Глава 1

Берлин

Главное управление имперской безопасности

Кабинет штурмбаннфюрера Хольца

Чем именно занимался Хольц, достоверно так никто и не знал. Он исправно прибывал на службу, добросовестно присутствовал на всех совещаниях, но никогда не брал слова и не выступал с докладами. Он просто был… как привычный элемент окружения. Но среди сотрудников РСХА вызов в кабинет штурмбаннфюрера являлся крайне неприятным «звоночком» — вам не доверяют!

По правде сказать, таковые вызовы случались не так уж и часто, но… они иногда происходили. И очень часто, те, кого вызывали в данный кабинет, потом внезапно обнаруживались на второстепенных должностях где-нибудь в отдаленном шталаге, и никогда более не появлялись не то, что в РСХА, но вообще в каких-либо крупных городах.

И вот в этот кабинет сегодня вызывали штурмфюрера Хайнеманна.

Нельзя сказать, что он как-то по-особенному был этим взволнован и озадачен. После многочасовых встреч и разговоров в самых разных службах рейха, он, в принципе, был готов к чему угодно. Штурмфюрер понимал –произошел крупный провал в работе, и кто-то обязан за это ответить. Понятное дело, что крайним ему становиться очень не хотелось. Не то, чтобы его особо пугал перевод в какой-нибудь шталаг, в конце концов, он твердо отдавал себе отчет в том, что специалистов его уровня не настолько уж и много в рейхе. И разбрасываться ими никто попусту не станет. Особенно во время такой тяжелой войны.

Но… все могло быть!

И Хайнеманн тщательно приготовился ко всему. Друзья помогли получить копии некоторых его ответов на предварительном следствии — и он внимательно все прочитал. И не один раз! После чего, чтобы никого не подставлять, данные материалы были сожжены. Так будет спокойнее… Друзья — потому и являются таковыми, что никто из них никогда никого не подставлял. И вправе рассчитывать на это в будущем. Только тогда сохраняется возможность поддерживать друг друга и далее.

Кабинет штурмбаннфюрера оказался каким-то уж и вовсе аскетичным. Только необходимая служебная мебель, никаких личных фотографий и чего-либо похожего. Создавалось впечатление, что его хозяин бывает здесь только по служебной необходимости. Но Хайнеманн знал — это далеко не так! Хольц был высокообразованным человеком, закончил Кильский университет и даже занимался музыкой! И вообще, как говорили многие, кто хотя бы боком с ним общался, это был крайне эрудированный и приятный собеседник.

— Прошу садиться, штурмфюрер! — кивнул на стул хозяин кабинета, после того, как Хайнеманн, войдя в кабинет, поприветствовал Хольца общепринятым образом. — Не надо воспринимать ваш визит ко мне, как ещё один допрос — я не состою на службе в органах дознания или в контрразведке. И вас никто не обвиняет в измене рейху или в чем-то подобном. Я хочу просто прояснить некоторые детали — не более того…

— Готов ответить на все вопросы, штурмбаннфюрер! Мне нечего скрывать!

— Не так громко, мой друг. Я прекрасно вас слышу. Садитесь же…

Штурмфюрер опустился на стул.

Хольц взял со стола одну из папок.

— Я внимательно прочел и изучил все материалы, связанные с этим непростым делом. И в процессе изучения у меня появились некоторые вопросы, на которые, с вашей помощью, мы и постараемся сегодня ответить.

Он вытащил из папки лист бумаги.

— Меня интересует ваше профессиональное мнение об этих бандитах. Вы, в процессе расследования, не согласились с утверждением о том, что это обычные, пусть и хорошо подготовленные, уголовники. Почему?

— Как вам это лучше пояснить… — призадумался Хайнеманн. — Начнём с того, что они практически не разговаривали — понимая друг друга буквально по кивку головы или движению руки. Много ли вам приходилось видеть таких уголовников?

— М-м-м… Немного, тут вы правы.

— Такая высокая слаженность в группе достигается только длительными и изнуряющими тренировками, когда в голове совершенно не остается никаких других мыслей, кроме желания правильно выполнить поставленную задачу. Поверьте, штурмбаннфюрер, я знаю, о чем говорю! Именно так я готовил своих бойцов и, откровенно говоря, обрадовался, если бы они достигли такого же уровня мастерства.

— В материалах дела этого нет… — заметил Хольц.

