Черный замок
Данил Коган

Это третий том цикла. Первый том здесь

https://author.today/reader/569728/5409329

Аудио

https://author.today/audiobook/610042

Прода 5/7

Меня зовут Илья. Я боксёр-тяжеловес, и прозвище у меня, Муромец.

Всё шло неплохо, пока меня не дисквалифицировали. Нужны деньги на лечение отца. А где их взять, если ты ничего кроме как бить чужие хлебальники толком не умеешь?

Пошёл биться на подпольную арену. Думал кулаками помашу, денег срублю и уйду в закат. Но, когда на кону стоят большие бабки, дельцы не брезгуют ничем.

В итоге меня, полуживого, после финального поединка, продали каким-то чудакам, а те закинули в портал. Выбросило в другом мире. В лабиринт с монстрами, устроенный для развлечения местных уродов.

В придачу портал наградил меня способностью «Пустотник». Что это такое — я и сам пока не понял. Знаю только, что назвали её так не потому, что она классная.

Но я найду дорогу домой. И тогда с теми, кто устроил этот цирк, я поговорю по-русски — без правил, рефери и гонга на перерыв.

====================

Глава 1 Жизнь продолжается

Глава 1 Жизнь продолжается
ПЕРВАЯ КНИГАhttps://author.today/reader/569728/5409329
АУДИВЕРСИЯ ЦИКЛАhttps://author.today/audiobook/610042
Малютка Илья Муромец понял себя не сразу
Бывало кого тронет, тот с ходу инвалид
И вот они собрались, кто без носу, кто без глазу
Свели его в милицию, а он и говорит:
Юлий Ким
Швырнул камешек, пытаясь попасть в створ колодца. Мелкий поганец отскочил от края. Простучал по булыжникам мостовой.
Я вздохнул. Раскрыл ладонь и вытащил ещё один мелкий голыш. Прицелился. Хорошо, что я не баскетболист. Не быть бы мне тогда чемпионом. Камешек упал в створ колодца. Оттуда донёсся «бульк». Ай, молодец! Может, не всё потеряно в новой спортивной карьере. Рост позволяет. Хотя какой рост? Сижу, опираясь не забор.
Прошло две недели после эпичной битвы за Рубежное.
Неделю я валялся, не в состоянии подняться на ноги. Метался в горячке, проваливаясь в бредовые видения, в которых меня встречали серебряные цепи, замки и оскаленные драконьи морды. Затем видения потускнели, размылись, обернулись короткими кошмарами, а после превратились в «просто плохие сны».
Ещё неделю я ходил как варёный. Руки до сих пор подрагивали. Лечили меня без магии народными средствами. От зелий я, выпив парочку для исцеления рубленых и колотых ран, в итоге отказался. Дороговато выходит. У нас образовалась забавная ситуация. Товаров и трофеев накопилось на несколько сотен золотых нумов. Но продать их здесь было некому. Поэтому я решил экономить. Тем более что никаких гарантий быстрого исцеления они не давали. Когда меня швырнуло в хаотический портал, где я дрался с тенями, а затем Проф вытащил меня своей световой магией назад, у организма случился классический «ушиб всей бабушки». Всё болело, одолевала страшная слабость. И при этом все видимые повреждения я залечил теми самыми двумя зельями за три дня. Из меня как будто всю кровь и силы выпили.
Даже на охоту за местными «косторогами» ребята ушли без меня. Тянуть дальше было нельзя: Зигги нервничал и орал, потрясая перевязанной головой.
Было решено оставить Илью Николаевича пинать буи и курить бамбук. А я даже и не против был. Меня охватила странная апатия. Было лениво куда-то идти. Что-то делать. Чувства покрылись тёмным невесомым покрывалом безразличия. Мозгу требовалась перезарядка. Кажется, я нажрался Межмирьем и местными чудесами по самое горло. И теперь меня ими тошнило.
Никакие бои на ринге, пусть даже на подпольном, не могли сравниться с кровавым хаосом той судьбоносной ночи. Я убил и покалечил человек пятнадцать, наверное. Разбитая вдребезги голова Ананты мне тоже иногда снится, хотя убитый и был изрядным гандоном. Короче, вдруг выяснилось, что ультранасилие — не тот процесс, которым я способен наслаждаться. Меня от него тошнило, как и от всего окружающего в целом. Причём на уровне разума я прекрасно понимал, что ублюдки получили по заслугам. Но внутренний интеллигент, вскормленный родителями, периодически тявкал:«Убийца! До чего ты докатился, Илья. Мог бы просто уйти. Как ты теперь будешь жить», — и прочую малахольную херню. Впрочем, я его не слушал, а просто периодически давал мысленного леща, чтобы недоносок заткнулся.
Снова лениво подбросил камень в руке и запустил его в колодец. Камень зацепил край, отскочил и всё же упал вниз.
«Бульк».
Скука.
Посёлок оделся в белые траурные цвета. Блёклые полотнища свисали со стен храма. Украшали каждый третий дом в поселении.
Во время событий, которые уже окрестили «Ночью Ананты», погибло много хороших ребят.
Из моих тяжело ранена была только Шайя: Лютый чуть не выпотрошил ликану, сунувшуюся в поединок мастеров меча. Но этой мохнатой всё было трын-трава. Зажило всё, как на собаке, да простят мне ликаны такое сравнение. Уже на третий день Шайя носилась по посёлку и пожирала ежедневно хренову гору мяса. Моя девочка.
Остальные были ранены достаточно легко и, используя алхимию, быстро пришли в норму. Ингвар, кстати, как оказалось, участвовал в финальной стычке со своим луком.
Та же Рада так и не высунулась наружу. Сидела в берлоге со всем своим сраным могуществом и духами. Я, наверное, к ней несправедлив, но старуха меня бесит. Зашел надысь к ней за зельем, потому что очень не хотел повторения опыта с воротами и запертой там сущностью. Так она загнула такой ценник… Я не стал её слушать и свалил, обложив её по матушке. Сейчас вот думаю, что нужно бы снова идти. Извиняться. Платить. Да пошла она в жопу. Пока так обойдусь. На ярмарке зелье куплю, всё равно туда собираемся в ближайшее время. А Рада пусть идёт тёмным лесом, ленинским курсом. Тоже мне Баба Яга местного разлива.
Да. Мы легко отделались. А вот мужиков из охотничьих команд и обычных мирных жителей погибло и покалечено было около сотни. Дорого встала победушка над тёмными силами злого-зла. Это тоже не вызывало энтузиазма.
Следующий камень отскочил в мою сторону и щёлкнул по сапогу. Мазила!
— Э, брат. Нельзя в колодец камень бросать. Плохая примета.
Лениво повернул голову. Рядом образовался Борода.
Я, как и обещал, отпустил придурков после заварушки.
Шор с Ингваром сопроводили их из лагеря до Рубежного, я отсыпал им серебряных нумов, и мы распрощались. Если честно, я вздохнул тогда с облегчением.
Через три дня лысый нажрался в кабаке, повздорил с охотниками, схватился за нож и был отправлен в края вечной охоты.
А вот Борода изо всех сил пытался прижиться. Брался за подённые работы, помогал за денюжку малую растаскивать обгоревшие останки цвергской ссудной лавки. В кабаке пил только морс и зир, не задирался с местными и вообще вёл себя на удивление прилично. Ну, насколько я знаю.
— Поучи мамку щи варить, Борода. Иди, куда шёл, не бухти над ухом.
— К тебе шёл, Илья. Вот пришёл. Говорить будем?
— Смотря о чём. Народные приметы мне не интересны. Если о межмировой политике в разрезе последних колебаний курса серебряного нума — то тоже иди в жопу.
— Ты грубишь. Не надо так. Мужчина мужчине должен с уважением слова говорить. Я по делу пришел.
— Это ты ко мне подошёл. Мне с уголовным элементом все беседы как-то в разрезе прямого в челюсть раньше вести доводилось. Так что я очень вежливый. Пока.
Борода вздохнул.
— Что ты мне тычешь этим элементом, брат. Со всяким случиться может. Проф тоже из наших, а ты с ним нормально разговариваешь.
— Ну ты сравнил хер с пальцем. За что сидел, кстати? Концертный зал взорвал? По горам с автоматом бегал?
— Зачем так говоришь, брат? Если я с Кавказа, значит террорист? Подрезал одного нехорошего человека. Он в больнице помер. Я не хотел убивать, клянусь, брат. Кровь в голову ударила. Плохо вышло. А с автоматом по горам бегал, да. Но не так, как ты думаешь. Боевой опыт есть, но на нашей стороне. России. Не хочу об этом. Там нечем гордиться, но и стыдиться нечего. Жизнь побросала.
На самом деле он самый адекватный из ЗЭ-кашной троицы. Инстинкты у него, конечно, волчьи. Но это здесь способствует выживанию.
— Жизнь побросала, говоришь. Хорошо. Давай, вываливай свой «деловой разговор». Послушаю.
— Возьми меня в свою команду. Здесь тухло. А ты хочешь домой вернуться. Я тоже хочу. Буду нукером твоим. Что такое командир, понимаю. Обузой не буду, брат, клянусь. Ты нормальный мужик, Илья. Под таким не зазорно ходить.
— Да вроде мне хватает воинов…
Я задумался, вертя в пальцах камень. Борода стоял не отсвечивая. Не канючил, не нудил. Сказал, что собирался, и ждал моего решения. Был бы он местным, сразу бы получил от ворот поворот. А так — всё-таки земляк. Не совсем мудак, судя по всему. Почему бы и да, собственно.
— Смотри. Как у меня в команде заведено, ты уже знаешь. Видел. Если согласен с такими порядками… ну, возьму тебя на испытательный срок. Любой косяк…
— Ты мне голову проломишь, знаю, брат.
— Да нет. Просто вылетишь впереди собственного визга с голой жопой на мороз. Всё имущество, которое ты получишь в пользование, включая оружие, принадлежит команде. Твоё — то, что на тебе. Доля будет меньше, чем у остальных, для начала. Сколько конкретно — надо с Шором обсуждать. Он у нас математик. Посмотрю на тебя в деле… например, месяц. А там перерешаем. Как тебе такое «деловое предложение»?
— Я согласен, брат. С тобой всяко лучше, чем бревна таскать за медь. Спасибо.
— За что спасибо-то? Мы вечно башкой рискуем. Как ещё живы все — непонятно. В моей команде опасно быть, Борода. Как, кстати, тебя зовут на самом деле?
— Я Борз. Но Борода тоже годится. Нормальный позывной, не хуже других. А что касается «опасно» — я, брат, под смертью ходил четыре года. Тяжёлое ранение заработал и инвалидность. Риском меня не напугать. Я вещи тогда перенесу на вашу стоянку?
Я захохотал. Борз! Имечко под стать гражданину с бородой. Отсмеявшись, смахнул слезу. Даже настроение немного поднялось.
— Борзым будешь теперь, какая нафиг борода. Мы подворье сняли вчера, — я махнул рукой себе за спину, в сторону забора, на который опирался спиной. — Сюда и приходи. Кстати! Что у тебя за талант открылся? Вот Проф, например, языки понимает с лёту. Круто. Ты здесь месяц почти. Должно было проклюнуться что-нибудь. Чего раньше не было. Магия такая, сечешь?
Борзый крякнул, почесал затылок. Потом неуверенно сказал:
— Я кровь чую теперь. Вот говорю с тобой, брат, аж во рту сладко. Такое себе. Ну и… здесь один глупый мужчина решил силу свою показать. Я не хотел с ним драться. Я голову теряю в драке, совсем дурной становлюсь. Но он вынудил. Умелый боец. Я сначала несколько плюх отхватил от него, а затем… как будто силы пришли. Быстрее стал. Ловчее. Обычно после удара плывёшь, да ты знаешь, Илья. А здесь будто мне наоборот голову прочищает… Я не знаю, магия-шмагия, брат. Но странно это.
— Похоже, боевая способность. Полезно. Надо с Шайей и Айвеной посоветоваться. Может, они знают, что за штуковина и как развивать… Всё, иди за вещами, у меня ещё дел полно. Три камня в колодец не кинуто. Жопа не до конца отсижена.
При словах про Шайю и Айвену Борзый поморщился, но ничего не сказал. Расист доморощенный тоже мне. Нечего на моих девочек рожи корчить! Впрочем, эти сами за себя постоять могут, если что. Надеюсь, урок, который альва преподала Разрисованному, не скоро забудется.
Докидать камни мне не дали. Едва ушёл Борзый, как явилась Алена-краса, русая коса. Аленка — дочка одного из наших «провальщиков» и по совместительству члена совета деревни. Вышло так, что в «Ночь Ананты» она лишилась отца и, кажется, жениха. Причём отец умер: «Не от вражьей пули, не от братского ножа, не от пули киллера крутого…» — его просто хватил кондратий то ли от переживаний, то ли из-за заклинания Ананты. Да возраст у мужика солидный уже был, под шестьдесят местных оборотов. При этом Аленку он постоянно пихал в совет вместо себя. Так что теперь девушка по наследству получила место за столом старейшин. Была она там на роли «подай-принеси», серьёзно к ней никто не относился. А зря. Характер у девки был кремень. Она все это замшелое старичьё ещё скрутит в бараний рог, дайте срок. Умники из совета решили выставить её в качестве переговорщика со мной. Остальные общаться желанием не горели.
Ну, потому что я их оттаскал на херах, когда они пришли меня «благодарить от имени и по поручению». И компенсацию для команды потребовал за доблестную защиту поселения и решающий вклад в победу. Вот они уже неделю тянут с этим вопросом, кормя меня завтраками и подсунув симпатичную молодку. Вдруг поведусь? Впрочем, Алена не сильно и старалась мне понравиться, немного дичилась даже.
Вот и сейчас, остановившись на дистанции дальше удара без подшага, она сложила руки под грудью и уставилась на меня своими светло-серыми глазами. Я сидел, лениво подбрасывая камень, и пялился в ответ. Старался В ГЛАЗА смотреть. Или выше. Лоб у девочки хороший. Чистый, высокий. Гладкий.
— Тебя зовут, Илья. Старичьё наконец что-то там решило, — она говорила со мной по-русски, звучало это странно. Резко, отрывисто. — Поднимай задницу, а то дыру в мостовой продавишь.
ПОДНИМАЙ ЗАДНИЦУ
Кряхтя, как столетний дед, я поднялся. Потянулся, хрустнув суставами. Отряхнул пыль со штанов, хотя там уже только стирать. Одернул рубаху. Провёл рукой по морде лица — от бороды до затылка. На сём, посчитав туалет законченным, я со вздохом сказал Алене:
— За тобой, красотка, хоть на край света. Веди меня в логово лютых скупердяев. Но если и сегодня они будут воду в ступе толочь, я кому-нибудь нос сломаю, чес слово.
Она в притворном испуге прикрыла лицо руками.
— Только меня пощади, добрый молодец. Мне нельзя со сломанным носом на люди показываться. Я и так страшненькая.
На комплимент напрашивается. На самом деле девка — огонь. Красотка, ну такая, в русском стиле. Не маленькая. Вся такая… плавная. Немного курносая, но ей идёт, отвечаю. А по поводу комплимента — фиг там.
— Да бог с тобой, девочка. Я женщин и детей не бью. Не рокер чай, обоссаный. У меня на выбор Тимофей, Розенкранц и Добромир. Особенно Тимофею вломить охота, если честно. Пригрел змею, придурок. Да и Розенкранц хорош… Хотя не моё дело. Веди нас, кудесник, любимец богов!
Девчонка помимо того, что дочь нашего провальщика, ещё и внучка Рады, вот как. Поздний ребёнок. Ну и бабка чему-то там её научила. У неё этих внучек — полсела. Плодовитая бабка была в молодости-то.
Точно не знаю, что там и как, но к Алене многие уже ходят как к ведунье и лекарке. В основном бабы, конечно. Так что про кудесника — это я почти попал. Только кудесница. Меня, собственно, она выхаживала, бонусом от деревни, так сказать. Травки, отвары, осмотры… Но я, к счастью, почти всё время находился в невменозе. После того как я окончательно пришёл в себя, Алена стала оставлять отвары с рекомендациями, почти не пересекая порога палатки.
Перебрасываясь беззлобными подколками, мы проследовали к храму. Совет обычно собирался там, вокруг падающих с потолка солнечных лучей. Но ради меня, любимого, они сегодня собрались в доме Тимофея. Боятся, значит, уважают!
«Лучшие люди города» собрались в просторной светлой Тимофеевой горнице. Знакомые всё рожи. Тимофей, понятно дело, скособоченный и какой-то пришибленный. Ну, сына у него убили в той заварухе. А кто виноват? Ладно, грех ерничать. Цверг весь из себя на пафосе, сидит сбоку на своём переносном стуле, сзади два мужика в ошейниках стоят на коленях. Кулак сразу зачесался. Скотина такая. Добромир в косоворотке, шитой солнечными знаками. Посох стоит, прислонённый к ближней стене. Рада сгорбленной тенью нависала над столом, почти уткнувшись в него крючковатым носом и полуприкрыв глаза. Ещё двое — Кирилл и Олег. Солидные мужики в летах. Один меховщик, второй кузнец и механик. Алена скромно пристроилась сбоку на табурете. Но обвела «советников» очень недобрым взглядом.
Мне сесть пока не предложили, но я и не торопился. Сложил руки на груди и уставился на этих кренделей с высоты своего роста. Я это называю «нависать».
Повисла пауза.
Наконец кузнец откашлялся и глубоким сильным голосом произнёс:
— По здорову, Илья Николаевич.
— И вам, уважаемые, не хворать.
— Ты присядь, провальщик, в ногах правды нет. А то торчишь, как дерево над забором, свет добрым людям заслоняешь, — пробурчала в столешницу Рада.
Титул «мисс приветливость» старухе явно не светит.
Я поискал глазами сидалище, подтянул к себе ногой крепкую на вид табуретку и уселся. Табурет издал натужное потрескивание. Тимофей скривился, как от зубной боли.
— Совет очень благодарен тебе за помощь, — заявил кузнец.
Понятно. Сегодня он у нас говорящая голова.
— Твои слова о награде были обсуждены в кругу мужей достойных, — он покосился на Аленину грудь и на Радин крючковатый нос и добавил: — и жён мудрых. Награду все получат, кто помогал отстоять дома и животы наши. Но твоя команда убила поганого колдуна. А значит, и достойна большего. Так было меж нами решено. Каждый член совета внесёт в награду свою лепту. Цеха отблагодарят своими товарами. Храм — благословением. Остальные тоже посильную лепту внесут.
Вот жлобьё, а! Товарами они наградят.
— Да вы охренели, уважаемые! А деньги? — не выдержал я.
— Денежный приз обещал предоставить почтенный господин Розенкранц.
Ну всё. От почтенного пожалуй дождешься. Я хотел уже снова возмутиться, но меня прервал стук стеклянного донышка по дереву.
— А это от меня, — ухмыляясь, заявила старая Рада, выставляя на стол пузырёк с заветным зельем.
* * *
Уважаемые читатели. Не забывайте ставить книге лайк, пожалуйста, если вам понравилось. Автору важно видеть обратную связь. Статистика тоже важна для продвижения книги.

