Рикард. — Он выманит вас и убьёт!

— Или попытается взять в заложники, — мрачно добавила леди Моран.

— Но, если мы не придём, мы потеряем редут, — отрезал Гарт. Он смотрел на меня. — Это

ключевая точка. Без неё их катапульты достанут до внешних стен. Он знает это. И

проверяет вас.

Все взгляды снова уставились на меня.

На сей раз в них читался не только вопрос, но и вызов. Покажи, чего ты стоишь, принц.

Я чувствовала, как под взглядами Гарта маска «холодного высокомерия» трещит по швам.

Внутри всё сжималось в комок, и буквально дрожало мое девичье сознание. Встреча один

на один с этим кровожадным (судя по его письмам счастья) Дэмианом?

Генералом-драконом? Это было равносильно самоубийству. Ну уж нет, извольте…

Но… а если нет? Если он хочет «поговорить»? Может, есть шанс избежать большого

кровопролития? Мысль была безумной, но отчаяние рождает безумные идеи. Как

говорится, слабоумие и отвага!

— Он предлагает встречу без войск, — медленно проговорила я, глядя на пергамент. —

Значит, ему что-то нужно, что нельзя получить силой. Информация. Или… он тоже

проверяет. Силу духа, а не мышц.

Я подняла глаза. Постаралась вложить во взгляд всю ледяную уверенность, на которую

была способна.

— Я поеду.

В зале взорвался гвалт возражений. Только Гарт молчал, изучая меня. А в уголке

Альдрик закрыл глаза, будто молился.

— Это безумие, Ваше Высочество!

— Он растерзает вас, этот мясник!

— Вы — наша единственная надежда!

Я подняла руку. К удивлению всех, включая меня саму, шум стих.

— Восточный редут мы терять не можем, — сказала я твёрдо. — Если есть шанс отстоять

его без боя, я должен его использовать. Я не пойду один. Капитан Гарт, вы и десяток

лучших ваших людей будете скрываться в лесу. На случай… если разговор не удастся.

Гарт медленно кивнул, и в его глазах загорелся огонь одобрения.

— А если это ловушка, и там будет целый отряд? — спросил Рикард.

— Тогда вы узнаете, что ваш принц был наивным глупцом, — холодно парировала я. — И

будете искать нового лидера. Но я в это не верю. Дракон… — я запнулась, вспомнив

слова Альдрика, — …ценит честный вызов. Не всегда, но часто.

Решение было принято. Альдрик всю ночь нашептывал мне наставления, как вести себя,

что говорить, как не дать себя спровоцировать. Я почти ничего не слышала. В ушах

стоял гул. Я подписала себе смертный приговор. Или нет. Эх, попытка – не пытка, но

страшно до слез, я же девочка…

Перед рассветом, облачённая в лёгкие, но прочные доспехи поверх простой одежды (Гарт

настаивал, Альдрик шептал заклинания защиты на каждую пластину), я выехала из ворот

на огромном, тёмном жеребце, который, к счастью, слушался меня инстинктивно. Гарт с

людьми растворился в предрассветном тумане леса.

Дорога к Восточному редуту была короткой, но каждая минута в седле казалась

вечностью. Я молилась всем богам, которых знала, и тем, которых не знала. Сердце

колотилось так, что, казалось, вот-вот вырвется из грудной клетки.

Редут оказался небольшой каменной башней на холме. У её подножия, спиной ко мне,

стояла одинокая фигура (которая, будь мы в моем мире, сошла бы за бодибилдера на

стероидах, не меньше, нет, ну и габариты, мама родная!).

---

ДЭМИАН

Я ждал его у подножия башни, глядя, как первые лучи солнца рвут клочья тумана в

долине. Внутри всё кипело. Это была авантюра чистой воды. Карр называл это безумием.

Но этот чертов зов, это тянущее чувство… оно не отпускало. Мне нужно было увидеть

его. Не через строй копий, не сквозь дым битвы. А так. Глаза в глаза.

И когда на дороге показался всадник, моё сердце (то самое, что не знало страха в

десятках схваток) сделало странный, неправильный толчок.

Он ехал один. Как и договаривались. Высокий, прямой в седле, в доспехах без лишних

украшений. На его знамени — тот самый нефритовый дракон. Даже на расстоянии

чувствовалась… не сила, нет. Какая-то иная мощь. Сдержанная. Холодная.

Он подъехал, остановил коня в десяти шагах. Спустился на землю. Движения были

плавными, уверенными. Настоящего воина. Но что-то… было не так. Какая-то

осторожность, несвойственная, как мне рассказывали, дерзкому Леону.

Я повернулся к нему.

И время остановилось.

Он был именно таким, каким я его помнил, и при этом совершенно другим. Те же янтарные

глаза, тот же резкий профиль. Но в его взгляде, который встретился с моим, я увидел

не ожидаемую ненависть или высокомерие. Я увидел… бездонную, запрятанную глубь.

Настороженность. Ум. И страх. Не трусливый, а животный, первобытный страх

травоядного перед хищником, который он мастерски скрывал под маской спокойствия.

И мой дракон внутри… взревел. Не яростно. А так, будто нашёл что-то давно потерянное.

Это был рёв признания, обладания, дикого, необъяснимого влечения. Он бился внутри

меня, требуя выпустить его, подойти ближе, коснуться, почувствовать.

Я едва сдержал этот порыв, сжав кулаки так, что когти (настоящие, острые) чуть не

прорезали кожу ладоней.

— Леон, — произнёс я, и мой голос прозвучал более хрипло, чем я планировал.

— Дэмиан, — ответил он. Его голос был ровным, холодным, как горный ручей. И от него

по спине пробежали мурашки. Чертовщина бесовская, чтоб от этого сопляка! Соберись,

ты же генерал, а не щенок какой!

Мы стояли, меря друг друга взглядами. Воздух между нами потрескивал, будто перед

грозой.

— Ты пришёл, — сказал я. — Значит, не совсем трус.

— Ты предложил разговор, — парировал он. — Значит, не совсем идиот.

Уголок его рта дрогнул. На мгновение маска спала, и я увидел… намёк на что-то острое,

живое. Сарказм? Это было неожиданно.

— Редут мой, — заявил я, делая шаг вперёд. Он не отступил. — Я могу взять его

сегодня. Зачем тебе это бессмысленное свидание?

— Чтобы спросить, — он тоже сделал шаг навстречу. Теперь между нами было пять шагов.

Я чувствовал его запах — свежая трава, холодный мокрый камень, что-то

сладковато-пряное. Никакого страха. — Зачем тебе эта война? Что Багровый Коготь

получит, кроме пепла и костей моих людей?

— Землю! Силу! — выпалил я, раздражённый его спокойствием. — То, что по праву должно

принадлежать сильнейшим! Ваш клан гниёт в своих библиотеках, вы забыли, что такое

драконы!

— А вы забыли, что такое мудрость, — отрезал он. Его глаза вспыхнули. По-настоящему.

В них мелькнули те самые золотые искры. — Вы сжигаете всё на своём пути. Чем будете

править? Пустошью?

— Лучше пустошью, чем вашим лицемерным, проклятым королевством! — я рыкнул, и моё

собственное пламя, всегда такое послушное, дрогнуло у меня в груди, пытаясь

прорваться. К нему. Оно тянулось к нему! Совсем уже крыша начала ехать от всего

этого!

Он вдруг резко выдохнул. И отшатнулся. Будто почувствовал что-то. Его рука

инстинктивно потянулась к мечу, но замерла в полушаге.

— Что такое? — спросил я, чувствуя, как моё внутреннее смятение отражается на его

лице.

— Ничего, — он снова натянул маску, но я видел — его трясёт. Мелкой, едва заметной

дрожью. И это не было страхом передо мной. Это было… что-то иное. — Значит,

договориться нельзя? Ты хочешь битвы.

Я хотел рявкнуть «ДА!». Но слова застряли в горле. Я смотрел на него, на эту странную

смесь силы и уязвимости, высокомерия и глубоко спрятанной боли. И зов моего дракона

стал невыносимым. Он кричал: «ОСТАНОВИСЬ! ЭТО ОН!»

— Я… — я сдавил виски, пытаясь заглушить внутренний рёв. — Я не знаю, чего я хочу.

Это признание, сорвавшееся с моих губ, шокировало нас обоих. Его глаза расширились.

Внезапно с леса донёсся отдалённый звук рога. Тревога. Наш. Чёрт. Карр, наверное,

решил, что меня взяли в плен, и пошёл в атаку. Ну до чего смехотворная ситуация…

Я увидел, как в глазах Леона мелькнуло разочарование. И облегчение.

— Кажется, твои люди не верят в дипломатию, — сказал он сухо. — Как и мои. — Он

кивнул в сторону леса, где между деревьями замелькали зелёные плащи.

Ситуация обернулась против нас. Мы оба оказались в ловушке нашего же статуса, нашей

вражды.

— До следующего раза, Леон, — прошипел я, отступая к своему коню.

— Не сомневаюсь, — бросил он в ответ, уже в седле.

Наши взгляды скрестились в последний раз. В его янтарных глазах я прочёл то же

смятение, что бушевало во мне. И что-то ещё… вызов. Настоящий. Не на смерть. А на

что-то другое.

Я развернул коня и ускакал, на ходу отдавая приказ отступать. В голове гудело. Я не

получил редут. Не получил победы.

Но я получил нечто гораздо более опасное. Вопрос. И образ янтарных глаз, который

теперь, я знал, будет преследовать меня во снах.

А где-то в глубине, мой дракон, наконец успокоившись, удовлетворённо урчал, будто

пригрелся у долгожданного огня. Мне надо будет показаться магу, со мной точно что-то

не так, наверное, переутомление от постоянных вылазок, да, так и есть…

Глава 4

Глава 4. Отголоски встречи и шёпот проклятия

ЛЕСЯ

Обратная дорога в Цитадель была похожа на бегство с поля боя без боя. Конь, чувствуя

моё напряжение, рвался вперёд, но я сдерживала его, боясь, что любое резкое движение

заставит меня рассыпаться на части. За спиной все сильнее отдалялось место, где мы

стояли. Где он стоял. Этот Дэмиан.

Я ожидала монстра. Огнедышащего горлопана с кровью на когтях. А увидела… человека.

Опасного, яростного, но человека. С глазами цвета бурого дыма, в которых плескалась

не просто злоба, а какая-то дикая, необъяснимая буря. И этот его взгляд… Он

прожигал. Не просто смотрел, а будто пытался разобрать на части, докопаться до сути,

спрятанной под доспехами и маской принца.

И ещё. В тот момент, когда он зарычал о «проклятом королевстве», я почувствовала… не

жар. Что-то иное. Волну. Давление. Будто воздух сгустился и потянулся от него ко

мне. И глубоко внутри, в самой сердцевине этого чужого тела, что-то дрогнуло.

Отозвалось. Тихо, как струна на забытой в чулане арфе. Это было так странно и так

пугающе, что я едва не схватилась за меч.

Гарт нагнал меня ещё до ворот. Его лицо было мрачным.

— Они отступили, как только увидели нас. Чистая провокация. Разведка боем. Вы не

пострадали, Ваше Высочество?

— Нет, — ответила я, и голос прозвучал отчуждённо даже для меня самой. — Просто…

разговор.

— И? — в голосе капитана сквозило ожидание тактического прорыва.

— Он хочет войны, — выдохнула я, и это была правда. Но не вся. — Но не уверен в её

необходимости. В нём есть… некое сомнение.

Гарт хмыкнул, не веря.

— Дэмиан Багровый Коготь? Сомнение? Он известен своей яростью, а не рефлексией.

Возможно, хитрит, гад огнедышащий.

Возможно. Но я видела его глаза. В них была не хитрость. Там бушевала настоящая,

искренняя буря. И часть этой бури, чёрт побери, была направлена на меня. Ну что я

уже успела ему сделать?

В Цитадели меня ждал триумф. Новость о том, что принц Леон один вышел на переговоры с

Дэмианом и заставил того отступить, облетела стены быстрее лесного пожара. Солдаты

смотрели на меня с ещё большим пиететом. Старейшины кивали с одобрением, даже Рикард

пробормотал что-то насчёт «смелой дипломатии». Только леди Моран, маг-защитница,

пристально изучала меня своими бледными, как луна, глазами, будто чувствуя неладное.

Альдрик ждал в моих покоях. Он молча помог снять доспехи, его пальцы, тёплые и

жилистые, проверяли каждую застёжку, будто искали повреждения.

— Ну? — наконец спросил он, когда дверь закрылась.

Я рухнула в кресло, закрыв лицо руками.

— Это был кошмар. И… нет. Он не монстр. Он… настоящий. Слишком настоящий.

— Опишите, — мягко сказал Альдрик, поднося мне кубок с вином.

Я описала. Его внешность, его ярость, его слова. И то странное ощущение — волну,

давление, внутренний отклик. Старик замер, и его лицо стало похоже на резную маску

из старого дерева.

— Интересно, — прошептал он. — Очень интересно. Он почувствовал…, и вы почувствовали

в ответ. Проклятие… оно не пассивно. Оно реагирует.

— На что? — спросила я, чувствуя, как по спине ползёт холодок.

— На истинную пару, — выдохнул Альдрик. — На дракона, чья душа предназначена вашей.

Согласно легендам, проклятие создаёт барьер, маскирует истинную сущность. Но при

близком контакте с тем, кто должен его разрушить… возможны всплески. Ощущения.

Я замерла, с ужасом глотая эту информацию.

— То есть… этот… Дэмиан… он…?

— Возможно, — быстро перебил меня Альдрик. — Но это ничего не значит! Даже если он и

есть тот самый… он ваш злейший враг. Он никогда не признает вас. Не захочет. Его

природа, его воспитание… всё будет кричать против этого. Проклятие — это не только

физическая оболочка, Ваше Высочество. Это также испытание для обеих сторон.

Испытание на преодоление ненависти, гордыни, предрассудков.

От этих слов стало ещё страшнее. Значит, мое «спасение» зависело от того, сможет ли

этот яростный, воинственный гордец принять… что? Что его судьба связана с мужчиной

из вражеского клана? Это было не просто маловероятно. Это было из области безумия.

Прекрасно, просто прекрасно. Судьба не просто злодейка, а настоящая демоница!

— Значит, у меня нет шансов, ноль, даже намека на «палочку» нет, — тихо сказала я.

— Шанс есть всегда, — возразил Альдрик, но в его глазах не было уверенности. — Пока

вы живы, и пока он жив, связь существует. Она может… направлять события. Сталкивать

вас. Испытывать.

Вечером я не смогла уснуть. Вспоминала его лицо. И этот внутренний отклик. Он был не

просто странным. Он был… знакомым. Как будто часть меня, глубоко запрятанная, узнала

что-то родное в этом хаосе, которым он был. Это было отвратительно и притягательно

одновременно.

Я встала и подошла к зеркалу. В темноте, при свете одной свечи, моё — его — отражение

казалось призрачным. Я прикоснулась к своему лицу, к губам, которые никогда не

целовались с этим ртом, к челюсти, покрытой щетиной.

«Кто ты? — снова спросила я отражению. — И что ты чувствовал, когда стоял рядом с

ним? Ненависть? Или… что-то ещё?»

Зеркало молчало. Но внутри, в самой глубине, где пряталась моя настоящая сущность,

что-то едва слышно отозвалось. Тихое, испуганное, но ясное: Страх. И интерес.

---

ДЭМИАН

Лагерь гудел, как растревоженный улей. Отступление без боя, да ещё после личного

вызова — это удар по репутации. Карр и другие командиры бушевали, требуя

немедленного штурма. Я сидел в своей палатке, тупо уставившись на карту, но видел не

её, а янтарные глаза, полные скрытой силы и того самого, чёртова страха, который не

имел ничего общего с трусостью.

Мой дракон не унимался. После встречи он не рычал, а… скулил. Недовольный,

беспокойный. Будто я отобрал у него что-то важное. А потом, когда я остался один, в

голову полезли образы. Не те, что должны лезть к командиру о враге. Не его слабые

места, не диспозиция войск.

А как свет утреннего солнца лёг на его каштановые волосы. Как тонкие ноздри дрогнули,

когда он почуял… что? Моё пламя? Как его длинные пальцы сжались, когда я сделал шаг

вперёд. И этот взгляд. Этот пронизывающий, умный, невероятно живой взгляд.

— Чёрт, что за колдовство?! — я вскочил, сгрёб со стола кувшин с водой и окатил себя

с головы до ног. Ледяная влага ненадолго приглушила внутренний пожар.

Это магия. Должно быть. Какая-то нефритовая пакость, колдовство ума. Они нашли способ

вывести меня из равновесия, посеять сомнение. И это работало, проклятье их

мракобесное!

Но рациональная часть моего мозга, та, что выиграла не одну битву, протестовала.

Никаких признаков магии во время встречи не было. Ни вспышек, ни запаха озона.

Только это… ощущение. Эта тяга.

Я вышел из палатки, нуждаясь в движении, в шуме, в чём-то реальном. Лагерь жил своей

жизнью. У одного из костров бойцы играли в кости. Я подошёл, тенью встав за спинами.

— …говорят, он просто посмотрел на нашего генерала, и тот дал команду отступать, —

бурчал один, бросая кости.

— Враньё! — фыркнул другой. — Генерал Дэмиан никого не боится! Наверное, там была

ихняя вся магия, нечистая сила!

— А я слышал, что принц Леон после болезни стал другим, — встрял третий, молодой

парень с горящими глазами. — Говорят, он теперь не просто воин, а… типа, святой.

Взглядом может исцелять.

«Святой», — с горькой усмешкой подумал я. Да, исцелял он хорошо — одним взглядом

посеял во мне такую сумятицу, что я сам себя не узнаю.

— Хватит болтать! — рявкнул я, выходя на свет костра. Бойцы вздрогнули и вытянулись в

струнку. — Леон Нефритовый — не святой. Он хитрый лис, который пытается выиграть

время. И у него это неплохо получается. Завтра — усиленные тренировки. Все. А сейчас

— по палаткам, живо!

Они разбежались. Я остался один у потухающего костра. «Хитрый лис». Да, пожалуй. Но

лис, от которого невозможно отвести взгляд.

Ко мне подкрался Карр. Его лицо было серьёзным.

— Генерал. Разведка донесла. Из Цитадели. Их принц… он проводил осмотр войск сегодня.

И говорил с ранеными. Лично.

— И что? — буркнул я.

— Солдаты… они помешаны на нём. Говорят, после встречи с вами он вернулся не

победителем, а… мудрецом. Спокойным. Уверенным. Это поднимает их дух.

Мудрецом. Спокойным. Я вспомнил его дрожащие пальцы и тень страха в глазах. Он играл.

Играл блестяще. Для своих. Для меня же он приоткрыл что-то другое. Играл ли он и со

мной? Или то, что я увидел, было правдой?

— Карр, — сказал я, глядя на угли.

— Что ты чувствуешь, когда ощущаешь своего дракона внутри? Когда готовишься к битве?

Лейтенант нахмурился, не понимая.

— Ярость, генерал. Силу. Жажду боя. Как и все.

— А если… если дракон ведёт себя иначе? Не рвётся в бой, а… тянется куда-то? К

кому-то?

Карр смотрел на меня, как на сумасшедшего. Потом медленно покачал головой.

— Не знаю, генерал. Может, это болезнь? Или… ну, вы же слышали сказки старых бабок.

Про драконьи пары, про зов сердца. Но это же для баб да девок бредни. У нас война.

Нам не до этой чуши.

«Для баб да девок», — эхом отозвалось у меня в голове. Да. Именно. Это бредни.

Слабость.

— Всё правильно, — пробормотал я. — Война. — Я резко повернулся к нему. — Завтра

отправляем ещё один отряд к Восточному редуту. Не брать, просто дразнить. Пусть

напрягаются. Пусть их «мудрый» принц бегает, тушит пожары. А мы посмотрим, надолго

ли хватит его спокойствия.

— Понял, генерал! — Карр козырнул и удалился.

План был хорош. Военный. Но внутри не было привычного удовлетворения. Была лишь

тяжёлая, липкая тоска. И образ янтарных глаз, который, казалось, впечатался в самое

нутро.

Я вернулся в палатку. Лёг, уставившись в потолок. И в тишине, сквозь рёв собственного

смятения, попытался услышать голос дракона. Не ярость. А то, что было под ней.

И мне показалось, что я слышу. Тихий, настойчивый шёпот, похожий на мантру: Он твой.

Он твой. Он твой.

Я накрыл лицо подушкой, чтобы заглушить его. Но шёпот звучал не снаружи. Он звучал

изнутри. И бороться с ним было бесполезно.

Глава 5

Глава 5. Экзамен по драконоведению и комедия положений

ЛЕСЯ

Следующие несколько дней превратились в адский кросс между военной академией, курсами

актёрского мастерства и абсурдным спектаклем под названием «Как не опозорить род

драконов». Дэмиан, оказалось, был большим поклонником тактики «тысячи порезов». Его

отряды то и дело нападали на обозы с провизией, жгли дальние сторожевые вышки и

даже, к всеобщему ужасу, угнали стадо овец, которых разводили для шерсти. Каждое

утро Гарт являлся с докладом, и его лицо становилось всё мрачнее, а борода —

взъерошеннее.

— Опять рейд на мельницу, Ваше Высочество! Муку всю рассыпали, жернова испоганили!

— Наши лучники на Южном валу отчитались о стычке с их разведчиками. Те отступили, но

оставили… — Гарт замялся.

— Что? — спросила я, уже предчувствуя недоброе.

— Нарисовали на скале… э-э-э… неприличный рисунок. Где вы, ваше высочество, в

несколько уничижительной позе…

Я закатила глаза. Великий и ужасный генерал Багрового Когтя опустился до школьного

вандализма. Это было одновременно оскорбительно и до идиотизма забавно.

— Стереть, — коротко бросила я. — И увеличить патрули. Они проверяют нашу реакцию.

Будем реагировать скучно и предсказуемо.

«Скучно и предсказуемо» — стал моим девизом. Я изображала ледяное спокойствие, даже

когда внутри всё переворачивалось от бессильной ярости и страха. Альдрик, видя моё

состояние, решил, что теорию пора подкреплять практикой. Не боевой, слава всем

местным богам. А… драконьей.

— Ваше Высочество, — объявил он однажды утром с таинственным видом. — Сегодня мы

посетим Грот Предков. Вам необходимо восстановить связь с наследием вашего рода. И,

возможно, попробовать призвать… аспект.

Грот оказался огромной пещерой под самой Цитаделью. Воздух здесь был тёплым, влажным

и пахнущим серой и чем-то древним, как сама земля. Стены испещряли фрески,

изображавшие драконов во всей красе: могучих, с сияющей чешуей, изрыгающих пламя или

струящихся, как жидкий металл.

— Концентрация, — нашептывал Альдрик. — Внутри вас спит сила. Она — часть проклятия и

ключ к его преодолению. Не пытайтесь превратиться. Просто… почувствуйте её. И

попросите проявиться.

Я стояла посреди пещеры, чувствуя себя полной дурой. «Попросите». Как? Мысленно

сказать: «Эй, великая драконская сущность, выйди, пожалуйста, поздороваться»?

Я закрыла глаза. Сосредоточилась. Вспомнила то странное ощущение от встречи с

Дэмианом — внутренний отклик, дрожь. Может, это и была она? Эта спящая сила? Я

представила её как клубок тёплого света где-то в солнечном сплетении. Потянулась к

нему мысленно.

И случилось нечто.

Не превращение. Ничего эпического. Моя правая рука… зачесалась. Дико, невыносимо. Я

открыла глаза и ахнула.

Кожа на тыльной стороне ладони и пальцев покрылась тончайшим, едва заметным узором,

напоминающим змеиную чешую. Она переливалась слабым зеленовато-золотым светом. И я

почувствовала невероятную, сконцентрированную прочность. Будто могла сжать камень, и

он рассыплется в порошок.

— У вас получилось! — прошептал Альдрик, и в его голосе прозвучала гордость. — Аспект

чешуи! Защитный! Это начало!

Я смотрела на свою руку, заворожённая и напуганная. Это было реально. Магия. Во мне.

Вернее, в нём. В Леоне.

— А как… убрать? — спросила я, потому что чесаться не переставало.

— Расслабьтесь. Представьте, что сила утекает обратно в центр.

Я попыталась. Чешуя поблёкла и исчезла. Рука снова стала обычной. Ну, как обычной —

большой, мужской и сильной.

— Отлично! — Альдрик похлопал в ладоши. — Теперь пробуйте вызывать на обеих руках. И,

возможно, на предплечьях…

Урок продолжался. К концу я научилась покрывать чешуёй руки до локтей. Это отнимало

дикое количество сил. Я вышла из грота, чувствуя себя так, будто пробежала марафон и

сдала три экзамена подряд. Но вместе с усталостью пришла и крохотная искорка

уверенности. Я могла это. Тело помнило. Я была не совсем беззащитна.

Однако реальность быстро напомнила о себе.

Вернувшись в покои, я застала там леди Моран. Она стояла у камина, держа в руках мою

— вернее, Леонову — сорочку, которую я сняла перед походом в грот.

— Ваше Высочество, — начала она своим безэмоциональным голосом. — Служанки заметили.

Ваше бельё… оно пахнет иначе.

У меня внутри всё похолодело. «Иначе»? Как иначе? Я мылась, я старалась! Неужели

запах женского тела, моей настоящей сущности, пробивался сквозь проклятие и мужскую

плоть?

— Чем именно? — спросила я, стараясь звучать раздражённо.

— Цветами. Слабым ароматом полевых цветов и… чего-то сладкого. Мёда, что ли. Раньше

от вас пахло дымом и железом, — она пристально смотрела на меня. — Болезнь так

меняет человека?

Её бледные глаза были как рентген. Я чувствовала, как под этим взглядом моя актёрская

уверенность тает.

— Магический ступор, леди Моран, — вступил Альдрик, появляясь в дверях как по

волшебству. — Он мог повлиять на многие аспекты, включая телесные гумуры. Это

временно. И не суть важно. Ваше Высочество устал.

Леди Моран медленно кивнула, положила сорочку на стул и удалилась, не сказав больше

ни слова. Но её взгляд говорил обо всём: «Я слежу за тобой».

Когда дверь закрылась, я рухнула на кровать.

— Цветами?! — зашипела я. — Я пахну цветами?! Да я сейчас пахну страхом, потом и этим

вашим чёртовым гротом!

— Успокойтесь, — сказал Альдрик, но он тоже выглядел озабоченным. — Проклятие… оно

может давать сбои под влиянием стресса или… контакта с истинной парой. Ваша женская

сущность, ваша душа, пытается проявиться. Нам нужно быть осторожнее. И, — он

вздохнул, — вам стоит начать пользоваться мужским одеколоном. Крепким. Дубовый мох и

дым, что ли.

И вот я, Леся Королёва, сидела в покоях принца-дракона и с ужасом думала о том, как

бы не «запахнуть цветочками». Абсурд достигал космических масштабов.

На следующий день меня ждал новый «сюрприз». Гарт доложил, что для поднятия боевого

духа решено устроить показательные спарринги среди офицеров. И, конечно, присутствие

принца обязательно. Более того, от меня ждали пары мудрых замечаний и, возможно,

демонстрации собственного мастерства.

— Я только очнулся, капитан, — попыталась я увильнуть. — Мои навыки…

— Именно поэтому, ваше высочество! — с энтузиазмом сказал Гарт. — Солдаты должны

видеть, что их предводитель восстанавливается! Даже несколько приёмов покажут, что

дух дракона в вас жив!

Спасти меня мог только пожар или Вселенский потоп. Или новое нападение Дэмиана. Но

день выдался на редкость спокойным. К полудню я стояла на краю плаца, ощущая себя на

эшафоте. Передо мной маршировали, фехтовали на мечах и колотили друг друга палками

здоровенные мужики. Я должна была это комментировать.

Первый поединок. Два громилы с топорами.

— Ваше Высочество, как вы оцените стойку левого? — спросил Гарт.

Я отчаянно рылась в памяти, в обрывках знаний Леона, в том, что читала когда-то в

романах. Левая стойка… стойка…

— Слишком тяжёл на передней ноге, — выдавила я. — Противник с хорошей скоростью

зайдёт сбоку, и он не успеет развернуться.

Вокруг одобрительно загудели. Левый громила, услышав, покраснел и скорректировал

стойку. Угадала? Чудом.

Второй поединок. Фехтовальщики.

— Удар в четвёртой позиции был слаб, — сказала я уже чуть увереннее, заметив реальную

ошибку. — Недостаточно вращения корпусом.

И тут тело Леона решило, что теорией сыт не будешь. Один из офицеров, молодой и,

видимо, очень амбициозный, вдруг опустил меч и поклонился мне.

— Ваше Высочество! Не удостоите ли вы нас чести показать идеальное исполнение? Хоть

пару ударов!

Тишина повисла гробовая. Все смотрели на меня с обожанием и ожиданием. Гарт кивнул,

дескать, отлично, сейчас они вообще с ума сойдут от восторга.

У меня в голове пронеслось: «Всё. Конец. Сейчас я возьму этот чужой меч, и все

поймут, что я даже держать его нормально не умею».

Но ноги сами понесли меня вперёд. Рука сама потянулась к поданной тренировочной

рапире. Она легла в ладонь так естественно, как будто я держала её всю жизнь. Вес,

баланс — всё было знакомо.

Противник, тот самый амбициозный офицер, встал в стойку. Я… тело… автоматически

приняло зеркальную позу. Мышцы вспомнили. Память клеток сработала.

Он атаковал. И моя рука, без единой мысли от меня, парировала удар, сделала лёгкий

шаг в сторону и кончиком рапиры коснулась его груди. Чисто, быстро, изящно.

На плацу воцарилась абсолютная тишина, а потом её взорвал рёв восторга. Офицер

склонился в глубоком поклоне.

— Великолепно, Ваше Высочество! Спасибо за урок! Это честь для меня!

Я стояла, онемев, сжимая рукоять. Это сделала не я. Это сделало тело Леона. Автопилот

сработал. С одной стороны — облегчение. С другой — леденящий ужас. Насколько глубоко

вошла в эту плоть чужая душа? Неужели я постепенно превращусь в него? В Леона?

Я вернула рапиру, кивнула собравшимся и, стараясь не бежать, удалилась с плаца под

громогласные приветствия.

Вернувшись в покои, я первым делом заказала себе самый крепкий, самый дымный, самый

«мужской» одеколон, какой только нашли в Цитадели. А потом долго смотрела на свои

руки — те самые, что только что так мастерски владели оружием.

— Ладно, Леон, — прошептала я. — Ладно. Ты показываешь мне тропинки. Я по ним иду. Но

не забирай меня полностью, хорошо? Мне ещё кредит за ноутбук вспоминать, чтоб не

сойти с ума окончательно.

Это была шутка. Но в каждой шутке, как известно…

---

ДЭМИАН

Пока их «принц» играл в наставника на плацу, я получил донесение, которое заставило

меня выругаться так, что Карр аж подпрыгнул.

— Что такое, генерал?

— Наш шпион в Цитадели. Сообщает, что Леон пахнет цветами.

Карр несколько секунд молчал, переваривая информацию.

— Цветами? — наконец переспросил он. — Может, он ванну с лепестками принял? У них, у

изнеженных, такое бывает.

— Не в том дело! — я зашагал по палатке. — Раньше он пах порохом, сталью и дымом. Как

и положено воину. А теперь… цветы. После нашей встречи. Это совпадение?

— Вы думаете, это магия? — насторожился Карр.

— Я думаю, что с ним что-то не так! — выкрикнул я. И не смог добавить: «И это

«что-то» сводит меня с ума!»

Мой дракон, услышав про «цветы», заворчал одобрительно. Ему, видите ли, нравилась эта

идея.

— И что прикажете делать, генерал? — спросил Карр, глядя на меня, как на бомбу с

шипящим фитилём.

— Делать? — я злорадно усмехнулся. — Мы подарим его высочеству ещё больше «цветов».

Букет, так сказать. — Я ткнул пальцем в карту. — Здесь, у них, за стеной, есть роща

священных деревьев. Для их обрядов. Очень они её ценят.

— Подожжём? — ухмыльнулся Карр.

— Нет. Это вызовет ярость и сплотит их. Мы… выкосим её. Аккуратно. Оставим голые пни.

Как напоминание, что никакие цветы и деревья не спасут их от Когтя.

Рейд был назначен на следующую ночь. План был простым и жестоким. Пока он сидит в

своей башне и благоухает, мы лишим его клочка чего-то дорогого. Может, это вернёт

ему запах дыма. А мне — покой.

Но ночью, когда отряд уже должен был выступать, меня накрыло. Внезапно и

сокрушительно. Я представил его, узнающего о поруганной роще. Не ярость на его лице

я увидел (на ярость я был готов), а что-то иное. Разочарование? Печаль? Ту самую

холодную, глубокую грусть, которую я мельком уловил в его глазах у редута.

И мой дракон взбунтовался. Впервые по-настоящему. Он не просто урчал или скулил. Он

ударил изнутри такой волной протеста, что я схватился за грудь, задыхаясь. Это было

физически больно. Как будто я собирался причинить вред самому себе.

— Отставить! — хрипло выкрикнул я Карру, который уже занёс ногу в стремя.

— Генерал?

— Отставить вылазку! — проревел я, опираясь о стол. — План меняется.

Карр смотрел на меня, поражённый. Отряд замер.

— Но… роща…

— К чёрту рощу! — я выдохнул, стараясь совладать с дрожью в руках. — Есть… есть

информация, что это ловушка. Там усиленная охрана. Не время.

Я соврал. И мы оба это знали. Но приказ есть приказ. Карр, бормоча что-то под нос,

распустил людей.

Я остался один, в холодном поту. Что за чертовщина? Он что, вселился в меня и

управляет моей волей? Но нет… это был не его голос. Это был голос моего же дракона.

Моей собственной сущности, восставшей против меня.

Я сел, опустив голову на руки. Война, которую я вёл не первый год, внезапно стала

невыносимо сложной. Враг был не просто на карте. Он был у меня в голове. И, что

гораздо хуже, в самом сердце.

И этот враг пах не дымом и кровью, а полевыми цветами и мёдом, сводя с ума своей

чужеродной, невыносимой сладостью.

Глава 6

Глава 6. Бал-маскарад и танго в темноте

ЛЕСЯ

Идея устроить бал в разгар осады казалась верхом идиотизма. Эту мысль я высказала

Альдрику, когда он сообщил мне новость.

— Это не бал, Ваше Высочество, а «Вечер единства и силы духа», — поправил он с лёгкой

усмешкой. — Леди Моран настаивает. Говорит, людям нужно отвлечься от постоянного

ожидания атаки, показать, что жизнь продолжается. А вам… вам нужно появиться перед

знатью и сановниками в неформальной обстановке. Укрепить лояльность.

— В неформальной обстановке? — я скептически посмотрела на груду бархата и шёлка,

которую служанки принесли для выбора «пристойного наряда». — То есть мне нужно будет

танцевать? Общаться? Делать все эти принцовские дела? Эм… шутить типа, как бы

показать, что все «вэри гуд»?

Последнее предположение прозвучало особо мрачно. Шутить от имени сурового принца

Леона — задача для стендап-комика экстра-класса.

— Маскарад, — уточнил Альдрик. — Все в масках. Половина инкогнито. Это снимает

напряжение и позволяет… наблюдать за настроениями, не будучи на виду.

Маскарад. Это меняло дело. Немного. Мысль о том, что я смогу спрятать своё паникующее

лицо за куском украшенного перьями бархата, была единственным лучиком света в этой

трясине светского кошмара.

Вечером я стояла перед зеркалом в наряде, от которого у старой Леси заслезились бы

глаза от стремного стрема. Тёмно-зелёный камзол, расшитый серебряными нитями в виде

драконьей чешуи, чёрные узкие брюки и сапоги до колена. Маска — из чёрного бархата с

тончайшими серебряными прожилками, повторяющими форму глаз и скрывающими верхнюю

часть лица. Я пахла не цветами, а сандалом, пачулями и тем самым «дубово-дымным»

одеколоном, который с горем пополам отбили у парфюмера. Пахла, как дорогой мужской

унитаз в платиновой оправе. Фу, ну и жуть же, девочки-мальчики. Но, по словам

Альдрика, «пристойно для принца». Ох уж эти разные стандарты…

Большой зал Цитадели преобразился. Факелы и хрустальные шары бросали таинственные

тени на стены, музыка — струнные и тихие барабаны — лилась негромко, создавая

иллюзию праздника. Нарядная толпа в масках перемещалась, шелестя тканями. Я стояла

на возвышении у трона (пустого — отец не смог прийти), чувствуя себя экспонатом в

музее, оставалось только табличку присобачить, мол, «Принц драконов-самозванец I».

Вокруг кланялись, говорили изысканные комплименты, и я кивала, произнося что-то

вроде «Благодарю» или «Вы слишком любезны», надеясь, что это уместно.

«Единство и сила духа» выглядели как стая павлинов, помешанных на конспирации. Я

заметила Гарта в маске, напоминающей морду медведя — он непринуждённо болтал с дамой

в маске-бабочке. Леди Моран была неузнаваема в образе серебряной лисы. И тут я

увидела Альдрика. О, май гадбл… Он был в простом тёмном плаще, но его маска… маска

была крошечной, закрывающей только глаза, и с ней его разноцветная борода смотрелась

так нелепо, что я едва сдержала смех. Он поймал мой взгляд и подмигнул.

Я решила спуститься в толпу. Двигаться было безопаснее, чем стоять мишенью. Я

пробиралась к столу с напитками, надеясь найти что-нибудь покрепче местного морса, и

вдруг…

Сильный, тёплый запах ударил мне в нос. Не цветы. Не дым. Что-то острое, пряное, с

нотками кожи, конского пота, но не вонючего, и… грозы. Запах силы. Запах дикой

свободы. Запах, от которого внутри всё ёкнуло и знакомо задрожало.

Я обернулась. Рядом, наливая себе вина из хрустального графина, стоял незнакомец.

Высокий, ощутимо выше меня, с плечами, которым позавидовал бы медведь. На нём был

простой, но хорошо сшитый чёрный камзол без украшений, тёмные брюки и сапоги. Его

маска — тёмно-красная, почти бордовая, в форме стилизованной морды дракона,

закрывала верхнюю часть лица, оставляя на виду только упрямый подбородок с ямочкой

и… губы. Чуть полные, с едва заметной усмешкой в уголках.

Это был он. Я знала, к гадалке не ходи. Не понимаю как, но знала это на уровне

клеток. Генерал Дэмиан. В самом сердце моей крепости. На моём балу. Чудесно, сейчас

расплачусь от счастья…

Паника, острая и слепая, схватила меня за горло. Я инстинктивно сделала шаг назад,

наступив кому-то на ногу. Извинившись бормотанием, я отступила к колонне, пытаясь

скрыться в тени, сердце колотилось как сумасшедшее.

Он заметил моё движение. Его голова повернулась. Даже сквозь маску я почувствовала

тяжесть его взгляда.

Он медленно отставил кубок и направился ко мне. Каждым шагом он сокращал расстояние,

и запах грозы и силы становился всё гуще.

— Прошу прощения, — его голос был низким, нарочито вежливым, но в нём сквозила

насмешка. — Кажется, я напугал благородного господина. Вы не изволите танцевать?

Он остановился в двух шагах. Слишком близко.

— Предпочитаю наблюдать, — выдавила я, стараясь сделать свой голос холодным и

безразличным. Надеясь, что он не узнает его.

— Зря, — он сделал ещё полшага. Теперь я видела каждую деталь его маски, каждый шов

на камзоле. — В танце можно многое понять о человеке. О его… природе.

Он протянул руку. Неприкрытый вызов. Отказаться — значит показать слабость, трусость.

Согласиться — танцевать с врагом, с человеком, который читает меня как открытую

книгу. И под этой маской моё лицо пылало огнём.

«Что сделал бы Леон? — мелькнула отчаянная мысль. — Леон, настоящий?»

И тело ответило за меня. Моя рука (чешуя, к счастью, не проявилась) поднялась и легла

на его. Ладонь была тёплой, жёсткой, с шершавыми мозолями. От прикосновения по спине

побежали мурашки.

— Один танец, — сказала я, и это прозвучало как приговор.

Он повёл меня к центру зала. Музыка сменилась на более медленную, томную. Он положил

одну руку мне на талию (твёрдо, властно), другую держал мою руку. Мы начали

двигаться.

Это был не танец. Это была битва. Каждый шаг, каждый поворот — парирование и выпад.

Он вел уверенно, почти агрессивно, проверяя мою способность следовать. И я, к своему

ужасу и восторгу, следовала. Тело Леона помнило. Оно помнило, как вести и как быть

ведомым. Мы двигались в странной, опасной гармонии.

— Вы прекрасно танцуете… для затворника, — прошептал он, наклоняясь так, что его губы

почти коснулись моего уха. Дыхание было тёплым.

— А вы — для дикаря, — парировала я, глядя куда-то ему в ключицу.

Он тихо рассмеялся. Звук был низким, вибрационным, и от него стало тепло в животе.

— Маска и плащ скрывают многое. Но не запах. Вы пахнете… очень специфично. Сандал и

дым. Пытаетесь что-то заглушить?

Я чуть не споткнулась. Он заметил. Операция-кооперация терпела поражение все быстрее,

и никакие маски тут не помогут!

— Осторожнее, — он крепче прижал меня к себе, не давая упасть. Теперь между нами не

было и сантиметра. Я чувствовала тепло его тела, биение его сердца, ритм которого

странно совпадал с моим. — Или я всё-таки пугаю вас?

— Вы недооцениваете мою способность пугаться, — сорвалось у меня с губ, и я тут же

пожалела. Слишком откровенно. Слишком… по-человечески.

Он замер на миг, потом снова повёл меня в танце, но его движения стали чуть менее

жёсткими.

— Интересно, — прошептал он. — А что же вас так пугает? Возможно, то, что под моей

маской? Или… то, что под вашей?

Его взгляд, казалось, прожигал мою маску, мою кожу, добираясь до самой сути. Музыка

затихала. Танец подходил к концу.

— Спасибо за танец, — сказала я, пытаясь высвободиться, как только зазвучали

последние аккорды.

— Не стоит благодарности, — он не отпускал мою руку. — Это было… познавательно. До

встречи, таинственный господин в зелёном.

Он поклонился, резко, по-военному, и растворился в толпе, прежде чем я успела что-то

ответить. Я стояла, как истукан, всё ещё чувствуя тепло его ладони и остроту его

запаха. Вокруг всё кружилось. Он был здесь. Он танцевал со мной. И он… что?

Подозревал? Или просто играл в кошки-мышки? Что, черт возьми, это было? Я же прямо

тут могла кони двинуть со страху!

Уже почти добежала до своих покоев, когда в тёмном коридоре меня перехватил Альдрик.

— Ваше Высочество! Вы видели? Тот, в красной маске…

— Видела, — перебила я его, всё ещё задыхаясь. — Это он. Что он здесь делает?!

— Шпионит. Или проверяет. Или… — Альдрик замялся. — Ищет. Связь работает, Ваше

Высочество. Она притягивает его, как магнитом. Даже сквозь стены и маски. Вы должны

быть осторожнее. Завтра же усилим охрану, и я перепроверю заклятия на проникновение…

— Он ничего не сделал, — неожиданно для себя сказала я. — Просто… танцевал. С

мужчиной. Подумаешь, новость…

Альдрик посмотрел на меня с непонятным выражением: смесь тревоги и чего-то похожего

на надежду.

— Это может быть опаснее, чем любая атака.

Я знала, что он прав. Но, снимая в покоях маску и глядя на своё запыхавшееся

отражение, я думала не об опасности. Я думала о его руке на моей талии. О его смехе.

О том, как странно легко и страшно правильно было двигаться с ним в паре.

«Ты сошла с ума, Леся, — сказала я себе строго. — Он враг. Он убьёт тебя при первой

же возможности».

Но в глубине души, там, где пряталась моя женская сущность, кто-то тихо возразил: «А

почему тогда он этого не сделал сегодня?»

---

ДЭМИАН

Выбраться из Цитадели было проще простого. Сумятица маскарада, подкупленный стражник

у потайного хода (деньги решают всё, даже у «благородных» Нефритовых Пламен, старо

как мир) — и вот я уже в седле, скачу прочь по тёмному лесу. Но я увозил с собой не

информацию о слабых местах обороны. Я увозил ощущение.

Его рука в моей. Его гибкость в танце. Его запах, который он так неумело пытался

заглушить дешёвой парфюмерией. И его голос, тот самый, низкий, бархатный, но в

котором сегодня прозвучали нотки, которых я раньше не слышал: нервозность, остроумие

и… искренний испуг. Забавно очаровательно.

Он боялся. Но не смерти. Не меня как воина. Он боялся чего-то другого. Разоблачения?

Близости? Того, что происходило между нами в этом танце?

Я загнал коня до мыла, пытаясь загнать и свои мысли. Безумие! Рисковать всем,

проникнуть в самое логово, ради чего? Ради танца с мужчиной, а не шикарной

красоткой? Ради того, чтобы увидеть, как он держится? Услышать его колкость про

«дикаря»?

Но мой дракон был спокоен. Умиротворён. Будто напился после долгой жажды. Он ворчал

удовлетворённо, и в его ворчании читалось одно: «Ближе. Ещё ближе».

— Заткнись, совсем уже сдурел, — прошипел я вслух, и конь насторожил уши.

Вернувшись в лагерь, я не стал будить Карра. Прошёл в свою палатку, скинул маску и

чужой камзол. Стоял, глядя на своё отражение в полированном щите. Лицо было

напряжённым, глаза горели.

«Он не тот, — думал я. — Он не тот высокомерный принц, которого я видел раньше. В нём

есть трещина. И за этой трещиной…»

Я сжал кулаки. Вспомнил, как его тело на мгновение потеряло равновесие в танце, и как

я инстинктивно подхватил его. Как он прижался ко мне. На секунду. Но этой секунды

хватило.

«Что ты за существо, Леон? — спрашивал я своё отражение. — Призрак? Самозванец? Или…

то, что я ищу, даже не зная, что ищу?»

Утром Карр явился с докладом. Выглядел он довольным.

— Генерал, наши лазутчики подтвердили: после вчерашнего «праздника» в Цитадели

заметно смятение. Говорят, их принц удалился рано и выглядел взволнованным. Может,

наша дезинформация сработала?

«Дезинформация» была прикрытием для моей авантюры. Я кивнул.

— Отлично. Продолжаем давление. Но сегодня — без вылазок. Пусть обдумают вчерашнее.

— Есть, генерал! — Карр повернулся уходить, но на пороге обернулся. — О, да, ещё

одно. Странность. Наши наблюдатели у реки заметили, как из Цитадели тайком вывезли

несколько бочек. Судя по запаху… парфюмерные отходы. Сильно пахнущие. Дубовый мох,

дым. Как будто кто-то решил всю крепость надушить.

Я застыл. Парфюмерные отходы. Дубовый мох. Дым. Тот самый навязчивый запах, который

пытался скрыть его истинный аромат. Он избавлялся от улик. От запаха, который мог

его выдать. Значит, он понимал, что я что-то почувствовал. Значит, он что-то

скрывает.

Внезапно я рассмеялся. Громко, от души. Карр смотрел на меня, озадаченный.

— Всё в порядке, генерал?

— Всё прекрасно, Карр, — сказал я, вытирая слезу. — Просто… враг оказался куда

интереснее, чем я думал. Игра только начинается. И пахнет она… о, теперь она будет

пахнуть чем угодно, только не цветами.

Карр ушёл, качая головой. А я остался с новым знанием и диким, неукротимым желанием.

Я докопаюсь до сути. Узнаю, что он скрывает под маской принца и под маской

сандалового дыма. И когда узнаю… тогда и решу, что с ним делать.

Сжечь? Или приручить?

Вопрос, от которого мой внутренний дракон снова заурчал, на этот раз с хищной,

нетерпеливой ноткой.

Глава 7

Глава 7. Логика против инстинктов и дуэль за завтраком

ЛЕСЯ

После бала-маскарада моя жизнь раскололась на «до» и «после». «До» была тяжёлой, но

понятной игрой в благородного принца. «После» превратилась в паранойю в высоком

разрешении HD-качества по премиум-подписке.

Каждый шорох за дверью заставлял меня вздрагивать. Каждый новый запах (а их в

каменной цитадели было немало: сырость, воск, еда, пот солдат) я анализировала с

маниакальной тщательностью, не прячется ли за ним тот самый, грозовой, пряный шлейф.

Я начала замечать взгляды. Леди Моран смотрела на меня с холодным любопытством. Гарт

— с одобрением, но теперь в его одобрении читался вопрос: «Что дальше, принц?». Даже

служанки, убирающие покои, казалось, задерживались дольше обычного, будто вынюхивая

что-то «не такое».

Альдрик стал моим единственным островком здравомыслия. Но и он был встревожен.

— Он почуял слабину, Ваше Высочество, — говорил старик, расставляя на столе талисманы

из кристаллов и сушёных трав. — Вашу… двойственность. Связь, проклятие — они создают

энергетический след. Для дракона его истинной пары он подобен маяку в тумане.

Особенно если пары… растеряны и не защищены.

— Значит, он знает? — спросила я, сжимая в руках кубок так, что пальцы побелели.

— Знает? Нет. Чувствует. Интуитивно тянется к источнику смятения, который вы в нём

вызываете. Его разум говорит одно, а драконья сущность — другое. Сейчас в нём бушует

война, и мы не можем предсказать, какая сторона победит.

Война. Прекрасно. У меня внутри шла своя собственная война, а теперь я ещё и была

полем битвы в чужой.

Чтобы отвлечься (и чтобы не сойти с ума окончательно), я с удвоенным рвением кинулась

в «уроки драконоведения». Теперь мы с Альдриком практиковались в Гроте каждый день.

Чешуя подчинялась уже лучше, я могла покрыть ею руки и даже часть шеи и груди почти

мгновенно. Однажды, в припадке отчаяния, я попыталась представить не защиту, а…

атаку. Что-то острое. Когти.

И у меня получилось. Ногти на пальцах удлинились, заострились, приобрели

металлический блеск. Я вскрикнула от неожиданности и тут же вогнала их в каменную

стену грота. Они вошли, как в масло, оставив четыре глубокие параллельные царапины.

Я с ужасом отдернула руку. Когти постепенно вернулись в нормальное состояние.

— Очень хорошо! — воскликнул Альдрик. — Аспект когтей! Оборонный, но уже с уклоном в

нападение. Ваша связь с наследием крепнет!

— Я не хочу никого ранить, — пробормотала я, глядя на свои обычные, но помнящие

остроту пальцы.

— Но хотите вы или нет, вам, возможно, придётся защищаться, — мягко сказал старик. —

Или защищать. Помните об этом.

Защищать. Да. Отец, который был нем, как камень, и неподвижен, как статуя, в своих

покоях. Люди, смотревшие на меня с надеждой. Эта мысль придавала силы. Страх за себя

начал потихоньку превращаться в ответственность за других. Это было ново и пугающе

по-другому.

Однажды утром, когда я пыталась завтракать (а завтрак здесь представлял из себя нечто

среднее между пиром и обрядом: пять видов жареного мяса, каши, сыры, фрукты), в

покои ворвался запыхавшийся паж.

— Ваше Высочество! На стене! На самой высокой башне! Он… оно…

Я вскочила, уже представляя штурм, катапульты, летящий огонь.

— Кто? Что? Говори быстрее!

— Флаг, Ваше Высочество! Наш флаг с нефритовым драконом… его сменили!

Я, Альдрик и Гарт, сбежавшийся на крик, взбежали на центральную башню. И замерли. На

древке гордо развевался флаг. Но это был не зелёный дракон на серебряном поле. Это

было… белое полотнище. И на нём чёрной, будто сажей, краской был нарисован… цветок.

Неровный, корявый, явно нарисованный впопыхах. Ромашка? Одуванчик?

Вокруг столпились стражи и слуги. Все смотрели на флаг с немым недоумением. Кто-то

подавил смешок. Гарт побагровел.

— Это… это издевательство! Поруганье! — зарычал он. — Я найду того, кто это сделал,

и…

— Подождите, — перебила я. Смех, который я тоже едва сдерживала, внезапно угас. Это

было не просто хулиганство. Это было послание. Личное. Для меня. «Цветок». Он знал.

Чёрт возьми, он ЗНАЛ, что я пахла цветами, и теперь выставил это на всеобщее

обозрение. Это был выстрел в самое сердце моей хрупкой маскировки. Показательный

позор.

Но вместе со страхом пришла и ярость. Холодная, леденящая. Он думал, что может меня

запугать? Унизить перед моими же людьми?

— Снимите это, — сказала я тихим, но чётким голосом. — И повесьте наш флаг. А этот… —

я подошла, сорвала полотнище с древка. — Этот я оставлю себе. На память. Чтобы

ничего не забыть.

Я повернулась и сошла с башни, сжимая в руке холст с нарисованным цветком. Сердце

колотилось, но теперь не только от страха. От гнева. От желания ответить.

Вернувшись в покои, я развернула «флаг». Рисунок был действительно ужасен. Но

послание — кристально ясно.

— Что вы будете делать? — спросил Альдрик.

— Отвечу, — сказала я, не узнавая свой голос. — Но не так, как он ожидает.

Мой план был рискованным и отчасти безумным. Но логичным. Если он играет в намёки и

психологическую войну, то почему бы не ответить тем же? Только намёк должен быть

таким, чтобы сбить его с толку окончательно.

Я приказала найти самого искусного каллиграфа в Цитадели. И продиктовала письмо.

Короткое. Без подписи.

«Ваш художественный талант столь же утончён, сколь и дипломатичен. Цветок

принят. Возвращаю вам идею в более… соответствующей вашей натуре форме. Надеюсь,

оцените.»

К письму я приложила… камень. Не простой. Это был обломок от стены грота, на которой

я оставила царапины своими новообретёнными когтями. Четыре глубокие, параллельные

борозды, уходящие вглубь камня. След дракона. Но не Нефритового. Это были следы

когтей хищника. Острых, опасных.

Я не послала это письмо через лазутчика. Это было бы слишком просто. Я приказала

привязать его к стреле и выстрелить из самого мощного арбалета за стену, в сторону,

где, по данным разведки, находилась линия дозоров Багрового Когтя. Пусть гадают.

Пусть ищут скрытый смысл. Пусть его дракон почувствует этот вызов — вызов силы, а не

слабости.

Когда стрела унесла моё послание, я почувствовала странное облегчение. Страх никуда

не делся. Но к нему добавилось что-то новое. Азарт. Я больше не просто жертва

обстоятельств и объект чужого интереса. Я начала играть. И у меня появились свои

козыри. Хрупкие, опасные, но мои.

Вечером, глядя на тот самый дурацкий цветок, приколотый теперь к стене в моих покоях

(как напоминание), я вдруг рассмеялась. Тихим, истерическим смехом.

— Что же тут смешного? — спросил Альдрик.

— Просто подумала, — сказала я, вытирая слезу и обдувая себя ладонью. — Вся моя

предыдущая жизнь готовила меня к переговорам с туроператорами и расчёту

себестоимости путёвки. А теперь я веду тайную переписку с драконом-генералом,

используя в качестве аргументов наскальную живопись и парфюмерные отходы. Карьера

явно пошла в гору.

Альдрик улыбнулся, но в его глазах читалась тревога. Он понимал, во что превращается

наша тихая игра в прятки. Она превращалась в дуэль. И ставки в этой дуэли росли с

каждым днём.

---

ДЭМИАН

Флаг с цветком был импульсом. Глупым, детским, но я не мог удержаться. Узнав от

шпиона, что из Цитадели вывезли бочки с парфюмерным мусором, я представил его лицо —

то самое, скрытое маской, но с глазами, полными паники и ума, — когда он отдавал

этот приказ. И мне захотелось ткнуть его носом в его же слабость. Пусть знает, что я

ничего не забыл.

Реакция, которую я ожидал, была яростью. Штурмом. Вылазкой. Чем-то

предсказуемо-воинственным. Но ответ пришёл иной. Странный. Загадочный.

Лазутчик принёс стрелу с привязанным к ней свёртком. Внутри — записка и камень.

Я прочёл послание.«Утончён, как дипломатия… » Он издевался.

Спокойно, холодно. А потом я взял в руки камень. И обомлел.

Это были царапины. Но не от инструмента. Они были слишком глубоки, слишком чисты,

слишком… органичны. Я провёл пальцем по бороздам. Шероховатость камня, гладкость в

глубине… Это были следы когтей. Острых, мощных, драконьих когтей. Но в манере, в

глубине — чувствовалась не грубая сила Багрового Когтя, а какая-то сфокусированная,

точная ярость. Сила, которой учились владеть, а не просто обрушивали на врага.

И мой собственный дракон… отреагировал мгновенно. Не рычал. Он… замер. Будто

принюхался. Потом издал тихий, протяжный звук, похожий на… на уважение. На признание

равного.

Я отшвырнул камень, будто он обжёг мне руку. Что это было? Угроза? «Я сильнее, чем ты

думаешь»? Или… приглашение? «Вот кто я на самом деле, попробуй разгадай»?

Он играл со мной. Не как генерал с генералом. А как… как хищник с хищником. Играл в

намёки, в символы. Это было невыносимо раздражительно и чертовски притягательно.

— Карр! — крикнул я.

Лейтенант вбежал, ожидая приказа о штурме.

— Принеси мне все донесения о Леоне за последний месяц. Всё. Каждую мелочь.

Мы просидели с ним весь вечер. Я выискивал несоответствия. И они были. Мелкие, но

были. Слишком долгое «восстановление». Изменение в привычках (отказ от определённых

вин, которые, как сообщалось ранее, принц любил). Повышенный интерес к архивам и

гроту. И это мастерское владение мечом на показательных боях, после долгой болезни…

— Он не тот, — наконец произнёс я вслух.

— Кто не тот? — переспросил Карр.

— Леон. Или это не Леон. Или Леон… но другой.

Карр смотрел на меня, явно решив, что напряжение последних недель и странная

«болезнь» дракона свели меня с ума безвозвратно.

— Генерал, может, вам, это… отдых? — осторожно предложил он.

— Отдых? — я горько рассмеялся. — Нет, Карр. Мне нужна правда. И я её получу. Сам.

План созрел мгновенно, дерзкий и безумный, как всё, что было связано с этим проклятым

принцем. Мы не пойдём на штурм стен. Мы ударим по тому, что, как я теперь

подозревал, было его слабым местом. По его тайне.

— Слушай, — сказал я, наклоняясь к Карру. — Есть слухи, что в их священной роще (той

самой, что мы не тронули) есть древний менгир — Камень Шепотов. Говорят, он

показывает истинную сущность того, кто к нему прикоснётся.

— Суеверия, генерал, байки местных, — поморщился Карр.

— Возможно. Но он этим интересуется. Значит, верит. Или надеется. Мы украдём его.

— Камень? Он же размером с быка!

— Не весь камень, идиот! Сердцевину. Кристалл, что в нём сидит. Без него камень —

просто булыжник. Если Леон действительно ищет способ что-то доказать или что-то

узнать о себе… он отреагирует. Лично. Он не сможет послать другого. Это будет

ловушка. Но ловушка, в которую он пойдёт сам, чтобы сохранить свою тайну. И там…

там-то мы и поговорим. Без масок. Без флагов. Глаза в глаза.

Карр медленно кивал, начиная понимать.

— Рискованно. Если он приведёт войска…

— Он не приведёт. Это будет дело чести. Тайное. И мы будем готовы. Но наша цель — не

убить его. Цель — взять живым. Я хочу с ним поговорить. Долго и обстоятельно.

Взять Леона живым. Идея, которая ещё месяц назад показалась бы мне слабостью, теперь

горела в мозгу единственно верным решением. Мне нужно было разгадать эту загадку.

Понять, что за существо танцевало со мной, пахло цветами и оставляло следы драконьих

когтей на камне.

— Готовьте лучших людей, — приказал я. — Тихих, как тени. Завтра ночью.

Когда Карр ушёл, я взял тот самый камень с царапинами. Прижал его ко лбу, будто мог

через холодный камень почувствовать тепло той руки, что их оставила.

— Кто ты? — прошептал я. — Призрак, вселившийся в тело принца? Самозванец? Или… — я

не решался додумать мысль, которую подсказывал внутренний голос. — Или ты и есть то,

что я ищу, даже не зная, что именно? И все эти игры, этот страх, эта сила… это ты

пытаешься сказать мне что-то, что не можешь выразить словами?

Дракон внутри тихо заурчал, будто говоря: «Наконец-то ты начал задавать правильные

вопросы, юнец».

А я впервые за долгое время почувствовал не ярость и не смятение, а предвкушение.

Охоты. На самого опасного и самого интересного зверя в моей жизни.

Глава 8

Глава 8. Камень Шепотов и крах иллюзий

ЛЕСЯ

Узнав о краже, я испытала не ярость, а леденящий ужас. Не просто украли артефакт —

вырезали саму сердцевину из Камня Шепотов в священной роще. Альдрик, узнав новость,

побледнел так, что его разноцветная борода казалась ярким пятном на фоне землистого

цвета лица.

— Это не обычный грабёж, Ваше Высочество, — прошептал он. — Это послание. И вызов.

Тот, кто это сделал… он знает или догадывается, зачем вам мог понадобиться Камень.

— Генерал Дэмиан, — сказала я без тени сомнения. Кто ещё мог быть настолько наглым и

точным? Он играл в свою грязную игру, и ставки повышались.

— Возможно. Камень Шепотов… легенды говорят, он способен на миг показать истинную

сущность, снять любые чары, любые иллюзии. Если проклятие… — Альдрик не договорил,

но я поняла.

Если проклятие — это иллюзия, маскировка, то Камень мог на мгновение её разрушить.

Показать меня. Настоящую. Ту, что скрыта под мужской плотью и маской принца. Дэмиан,

видимо, решил проверить свою теорию «не-Леона» самым радикальным способом.

Но вместе с посланием пришло и другое. Стрела с запиской, прилетевшая ночью в моё

окно (как он это сделал?!). Коротко и ясно:

«Сердце Камня у меня. Если хочешь его вернуть — приходи сам. Один. На

старую мельницу в ущелье Теней. Завтра в полночь. Не придешь — уничтожу его. И

тогда твоя тайна умрёт вместе с ним. Д.»

Ловушка. Очевидная и ясная, как день. Но… с изюминкой. Он предлагал не просто

встречу. Он предлагал обмен. Моё присутствие на «сердце» Камня. Он хотел видеть мою

реакцию. Хотел, чтобы я пришла за этим артефактом, который, как он, видимо, полагал,

был мне жизненно необходим.

И самое страшное — он был абсолютно прав. Мне нужно было вернуть этот кристалл. Не

для того, чтобы «увидеть истинную сущность» (да твою ж дивизию, я и так знала, кто

я!), а чтобы он не попал в чужие руки и не был использован против нас. И… да, была

крохотная, безумная надежда. А что, если? Что, если Камень действительно что-то

может? Не снять проклятие, но… дать знак? Подтверждение?

Альдрик был категорически против.

— Это самоубийство! Он схватит вас, будет пытать, выведает всё!

— А если я не приду, он уничтожит кристалл. И тогда мы никогда не узнаем, мог ли он

помочь. И он поймёт, что блефовал, и его подозрения превратятся в уверенность. Он

начнёт настоящую войну, Альдрик. Не игру в кошки-мышки, а тотальное уничтожение.

Сейчас у нас ещё есть шанс… на что-то. На переговоры. Пусть на его изощренную игру.

В глубине души я понимала, что это не только логика. Было и другое. Жгучее,

необъяснимое любопытство. Желание увидеть его снова. Встретиться не как принц и

генерал на поле боя, а как… два загадочных существа, запертых в паутине лжи и

невыносимого влечения.

Я приказала Гарту готовить отряд, но держать его на почтительном расстоянии от

мельницы. «Только если услышите сигнал — три крика совы подряд». Я не собиралась

ввязываться в бой. Я шла на переговоры. С самым опасным переговорщиком во всех

известных мне мирах.

Полночь. Ущелье Теней оправдывало своё название даже при полной луне. Глубокий овраг,

заваленный камнями, по дну которого с шумом бежала река. Старая мельница,

полуразрушенная, стояла на самом краю, будто вот-вот рухнет в воду. Ветер выл в

расщелинах, и тени плясали безумный танец.

Я шла одна, в тёмном плаще с капюшоном, под которым — лёгкие доспехи. Чешуя под кожей

готова была проступить в любой момент. Когти — тоже. Сердце колотилось, но руки не

дрожали. Было странное, почти медитативное спокойствие. Либо это конец, либо начало

чего-то нового.

На пороге мельницы, освещённый лунным светом, падающим из дыр в крыше, стоял он. Без

доспехов. В простой тёмной рубахе и штанах. Руки скрещены на груди. Красная драконья

маска с бала была снята, лицо открыто. Оно было таким же, каким я его запомнила:

резким, сильным, с пронзительными глазами цвета бурого дыма. Сейчас в этих глазах не

было ярости. Была хитрая, оценивающая сосредоточенность. И… ожидание.

— Явился, не запылился, я удивлен, — сказал он. Голос был низким, без насмешки.

Констатация факта.

— Ты обещал показать Камень, — ответила я, останавливаясь в десяти шагах. Ветер донёс

его запах — грозу, кожу, силу. От него снова закружилась голова.

— Обещал. — Он медленно вынул из складок плаща небольшой свёрток, развернул его. В

лунном свете замерцал кристалл размером с кулак. Он был тёмным, почти чёрным, но

внутри него пульсировали какие-то искорки, будто далёкие звёзды. — Вот он. Сердце.

Говорят, оно показывает правду. Твою правду, Леон. Или ту, что ты бесстыдно

скрываешь.

Он протянул кристалл ко мне, но не отпускал.

— А зачем он тебе, Дэмиан? Чтобы убедиться, что я — твой враг? Ты и так это прекрасно

знаешь без всяких камней.

— Я знаю, что ты враг моего клана, — поправил он, делая шаг вперёд. — Но кто ты сам?

Почему ты пахнешь цветами, когда должен вонять раскалённой сталью? Почему в твоих

глазах страх мудреца, а не ярость воина? Почему ты оставил это? — Он кивнул в

сторону, где у него за поясом, видимо, лежал мой камень с царапинами.

Я не ответила. Протянула руку за кристаллом. Он не отдавал.

— Дай мне его, пока прошу по-хорошему, — сказала я тихо.

— Так возьми, — он протянул поближе кристалл, но в тот же миг его свободная рука

метнулась вперёд, не за кристаллом, а за моим запястьем.

Его пальцы сомкнулись вокруг него, тёплые и неумолимые. И в тот же миг он поднёс

кристалл другой рукой, зажав его между нашими ладонями — его, охватывающей моё

запястье, и моей, в которую он его вложил.

— Давай посмотрим правде в глаза, — прошептал он, и его взгляд приковал меня к месту.

— Вместе.

От прикосновения его кожи к моей, от тепла кристалла между ладонями по всему телу

прошла электрическая волна. Кристалл вспыхнул. Неярко, но достаточно, чтобы осветить

наши сцепленные руки синеватым призрачным светом.

И началось.

Сначала ничего. Потом кристалл стал тёплым, почти горячим. Свет изнутри заструился,

пополз по нашим рукам, по венам. Я почувствовала, как что-то внутри меня откликается

— не проклятие, не маска Леона, а самая глубинная, самая истинная часть. Моя душа.

Лесина.

И я увидела… нет, почувствовала. Не зрением, а нечто иным. Образ. Вспышку. Женскую

фигуру, окутанную мягким золотым светом. Своё собственное, настоящее лицо,

мелькнувшее на миг. И одновременно — дракона. Не огромного ящера, а дух дракона,

изящный, мощный, с крыльями из зелёного пламени и мудрыми глазами цвета янтаря. Две

сущности, слитые в одну, но разделённые проклятием.