— Не буду сильно удивлен, если там нет не только этого! — хмыкнул штурмфюрер. — Каждый раз, когда я пробовал сделать акцент на таких, по их мнению, «мелочах», меня обрывали. Мол, для дела это не интересно!

— Кстати, а как они разговаривали с вами?

— Они? Со мною говорил всегда один и тот же человек — тот, кого я увидел там, в доме. Именно этот тип стрелял в беднягу Винкеля. И надо отдать должное — он это сделал мастерски! Причем — и это важно — перед тем, как повернуться в его сторону, он сместился вбок таким образом, что разорвал расстояние между нами. И в результате этого, я не смог его обезоружить. И вообще — все произошло почти мгновенно! Винкель проснулся, я это видел. Пошевелился — и в тот же миг нападающий скользнул в сторону и выстрелил! Буквально — вздох Винкеля — нападающий скользит в сторону — поворот — выстрел — и его оружие снова смотрит на меня. Он даже не проконтролировал попадание — был абсолютно уверен в том, что не промахнулся!

— У вас имелось оружие? Почему вы им не воспользовались?

— Не успел — ствол револьвера постоянно смотрел в мою сторону. Любое подозрительное движение — и мы бы с вами сейчас не разговаривали… И еще!

— Что именно? — карандаш нацелился на лист бумаги, чтобы сделать запись.

— Он сказал — «Покажите мне ваши руки! Обе! И — медленно!» Понимаете?

— Нет… — покачал головою Хольц.

— Так не говорят солдаты! «Руки вверх» — это было бы понятно, но… вот этот странный… я даже слова такого сейчас не могу подобрать…

— Словесный оборот?

— Да! Именно так! Он сбил меня с толку, я даже и не сразу понял — чего же он хотел?

— И вы растерялись… — кивнул хозяин кабинета.

— А что бы вы сделали на моем месте?

— Честно говоря… Даже и не знаю! Кстати, а как он с вами разговаривал?

— По-немецки. Между прочим, весьма правильно, не допуская почти никаких ошибок. Именно он меня потом и допрашивал, — усмехнулся Хайнеманн. — Впрочем, он мало что полезного смог бы выяснить из моих ответов. Нас все же учили профессионалы своего дела! Даже англичане — на что уж мастера, и те немного смогли бы у нас выведать!

— Да, — согласился Хольц. — Об этом я знаю. А что еще интересного вы смогли заметить?

Собеседник призадумался.

— Есть одна деталь… Я не упоминал об этом ранее, так как, встретился с абсолютным непониманием данной темы со стороны ГФП. Они как-то по-особенному носят оружие… Не как солдаты…

Хайнеманн огляделся.

— Как бы это получше объяснить?

Штурмбаннфюрер поднялся со своего места и достал из шкафа автомат МП-38.

— Подойдет?

— Разумеется!

Быстро отсоединен ремень с передней антабки. Несколько движений — и автомат повис на правом плече эсэсовца. Тот чуть сместил его ближе к центру груди, так, что рукоятка заряжания уткнулась ему почти в живот.

— Но ведь так неудобно носить оружие! — удивился хозяин кабинета.

— При повседневном ношении — да. Но в экстренном случае… — штурмфюрер чуть качнулся — и автомат, описав полудугу, упал рукояткой в раскрытую ему навстречу ладонь. А вторая рука уже ухватила его за магазин.

— Обычно они носят автомат стандартным способом — стволом к правому плечу. Но в опасной ситуации перевешивают ремень вот таким образом. Выигрыш — свободны обе руки. И в любой момент — движение корпуса и автомат «прилетает» в руки хозяина. Отпустил — и оружие возвращается назад.

Хайнеманн положил автомат на стол.

— И ещё… Я уже упоминал о том, что нападающие были вооружены револьверами системы Нагана, с глушителями.

Хозяин кабинета кивнул.

— Да, я читал об этом.

— Так вот, это оружие существенно длиннее штатного револьвера — почти на сто миллиметров. Ввиду чего, штатная кобура для него уже не подходит. Или глушитель надо присоединять к оружию перед использованием и после этого снова снимать. Это неудобно. И нападавшие имели для этого специальную брезентовую кобуру, которую носили слева на поясе…

Штурмбаннфюрер нахмурил брови.

— Не понял… И что тут необычного? Мы тоже носим пистолет таким образом — и?