----------

Глава 2 Свет в окошке

Глава 2 Свет в окошке
Я хотел уже снова возмутиться, но меня прервал стук стеклянного донышка по дереву.
— А это от меня, — ухмыляясь, заявила старая Рада, выставляя на стол пузырёк с заветным зельем.
Вот же старая задница…
— А чего одно зелье? Так-то нас шестеро. Что за жлобство, — произнёс я, пытаясь не показать свою заинтересованность.
— Я тебе ценник сказывала. Считай, денег сэкономил команде, можешь им призовые из своих выплатить в компенсацию. А я тебе не зельеварная фабрика, сынок. Ишь ты, зелий ему на всех давай. А морда бородатая не треснет?
— Не треснет, — пробурчал я хмуро, уже понимая, что с бабкой где сел, там и вокзал.
* * *
Алена вышла из дома вместе со мной.
— Постой секунду, здоровяк. Надо кое-что посмотреть.
— Стою. К осмотру готов, — я подавил глухое раздражение, вызванное прижимистостью местных.
Не дело на девке срываться.
Нет, понять их можно. Они и так претерпели, а здесь ещё всяким пришлым добро раздавай. Но цверг положил нам по два золотых нума «премии» на члена команды и пять мне. Благодетель, мать его, Розенкранцевскую. Добромир вообще какими-то бумажками откупился, назвав их «благословенными свитками». Будет с чем в сортир сходить теперь. И ещё я нос никому не сломал, а до сих пор хочется!
— Пригнись, стоеросина!
Она нагнула мою голову и пальцами развела веки. Затем приложила пальчики к запястью. Принюхалась, вот ей богу. И наконец авторитетно заявила:
— Ну, нормально. Сердцебиение только усиленное, — я хмыкнул. — Завтра последние отвары занесу. Это же ваше подворье теперь, где ты сегодня забор спиной обтирал?
— Угу.
— Хорошо. Сны дурные отпустили немного?
— Угу.
— Ты у нас филин, что ли? Угу, гу-гу. Глаза нормальные. Спишь лучше. Запах… ладно. Всё, иди уже, Илья-богатырь. Ты свитки не мни так, пригодятся ещё, а так пропадёт жрецова щедрость.
— Угу. Щедрость. Сборище бородатых жлобов. Куда мне эти бумажки девать прикажешь, кроме как в сортир? На стенку в рамочку повесить?
Алена закатила глаза, чем неприятно напомнила мою бывшую. Я вообще думаю, что блондинки глаза закатывают, чтобы проверить, есть ли у них мозг. И злятся потом, потому что ничего под черепом не находят.
— Провальщик, — произнесла она тоном, подразумевающим «долбоящер». — Эти «бумажки» магические. От зла оберегут в тёмный час, волю Владыки несут. Их при себе надо иметь. Да ты знаешь, сколько стоит благословение храма? Любые охотники бы горло порвали за эти «бумажки». А он их лапищей своей уже почти в кашу превратил.
— О как! — я аккуратно разгладил пачку пергаментных листов, разрисованных маленькими фигурками. — Век живи, век учись. Спасибо, красна девица, за урок, итить-колотить.
Не знаю, чего меня в разговорах с ней на смесь «ксарского с нижегородским» тянет. Хотя, чего здесь понимать? Сердцебиение усиленное, ишь ты! Стоит такая вся… Эх.
— Ладно, спасибо за осмотр, добрый доктор. Пойду я.
— Иди, иди. Варвар-разрушитель. Камни в колодец не докиданы, задница не до конца отсижена.
Вот обязательно нужно последнее слово за собой оставить. Язва.
* * *
Зайдя во двор, я хмуро посмотрел на груду военной амуниции, которая уже неделю кисла под навесом. Наши трофеи после эпичной битвы. Я металлолом не собирал даже будучи пионером. А это всё разобрать было нужно и по ящикам разложить. Я каждое утро обещал себе, что вот сегодня. И постоянно филонил. Но больше тянуть было нельзя. Ребята со дня на день вернутся. Да и помощничек у меня образовался. Вон сидит посреди двора. Мешок у него какой-то. Вещами разжился, бродяга.
— Привет, Борзый. У нас у мужиков комната общая, большая такая, на семь лежаков, дверь направо от сеней. Выбирай пустую кровать, закидывай шмотки туда и выходи назад, будем железяки сортировать.
— Сейчас, брат. А что за девушка, слушай, после меня пришла? Красивая.
— Местная из совета, — буркнул я, не желая продолжать этот разговор. — Лавку из избы прихвати, будем с комфортом работать.
— Минута! Нога там, нога тут!
Он заскочил в дверь, а я подтащил к куче железа два криво сбитых ящика. Давно пора в себя приходить. Делом заняться. А то я от безделья уже скоро по стенкам бегать начну.
Пришёл Борзый, волоча за собой лавку.
— Смотри, — сказал я ему, — надо всю эту кучу разложить. Нагрудник — сюда, наручи-поножи от комплекта, сверху спину. Оружие — сюда. Не рунированные древки выламываем, они не нужны. Можешь, кстати, себе что-нибудь подобрать из трофейного.
— Рунированные — это с такими значками? Или как отличить?
— Со значками, ага. Да ты рунированное древко и не сломаешь. Так тоже можно отличить.
— Да они порченые, брат! Смотри, какая вмятина. Здесь дыра, — Борзый бросил поднятый наплечник обратно в кучу, тот зазвенел. — Зачем они нам?
— Я бы тоже выкинул. Но Шор говорит, это всё денег стоит, даже в таком виде на Ярмарке нормальную цену дадут. А в финансах наш ящер сечёт не хуже, чем в рубке.
— Давай разбирать тогда. Деньги лишними не будут.
Я не стал говорить, что эти деньги его не касаются. Мужик не дурак, сам всё должен понимать.
Мы принялись за разбор металлического и кожаного барахла. Борзый отобрал себе приличный арбалет, практически не повреждённый. Я посоветовал ему взять какую-нибудь оглоблю на зверьё и что-нибудь для ближнего боя. Так он обзавёлся хорошим копьём с укреплённым древком, чем-то средним между тесаком и топором, и двумя приличными ножами. Подбор доспехов на новенького я решил оставить до прихода Шора. Надо будет ещё чтобы он новичка протестировал на умения владеть всем этим арсеналом. Впрочем, ножами Борзый явно овладел в совершенстве, красиво двигался с ними. Жаль, с ножами здесь за околицу лучше даже не выходить. Порвут моментально и фамилию не спросят.
Мы сортировали, перекладывали готовые комплекты в грубую ткань, напоминавшую мешковину, заранее приготовленную соратниками. Постепенно я втянулся в эту монотонную работу. Оглянуться не успел, как ящик с доспехами оказался заполнен доверху. Кряхтя от натуги, мы оттащили его в сторону, накрыли крышкой и поднесли к месту работы следующий.
Едва мы уселись копаться в уменьшившейся груде, как раздался знакомый язвительный голос:
— Гля чо! Спохватился Илья. Ты чего по одной железке в день разбирал, копать-хоронить? А что здесь этот упырь делает? Ты его на помойке нашёл, ближайшей? От очистков очистил…
— Привет, Морт, — даже настроение поднялось. — Пришли?
— Скоро будут, ползти-ходить. Часа через три подтянутся своим черепашьим темпом, гля. Я-то вперёд полетел, проверить, как ты здесь. А ты как дитя малая всякую пакость окрестную в дом тащишь, без папки.
— Ну да, тебя например, брат, — спокойно заметил Борзый. — Илья широкой души человек, верно говоришь.
— Да ты, да как… да я вааще плюну в тя щас…
— Морт, Борзый — новый член нашей команды на испытательном сроке. Кончай галдеть, нам с ним надо всё это рассовать ещё, пока ребята не пришли.
— Испыта-ательном, гля чо. Ну я за ним присмотрю, глазеть-шпионить. Член команды. Вот если бы ты не члена в команду нашёл, а девку себе…
— Морт, завали!
Ксар надулся, сделал круг по двору и уселся верхом на хлипкий забор подворья, продолжая бухтеть что-то себе под крючковатый нос.
— Я ещё об этом пожалею, — я вернулся к сортировке, — но скажи, как вы сходили. Кого добыли? Удачно?
— О! Это эпик, гля. Я, знач, такой…
И ксар затянул пространную сагу о том, как толпа криворуких имбицилов под его великолепным, итить-мудрить, командованием разжилась великолепными трофеями. Я слушал, честно говоря, в пол уха — ксара необходимо фильтровать, иначе нереально просто.
Ребята поймали аж четырех костерогов, да ещё прибили по дороге пару каких-то ценных тварюшек, увеличив наш и без того объёмный склад трофеев. Шайя уже приручила зверюг, поэтому команда и задержалась. Оказывается, от размера и «крутости» зверя зависела длительность обряда.
* * *
Охотники мои явились ближе к вечеру, когда мы с Борзым уже закончили раскладывать железный хлам по коробкам и даже успели сгонять в трактир за едой для всей толпы. Я даже не ожидал, что так соскучусь по своим… да уже своим ребятам-зверятам. После обнимашек мы собрались есть, и тут прибежал взбудораженный Зигги. Доложили уже.
— Ну что? Удалось тягловых добыть? Чего ты скалишься, морда? — возмущённо спросил он ксара.
— Удалось, удалось, — ответил Шор. — Даже одного в запас получилось взять. Но ты же не думаешь, что мы их в посёлок с собой притащили. Они пока за забором пасутся.
— Как же так можно! Так же нельзя! — всплеснул руками торгаш. — Давайте их заводить. Надо упряжь приладить, подогнать всё. Завтра утром бы и тронулись обратно. У меня всё давно готово. Чего тянуть, дракс!
— Ты дай всем с дороги отдохнуть хотя бы, — сказал я торопыге. — Поесть, там в себя прийти. Совсем совесть потерял?
— Да в жизни у меня такой бесполезной штуки, как совесть, не было, — парировал Зигмунт. — Здесь до ворот триста шагов всего. Да триста обратно. Чего тянуть? От чего отдыхать?
— Сейчас, доедим и пойдём заводить. Не мельтеши перед глазами, сядь, почтенный, — прочавкала Шайя.
— Угостись, чем Владыки послали, — добавил я.
В итоге Зигмунт сам извелся, ни кусочка не съел и достал всех своим гундежом, так как Морт не доставал.
Как только все наелись, Шайя свистнула Шерочку с Машерочкой и сказала:
— Ну пойдём уже, тор-ропыга. Посмотришь своих спасителей.
Я увязался с ними за компанию. Тоже хотел глянуть на костерогов. Перед уходом попросил Шора подобрать Борзому доспехи. Тот коротко кивнул и увёл кавказца к ящикам.
Остальные разбрелись кто куда.
Проф взялся растопить баню. Неделя на выходе не способствовала поддержанию гигиены. Хотя вот альва, например, выглядела как будто только от стилиста вышла. Магия-хренагия, не иначе.
Мы прошли по вечернему посёлку. Курились трубы в домах и мастерских. Дневной шум постепенно сходил на нет вместе с дневным светом.
На башне храма Добромир заголосил прощальную молитву. Прямо как муэдзин какой. Солнышко здесь провожали с просьбой возвращаться, а встречали с благодарностью. Культ личности и огня прям. Не знаю, как в других регионах, а здесь Солнечного Владыку почитали более других.
Я вдыхал полной грудью запах нагретого камня, дыма, копчёностей и трав. И вдруг понял, что серая пленка, отделявшая меня от мира последнюю неделю, куда-то делась. Вот что Морт животворящий делает! И остальные тоже. Хорошо-то как! Даже прекрасно.
* * *
Всё же костероги поражают. Ребята поймали семейку. Папа, мама и пара «малышей» весом несколько тонн. Твари тыкались мордами в Шайю, довольно похрюкивая и чуть не снося бедную ликану с ног. Соскучились.
На остальных людей они косились настороженно, прядали волосатыми ушами, но никакой агрессии не проявляли. Милахи здоровенные. Жрут, наверное, тоннами. Хорошо бы, конечно, их сбыть с рук на ярмарке, а то боюсь, мы это стадо не прокормим. Ладно, чего загадывать. Скорее бы уже до торжища добраться, прав Зигмунт, пора уже избавляться от хлама всякого. Превращать его в звонкую монету.
Мы завели толстяков через ворота внутрь поселения, немного поругавшись с дружинниками по поводу оплаты. Крис принял начало над местной стражей, но его сегодня у ворот не было. Впрочем, денежные переговоры светящийся от счастья Зигмунт взял на себя. Никаких нумов он, конечно, никому не заплатил, а в конце дискуссии повернул всё так, что чуть ли не стражники ему ещё должны остались. Умеет же, а. И никаких обещаний «нос сломать» или «глаз на жопу натянуть». Торговец, фигли.
На стоянке каравана царили суета и беготня. Торговцы заканчивали разбирать прилавки. Фургоны уже были приведены в боевое состояние. Шайя подвела первую зверюгу к стоящему на краю фургону, остальным зверям приказав лечь в центре площади. Громоздкие серые туши, похожие на маленькие холмы, заняли половину торгового пятачка.
Я понаблюдал, как на костерога-папу примеряют сбрую. Послушал, как Шайя ругается с караванщиками, чтобы те обшили цепи кожей и тканью. Иначе у драгоценных зверюшек попортится шкура. А если не обошьют то фиг им, а не наши Бубенчик. Это она так папу-костерога назвала.
Понял, что ликана прекрасно справится без меня. Потрепал по голове довольно уркнувшую Шерочку и отправился к нашему подворью.
В вечернем сумраке над стеной посёлка чёрным надгробием возвышалась башня мага. Вдруг в единственном окне мелькнул тусклый свет. Я вздрогнул. Показалось? Нет. Свет снова появился и погас. Как будто кто-то бродил по третьему этажу с тусклым фонарем. Что там творится?
Все эти дни башня стояла тёмная, покинутая. Внутрь никто попасть так и не смог, хотя деревенские пытались. Грех не разграбить хранилище супостата. После пары обваренных и пары травмированных искателей маговских сокровищ энтузиазм местных немного поутих. Нет, каждый день находился какой-нибудь дебил, считавший себя умнее других. Или пара-тройка дебилов. В общем, лекари без работы не оставались. И вдруг — свет. Кто-то всё же залез?
Я свернул с маршрута и подошёл к серой каменной стене. Свет снова приветливо моргнул мне из окошка. Возле башни уже остановилась парочка зевак. Свет заметил не только я. Интересненько. Как будто никаких следов проникновения нет.
Всех, пытавшихся подобраться к окну, башня с себя «стряхивала», не знаю, как по-другому сказать. Лестницы ломались, верёвки рвались, железные крюки разгибались. Ни одна кувалда не могла оставить на камнях, из которых было сложено колдовское сооружение, даже царапины.
Айвена как-то подначивала Морта «слетать-позырить», мол, ему окошко будет по размеру. На что ксар обозвал её шмарой и долго возмущался в стиле «ищи дурака за четыре сольдо». Сама альва, «поговорив с камнями», заявила, что ей понадобится месяц минимум, чтобы разобраться в защите. В общем, башню уже почти оставили в покое. И на тебе — иллюминация началась.
Я осторожно провёл рукой по серой неровной стене. Свет в окне снова мигнул. Я пожал плечами и уже собирался развернуть оглобли до хаты, как стена передо мной бесшумно расступилась, образовав пасть с нависающими над головой клыками. Позади послышался изумлённый вскрик. Оригинальное приглашение. Голос разума говорил, что сунуться внутрь может только полный идиот.
Ну, не такой уж Илья Николаевич и полный, подумал я, вступая на винтовую лестницу. А то, что идиот — так с кем не бывает? Каменная пасть за моей спиной со скрежетом захлопнулась, оставив с той стороны возмущённые крики ломанувшихся к башне халявщиков.
Интересно, кто там наверху сейчас? Надеюсь, не призрак отца Гамлета, то есть Ананты, здесь гуляет? Я вспомнил мерзопакостного Хидимбу — то ли домового, то ли лепрекона. В душе он точно тролль. Его штучки, не иначе.
Страха не было. Я почему-то совершенно не чувствовал опасности. Подвоха ожидал, да. Но я спокойно поднялся по винтовой лестнице на третий этаж.
Ни тебе выскакивающих из стены кольев. Ни ступеньки никто маслом не смазал. Ни терпения моего не испытывал. Даже странно немного. Башня выглядела мёртвой. Заброшенной.
Третий этаж поражал разительным контрастом с прошлым посещением. Голый каменный пол, стены и потолок. Никакого обзорного экрана. Никаких ковров, подушек, столиков и шкатулок. Только в центре всё так же возвышался квадрат из четырёх стеллажей, заполненных фолиантами и свитками.
Прислонившись плечом к полке возле стеллажа, стоял какой-то незнакомый мне тип. Высокий, мускулистый, слащавый красавчик. Аж сразу костяшки на кулаке зачесались. Черноволосый, смуглокожий — влажная мечта домохозяйки прямо, а не человек. А человек ли? Глаза красавца отливали кроваво-красным цветом. И одет он был… да ещё кинжал этот. Очень знакомый кинжал.
— Ну привет, Хидимба. Как ты похорошел с нашей последней встречи. Чего тебе от меня понадобилось, убогий?