Длилось это доли секунды. Но для нас обоих это была вечность.

Свет погас. Кристалл потух, став снова просто тёмным камнем. Но в моей голове, в

самой сердцевине, осталось эхо: правда. Она была показана. Но предназначалось это не

только мне, но и ему.

Я стояла, не в силах пошевелиться, глядя на наше своеобразное сцепление. Его пальцы

всё ещё сжимали моё запястье, но теперь не как захват, а… будто он боялся, что я

исчезну.

Он медленно поднял глаза. Его лицо было бледным, глаза расширились до предела. В них

читался не просто шок. Это было крушение мира. Отрицание, ужас, смятение и… что-то

ещё. Что-то, от чего моё собственное сердце замерло.

— Ты… — его голос сорвался. Он отшатнулся, наконец отпустив мою руку, будто обжёгся.

Кристалл упал на землю с глухим стуком. — Ты… женщина.

Это не было вопросом. Это было приговором. Приговором ему самому. Всей его жизни, его

убеждениям, его природе.

Я не могла говорить. Горло сжалось. Я лишь смотрела на него, видя, как по его лицу

проходит буря эмоций. Ярость на себя, на меня, на мир. Отвращение. И… боль. Дикая,

неподдельная боль от предательства собственных инстинктов.

— Всё это время… — он задохнулся. — Танцы, взгляды, этот чёртов зов… Мой дракон… он

знал. Он ВЕДЬ, ЧЕРТ ТЕБЯ ДЕРИ, ЗНАЛ! — последние слова он выкрикнул, ударив кулаком

по гнилой стене мельницы. Дерево хрустнуло.

— Дэмиан… — попыталась я сказать, но он перебил меня, обернувшись ко мне. Его глаза

горели теперь чистым, первозданным гневом.

— Молчи! Не говори ничего! Ты… ты что, насмехаешься надо мной? Это их план? Подсунуть

мне… ЭТО? Чтобы сломать? Чтобы опозорить? Да кем вы себя возомнили?! — Он сделал шаг

ко мне, и теперь в его позе была настоящая угроза. — Кто ты? Шпионка? Оборотень?

Чудовище?

Каждое слово било, как кнутом. Но хуже всего было видеть боль в его глазах. Боль от

того, что его дракон, его святая святых, оказался прав.

И эта правда была невыносимой.

— Я не шпионка, — наконец выдавила я, и мой голос прозвучал хрипло. — Я… попала сюда

так же не по своей воле, как и ты оказался в этой ловушке чувств. Я Леся. Я была…

там, в другом мире. А здесь я в теле Леона. Из-за проклятия.

Он слушал, не моргая. Его разум отчаянно пытался найти логику, найти врага, найти

объяснение, которое не ломало бы его картину мира.

— Проклятие, — повторил он с горькой усмешкой. — Конечно. Проклятые Нефритовые

Пламена. Их любимое оправдание. Так значит, ты не Леон? Принц мёртв? Ты подделка?

— Не знаю. Его душа… может, спит. А я здесь. И я не могу это изменить.

Он отвернулся, схватившись за голову.

— Мой дракон… он звал тебя. Тянулся. А ты… ты…

— Я тоже чувствовала, — прошептала я. — Этот отклик. В гроте. Когда мы танцевали. Я

не понимала, что это. Теперь, кажется, все складывается…

Он резко обернулся.

— Не понимаешь! Ты не можешь ничего понять! — в его голосе была настоящая ярость. — Я

— Дэмиан Багровый Коготь! Мне положена сильная, огненная женщина-дракон! А не… не

призрак в теле моего врага! Не мужчина, который на самом деле… — он не смог

договорить, снова отвернулся, его плечи напряглись.

Тишина повисла между нами, тяжелая, как свинец. Шум реки и ветра казался теперь

насмешкой.

— Что ты будешь делать теперь? — спросила я, уже почти зная ответ.

— А что я должен делать? — он рассмеялся, и это был ужасный, безрадостный звук. —

Убить тебя. Стереть с лица земли это… недоразумение. И вернуть себе покой.

— Но ты не сделаешь этого, — сказала я, и сама удивилась своей уверенности.

— Нет? — он снова посмотрел на меня, и в его глазах вспыхнула опасная искра. — Дай

мне хотя бы одну причину.

— Потому что твой дракон не позволит. И потому что… ты хочешь правды. А правда —

перед тобой. Убив меня, ты её уничтожишь. И никогда не узнаешь, зачем всё это было.

Он замер. Борьба на его лице была мучительной. Ненависть, долг, ярость — против зова

плоти и души, против неутолимого любопытства, против той самой странной связи,

которую не могли разорвать ни проклятие, ни война.

— Убирайся вон, — наконец проскрипел он, не глядя на меня. — Пока я не передумал.

Забирай свой проклятый камень и убирайся. И если я ещё раз увижу тебя… если твоё

лицо, твой голос, твой запах… — он сжал кулаки. — Я не ручаюсь за себя.

Я не стала ничего говорить. Подобрала с земли потухший кристалл. Он был тёплым.

Последнее эхо правды. Я повернулась и пошла прочь, чувствуя его взгляд, впивающийся

мне в спину. Он прожигал плащ, кожу, доходил до самых костей.

Я не оглянулась ни разу. Но знала, что это не конец. Это только начало настоящей

войны. Войны внутри него. И, как ни парадоксально, теперь у нас был общий секрет.

Самый опасный секрет на свете.

---

ДЭМИАН

Он, нет, она ушла. Следом за ней ушёл и тот синеватый свет, оставив только лунный и

воющую темноту. Я стоял, опираясь о разбитую стену, и пытался перевести дыхание.

Внутри всё было перевёрнуто с ног на голову.

Женщина. В теле Леона. Проклятие. Другая душа. Колдовские чары и бесовская черная

магия!

А мой дракон ликовал. Он выл, бился внутри, требуя бежать за ней, вернуть,

прикоснуться снова, защитить, обладать. Он знал. Он всегда знал! И эта правда

наполняла его дикой, всепоглощающей радостью.

А я… я чувствовал тошноту. Гнев. Предательство. Предательство собственной природы,

которая оказалась извращённой шуткой. Как я мог? Как я, Дэмиан, для которого сила и

честь дракона были превыше всего, мог тянуться к… к этому? К химере? К врагу,

запертому в неправильной оболочке?

Я опустился на колени, не в силах держаться на ногах. Перед глазами стоял тот миг,

когда свет кристалла показал… её. Призрачный, но такой ясный образ. Женщину с

умными, испуганными глазами и духом дракона, столь же могущественным, сколь и

прекрасным. И этот образ наложился на знакомые черты Леона, создав дьявольский

коллаж, от которого сходил с ума.

«Леся», — прошептала она. Имя было чужим, мягким. Не подходящим ни принцу, ни

дракону.

Я с силой тёр лицо, пытаясь стереть ощущение её кожи под своими пальцами. Тёплой,

живой, но принадлежавшей тому, кого я должен ненавидеть.

Что мне теперь делать? Доложить клану? Объявить, что наследник врагов — не мужчина, а

заложница проклятия? Они потребуют её смерти как чудовища. Или, что ещё хуже,

попытаются использовать.

Или… забыть? Попытаться? Но как забыть то, что видел? Как заглушить рёв собственного

дракона, который теперь знал наверняка и требовал своего?

Я поднял голову и увидел на земле, где она стояла, маленький, тёмный предмет. Она

выронила. Я медленно подвинулся, взял в руки. Это был… платок. Простой, льняной. И

от него пахло. Не сандалом и дымом. А едва уловимым, но таким знакомым теперь

ароматом полевых цветов и мёда. Её истинный запах, пробивающийся сквозь все

напускные барьеры.

Я прижал платок к лицу, закрыв глаза. И внутри всё оборвалось. Гнев, отвращение,

смятение — всё ещё было там. Но под ним, глубже, пробивалось что-то иное. Нежность.

Дикая, нелепая, запретная нежность к этому призраку, к этой тайне, к этой… своей

половинке, которую мир и судьба подсунули в самой чудовищной упаковке.

«Проклятие», — прошипел я в ткань. Но проклятие ли это было? Или испытание? Самое

жестокое испытание, какое только можно придумать для дракона, чья гордость была его

броней, а ярость — мечом.

Я не знал. Я ничего не знал. Кроме одного. Ловушка захлопнулась. И я был внутри. И

ключ от неё был у неё. У Леси. У призрака в теле принца.

Я медленно поднялся, спрятав платок на груди, под рубахой. Там, где он прикасался к

коже, было тепло.

— Ладно, — прошептал я пустой мельнице и воющему ветру. — Ладно. Игра меняется.

Правила — тоже. Посмотрим, кто кого сломает. Ты свою тайну и проклятие. Или я… себя

самого.

Я вышел в ночь, не оглядываясь на пустое место, где она стояла. Но образ её — и

Леона, и той женщины из света — теперь шёл со мной. Неотступно. Как тень. Как

обещание. Как проклятие.

Глава 9

Глава 9. Шантаж, переговоры и драконьи тайны

ЛЕСЯ

Возвращаясь в Цитадель на рассвете, я чувствовала себя не живым человеком, а разбитой

вазой, которую кое-как склеили, но по ней уже пошли трещины. В одной руке —

холодный, безжизненный кристалл Сердца Камня. В другой — пустота, где всего час

назад было его запястье. А в голове — эхо его голоса: «Ты… женщина».

Он узнал. Самый опасный человек во всём королевстве теперь знал мою тайну. И

отреагировал на неё не как на военную хитрость, а как на личное оскорбление

Вселенной. Это было одновременно страшнее и… странным образом честнее по отношению к

нему.

Альдрик ждал меня в покоях, похожий на сову, которую только что выгнали из дупла.

Увидев кристалл, он облегчённо выдохнул, но, взглянув на моё лицо, снова напрягся.

— Что случилось? Он что-то сделал?

— Он всё увидел, — прошептала я, опускаясь в кресло. — Камень показал… меня.

Настоящую. Он в полнейшем шоке. В ярости. И сказал, чтобы я больше не попадалась ему

на глаза.

Альдрик замер, переваривая. Потом медленно кивнул.

— Это… предсказуемая реакция. Для дракона Багрового Когтя, чья культура построена на

силе, чести и… определённых представлениях о паре. Это ломает все его установки. Но

он не убил вас. Это уже что-то.

— Он назвал меня чудовищем, — сказала я, и голос дрогнул.

— Он назвал ситуацию чудовищной, — поправил старый маг. — Вы для него сейчас — живое

противоречие. Враг, который не должен быть притягателен, но все наоборот. Мужчина,

который женщина. Проклятие, которое может быть… судьбой. Его мозг кипит. И пока он

не решит, что делать, мы должны быть настороже.

Настороже. Это значило — ждать. А ожидание было пыткой. Каждое утро я просыпалась с

мыслью: «А сегодня он начнёт штурм? Разошлёт письма с разоблачением? Пришлёт мне мой

же выроненный платок, набитый… чем-нибудь неприятным?»

Но дни проходили в странном, зыбком затишье. Ни новых вылазок, ни посланий. Только

слухи от лазутчиков: генерал Дэмиан затворился в своей палатке, никого не принимает,

отдаёт приказы через Карра и выглядит, цитата, «как дракон, который проглотил ёжика

и не может решить, то ли его переваривать, то ли выплюнуть».

Эта картина была настолько нелепой, что я впервые за долгое время рассмеялась. Потом,

конечно, стало страшно — неизвестность всегда страшнее открытой угрозы.

Ответ пришёл через неделю. Не стрелой, не через шпиона. Через официального гонца под

белым флагом. Он передал лаконичный свиток, адресованный лично «Его Высочеству

принцу Леону». В зале совета все замерли, когда я развернула его.

Письмо было коротким и деловым, без намёков на цветы и когти.

«Принц Леон. Сложившаяся патовая ситуация невыгодна ни одной из сторон.

Предлагаю временное перемирие для обсуждения спорных территорий у Перевала

Вепря. Встреча нейтральных представителей — через три дня на том же месте, у

мельницы. Я буду присутствовать лично. Ожидаю вас или вашего полномочного

представителя. Дэмиан Багровый Коготь, генерал.»

Гарт фыркнул:

— Уловка. Как пить дать. Выманить вас ещё раз.

— Но это официальное предложение о перемирии, — возразил Рикард. — Если мы откажемся,

это будет использовано против нас в глазах других кланов.

— А если пойдём, но это ловушка..., — парировала леди Моран.

Все смотрели на меня. Они ждали решения принца. А я… я видела между строк. Это была

не просьба о перемирии. Это был вызов. Приглашение на второй раунд. Он не мог просто

оставить всё как есть. Ему нужно было снова увидеть меня. Понять. Возможно,

попытаться взять под контроль.

— Я поеду, — сказала я. — С небольшой охраной. Капитан Гарт, вы будете сопровождать.

Но на саму встречу пойду один. Он тоже будет один. Это правило.

— Ваше Высочество, это безрассудно! — начал Гарт.

— Это необходимо, — перебила я. Голос прозвучал твёрдо. — Если есть шанс остановить

кровопролитие, его нужно использовать. И если он нарушит условия… ну, что ж. — Я

посмотрела на свои руки, на которых чуть заметно проступил, а затем исчез узор

чешуи. — У нас будут сюрпризы.

Три дня пролетели в лихорадочной подготовке.

Альдрик нашептывал новые заклинания защиты. Я тренировала мгновенный вызов когтей —

не для нападения, а для эффектного появления. Нужно было показать силу, но не

агрессию. Равного партнёра по переговорам, а не жертву.

Настал день. У мельницы, в ярком дневном свете, всё выглядело менее зловеще, но не

менее напряжённо. Я оставила Гарта и стражу в сотне шагов, у рощи. К мельнице

подошла одна.

Он уже ждал. Снова без доспехов, в простой одежде, но на этот раз его поза была иной

— не расслабленной, а собранной, как у хищника перед прыжком. Его лицо было

непроницаемой маской, но глаза… глаза горели. Не яростью. Сложной, жгучей смесью

ненависти, любопытства и чего-то, от чего у меня по спине побежали мурашки.

— Вы пришли, — сказал он. Без «ты». Официально.

— Вы предложили перемирие, — ответила я, останавливаясь на почтительном расстоянии. —

Я выслушаю.

Он усмехнулся. Крайне неприятно.

— Перемирие. Да. Начнём с него. Клан Багрового Когтя согласен отвести войска от

Восточного редута в обмен на беспрепятственный доступ к целебным источникам у

подножия горы Серебряный Гребень. Ваши травники знают, как добывать из них эссенцию.

Она нужна нашим раненым.

Это было… неожиданно конкретно и даже разумно. Источники были на нашей территории, но

мы ими мало пользовались.

— И что вы предлагаете взамен? Кроме отсутствия атак на редут?

— Мы прекратим рейды на ваши обозы на месяц. Полный месяц спокойной торговли для

ваших купцов.

Условия были почти честными. Слишком честными. В этом был подвох.

— И всё? — спросила я. — Просто так? Слишком подозрительно, генерал.

— Не совсем, — его глаза сузились. — Есть дополнительное условие. Личное.

Вот и он. Шантаж. Внимание, встречайте.

— Какое? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Раз в неделю, — сказал он медленно, отчётливо выговаривая каждое слово, — вы будете

встречаться со мной. Здесь. Для… обсуждения соблюдения условий перемирия. И для

обмена информацией, которая может быть полезна для предотвращения будущих

конфликтов.

Я смотрела на него, не веря своим ушам. Это был не шантаж с угрозами разоблачения.

Это было… требование доступа. Ко мне. Регулярного. Под благовидным предлогом.

— Зачем? — вырвалось у меня. — Чтобы ещё раз назвать меня чудовищем?

— Чтобы понять, — резко сказал он. Его маска дрогнула, показав ту самую боль и

ярость, которые я видела прошлой ночью. — Чтобы решить, что с тобой делать дальше.

Чтобы… — он запнулся, будто не решаясь произнести следующее. — Чтобы мой дракон

перестал сводить меня с ума. Он не успокоится, пока не… не разберётся.

«Не разберётся». Какое мягкое слово для того, что, вероятно, означало «не примет или

не уничтожит».

— А если я откажусь? — спросила я.

— Тогда перемирия не будет. И я, возможно, решу, что лучший способ справиться с

головной болью — устранить её источник. Официально и со всей армией. — Он сказал это

спокойно, но в этой спокойности была смертельная угроза. — Или, возможно, какие-то

анонимные письма с очень интересными теориями начнут ходить по другим кланам.

Представь, какой переполох вызовет новость, что наследник Нефритового Пламени — не

совсем то, чем кажется.

Вот он, чудодейственный шантаж на блюдечке с каёмочкой. Изящно вплетённый в

дипломатическое предложение. «Личные встречи» или разоблачение и война.

— Вы даёте мне время подумать? — спросила я, покупая время.

— До завтра. Пришли гонца с ответом. — Он сделал шаг назад, сигнализируя, что деловая

часть окончена. И сразу же перешел снова на «ты». Но не спешил уходить. Смотрел на

меня, будто пытаясь разглядеть сквозь одежду и кожу тот самый призрачный образ

женщины. — И, Леон… или как тебя там. Приходи на первую встречу сама. Не присылай

Гарта. Мне нужно говорить с тем, кто… понимает ситуацию.

Он развернулся и ушёл, не дожидаясь ответа. Я осталась стоять, чувствуя, как земля

уходит из-под ног. Он загнал меня в угол. Но этот угол был… странным. Он требовал не

моей смерти, а моего присутствия. Моих встреч. Это было в миллион раз опаснее.

Вернувшись в Цитадель, я рассказала всё Альдрику, кроме угрозы разоблачения. Эту

часть я оставила при себе.

— Личные встречи? — старик нахмурился. — Рискованно. Но… если это цена за месяц

передышки и доступ к источникам… это может спасти многие жизни. И даст нам время.

— Время на что? — спросила я.

— На то, чтобы разобраться с проклятием. И чтобы он… привык. Связь работает в обе

стороны, Ваше Высочество. Он так же в ловушке, как и вы. Только его ловушка — в его

собственной голове и душе.

Я согласилась на условия. На следующий день гонец отвёз согласие. В Цитадели все

вздохнули с облегчением — принц добился перемирия! Только я знала истинную цену

этого «достижения».

А через неделю я снова стояла у мельницы. Он уже ждал, прислонившись к стене. На сей

раз в его руках был не кристалл, а… два яблока. Он бросил одно мне. Я поймала

рефлекторно.

— Что это? — спросила я.

— Яблоко, — ответил он с убийственной серьёзностью. — С дерева у нашего лагеря. Не

отравлено. Проверено на Карре — жив, конвульсий не наблюдалось.

Я не знала, смеяться мне или плакать. Откусила кусочек. Яблоко было кисло-сладким,

сочным.

— Ну? — он откусил от своего. — О чём будем «обсуждать соблюдение условий»?

И так началась наша первая «деловая» встреча. Мы говорили о границах, о патрулях, о

сложностях с поставками. Говорили, избегая смотреть друг другу в глаза. Но

напряжение висело в воздухе густым мёдом. И когда деловая часть иссякла, наступила

неловкая пауза.

— Ты вообще откуда? — вдруг спросил он, не глядя на меня.

— Что?

— Откуда ты? Тот мир. Тот, откуда ты… попала сюда.

Я осторожно, опуская подробные детали вроде маршруток и кредитов, рассказала о мире

без магии, с другими законами. Он слушал, не перебивая, и в его глазах мелькало то

самое смятение — как можно жить без драконьей сущности?

— А ты? — спросила я в ответ, когда закончила. — Ты всегда… такой? Генерал? Или у

тебя тоже есть секреты?

Он засмеялся. Коротко, жёстко.

— О, у меня их полно. Но главный… — он посмотрел на меня, и в его взгляде появилась

какая-то горькая ирония. — Я не просто генерал, Леся. Я — бастард.

Незаконнорожденный сын предыдущего вожака Багрового Когтя. Мой отец признал меня

только из-за силы моего дракона. А мой сводный брат, нынешний вождь, мечтает, чтобы

я сгинул в какой-нибудь славной битве. Эта война для него — дважды удачный шанс:

расширить земли и избавиться от меня.

Эта информация ударила меня, как обухом. Он был изгоем. В своём же клане. Это

объясняло его ярость, его стремление доказать всё и вся, его… одиночество.

— Почему ты мне это говоришь? — спросила я тихо.

— Потому что ты теперь мой самый опасный секрет, — ответил он, откусывая яблоко. — А

я — твой. Может, так справедливо. Два изгоя с грязными тайнами. Ну и парочка. Только

у одного тайна — в прошлом и крови. А у другого… во всём.

Он встал, отряхнулся.

— До следующей недели. Не опаздывай. И… — он запнулся. — Не пахни этими дурацкими

духами. Настоящий запах… он менее отвратителен, я хотя бы не хочу задохнуться, чтобы

не мучиться.

И он ушёл. Оставив меня с половинкой яблока и головокружительным пониманием, что игра

стала в миллион раз сложнее. Мой шантажист оказался таким же заложником

обстоятельств, как и я. И между нами теперь была не только вражда и запретное

влечение, но и странное, хрупкое понимание изгоев.

Это не делало его менее опасным. Напротив. Это делало его непредсказуемым. А

непредсказуемый дракон с комплексом бастарда и тайной, жаждущей признания, был

страшнее всего на свете.

Глава 10

Глава 10. Бастард, призрак и яд зависти

ДЭМИАН

Карр смотрел на меня так, будто я отрастил себе вторую голову. Зелёную и с

причудливыми рожками.

— Перемирие? С ними? Генерал, вы… всё правда в порядке?

— Всё в идеальном порядке, капитан, — отрезал я, глядя на карту, на которой уже не

было атакующих стрелок. — Мы получаем доступ к их источникам. Наши раненые встанут

на ноги в два раза быстрее. А они получают месяц без рейдов. Стратегически это

мудро.

— Но… мы же почти взяли редут! — Карр не сдавался.

— И понесли бы, если не категорические потери, то достаточно раненых, беря его.

Теперь он наш по договору, без плачевного исхода. — Я ударил кулаком по столу,

заставив его замолчать. — Приказ есть приказ. Я не потерплю не выполнение приказов!

Отвести войска от редута. И подготовить группу для сбора эссенции у источников. Всё.

Свободен.

Когда он, ворча себе что-то под нос (и я догадывался, что это «что-то» было о моем

нетипичном поведении), ушёл, я опустился в кресло и провёл рукой по лицу. Голова

гудела, будто в ней замешивали мои же мозги. Две мысли бились внутри, как драконы в

тесной пещере.

Первая: я сошёл с ума, и это уже окончательный диагноз, увы и ах, как говорится.

Заключил сделку с тем, кто был воплощением всего, против чего я боролся. Более того,

этот «кто» оказался не «тем», а «той». И я, вместо того чтобы раздавить эту

аномалию, выпросил у неё… свидания. Раз в неделю. Как какой-то томный юноша,

вздыхающий и краснеющий от вида женщины впервые в жизни. Но в моем-то случае, это

даже (физически!) не было женщиной! Стыд и срам, генерал, судьба над тобой, конечно,

поглумилась, будь здоров…

Вторая: это была самая блестящая тактическая уловка в моей жизни. Я приковал к себе

её внимание. Получил своеобразный рычаг давления. И время. Время разобраться в этом

реалистичном кошмаре. Время, чтобы мой дракон либо угомонился, либо… Я даже не

решался додумать.

А дракон мой, зараза чешуйчатая, был на седьмом небе. С момента той ночи у мельницы

он не рычал и не бунтовал. Он… мурлыкал. Удовлетворённо, как огромный кот, наевшийся

отменных сливок. Он одобрял «перемирие». Даже больше, он жаждал этих «деловых

встреч». Он уже считал её СВОЕЙ, и тот факт, что она была заточена в тело

врага-мужчины, его, видимо, только заводил. Извращенец поганый.

Первая встреча прошла… странно. Я принёс яблоки. Идиотский жест. Но мне нужно было

чем-то занять руки. И рот. Чтобы не сказать чего-нибудь лишнего. Вроде: «Твои глаза

на самом деле такого же цвета, как и в том видении?» или «Как вообще устроено это

проклятие, можно его… потрогать?». Придурок в чистом виде, всем здрасьте, докатился.

Меня обсмеют из каждого угла, а моя честь и достоинство вообще отправятся в пешее

дальнее.

Она говорила мне о своём мире. Смешном и каком-то диком мире без магии, где люди

летали в металлических трубах и платили «кредиты» за коробки с блестящими

картинками. Это звучало как бред под действием сильного магического напитка. Но в её

голосе, когда она рассказывала, слышалась такая тоска, такая потерянность, что у

меня в груди что-то ёкнуло. Неудобно. Я ненавидел это чувство. Нам, драконам из

Багрового Когтя, позорно иметь такие приземленные бабские чувства. И кому скажи, что

у меня подобное — будут потом передавать до десятого колена на потеху.

Но тогда я выпалил про себя. Про бастарда. Почему? Потому что увидел в её взгляде ту

же тень одиночества, что и в зеркале каждое утро. И потому что… если уж мы

обмениваемся смертельно опасными секретами, то пусть это будет честно. Моя грязная

кровь — её чудовищное проклятие. Паритет.

Она приняла это спокойно. Без жалости. Что было… хорошо. Жалости я бы не пережил, уж

лучше верная погибель.

Потом, на обратном пути в лагерь, меня настиг гонец от брата. Вождь, свет очей моих,

требовал отчёта. Почему перемирие? Почему не давим? Я отправил сухое донесение о

стратегической выгоде доступа к источникам. Не услышав ничего в ответ, я понял — жди

подвоха. Брат ненавидел, когда что-то шло не по его сценарию.

Подвох пришёл через два дня. Не от брата. Извне.

Разведка доложила о движении в землях нейтрального, но могущественного Клана Холодной

Стали. Они всегда держались особняком, торговали оружием и магическими артефактами.

И вот их патрули стали появляться у наших северных границ. Близко. Очень близко.

— Что им нужно? — проворчал Карр, когда мы изучали донесение.

— Проверить, не ослабли ли мы, увязнув в конфликте с Нефритовыми, — предположил я. —

Или… их кто-то нанял.

«Кто-то» — это мог быть мой брат. Устроить мне войну на два фронта — в его стиле.

Или… это могла быть старая вражда. Клан Холодной Стали всегда зарился на наши залежи

вулканической руды, из которой куют лучшее оружие.

Ситуация трещала по швам. Перемирие с одной стороны, новая угроза — с другой. И

посреди этого хаоса — она. Мой личный кошмар и отдушина.

Следующая встреча у мельницы была через день. Я шёл туда с тяжёлыми мыслями и… с

двумя пирожками с мясом, завернутыми в ткань.

Потому что «деловые переговоры» требуют подкрепления. И потому что помнил, как она в

прошлый раз с жадностью ела то яблоко, будто не ела целую неделю. Призраки, видимо,

тоже хотят есть.

Она уже ждала. Благо, без дурацких духов. От неё пахло просто кожей, тканью и едва

уловимым, но уже знакомым медово-цветочным шлейфом. Мой дракон тут же начал

требовать подойти ближе. Я осадил его внутренним рыком.

— Новости, — сказал я, не здороваясь, протягивая пирог. — Клан Холодной Стали

шевелится у наших северных границ. И, возможно, у ваших западных тоже.

Она взяла пирог, её брови поползли вверх.

— Холодная Сталь? Они же всегда были нейтральны.

— Нейтральность — товар, который продаётся, — процедил я. — Кто-то мог заплатить. Или

они сами решили, что мы с вами друг друга здорово ослабили.

Она откусила кусок пирога, задумавшись. Вид у неё был сосредоточенный, умный. Не

такой, как у нашего военного совета, где все орут. А такой… расчётливый.

— Если они нападут на вас, перемирие рухнет, — сказала она наконец. — Нам придётся

защищать свои границы, и вы сможете ударить нам в спину.

— Спасибо, капитан Очевидность, — я фыркнул. — А если они нападут на вас, мы по

договору не обязаны помогать. Можем спокойно наблюдать, как вас крошат.

— Вы могли бы ударить им в тыл, пока они нас крошат, — заметила она, и в уголке её

рта дрогнула усмешка. — Стратегически выгодно.

— Мысль интересная, — согласился я, и сам удивился, что мы можем вот так, спокойно,

обсуждать варианты взаимного предательства. Это было… цинично. И честно. — Но есть

нюанс. Если Холодная Сталь разгромит вас, они станут слишком сильны. А потом придут

за нашей рудой. Мне не нужен такой сосед.

Она кивнула, доедая пирог.

— Значит, наш союз, хоть и временный, и построенный на шантаже, имеет под собой общую

выгоду. — Она посмотрела на меня. — Вы предлагаете координировать действия?

Обмениваться разведданными о Холодной Стали?

Чёрт возьми, она была быстра. И беспринципна. Мне это нравилось. Ненавистно, но

нравилось на уровне инстинктов.

— Предлагаю, — кивнул я. — Пока общая угроза не миновала, перемирие продлевается

автоматически. И мы делимся информацией. Через нас. — Я ткнул пальцем в её сторону,

потом в себя.

Она смотрела на меня, оценивая. Потом медленно кивнула.

— Договорились. Я поговорю с Гартом и леди Моран. Предупреждаю, они будут в ужасе.

— А Карр уже рвёт на себе шкуру от злости, — усмехнулся я. — Значит, всё правильно

делаем.

Наступила пауза. Деловая часть была исчерпана. Но уходить не хотелось. Я чувствовал,

как моё проклятое любопытство снова поднимает голову.

— Как… твой отец? — спросил я, потому что нужно же было о чём-то говорить. О чём-то,

что не было войной.

Она вздрогнула, будто я ткнул её огненной палкой.

— Всё так же. Каменный. Молчаливый. Альдрик говорит, что это тоже часть проклятия

рода. Чем дальше, тем больше наша сущность дракона отвергает человеческую оболочку,

если нет… баланса.

— Баланса в виде истинной пары, — закончил я за неё, и слова повисли в воздухе,

тяжёлые и нелепые.

Мы оба смотрели в разные стороны, избегая взгляда.

— Ты пробовала… превратиться? — спросил я, меняя тему.

— Только аспекты. Чешую, когти. Полностью… боюсь. Альдрик говорит, что без признания

истинной пары полное превращение может быть… необратимым. Окончательно застряну в

теле дракона. Или в этом. — Она махнула рукой на себя.

— Значит, тебе нужно моё признание, чтобы стать женщиной и драконом? — вырвалось у

меня с горькой усмешкой. — Забавный замкнутый круг. Я должен признать в

мужчине-враге женщину-дракона, чтобы она перестала быть мужчиной-врагом. Боже, какие

идиоты придумали это проклятие.

Она вдруг рассмеялась. Искренне. Звук был неожиданно лёгким, звонким, и от него у

меня в животе всё перевернулось.

— Когда ты так говоришь, это действительно звучит как плохой анекдот, — сказала она,

вытирая слезу. — Я тут боюсь, плачу, маму и кредит за ноутбук вспоминаю, а

оказывается, я всего лишь участник дешёвого фарса с гендерной подоплёкой.

«Кредит за ноутбук». Я ничего не понял, но её смех был заразителен. Уголки моих губ

сами собой дрогнули.

— Фарс, говоришь? Дорогостоящий фарс. С мясом, кровью и драконами.

— Самый дорогой в истории, — она вздохнула, и смех угас. — Дэмиан… что мы будем

делать, если Холодная Сталь действительно нападёт?

Вопрос был начисто лишён кокетства или надежды. Это был вопрос выжившего к выжившему.

— Будем драться, — ответил я просто. — Я — за свои рудники и за то, чтобы не дать

брату повода для радости. Ты — за свою Цитадель и людей, которые верят в призрака. А

потом… — я запнулся. — Потом посмотрим. Решаем одну проблему за раз, как говорят в

твоём мире.

Она кивнула. Потом встала.

— Мне пора. Гарт начнёт волноваться. Спасибо за пирог. И… за информацию.

— Не за что, — буркнул я. — На следующей неделе. Не опаздывай.

Она ушла. Я остался сидеть, глядя на то место, где она только что была. От неё

остался лёгкий шлейф запаха и крошки от пирога.

Карр ждал меня на опушке, лицо — бурое от невысказанных вопросов.

— Ну что, генерал? «Переговоры» прошли успешно?

— Да, — сказал я, садясь в седло. — У нас теперь есть секретный союзник против

Холодной Стали.

— Кто?! — глаза Карра округлились.

— Призрак, — мрачно пошутил я и пришпорил коня, оставив его в полном недоумении.

По дороге в лагерь я думал о ней. О том, как она смеялась. О том, как умно говорила о

стратегии. О её страхе и её силе. И о том, что где-то там, на севере, собиралась

новая буря.

Мой дракон был спокоен. Он будто говорил: «Вот видишь? Она — умная. Сильная. Наша. А

враги… враги просто враги. С ними проще».

Чёрт побери, может, это сумасшествие и было единственным здравым смыслом в этом

безумном мире. Одно я знал точно: я уже не мог представить эти еженедельные встречи

без неё. И это осознание пугало куда больше, чем целая армия Клана Холодной Стали.

Глава 11

Глава 11. Неправильный сон и трещина в броне

ДЭМИАН

Сон начался как обычно. Яркий, жаркий, полный движения. Я был драконом в полную силу,

мой кроваво-красный силуэт рассекал небо над раскалёнными пустошами, которые я

считал своими. Внизу горели поселения Нефритового Пламени. Я вдыхал дым победы, и он

был сладок. Всё было правильно. Так, как должно быть.

Потом всё изменилось. Не резко, а будто масло растекается по воде. Цвета стали мягче.

Запах дыма сменился на аромат влажной земли, хвои и… полевых цветов. Я летел уже не

над пустошью, а над зелёным лесом у подножия неприступных нефритовых гор. И я летел

не один.

Рядом со мной, легко и изящно, парил другой дракон. Его чешуя переливалась всеми

оттенками зелёного и золота, как листва на солнце. Он был меньше меня, изящнее, с

длинными, похожими на паруса крыльями. Нефритовое Пламя. Враг. Но во сне это слово

не вызывало ярости. Вызывало… любопытство. И необъяснимую тягу.

Мы летели в унисон, не соревнуясь, а будто танцуя в небе. Я чувствовал тепло,

исходящее от его тела. Потом он обернулся, и я увидел глаза. Большие, миндалевидные,

цвета жидкого янтаря, с золотыми искорками внутри. Его глаза. Принца Леона. Но в них

не было ни высокомерия, ни страха. Была… манящая глубина. И вызов. И что-то ещё, от

чего моё драконье сердце забилось чаще.

Мы спикировали в лесную чащу, где был скрыт небольшой, залитый лунным светом пруд.

Превращение не получилось мучительным. Оно было естественным, как выдох. И вот мы

уже стояли на двух ногах на мягком мхе.

Передо мной был Леон. Тот самый, каким я его знал. Высокий, статный, с каштановыми

волосами и резкими чертами лица. Но на нём не было доспехов или строгого камзола.

Только простые штаны, обтягивающие бёдра, и свободная рубашка, расстёгнутая на

груди. Он смотрел на меня, и в его янтарных глазах играли лунные блики.

— Дэмиан, — сказал он, и его голос был тем самым, низким бархатом, но без напряжения.

Только моё имя.

Я не сказал ничего. Не мог. Просто шагнул вперёд. Он не отступил. Расстояние между

нами сократилось до ничего. Я мог чувствовать тепло его тела, видеть, как пульсирует

жилка на его шее. Его шее. Мужской. Сильной. Такой, какой и должна быть шея

закаленного боями воина.

И тут во сне не было противоречия. Не было отвращения. Была только невыносимая,

магнитная тяга. Мой взгляд упал на его губы. Чуть полные, с чёткой линией. Губы

мужчины.

Я наклонился.

И поцеловал их.

Во сне не было сомнений. Не было войны внутри. Было только ощущение. Тепло. Мягкость.

Вкус — дикий мёд и что-то пряное, что было сугубо им. Его рука поднялась, запустила

пальцы в мои волосы, притягивая ближе. Моя рука обвила его четкую талию, чувствуя

под тонкой тканью жёсткие мышцы и рёбра. И это было… так правильно. Совершенно,

богохульно правильно.

Поцелуй углублялся. Становился жарче, требовательнее. Это был не поцелуй врагов. Это

был поцелуй голода, долгого и мучительного, который наконец находит свою пищу. Я

чувствовал, как его тело прижимается к моему, как откликается на мой натиск. Всё

внутри пело. Мой дракон рычал от победы и обладания. Внутри словно разливался

сладостный огонь страсти и предвкушения.

А потом, прямо в гуще этого безумия, его образ начал меняться. Плавно, как тает воск

свечи. Черты лица стали мягче, челюсть — менее угловатой, брови — тоньше. Рост

немного уменьшился, плечи стали уже, более хрупкими. Рубашка на груди натянулась,

обрисовывая уже не плоскую мужскую грудную клетку, а мягкие, округлые формы.

Каштановые волосы отросли, стали длиннее, шелковистее.

Я оторвался, задыхаясь. Передо мной стояла она. Та самая женщина из видения Камня. С

теми же умными, испуганными и одновременно дерзкими янтарными глазами. Но теперь она

была не призраком. Она была плотью. Реальной. Дышащей. Её губы, чуть припухшие от

поцелуя, были теперь явно женскими и такими чарующими.

— Леся, — выдохнул я.

Она улыбнулась. Нежно. И снова потянулась ко мне, обвивая мою шею своими тонкими

руками…

Я проснулся. Резко, будто меня окатили ледяной водой. С сердцем, выскакивающим из

груди, и с таким мощным, болезненным возбуждением, что аж заныло. Я лежал в поту,

вцепившись в простыни, и смотрел в темноту палатки, пока дыхание не выровнялось.

Чёрт.

Чёрт! ЧЁРТ ВОЗЬМИ!

Я только что страстно целовал Леона. Во сне. И мне это понравилось. МНЕ. ЭТО.

ПОНРАВИЛОСЬ! А потом он превратился в неё, и это стало ещё лучше, ещё… завершеннее.

Будто так и должно было быть.

Я с силой провёл руками по лицу, пытаясь стереть ощущение его… её губ. Но оно

въелось. В плоть. В кости. В драконью душу, которая сейчас мурлыкала от глубокого

удовлетворения.

Это было кощунство. Против природы, против клана, против всего, во что я верил. Это

была полная капитуляция. Не перед врагом, а перед собственной извращённой натурой.

Сон был настолько ярким, настолько реальным, что теперь, проснувшись, я чувствовал

фантомное тепло его… её тела рядом.

«Одну проблему за раз», — буркнул я себе в оправдание, но это не работало. Эта

проблема теперь жила у меня под кожей. И она была гораздо страшнее клана Холодной

Стали. Мне было противно от себя, и одновременно внутри что-то разрывалось от

необходимости мчаться к нему, к ней. Это проклятое наваждение!

Утром я был лютым зверем. Карр, пришедший с докладом о новых следах разведчиков

Холодной Стали, получил такую вспышку ярости за какую-то мелочь, что ретировался,

бледный как полотно. Я не мог сосредоточиться. Карты расплывались перед глазами,

превращаясь в очертания губ, глаз, силуэта в лунном свете. Я будто до сих пор ощущал

ее тело под своими ладонями, такое хрупкое, такое притягательное и запретное…

Единственной здравой мыслью было действие. Нужно было что-то делать. Не сидеть и не

пережёвывать этот сон. Я приказал усилить дозоры на севере и отправить ещё одну

группу разведчиков в земли Холодной Стали — не для наблюдения, а для диверсии. Пусть

знают, что мы не смотрим на них сквозь пальцы.

А потом… потом я понял, что следующая встреча у мельницы только через пять дней. Пять

дней с этим сном в голове. Это было невозможно. Как вообще продержаться.

Вечером я не выдержал. Взял пергамент и начал писать. Не официальное письмо. Не

дипломатическую ноту. Что-то личное. Потом разорвал. Начал снова. Опять разорвал. На

третий раз просто написал, что почерк был похож на следы когтей дракона.

«Холодная Сталь активизировалась. Их группа пробралась к нашим дальним

рудникам. Столкновение было. Есть раненые с обеих сторон. Жду твоих новостей с

запада. И… будь осторожней. Если они решат ударить, то по самому слабому звену.

Сейчас это можете быть вы. Д.»

Я не написал «Лесе». Написал просто «Д.». И отправил не через гонца, а тем же тайным

путём, что и она отправила мне камень с царапинами. Пусть это будет наша особая

линия. Грязная, секретная, опасная.

Потом я долго сидел, глядя на пламя свечи, и думал о том, каково это — быть ею. Жить

в теле, которое не твоё. Чувствовать влечение к тому, кто должен быть врагом, и

знать, что это влечение — единственный ключ к свободе. Быть сильной и умной, и при

этом такой хрупкой, что одно неверное слово может всё разрушить.

И впервые за всю свою жизнь, жизнь бастарда, воина, дракона, я почувствовал не

ярость, а… желание защитить. Не клан. Не земли. Конкретное существо. Ту, что пахнет

цветами и мёдом и смотрит на мир умными, уставшими глазами принца.

Это желание было страшнее любого сна. Оно означало, что я проигрываю. Что моя броня

треснула. И через эту трещину уже пробивался свет, который я так отчаянно пытался

потушить, потому что мозг упрямо отказывался все это признавать, а сердце уже

требовало иного…

---

ЛЕСЯ

Письмо от Дэмиана нашло меня не в покоях, а в Гроте Предков, где я пыталась вызвать

не чешую, а… пламя. У меня пока не получалось. Только дымок и искры, пахнущие

горелой травой. Альдрик сказал, что пламя — это проявление воли, страсти, и,

возможно, мне не хватает «искры».

Искра пришла с письмом, которое мне тайком передал один из молодых стражников, верный

Альдрику. Я развернула его в уединённом уголке грота.

Прочитав, сначала похолодела. Холодная Сталь. Столкновения. Раненые. Его

предупреждение было чётким и деловым. Но последняя фраза…«Будь

осторожней… Сейчас это можете быть вы.»

Это не было частью военного доклада. Это было… такой заботой. Грубой, неловкой,

замаскированной под стратегию, но заботой. От него.

И подпись. Просто «Д.». Не «генерал Дэмиан». Не «Багровый Коготь». «Д.». Как будто

мы… на короткой ноге.

Я прижала пергамент к груди, чувствуя, как бешено колотится сердце. Это было глупо.

Опасно. Но чертовски приятно. Он думал обо мне. Не как о цели, не как о проблеме. А

как о… союзнике, которого нужно предупредить.

Вечером на совете я сообщила о движении Холодной Стали (со ссылкой на «наших

разведчиков», конечно). Леди Моран нахмурилась.

— Если они нападут на Багровый Коготь, это может быть нам на руку.

— Или это будет прелюдией к атаке на нас, — возразила я. — Генерал Дэмиан прав. Мы

выглядим слабее, запертые в осаде. Нам нужно укреплять западные границы. Немедленно.

Гарт кивнул, одобряя воинственный настрой. Рикард заворчал о лишних расходах. Но

решение было принято. Я чувствовала себя странно — я действовала по его совету. И

это работало.

Позже, в покоях, я написала ответ. Тоже короткий.

«Д., спасибо за предупреждение. Укрепляем запад. Наши лазутчики заметили

следы магического сканирования у наших границ со стороны Холодной Стали. Не

разведка — что-то ищут. Будь готов к чему-то нестандартному. И ты осторожней.

Твои рудники — лакомый кусок. Л.»

Я тоже не подписалась «Леся». Написала «Л.». Паритет. И отправила тем же путём.

Ночью мне приснился сон. Я была собой. Настоящей. В своём старом мире, в своей

комнате в общаге. Я готовилась к экзамену по менеджменту, и всё было нормально.

Потом в комнату вошёл он. Дэмиан. В своих чёрных одеждах, с раздражённым лицом. Он

посмотрел на мои учебники, фыркнул и сказал: «Какая ерунда тут у тебя. Иди, лучше

научись вызывать пламя». А потом… потом он взял меня за руку. Его пальцы были

тёплыми и шершавыми. И во сне это не было страшно. Это было… правильно.

Я проснулась с улыбкой и с лёгким стыдом. Боже, я начинаю сходить с ума

по-настоящему. Но сон оставил после себя не смятение, а тёплую, странную

уверенность.

Утром Альдрик, изучая моё лицо, сказал:

— Что-то изменилось, Ваше Высочество. Вы выглядите… менее разбитым.

— Может, я просто привыкаю к хаосу, — ответила я.

— Или хаос начинает принимать вашу форму, — загадочно заметил старик.

Возможно, он был прав. Внешние враги и их силы сгущались. Внутренняя война с

проклятием и с собственными чувствами бушевала. Но теперь у меня был… своего рода

сообщник. Пусть опасный, пусть нестабильный, пусть ненавидящий сам факт моего

существования. Но он был там. По ту сторону мельницы. И он только что прислал мне

письмо, полное скрытой заботы.

Этого было мало. Но в моём новом мире, где счёт шёл на выживание, это было целым

богатством. И, чёрт возьми, я собиралась его беречь.

Глава 12

Глава 12. Посланник брата и искры в грозу

ДЭМИАН

Три дня после того кошмарно-сладостного сна прошли в лихорадочной деятельности. Я

гонял патрули, лично инспектировал рудники, устраивал внезапные учения — делал всё,

чтобы физическая усталость заглушила метания воспалённого разума. Карр, видя мою

кипучую энергию, решил, что я наконец-то оправился от «загадочной хандры» и вернулся

в строй с удвоенным рвением. Он радовался. Друг, ты такой наивный дурак.

Письмо от неё пришло на четвёртый день. Я читал его в одиночестве, сидя на обломке

скалы у ручья.«Спасибо за предупреждение… Будь готов к чему-то

нестандартному… И ты осторожней.» И эта подпись —«Л.». Просто буква. Таким спокойным и ровным почерком. От неё, от этой, казалось бы,

незначительной закорючки, веяло таким доверием, такой… легкой интимностью переписок,

что у меня в груди что-то ёкнуло. Она беспокоилась. Обо мне. Как по-детски

трогательно. Совсем не в моем стиле.

Я спрятал письмо за пазуху, туда же, где лежал её платок. Моя личная коллекция

абсурдных улик. Коллекция, которая росла. И я тайно надеялся, что расти она будет

стабильно, на самых лучших удобрениях.

Именно в этот момент, когда я почти улыбнулся, ко мне подошёл дозорный.

— Генерал! К лагерю подъезжает отряд. С флагом вождя.

Всё внутри натянулось, как струна. Братец. Не письмом, не приказом. Отрядом. Это

определенно не к добру. Не было у нас с ним никогда теплых братских отношений.

Я встретил посланников у входа в лагерь. Их было человек десять, в роскошных, но

походных доспехах с гербом Багрового Когтя. Во главе — не Карр, а человек постарше,

с лицом хищной птицы и холодными глазами. Марник. Один из старых волков, верных

моему брату до мозга костей. Только капающей из пасти слюны не хватало для показной

преданности и блеяния. Охотник на бастардов, как я его втайне звал.

— Генерал Дэмиан, — произнёс Марник, не слезая с коня. Проявление неуважения читалось

так ясно, что я еле держал себя в руках. Его голос был ровным, нарочито вежливым и

смертельно опасным. — Вожак шлёт тебе привет и желает знать о ходе военных действий.

Он слышал о каком-то… «перемирии». Это правда?

Вокруг нас уже начала собираться толпа воинов. Карр стоял чуть позади, напряжённый,

как тетива лука старой закалки.

— Перемирие — временная тактическая мера, — ответил я, держась так же холодно с

показным спокойствием. — Мы получаем доступ к целебным источникам Нефритовых, наши

раненые восстанавливаются. Их купцы, надеясь на месяц покоя, стали довольно беспечны

— мы узнаём их торговые пути. Как только наши силы окрепнут, а их бдительность

уснёт, мы нанесём серьезный удар.

Я соврал, не моргнув и глазом. И это прозвучало предельно убедительно. Марник

медленно кивнул, но в его глазах не было веры.

— Разумно. Однако вожак озабочен слухами. Говорят, ты часто покидаешь лагерь,

генерал. В одиночку.

Вот оно. Шпионы. Конечно, они были, кто бы сомневался.

— Разведка, — отрезал я. — Личная. Есть места, куда не пошлёшь отряд. Да и кому, как

не генералу, оценивать слабости врага на месте?

— И какие же слабости ты нашёл у мельницы в ущелье Теней? — спросил Марник, и его тон

стал ядовито-сладким. — Там же нет ни укреплений, ни войск. Только… бабские

романтические руины из преданий.

Воздух наэлектризовался. Карр замер. Я чувствовал, как по моей спине пробежала волна

ярости, и дракон внутри зарычал, готовый вырваться и спалить этого старого гада до

хрустящей корочки. Я сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.

— Там проходит старый, забытый ими путь к их тыловым складам, — сказал я, глядя

Марнику прямо в глаза. — Я изучал его. Лично. Это, что, проблема?

Мы мерялись взглядами. Он искал слабину, страх, вину. Я давал ему только холодную

ярость и уверенность командира, чьи методы кто-то посмел поставить под сомнение.

— Конечно, нет, генерал, — наконец сказал Марник, отводя взгляд первым. — Вожак

просто беспокоится о твоей безопасности. И о твоей… репутации. Слухи, знаешь ли,

расползаются. О том, что наш самый яростный дракон вдруг завёл тайную дружбу с

нефритовым наследником. Вот смеху-то, сам посуди.

Тишина в толпе стала гробовой. Карр побледнел. Если бы Марник знал, насколько он

близок к истине…

— Слухи, — прорычал я, делая шаг вперёд. Моя тень накрыла его и коня. — Инструмент

трусов и завистников. Мой брат присылает тебя, чтобы проверить, не предал ли я клан?

Пусть приедет сам и посмотрит на поле будущей битвы. А пока — не мешай мне готовить

нашу победу. У меня есть план. И он не включает в себя оправдания перед придворными

сплетниками.

Мой тон был таким, каким я отдавал приказы перед атакой. Марник, старый воин,

невольно отпрянул. Его конь беспокойно заржал.

— Я передам твои слова вожаку, — сказал он, уже без прежней гниющей сладости в

голосе. — Он будет ждать результатов. Желательно в ближайшее время.

— О, он их несомненно получит, — пообещал я. — А теперь, если ты закончил со своим

поганым допросом, у меня есть лагерь и люди, которыми нужно командовать. Провожать

не буду.

Марник кивнул, развернул коня и уехал со своим отрядом, оставив после себя тяжёлое,

недоверчивое молчание. Карр подошёл ко мне, когда те скрылись из виду.

— Чёрт, мой генерал… Они что, правда думают, что ты…

— Они думают, что меня можно подсидеть, — перебил я его. — Им лишь нужен повод.

Поэтому нам нужна безоговорочная победа. И она будет. Но сейчас… — я посмотрел в

сторону ущелья Теней. — Сейчас у нас есть другая проблема. Марник упомянул мельницу.

Они следят. Значит, следующая встреча под угрозой.

Карр нахмурился.

— Отменить?

— Нет, — ответил я слишком быстро. Потом добавил, смягчая: — Но сменить место. И

протокол. Я пошлю тебе координаты. Ты обеспечишь скрытное прикрытие. Никаких следов.

Если кто-то из людей Марника попытается проследить… задержи их. По любому предлогу.

Понятно?

— Понятно, генерал, — Карр козырнул, и в его глазах загорелся огонёк заговора. Ему

нравилась идея обвести вокруг пальца придворных из штаба.

Вечером я отправил новое письмо. Не через тайный путь, а с верным человеком, который

знал, как не оставлять следов.

«Л. Место встречи сменилось. Завтра, за час до заката. У одинокого дуба на

холме с тремя камнями, в двух лигах к востоку от старого места. Будь внимательна

к следам. У нас появились незваные гости, интересующиеся моими прогулками. Не

опаздывай. Д.»

Я не писал, кто эти гости. Не хотел пугать её еще сильнее. Но нужно было

предупредить. И… я хотел её видеть. Хотела самая моя суть внутри. После сна, после

письма, после всей этой дьявольской неразберихи мне нужно было убедиться, что она

реальна. Что она здесь. И что я ещё не окончательно спятил.

---

ЛЕСЯ

Письмо о смене места встречи и «незваных гостях» заставило мою паранойю расцвести

пышным букетом аляпистых эмоций. Альдрик, узнав, тут же начал бормотать заклинания

на «заметание следов» и «глаз, отводящих взор». Он настоял, чтобы я надела под

одежду амулет, маскирующий магический след.

— Если за вами следят маги Багрового Когтя, они могут почуять проклятие или вашу

связь с Дэмианом, — пояснил он.

— Прекрасно, — пробормотала я. — Значит, нас могут раскрыть не только потому, что мы

тайно встречаемся, но и потому, что мы… магнитимся друг к другу. Просто

замечательно.

Холм с одиноким дубом и тремя камнями был живописным и уединённым. Вид отсюда

открывался на долину и далёкие нефритовые горы. Я пришла чуть раньше, проверяя

окрестности взглядом, как меня научил Гарт. Никого. Только ветер, шумящий в листьях

и траве, да крики хищных птиц в небе.

Он появился точно в назначенный час. Шёл не той размашистой, уверенной походкой, а

осторожно, сканируя пространство. Его лицо было напряжённым. Увидев меня, он не

расслабился, а лишь слегка кивнул.

— Всё чисто? — спросил он, подходя.

— Кажется. У вас нормально там?

— Пока да. Но это ненадолго. Марник — пёс моего брата с хорошим нюхом.

Он сел на один из камней, жестом приглашая меня сделать то же самое. Я села на

соседний, сохраняя дистанцию. Но ветер донёс его запах — не просто грозы и кожи, а

ещё усталости и скрытого напряжения.

— Кто этот ваш Марник? — спросила я.

— Старый прихвостень, воин. Консерватор. Ненавидит всё, что пахнет изменой или

слабостью. А наше «перемирие» для него пахнет и тем, и другим. Пахнет… тобой.

Он посмотрел на меня, и в его глазах была не ярость, а что-то вроде усталого

раздражения.

— Что будем делать? — спросила я.

— Продолжать играть. Но осторожнее. — Он вытащил из-за пояса свёрток — на этот раз не

яблоки и не пироги, а кусок вяленого мяса. Отломил половину, протянул мне. — Ешь.

Выглядишь, как тень.

— Спасибо за комплимент, — я съязвила, но мясо взяла. Оно было жёстким, солёным, но

сытным. — У нас тоже новости. Леди Моран поймала след магического сканирования. Не

просто шпионаж. Искали что-то специфическое. Источник древней, «спящей» магии.

Он замер, кусок мяса остался в руке на полпути ко рту.

— Спящей магии? — переспросил он. — Как у вас в гроте?

— Возможно. Или… как проклятие. А, может, как связь. — Я не стала говорить о Камне

Шепотов, но мы оба поняли, о чём речь. — Если Холодная Сталь ищет артефакты или

источники силы… они могут ударить не по армии, а по тому, что даёт эту силу. По

нашим святыням. По твоим рудникам, где руда пропитана огненной магией.

— Чёрт бы их там всех побрал, — выругался он тихо. — Значит, это не просто набег за

территорией. Это охота за ресурсами. И, выходит, куда серьёзнее.

Мы сидели молча, каждый обдумывая возможные последствия. Враг был не просто силён. Он

был хитер и имел конкретную, опасную цель.

— Нам нужно больше, чем обмен разведданными, — наконец сказал он. — Нам нужно…

координировать защиту. Если они ударят по твоему гроту, а я буду знать, я смогу

отвлечь их ударом по их лагерю. И наоборот.

Я смотрела на него, поражённая. Он говорил о настоящем, пусть и временном, военном

союзе. Не о перемирии, а о совместных действиях. Что с ним случилось за последние

дни, что мы не виделись?

— Твои люди на это вообще пойдут? — спросила я. — Сражаться, чтобы защитить наш грот?

Ты себя слышишь?

— Если я скажу, что это ослабит общего врага и даст нам преимущество в будущей войне

с вами — да. — Он горько усмехнулся. — Всё дело в подаче. А твои?

— Если я скажу, что это спасет жизни и даст время для подготовки к обороне от

Багрового Когтя — возможно. — Я вздохнула. — Мы оба врем своим людям.

— Зато друг другу выдаем почти правду, — заметил он. — Прогресс, я думаю.

Наступила пауза. Деловая часть, казалось, была исчерпана. Но он не уходил. Сидел,

глядя на долину, и я могла видеть, как под тонкой кожей на его виске пульсирует

напряженная венка.

— Тебе снилось когда-нибудь что-то… настолько реальное, что, проснувшись, ты не

понимаешь, где сон, а где явь? — вдруг спросил он, не глядя на меня.

Вопрос ударил, как обухом. Мой собственный сон всплыл перед глазами.

— Да, — прошептала я. — Недавно. Думаю, такое может быть с каждым, это нормально в

каком-то роде.

Он кивнул, как будто что-то подтвердил для себя.

— У меня тоже. — Он повернул голову, и его глаза, цвета бурого дыма, впились в меня.

— Во сне всё просто. Нет вражды. Нет проклятий. Есть только… понимание, принятие.

Я замерла, не в силах отвести взгляд. Воздух между нами снова сгустился, стал

тягучим, звучным. Я видела его сон. Должна была видеть. И он видел мой. Это знание

висело между нами, невысказанное, но осязаемое.

— Может, сны — это не бегство, — сказала я, и голос прозвучал хрипло. — Может, это

то, к чему всё идёт. Если мы… если мы выживем.

— Большое «если», — он встал, отряхиваясь. Но его движение было резким, будто он

отрывал себя от места силой. — На сегодня хватит. Я пришлю тебе шифр для экстренных

сообщений через Карра. Если что-то случится — предупреди. Я сделаю то же самое.

— Дэмиан, — позвала я его, когда он уже сделал несколько шагов.

Он обернулся.

— Спасибо. За… за предупреждение о Марнике. И за мясо.

Он что-то бормотал вроде «не за что» и снова повернулся, но не сразу ушёл. Стоял

секунду, спиной ко мне, будто что-то решая. Потом, не оборачиваясь, сказал:

— И ты… не пахни так, будто готова к похоронам. Живи. Хотя бы на этих встречах.

И он ушёл, быстро скрывшись за склоном холма. Я осталась сидеть, сжимая в руке

недоеденный кусок мяса. От его слов, от его тона, от самого факта, что он делится со

мной своими страхами и снами… от всего этого внутри расцветала какая-то тёплая,

тревожная, запретная надежда.

Он был прав. Жить. Хотя бы здесь, на краю пропасти, в компании врага, который

становился самой важной и самой опасной частью моей новой жизни. А там, на

горизонте, уже сгущались тучи настоящей бури. И скоро нам придётся выбирать —

спасать свои миры или друг друга.

И самое страшное было в том, что ответ для меня становился всё менее очевидным.

Глава 13

Глава 13. Язык драконов и пирог с перцем

ЛЕСЯ

Идея пришла мне во время очередного урока с Альдриком. Мы тренировались в гроте, и я,

разозлённая очередной неудачей с пламенем (опять только дым и искры), швырнула

сгусток энергии в стену. Нефритовая чешуя на моей руке вспыхнула ярко-зелёным, и

удар оставил не царапины, а… руну. Светящуюся, какую-то слишком замудреную, которая

медленно угасла.

Альдрик ахнул, подбежав ближе.

— Повторите! Сосредоточьтесь не на силе, а на образе! На мысли!

Я попыталась. Получилось криво, но все же получилось. Ещё одна руна, похожая, но

иная.

— Это… язык, — прошептал старик, водя дрожащими пальцами по остывающему камню. — Язык

драконов. Древний, магический. Его не пишут пером, его выжигают силой. Вы

инстинктивно воспроизводите его! Проклятие… оно не только скрывает. Оно ещё и

соединяет с наследием. Но обычно такое доступно только в полной драконьей форме или

после десятилетий изучения!

От этого открытия у меня закружилась голова. Язык? Значит, где-то в глубине памяти

Леона (или в самой сути драконьей магии) были знания. Может, даже ответы.

— Можно ли что-то спросить у… у самого проклятия? На этом языке? — рискнула я

предположить.

Альдрик задумался.

— Теоретически… Проклятие — это мощное заклинание, связанное с душой и ее судьбой.

Оно может иметь свои условия, собственные лазейки. Если обратиться к нему на

правильном языке, на языке силы… Оно может ответить. Но это точно опасно.

Неизвестно, как оно отреагирует.

Но я уже горела идеей и слышать «против» ничего не хотела. Мы с Дэмианом ходили

вокруг да около, строили догадки. А что, если спросить напрямую у источника наших

бед? Узнать все правила разом?

— Я хочу попробовать, — сказала я твёрдо.

Альдрик отчаянно протестовал, но я была непреклонна. В конце концов, он сдался, но

настоял на подготовке: круге защиты, магических буферах и своём присутствии. Ритуал

назначили на ночь, когда лунный свет, по его словам, мог стабилизировать потоки

энергии.

Тем временем, назревала наша очередная «деловая» встреча тет-а-тет. На этот раз

Дэмиан прислал шифрованное сообщение о месте (старая лесная часовня) и времени

(полдень). И приписку:«Захвати что-нибудь съестное. Надоело твоё постное

лицо.»

Я фыркнула, но на кухне заказала… пирог. Не абы какой. С мясом, грибами и, по совету

повара, «для настроения и поднятия духа» — со щепоткой острого перца из южных

теплиц. Пусть попробует, какого это — получать «комплименты» о внешности.

Лесная часовня была полуразрушенной, но вполне уютной. Солнечные лучи пробивались

сквозь дыры в крыше, создавая пёстрые пятна на каменном полу. Дэмиан уже был там,

сидел на обломке колонны и что-то чинил на своём наруче. Увидев меня, он спрятал

работу и поднялся.

— Ну, что принесла? — спросил он, без предисловий.

— А что, «здравствуй» уже не в моде? — я протянула ему узелок с пирогом.

— Здравствуй. Пирог? — он развернул, понюхал. — Пахнет… как-то остро.

— Для остроты ощущений, — сказала я, садясь напротив. — Новости?

Он, отломив кусок, начал докладывать. Марник не унимался, но пока держался на

расстоянии. Разведка Холодной Стали стала наглеть: они уже не скрывались, а

демонстративно патрулировали в нейтральной полосе. Было ясно — ждут удобного

момента.

— Мой брат, — сказал Дэмиан, жуя пирог, — прислал официальный выговор. Мол,

бездействую. Ему нужны быстрые победы для укрепления власти. Он не понимает тактики.

— А что ты ему на это ответил?

— Что скоро будет праздник огня. И я подарю ему такой фейерверк, что он обожжёт

брови. — Он усмехнулся, и в этой усмешке была такая холодная ярость, что мне стало

не по себе. Потом он кашлянул. — Что ты туда насыпала? Пепла?

— Перца, — невинно ответила я. — Для пикантности. Не нравится?

— Понравится тому, у кого желудок выстлан сталью, — проворчал он, но откусил ещё

кусок. Упрямый, чёрт.

Потом наступила моя очередь. Я рассказала о следах магического сканирования и о своих

опытах с рунами.

— Язык драконов? — он нахмурился. — Слышал байки. Но чтобы кто-то мог им

пользоваться, не будучи древним…

— Проклятие, скажем, даёт доступ, — сказала я. — И сегодня ночью я попробую спросить

у него… о правилах. О том, как оно работает. Обо всём, что получится.

Он замер, кусок пирога застыл на полпути ко рту. Потом медленно опустил руку.

— Ты с ума сошла? — спросил он без особого удивления, скорее с профессиональным

интересом. — Ты хочешь потревожить древнее заклятие, которое держит тебя в этом

теле? И что, по-твоему, оно ответит? «О, извини, милая, вот инструкция, забыл

вложить в коробку»?

— Лучше, чем гадать! — огрызнулась я. — Может, есть лазейка, о которой не знает даже

Альдрик! Может, не обязательно твоё… признание в полном смысле слова. Может, нужно

что-то другое!

Он встал и зашагал по часовне. Видно было, как он борется с желанием кричать и с

чем-то ещё.

— И, если оно ответит, что нужно именно моё признание? Что тогда, Леся? — он резко

обернулся. — Ты думаешь, я сяду, поразмыслю и скажу: «Ах да, конечно, ты же моя

судьба, моя ненаглядная, несмотря на то что выглядишь как мой заклятый враг-мужчина,

давай же скорее обнимемся»? Я Дракон Багрового Когтя! Мне положено сокрушать врагов,

а не… не изучать с ними грамматику проклятий! И уж тем более млеть от мужиков.

Я обомлела от наглости. Но он был так по-своему красив в своей ярости. Дикий,

опасный, искренний. И безнадёжно запутавшийся.

— Я не прошу тебя ничего признавать! — крикнула я в ответ, тоже вставая. — Я пытаюсь

найти выход! Чтобы тебе не пришлось этого делать! Чтобы мы могли просто… быть

врагами! Как и положено!

Он фыркнул.

— Слишком поздно для этого. Мы уже не просто враги. Мы… — он запнулся, не в силах

подобрать слово.

— Сообщники по несчастью, — подсказала я.

— Что-то вроде того, — он снова отвернулся, глядя на луч солнца в пыльном воздухе. —

И ради этого сообщества я предлагаю тебе не лезть в пасть к дракону. В прямом и

переносном смысле. Подожди. Давай сначала разберёмся с Холодной Сталью.

— А потом? Потом снова будем пытаться убить друг друга? — голос мой дрогнул.

— Потом… — он обернулся, и его лицо было странно спокойным. — Потом посмотрим. Но

одно я тебе скажу точно, Леся, слушай хорошенько. Повторять я, ох, как не люблю.

Он сделал предупреждающий шаг ко мне, и теперь между нами было меньше метра. Его

глаза горели.

— Даже если это проклятие потребует от меня прыгнуть в вулкан за тебя, что

маловероятно, — он начал медленно, отчеканивая каждое слово, — даже если звёзды

сойдутся, и моя драконья сущность победит весь мой разум… Даже в самом кошмарном,

самом нелепом сне моей жизни… Я с тобой в одном небе летать не буду. Поняла?

Никогда. Это просто… несовместимо с моим представлением о реальности. Ты можешь быть

моей судьбой, моим проклятием, моей головной болью, но мы не будем парить рядом, как

две любовные птички. Этого НЕ будет.

Он сказал это с такой ледяной, несокрушимой уверенностью, что это прозвучало не как

оскорбление, а как… клятва. Самая дурацкая, самая смешная и самая искренняя клятва,

которую я когда-либо слышала.

Я смотрела на него, и вдруг смех подкатил к горлу. Сначала тихий, потом громче. Я

смеялась, давясь, над его серьёзным лицом, над этой абсурдной картиной — два

огромных дракона, несущихся по небу, и один из них при этом бубнит: «Это не полёт

вдвоём, это просто синхронное патрулирование воздушного пространства, ничего ты не

понимаешь!»

Дэмиан смотрел на меня, сначала нахмурясь, потом его собственные губы дрогнули. Он

пытался сдержаться, но у него не получилось. Он рассмеялся. Коротко, хрипло, но

рассмеялся.

— Чёрт с тобой, — пробормотал он, отворачиваясь, но плечи его всё ещё тряслись. — Ты

ненормальная. И этот пирог — оружие массового поражения. Я его забракую.

Когда смех утих, стало легче. Напряжение спало.

— Я всё равно попробую, — сказала я уже спокойно. — Сегодня ночью. Если что-то узнаю

— расскажу.

— Ладно, — он вздохнул, смирившись. — Но, если с тобой что-то случится, я… — он

запнулся.

— Что? Прилетишь спасать? — поддразнила я.

— Приду и лично добью, чтобы не мучилась, — парировал он, но в его глазах не было

злобы. Было что-то другое. Что-то, от чего сердце ёкнуло. — А теперь убирайся. Мне

надо запить этот адский пирог чем-нибудь, что не расплавит котёл.