— Вот и в ГФП этого не поняли, — усмехнулся Хайнеманн. — Русские носят пистолеты и револьверы — сзади на правом бедре. Англичане и американцы — тоже. Только в нескольких подразделениях Великобритании длинноствольный револьвер разрешено носить слева на поясе. Это гренадеры и некоторые спецподразделения, которые, по странному совпадению, тоже используют оружие с глушителями. И так у них везде! Исключений не бывает! Если солдат или офицер — он всегда подчиняется общепринятым правилам. Либо, так или иначе, но учитывает их.

— Так… Я прочел, что одеты эти нападающие были как-то… нестандартно, что ли?

— Ну, если считать камуфлированный комбинезон стандартной формой одежды — то, да, нестандартно. Но и помимо этого имелись некоторые отличия. Так, например, у всех, без исключения, членов этой группы имелись своеобразные… э-э-э… жилеты… Приспособленные для переноски оружия и боеприпасов. Такого нет вообще ни в одной армии мира — уж я-то это знал бы!

— Вывод?

— Это совершенно точно не обычные солдаты. И даже не какое-то обычное спецподразделение — слишком нестандартно они работают. Использовать пленных офицеров СС для торга с германскими властями… — штурмфюрер покачал головой. — Я даже не берусь представить себе такой уровень наглости и самоуверенности! Не буду сильно удивлен, если их и обучали не только военные инструктора.

Хольц сделал несколько пометок в блокноте.

— С вашей точки зрения, гауптштурмфюрер Грабер жив?

— На мой взгляд — да, он жив. Когда встал вопрос — кого высаживать первым, старший конвоир совершенно очевидно заколебался. Проще говоря, ему это было все равно. Сначала подняли гауптштурмфюрера, сказав ему — готовься вылезать! Это сделал один из охранников.

— Как ему это сказали?

— По-немецки, разумеется! И тогда вмешался их старший. Он сказал… не помню точно… что-то вроде — «Обожди, командир ещё не решил, кто будет первым». Ушел и через какое-то время вернулся. Ткнул в меня рукой и сказал — «Высаживайте этого, второй дороже стоит». С меня сняли повязку, которая была надета на глаза. И я увидел гауптштурмфюрера — он сидел в метре от меня. Переодет в гражданское, как и я. Было еще трое пленников — точно также одетых, с повязками на глазах и со связанными, как у нас всех, руками.

— Кто они?

— Увы, я их увидел тогда в первый раз. Лица незнакомые, повязки… ничего не разобрать. Да и освещение в кузове было только от карманного фонарика охранника. Нам всем приказали молчать, пообещав немедленно застрелить в случае нарушения этого приказания. Так что, ни одного слова они не произнесли. Правда, кто-то, возможно, что и один из них — он точно сидел со мною рядом, произнес, когда нас подбросило на ухабе, ругательство. За что тотчас же и был наказан — я слышал звук удара.

— И что же он сказал? — заинтересованно наклонил голову Хольц.

— Merde!

Глава 2

Похоже, писанина — это неотъемлемая часть вообще любого дела. Который уже день сижу и тщательно, в подробностях, описываю все наши похождения. Чуток стало легче от того, что огромадную кучу бумаг уже успели написать те, кто вернулся из немецкого тыла раньше нас. О происходивших там событиях уже в значительной мере известно со слов тех их участников, которые выполняли там свои задачи. Так что, я лишь уточняю те детали, которые по какой-то причине остались не до конца выясненными.

А вот за пленников наших у меня получился вообще отдельный разговор!

Ну, с Грабером все выяснили и без меня — его, прямо с аэродрома, утащили какие-то мрачные ребятишки — специально за ним машину прислали. Как мне потом пояснили, дядя его занимал какой-то весьма нехилый пост в СС и представлял серьезный интерес много для кого. А вот со вторым деятелем…

— Это он? — кладёт передо мною фото майор госбезопасности, специально для выяснения данного вопроса, прикативший аж из Москвы.

— Он. Только тут он моложе немного.

Гость мрачнеет.

— Да уж… Обрадовали вы меня…

— Что это за птица такая?

— Один из самых опытных диверсантов рейха. Три личные благодарности от самого Гиммлера! Сколько он кровушки нашим союзникам попил…

— Так я ж его данные в центр сообщал! Сказали — неинтересен… — развожу руками.

— Да, к вам-то никаких претензий ни у кого нет — тут уже наши товарищи прошляпили. По имеющимся данным, он вообще сейчас должен был в Париже находиться. Вот, кто-то сдуру и решил, что это однофамилец. Здесь-то ему и вовсе делать нечего — все его делишки с англичанами связаны, там его команда орудует. Он и сам прекрасно по-английски говорит, по-французски вполне сносно изъясняется…

— Надо же! — усмехаюсь я. — Вот уж не знал — такую бы ему комедию там разыграли!