----------

Глава 3 Риэлтор века

Глава 3 Риэлтор века
— Хамло ты подзаборное, Муромец. Нет бы поблагодарить, что впустили, приветили. Нет, сразу — убогий. Да так. В гости пригласил. Давненько ты в наш райончик не заглядывал. Решил вот поболтать о том о сём, со старым приятелем.
— С херали мы с тобой приятелями стали, болезный? Кстати, а ты какой настоящий? Карлик долбанутый или карамельный красавчик? Так просто интересуюсь, для поддержания разговора. Какие гости. Даже чаю не предложил. И сесть некуда.
Хидимба развёл руками.
— Чем богаты, тем и рады, Муромец. Постоишь — не переломишься. Мой истинный облик слишком ужасен, чтобы смертный вроде тебя мог его увидеть и не обмочиться от ужаса. Довольствуйся тем, что есть. Береги свой хрупкий разум.
ЧЕМ БОГАТЫ ТЕМ И РАДЫ
Я прислонился к косяку, копируя позу этого… существа. На ужасный облик я привык реагировать «боньком» в башку, а не экстренным энурезом. Ну, если до этого дойдёт. Я поёрзал плечом по жёсткой дверной коробке и произнёс:
— Ну? Мы так можем долго любезностями обмениваться.
— Сделка. Оставивший нас столь скоропостижно маг, уходя, не позаботился о своём верном слуге. Так что я весь заброшенный, одинокий и голодный здесь сижу. Даже чая нет. Сам видишь. Впустить-выпустить тебя могу, себя — нет.
— Щас слезу пущу. Как по мне — нахер ты снаружи никому не сдался. Сиди здесь, все целее будут. И вообще, причём здесь я?
— Нравишься ты мне, Муромец. У тебя страшно богатый внутренний мир, — Хидимба оскалился.
Зубы-то какие! Идеальные. Жемчуг просто чистый. Так и хочется проредить. Так. А чего эта гадина про внутренний мир вякнула?
— Угу. Так сразу и понял, когда пинка под сраку получил. Понравились мы друг другу обоюдно и сразу. Как братья стали, практически. А что там с внутренним миром?
— Не обращай внимания, к слову пришлось, — новая ослепительная улыбка. Ему бы в рекламе стоматологии сниматься. — Сделка такова. Я передаю тебе башню во владение. А ты даёшь мне разрешение на выход. Сделка выгодная. Местечко неплохое, всяко лучше вашего подворья. Как тебе? Можешь даже запретить мне здесь появляться, не обижусь. Глаза бы мои на эту башню не смотрели. А чтобы тебе лучше думалось, вот аванс.
Он вытащил с полки книжицу в скромном кожаном переплёте и бросил мне. Я подхватил томик — небольшой совсем, но довольно пухлый. Глянул на обложку. «О тех, кто в бездне обитает». Хрена себе подгончик. Точно эта сволочь что-то знает.
— А что мне мешает все книги отсюда забрать, а?
Хидимба снова ухмыльнулся и щёлкнул пальцами. Квадрат стеллажей немедленно погрузился в камень, не оставив после себя даже следа.
— Сапиенти сат, Муромец.
— Хрена се. Откуда ты латыни набрался-то? — у меня отец любил сыпать латинскими присловицами. Эта тварь что, мысли читает?
— Долго существую. Многих видел. Учился не только людей бить, как ты, но и словам всяким умным. Так что? Принимаешь сделку?
— Что-то не хочется мне тебя наружу выпускать, — заявил я, подбрасывая томик в руке. — Не внушает доверия твоя харя наглая.
— Ну посиди пока здесь, тогда. Подумай. Других условий не будет. Ты сюда по своей воле зашёл, на аркане никто не тянул. Я гостеприимен, можешь хоть весь оборот здесь просидеть. Правда, еды нет, вот беда. И питья тоже. Не могу в кабак сбегать, закупиться, понимаешь. Но ты что-нибудь придумаешь, Муромец, я в тебя верю.
— Такая, значит, у нас сделка намечается? Либо я сделаю, как ты хочешь, либо ты меня не выпустишь? Тебе череп жмёт, басурман?
Хидимба недолго рассматривал меня с кривой паскудной ухмылкой на породистом лице. Затем заявил:
— А знаешь что? Иди-ка ты, куда шёл. Сдался ты мне. Тимофею предложу или вообще любому из тех, кто снаружи стены царапает, — сразу переобулся Хидимба. — Чего встал? Спускайся. Лестница у тебя за спиной, выход на первом этаже.
Непонятно — череп не жмёт или правда пофигу ему? Вообще занятный персонаж, конечно. Я-то считал, что он здесь вроде домового. А на самом деле? Я снова взвесил книгу. Нужна мне эта башня? Наверняка же подвох какой-то есть. Блин, переговоры зашли в тупик. Нужна мне башня или нет?
— Получается, если я хозяином башни стану, вход-выход мне будет открываться? И куда ты шкафчики дел? Я тоже так смогу?
— У тебя говорящая в команде. Разберётся. Ну да, двери научу открывать, чего для милого дружка не сделаешь, — он засмеялся.
Смех этот… вроде под стать внешности. Мелодичный, благозвучный такой. А всё равно мороз по коже продирает. Нет, нифига этот крендель не домовой. Хтонь какая-то.
— Давай ужесточим условия сделки. Хрен тебя знает, что там жрёшь. Глаза у тебя жуткие, и смех как у маньяка. Так что я тебя выпускаю, а ты клянёшься никого не убивать из Рубежного. Ну, там, я не знаю, вообще никого из местных не трогать.
— Очень интересно. А про остальные тверди ты мне условий ставить не будешь?
— На остальных мне плевать. Мне и Рубежное-то сдалось постольку-поскольку. Живу я, пока что, здесь. Не хочу оказаться причиной какого-нибудь лютого трындеца. В одном уже поучаствовал, спасибо.
— Мне подходит.
— И коллеги твоего Ананты не прибегут башню отнимать? А то мне лишние проблемы ни к чему. Или родичи какие за наследством не придут?
— Ну ты и душнила, Муромец. Башня подчиняется тому, кто накормил её кровью. Владелец живёт в ней по праву силы и привязки. Успокойся уже, никому эта развалина на краю Зыби не нужна. Тебе может и пригодится. А серьёзным людям дела больше нет, как ходить развалюхи на краю мира отжимать.
— Ананта, значит, несерьёзный был? Хорошо. Что нужно для сделки? Руку я тебе пожимать опасаюсь, вдруг ты из этих, ну которые по маникюрным салонам ходят. Я таким брезгую.
— Комплексы свои кому-нибудь другому демонстрируй. Для сделки нужны сущие пустяки. Клянёмся перед Владыками, обмениваемся каплями крови. Я провожу для тебя ритуал привязки. Ты мне даёшь разрешение уйти. И всё. Сделка завершена.
— Так меня Владыки местные игнорируют вроде бы?
— Не все, — и снова эта улыбка. — Иначе твоя договорённость с Анантой была бы просто словами. Кто-то всегда смотрит на таких, как ты.
Он молниеносно облизнул губы. Сука, как же он мне не нравится. Веет от него какой-то жутью. И как Ананте такого кренделя на службу завлечь удалось? Ладно, надо что-то решать уже.
— А фигли. Погнали, — сказал я.
Нет, ну недвижимость всегда в цене. Здесь, конечно, не Москва-Сити, но загнать башенку я смогу, наверное. На Ярмарке, говорят, есть что-то вроде раздела объявлений.
Хидимба ухмыльнулся и внезапно, не сделав ни одного движения, оказался прямо передо мной. Я ему чуть не вписал, ей-богу. Рука уже дёрнулась, еле остановился.
Он надкусил кожу на пальце, и оттуда показалась чёрная капля крови. Я хмыкнул, достал кинжал и проколол указательный палец на левой руке. Вуду, блин, хренуду.
— Клянусь Владыкой подземного огня полностью и без подвоха передать в собственность Илье Муромцу колдовскую башню, оставшуюся без владельца. Он станет полным и безраздельным хозяином здесь и всего, что найдёт в этих стенах.
— Клянусь теми Владыками, кто смотрит, после того как стану хозяином в этом месте, разрешить Хидимбе уйти из башни, если он пообещает не трогать жителей Рубежного, не жрать их, не убивать. Пусть катится к едрене фене, короч.
Хидимба протянул мне руку, наши пальцы соприкоснулись. Фу, блин, как змею потрогал. Он ухмыльнулся и облизнул пальцы. В груди у меня стремительно завязывался какой-то тугой упругий узел. Знакомые ощущения. Владыки приняли клятву.
— М-м-м… звон цепей, хруст створок. Одна печать пала… Ярость Высшего… теперь вижу… ты действительно тот самый. Забавно, — всё это он произнёс, полузакрыв глаза, на выдохе. — Нож не убирай, ещё пригодится, — сменил он тон на деловой. — Иди за мной.
Это он по моей крови что-то понял? Да и пофиг уже, мне все эти загадки-пророчества уже горлом идут.
Хидимба подошёл к дальней стене и произнёс несколько слов. На стене засияла геометрически правильная фигура.
— Разрежь ладонь. Приложи к знаку. Повторяй за мной.
Я провёл ножом по левой руке и приложил её к центру знака. Тот запульсировал, линии начали заполняться киноварью. Голова закружилась. На автомате я повторил за Хидимбой следующий текст:
— Кровь в залог, покорность — ответ. Кровью скрепляю, словом повелеваю. Кровь течёт, идёт новый хозяин, даже тень этих стен признает господина.
Башня содрогнулась от верхушки до основания. Камни заскрежетали, из щелей кладки полетела пыль. На миг я ощутил всё строение — от сырых плит в подвале до сухих потолочных балок на чердаке. Раздался стон, и символ на стене перестал светиться. Остался рисунок, как будто начинающий сатанист намалевал на стене красной краской нелепую звезду.
— Ничего себе у вас сделки с недвижимостью проводятся, — я оттолкнулся от стены.
Перед глазами плыли мелкие прозрачные червячки.
— Я выполнил условие. Башня твоя. Теперь ты, Муромец.
— Слушай, — я почесал затылок, — а мы же сроки не оговаривали вроде?
Существо напротив меня склонило голову на бок. На лицо легли глубокие тени, сквозь слащавый облик плейбоя с глянцевой обложки проступил жуткий оскал демона.
— Ладно, шучу. Тоже люблю пошутить, знаешь ли, прям как ты, Хидимба.
— Никогда не шути с клятвами, идиот, — даже голос его изменился. Как будто кто-то вещал прямо из открытой могилы. Или из-за закрытой двери сортира.
— Ой да хватит жуть нагонять. Вали на все четыре стороны уже. Мне такой сосед по хате нафиг не сдался. Отпускаю тебя, или что там надо сказать?
Глаза на покрытом тенями лице вспыхнули рубинами. Хидимба сгорбился, упал на пол, тело его покрылось чёрной шевелящейся массой. Через секунду передо мной сидел огромный чёрный ворон с золотым клювом и кроваво-красными глазами.
— Свалил! — хрипло, с ликованием, каркнула птица.
И вылетела в узкое окошко над потолком.
— Эй! А дверь, мля! Вот сученыш.
Я коснулся стены. И почувствовал молчаливое присутствие.
— Лениво мне по лестнице спускаться. Организуй лифт, как в прошлый раз?
Я представил каменный язык, свешивающийся из пасти в стене прямо до земли. С чмокающим звуком стена разошлась, образовав каменный рот. Язык приглашающе свесился наружу.
Ну, неплохо в целом. Недвижка за бесценок, считай, досталась. Фигня что не рядом с метро и на окраине. Зато лифт есть.
* * *
Оказывается, пока я с Хидимбой беседы беседовал, кто-то донёс моим соратникам, что меня сожрала башня проклятого колдуна. Так что, спустившись, аки ангел, с третьего этажа на грешную землю, я встретил всех своих соратников в полном составе. Проф лучезарно улыбнулся мне, а вот остальные смотрели как санитары, поймавшие сбежавшего из психушки клиента. Сейчас рубашку с длинными рукавами достанут.
— Ну всё! — преувеличенно бодро произнёс я, похлопав башню по боку. — Теперь эта развалюха наша. Думаю, под склад её использовать, как раскрутимся. Чего уставились, как неродные?
Вокруг раздались возмущённые возгласы обломившихся любителей халявы, искателей маговских сокровищ.
Шор повернулся к обступившим нас людям. Слегка раздул капюшон. И положил свою четырёхпалую лапу на рукоять меча.
Зевак немедленно сдуло в сторону попутным ветром, не иначе. Намёки местные понимали прекрасно. По крайней мере, такие недвусмысленные и от Шора. Я их, кажется, меньше пугал, чем наш дракс.
— С демоном сделку заключил, Илья, гля чо, — втягивая ноздрями воздух, прокаркал Морт. — Ну ты больной ублюдок, хоронить-закапывать. Фу, эта вонь небось в стены въелась.
— Ну был здесь какой-то покемон. То ли домовой, то ли подвальный выползень. Сдал мне хату и свалил.
— Демон это был, гля! Сам ты подвальный выползень, Илья. От тебя воняет высшим демоном, ска! Как дитя малое. То тащит в дом всякую пакость бородатую. То отвернуться не успеешь, с демонами якшается. Что дальше? Прыгнешь в портал в ад с криком «наконец-то баньку затопили»? Звездец, ты отбитый! Тя не учили, что если в твоей пустой башке завелась мысля: «о, поимел выгодную сделку с демоном», — то имеют на самом деле тебя, гля чо?
— Да заткни фонтан, Морт. Он обменял доступ к башне на свободу. Что здесь может быть не так? Что вы все уставились?
Айвена коснулась пальцами моего лба.
— Жара нет. Ты отпустил на свободу высшего демона, Илия? Если верить нашему паразиту, конечно. Ну, как тебе сказать. Всё не так. Но знаешь что? Это будет нашим секретом. Если кто-то начнёт болтать, превращу в камень, на неделю. В наглую серомордую статую тупой трепливой головы. Надеюсь, все понимают, что это не та новость, которой стоит делиться с местными?
— Не, а чо сразу я, гля? Я могила, ты чё, гля, Айвеночка! Но это точно был высший демон, я эту вонь даже в канализации узнаю. Всё, молчу, молчу. Пойду отсюда, меня здесь не любят!
И ксар торопливо упорхнул.
— Я с него взял обещание, что он не будет вредить местным, — сказал я, ощущая досаду. — Не совсем тупой же.
Айвена снисходительно потрепала меня по плечу. Только «ну-ну» не сказала. Остальные немного расслабились.
— Просто никому не говори. Ушёл он и ушёл. Не хватало только демона рядом для полного счастья. И так…
— Угу. Одни ликаны, драксы и жалкие людишки одни вокруг. Ни одного цивилизованного альва. Даже ошейник некому на шею нацепить.
Айвена надулась и отошла от меня. Остальные заухмылялись. Хотя настоящего злорадства я среди своих не увидел. Ну, опять Айвена козлит, что такого?
Вообще команда заметно сплотилась после этого выхода. Это отлично.
Я поднял глаза и заметил хмурую Алену, стоявшую в любимой позе «мне похрен, с какой стороны у тебя тюбетейка» метрах в десяти от нашей гоп-компании. Я сделал ей приглашающий жест. Она сердито перекинула косу со спины на грудь и двинулась к нам решительной маленькой тучей.
— Объяснишь, Илья, — она кивнула головой в сторону башни. — Слухи донесли, что ты спёр у мага какой-то ключ и теперь дербанишь сокровища башни. А это собственность поселения.
— О как, — я даже не удивился, что «бородатые жлобы» снова отправили на разборки со мной хрупкую девушку. — Я сейчас говорю с представителем совета или с целителем Аленой?
— Дурацкий вопрос. Конечно, с представителем совета. И будет хорошо, если твой ответ, Илья-богатырь, этого представителя устроит.
— Разъясняю ситуацию для совета. Эта башня теперь находится в моей полной собственности. Я провёл ритуал привязки, и она подчиняется мне. Ананту убил лично я при помощи мага из моей команды. Все трофеи с него — мои и моей команды, соответственно. Если члены совета считают башню собственностью посёлка, пусть попробуют открыть. Но я сразу говорю: я буду против и буду считать это попыткой залезть в мой карман. Это официальный ответ.
Она сердито уставилась на меня, крепко сжимая в кулаке кончик косы.
— Так не делается, Илья. Ты вообще не полноправный житель поселка, а вольный искатель. Тебе такие трофеи не по чину.
— Я готов это обсудить с советом в полном составе. Мнения мы друг другу высказали. Решение не от тебя одной зависит. Завтра я уезжаю на ярмарку с Зигмундом. Как вернусь, поговорим. А сейчас смысла нет. И никаких сокровищ там, кстати, тоже нет — голые каменные стены. Могу экскурсию провести всем желающим.
Алена фыркнула, как норовистая лошадка, и даже, кажется, ногой топнула. Затем сунула мне в руки узелок, который сжимала в левой руке.
— Я передам им. А это твой вечерний отвар. Как лекарь советую принять перед сном.
Развернулась и пошла к центральной площади.
— Что, пр-равда нет сокр-ровищ? — разочарованно проскулила Шайя. — Это же маг. У него должны быть сокр-ровища!
— Один голый камень, — подтвердил я. Затем понизил голос: — подозреваю, там могут быть тайники. Этот тип, Хадимба, намекал на что-то такое. Возможно, Айвена сможет разобраться. Или я освою управление башней и найду их. Но не факт. Старик, кажется, собирался сваливать после заварушки. Вполне возможно, что вещички он упаковал и отправил куда-нибудь магической почтой России. Так что на несметные сокровища в каменных пещерах я бы не рассчитывал.
— У-у-у, — разочарованно провыла Шайя.
Иногда прямо такая рассудительная, важная. А иногда как ребёнок, честное слово. Зубастый и когтистый шерстяной ребенок.