Я ушла, унося с собой странное чувство. Страх перед ночным ритуалом, тревогу из-за

Холодной Стали… и тёплый, непонятный комок в груди от его слов о «несовместимом с

реальностью» совместном полёте. Он сказал «никогда».

Но почему-то это прозвучало как вызов. И мне, чёрт возьми, захотелось его принять.

---

ДЭМИАН

Проводив её глазами, я остался в часовне. Пирог действительно был адским. Язык горел,

но странным образом это отвлекало от более сложных ожогов — где-то внутри.

«В одном небе летать не буду». Идиот. Зачем я это сказал? Это прозвучало как каприз

испорченного ребёнка. Но это была чистая правда. Картина была… невозможной.

Унизительной. И в то же время, будь я не ладен, когда она рассмеялась, эта картина

на секунду показалась не такой уж дурацкой.

Я выругался, пнул камень, и пошёл проверять лагерь. Мысли были заняты её безумным

планом. Спросить у проклятия. Это как спрашивать у урагана, куда он мчится. Но… если

получится… Это могло всё изменить. Или окончательно всё разрушить.

Вечером я не мог усидеть на месте. Карр, видя моё состояние, предложил устроить

спарринг. Я согласился. Дрался с яростью, почти не думая, и положил на лопатки

пятерых, прежде чем Карр сам вызвался на бой, чтобы остановить меня. Мы сошлись, и я

выбил у него меч из рук на третьем ударе.

— Генерал, что с тобой, дружище? — спросил он, потирая запястье.

— Головная боль, — буркнул я. — Пойду пройдусь.

Я ушёл в лес, на ту самую возвышенность, откуда была видна Цитадель вдали, освещённая

огнями. Она там. Готовится к своему рискованному ритуалу. А я здесь. Беспокоюсь. Как

полный дурак.

Внезапно, глубоко внутри, мой дракон встрепенулся. Не тревожно. С любопытством. Будто

что-то почуял. Я закрыл глаза, пытаясь понять. И почувствовал… слабый, далёкий

всплеск магии. Оттуда, из Цитадели. Не агрессивный. Древний, сложный, вибрирующий.

Как будто кто-то тронул струну огромной, спящей арфы.

Она начала. Чёрт.

Я стоял, затаив дыхание, чувствуя, как этот отголосок магии резонирует с чем-то во

мне. Связью. Проклятием. Моим драконом, который теперь насторожился, будто слушал

чей-то голос.

Прошло несколько минут. Волна стихла. Потом была ещё одна, сильнее. На этот раз в ней

была не вибрация, а… чёткость. Как будто я почти мог разобрать слова на том самом,

незнакомом языке. Языке силы.

А потом случился третий всплеск. Он был не просто сильным. Он был болезненным.

Резким. Как крик. И он ударил по фантомной связи, как молоток по натянутой струне.

Боль пронзила меня, физическая, острая, в солнечное сплетение. Я схватился за дерево,

чтобы не упасть. Мой дракон заревел внутри — не от ярости, а от тревоги. От…

отчаяния?

Что-то явно пошло не так. Очень не так.

Без единой мысли, на чистом инстинкте, я уже бежал к коню. Я крикнул Карру, уже сидя

в седле:

— Тревога! Малый отряд, за мной! Быстро! — и, не дожидаясь, погнал коня в сторону

Цитадели. Не к воротам. К тому потайному ходу, о котором знал.

Мой разум отчаянно пытался найти логику: это ловушка, безумие, предательство. Но тело

уже мчалось, повинуясь только одному импульсу — тому, что звенело в крови и в рыке

моего дракона.

Она в опасности. И я, проклятый бастард, мчусь её спасать. Прямо в логово врага.

И самое смешное? В этот момент я вспомнил свои слова: «в одном небе летать не буду».

Ну что ж, похоже, сегодня придётся. Пусть даже это небо будет над каменными

коридорами, полными солдат, которые мечтают меня убить.

Юмор ситуации был настолько чёрным, что я рассмеялся сквозь стиснутые зубы, мчась в

темноту. Альдрик был прав. Проклятие — это не просто испытание. Это комедия

положений высочайшего уровня. И мы с ней — главные клоуны этого представления.

Глава 14

Глава 14. Вторжение, откровение и драконья логика

ЛЕСЯ

Ритуал начался как магический сеанс на шоу «Битва экстрасенсов», а закончился как

взрыв в лаборатории сумасшедшего алхимика.

Всё шло по плану. Я стояла в центре круга, нарисованного Альдриком порошком из

измельчённых драконьих чешуек и кристаллов. В руках держала Сердце Камня — теперь не

тёмное, а слабо пульсирующее тем же синеватым светом, что и в ту ночь с Дэмианом.

Альдрик читал нараспев стабилизирующие заклинания, его голос был единственным звуком

в гроте, кроме тихого гула магии.

Я сосредоточилась на внутренней силе, на том клубке тепла в груди. Не на превращении.

На вопросе. Я представила его не словами, а образами, чувствами. Кто я? Почему

здесь? Что нужно, чтобы стать собой? Каковы правила?

И начала выжигать руны в воздухе перед собой. Кончики пальцев горели, оставляя в

пространстве светящиеся зелёно-золотые символы. Сначала один, потом другой. Они

висели, вращались, складываясь в странную, живую фразу на языке, которого я не

знала, но понимала инстинктивно.

Проклятие откликнулось.

Сначала это было похоже на эхо. Руны замигали, отозвались изнутри дрожью. Потом из

глубины грота, из самых камней, поползли тени. Не просто темнота, а нечто плотное,

холодное, пахнущее старым пергаментом и пеплом. Они обвили круг, но не пересекали

его. Альдрик повысил голос, его посох светился ярким белым светом, оттесняя тьму.

— Задавайте вопрос! — крикнул он. — Чётко!

Я выжгла центральную руну — символ «Истины». И мысленно вложила в неё всё: своё

смятение, свою боль, свою надежду.

И проклятие ответило.

Не словами. Лавиной. Хлынувшим в сознание потоком образов, ощущений, обрывков знаний.

Я увидела давно минувшие дни: первого носителя проклятия, дракона, отвергшего свою

пару из враждующего клана. Услышала слова древнего заклятья, наложенного в гневе и

отчаянии:«Пока души врагов не признают друг в друге родство, плоть будет

лгать, а суть — томиться в оковах.»

Я почувствовала механику. Проклятие было не клеткой, а… перевёртышем. Оно не скрывало

истинную сущность насовсем. Оно маскировало её, пока не будет выполнен ключевой

ритуал: добровольный и осознанный акт признания истинной сути носителя его

предназначенной парой. Не просто «ты мне нравишься». А «я вижу тебя. Вижу, кто ты на

самом деле, за всеми масками, и принимаю эту суть как свою половину». Причём

признание должно быть не на словах, а на деле. Жертвой. Поступком, который не

оставляет сомнений.

И тут в поток ворвалось нечто постороннее. Острое, чужеродное. Не древняя магия

проклятия, а что-то современное, хищное, сканирующее. Как ледяная игла, вонзившаяся

в поток откровения.

— Кто-то вмешивается, Ваше Высочество! — закричал Альдрик. — Разрывайте связь!

Срочно!

Но было поздно. Ледяная игла нашла то, что искала: слабое, трепещущее место — саму

связь между моей душой и проклятием. И рванула.

Боль. Белая, слепая, разрывающая. Крик застрял у меня в горле. Сердце Камня выпало из

ослабевших пальцев и разбилось о пол с хрустальным звоном. Свет рун погас. Тени с

рёвом ринулись в центр круга.

Альдрик бросился ко мне, пытаясь заслонить своим телом, читая заклинание щита. Но

тень, холодная и цепкая, обвила мою руку. Там, где она коснулась, чешуя проступила

сама по себе, не по моей воле, и… почернела. Стала чёрной, обожжённой. Боль

сменилась леденящим онемением.

И в этот самый миг, когда мир сузился до боли, холода и рёва Альдрика, дверь в грот с

грохотом распахнулась.

На пороге, залитый светом факелов снаружи, стоял он. Дэмиан. Всклокоченный, без

плаща, с обнажённым мечом в руке. Его глаза метнулись ко мне, к чёрной чешуе на моей

руке, к клубку теней вокруг. В них не было ни удивления, ни страха. Только яростная,

хищная решимость.

— Прочь от него! — проревел он не Альдрику, а… теням. Как будто они были живыми.

И произошло нечто невероятное. Его собственный драконий аспект прорвался наружу без

полного превращения. Кожа на его руках и шее покрылась тёмно-красной, почти бордовой

чешуёй. Из его сжатых кулаков вырвались острые когти.

И он просто… зарычал. Низко, мощно, с такой первобытной силой и угрозой, что даже

бестелесные тени дрогнули и отступили на шаг.

Это был не магический приём. Это был вызов на языке, который понимали все хищники. И

тени, будучи порождением древней, одичалой магии, его поняли.

Альдрик, воспользовавшись моментом, выкрикнул заключительное слово заклятья. Белый

свет от его посоха вспыхнул ярче солнца, разрывая тьму на клочья. Тени с шипением

рассеялись, растворившись в камнях.

В гроте воцарилась тишина, нарушаемая только нашим тяжёлым дыханием. Я сидела на

полу, прижимая почерневшую, онемевшую руку к груди. Альдрик, бледный как смерть,

опустился рядом. А Дэмиан стоял на пороге, медленно втягивая когти и смотря на меня.

Его чешуя постепенно исчезала, но глаза всё ещё горели тем же огнём.

— Что, черт возьми, произошло? — спросил он тихо, но так, что слова прозвучали громче

любого крика.

И тут из коридора донёсся шум. Голоса, быстрые шаги. Стража. Их поднял на ноги

всплеск магии и шум.

Дэмиан мгновенно сориентировался. Он метнул взгляд на Альдрика.

— Спрячь меня. Или придумай что-то. Я не могу быть здесь найден.

Альдрик кивнул, поднимаясь. Он схватил свой посох и что-то быстро нашептал, направляя

его свет на Дэмиана. Тот замер, и его контуры стали расплывчатыми, нечёткими —

простой маскировочный чары. Он отступил в тень за выступом скалы, как раз когда в

грот ворвался Гарт с десятком стражников.

— Ваше Высочество! Магистр! Мы почувствовали…

— Всё в порядке, капитан, — перебил Альдрик, принимая вид усталого, но владеющего

ситуацией мудреца. — Принц… испытывал новый аспект силы. Была небольшая… обратная

связь. Ничего серьёзного.

Гарт посмотрел на мою почерневшую руку, на осколки кристалла на полу, на обгоревшие

следы на камнях. В его взгляде читалось сомнение, но он был солдатом и привык

доверять Альдрику в магических вопросах.

— Вы нуждаетесь в целителе?

— Я справлюсь, — сказала я, пытаясь встать. Голос звучал хрипло, но твёрдо. — Это

просто ожог. Спасибо за бдительность, капитан. Можете идти. Магистр поможет мне.

Гарт колебался, но после кивка Альдрика отдал честь и вывел людей. Когда звук их

шагов затих, Дэмиан снова материализовался из тени. Маскировка спала.

Он подошёл ко мне, не глядя на Альдрика. Присел на корточки, его глаза пристально

изучали мою почерневшую руку.

— Это что? — спросил он, не дотрагиваясь.

— Побочный эффект, — прошептала я. — Кто-то… вмешался. Со стороны. Это была не магия

проклятия. Это было что-то ещё. Холодное. Оно искало… слабое место.

— Холодная Сталь, — без тени сомнения сказал Дэмиан. — Их маги специализируются на

разрыве связей, на порче магических узлов. Они почуяли всплеск и ударили по нему. —

Он поднял глаза на меня. — Что ты узнала?

Я коротко, обрывисто, передала суть: признание через поступок, а не слова.

Добровольность. Видение истинной сути.

Дэмиан слушал, не перебивая. Потом резко встал.

— Значит, просто сказать «ты моя половинка» — не сработает. Нужно… доказать делом. —

Он усмехнулся, но в усмешке не было веселья. — И они теперь знают о слабом месте. О

связи. Они будут бить по ней снова. И по тебе.

Альдрик, наконец пришедший в себя, кивнул.

— Он прав, Ваше Высочество. Ритуал, несомненно, привлёк внимание. Они знают, что

наследник Нефритового Пламени… уязвим. И что его уязвимость связана с магией судьбы.

Для них вы — ходячий артефакт. Или угроза.

— Что нам делать? — спросила я, глядя на свою почерневшую руку. Онемение постепенно

сменялось жгучей, пульсирующей болью.

— Тебе — лечиться и не делать больше глупостей, — отрезал Дэмиан. — Мне — вернуться в

лагерь, пока меня здесь не нашли с поличным. — Он сделал шаг к выходу, но обернулся.

— И, Леся… в следующий раз, когда захочешь побеседовать с древним злом, предупреди.

Чтобы я мог хотя бы перекус захватить. Для настроения.

И с этими словами он скрылся в потайном проходе, который, видимо, и использовал,

чтобы проникнуть сюда.

Я посмотрела на тёмный проём, потом на Альдрика.

— Он пришёл. Рискуя всем.

— Да, — старик вздохнул. — Его дракон почувствовал вашу боль через связь. И он не

смог остаться в стороне. Это… многого стоит. Даже если он сам этого не осознаёт.

Я осторожно подняла здоровую руку, коснулась своего лица. Я была в теле Леона,

испуганная, с обожжённой рукой, в разгромленном гроте. Но внутри горела маленькая,

упрямая искра. Он пришёл. Не как враг. Не как генерал. А как… кто-то, кто не может

допустить, чтобы с тобой что-то случилось. Пусть даже из-за дурацкой связи и

собственного драконьего инстинкта.

Этого было мало. Но это было лишь начало. И теперь у нас был новый, общий враг,

который знал слишком много. И новое знание о проклятии, которое не упрощало, а лишь

усложняло всё в миллион раз.

---

ДЭМИАН

Дорога обратно в лагерь была адом. Каждый шаг коня отдавался болью в солнечном

сплетении — эхом той самой, рваной раны на связи. Вид её почерневшей руки, её

бледного, испуганного лица… Он врезался в память, как раскалённый гвоздь.

Я почти добрался до лагеря, когда меня перехватил Карр с парой верных людей. Они

ждали в условленном месте.

— Генерал! Мы слышали взрыв магии из Цитадели! Что случилось?

— Случилось то, что Холодная Сталь имеет магов, способных бить на расстоянии и

чувствовать слабые места, — отрезал я, слезая с коня. — Они атаковали Леона во время

какого-то его ритуала.

— Ранен? — спросил Карр, и в его голосе прозвучало неподдельное беспокойство. За

месяц «перемирия» он, кажется, начал уважать «нефритового принца» как достойного

противника.

— Ожог. Магический. Но живой. — Я повернулся к нему. — Всё меняется, Карр. Они знают,

что у него есть уязвимость. И будут бить по ней снова. Наша временная передышка с

Нефритовыми закончилась. Теперь у нас общая, конкретная угроза. И она умная и

хитрая.

Карр кивнул, понимая.

— Каков приказ?

— Утро. Собери командиров. Объявляем боевую готовность. Но не для атаки на Цитадель.

Мы начинаем охоту на лазутчиков и магов Холодной Стали. Всеми силами. И… — я

запнулся. — И готовь небольшой, элитный отряд. Для быстрого реагирования. На случай,

если им удастся прорваться к… к их святыням.

Я не сказал «к Леону». Но Карр, кажется, понял. Он кивнул.

— Будет сделано, генерал.

Когда я остался один в своей палатке, я скинул плащ и сел, уставившись на свои руки.

На том месте, где проступала чешуя. Я до сих пор чувствовал её. И чувствовал её

боль. Как свою.

«Признание через поступок». Так значит, мало просто знать. Нужно что-то сделать.

Что-то, что не оставляет сомнений. Что вроде… ворваться в логово врага, чтобы

отогнать тени от того, кто должен быть этим врагом?

Я с силой тёр лицо. Нет. Это был не поступок признания. Это был инстинкт. Дракона.

Воина. Даже… бастарда, который слишком хорошо знает, каково это — быть мишенью.

Но что тогда? Что может быть больше этого?

И главное… хочу ли я этого? Хочу ли я «признавать» эту химеру, это живое

противоречие?

Внутренний дракон ответил немедленным, громким, однозначным «ДА». Он уже признал. С

самого начала.

А я… я сидел в темноте и понимал, что линии уже стёрлись. Враг, союзник, головная

боль, судьба… Она была всем сразу. И единственное, в чём я был теперь уверен, — что

не допущу, чтобы Холодная Сталь или кто-либо ещё причинил ей вред.

Потому что она была моей. Моей проблемой. Моей тайной. Моей… парой, как ни бесило это

признавать.

И чтобы защитить своё, я был готов летать в каком угодно небе. Пусть даже придётся

делать это с каменным лицом и ворча, что это «тактическая необходимость».

Чёрт. Я окончательно спятил и помешался на ней. Но, кажется, это было неизбежно с

того момента, как я увидел в её глазах не ненависть, а панику умной женщины,

запертой в теле мужчины. С этого момента игра была проиграна. Осталось только

дождаться развязки и постараться, чтобы она не стала кровавой.

А для этого нужно было действовать. И первым делом — найти и раздавить тех, кто

посмел тронуть то, что принадлежит дракону Багрового Когтя. Даже если этот дракон

ещё сам не до конца в этом признался.

Глава 15

Глава 15. Ожоги, супы и немыслимые союзы

ЛЕСЯ

Рука болела так, будто её медленно погружали в расплавленный свинец, а потом

выковыривали кочергой. Целительницы Цитадели, бледные от трепета, осмотрели

почерневшую, холодную на ощупь чешую и развели руками. «Магический некроз,

незнакомого происхождения», — бормотали они, предлагая болеутоляющие зелья и мази из

лунного мха, которые помогали чуть больше, чем ничего.

Альдрик действовал иначе. Он стянул с меня рубашку, заставил сесть у камина и начал

натирать обожжённое место густой пастой, пахнущей серой, мёдом и чем-то отдалённо

напоминающим бензин. Боль сменилась жутким, пронизывающим холодом, а потом — диким

зудом.

— Терпите, Ваше Высочество, — бормотал он, работая пальцами. — Это вытягивающая мазь

на основе пепла драконьего яйца и масел огненного кактуса. Вытянет чужеродную магию.

Зуд — хороший знак. Значит, ткань отторгает порчу.

— Отлично, — прошипела я сквозь зубы, дергаясь от желания расчесать руку до кости. —

А можно было просто ампутировать? Быстрее бы.

— Не кажется мне, чтобы наш генерал оценил однорукую суженую, — флегматично заметил

Альдрик, и я чуть не поперхнулась.

Через час зуд начал спадать. Чёрная чешуя потрескалась и начала отслаиваться, как

старая краска, обнажая под собой новую, розовую, чувствительную кожу и… слабый, едва

заметный узор обычной нефритовой чешуи. След остался — тонкие тёмные прожилки, будто

морозный узор на стекле, но рука двигалась, чувствовала тепло огня. Я была жива и

цела.

Но в голове был хаос. Обрывки знаний от проклятия, ледяное прикосновение атаки, и…

его лицо. Ворвавшееся в грот. Яростное. Защищающее. Он рисковал всем. И всё из-за

какой-то дурацкой связи? Или… уже нет?

Я не могла перестать об этом думать. И, что хуже всего, мне это нравилось. Это было

страшно, неправильно, но чертовски… приятно. Знать, что кто-то, даже такой опасный и

противоречивый, придёт на помощь.

Через день после инцидента, когда я пыталась одной рукой (здоровой) управиться с

тарелкой густого бульона, в покои вошла служанка с озабоченным видом.

— Ваше Высочество, вам… посылка.

— От кого? — насторожилась я, представляя новое послание от брата Дэмиана или, боже

упаси, от Холодной Стали.

— Не знаю. Мальчик-гонец передал у задних ворот. Сказал, для вас лично. — Она

поставила на стол небольшой, грубо сколоченный деревянный ящичек.

Я открыла его. Внутри, на мягкой ткани, лежали три вещи. Первая — маленький глиняный

горшочек с тёмной мазью, от которой пахло сосной, дымом и чем-то металлическим.

Вторая — свёрток с сушёными, странного вида ягодами. И третья… записка. Без подписи.

Короткая.

«Мазь — от ожогов и порчи. Наши знахари используют после стычек с ледяными

призраками с севера. Втирать дважды в день. Ягоды — кипятить и пить от боли.

Сильнее вашего лунного мха. Не дури. Выздоравливай. С калеками дел не имею.»

Почерк был угловатый, резкий, буквы будто вырублены топором. Его почерк.

Я прижала записку к груди, чувствуя, как глупая улыбка расползается по лицу. Он

прислал мне лекарство. Генерал Багрового Когтя тайком передал мазь и ягоды принцу

Нефритового Пламени. Абсурд достигал космических масштабов.

Альдрик, понюхав мазь, кивнул с одобрением.

— Действительно, сильный состав. Огненные компоненты для выжигания холода,

металлическая пыль для восстановления связи с драконьей природой. Эффективно. Грубо,

но эффективно.

— А ягоды? — спросила я.

— Дикий перец огнедышащий. Вызывает прилив крови, отвлекает нервную систему от боли.

В больших дозах может вызвать… галлюцинации и желание танцевать на столе. Будьте

осторожны.

Я немножко похихикала и начала использовать его мазь. Она жгла, но после неё кожа

успокаивалась, а тёмные прожилки бледнели. Ягоды заваривала — отвар был таким

острым, что из глаз текли слёзы, но боль в руке действительно притуплялась. И с

каждой процедурой мысль о нём становилась навязчивее.

На совете, куда я явилась с ещё замотанной рукой, царило мрачное настроение. Леди

Моран доложила, что следы магического сканирования участились.

Они искали уже не абстрактную силу, а что-то конкретное. «Сердцевину проклятия», как

она выразилась.

— Они знают, — сказала она, глядя прямо на меня. — Знают, что наша сила… уязвима. И

хотят эту уязвимость использовать или уничтожить.

— Значит, мы должны ударить первыми, — заявил Гарт. — Пока они не собрали силы.

— Ударить куда? — возразил Рикард. — Мы не знаем расположения их основных сил! Это

могут быть малые, мобильные группы магов!

— А если это отвлекающий манёвр? — встряла я, и все замолчали. — Что, если они хотят,

чтобы мы вывели войска из Цитадели, оставив нашу «сердцевину» без защиты, а сами

нанесут точечный удар… сюда?

Эта мысль повисла в воздухе, леденящая и логичная. Холодная Сталь славилась не

числом, а точными, коварными ударами.

— Значит, нужно укреплять оборону здесь, — заключил Гарт. — И искать их лагерь. Тихо.

После совета я вызвала Альдрика.

— Нужно передать предупреждение Дэмиану. Что их цель, возможно, не поле боя, а я. Или

места силы. Что их тактика — точечные удары магов.

— Как передать? Письмо рискованно.

— Через связь, — рискнула предположить я. — Если он почувствовал атаку, может, можно…

послать что-то? Ощущение? Предупреждение?

Альдрик задумался.

— Теоретически… если сосредоточиться на связи, на образе угрозы… Может, он

почувствует тревогу. Но это ненадёжно. И энергозатратно.

— Попробую, — сказала я.

Вечером, сидя у камина, я закрыла глаза. Вспомнила его. Не лицо, а… суть. Ту самую

бурю силы, грозы и упрямства. Представила, как к этой буре подкрадывается ледяной

туман, беззвучный, коварный. И послала в пустоту, по тому невидимому каналу, что

тянулся между нами, один-единственный импульс: «Осторожно. Они здесь. Тихие. Целятся

в слабое.»

Я не знала, сработало ли это. Но на душе стало чуть легче.

---

ДЭМИАН

Через два дня после отправки мази (и да, я знал, что это был идиотский,

сентиментальный поступок, но чёрт побери, я не мог выкинуть из головы её бледное

лицо) Карр ворвался в палатку с лицом, с которого сошла вся кровь.

— Генерал! Патруль на северном руднике! Они… они не вернулись. Мы нашли только следы.

Ни крови, ни борьбы. Только… иней на камнях. В разгар дня.

Холодная Сталь. Они начали. И начали с рудников, как она и предполагала. Не с армией.

С точечным, магическим ударом по источнику нашей силы.

Я отдал приказы: усилить охрану всех ключевых точек, патрули только группами с

магами-огнепевцами. И отправил срочное донесение брату: «Враг выявлен,

действует скрытно, атакует ресурсы. Нужны дополнительные маги-оборотни для

выслеживания».

Ответ пришёл быстро и был предсказуемо ядовитым:«Ты просил время и получил

его. Теперь ты просишь ещё и ресурсы. Покажи результаты. Или я пришлю Марника

проверить, не стал ли мой генерал слишком бережливым к вражеской земле.»

Я скомкал пергамент и швырнул его в огонь. Брату было плевать на реальную угрозу. Ему

нужен был быстрый, зрелищный успех. А его цепной пёс Марник… мысль о том, что он

может наткнуться на мои встречи с Лесей, заставила меня содрогнуться.

Ночью, когда я наконец лёг, пытаясь выкинуть из головы иней на камнях и насмешливую

ухмылку брата, это случилось. Не сон. Чувство. Чистое, невербальное, как удар

колокола по нервам.

Тревога. Острая, чёткая. Не моя. Её. И с ней — образ: ледяной туман, ползущий по

тёмному лесу, целящийся не в стены, а в… сердце. В слабое, теплое, живое.

Я резко сел на кровати, сердце колотилось. Это было не воображение. Она послала

предупреждение. Через связь. Значит, у них тоже не всё спокойно. Значит, их догадка

верна — Холодная Сталь целится в уязвимые точки. В наши источники силы. В нашу…

потенциальную пару союзников.

Мысль, что этот ледяной туман может ползти к ней прямо сейчас, пока я сижу здесь,

свела скулы в судороге. Мой дракон зарычал, требуя действия.

Разум кричал, что это ловушка, манипуляция. Но инстинкт, та самая, проклятая связь,

кричала громче. Она в опасности. Или скоро будет.

На рассвете я собрал тот самый элитный отряд быстрого реагирования — двадцать лучших,

проверенных в стычках с магами бойцов. Карр командовал.

— Задача: скрытное проникновение на территорию Нефритового Пламени в район их

священных рощ и Грота. Не вступать в бой с их стражами, если возможно. Искать следы

магов Холодной Стали. И… — я запнулся. — И, если принц Леон окажется в опасности,

обеспечить его безопасность. Приоритет — устранение угрозы со стороны Холодной

Стали.

Карр уставился на меня, явно пытаясь переварить последний приказ.

— Обеспечить безопасность… принца Леона? Генерал, это…

— Стратегия, капитан, — холодно отрезал я. — Он — ключ к их обороне. Если он падёт,

их дух рухнет, и Холодная Сталь получит слишком большую фору. Мы не можем допустить,

чтобы эта добыча досталась им. Понятно?

— Понятно, генерал, — Карр козырнул, но во взгляде читалось: «Ты совсем рехнулся, но

я подчиняюсь».

Когда отряд ушёл, я остался ждать. Бесполезное, унизительное занятие — ждать, когда

другие будут делать то, что ты должен делать сам. Но я не мог вести их лично.

Слишком рискованно. Если бы меня поймали на их территории… даже мысль была

чудовищна.

Весь день я метался по лагерю, как тигр в клетке. Солдаты шарахались от меня. Даже

вид мази, которую я заказал у знахаря (по её рецепту, для «общего развития»), не

улучшал настроения.

И только поздно вечером Карр вернулся. Грязный, усталый, но с огнём в глазах.

— Генерал. Мы нашли. Небольшая группа, три мага. Прокладывали какой-то ритуальный

круг в полу лиге от их Грота. Очень аккуратно, почти не оставляя следов. Мы…

нейтрализовали их. Бесшумно. Но один успел активировать сигнальный кристалл. Думаю,

они предупредили других.

— А Леон? — сорвалось у меня, прежде чем я успел подумать.

Карр посмотрел на меня долгим, понимающим взглядом.

— С принцем всё в порядке. Его охрана даже не знала, что мы там были. Но… — он

понизил голос. — Когда мы уходили, я видел, как он выходил из Грота с магом

Альдриком. Он… он держал руку в повязке. Но выглядел бодро. И, кажется, он что-то

почувствовал. Оглянулся прямо в нашу сторону. Как будто… знал. На мгновения я даже

растерялся.

Она была жива. Не ранена серьёзно. И, возможно, почувствовала моё вмешательство.

Чёрт.

— Хорошая работа, капитан, — сказал я, отворачиваясь, чтобы скрыть облегчение,

заливающее меня с головы до ног. — Отправь людей отдыхать. И удвой наблюдение за

нашими рубежами. Если они предупредили своих, ответный удар не заставит себя ждать.

Когда Карр ушёл, я опустился в кресло. В голове звучали два голоса. Один, разумный:

«Ты только что спас своего врага. Ты нарушил все мыслимые и немыслимые законы

войны». Другой, драконий, довольный: «Защитил своё. Молодец».

И где-то посередине, тихий, новый голос, похожий на мой собственный, но с другой

интонацией, спрашивал: «А что, если это и есть тот самый «поступок»? Неосознанный,

вынужденный, но… поступок?»

Я отогнал эту мысль, как назойливую муху. Нет. Это была стратегия. Ничего больше.

Но почему тогда чувство глубокого, первобытного удовлетворения не покидало меня всю

ночь? И почему образ её лица, спокойного и невредимого (спасибо мне), вызывал такую

глупую, нелепую улыбку, которую приходилось прятать даже от темноты?

Дела явно шли к чертям. И я, кажется, уже не особо этому сопротивлялся.

Глава 16

Глава 16. Визит кузена и драконья ревность

ЛЕСЯ

Следы стычки у Грота (которую Альдрик списал на «столкновение с дикими лесными

духами, привлечёнными остаточной магией») заставили Цитадель напрячься окончательно.

Гарт теперь лично проверял все посты каждые четыре часа. Леди Моран целыми днями

сидела в своей башне, усиливая защитные чары и экспериментируя над новыми. Даже

Рикард, тот еще скупердяй, безропотно выделил средства на закупку редких кристаллов

для магических барьеров.

А моя рука, под слоем мази Дэмиана (да, я её так в душе называла, мило, по-девичьи),

заживала с фантастической скоростью, буквально на глазах! Тёмные прожилки почти

исчезли, остался лишь лёгкий, ажурный шрам, похожий на готическую татуировку. Я даже

смогла снова вызвать чешую — и она легла поверх шрама, делая его почти незаметным.

Альдрик мрачно заметил, что «огонь Багрового Когтя оказался хорошим противоядием

против льда Холодной Стали». Я промолчала, но внутри что-то ёкнуло от этой мысли.

Именно в этот момент напряжённости, как чёрт из табакерки, выскочил мой… вернее,

Леонов «дорогой кузен». Принц Кассиан, сын младшего брата моего «отца». Альдрик,

предупреждая о его визите, выглядел так, будто собирался на похороны.

— Он молод, амбициозен и считает, что трон должен был достаться его отцу, а теперь,

по праву крови, ему, — шептал старик, помогая мне облачиться в особенно роскошный,

давящий камзол для официальной встречи. — Пока вы были в магическом ступоре, он вёл

себя тихо. Теперь, когда вы «окрепли», он явился проверить почву. Будьте осторожны.

Он любит двусмысленные комплименты и удары ниже пояса. Все в лучших традициях в

королевских семьях между преемниками.

Кассиан оказался высоким, стройным мужчиной с лицом хищной птицы и льстивой улыбкой,

которая никогда не касалась его холодных, серых глаз. Он вошёл в зал для аудиенций с

размахом, словно уже был хозяином. Не хватало микрофона и подтанцовки в трико.

— Дорогой кузен! — воскликнул он, раскрывая объятия, но не приближаясь для их

осуществления. — Как я рад видеть тебя на ногах! Слухи о твоём… недуге доходили до

нас в Поместье Холодных Ручьёв, такие тревожные! Но ты выглядишь прекрасно.

Практически как новый.

«Практически как новый». Ничего себе он сказанул. Ловко. Намёк, что я — подмена,

ремонт, а не оригинал. Типа «Гучи», но «Фучи». Этот тип мне уже не нравился.

— Кассиан, — кивнула я с холодной вежливостью, которую отточила за эти месяцы. — Рад

тебя видеть. Что привело столь деловую особу в Цитадель в такое… беспокойное время?

— Забота о семье, дорогой кузен, как же иначе! — он прижал руку к расшитому драконами

камзолу. — И о будущем нашего клана. Я слышал о каких-то неприятностях с дикарями с

севера. Решил предложить помощь в лице своих людей. У меня есть верный отряд опытных

бойцов.

Предложение было щедрым. И чертовски подозрительным. Его «верный отряд» в стенах

Цитадели мог стать отличным инструментом для переворота.

— Твоё предложение тронуло меня, — сказала я, глядя ему прямо в холодные глаза. — Но

оборона Цитадели — дело Гарта и наших солдат. Мы ценим твою лояльность, но

дополнительные войска внутри стен только создадут путаницу. Однако… — я сделала

паузу, видя, как его улыбка напряглась. — Ты мог бы оказать неоценимую помощь,

обеспечив безопасность наших южных границ. Чтобы мы могли сосредоточиться на угрозе

с севера.

Я отсылала его подальше, под благовидным предлогом. Кассиан это понял. Его глаза

сузились на долю секунды, но улыбка не дрогнула.

— Мудрое решение, кузен. Как и всегда. Я расположу свой лагерь у Южного прохода. И

буду ждать новостей… о твоих победах.

После аудиенции, когда я, сбросив давящий камзол, рухнула в кресло в своих покоях,

Альдрик кивнул с одобрением.

— Хорошо сыграно, Ваше Высочество. Очень правдоподобно! Вы отослали змею от гнезда,

не дав ей повода для открытого неповиновения.

— Но эта самая змея теперь у нашего порога, — вздохнула я. — И ждёт, когда я ошибусь.

Или… когда со мной что-то случится. Определенно метит на местечко повыше нынешнего.

Мысль о Кассиане, этом холодном, расчётливом хищнике, заставила меня съёжиться. У

меня и так было полно врагов: Холодная Сталь снаружи, брат Дэмиана где-то там, и…

сам Дэмиан, чьи мотивы становились всё более туманными. Теперь ещё и «родственничек»

привалил, как вишенка на торте бед.

Вечером я не выдержала. Взяла пергамент и написала короткое, зашифрованное (по схеме,

которую прислал Дэмиан) сообщение.

«Л. Появилась внутренняя угроза. Принц Кассиан, мой кузен. Просил ввести

свои войска в Цитадель. Отказала. Теперь стоит на южной границе, «ожидая

новостей». Держи ухо востро. К. может быть опаснее Х.С., если почует слабину.

Как твои рудники?»

Отправив письмо с соколом (дорогой, но надёжный способ, который Альдрик достал бог

знает откуда), я почувствовала странное облегчение. Делиться проблемами с ним… стало

привычкой. Опасной, но такой необходимой.

На следующее утро пришёл ответ. Быстрее, чем я ожидала.

«Д. Кассиана знаю. Интриган и паршивый трус. Боится испачкать руки, но

любит поживиться на чужой беде. Не доверяй ни единому его слову. Мои рудники под

усиленной охраной. Спокойно, как на вулкане. Насчёт твоей внутренней угрозы…

могу предложить «случайный» набег на его лагерь. Дикари Багрового Когтя, знаешь

ли, не разбирают дорог. Шутка. Пока. Береги руку и прикрывай спину. И не ешь

ничего, что он предложит.»

Я рассмеялась, читая его ответ. Его предложение «набега» было, конечно, шуткой. Но в

каждой шутке… А предупреждение насчёт еды заставило меня серьёзно задуматься. Я

отдала приказ поварам — всю еду и питьё, поступающие не из наших проверенных

источников, проверять на яды. И приставила к Кассиану «почётную охрану» — на самом

деле, пару самых хитрых и наблюдательных стражников из людей Гарта.

Кассиан, казалось, принял всё с изяществом. Он устраивал пиры у себя в лагере,

приглашал наших офицеров (те, по моему совету, вежливо отказывались), и распускал

слухи о «нерешительности принца Леона перед лицом северной угрозы». Мелкая, но до

чего же противная мушка. Как комар в летнюю ночь, которого до бешенства хочется

прихлопнуть, чтобы не жужжал над ухом.

А через три дня произошло то, чего я никак не ожидала.

---

ДЭМИАН

Письмо о Кассиане заставило меня выругаться так, что Карр, стоявший рядом, попятился.

Этот изнеженный уж был последним, что ей сейчас нужно. Я чуть не написал в ответ,

что лично приду и вышвырну этого червя с её земли, но вовремя вспомнил, что я,

технически, тоже враг и оккупант. Да, задачка.

Вместо этого я отправил свой саркастический ответ и приказал усилить наблюдение за

южными подступами к Цитадели. Если Кассиан решит нанести удар в спину, пусть сначала

нарвётся на мои дозоры. Не из благородства. Просто… чтобы знать.

Но главной головной болью оставалась Холодная Сталь. Их маги, видимо, получив урок у

Грота, сменили тактику. Теперь они не пытались прорваться к местам силы. Они начали

беспощадно все портить. Наши дальние рудники стали выдавать руду, заражённую ледяной

скверной — от неё ломались плавильные печи. Колодцы в пограничных деревнях

покрывались льдом в разгар лета. Мелкие, но болезненные уколы, которые изматывали и

сеяли панику среди народа.

Мы с Лесей обменивались сообщениями почти каждый день. Сухие, деловые, о

передвижениях врага, о новых случаях порчи. Но между строк читалось другое.

Озабоченность. Её — за моих людей, страдавших от холода. Моя — за её нервы,

измотанные осадой и интригами кузена.

Именно в этот момент ко мне явился Марник. Снова. Кто бы сомневался, что этот

прохвост не решит вновь явиться. На этот раз не с отрядом, а с двумя телохранителями

и… с девушкой. Высокой, статной, с огненно-рыжими волосами и дерзким взглядом. Она

была облачена в доспехи упрощённого покроя, но дорогой работы, и смотрела на мой

лагерь с явным любопытством.

— Генерал Дэмиан, — начал Марник с той же сладковатой улыбкой. Как же меня от нее

выворачивало, прости. Господи, не проблеваться бы прямо здесь… — Вожак, видя твоё…

усердие в обороне рубежей, решил проявить заботу. Он прислал тебе подкрепление.

Воительница Велария, одна из лучших магов-огнепевцев молодого поколения. Она поможет

тебе бороться со льдом севера.

Я смерил Веларию взглядом. Она выдержала его, гордо подняв подбородок. В её глазах

читался вызов, интерес и… расчёт. Она была красива, сильна и явно не прочь

сблизиться с перспективным (пусть и бастардом) генералом. Присылка «помощи» в виде

привлекательной женщины от брата было многозначительным сообщением: «Завязывай со

своими тайными делами, женись на своей, укрепляй род».

— Велария, — кивнул я, не проявляя ни радости, ни раздражения. — Рад полезному

пополнению. Капитан Карр разместит тебя и ознакомит с обстановкой.

Когда Марник, оставив Веларию, уехал (не без многозначительного взгляда), я провёл

рукой по лицу. Идеально. Теперь у меня под боком шпионка-соблазнительница от брата.

Еще бы гарем сюда прислал.

Как раз в тот момент, когда мои мысли постоянно крутятся вокруг кого-то совсем

другого… другой.

Велария оказалась не просто красивой картинкой. Она была талантливым магом, её пламя

легко очищало скверну с руды. Она была умна, остроумна и не скрывала своего интереса

ко мне. Она «случайно» оказывалась рядом во время ужина, задавала вопросы о тактике,

ловила мой взгляд. Карр, видя это, только качал головой и бормотал что-то о «женских

хитростях».

А я… я ловил себя на том, что сравниваю её с Лесей. Велария была такой, какой должна

быть женщина настоящего могущественного дракона: яркая, страстная, сильная, простая

в своих желаниях. А Леся… Леся была головоломкой. Страшной, опасной, неправильной. И

от этого в тысячу раз более притягательной. Да, пусть она выглядела мужчиной, но тот

ее облик, который я уловил всего на мгновение, плотно засел в памяти. И теперь я

представлял именно его, когда думал о нем, о ней.

Мысль о том, что она узнает о Веларии (а она узнает, у неё свои шпионы, этого не

скроешь), вызывала во мне странное чувство — смесь раздражения и… опасения. Как

будто я делал что-то предосудительное. Хотя с какой стати? Она мне, по факту, никто.

Даже больше. Враг. Лишь временный союзник по необходимости. Не больше.

Именно в таком настроении я отправил ей очередное сообщение, сухое, о новых случаях

порчи. И в конце, словно кинжал в ножнах, добавил:«Брат прислал

«подкрепление». Мага-огнепева Веларию. Эффективна против льда. Следи, чтобы твой

кузен не завёл подобных «союзников»».

Я не знал, зачем это написал. Чтобы предупредить? Чтобы спровоцировать? Чтобы…

увидеть её реакцию?

Ответ пришёл через несколько часов. Короткий, как удар хлыста.

«Л. Поздравляю с ценным кадром. Насчёт Кассиана — не беспокойся. На

заметку, у меня жуткая аллергия на рыжих. Держи свою огнепеву подальше от моих

границ. А то наши лучники могут по ошибке принять её за сигнальную ракету.»

Я перечитал эти строки трижды. И рассмеялся. Громко, от души, так, что Карр,

проходивший мимо палатки, остановился в изумлении. В её ответе не было ни капли

деловой информации. Только чистейшая, неподдельная… ревность? Замаскированная под

угрозу, но ревность. Я уверен!

Мой дракон одобрительно заурчал от глубокого удовлетворения. Ему понравилось. Ему

понравилось, что она заволновалась.

А я… я сидел, держа в руках этот пергамент, и чувствовал, как по лицу расползается

дурацкая улыбка. Она определенно ревнует. Значит, ей не всё равно. Значит, эти

встречи, эти письма, этот обмен мазями… это было не просто тактическое партнёрство.

Ситуация была аховой. Враги со всех сторон, шпионка в лагере, кузен-змея у её порога.

Но в этот момент меня волновало только одно: она ревнует. И это, чёрт возьми, было

лучшей новостью за последние несколько недель.

Я бережно сложил её письмо и спрятал в тот же тайник, где лежал её платок и еще одно

послание. Коллекция росла. И становилась всё более опасной. И всё менее поддающейся

контролю.

Но, кажется, меня это уже не так беспокоило.

Глава 17

Глава 17. Ловушка в тумане и вынужденное доверие

ЛЕСЯ

Ревность — чувство глупое, несвоевременное и совершенно недопустимое для принца, в

теле которого заточена девушка, одержимая кредитом за ноутбук, вкусными

студенческими булочками из столовки и потоком нескончаемых мыслей о своем, о

девчачьем. Но, блинский блин, оно было. Острое, колючее, как та самая щепотка перца

в пироге для вредного генерала.«Велария. Маг-огнепев. Эффективна». Его слова на бумаге горели в памяти, как вспышки света на дикой тусовке от

диско-шара. А моя собственная идиотская ответная реплика про«аллергию на

рыжих» теперь казалась верхом детской глупости. И, вообще, как так вышло,

что за столь короткий промежуток времени меня начал цеплять этот наглый дракон в

штанах и доспехах?

Я пыталась заглушить это неправильное чувство всевозможными делами. Инспектировала

стены, разбирала донесения, даже пыталась учить древние руны с Альдриком, но они

расплывались перед глазами, превращаясь в образ дерзкой рыжеволосой воительницы,

ловко очищающей его руду от скверны.

Кассиан, мой «милый» кузен, почуяв слабину (видимо, моё рассеянное состояние), удвоил

усилия. Он начал слать в Цитадель «подарки»: дичь со своей охоты, бочки дорогого

вина, даже редкую книгу по тактике. Каждый дар сопровождался запиской с

двусмысленными пожеланиями «крепкого здоровья» и «мудрых решений». Я приказала всё

проверять вдвойне, а вино раздавать стражникам (после тщательной! проверки). Книга

же, к удивлению, оказалась подлинной и весьма полезной. Это насторожило ещё больше —

он играл в долгую, тонкую игру, правила которой придумал и знал только он один.

Именно в этот момент Холодная Сталь нанесла удар, которого никто не ждал. Они не

пошли на Грот, не тронули рудники. Они ударили по символу.

Ночью густой, неестественный туман спустился с северных гор и окутал Цитадель и её

окрестности. Не простой туман — магический, ледяной, заглушающий звуки и искажающий

пространство. В этом тумане пропали два патруля у восточной стены. Не было ни

криков, ни звуков борьбы. Просто… растворились.

Гарт рвал и метал. Леди Моран бормотала заклинания, пытаясь развеять чары, но туман

был слишком мощным, сконцентрированным. Мы оказались слепы и глухи в собственной

крепости.

А потом пришло сообщение от Дэмиана. Не через сокола. Через связь. Слабый,

прерывистый импульс, полный тревоги и ярости: «Туман… везде… они взяли в кольцо…

держись…»

Он тоже был под ударом. Значит, это была масштабная атака. Не точечная. А на полное

подавление.

Именно тогда в покои ворвался запыхавшийся Альдрик.

— Ваше Высочество! Кассиан! Он… он двинул свой отряд! Говорит, идёт на помощь, чтобы

прорвать туман с юга!

— Не пускать! — выкрикнула я. — Приказать закрыть Южные ворота и не открывать никому!

Это ловушка! Он хочет ворваться внутрь под шумок, пока идет заварушка!

Но было поздно. Через полчаса прибежал гонец от Гарта: Кассиан, не получив ответа,

силой проломил малые южные ворота и ввёл в город свой отряд. «Для защиты от

неизвестной угрозы». Теперь у меня внутри Цитадели сидел враг, прикрывающийся

благородными намерениями. Как тонко и подло.

Положение стало катастрофическим. Враг снаружи в тумане, враг внутри под маской

союзника. И никакой связи со внешним миром, кроме той, едва ощутимой, с Дэмианом.

И тут меня осенило. Безумная, отчаянная идея.

— Альдрик, — сказала я, хватая старика за рукав. — Этот туман… он заглушает магию,

звук, но… он же магический. Значит, его можно перенаправить. Хоть ненадолго.

Сконцентрировать в одном месте.

— Теоретически… но для этого нужен мощный фокус и колоссальное количество энергии…

— У нас есть Грот. И есть я. И есть… связь. — Я посмотрела на него. — Если я

использую связь с Дэмианом как канал, как усилитель… Может, мы сможем создать

импульс, который разорвёт туман над Цитаделью и над его лагерем? Хоть на время,

чтобы восстановить связь и координацию?

Альдрик побледнел.

— Это безумие! Вы можете сжечь себя и его! Связь совершенно нестабильна!

— А что, есть альтернатива? Ждать, пока Кассиан зарежет нас во сне или Холодная Сталь

вырежет патруль за патрулем? — я уже не просила, я требовала. — Готовь ритуал. В

Гроте. Сейчас.

Пока Альдрик готовился, я послала Гарту приказ: удерживать стены любой ценой и ни в

коем случае не вступать в стычки с людьми Кассиана, если те не нападут первыми.

Пусть думают, что мы парализованы внезапностью.

В Гроте пахло напряжением и древней пылью.

Альдрик начертил новый круг, более сложный, вложив в него все кристаллы силы, какие у

него были.

— Вам нужно будет сосредоточиться на связи, — говорил он, голос дрожал. — Представьте

его. Не лицо, а внутреннюю суть. Его силу. Его ярость. И… направьте её. Не на него,

а через него. Как молнию по громоотводу. Мы попробуем использовать вашу связь как

проводник для очищающего импульса из самого сердца Грота.

Я стояла в центре круга, дрожа от страха и адреналина. Закрыла глаза. Отбросила мысли

о рыжей бестии Веларии, о коварном Кассиане, о ледяном тумане. Остался только он.

Дэмиан. Его упрямый подбородок. Глаза цвета алой грозы. Рык его дракона. Тёплая,

шершавая ладонь, сжимавшая моё запястье в ту ночь. Я представила эту связь не как

нить, а как раскалённый мост. И по этому мосту я повела силу Грота — древнюю,

зелёную, жизненную энергию земли и роста.

И… толкнула.

---

ДЭМИАН

Туман был адским. Он не просто ограничивал видимость. Он давил на разум, нагнетая

паранойю, шептал обречённость. Патрули терялись в сотне шагов от лагеря. Костры

гасли. Даже пламя Веларии, которое она пыталась разжечь для очищения, горело тускло

и неровно.

Карр докладывал о пропавших. Маги Холодной Стали, видимо, безнаказанно рыскали в этой

молочной пелене, выдергивая людей одного за другим. А тут ещё эта Велария, которая

вместо того, чтобы сосредоточиться, всё пыталась ловить мой взгляд и предлагать

«личные стратегии» в моей палатке. Я едва сдерживался, чтобы не вышвырнуть её в

туман ко всем чертям подальше.

Именно в этот момент, когда я готов был взорваться от бессильной ярости, я

почувствовал. Не импульс тревоги. Нечто иное. Сильный, ясный зов. Идущий от неё. В

нём не было страха. Была решимость. И просьба. Нет, требование. «Дай силу. Дай

ярость. Дай огонь. Через нас. У меня есть план».

Я понял не умом, а самим нутром. Она затеяла что-то. Что-то огромное. И ей нужен мой

дракон, моё пламя, как часть этого. Не как отдельная сила, а как компонент.

Это было чистым безумием. Отдать ей контроль над своей силой, даже на миг? Но

альтернатива — сидеть в этом тумане и ждать, пока нас всех перережут поодиночке…

Альтернативы не было ни разу.

Я закрыл глаза, отбросив все мысли о тактике, о брате, о рыжей помехе рядом. Осталась

только она. Её янтарные глаза, полные упрямства. Её запах, пробивающийся сквозь дым

и ложь. Её дух, такой же сильный и запутавшийся, как мой собственный.

И я… открылся. Не полностью. Но достаточно. Я представил своё пламя, свою ярость,

свою дикую, необузданную силу — не как разрушение, а как чистую энергию. И направил

её по тому самому мосту, что она протянула.

Это было похоже на то, как выпускают на волю дикого зверя, но зверь знает, куда

бежать. Моя сила устремилась к ней, неистовая, красная, жаркая. И где-то посередине,

в пространстве между нами, она встретилась с её силой — зелёной, глубокой, упругой.

Они не смешались. Они… сплелись. Создав невероятный по мощности гибридный импульс.

В Гроте, должно быть, случился взрыв. Но здесь, в лагере, произошло другое. От меня,

стоящего в центре лагеря, во все стороны рванула золотисто-алая волна. Она не

горела, но испаряла. Туман зашипел, заклокотал и стал рассеиваться с оглушительным

треском, будто лопался лёд. Магический гнёт спал. Я увидел лица своих солдат,

замерших в изумлении. Увидел Веларию, смотрящую на меня с благоговейным ужасом.

И в ушах отозвался её голос, не звуком, а эхом в душе: «Спасибо. Теперь держись.»

Связь оборвалась. Я стоял, тяжело дыша, чувствуя непривычную пустоту — часть силы

ушла. Но также чувствуя дикое, первобытное удовлетворение. Это сработало. Мы

сработали. Вместе. Так правильно вместе.

Карр подбежал ко мне, глаза по-лисьи блестели.

— Генерал! Туман… он отступает! Что это было?!

— Контрприём, — хрипло ответил я. — Собирай людей. Восстанавливай связь с постами.

Теперь, когда мы видим, охота начинается. Наша очередь.

Пока Карр раздавал приказы, я послал в сторону Цитадели один-единственный импульс,

вложив в него всё, что чувствовал: облегчение, уважение и… обещание. «Жива?»

Ответ пришёл почти сразу, слабый, усталый, но тёплый: «Да. Ты?»

«Цел. Теперь потерпи. Буду занят наведением порядка. Совсем тут страх потеряли».

Я обернулся и увидел, как Велария приближается, её лицо сияет новым, странным

интересом.

— Генерал Дэмиан… это было невероятно. Такая мощь… Я никогда…

— Велария, — перебил я её, и мой голос был ледяным. — Твоя задача — очистить

восточный сектор от остатков скверны. Немедленно. У меня нет времени на дискуссии.

Она отпрянула, уязвлённая, но подчинилась. Хорошо. Пусть знает своё место.

Теперь, когда туман рассеялся, открылась картина. Ущерб был, но не катастрофический.

Зато стало ясно главное: Холодная Сталь не собиралась на генеральное сражение. Они

ударили и отступили, оставив после себя хаос и неразбериху. И, как я подозревал, их

истинной целью было не уничтожение, а проверка. Проверка наших защит. И, возможно,

подлая провокация.

Я посмотрел в сторону Цитадели, чьи очертания теперь ясно вырисовывались в утреннем

свете. У неё там свой хаос. Кассиан. Мне хотелось тут же сесть на коня, ворваться в

её крепость и вышвырнуть этого червя собственными руками. Но я не мог. Не сейчас.

Пока не сейчас…

Зато я мог сделать следующее, лучшее. Я вызвал самого быстрого гонца.

— В Цитадель. К магу Альдрику. Передай: «Генерал Багрового Когтя выражает

озабоченность судьбой принца Леона в свете внутренних неурядиц. Предлагает оказать

дистанционную поддержку в виде усиленного наблюдения за южными подступами к

Цитадели. Чтобы никакие непрошеные гости не помешали принцу сосредоточиться на общих

врагах». Запомнил? Дословно.

Гонец кивнул и помчался. Это был риск. Прямое обращение. Но это был и сигнал. Ей: «Я

знаю о твоём кузене и прикрою тебя с юга». И Кассиану, если он перехватит сообщение:

«У принца есть могущественный… заинтересованный сосед. Думай, прежде чем делать

глупости».

А потом я пошёл наводить порядок в своём лагере. У меня горела земля под ногами.

Буквально. От избытка невыпущенной ярости и невероятной энергии, что всё ещё

бушевала в крови после того союза. Союза с ней.

Я дрался с ней, спорил, угрожал, шантажировал. А сегодня… сегодня мы сработали как

одно целое. И это было самой опасной и самой захватывающей штукой, что случалось со

мной за всю жизнь.

И теперь, когда непосредственная угроза миновала, меня начинал мучить один вопрос: а

что, если этот «акт признания», о котором говорило проклятие, — это не какой-то

грандиозный подвиг, а просто… такая вот, вынужденная, но абсолютная готовность

доверить свою силу? Открыться? Сработать в паре?

Мысли были слишком сложными. Поэтому я занялся тем, что умел лучше всего: привёл в

порядок свой лагерь, подготовил его к следующему удару и время от времени поглядывал

на Цитадель, мысленно спрашивая: «Ну как ты там, моя головная боль? Справилась со

своим треклятым змеёнышем?»

Ответа не было. Но я знал, что она держится. Потому что иначе я бы почувствовал. И

тогда уже ничто не удержало бы меня от того, чтобы лететь туда, ломая все правила и

границы. Даже свои собственные.

Глава 18

Глава 18. Цена силы и игра в открытую

ЛЕСЯ

Последствия ритуала ударили по мне, как опрокинутый кувшин с ледяной водой. Только не

сразу. Сначала было ликование. Туман над Цитаделью рассеялся, патрули нашли своих

пропавших — ошеломлённых, перепуганных, но живых, запертых в ледяных ловушках,

которые с нашим возвращённым зрением легко было расколоть. Гарт ходил, сияя,

похлопывая стражников по плечам: «Вот, что значит настоящая драконья мощь!».

А я стояла на стене, глядя, как утреннее солнце освещает отступившую пелену, и

чувствовала себя… опустошённой. Не просто уставшей. Выгоревшей изнутри. Та сила, что

прошла через меня, оставила после себя странную ломоту в костях и тихий звон в ушах.

И шрам на руке снова стал темнее, будто напоминая о своей цене.

Альдрик, осмотрев меня, забеспокоился.

— Вы отдали слишком много. И не только своей силы. Вы использовали связь как

проводник, и часть его огненной сути… осталась в вас. А ваша земная — в нём. Это

создаёт дисбаланс. Вам обоим нужен покой и время, чтобы «переварить» чужеродную

энергию.

— Он тоже это чувствует? — спросила я, внезапно обеспокоенная.

— Без сомнения. Его дракон, я подозреваю, сейчас испытывает необъяснимое желание

выращивать цветы или обнимать деревья, — усмехнулся старик. — Шутка. Но дисбаланс

будет. Остерегайтесь неконтролируемых всплесков.

«Неконтролируемых всплесков» пришлось ждать недолго. Когда я спускалась со стены,

чтобы наконец рухнуть в постель, меня перехватил Кассиан. Он вышел из тени башни,

улыбаясь своей масляной улыбкой, но в глазах его горел холодный, оценивающий огонёк.

— Дражайший кузен! Какое геройство! — воскликнул он. — Развеять туман силой воли!

Откуда только силы такие взялись? Ведь ещё вчера ты выглядел таким… измученным.

Он подошёл слишком близко. Его запах — дорогие духи, смешанные с запахом конского

пота и чего-то металлического — ударил в нос. И что-то во мне… дрогнуло. Не я.

Глубинная, чужая сила, оставшаяся от Дэмиана. Она отозвалась на вызов, на скрытую

угрозу в его тоне. Моя рука, та самая, со шрамом, сама по себе сжалась в кулак. И по

коже пробежали мурашки — не от страха, а от ярости. Чужой ярости.

Я едва успела засунуть руку в карман плаща, прежде чем на кончиках пальцев проступили

крошечные, острые коготки. Не мои нефритовые, а тёмные, почти чёрные, с красноватым

отливом. Когти Багрового Когтя. Вот это я понимаю побочки, жуткая жуть, еще бы самой

не покраснеть в придачу.

— Силы хватит на всё, что необходимо, кузен, не стоит волноваться, — ответила я, и

мой голос прозвучал чуть ниже, более властно, с непривычной для Леона гортанной

ноткой. — Например, на то, чтобы задать вопрос: почему твои люди до сих пор не

покинули Цитадель, если угроза миновала? Сколько можно ошиваться за ненадобностью?

Кассиан слегка отступил, его улыбка дрогнула. Он почувствовал перемену. Услышал её в

моём голосе, увидел, наверное, в моих глазах, которые, как я чувствовала, горели

сейчас не янтарным, а каким-то странным, золотисто-красным светом.

— Мои люди… помогают раненым и восстанавливают ворота, которые, к сожалению, пришлось

повредить, — сказал он, уже без прежней сладости. — Как только работа будет

завершена, мы удалимся. Конечно, если ты настаиваешь.

— Настаиваю, — отрезала я. — Завтра на рассвете твой отряд должен быть за стенами.

Наши инженеры сами разберутся с воротами. Благодарю за… беспокойство.

Я развернулась и ушла, не дав ему возможности ответить. Рука в кармане тряслась,

когти медленно втягивались. Сердце колотилось, но не от страха. От возбуждения. От

этой дикой, чужой силы, что ответила на угрозу за меня. Это было страшно. И

чертовски эффективно. Чувство чуждое и забавное одновременно.

Вернувшись в покои, я обнаружила послание от Дэмиана. Не через связь. Официальное,

доставленное гонцом к воротам. Я вскрыла его с трепетом.

Формальное предложение об «усиленном наблюдении за южными подступами». Но между строк

читалось иное:«Я знаю о твоём змее. Я прикрою твой тыл. Делай что должна.

А если он шелохнётся… мои наблюдатели — отличные стрелки.»

Я рассмеялась, сжав пергамент. Он сделал это. Публично, почти открыто предложил свою

защиту. Это был невероятный шаг. И это меня безумно трогало.

Но была и вторая часть письма, на отдельном, крошечном клочке, написанная тем же

угловатым почерком:«Не делай больше таких фокусов. Чувствую себя так,

будто проглотил целую поляну с цветами. Отрыгаюсь зеленью. Это отвратительно. И…

спасибо. Туман был адом. Д.»

Смех сменился тёплой, смущённой улыбкой. Он чувствовал дисбаланс. И благодарил.

Сквозь зубы, с брезгливостью, но благодарил. Это было больше, чем я могла ожидать.

Я написала ответ. Официальный:«Принимаем Ваше предложение о наблюдении с

благодарностью. Координацию осуществляет капитан Гарт.» И приписку на

отдельном клочке:«Цветы — это мило. Попробуй не сжечь их изнутри. А я… я

сегодня чуть не выпустила твои когти в моего кузена. Они у меня отрастают? Это

временно? Надеюсь, да. И… пожалуйста.»

Отправив письма, я наконец позволила себе упасть на кровать. Физическое истощение

накрыло с головой, но ум лихорадочно работал. Кассиан. Завтра он должен уйти. Но

уйдёт ли? И если нет… что я сделаю? Прикажу Гарту атаковать? Это гражданская война

внутри клана. Но оставить его здесь — смерти подобно, он точно метит на место Леона.

И Дэмиан… его защита была щитом и мечом одновременно. Она оберегала меня и в то же

время приковывала к нему ещё сильнее. Мы прошли точку невозврата. Теперь мы были

связаны не только проклятием и тайной, но и военным соглашением, известным нашим

людям. И какой-то частью наших душ, обменявшихся искрами в тот момент единения.

Засыпая, я думала не о моем старом мире и оставшихся проблемах там. Я думала о том,

каково это — чувствовать его злость как свою собственную. И почему это чувство было

таким… правильным, несмотря на всю свою неправильность.

---

ДЭМИАН

Цветы. Чёртовы, назойливые, пахнущие её поляны в моей голове. Я сидел в палатке и с

отвращением смотрел на свою руку, которая час назад, когда я попытался зажечь факел,

вместо пламени выпустила сноп искр и… лепесток какого-то синего цветка, который тут

же сгорел. Альдрик предупреждал о дисбалансе. Но он не предупреждал, что это будет

так унизительно. Генерал-фей, приехали.

Зато туман был развеян. И паника в лагере сменилась жёсткой, сосредоточенной злобой

на произошедшее. Мои люди были в гневе от того, что их бессильно душили магией. И

теперь, когда видимость вернулась, они рвались в бой.

Карр докладывал об успехах: несколько мелких групп магов Холодной Стали были

настигнуты и уничтожены, пока те пытались отступить. Это была месть. Быстрая и

жестокая.

Но главной новостью было её письмо. Официальное — сухое и деловое. И листок.«Чуть

не выпустила твои когти в моего кузена.»

Я прочитал это несколько раз. И снова рассмеялся. Мои когти. В её руке. Защищающие

её. Идея была одновременно абсурдной и дико привлекательной. Мой внутренний дракон

заурчал от глубокого удовлетворения. Даже мой разум, скрепя сердце, признавал: лучше

уж мои когти в её руке, чем нож Кассиана в её спине.

Я написал короткий ответ на её листок.«Когти — временно. Пока наша силы не

улягутся. Используй на здоровье. Но если начнёшь отращивать бороду или захочется

пить сырую кровь — пиши, это тревожный знак. А цветы… я приспособлюсь. Может, буду

плеваться ими в лицо врагам. Ошеломительная тактика. Дезориентация обеспечена.»

Отправив письмо, я занялся реальными проблемами. Кассиан. Его нужно было поставить на

место. Моё «предложение о наблюдении» было первым шагом. Открытым заявлением, что

принц Леон находится под моим… вниманием. Это должно было охладить пыл кузена.

Но нужно было больше. Я вызвал Карра.

— Нужно устроить небольшую демонстрацию. На самой границе, в пределах видимости их

южных вышек. Пусть лучший отряд проведёт показательные учения. Максимально жёстко,

максимально профессионально. Чтобы видели: мы не спим, мы в тонусе, и мы… очень

близко.

Карр усмехнулся.

— Понял, генерал. Устроим такое шоу, что у этого Кассиана пропадёт охота даже на

цыплят посягнуть.

Велария, услышав о подготовке к учениям, явилась ко мне, полная энтузиазма.

— Генерал Дэмиан! Позвольте мне участвовать! Моё пламя может…

— Твоё пламя нужно здесь, — перебил я её, не глядя на карту. — Для защиты лагеря.

Учения — дело пехоты и лучников.

Она надула свои пухлые губы, но спорить не стала. Я видел, как её взгляд скользнул по

мне, полный обидного любопытства и чего-то ещё.

Она чувствовала перемену во мне. После ритуала я стал немного другим. Более

сосредоточенным. Более… недоступным. И её это, кажется, только раззадоривало.

Днём, наблюдая за учениями отряда (они и правда выглядели впечатляюще — слаженно и

смертоносно), я получил донесение от моего шпиона в Цитадели. Короткое:

«Кассиан готовится к отходу. Выглядит недовольным. Принц Леон лично присутствовал

при его сборах. Обменялись любезностями. Напряжение высокое.»

Значит, она справилась. Заставила его убраться. Молодец. Чувство гордости,

вспыхнувшее у меня в груди, было настолько неожиданным и сильным, что я нахмурился.

С какой стати? Она просто сделала то, что должна была сделать как правитель.

Но нет. Она сделала больше. Она сделала это, имея за спиной мою поддержку, но не

опираясь на неё напрямую. Она использовала её как фон, как фактор сдерживания, а

действовала сама. Умно. Храбро. По-драконьи. Такое мы одобряем.

Вечером, когда учения закончились, и лагерь затих, я сидел у костра, глядя на пламя.

И снова почувствовал этот дисбаланс. Не только цветы. Что-то глубокое. Спокойствие.

Тот хаос, что обычно бушевал у меня внутри, утих. Его место заняла… уверенность.

Странная, твёрдая уверенность в том, что всё идёт так, как должно. Даже с кузенами,

льдом и проклятиями.

Это было её влияние. Её зелёная, укореняющая сила, оставшаяся во мне. Она не гасила

моё пламя. Она давала ему… почву. Основу. Чтобы гореть ярче, но не сжигать всё

дотла.

Я ненавидел это. И в то же время… ценил. Потому что с этой новой, странной

устойчивостью пришла и ясность. Я знал, что будет дальше. Холодная Сталь не

отступит. Они проверяли и получили ответ. Теперь они будут готовить что-то более

серьёзное. Кассиан затаит обиду и будет искать нового способа ударить. А брат… брат

снова пришлёт Марника, или что хуже, приедет сам.

И в центре этого шторма будет она. Моя головная боль. Моя тайна. Моя… Леся. Но пока

еще в теле Леона… Чертовски сложно и так необходимо…

И я, как ни бесило меня это признавать, теперь знал точно: я не позволю шторму её

забрать. Потому что если она падёт, то эта новая, странная устойчивость внутри меня

рухнет. И останется только привычный, дикий хаос. А он уже казался таким одиноким и

бесполезным.

Я бросил в костёр ветку, и пламя на миг вспыхнуло зелёным. Все вокруг ахнули. Я лишь

хмыкнул.

— Ничего страшного, — пробормотал я. — Это просто… побочный эффект. Новой тактики.

И впервые за долгое время мне не пришлось притворяться. Это действительно не было

страшно. Было… интересно. Что будет дальше.

Глава 19

Глава 19. Звериная охота и предательский укус

ЛЕСЯ

Решение избавиться от Кассиана далось относительно легко. Я даже ощущала какую-то

злорадную радость, наверное, побочки еще не прошли. Гораздо сложнее было избавиться

от странных, острых ощущений, которые преследовали меня после нашего обмена силами.

Помимо усталости и дисбаланса, было ещё кое-что. Обострённые чувства. Я слышала

шёпот стражи за два поворота коридора. Чувствовала запах страха за милю. А однажды

утром, глядя на своё отражение, я поклялась, что мои зрачки на секунду сузились, как

у кошки. Класс, мало мне было попасть в тело мужчины, еще до кучи не хватало стать

мужчиной-котом, как в каком-то индийском кино. Тело Леона постепенно ассимилировало

чужеродную «огненную» энергию, и результаты были… довольно интересными.