----------

Глава 4 Сюрпризы

Глава 4 Сюрпризы
Вечером Шайя куда-то исчезла. А утром, придя на стоянку торговцев, я обнаружил сюрприз. Младшую костерожиху. Или костерожицу? В общем, девочку костерога облачили в некое подобие седла. С попоной, кожаным удобным сиденьем, подушкой и короткими стременами. Сияющая гордостью Шайя подвела её ко мне.
— Вот! Это Тучка. Знакомься! Это тепер-рь твой верховой звер-рь.
— Да уж. Сюрприз, — Тучка? Это ж блин тучище целое!
«Тучка» ласково ткнула меня мордой в плечо, отчего я чуть не улетел в ближайшую канаву, а рука отнялась. Оправдывая свою кличку, немедленно обфыркала меня, обдав веером слюней. Где я так нагрешил-то, господи?
— Дай ей пр-ривыкнуть к твоему запаху, Илья.
Сперва я хотел выразиться матерно по поводу такого «подарка». Никогда не любил мотоциклы, ну не делают их под мои габариты. Хотя с габаритами здесь всё было в порядке. ЭТО больше похоже не на мотоцикл, а на БТР. Но, посмотрев на сияющую ликану, придержал коней. Девчонка, видимо, всю ночь не спала, всю плешь проела умельцам, делавшим упряжь. Поэтому, старательно улыбнувшись, я спросил только:
— А лестница будет?
— Да! Она встр-роена в седло. Смотри, ка здор-рово!
Она, как в той сказке, дёрнула за верёвочку, и прямо от кожаного сиденья вниз размоталась верёвочная лестница. Выглядело всё довольно прочно.
— Ну, всё предусмотрела! Какая ты у меня молодец, — сказал я не вполне искренне. — А как рулить этим транспортным средством? Они же только тебя слушаются?
— Нет, не только. Смысл тогда был бы их пр-родавать. Обычному человеку я бы пр-росто амулет сделала. Здесь пр-ришлось повозиться. Осуществим личную пр-ривязку, чтобы она тебя считала хозяином. Со вр-ременем начнёт понимать эмоции и отдельные команды голосом. Ну а упр-рпавлять сейчас можно вот этим, — и она вручила мне длинную палку с металлическим наконечником, отдалённо напоминающим детские грабли. — Я её научила слушаться команд стика! Справа стукнешь — влево повер-рнёт, слева — наобор-рот. По затылку — быстр-рее. За ухо — стоп. Ну и чесать её можно. Ей нр-равится!
— А почему не мальчик? Просто интересуюсь, — спросил я, разглядывая здоровенную морду серо-зелёного цвета перед собой.
Глаза Тучки смотрели на меня не моргая.
— Девочки спокойнее, Илья. И умнее. У тебя мало опыта ещё, с ней будет удобнее. Залезешь?
Мало опыта? Да у меня его вообще нет. И чёт меня не тянет взгромоздиться на этот ходячий шифоньер! Я если свалюсь с этой дамы, костей не соберу. Тучка, будто чувствуя моё настроение, вдруг печально вздохнула. И я снова оказался обмазан её соплями, с ног до головы. Да уж, счастье привалило. Ты вообще носорог или верблюд, женщина!
И ведь не откажешься. Лучше плохо ехать, чем хорошо идти? Надо попробовать. Я отошёл чуть в сторону, чтобы не попасть под новый слизистый залп. Мне срочно была нужна тряпка — протереться. А ещё слова, чтобы ответить Шайе. Я набрал в грудь воздуху для решительного «нет» и выдал:
— Давай ты её выведешь за ограду. И я уже там начну экспериментировать. А то с моим «опытом» мы с ней здесь всё разнесём к едрене фене.
Открутиться от освоения транспорта мне не удалось. Так что, после процедуры привязки, исполненной в типично ликанском ключе — «вытьё шаманское», я всё же залез на Тучку.
Ну что сказать. Зря я говнился на шерстяную шаманку. Езда оказалась даже комфортной. Бизнес-класс просто.
Я один раз в жизни прокатился на лошади и боялся в тот момент двух вещей. Во-первых, свалиться с этого неустойчивого агрегата. А во-вторых, сломать коняшке спину.
А здесь… Мой вес Тучка, кажется, не заметила. В седле я сидел плотно, почти не было ощущения неустойчивости, к тому же Шайя предусмотрела к конструкции толстенные ремни, которыми я пристегнулся. И ход, по крайней мере на скорости каравана, у зверюшки был довольно плавный. Правда, я представлял из себя теперь просто отличную мишень для стрелков. Будем надеяться, что в пути нам не встретятся снайперы.
Первый день прошёл спокойно, даже скучновато. Шерочка с Машерочкой отпугивали от каравана всякую мелочь. Интересно, почему людей местное «зверье» не боится, а от более серьёзных хищников шугается? Какая-то непонятная ерунда получается.
По дороге мы встретили смотрителя пути. Он ехал себе в двухосной повозке, запряжённой обычным ослом. Сзади к борту был прикреплён белый флаг с чёрным нарисованным глазом. И это мы ему уступили дорогу, а не он нам. Натурально обоз съехал на обочину, пропуская ослика. Интересно, как он в одиночку-то здесь катается? И почему мы так не можем? Надо будет расспросить аборигенов.
Я плелся в хвосте колонны, глотая пыль — это оказался наиболее комфортный режим езды моего бронированного транспорта. Тучка просто шла в том же темпе, в каком её семейка тащила шесть скреплённых попарно фургонов. Едва я заезжал вперёд, она начинала беспокоиться, коситься назад, выворачивая шею. А я её тревогу ощущал, что было не очень круто. В общем, покрывшая меня с ног до головы пыль и платок на морде лица оказались более приемлемым вариантом.
Караван остановился на посту смотрителей. Мы покормили и напоили животных. Люди нормально поели и пару часов вздремнули. А затем неугомонный Зигмунт погнал караван дальше. Мол, нечего время терять. Башку по дороге потерять он почему-то не боялся.
А зря.
* * *
Первыми, уже в сумерках, нас атаковали деревья. Ну, по крайней мере так показалось. Уже позже выяснилось, что даже в этом безумном мире растения быстро двигаться не умеют.
Те же «кустики» лабиринта — это какой-то симбионт растения с осьминогом. Или какая-то такая же фигня. То есть хватательные отростки там вполне животного происхождения, хоть и похожи на ветки.
Но сперва мне показалось, что лес вокруг ожил. Корявые, громоздкие силуэты, двинулись к фургонам, скрипя и покряхтывая, протягивая к нам лапы-ветви.
Это было внезапно.
Увидев размеры и высоту противника, я немного опешил признаюсь. Как такое убивать? Когда на тебя прёт дура в три метра высотой, даже копьё или алебарда кажутся не таким уж надёжным оружием. Учитывая длину их хваталок, так тем более.
Повезло нам хотя бы в том, что крупные нападающие оказались все с одной стороны дороги. С другой на караван набежали маленькие «пеньки».
И мы с Тучкой, к счастью, оказались на обочине со стороны великанов.
Когда твари двинулись вперёд, я несколько мгновений тупил, пытаясь понять — глюки у меня или уже «на нас напали».
Зато Тучка не испытала ни малейших сомнений. Едва раздался трубный глас Бубенчика, тащившего последние две повозки, как Тучка, наклонив голову, устремилась вперёд с неуклонностью набирающего скорость бульдозера.
БУЛЬДОЗЕР НА МАРШЕ
Я судорожно схватился за рукоятку, приделанную к сиденью передо мной, чуть не выронив стек.
Столкновение с первым агрессором я ощутил всем Илюшенькой. Меня швырнуло вперёд, я ударился грудью о ручку, за которую держался. Внутри всё сжалось, ремни натянулись, и я запоздало вспомнил, что подушек безопасности на носороге не предусмотрено.
Раздался глухой «бамс», ожившее дерево передо мной качнулось и медленно завалилось на обочину.
Тучка, не удовлетворённая простым падением противника, принялась яростно топтаться по упавшей вражине, сопровождая свои действия пронзительным визгом. Послышался хруст ломающихся веток или костей.
Я наконец очухался и переложил стек в левую руку. Правой я вытащил из чехла боевой молот. После чего, видя ещё один возвышающийся над нами силуэт, со всей дури хлестнул Тучку стеком по загривку. Та среагировала немедленно, начав тяжёлый разгон в сторону следующей цели.
Я пригнулся, пропуская над собой корявую двухметровую лапу.
Вторая конечность ударила Тучку в бок, в сантиметрах от моей ноги. Та злобно захрипела и ускорилась.
«Ба-амс». Очередной рывок. Как я не выблевал ужин на загривок своей животине, не знаю.
Мимо меня мелькнули остановившиеся фургоны, я расслышал лязг падающих цепей и хлестнул своего скакуна по голове ещё раз. Нажал на газ, так сказать.
Тучка, замедлившаяся после удара, снова рванула вперёд, как наскипидаренная. Третьего противника она ударила вскользь, тот пытался отойти в сторону. Повезло нам, что здоровенные твари были медленными и достаточно неуклюжими. Били они быстро, хлестали своими «ветками» как кнутами, а вот ходили в стиле сомнамбулы.
Новый «Ды-дыш»! И новая моя попытка выплюнуть кишку наружу. К счастью, неудачная.
Удар крутанул монстра вокруг оси и тоже повалил на землю. Хрустнули руки-ветви под массивными ногами Тучки. Я, увидев, что впереди больше никого нет, потянул граблями Тучку за волосатое ухо.
Честно? Думал, она мои потуги проигнорирует. Но нет. Тучка сразу принялась замедляться и заворачивать вправо, подчиняясь стику. С той стороны, где мы прошлись, охранники уже добивали тварей топорами.
Только один монстр ещё стоял, но возле него юлой крутился Шор, отсекая от массивного тела здоровенные куски. Во все стороны брызгала тёмная жидкость. Остальных топтали спущенные с постромок Тучкины родичи.
Мы как раз описали довольно объёмную дугу, и я с воплем: «Под фургоны, кто жить хочет, нах!» — направил Тучку вдоль противоположного края обоза, впритирку к телегам. Люди в панике кинулись под остановившиеся повозки, а вот корявые пеньки, пытавшиеся взломать борта наших транспортных средств, среагировать не успели.
Тучка пронеслась слева от замершего каравана, маленьким сердитым торнадо, расшвыривая тварей во все стороны ударами массивной морды, и топча массивными ногами-тумбами.
Я пару раз махнул молотом, и даже во что-то попал, но в основном пытался удержаться в седле и удержать внутри себя то, что у меня там внутри ещё осталось неповреждённым. Желудок, сердце, печень. Прочая требуха.
Хруст и скрежет стояли такие, как будто я попал на фабрику утилизации автомобилей во время запуска нового пресса.
Когда мы с Тучкой сделали очередной разворот, сражение уже окончилось.
После окончания этой импровизированной «битвы при Изенгарде» я соскользнул по лесенке на твёрдую землю и несколько минут пытался успокоить вестибулярный аппарат. Такое ощущение, что я на американских горках катался, а не в бою участвовал.
Тучка всхрапывала, дергала башкой, пыталась куда-то пойти — видимо, не весь ещё дневной запас трендюлей раздала. Накопилось у девочки.
Впрочем, едва я говорил «Стоять, Зорька!» — единственная команда, которую мы учили весь день, она, недовольно повизгивая, оставалась на месте. Вскоре пришла Шайя и уложила моего боевого носорога на землю. Бока Тучки ходили ходуном, на губах выступила пена. Устала малышка тараном работать.
Успокоив резь в желудке и подождав, пока опустятся от горла на своё законное место внутренние органы, я пошёл смотреть, кого же мы там так усердно валили. Я даже рассмотреть противников как следует не успел.
Уродливые твари были действительно похожи на ходячие деревья. Вплоть до того, что шкура полностью имитировала кору и поросла мхом, а кое-где грибами. Однако это были не растения. Внутри гибких конечностей присутствовали мышцы. А в теле — некое подобие костного скелета. Мозг оказался в центре туловища, от него во все стороны разбегались серые волокна. В нижней и верхней частях виднелись здоровенные пасти, вооружённые двумя гребнистыми тёрками, твёрдыми как камень.
Каждый из «здоровяков» имел внутри аскор приличных размеров, а из одного их извлекли целых три.
— Это что, мы с Тучкой стаю альф завалили? — спросил я Ингвара, который взялся нас сопровождать и в этом путешествии.
— Нет. Древни просто растут долго и вырастают большими, укуси меня хомяк, — ответил старик. — Естественных врагов у них почти нет, потому что они практически несъедобны, даже ядовиты. Плюс шкура, ты видел, какая. Ну и аскор растёт вместе с телом, увеличиваясь со временем. Ихние альфы, паря, в три человеческих роста высотой вымахивают. На наше и всехнее счастье, они практически не двигаются. Жратву им таскают вот такой, — он указал на поверженных древней, — молодняк. Странно, давно я о них не слышал. Видать, дрейф задел глубокие области вдоль дороги. Надо бы поосторожнее быть. Зигмунту сказать… Ломится на Ярмарку, как олень к самке во время гона. Мы так можем встрять не по-детски.
И, ворча себе под нос, он ушёл к первому фургону, откуда доносился сорванный баритон Зигмунта. Я не стал лезть в этот разговор, уже убедился, что Зигмунт может упереться как баран, и доказать ему что-то будет невозможно. Совета Ингвара он может и послушает — тот опытный охотник и в Рубежном не последний человек. А вот я для него совсем не авторитет. Так, попутный сопровождающий, боец. Охранник. Но мои слова ему не указ, совершенно точно.
Когда мы двинулись дальше, разделав древней и запрягши упокоившихся серых гигантов, на небе уже вовсю светил Знак Мантикоры в обрамлении остальных знаков, слишком далёких от нас и оттого похожих на звёзды. Ночной лес шумел, пах листьями и прелью. Звучал далёким воем ночных хищников.
Постепенно деревья разошлись в стороны, затем лес резко сменился на травянистую равнину. Я понял, что мы прошли границу биома.
Я уже задремывал, покачиваясь в седле, и подумывал пойти спать, когда слева мелькнули огни. Я присмотрелся. Вдалеке полыхало зарево далёких костров. Сон как рукой сняло. Ночная дорога, скрип осей, позвякивание цепной упряжи, фырканье костерогов. И далёкая иллюминация. Я подогнал Тучку к голове каравана. Мне нужен был кто-то из местных. Догнав шагающую возле фургона «дежурную смену», я прищурился и с трудом распознал молоденького родича Зигги, Аскольда.
— Аскольд. Ты видишь свет?
— Нет, — ответил он, посмотрев в направлении, в котором я указывал. — Пару капель! — Он отдал копьё второму дежурному, привычным жестом зацепился за перекладину лестницы, ведущей на крышу повозки, и ловко вскарабкался наверх. Через секунду оттуда донеслось:
— Огни! Тушите все фонари, кроме кормовых и передних! Быстро, быстро!
Началось небольшое шевеление, бортовые фонари спешно гасили. Оставили только неяркие лампочки «габаритов» на задках, чтобы костероги шли за пятном света. И спереди, чтобы хоть как-то видеть дорогу. Аскольд между тем продолжил:
— Ускоряемся! Надо проскочить степь как можно быстрее. Попросите зверушек подналечь! Будите отдыхающую смену. Всем надеть доспехи и вооружиться.
Быстрее. Мы двигались со скоростью пешехода, и я сильно сомневался, что костероги потянут более бодрый марш, тем более животные явно устали. Темп задавал самый молодой, которого впрягли в передние повозки, и сил у него было явно поменьше, чем у папаши с маманей, идущих следом.
Аскольд быстро слез по лестнице обратно и снова вооружился копьём.
— Что это значит? Почему сыр-бор? Что за биом такой? — выдал я несколько вопросов вполголоса.
— Понятия не имею, — ответил так же тихо Аскольд. — Но это степь. Раньше её здесь не было. Костры в степи редко означают что-то хорошее. Идеально, если это блуждающее мирное селение. Но такое случается раз в сотню оборотов. Хороший расклад, если это небольшое племя дикарей. Такому наш караван не по зубам, скорее всего.
Он замолчал, поправляя пику на плече.
— А плохой вариант?
— Не хочу говорить. Владыки слышат. Зыбь слышит. Остановимся на дикарях. Пусть это будут дикари, Владыки! Взгляните на меня. Услышьте мой голос.
Владыки не отозвались. У них были на нас какие-то особые планы. Видимо решили извести нас не мытьем, так катаньем.
Потому что спустя примерно десять минут путешествия мимо степных просторов в мой наплечник с визгом угодил полновесный арбалетный болт.
* * *
Уважаемые читатели. Следующая глава книги платная.
Я всегда очень благодарен вам за поддержку. Писать без читательского отклика невозможно. Покупка книги, награды, содержательные комментарии — ваш весомый вклад в творчество автора. Без них этого творчества просто не будет.
Мои книги официально распространяются здесь https://author.today/work/410269
Цикл «Некто Муромец Илья» здесь https://author.today/reader/569728

----------

Глава 5 Ночная схватка

Глава 5 Ночная схватка
Болт проскрежетал по металлу и, кувыркаясь, улетел куда-то в сторону фургонов. Меня аж мотнуло — настолько сильным был удар.
Помянув абстрактную мать, я ухватился за шлем, пристёгнутый к седлу.
Щелчки тетив раздавались вдоль обоза, рефреном им вторила пара болезненных вскриков. Слава богу, не хрипы пробитого лёгкого.
Самое паршивое, что я не видел, откуда стреляют. Зато мой силуэт наверняка служил прекрасной ростовой мишенью на фоне ночного неба.
Ненавижу засады. В первой же меня чуть не ухлопали. Никакие мышцы с пустотничеством не спасли. И вот опять. Десять сантиметров выше — и болт попал бы в пустую башку.
И это ещё мы были готовы к нападению.
От второго фургона раздались хлопки — заработало цвергское ружьё.
Шор. Или Борзый. Он показал отличные навыки стрельбы, и Шор, предпочитавший работать в основном мечом, давал свою пушку ему. Во что он там стреляет?
Я пригнулся к холке Тучки. Не видно ни хренашеньки, всё равно.
Словно услышав мой внутренний монолог, из всё той же второй связки вагонов в небо устремились два сияющих тёплым солнечным светом шара. Один повис над правой обочиной, второй — над левой. Солнечный свет залил ночную степь.
Со своей стороны я разглядел с десяток фигур, немаленьких габаритов. Часть из них стояли на колене, явно перезаряжая арбалеты. Шестеро вскакивали на ноги, инстинктивно прикрывая щитами лица от света. Вернее, морды.
Серокожие двухметровые здоровяки. Массивные надбровные дуги и челюсти. Раздутые от мышц лапищи. И очень приличное по меркам этого мира снаряжение.
Орки! Или дирги, кажется. Я такого же в лабиринте ушатал. Посох помню за нормальные деньги ушел. Я ксару до сих пор два золотых торчу.
Как будто в такт моим воспоминаниям, в Кроху (так Шайя назвала сынка костерогов) прилетел небольшой огненный шар. Животное взревело. По траектории полета заклинания можно было видеть, что обидчик находится довольно далеко. Однако все это происходило с другой стороны фургонов.
Я же направил Тучку на обнаруженных супостатов. На этот раз всё было не так радужно, как с монструозными древнями. Дирги-орки, составившие плотную стеночку щитов для атаки, мгновенно рассыпались передо мной в стороны. Одному я съездил по шлему молотом со звонким «блямс» и пронёсся дальше. Характерный хруст оповестил что сегодня этот гражданин в драке больше не участвует.
Арбалетчик передо мной ушёл в боковой кувырок. Ниндзя грёбаный. Правда, конкретно его это не спасло. На выходе из кувырка он получил стрелу в глаз.
НИНДЗЯ ГРЕБАНЫЙ
В голове колонны творился какой-то ад. Кроха вырвал передок фургона и мчал куда-то в голубую даль, оглашая степь обиженным визгом. Мне же стало очевидно, что «кавалерийские» наскоки здесь бесполезны. Мне скорее ноги отрежут или Тучке брюхо вскроют. Очень уж ловкие пациенты попались.
Что ж. Я обрезал ремни, разворачивая Тучку назад к основному полю боя, и соскользнул вдоль серого бока на землю с молотом в руках. Активировал баклер.
Меня встретило пятеро здоровяков со щитами, бегущих ко мне разреженной цепью. Добежало четверо — один словил стрелу под лопатку и с грохотом, как будто рухнула посудная полка, завалился вперёд, слегка проехавшись по траве.
Само присутствие Тучки рядом со мной заставляло диргов не атаковать единым строем, и это давало мне шанс. Я слышал крики позади врагов, кто-то бежал мне на помощь, но на пути у подмоги были отнюдь не беззащитные арбалетчики.
Первого дирга я встретил прямым ударом в щит. Без ухищрений — просто долбанул в центр, одновременно делая отшаг в сторону. Меня развернуло вокруг своей оси, молот, застрявший в щите, вырвало из рук. Дирг с воплями покатился по траве.
Я выхватил Погибель, отбивая удар массивного тесака левого дирга, пока Тучка отгоняла бойца, заходящего на меня справа. Щиты у них большие, такие прямоугольные. Ладно. Поработаем.
Стараясь не поворачиваться спиной к последнему ближайшему противнику, я нанёс ему серию полновесных ударов по щиту. Эти ребята явно привыкли давить противника массой и животной силой и яростью. Но я тоже отнюдь не хлюпик. Дирг рычал, ронял пену и отступал, укрываясь щитом.
Третий удар расколол защиту, дирг покачнулся, и я влепил ему булавой в грудь, уже привычно сбивая неуклюжий выпад тесака краем баклера вниз. Скрежетнул понож.
На моего третьего противника упал солнечный луч, и его немедленно объяло пламя. Как муравья сунули под увеличительное стекло. Дирг бешено заорал, размахивая лапищами.
Я добил упавшего противника ударом в башку, оглянулся. Тучка всё же умудрилась достать своего и теперь с остервенением топтала мясно-железный фарш. На морде моей лапочки образовалась некрасивая рваная рана.
Шары тускнели.
Свет уходил.
Я рванул в сторону двоих охранников каравана, пытающихся достать дирга. Один из наших лежал под ногами сражавшихся, сжавшись в комок.
Сходу пробил серокожему говнюку в затылок.
И… с нашей стороны враги кончились, но с обратной крики и прочие звуки битвы нарастали. Крикнув: «За мной!» — я ломанулся в просвет между модой Бубенчика и фургонами. Тучка жалобно заверещала и побежала куда-то в хвост колонны. Протиснуться за мной она не могла. Охранники рванули вслед за мной, образовав импровизированную пробку.
Я вырвался на оперативный простор, оглядел кучу-малу, в которой смешались дирги-люди, и с криком «Загандошу, сука!» вломился в общую схватку. Сразу залепил ближайшему серокожему по шлему.
Рядом мелькали зелёные сполохи, слышалось рычание Шайи. Шор тоже рубился здесь, и вокруг него валялось уже с пяток здоровенных трупов.
Хаос схватки завертелся вокруг меня. Я раздавал тяжёлые плюхи, ловил встречные мощные удары на щит, иногда на доспехи, и молился, чтобы они выдержали.
Через некоторое время я обнаружил, что враги почти кончились.
Последним умер здоровяк с посохом, метавший огненные шары и каменные сосульки. Умер страшно. В него попал зелёный огонь с посоха Айвены, защита лопнула, и он за несколько мгновений развалился на несколько отдельных гниющих кусков мяса.
Где-то впереди мелькали тени — несколько врагов сбежали.
Шайя в сопровождении двух теней — белой и пятнистой— рванула за беглецами. Я при всём желании так быстро не побегу.
Я наскоро проверил себя на полный комплект конечностей. Не обращая внимания на ушибы и порезы, побрёл оказывать первую помощь раненым.
Ночные путешествия — отстой.
* * *
В результате мы потеряли ещё троих охранников, которых дирги завалили наглухо. Ранены были все, но даже тяжёлых удалось подлатать. Надежда на то, что мы довезём их живыми хотя бы до поста, была. Возникла проблема с лежачими местами. Ею занимался Зигмунт, непонятно как выживший в хаосе ночной схватки. Под его руководством на крышах фургонов натягивали дополнительные тенты. Видимо, там разместят самых легкораненых бойцов.
Шайя обихаживала наших костерогов — зверью тоже досталось. В основном их обстреливал вражеский маг или кто он там был.
Шерочка с Машерочкой вернулись только через час, перемазанные кровью с лап до кончиков хвостов. Надеюсь, они всех тварей там прикончили.
Надо сказать, такое малое количество потерь было связано с присутствием в караване моей команды. Диргов здесь было много — тел сорок, наверное, дрались они слаженно и профессионально. Купеческая охрана их бы просто не вывезла.
Со стороны основного замеса только с пулевыми отверстиями в туловище валялось с десяток трупов. Стрелки в основном. Борзый победил в этой дуэли, хотя и поймал арбалетный болт в плечо.
Больше всех противников в этот раз скосили наши маги. Прямо аналог пулемёта в этом мире. Сожжённых или сгнивших тел было около половины.
Вторым по результативности шёл Ингвар. Его лук оказался страшным вундерваффе в сражении с гуманоидами. Стрелы пробивали доспехи диргов как фанеру, яд делал остальное. Ну и мы с Шором и Шайей изрядно поработали. Ребята же из охраны хорошо если втроём одного дирга уработать могли.
Я посмотрел в сторону импровизированной допросной, где Шор «работал» с ранеными врагами, и меня передёрнуло. Снести в бою чью-нибудь клыкастую башку — это для меня уже норма. А вот специально причинять боль для добычи информации я пока не готов. Пока. Какое замечательное слово.
Наконец Шор отошёл от трёх выживших диргов, предварительно перерезав им глотки.
— Что сказали? — спросил я нашего ящера.
— Это блуждающая твердь. Довольно большая. В набег вышло три клана. Мы немного сократили количество бойцов клана «Острого клыка». Остальные два больше, но проверяют противоположный край степи. Надо уходить. Второго такого нападения мы не выдержим. Хорошо, что мы грохнули их единственного мага, но они, сам видишь, и без магии неплохо справляются. Если бы Аскольд не поднял тревогу…
— Слушай, откуда у кочевников такие доспехи и оружие?
— С чего ты взял, Илья, что они кочевники? Они просто не стоят в Межмирье нормальных поселений. На каждой такой тверди есть портал в их мир. Те дирги, которые приходят сюда, — что-то вроде охотничьих команд. Или их молодняк. В нашем регионе, в Изумрудном Когте, с ними постоянные проблемы. Используют набеговую тактику. Навалились, пограбили, сожгли, свалили. Как они управляют дрейфующей твердью, никто не знает. Но эти твари всегда появляются возле более-менее населённых мест. Я тебе так скажу: три племени — это конец региону, если не вмешаются серьёзные игроки. Мы столкнулись с отрядом разведки. Это полноценный набег на регион. Вернее, его начало. Набег начнётся через неделю-две. Дорогу они блокируют раньше.
— То есть нам лучше вернуться?
— Я пока не знаю. Надо подумать. Это очень серьёзная проблема, Илья.
— Вот млять, не было печали.
— Глядите чо! — сверху свалился Морт, перепачканный в какой-то фигне. Сбоку, чуть ниже уха, у него торчал арбалетный болт, проникший почти по оперение. — Никто не ушёл. Последних выследил-догнал.
— Заплевал, что ли? — спросил я с изумлением, разглядывая новое оригинальное украшение летающей головы.
— Зачем заплевал, гля. Сперва оглушил, потом горло перегрыз.
— А тебе ничего не мешает? Я к тому, что из тебя торчит болт. Вон сбоку хвостовик видно. Болт торчит. Арбалетный, Морт.
— Да, гля, подставился. Нормально — летать-орать.
— Нормально? Может, хотя бы вытащить?
— Да не, не надо, гля, Илья. Так растворю. Но приятно, чо ты спросил, гля чо! Заботушка! — И ксар заморгал единственным глазом, видимо пытаясь выдавить на щёку фальшивую слезу.
Феноменальные, конечно, существа эти ксары!
* * *
Утро застало нас уже в пути. По совету Шора я все трупы диргов собрал в кольцо. То стало будто массивнее. Тяжелее. Но всё влезло! Магия-шмагия. Никак я, блин, не привыкну к этим штукам.
На месте сражения остались только лужи крови и совсем уже некондиционные запчасти от диргов. Возможно, что-то мы пропустили в ночи.
Тучка красовалась травяной нашлёпкой на морде, таинственным образом не слетающей при движении. Казалось, трава пустила корни прямо под кожу зверя. Ей это, впрочем, не доставляло видимого неудобства. Такими же «повязками» обзавелись остальные наши костероги. Шайя оказалась знатным ветеринаром. Ну, наверное, повелителю тварей сами Владыки местные велели в этом разбираться. А вот людей ликана так лечить не умела. У нас вообще с целительством явный недобор. Альва и Проф могли отлично кромсать врагов и делать всякие полезные штуки, но лечебной магией не владели. Так, чуть-чуть. А зелья кончились. Надеюсь, что нам больше не встретится на пути серьёзных стычек. А то мы никуда не доедем.
Решено было двигаться на Ярмарку с караваном, а затем пытаться пройти обратно в Рубежное «налегке», возможно набрав на Ярмарке застрявших там бойцов или наняв наёмников через цвергов. Если доберёмся, посмотрим. Как расторгуемся.
Пост смотрителей мы прошли, задержавшись на минимальное время — накормить-напоить костерогов, — и сразу же двинулись дальше. Поскольку никакой речи о том, чтобы пробежаться по ответвлениям дороги, не шло, Ярмарки мы рассчитывали достигнуть к сегодняшнему вечеру. Или завтра к утру. Весть о диргах и предстоящем набеге по окрестным поселениям разнесут смотрители. И ловцы. Смотрителям пути тоже нужно было хорониться: дирги не признавали их неприкосновенность и уничтожали посты, как и всё, что им встречалось во время набегов. Такие отморозки Межмирья, как я понял. Им было положить на связность региона и на то, что там останется после их «прогулки».
Шор эту ситуацию прокомментировал так:
— Сейчас начнётся бегство из мелких поселений. Кто не дураки, уйдут либо в Рубежное, либо на Ярмарку. Ярмарка точно будет защищаться. Но там даже стен нет. Шесть кирпичных домов посреди небольшой тверди. Правда, там есть внутренний портал.
— Чего там есть?
— Портал, работающий внутри Межмирья. Связь с анклавами. Думаешь, туда все на телегах приезжают? Самые статусные товары или скоропортящиеся идут порталом. Плюс это транспортно-логистический узел. Там транснациональная торговля не замирает ни на день. Такую точку терять никому не хочется, так что анклавы, наверное, выделят им войска на защиту. Особенно ближайшие, которые ещё и дорогой через Ярмарку связаны.
— Давно вроде тут тусуюсь. А каждый раз что-то новое узнаю!
— Я здесь родился. А всё равно постоянно узнаю что-то новое. Так вот. О чём я. Люди побегут в две стороны. Я бы, конечно, бежал на Ярмарку. Отсюда есть куда уходить. А Рубежное — это тупик. Ловушка. Но ты ведь, Илья, вернёшься?
— Ясен-красен. У меня там гробницы не обшарены, портал не налутан. Куры некошены, турнепс не доен… вернусь. Хочешь свалить?
— Хочу пересмотреть условия контракта. Участие в войне не то же самое, что личная охрана, уж извини. Но это мы обсудим на Ярмарке.
— А почему не сейчас? Чего тянуть. Деньги вроде у меня будут.
— Мне нужно всё обдумать. И связаться кое с кем. Не сейчас, Илья.
Вот те и раз, подумал Штирлиц. Шор свинтить думает. Его право, конечно. Хотя привязался я уже к этой рептилии. Но фиг его знает, что он там под своей чешуйчатой черепушкой обо мне думает. Здесь людей-то фиг поймёшь иногда, что у них в голове за фекалии варятся. Ладно, подожду до Ярмарки, что остаётся. Вот если Айвена свалит, я долго горевать не буду. Хотя она тоже полезная в хозяйстве девушка. Если не обращать внимание на ее закидоны.
Отзвучало утреннее воззвание к светилу. Проф исполнял свои новые обязанности с энтузиазмом неофита. Караван, поскрипывая, позвякивая, постанывая и пованивая, катился по пересохшей грунтовке. Я плелся следом, снова глотая пыль
Справа от нас степь сменили горы с белоснежными сияющими вершинами. Слева потянулись зловонные болота, даже на вид смертельно опасные. В небе кружили хищные птицы, ловя крыльями восходящие потоки. Затем мы ненадолго попали на берег широкой реки. Второй берег едва угадывался в полуденной дымке. Я поравнялся с последним фургоном, дышать стало полегче. Зацепившись за борт рядом со мной висел Ингвар.
— Скоро приедем, — с уверенностью заявил он. — Эта зыбь здесь уже лет пять. Близко к Ярмарке, потому и не уходит в дрейф. Многие ее видят. Места спокойные уже. Ну, были раньше. Даст Солнечный Владыка доберемся без проблем.
И Ингвар осенил себя священным кругом.
Буквально через час началось утоптанное поле со множеством ямок и следов колёс. Река всё ещё маячила вдали. Кирпичные строения, стоящие, считай, посреди чистого поля, бывшие со спичечный коробок размером, приблизились, выросли. Первый фургон остановился перед перекинутым через дорогу бревном. Сбоку был пристроен небольшой домик.
Приехали. Ярмарка.