Альдрик, изучая меня, только качал головой.

— Симбиоз. Временный, но глубокий. Вы обменялись не просто силой, а сущностными

кодами. Это пройдёт, когда ваши энергии придут в равновесие. Но пока… наслаждайтесь

супер-обонянием. И остерегайтесь сырого мяса — ваш дракон может проснуться с

неожиданной стороны.

Наслаждаться было некогда. Холодная Сталь, отступив после провала с туманом, не

сдалась. Они сменили тактику на более изощрённую и отвратительную: биологическую

диверсию. В лесах вокруг Цитадели начали появляться странные, искажённые твари —

волки с ледяной шерстью и длиннющими клыками, кабаны, дышащие стужей. Они не

нападали на отряды, но терроризировали поселения, портили посевы, отравляли воду.

Это была война на истощение, на страх. До чего же низко, фу такими быть!

Гарт рвал на себе бороду, предлагая массовые облавы. Но твари были хитры, уходили от

погонь, словно управляемые разумом. Нужен был другой подход. Нужен был хищник, чтобы

поймать хищника. Масло масляное, но так и было.

Идея пришла во время одной из «деловых» переписок с Дэмианом. Он сетовал и гневался

на аналогичные проблемы у своих рудников: ледяные ползуны, портящие инструменты.

«У них должен быть контроллер , — написала я. —Маг или

артефакт, который направляет этих тварей. Найти и уничтожить — проще, чем гоняться

за каждой ледяной крысой.»

Его ответ был быстрым:«Согласен. Но как найти? Эти сволочи не оставляют

магического следа. Только холод и панику. Меня чертовски раздражают эти игры!»

И тогда я, движимая новыми инстинктами, написала:«У нас ведь есть нюх. В

прямом смысле. После нашего… необычного обмена. Я могу почуять чужеродную магию.

Может, и ты также?..»

Наступила длинная пауза в переписке. Потом пришло:«Это безумие. Выходить

на охоту лично. Для тебя. Ты здесь, по сути, как только что вылупившийся цыпленок, а

мама пропала, не объяснив правила жизни.»

«Предположим. А для тебя?» — парировала я.

«Для меня — обычный вторник. Для тебя — самоубийство. Геройство без

геройства, я против.»

«Тогда будем самоубиваться вместе. Как говорится в моем мире — вдвоем

легче, чем в одиночку! Координаты стычки с тварью у моих границ — пришлю.

Встречаемся на нейтральной полосе. Без войск. Только мы. Ищем след.

Договорились?»

Он не отвечал целые сутки. Я уже думала, что он отказался. Но потом пришло одно

слово:«Договорились.»

Йес! Посмотрим, кто кого. Ну, держитесь, тварюги страшнючие!

Встреча была назначена на рассвете, в глухом участке леса, где накануне пропал

патруль. Я шла одна, в лёгком, не стесняющем движений снаряжении. На поясе —

короткий меч. Под кожей — готовность вызвать чешую. И в носу… в носу витал слабый,

но отчётливый запах: мокрой шерсти, морозного льда и чего-то кислого, магического. Я

шла по этому запаху, как натренированная гончая.

Он уже был на месте. Стоял, прислонившись к сосне, и смотрел в ту сторону, откуда я

вышла. Без доспехов, в тёмной, практичной одежде. На лице — привычное напряжение, но

в глазах… в глазах была не злость. Было сосредоточенное ожидание.

— Ты пришла, — сказал он, не как приветствие, а как констатацию факта.

— И ты, — кивнула я, останавливаясь в нескольких шагах. Запах от него был теперь

сложным: знакомые гроза и кожа, но под ними — лёгкий, едва уловимый аромат полевых

цветов и свежей земли. Мой вклад. Премиленько и забавно, — Чувствуешь?

— Чувствую, чувствую, — он нахмурился, вдыхая воздух. — Пахнет… гнилым снегом и

озоном. Идёт оттуда.

Мы двинулись вместе, не сговариваясь. Шли молча, прислушиваясь к лесу и к своим новым

ощущениям. Наш союз, вынужденный и абсурдный, здесь, в глуши, обрёл странную

естественность. Он шёл чуть впереди, закрывая меня от возможной угрозы, а я вела по

следу. Мы были идеальной охотничьей парой.

След привёл нас к небольшой пещере, скрытой завесой мха. Запах здесь был густым,

удушающим. И было подозрительно тихо.

Слишком тихо.

— Контроллер внутри, — прошептала я.

— Или очередная ловушка, — парировал он, но уже вынимал из ножен два длинных кинжала.

— Останешься здесь.

— Нет, — сказала я твёрдо. — Вдвоём безопаснее.

Он слегка дернул бровью, но спорить не стал. Мы вошли. Пещера оказалась неглубокой,

но в её конце, на каменном выступе, стоял кристалл — мутный, синеватый, от которого

и исходил тот самый запах. Вокруг него, замершие в странном оцепенении, сидели три

искажённых волка. Их ледяная шерсть шевелилась, напоминая тонкие щупальца, глаза

светились тусклым синим светом.

Увидев нас, волки поднялись беззвучно. Не зарычали. Просто приготовились к прыжку.

— Кристалл! — крикнула я, и в тот же миг волки атаковали.

Всё смешалось. Дэмиан встретил первого кинжалами — его движения были молниеносными,

точными. Я отпрыгнула от второго, вызвав чешую на руке и блокируя удар когтистой

лапы. Третий бросился мне в бок, но я успела повернуться, и его клыки скользнули по

чешуе, оставив белые царапины.

Я не умела драться как суровый генерал. Но я умела думать. Пока Дэмиан крушил одного

волка, отвлекая остальных, я метнулась к кристаллу. Нужно было его разбить. Но как?

Мои когти (обычные, нефритовые) могли не справиться.

И тогда я вспомнила. Его силу. Огонь. Я сосредоточилась, не на своём зелёном пламени,

который всё ещё не могла вызвать, а на том красном, чужом жаре, что дремал где-то

внутри. Я представила его, концентрируя в ладони. И… у меня получилось. Не пламя,

конечно. Сгусток тепла, раскалённый, почти болезненный. Я врезала им в кристалл.

Раздался оглушительный треск. Кристалл раскололся. Синий свет погас. Волки замерли на

миг, потом их тела затрещали, и они рухнули, превращаясь в кучу обычного льда и

костей.

Тишина. Только наше тяжёлое дыхание нарушало её.

— Вполне неплохо, — сказал Дэмиан, вытирая кинжал о штанину. На его руке была

глубокая царапина.

— Ты ранен, — указала я.

— Пустяк. Ты как, цела?

Я кивнула, подходя ближе. Адреналин отступал, оставляя странную, нервную дрожь. Мы

стояли среди останков тварей, в полумраке пещеры, и смотрели друг на друга. Впервые

за всё время мы не были принцем и генералом, не были врагами на переговорах. Мы были

партнёрами, только что выигравшими маленький, но такой значимый для нас бой.

И в этот момент что-то щёлкнуло. Не снаружи. Внутри. Связь, всегда тихая фоновая

вибрация, вдруг вспыхнула ярко и остро. От раны на его руке, от напряжения, от

близости. Она потянула. Неумолимо.

Я сделала шаг. Он не отступил. Его глаза, тёмные в полумраке, приковались к моему

лицу. Я подняла руку, мою, покрытую медленно исчезающей чешуёй, и… коснулась его

раны. Не чтобы исцелить. Просто… потому что не могла иначе. Какое-то магнетическое

притяжение.

Его кожа была горячей. От прикосновения по моим пальцам пробежала волна приятного

тепла, отклик. Он замер, не дыша. Его взгляд упал на мои губы.

Воздух сгустился, стал тягучим, густым, как мёд. Я видела, как движется капля пота по

его виску. Чувствовала биение его сердца — или своё? Они стучали в унисон.

Он медленно поднял свою не пораненную руку. Его пальцы, сильные, со шрамами,

коснулись моей щеки. Лёгкое, почти невесомое прикосновение, от которого всё внутри

перевернулось.

— Леся… — прошептал он, и моё имя в его устах прозвучало как заклинание, как

признание, как что-то слишком личное.

И в этот самый миг, когда мир сузился до точки прикосновения, из тени за его спиной

метнулась четвёртая тварь. Не волк. Что-то меньшее, змееподобное, ледяное. Она

впилась клыками ему в спину, чуть ниже лопатки. Дурак, ну кто идет в бой без

должного снаряжения!

Дэмиан еле слышно ахнул от неожиданности и боли, отшатнулся. Его глаза, секунду назад

такие тёплые и сосредоточенные, помутнели от болевого шока. Ледяная гадина, сделав

своё дело, тут же рассыпалась в иней.

— Дэмиан! — я бросилась к нему.

Он упал на колено, схватившись за спину. Его пальцы коснулись места укуса и…

обожглись. На коже уже расползалось синее пятно, испускавшее холодный пар.

— Яд… — прошипел он. — Не простой… Магический… Проклятая тварь!

Паника, острая и слепая, схватила меня за горло. Но разум, закалённый неделями

управления кризисами, сработал чётко. Нужно было тепло. Нужно было его пламя, чтобы

выжечь яд. Но он был дезориентирован, его сила бушевала, не находя выхода.

И тогда я снова положила руки ему на плечи. Закрыла глаза. И не просто потянулась к

связи. Я вошла в неё.

Погрузилась в тот самый вихрь его силы, который чувствовала внутри себя. Я не

пыталась контролировать. Я… направила. Как реку в нужное русло. Сфокусировала его

собственное, дикое пламя на месте укуса.

Он зарычал, напоминая раненого хищника. От боли. От невыносимого жара. Синее пятно

зашипело, побелело и начало медленно уменьшаться. От раны пошёл дымок, пахнущий

горелой плотью и… очищением.

Когда я открыла глаза, он сидел на земле, бледный, как смерть, но взгляд его был

ясен. Пятно почти исчезло, оставив после себя свежий, но вполне обычный ожог.

— Ты… — он смотрел на меня, и в его глазах было что-то новое. Не гнев, не смятение.

Потрясение. И уважение. Глубокое, безоговорочное уважение. — Ты выжгла его. Спасла

от смерти в случае паралича.

— Мы справились вместе, — поправила я, садясь рядом, потому что ноги больше не

держали. — Ты дал мне свою силу. Я её… направила.

— Как же? — спросил он тихо.

— Не знаю. Просто… знала где-то там, глубоко внутри, — я прижала ладонь к своей

грудной клетке, где билось сердце. Наше с Леоном. Оно точно все знало еще задолго до

нашей встречи с этим невозможным генералом…

Мы сидели в разгромленной пещере, прислонившись друг к другу, и слушали, как наше

дыхание выравнивается. Его рана была болезненной, но не смертельной. Моя сила была

на исходе. Но мы были живы. И между нами теперь было нечто большее, чем договор или

проклятие. Было то самое доверие, проверенное болью и спасением.

Он первым нарушил тишину.

— Это был не волк. Это была… мина. Приманка. Они знали, что кто-то придёт по следу.

Трусы.

— Значит, они знают и о нас? — спросила я, и сердце упало.

— Знают, что кто-то может чувствовать их магию. Не обязательно о нас. — Он попытался

встать, застонал и снова опустился. — Чёрт. Нужно выбираться отсюда. До заката. Пока

они не прислали своих прихвостней проверять.

Я встала, протянула ему руку. Он взял её, его пальцы сомкнулись вокруг моих. Крепко.

Надолго.

— Держись за меня, — сказала я. — Вытащу, честное пионерское!

Он забавно хмыкнул, явно не поняв мои слова. И мы пошли. Он, опираясь на меня, я,

ведя его по знакомому следу обратно. Мы не говорили о прикосновении. О том, что было

за секунду до укуса. Это висело между нами — невысказанное, огромное, горячее.

Но теперь это было не просто влечение или замешательство. Это было нечто, закалённое

в бою, проверенное ядом и доверием. Это было начало чего-то настоящего. И оба мы это

знали. Даже если ни один из нас не был готов в этом признаться.

---

ДЭМИАН

Боль в спине была адской, пульсирующей, но чистой. Не леденящий яд, а знакомое,

жгучее пламя, которое она так ловко направила. Она спасла мне жизнь. Не просто

помогла. Взяла мою же дикую, неконтролируемую силу и приручила её на лету, чтобы

спасти меня.

Это было невозможным. Для кого угодно. А для неё, для этой девушки из другого мира,

заточённой в тело врага… это было чудом. Или доказательством. Того, о чём рычал мой

дракон с самого начала.

Я опирался на неё, чувствуя, как её тело напряжено под моей тяжестью, но уверенно

ведёт через лес. Её запах, теперь смешанный с дымом и потом, был самым успокаивающим

ароматом на свете. Даже боль отступала на второй план перед осознанием того, что

произошло.

Она вошла в мою силу. Как в свой дом. Без страха. И выжгла врага. Мою боль. Мою

внезапную слабость.

Мы добрались до условленного места, где меня уже ждал Карр с парой верных людей,

скрытых в засаде. Увидев меня, опирающегося на Леона, он выскочил из укрытия, лицо

искажено ужасом.

— Генерал! Боже мой, что случилось?! Знахаря?!

— Мина, — коротко бросил я. — С магическим ядом. Всё в порядке. Она… принц Леон

помог. Лишние вопросы ни к чему.

Карр посмотрел на неё с новым, почти благоговейным уважением. Он кивнул.

— Благодарю, Ваше Высочество.

— Не за что, капитан, — ответила она своим низким, уставшим голосом принца. —

Доставьте его к знахарю. Яд выжжен, но ожог серьёзный. Требуется лечение и

наблюдение во избежание осложнений.

Она попыталась отстраниться, чтобы передать меня Карру, но я не отпустил её руку. Не

сразу. Сжал на миг сильнее, глядя ей в глаза.

— До следующего раза, — сказал я тихо, только для неё.

— Без мин, — она попыталась улыбнуться, но получилось устало. — Обещай.

— Обещаю постараться.

Я отпустил её, и Карр с другим бойцом осторожно повели меня к лошадям. Я оглянулся.

Она стояла одна на опушке, глядя нам вслед. Высокая, прямая, с лицом Леона, но с

глазами, полными такой сложной смеси чувств, что у меня в груди всё сжалось.

Вернувшись в лагерь, я позволил знахарю почти безжалостно ковыряться в ожоге, но

мысли были далеко. О её прикосновении к моей щеке.

О том, как она вошла в мою силу. О том, что мы были в одном шаге от… от чего-то, что

перевернуло бы всё. Такого запредельно неправильного и правильного одновременно…

Велария, узнав о ранении, явилась с целительными травами и напускной заботой. Я

вежливо, но твёрдо попросил её не беспокоить. Её присутствие, которое раньше было

лишь помехой, теперь казалось невыносимым. Потому что её запах, её голос, её вид —

всё было неправильным. Не тем.

Правильным было только одно: запах полевых цветов и мёда, смешанный с дымом. Голос,

низкий и умный. И глаза цвета янтаря, в которых я видел не врага, не союзника, а…

себя. Отражение той же самой, дикой, запутанной сущности.

Лёжа в палатке, я смотрел в темноту и понимал: игра изменилась. Это была уже не

война. Не перемирие. Это была охота. Но не на тварей Холодной Стали. Охота за

правдой. За тем, что началось сегодня в пещере. И я, Дэмиан Багровый Коготь, бастард

и генерал, был пойман в собственные силки. И, что самое странное, мне это нравится.

Определенно точно и бесповоротно.

Глава 20

Глава 20. После бури и демонстрация силы

ЛЕСЯ

Возвращение в Цитадель было похоже на выход из подземелья в ослепительный свет, не

хватало торжественного оркестра. Тело ныло в каждом мускуле, разум гудел от

пережитого, а на щеке, где коснулись его пальцы, всё ещё горело призрачное тепло. Я

прошла прямо в покои, отмахнувшись от встревоженного Альдрика и вопросительного

взгляда Гарта. Мне нужно было побыть одной. Переварить.

Я стояла перед зеркалом, глядя на лицо принца Леона. На нём были сажа, царапина от

когтя волка и тень невероятной усталости. Но в глазах... в глазах горело что-то

новое. Не паника, не притворство. Твёрдая, ясная решимость и смущение, от которого я

чувствовала, как горят уши. Его уши. Чёрт. Как же это все дико и неправильно, я так

скучаю по своему, пусть и не идеальному, но такому родному телу… В конце концов, в

моем мире мне даже несколько раз предлагали сходить в кино и кафе! И, вообще, я

девочка, хочу обратно, как мне надоели эти мускулы и постоянное сдерживание эмоций!

Чуть остыв от нахлынувших чувств, я коснулась его щеки. Моей то есть. Не так, нашей,

да. Место, где прикоснулся генерал, будто было отмечено. Я закрыла глаза и снова

увидела его лицо в полумраке пещеры. Напряжённое. Сосредоточенное на мне. И услышала

своё имя на его губах. «Леся». Не «принц». Не «ты». Моё имя.

А потом — укус, боль, паника. И та невероятная, интуитивная уверенность, с которой я

направила его же силу против яда. Как будто я знала его изнутри. Знаю. До всего

этого мы уже были связаны.

Альдрик, не выдержав, всё-таки проник в покои с чашей дымящегося отвара. Совсем не

знают о личном пространстве и уединении, безобразие!

— Вы ранены?

— Нет. Он... Генерал Дэмиан ранен. Там была та ледяная тварь. Но мы выжгли яд. — Я

повернулась к нему. — Альдрик, я.. я вошла в его силу, представляешь? Как в свою.

Без страха. И он позволил…

Старый маг замер, чаша в его руках дрогнула.

— Симбиоз углубляется, — прошептал он. — Вы не просто обменялись энергией. Вы...

начали синхронизироваться на уровне душ. Это и есть путь к признанию. Не мысленный,

а сущностный. Вы начали действовать как пара, даже не осознавая этого полностью.

— А что это значит? — спросила я, чувствуя, как по спине бегут мурашки от

предвкушения хоть малейшей разгадки.

— Это значит, что проклятие уже дало трещину. И оно будет либо сопротивляться

сильнее..., либо начнёт меняться. Будьте готовы ко всему. К внезапным прорывам вашей

истинной сути. К ещё более сильным всплескам связи. И.. к реакции вашего кузена и

других врагов. Такая синхронизация не может остаться незамеченной для чувствительных

магов.

Мысли о Кассиане и Холодной Стали вернули меня с небес на землю. Они не дремали. А я

только что провела несколько часов в лесу с генералом вражеского клана и вернулась

вся в саже и с блеском в глазах. Нужно было придумать самое логичное объяснение.

Я вызвала Гарта.

— Капитан, патруль, отправленный на поиски источника порчи, выполнил задачу. Мы нашли

и уничтожили кристалл-контроллер. Были стычки с искажёнными тварями. Я лично

участвовал, чтобы оценить угрозу. Потери — нет. Но... — я сделала паузу, глядя на

его честное, бородатое лицо. — Во время операции мы столкнулись с отрядом Багрового

Когтя. Они тоже охотились на тварей.

Гарт нахмурился.

— И? Была стычка? Вы не пострадали?

— Нет. Было... временное перемирие. Уничтожив общего врага, мы разошлись. — Я

посмотрела ему прямо в глаза. — Капитан, Холодная Сталь — угроза для нас обоих. И

пока она существует, любое столкновение с Багровым Когтем ослабит нас перед лицом

настоящего врага. Я действовал по своему усмотрению.

Гарт молчал, переваривая. Потом медленно кивнул.

— Стратегически, верно, Ваше Высочество. Но рискованно. Если бы вас убили или взяли в

плен...

— Но не убили. Все в полном порядке, не волнуйся. И мы получили ценную информацию. Их

маги используют живых существ как оружие. Нам нужно усиливать магическую защиту

поселений, а не только военные патрули. Обсудите это с леди Моран.

— Слушаюсь.

Когда Гарт ушёл, я поняла, что только что совершила ещё один шаг. Я не просто

соврала. Я начала вплетать Дэмиана в официальную повестку Цитадели как «временного

союзника против общей угрозы». Это была тонкая леска, по которой я теперь шла. Но

другого выхода не было. Мы были союзниками. И чем дольше это продолжалось, тем

труднее будет это скрывать.

Вечером пришло письмо от него. Не через сокола. Через связь. Слабый, но ясный

импульс, вложенный в образ: горячая чаша отвара, пар, поднимающийся в холодном

воздухе палатки. И чувство: «Спасибо. Ожог затягивается. Знахари ворчат, но

довольны. Ты там как?»

Я улыбнулась, сидя у камина. И ответила, послав образ: свою руку, здоровую, с едва

заметным шрамом, протянутую к огню. И чувство: «Цела. Устала. Но... хорошо.

Осторожнее. Теперь они знают, что их тварей можно найти.»

Ответ пришёл почти сразу: образ заострённого кинжала, воткнутого в землю у входа в

палатку. И чувство решимости, граничащей с яростью: «Пусть приходят. Будем готовы.

Не смей выходить одна. Никогда.»

Это был не приказ. Это была... забота. Грубая, драконья, но искренняя. И от неё стало

тепло внутри. Теплее, чем от огня.

---

ДЭМИАН

Ожог на спине заживал с раздражающей медленностью. Знахари копошились вокруг, бормоча

о «странной энергии, смешавшейся с ядом» и «нужде в покое». Покой — это последнее,

чего я хотел. Я хотел действия. Хотел найти тех, кто подсунул эту ледяную гадину, и

превратить их в пепел.

Но больше всего я хотел думать о ней. О том, как она прикоснулась к моей щеке. О том,

как без колебаний бросилась выжигать яд. О том, как уверенно повела меня через лес,

неся на себе часть моего веса.

Карр, видя моё состояние, постарался занять меня делами. Доклады о новых следах

Холодной Стали, о передвижениях Кассиана (тот, кстати, после демонстрации наших

учений вёл себя тише воды), о поставках провизии. Я слушал вполуха, кивал, отдавал

приказы, но мысли были где-то там, о ней.

Велария продолжала свои настойчивые попытки. Она принесла мне какую-то «особую мазь

из лепестков огненной лилии». Я поблагодарил и отставил в сторону. Её присутствие

стало настолько невыносимым, что я, в конце концов, отправил её «на важную миссию» —

инспектировать дальние, самые безопасные рудники. На неделю. Она уехала, обиженная,

но послушная. Лагерь вздохнул с облегчением. И я тоже.

Через два дня после инцидента в лес прибыл гонец от брата. Не Марник. Молодой,

напыщенный чиновник с толстым свитком.

— Генерал Дэмиан, — заявил он, не слезая с коня. — Вожак требует объяснений

относительно участия посторонней магии в отражении атаки Холодной Стали. Слухи о

странных энергиях, всполохах зелёного пламени... Он озабочен.

Чёрт. Значит, кто-то всё-таки заметил. Солдат с даром чуткости к магии, или, что

хуже, шпион брата среди моих людей.

— Слухи — дым без огня, — холодно ответил я. — Мы использовали комбинированные

тактики, включая магию земли из наших трофейных артефактов, чтобы противостоять их

льду. Всё в рамках военной необходимости.

— Вожак просит... настаивает на подробном отчёте. И напоминает, что любые союзы или

соглашения, даже временные, должны быть одобрены им.

— Передай брату, — сказал я, делая шаг вперёд, и чиновник невольно отпрянул, — что я

контролирую ситуацию на своей территории. И что, когда я заключу союз, способный

сокрушить Холодную Сталь, он узнает об этом первым. Из моего победного донесения. А

сейчас у меня есть лагерь, которым нужно командовать. Карр, проводи господина.

Когда навязчивый посланец уехал, я понял, что время игры в намёки истекло. Брат

начинал давить. Марник скоро вернётся с более серьёзными полномочиями. А Холодная

Сталь, получив отпор, будет готовить что-то более масштабное.

Нужно было действовать. Но не так, как раньше. Не просто защищаться. Атаковать. Но

мои цели изменились. Мне было уже не так важно расширить земли для брата. Мне нужно

было обезопасить её. Убрать угрозу Холодной Стали, чтобы сосредоточиться на... на

чём? На ней? На этой невозможной, безумной связи?

Да. Именно так.

Я вызвал Карра и своих лучших разведчиков.

— Новое задание. Не защита. Разведка глубокого проникновения. Нужно найти главный

лагерь, штаб магов Холодной Стали. Не передовые отряды. Сердцевину. Я хочу знать,

где они готовят свои пакости, кто их лидер, и как туда добраться так, чтобы нас не

заметили.

Карр засветился.

— Наконец-то, генерал! Думаю, мы сможем...

— Я пойду с вами, — перебил я его.

Карр остолбенел.

— Генерал, но твой ожог... это слишком рискованно! Ты — командующий!

— Я — лучший следопыт и самый сильный дракон здесь, — отрезал я. — И эта угроза

касается меня... нас лично. Я веду группу. Отборная десятка. Только тени. Готовьтесь

к завтрашней ночи.

Это было безумие. И, кажется мне, мы с ним уже прочно срослись.

Генерал не должен лично ходить в разведку вглубь вражеской территории. Но я не мог

сидеть сложа руки. Мне нужно было знать. И мне нужно было действовать. Чтобы

чувствовать, что я что-то контролирую в этом запутанном водовороте.

Вечером, готовясь к вылазке, я получил её мысленный образ: руку у огня. И это простое

послание успокоило меня больше, чем что-либо. Она была цела. Она думала обо мне.

Я послал в ответ не образ, а чувство. Твёрдое, как сталь, обещание: «Жди. Скоро будет

тихо.»

Я не знал, понимала ли она, что это значило. Но мне было важно это сказать. Потому

что впервые за долгое время у меня была не просто цель — выжить, победить, доказать.

У меня была причина. Причина, которая пахла полевыми цветами и мёдом, смотрела на

мир умными янтарными глазами и называла себя Лесей, но была заточена в другое тело.

Как же мне хотелось бы увидеть ее настоящую, вот так, вживую…

И ради этой причины я был готов лететь в самое пекло. Даже если мне придётся делать

это в одиночку. Пока. Потому что в глубине души я уже знал — это ненадолго. Скоро

нам придётся лететь вместе. Хочет он того или нет. Хочу я того или нет.

И эта мысль больше не вызывала ярости или отвращения. Она вызывала... предвкушение.

Как перед самой опасной и самой важной битвой в жизни.

Глава 21

Глава 21. Лунный зов и тайное откровение

ЛЕСЯ

Спустя неделю после охоты в лесу я начала ощущать проклятие не как статичную клетку,

а как живое, дышащее существо внутри меня. Оно шевелилось. Особенно по ночам, при

полной луне, которая теперь висела на небе огромным серебряным диском. Чужеродная

энергия Дэмиана, осевшая в моих костях, будто реагировала на лунный свет, вступая в

резонанс с древней магией проклятия. Во сне меня преследовали образы: зелёные

крылья, рассекающие облака, ощущение невероятной свободы полёта и… всепоглощающая

грусть одиночества.

Альдрик, наблюдая за моим состоянием, становился всё мрачнее.

— Синхронизация ускоряется, Ваше Высочество. Лунный цикл, ваша связь с Багровым

Когтем… всё это ослабляет барьеры. Будьте готовы. Контроль может дать сбой в самый

неожиданный момент.

— Твои слова звучат как-то совсем не радужно… И что это значит? — спрашивала я,

чувствуя, как по спине бегут мурашки.

— Это может означать что угодно: от внезапного проявления ваших истинных черт лица

до… частичного или полного превращения.

Мысль о том, что я могу превратиться в гигантского огнедышащего дракона посреди

Цитадели, вселяла леденящий ужас. Но под ним таилось и дикое, запретное любопытство.

Каково это — быть тем, кем я должна быть по сути? Хотя бы на мгновение? Я же видела

драконов только в детских книжках и РПГ играх. Кстати, в одной «мобилке» у меня даже

имелся дракон-фамильяр, до чего же было потрясающее чувство, когда я смогла выбить

столь драгоценный раритет, войдя в десятку счастливчиков ивента! Эх, жизнюшка моя…

Тем временем угроза со стороны Холодной Стали приняла новый, зловещий оборот. Как же.

Они. Достали! Они перестали посылать тварей. Вместо этого к нашим воротам под

покровом ночи подбросили… зеркало. Непростое. В его отражающей поверхности, стоило

на него взглянуть, проступали образы: наша Цитадель, охваченная ледяным пламенем, и

фигура в зелёных доспехах (моя фигура), падающая с башни. Потом зеркало треснуло.

Чисто психологическая атака. Ха-ха, даже тут есть эти приёмчики, ну дела. Но тактика

эффективная.

Одновременно пришло срочное сообщение от Дэмиана, переданное через доверенного гонца

Альдрика.«Нашёл логово. Большой лагерь в Ледяных Иглах. Готовят ритуал.

Цель — не земля. Настоящая цель — «источник древней раздвоенной души». И это ты. Они

знают. Нужно действовать, срочно. Завтра ночью, на нейтральной земле у Чёрного

Озера. Приходи. Одна. Будет жарко. Д.»

Они знали. Да черт бы их побрал, поганцы несчастные, все лезут и лезут! Значит, их

маги сумели вычислить аномалию — в лице меня. Попадалово конкретное.«Раздвоенная

душа» … точнее не скажешь. А его фраза«будет жарко» звучала как обещание и предупреждение одновременно.

Я не колебалась ни секунды. Ответила:«Буду.»

На следующее утро, однако, планы спутала природа. Над горами собрались тяжёлые,

свинцовые тучи, и к полудню грянула невиданная по силе гроза. Молнии били в башни,

ветер выл, словно обезумевший зверь. Леди Моран сказала, что это не обычная гроза —

в ней чувствуется магический дисбаланс, будто кто-то рвёт ткань реальности. Да-да,

кто бы сомневался, что это обычный дождик…

А к вечеру я почувствовала зов. Он шёл не от Дэмиана. Он шёл прямо изнутри. От

проклятия. И от… луны, которая, несмотря на тучи, давила на мир своей незримой

силой. Это был зов к трансформации. К освобождению. Он звучал в крови, в костях, в

самой глубине души, и сопротивляться ему было всё равно что пытаться остановить

прилив.

Я едва дождалась ночи. Сказала Альдрику, что иду «проверить магические барьеры у

восточной стены», и, накинув плащ с капюшоном, выскользнула из Цитадели через

потайной ход. Мне нужно было уйти подальше. В безопасное, уединённое место. Я

помнила про встречу у Чёрного Озера, но идти туда было слишком далеко. Я двинулась в

ближайший глубокий овраг, известный как Ущелье Ветров.

---

ДЭМИАН

План был простым и дерзким: встретиться с ней у Чёрного Озера, вместе обсудить данные

разведки и решить, как нанести упреждающий удар по логову Холодной Сталь. Но

Вселенная, как всегда, смеялась над моими планами. Что-то в последнее время меня

только так опрокидывают, неприятное чувство.

Гроза обрушилась на лагерь с такой яростью, что казалось, небо разверзлось. Но хуже

непогоды было то, что творилось внутри меня. Связь, обычно тихий ручеёк, вздулась и

забурлила. Сквозь неё прорывались волны чужой боли, смятения и того самого, древнего

зова, который заставлял моего дракона метаться в клетке рёбер, требуя вырваться.

Она была в беде. Не в физической опасности, а в чём-то более глубоком. Проклятие

бушевало. Я чувствовал это кожей.

Я не мог ждать до ночи.

Бросив Карру распоряжение держать лагерь, я ускакал в сторону Цитадели, даже не

пытаясь скрыться. Пусть видят. Мне было всё равно. Мой дракон знал, куда мчаться. Он

тянул меня, как на привязи, к источнику бури — к ней.

Я нашёл её в Ущелье Ветров. Она стояла на краю обрыва, спиной ко мне, раскинув руки,

будто пытаясь обнять бушующую стихию. Её плащ развевался, а волосы были мокрыми от

дождя. И от неё исходило… свечение. Слабое, зелёно-золотое, пульсирующее в такт

ударам молний.

— Леся! — крикнул я, подскакивая ближе и спрыгивая с коня.

Она обернулась. И я замер. Её глаза светились чистейшим, жидким янтарём, без единой

тени человеческого. В них отражались молнии и безумие древней магии.

— Дэмиан… — её голос был эхом, наложенным на рычание. — Не могу… удержать…

Она сжала голову руками, и в этот момент тело её дрогнуло. Костяшки пальцев побелели,

а кожа на них покрылась чешуёй, но не зелёной, а странной, переливающейся — то

золотой, то серебряной. Проклятие трещало по швам. В буквальном смысле.

И тут, словно в ответ на её муки, мой собственный дракон вырвался на свободу. Не по

моей воле. Его громогласный рев сорвался с моих губ, перекрывая гром. Моя кожа

загорелась жаром, и я почувствовал, как кости начинают двигаться, меняться.

— Нет! — зарычал я, пытаясь сдержать превращение. Но было поздно. Связь работала в

обе стороны. Её зов, её боль, её мощь — всё это подпитывало мою сущность, выталкивая

её наружу.

Вокруг нас завыл ветер, но уже не природный. Магический вихрь, рождённый нашим

синхронизированным высвобождением. Мы стояли в эпицентре, и свет от наших тел —

зелёно-золотой от неё, кроваво-красный от меня — сплетался в ослепительную спираль,

бьющую в небо.

И тогда это случилось.

Её трансформация была не мучительной, а… стремительной и прекрасной. Её человеческая

форма растворилась в сиянии, и на её месте возник дракон. Не гигантский монстр из

сказок, а изящное, могучее создание с длинным, гибким телом, покрытым чешуёй цвета

нефрита и тёмного золота. Крылья, похожие на паруса из зелёного шёлка, расправились

с тихим шелестом. И в её глазах, теперь огромных и ещё более мудрых, читалась всё та

же Леся — испуганная, потрясённая, но настоящая.

А следом за ней, с рёвом, сотрясающим землю, превратился я. Мой дракон был больше,

массивнее, с рогами и шипами, с чешуёй цвета застывшей лавы и дыма. Моё пламя,

всегда бушевавшее внутри, теперь вырвалось наружу, озарив ущелье багровым заревом.

Мы стояли, два чудовищных, великолепных зверя, глядя друг на друга. И в этот миг, под

вспышками молний и завывание нашей объединённой магии, проклятие отступило. Всего на

несколько мгновений. Но этого хватило.

Свет, исходящий от Леси-дракона, сгустился вокруг её человеческого сердца. И на миг,

прямо перед моими глазами, внутри прозрачного, сияющего контура дракона, я увидел

её. Настоящую Лесю. Ту, что была в видении Камня. Девушку с каштановыми волосами

(длинными, как у дракона грива), в простой, но такой странной одежде своего мира, с

лицом, искажённым изумлением и восторгом. Она была призраком внутри зверя, но она

была здесь. И она была невероятно, запретно прекрасна.

Это длилось три удара сердца. Потом образ рассыпался, и снова был только дракон. Но я

видел. Я ВИДЕЛ.

И в этот самый момент, когда время замерло, на краю ущелья, на скале, появились

всадники. Человек десять. Во главе — Марник. А рядом с ним, на огромном боевом

жеребце, в роскошных доспехах, сидел мой брат. Вожак Клана Багрового Когтя. Его

лицо, обычно холодное и насмешливое, было искажено шоком, жадностью и… оскорблённым

неверием.

Они всё видели. Увидели меня, генерала Дэмиана, в форме дракона. Увидели нефритового

дракона — принца Леона. И увидели тот миг, когда внутри него мелькнул женский

призрак.

В ущелье воцарилась гробовая тишина, нарушаемая только шипением дождя, испаряющегося

от нашего жара. Брат медленно поднял руку, указывая на нас пальцем, дрожащим от

ярости.

— Предатель, — проскрипел он, и его голос, обычно бархатный, был полон дикой

ненависти. — Ты не только заключил сделку с врагом… ты связал свою судьбу с… с этим

чудовищем! С этой… химерой!

Мой дракон, ещё не оправившийся от шока и переполненный инстинктом защиты своей пары,

ответил рёвом. Глухим, предупреждающим. Пламя забурлило у меня в глотке.

Леся-дракон отступила на шаг, её крылья прикрыли тело инстинктивно. В её чудесных

глазах читался ужас. Разоблачение. Полное и бесповоротное.

Марник выхватил лук, но брат остановил его жестом. Его глаза сверкали холодным

расчетом.

— Не стреляй, дурак. Убить их сейчас — значит уничтожить величайший артефакт, который

я когда-либо видел. Дракона, в котором заточена душа женщины… и моего брата, который

оказался настолько слаб, что поддался чарам. — Он усмехнулся, и эта усмешка была

страшнее любой угрозы. — Вожди всех кланов должны знать об этом. О новом оружии

Нефритового Пламени. О позоре Багрового Когтя. Объявляется Великий Суд драконьих

кланов! Пусть все решат, что делать с этой… дурной аномалией. А до тех пор… — он

посмотрел прямо на меня, и в его взгляде была ледяная победа. — Добро пожаловать в

настоящую войну, дорогой братец. Войну, где ты — враг номер один для всех.

Он развернул коня и ускакал, его отряд — за ним. Мы остались одни в ущелье — два

дракона, чья тайна только что была вырвана на свет, чья жизнь превратилась в

пороховую бочку, готовую рвануть.

Сила, поддерживавшая наши превращения, иссякла. Связь, перенапряжённая, оборвалась с

болезненным щелчком. Магический вихрь стих.

Я почувствовал, как моя форма начала распадаться, кости с хрустом возвращались в

привычное состояние. Рядом, в сиянии зелёного света, уменьшалась и она, её драконьи

черты таяли, оставляя после себя фигуру принца Леона, который рухнул на колени,

дрожа всем телом.

Я, едва вернув человеческий облик, подбежал к ней, схватил за плечи.

— Леся! Дыши! Смотри на меня! Все хорошо, слышишь? Я здесь, с тобой!

Она подняла голову. В её глазах, снова обычных, но полных слёз, читался немой вопрос:

«Что теперь?»

Я не знал, что ответить. Но знал одно наверняка. Брат не станет ждать Суда. Он

использует эту информацию, чтобы уничтожить нас обоих. И единственный шанс… это

бежать. Или сражаться. Но уже не как принц и генерал. А как два изгоя, два чудовища,

против которых ополчился весь мир.

Я помог ей встать. Её рука в моей была ледяной.

— Слушай, — сказал я хрипло. — Ты не можешь вернуться в Цитадель. Кассиан, узнав,

предаст тебя в мгновение ока. А мои люди… после того, что сказал брат… — Я сжал

зубы. Мой собственный лагерь теперь мог стать ловушкой. — Нам нужно исчезнуть.

Сейчас.

Она смотрела на меня, и в её взгляде медленно проступала не покорность, а та же самая

стальная решимость, что я видел в пещере.

— Куда нам бежать? — спросила она просто.

— Туда, куда не сунутся ни Багровый Коготь, ни Нефритовое Пламя, ни Холодная Сталь. В

Дикие Земли. За Гнилые Топи. — Это было безумие. Земли, где не было власти кланов,

только чудовища и древние руины. Но другого выхода не было. — Соберём только самое

необходимое. Возьмем Альдрика. Карра, если он пойдёт. И… летим.

Слово «летим» повисло в воздухе. Мы только что это сделали. По отдельности. Но теперь

нам предстояло лететь вместе. Наперегонки со смертью, позором и войной, которую

только что развязал мой брат.

Я видел, как она глотает комок в горле, как кивает.

— Хорошо, — сказала она. — Летим.

И в этом слове, в её голосе, не было страха. Была усталость. Была горечь. Но была и

готовность. Готовность принять свою судьбу, какой бы чудовищной она ни была. И

готовность принять меня как часть этой судьбы.

И этого, в тот момент, было достаточно. Чтобы начать всё с начала. Чтобы спастись.

Чтобы выжить. И, может быть… чтобы когда-нибудь отомстить.

Глава 22

Глава 22. В бегах: тени, болота и древнее укрытие

ЛЕСЯ

Бегство — это не романтичная скачка на драконах в закатное небо, как нам могут

показывать в Диснеевских мультиках. Вообще ни разу. Это грязная, пахнущая страхом и

потом спешка. Мы не полетели сразу. Переход в драконью форму требовал сил, которых у

нас не было после шока и разоблачения. Да и парящие в небе драконы — не самый

незаметный способ путешествия.

Мы бежали пешком. Я, Дэмиан, Альдрик (который, кажется, ожидал чего-то подобного и

уже собрал походную сумку с самыми ценными гримуарами) и Карр. Верный капитан,

увидев своего генерала в компании принца-дракона и узнав о предательстве вожака,

только хмуро кивнул: «Куда ты, туда и я, друзья детства, как-никак». Больше никого.

На проверку доверия не было времени.

Мы ушли через тот же потайной ход, что использовал Дэмиан. Цитадель осталась позади,

погружённая в сон, не ведая, что её принц только что стал изгоем. Мысли о Гарте, о

леди Моран, даже о коварном Кассиане вызывали острую боль и стыд. Я бросала их.

Бросала людей, которые верили в меня. Чтобы спасти себя. И… его.

Первые несколько часов мы шли молча, прислушиваясь к каждому шороху. Дэмиан шёл

впереди, его осанка выдавала готовность к бою каждую секунду. Карр замыкал колонну.

Альдрик шагал рядом со мной, пыхтя, но не отставая. Он нёс не только сумку, но и

тихое, непоколебимое спокойствие, которое было сейчас дороже любых заклинаний.

К рассвету мы добрались до предгорий, где начинались Гнилые Топи. Воздух стал

тяжёлым, влажным, пропахшим гнилью и странными, сладковатыми цветами. Это была

нейтральная, ничья земля, кишащая опасностями, но свободная от законов кланов.

— Здесь нас не сразу станут искать, — хрипло сказал Дэмиан, останавливаясь у края

зыбкой трясины. — Но это не значит, что здесь безопасно. Болотные твари, ядовитые

испарения, блуждающие огни… и, возможно, другие беглецы, ещё более отчаянные, чем

мы.

— Куда дальше? — спросил Карр, скептически оглядывая топь.

— Есть легенда, — начал Альдрик, вытирая лоб. — О Древнем Укрытии. Построенном не

кланами, а… кем-то ещё. Кто-то из моих предшественников-хранителей упоминал карту. —

Он покопался в сумке и достал пожелтевший клочок пергамента с выцветшими линиями. —

Где-то здесь, в сердце топей, есть каменный шпиль, не поддавшийся тлению. Под ним —

убежище.

Мы двинулись по карте, которая больше походила на ребус. Топи жили своей жизнью:

кочки уходили из-под ног, сгущались туманы, скрывавшие пропасти. Однажды на нас

напали огромные пиявки с металлическим блеском на спине. Вот это мерзость, скажу я

вам. Дэмиан спалил их снопом пламени (меньшим, чем обычно — силы берег на особый

случай), но запах горелой плоти привлёк что-то крупное, шебуршащее в камышах. Мы

побежали, едва не увязнув.

К полудню силы были на исходе. Я спотыкалась на каждом шагу. Будь я в своем

естественном теле, то шлепнулась бы мешком с костями прямо в болото еще пару часов

назад. Дэмиан, видя это, вдруг остановился перед зыбкой протокой.

— Надо переправляться. Я перетащу тебя.

— Я сам, — автоматически возразила я.

— Не сейчас, — отрезал он, и в его голосе не было спора, только констатация. Он

повернулся ко мне спиной. — Залезай.

Это было унизительно и… чертовски практично. Я, стиснув зубы, обвила руками его шею,

он подхватил меня под колени, как куль с мукой, и легко, будто я ничего не весила (а

тело Леона, я уверена, весило прямо совсем-таки не мало), перешёл протоку, выбирая

твёрдые места инстинктивно. Его спина была твёрдой, мышцы играли под тонкой тканью

рубахи. От него пахло потом, дымом и той самой, неповторимой грозой. И это был самый

безопасный запах в этом чужом, враждебном мире.

Карр переправил Альдрика тем же способом, старик бурчал что-то о «неуважении к

сединам», но выглядел благодарным.

К вечеру, когда солнце висело над трясиной кровавым шаром, мы увидели его. Каменный

шпиль, тёмный, как обсидиан, вздымался из топи, будто палец мёртвого гиганта. У его

подножия, полускрытая свисающими лианами и мхом, зияла чернота пещеры.

Подойдя ближе, мы увидели, что это не просто пещера. Вход был обработан, обложен

древними, потрескавшимися камнями с высеченными на них символами. Не драконьими.

Какими-то другими, более угловатыми, забытыми.

— Кто это построил? — прошептал Карр, озираясь.

— Те, кто был здесь до драконов, — так же тихо ответил Альдрик. — Или те, кто хотел

спрятаться от них. В любом случае, они знали толк в укрытиях.

Внутри было сухо, прохладно и… чисто. Словно кто-то недавно тут был. Но пыль на полу

лежала ровным слоем, не тронутая многие годы. Пещера уходила вглубь, расширяясь в

просторный зал с высоким потолком. В стенах были ниши, похожие на грубые полки, а в

центре — яма для костра, уже заполненная сухим мхом и ветками.

— Здесь, — сказал Дэмиан, опуская меня на ноги. Его руки разжались не сразу. —

Разводите огонь. Я проверю дальние ходы. Карр — осмотри вход.

Пока Карр устанавливал у входа простейшие ловушки-предупредители из натянутой тетивы

с колокольчиками, а Альдрик, бормоча, высекал огонь, я опустилась на холодный

камень, прислонившись к стене. Усталость накрыла волной. Руки дрожали.

Альдрик разжёг костёр. Пламя осветило стены, и я увидела на них не только символы, но

и… рисунки. Примитивные, сделанные охрой. Изображения существ, отдалённо

напоминающих драконов, но летящих среди звёзд. И другие фигуры — человекоподобные,

но с непропорционально большими головами.

— Что это? — спросила я.

— История, — сказал Альдрик, подходя ближе. — Или миф. Те, кто построил это место,

возможно, наблюдали за первыми драконами. Или… пришли с ними. — Он вздохнул. —

Неважно. Важно, что это место обладает свойством. Оно скрывает. С магической точки

зрения. Отсюда почти невозможно выследить. Пока мы внутри, мы в тени.

Дэмиан вернулся, сообщив, что пещера имеет ещё два выхода, оба заблокированы

обвалами, и источник пресной воды — тонкий ручеёк, сочащийся из стены.

— На день-два здесь можно отсидеться, — заключил он. — Пока не решим, что делать

дальше.

Карр раздал скудный паёк: сушёное мясо, жёсткие лепёшки. Мы ели молча, прислушиваясь

к звукам снаружи: крикам ночных птиц, шелесту топи. Мир сжался до круга света от

костра и четырёх пар глаз, полных усталости и неопределённости.

После еды Альдрик и Карр, вымотанные, почти сразу заснули, укутавшись в плащи. Я

сидела, глядя на огонь, не в силах сомкнуть глаз. События дня проносились кадром за

кадром: перевоплощение, ужас брата Дэмиана, его слова, наш побег…

Рядом раздался шорох. Дэмиан сел рядом, не касаясь меня. Долго молчал, глядя в те же

угли.

— Прости, — наконец сказал он, и это слово прозвучало так тихо, что я едва

расслышала.

— За что?

— За то, что втянул тебя в это. Если бы не я… не наша связь…

— Если бы не ты, — перебила я его, — Холодная Сталь, возможно, уже взяла бы Цитадель

с помощью своих тварей. Если бы не ты, Кассиан мог бы уже устроить переворот. А если

бы не наша связь… — я запнулась. — Я бы до сих пор не знала, кто я. Или что я не

одна.

Он повернул голову, его глаза в свете костра казались тёмными безднами.

— Теперь ты одна. Ты потеряла всё.

— Отставить грустные разговорчики! Не всё, — возразила я. — У меня есть Альдрик. И…

ты.

Он вздохнул, тяжёлый, усталый вздох.

— Я — бастард и предатель в глазах своего клана. Плохая замена королевству.

— Ты — человек, который пришёл мне на помощь, когда никто другой не мог. И который

сейчас сидит со мной в дыре посреди болота, вместо того чтобы спать.

Я рискнула и положила свою руку на его, лежащую на колене. Его пальцы были холодными.

— Это вовсе не замена. Это… нечто совершенно другое.

Он посмотрел на нашу руки, потом на меня. И медленно, будто против своей воли,

перевернул ладонь, чтобы сжать мою. Его пальцы сомкнулись вокруг моих, тёплые и

твёрдые.

— Леся… что же мы будем делать? — спросил он, и в его голосе впервые за всё время

прозвучала не ярость и не уверенность, а растерянность. Настоящая, человеческая

растерянность.

— Сначала — выспимся, — сказала я, чувствуя, как его прикосновение разливает по телу

странное спокойствие. — Потом… посмотрим. У нас есть карта твоего разведчика. Логово

Холодной Стали. Может, стоит не прятаться, а нанести удар первыми? Пока они

празднуют нашу «гибель»?

Уголок его рта дрогнул.

— Всегда с неожиданными поворотами. Драться, когда нужно бежать.

— А мы разве не дерёмся с самого начала? — я слабо улыбнулась. — Просто теперь поле

боя изменилось. Ну и правила немного.

Он кивнул, не отпуская мою руку.

— Правила… Да. Теперь у нас будут свои правила. — Он помолчал. — Завтра. Завтра

подумаем. А сейчас… спи. Я посторожу.

Я хотела возразить, что он тоже устал, но слова застряли в горле. От тепла его руки,

от усталости, от странного чувства безопасности в этом древнем, скрытом месте, веки

стали тяжёлыми. Я позволила себе откинуться на своё импровизированное ложе из плаща,

но не отпустила его руку. И он не отнял свою.

Засыпая, я думала, что мы похожи на двух раненых зверей, загнанных в одну берлогу. Мы

шипим, но греемся друг о друга. И, возможно, именно это даст нам силы не просто

выжить, но и дать отпор тем, кто выгнал нас в эту тьму. Брату, Холодной Стали, всему

этому странному миру, который решил, что мы — ошибка.

---

ДЭМИАН

Она заснула, её дыхание стало ровным, а пальцы слегка разжались в моей руке. Я не

отнимал её. Сидел, глядя, как пламя играет на её лице — лице Леона, которое уже не

казалось мне чужим и неприятным. Под этими чертами я теперь видел другую. Ту, что

мелькнула на миг внутри дракона. Настоящую. Она определенно была стопроцентно в моем

вкусе, это я сразу отметил…

Карр тихо храпел в углу. Альдрик ворочался, бормоча во сне заклинания. А я сидел на

страже, чувствуя вес её руки в своей. Это было глупо. Сентиментально. Опасно. Если

нападут, мне понадобятся обе руки свободными.

Но я не мог отпустить. Это прикосновение было якорем. Единственной твёрдой точкой в

мире, который сегодня перевернулся с ног на голову. Я предатель. Моё место в лагере,

моё положение, моя честь (та, что была) — всё уничтожено одним приказом брата.

Осталось только это. Пещера. И она.

Моя драконья сущность, обычно такая буйная, сейчас была тихой. Усталой. Но не

побеждённой. Она смотрела на спящую Лесю и урчала глубоко внутри, довольная. «Своя.

Наша. Защищать».

А мой разум, наконец отключив режим выживания, начал анализировать. Брат объявит нас

предателями перед всеми кланами. Это значит, охота будет вестись не только его

людьми. Нас будут искать все, кто хочет выслужиться или заполучить «артефакт».

Цитадель, возможно, уже под контролем Кассиана. Мой лагерь… Я не был уверен в

лояльности всех. Карр — да. Но другие? Узнав, что я «поддался чарам нефритового

оборотня», они могли отвернуться.

Оставался один путь. Тот, что она наметила. Атаковать. Не обороняться. Нанести удар

по Холодной Стали. Если мы уничтожим их логово, мы не только уберём одну угрозу, но

и покажем свою силу. Создадим легенду. Не о предателях, а об изгоях-мстителях,

которых лучше не злить.

Это был безумный план. Нас четверо против неизвестного числа магов и солдат. Но у нас

было два дракона. И элемент неожиданности. Они не ждут, что мы, загнанные в угол,

пойдём в наступление.

Я смотрел на её спящее лицо и знал, что она пойдёт. Не из мести. Из необходимости.

Чтобы взять контроль обратно. Хоть на немного.

Я осторожно высвободил свою руку, накрыл её своим плащом поверх её собственного.

Потом встал и тихо подошёл ко входу, сменив Карра на посту. Он кивнул и без слов

отправился спать.

Стоя в темноте, глядя на болото, окутанное ночным туманом, я впервые не чувствовал

ярости. Была усталость. Была горечь. Но была и… странная свобода. Все цепи порваны.

Все ожидания разрушены. Остался только я. И она. И наша общая война.

И, может быть, это было не так уж и плохо. Может быть, это было начало чего-то

настоящего. Настоящего для нас. Для двух изгоев, нашедших друг друга в самом

эпицентре кошмара.

Я поклялся себе в тишине ночи: что бы ни случилось, я выведу её из этой топи. Я найду

способ. Потому что теперь она была не просто моей судьбой или проклятием. Она была

моим единственным оставшимся смыслом. И ради этого смысла я был готов стать кем

угодно. Даже легендой. Даже монстром.

Глава 23

Глава 23. Голос камней и планы возмездия

ЛЕСЯ

Проснулась я от того, что камни пещеры… пели. Нет, не звучали. Они вибрировали. Ну

да, пения тут еще не хватало, у нас тут совсем не веселье так-то. Тихо, едва

уловимо, но моё тело, всё ещё пропитанное остатками драконьей силы и её странным

симбиозом с энергией Дэмиана, уловило этот гул. Это было похоже на гигантское,

спящее сердце, бьющееся где-то глубоко под нами.

Я открыла глаза. Костер догорал, оставляя угли. Альдрик спал, свернувшись калачиком,

будто он не уважаемый маг в почетном возрасте, а совсем ребенок, ну милота. Карр

храпел у входа, как трактор в нашем селе, где мы «отрабатывали барщину» во времена

студенческой практики. А Дэмиан… Дэмиана не было на его посту. Все то ему надо

держать под контролем! Паника, острая и холодная, кольнула под рёбра, но тут я

увидела его. Он стоял у дальней стены, где струился ручеёк, положив ладонь на

влажный камень. Его поза была напряжённой, будто он к чему-то прислушивался.

Я тихо поднялась и подошла к нему.

— Что-то не так? Ты чем-то обеспокоен?

Он вздрогнул, но не отпрянул. Его лицо в полумраке было сосредоточенным.

— Ты, что, не слышишь? — спросил он, не глядя на меня.

— Гул. Как будто земля дышит.

— Да. Но не только. — Он медленно провёл пальцами по камню. — Это место… оно живое.

Не в смысле растения. Оно помнит. И если правильно слушать… оно может рассказать.

Я прислонилась к стене рядом с ним, тоже положив ладонь на холодный, шершавый камень.

Сначала ничего не было. Потом я усиленно сосредоточилась, отпустила страх,

усталость, мысли о бегстве. И тогда почувствовала. Не просто вибрацию. Образы.

Смутные, как тени сквозь туман. Существа, не похожие на драконов, строящие эти

стены. Они не высекали камень — они лепили его, как глину, силой мысли. Потом они

ушли. Оставили после себя пустоту. Потом пришли другие — испуганные, раненые.

Драконы в человеческом облике. Они скрывались здесь, зализывали раны… и некоторые

больше не уходили.

— Это убежище для таких, как мы, — прошептала я. — Для потерявших свой дом.

— И не только, — сказал Дэмиан. Он отвёл руку от стены и посмотрел на свою ладонь,

будто ожидая увидеть на ней следы памяти. — Оно… усиливает. Связь. Чувствуешь?

Я прислушалась к себе. К той тихой нити, что связывала меня с ним. Да, она была

яснее. Тверже. Будто в этом месте, напитанном древней магией укрытия и печали, нам

не нужно было скрываться даже от самих себя.

— Это значит, мы можем… общаться? Без слов? На расстоянии? — предположила я.

— Возможно. Но это не главное. — Он повернулся ко мне, и в его глазах загорелся

знакомый огонь стратега. — Если это место усиливает нашу связь и наши силы, то здесь

мы можем планировать. И тренироваться. Хотя бы временно.

Идея была блестящей и пугающей. Тренироваться. Учиться контролировать то, что в нас

проснулось. Не просто выживать, а освоить свою новую, чудовищную природу. Я бы,

конечно, не отказалась от пособия «Практика для чайников», но, увы, придется своими

силами.

Мы разбудили Альдрика и Карра, поделились догадками. Старый маг, осмотрев стены и

пробормотав несколько диагностических заклинаний, ахнул.

— Вы правы! Это место — природный резонатор. Он фокусирует внутреннюю магию, особенно

связанную с душевными узами и… трансформацией. Здесь ваша связь не просто видна, она

становится инструментом. Вы можете делиться силой на расстоянии, чувствовать друг

друга острее, возможно, даже видеть сквозь глаза друг друга, если синхронизируетесь

достаточно.

— Видеть сквозь глаза? — Карр скептически поднял бровь. — Это уже колдовство

какое-то. Генерал, тут может быть замешана черная магия!

— Это драконья магия в её чистейшей форме, — поправил Альдрик. — То, что было

утрачено кланами, погрязшими в политике. А вы… вы, сами того не желая, ступили на

этот путь.

Мы решили остаться в пещере ещё на день. Нужно было восстановить силы, осмотреться и…

попробовать. Первым делом — установить связь на расстоянии. Дэмиан ушёл в один из

боковых тоннелей, я осталась в главном зале. Мы закрыли глаза, сосредоточились на

нити между нами, усиленной тихим гулом камней.

Сначала — ничего. Потом — смутное ощущение его присутствия, как теплое пятно в

темноте. Я попыталась «толкнуть» мысль: «Слышишь?»

Ответ пришёл не сразу, и это был не голос. Это было чувство: «Да. Тихо. Слышу твоё

дыхание.» Он слышал моё дыхание из другого конца пещеры! Чем дальше – тем

интереснее!

Мы тренировались так несколько часов.

Научились передавать простые эмоции, ощущения (я послала ему ощущение голода, и он

фыркнул в ответ). Настоящий разговор пока не получался, но это уже было невероятно.

А потом мы перешли к следующему. К контролю. Я попыталась вызвать не просто чешую, а

тот самый зелёный огонь, который у меня никак не получался. Дэмиан стоял напротив,

его присутствие через связь было якорем.

— Не думай об огне, — сказал он, его голос звучал и в ушах, и в голове одновременно.

— Думай о жизни. О росте. О ярости лозы, что ломает камень. Твоя сила не для

разрушения. Она для… упрямого созидания. Отлично тебе подходит…

Я немного смутилась и закрыла глаза, представила не взрыв, а напор. Зелёную,

неостановимую волну жизни. И на ладони вспыхнуло не пламя, а… сияние. Тёплое,

пульсирующее, как сердцебиение леса. Оно не жгло. Оно питало. Я направила его на

увядший мох у стены — и тот за несколько секунд позеленел, расправился.

— Вот видишь, — сказал Дэмиан, и в его «голосе» в голове прозвучало одобрение. — Ты

не можешь жечь. Но можешь оживлять. Или… — он сделал паузу. — Отнимать жизнь.

Мысль была жуткой. Но логичной. Если я могу давать силу роста… значит, могу и

обратить её вспять. Сделать это оружием. Прямо как дементор, у-у-у, эти вайбы. Я

похихикала про себя, вспоминая о мальчике, который выжил, а потом задал такую трепку

тому, о ком нельзя говорить, но… сейчас у нас своих проблем навалом, так что всякие

мальчики прочь!

Дэмиан тренировался со своим пламенем, стараясь сделать его не просто разрушительным

взрывом, а сфокусированным лучом, точным, как игла. Связь помогала: я чувствовала,

куда он направляет энергию, и могла слегка «подправить», стабилизировать её своим

спокойствием. Его луч пламени стал ярче, горячее, но при этом более стабильным.

К вечеру мы, измождённые, но воодушевлённые, сидели у костра, доедая последние

припасы.

— Завтра, — сказал Дэмиан, глядя на карту логова Холодной Стали, которую он набросал

по памяти. — Мы идём туда. Не все. Карр, ты останешься здесь с Альдриком.

Наблюдательный пункт и тыл.

— Генерал! — начал протестовать Карр.

— Это приказ, — отрезал Дэмиан, но без привычной резкости. — Если мы не вернёмся,

кому-то нужно будет знать, что случилось. И… кому-то нужно будет позаботиться о нём.

— Он кивнул на Альдрика.

Старый маг фыркнул.

— Не рассчитывайте на лёгкую смерть, чтобы я мог спокойно доживать здесь век. У меня

на вас другие планы, мои дорогие.

План был рискованным. Мы с Дэмианом подберемся к логову скрытно, в человеческом

облике. Разведём панику, может, устроим диверсию. А потом… превратимся. Не для

долгого боя. Для одного, сокрушительного удара. Чтобы все увидели: драконы не

сгинули. Они вернулись. И они чертовски сердиты.

— Наша цель — не уничтожить всех, — говорил Дэмиан, водя пальцем по карте. — Наша

цель — главный шатёр, где сидят их лидеры-маги. И их «лаборатория», где они создают

свою поганую мерзость. Мы рушим это. Показываем, что их лёд ничего не стоит против

настоящего огня и жизни. А потом — исчезаем. Пусть гадают, привидения мы или нет.

Вот потеха будет, тронься они умом.

— Да уж, наделаем мы там шуму… А потом куда? — спросила я.

— Потом… — он посмотрел на меня. — Потом будем искать других. Других изгоев. Других,

кому не нашлось места в мире кланов. Если мы хотим выжить в долгой перспективе, нам

нужны союзники. Не правители. А такие же, как мы.

Идея создать своё собственное, странное племя из отверженных казалась безумной. Но в

мире, который объявил нас вне закона, это был единственный шанс.

Ночью, когда все спали, я снова подошла к стене, положила на неё ладонь. На этот раз

я задала молчаливый вопрос не о прошлом, а о будущем. «Что нас ждёт?»

Камень ответил не образами. Чувством. Тяжёлым, как предгрозовое небо, но не

безнадёжным. В нём была борьба. Боль. Потери. Но также — вспышки зелёного и алого

света в темноте. И тихий, упрямый гул — гул не одного сердца, а многих. Слабых, но

объединённых.

Мы не были концом. Мы были началом. Началом чего-то нового, дикого и пугающего. И

первый шаг на этом пути мы сделаем завтра. Шаг в пламя и лёд. Шаг к мести… и,

возможно, к новой легенде. Не просто же так меня затащило в этот чудной мир…

---

ДЭМИАН

Она спала. На этот раз я стоял на страже у входа, но не чувствовал одиночества. Её

присутствие тихим, тёплым пятном светилось в глубине моего сознания. Связь работала

отлично. Это было и удобно, и чертовски интимно.

Я знал, когда её сон становился глубже, чувствовал лёгкое беспокойство, когда ей

снился кошмар (скорее всего, о падении с башни из того зеркала), и мог послать

тихий, успокаивающий импульс: «Я здесь.» И она успокаивалась.

Эта связь была теперь нашим величайшим оружием и самой большой уязвимостью. Если с

ней что-то случится… Я отогнал мысль. Не сейчас. Сейчас нужно думать о завтрашнем

ударе.

Карр спал беспокойно. Он не любил оставаться в тылу. Но он был солдатом и понимал

необходимость. Альдрик… тот, кажется, видел во всём этом великое «предназначение» и

был почти счастлив.

Я думал о брате. Его лицо, искажённое ненавистью и жадностью, стояло перед глазами.

Он не просто хотел нас убить. Он хотел нас унизить. Выставить напоказ. Суд драконьих

кланов… это был бы цирк. Нас бы связали, показали, как диковинку, а потом казнили с

максимальным пафосом, приписав в оправдание жестокости какую-нибудь дурь. Нет уж.

Лучше смерть в бою, на своих условиях.

Но ещё лучше — не умирать вовсе. А жить. Досаждать. Стать костью в горле у всех

кланов. Призраками, которых все боятся, но не могут поймать. Для этого нужна была

демонстрация силы. И логово Холодной Стали идеально подходило.

Я снова мысленно прошёлся по плану. Проникновение. Хаос. Удар. Отход. Казалось, всё

просто. Но в бою всё всегда идет не так.

Я послал ей тихий импульс, вопрос: «Спишь?»

Ответ пришёл почти сразу, сонный, но ясный: «Уже нет, но пытаюсь расслабиться.

Думаешь о завтра?»

«Да. Боишься?» — спросил я, чего никогда не сделал бы вслух.

Пауза. Потом: «Да. Но не так, как раньше. Раньше я боялась всего. Теперь… я боюсь

потерять то, что нашла. Тебя. Себя в этом новом облике. Нашу… нелепую, но уже родную

стаю.»

Её слово «стая» отозвалось во мне глубоким резонансом. Да. Именно. Не клан. Не армия.

Стая. Маленькая, из двух драконов и двух людей, но своя.

«Не потеряешь, — послал я твёрдо. — Я не позволю. И ты — мне. Договорились?»

«Договорились.»

Её ответ был таким же твёрдым. И в нём не было слепой веры. Было партнёрство.

Равенство. Она не просила защиты. Она предлагала её взаимно.

Впервые за всю свою жизнь, жизнь бастарда, воина, орудия чужой воли, я чувствовал,

что стою на земле не один. Что за моей спиной не просто подчинённый или временный

союзник. А тот, кто видит меня. Всего. И гнев, и слабость, и эту чудовищную связь —

и принимает. Более того, разделяет.

Это было страшнее любой битвы. Потому что теперь мне было что терять. По-настоящему.

Не репутацию, не пост, не одобрение брата (которого никогда и не было). А это. Это

тихое общение в ночи. Это доверие в её глазах. Это наше общее, дикое будущее,

которое мы собирались отвоевать с когтями и пламенем.

Завтра мы станем призраками и кошмаром для наших врагов. Но сегодня, в этой древней

пещере, мы были просто Дэмианом и Лесей из другого мира, но уже такой своей. Два

потерянных существа, нашедших друг друга в кромешной тьме. И, возможно, именно это

делало нас сильнее, чем любое проклятие или драконье наследие.

Я посмотрел на спящего Карра, на старого Альдрика, на её силуэт у потухающего костра.

Моя стая. Моя ответственность. Мой новый дом — не место, а эти люди.

Завтра начнётся война. Но сегодня… сегодня можно было просто быть. И чувствовать эту

странную, новую, непобедимую тяжесть в груди. Не ярость. Не голод. Не гордость.

Что-то другое. Что-то, ради чего стоит лететь в самое пекло и возвращаться обратно.

Я назвал это чувство про себя, впервые не сопротивляясь: «Моё.»

Глава 24

Глава 24. Признание Карру, древняя кровь и поцелуй под луной

ЛЕСЯ

Утро перед вылазкой было напряжённым, как тетива лука. Мы проверяли снаряжение,

Альдрик нашептывал последние защитные заклинания на наши одежды, а Карр хмурился,

точа свой короткий меч с таким усердием, что, казалось, сточит его в иголку.

Именно он, отложив точильный камень, прервал тишину.

— Генерал. Ваше Высочество. Можно вопрос? Не по уставу.

Мы с Дэмианом переглянулись. Я увидела в его глазах то же самое предчувствие, что и у

меня. Карр не был дураком. Он слишком много видел за последнее время: наши «деловые

встречи», совместную охоту, наше бегство, а теперь и эту странную синхронизацию в

пещере.

— Говори, капитан, — сказал Дэмиан, его голос был ровным, но я почувствовала через

связь лёгкое напряжение.

Карр вздохнул, глядя на нас поочерёдно.

— Я служил тебе, генерал, когда тебя все считали выскочкой-бастардом. Служил, потому

что видел в тебе настоящего дракона и лидера. Ты мой лучший друг с детства, поэтому

я за тобой, хоть куда. А сейчас… — он сделал паузу, выбирая слова. — Сейчас я вижу

нечто большее. И мне нужно знать, за кого я рискую своей шкурой в этой дыре и пойду

прикрывать твой тыл. Ты — всё ещё мой генерал? А вы… — он посмотрел на меня, — всё

ещё принц Леон? Или тут история… посложнее?