----------

Глава 6 И снова Ярмарка

Глава 6 И снова Ярмарка
— Нигт отец. Ждать. Монета давать мне. Сто нум золота.
Надолго перед шлагбаумом нас не задержали. Пошлины в межсезонье взимались не за ввезённый товар, а за фактические сделки, совершённые на территории Ярмарки. Ярмарка предоставляла оценщиков и гарантии оплаты и качества товаров. Функционировало всё это под эгидой цвергского банка Ханзе. Таких банков в Межмирье было несколько, но они не лезли на территорию друг друга. Так что Ханзе был для нашего региона единственным вариантом.
Шор ещё когда мы были в Рубежном, отсоветовал мне открывать счёт в ссудной конторе. Хитрость была в том, что мелкие цвергские кассы ходили под основным банком. И векселя банка обналичивались в них один к одному. А вот расписки этих контор в банке — с немаленьким процентом на «оборот средств».
Так что сейчас я сидел перед Дитрихом Трахенхубом, который вручал мне ловец за «победу» в турнире Зелёного Лабиринта. Всего полтора месяца назад! И ждал, когда мне откроют счёт.
Помимо всего прочего, на открытие счёта в банке нужно было положить неснижаемый остаток в сто золотых нумов. Иначе — иди в ссудную контору, нищеброд, и открывай счета там. Ханзе — для солидных клиентов. А ссудная контора как раз на первом этаже этого же здания. Даже несколько почтенных цвергских семейств жаждут обеспечить сохранность твоим деньгам. Розенберги тоже здесь были представлены солидным немолодым цвергом. Не знаю, насколько вся эта кутерьма с конторами целесообразна экономически, но Ханзе вообще не был похож на родной Сбер. Пенсионерок в очередях я здесь явно не увижу.
Ещё один интересный нюанс заключался в том, что банк был обставлен довольно… скудно. Никакой позолоты, показной роскоши, картин на стенах или резных деревянных панелей. Никакого зира для вип-клиентов. Никаких бестолковых, но миленьких кассирш. Только суровые бородатые карлики за прилавками из простого полированного дерева. Только хардкор.
— Жетон? Книжка? Ловец? — прервал мои размышления господин Трахенхуб.
— Нельзя понятней объяснить провальщику? Или может, позвать кого, кто знает больше трёх слов по-человечески?
Карлик злобно глянул на меня из-под насупленных бровей, однако дёрнул шнурок. Надеюсь, не охрану вызвал, чтобы выпнуть меня к чертовой матери и не возиться с паршивым иномирцем ради этих жалких копеек. Цверг прикрыл глаза и как будто заснул. Вот это сервис! Сраные монополисты.
Нет, банки других рас тоже существовали. И даже как-то функционировали. Вторыми по надежности после банков карликов считались финансовые учреждения драксов. Но в нашем регионе и конкретно на Ярмарке их не было.
Наконец после десятка минут продолжительного молчания, наполненного презрительным сопением Трахенхуба, в кабинет не торопясь зашёл карлик помоложе. Он поклонился хозяину кабинета, кинул на меня презрительный взгляд и застыл, склонив голову.
Трахенхуб что-то пролаял ему на их жутком наречии. Как будто гравий жуют, одновременно помирая от ангины. Карлик повернулся ко мне, и первый же вопрос был:
— Ты же знаешь, что чтобы открыть здесь счёт, нужно положить на него минимум сто золотых нумов, человек?
— Я в курсе, жлобская твоя морда, — я уже начал закипать.
Ну не монтировалась у меня картинка. Где они клиентов берут с таким отношением? И нужны ли им эти клиенты? Цверг, оставшийся безымянным, на «жлобскую морду», впрочем, ничуть не обиделся. Хрен знает, может, за комплимент принял?
— И ты обладаешь нужной суммой? — он оглядел меня с явным сомнением. — Готов с ней расстаться? Учти: эти деньги должны пролежать в банке минимум оборот. Только после этого ты сможешь закрыть счёт.
Это новости, конечно. Но в целом логично. Укладывается в общую канву «политики банка».
Со вздохом вывалил на стол гору золотых и несколько расписок банка. Нам пришлось срочно распродавать всё добытое непосильным трудом. Все «отечественные магнитофоны» и «кожаные замшевые куртки» ушли за треть рыночной цены примерно. Но мы торопились и времени ждать адекватных покупателей не было. Кое-что из совсем дорогого, вроде аскоров и прочей ценной требухи, мы оставили на реализацию. Теперь наши селлеры ждали, когда я открою счёт, чтобы было куда переводить деньги с продаж. Всего наторговали почти на восемьсот золотых. Мне такие деньги с собой были совершенно ни к чему. Их и потратить-то в Рубежном негде.
Цверг опытным взглядом охватил сразу всю кучку. Такое ощущение, что пересчитал деньги до последнего медного нума, даже в расписках. Глаз-рентген, короче.
— В таком случае следующий вопрос: каким способом перевода средств желаете пользоваться? Надёжнее всего рассчитываться в отделении банка или в союзной конторе. Но для удобства друзей банка мы ввели и другие средства. Межбанковское средство — жетоны. Металлические, не горят, не мнутся. Крайне редко портятся. Для расчётов с другими людьми — чековая книжка. Бумага, — цверг фыркнул. — Но некоторые наши держатели средств предпочитают их. И наконец, отпечатки, привязанные к ловцу. Технология не слишком надёжная. Духи могут что-то напутать. Связь с Потоком есть не везде. Однако она позволяет получать и передавать деньги существам в любом месте, где есть отделение нашего банка.
— Дайте угадаю, последняя услуга платная.
— Они все платные. Металл и бумага нам не за так достаются, здоровила. Мы надёжно храним деньги и ценности. Обеспечивать их движение — дополнительная услуга, которая стоит дополнительных средств. Плюс для ловцов есть комиссия. Серебряный нум с золотого.
Один процент. Как-то даже не по-цвергски.
— Меня устроит чековая книжка. И можно как-то побыстрее?
— Нигт побыстрее. Рассчёт не любит суета, — очнулся мастер Трахенхуб. — Подождёшь. Я давно предлагать правление банк повышать начальный взнос до тысяча. Чтобы каждый голытьба с сотней нум не мог тратить наше время. Для нищих есть ссудный контора.
Голытьба с сотней золотых! Ну охренеть теперь.
Хотя я представлял, сколько банк зарабатывает на обслуживании и хранении денег торговцев. Сколько наваривает на самостоятельной торговле. А Ханзе спокойно промышлял перепродажей, задирая ценники на уникальные товары. Не брезговали цверги и торговлей обычными товарами массового потребления при их внезапном дефиците. Уверен, цены на зерно при известии о нашествии диргов взлетят до небес, и наварится на этом в первую очередь Ханзе. Портал, о котором говорил Шор, тоже принадлежал банку. Куда в экономику или логистику ни сунься — везде эти коротышки. Говорят, их даже в крупных анклавах альвов терпят. На этом фоне сотня золотых и впрямь не выглядела «крупной суммой».
Процедура оформления счёта затянулась ещё на час. Цверг трижды пересчитал деньги. Затем занёс мои средства в здоровенный гроссбух. Потом в ещё один. И ещё. Расписки утилизировали, составив акт в трёх экземплярах, два подшили к новым книгам. Проверили, что эти деньги списаны со счетов торговцев.
НИГТ, ОТЕЦ! ГОЛЫТЬБА!
В конце, когда я уже готов был застрелиться из пращи, мне выдали чековую книжку, украшенную гербом банка на кожаной обложке. За которую заставили расписаться в трёх местах. Ну как выдали — продали за два золотых нума. Каждый выданный чек обналичивался банком с одним процентом комиссии. В общем, обдираловка в чистом виде. Звериный оскал цвергизма просто какой-то.
* * *
— Ну что? — спросил я Шора, который встретил меня на улице.
По невозмутимой морде ящера понять ничего было невозможно.
— Идём в кабак, что. Ты открыл счёт? Поздравляю. Быстро как-то.
— Быстро? Быстро? Да я там три часа сидел! Ты…
Шор фыркнул, совсем как Тучка, только соплями меня не обмазал. А! Юмор-сатира-Зощенко. И от ответа ушёл, засранец.
Кирпичные строения Ярмарки принадлежали банку. Одно здание было целиком отдано под ссудные конторы и сам банк. Ещё два — гостиницы для тех, кто прибывает в межсезонье. Не хочешь платить за гостиницу — живи в палатке. И готовь сам. И встречайся с партнёрами посреди чистого поля. Никто не против.
Ещё один дом был складом для ценных товаров. И последний — порталошная. Там же находились аукцион, оценщики и прочие «сервисы». В последнем жили сами цверги.
Километрах в двух от «Сити» располагалась местная «Нахаловка» — поселение, где жил Зигмунт, например. Место обитания мелких торговцев, прочего обслуживающего персонала и слуг. Плюс охотники, небогатые ремесленники и тому подобные неудачники. В селении стоял небольшой храм на две двери.
Также в «Нахаловке» был свой элитный район. В нём работало несколько исключительных мастеров, и даже жил свой постоянный маг. Всё это я знал по слухам. Само поселение я не посещал и, в этот раз уже наверное, и не посещу.
А по другую сторону цвёл Зелёный Лабиринт. При нём жило несколько ликанских шаманов из Варницкой стаи. Готовили место к следующим боям, выращивали монстров взамен убитых участниками. В общем, делом занимались.
Всего на Ярмарке в межсезонье проживало около тысячи человек, наверное. В сезон эта цифра увеличивалась до десяти тысяч.
Мы остановились в гостинице «Элесошрен». В переводе типа «от мёртвого осла уши» или как-то так. Цверги такие лапочки.
Заняли два шикарных апартамента, в которых были все признаки цивилизации, включая половики, водопровод, нормальный туалет и ванну с душем. Да-да! Там даже унитазы были, почти как наши.
Весь первый этаж заведения занимала харчевня для жильцов и их гостей.
— Ты мне обещал на Ярмарке вернуться к разговору о твоём найме, — напомнил я драксу. — Или ещё не готов?
— Давай сядем за стол, тогда и поговорим. Если коротко, то я остаюсь, если тебя устроят условия.
У меня сразу поднялось настроение. Я привык к этой чешуйчатой морде и, что скрывать, чувствовал себя в его присутствии увереннее. Невозмутимый, нудноватый Шор стал моей первой опорой в этом идиотском мире. Надёжный, как несущее бревно, и такой же эмоциональный, ящер был для меня как якорь в шторм. Ну и огромное моё уважение как к бойцу, конечно, сказывалось. На кулачках и без аскоров я бы его, наверное, уделал. Но с оружием в руках Шор творил чудеса. Он был самым близким мне существом из команды по духу, пожалуй. Так что-то, что он остаётся, — это хорошие новости.
В огромной, разделённой решётчатыми деревянными панелями зале было пустовато. Мы с Шором уселись за большой стол, и я попросил парнишку-халдея пригласить остальных из апартаментов. Пока они не пришли, я произнёс:
— Выкладывай условия свои, пей мою кровь. Но учти! Я буду торговаться!
— Зачем мне твоя кровь? Я же не вампир.
— А здесь ещё и вампиры есть? Прямо вот «тёлки и они сосут»?
— Э-э-э… Я не понял последнюю фразу, Илья. Но вампиры есть. Никакие они не мертвецы. Но твари опасные для людей в основном, потому что внешне на них похожи. Такие высшие хищники Межмирья. Давай об условиях.
И он выложил мне новый ценник на услуги. Учитывая то, что он имел долю в доходах команды, выходило солидно, но не чрезмерно. Правда, я должен был за свой счёт зарядить его батареи к бластеру. А затем мы подошли к главному:
— Я всё это потяну, считай, договорились, — довольно произнёс я, выслушав его условия.
— Хорошо. Но всё это при одном условии: мы продаём весь живой металл, который нашли, моему анклаву. Тогда я могу остаться в этом регионе. Это большие деньги для тебя, Илья. Но договор эксклюзивный. Даже если тебе предложат вдвое большую сумму, ты не должен соглашаться.
Я задумался буквально на секунду. А кому я продам? Цвергам? Да пошли они. Жлобьё мелкое. Да и вообще бегать, искать покупателя… не моё это. Так что мне, в принципе, даже выгодно такое соглашение. Ну и хорошие отношения с драксами не помешают, хоть они и далеко отсюда, но мало ли что. Так что я практически сразу ответил:
— По рукам. Надо где-то кровью расписаться?
— Что у тебя сегодня за шуточки про кровь? Крови скоро здесь прольётся достаточно. Не будем пачкать бумагу. Лучше обагрим кровью врагов свои клинки. Да, в костях, которые мы привезли, живого металла около пятисот грамм. Деньги переведут на твой счёт, как только металл выделят. Недели две примерно. Предварительно — двадцать тысяч нумов.
Ну нельзя быть таким буквальным! А вот двадцать тысяч… даже после раздачи долей сокомандникам, это уже серьёзные деньги.
Постепенно подтянулись наши, и я решил сразу обозначить все точки над «ы».
— Так, ребята и зверята. Я возвращаюсь в Рубежное. Нас ждёт набег диргов, и хрен знает какие ещё опасности и угрозы. Мы неплохо заработали за этот месяц. Поэтому сейчас есть возможность свалить отсюда к едрене фене с неплохими деньгами — в сторону цивилизации. Если мы вернёмся в поселение, сделать это будет затруднительно. Так что я спрашиваю: кто желает уйти в одиночное плавание? Сейчас для этого лучший момент. Да, часть денег, причём немаленькая, должна прийти в течение двух недель. Если уходите, покупайте ловец, привяжем счета к нему, вашу долю я отправлю.
Я должен был озвучить это — у нас же команда, а не госпринудиловка.Я думал, что уйти может альва и, как ни странно, Проф. Проф вообще не собирался назад и, казалось, сразу стал в этом мире своим. Возле меня его, по сути, ничего не держало, кроме благодарности за спасение от уголовников. Но человеческая благодарность — штука обычно недолговременная. Ну и Морт — непонятный кекс. Что его держит в команде, я не понимал. В сказки о «убойных отпечатках» верилось не очень. В остальных я, после того как договорился с Шором, был уверен. Так что я ожидал ответа с некоторым внутренним напряжением, но без паники.
— Я в твоей стае, Илья. Пока не пр-рогонишь, — первой среагировала ликана.
И почесала за ухом. Чух-чух-чух. Ты ж моя радость мохнатая.
Следующей, что меня удивило, высказалась Айвена. Я думал, она вообще промолчит, максимум надменную рожу скорчит.
— Легенда, Илия, помнишь. Ни один альв не откажется быть в неё вписан. Даже в сноски для перечислении потерь в войске героя.
Никогда мне эту ушастую не понять. Но она пригодится.
— Мы с Ильёй перезаключили контракт, — коротко и сухо сообщил Шор.
— Если Солнечный Владыка пока не смотрит на тебя, я буду его глазами, Илья.
Кажется, у Профа протекла крыша. Допрыгался со своим «религиозным опытом». Но мне-то что? Главное, не собирается сдернуть нести волю Солнечного Владыки троглодитам или ещё каким еретикам. Мы, кстати, толком так с ним и не поговорили после той ночи. А надо бы. В дороге, думаю, выдастся время.
— Ну я вообще в Рубежное по-любому возвращаюсь, паря. Рада точно с места не тронется. А дирги… кто с мечом к нам придет, тому мы его в жопу и запихнём, кажется, так какой-то земной полководец говорил, укуси меня пчела? А с тобой у меня есть незавершённое дельце, ведь так?
Всё так, Ингвар. Всё так. Ну кроме цитаты полководца, но это мелочи. Суть верно передана. Я представил себе дирга с торчащим из задницы собственным мечом. Никакого диссонанса.
Все уставились на Борзого. Тот как раз сегодня снял повязку с плеча — помогли зелья и немного ликана. Он дёрнулся, поёрзал на стуле, после чего пробурчал:
— Че вы на меня-то смотрите? Куда мне деваться? Нахрена мне это ваше междумирье? Я теперь нукер Ильи, так будет. Помру? Так Всевышний положил.
Ну, в его ответе я даже не сомневался. Ему здесь тоже не нравилось. Причём настолько, что он согласен был в России даже срок доматывать, хотя ему и обещали полную амнистию.
— Ну раз, гля все порешали, слушайте чо вам папка скажет! Знач идем на смерть верную, диргам на ужин! Советую купить соли знач и петрушку в жопу засунуть, шобы им вкуснее было жевать-глотать. Еще знач…
— Морт, завали! — хор мальчиков-зайчиков и девочек-припевочек вышел на редкость синхронным.
Я-то думал, как он не лопнул, пока все высказывались? Должно быть, в дырку от болта давление стравливает. Хотя никакой дырки уже не осталось. На месте попадания был бледный звездообразный шрам. Такое впечатление, что многолетний.
— Теперь, когда мы услышали начальника транспортного цеха, — я откашлялся. Борзый гоготнул, Проф улыбнулся. Во! Теперь будет кому мои тупые шутки понимать! — Предлагаю перейти к плану возвращения. И первое: мы выступаем завтра поутру.
* * *
Сегодня большие скидки на все циклы https://author.today/u/dankogan