Молчание повисло густое, как болотный туман. Альдрик перестал бормотать. Дэмиан сжал

кулаки. Я чувствовала, как по нашей связи бежит волна его решения — не лгать. Не

тому, кто остался верен.

— История, Карр, — начал Дэмиан медленно, — настолько сложная, что впору сойти с ума.

Да, я твой генерал и верный друг. И, да, я предатель в глазах моего брата. Потому

что выбрал сторону не клана, а… правды. И человека, который оказался сильнее всей

этой клановой гнили.

Карр кивнул, не отводя взгляда. Ждал продолжения.

— А тот, кто стоит перед тобой, — Дэмиан кивнул в мою сторону, — это не совсем принц

Леон. По крайней мере, не тот, прошлый…

Пришла моя очередь. Я сделала шаг вперёд, сняв перчатку. На моей руке, на том самом

месте, где был шрам от яда, теперь виден был не просто узор. При определённом свете

и, если сосредоточиться, проступали контуры двух переплетённых драконов — зелёного и

красного.

— Меня зовут Леся, — сказала я своим низким голосом, но уже не пытаясь его

искусственно огрублять. — Я из другого мира. Попала сюда по воле случая и проклятия,

которое заточено в этом теле. Истинная сущность Леона… я не знаю, где она. Но я

здесь. И я не враг твоему генералу. Я… — я запнулась, искала слово.

— Она — моя пара, — твёрдо закончил Дэмиан. Слова прозвучали так просто, так

естественно, что у меня перехватило дыхание. — По проклятию, по судьбе, по выбору. И

да, Карр, это значит, что под этой маской — женщина. И дракон. Такая же, как я.

Только зелёная и вся в траве и бабочках.

Карр несколько секунд смотрел то на меня, то на Дэмиана. Его лицо было каменной

маской. Потом он медленно протёр лицо ладонью.

— Боже драконье… Вот и думай после этого, кому наливать в первую очередь. — Он

вздохнул, но в его глазах не было отвращения или страха. Было… облегчение. Как будто

сложный пазл наконец сложился. — Значит, все эти взгляды, шёпоты, мази… это не

просто тактика? Я уж, грешным делом, было подумал…

— Нет, — коротко сказал Дэмиан, но уголок его рта дрогнул.

— А превращение в ущелье? И этот… женский лик внутри?

— Да, — ответила я. — Проклятие временно отступило. Показало, кто я есть.

— И вы теперь вдвоём… драконы-изгои, — подытожил Карр. Он покачал головой, и на его

лице появилась гордая, почти отеческая улыбка. — Ну что ж. Это чертовски эпично.

Гораздо лучше, чем скучная война за пару лишних миль леса. Ладно. — Он встал,

отряхнулся. — Секрет ваш я унесу в могилу. А за вашу «стаю», как вы её там назвали,

буду держаться зубами. Но, генерал, одно условие.

— Какое? — нахмурился Дэмиан.

— Когда всё это кончится, и вы устроите своё драконье гнездо где-нибудь, — Карр хитро

прищурился, — я хочу быть главным по кабаку. Или по охране. Чтобы смотреть на морды

тех, кто вас предал, когда они приползут с повинной.

Мы рассмеялись. Напряжение растаяло.

Доверие, данное и принятое, связало нас крепче любой клятвы.

Перед самым выходом Альдрик подозвал меня к стене с рисунками.

— Смотрите, Ваше Высочество. Когда вы вчера делились силой, эти символы… они

засветились. Я кое-что перевёл. — Он провёл пальцем по странным значкам под рисунком

«драконов среди звёзд». — Здесь говорится не просто о наблюдателях. Говорится о

«Детях Первопламени». О двух корневых кланах, от которых пошли все драконьи роды.

Объединённых изначально, но расколотых гордыней.

Я замерла. «Дети Первопламени» … Звучало как сказка. Но Альдрик продолжал, его глаза

горели.

— Зелёное Пламя Жизни и Багровое Пламя Воли. Две стороны одной силы. Согласно этому

тексту, их союз рождал невероятную мощь, способную творить и разрушать миры. Но они

разделились, и сила их измельчала, выродилась в то, что мы видим сейчас в кланах.

Ваше проклятие… а что, если это не наказание? Что если это… принуждение к

воссоединению? Попытка сил вселенной или древней магии вернуть утраченное единство?

Мысль была ошеломляющей. Мы не просто случайные жертвы проклятия. Мы… наследники?

Последние искры тех самых Первопламен?

— Если это так… — прошептала я, — то наша сила, когда мы вместе…

— Может быть той самой, легендарной, — закончил Альдрик. — Но будьте осторожны. Такая

сила привлекает не только друзей. И если это правда, то ваш брат, Дэмиан, и Холодная

Сталь… они могут быть лишь мелкими мухами по сравнению с тем, кто действительно

захочет этой силы завладеть.

---

ДЭМИАН

Путь к логову Холодной Стали занял весь день. Мы шли сквозь чащу, избегая троп,

используя связь для бесшумной координации. Карта в моей голове была чёткой: лагерь

располагался в естественном амфитеатре среди ледяных скал. Отличная оборона, но и

ловушка, если сверху обрушить на них небо.

К вечеру мы вышли на опушку, откуда открывался вид на цель. Лагерь был большим,

хорошо организованным. В центре выделялся огромный шатёр из синеватой кожи,

испещрённый рунами. От него тянуло таким холодом, что воздух звенел. Вокруг

суетились люди в меховых одеждах и маги в серебристых мантиях.

— Видишь шатёр? — мысленно спросил я Лесю.

«Вижу. И чувствую. Холод, ненависть… и что-то ещё. Что-то древнее, спящее под

землёй.»

«Возможно, их источник силы. Значит, цель номер два. Сначала хаос по периметру. Потом

— удар по шатру и источнику. Готовься.»

Мы разделились. Она пошла на восточный склон, я — на западный. Наш план был прост:

вызвать панику, заставив землю оживать и плавиться одновременно. Дисбаланс стихий

должен был вызвать переполох.

По моему сигналу (острому, как крик ястреба, посланному по связи) мы начали.

С востока из земли взметнулись лозы, не обычные, а чёрные, шипастые, движимые яростью

Леси. Они хватали палатки, опрокидывали котлы, хлестали по воинам. С запада пошла

волна тепла, от которой снег испарялся, а лёд на скалах потрескался с оглушительным

грохотом. Потом я выпустил снопы пламени в склады — там что-то запаниковало и

взорвалось синим фейерверком. Видимо, магические компоненты.

В лагере поднялся адский гвалт. Маги бросились к шатру, солдаты метались, не понимая,

откуда атака.

— Сейчас! — мысленно крикнул я.

Мы сошлись в воздухе, над центром лагеря. Превращение на этот раз было быстрым, почти

безболезненным, будто наша связь и целеустремлённость смазали процесс. Два дракона,

зелёный и красный, возникли из ничего под холодным лунным светом.

Рёв, который мы издали в унисон, заставил задрожать даже лёд. Мы спикировали. Я — на

главный шатёр, выжигая его одним сконцентрированным лучом пламени. Леся — на место,

откуда шёл холод. Она не стала жечь. Она вонзила когти в землю и выпустила туда

импульс чистой, дикой жизни. Земля вздыбилась, закипела, и из неё с грохотом

вырвался столб пара, смешанного с зелёным светом. Что-то хрустнуло, будто лопнул

огромный кристалл. Источник холода был уничтожен.

Мы пролетели ещё раз над обезумевшим лагерем, демонстрируя свою мощь, но не убивая

безоружных. Наша цель была не геноцид, а послание.

И тут, когда мы уже собирались уходить, один из магов, видимо, старший, выскочил

из-под обломков.

Он был ранен, но в его руках был посох с синим кристаллом. Он что-то выкрикнул и

ударил им о землю.

Волна ледяной магии, концентрированной, как копьё, рванула в Лесю. Она не успела

увернуться. Лёд обрушился на её левое крыло, сковал суставы. Она с криком боли

начала терять высоту.

Ярость, слепая и всепоглощающая, затопила меня. Я развернулся и спикировал на мага,

не целясь, просто выплеснув на него всё своё пламя. От него не осталось и пепла. Но

Леся падала.

Я бросился вниз, подхватил её своим телом, смягчив удар. Мы рухнули на окраину

лагеря, в сугроб, превратив его в облако пара. Превращение спало от шока и боли.

Рядом со мной, уже в облике Леона, лежала она, хватаясь за плечо, откуда сочилась

кровь, смешанная с ледяной крошкой.

— Леся! — я схватил её за лицо, заставив посмотреть на себя. Её глаза были полны

боли, но сознание — ясным.

— Крыло, моя рука, она … — простонала она.

— Заживёт. Держись.

Я сорвал с себя клок рубахи, пытаясь перевязать рану, но лёд мешал. Нужно было тепло.

Моё тепло. Я прижал ладони к её ране, закрыл глаза, и через связь направил в неё

поток целебного жара. Не просто огня, а… энергии жизни, которую я чувствовал в ней.

Зелёный и красный свет сплелись вокруг моих рук. Лёд таял, рана начала стягиваться.

В этот момент над нами снова засияла луна, выйдя из-за туч. Её свет упал прямо на

Лесю. И случилось то, о чём предупреждал Альдрик — проклятие, ослабленное болью,

усилиями и, возможно, этой странной, объединённой силой, дрогнуло.

Черты Леона поплыли, как отражение в воде. Скулы стали мягче, челюсть — менее

угловатой, брови — изящнее. На миг, всего на несколько минут, под лунным светом я

увидел её. Настоящую. Ту самую девушку с каштановыми волосами и умными глазами. Она

была бледной от боли, но живой. И невероятно красивой.

Я замер, не в силах пошевелиться, всё ещё держа её. Наши взгляды встретились. В её

глазах было удивление, боль и… что-то ещё. Что-то, от чего моё сердце, и так

колотившееся как бешеное, замерло.

Она медленно подняла здоровую руку и коснулась моего лица. Её пальцы были холодными,

но прикосновение жгло, как раскалённое железо.

— Дэмиан… — прошептала она, и это был её голос. Настоящий. Тёплый, мягкий, с

хрипотцой от боли, но чертовски приятный голос.

Я не помнил, как наклонился. Не помнил, кто сделал первый шаг. Помню только, что наши

губы встретились.

Это не был нежный, робкий поцелуй. Это была вспышка. Взрыв. Огонь и жизнь, боль и

облегчение, ярость и нежность — всё смешалось в одном прикосновении. Её губы были

мягкими, холодными от холода, но под ними бушевала та же сила, что и во мне. Поцелуй

длился мгновение, но в нём была вечность. Вечность борьбы, одиночества, страха и

этого дикого, необъяснимого влечения, которое оказалось сильнее вражды, сильнее

проклятия, сильнее всего.

Потом образ её настоящего лица начал таять, снова уступая место чертам Леона. Но

ощущение её губ на моих осталось. Выжженное в память.

Мы оторвались, тяжело дыша. Её глаза снова были глазами принца, но в них горел тот же

огонь, что и у меня.

— Это… — она попыталась что-то сказать.

— Не сейчас, — перебил я, с трудом отрывая от неё взгляд. — Сейчас нужно бежать.

Я поднял её на ноги, всё ещё придерживая. Она опиралась на меня, но держалась крепко.

Мы огляделись. Лагерь был в панике, но организованного преследования пока не было.

Наше послание было доставлено. Легенда началась.

Мы растворились в ночи, оставив позади дым, пар и ледяные обломки. И вкус её поцелуя

на моих губах, который был слаще любой победы и опаснее любого врага. Потому что

теперь у меня было не только что терять. Теперь у меня былоради чего возвращаться. Всегда.

Глава 25

Глава 25. Клеймо изгоев и цена легенды

ЛЕСЯ

Отступление было похоже на пьяный угар, иначе не скажешь, — тело горело праведным

огнем от адреналина и боли в крыле (теперь уже просто в плече, конечно, но боль была

та же), в ушах звенело от нашего совместного рёва, а на губах всё ещё пылало

воспоминание о неожиданном, но таком нужном его поцелуе. Его! Дэмиана. Бравого

генерала, бастарда под гнетом брата, мощного алого дракона… и человека, чьи губы

оказались такими же твёрдыми и требовательными, как он сам, и в то же время…

потрясающе нежными.

Мы бежали, почти не скрываясь, полагаясь на собственную скорость и на то, что после

такого шока и неожиданности ситуации Холодной Стали будет не до погони. Я опиралась

на него, и он не отталкивал меня, его рука на моей талии была единственной твёрдой

точкой в качающемся мире.

До пещеры мы добрались на рассвете, грязные, обожжённые, но живые. Карр, увидев нас,

только присвистнул сквозь зубы.

— Ну и видок у вас, ребятки. Словно через адскую мясорубку пролезли. Успешно?

— Послание доставлено предельно ясно, — хрипло ответил Дэмиан, опуская меня на

каменный выступ у ручья. — Их главный шатёр — в пепел. Источник холода — уничтожен.

Увидели нас. Запомнили. Молва разнесется за считанные минуты.

— И ранили, — добавил Альдрик, уже ковыляя ко мне с сумкой знахаря. Он осторожно

срезал обгоревшую и пробитую льдом ткань на моём плече. Рана была неглубокой, но

неприятной, края обожжены холодом. — Хм. Ледяное проклятье, смешанное с вашей же

жизненной силой… интересный симбиоз. Увы, будет шрам, но не опасный.

Пока Альдрик возился с раной, а Карр разводил костёр и грел воду, Дэмиан стоял в

стороне, смотрел на вход в пещеру. Его спина была напряжена, но поза не была

агрессивной. Он был… настороже. Как страж, который знает, что битва выиграна, но

война только начинается.

Когда перевязка была закончена, и я выпила горький отвар от боли, Альдрик очистил

место в небольшом выступе и разложил перед нами то немногое, что мы взяли из пещеры:

карту, его заметки о «Детях Первопламени» и несколько странных артефактов, найденных

в нишах — гладкие камни, испещрённые теми же символами.

— Ну что, — сказал старый маг. — Вы, несомненно, стали легендой. Два дракона,

обрушившие гнев на логово Холодной Стали. Весть разнесётся быстрее птицы. Вопрос —

что теперь? Вас будут бояться. Но бояться — не значит уважать. И уж точно не значит

оставить в покое.

— Брат использует это, — мрачно сказал Дэмиан, не оборачиваясь. — Он объявит нас не

просто предателями, а чудовищами. Угрозой для всех кланов. Призыв к крестовому

походу против «нечисти» — отличный способ сплотить народ и отвлечь от своих

провалов.

— Кассиан в Цитадели, — добавила я, чувствуя, как в груди сжимается сердце. — Он

будет изображать из себя спасителя, «законного» правителя в отсутствие «одержимого

проклятием» принца. Он может даже объединиться с твоим братом на время, чтобы нас

уничтожить.

— Значит, нам нужны союзники, — заключил Карр, перебрасывая нож с руки на руку. — Но

кого мы можем найти? Все кланы либо будут против, либо побоятся.

— Не все кланы, — возразил Альдрик. Он ткнул пальцем в свои записи. — «Дети

Первопламени» … если вы и вправду их наследники, то ваше место не в нынешних кланах.

Ваше место… везде и нигде. Вы — миф, ставший явью. А мифам не нужны границы. Им

нужны последователи. Те, кому нечего терять. Те, кого предали их же кланы.

Идея была дерзкой, но уже не такой призрачной, как это могло показаться вначале пути.

Создать не клан, а… движение. Сеть. Пристанище для якобы изгоев, для тех, кто не

вписался в жёсткие рамки драконьей политики. Для полукровок, для родившихся со

слабой силой, для предателей поневоле, вроде нас.

— Мы не можем предложить им земли или богатство, — сказала я.

— Мы можем предложить силу, — парировал Дэмиан, наконец повернувшись к нам. Его глаза

горели. — Защиту. И месть. Тем, кто их выбросил. Мы только что показали, что два

дракона могут сделать с целым лагерем магов. Представь, что смогут сделать десять.

Или двадцать. Обученные, объединённые общей целью.

Это звучало как безумие. Армия изгоев против устоявшегося порядка. Но разве наше

существование уже не было безумием? Ведь настоящие драконы давно уже стали лишь

отголосками и записями в магических библиотеках.

— И как мы найдём их? — спросил Карр. — Развесим объявления? «Требуются изгои для

великой цели, проживание в пещере, питание — что поймаем»?

— Через слухи, — сказал Альдрик. — Через легенду. Легенды расползаются сами. И те,

кто услышит в нашей истории отзвук своей, найдут дорогу. Нужно только дать им знак.

Место, куда идти.

Мы решили. Пещера в болотах станет первым Убежищем. Местом силы и точкой сбора. Но

нам нужно было больше таких точек. Тайных, разбросанных по окраинам всех земель.

План на ближайшие дни был таким: отдохнуть, залечить раны. Потом — Дэмиан и Карр

отправятся на разведку к границам других кланов, искать подходящие места и сеять

слухи. Я и Альдрик останемся здесь, укрепляя защиту пещеры и пытаясь узнать больше о

«Детях Первопламени» через камни и артефакты.

Вечером, когда Карр ушёл проверять периметр, а Альдрик углубился в изучение символов,

мы с Дэмианом остались у костра. Неловкость после поцелуя висела в воздухе густым

мёдом. Я вертела в пальцах один из гладких камней.

— Спасибо, — наконец сказала я, не глядя на него. — За то, что пришёл тогда. И за…

ну, за то, что не дал упасть. Лепешка была бы знатная…

— Я бы не смог иначе, — ответил он просто. Потом добавил: — Насчет того поцелуя… это

было…

— Неожиданно, — закончила я за него, чувствуя, как горят щёки.

— Да. И… нет. — Он перевёл взгляд на огонь. — Это было правильно. В тот момент. И

сейчас… — он замолчал, будто борясь с собой. — Сейчас я думаю, что это было

единственное по-настоящему правильное, что я сделал за последние месяцы. Может, и за

всю жизнь.

Я подняла на него глаза. В отсветах пламени его лицо казалось менее суровым.

— Мне… тоже, — призналась я тихо. — Но это не меняет того, кто мы есть. Чужие среди

своих. Чудовища в глазах мира.

— Мне плевать на мир, — отрезал он. Его взгляд стал твёрдым. — У меня есть ты. И эта

пещера. И наша маленькая, сумасшедшая стая. И какая-то чёртова легендарная судьба,

которая, похоже, у нас в крови. Мир пусть сам решает, чудовища мы или нет. А мы

будем жить. И бороться. На своих условиях.

В его словах была такая дикая, необузданная свобода, что у меня захватило дух. Он был

прав. Мы прошли точку, где можно было волноваться о мнении других. Мы сожгли мосты.

Осталось только идти вперёд.

— Значит, — сказала я, пряча улыбку, — нам нужно придумать себе грозное название.

Чтобы все боялись.

— «Изгои» уже занято, — парировал он, и уголок его рта дрогнул.

— «Дети Первопламени» слишком пафосно.

— «Драконы Болот»? — предложил он с убийственной серьёзностью.

Я фыркнула.

— Звучит как название плохой фолк-группы. Нет, нужно что-то… звучное. Но без

претензий.

— «Серые Тени», — неожиданно сказал Альдрик, не отрываясь от свитка. Мы оба

вздрогнули — забыли, что он здесь. — Не принадлежат ни свету, ни тьме. Существуют на

грани. Заметны, только когда наносят удар. И оставляют после себя только вопросы.

Мы переглянулись. «Серые Тени». Это… вполне подходило.

— Пусть будет так, — кивнул Дэмиан. — Пока. Потом придумаем что-нибудь позабористее.

Я рассмеялась. И смех этот, лёгкий и свободный, был таким же новым и странным, как и

всё в этой новой жизни. Жизни изгоя, дракона, наследницы древней силы и… чьей-то

пары. Это было страшно, неопределённо и так сложно.

Но это было моё. Наше. И за это стоило бороться.

---

ДЭМИАН

Она заснула первой, укутавшись в плащ, с каменным артефактом, зажатым в руке. Альдрик

дремал, сидя, подперев голову рукой. Карр ещё не вернулся с обхода.

Я сидел у входа, глядя на болото, озарённое луной. Мысли были ясными, как этот

холодный ночной воздух. Мы совершили акт войны. Не обороны. Агрессии. Теперь мы были

не просто беглецами. Мы были врагами государства. Нескольких государств. И,

возможно, всего драконьего мира, если брат сумеет всех настроить.

Но странно — это не давило. Наоборот. Чувство было таким, будто я наконец-то встал в

полный рост. Перестал быть орудием в чужих руках, пусть даже и генеральских. Я

выбрал свою сторону. Самую безнадёжную. Самую правильную.

И она была там. Со мной. Не как приз или награда. Как равный. Партнёр. Та, чья сила

дополняла мою. Чей ум был столь же острый, а воля — столь же несгибаема. И чей

поцелуй… чей поцелуй согнал остатки сомнений.

Я не был романтиком. Я был суровым солдатом. Драконом. Но даже солдату нужно знать,

за что он сражается. Раньше это была абстрактная «честь клана» или личная ярость.

Теперь это было конкретно. Её безопасность. Наше будущее. Право жить так, как мы

хотим, а не как нам предписано.

Карр вернулся, тихо, как тень.

— Всё чисто, генерал. Никого. Болото после вашего представления, кажется, даже

затихло. Все твари попрятались.

— Хорошо. Отдыхай. Завтра рано вставать.

— Генерал… — Карр замялся. — Эти «Серые Тени» … мы серьёзно?

— Пока да. Пока не найдём что-то получше.

— А если найдём армию таких же отщепенцев… мы что, будем ими командовать? Ты —

генерал, конечно, но он, она… — он кивнул в сторону спящей Леси.

— Она будет править вместе со мной, — сказал я без колебаний. — Как равная. Потому

что без неё всё это — пыль. Она — мое зелёное пламя. Я — ее красное. Вместе мы — то

самое Первопламя, о котором безостановочно бормочет Альдрик. Или что-то близкое к

тому.

Карр кивнул, принимая это как факт.

— Понял. Тогда, думаю, мне стоит начать думать, как обучать драконов-изгоев строевой

подготовке. Или хотя бы не стрелять друг в друга по ошибке.

Он улёгся спать, и я остался один со своими мыслями и с её тихим дыханием где-то за

спиной. Я думал о поцелуе. О том миге, когда она была собой. Она была такой

красивой. Не в смысле картинки. А какой-то… настоящей. Живой. Той, чья душа, вопреки

всему, не сломалась.

И я поклялся себе в тишине: что бы ни случилось, как бы ни разворачивалась эта

безумная затея с «Серыми Тенями» и легендарным наследием, я не позволю этой искре в

ней погаснуть. Не позволю миру или проклятию окончательно украсть её у самой себя.

Мы начали войну. Но эта война была не только против врагов снаружи. Это была война за

право быть собой. И в этой войне, я знал, мы либо победим вместе, либо падём вместе.

Третьего не дано.

И, чёрт возьми, это было лучше, чем любая другая война, в которой я когда-либо

участвовал. Потому что на кону стояло нечто настоящее. Не земля, не власть, не

одобрение. А она. И та странная, дикая свобода, которую мы обрели, став изгоями.

Я посмотрел на луну, на то самое светило, которое на миг вернуло ей облик.

— Ладно, — прошептал я звёздам и топи. — Игра началась. Делайте ваши ставки. Ставлю

на нас.

И впервые за долгое время я почувствовал не предчувствие битвы, а уверенность.

Несмотря на боль, на раны, на безумие всего происходящего. Мы были вместе. И этого

было достаточно, чтобы сжечь дотла хоть весь мир, если он встанет у нас на пути.

Глава 26

Глава 26. Шёпот в тавернах и яд в ране

ЛЕСЯ

Неделя в пещере прошла в странном ритме, балансирующем между тренировками, изучением

древностей и тихим, почти бытовым сосуществованием. Рана на плече затягивалась,

оставляя после себя не просто шрам, а причудливый узор из переплетённых зелёных и

алых линий, похожий на миниатюрную версию драконов на стене. В принципе, неплохая

такая татуировка получилась, сказала бы, что за бесплатно, но больно было – мама, не

горюй! Альдрик называл это «клеймом союза» и был уверен, что это не просто отметина,

а некий магический знак, чьи свойства нам ещё предстоит раскрыть.

Дни мы проводили так: утром — медитация и попытки установить более чёткую связь на

расстоянии. Мы научились обмениваться не только чувствами, но и короткими,

обрывистыми фразами, как бы «вкладывая» их в импульс. Днём — тренировки. Я училась

направлять свою «силу жизни» не только на рост, но и на создание барьеров из

упругой, живой растительности, а также на её обратную сторону — ускоренное увядание,

что могло быть смертельным оружием против живой плоти. Дэмиан оттачивал своё пламя,

делая его то сфокусированным резаком, то взрывной волной, и учился летать на более

долгие дистанции в драконьем облике, чтобы не выдыхаться после пары минут.

Вечерами Альдрик расшифровывал символы, а я помогала ему, находя в памяти Леона

обрывки древних языков. Карта знаний о «Детях Первопламени» постепенно обрастала

деталями. Согласно текстам, их союз был не просто политическим. Это было слияние на

уровне душ, рождавшее магию Творения, способную формировать реальность. Их раскол

привёл к «Увяданию» — общему ослаблению драконьей расы, раздроблению силы на мелкие,

враждующие кланы.

— Вас двое, — говорил Альдрик, глядя на нас поверх забавных малюсеньких очков, —

возможно, первые за тысячелетия, кто носите в себе чистые искры обоих Первопламен.

Не разбавленные поколениями. Проклятие… возможно, было попыткой древнего артефакта

или заклятья искусственно воссоздать этот союз, склеив две подходящие души, пусть и

варварским способом.

Мысли о том, что мы — не случайность, а часть какого-то грандиозного, пусть и

извращённого, плана, были одновременно лестными и пугающими.

На восьмой день Дэмиан и Карр собрались в первую разведку. Их цель — пограничные

поселения и нейтральные таверны, где можно было услышать слухи и незаметно оставить

«знаки» для тех, кто ищет. Знаком была простая, но странная метка, которую придумал

Альдрик: два переплетённых драконьих когтя — один зелёный, другой красный,

нарисованные особым составом, видимым только при лунном свете или для тех, в ком

есть хоть капля драконьей крови.

— Будьте осторожны, — сказала я Дэмиану, когда он проверял снаряжение. — Если брат

уже разослал наши описания…

— Нас ищут как генерала и принца, — он пожал плечами. — А выйдут двое заросших бродяг

в поношенной одежде. Хорошо, если не сочтут за попрошаек. Карр знает все задворки,

не робей так. А я… — он усмехнулся, — я умею быть незаметным, когда нужно. Годы

практики и не такое могут дать.

Перед уходом он задержался, глядя на меня. Неловкость после поцелуя всё ещё витала в

воздухе, но теперь она была приправлена новым, тёплым пониманием. Таким естественным

и нужным, что хотелось, как обычная девчонка, захихикать и покататься на кровати,

воспроизводя все те чудесные моменты в памяти.

— Держи связь открытой, — сказал он. — Если что-то случится здесь… ты почувствуешь. И

я тоже. Никаких геройств.

— Ты тоже, — кивнула я. — И… возвращайся. Без глупых геройств.

— Повторюшка. Обещаю постараться, — он коротко кивнул, и в его глазах мелькнула та

самая искра, что заставляла мое сердце биться чаще. Потом он повернулся и скрылся в

утреннем тумане болота с Карром.

Оставшись с Альдриком, я почувствовала странную пустоту. Пещера вдруг показалась

больше и тише. Чтобы занять себя, я углубилась в изучение артефактов. Один из

камней, самый тёплый на ощупь, особенно притягивал. Когда я сосредотачивалась на

нём, в голове всплывали обрывки видений: не драконы, а люди. Но не обычные. Их глаза

светились тем же зелёным или алым светом. Они строили не крепости, а… что-то вроде

огромных, живых садов, где деревья сами собой складывались в арки, а вода текла

вверх по желобкам из лиан.

— Это были не кланы, — прошептала я Альдрику, делясь видением. — Это была…

процветающая цивилизация. Основанная на нашей силе. На гармонии, а не на войне.

— Империя Драконьего Корня, — сказал старик, и в его голосе звучало благоговение. — Я

читал только намёки в самых древних хрониках. Её столица, Лесной Град, была

величайшим чудом. Но она пала не от врагов, а от внутреннего раскола. От того самого

раскола Первопламен.

Мысли о потерянном величии были горькими. Но также давали надежду. Если это правда,

то где-то могут остаться потомки тех, кто не забыл. Кто ждёт знака. Ждёт нас? Это

уже становилось больше похоже на увлекательную игру, нет, даже больше – на фильм о

приключениях, где я археолог или кладоискатель, который мчится вперед, на

разгадывание тайн! Только вот все это сейчас моя реальность, но так даже лучше – чем

черт не шутит, как говорится, - кто не рискует, тот не пьет!.. Не пьет, в общем, я

ЗОЖник с головы до пят.

На третий день отсутствия Дэмиана и Карра связь принесла первые вести. Сначала —

просто чувство усталости и настороженности от генерала. Потом — обрывки: «…таверна

«Ржавый Гвоздь». Слухи дикие. Про драконов-призраков… про измену… Брат объявил

награду за наши головы. Золотом и землёй…»

Потом, ближе к ночи, пришло что-то острое, тревожное. Не страх. Гнев. «…увидел метку.

На стене старой мельницы. Кто-то уже откликнулся. Нужно проверить…»

А потом, на рассвете четвёртого дня, связь взорвалась болью.

Не моей. Его. Острой, жгучей, локализованной в левом боку. И вместе с болью — вспышка

ярости и… отравления. Чужого, холодного, знакомого.

Я вскочила, едва не опрокинув чернильницу Альдрика.

— С ним что-то случилось! Он ранен! Яд… похож на тот, что был в болоте, но другой!

Альдрик побледнел.

— Связь, Ваше Высочество! Попробуйте установить контакт! Узнать, где он! Не

паникуйте, сосредоточьтесь на главном!

Я закрыла глаза, вцепившись в наш мысленный мост, отбросив собственную панику.

Послала импульс, полный силы и требовательности: «Дэмиан! Где ты? Что случилось?

Только попробуй не ответить!»

Ответ пришёл с трудом, прерывисто, как голос по плохой связи: «…засада… не Холодная

Сталь… наёмники… лезвие с ядом… отступили к… руинам на холме… в трёх лигах к востоку

от… «Гвоздя» … Карр… ранен серьезнее…»

Наёмники. Вот же поганцы меркантильные! Значит, уже нашлись желающие заработать на

награде от брата. И яд… не простой, конечно. Магический. Причем не абы какой…

— Альдрик, готовь всё для лечения ядов! — приказала я, уже хватая свой плащ и

короткий меч. — Я лечу к ним.

— Ваше Высочество, одна — это полнейшее безумие!

— Я не одна. Со мной — наша связь и общая злость. А ты нужен здесь, чтобы их

выходить, когда я притащу этих героев. — Я уже выбегала из пещеры, не слушая

возражений. Страх за него, за Карра, горел в груди ярче любого пламени. Их ранили.

Из-за какой-то награды. Из-за нас…

Я пулей выбежала из пещеры на открытое пространство. Солнце только встало. Глубоко

вдохнув, отпустила все сдерживающие барьеры. Боль в его боку стала моей болью,

ярость — моей яростью. И этой ярости было достаточно, чтобы поджечь фитиль

трансформации.

Превращение было быстрым и почти безболезненным, будто моё тело уже приняло эту форму

как вторую кожу. Зелёно-золотой дракон расправил крылья, взметнул с земли клубы

влажного мха и с мощным взмахом рванул в небо, на восток.

---

ДЭМИАН

Засада была дешёвой, но эффективной. Шесть наёмников, причём двое — с отравленными

клинками. Видимо, брат не поскупился на информацию и снаряжение. Они подстерегли нас

на обратном пути, когда мы уже расслабились, ободрённые тем, что нашли первый знак

от потенциального союзника — тайник с припасами и запиской «Жду у Разбитого Колеса».

Яд на лезвии, вонзившемся мне в бок, был знакомым — производное от магии Холодной

Стали, но более едкое, быстродействующее. Вероятно, брат купил услуги не только

головорезов, но и алхимиков этого проклятого клана. Карр получил удар в грудь, его

рана была серьёзнее, он терял сознание. Счет шел на часы, если не меньше.

Мы отбили атаку, уложив троих, остальные сбежали, увидев, что мы не падаем сразу.

Поспешно отступили в ближайшие руины — остатки какой-то каменной башни. Карр бледнел

с каждой минутой, его дыхание становилось хриплым. Я пытался самостоятельно прижечь

свою рану, но яд сопротивлялся, расползаясь холодными прожилками под кожей.

И тогда почувствовал её. Не просто связь. Настоящую бурю. Мой маленький, но такой

храбрый ураган страха, ярости и решимости, мчавшийся к нам по небу. Она летела.

Одна.

«Разворачивайся! Это ловушка!» — попытался я послать, но связь плавала от яда.

Ответ был твёрдым и не терпящим возражений: «Держись. Лечу. Без глупостей!»

Через полчаса в небе появилась точка, быстро превращавшаяся в изящного зелёного

дракона. Она спикировала к руинам, и ещё в воздухе началось обратное превращение.

На землю опустилась не дракон, а яростная, перемазанная сажей Леся в облике Леона, с

мечом наготове. Такая воинственно прекрасная, что на мгновение я выпал из реальности

и просто засмотрелся, видя в ней ту хрупкую девушку из сияния…

— Где он? — её глаза метались, пока не нашли меня, прислонившегося к стене.

— Здесь. Карр совсем плох, я не справляюсь.

Она кивнула, бросилась сначала к Карру. Положила руки на его рану, и от её ладоней

пошло зелёное сияние. Оно боролось с синевой яда, вытесняя её. Карр вздохнул глубже,

цвет вернулся к его лицу.

— Стабилизировано, но нужно зелье, — сказала она, уже поворачиваясь ко мне. Её глаза

сузились при виде моей раны. — Опять в бок. Уже традиция, генерал.

— Стараюсь разнообразить, но, признаюсь, получается пока не очень, — проворчал я, но

голос звучал слабо.

Она присела рядом, её пальцы осторожно раздвинули пропитанную кровью ткань. От

прикосновения пошла волна тепла, но яд упрямо сопротивлялся.

— Древний какой-то, — пробормотала она. — Но… он часть магии льда. А лёд можно

растопить, простая физика. — Она закрыла глаза, и на этот раз зелёный свет смешался

с… алым. Она использовала нашу связь, чтобы зачерпнуть мою силу, моё пламя, и

провести его через себя, смягчив, сделав его целебным. Зелёно-алый поток обволок

рану. Яд зашипел, испарился вонючим паром. Боль сменилась жаром, а потом —

облегчением.

Она тяжело дышала, откинулась назад.

— Готово. Но ты потерял немало крови. И Карру нужен покой…

— Мы не можем оставаться здесь, — сказал я, пытаясь встать. Голова закружилась, будто

я был под хмельным отваром. — Те, кто сбежал, вернутся с подкреплением, и тогда

может задеть и тебя, а я этого не позволю, хватит уже, итак побитая, черт возьми…

— Знаю, — она встала и свистнула. Из-за руин вышел… нет, не вышел. Припрыгал.

Странный, низкорослый человечек в лохматой шкуре, с длинными ушами и выпученными

глазами. Болотник. Один из обитателей топи, которых мы старались обходить стороной.

— Это Гнусь, — сказала Леся. — Он… почуял нашу силу ещё в пещере. Вышел на контакт,

пока ты был в разведке. Он знает безопасные пути. Поможет добраться до Убежища.

Гнусь кивнул, издав булькающий звук, и указал длинным пальцем вглубь леса.

— Его народ… они тоже изгои? — спросил я, позволяя Лесе взвалить мою руку себе на

плечи.

— Они — те, кто был здесь до драконов, — ответила она, поддерживая меня. — И они

помнят. Помнят Империю Драконьего Корня. И ждали, когда «дети неба с зелёным и

красным сердцем» вернутся.

От этих слов по спине пробежали мурашки. Значит, легенда была жива. И мы были не

просто беглецами. Мы были… вестниками. Возвращением могущества.

С помощью Гнуся мы добрались до скрытой тропы, ведущей назад к болотам. Карр шёл,

опираясь на посох, который ему дал болотник. Леся поддерживала меня. Боль утихала,

но слабость оставалась.

— Наёмники, — сказал я, когда мы уже были в относительной безопасности. — Это только

начало. Брат не остановится. Он слеп до власти, а уж со мной церемониться вообще не

будет.

— И мы тоже, — тихо, но твёрдо сказала Леся. — Он посмел ранить тебя. И Карра. Теперь

это личное. Не просто война. Месть. И мстя наша будет страшна!

В её голосе звучали сталь и огонек задора, поддержки. Те самые чувства, что были в

ней, когда она выжигала яд и говорила, что все будет хорошо. И я понял — награда

брата, его интриги, его жажда власти… всё это было просто шумом. А настоящая битва,

битва за будущее, только начиналась. И у нас уже был первый, пусть и странный,

союзник из древней расы. И яд в моей ране стал не просто болью, а топливом для

грядущего огня.

Глава 27

Глава 27. Болотные союзники и танец при лунном свете

ЛЕСЯ

Возвращение в пещеру с двумя ранеными и болотником Гнусем вызвало у Альдрика приступ

кипучей деятельности. Он тут же уложил Дэмиана и Карра на импровизированные лежанки,

засыпал их зельями, мазями и бурчал про «безрассудство молодых». Гнусь же устроился

у входа, свернувшись калачиком, и с любопытством наблюдал за суетой, время от

времени издавая тихие булькающие звуки.

Через день Карр уже мог сидеть и даже подшучивать над бледным видом Дэмиана. Яд

оставил после себя слабость и странную, тянущую боль в костях, но Альдрик уверял,

что это временно. Сам Дэмиан был мрачен и молчалив. Не от боли, а от злости, что

попался в такую дешёвую ловушку.

Вечером, когда все, кроме меня и бодрствующего Гнуся, уснули, болотник подошёл ко мне

и жестом пригласил следовать за ним в один из боковых тоннелей. Я насторожилась, но

любопытство победило. Тоннель вывел к небольшому гроту, куда сочился тот же ручеёк,

но здесь он образовывал маленькое, светящееся в темноте озерцо. Вода светилась

мягким бирюзовым светом.

Гнусь указал на воду, потом на меня, а после провёл пальцем по своему лицу,

изображая, как что-то стекает.

— Вода… показывает истинное лицо? — догадалась я.

Он радостно закивал и сделал питьевой жест.

— Пить? Или смотреть?

Он опять показал на воду и на моё отражение, которое в светящейся воде было размытым,

нечётким.

Я решилась. Зачерпнула горсть воды. Она была холодной и… тяжёлой, будто наполненной

силой. Я выпила. Сначала ничего. Потом по телу разлилась волна тепла,

сосредоточившись в груди, там, где жила связь с Дэмианом и моя драконья сущность. Я

подошла к озерцу и заглянула в него.

Вода перестала быть просто светящейся гладью. Она стала зеркалом, но не отражающим

поверхность. Она показывала глубину. И в её глубине я увидела себя. Не Леона. Лесю.

Своё настоящее лицо, свои каштановые волосы, свои глаза. Образ был призрачным, но

ясным. И он двигался, повторяя мои движения. Я подняла руку — и отражение подняло

руку. Мою, женскую, а не широкую ладонь Леона.

— Это… как так получается? Иллюзия того, что хочешь увидеть? — прошептала я.

Гнусь булькнул что-то, указывая на воду, потом на стены пещеры, и сложил руки вместе,

изображая единство.

— Сила этого места… она помогает проявиться тому, кто внутри? — предположила я.

Он утвердительно закивал головой. Значит, в этом Убежище, напитанном древней магией,

я могла на время, хотя бы в отражении, видеть себя настоящую. А может, и больше?

Вернувшись в главный зал, я застала Дэмиана бодрствующим. Он сидел, прислонившись к

стене, и смотрел на потухающие угли костра.

— Что там? — спросил он тихо.

— Чудо, — сказала я, садясь рядом. Я рассказала ему об озере. Его глаза загорелись

интересом.

— Значит, здесь можно не только скрываться. Можно… учиться контролировать проклятие.

— Да. Но это не всё. Гнусь… он не один. Его народ, болотники, они знают тропы,

которые незаметны. И они готовы помочь. Защищать «детей неба», как они нас называют.

— Союзники из легенды, — усмехнулся он. — Ничего себе первый набор в «Серые Тени».

Давай только не будем их строить в шеренгу и учить маршировать.

Я рассмеялась, и он улыбнулся в ответ. Это была редкая, почти непривычная улыбка,

которая делала его лицо моложе и… красивее. В моем мире он бы точно мог стать

актером каких-нибудь мелодрам или блокбастеров, который покорил бы десятки или даже

сотни тысяч женщин. И, вполне вероятно, не только женщин, хи-хи.

На следующий день Гнусь привёл ещё двух своих сородичей — долговязую Зызь и

коренастого Бульба. Они принесли съедобные коренья, странные, но вкусные грибы и

главное — информацию. Их сеть слухачей среди болотной живности уже работала: слухи о

«драконах-призраках» и награде за них расползались. Но приходили и другие слухи — о

странных знаках на стенах, о пропавших без вести, которых их кланы объявили

предателями, о полукровках, которых изгнали за «нечистую силу». Кое-кто из таких уже

шёл по следам знаков к «Разбитому Колесу» — месту, которое Дэмиан отметил как первую

точку сбора.

— Значит, наш клич услышан, — сказал Дэмиан, изучая нацарапанную Зызь на песке карту

окрестностей с новыми отметками.

— Теперь нужно безопасно проводить их сюда. Гнусь, твой народ может это сделать?

Болотник важно надул щёки и кивнул. Проводники из невидимых, знающих каждую тропку

существ были бесценны.

К вечеру Карр уже мог ходить. Он, Альдрик и болотники начали планировать маршруты и

систему оповещения. Мы с Дэмианом остались в роли стратегов и… тренирующихся.

Силы к нему возвращались. Мы снова вышли на поляну перед пещерой, под предлогом

«размяться». Но сегодня мы тренировались не в драконьем облике, а в человеческом,

оттачивая связь и контроль над малыми формами силы. Он создавал в ладони маленькие

сгустки пламени, а я пыталась обвить их живыми лозами, создавая гибридные

конструкции — огненные цветы, плети с горящими шипами.

Было сложно, но чертовски увлекательно. Прямо-таки импровизированный кружок «Очумелые

ручки»! Наша магия не конфликтовала, а дополняла друг друга, создавая нечто третье,

новое. И с каждой удачной попыткой связь между нами крепла, становилась не просто

каналом, а… общим пространством. Я чувствовала не только его эмоции, но и отголоски

мыслей, образов.

Именно в один из таких моментов глубокой синхронизации, когда мы вместе удерживали

сложную конструкцию из пламени и живой древесины, случилось нечто. Луна, почти

полная, вышла из-за туч и осветила поляну. Её свет, смешавшись с отблесками нашей

магии и древней силой места, ударил по мне волной.

Я почувствовала, как проклятие дрогнуло. Не ослабло, а… поддалось. Будто сама

реальность на миг перестала настаивать на обмане. Зелёный свет от моих рук вспыхнул

ярче, обвил меня. Я увидела, как Дэмиан широко раскрыл глаза.

И я посмотрела на свои руки. Они были… моими. Женскими. С тонкими пальцами, без

мужских жил и шрамов. Я подняла взгляд на него, и увидела в его зрачках отражение —

не принца Леона, а меня. Настоящей. В той же одежде, что и Леон, но сидящей на мне

по-другому, обрисовывая изгибы, которых у мужского тела не было.

Это длилось, может быть, десять секунд. Потом зелёный свет погас, и привычная тяжесть

чужой плоти вернулась. Но впечатление, шок, восторг — остались.

Мы стояли, молча, глядя друг на друга. Дыхание спёрло.

— Ты… — начал он.

— Я, — перебила я, голос дрожал. — Это… это было не в отражении. Это было

по-настоящему!

— Да, — он сделал шаг вперёд. Его рука поднялась, будто он хотел коснуться моего

лица, но замерла в воздухе. — Это была… ты.

В его глазах не было смятения или отвращения. Был абсолютный восторг. И что-то ещё,

от чего по коже побежали мурашки. То же самое, что было в его взгляде перед

поцелуем, но глубже, сильнее.

— Значит, здесь, в этом месте… я могу как-то управлять этим, — прошептала я, глядя на

свои снова большие, мужские руки. — Не просто видеть. Быть собой. Хотя бы мгновение.

Уже прогресс!

— Значит, — он опустил руку, но не отвёл взгляд, — у нас есть не только убежище. У

нас есть… ключ.

Эмоции переполняли. Радость, надежда, волнение и та самая, новая, хрупкая близость,

что возникла между нами после поцелуя и только что усилилась этим чудом. Адреналин

от тренировки ещё бурлил в крови.

Без единого слова, движимые одним порывом, мы снова взялись за руки — он, как я, в

человеческом облике, но связь между нами звенела, как натянутая струна. И мы начали…

двигаться. Не импровизированный бой, не тренировка. Простой танец.

Без музыки, под шепот ветра в болотных травах и далёкий плеск воды в пещере. Это был

странный, спонтанный танец — отголоски драконьего полёта, шаги, подсказанные

инстинктом и связью. Он вел, я следовала, потом мы менялись. Наши тела, даже в чужих

оболочках, помнили гармонию полёта в ущелье, помнили единение в бою. Это был танец

силы, доверия и чего-то бесконечно нежного, пробивавшегося сквозь всю нашу грубость

и ярость.

Мы кружились под луной, и я снова почувствовала лёгкость, будто вот-вот сброшу

тяжелую шкуру и взлечу. И в его глазах, при лунном свете, я видела то же самое.

Танец замедлился, остановился. Мы стояли близко, дыхание сбилось, сердца бились в

унисон. Его руки лежали на моей талии, мои — на его плечах.

— Леся, — сказал он, и в его голосе не было ни тени сомнения в том, к кому он

обращается.

— Дэмиан, — ответила я.

Будто сжалившись над нашими страданиями, Луна вновь подарила нам шанс, показав меня

настоящую, и не теряя ни секунды мы вновь поцеловались. На этот раз поцелуй не был

порывом боли или отчаяния. Он был выстраданным, желанным, осознанным. Медленным.

Он исследовал, утверждал, обещал. Его губы были тёплыми и настойчивыми, его руки

притягивали меня ближе, и я не сопротивлялась. Я отвечала. Всей той силой, что

клокотала во мне, всей надеждой, что наконец забрезжила. Это был поцелуй не между

принцем и генералом, не между изгоями. Это был поцелуй между Дэмианом и Лесей.

Настоящими.

Когда мы наконец разошлись, лёгкая дымка зелёного света ещё вилась вокруг нас —

отзвук моей силы, смешавшейся с его жаром. Я снова – Леон.

— Вот так, — прошептал он, касаясь лбом моего. — Вот так мы и будем. Вместе. Против

всех.

— Вместе, — согласилась я.

И впервые за долгое время будущее не казалось тёмной пропастью. Оно сияло перед нами,

как та лунная дорожка на болоте — извилистое, опасное, но наше. И мы были готовы

идти по нему. Рука об руку. В любом облике, который выберем.

---

ДЭМИАН

После того поцелуя мир перевернулся. Нет, он не стал розовым и пушистым. Он стал…

чётким. Я знал, кто я. Я знал, за что борюсь. И я знал, с кем рядом.

Вид её настоящего лица, даже на миг, запал в душу горячим клеймом. Это было не просто

красиво. Это было правильно. Как будто всё во вселенной наконец встало на свои

места. И её губы, её ответный поцелуй, её уверенность в том танце… это было сильнее

любой магии.

На следующее утро мы уже были деловыми и сосредоточенными. Карр, почти оправившийся,

вместе с болотниками начал разрабатывать систему «конвоирования» тех, кто

откликнулся на знаки. Первые двое должны были подойти к «Разбитому Колесу» через три

дня — молодая полукровка из Клана Холодной Стали, изгнанная за слабое проявление

силы, и старый воин из Клана Каменной Чешуи, обвинённый в неповиновении.

Мы с Лесей и Альдриком углубились в изучение озера. Оказалось, его вода не просто

показывала истинный облик. Она могла временно стабилизировать его, если пить

регулярно и концентрироваться. Леся смогла удерживать свое настоящее «я» уже целых

пять минут, прежде чем силы места иссякали, и проклятие возвращалось. Это был

прорыв.

— Это не снятие проклятия, — говорил Альдрик, записывая наблюдения. — Это, полагаю…

временный выход на передний план вашей истинной сути, пока вы находитесь в эпицентре

резонирующей магии. Но это верный путь. И чем сильнее становится ваша связь и ваша

собственная мощь, тем дольше вы сможете это удерживать. Возможно, однажды это станет

постоянным.

Мысль о том, что она сможет навсегда стать собой, заставляла моё сердце биться чаще.

Не потому, что я ненавидел Леона (эта личина стала уже почти родной, частью её), а

потому что она этого хотела. И её счастье стало почему-то важнее всего остального в

этом мире.

Вечером мы сидели у костра, слушая, как Карр обучает болотников простейшим сигналам

на свистке. Леся, уставшая после тренировок с обликом, дремала, прислонившись к

моему плечу. Я не отодвигался. Позволил ей отдохнуть. И сам чувствовал странный,

непривычный покой.

«Серые Тени» перестали быть просто отчаянной идеей. Они становились реальностью.

Маленькой, пока, но живой. У нас было Убежище, первые союзники из древней расы,

первые последователи в нелегком пути. У нас была сила, которая росла с каждым днём.

И у нас было это. Это тихое доверие, этот поцелуй под луной, эта общая цель.

Брат, награда, Холодная Сталь, Кассиан — всё это было там, снаружи. Шум войны,

который мы скоро должны будем встретить лицом к лицу. Но здесь, в глубине болот, в

сердце древней пещеры, мы строили нечто новое. Строили для тех, кому, как и нам, не

нашлось места в старом и заблудшем мире.

И глядя на её спокойное лицо, на отблески огня в её волосах (уже чуть более мягких,

чем у Леона, после сегодняшнего сеанса у озера), я знал одно: ради этого нового

мира, ради её улыбки, я был готов сжечь дотла старый. До последнего камня. До

последнего врага.

Потому что теперь у меня было не только за что сражаться. Теперь у меня былоради

кого жить.

Глава 28

Глава 28. Душа-отголосок и первый шаг к империи

ЛЕСЯ

Первые последователи пришли на рассвете. Их привели болотники — бесшумные тени,

скользящие по туману. Двое. Девушка лет восемнадцати с бледной, почти прозрачной

кожей и синими прожилками на висках — Лира, полукровка из Холодной Стали. Её

драконья сущность была слабой, почти мертвой, и она стыдилась её, как уродства. И

старик с лицом, испещрённым шрамами, и взглядом усталого волка — Боргар, бывший

капитан стражников Каменной Чешуи, изгнанный за то, что отказался выполнить приказ

об уничтожении мирной деревни.

Они стояли у входа в пещеру, ошеломлённые и напуганные, глядя на меня — принца Леона,

на Дэмиана — грозного генерала в бегах, на окружающих нас болотников. Карр, скрестив

руки на груди, оценивающе их осматривал, прикидывая что-то в уме. Альдрик угощал их

чаем из горьких трав, чтобы согреться.

— Вы… вы и есть те, о ком говорят легенды? — спросила Лира дрожащим голосом, её глаза

бегали по стенам с древними символами. — Дети неба?

— Мы — те, кого ваши кланы назвали изгоями и предателями просто потому, что мы

другие, — ответил Дэмиан, его голос был твёрдым, но без угрозы. — И мы предлагаем

место тем, кому тоже не нашлось места среди них. Не райские сады. Работу. Опасность.

И шанс быть собой, не прячась, не пресмыкаясь.

Боргар хрипло рассмеялся.

— Быть собой? У меня от «себя» уже почти ничего не осталось, парень. Только злость да

старые кости.

— Злость — хорошее топливо, — сказала я, подходя ближе. — А кости можно укрепить.

Здесь мы учимся не скрывать свою силу, а управлять ею. Даже если она кажется слабой

или неправильной.

Мы показали им пещеру, озеро, рассказали о нашей цели — создать сеть убежищ, точку

опоры для таких, как мы. Не для войны с кланами (пока), а для выживания и роста.

Лира смотрела на озеро с надеждой, словно в его глубинах видела спасение. Боргар

скептически хмурился, но в его глазах загорелся огонёк интереса.

В тот же вечер, когда новички устроились на отдых под присмотром болотников, я

спустилась к озеру одна. Вода манила. Не только возможностью увидеть себя. После

прихода Лиры я чувствовала что-то… новое. Отзвук. Слабый, прохладный, похожий на её

силу, но глубже. Древнее.

Я зачерпнула воду, выпила, и сосредоточилась не на своём облике, а на этом ощущении.

Закрыла глаза, погрузилась в глубину связи с этим местом.

И он пришёл.

Не образ. Чувство. Присутствие. Тихое, отрешенное, бесконечно уставшее. Оно витало

где-то на краю моего сознания, будто спящее в самой глубине этого тела. Отголосок.

— Леон? — прошептала я мысленно, не надеясь на ответ, но попытка – не пытка.

Ответа не последовало. Было лишь эхо печали и… облегчения? Как будто кто-то

наконец-то заметил, что он там есть.

Я открыла глаза, дрожа. Альдрик, словно почувствовав что-то, уже стоял в проходе.

— Вы же почувствовали его, да? — спросил он тихо.

— Его? Значит, он… не исчез?

— Нет. Проклятие не уничтожает. Оно… замещает. Вытесняет истинную душу в самые

глубины, подменяя её другой, подходящей по «резонансу». Вы с Леоном… не скажу, что

близнецы. Но ваши души, видимо, имели схожий «отпечаток», что и позволило проклятию

вас притянуть. Он там. Спящий. Хранитель этого тела, пока вы в нём гость.

Мысль о том, что я живу в чужом теле, пока его хозяин спит где-то в темноте, была

ужасной и облегчающей одновременно. Ужасной — потому что я занимала чужое место.

Облегчающей — потому что я не была убийцей. И, возможно, был шанс… вернуть долг.

— Можно ли… разбудить его? Вернуть ему контроль? — спросила я, уже зная ответ.

— Не без снятия проклятия, — покачал головой Альдрик. — А снять его может только

признание истинной пары. И тогда… тогда, возможно, произойдёт обмен. Он вернётся в

своё тело. А вы… — он развёл руками. — Теорий много. Может, вернётесь в свой мир.

Может, обретёте новое тело. Может, останетесь здесь, но уже в своём облике. Магия

судьбы — тёмные воды.

Я сидела, обхватив колени, глядя на своё отражение в воде — лицо Леона, за которым

чудился призрак моего. Что важнее? Моё возвращение? Или его пробуждение? И что, если

одно исключает другое?

— Не терзайтесь, Ваше Высочество, — сказал Альдрик мягко. — Пока вы здесь — вы честно

защищаете его народ, его землю. Вы стали щитом там, где он, возможно, пал бы. Вы не

паразит. Вы… хранитель. А когда придёт время, вы сделаете правильный выбор. Я в этом

уверен. И всегда буду бесконечно вам благодарен за все.

Его слова утешали, но не снимали тяжести. Я была временным жильцом в чужом доме. И

дом этот начинал обрастать новыми обитателями. «Серые Тени» больше не были просто

нашей бравой четверкой. Теперь это было маленькое сообщество. И я, как лицо Леона,

невольно стала его символом.

---

ДЭМИАН

Лира и Боргар вливались в нашу странную жизнь быстрее, чем я ожидал. Лира, оказалось,

была далеко не слабачкой, какой ее выставляли в прошлом месте. Её лёд был хоть и

тонким, но невероятно острым. Она могла создавать ледяные иглы, невидимые до момента

удара, или покрывать небольшой участок земли скользким настом. Боргар был хорошо

сложенным, крепким и опытным бойцом, знающим толк в тактике малых групп. Карр сразу

нашёл с ним общий язык.

Через несколько дней к нам пробрался ещё один — молодой парень по имени Тай, из клана

Нефритового Пламени. Да, того самого. Он был племянником одного из мелких лордов и

бежал, когда Кассиан начал чистку, устраняя сторонников «проклятого принца». Тай

принёс тревожные вести: Кассиан укрепил свою власть, объявив меня, Дэмиана,

«совратителем и убийцей» Леона, а самого Леона — «падшим духом, требующим изгнания».

Мой брат, по словам Тая, заключил с Кассианом временный союз — «для поимки опасных

выродков». Их объединённые отряды уже прочёсывали окраины болот. Вот уж достались

нам родственнички, ничего не скажешь.

Время игр в прятки заканчивалось. Нужно было действовать. И мы действовали, не теряя

драгоценные мгновения.

Наш первый «рейд» был не атакой, а… переселением. Болотники указали на несколько

небольших, разбросанных по топям поселений таких же изгоев — потомков смешанных

браков, мутантов, рождённых под влиянием древней магии этих мест. Их было человек

тридцать — не воины, а ремесленники, травники, рыбаки. Их жизнь была постоянным

страхом перед рейдами «чистокровных» кланов.

Мы пришли к ним не как завоеватели, а как послы. Я и Леся — в человеческом облике, но

окружённые лёгким сиянием нашей силы (контролируемым, чтобы не напугать). Мы

предложили защиту и место в обмен на их умения. Они не стали бы солдатами. Но они

могли стать основой, тылом. Теми, кто шьёт одежду, лечит раны, готовит еду, хранит

знания.

И они согласились. Не из-за страха. Из-за надежды, которую они увидели в наших

глазах. И из-за болотников, которые за нас поручились.

Переселение организовали болотники. Они знали потайные тропы через топи, непроходимые

для обычных войск. За неделю в окрестностях нашей пещеры вырос небольшой, хорошо

замаскированный посёлок. Не палатки, а низкие, вросшие в землю и обвитые живыми

растениями хижины, почти неотличимые от естественных холмов. Леся, используя свою

силу, помогала «укоренять» постройки, делая их частью ландшафта.

Это было начало. Маленькое, хрупкое, но начало настоящей общины. «Серые Тени»

перестали быть бандой беглецов. Мы становились… поселением. Пятнышком на карте,

которого официально не существовало.

Однажды вечером, наблюдая, как дымок от очагов нового посёлка поднимается в

прохладный воздух, я сказал Лесе:

— Знаешь, это начинает напоминать ту самую Империю Драконьего Корня. Не величием,

конечно, а… принципом. Разные существа, объединённые не кровью, а общей идеей и

местом.

— Только наша империя пока размером с деревню, — усмехнулась она, но в её глазах

светилась та же гордость, что и у меня.

— Империи тоже с чего-то начинают. С убежища в пещере и кучки отверженных — неплохое

начало. Думаю, плюс к карме мы уже заработали.

В этот момент из леса вышел Гнусь и что-то быстро забулькал, указывая на север.

— Что он говорит? — спросил я.

— Разведчики, — перевела Леся, её лицо стало серьёзным. — Чужие. Не болотники.

Двигаются осторожно, но в нашу сторону. Человек десять. Следят за дымом.

Значит, нашли. Или близки к этому. Идиллия кончилась. Пришло время показать, что наша

«деревня» умеет не только строить хижины. Что у неё есть зубы. И когти. И два

дракона, которые очень не любят, когда их новому дому угрожают.

Я посмотрел на Лесю, и в её глазах увидел не страх, а ясную решимость. Тот же огонь,

что горел во мне.

— Ну что, — сказал я. — Пора дать нашим незваным гостям первое, и надеюсь, последнее

предупреждение. Аккуратно. Но крайне убедительно.

Она кивнула.

— Аккуратно. Но так, чтобы запомнили надолго.

Мы развернулись и пошли в пещеру, чтобы собрать Карра, Боргара и Лиру. Первая

настоящая проверка нашего маленького царства приближалась. И мы были готовы её

встретить. Не как жертвы. Как хозяева этой топи. Как Серые Тени, которые из

призраков в слухах собирались стать реальной, очень неприятной проблемой для всех,

кто посмеет к нам сунуться.

Глава 29

Глава 29. Первая кровь Убежища и камень памяти

ЛЕСЯ

Десять разведчиков. Не солдаты в ярких доспехах, а серые, невзрачные фигуры в плащах

цвета грязи и запёкшейся крови. Наёмники. Те, кого не гнушаются нанимать и кланы для

грязной работы. Они двигались бесшумно, используя редкие островки твёрдой земли, но

для болотников, слившихся с топью, они были как громыхающая телега.

Мы наблюдали за ними с возвышенности, скрытые чащей. Дэмиан, Карр, Боргар, Лира и я.

Новые жители посёлка были уведены в глубь болот, под защиту Гнуся и его сородичей.

— Передовые лазутчики, — тихо сказал Боргар, щурясь. — Их задача — подтвердить место,

оценить силы. Потом придут основные.

— Не дойдут, — прорычал Дэмиан. В его глазах плескалась острая злоба. — Мы сделаем из

них пример. Карр, Боргар — заходите с флангов, отрезайте пути к отступлению. Лира —

создай ледяную кашу под их ногами, когда они побегут. Леся и я займёмся главным.

План был прост: не дать никому уйти живым, чтобы весть о нашем расположении не ушла.

Жестоко? Да. Но необходимо. Мы не могли позволить брату Дэмиана или моему кузенчику

Кассиану узнать, где мы строим своё гнездо.

Когда разведчики углубились в зону, где твёрдая земля почти кончалась, мы атаковали.

Боргар и Карр вышли из тумана, как призраки, и первые двое наёмников пали беззвучно,

с перерезанными глотками. Поднялась тревога. Оставшиеся восемь сгруппировались,

выставив клинки. Они были профессионалами — не запаниковали, а приготовились к бою.

Именно тогда вышли мы. Дэмиан и я. Не как драконы. Пока нет. Как два воина, от

которых исходила аура такой плотной, живой угрозы, что воздух затрепетал. Моя рука

была обвита зелёным сиянием, из его кулаков струился дымок.

— Прекрасная погодка для прогулки по болотам, — сказал Дэмиан голосом, от которого

мурашки побежали по коже даже у меня. — Жаль, она для вас последняя.

Наёмники бросились на нас. Двое — на Дэмиана, двое — на меня, остальные прикрывали

тыл. Я не была опытным бойцом на мечах. Но мне и не нужно было. Я отступила на шаг,

и земля у меня под ногами вздыбилась. Из грязи выросли толстые, жилистые корни,

хлестнув одного наёмника по ногам и сбив с ног. Второй попытался ударить, но его

клинок застрял в неожиданно выросшей передо мной стенке из сплетённых ветвей. Я

протянула руку, и ветви сжались, как удав, вырывая меч и с хрустом ломая кости в его

запястье. Его крик оборвался, когда Карр, подкравшись сзади, нанёс удар.

Дэмиан дрался иначе. Он был вихрем. Его движения были стремительными и смертоносными,

пламя лизало его клинки, оставляя на доспехах противников чёрные подпалины. Он не

играл. Он убивал. Эффективно, без лишних движений.

Лира, спрятавшись за деревом, сделала своё дело: земля под ногами отступающих

наёмников покрылась тонким, невидимым слоем льда. Они поскользнулись, комично рухнув

на пятые точки. Боргар и Карр довершили начатое.

Последний, самый опытный, судя по всему, лидер группы, попытался бежать. Он

развернулся и рванул прочь, к твёрдой земле. Дэмиан метнул в него кинжал. Тот

вонзился наёмнику в бедро. Неудавшийся беглец упал, застонал и попытался ползти.

Не вышло. Я подошла к нему. Он смотрел на меня полными ужаса глазами.

— При… принц Леон… — прохрипел он. — Мерзость… чудовище…

— Не он, — тихо сказала я, наклонившись. И позволила на мгновение, под влиянием

адреналина и близости Дэмиана, своему облику дрогнуть. Зелёный свет пробежал по моим

чертам, на миг показав истинные. — И не чудовище. Просто та, чьё место ты хотел

отнять.

Его глаза округлились еще больше, будто готовы были вылезти из орбит. Он что-то

пробормотал про «двуликого демона», и тогда Дэмиан, подойдя сзади, закончил его

быстро и безжалостно.

Тишина. Только тяжёлое дыхание и запах крови, смешанный с болотной гнилью. Мы стояли

среди тел. Первая кровь, пролитая нашими руками в защиту нашего дома.

— Уберём, — хрипло сказал Карр. — Болото само скроет следы.

— Не все, — сказал Дэмиан. Он подошёл к телу горе-лидера и вытащил у него из-за

пазухи свёрток. В нём были не только монеты, но и карта с отметками и… небольшой

чёрный камень, испещрённый рунами.

Камень Холодной Стали. Значит, наёмников мог нанять не только брат, но и они. Или они

работали на обоих.

Я взяла камень. Он был ледяным на ощупь, и от него веяло той же злобной, чужеродной

магией.

— Следопыты, — прошептала я. — Они помечали путь. Значит, другие уже знают

направление.

— Тогда нужно менять дислокацию, — мрачно сказал Боргар. — Или готовиться к осаде.

— Или нанести удар первыми, — сказал Дэмиан, и его глаза горели. — Не по разведчикам.

По тем, кто их послал. Нужно знать, кто именно стоит за этим. Брат? Кассиан?

Холодная Сталь? Или все вместе?

Мы вернулись в Убежище. Новости о победе, но и о чёрном камне, быстро облетели

небольшое поселение. Страх сменился суровой решимостью. Эти люди бежали от насилия.

И теперь они видели, что их новые защитники готовы ответить тем же.

Вечером, когда стемнело, я ушла к озеру, взяв с собой чёрный камень. Я хотела понять

его. Прикоснулась к воде, чтобы усилить восприятие, а потом — к камню.

Боль. Холод. Не просто физические ощущения. Видение. Ледяные пещеры. Маги в

серебристых мантиях, склонившиеся над огромным, пульсирующим кристаллом. И перед ним

— фигура в доспехах с гербом Багрового Когтя. Не Дэмиан. Его брат. Они о чём-то

говорят, но слов не слышно. Потом брат отдаёт что-то магу — мешочек с золотом. И

получает в ответ шкатулку с такими же чёрными камнями.

— Союз, — выдохнула я, открыв глаза. — Его брат заключил союз с Холодной Сталью. Он

покупает у них магию. Чтобы найти нас. Или… чтобы создать своё оружие против

драконов.

Это меняло всё. Это был уже не просто поиск изгоев. Это была коалиция. И мы,

маленькое Убежище, были песчинкой между двумя жерновами.

Я пошла к Дэмиану, чтобы рассказать. Застала его у карты, которую он чертил на стене

пещеры углём.

— Брат с Холодной Сталью, мне жаль… — сходу выпалила я.

Он обернулся, лицо стало каменным.

— Уверена?

Я показала камень и рассказала видение. Он слушал, не перебивая, а потом ударил

кулаком по стене.

— Глупец! Он думает, что сможет контролировать их? Они сожрут его и выплюнут, как

шелуху.

— Но пока они вместе. И ищут нас.

— Значит, нам нужно ударить по одному из них, — сказал он, уже анализируя. — Так,

чтобы союз распался от недоверия. Брат не доверяет никому, особенно тем, кто

сильнее. Если мы покажем, что Холодная Сталь либо слаба, либо обманывает его…

— Мы ударим по ним, — закончила я. — Не по лагерю. По их поставкам. По их караванам с

такими камнями. Лишим их инструмента, а брата — веры в их эффективность.

— Рискованно. Они будут охранять их.