----------

Глава 7 Возвращение

Глава 7 Возвращение
Я рассматривал опустевший пост смотрителей. Никакого разгрома пока что. Просто ворота забиты крест-накрест толстыми досками. Довольно понятный и характерный жест. Эти ребята встретились нам на пути, они спешили дойти до Ярмарки.
Когда мы уезжали, на Ярмарке высаживался вполне себе представительный контингент наёмников — тысячи две закованных в железо парней. Они сразу начали копать вокруг «Сити» ров и сооружать земляной вал. Всерьёз так собираются обосноваться, ребята. Ну, дай им Владыки удачи.
Наш отряд пополнился десятком отчаянных мужиков, вооружённых как попало, у которых в Рубежном были родичи или интересы.
Десятком же наёмников, довольно неплохо экипированных. Они связались с Рубежным, обсудили с советом условия службы и присоединились к нам с утра.
Наш отряд выглядел круто. Во-первых, мы так и не продали своих костерогов. Теперь у нас было три всадника: я, Айвена и Проф. Бубенчик тащил фургон — я решил, что нам такая «боевая повозка» пригодится, и купил его у Зигмунта. Внутри было шесть лежачих мест — откидные койки. Задолбало меня в палатке спать или у костра. Вообще полезная штука, такая мини-крепость на колёсах. Я заценил. А Зигги нужно было покрыть убытки, и в ближайшее время он всё равно никуда не собирался.
Колонну охраняли Шерочка с Машерочкой и Морт, работавший дальней разведкой. С самого начала мы взяли неплохой темп и очень рассчитывали дойти до Рубежного за двое суток без происшествий.
У поста мы с Профом остановились, поджидая колонну. Удобный момент для разговора, я считаю, выпал.
— Проф. Мы толком не общались после того, как вы умыкнули у меня посох.
— Да, Илья, всё завертелось тогда. О чём вы хотели поговорить?
— Хм. А я не знаю. Это всё, — я указал на его одеяния, посох и медальон на шее, — очень странно и неожиданно. Знаете, вы так быстро адаптировались… Зависть берёт. Я вот до сих пор чувствую себя в этом мире чужаком. А вы — раз, и солнечный жрец. Как вам удалось?
— Знаете, Илья. Я чувствовал себя чужим в том мире. Чужим и бесполезным. Я старый дурак, всегда мечтал о чём-то таком. О приключении. Стать кем-то… Я даже не знаю. И вот я попадаю в мир, где география с астрономией вышли прогуляться и не вернулись, физические законы уступают законам повествования. Тебя могут сожрать ужасные монстры. И ты путешествуешь в компании с женщиной-волчицей, эльфом и разумным ящером. Причём более разумным, чем ты. И это вызывает у меня ежедневный восторг, почти детский такой. Помните, когда ты весь день в Новый год ходишь вокруг ёлки, а в полночь начинаешь открывать подарки. Я счастлив. Наверное, поэтому Владыка одарил меня своим вниманием.
— А он что, прям вот говорит с вами? Или… ну, как это выглядит? Вы же учёный. Наверное, были атеистом?
— Среди учёных не так много атеистов, как вам кажется. Все мы боимся смерти. Все задумываемся над вопросом: «А для чего всё это? Какова моя роль? Что будет после?» И многие находят для себя ответ в допустимости идеи Бога или высшего разума. А Владыка… Нет, он со мной не говорит, конечно. Я вообще не уверен, что Владыка имеет какую-то персонификацию, кроме как в своих посвящённых. Просто я ощущаю внутреннее тепло. Когда я что-то делаю правильно. И будто чужой взгляд на затылке. В основном доброжелательный. Я не знаю, как вам это описать словами. Всё не то. Но я чувствую, что я на своём месте. Впервые за всю свою бестолковую жизнь. Понимаете?
— Понимаю и даже немного завидую. Я вот не знаю, какое оно, моё место. И в Бога не верю. Ну, в смысле, что он присматривает за нами, наказывает там, награждает. Это было бы слишком просто.
— В такого Бога я тоже раньше не верил. Бог-начальник. Бог-отец. Делать ему больше нечего, как после сотворения мира присматривать за каждым из миллиардов живых существ во Вселенной. Или устанавливать для них правила поведения. Это всё равно, что человек построил дом, а затем пытается донести свою волю поселившимся там бактериям. Законы для них пишет… Нет, это всё не мой миф. Вот местные Владыки — дело другое. Это что-то вроде сильнейшего наблюдателя здесь. Не более, но и не менее. Предупреждая вопрос: решение следовать за вами — моё собственное. Да, Владыка вроде бы одобрил. Но он ничего мне не диктует. Всё, что я должен, по сути, — это славить его на рассвете и просить вернуться на закате. И всё. Он за это дарует мне силу солнечного света. Такой вот обмен.
— Сила веры, всё дела. Читал про это, но никогда серьёзно не относился. Впрочем, здесь мне пришлось уже пересмотреть множество своих убеждений.
— Я не верю в Солнечного Владыку. Я его чувствую. Это разные вещи. У жрецов, как вы понимаете, накопилось множество священных текстов и правил поведения, но это не религиозные практики, а скорее смесь преданий и технических инструкций по эксплуатации сил, получаемых от Владыки. Понятно, что в текстах, которые я читал, и в объяснениях Добромира я принимаю далеко не всё. Многое там просто интерпретация. Что хорошо — я могу пройти свой путь сам, соизмеряя шаги только со своими моральными принципами. Пока меня осеняет длань Владыки, никто из остальных жрецов не посмеет мне указывать.
— Это довольно необычно для религии. У них нет какого-нибудь «Папы Межмирского» или чего-то вроде? Иерархии? Кардиналов там, ну, понятно, в местном исполнении.
— Нет. Попытки построить такую иерархию безусловно присутствуют. И не заканчиваются. Люди… вернее разумные, такие разумные. Более того, в крупных анклавах иерархия таки существует. В каждом — своя. Но Добромир, например, такой вот «ничей мальчик». Нет над ним ни епископа, ни иерарха. Только Владыка. Но что-то мы заболтались, Илья. Наши нагоняют. Двигаемся дальше?
* * *
Засаду диргов мы разогнали без проблем. Морт оповестил нас минут за двадцать до точки, где залегли лихие налётчики. Так что мы приготовились и хорошенько вломили серошкурым. Два десятка диргов, решивших, что им пригодится наш фургон и другое движимое имущество, слегли как колосья под серпом крестьянина.
Они расположились на перекрёстке, ведущем к двум другим поселениям, и, пока не встретились с нами, успели покуролесить. В овраге неподалёку мы обнаружили с десяток раздетых до исподнего тел. Женщины, дети, пожилые мужики — все лежали в одной братской могиле. Я, глядя на эту картину, почувствовал, что начинаю закипать.
Если до этого серокожие уроды были просто теми, кто нападал на меня и моих друзей и получал ответку в уродливое хлебало, то есть ничего личного… То теперь, когда я смотрел на детские тела, в моей душе начала закипать настоящая ненависть. Этих тварей нужно вытравить полностью. Как тараканов. В этом регионе им не место! Понятно, что в этом мире нет детских омбудсменов. Здесь ребёнка наверняка убить или покалечить может любой, кто просто сильнее по факту. Обратить в рабство, продать как вещь. Но я не из этого мира. И не собираюсь мириться с подобным.
Этот набег — к худу ли, к добру — с этого момента начал становиться для меня чем-то личным. Впервые я понимал, что пока не уничтожу тварей, которые пришли сюда за лёгкой добычей, я не успокоюсь. Возможно, даже немного отложу возвращение. Надо помочь местным отразить набег. Всего делов.
— Рикард! — я подозвал к себе командира наёмников.
На время похода негласное руководство отошло мне. Так получилось, и Рикард не возражал.
— Да, Илья. Слушаю.
Плотный усатый мужик средних лет с обветренным жёстким лицом образовался возле меня. Двигался Рикард мягко, как кошка.
— Пусть твои парни возьмут тела, завернут в мешковину и сложат в фургоне. Отвезём их в Рубежное. Возможно, там есть родственники, которые позаботятся об останках.
— Хм. Хорошо. Но, если хочешь моё мнение, нас впереди ждёт ещё больше трупов. Всех не похоронишь. Так, Пико, Вакс. Взяли парней и перенесли трупешники в фургон. Живо-живо. Здеся лучше не задерживаться.
— Говоришь, как будто знаешь, что будет дальше.
— Это не первый набег, в отражении которого участвует моя компания. Дальше будет только хуже. Дирги — противники страшные. Не всякий опытный солдат справится с диргом один на один. С воинской дисциплиной и вооружением у них тоже всё отлично. Маги у них слабосильные, зато их много. Так что никаких преимуществ у людей против диргов нету, — он почесал щетину на подбородке. — Всё зависит от того, пойдут ли в набег серьёзные кланы или к нам решили стравить избыток молодёжи. Во втором случае может быть полегче. Но я бы не надеялся.
— А зачем ты прёшься в Рубежное, да ещё и всего с десятком солдат? Не лучше было остаться на Ярмарке? — я повернулся и пошёл к Тучке.
— Скажешь тоже, — он не торопясь пошёл за мной, держась за левым плечом. — Ну, перво-наперво, нас пять десятков. Остальные уже вышли, может, даже догонят нас. Вдругорядь на жадных коротышек за гроши я горбатиться не буду. Там желающих полно, цена, значится, низкая на нашего брата. Совет Рубежного вдвое нумов против цвергов даёт. А в Рубежном я бывал. Там такие укрепления, что дирги себе об их кривые зубы пообломают. Да и хер ли диргам там делать? Ярмарка — цель повкуснее, как бы. Я бы и сам… — он облизнул губы и замолчал, понимая, что сказал лишнего. — В Рубежном-то, говорят, мага грохнули? — перевёл он тему.
— Ага. Я и грохнул. И Лютого моя команда завалила. Если что.
— О, вот это новость! Слыхал, Лютый в Рубежное ребят из Чёрной Медузы звал… Их, стало быть, тоже там не встретим уже?
— Только если на кладбище местном.
— Ха! А я чуял жопой, что это какой-то тухляк! Не повёлся на посулы. Ну, мужик, ты дал. Не так-то команда у тебя справная. Но мага грохнуть — это надо суметь. Не каждый может. Очень твареныши за свою жизнь пекутся. А вот что теперь в Рубежном нету мага — хреновая новость. Новость-херовость.
— У меня в команде маг есть.
— Тю. Башня-то пустая теперь! Маги не зря там жопы просиживают. Сил даёт и чары мощнее делает. Вроде так.
Я не стал говорить Рикарду, что башня тоже теперь моя. Меньше знает — крепче спит. По всему выходило, что если бы не его «жопочуйка», в «Ночь Ананты» я вполне мог драться против этих ребят. Жизнь — заковыристая штука.
А Межмирье вовсе не такой колхоз, каким я его считал. Информация здесь разлетается куда быстрее, чем в средневековье, на которое внешне похожа местная жизнь. И логистика попродвинутее нашей. Телепорты — это даже не транспортный самолёт. Это просто чит, млин.
* * *
— Ингвар! — сказал я, взгромоздясь в седло. — Там, кажется, Еловое, — я махнул рукой направо. — До него часа три ходу каравана.
— Да, паря. А там, — он указал налево, — Овражек. До них тем же ходом часа два. А что?
— Хочу быстро смотаться до Елового, посмотреть, что там. Может, предупредить. Возьму Профа и Айвену в сопровождение. Вы нас не ждите, мы догоним.
— Не, паря, так не пойдёт. Зверьки всю нашу команду вывезут. По двое сядем. Эти, — он указал на сгрудившихся вокруг фургона местных, — и без нас справятся. Сомневаюсь, что если здесь поставили засаду, дирги продвинулись дальше по дороге. Скорее всего, застава передовая была.
Я поморщился. Но мне и самому не хотелось разделять команду. Так что я кивнул.
— Ладно, тогда давайте распределяйтесь по зверью.
Костероги, не вынужденные тащить груз в виде фургонов, развивали лёгкой трусцой довольно приличную скорость. Так что путь, занимавший у каравана три часа, мы пролетели минут за тридцать. Мне в ухо сопел Борода. К Айвене со скандалом подсадили Шора, а к Профу сел Ингвар. Шайя убежала вперёд на разведку. Поскольку ни она, ни Морт не вернулись, впереди всё было относительно в порядке.
Еловое встретило нас паникой и разрухой. Большинство домов уже стояли заколоченными. На центральной площади собралось человек сто под предводительством памятной мне крупной женщины в цветастых юбках. Когда наш кавалерийский отряд впёрся на площадь, все лица повернулись ко мне. Мы явно прибыли во время какого-то яростного спора. Я не стал вникать, о чём они здесь базарили, и так было ясно в общем-то.
— Дирги заняли перекрёсток на основной дороге. И убили уже несколько десятков людей, — прокричал я, поднявшись на стременах. — Мы их оттуда выбили. Но мы идём в Рубежное, и это только вопрос времени, когда они вернутся. День? Часы? У вас нет времени на склоки. Собирайте манатки и валите в Рубежное, если жить хотите!
— Скоро ли подойдёт помощь? — спросил кто-то из толпы.
— Помощи не будет. Мы и есть помощь. Наёмники сейчас начали укреплять Ярмарку. Они там за деньги цвергов сидят. А вы нахрен никому, кроме себя самих, не нужны, — рявкнул я, не сдержавшись.
Помощь, мля. Какая помощь? От кого? Совсем мозгов у людей нет.
Бабка в цветастых юбках протолкалась вперёд. Сейчас я обратил внимание на большой медный медальон с изображением солнца, висящий в ложбине из арбузообразных грудей. Бабка была похожа на кого угодно, кроме солнечного жреца. Например, на вокзальную цыганку. Не хватало выводка детей, уцепившихся за юбку.
Я опустился в седло.
— Ты у нас был. С караваном Зигги, заходил. С месяц назад. Я тебя помню, милок.
— Всё так, мамаша. Был, заходил.
— Побили, говоришь, людей у перекрёстка? Много ль?
— Полтора десятка. С детьми. Вам надо уходить, срочно. На Ярмарку или в Рубежное — сами решите.
Толпа недовольно загудела, послышались выкрики и женский плач.
— А ну тихо! Их предупреждали, — басом рявкнула жрица. — И вас, сука, предупреждали! А вы здесь сопли на кулак полдня мотаити, итить вашу мать пятью козлами! Час у вас на сборы. Затем я выхожу и камень забираю. Ясно вам? А добрый молодец, вон, нас сопроводит.
ВАС ПРЕДУПРЕЖДАЛИ!
— Хрен ты угадала, бабуля. Я заехал предупредить. У меня там свой караван. По большаку должны пойти наёмники человек сорок. Повезёт вам — возьмут под охрану. Можете послать кого-нибудь быстроногого к дороге. Нашла, блин, «добра молодца» на халяву.
— Да эти селюки всегда так, гля, — Морт, как всегда, появился неожиданно. — Прижимистые ушлёпки, жалеть-отжимать. Сопроводи их, гля. За просто так, небось?
— А ну пшёл вон, паразит ушастый. Чего с нас взять, богатырь? Мы — нищее маленькое село. Помоги нам добраться до Рубежного живыми. Мы отблагодарим, чем сможем.
Слезу пустить она не смогла, но голос из басовито-командного стал слезливо-жалостливым. Сходство с цыганкой только усилилось.
— Ага. Млеко, яйки, колбаса… Писят желтяков, гля, — нагло выпучив в её сторону механический глаз, брякнул Морт. — И мы, так уж и быть, подождём вас три часа на перекрёстке. Не явитесь — ваши проблемы, тащиться-телепаться. И деньги вперёд, гля чо!
— Да ты что, какие писят… Нахрена нам это Рубежное, на Ярмарку надо валить… вы посмотрите, как на горе людском наживаются, — раздались выкрики из толпы.
— А ну завалили все хлебала, — рявкнул я, не сдержавшись. — Что уставились, телепни, мать вашу? Собирайте пожитки бегом. Полчаса у вас. Три часа ждём, так и быть, на перекрёстке, как и сказал Морт. Затем уходим. Не принесёшь сорок нумов золотом — тоже уходим, — это я уже обратился к бабке. — И мы идём в Рубежное. До Ярмарки сами доберётесь как-нибудь. Владыки не выдадут, дирг не съест. Погнали обратно, ребята.
И под обморочное молчание небольшой толпы мы покинули Еловое.
— Морт, скотина. Ты охренел такие цены за эскорт назначать? Я вообще не собирался их провожать.
— Ой, ты гля чо! Он не собирался. А как деток малых увидел, да баб, сразу и собралси. А то я тебя не знаю, Илья. Сопроводил бы, как миленький. И подношение яйцами бы принял, тупить-дешевить. Блаженненький ты у нас. А гешефт во всём надо иметь. Хорошо, что у тебя папка Морт есть, гля! Это стадо баранов нас считай на сутки задержит, не будь я ксар, летать-прорицать! Пусть платят. Ты че думаешь, если маленькое село, у них с нумами напряг? Ниче ты не понимаешь! Знаешь, сколько охотники поднимают? Даже у них в казне поселения нумов пятьсот найдётся, копить-скопидомничать.
Если честно, возразить паршивцу было нечего. Поэтому я просто швырнул в него пулю от пращи.
И не попал.