— У нас есть драконы, — напомнила я. — И элемент неожиданности. И… — я сделала паузу,

— я думаю, я могу сделать больше, чем просто выращивать растения. Сегодня, в бою… я

чувствовала, как земля отзывается не только на рост. Но и на… команду. Я могла бы

создать оползень. Или засаду из самой топи.

Он посмотрел на меня с новым уважением.

— Учишься быстро, горжусь тобой.

— Когда на кону жизнь, учишься всему. Да и на войне, как говорится, — все средства

хороши.

Мы начали планировать. Для удара по каравану нужна была информация. И тут нам снова

помогли болотники. Их сеть слухачей была обширнее, чем мы думали. Через два дня

Гнусь сообщил: караван с «холодным камнем» движется от Ледяных Игл к границам

Багрового Когтя. Охрана — два десятка солдат и двое магов. Маршрут пролегал через

узкое ущелье, известное как Горло Демона.

Идеальное место для засады. Но нам нужны были не просто победа, а послание. Мы должны

были не просто отнять камень, а показать, что сделали это легко. И оставить…

сувенир.

За день до вылазки я спустилась к озеру с новой идеей. Я положила в воду чёрный

камень, а саму воду попыталась «зарядить» своим намерением — очистить, переродить.

Зелёный свет от моих ладоней слился с бирюзовым свечением озера, обволок камень.

Камень потрескался, из него вытек чёрный дым, а на дне остался лишь тусклый, серый

булыжник. Я достала его. Он был тёплым и… нейтральным. Как чистый холст.

— Альдрик, — позвала я. — Можно ли на такой камень нанести наши знаки? Чтобы он

светился, как метка, но… горел?

— Огнём? — уточнил старик.

— Нет. Зелёным и алым светом. Нашей силой. Чтобы тот, кто его найдёт, понял — это не

просто нападение. Это визитная карточка.

Альдрик, заинтригованный, взялся за работу. К утру у нас было пять таких камней,

заряженных смешанной энергией так, что при активации (простым ударом) они вспыхивали

на несколько минут призрачным двойным пламенем.

В ночь перед вылазкой нас было шестеро: я, Дэмиан, Карр, Боргар, Лира и Тай, который

рвался в бой, чтобы доказать свою преданность. Мы шли быстро и тихо, ведомые

болотником-проводником. Горло Демона встретило нас мрачным, давящим молчанием. Скалы

нависали с двух сторон, дорога была узкой.

Мы устроились наверху, затаившись. Когда караван вошёл в ущелье, первыми действовали

Лира и я. Она наслала на дорогу впереди каравана ледяную гладь, по которой лошади

поскользнулись, вызвав давку. Я же сконцентрировалась на скалах сбоку от замыкающих.

По моей воле каменная порода на миг ожила, сдвинулась, обрушив груду булыжников,

чтобы отрезать путь к отступлению.

Паника. Маги начали что-то кричать, готовить заклятья. И тогда мы с Дэмианом

превратились.

Два дракона, возникших в узком пространстве ущелья, были кошмаром, ставшим явью. Мы

не стали долго драться. Дэмиан одним крылом сбил с ног первую группу солдат, я —

вторую, обратив их оружие в прах всплеском силы жизни, который заставил металл

рассыпаться ржавчиной. Маги попытались ударить льдом, но Дэмиан просто выдохнул

пламя, испарив их чары в облако пара.

Боргар и Карр, спустившись, быстро обезвредили оставшихся. Тай охранял наш тыл. Мы

нашли повозку с ящиками. В них — сотни чёрных камней. Дэмиан одним ударом лапы

разнёс повозку в щепки. Камни рассыпались. Я прошлась над ними, выпуская волну

зелёного света, не разрушая, а нейтрализуя их магию. Камни потухли, став обычными.

Потом я взяла один из наших, заряженных камней и швырнула его в середину груды. Удар

активировал его. Он вспыхнул зелёно-алым костром, освещая разгромленный караван и

наши драконьи силуэты. Послание было ясно: Мы здесь. Мы сильны. И мы не прячемся.

Мы улетели, оставив после себя панику, разруху и горящий символ. На обратном пути,

уже в человеческом облике, я чувствовала не триумф, а суровое удовлетворение. Мы

дали отпор. Мы заявили о себе. И мы посеяли семя раздора между нашими врагами.

Теперь нужно было ждать реакции. И готовиться к тому, что последует за ней. Потому

что тихая жизнь в Убежище, похоже, закончилась. Начиналась настоящая теневая война.

И «Серые Тени» только что сделали в ней свой первый, громкий выпад.

---

ДЭМИАН

Возвращение было победным, но без лишнего ликования. Все понимали — мы разворошили

осиное гнездо. Теперь брат и Холодная Сталь точно знали, что мы не просто прячемся.

Мы атакуем. И мы сильнее, чем они думали.

В Убежище нас встретили как героев. Но я видел страх в глазах некоторых поселенцев.

Они бежали от войны, а она сама пришла к их новому порогу. Нужно было что-то делать.

Я собрал всех — и старых бойцов, и новых жителей.

— Война пришла к нам, — сказал я без прикрас. — Бежать уже некуда. Но мы и не

побежим. У нас есть сила. У нас есть этот островок. И у нас есть выбор: либо ждать,

пока они придут сюда и сотрут нас с лица земли, либо стать такой колючкой, которую

невозможно проглотить. Мы выбрали второе. Сегодня мы показали, что можем бить.

Теперь нужно показать, что мы можем защищать. Каждый из вас, кто может держать

оружие или использовать магию, будет учиться. Не для нападения. Для защиты своего

дома. Для защиты соседа.

И началась новая жизнь — жизнь крепости. Боргар и Карр взялись за обучение основам

боя. Лира и те немногие, у кого была магия (в основном, слабые отголоски),

тренировались под руководством Альдрика и Леси. Болотники взяли на себя внешнее

наблюдение и систему раннего оповещения. Мы превращали наше болото в неприступную

ловушку: топи, которые по команде Леси могли затягивать сильнее, участки с ядовитыми

спорами, которые она же могла стимулировать к росту, ледяные ловушки Лиры на

подходах.

Леся проводила дни, работая с землёй и с озером. Она не просто укрепляла оборону. Она

пыталась понять душу этого места. И однажды вечером пришла ко мне с сияющими

глазами.

— Я поняла, — сказала она. — Это место… оно не просто резонирует с нами.

Оно помнит. Помнит Империю. И оно… радуется, что мы здесь. Что мы пытаемся возродить

нечто похожее. Оно помогает нам. Не просто как инструмент. Как… союзник.

Она взяла меня за руку и повела к озеру. Вместе мы погрузили руки в воду. И на этот

раз видение пришло не к ней одной, а к нам обоим.

Мы увидели не пещеру, а величественный Лесной Град. Драконы в человеческом облике и

другие расы жили в симбиозе с гигантскими, разумными деревьями. В центре города, на

площади, стоял не трон, а огромный, живой камень, испещрённый теми же символами, что

и в нашей пещере. От него исходила гармония, сила и мудрость. И мы поняли — это был

Сердцевин. Источник силы и единства Империи. И наш пещерный камень, и озеро — его

отдалённые, ослабевшие отголоски.

— Нам нужно найти другие такие места, — прошептала Леся, когда видение рассеялось. —

Восстановить сеть. Возродить Сердцевин. Тогда наша сила… сила всех, кто с нами…

станет настоящей. Не для войны. Для созидания. Для защиты.

Идея была грандиозной. Почти невыполнимой. Но глядя на её лицо, озарённое энтузиазмом

и силой этого места, я верил, что это возможно. Что наше безумное путешествие из

вражды и проклятия ведёт нас не просто к выживанию, а к чему-то великому. К чему-то,

ради чего стоит сражаться не на жизнь, а на смерть.

Я обнял её за плечи, притянул к себе.

— Значит, план такой, — сказал я. — Сначала делаем из этого болота неприступную

крепость. Потом ищем другие «эхо Сердцевина». Наращиваем силу. А потом… потом

покажем всем этим кланам, что их век вражды и раздробленности подходит к концу. Что

пора вспомнить, кто мы на самом деле.

Она улыбнулась, и в её улыбке была вся та сила зелёного пламени, что бушевала в её

груди.

— Драконы, — сказала она.

— Да, — согласился я. — Настоящие. Легенда, ставшая реальностью.

И под сводами древней пещеры, под светом светящегося озера, мы скрепили этот новый

союз крепкими долгими объятиями. Значения не отчаяния, а обещания. Обещания

будущего, которое мы построим вместе, каким бы безумным оно ни казалось сейчас.

Потому что мы были больше, чем изгои. Мы были сверх быстрой и опасной искрой.

Искрой, из которой можно было разжечь новое пламя жизни.

Глава 30

Глава 30. Искры нового пламени, часть 1.

ЛЕСЯ

Три дня прошло с нашей вылазки в Горло Демона. Три дня напряжённого ожидания, когда

каждый шорох в болоте заставлял сердца биться чаще. Но реакция, когда она пришла,

оказалась иной, чем мы предполагали.

Не армия на пороге. Не карательная экспедиция. А одиночный гонец.

Его привёл Гнусь на рассвете четвёртого дня — истощённого, измождённого человека в

потрёпанном плаще с гербом Багрового Когтя, но без доспехов. Его руки были связаны

за спиной самим болотником, а на лице застыла смесь страха и решимости.

— Нашёл на окраине, — хрипел Гнусь (да-да, мне удалось научить его говорить!), тыкая

в гонца палкой. — Шёл прямо к центру болота. Как будто знал дорогу. Не

сопротивлялся.

Дэмиан, уже облачённый в лёгкие доспехи, подошёл к пленнику. Лицо его было

непроницаемой маской.

— Кто ты?

— Гонец, господин, — голос мужчины дрожал, но он смотрел прямо в глаза Дэмиану. —

Меня послал господин Кайл, ваш брат.

В воздухе повисло тяжёлое молчание. Карр и Боргар обменялись взглядами, руки невольно

потянулись к оружию.

— И что хочет мой дорогой брат? — спросил Дэмиан, и в его голосе зазвучала опасная

мягкость.

— Он… он просит переговоров.

Вокруг пронёсся шепоток. Я подошла ближе, изучая гонца. Он не выглядел как лазутчик

или убийца. Скорее, как человек, исполняющий последний долг.

— Переговоров? — переспросил Дэмиан. — После того как он нанял наёмников выследить

нас? После союза с Холодной Сталью?

Гонец побледнел ещё сильнее.

— Он… он знает о нападении на караван. И о камне, который вы оставили. Именно поэтому

он просит встречи. Он говорит… говорит, что хочет предотвратить большую кровь.

— Ловушка, — тут же отрезал Боргар. — Классическая уловка. Заманить в ловушку под

предлогом переговоров.

— Возможно, — сказал Дэмиан. Он внимательно смотрел на гонца. — Где и когда?

— На нейтральной земле. В руинах старой заставы у Мёртвого Ручья. Через два дня на

закате. Только вы двое. Он придёт один.

— Один? — я не смогла сдержать скептическую ноту. — Твой господин никогда не ходит

«один». У него всегда двадцать мечей за спиной. Не хватает только подтанцовки до

кучи.

Гонец опустил глаза.

— Он поклялся на крови предков. И… передал это.

Мужчина дрожащими руками (Боргар развязал ему после моего одобрительного кивка)

достал из-за пазухи небольшой кожаный мешочек и протянул Дэмиану. Тот открыл его и

высыпал содержимое на ладонь. Два предмета. Первый — старый, потёртый медальон с

изображением дракона, обвивающего меч. Семейная реликвия, которую носил их отец, как

мы потом узнали. Второй… второй был обрывком пергамента с детским рисунком: два

мальчика, один с тёмными, другой со светлыми волосами, сражаются на деревянных

мечах. В углу корявым почерком было выведено:«Дэмиан и Кайл. Битва у

старого дуба».

Дэмиан замер. Его пальцы сжали медальон так, что костяшки побелели. Я видела, как по

его лицу пробежала тень боли — старой, глубокой, той, что скрывалась под слоями

ненависти и гнева.

— Не могу поверить, что он сохранил это, — тихо сказал Дэмиан больше себе, чем

окружающим.

— Господин всегда носил медальон с собой, — прошептал гонец. — А рисунок… он хранил в

тайнике. Никто не знал, кроме него.

Мы удалились в пещеру для совета. Гонца под охраной отвели в одну из боковых камер.

— Нельзя идти, — первым заговорил Карр. — Всё слишком очевидно. Даже если это не

ловушка со стороны брата, Холодная Сталь наверняка следит за ним. Они узнают место и

время.

— Но, если он искренен? — возразила Лира. Она сидела, обхватив колени, её голубые

глаза были полны сомнений. — Что, если он действительно хочет мира? Вы же видели

лицо генерала, когда тот увидел эти вещи…

— Лира права, — неожиданно сказал Боргар. Все уставились на него. Старый воин обычно

был самым подозрительным. — Я служил их отцу. Я помню этих мальчишек. Кайл… он не

был злым. Амбициозным, да. Жаждущим власти. Но не тем монстром, в которого, как нам

казалось, он превратился. Возможно, союз с Холодной Сталью — ошибка, которую он

осознал.

— Он пытался убить меня, — холодно напомнил Дэмиан. — Неоднократно.

— И ты его, — парировал Боргар. — Вы оба зашли слишком далеко. Но если есть шанс

остановить эту братоубийственную войну, пока она не поглотила всё королевство… разве

не стоит рискнуть?

Все взгляды обратились ко мне. Я чувствовала разрыв внутри. Инстинкт кричал, что это

ловушка. Но что-то ещё… отголосок связи с этим местом, с его памятью, шептало, что

здесь есть нить, которую нельзя обрывать.

— Мы не можем решать за тебя, Дэмиан, — сказала я тихо. — Это твой брат. Твоя

история. Но… — я сделала паузу, подбирая слова. — Когда я коснулась озера и увидела

видение Сердцевина… я почувствовала не просто силу. Я почувствовала тоску. Тоску по

единству. По целостности. Возможно, эта встреча — часть восстановления этой

целостности. Не только для Империи, но и для вашей семьи.

Дэмиан долго молчал, глядя на медальон в своей руке.

— Я пойду, — наконец сказал он. — Но не один.

— Дэмиан…

— Я знаю, что он просил встречу только вдвоём. Но мы пойдём не так, как он ожидает. —

Его глаза встретились с моими, и в них вспыхнула знакомая решимость. — Леся будет со

мной. Но не рядом. Она будет частью самой земли. Наблюдателем и защитником.

Я поняла его замысел прежде, чем он озвучил его.

— Слияние, — прошептала я.

Он кивнул.

— Ты говорила, что чувствуешь, как болото отзывается на тебя. Сможешь ли ты…

раствориться в нём? Стать его глазами и ушами? На таком расстоянии?

Я закрыла глаза, прислушиваясь к тихому гулу под ногами. К пульсации корней, к

течению подземных вод, к дыханию мхов и лишайников.

— Мёртвый Ручей… это в двух часах ходьбы к востоку. Там есть вода. Есть земля. Да, —

открыла я глаза. — Я смогу. Но это будет сложно. И если меня обнаружат…

— Тебя не обнаружат, потому что тебя не будет, — сказал Дэмиан. — Ты будешь самим

болотом. А я… я буду готов ко всему. Верь мне.

План был рискованным, почти безумным. Но у нас не было безопасных вариантов.

Следующие два дня прошли в напряжённых приготовлениях. Я проводила часы у озера,

углубляя связь, учась не просто чувствовать землю, а становиться ею. Это было похоже

на расширение сознания за пределы тела — странное, головокружительное ощущение,

когда ты одновременно здесь и везде, где есть жизнь. Альдрик помогал мне, делясь

древними техниками медитации, которые использовали друиды старой Империи.

Дэмиан тем временем готовился к худшему. Он, Карр и Боргар прорабатывали возможные

сценарии засады, пути отступления, сигналы. Лира и Тай готовили скрытые позиции на

случай, если нам понадобится поддержка. Но основная ставка была на мои способности и

на то, что Кайл действительно придёт один.

Настал день встречи.

За час до заката мы с Дэмианом выдвинулись. Я шла рядом с ним, но уже начинала

процесс слияния. К моменту, когда вдали показались мрачные силуэты руин заставы у

Мёртвого Ручья (название оправдывалось — вода здесь действительно была тёмной и

стоячей, а берега покрыты чёрным илом), я уже почти не ощущала своего тела.

— Я с тобой, — прошептала я, касаясь его руки в последний раз. — В каждом камне. В

каждой капле воды.

Он кивнул, его взгляд был грозным, но в его глубине я видела тень той же

неуверенности, что бушевала во мне.

Я отошла в сторону, к самому краю болота, где начиналась зона ручья. Нашла старое,

полу засохшее дерево, прижалась ладонями к его шершавой коре, закрыла глаза.

И отпустила себя.

Это было похоже на падение в бездну, но бездну, полную жизни. Моё сознание

растеклось, слилось с корнями деревьев, с потоками подземных вод, с тиной на дне

ручья. Я видела не глазами — я ощущала вибрации, тепло, движение. Видела Дэмиана,

идущего к руинам, как яркий, тёплый факел на фоне холодного болота. Чувствовала

мелких существ, затаившихся в норе. И… да, чувствовала ещё один факел,

приближающийся с другой стороны.

Кайл.

Он шёл один. В простых дорожных одеждах, без доспехов, лишь с мечом у пояса. Его

энергетический след был похож на Дэмианов, но более… сдержанным. Уходящим внутрь. Он

был напряжён, я чувствовала это по тому, как сжимались комья земли под его ногами.

Дэмиан остановился в центре руин, на открытом пространстве, где когда-то была плаца.

Кайл вышел из-за полуразрушенной арки и остановился в десяти шагах от него.

Братья молча смотрели друг на друга. Через связь с землёй я чувствовала, как бьются

их сердца — учащённо, почти в унисон.

— Брат, — первым нарушил тишину Кайл.

Его голос был низким, усталым.

— Кайл, — отозвался Дэмиан. Никаких титулов. Никаких «господин» или «вожак». Просто

имя.

— Спасибо, что пришёл.

— Ты прислал медальон отца. И наш рисунок. Как я мог не прийти?

На лице Кайла мелькнула тень улыбки, грустной и горькой.

— Я думал, ты давно похоронил эти воспоминания.

— Я думал, ты их давно уничтожил.

Пауза. Ветер шелестел сухой травой между камнями.

— Нападение на караван Холодной Стали, — начал Кайл. — Это было… эффектно.

Зелёно-алый камень, горящий среди обломков. Красиво. Отец оценил бы.

— Отец ненавидел Холодную Сталь, — парировал Дэмиан. — Он считал их вырождением

магии.

— Он был прав, — неожиданно сказал Кайл. — И я был слепым дураком, связавшись с ними.

Дэмиан слегка наклонил голову.

— Признание? От тебя? Кто ты и что сделал с моим братом?

— Твой брат устал, Дэмиан, — голос Кайла дрогнул. — Устал от этой бесконечной грызни.

От подозрений. От необходимости смотреть за спину каждую секунду. Я хотел власти,

да. Может, даже слишком. Хотел сделать клан сильным. Но то, что происходит сейчас…

это не сила. Это безумие.

— Ты говоришь о союзе с Холодной Сталью.

— О нём. — Кайл сделал шаг вперёд. — Они обещали мне оружие. Средство найти тебя и,

как вы там называете принца... Лесю. Средство… контролировать драконью силу. Но чем

больше я с ними сотрудничаю, тем больше понимаю — они не союзники. Они раковая

опухоль, и точно не хотят помогать Багровому Когтю. Они хотят поглотить его. И все

остальные кланы заодно.

Через связь с землёй я почувствовала искренность в его словах. Но вместе с ней —

страх. Глубокий, всепоглощающий страх.

— Что случилось, Кайл? — спросил Дэмиан, и в его голосе впервые зазвучало нечто,

кроме холодности.

Кайл опустил голову.

— Они показали мне их «великий проект». В Ледяных Иглах. Ты знаешь про камни, которые

подавляют магию? Это лишь побочный продукт. Их главная цель… — он замолчал, будто

собираясь с духом. — Их главная цель — создать искусственного дракона.

Компенсировать отсутствие возможности трансформации. Создать существо изо льда,

камня и застывшей магии, которое будет подчиняться только им. Они уже близки. И для

последнего этапа им нужна… искра истинной драконьей души. Лучше всего — души принца

крови.

— Моей, — тихо сказал Дэмиан.

— Или моей, — поправил Кайл. — Для них мы взаимозаменяемы. Я понял это, когда их

верховный маг, Лорд Иней, намекнул, что «любой представитель правящей крови будет

достаточен». Они использовали меня, чтобы получить доступ к архивам клана, к древним

ритуалам. А теперь… теперь они считают, что я слишком много знаю. И слишком

ненадёжен. Я был настоящим глупцом, что поверил их лжи, мне бесконечно стыдно за

себя…

— И ты пришёл ко мне, — заключил Дэмиан. — Не для переговоров. За защитой.

Кайл поднял глаза. В них горел стыд, но и решимость тоже.

— Да. И чтобы предупредить тебя. Они уже готовят поход сюда. Не какой-то небольшой

отряд. Целую армию, усиленную их магами и этими… этими камнями. Они намерены стереть

твоё Убежище с лица земли и забрать то, что им нужно. А заодно избавиться от меня,

выставив виновным в провале.

Дэмиан задумался. Я чувствовала, как в нём борются ненависть, недоверие и… что-то

ещё. Что-то старое и почти забытое.

— Почему я должен тебе верить? — наконец спросил он. — Это могла быть часть плана.

Заманить меня, выведать расположение Убежища.

— У меня есть доказательство, — сказал Кайл. Он медленно, чтобы не делать резких

движений, достал из-под плаща небольшой кристалл, похожий на ледяной осколок. —

Камень памяти. Украденный мной у Лорда Инея. В нём записаны их планы. Ритуалы. Всё.

Ты можешь посмотреть сам.

Он положил кристалл на землю и отступил на шаг. Дэмиан приблизился, поднял его.

Прикоснулся. Его тело напряглось.

— Видение… — прошептал он. — Леся… видела?

Я не могла говорить, но послала импульс согласия через землю. Он почувствовал.

— Это правда, — сказал Дэмиан, опуская кристалл. Его лицо стало мрачным. — Всё, что

он сказал. И даже больше.

— Тогда ты понимаешь, — настойчиво сказал Кайл. — Нам нужно объединиться. Багровый

Коготь и твоя бравая команда. Только вместе мы можем остановить их. И… — он сделал

паузу. — И я готов уступить тебе право правления. Я устал, Дэмиан. Я больше не хочу

этого трона. Я хочу, чтобы мой клан выжил. Хочу, чтобы мы выжили. Кроме тебя у меня

больше никого не осталось…

Это была полная капитуляция.

Признание поражения. И предложение мира на условиях победителя.

Дэмиан смотрел на брата, и я чувствовала, как в нём ломаются последние стены. Стены,

которые он строил годами.

— Ты предавал меня, Кайл. Не раз.

— Да. И ты меня. Мы оба виновны. Но если мы продолжим, не останется ничего. Ни клана.

Ни семьи. Ни нас самих. Холодная Сталь сотрёт всё к чертям проклятым.

В этот момент я почувствовала неладное. Далёкую вибрацию в земле. Едва уловимую, но

зловещую. Не с той стороны, откуда пришёл Кайл. С другой. И не один источник. Много.

Очень много.

Я попыталась послать предупреждение Дэмиану, сконцентрировав импульс страха через

корни под его ногами.

Он вздрогнул, его глаза встретились с местом, где было скрыто моё физическое тело.

— Что?..

И тогда из тени разрушенной стены вышла фигура. Высокая, худая, в серебристой мантии,

расшитой ледяными кристаллами. Лицо, бледное как смерть, с пронзительными голубыми

глазами, лишёнными всякой теплоты.

— Очень трогательно, принцы, — голос был мягким, шипящим, как зимний ветер. —

Семейное воссоединение. Как жаль, что ему не суждено продлиться.

За ним из-за руин, из воды, из самой тени начали появляться другие. Маги Холодной

Стали. И солдаты в доспехах Багрового Когтя, но с пустыми, стеклянными глазами.

Кайл побледнел.

— Нет… Я проверил… меня не преследовали…

— Ты был прав, принц Кайл, — сказал Лорд Иней. — Ты слишком много знал. И ты

действительно был ненадёжен. Мы следили за тобой с самого начала. И благодарны тебе

за то, что ты привёл нас прямо к твоему драгоценному братцу. И, судя по волнению

земли… к его зелёной подруге-мутанте, нагло занявшей место принца Леона, вот это

кампания, конечно, собралась.

Его взгляд скользнул в мою сторону. Он чувствовал меня. Чувствовал моё присутствие в

болоте.

Дэмиан рывком выхватил меч.

— Ловушка. И ты, брат, был приманкой.

— Нет! Клянусь, я не знал! — в отчаянии воскликнул Кайл, тоже обнажая клинок. Но

против кого? Против магов? Против Дэмиана?

— Неважно, — сказал Лорд Иней. — Теперь у нас будут оба принца крови. И драконья душа

для нашего Великого Творения. Возьмите их. Живыми.

Глава 30.2

Глава 30. Искры нового пламени, часть 2.

ЛЕСЯ

Маги подняли руки. Воздух наполнился леденящим холодом. Земля под ногами начала

покрываться инеем.

И тогда я перестала скрываться.

Я не просто вышла из укрытия. Я поднялась. Поднялась вместе с самой землёй. Корни

вырвались из почвы, сплетаясь в подобие гигантского тела. Ветви сцепились, образуя

подобие конечностей. Грязь и вода закрутились вихрем, создавая туманную оболочку. Я

не превратилась в дракона. Я стала самим болотом — гигантским элементалем из тины,

корней и камней.

Лорд Иней отступил на шаг, в его глазах мелькнуло удивление, но не страх.

— Интересно. Не дракон, но… близко. Возьмём и её. Усовершенствуем это недоразумение.

Маги атаковали. Ледяные копья понеслись в Дэмиана и Кайла. Солдаты с пустыми глазами

бросились вперёд.

Дэмиан превратился. Его драконий рёв потряс руины. Кайл, после мгновения шока,

схватил в руки меч. Теперь братья встали спиной к спине против общего врага.

А я обрушила на магов всю ярость болота. Земля ушла из-под их ног, превратившись в

трясину. Корни хлестали, вырывая посохи и ломая кости. Я пыталась дотянуться до

Лорда Инея, но вокруг него вился вихрь ледяных осколков, отсекающих всё живое.

Бой был хаотичным, яростным. Маги Холодной Стали были сильны — их магия не просто

замораживала, она останавливала саму жизнь. Один из солдат, поражённый ледяным

лучом, рассыпался прахом. Кайл, защищая Дэмиана от удара в спину, получил ледяной

осколок в руку и рухнул на землю, выронив меч.

— Кайл! — заревел Дэмиан, испепеляя пламенем группу солдат.

Лорд Иней воспользовался моментом. Он поднял руки, и из земли вокруг упавшего Кайла

выросли ледяные колонны, сформировав клетку.

— Один готов, — прошипел маг. — Теперь очередь второго.

Он повернулся к Дэмиану. Но я была уже там. Моё элементальное тело обрушилось на

ледяной барьер, ломая его. Корни обвили Кайла, вытаскивая из ловушки.

— Леся! — крикнул Дэмиан. — Уходи! Забирай его, и быстро уходите!

— Нет! — крикнула я голосом, который звучал как рёв ветра и грохот камней. — Вместе,

забыл?!

Лорд Иней улыбнулся — тонкой, противно-притворной улыбкой.

— Как трогательно. Тогда умрёте вместе. Братская могилка.

Он соединил руки. Воздух затрещал от мороза. Над нами начало формироваться гигантское

ледяное копьё — размером с башню, пульсирующее синей магией.

Дэмиан взмыл вверх, чтобы атаковать, но маги окружили его стеной ледяных шипов. Я

попыталась создать плотный земляной барьер, но холод проникал даже сквозь него,

делая слишком хрупким.

И тогда Кайл, лежавший в моих корнях, открыл глаза. Они горели багровым светом.

— Дэмиан! — крикнул он. — Вспомни старый дуб! Комбинацию!

Дэмиан, отбиваясь от шипов, взглянул на брата. И что-то понял. Он рванул не вверх, а

в сторону, к Кайлу.

Лорд Иней опустил руки. Ледяное копьё устремилось вниз. Прямо на нас.

И в этот момент два брата коснулись друг друга — Кайл протянул руку, Дэмиан схватил

её. Их ауры — алая и багровая — слились воедино. Вспышка света ослепила всех.

Когда зрение вернулось, перед нами был не Дэмиан и не Кайл. А гигантский дракон с

двумя головами. Одна — с алыми рогами и пламенем в глазах. Другая — с тёмными, почти

чёрными рогами и багровыми зрачками. Тело было больше, мощнее, покрыто чешуёй,

которая переливалась от алого к тёмно-красному.

Двуглавый дракон. Вот это спецэффекты!

Он взревел — двумя глотками, но одним голосом, в котором слились два брата. И ударил.

Не пламенем. Слиянием пламени и какой-то иной силы — силы крови, родства, единства.

Ледяное копьё раскололось, мгновенно испаряясь. Волна энергии прокатилась по руинам,

сбивая с ног магов, разбивая их ледяные барьеры.

Лорд Иней отшатнулся, впервые показав страх.

— Невозможно… Слияние душ… Это запрещённая магия…

— Это не магия, — прогремели два голоса как один. — Это семья.

Двуглавый дракон атаковал. Его движения были совершенны, синхронны, как будто двумя

головами управлял один разум. Маги пытались защититься, но их лёд таял под двойной

атакой. Солдаты с пустыми глазами падали, разрывая оковы контроля.

Я присоединилась к атаке, опутывая магов корнями, затягивая в трясину. Но главная

сила была в братьях.

Лорд Иней, поняв, что битва проиграна, отступил к краю руин.

— Это ещё не конец, — прошипел он. — Великое Творение будет завершено. С вашими

душами или без. Но вы показали себя… интересными экземплярами. До новой встречи,

братцы-принцы.

Он разбил на груди ледяной амулет и исчез в вихре снега. Остальные маги, кто мог,

последовали за ним. Солдаты, лишившиеся контроля, замерли на месте, смотря в

пустоту.

Битва закончилась.

Двуглавый дракон опустился на землю. Свет вокруг него замерцал, и фигура разделилась

на двух людей. Дэмиан и Кайл упали на колени, тяжело дыша. Они были истощены, но

живы.

Я отпустила элементальную форму, вернувшись в своё тело. Оно ныло от напряжения,

каждый мускул кричал от боли, но я подбежала к ним.

— Вы… вы целы?

Дэмиан поднял голову, устало улыбнулся.

— Целы. Благодаря… — он посмотрел на Кайла.

Тот сидел, смотря на свои руки, будто видя их впервые.

— Я не знал, что это возможно, — прошептал он. — Слияние… отец говорил о нём, но я

думал, это легенда.

— Это требует полного доверия, — сказал Дэмиан, вставая. — И готовности открыть душу.

Ты рискнул. И мы были вознаграждены этим даром.

— Мы рискнули, — поправил Кайл. Он тоже поднялся, пошатываясь. — И… спасибо. За то,

что поверил. Хотя бы на мгновение.

Они смотрели друг на друга. Враги. Братья. И теперь… что-то большее.

— Они вернутся, — сказала я, оглядывая опустошённое поле боя. — С большими силами.

— Знаю, — сказал Дэмиан. — И теперь у нас есть союзник внутри вражеского лагеря. — Он

посмотрел на Кайла. — Если ты всё ещё готов.

Кайл выпрямился. В его глазах горел новый огонь — не жажда власти, а решимость.

— Я готов. Мои люди в лагере… не все под контролем. Многие ещё верны мне. Я смогу

подготовить почву. Узнать их планы. А вы… готовьте свою крепость.

— Это будет сложно, — предупредил Дэмиан. — Тебе придётся врать. Притворяться.

Рисковать каждый миг.

— Я привык, — горько усмехнулся Кайл. — Но теперь у меня есть причина, которая стоит

риска. Чтобы выжить. Всем нам.

Они обменялись кивком. Старое не было забыто. Не было прощено. Но отложено. Потому

что перед лицом общей угрозы вражда отошла на второй план.

— Как мы будем связываться? — спросила я.

Кайл достал из кармана два маленьких багровых кристалла.

— Камни крови. Отец дал нам когда-то, помнишь? Для связи в бою. Они всё ещё работают.

Я буду передавать информацию. Вы готовьтесь.

Мы расстались на рассвете. Кайл ушёл обратно, чтобы сыграть свою роль —

принца-вожака, чудом спасшегося из засады, устроенной проклятым мятежным братом. Мы

же отправились в Убежище, неся с собой не только весть о новом союзе, но и о новой

угрозе.

По дороге Дэмиан молчал, погружённый в свои мысли. Только когда вдали показались огни

нашего поселения, он заговорил:

— Я до сих пор не верю, что это произошло. Слияние…

— Это было красиво, — тихо сказала я. — Страшно, но… красиво. Как будто вы были

предназначены для этого.

— Возможно, — он вздохнул. — Отец всегда говорил, что сила Багрового Когтя — в

единстве. Не в одном правителе, а в сплочённости семьи. Мы с Кайлом забыли это.

Возможно, теперь у нас есть шанс вспомнить.

Мы вошли в Убежище. Нас встретили тревожные взгляды. Новости о битве уже долетели

сюда через болотников.

— Они идут, — сказал Дэмиан, обращаясь ко всем собравшимся. — Армия Холодной Стали и,

возможно, часть Багрового Когтя под их контролем. Они идут сюда, чтобы уничтожить

нас. Чтобы забрать наши души для своего тёмного творения.

В толпе пронёсся испуганный шёпот.

— Но у нас теперь есть союзник внутри, — продолжал Дэмиан. — У нас есть это место. И

мы друг у друга. Мы будем готовиться. Мы превратим это болото в крепость, которую не

возьмёт никакая армия. Мы покажем им, что значит гнездо драконов.

Его слова вызвали не страх, а яростную решимость. Эти люди уже потеряли всё. Они не

собирались терять и это последнее пристанище.

Началась лихорадочная подготовка к осаде. Но теперь, с информацией от Кайла, мы

знали, с чем столкнёмся. Значит, могли подготовиться лучше.

А я стояла на краю озера, глядя на воду, в которой отражались звёзды. Внутри меня

горело новое понимание. Раньше я думала, что наша сила — в магии, в драконьей форме.

Сегодня я увидела, что настоящая сила — в связях. В доверии. В единстве.

Как в старой Империи. Как в Сердцевине.

И если мы сможем восстановить это единство — не только с Кайлом, но и с другими, кто

жаждет мира, — у нас появится шанс. Шанс не просто выжить. Шанс изменить мир.

Но сначала нужно было пережить надвигающуюся бурю.

Битва у Мёртвого Ручья закончилась. Но война только разгоралась.

И в этой войне нам предстояло сражаться не только за свои жизни, но и за душу всего

королевства.

---

ДЭМИАН

Я стоял на самом высоком утёсе, что нависал над болотом, и смотрел на восток. Туда,

откуда должна была прийти буря. В руке сжимал багровый кристалл — камень крови. Он

был тёплым, пульсировал в такт моему собственному сердцу. И, как мне казалось, в

такт сердцу брата, где бы тот сейчас ни был.

Доверие. Хрупкая, почти разбитая вещь, которую сегодня удалось склеить. Не идеально.

Со швами, с трещинами. Но она держалась.

Внизу, в Убежище, кипела работа. Леся руководила укреплением восточного подступа, где

земля была наиболее твёрдой. Её зелёный свет вспыхивал среди деревьев, заставляя

корни сплетаться в частоколы, а лианы — образовывать естественные сети. Лира

покрывала подходы тонким, почти невидимым льдом, который должен был замедлить

наступающих. Боргар и Карр расставляли ловушки, обучали поселенцев обращаться с тем

оружием, что у нас было.

Мы готовились к осаде. Но что-то внутри меня говорило, что просто отсидеться не

получится. Холодная Сталь не была той силой, которую можно остановить стенами. Их

магия проникала везде. Их влияние разъедало изнутри.

Нужно было атаковать. Но как? У нас не было армии. У нас была горстка бойцов,

маги-самоучки и болотники.

Камень в руке дрогнул. Тёплый импульс. Сообщение.

Я сосредоточился, прижал кристалл ко лбу.

Видение. Отрывочное, как сквозь туман. Комната с ледяными стенами. Карты на столе.

Фигуры в серебристых мантиях. И голос Кайла, звучащий откуда-то со стороны:

«…через три дня. Основные силы пойдут по старой дороге через Топи Стенаний. Но это

отвлекающий удар. Главная группа — элита магов с Лордом Инеем — пройдёт через

подземные туннели под самим болотом. Они нашли древние ходы… Имперской эпохи. Выход…

прямо в пещеру с озером.»

Я открыл глаза, сердце бешено колотилось. Подземные туннели. Прямо к Сердцу нашего

убежища.

Это меняло всё. Защищать периметр было бессмысленно, если враг появится в самом

центре.

Спустился вниз, собрал совет: Леся, Боргар, Карр, Лира, Альдрик и Гнусь.

— Они идут снизу, — без предисловий сказал я, выложив на стол грубую карту болота,

нарисованную углём. — Через древние туннели. Выход — наша пещера.

— Как они нашли? — прошептала Леся. — Эти туннели были заброшены веками.

— Марник, — мрачно сказал Боргар. — Он единственный, у кого доступ к старым архивам

клана. Должно быть, он передал карты Холодной Стали в обмен на что-то.

— Предатель, — проворчал Карр. — Я всегда знал, что у него нет чести.

— Неважно, — ответил я. — Важно, что мы знаем. И мы можем превратить их знание в

ловушку.

Я обвёл взглядом присутствующих.

— Мы не будем защищать периметр. Мы пропустим их основную армию к пустому поселению.

А сами сосредоточим все силы в пещере и туннелях. Встретим элиту Лорда Инея там, где

наша сила максимальна — у озера.

— Рискованно, — сказал Альдрик, потирая бороду. — Если мы проиграем в пещере,

отступать будет некуда.

— Тогда нельзя проиграть, — просто сказал я. — Леся, ты сможешь усилить связь с

озером? Сделать его… активным участником?

Она кивнула, глаза горели.

— Я чувствую, как его сила растёт с каждым днём. С нашим присутствием. Да, я думаю, я

могу сделать больше, чем просто общаться с ним. Могу пробудить его.

— Пробудить? — переспросила Лира.

— Озеро… оно не просто вода. Оно как эхо Сердцевина. В нём есть память. И, возможно,

воля. Я попробую достучаться до неё.

— Хорошо. Альдрик, ты знаешь древние символы, ритуалы усиления. Помоги ей. Боргар,

Карр — вам нужно подготовить туннели. Не баррикады. Ловушки. Но такие, которые

сработают против магов. Камни, которые взрываются от холода. Ядовитые споры, которые

выпустит Леся. Всё, что может замедлить их, ослабить.

— А основная армия? — спросил Карр. — Они разнесут поселение в щепки.

— Пусть. Поселение мы отстроим заново. А вот если они прорвутся к пещере… этого мы не

переживём.

План был безумным. Отдать врагу всё, что мы построили на поверхности. Сражаться в

тесных туннелях и пещере, где преимущество драконьей формы будет минимальным. Ставка

на пробуждение древней силы озера, о которой мы почти ничего не знали.

Но другого выбора не было.

Глава 30.3

Глава 30. Искры нового пламени, часть 3.

ДЭМИАН

Следующие два дня прошли в лихорадочной работе. Поселение опустело — всех жителей, не

способных сражаться, увели в глубь болот под защиту болотников. На поверхности

остались лишь пустые хижины да ложные укрепления, чтобы создать видимость подготовки

к обороне.

Под землёй же кипела другая работа. Леся и Альдрик часами сидели у озера, погружённые

в медитацию. Вода светилась всё ярче, от неё исходило мягкое, тёплое сияние, которое

отражалось на стенах пещеры, оживляя древние фрески.

Боргар и Карр с несколькими самыми ловкими болотниками закладывали в туннелях

«сюрпризы» для магов Холодной Стали. Лира создавала ледяные зеркала и призмы,

которые должны были отражать и рассеивать их заклинания.

Я же тренировался. Не с мечом. Я пытался воспроизвести то состояние слияния, что

испытал с Кайлом. Одному это не удавалось, но я чувствовал, как внутри что-то

изменилось. Как будто дверь, которую я считал наглухо запертой, теперь была

приоткрыта. И через неё лился свет — свет связи, доверия, чего-то большего, чем я

сам.

Накануне битвы я пришёл к Лесе. Она сидела на берегу озера, босые ноги погружены в

воду. Её глаза были закрыты, на лице — выражение глубокого покоя.

Сел рядом, не нарушая тишины. Через некоторое время она открыла глаза и повернулась

ко мне.

— Я слышу голоса, — тихо сказала она. — Не слова. Чувства. Воспоминания. Здесь,

тысячи лет назад… драконы не просто жили. Они пели. Их песня была магией. Она

оживляла камни, направляла реки, растила леса. Озеро… оно помнит эту песню.

— И ты можешь её разбудить? — спросил я.

— Я не знаю. Я… пытаюсь хотя бы подпевать. Но мой голос так слаб по сравнению с их

хором. — Она положила руку на водную поверхность. — Но я не одна. Ты слышишь?

Я прислушался. Сначала ничего. Потом… едва уловимый гул. Как отдалённый звон

гигантских колоколов, погребённых глубоко под землёй. И в этом гуле была… тоска. И

надежда.

— Они ждут, — прошептала Леся. — Ждут, когда песня возобновится.

Я осторожно взял её руку.

— Тогда споём для них. Завтра. Когда придут те, кто хочет сделать всё это замёрзшим

молчанием.

Она улыбнулась, и в её улыбке была грусть и сила.

— Ты стал другим, знаешь? С того дня, как встретил Кайла.

— Я стал… полагаю, целым, — сказал я, удивляясь собственным словам. — Вернее, понял,

что никогда не был целым в одиночку. Что часть меня всегда была с ним. С врагом. С

братом.

— Он твоя семья, — сказала Леся.

— Да. Но не только кровная. — Я посмотрел на неё. — Ты тоже часть этого. Часть меня.

Она прижалась ко мне, и мы сидели так, слушая древнюю песню земли, готовясь к

завтрашней битве, которая должна была решить всё.

Или стать только началом.

Ночь перед боем была короткой и тревожной. На рассвете разведчики-болотники принесли

весть: армия Холодной Стали вступила в болото. Две сотни солдат, двадцать магов. Они

шли по старой дороге, как и предупреждал Кайл.

Мы заняли позиции. Я, Леся, Альдрик и Лира — в пещере у озера. Боргар, Карр и лучшие

бойцы — в туннелях, в засаде. Остальные были скрыты в глубине болот, готовые ударить

с флангов, если что-то пойдёт не так.

Ожидание было хуже боя. Часы тянулись мучительно медленно. Сверху доносились

приглушённые звуки — крики, лязг металла, взрывы магии. Армия Холодной Стали

обнаружила «пустое» поселение и, судя по всему, не могла понять, куда мы делись.

А потом наступила тишина. Зловещая, давящая.

И тогда из одного из туннелей, того, что вёл к востоку, потянуло холодом.

Они пришли.

Первыми появились трое магов в серебристых мантиях, освещая путь ледяными шарами

света. За ними — ещё семеро, включая Лорда Инея. И десяток солдат с пустыми глазами

— живые щиты.

Они вошли в пещеру. Лорд Иней огляделся, его ледяной взгляд скользнул по стенам, по

озеру, по нам, стоящим на противоположном берегу.

— Как мило, — сказал он. — Вы подготовили для нас целый зал. Жаль, что ваше

представление будет коротким. Но я обязательно поаплодирую.

Я уверенно шагнул вперёд.

— Не путайте, это не представление. Это похороны. Ваши.

Лорд Иней усмехнулся.

— Благородно. Но бессмысленно. — Он поднял руку. — Возьмите их. Драконов — живыми.

Остальных… как хотите.

Маги атаковали.

И тогда пещера ожила.

Не мы. Сама пещера.

Светящиеся символы на стенах вспыхнули ослепительным светом. Из озера поднялись струи

воды, закручиваясь в водяные смерчи. Из трещин в камне полезли толстые корни,

обвивая ноги солдат.

Леся стояла у кромки воды, её руки были подняты, глаза сияли желто-зеленым светом.

Она не произносила заклинаний. Она пела. Тихий, мелодичный напев, который

подхватывало эхо пещеры, усиливая его, превращая в нечто большее.

Альдрик, стоя рядом, чертил в воздухе древние руны, и они вспыхивали, усиливая

эффект.

Лира создала ледяной мост через озеро, но не для врага — для нас. Я перешёл по нему,

превращаясь в дракона уже на бегу.

Бой в пещере был хаотичным, стихийным. Маги Холодной Стали были сильны, их лёд

покрывал стены, сковывал корни. Но пещера сопротивлялась. Казалось, само место

сражалось на нашей стороне.

Я, в своей драконьей форме, сражался с Лордом Инеем. Он был опасным противником — его

магия не просто замораживала, она высасывала тепло, жизнь, саму магию. Каждый удар

ледяного посоха оставлял на моей чешуе белые, мёртвые пятна.

Но я был не один. Леся направляла потоки воды из озера, смывая ледяные шипы. Корни

хватали магов, отвлекая их. Лира метала ледяные осколки, но не в них — в их

собственные заклинания, нарушая фокус.

Один за другим падали солдаты-зомби. Маги, получив отпор, отступали к туннелям. Но

там их ждали Боргар и Карр с засадами. Взрывы, ядовитые споры, внезапные обвалы —

туннели стали ловушкой.

Лорд Иней, видя, что битва проиграна, собрал остатки сил. Он вонзил посох в землю, и

от него пошла трещина, заполняющаяся синим светом.

— Если не можем забрать вас живыми… мы заберём ваши души силой! — закричал он. —

Пробуждение Ледяного Сердца!

Из трещины полез холод. Не просто мороз. Абсолютный, всепоглощающий холод небытия.

Вода озера начала замерзать. Свет символов на стенах померк. Корни оделись инеем и

рассыпались.

Леся упала на колени, её песня оборвалась. Альдрик застонал, прикрывая лицо руками.

Лира пыталась создать тепловой барьер, но лёд пробивал его.

Я чувствовал, как холод проникает внутрь, замораживая кровь, волю, саму душу.

И тогда я вспомнил. Камни крови. Связь. Не только с Кайлом. Со всеми, кто был со

мной.

Я закрыл глаза и открыл не просто свою силу. Я открыл свою связь. С Лесей. С

Альдриком. С Лирой. С Боргаром и Карром, сражающимися в туннелях. С Кайлом, где бы

он ни был. С каждым жителем Убежища, каждым болотником, каждым существом этого

болота.

Я стал проводником. Не силы. Единства.

И оно ответило.

Сначала тихо. Потом громче. Леся подхватила песню снова, но теперь её голос усилился

голосами других — тех, кто был далеко, но чьи сердца бились в унисон. Альдрик поднял

руки, и древние символы вспыхнули с новой силой, подпитываемые нашей общей волей.

Лира создала не барьер, а линзу, которая сфокусировала свет озера в луч чистого,

тёплого сияния.

И озеро… озеро ответило. Оно запело. Глубоким, многоголосым хором, который потряс

пещеру. Из воды поднялась фигура — не человек, не дракон. Существо из света и воды,

отголосок той древней силы, что когда-то пела здесь.

Ледяное Сердце Лорда Инея столкнулось с этой песней. И не выдержало.

Лёд треснул. Синий свет погас. Лорд Иней отшатнулся, черно-синяя кровь текла из его

глаз, ушей, носа. Его магия, построенная на отрицании жизни, на разъединении, не

могла устоять перед силой единства, перед песнью целого.

— Невоз… возможно… — прохрипел он. — Вы… что вы вообще такое?..

— Будущее, — сказал я, и мой голос звучал не один. В нём звучали все.

Я выдохнул пламя. Не обычное. Пламя, заряженное той же песнью, тем же светом

единства. Оно не сожгло Лорда Инея. Оно растворило его, развеяло как туман,

возвращая обратно в поток магии, из которой он когда-то вышел.

Остальные маги, увидев это, бросили оружие и побежали с криками и воплями. Солдаты,

лишённые контроля, рухнули бездыханными.

Еще одна битва была выиграна.

Тишина, наступившая после, была иной. Не мёртвой. Насыщенной. Пульсирующей жизнью и

силой.

Мы стояли среди руин нашей пещеры, но чувствовали не опустошение, а… рождение. Что-то

новое родилось здесь сегодня. Не просто победа. Не просто союз.

Искра.

Искра того единства, что когда-то было Империей. Искра того будущего, которое мы

могли построить.

Леся подошла ко мне, взяла за руку. Её ладонь была тёплой, живой.

— Ты слышал? — прошептала она. — Песня… она не прекратилась.

Она была права. Тихое, могучее гудение наполняло пещеру. Исходило от озера, от стен,

от самой земли.

Оно звало. Звало не только нас.

Оно звало домой.

И мы знали — наша война продолжалась. Но теперь у нас было не просто убежище. У нас

была цель. И песня, которая вела к ней.

Песня драконов. Песня единства.

И мы были готовы петь её для всего мира. Даже если миру придётся сначала научиться

слушать.

Глава 31

Глава 31. Эхо Песни и Тень Принца, часть 1.

ЛЕСЯ

Песнь озера затихла не сразу. Она растворилась в камнях, в воде, в самом воздухе

Убежища, став тихим, постоянным гудением на грани слышимости — как биение огромного,

спящего сердца. Сила, рождённая в тот момент единства, не исчезла. Она изменила

место. И нас.

После разгрома отряда Лорда Инея в пещере воцарилась странная, хрупкая тишина. Мы

стояли среди инея и луж талой воды, дыша тяжёлым, заряженным воздухом. Никто не

ликовал. Слишком велика была цена, слишком ясно мы ощущали, что это не конец, а лишь

первая настоящая битва в войне, масштабы которой начинали проступать.

Я опустилась на колени у кромки воды, погрузила в нее ладон. Она была тёплой, как

кровь, и пульсировала в такт моему собственному сердцу. Видения теперь приходили не

по желанию — они лились постоянным, мягким потоком: отрывки из жизни древнего

Лесного Града, лица драконов и других существ, смех детей, бегущих по мостам меж

гигантских деревьев, тихая речь Совета у светящегося камня-Сердцевина… И сквозь эту

идиллию — первые трещины. Споры, недоверие, жадность. И наконец — взрыв. Не

физический. Разрыв. Разрыв песни.

— Они забыли, как слушать друг друга, — тихо сказала я, не обращаясь ни к кому

конкретно. — И когда песня умолкла, связь порвалась. Империя не пала в один день.

Она медленно рассыпалась, как песок, потому что перестала быть целым.

Дэмиан положил руку мне на плечо. Его прикосновение было якорем, возвращающим в

настоящее.

— А мы её возродили. На мгновение. Как эхо прошлого.

— Эхо, которое услышали, — добавил Альдрик. Старый маг выглядел измождённым, но глаза

его горели лихорадочным блеском. — Это было… беспрецедентно. Слияние не двух душ,

как у принцев, а многих. Целого сообщества. Через вас, Ваше Высочество. Вы стали

проводником. Живым Сердцевином.

От этой мысли стало одновременно страшно и торжественно. Я не хотела быть

«проводником» или «живым камнем». Я хотела быть просто… собой. Лесей, которая попала

в тело дракона и пытается как-то выжить в этом безумном мире. Но мир, казалось, имел

на меня другие планы.

— Что теперь? — спросила Лира, обнимая себя за плечи. Она отогревала замёрзшие пальцы

маленькими язычками пламени, вырывавшимися у неё из ладоней — новый навык,

проявившийся после битвы. — Они ведь вернутся. С большими силами.

— Вернутся, — подтвердил Дэмиан. Его взгляд был прикован к заваленному входу в

туннель, откуда пришли маги. — Но теперь у нас есть нечто большее, чем просто болото

для защиты. У нас есть доказательство того, что наша сила — в единстве. И мы должны

расти. Искать других.

— Других эхо Сердцевина? — уточнила я.

— Других, кто услышал песню, — поправил он. — Или хочет её услышать. Беженцы, изгои,

недовольные правлением кланов… и те, внутри самих кланов, кто, как Кайл, устал от

вражды.

План был грандиозным и пугающим. Из защитников убежища мы превращались в… зародыш

чего-то нового. Или очень старого.

---

ДЭМИАН

Пока Леся и Альдрик изучали изменения в озере, а Лира помогала расчищать завалы, я

отправился на поверхность с Боргаром и Карром. Картина, открывшаяся нам, была

безрадостной, но и не катастрофической. Поселение было разгромлено: хижины сожжены

или разобраны на щиты, частоколы повалены. Но саму землю, сам дух места захватчики

осквернить не смогли. Более того, казалось, болото ответило на вторжение: там, где

прошли солдаты Холодной Стали, теперь буйно разрослись ядовитые болотные цветы и

колючие кустарники, а топи стали глубже и коварнее.

— Земля защищается сама, — проворчал Боргар, разглядывая следы, которые обрывались у

внезапно возникшего трясинного оврага. — Или это влияние Леси.

— И то, и другое, — сказал я. — Она становится частью этого места. Сильнее, чем мы

думали.

— Это хорошо? — с лёгкой тревогой спросил Карр.

— Не знаю, — честно ответил я. — Но это факт.

Мы обошли периметр. Армия отступила, забрав своих раненых и убитых.

Но они оставили «подарок»: на краю бывшего поселения, на обломке каменной плиты,

лежал аккуратно сложенный плащ цвета запёкшейся крови с вышитым гербом Багрового

Когтя. Под ним — пергамент.

Я развернул его. Почерк был твёрдым, знакомым. Отцовским почерком, но писал явно не

отец.

«Брат. Лорд Иней мёртв. Его магокристалл потух в центральном святилище

Ледяных Игл, вызвав переполох. Совет Холодной Стали в ярости и обвиняет в гибели

их архимага меня — якобы я заманил его в ловушку. Моя позиция пошатнулась, но я

жив, пока полезен. Они ускоряют создание «Великого Творения». Для завершения им

нужна не просто «искра» драконьей души, а её полное зеркало — пара. Две души,

связанные узами истинного родства или… иной сильной связью. Они подозревают о

вашей связи с принцем Нефритовым Пламенем. Будьте осторожнее, чем когда-либо.

Ищите «Поющие камни». Альдрик должен знать. Это ключи к другим эхо Сердцевина.

Сила в соединении.

P.S. Чертов старик Марник бежал из Ледяных Игл с частью архивов. Он знает

о вас больше, чем я. Не верьте ему ни в чём. К.»

Я скомкал пергамент, в голове бушевали мысли.«Две души… пара». Они охотились не просто за мной или за Кайлом. Они охотились за нами с Лесей. А«иная

сильная связь» … это могло быть что угодно: от магического контракта до

проклятия, которое связало нас. Или того, что зародилось между нами помимо

проклятия.

И Марник… старый змей выскользнул из-под контроля даже у Холодной Стали. Это было

плохо. Очень плохо.

— Боргар, Карр, — сказал я, возвращаясь в пещеру. — Нужно усилить дозоры. Не только

по периметру. За всеми подходами, включая небо. И найти Гнуся. Его народ должен

слушать землю. Если Марник попытается подобраться, болото может почувствовать его

первым.

---

ЛЕСЯ

Вечером мы собрались у озера — наш маленький совет: я, Дэмиан, Альдрик, Боргар, Карр,

Лира и Тай, который теперь смотрел на нас с благоговением, смешанным со страхом.

Дэмиан зачитал послание Кайла.

— Поющие камни, — прошептал Альдрик, когда Дэмиан закончил. — Да… в легендах об этом

упоминается. Когда Империя была едина, Сердцевин был не один. Он был центром сети. А

на периферии, в местах силы, находились его «Голоса» — кристаллы или камни,

настроенные на его частоту. Они передавали волю Совета, усиливали магию, позволяли

общаться на расстояниях. После Разрыва они должны были замолчать или быть

уничтоженными.

— Но если они просто «уснули» … — начала я.

— Тогда их можно разбудить, — закончил Альдрик. — И восстановить часть сети. Это дало

бы нам не только новые источники силы, но и способ связи, защиты, возможно, даже

путешествия.

— И где их искать? — спросил Боргар.

— В местах, где магия жизни сильна, — сказал Альдрик. — Глубокие леса, священные

рощи, горные источники… и, возможно, старые руины Империи. Но карт таких не

осталось. Во время Раскола кланы уничтожали всё, что напоминало о старом порядке.

— Озеро — одно из таких эхо, — сказала я. — И оно «запело» в ответ на наше единство.

Значит, другие могут откликнуться так же. Нужно… послать зов.

— Через тебя, — без колебаний сказал Дэмиан. Все взгляды устремились на меня.

Я хотела возразить, сказать, что не справлюсь, что это слишком. Но слова застряли в

горле. Потому что я уже чувствовала это. Лёгкое, настойчивое тянущее ощущение где-то

на востоке. Едва уловимое, как обрывок мелодии, уносимый ветром.

— Я… что-то чувствую, — призналась я. — Не зов. Скорее… отголосок. Далеко.

— Значит, Кайл прав, — сказал Дэмиан. — Нам нужно идти. Не всем. Небольшой, мобильной

группой. Найти первый Камень, попробовать его активировать. Это усилит нашу позицию

и даст понимание, как действовать дальше.

— Это опасно, генерал, — предупредил Карр. — Холодная Сталь будет следить. Марник

охотится. А ты с Лесей — их главная цель.

— Поэтому мы пойдём скрытно, — ответил Дэмиан. — Не как драконы. Как путники. Под

прикрытием. И мы будем не вдвоём. Лира, ты с нами. Твоё умение контролировать лёд и

воду может пригодиться. Боргар, ты ведёшь группу. Ты знаешь эти земли лучше нас.

Карр, ты остаёшься здесь, командовать обороной. Альдрик будет изучать озеро и

пытаться установить связь с Кайлом через камни крови.

Спорить было бесполезно. Решение было принято.

Глава 31.2

Глава 31. Эхо Песни и Тень Принца, часть 2.

ЛЕСЯ

Подготовка заняла два дня. Мы взяли минимум снаряжения, но Альдрик снабдил нас

амулетами, маскирующими нашу драконью сущность для грубых магических сканирований, и

небольшим кристаллом, «камертоном», настроенным на частоту озера — он должен был

нагреваться вблизи Поющего камня.

Прощание было трудным. Мы оставляли Убежище уязвимым, но иного выбора не было. Сидеть

в осаде, ожидая следующего, более мощного удара, означало медленное угасание.

На рассвете третьего дня мы выдвинулись: Дэмиан, я, Боргар и Лира. Мы шли на восток,

туда, куда тянулось моё смутное ощущение. Первые дни пути были напряжёнными, но

спокойными. Мы избегали дорог, шли через чащобы и болотистые низины, где следы

человека были редки. Боргар вёл нас с мастерством опытного следопыта.

Чувство «отголоска» то усиливалось, то ослабевало, как плохой приём радио. Иногда мне

казалось, что я почти слышу его — тихую, грустную ноту, застрявшую в камне. Иногда

всё пропадало, и я терзалась сомнениями, не веду ли я всех в пустоту. Признаться, я

страдала топографическим кретинизмом в моем мире…

На пятый день мы достигли предгорий. Лес сменился каменистыми склонами, поросшими

хвойными деревьями. Воздух стал чище и холоднее. И здесь, среди скал, я наконец

почувствовала его ясно. Не просто отголосок. Тихий, но настойчивый зов. Как будто

кто-то вкрадчиво звал по имени из глубины пещеры.

— Здесь, — сказала я, останавливаясь у подножия скалистого утёса, испещрённого

тёмными щелями. — Он где-то внутри.

Боргар осмотрел входы.

— Старая шахта. Или природный грот. Идти внутрь — ловушка в чистом виде.

— Альтернатив нет, — сказал Дэмиан. — Леся, можешь попробовать «ощупать» извне?

Я приложила ладони к холодному камню, закрыла глаза, пытаясь расширить сознание, как

делала это с болотом. Но здесь камень был старым, плотным, неживым. Он не

сопротивлялся, но и не поддавался. Лишь глухое, безэховое молчание.

— Нет. Нужно внутрь.

Мы выбрали самый широкий проход и осторожно двинулись в темноту. Лира создала

маленькие светящиеся шарики изо льда, которые плыли перед нами, освещая путь.

Туннель шёл вниз, петляя, временами разветвляясь. Я шла впереди, ведомая зовом,

который становился всё отчётливее. В нём была не только грусть. Было… ожидание. И

тревога.

И вдруг туннель вывел нас в огромную подземную пещеру. Наши ледяные огоньки не могли

осветить её полностью, но в центре, на естественном каменном постаменте, стоял он.

Поющий камень.

Он был похож на кристалл аметиста размером с человека, но его форма была

несовершенной, будто выросшей естественным путём. Он тускло светился изнутри мягким

фиолетовым сиянием. И от него исходила та самая тихая, прерывистая песня.

Мы осторожно приблизились.

— Красота, — прошептала Лира.

— Никаких ловушек, никакой охраны? — настороженно спросил Боргар, озираясь.

— Возможно, его песня сама по себе охрана, — сказал Дэмиан. — Кто, кроме того, кто её

слышит, найдёт это место?

Я шагнула вперед, к кристаллу. Зов был почти нестерпимым. Я протянула руку, чтобы

прикоснуться…

— Не советую, дорогой мутант, — раздался спокойный, знакомый голос из темноты.

Из тени за кристаллом вышел Марник.

Он выглядел… иначе. Не тем напыщенным, надменным генералом, каким я его знала. Его

одежда была простой и поношенной, в волосах — седина, лицо осунулось. Но глаза

горели тем же острым, хищным интеллектом. В руке он держал тонкий серебряный жезл,

на конце которого мерцал крошечный, зловещий чёрный кристалл.

— Марник, — рыкнул Дэмиан, мгновенно встав между мной и бывшим генералом. Меч уже был

в его руке.

— Успокойся, Дэмиан. Я здесь не для драки, — Марник поднял пустую ладонь. — По

крайней мере, не с тобой. Я пришёл с предложением.

— Предложением предателя? — холодно спросил Боргар, обнажая свой клинок.

— Предложением реалиста, — поправил Марник. Его взгляд скользнул по мне. — Ты слышишь

его, да? Камень. Он зовёт тебя. Потому что ты, как и он, не на своём месте.

Ледяная дрожь пробежала по моей спине.

— Что ты знаешь?

— Я знаю о проклятии больше, чем этот старый шарлатан Альдрик, — сказал Марник. — Я

провёл годы в архивах Багрового Когтя и Холодной Стали, собирая по крупицам.

Проклятие, наложенное на принца Леона, было не просто случайной вспышкой ненависти.

Это был целенаправленный ритуал. Ритуал «Разрыва Пары».

Дэмиан замер.

— Допустим. Продолжай.

— Истинные пары среди драконов — редкий и мощный дар. Связь душ, которая усиливает

обе стороны, даёт доступ к силам, забытым со времён Империи. Ваш отец, Дэмиан,

подозревал, что Леон и Лесения из соседнего клана Изумрудной Чешуи могут быть такой

парой. Это был шанс на союз, на мир. Но были те, кто боялся этого союза. Кто

предпочёл бы вечную вражду. Они нашли тёмного мага, специалиста по душам, и наложили

проклятие. Оно должно было не убить Леона, а исказить его сущность, сделать его

чудовищем в глазах всех, включая его пару. А душу истинной пары… вырвать из её тела

и рассеять.

— Но что-то пошло не так, — прошептала я.

— Да, — кивнул Марник. — Душа Лесении не рассеялась. Она… зацепилась. За то, что было

ближе всего — за искажённую, проклятую душу Леона. И когда ты, — он посмотрел прямо

на меня, — жительница иного мира, умирала, твоя блуждающая душа притянулась к этой

аномальной связке. Ты не заняла место Лесении. Ты… дополнила её. Создала

неустойчивый триумвират душ в одном теле.

В пещере повисло гробовое молчание. Я слышала, как стучит моё сердце. Всё это время

во мне была не просто я? Там была и она? Настоящая Лесения?

— А где… где душа Леона? — с трудом выдавил Дэмиан.

— Заперта глубоко внутри, под слоями проклятия и чужих душ, — сказал Марник. — Он в

спячке. Или в агонии. Я не знаю. Но знаю, как всё исправить.

— Почему ты вдруг решил помочь? — с убийственной холодностью спросил Дэмиан. — После

всего, что ты сделал?

Марник усмехнулся, и в этой усмешке была горечь.

— Потому что я тоже был обманут. Я думал, что служу величию Багрового Когтя, устраняя

слабого принца и его опасную связь. Но те, кто стоял за проклятием… их цель была не

в укреплении клана. Их цель — хаос. Ослабление всех драконьих кровей. Чтобы им на

смену пришло нечто иное. То, что создаёт Холодная Сталь. И я… я стал их пешкой. Я

это понял слишком поздно, когда они попытались устранить и меня, как ненужного

свидетеля.

Он посмотрел на чёрный кристалл на своём жезле.

— Это не просто оружие. Это якорь. Он привязан к моей душе. Если я умру, или если они

активируют его на расстоянии, моя душа станет топливом для их «Великого Творения». Я

в ловушке не лучше вашей.

— И что же ты предлагаешь? — спросила я. Голос звучал чужим.

— Камень перед тобой — не просто эхо Сердцевина. Это «Камень Разделения», один из

артефактов старой имперской магии. Он мог разделять сплетённые магические связи,

лечить духовные раны. Я думаю, он может разделить ваш трёхсоставной клубок душ.

Вернуть душу настоящей Лесении в её тело, если оно живо. Высвободить Леона из-под

проклятия. И дать тебе… — он посмотрел на меня, — твою собственную, отдельную форму.

Возможно, созданную из магии этого мира. Или вернуть туда, откуда ты пришла, если

это возможно.

Предложение висело в воздухе, тяжёлое и невероятное. Освобождение. Возвращение к

нормальности. Или что-то, приближенное к ней.

— Цена? — спросил Дэмиан. Бесплатного ничего не бывало. Особенно от Марника.

— Помощь. Вы берёте этот камень, вы активируете его сеть. И когда получите доступ к

его полной силе… вы используете её, чтобы разорвать связь между этим кристаллом и

моей душой. Освободите меня. А затем… поможете мне уничтожить лаборатории Холодной

Стали и их творение. У нас общие враги.

— И почему же мы должны тебе верить? — спросила Лира. — Это может быть ловушка. Ты

мог привести их сюда.

— Если бы я хотел вас убить или захватить, я бы не стал лясы точить по чем зря, —

устало сказал Марник. — Я наблюдал за вами с того момента, как вы вошли в туннель. У

меня были возможности. И… — он сделал паузу, — я видел, что произошло в вашем

Убежище. Видел, как вы сражались. Это было… нечто из старых легенд. Возможно, вы —

тот самый шанс, которого я ждал. Шанс всё исправить.

Он говорил искренне. Я почти чувствовала это. Но могла ли я доверять своим чувствам,

когда во мне сидели две другие души? В какую же переделку я попала, мамочка…

Я посмотрела на Дэмиана. Его лицо было гранитной маской, но в глазах бушевала буря.

Мысль о том, что настоящий Леон где-то там, в темноте, страдая… это било в самое

сердце его старых обид и вины. А мысль о том, что у меня может появиться шанс

обрести своё тело, своё место… это било в нашу, только нашу новообразованную связь.

— Камень, — наконец сказал Дэмиан. — Как его активировать?

— Он должен откликнуться на зов чистого намерения, — сказал Марник. — На желание

исцеления, разделения, восстановления порядка. Но будьте осторожны. Процесс может

быть болезненным. И он привлечёт внимание. Сигнал будет сильным.