----------

Глава 8 Эскорт услуги

Глава 8 Эскорт услуги
Жрица из Елового, которую звали Викана, всё же принесла деньги. И, конечно, попыталась снова продавить меня на жалость. Но не тут-то было. Я спокойно забрал мешок с нумами — смесью меди и серебра — и отдал пересчитывать Шору. Эта сумма, в конце концов, пять процентов от всех «богатств» группы.
Большинство из команды оставило свои деньги лежать на моём счету. Кроме Морта. Тот забрал бабло сразу, как я получил счёт в банке. Даже два золотых, которые я ему за первый день задолжал, припомнил. Я бы ещё понял, если бы он был головой цверга. Но ведь типичный гоблин по всем замашкам и внешнему виду. Жадный гоблин.
Мы ждали на перекрёстке не три, а все четыре часа.
Со стороны Овражка тоже вышел караванчик поменьше под предводительством сурового мужика с огромным боевым топором в волосатых лапах — Матвея. Но я отправил их вперёд, объяснив, что они смогут занять пост Смотрителей для передышки, если поторопятся.
Селяне Елового, надо сказать, после полученного целебного пенделя собрались достаточно быстро. Правда, тащили они с собой какую-то невообразимую гору барахла. Счастливые обладатели телег нагружали их так, что трещали оси, умудряясь вывезти даже мебель.
Двигалась вся эта толпа со скоростью беременной хромоногой улитки. Самые умные нагружали тюками скот, который гнали двумя большими стадами. Люди шли молча, понуро склонив головы, глотая слёзы бессильной злости пополам с дорожной пылью. Шли, оставляя позади огромный кусок своей жизни.
Весь наш бродячий цирк растянулся на километры. Он скрипел, голосил, хрюкал и вонял навозом и отчаянием.
Я тоже скрипел, но зубами. Пока мы ждали, появился очередной отряд диргов, видимо спешивший на усиление заставе. Ныне покойной. Нам удалось подстрелить троих, остальные сбежали в редколесье, рассыпавшись как горох. Теперь нужно было учитывать возможность того, что вокруг длинной колонны бродят дирги. А мы совершенно не в состоянии обеспечить охрану по всей длине этой человеческой кишки.
Ещё и ночь наступит — время диверсантов. Чувствую, нам тогда устроят похохотать. Что этим имбицилам деревенским стоило выйти сразу, как только они получили известие о набеге? Полтора дня же прошло! А. Вопрос риторический. Я впервые увидел, как люди даже перед лицом реальной смерти цепляются за привычный уклад. И боятся поднять жопу, решиться на что-либо. Раньше я о таком читал, но думал, что это авторское преувеличение. И вот я в хвосте колонны из почти трёх сотен человек, дышу коровьим говном и ожидаю нападения диргов. Только потому что эти, как сказал Проф, «разумные» сидели и спорили, куда им идти. Или вообще пронесёт. Если бы мы не приехали, они, уверен, так бы и спорили, пока дирги не выступили бы арбитрами.
Морт был прав. Я не мог их бросить. Их дом потерян навсегда. Если Еловое не уйдёт в дрейф, его разграбят и сожгут дирги. Они напуганы, растеряны, в будущем — неизвестность. Ещё вчера всё было нормально, а сегодня привычный мир рухнул в одночасье. Они должны идти в неизвестность со спасённым скарбом и детьми, не зная, что будет даже через полчаса. Уже не говорю про завтра.
И я, кажется, единственный человек со стороны, которому не наплевать. Я должен хотя бы попытаться их защитить. Почему? Потому что могу. Как по мне — это самая правильная мотивация. Понятно, что я не жду благодарности. Нет, они считают меня жмотом, наживающимся на их горе. Переживу. Я буду считать, что всё сделал правильно, если доведу их до безопасного места.
Немного спокойнее мне стало, когда нас догнали наёмники — та самая вторая часть отряда Рикарда. Сорок человек — не слишком много, но арьергард у нас оказался прикрыт. Думаю, если бы не необходимость проталкиваться через толпу, запрудившую дорогу, наёмники бы свалили в закат. Но моё присутствие сдерживало их порывы. Мрачный десятник, возглавлявший колонну, бухтел себе под нос, но покорно занял место в охранении.
Мы с ним сразу договорились, что на ночь он поставит своих людей в караулы. Я даже обещал заплатить ему пять из сорока отданных мне селянами золотых. После разговора о деньгах мужик сразу повеселел и смотрел на моих беженцев уже не как на проблему, а как на источник дохода.
Я немного пообщался с Шором о тактике диргов, чтобы понимать, чего нам ждать. Вообще я был удивлён, что до сих пор не видел кавалерию. У нас всю историю, начиная с изобретения стремян, передовую разведку осуществляли лёгкие всадники.
— У них почти нет всадников. Ездовые животные, способные выдержать взрослого дирга в доспехах, видимо, редки. Командиры иногда ездят на крупных тварях. Их конница — это боевые колесницы. Не самый мобильный вид транспорта. Но сами дирги выносливы. Они способны бежать в доспехах часами, не сильно уставая. Так что их летучие отряды ты видел. Они просто не тащат с собой снаряжение для лагеря. И вооружены довольно легко, например у двадцатки, которую мы уничтожили на перекрёстке, не было щитов или древкового оружия.
— Значит, вполне возможно, что стайка, которую мы разогнали два часа назад, уже обогнала нас и будет строить пакости?
— Возможно, — Шор пожал плечами. — Всё зависит от поставленной перед ними задачи. Если за ними идёт крупный отряд и они захотят задержать колонну, то так они и поступят. А если они были просто небольшим подкреплением для засады, то зачем им рисковать? Чтобы добыть себе пару кур? Скорее всего, они вернутся к основным силам и доложат ситуацию. Ты пойми, Илья. Дирги — это не подчинённые тёмного властелина, движимые иррациональной ненавистью к иным расам. Дирги — крайне рациональные ребята. Они пришли сюда грабить. Получить ресурсы, собранные человеческими поселениями. А не для того, чтобы прибить пару крестьян на марше. У нас отличная разведка, как для таких обстоятельств. Мы готовы к любому развитию событий. Так что не парься. Впервые оказался посреди небольшой войны?
— Если честно, да. Впервые.
— У меня есть опыт операций против диргов. Думаю, Ингвар тоже с ними сталкивался. Да и Морт… Морт, сдаётся мне, вообще всё в Межмирье видел. Летал-зырил. Интересный у нас ксар. Возвращаясь к теме разговора: до ночи, даже если дирги решили нас потрепать, они ничего предпринимать не будут. Слишком велик шанс потерять бойца. А ночью посмотрим. У нас преимущество. Меня больше беспокоит, что нас может нагнать серьёзный отряд. Но с этим мы уже ничего сделать не можем. Бросить колонну не получится. Мы взяли деньги.
Ну да, ну да. Мы взяли деньги. С другой стороны, а на что ему ещё опираться, чтобы рисковать жизнью? Люди и их проблемы ему в принципе безразличны. Как бы я ни ценил Шора, я прекрасно понимал, что он расист не лучше альвы. Всё эти его оговорочки про «дикарей». Отсюда совсем недалеко до определения «низшая раса». Драксы вроде не агрессивны, но не думаю, что в их анклавах отношение к местным лучше, чем в альвийских твердынях. Так что, думаю, моральное обязательство в виде взятых за работу денег ничем не хуже, чем содействие, построенное на сочувствии или жалости.
До вечера мы ползли черепашьим темпом.
Я, немного подумав, ещё с перекрёстка отправил Морта к Алене: предупредить Рубежное о беженцах и попросить прислать телеги, чтобы усадить хотя бы детей и стариков. Ну и наш фургон пусть вернёт. Там за ним один мужичок должен присматривать.
Рассчитывал я на то, что Алена привыкла уже к Морту, пока за мной ухаживала. Очевидно — больше ксара никто слушать не будет. Я рассчитывал на его скорое возвращение — летал он стремительно. И главное, бензин в нём не кончался. Так что я рискнул ненадолго остаться без дальней разведки.
Поэтому мы и проворонили подмогу дирговскую, кстати. Троих завалили — они просто не ожидали, что мы окажемся эффективными на такой дистанции.
Отличился Ингвар — на нём было двое.
И наш ворошиловский стрелок Борзый. Он феноменально быстро привык к цвергскому карамультуку и стрелял из него просто как боженька. Я почти без сожалений отдал ему своё ружьё.
Дракс предпочитал пока не доставать бластер и тоже пользовался цвергской ружбайкой.
Батареи для бластера мы зарядили — целых пять, но в наших условиях это всё равно ресурс невосполнимый. А боеприпас у Розенберга вроде есть ещё. Если только карлик не свалит на Ярмарку, закрыв контору на висячий замок.
Ещё один удивительный факт: цвергские ружья были дальнобойнее Шоровского бластера. Дракс говорил, что у него с собой просто что-то вроде штурмового варианта, мол, у них есть и снайперские, но факт есть факт. Убойная дальность его навороченной футуристичной винтовки была метров пятьдесят-семьдесят. Правда, если попал — то туши свет. Практически любую магическую защиту заряд сносил почти не замечая. Прожигал любую броню, вплоть до лёгкой бронетехники. Плоть просто испарял. Дырки в шее змеи-гипнотизёра были по полметра в объёме, если что. Короче, такое противотанковое вундерваффе ближнего радиуса действия. Разменивать один заряд этого чуда враждебной техники на одного дирга было адски невыгодно. Золотые фраги получались.
На ночлег мы встали возле широкого ручья.
До избушки смотрителей не дошли совсем немного, но, по словам Шайи, там обосновались жители Овражка, как я, собственно, и планировал. Они набились во двор и закрыли ворота. Надеюсь, проведут ночь в относительной безопасности.
За полдня перехода мы потеряли четверых человек, и вовсе не от диргов. Местные твари и не подумали затаиться на время набега и всё так же, напившись храброй водки, атаковали людей на дороге. Хорошо, перед нами прошли сперва десяток Рикарда, затем ребята из Овражка, немного зачистив местность. Так что нападения были редкими, и беженцы отбивались в основном своими силами. Но четыре трупа и шестеро раненых, часть из которых пришлось нести, не добавляли оптимизма. Я вроде как взял на себя ответственность за жизни этих людей, и уже потери.
Лагерь получился здоровенным — люди располагались на земле на узлах собственного скарба. Загорелись костры, на которых готовили скудные продукты.
Мы с командой тоже наскоро сготовили и схарчили ужин. Накормили наших гигантов — благо кольцо позволило мне взять для них недельный запас корма. Травкой с обочины костерогов не покормишь, как выяснилось. Спасало, что зверюги жрали любую растительную массу вместе с корой и древесиной, просто её нужно было до хрена. А ликаны на Ярмарке продавали корм для подобных животных тоннами, за копейки. Наша семейка жиробасов потребляла в день полторы-две сотни килограмм жратвы. Я с ужасом смотрел, как уменьшается казавшийся бесконечным запас.
Как только солнечный свет потускнел, Шайя забрала своих девочек и, отправив их в разные стороны, сама лёгкой тенью скользнула в лес. Минут через десять прибыл Морт, но сразу на разведку лететь отказался. Сидел на пеньке, хрустел вяленым мясом и делал вид, что чрезвычайно утомился. А может, и правда устал — черт его разберёт, хитреца ушастого.
— Девка твоя, Илья, меня выслушала и даже подсуетилась, вроде, гля чо. Но не знаю, чем там закончилось, порхать-хлопотать. Не думаю, шо в Рубежном будут довольны четырём сотням лишних ртов, жевать-глотать. Фургон с утра будет, мужик сразу выехал, как тока я в него плюнул легонечко. С вами, с людьми, иначе нельзя. Тупые, гля чо.
— Отлично, спасибо, Морт. Сгоняй на разведку всё-таки, как поешь. Максимально по дороге посмотри, что творится. Шор беспокоится, что за нами может идти сильный отряд. Вот и проверь.
— Ненавижу летать ночью. У меня мож куриная слепота, гля чо.
— Хватит звездеть. У тебя есть режим ночных съёмок, сам говорил!
— С чего ты взял, Илья, что я сам этим глазом че-та вижу, а?
Я даже не нашёлся сперва, что ответить. Это как вообще?
— Ну, как-то же ты летаешь ночью, — обескураженно сказал я.
— Ночью я сплю. Просто выбираю местечки поукромней. Ксара всякий обидеть норовит. Может обидеть не всякий, кусать-плювать, а вот хочут многие! Ладно, ладно. Слетаю-разведаю. Тока ради тебя, Илюшенька. И нашего качать-крошить отряду. Зелье ночного глаза дай, гля чо, я знаю, у тебя есть.
Пришлось выдать дрону пузырёк с ПНВ. Морт свалил.
Мы сидели у костра, прикрывшись со стороны леса тушами костерогов, с аппетитом жующих ликанскую смесь травок. Доспехи никто из бойцов не снимал. Всё, что нам оставалось, — это ждать донесений разведчиков.
Солнце окончательно спряталось, свет погасили. На небе проступил знак в обрамлении мелких светящихся точек. Большинство наших дремали, расположившись на попонах костерогов и положив седла под головы.
Я бездумно подбрасывая в костер мелкие веточки, наблюдая как из жадно пожирают язычки огня. Напротив меня из темноты сгустилась наглая рожа Морта.
— Везде слетал, всё смотрел-зырил. Тама диргов тьма на дорогу повылазила. Лагерь разбили, сидят-жрут. Я в пару котлов плюнул и сюда. Оне далеко ещё. Утром слетаю-гляну, кто куда. Но если эти телепни не поторопятся, нас догонют легко. Так что поднимайте всех затемно! Бежать-паниковать пора уже, гля чо!
— Да не ори ты, божечки. Сейчас будет тебе «бежать-паниковать», хрен соберём их по лесу потом.
Я со вздохом поднялся и пошёл искать Викану. Надеюсь, она ещё не легла.
Повезло. Жрица сидела у костра напротив Профа. Они о чём-то вполголоса беседовали.
— Прошу прощения, что прерываю вашу беседу, но есть срочное дело, — оба уставились на меня, сразу замолчав. — Надо народ поднять пораньше, накормить до восхода солнца. И с первыми лучами — в путь. На дороге диргов полно. Могут догнать. И надо как-то придумать, как идти побыстрее. Возможно, кому-то придётся расстаться с частью вещей. Или на телеги покидать — неважно, чьи они уже. Ты своих людей лучше знаешь, Викана. Сама всё реши. Но если мы рано утром не стартуем, причём в приличном темпе, рискуем стать шашлыком у диргов.
Жрица поднялась с трудом разгибая колени. Стоя она едва достигала мне макушкой середины груди. За день её лицо осунулось, а плечи сгорбились, как будто она как минимум полкаравана на себе тащила.
— Сейчас пойду скажу своим старшим. Насчёт вещей, — она покачала головой, — нужна будет помощь. Иначе они вцепятся в свои пожитки, как утопающий в корягу. Так что, может, и солдатики пригодятся. Люди. Что сделаешь.
— Угу, чтобы меня здесь вообще все проклинать стали. Да ладно, надо будет — наведём порядок. Но только с твоего явного одобрения, жрица. Я не собираюсь здесь за всех отдуваться.
— Да будет тебе и одобрение, и благословение, и что хошь! Хоть дополнительная плата за хлопоты. Доведи людей только. Не брось на полдороге, витязь. Знаю, что сами виноваты. Но вот так оно.
О, как прижало, так сразу и доплата появилась. Витязя нашли, блин. Хорошо, не рыцаря. Я тяжело вздохнул.
— Сейчас с десятником переговорю. Он как раз вторые караулы разводит, не спит ещё. Думаю, ребята помогут. Но я хочу завтра услышать чёткую речь на тему: «ускоряемся, мля, телепни, иначе сдохнем» — от тебя в первую очередь! И от твоих «старших».
— Всё будет, не сумлевайся даже. Я еще не выжила из ума, хоть и живу давно, да в глухой деревне на краю Зыби. Всякого повидала. Просто давно нас несчастья такие стороной обходили. Расслабились люди. Думали, всегда так будет. А здесь нет ничего постоянного! Так Владыками заведено испокон. Иди, витязь, я всё исполню.
Я пошёл к нашему костру, а бабка засеменила тормошить «старших». Ну, с утра посмотрим, к чему всё это приведёт. Всегда мечтал стать пастухом при стаде баранов, блин. Ещё и последнее у людей отбирать, как гопник какой. Настроение испортилось окончательно.
После переговоров с десятником я уже собирался тоже надавить на массу. Но словно тать в ночи явилась Шайя.
— Илья, поднимай наших. Те р-ребятушки, которых мы сегодня р-разгнали, здесь. И собр-рались устр-роить нам ночной тар-рарам. Надо их встр-ретить.
Ну отлично! Как раз хочется кому-нибудь в жбан зарядить. Так чтобы зубы отлетели на километр. В охреневший диргский жбан!

----------

Nota bene

Nota bene
Книга предоставленаЦокольным этажом , где можно скачать и другие книги.
Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, черезAmnezia VPN : -15% на Premium, но также есть Free.
Еще у нас есть: 1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее. 2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» . * * * Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: Черный замок

----------