Я подошла к кристаллу. Фиолетовый свет пульсировал в такт моему дыханию. Я закрыла

глаза, отбросив страх, сомнения, даже надежду. Сосредоточилась на одном: на желании

распутать этот узел. Дать каждой душе то, что ей положено. Освободить Леона. Вернуть

Лесению. Найти себя.

Я положила ладони на прохладную поверхность камня.

И мир взорвался светом.

Фиолетовое сияние заполнило пещеру, вырвалось через туннели наружу, в небо, как маяк.

А внутри меня зазвучала музыка — не одна мелодия, а три, сплетённые в

дисгармоничный, мучительный аккорд. Я услышала тихий, измученный стон (Леон?).

Услышала печальную, далёкую песнь (Лесения?). И свой собственный, полный смятения

внутренний голос.

Камень вибрировал, его сила проникала в меня, неся с собой не боль, а странное,

щемящее ощущение распутывания. Как будто туго затянутые узлы внутри моей сущности

начали медленно, по одному, развязываться.

Я не знала, что будет на другом конце этого процесса. Буду ли я собой? Исчезну ли?

Стану ли кем-то другим?

Но выбора уже не было. Процесс пошёл.

И где-то далеко, в Ледяных Иглах, в сердце творения Холодной Стали, гигантский

кристалл, похожий на гробницу, дрогнул и издал низкий, жадный гул. Он почуял

освобождающиеся души.

Гонка началась. Гонка между исцелением и похищением. Между прошлым и будущим.

А мы стояли в эпицентре бури, не зная, выйдем ли мы из неё теми же, кем вошли.

Глава 32

Глава 32. Разделение Душ и Пробуждение Принца, часть 1.

ЛЕСЯ

Фиолетовый свет не ослеплял. Он пронизывал, как рентген, выявляя каждую трещину,

каждый узел внутри моей сущности. Боль была не физической — это было ощущение

разрыва самого себя. Как будто моё «я», которое я считала цельным, на самом деле

было склеено из трёх разных кусков цветного стекла, и теперь их медленно, неумолимо

отрывали друг от друга.

Я видела их. Вернее, чувствовала.

Первая — яркая, стремительная, зелёная, как молодая листва после дождя, но с глубокой

трещиной боли и предательства. Настоящая Лесения. Её душа металась, словно птица в

клетке, наполненная тоской по своему телу, по своей жизни, по чему-то… кому-то, кого

она потеряла.

Вторая — массивная, тёмная, исковерканная, как величественная гора, обезображенная

оползнем. В её глубине теплился крошечный, почти угасший огонёк сознания. Леон.

Принц. Пленник в собственном теле, замурованный под грузом проклятия и чужих душ.

И третья… я. Более тусклая, менее «магическая», но цепкая, гибкая, пронизанная

странными, чуждыми этому миру образами — огни большого города, экраны компьютеров,

запах книг и кофе. Чужеродный элемент, который, сам того не желая, усугубил хаос.

Камень Разделения пел. Его песня была сложной, математически точной, как скальпель

хирурга. Он не рвал. Он распутывал. Каждая нота находила переплетение душ и

осторожно разводила их в стороны.

Я слышала крик Дэмиана где-то издалека, но не могла отреагировать. Весь мир сузился

до внутреннего космоса боли и высвобождения.

И вдруг — щелчок. Ощущение, будто лопнула главная струна.

Зелёная душа — Лесения — вырвалась на свободу. Она вспыхнула ярчайшим изумрудным

светом и… не исчезла. Она зависла в воздухе передо мной, сгустившись в призрачный,

мерцающий образ девушки с моим (её?) лицом, но с другими глазами — более раскосыми,

дикими, наполненными древней силой леса. Она посмотрела на меня. В её взгляде не

было ненависти. Была жалость, печаль и… благодарность.

«Спасибо, — прошептал её голос прямо в моём сознании, звуча как шелест листьев. — За

то, что сохранила. За то, что боролась. Теперь моя очередь.»

Её призрачный образ рванулся не ввысь, а вниз, в каменный пол пещеры, и растворился в

нём, как вода, уходящая в песок. Она не отправилась на небеса. Она ушла в землю. В

память мира.

«Ищи моё тело в Корнях Спящего Исполина, — донесся последний шёпот. — Охраняет его

тот, кто любил… и предал.»

И она исчезла.

Освобождение первой души сняло чудовищное давление. Но теперь сила Камня обрушилась

на оставшуюся связку — на меня и на тёмную глыбу сознания Леона.

И здесь что-то пошло не так.

Проклятие, впутанное в саму ткань души Леона, восприняло вмешательство Камня как

атаку. Оно среагировало. Тёмная масса зашевелилась, из её глубин вырвался рёв

чистой, нефильтрованной ярости и боли. Не сознательный крик, а инстинктивный вопль

раненого зверя.

Чёрные щупальца проклятия взметнулись из моей груди (из нашей груди?), пытаясь

схватить ускользающую зелёную душу, но схватили пустоту. Тогда они обернулись вокруг

меня, вокруг луча фиолетового света от Камня, пытаясь задушить процесс, вернуть всё

как было.

— Он сопротивляется! — крикнул Марник, и в его голосе впервые прозвучала тревога. —

Проклятие живое! Оно не хочет отпускать свою жертву!

— Что делать?! — Дэмиан был рядом, я чувствовала жар его тела, но не могла повернуть

голову.

— Усильте намерение! — закричал Марник. — Не желайте просто разделить! Желайте

исцелить! Желайте дать ему покой! Нефритовое Пламя, ты должна дотянуться до того

огонька внутри! До него, а не до проклятия!

Это было почти невозможно. Яростная тьма бушевала, защищая свою добычу. Но я услышала

слова Марника. Исцелить. Дать покой.

Я перестала бороться с проклятием. Вместо этого, сквозь бурлящую черноту, я протянула

своё сознание к тому крошечному, тёплому огоньку в самой сердцевине. К Леону.

И коснулась его.

Меня поглотила тьма. Но не тьма проклятия. Тихая, усталая тьма долгого одиночества.

---

ЛЕОН

(фрагмент сознания)

Тьма. Бесконечная, густая, как смола.

Иногда в неё врывались вспышки: искажённые лица, крики, зелёный свет чужой боли, алое

пламя гнева… и тихий, настойчивый голос, который говорил о болоте, о доме, о

единстве. Голос, который был не её. И был не мной.

Кто-то боролся. Кто-то жил в моём теле. Иногда я чувствовал отголоски: мощь драконьей

формы, нежность прикосновения, ярость битвы. Это давало надежду. И мучило. Я был

пассажиром. Пленником. Призраком.

А потом пришёл фиолетовый свет. Он резал тьму, как нож. Он вызывал дикую, животную

панику у Того, Что Опутало Меня (проклятие ненавидело этот свет). И… зов. Нежный,

настойчивый. Женский голос, но другой. Тот самый, что говорил о доме.

«Леон…»

Она звала меня. Не тело. Не дракона. Меня.

«Я знаю, что ты там. Дай мне свою руку.»

Руку? У меня не было рук. Я был точкой. Искрой. Но я потянулся. К голосу. К свету.

И коснулся… тепла. Человеческого тепла. Не магии. Не силы. Простого, хрупкого тепла

чужой, но доброй души.

В этот момент Тот, Кто Опутал, взревел и сжался, пытаясь раздавить нас обоих. Но было

поздно. Мы соприкоснулись.

Фиолетовый свет камня, наше соединённое намерение (её — освободить, моё — наконец

проснуться) и… что-то третье. Что-то, что ждало своего часа. Обрывок памяти, глубоко

запрятанный. Голос отца, суровый, но полный любви: «Сила дракона — не в огне, сын.

Она — в воле. Воля — это ядро души. Найди его. Ухватись. И прикажи тьме ОТСТУПИТЬ.»

Ядро. Центр. Тот самый огонёк.

Я (мы?) ухватились за него. И я… приказал.

Не заклинанием. Не силой. Простым, ясным, рождённым в самой глубине отчаяния и

новообретённой надежды, приказом хозяина.

— ОТСТУПИ.

Внутренний мир взорвался золотым светом.

Глава 32.2

Глава 32. Разделение Душ и Пробуждение Принца, часть 2.

ДЭМИАН

Я видел, как тело Леси (не-Леси? Я уже не знал) содрогалось в конвульсиях. Из широкой

груди вырывались то клубы чёрного дыма, то вспышки зелёного, то фиолетовые лучи от

камня. Марник стоял, сжимая свой жезл, лицо искажено напряжением. Лира и Боргар

замерли в ужасе.

И вдруг всё стихло. Свет камня погас. Тело передо мной обмякло и стало заваливаться

набок. Я бросился вперёд, подхватил его.

— Принц Леон? Леся? — я тряс его или ее за плечи, вглядываясь в лицо.

Веки дрогнули. Открылись.

И я увидел.

Глаза… изменились. Цвет остался тот же — зелёный, с золотыми искрами. Но выражение.

Оно было… другим. Более молодым? Более растерянным. И бесконечно усталым. Она

смотрела на меня, не узнавая.

— Дэ… Дэмиан? — голос был хриплым, слабым, но это был её голос. Голос девушки из

студенческой коморки «три на три», попавшей в эпицентр магического кошмара другой

реальности.

Огромная волна облегчения захлестнула меня. Она осталась. Она была здесь.

— Я здесь. Всё кончено. Но твое тело, ты…

— Он… — она прерывисто вздохнула, пытаясь подняться. — Он там. В камне.

Я посмотрел на Камень Разделения. Фиолетовое сияние в нём угасло, но теперь в самой

его сердцевине, как в янтаре, был виден крошечный, мерцающий золотом сгусток света.

И вокруг него, словно корка, висели остатки чёрного, коптящего вещества — осадок

проклятия, отторгнутый и запечатанный силой артефакта.

— Леон, — прошептал я.

— Его сознание… оно свободно от проклятия, — сказала Леся (моя Леся!), опираясь на

меня. — Но тела у него нет. Камень забрал его, чтобы… чтобы сохранить. Чтобы дать

время.

— Чтобы дать время найти ему новое пристанище, — мрачно закончил Марник. Он подошёл,

внимательно глядя на кристалл. — Камень выполнил свою работу на две трети. Душа

принцессы Лесении ушла в землю, к своему физическому телу. Твоя странная подруга

обрела полный контроль над телом, которое занимала, но так и осталась мужчиной. А

душа принца Леона очищена и стабилизирована. Но он — душа чистого дракона, рождённая

в неидеальном теле. Ему нужен драконий сосуд. Или невероятно мощный ритуал

воплощения.

— Что значит, «ушла к своему телу»? — спросила Лира. — Оно живо?

— Если её слова правда, и тело у Корней Спящего Исполина, то да, — сказал Марник. —

Там, в самых старых рощах, магия жизни сильна. Её могли сохранить в состоянии

анабиоза. Охраняет… — он задумался. — «Тот, кто любил и предал». Это может быть кто

угодно. Бывший жених? Союзник? Член семьи?

— Разбираться будем потом, — сказал я, всё ещё держа Лесю. Она дрожала, но в её

глазах появилась знакомая решимость. — Сначала нужно отсюда уходить.

Магический выброс был силён, как маяк.

— Уже поздно, — без эмоций произнёс Боргар. Он стоял у входа в пещеру, прислушиваясь.

— Слышите?

Сначала ничего. Поток — далёкий, нарастающий гул, словно приближается рой гигантских

насекомых. И холод. Резкий, сухой холод, пробивающийся сквозь тёплый воздух пещеры.

— Холодная Сталь, — прошептала Лира. — Они почуяли всплеск.

— И пришли за добычей, — добавил Марник, сжимая жезл. Чёрный кристалл на его конце

засветился тусклым красным. — Они чувствуют и очищенную душу принца, и ослабленную

после разделения девушку. И меня. Им этого хватит.

— Боргар, план отхода! — скомандовал я, поднимая Лесю на ноги. Она качнулась, но

устояла.

— Задний обход! — Боргар махнул рукой в сторону узкой щели в стене, которую мы не

заметили раньше. — Там тропа, по словам Гнуся, она ведёт к подземной реке. Воды

боятся их маги льда, потому что в замкнутом пространстве колдовство может вызвать

обвал.

— Камень! — выдохнула Леся. — Мы не можем оставить его!

— Он слишком велик и тяжёл, — сказал Марник. — Но душу принца мы можем взять.

Он быстрым движением направил жезл на кристалл. Чёрный и фиолетовый свет столкнулись.

Из сердца камня золотой сгусток дёрнулся и вырвался, словно пушинка, притягиваемая

магнитом. Он завис в воздухе, а затем плавно переместился к наконечнику жезла

Кассиана, обвив его, как змейка вокруг посоха, и застыв в виде маленького, тёплого

золотого шарика.

— Это ненадолго, — сказал Марник. — Моя магия для него чужда. Нужен будет другой

сосуд. Живой. Но пока сойдёт. Бежим!

Мы кинулись в щель. Туннель был узким, низким, мы бежали, согнувшись. За спиной уже

слышались голоса, звон металла, и холод настигал, облизывая пятки инеем.

Я шёл последним, прикрывая отход. Когда оглянулся, то увидел, как в главную пещеру

врываются первые фигуры в серебристых мантиях. Их взоры устремились на пустой

постамент, а затем — на нашу скрывающуюся группу. Раздался вопль ярости.

— ВНИМАНИЕ! — крикнул Боргар впереди.

Туннель вывел нас к обрыву. Внизу, в глубоком каньоне, бурлила подземная река, вода

которой светилась слабым бирюзовым светом — фосфоресцирующий планктон или магия?

Неважно. Высота была метров пятнадцать.

— Вниз! — не раздумывая, скомандовал я.

Лира шагнула первой. Она не прыгнула. Она съехала по внезапно возникшей ледяной

горке, которую создала в воздухе, крича от страха и восторга. Боргар прыгнул следом,

грузно шлёпнувшись в воду.

Я обхватил Лесю.

— Доверяешь?

— Всегда, — она обвила меня крепкими руками, прижимаясь боком.

Мы шагнули в пустоту.

Холодная вода обожгла, но вынырнули мы быстро. Течение было сильным, оно сразу

понесло нас вниз по туннелю. Светящаяся вода освещала своды пещеры, усеянные

сталактитами.

— Марник! — крикнула я, оглядываясь.

Он стоял на краю обрыва. За его спиной уже показались маги. Марник обернулся,

взмахнул жезлом. Чёрный кристалл вспыхнул, и из него вырвался сгусток тьмы, который

ударил не по магам, а по своду над входом в туннель. Раздался грохот, каменная пыль

закрыла обзор. Обвал.

Затем прыгнул следом за нами. Он не создал ледяную горку, а просто упал, как камень,

и исчез в воде.

Течение несло нас несколько минут, которые показались вечностью. Наконец, впереди

забрезжил дневной свет. Река выносила нас на поверхность через широкий грот, скрытый

завесой водопада. Мы проскочили сквозь падающую воду и оказались в небольшой лесной

заводи, скрытой от посторонних глаз.

Выползли на берег, отряхиваясь, задыхаясь. Все на месте, даже Марник, который сидел

поодаль, судорожно кашляя и сжимая свой жезл с золотым шариком.

— Они… не последуют? — спросила Лира.

— Обвал задержит, — прохрипел Марник. — Но ненадолго. Они найдут другой путь. Или

просто спишут потерю на сход камней. Но точно знают, что мы здесь. И что мы забрали

что-то ценное.

Я подошёл к Лесе. Она сидела на камне, дрожа от холода и пережитого. Снял свой плащ,

накинул ей на плечи.

— Как ты?

— Пусто как-то, — призналась она, глядя на свои руки. — И… легко. Как будто я годами

таскала на спине мешки с песком, а теперь их сняли. Но и… одиноко. Там всегда было

это… присутствие. Чужая тоска, чужой гнев. Теперь тишина.

— Это твоя тишина, — сказал я мягко. — Твоя жизнь.

Она кивнула, и слабая улыбка тронула её губы.

— Да. Моя. И я рада, что он свободен. Но мое настоящее тело и… — она посмотрела на

жезл в руках Марника, — что мы будем делать с ним?

Все взгляды обратились к золотому шарику. Душа Леона. Ее брата из другого мира.

Очищенная, но бездомная.

Марник поднялся.

— У меня есть предложение. Рискованное, правда.

— Какое на этот раз? — устало спросил Боргар.

— Мы не можем идти в Убежище. Мы навлечём на них погоню. И душе принца нужен сосуд

сейчас. Через несколько часов моя магия перестанет его удерживать, и он начнёт

рассеиваться.

— И?

— И я знаю место неподалёку. Заброшенное святилище древних. Там есть «Чаша

Возрождения». Артефакт, способный на короткое время стать вместилищем для души,

дающий ей иллюзию тела и возможность говорить. Мы сможем поговорить с принцем

Леоном. Узнать, что известно ему. Что он хочет. И, возможно… найти ему временное

пристанище.

— «Возможно»? — я нахмурился.

— Есть… одно существо в этих лесах. Древнее, могучее, спящее. Древесный дух, почти

лишившийся сознания. Его тело — огромный древний дуб — пустует. Душа принца,

очищенная магией жизни от камня, могла бы… вселиться в него. На время. Это даст ему

форму, голос, возможность действовать. А нам — могучего союзника.

Это звучало просто безумно. Но всё в нашей жизни было таковым уже давно.

Я посмотрел на Лесю. Она смотрела на золотой шарик, и в её глазах читалась решимость.

— Мы должны спросить его, — сказала она. — Это его душа. Его выбор. В конце концов, я

тоже поспособствовала тому, чтобы вытолкнуть его из собственного тела…

Я вздохнул. Проклятый Марник снова втягивал нас в сомнительную и опасную авантюру. Но

выбора, как всегда, не было.

— Веди, — сказал я. — Но если это ловушка…

— Тогда мы все умрём, и Холодная Сталь получит три души вместо одной, — закончил

Марник с мрачной прямотой. — Мне это невыгодно. Идёмте. Святилище в часе ходьбы.

Мы двинулись вглубь древнего, молчаливого леса, неся с собой душу принца, который

наконец-то мог проснуться. И не зная, кем он окажется после этих месяцев плена и

боли.

А где-то в глубине леса, у Корней Спящего Исполина, ждала своего часа другая душа —

та, что любила его. И тот, кто любил и предал, стоял на страже.

Паутина судеб запуталась ещё сильнее. Но в ней появились нити надежды.

Глава 33

Глава 33. Святилище Забытых Клятв

ЛЕСЯ

Воздух в лесу был густым и влажным, но не от болотной сырости. Здесь пахло старой

древесиной, сухой хвоей и чем-то металлическим, словно в воздухе висела память о

давно пролитой крови. Мы шли вслед за Марником, и старый генерал, казалось, знал

каждый корень, каждый камень на этой заросшей тропе. В его руке был тот самый жезл —

трофей, добытый в битве с Лордом Инеем. Но теперь на его наконечнике, рядом с

потухшим чёрным кристаллом, мерцал золотой шарик — душа Леона, уже чистая и хрупкая

без тела.

— Мы близко, — голос Марника был похож на скрип несмазанных доспехов. — Святилище

Забытых Клятв. Место, где кланы хоронили своих павших в эпоху Первого Раскола. Земля

здесь помнит боль и нарушенные слова. И… она может дать временный приют тому, у кого

нет плоти.

Мы вышли на поляну, и я замерла. Это было не «святилище» в привычном смысле. Ни

алтарей, ни статуй. Посреди поляны росло одно-единственное дерево — древний,

полумёртвый ясень. Его ствол был расщеплён давним ударом молнии, а в гигантской

трещине, будто в ране, виднелась тёмная, влажная сердцевина. Вокруг ствола лежал

круг из камней, покрытых мхом и выцветшими рунами.

— Вот и всё? — скептически спросил Боргар. — Дерево-развалина?

— Это Древо-Рана, — поправил Марник, подходя к ясеню с почти что благоговением. — Оно

не умерло, когда его поразило проклятие раскола. Оно впустило боль внутрь, чтобы та

не отравила землю вокруг. Его сердцевина — это слепок той древней боли. И именно

поэтому оно может стать временным вместилищем для другой боли… для души, оторванной

от плоти.

Он повернулся ко мне, и в его усталых глазах читалась странная решимость.

— Ты должна сделать это, Леся. Твоя магия — магия жизни, роста. Ты можешь стать

мостом. Прикоснись к дереву и представь Леона. Не принца. Не дракона. Мальчика,

который потерял всё. Позволь древесине почувствовать его сущность. А я… — он поднял

жезл, — направлю его душу по этому мосту.

Я посмотрела на Дэмиана. Он кивнул, его рука легла на рукоять меча — готовый ко

всему. Лира и Боргар заняли позиции, прикрывая нас со спины.

Сделав глубокий вдох, я подошла к Древу-Ране и положила ладони на его шершавую,

холодную кору. Закрыла глаза. Внутри была тишина — моя собственная. Я стала искать в

памяти не силу дракона, а то, что чувствовала, когда его душа была рядом. Чистоту.

Мужество, исковерканное болью. Тоску по зелёным лугам и смеху его первой любви… по

Лесении. Я собрала эти чувства в пучок зелёного света в своей груди и направила его

через руки в дерево.

Кора под моими ладонями затрепетала. Из трещины в стволе потянулся слабый, болотный

свет.

— Сейчас! — скомандовал Марник.

Он направил наконечник жезла прямо в светящуюся трещину. Золотой шарик дрогнул, от

него протянулась тончайшая нить света. Она коснулась древесины, и дерево… вздохнуло.

Свет в трещине вспыхнул ярче, поглотив золотую нить. Шарик на жезле погас,

растворился.

Наступила тишина. Потом по стволу пробежала дрожь. На тёмной, влажной сердцевине

внутри расщелины стали проступать прожилки чистого золота. Они пульсировали в такт

медленному, древнему ритму, будто второе сердце.

— Он… внутри? — прошептала я, не отрывая рук от коры.

— Да, — ответил Марник, опуская жезл. Его плечи поникли от усталости и облегчения. —

Его сознание будет спать. Древо будет питать его своей памятью о жизни, защищая от

распада. Но это ненадолго. Неделя, от силы две. Потом душа начнёт сливаться с

древней болью дерева, и тогда обратного пути не будет.

— Значит, у нас есть две недели, чтобы добраться до Корней Исполина и найти тело

Лесении, — подытожил Дэмиан. — И сделать это раньше Кассиана.

Имя плешивого и трусливого, но падкого до власти узурпатора повисло в воздухе ледяной

сосулькой. Кассиан, кузен Леона. Тот, кто занял его трон, пока истинный наследник

был проклят. Он наверняка уже знает, что проклятие пало.

И он сделает всё, чтобы Леон никогда не вернулся.

— Нам нужно предупредить Кайла, — сказала я, вспомнив про багровый камень связи. —

Если Кассиан в союзе с Холодной Сталью, то Кайл в их логове может узнать их планы.

Дэмиан уже доставал камень, когда с опушки леса донёсся звук. Не птица. Не зверь.

Чёткий, металлический щелчок. Как взводимый арбалетный замок.

В следующее мгновение из чащи вылетела тёмная стрела. Она не летела в нас. Она

вонзилась в землю в двух шагах от Дерева-Раны и… расцвела. Из древка вырвались

чёрные, жилистые усики, которые мгновенно впились в землю, и из них выросла

гибридная, мерзкая орхидея с ледяным, сияющим бутоном. Из бутона полился ядовитый,

серебристый дым.

— Дым-разведчик! — крикнул Боргар. — Не вдыхать!

Но было поздно. Лёгкий, сладковатый запах коснулся моего носа. И тут же ледяной бутон

на стреле развернулся в нашу сторону, словно глаз, и ярко вспыхнул. Сигнал.

Попались.

— Нас нашли! — закричала Лира, создавая ледяную стену между нами и лесом. — Отходим,

скорее!

Из чащи, бесшумно как тени, вышли люди. Не маги Холодной Стали. Эти были одеты в

чешуйчатые доспехи цвета мха и сумерек, их лица скрыты масками, стилизованными под

морды лесных хищников. На груди у одного, казавшегося предводителем, красовалась

выцветшая эмблема — дракон, обвивающий сломанный меч.

— Стража Увядающего Листа, — с ненавистью прошипел Марник, обнажая меч. — Личная

гвардия поганца Кассиана. Охотники за головами и хранители тайн. Значит, он и правда

рядом.

Предводитель стражи сделал шаг вперёд. Его голос был беззвучным шёпотом, усиленным

магией, чтобы доноситься прямо в разум.

«По приказу регента Кассиана, хранителя престола Нефритового Пламени. Передайте душу

беглеца и предателя Леона и его сообщников. И вам будет дарована быстрая смерть.»

Дэмиан встал передо мной, его алое пламя уже лизало клинок.

— У нас для вашего регента другой подарок. Огнём и сталью. Ему понравится,

гарантирую.

Лес вокруг нас ожил. Из-за каждого дерева, из-под папоротников поднялись новые фигуры

стражей. Нас окружили. Их было слишком много.

Марник окинул взглядом поляну, потом посмотрел на Древо-Рану с пульсирующими золотыми

жилами.

— Леся! — крикнул он мне. — Дерево! Используй его!

Я сначала не поняла. Но времени на раздумья не было. Стража сомкнула кольцо. Я

инстинктивно снова прижала ладони к коре Древа-Раны, чувствуя под пальцами вибрацию

чужой, спящей души. Отчаяние кричало внутри: «Помоги! Прошу, хоть как-то!»

И дерево откликнулось.

Не Леон. Сам ясень. Древняя боль, которую он хранил веками, вырвалась наружу. Из

трещины в стволе, из-под корней, из земли вокруг хлынули потоки чёрной, смолистой

субстанции. Они не были ни жидкими, ни твёрдыми. Они были как сама скорбь, принявшая

форму. Теневые щупальца хлестнули по ближайшим стражам, обвивая их, не причиняя

вреда сразу, но сковывая, погружая в оцепенение ужаса и отчаяния.

Это был не атакующий порыв. Это был крик. Крик дерева, помнящего, как его сожгли,

сломали, предали. И этот крик парализовал нападающих куда эффективнее любого

заклинания.

— Бежим! Пока они дезориентированы! — заорал Боргар, хватая Лиру за руку.

Мы рванули от дерева, в противоположную от стражей сторону, вглубь леса. За спиной

оставались замершие в неестественных позах фигуры охотников и тихий, нарастающий рёв

Древа-Раны, выпустившего свою вековую боль.

Мы бежали, не разбирая дороги, пока хватало сил. Наконец, вывалились на берег

быстрой, шумной реки, скрытой в глубоком овраге.

— Они… не сразу оправятся, — тяжело дыша, сказал Марник, прислоняясь к скале. — Но

Кассиан теперь точно знает, где мы и что мы сделали. И он знает, что душа Леона

здесь, в этом лесу. Он выжжет его, чтобы достать её.

— Тогда нам нужно идти быстрее, — сказал Дэмиан, глядя на бурную воду. — К Исполину.

По этой реке. Течение быстрое, след потеряем.

Это был очередной безумный риск. Но другого выхода не было. Мы потеряли время, но

приобрели уверенность: Кассиан лично ввязался в охоту. И это значило, что тело

Лесении у Корней Исполина для него не просто реликвия. Это была ключевая фигура на

его шахматной доске.

И мы должны были добраться до неё первыми.

Пока Боргар и Лира сооружали плот из плавучего хвороста, я стояла, глядя наверх, в

сторону поляны с Древом-Раной. Там, в золотых жилах спящего ясеня, находился теперь

Леон. Принц без трона. Душа без тела.

— Мы вернёмся за тобой, — прошептала я обещание в пустой лес. — С ней. Обещаю.

И, обернувшись, пошла помогать строить наш псевдо-корабль, который должен был нести

нас к следующему акту этой безумной заварушки — к Корням Спящего Исполина и к

развязке, которая изменит судьбы всех кланов.

Глава 34

Глава 34. Ледяная Западня и Тайна Исполина, часть 1.

ДЭМИАН

Река оказалась той еще коварной союзницей. Она несла нас с бешеной скоростью,

выписывая опасные петли между скалами, то затягивая в мрачные тоннели под землёй, то

выплёвывая на бешеные перекаты. Наш хлипкий плот трещал по швам, и только магия

Лиры, сковывающая верёвки ледяными скрепами, не давала ему разлететься в щепки.

Времени на разговоры не было — все силы уходили на то, чтобы удержаться, не вылететь

в ледяную воду и не разбиться о камни.

Я видел, как Леся, сидя в центре плота, вцепилась в балки белыми от напряжения

пальцами. Её лицо было сосредоточенным, но в глазах не было и толики страха. Была

упрямая решимость. Она приняла это тело, приняла свою судьбу, связанную с моей, и

теперь готова была пройти через ад, чтобы завершить начатое. Гордость и что-то

гораздо более тёплое, и острое сжали мне горло. Она была самой сильной из нас, даже

не подозревая об этом.

Через несколько часов бешеного сплава река вынесла нас в широкую, спокойную заводь,

окружённую исполинскими, поросшими мхом валунами. Сумерки сгущались, окрашивая небо

в лиловые и багровые тона. Мы выбрались на берег, промокшие, измождённые, но живые.

— По моим подсчётам, мы на полпути к подножью Исполина, — сказал Марник, отжимая полы

своего плаща. — Но дальше идти надо пешком. Река уходит в неприступное ущелье.

Пока Боргар с Лирой разводили максимально скрытый, бездымный костёр из сухого спирта

(изобретение Альдрика), я увёл Лесю в сторону, под тень древнего кедра.

— Как ты? — спросил я тихо, обнимая её за плечи. Даже сквозь грубую ткань её одежды я

чувствовал дрожь от холода и напряжения.

— Жива, уже хорошо, — она прижалась ко мне, её дыхание струилось тёплым облачком в

холодном воздухе. — И думаю о них. О Леоне и Лесении. Они тогда были детьми, Дэмиан,

я все видела там, в том фиолетовом свечении. Кассиан отнял у них не только трон. Он

отнял будущее. Первую любовь. Всё. Видимо, он что-то знал о проклятии и

воспользовался моментом…

— Мы вернём им это будущее, — пообещал я, и это было не пустое утешение, а клятва,

выжженная в душе. — Кассиан ответит. За всё.

— А что с Кайлом? — Она посмотрела на меня, слегка приподняв голову, и в её зелёных

глазах отразился огонь костра. — Он ведь в самой пасти сумасшедшего зверя.

Я сжал багровый камень в кармане. Связь была едва уловимой, словно сквозь толщу льда.

Но он был жив. И он достойно держался.

— Кайл силён. Сильнее, чем все мы думали. Он непременно выдержит. А мы сделаем так,

чтобы его усилия не были напрасны.

Наш разговор прервал Боргар. Он подошёл, его лицо было мрачным.

— Дозорные передали. Вокруг чисто. Слишком чисто. Ни зверя, ни птицы. Тишина мёртвая.

Это, ох как, нехорошо.

Марник, прислушивавшийся к лесу, кивнул.

— Он здесь. Кассиан. Или его ловушки. Исполин — священное место для Нефритового

Пламени. Они не стали бы осквернять его открытой силой. Значит, ловушки будут

хитрыми. Магическими.

— Что посоветуешь? — спросил я.

— Идти медленно. Смотреть под ноги, на деревья, даже на воздух. И надеяться, что Леся

сможет почувствовать искажения магии жизни раньше, чем мы в них угодим.

Ночь прошла в тревожном полусне. На рассвете мы двинулись дальше. Лес вокруг

действительно был пугающе безмолвен. Даже ветер не шелестел листьями. Наш путь лежал

вверх, по каменистым тропам, которые всё чаще петляли между гигантскими, покрытыми

лишайником камнями. Воздух становился холоднее, и в нём появился лёгкий

металлический привкус — признак близкой, мощной магии.

Именно Леся первой почувствовала неладное. Она остановилась как вкопанная, протянув

руку.

— Стойте. Здесь… земля плачет.

Я не чувствовал ничего, кроме лёгкого озноба. Но доверял её инстинктам безоговорочно.

Марник осторожно приблизился к тому месту, куда она указывала, и провел перед собой

жезлом. Воздух задрожал, и перед нами проступило… нечто.

Паутина. Но не из нитей. Из застывшего, прозрачного, как стекло, света. Она

перекрывала тропу и уходила в кроны деревьев, образуя сложную, почти невидимую сеть.

Коснись её — и поднимешь тревогу громче любого магического колокола.

— Световые силки, — прошептал Марник. — Работа мастеров. Разрушить можно только

точечным ударом противоположной энергии.

Лира, не дожидаясь команд, сконцентрировалась. На её маленьких ладонях выросла сфера

чистейшего, голубого льда.

Она была не холодной, а… поглощающей холод. Сфокусированным отсутствием энергии. Она

бережно запустила сферу в паутину. Там, где лёд касался световых нитей, они не

лопались, а гасли, растворялись без звука. Через несколько минут в сети зияла дыра,

достаточная для прохода.

— Молодец, не ожидал, — одобрительно кивнул Марник, что для него было высшей

похвалой.

Мы преодолели ещё три таких ловушки — одну из ядовитых спор, активируемых дыханием,

другую — из невидимых звуковых резонаторов, разрывающих барабанные перепонки.

Кассиан не жалел ресурсов, чтобы охранять подходы к Исполину.

И вот, наконец, мы вышли на границу. Лес кончился. Перед нами расстилалась огромная,

плоская каменная чаша, посреди которой вздымался Он.

Спящий Исполин.

Это была не гора и не дерево в привычном смысле. Это было нечто среднее. Гигантская

скала, из которой прорастали исполинские, каменные корни, уходящие глубоко в землю.

А из расщелин в скале тянулись в небо толстые, причудливо изогнутые стволы древних

деревьев, их кроны терялись в низких облаках. Всё это — камень, дерево, мох, лианы —

было сросшимся в единый, дышащий организм. От него исходил низкий, едва уловимый

гул, похожий на храп спящего великана. И в этом гуле была печаль. Глубокая, вековая

печаль.

— Корни там, — указал Марник на основание каменной формации, где камень переходил в

почву, испещрённую трещинами. — И вход в подземные залы, где, по преданию, хранятся

тела древних стражей клана. Там, должно быть, и она.

Мы осторожно начали спускаться в каменную чашу. И тут же попали в западню.

Не механическую. Психическую.

Воздух перед нами задрожал, и из него, словно из воды, поднялись фигуры. Прозрачные,

мерцающие, но узнаваемые. Леон и Лесения. Дети. Им было лет по десять. Они бежали по

цветущему лугу, смеялись, их руки были сплетены. За ними, с доброй, но грустной

улыбкой, шёл молодой… Марник? И ещё одна фигура — подросток с умными, хищными

глазами и гордой осанкой. Кассиан.

— Призраки памяти, — прошептала Леся, заворожённая. — Место вытаскивает их из камня…

из земли.

Сцена сменилась. Тот же луг, но позже. Леон и Лесения — уже юноша и девушка. Они

стояли, прижавшись лбами друг к другу, их пальцы сплетены. Между ними пробегали

искры зелёного и золотого света — их связь, цветущая, как первый весенний цветок.

Кассиан наблюдал за ними из-за дерева, и его лицо было искажено не детской завистью,

а уже взрослой, холодной ненавистью.

Третья сцена. Тёмная комната. Кассиан что-то нашептывает старшему магу с посохом из

чёрного дерева. Потом показывает на свиток с ритуалом. Ритуалом «Разрыва

Судьбоносной Пары». Маг кивает. И мы видим, как Кассиан подсыпает что-то в кубок

Леона на пиру.

— Он сам… он сам отравил его, чтобы сделать уязвимым для проклятия, — сдавленно

выдохнул Марник. — Мы искали врагов среди других кланов, а змея была в собственном

гнезде.

Сцены продолжили крутиться, как прокручиваемые воспоминания самого места: мучительное

наложение проклятия, искажение Леона, отчаяние Лесении, её попытку принять часть

проклятия на себя… и её падение. Мы увидели, как Кассиан, притворяясь спасителем,

уносил её бездыханное тело сюда, к Исполину, и скрывал в подземной крипте. Не из

милосердия. А как заложницу. Как гарантию, что даже если Леон вырвется, он найдёт

лишь пустую оболочку.

Видения исчезли так же внезапно, как и появились. Мы стояли, ошеломлённые, перед

лицом чудовищной правды.

— Он не просто узурпатор, — сказала я, и мой голос прозвучал чужим. — Он безумный

монстр. Он уничтожил их из зависти. И всё это время притворялся опекуном, регентом,

пока их клан погружался в хаос под его управлением.

Дэмиан положил руку на эфес меча. Его лицо было каменным.

— Тогда мы не просто вернём им тела. Мы принесём им голову Кассиана. В качестве

свадебного подарка.

Глава 34.2

Глава 34. Ледяная Западня и Тайна Исполина, часть 2.

ЛЕСЯ

Мы двинулись к Корням, теперь зная, что ищем. Печаль Исполина ощущалась физически,

как давление на грудь. Марник указал на почти незаметный проход между двумя

сросшимися каменными корнями — узкую, тёмную щель.

— Там. Вход в Крипту Стражей. Будьте готовы ко всему. Кассиан наверняка оставил

стражу.

Боргар с Лирой вошли первыми. Я и Дэмиан — следом. Марник замыкал цепочку.

Тоннель шёл вниз, освещённый тусклым, зеленоватым светом светящегося мха. Воздух был

спёртым и неживым. Стены были покрыты барельефами, изображавшими драконов

Нефритового Пламени в моменты величия.

И вот, наконец, тоннель вывел нас в круглый зал. В центре его на каменном ложе,

покрытом свежими, неувядающими цветами и мягким мхом, лежала она.

Лесения.

Она была прекрасна. Девушка с волосами цвета осеннего дуба и лицом, на котором

застыло выражение не боли, а глубокого, мирного сна. На ней было простое платье из

серебристой ткани, а руки сложены на груди. От неё исходило слабое, тёплое сияние —

признак мощной магии стазиса, сохранявшей её все эти годы.

Мы замерли на пороге, заворожённые. Это была цель всего нашего пути.

И тогда из тени за ложем вышел он.

Кассиан.

Он не выглядел монстром. Он выглядел как правитель всего и вся. Высокий, статный, в

изящных, но практичных доспехах с гербом Нефритового Пламени. Его лицо было умным,

аристократичным, лишь лёгкая морщинка презрения у губ выдавала истинную суть. В

руках он держал не оружие, а странный артефакт — кристаллический шар, внутри

которого клубился зелёный туман.

— Я знал, что вы придёте, — сказал он. Его голос был бархатным, спокойным, словно он

приветствовал давно ожидаемых гостей. — Марник, старый ты дурак, ведущий врагов к

святыне клана. Генерал Дэмиан, ныне изгой, мечтающий о троне и признании брата,

которого ему никогда не видать. И… ты. Интересная аномалия. Признаться, вначале я

было подумал, что Леон действительно очнулся… Ты должна была умереть, позволив

проклятию завершить свою работу. Но ты каким-то чертом выжила. И даже вытеснила его

душу. Вот так ирония судьбы. Бедный мой, дорогой кузен…

— Твоя игра окончена, Кассиан, — сказал Дэмиан, делая шаг вперёд. — Мы знаем правду.

Всю. Можешь не стараться лить нам в уши свои мерзкие высказывания.

Кассиан усмехнулся.

— Правду? Так правда в том, что Леон был слабым, сентиментальным мальчишкой. Его

связь с этой девицей, — он презрительно кивнул на ложе, — делала его уязвимым. Клан

нуждался в сильном, беспристрастном лидере. В лидере, который думает головой, а не

сердцем. Я дал ему то, что он заслуживал. А её… я добродушно сохранил. На чёрный

день, как говорится. Потому что её тело — идеальный сосуд. Не для её жалкой души.

Для чего-то поистине большего.

Он поднял кристаллический шар. Зелёный туман внутри заклубился яростнее.

— Холодная Сталь предлагала сделку. Они дают мне легитимность и армию для удержания

трона. А я отдаю им… пару идеальных, чистых сосудов. Леона и Лесению. Их души,

сплетённые проклятием, а затем очищенные, станут ядром для нового вида оружия.

Оружия, которое не уничтожает драконов, а… перепрограммирует их. Делает послушными.

Вот оно. Истинная цель. Не просто убийство. Порабощение всей расы.

— Ты продал свой народ ледяным уродам? — с отвращением прошипел Марник.

— Я спасаю его от самих себя! — голос Кассиана впервые сорвался на крик, обнажив

бурлящую за безразличием маской манию. — От их глупых связей, от их сантиментов, от

бесконечных войн из-за чертовой любви и чести! Будущее — за порядком! За разумом! И

я буду тем, кто принесёт этот порядок, став правой рукой нового властителя этого

мира!

Он швырнул кристаллический шар на пол между нами. Шар разбился, и зелёный туман

вырвался наружу, сгущаясь, принимая форму. Форму гигантского, склизкого,

древоподобного голема с пустыми глазницами и щупальцами из жил и корней. Страж

Крипты. И последняя линия обороны Кассиана.

— Развлекайтесь, дорогие гости, — бросил Кассиан и, подхватив тело Лесении на руки с

неожиданной силой, рванул к заднему выходу из зала.

— НЕТ! — закричала я, бросаясь вперёд, но щупальца голема преградили мне путь.

Началась битва. Яростная, отчаянная. Боргар и Дэмиан рубили щупальца, которые

отрастали с пугающей скоростью. Лира пыталась сковать тварь льдом, но древесина её

тела, казалось, впитывала холод. Марник бил жезлом по слабым точкам, выкрикивая

заклинания разложения.

А я смотрела на убегающего Кассиана. И на тело Лесении в его руках. Всё, ради чего мы

шли сюда, ускользало.

В отчаянии я припала к каменному полу, к самым корням Исполина. И закричала. Не

голосом. Всем своим существом, всей новой, чистой силой жизни, что была во мне.

«ПОМОГИ! ОНА ЖЕ ТВОЯ! ОНА ДОЧЬ ЭТОЙ ЗЕМЛИ! НЕ ОТДАВАЙ ЕЁ!»

И Исполин… проснулся.

Весь комплекс — скала, деревья, корни — содрогнулся. Гул превратился в рёв.

Из стен, из потолка, из самого пола вырвались живые корни, настоящие, мощные,

древние. Они обрушились на голема, не пытаясь его разрушить. Они обняли его, впились

в его древесную плоть и начали… втягивать. Поглощать. Возвращать в себя. Голем

заходился беззвучным криком, растворяясь в массе корней, становясь частью Исполина.

Дорога была свободна.

— За ним! — заорал Дэмиан.

Мы бросились в проход, по которому скрылся Кассиан. Это был узкий, круто уходящий

вверх туннель. Он вёл на поверхность, к одному из боковых склонов Исполина.

Мы выскочили на холодный, продуваемый ветром уступ. Кассиан был уже там. Он стоял на

краю, тело Лесении всё ещё в руках. А перед ним, на маленькой площадке, приземлился

дракон. Не ледяной. Дракон из плоти и крови, но с пустыми, стеклянными глазами и

доспехами Холодной Стали на шее и груди. Один из «перепрограммированных», созданных

насильно.

— Последний шанс, Кассиан! — крикнул Дэмиан, выхватывая меч. — Отдай её!

Кассиан оглянулся. На его лице была гримаса торжествующей ненависти.

— Вы проиграли. Я улетаю к своим новым союзникам. А вы… вы останетесь здесь, хоронить

свои мечты. Всего хорошего!

Он сделал шаг к дракону. И в этот момент тело Лесении в его руках… дёрнулось.

Не она. Из-под её платья, из складок ткани, выскользнула тонкая, зелёная лоза. Она

обвила запястье Кассиана с такой силой, что хрустнули кости. Он вскрикнул от

неожиданности и боли, тело Лесении выпало из его ослабевших пальцев и рухнуло на

камень.

Лоза тянулась из-под камня. Из самого Исполина. Он защищал свою названную дочь.

Кассиан, рыча от боли и ярости, вырвал кинжал и перерубил лозу. Но момент был

бесконечно упущен. Дэмиан был уже рядом.

Бой был коротким и яростным. Кассиан был искусным воином, но ярость Дэмиана,

подпитываемая всем, что мы увидели и узнали, была сокрушительной. Удар, парирование,

молниеносный выпад — и клинок Дэмиана вошёл под доспех Кассиана, вонзившись в его

бок.

Настоящий предатель замер, глаза расширились от неверия. Он посмотрел на рукоять

меча, торчащую из своего тела, потом на Дэмиана.

— Ты… не смеешь… я… регент… жалкий бастард…

— Ты — ничто, — тихо сказал Дэмиан. — И твоё имя будет стёрто из истории, как стёрта

твоя честь, если она вообще имелась.

Он резко выдернул клинок. Кассиан рухнул на колени, потом навзничь. Его стеклянный

взгляд устремился в серое небо, но уже ничего не видел.

Искусственный дракон Холодной Стали, лишившись команды, взревел и приготовился к

атаке. Но тут с неба, разрезая облака, спикировала ещё одна фигура. Большая, алая, с

багровыми отсветами.

Кайл.

Он врезался в дракона-зомби с такой силой, что оба покатились по уступу, сшибая

камни. Бой двух драконов был ослепительным и страшным. Но Кайл дрался не только

силой. Он дрался гневом за предательство, за боль брата, за обман, за всё, что

сделали с его миром. И через несколько минут костяной хруст возвестил о победе.

Дракон Холодной Стали затих.

Кайл, тяжело дыша, принял человеческий облик и подошёл к нам. Его лицо было бледным,

в глазах — глубокая усталость, но и облегчение.

— Едва успел, — хрипло сказал он, чуть ухмыляясь. — Их ритуал «Пробуждения» скоро

начнётся. У нас мало времени.

Я уже сидела на камнях рядом с телом Лесении, проверяя пульс. Он был. Слабый, редкий,

но был. Она была жива. В состоянии глубокого сна. Думаю, в моем мире это было похоже

на кому, но более поверхностного типа.

— Леон, — прошептала я. — Мы нашли её. Теперь нужен ты.

Мы смотрели на тело Лесении, на бездыханного Кассиана, на измождённое, но живое лицо

Кайла. Один этап был завершён. Самый кровавый.

Но впереди был самый сложный. Вернуть душу Леона из Древа-Раны. И воссоединить две

половинки одной судьбы, разорванной завистью и предательством.

И сделать это до того, как Холодная Сталь запустит своё «Пробуждение», которое

угрожало уже не отдельным кланам, а самой сути драконьего рода.

Гонка продолжалась. Но теперь у нас было тело невесты.

Глава 35

Глава 35. Зеркало Судеб и рождение двух пар, часть 1.

ЛЕСЯ

Тело Лесении было лёгким, как пушинка, и хладным, как утренний туман. Мы бережно

перенесли его обратно в Крипту, в зал, где теперь покоилось лишь безмолвие и память

камней. Уложили рядом с каменным ложем, на плащ Дэмиана. Зелёное сияние, исходившее

от неё, казалось, стало чуть ярче на фоне тёмного пространства вокруг.

Кайл, прислонившись к стене, коротко, отрывисто рассказал, что успел узнать в логове

Холодной Стали. Ритуал «Пробуждения» — это не просто создание нового оружия. Это

попытка оживить «Пра-Кристалл», сердцевину древнего морозного божества, что спало

под Ледяными Иглами. Для этого необходима была не просто энергия. Нужна была

парадигма самой жизни — чистая, мощная, идеальная связь двух душ. Та самая, что была

у Леона и Лесении. Их очищенные, освобождённые души должны были стать искрой,

которая зажжёт холодный механизм, превратив его в пожирателя всего живого.

— У них есть запасной план, — мрачно добавил Кайл, глядя на меня и Дэмиана. — Если

истинная пара недоступна… они попытаются использовать связь «второго сорта».

Выбранную легендой из проклятия. Как вашу. Она не так чиста, не так идеальна для их

целей, но её сила, её… упрямая жизненность, могут сработать. Они охотятся и за вами

тоже.

Этот факт повис в воздухе тяжёлым, неподъемным грузом. Мы были не просто спасателями.

Мы были следующей мишенью в этом извращенном мракобесии.

— Тогда нам нужно действовать быстрее них, — сказал Марник. Его взгляд был прикован к

телу Лесении. — Нам нужно вернуть душу Леона и воссоединить их здесь, под защитой

Исполина. Сила их союза, возможно, создаст поле, которое Холодная Сталь не сможет

пробить. Или, по крайней мере, даст нам время для плана «Б».

— Как вообще можно вернуть Леона? — спросила я. — Древо-Рана далеко. У нас нет

поблажек и времени на раздумья…

— Исполин может помочь, — задумчиво произнесла Лира. Все посмотрели на неё. Она

краснела от волнения, но продолжала: — Я чувствую потоки энергии здесь. Они как…

реки. Одна течёт от Древа-Раны сюда. Древняя боль и новая боль — они резонируют.

Если создать мост не для души, а для призыва… если Лесения, даже спящая, позовёт

его… может, Исполин протянет ему корень? В прямом и переносном смысле.

Идея была безумной. Но в нашем мире безумие стало естественной нормой.

Я опустилась на колени между ложем и телом Лесении. Положила одну руку на

безжизненный камень пола, чувствуя под пальцами едва уловимую вибрацию — гул спящего

гиганта. Другую руку — на лоб Лесении. Её кожа была удивительно мягкой, хотелось

гладить ее, как гладишь ласкового кота, чтобы успокоиться.

— Что мне делать? — спросила я у всех и ни у кого конкретно.

— Говори с ним, — тихо сказал Дэмиан, опускаясь рядом. — Говори с ней. Говори с этим

местом. Ты умеешь. Ты делала это с болотом. Все получится, постарайся.

Я закрыла глаза. Отбросила страх, сомнения, усталость. Внутри была только тишина —

моя тишина. И я начала наполнять её. Не словами. Образами.

Я представила Леона — не того искажённого монстра под действием проклятья, а юношу из

видений, с умными, но грустными глазами. Представила его смех, каким он мог бы быть.

Представила, как он смотрит на Лесению. И я направила этот образ в камень под рукой

— вглубь, к корням, к сети, что опутывала мир.

Потом обратилась к Лесении. К той зелёной душе, что когда-то жила во мне. Я вспомнила

её тоску, её нежность, её прощальный шёпот. И стала представлять её не как призрак,

а как живое, яркое пламя, которое тянется к другому такому же пламени. И этот образ

направила в точку под своей ладонью на её лбу.

И, наконец, я обратилась к самому месту. К Исполину. Я не просила. Я напоминала об

истине.

«Ты хранишь память. Ты хранишь боль. Но ты должен помнить и любовь, что была здесь.

Она была твоим цветком. Твоим плодом. Они — дети этой земли. Верни своего

нареченного сына. Дай им шанс расцвести снова. Ради будущего, которое ты тоже можешь

защитить».

Я не знала, работает ли это. Даже не до конца осознавала то, что делаю. Я просто

отдавала всё, что было во мне.

И случилось нечто.

Сначала — тихий, нарастающий звон, как будто гигантский колокол качается где-то в

глубинах земли. Потом пол под нами засветился. Сложным, переплетённым узором из

зелёных и золотых линий. Они расходились от меня и от тела Лесении, сливаясь в

центре зала.

Воздух зарядился статикой, волосы на моей голове (короткие, мужские) встали дыбом.

Дэмиан отпрянул, щурясь от света.

И из центра светящегося узора, из самого камня, стал прорастать корень. Но не

древесный. Световой. Прозрачный, мерцающий золотом и изумрудом. Он тянулся вверх,

извиваясь, и на его конце, как бутон, сияла уже знакомая форма — золотой шарик, душа

Леона.

Шарик коснулся светового узора на полу, и узор вспыхнул. Золотой свет рванулся по

одной ветви — к телу Лесении. Зелёный — ко мне.

Со мной случилось то, чего я никак не могла ожидать.

Моё собственное тело — тело Леона — ответило. Из моей груди вырвался поток зелёного

света, такой же яркий и живой, как свет от Лесении. Он ударил в золотой поток от

души Леона, и они сплелись в середине, создавая вращающуюся сферу из сияющих

энергий.

А потом из этой сферы потянулись две нити. Одна — тонкая, нежная, золотая —

потянулась к груди Лесении и растворилась в ней. Её тело дёрнулось, губы

приоткрылись в беззвучном вздохе. Цвет вернулся на её щёки.

Вторая нить — толстая, ярко-зелёная, пронизанная золотыми искрами — устремилась ко

мне. Она не вошла внутрь. Она обвила меня, как кокон. И внутри этого кокона я

почувствовала… преобразование.

Это не было больно. Это было странно и невероятно правильно. Как будто меня

переписывали на ходу. Я чувствовала, как кости становятся легче и изящнее, как

мускулатура перераспределяется, как кожа становится мягче. Я видела, как мои руки в

зелёном свете меняют форму — пальцы становятся тоньше и длиннее, исчезают мозоли и

шрамы от тренировок с мечом. Я почувствовала, как по моим плечам рассыпаются тяжёлые

пряди коротких волос, уступая место чему-то более лёгкому и длинному.

Световой кокон стал рассеиваться, как туман на утреннем солнце. Я стояла, дрожа, и

смотрела на свои руки. Женские руки. Одета я была всё в те же поношенные, широкие

одежды, которые теперь висели на мне несуразным мешком. Я потянулась, коснулась

своего лица. Мягко очерченных скул, шелковистой кожи, слегка пухлых губ… и длинных,

вьющихся волос, падающих на плечи. Цвет волос… он был таким же, как у Лесении? Нет.

Он был темнее, с медным отливом, но кончики светились тем же зелёным светом, что и

моя магия.

Я подняла глаза. Первым, что увидела, были глаза Дэмиана. Широко распахнутые, полные

абсолютного изумления, потрясения и… чего-то такого, от чего у меня внутри всё

перевернулось в сладком предвкушении.

— Леся… — шепча произнес он, едва сдерживая тембр, чтобы не перейти в сухой хрип.

Глава 35.2

Глава 35. Зеркало Судеб и рождение двух пар, часть 2.

ЛЕСЯ

Я была собой. Настоящей… Настоящей! В своём женском теле. Созданном магией этого

места из энергии связи, из отголоска души Леона и моей собственной, чужеродной

сущности. Это было не тело как у принцессы или то, каким я его ощущала в моем том

мире. Это было моё новое тело. Новое, но такое давно знакомое старое…

Рядом на ложе Лесения тоже зашевелилась. Она медленно открыла глаза. Они были

ярко-зелёными, без золотых искр, но полными такой древней, глубокой мудрости и юной

растерянности одновременно. Она села, огляделась, её взгляд скользнул по мне, по

моему новому облику, и в её прекрасных глазах мелькнуло понимание. Потом посмотрела

на световой корень, на конце которого всё ещё сияла душа Леона, но теперь уже

тусклее, будто отдавшая часть себя.

— Леон… — её голос был хриплым от долгого молчания, но мелодичным.

Золотой шарик дрогнул. Из него вытянулся призрачный контур — рука. Он коснулся её

щеки. Она прикрыла глаза, и по её лицу скатилась слеза.

— Его душе всё ещё нужна плоть, — сказал Марник, нарушая заворожённую тишину. — Но

теперь… теперь у нас есть два сосуда. Оригинальный, — он кивнул на Лесению, — и…

вновь созданный. Оба связаны с ним.

Все посмотрели на меня. Я поняла, что он имел в виду. Моё новое тело было буквально

выткано из энергии, в которую была вплетена часть сущности Леона. Оно могло стать

для него временным домом так же, как Древо-Рана. Но это значило… снова делить своё

пространство с кем-то?..

— Нет, — твёрдо сказала я. — Я только что обрела себя. Он этого не хочет. И она, — я

посмотрела на Лесению, — не заслуживает снова делить его с кем-то еще. Ему нужно его

тело.

— Но его тело… это ведь теперь ты… — тихо сказала Лира.

Мы все замерли в логическом тупике. И тут заговорила сама Лесения. Она оторвала

взгляд от призрачной руки и посмотрела прямо на меня.

— Ты носила его форму. Ты сражалась в его коже. Ты… сохранила его суть, когда я не

смогла. Ты стала мостом. — Она медленно поднялась с ложа, её движения были

неуверенными, но полными грации. — Это место… Исполин… оно не просто дало тебе

форму. Оно дало тебе отражение. Ты — его зеркало, но не копия. Ты — то, чем он мог

бы стать, если бы… если бы наша история пошла иначе. Сильная. Самостоятельная.

Связанная с другим. У тебя есть своя пара. — Она посмотрела на Дэмиана, и в её

взгляде была печальная улыбка. — И у меня — своя.

Она протянула руку к световому корню, к душе Леона.

— Его тело не потеряно. Оно переродилось. Помогло тебе. А его душе… его душе нужна

новая плоть. Но не чужая. Наша. Общая.

Она взяла золотой шарик в ладонь. Свет был таким ярким, что пришлось зажмуриться.

Когда я снова открыла глаза, Лесения стояла, обняв… его.

Леона.

Не призрака. Плотного, реального, дышащего молодого человека с моими (его!) прежними

зелёными глазами, но без боли, без искажений. Он был одет в простые одежды из света

и листьев, которые быстро материализовались в обычную ткань. Он смотрел на Лесению,

и в его взгляде была тоска и любовь всей Вселенной.

Затем он обернулся и посмотрел на меня. И… улыбнулся. Это была улыбка благодарности,

освобождения и… прощания с той частью себя, что навсегда осталась со мной.

— Спасибо, моя дорогая названная сестра из другого мира, — сказал он, и его голос был

тёплым и живым. — За дом. За защиту. За то, что дала мне шанс вернуться к ней.

Я не могла говорить. Я только кивнула, чувствуя, как по моему новому лицу текут

слёзы. Слезы бесконечного счастья, облегченности и надежды на светлое будущее для

всех нас.

А потом Леон и Лесения обернулись друг к другу, и между ними вспыхнуло сияние. Не

ослепительное, а мягкое, тёплое, как первый луч солнца после долгой ночи. Они не

целовались. Они просто стояли, лоб ко лбу, их руки сплетённые, и свет, исходивший от

них, заполнял зал, смывая всю скорбь, всю боль, что веками копилась в этих камнях.

Они были целы. Они были вместе. Преодолев, казалось бы, такое сильное проклятие.

И в этот момент случилось ещё одно чудо. От их соединённых фигур отделились две

тонкие нити энергии. Одна алая, как кровь и пламя. Другая — зелёная, как весенняя

листва и изумруд. Они потянулись через зал и обвили меня и Дэмиана.

Я почувствовала, как что-то щёлкает внутри, на самом глубинном уровне. Как будто

последний замок, удерживавший мою душу на положении «гостьи-чужестранки», сломался.

Я стала не просто собой в новом теле. Я стала здесь своей. Принятой этим миром.

Закреплённой в его ткани. И закреплённой рядом с Дэмианом. Связь между нами, всегда

бывшая сильной, теперь зазвенела. Как натянутая струна совершенного инструмента. Я

видела то же осознание, то же потрясение в его взгляде.

Мы были не просто влюблёнными по обстоятельствам или легенде. Мы были парой.

Признанной самой древней магией этого места. Связью, которая родилась из хаоса и

выбора, и теперь была столь же неоспоримой, как связь Леона и Лесении, рождённая из

судьбы и крови.

Сияние вокруг первой пары стало угасать. Они стояли, теперь просто держась за руки,

но выглядели… законченными. Целыми и такими идеальными в своей сплоченности.

— Кассиан мёртв, — сказал Леон, и в его голосе не было торжества, лишь констатация. —

Но трон Нефритового Пламени осквернён его временным правлением. Нам нужно вернуться.

Очистить его. И… — он посмотрел на Дэмиана, — мы слышали, о чём говорил ваш брат.

Холодная Сталь не остановится. Нам нужен союз. Настоящий. Не из страха. Из памяти о

том, чем мы когда-то были. И ради того, чем можем стать.

Дэмиан обменялся со мной взглядом. В его глазах горел тот же огонь, что и в моей

душе. Огонь не просто защиты. Созидания.

— У нас есть Убежище, — сказал Дэмиан. — И люди, которые верят в нечто большее, чем

вражда кланов. У нас есть вы. И у нас… — он взял мою руку, его пальцы сплелись с

моими в идеальном, новом для нас обоих, но ощущаемом как вечное, замке, — есть

будущее, которое мы построим. Все вместе.

В зале крипты, под сводами, хранившими вековую скорбь, родилось нечто новое. Две

пары. Четыре сердца. И одна цель — защитить этот мир от надвигающейся зимы, которая

жаждала уничтожить саму суть жизни, любви и выбора.

Но прежде, чем строить будущее, предстояло выиграть грядущую снежную войну. И первый

шаг к этому был сделан здесь и сейчас.

Мы вышли из Крипты на уступ, где уже светало. Леон и Лесения шли впереди, их силуэты

на фоне багряного неба выглядели как воплощение древней легенды. Дэмиан и я —

следом, как их последователи.

Наши руки были сцеплены. Моё новое тело было лёгким, сильным и таким моим… Его

прикосновение было электризующим, как никогда.

Кайл, наблюдавший за нами с каменного выступа, усмехнулся своей старой, едкой

усмешкой, но в его глазах было одобрение.

— Ну что, брат, — сказал он Дэмиану. — Похоже, ты нашёл не просто союзницу. Ты нашёл

свою истинную половину. И, кажется, она даже страшнее тебя.

Дэмиан фыркнул, но не стал спорить. Он знал, что Кайл прав.

Мы стояли на краю новой эры. С проклятием было покончено. Истинная пара обрела друг

друга. А мы, избранная легендой пара, обрели себя окончательно.

Впереди была битва с Холодной Сталью. Впереди было объединение кланов, строительство

империи, о которой совсем недавно мы могли только мечтать.

Но в этот момент, в лучах восходящего солнца, смотря на профиль моего дракона и

чувствуя его руку в своей, я знала одно: какой бы трудной ни была дорога, мы пройдём

её вместе.

А это было главнее любых тронов, любых империй и любых легенд.

Глава 36

Глава 36. Стальные корни и песнь двух сердец

ДЭМИАН

Возвращение в Убежище было уже другим. Мы шли не как беглецы, пробирающиеся сквозь

чащу, а как грациозная процессия. Впереди — Леон и Лесения, две легенды, шагнувшие

прямо из сказок в нашу суровую реальность. Их присутствие меняло сам воздух — он

становился чище, звонче, пахнул не болотной гнилью, а диким мёдом и горными травами.

За ними — мы с Лесей. Она… Она шла по-новому. Легко, словно её новое тело не знало

усталости. Её женская форма, рождённая магией Исполина, была одновременно и

незнакомой, и до мучительного блаженства созерцания прекрасной. Каждый раз, когда я

ловил её взгляд, что-то сжималось у меня внутри — не просто желание, а ощущение

правильности, завершённости. Связь между нами, всегда бывшая сильной, теперь

пульсировала тихой, мощной симфонией. Я чувствовал её настроение, как отголосок

собственного. Иногда она, уловив мою мысль, оборачивалась и улыбалась — и мир на

мгновение замирал. Я понимал это самой душой – она была создана для меня, все, что

есть в ней, влечет меня до потери рассудка, что приходится прикладывать усилия, дабы

сдержаться. Как же мне хотелось скорее покончить со всем этим политическим кошмаром,

что творился вокруг, и остаться с ней наедине. Но это после, сначала враг, а дела

сердечные немного подождут…

Сзади шли Кайл, Марник, Боргар и Лира. И даже старый предатель Марник, казалось,

выпрямился, глядя на спины Леона и Лесении. В его сощуренных глазах теплилось не

раскаяние, а решимость. Он нашёл, наконец, причину, ради которой стоит умереть, смыв

груз позора и усталости всего былого.

Когда показались первые сторожевые посты болотников, воцарилась тишина, а затем —

взрывная волна гула. Весть побежала впереди нас быстрее ног. К тому времени, как мы

вышли на опушку перед озером, всё Убежище уже высыпало встречать нас.

Люди и болотники стояли, затаив дыхание, кто-то периодически посвистывал и улюлюкал.

Они смотрели на Леона и Лесению с благоговейным страхом, понимая на магическом

уровне, кто это. А потом их взгляды переметнулись на нас с Лесей. И тут по толпе

пробежал шепот, переросший в ропот, а затем — в сдержанные, но восторженные

возгласы. Они видели не просто своего генерала и его расколдованную подругу. Они

видели сильную пару. Видели, как свет, казалось, мягко обволакивает нас двоих, как

наши тени на закатном небе сливались в одну. Они чувствовали ту же магию

завершённости, что и мы.

Альдрик выступил вперёд, его старые глаза блестели искренним счастьем и гордостью. Он

поклонился Леону и Лесении.

— Добро пожаловать домой, наследники, как же я рад этому величайшему событию! Ваш

приход — знамение.

Потом он повернулся к нам и улыбнулся так широко, как никогда я не видел.

— А вас… поздравляю. Печать судьбы легла на вас. Теперь вы не просто двое половинок.

Вы — настоящее целое. Я бесконечно благодарен тебе, Леся, для меня ты всегда будешь

Вашим Высочеством, потому что смогла преодолеть то, что, казалось, не под силу даже

самым матерым воинам!

Леся покраснела, но не опустила глаза. Она сжала мою руку, и это сжатие было лучшим

ответом.

Последовали дни лихорадочных приготовлений. Леон и Лесения, хоть и ослабевшие после

долгой разлуки и заточения темной магией, немедленно включились в работу. Леон с

головой погрузился в изучение планов Альдрика по укреплению Убежища, внося поправки,

основанные на древних знаниях своего клана о гармонии с природой. Лесения же нашла

общий язык с Лирой и другими, в ком была хоть капля магии роста. Под её руководством

даже самые чахлые ростки вокруг поселения начали превращаться в живые барьеры, в

колючие изгороди, реагирующие на злобу и агрессию.

Но главное изменение произошло со мной и Лесей. Наша связь стала инструментом. Мы

обнаружили это случайно, пытаясь помочь болотникам укрепить дамбу. Я сосредоточился

на силе, на точности, на структуре. Леся — на гибкости, на жизненной силе, на

адаптации. Мы не планировали ничего. Просто работали рядом. И камень, и древесина

под нашими руками начали… симфонировать. Они не просто скреплялись. Они срастались,

образуя живую, дышащую конструкцию, прочнее стали и при этом гибкую, как лоза. Это

была не магия. Это было единство. Его физическое проявление.

— Союз Огня и Зелени, разрушения и созидания, — сказал как-то вечером Леон, наблюдая

за нами. — Багровый Коготь и… как назвать твою сущность теперь, Леся? Не Нефритовое

Пламя. Что-то новое.

— Зелёное Пламя Жизни, — неожиданно сказала Леся. Мы обернулись. Она смотрела на свои

ладони, с которых струился мягкий, тёплый зелёный свет. — Потому что оно не просто

растёт. Оно может гореть. Защищать. И зажигать новые сердца.

«Зелёное Пламя Жизни». Имя прижилось мгновенно. Оно было нашим заслуженно.

Тем временем Кайл, через свои каналы в лагере Холодной Стали, присылал всё более

тревожные вести. «Пробуждение» было не за горами. Они завершили сбор «компонентов».

Им не хватало только «искры». И они, судя по всему, нашли альтернативу. Их шпионы

выследили «аномалию с двойным сиянием» — нас с Лесей.

Они знали о новой силе, родившейся у Исполина.

— Они направляются к вам, — сказал Кайл в очередном, срочном послании, переданном

через рискованную цепочку. Его голос в камне звучал надтреснуто от усталости и

напряжения. — Не разведка. Вся их зверская мощь. Они хотят не захватить. Они хотят

стереть Убежище с лица земли и забрать ваши связанные души силой. У вас есть дней

пять. Не больше…

---

ЛЕСЯ

Пять дней. Мы стояли на краю пропасти.

Совет собрался в пещере у озера. Теперь нас было ощутимо больше: я, Дэмиан, Леон,

Лесения, Кайл (его голос из камня), Альдрик, Карр, Марник, Боргар, Лира, Гнусь от

болотников и несколько старейшин из поселенцев.

— Мы не можем выстоять в открытой осаде, — констатировал Боргар. — Даже с двумя

легендарными парами. Их маги льда выморозят болото, а големы разнесут стены.

— Тогда мы не будем обороняться, — сказал Леон. Его голос был спокоен, но в нём

чувствовалась сталь. — Мы ударим первыми. По Ледяным Иглам. По самому сердцу их

силы.

— Самоубийство, — возразил Марник. — Их цитадель неприступна.

— Для армии — да, — вступила я. Все взгляды обратились ко мне. — Но не для маленькой,

мобильной группы. Группы, чья сила — не в численности, а в связи. — Я посмотрела на

Дэмиана, потом на Леона и Лесению. — Две пары. Каждая — мощь, способная потрясти

основы. Если мы проникнем внутрь, к самому Пра-Кристаллу, и ударим по нему не грубой

силой, а… диссонансом…

— Диссонансом? — переспросил Альдрик.

— Они хотят идеальной, чистой связи для пробуждения, — объяснила я. Мои глаза горели

пониманием этой неожиданной мысли. — Мы дадим им связь неидеальную. Живую, яростную,

построенную на выборе и борьбе. На противоречии огня и жизни. Мы вплетём нашу связь

в их ритуал. Испортим его. Вызовем обратную реакцию. Что думаете?

— Это может разрушить кристалл, — прошептала Лесения. — Или… выпустить на волю ту

древнюю силу, что в нём спит. Это слишком непредсказуемо…

— Альтернатива — ждать, пока они сотрут нас здесь, — жёстко сказал Дэмиан. — Я

выбираю непредсказуемость. Я выбираю наступление.

План, рождённый в ту ночь, был дерзким до панического сумасшествия. Мы, две пары,

проникнем в Ледяные Иглы. Леон и Лесения, используя свою врождённую, чистую связь,

будут притворяться «идеальными компонентами», чтобы нас провели к самому кристаллу.

А мы с Дэмианом, скрытые с помощью маскировки от Альдрика, проберёмся следом как

«стража» или «пленники». В решающий момент, когда маги Холодной Стали начнут ритуал

и попытаются подключить к нему Леона и Лесению, мы раскроемся. И вместо чистой

энергии судьбы мы обрушим на кристалл хаотичную, дикую силу избранной связи — Песнь

Зелёного Пламени Жизни и Багрового Когтя.

Это был огромный риск. Риск, что нас раскроют раньше. Риск, что ритуал не обратится

вспять, а поглотит и нас. Риск, что Кайл, который должен был обеспечить нам проход,

будет разоблачён и схвачен.

Но иного пути не было.

Последние дни перед вылазкой пролетели в подготовке. Альдрик и лучшие мастера Убежища

работали над маскировочными амулетами, которые должны были скрывать нашу истинную

сущность, выдавая за слуг Холодной Стали. Лира и болотники готовили путь отступления

— скрытые туннели во льду, которые она могла создать и поддерживать. Боргар, Карр и

Марник тренировали всех, кто мог держать оружие, готовясь к отвлекающей вылазке на

подступах к Иглам, чтобы оттянуть на себя часть сил.

А мы с Дэмианом… мы тренировали нашу связь. Мы учились не просто чувствовать друг

друга, а сливаться в единый импульс. Мы открыли, что можем создавать кратковременные

всплески энергии, где его огонь питал мою зелень, а моя зелень придавала его огню

невероятную стойкость и способность к возрождению. Мы назвали это «Сердечным

Всполохом». Это была наша тайная карта в рукаве.

---

ДЭМИАН

В ночь перед выступлением я нашёл Лесю на нашем любимом утёсе над озером. Она стояла,

обняв себя за плечи, глядя на звёзды, отражённые в тёмной воде. Её новые шелковистые

волосы развевал лёгкий ветерок.

— Боишься? — спросил я, подходя сзади и обвивая её теперь такую маленькую талию

руками.

Она откинула голову мне на плечо.

— Честно? Ужасно. Но не за себя. За всех. За этот хрупкий мир, который мы только

начали строить. И за… — она обернулась, глядя мне в глаза, — за нас. Мы только

обрели эту истинную связь. Себя… И нам, возможно, придётся бросить её, как кинжал, в

самое сердце льда.

— Мы не бросим её, — я прижал её ладонь к своей груди, где сердце билось в унисон с

её дыханием. — Мы станем ею. Мы станем тем самым диссонансом. Тем живым

противоречием, которое их мёртвый порядок не сможет переварить. Мы не умрём, Леся.

Мы будем жить. Потому что наша история только началась. И я не собираюсь заканчивать

её в этой проклятой ледяной гробнице.

Она улыбнулась, и в её улыбке была вся нежность и вся сталь, которые делали её той,

кем она была. Моя невероятная воительница из другого мира…

— Знаешь, в моём старом мире была такая поговорка. «Любовь победит всё». Я всегда

считала её наивной сказкой для маленьких детишек. Но теперь… теперь я верю, что наша

любовь может победить. Потому что это не просто чувство. Это оружие. Самое сильное

из всех.

Она поднялась на цыпочки и поцеловала меня. И в этом поцелуе не было отчаяния. Была

клятва. Клятва сражаться. Клятва побеждать. Клятва строить то будущее, о котором мы

мечтали.

На следующее утро, на рассвете, мы вышли из Убежища. Четыре фигуры на фоне багрового

неба. Две пары, чьи судьбы должны были решить судьбу всего мира.

Леон и Лесения шли впереди, их руки сплетены, лица спокойны и полны решимости вернуть

долг своему народу и всему живому.

Мы с Лесей — следом. Наши пальцы также были переплетены, и между нашими ладонями тихо

светился сгусток энергии — алая и зелёная нити, сплетённые воедино. Наш талисман.

Наше обещание.

Мы шли навстречу льду и тьме. Неся в себе огонь и жизнь. Неся в себе Песнь Двух

Сердец, которая должна была либо спасти всё, либо умереть, пожертвовав собой ради

мира.

Но мы не думали о смерти. Мы думали о будущем. О доме, который ждал нашего

возвращения. О мире, который предстояло построить.

И этого было достаточно, чтобы сделать шаг вперёд, в самое пекло надвигающейся зимы.

Глава 37

Глава 37. Ледяное Сердце Мира и Наследник Безжалостности, часть 1.

ЛЕСЯ

Дорога к Ледяным Иглам была изощренной пыткой для всего живого. Ледники, трещины,

ветра-лезвия. Амулеты Альдрика давили сковывающей тяжестью, но внутри меня клокотало

Зелёное Пламя Жизни, подпитываемое вечным алым костром Дэмиана рядом.

Ледяные Иглы вздымались, как величавые клыки мамонтов. Вход в самую крупную был похож

на зрачок ледяного чудовища. Нас пропустили безмолвные ледяные големы. Внутри — мир

из сверхпрочного, светящегося льда и беззвучных фигур в серебристых мантиях. Воздух

звенел от напряжения.

Магический лифт-подъемник умчал нас в бездну. Мы вышли в Залу Сердца.

Гигантский сферический грот. В центре, паря в воздухе, висел Пра-Кристалл — ледяное

сердце размером с холм, пульсирующее синим светом невыносимой силы. Вокруг, на

ярусах и мостиках, сотни магов, чьё гудение сливалось с ударами кристалла в

леденящий душу гимн. Какофония мракобесия в чистом виде, честное слово…

На центральной платформе под кристаллом стоял он. Не старый лорд. Молодой. Я бы

сказала, почти юноша. Лорд Хеймдар. Сын погибшего Инея. Его лицо было не просто

бледным — оно казалось высеченным из того же льда, что и стены: безупречное,

холодное, лишённое и тени эмоций. Лишь глаза, цвета арктических вод, сверкали

интеллектом и абсолютной, безжалостной уверенностью. Он не носил пышных мантий. Его

доспехи были обтекаемыми, функциональными, из того же сияющего льда, и в них он

выглядел не правителем, а опытным хирургом, готовым к операции на самой реальности.

И рядом с ним, скованный по рукам и ногам ледяными оковами, стоял Кайл. Лицо в

ссадинах, но взгляд — непокорённый и гордый.

Лорд Хеймдар окинул нас взглядом, быстрым и всепроникающим, как луч сканера, будто мы

были препарированными лягушками на его чертовом садистском столе.

— Идеальная пара доставлена, славно-славно. Чистота сигнала соответствует прогнозам.

— Его голос был ровным, модулированным, без следа фанатизма отца. В нём была лишь

холодная констатация факта. — Начинаем финальную синхронизацию. Подключите к

матрице. Предателя оставьте. Пусть наблюдает за рождением новой эпохи. Эпохи, где

такие понятия, как «предательство», потеряют смысл.

Маги приблизились к Леону и Лесении. Мы с Дэмианом замерли, изображая послушную

стражу. Время пошло.

И в этот миг Кайл, которого все считали обездвиженным, начал действовать. Не

молниеносным рывком. Он сделал одно точное, выверенное движение — ударил скованными

запястьями о ледяной пол. Не для того, чтобы разбить оковы. Оковы треснули в строго

определённом месте, и из трещины вырвалась и рассыпалась искрами крошечная багровая

чешуйка — запасной камень связи. Он лежал там с момента его пленения, тщательно

замаскированный.

Искры, едва заметные, коснулись пола. И в ту же секунду где-то далеко наверху, у

подножия Игл, прогремел оглушительный взрыв. Отвлекающий удар сил Убежища начался.

Лорд Хеймдар даже бровью не повёл. Лишь его глаза на долю секунды метнулись к

датчикам на запястье.

— Предсказуемый шум. Подавить. Продолжайте процедуру.

Но этот «шум» был нам нужен. В момент всеобщей, хоть и минимальной, отвлечённости,

Леон и Лесения взорвались.

Не атакой. Светом. Чистым, золотисто-зелёным сиянием их воссоединённой связи. Оно

ударило в приближающиеся щупальца синей энергии от кристалла не с целью разрушить, а

с целью перехватить. На мгновение они стали не жертвами, а проводниками, каналом,

втягивающим в себя энергию ритуала.

— Сейчас! — крикнула я мысленно Дэмиану, срывая с шеи ледяной амулет.

Мы сбросили маскировку в одно движение. Наши истинные ауры — алая и зелёная —

вспыхнули в ледяной зале как два факела в полярную ночь. Лорд Хеймдар наконец

отреагировал. Его мертвецкое равнодушие сменилось мгновенным, холодным расчётом.

— Аномалия. Второй сорт. Включить в матрицу. Принудительно.

Маги перестроились. От кристалла потянулись новые щупальца, на этот раз — толстые,

жгучие, направленные на нас. Но мы уже были готовы. Мы не стали сопротивляться. Мы

позволили им коснуться.

В тот миг, когда ледяная энергия впилась в наши ауры, мы выпустили навстречу наш

«Сердечный Всполох».

Это было не противостояние. Это был диссонанс. Их энергия была неестественно

идеальной, монотонной, мёртвой гармонией. Наша — живой, яростной, полной

противоречий симфонией. Огонь и Рост. Ярость и Нежность. Долг и Выбор. Сила,

рождённая не из судьбы, а из преодоления.

Мы направили этот вихрь не против магов, не против Хеймдара. Прямо в сердце

Пра-Кристалла.

И ледяное сердце мира захлебнулось от переизбытка.

Ровная синяя пульсация споткнулась, забуксовала. Свет внутри кристалла замигал,

заискрился, залил залу нестройными всполохами. Гул магов сорвался на крик — не

гнева, а паники и боли. Их стройная матрица разваливалась, обратная связь от

диссонанса била по ним, как адский молот.

Лорд Хеймдар, наконец, показал эмоцию. На его пустом лице отразилась не злоба, а…

любопытство. Как маньяк-учёный, наблюдающий неожиданную реакцию в эксперименте.

— Интересно. Непредвиденная переменная. Коэффициент хаоса зашкаливает. — Он поднял

руку, и в ней материализовался длинный, тонкий клинок из чёрного льда. — Переменную

необходимо изолировать и изучить.

Он двинулся к нам. Не спеша. Смертоносной, неумолимой походкой. Маги вокруг падали,

корчась от боли, но он шёл сквозь хаос, как сквозь штиль. Его аура была не просто

холодной. Она была пустотой. Полным отсутствием тепла, жизни, эмпатии.

И тут сзади него, сорвав остатки ледяных оков силой чистой ярости, поднялся Кайл. Он

был безоружен, избит, но в его глазах горел огонь, который не могло погасить ничто.

— Эй, тупая ледышка! Со мной ещё не закончили, если не забыл!

Хеймдар даже не обернулся. Махнул рукой — и с потолка с шипением обрушилась глыба

льда, чтобы раздавить Кайла. Но Кайла на том месте уже не было. Он откатился, и на

его пути, из ниоткуда, выросла ледяная стена — творение Лиры, которая, следуя плану,

должна была пробиться к нам по созданным ею скрытым туннелям.

Битва в Зале Сердца распалась на несколько очагов. Леон и Лесения, слившись в сияющий

кокон, удерживали канал, по которому наш диссонанс лился в кристалл, не давая магам

восстановить контроль. Кайл и прорвавшаяся через тоннель Лира (её платье было во

вражеских сосульках, но глаза горели праведным огнем) отвлекали и сковывали магов,

что ещё могли драться.

А мы с Дэмианом стояли против Лорда Хеймдара.

Он атаковал без злобы. Точными, выверенными движениями, каждый удар его чёрного

ледяного клинка был направлен не чтобы убить, а чтобы разобрать на части, изучить

под микроскопом. Он парировал мой зелёный всплеск роста, замораживая его в воздухе,

и тут же уклонялся от сокрушительного удара пламенного меча Дэмиана, изучая

траекторию.

— Ваша связь иррациональна, — констатировал он, отбивая очередную атаку. — Основана

на биохимических импульсах и субъективных ощущениях. Неэффективно.

— Зато живая, — прошипела я, пытаясь опутать его ноги внезапно проросшими изо льда

шипами. Он просто поднялся на дюйм над землёй, стоя на ледяной платформе.

— Жизнь — это неэффективное использование энергии, — ответил он и выпустил веер

ледяных игл. Дэмиан парировал их щитом из пламени, но одна всё же вонзилась мне в

плечо. Боль была невыносимой, ледяной яд пополз по венам.

— ЛЕСЯ! — рев Дэмиана потряс залу. Его ярость, его страх за меня, смешались с моей

болью и нашим общим желанием защитить друг друга. И случилось невероятное.

Наш «Сердечный Всполох» вышел из-под контроля. Он не просто ударил. Он взорвался.

Волна энергии, в которой алое пламя горело внутри зелёной лозы, а лоза пылала, как

факел, прокатилась по зале. Она не причинила вреда Леону и Лесении, скользнула мимо

Кайла и Лиры. Но она ударила в Пра-Кристалл, который и без того был на грани сбоя.

И кристалл жутко взревел.

Это был звук ломающегося мира. Голубой свет погас, сменившись хаотичным мельканием

всех цветов радуги. От него во все стороны брызнули осколки чистой магии — не льда,

а первозданного холода, предшествовавшего самому понятию жизни. Один из таких

осколков просвистел в сантиметре от лица Хеймдара, оставив на его идеальной коже

тонкий порез. Из пореза не пошла кровь. Выступила капля жидкости, похожей на ртуть.

Он наконец остановился. Дотронулся до пореза, посмотрел на палец.

— Повреждение. Минимальное. Непредвиденно.

И тогда его безэмоциональный взгляд упал на меня. Не на Дэмиана. На меня. Как на

источник самой непредсказуемой «переменной».

— Аномалию необходимо нейтрализовать.

Он исчез. Не с помощью скорости.

Буквально растворился в воздухе и материализовался прямо передо мной, его клинок уже

заносился для идеального, расчётливого удара в сердце.

Я не успела среагировать. Но Дэмиан — успел. Защищая меня на инстинктах, он бросился

на клинок.

Встал между мной и лезвием, приняв удар на себя. Чёрный лёд вошёл ему в грудь, чуть

левее сердца, с тихим, ужасным хрустом. Время остановилось.

— НЕТ! — мой крик был тише шепота, но он разнёсся по всей моей связи с ним, вырвался

наружу и потряс саму материю залы.

Дэмиан не упал. Он схватил лезвие рукой, обжигая плоть, но не отпуская. Его глаза,

полные не боли, а сильнейшей злобы и… любви ко мне, смотрели прямо на Хеймдара.

— Ты… ничего… не понимаешь… — прохрипел он. — Это… не аномалия… Это… всё.

И из его раны, смешавшись с кровью, вырвался сгусток чистого, багрового пламени. Оно

не жгло клинок. Оно поползло по нему, как нечто живое, к рукояти, к руке Хеймдара.

Лорд Хеймдар впервые проявил нечто похожее на удивление. Он попытался отступить,

отбросить клинок, но пламя уже коснулось его кожи. И там, где оно касалось, лёд не

таял. Он… ржавел. Трескался. Рассыпался в серую пыль. Это был не огонь уничтожения.

Это был огонь самого времени, энтропии, возвращающий искусственный холод к

естественному распаду.

Хеймдар отшвырнул клинок с внезапной, резкой жестикуляцией, отступив на шаг. На его

безупречной руке теперь красовалось гноящееся, быстро чернеющее пятно.

Он посмотрел на него, потом на Дэмиана, который, выдернув клинок, рухнул на колени,

прижимая ладонь к страшной ране.

— Непредвиденно, — повторил Хеймдар, и в его голосе впервые прозвучала… досада? —

Коэффициент иррациональности угрожает целостности эксперимента. Эксперимент

прекращается. Цель — полное уничтожение переменных.

Он поднял обе руки к пульсирующему, сходящему с ума Пра-Кристаллу. Он собирался не

просто убить нас. Он собирался стереть этот сектор реальности вместе с нами, чтобы

очистить поле для нового, «чистого» эксперимента. Сумасшедший придурок…

Но он не учёл одного. Нас было точно не двое.

Глава 37.2

Глава 37. Ледяное Сердце Мира и Наследник Безжалостности, часть 2.

КАЙЛ

Я видел, как брат принимает удар на себя. Видел, как Леся замирает в паническом

ужасе. Всю свою жизнь я завидовал его силе, его прямолинейности, его чести. А сейчас

я видел только мальчишку, который когда-то взял на себя вину за сломанную мною

статуэтку отца. И я понял: моё время выбора пришло. Не между кланами. Между тем,

чтобы выжить, и тем, чтобы быть человеком. Братом. Пусть и от разных матерей.

Лира, отбивавшаяся от последних магов, крикнула мне:

— Кайл! Фокусирующий жезл! На самом верхнем ярусе! Он управляет кристаллом!

Я рванул по ледяному мосту, не обращая внимания на пульсирующую боль в рёбрах. На

верхнем ярусе, у самого основания гигантского кристалла, стоял тот самый жезл —

сложный артефакт из металла и льда, испещрённый древними рунами. Вокруг него

лихорадочно суетились три верховных мага, пытаясь стабилизировать бурлящую энергию.

У меня не было изящного плана. Была только злость, отчаяние и кулаки. Я врезался в

них, как таран, вырывая жезл из рук ближайшего мага. Энергия ударила в меня, обжигая

изнутри ледяным огнём. Я зарычал, но не отпустил. Вместо этого развернулся и, собрав

все силы, швырнул жезл не в Хеймдара, а в самую гущу сияющего кокона, где были Леон

и Лесения.

— ДЕРЖИТЕ! — проревел я. — ПОДАВИТЕ ЭТУ АДСКУЮ МАШИНУ!

Леон поймал жезл на лету. Его глаза встретились с моими. В них не было осуждения.

Было полное понимание. И благодарность.

Он и Лесения сомкнули руки на жезле. Их объединённый свет — чистая гармония судьбы —

хлынул в артефакт. И жезл… перепрограммировался. Из инструмента контроля он стал

инструментом подавления. Золотисто-зелёный луч ударил прямо в основание

Пра-Кристалла.

Хеймдар, только начавший черпать из кристалла силу для своего «стирания», вздрогнул,

как от удара током. Его связь с ядром была перерезана.

В этот момент я увидел его. Наш капитал, верный Карр, который должен был вести

отвлекающую атаку снаружи. Он стоял в проломе стены, который, должно быть, пробила

его группа. Его лицо было залито кровью, в руке — зазубренный топор. Он увидел

Дэмиана, искалеченного на полу, и меня, стоящего над поверженными магами.

И в его глазах, всегда таких спокойных и верных, вспыхнула та самая мощь, которую он

так тщательно скрывал годами службы. Ярость друга, видящего гибель друга.

— ЗА ВАС! — заорал он своим хриплым, привычным командным голосом и рванул вперёд, не

на Хеймдара, а к нам, прикрывая своим телом.

И этот последний, ничем не расчётный акт верности, стал последней каплей…

---

ЛЕСЯ

Я упала на колени рядом с Дэмианом, пытаясь заткнуть рану, из которой сочилась алая

кровь, смешанная с мерцающими искрами его силы. Он был бледен, но упрямо смотрел на

меня.

— Всё… в порядке… — прошептал он.

Нет, совершенно не в порядке. Ничего не было в порядке! Хеймдар, лишённый связи с

кристаллом, стоял, глядя на чернеющую руку, на хаос вокруг. Но он не был побеждён.

Он анализировал. Искал новый алгоритм. Бездушный ненормальный тиран…

И тогда я подняла глаза. На Дэмиана. На Леона и Лесению, держащих жезл. На Кайла и

Лиру. На Карра, прикрывающего нас. На всех, кто сражался здесь не за трон, а за шанс

на лучшее будущее. За право любить, выбирать, ошибаться.

Мы были диссонансом. Хаосом. Иррациональностью. И в этом была наша сила.

Я положила окровавленную руку на грудь Дэмиана, а другую — подняла к бушующему

кристаллу. Я не собиралась его подавлять. Я собиралась поговорить.

Обратилась не к магии льда. Я обратилась к памяти, что была в нём. К тому времени,

когда холод был просто состоянием материи, а не смертельным оружием. К тишине до

рождения жизни. И я вплела в этот зов нашу историю. Наш хаос. Нашу боль, нашу

любовь, наши смех и слёзы. Я вплела диссонанс в самую основу гармонии.

И Пра-Кристалл… ответил.

Он не взорвался полностью. Он изменился. Его хаотичное мелькание улеглось, сменившись

мягким, ровным серебристым светом, похожим на лунный. Его пульсация затихла, став

тихим, убаюкивающим гулом. Он больше не был Сердцем Зимы. Он стал… воспоминанием.

Нейтральным артефактом. Источником силы, лишённым воли.

Вся магия Холодной Стали в зале — големы, заклятья, даже доспехи Хеймдара — дрогнула

и потеряла свой синий отблеск, став просто льдом.

Лорд Хеймдар огляделся. Его ледяная броня потускнела, почерневшая руна на руке

перестала расползаться. Он был обезоружен. Но не сломлен. Он посмотрел на нас, на

кристалл, и кивнул, как учёный, зафиксировавший результат.

— Эксперимент завершён. Переменные доказали устойчивость. База данных обновлена. — Он

повернулся и сделал шаг к тени. — Отступление. Для анализа.

И он, и оставшиеся в живых маги стали растворяться в резко возникших порталах из

инея. Они отступали. Не потому, что проиграли битву. Потому что собрали данные.

Данные, стоившие жизни многим…

Мы остались одни в огромной зале, под мягким светом усмирённого кристалла, в хаосе

разрухи. Тишина была оглушительной.

Я прижалась лбом ко лбу Дэмиана, чувствуя его слабое дыхание.

— Держись, — шептала я сквозь слёзы. — Держись, пожалуйста. У нас ещё столько всего

впереди. Ты обещал. Мы будем вместе, всегда…

Он слабо улыбнулся.

— Я всегда… держу… слово…

И его глаза закрылись.

Но сердце билось. Слабо, но оно билось. И наша связь, та самая «иррациональная»

связь, пульсировала между нами тонкой, нервущейся нитью. Он не умрёт. Не посмеет. Я

достану его из-под земли, если потребуется!..

Кайл подошёл, опустился рядом, снял свой плащ и накрыл брата.

— Храбрый глупец, — хрипло сказал он. — Всегда лезет под удар.

Но в его голосе не было насмешки. Была боль. И бесконечная гордость.

Леон и Лесения отпустили жезл, который теперь мирно лежал на полу. Они подошли, и

Лесения мягко коснулась раны Дэмиана. Золотистый свет окутал её, замедляя

кровотечение, стабилизируя.

— Он выживет, — сказала она тихо. — Его сила и твоя связь удержат его.

Карр стоял на страже, его топор всё ещё сжат в руках, но плечи расслабились. Лира,

вся в ссадинах, прислонилась к стене, пытаясь отдышаться.

Мы победили. Не уничтожили врага. Но лишили его главного оружия. Остановили

«Пробуждение». Сохранили свои души и свои связи.

И пока мы сидели на ледяном полу поверженной цитадели, под светом бывшего Сердца

Зимы, я знала одно: наша война ещё не закончена. Но эта битва, самая страшная, была

позади.

А впереди… впереди было время лечить раны, строить дома и крепить союзы.

Время, когда две пары — рождённые судьбой и рождённые выбором — будут вместе строить

мир, в котором больше не будет места для ледяного, бездушного порядка.

Мир, достойный легенд.

Глава 38

Глава 38. Тронный зал Нефрита и Пробуждение Короля, часть 1.

ДЭМИАН

Сознание возвращалось ко мне накатывающими волнами. Сначала — тупая, всепоглощающая

боль в груди, леденящая и жгучая одновременно. Потом — запах. Не морозной

стерильности Ледяных Игл, а тёплого камня, сушёных трав и дымка от очага. Дома.

Убежища.

Я попытался открыть глаза, но веки были тяжёлыми, как свинцовые ставни.

— Не торопись, — знакомый голос, тихий и усталый. Леся. Её пальцы осторожно коснулись

моей руки, и по телу разлилась волна слабого, но живительного тепла — её магия,

смешанная с чем-то ещё, горьковатым и землистым. Лекарства Альдрика.

— Он… — я попытался прочистить горло, но получился лишь сдавленный хрип.

— Молчи, — её приказ звучал нежно, но не допускал возражений. — Тебя едва вытащили,

чтоб ты знал! Хеймдар знал, куда бить. Его лёд был отравлен какой-то хитроумной

дрянью, которая замедляла заживление. Альдрик и Лесения колдовали над тобой трое

суток. Ты даже не представляешь, как мы все извелись тут! Как я…

Трое суток. Я провалился во тьму на такое долгое время. Медленно, преодолевая

слабость, приоткрыл глаза. Потолок нашей пещеры в Убежище. Рядом, на стуле, сидела

Леся. Её новые, медные с зелёным бликом волосы были растрёпаны, под глазами — тёмные

круги, но в её зелёных глазах горело облегчение. Она выглядела… невероятной

женщиной. Настоящей, своей. И от этого зрелища что-то щемяще-тёплое распирало грудь,

заглушая даже сильнейшую боль.

— Остальные как? — выдохнул я.

— Все живы. Кайл отделался парой новых шрамов и вечной злостью на тебя за тот

дурацкий геройский трюк. Леон и Лесения помогают Альдрику. Карр ругается с Боргаром

из-за планов новых укреплений. В общем, всё как обычно.

Она улыбнулась, и эта улыбка стоила всех ран на свете. Мне хотелось запечатлеть ее в

сердце навсегда.

— А Хеймдар?

— Скрылся. Со своими прихвостнями. Кристалл… нейтрализован. Теперь он для них не

источник силы, а просто большой кусок мёртвой магии. Они отступили для очередного

«анализа» больной фантазии. Но они вернутся. С чем-то новым, мы уверены…

Я кивнул, насколько позволяла подушка. Война не закончилась. Она просто перешла в

другую фазу. Но мы выиграли время.

Выздоровление шло медленно, но верно. Магия Лесении, подкреплённая травами и

ритуалами Альдрика, выводила из крови жгучий яд. Леся не отходила от меня, её

присутствие было лучшим лекарством во всем мире. Иногда, когда боль утихала, мы

просто молча сидели, держась за руки, и чувствовали, как наша связь — та самая,

живая, иррациональная — пульсирует между нами, согревая и залечивая не только тело,

но и душу.

Через неделю я уже мог сидеть. Через две — неверными шагами бродить по Убежищу,

опираясь на Лесю и на посох, который мне вырезал Карр «чтобы не валился, пока я тут

всё держу».

Именно Карр, мой верный капитан, мой брат по оружию, принёс однажды вечером новости,

которые изменили всё.

Он вошёл в пещеру, где мы с Лесей ужинали, его грубое лицо было необычно серьёзным.

— Генерал. С ним нужно поговорить. — Он кивнул на Леона, который сидел с нами.

Леон и Лесения, услышав это, обменялись взглядом.

— Что случилось, Карр? — спросил я.

— Гонец. Из Нефритового Пламени. Под белым флагом. Просит аудиенции у «законных

наследников и их союзников». Говорит, дело касается… короля.

Леон замер. Лесения положила руку ему на плечо.

— Отец, — прошептал Леон. — Он всё ещё жив?

---

ЛЕСЯ

Гонцом оказалась не бравый воин, а пожилая женщина в скромных, но качественных

одеждах служанки. Её звали Илва, и она много лет была камеристкой королевы, матери

Лесении. Её глаза, острые и умные, внимательно осмотрели нас всех, задержавшись на

Леоне и Лесении дольше всего. В них стояли слёзы, но она сдерживалась.

— Принц. Принцесса, — её голос дрожал лишь чуть-чуть. — Слава сияющим вершинам, вы

живы. И… целы.

— Илва, — Лесения сделала шаг вперёд и обняла старую служанку, та на мгновение забыла

о придворном этикете и крепко прижала её. — Что с королем? С королевой?

— Королева… — голос Илвы сорвался. — Королева не перенесла вести о вашем…

исчезновении. Она угасла через год после проклятия. Но король… король жив. Но он не

король уже много лет. Проклятие, что сразило вас, принц Леон, отразилось и на нём.

Не такое жестокое, но… оно сковало его тело и разум. Он лежит в своих покоях,

недвижим, не говорит. Кассиан правил от его имени, утверждая, что хранит «священный

сон» короля. Мы, верные слуги, знали, что это ложь. Но мы были бессильны. А теперь…

теперь негодяй Кассиан мёртв. Весть об этом уже дошла. Двор в панике. Совет

старейшин расколот. Одни хотят провозгласить королём дальнего родственника, другие —

ищут вас. Я рискнула, чтобы найти вас. Потому что… три дня назад король открыл

глаза.

В пещере воцарилась тишина.

— Он… пришёл в себя? — спросила Лесения.

— Нет. Не совсем. Он смотрит. И… плачет. Тихими, беззвучными слезами. И шепчет одно

слово. Снова и снова. «Исполин».

Леон вздрогнул.

— Отец чувствует. Чувствует, что проклятие над нами пало. Что Исполин пробудился. Его

дух, скованный той же чёрной магией, что и наш, откликается.

— Тогда мы должны ехать немедленно, — твёрдо сказал Дэмиан. Он всё ещё был бледен и

держался за спинку стула, но в его глазах горела решимость. — Если есть шанс вернуть

короля Нефритового Пламени, это изменит всё. Это законный правитель, а не

регент-узурпатор. Его слово сможет объединить клан против Холодной Стали. Или, по

крайней мере, расколоть их ряды.

— Это опасно, — сказал Марник. — Двор — змеиное гнездо. Многие были сторонниками

Кассиана. Они могут увидеть в возвращении Леона угрозу.

— Тогда мы пойдём не как просители, — сказала я. Все посмотрели на меня. — Мы пойдём

как сила. Союз Багрового Когтя и… Зелёного Пламени Жизни. С парой наследников,

победивших проклятие. С вестью о разгроме Холодной Стали у Ледяных Игл. Мы покажем

им не детей, вернувшихся за своим. Мы покажем им легенд, которым нечего бояться

змей.

Леон посмотрел на меня, потом на Дэмиана. И кивнул.

— Она права. Пора возвращаться домой. Пора забрать то, что наше по праву. И спасти

отца.

Глава 38.2

Глава 38. Тронный зал Нефрита и Пробуждение Короля, часть 2.

ЛЕСЯ

Путь в столицу Нефритового Пламени — город Ветвистый Венец, вросший в склоны

священных гор, — занял несколько дней. Мы ехали не тайно. Мы ехали максимально

открыто. Леон и Лесения — впереди, на конях, которые нашлись в Убежище. Их сияющая

связь была видна невооружённым глазом, аура чистого, здорового союза, привлекающая

взоры и шепотки.

За ними — мы с Дэмианом. Он был всё ещё слаб, ехал, плотно закутавшись в плащ, но

держался в седле благодаря упрямству и, как я подозревала, магии Лесении,

придававшей ему сил. Я ехала рядом, чувствуя на себе смесь взглядов: любопытство,

страх, восхищение. Девушка-дракон из иного мира, чьё тело родилось из магии Исполина

и материи Леона. Аномалия. Союзница.

А за нами — Кайл, Марник, Карр, Боргар и десяток лучших бойцов Убежища. Не армия. Но

горстка ветеранов, чьи лица говорили сами за себя.

Весть бежала впереди нас. К тому времени, как показались первые дозорные башни

Ветвистого Венца, у городских ворот уже собралась толпа. Люди смотрели молча. Не с

ликованием. С надеждой, смешанной со страхом.

Нас пропустили без слов. Стража смотрела на Леона, и в их глазах была не столько

преданность, сколько шок. Он был жив. И он был не сломленным принцем, а взрослым

мужчиной с властью в осанке и сиянием во взгляде.

Дворец Нефритового Пламени был высечен в живой скале и оплетён древними, магическими

лианами. В его залах пахло ладаном, древним деревом и… застоем. Застоем месяцев

несправедливого регентства.

В тронном зале нас ждали. Совет старейшин, придворные, военачальники. Их лица были

масками. Некоторые — с надеждой. Другие — с плохо скрываемой враждебностью. Трон,

вырезанный из цельного куска нефрита, пустовал. Рядом стояло меньшее кресло —

регента. Теперь тоже пустое.

Один из старейшин, сухой, как осенний лист, человек с орлиным носом, шагнул вперёд.

— Принц Леон. Принцесса Лесения. Ваше возвращение… неожиданно. И омрачено трауром по

регенту Кассиану, чья гибель покрыта мраком.

— Его гибель не покрыта мраком, — голос Леона прозвучал чётко и громко, разносясь под

сводами. — Он пал от рук моего союзника за предательство, за наложение проклятия,

что разлучило нас, и за союз с Холодной Сталью. Его правление было ложью. И сегодня

эта ложь заканчивается.

В зале поднялся ропот. Орлиный старейшина побледнел.

— Смелые обвинения! И кто эти… люди, с которыми вы пришли? Изгнанник Багрового Когтя

и… кто эта женщина? Она точно не из нашего клана.

— Эта женщина, — сказал Дэмиан, делая шаг вперёд и скидывая плащ. Его бледность и

перевязанная грудь говорили сами за себя, но его голос был стальным, — спасла жизнь

вашего принца. Имя ей Леся, Зелёное Пламя Жизни. Моя избранная пара. И она стоит

здесь как союзница, а не просительница. Мы только что разгромили армию Холодной

Стали у Ледяных Игл и нейтрализовали их источник силы. Пока вы здесь спорили о

протоколе, мы защищали ваши границы от настоящей угрозы.

Его слова повисли в воздухе, как вызов. Враги зашептались. Союзники выпрямились.

— Достаточно! — вскрикнула Лесения. Её голос, обычно мелодичный, прозвучал, как удар

хлыста. — Мы пришли не для пустых препирательств. Мы пришли к королю. Немедленно

проведите нас к нему.

Старейшины заколебались. Но тут из-за их рядов вышла Илва. Её появление, видимо, было

неожиданным для многих.

— Я проведу их, — сказала она твёрдо. — И, если кто посмеет помешать наследникам

увидеться с королём, пусть ответит перед всей знатью и богами гор.

Её авторитет, видимо, всё ещё что-то значил. Никто не возразил.

Покои короля находились в самой сердцевине дворца, в помещении с огромным окном,

выходящим на священную вершину. Воздух здесь был тяжёлым от запаха лечебных трав и…

безнадёжности.

На огромной кровати, застланной простынями из тончайшего шёлка, лежал он. Король

Терентий. Когда-то могущественный дракон, правивший кланом с мудростью и силой.

Теперь — живой скелет, обтянутый тонкой, почти прозрачной кожей. Его глаза были

открыты и смотрели в окно, на вершину, но в них не было ясного осознания. Лишь

бесконечная, застывшая скорбь. И по его впалым щекам, как и говорила Илва, катились

беззвучные слёзы.

— Отец… — Леон упал на колени у кровати, его голос дрогнул. Лесения присоединилась к

нему, взяв иссохшую руку короля в свои.

Я почувствовала это сразу. Тонкое, едва уловимое эхо. То же самое искажение, что было

когда-то в Леоне, но гораздо слабее, приглушённое, вросшее в самую ткань души

старика. Проклятие было тенью, отброшенной на него в момент нападения на сына. Оно

не убило его. Оно приковало его к жизни, лишив воли, разума, силы. Чтобы он видел,

как рушится всё, что он построил.

— Он всё чувствует, — прошептала я. — Но находится в ловушке. В ловушке собственного

тела и остатков проклятия.

— Можно ли что-то сделать? — спросил Дэмиан, стоявший рядом со мной.

Я не знала. Но Лесения о чем-то думала. Она подняла глаза, полные решимости.

— Наша связь очистила нас. Она… резонирует с его душой. Он шепчет «Исполин». Это

ключ. Он чувствует силу места, что нас исцелило. Если мы… если мы принесём сюда эхо

этой силы. Если мы создадим здесь, в его сердце, маленькое подобие той гармонии…

Она посмотрела на Леона. Он кивнул. Они снова взялись за руки и протянули их к отцу,

не касаясь его, а создавая над ним сияющую арку из соединённых золотых и зелёных

лучей.

— Дэмиан, Леся, — позвала Лесения. — Помогите. Ваша связь… она другая. Живая,

непредсказуемая. Она может стать толчком. Мостом между нашей чистотой и его… его

застоем.

Мы с Дэмианом обменялись взглядом. Мы не были готовы. Он был слаб. Но мы видели

надежду в глазах Лесении. И отчаяние в глазах Леона.

Мы подошли. Я положила руку на плечо Дэмиана, чувствуя его усталость и его волю. Мы

не стали создавать яркий всполох. Мы просто… отпустили нашу связь. Тихую, тёплую,

полную общих воспоминаний, боли, смеха и обещаний. Мы направили этот поток не в

короля, а в сияющую арку, созданную Леоном и Лесенией.

И случилось настоящее чудо.

Арка заколебалась, вобрав в себя нашу «иррациональную» энергию. Она не стала чище.

Она стала богаче. В ней появились оттенки алого и медного, искры противоречий, ритм

двух бьющихся в унисон, но разных сердец. И эта новая, сложная гармония опустилась

на короля Терентия.

Он вздрогнул. Всё его иссохшее тело затрепетало. Его глаза, до этого смотревшие в

никуда, вдруг сфокусировались. Сначала на сиянии над ним. Потом медленно-медленно

перевелись на лицо Леона. Потом — Лесении.

Его губы, потрескавшиеся и сухие, дрогнули. Он попытался что-то сказать. Получился

лишь хриплый выдох.

— Отец… — Леон сжал его руку.

Король снова попытался. И на этот раз из его горла вырвалось не слово, а звук. Тихий,

надтреснутый, полный невыразимой муки и… облегчения.

— Сын… Лесения…

И тогда из его глаз хлынули не тихие слёзы, а настоящий поток. Он зарыдал. Звук был

ужасным и прекрасным одновременно. Рыдания человека, пролежавшего в молчаливой

агонии долгие годы.

Леон и Лесения прижались к нему, обнимая его хрупкое тело, их собственные слёзы

смешивались с его.

И я, глядя на эту сцену, почувствовала, как по моей щеке тоже катится слеза. Дэмиан

обнял меня за плечи, притянул к себе.

Мы сделали это. Мы не исцелили его полностью. Он всё ещё был слаб, его тело разрушено

годами неподвижности. Но его разум… его разум вернулся. Проклятие было не снято, но

оттеснено, разбавлено новой, сложной гармонией, которую оно не могло переварить.

Король Терентий был дома. И его дети были с ним.

Дверь в покои тихо отворилась. На пороге стояли старейшины, придворные. Они видели

всё. Видели плачущего короля, обнимающих его наследников. Видели нас, стоящих рядом,

как часть этого чуда.

Лицо орлиного старейшины было белым, как мел. Он посмотрел на короля, потом на Леона,

потом на нас. И медленно, против своей воли, склонил голову.

Это был не конец. Предстояло долгое выздоровление. Предстояла борьба за власть, за

чистку двора от сторонников Кассиана. Предстояло объединение с Багровым Когтем и

строительство союза против будущих угроз.

Но в этой комнате, наполненной слезами облегчения и светом воссоединённой семьи,

родилось нечто более важное, чем любая политика.

Родилась надежда. Надежда на то, что даже самые страшные раны могут затянуться. Что

даже самые тёмные проклятия можно преодолеть силой тех, кто любит и не сдаётся.

А мы, двое — Дэмиан и я, — стояли в стороне, держась за руки, и знали, что наша часть

в этой надежде только начинается.

Глава 39

Глава 39. Пиво, пироги и политика, часть 1.

ЛЕСЯ

Жизнь в Ветвистом Венце напоминала попытку танцевать на раскалённых углях в балетных

пуантах. С одной стороны — торжество. Король Терентий, хоть и прикованный к кровати,

с каждым днём становился яснее умом. Его тихий, мудрый голос, прорезавший

многолетнее молчание, стал главным оружием Леона и Лесении в политических баталиях.

Старейшины, ещё вчера метавшие ядовитые взгляды, теперь выстраивались в очередь,

чтобы засвидетельствовать почтение «чудесно вернувшемуся из небытия монарху». Двор

очищался от сторонников Кассиана со скоростью, которой мог бы позавидовать любой

ураган. Илва, наша верная союзница, теперь исполняла обязанности главы дворцовой

прислуги с таким достоинством, что даже самые спесивые герцогини писались от страха.

С другой стороны — адская круговерть протоколов, церемоний и бесконечных советов. Я,

выросшая в мире, где самое страшное — это дедлайн на курсовую, чувствовала себя

слоном в посудной лавке. Мои новые, изящные платья (подарок Лесении) вечно цеплялись

за резные перила, я путала титулы, а моя попытка вежливо улыбнуться герцогу

Сумрачных Папоротников была истолкована как «вызывающий и дерзкий намёк на его

недостаточную преданность».

Дэмиану приходилось ещё тяжелее. Он, человек действия, заточённый в душных залах,

чах, как растение без солнца. Его рана затягивалась, но каждый долгий час сидения на

совете стоил ему немалых усилий. Единственное, что скрашивало наши дни, — это

вечера. Когда официальные лица наконец расходились, мы собирались в маленьких покоях

Леона — уютной комнате с огромным камином и видом не на официальные сады, а на дикий

склон горы.

Именно там, за неуклюже сколоченным столом (Леон, оказывается, обожал столярное дело

и считал, что «мебель должна иметь душу, а не просто блестеть»), мы и находили

отдушину.

— Итак, — Кайл, развалившись в кресле, закинул ноги на стол, что заставило Илву,

разливавшую вино, фыркнуть. — План «Великого Объединения Империи». Пункт первый:

заставить этих напыщенных идиотов из Совета Старейшин перестать говорить «с

позволения сказать» и «не соблаговолите ли вы» перед каждым чихом. Предлагаю

подсыпать в их чай слабительного. Нервы прочистят.

— Кайл… — вздохнул Дэмиан, но в уголках его губ дрогнула улыбка.

— Что? Работает. Проверено. На моем заклятом товарище, когда он в десять лет стащил

мой лучший кинжал.

— Я тебе за него потом месяц сладости таскал, нахал неблагодарный! — вспыхнул Леон,

но беззлобно. За последние недели они с Кайлом обнаружили неожиданную общность — оба

ненавидели придворную мишуру.

— Пункт второй, — продолжал Кайл, игнорируя его. — Свадьба. А точнее, две свадьбы.

Народ обожает зрелища. Нужен грандиозный праздник, чтобы все эти кланы, которые

последние сто лет только и делали, что резали друг другу глотки, сели за один стол и

поняли, что жареный вепрь вкуснее, чем соседская печень.

Лесения, сидевшая рядом с Леоном и вышивая волшебными зелёными нитками, подняла

голову.

— Свадьбы — это хорошо. Но сначала нужно легитимизировать союз. Не просто праздник.

Ритуал. Древний. Объединения Кровей. Он проводился в эпоху Империи, когда

заключались союзы между великими домами.

Все притихли. Объединение Кровей — это был не просто брак. Это была магическая

церемония, скрепляющая не только людей, но и их кланы, их земли, их магию. Нечто

грандиозное и забытое.

— Ты знаешь, как его проводить? — спросила я.

— Знают камни, — тихо сказала Лесения. — В Храме Первого Корня. Он находится в

нейтральных землях, на границе бывших владений Империи. Его стены помнят. Но храм,

говорят, разрушен и зачарован. Никто не возвращался оттуда живым.

— Идеально! — воскликнул Кайл. — Приключение! Смертельная опасность! Разрушенные

святыни! Как раз то, что нужно, чтобы развеять скуку. Я чуть не превратился в

старика из-за этой скукоты. Я в деле.

— И я, — тут же сказал Карр, стоявший у камина. Он редко участвовал в разговорах, но

его присутствие было таким же неотъемлемым, как стук копыт по мостовой. — Кто-то

должен следить, чтобы вы, молодые горячие головы, не наломали дров.

— Мне кажется, или мы снова собираемся в опасную вылазку, вместо того чтобы

заниматься политикой? — улыбнулся Дэмиан.

И в его улыбке было столько облегчения, что я тихонько рассмеялась.

— Это и есть политика, мой генерал, — сказала я. — Дипломатия высшего пилотажа.

Смертельный риск вместо скучных переговоров.

План сформировался сам собой. Пока Леон и Лесения, опираясь на авторитет

пробудившегося короля, будут «обрабатывать» старейшин и готовить почву для союза,

мы, «команда приключений», отправимся к Храму Первого Корня. Наша задача: выяснить,

можно ли его восстановить и провести там Ритуал Объединения Кровей для двух пар.

Если да — это станет мощнейшим символом возрождения Империи. Если нет… ну, значит,

придумаем что-нибудь ещё.

На следующее утро, собирая скромные походные сумки (я наконец-то уговорила Лесению

дать мне практичные штаны и тунику вместо платьев, эх, сейчас бы еще излюбленные

«говнодавы» …), мы столкнулись с неожиданным препятствием. Вернее, с препятствием в

лице маленькой, хрупкой старушки с глазами-буравчиками.

— Вы же не думаете, что я позволю вам уйти без надлежащей экипировки? — спросила

Илва, загораживая дверь. За её спиной две крепкие служанки несли огромный сундук. —

Вы идёте представлять не только себя. Вы идёте как посланцы Нефритового Пламени. И

Зелёного Пламени Жизни, — добавила она с лёгким укором, глядя на мои штаны.

Она открыла сундук. Внутри лежало не золото и не оружие. Там были вещи куда более

ценные. Плотные, непродуваемые плащи из шерсти горных козлов, обработанные

водоотталкивающим составом. Лёгкие, но невероятно прочные доспехи из закалённой

драконьей кожи (не настоящей, а искусно выделанной). Аптечка с мазями и настоями,

названия которых Альдрик записал бы в свой блокнот дрожащей от восторга рукой. И…

пироги. Целый ворох, завёрнутых в вощёную бумагу.

— Чтобы не голодали, — строго сказала Илва, суя мне в руки ещё один свёрток. — И

ведите себя прилично. О вас теперь легенды ходят. Не опозорьте.

Мы выехали из города на рассвете, когда первые лучи солнца окрашивали вершины в

розовый цвет. Нас было пятеро: я, Дэмиан, Кайл, Карр и неожиданно присоединившийся к

нам Боргар («Скучно тут без настоящего дела. А вы, молодые, без меня пропадёте»).

Путь к нейтральным землям лежал через живописные, но безлюдные долины. Впервые за

долгие недели мы могли дышать полной грудью, не оглядываясь на придворные интриги. И

это было прекрасно.

— Знаешь, — сказала я Дэмиану, когда мы ехали рядом по узкой горной тропе. — Я

начинаю понимать прелесть этой «легендарности». Никто не требует, чтобы я правильно

держала вилку.

Он рассмеялся, и этот звук, чистый и свободный, был лучше любой музыки.

— Подожди до возвращения. Илва засадит тебя за уроки этикета с утроенной силой.

— Тогда я сбегу обратно в болото. Буду там княжить. С Гнусем в советниках.

— А я — генералом твоего войска из комаров и лягушек, — парировал Дэмиан.

— Романтично, — фыркнул Кайл, подъезжая сзади. — Только если вы закончили строить

друг другу глазки, может, обратите внимание на то, что тропа странно заканчивается?

Он был прав. Тропа, которая ещё минуту назад вилась по склону, упёрлась в… стену из

густого, непроходимого тумана. Туман был не белым, а серовато-зелёным, и от него

веяло запахом прелой листвы и старой магии.

— Вот и нейтральные земли, — мрачно сказал Боргар. — Граница. Дальше — чащоба,

которая не любит гостей. Говорят, деревья здесь двигаются, а тропы меняются. Без

проводника — пропадём.

— У нас есть проводник, — сказал Карр и указал на меня.

Все посмотрели на меня. Я почувствовала лёгкое смущение.

— Я? Я тут никогда не была.

— Но ты чувствуешь, — сказал Дэмиан не вопросом. — Чувствуешь жизнь. Здесь её много.

Слишком много. Направь нас. Куда тянет?

Я закрыла глаза, отбросив суетные мысли. И правда — под слоем тревожной, древней

магии леса я чувствовала тонкую, едва уловимую нить. Не зов. Скорее… отголосок. Как

эхо песни, которую пели очень давно. Песни роста, единства. Песни Империи.

— Туда, — я открыла глаза и указала в, казалось бы, самую гущу непролазных зарослей.

Кайл вздохнул.

— Ну, раз уж мы решили играть в героев легенд… Поехали. Надеюсь, деревья не кусаются.

Глава 39.2

Глава 39. Пиво, пироги и политика, часть 2.

ЛЕСЯ

Мы въехали в туман. Мир вокруг изменился. Звуки приглушились, краски померкли. Лес

действительно был живым.

Ветви шевелились без ветра, корни на тропинке медленно ползли, освобождая или,

наоборот, закрывая путь. Я ехала впереди, доверяясь внутреннему компасу, и замечала,

что там, куда я смотрю, ветви расступались чуть шире, а корни уползали под землю.

— Похоже, ты им нравишься, — заметил Дэмиан.

— Может, они чувствуют во мне родственное? — предположила я. — Всё-таки моё тело… из

подобной магии.

Через несколько часов бесконечной, утомительной езды сквозь мистический лес туман

начал редеть. И перед нами открылась долина. Небольшая, идеально круглая, как чаша.

В центре её на небольшом холме стоял Храм.

Вид был одновременно величественным и печальным. Храм Первого Корня действительно был

разрушен. От колонн остались лишь основания, покрытые мхом. Крыша обрушилась. Но

стены… стены стояли. И не просто стояли. Они были живыми. Из камня прорастали

настоящие, могучие деревья, их стволы и ветви составляли единое целое с кладкой,

образуя причудливый, прекрасный симбиоз камня и дерева. Храм не был мёртв. Он мирно

спал. И снилось ему, наверное, время былого величия.

Мы спешились и осторожно подошли ближе. Воздух здесь был чистейшим и наполненным

тишиной, в которой слышалось биение самого сердца земли.

— Ну что, легендарные герои, — раздался голос Кайла, нарушая благоговейную тишину. —

Кто первый полезет в это древнее, кишащее призраками развалище? Я, как старший брат,

любезно уступаю честь.

— Трус, — беззлобно бросил Дэмиан и сделал шаг к арке, где когда-то были двери.

И в этот момент из-за обломка колонны вышла… кошка.

Не простая. Огромная, размером с небольшую пуму, с шерстью цвета старого мха и

глазами, светящимися изумрудным внутренним светом. Она села, обвила хвостом лапы и

посмотрела на нас оценивающе.

Мы замерли. Зверь был явно магическим и, судя по размерам, вполне мог позавтракать

одним из нас.

Кошка облизнулась, сверкнув клыками, которые точно не были предназначены для молока.

Потом её взгляд упал на мою сумку. Точнее, на торчащий из неё угол вощёной бумаги с

пирогом.

Она мяукнула. Звук был низким, как урчание медведя, и полным несомненного требования.

Я осторожно, не делая резких движений, достала пирог (с мясом и лесными травами, Илва

знала толк) и отломила большой кусок. Положила на камень перед собой и отступила.

Кошка подошла, обнюхала, и… начала есть. С большим аппетитом и громким мурлыканьем,

от которого дрожала земля. Съев кусок, она посмотрела на меня и мяукнула снова, явно

намекая на продолжение банкета.

— У нас, похоже, появился новый член экспедиции, — прошептал Кайл. — И у него

отличный вкус. Отдай ему все пироги, может, он нас до трона доведёт.

Пока кошка (которую Кайл немедленно окрестил «Мурлоком») уплетала второй пирог, мы

осмотрелись. В центре храма, под открытым небом, где когда-то был алтарь, росло

дерево. Не такое огромное, как Исполин, но невероятно древнее. Его корни уходили

глубоко в землю, а ветви, сплетаясь с остатками каменных арок, образовывали

естественный купол. В его стволе зияла глубокая расщелина, и из неё струился мягкий,

золотистый свет.

— Сердцевина, — прошептала я. — Или то, что от неё осталось.

Мы подошли. Мурлок, закончив трапезу, лениво последовал за нами, как пёс, нашедший

новых хозяев с запасами еды.

Внутри расщелины, на небольшом естественном возвышении, лежал камень. Не большой.

Размером с две ладони. Он был похож на кусок янтаря, но внутри него не было

насекомого. Там был свет. Мерцающий, тёплый, живой. И вокруг камня, на камнях пола,

были высечены сложные круги и руны.

— Это и есть алтарь, — сказал Дэмиан, изучая руны. — Или то, что его заменяет. Камень

— сердце места. Ритуал, должно быть, проводился здесь. Нужно было, чтобы пары встали

внутри кругов и… что-то сделали.

— Традиционно соединили кровь, — сказал сзади голос.

Мы обернулись. В арке храма стояли Леон и Лесения. Они были без охраны, в дорожных

одеждах, покрытой пылью.

— Не смогли усидеть, — объяснил он, видя наши удивлённые лица. — Отец сказал: «Идите.

ваше место — с ними. Там пишется история». — Он подошёл ближе, посмотрел на камень.

— Ритуал Объединения Кровей… он начинался с призыва к Первому Корню. К этому камню.

Пары должны были коснуться его и позволить ему… прочувствовать их связь. Если связь

была истинной, сильной, достойной объединения кланов — камень отвечал. Он связывал

их души не только друг с другом, но и с землёй их домов. Создавал нерушимый союз.

— А если связь была недостойной? — спросила я.

— Говорят, камень молчал. Или… обращался против них. Но это легенды.

Мы стояли в кругу, глядя на крошечное, пульсирующее сердце былой империи. Две пары.

Одна — возрождённая судьбой. Другая — рождённая из хаоса и выбора. Сможем ли мы

разбудить его? И что он скажет?

— Ну что, — раздался голос Кайла. — Будем стоять и смотреть, или попробуем? Я за

попробовать. А то Мурлок тут уже на всех, как на пироги, посматривает. Нам нужно

успеть до того, как он решит, что мы — следующее блюдо.

Мы рассмеялись. Напряжение спало. Было страшно. Было неизвестно. Но мы были вместе. И

это главное.

Леон посмотрел на нас с Дэмианом, потом на камень.

— Готовы, герои?

Я взяла Дэмиана за руку. Его пальцы сомкнулись с моими в тёплом, уверенном пожатии.

— Всегда, — сказали мы почти одновременно.

И сделали шаг вперёд, к свету, к истории, к нашему общему, безумному и прекрасному

будущему.

А Мурлок устроился поудобнее на обломке колонны, сверкнул изумрудными глазами и

громко замурлыкал, как будто давая старт самому важному представлению в мире.

Глава 40

Глава 40. Камень Судеб и песнь двух сердец, часть 1.

ЛЕСЯ

Сердцевина — так мы негласно назвали камень — пульсировала тихим, теплым светом, как

будто в такт нашему общему дыханию. Руны на полу, тусклые и покрытые пылью веков,

казалось, ждали прикосновения жизни. Воздух в разрушенном храме был насыщен

ожиданием.

— И как это делается? — спросил Дэмиан, его голос звучал низко и серьезно. Даже его

неутомимый язвительный брат Кайл притих, наблюдая с безопасного расстояния рядом с

Мурлоком, который вылизывал лапу с видом знатока, оценивающего забавный спектакль.

Леон подошел к кругам, внимательно изучая символы.

— По легендам, пары вставали в круг, соединяли руки над камнем и… говорили.

Рассказывали правду. О своей связи. О своих намерениях. Камень был свидетелем и

судьей. Он чувствовал фальшь. Или… признавал истину.

— Звучит просто, — фыркнул Кайл. — Встань и болтай с булыжником. Жаль, пива нет, было

бы не так уныло.

— Это не просто болтовня, Кайл, — мягко сказала Лесения. Её лицо было

сосредоточенным. — Это исповедь перед самой землей. Перед памятью о том, чем мы все

когда-то были.

Мы с Дэмианом переглянулись. Исповедь. Правда. После всего, что мы пережили —

проклятия, битвы, предательства, обретения себя — в этом не было ничего страшного.

Было… истинно.

— Давайте начнем, — сказала я. — Пока Мурлок в самом деле не съел все наши припасы.

Мы с Дэмианом шагнули в один из кругов. Леон и Лесения — в другой, симметричный ему.

Камень лежал между кругами, на равном удалении.

Я взяла Дэмиана за руки. Его ладони были шершавыми от меча и твёрдыми, но

прикосновение — нежным. Мы замкнули круг над мерцающей Сердцевиной.

— С чего начать? — прошептал он, глядя мне в глаза.

— С правды, если я все верно поняла, — ответила я так же тихо.

Я закрыла глаза, отбросив всё: остатки страха, сомнения, даже радость от нашего

присутствия здесь. Обратилась внутрь. К тому ядру, что было мной. Девушкой из

другого мира, потерянной, напуганной, попавшей в чужое тело и в чужую войну. И я

начала говорить. Не вслух. Я направляла поток чувств, образов, воспоминаний прямо в

камень, через наши соединённые руки.

«Я боялась и не понимала, где я и кто я. Мое тело было клеткой, а чужая душа (даже

души) — фантомной угрозой. Но потом… потом я увидела не монстра, а славного воина.

Увидела того, кто защищает слабых, даже ценой собственной чести. Кто носит вину,

которая не его. Кто, несмотря на всю свою суровость, может быть нежным. Ты дал мне

приют. Дал цель. Дал… выбор. И я выбрала тебя. Не потому, что должна. Не потому, что

это «судьба». Потому что в твоих глазах я увидела дом. Тот самый, который искала,

даже не зная об этом.»

Я чувствовала, как Дэмиан сжимает мои руки сильнее. Через нашу связь ко мне полился

его ответ. Не слова. Ощущения. Тень, мрак одиночества, долг как тяжёлый плащ. И

после — свет. Странный, зелёный, непонятный. «Ты ворвалась в мой мир, сломав все

правила. Ты заставила меня сомневаться. Злила. Бесила. Делала сумасшедшим

параноиком. И… зажигала. Ты показала, что сила может быть не только в огне и стали.

Что она может быть в упрямстве, в сострадании, в умении видеть мир иначе. Ты взяла

моё проклятие и сделала его оружием защиты. Ты отдала мне не тело, а доверие. И я… я

отдал тебе своё сердце. Не как генерал. Не как наследник клана. Как человек. Который

наконец-то нашёл того, ради кого стоит быть больше, чем просто воином.»

Наши «голоса», наши сущности, смешивались, переплетались и лились в камень. Я

чувствовала, как он отзывается. Сначала слабо, как далёкое эхо. Потом сильнее. Свет

из его глубины заиграл новыми оттенками — в нём появились алые искры и зелёные

всполохи.

Рядом Леон и Лесения делали то же самое. Их связь была другой — плавной, гармоничной,

как хорошо знакомая мелодия. Золото и изумруд, переплетённые с детства, пели песнь

предопределённости, выстраданной и закалённой в испытаниях.

Две разные песни. Одна — о выборе и борьбе. Другая — о судьбе и верности. Они лились

к камню, и он… впитывал их. Его свет становился ярче, заполняя пространство между

кругами, поднимаясь вверх, к сплетённым ветвям дерева-храма.

И тогда заговорил сам камень.

Не голосом.

Он показал видение.

Не прошлое. Будущее. Возможное будущее.

Мы увидели его одновременно, все четверо, как будто сновидение наяву.

Город. Но не каменный. Живой. Дома, вросшие в гигантские деревья, мосты из живых

корней, перекинутые через чистые реки. На центральной площади — не дворец, а

огромное, цветущее дерево, под сенью которого собираются люди — драконы в

человеческом облике, простые жители, болотники, даже несколько осторожных, но не

враждебных магов в серебристых одеждах. Это столица. Столица не Империи в старом

понимании. Союза. Союза свободных земель, объединённых не силой, а взаимным

уважением и общей памятью о том, как хрупок мир.

Мы увидели Леона и Лесению на троне у корней дерева — троне из живого дерева и камня.

Они правили не указами, а советом. Их окружали мудрецы, воины, ремесленники. Клан

Нефритового Пламени цвёл, его магия жизни лечила шрамы на земле, оставленные

бесполезной ужасной войной.

А в другой части города, в высокой башне, сплетённой из кристалла и зелёного пламени,

были мы. Дэмиан и я. Мы не сидели на троне. Мы стояли на открытой площадке, глядя на

раскинувшийся внизу мир. Дэмиан что-то объяснял группке молодых драконят, показывая

на карту. Я в это время разговаривала с группой земледельцев, и из моих ладоней на

их иссохшее поле лился зелёный дождь, пробуждая семена. Мы не были королями в

традиционном смысле. Мы были Стражами. Защитниками. Тем, кто стоит на границе, кто

следит за равновесием, кто помогает расти. Наша сила — не в управлении, а в

служении. В служении этому новому, хрупкому, прекрасному миру, который мы помогли

родить.

Видение было ярким, детализированным, полным звуков и запахов — смеха детей, запаха

свежеиспечённого хлеба, звона кузнечных молотов. Оно длилось всего мгновение, но

впечаталось в память навсегда.

Свет камня медленно угас, вернувшись к тихому, тёплому мерцанию. Руны на полу, на

которых мы стояли, на мгновение вспыхнули золотым и ало-зелёным светом, а затем тоже

погасли, но теперь выглядели не пыльными, а обновлёнными, будто их только что

высекли.

Тишина. Глубокая, насыщенная, полная смысла.

Первым заговорил Кайл.

— Ну… это было… что-то. Значит, вы всё-таки не станете императорами в коронах?

Скучновато. Я уже представлял, как заставляю всех кланяться.

— Мы станем тем, кем должны быть, — сказал Дэмиан. Его голос был полон тихого

изумления и принятия. Он всё ещё держал мои руки. — Стражами. Это… я чувствую, так

правильно.

Леон кивнул, его взгляд был далёким, он всё ещё был в том видении.

— Два центра силы. Два подхода. Один — сердце, традиция, исцеление. Другой — меч и

щит, защита, движение вперёд. Равновесие. Именно этого не хватало старой Империи.

Она была единой, но не сбалансированной.

— Камень признал нас, — прошептала Лесения. Она улыбалась, и в её глазах стояли

слёзы. — Обе пары. Он показал путь. Не назад, к имперскому величию. Вперёд, к

чему-то новому.

Мы вышли из кругов. Чувство было странным — не триумфальным, а… завершённым. Как

будто последний пазл идеально встал на свое место.

Мурлок, проследив за нами умным взглядом, лениво потянулся, спрыгнул с колонны и

подошёл, чтобы потереться о мою ногу, издавая громкое, довольное мурлыканье.

Кажется, мы ему понравились.

— Значит, план такой, — сказал Кайл, тут же вернувшись к практическим вопросам. —

Возвращаемся, рассказываем старейшинам сказку про волшебный камень и светлое

будущее. Организуем эту самую Церемонию Объединения Кровей прямо здесь, на этом

самом месте, с приглашением всех, кто не слишком нас ненавидит. А потом… потом

начинаем строить этот ваш город-сад. Я, кстати, присматриваю себе башню повыше. С

обзором. Мне осточертел старый замок, там все напоминает об ошибках прошлого, а я

теперь, вроде-как, начинаю жизнь с чистого листа…

Мы тихо рассмеялись. Напряжение окончательно улетучилось, сменившись лёгкостью и

предвкушением. Путь был ясен. Работы — непочатый край. Но мы шли по нему вместе.

Обратная дорога казалась короче и светлее. Мы болтали, строили планы, дразнили Кайла

его будущей «башней для уединённых размышлений», которую все единодушно окрестили

«башней для сна и безделья».

Когда мы вернулись в Ветвистый Венец, нас ждала не просто торжественная встреча. Нас

ждал король Терентий. Его вынесли в кресле на солнечную террасу, и он лично выслушал

наш рассказ.

Его слабый голос, когда он заговорил, был твёрдым.

— Камень древнее всех наших распрей. Его слово — закон. Готовьте церемонию. Пусть все

увидят. Пусть все запомнят это событие.

Глава 40.2

Глава 40. Камень Судеб и песнь двух сердец, часть 2.

ЛЕСЯ

Подготовка к событию, которое назвали «Воссоединение Кровей», заняла несколько

недель. Это была не просто великая свадьба. Это был политический акт невероятной

важности. Со всех концов света (точнее, того, что осталось от цивилизованного мира)

потянулись делегации. Одни — из любопытства. Другие — из страха. Третьи — с тайной

надеждой.

И вот настал день.

Храм Первого Корня преобразился. Его не стали отстраивать заново — это было бы

кощунством. Его облагородили. Лес вокруг расчистили, превратив в естественный

амфитеатр. Древние руны на полу бережно очистили и осветили мягким светом светлячков

в специальных фонарях. На ветвях дерева-храма зажгли тысячи крошечных огоньков.

И в центре всего по-прежнему лежала Сердцевина, теперь окружённая цветущими,

специально высаженными травами.

Когда мы, две пары, облаченные в воздушные шелковые одежды нежно пастельных тонов,

расшитые магическими нитками, снова встали в круги, вокруг, на склонах холма и под

сенью деревьев, замерли сотни людей. Были здесь и старейшины Нефритового Пламени в

парадных одеждах, и бравые воины Багрового Когтя во главе с выздоровевшим после

битвы Карром (и стоящим рядом, гордым, как павлин, Кайлом), и наши болотники во

главе с Гнусем, и простые жители Убежища, и даже несколько осторожных наблюдателей

от нейтральных торговых гильдий.

Церемонию вёл сам король Терентий, сидя в почётном кресле у самого края круга. Его

голос, усиленный магией, звучал на весь лес.

— Давным-давно мы были едины. Мы были способны обращаться могучими драконами. Потом

страх и гордыня разбили нас, оставив лишь шанс на небольшую трансформацию. Сегодня

мы не просто заключаем браки. Мы восстанавливаем связь. Связь с землёй, с памятью,

друг с другом. Возможно, в дальнейшем нам всем вновь будет даровано величие