И поясняю собеседнику некоторые моменты, связанные с поездкой пленников в грузовике. Это неожиданно приводит его в приподнятое настроение.

— То есть, по-французски кто-то из ваших ругнулся? Он точно это слышал?

— Так Валентин с ним рядом сидел! Это слово он аж целый день зубрил — чтобы все естественно прозвучало бы.

— Мда… — качает головою майор. — До такого фортеля и я бы не сразу додумался — а уж сколько лет этим занимаюсь.

— А что тут такого? Ну, ругнулся неведомый человек по-иностранному… и что?

— Тут не сам факт ругани интересен, — поясняет собеседник, — здесь важно именно то, что он ругнулся по-французски!

— Да, хоть по-китайски! Какая вообще разница на каком языке человек в сердцах ругается?

— Ну, — усмехается майор, — не скажите…

Где-то далеко под Москвой

— Вот ведь какая штука интересная получается, товарищ генерал-лейтенант! — докладчик перевернул лист бумаги. — Я к вам совсем с другими вестями шел, ан, подвернулась тут любопытная новость! Вот, посмотрите!

И на стол перед хозяином кабинета лег документ.

Некоторое время в комнате царила тишина — генерал-лейтенант читал. Закончил, по привычке перевернул бумагу текстом вниз и поднял глаза на собеседника.

— Это, что же такое у нас тут получается, Виктор Федорович? Хотите сказать, что эти сведения уже могли попасть на стол к Гиммлеру?

— Не могу этого исключить, товарищ генерал-лейтенант. Хайнеманн фигура известная ему лично, несмотря на невысокое звание. Два Железных креста за так не дадут!

— И таким образом в известной операции наметился совершенно неожиданный поворот… Очень интересные новости вы мне принесли, очень! — хозяин кабинета откинулся на спинку стула. — Весьма неплохую комбинацию тут можно разыграть, да…

— Вот и у меня возникла такая мысль, — заметил собеседник.

— Абсолютно правильная мысль, хочу вам сказать! — поднял вверх указательный палец генерал-лейтенант. — И своевременная! Гиммлер такую информацию точно мимо ушей не пропустит, тем более, что ее ему принес тот человек, которому он безусловно доверяет. Ваша задача, Виктор Федорович, сделать так, чтобы некие косвенные — вы меня понимаете? Косвенные! И никакие иные! Чтобы эти сведения попали бы к тем, кому это там интересно! Причем — по обе стороны линии фронта!

— Так…

— Ничего! Тот факт, что они нам сейчас союзники, ничуть не отменяет их давних интересов и предпочтений. Война — она закончится, а интересы эти будут всегда! Пусть поломают голову — им полезно будет!

США

Специальный отдел государственного департамента

— И откуда появились эти сведения? — сэр Вильям Брауди с интересом просмотрел документ, который положил ему на стол заместитель.

— Из главного управления имперской безопасности, сэр! Доклад предназначался лично рейхсфюреру, — заместитель был немногословен и предпочитал изъясняться краткими фразами.

— То есть, вы хотите сказать, что островитяне, не поставив никого в известность, орудуют почти на линии фронта русских?

— Не совсем так, сэр. До линии фронта там около ста километров, может, чуть менее… И — да, они работают без контакта с комми, даже вывозить пленников они предпочитают не через них.

— Ну, учитывая тот факт, что на русской территории пленниками неизбежно заинтересуется ГПУ…

— НКВД, сэр.

— А! — отмахнулся Брауди. — Какая, в принципе, разница? И те и другие — коммунисты. Но! Здесь открывается любопытная комбинация! Как вы думаете, Марк, что подумают русские, узнав о такой операции буквально у себя под носом?

— Дело даже не в этом, сэр… Всевозможные конфликты и взаимные претензии спецслужб разных государств возникали и ранее. И будут возникать в дальнейшем. Такова уж специфика их работы, увы… Но тот факт, что спецслужба одной страны целенаправленно наносит вред своему союзнику — это уже совсем другое дело!

— Что вы имеете в виду, Марк?

— Ознакомьтесь с этими материалами, сэр… — и на стол перед директором департамента легла папка.

А у меня закончилась писанина!

Вчера сдал очередной рапорт и со спокойной совестью отправился спать.

Назавтра предстоит работа… несколько человек, которых я в своё время в разных частях присмотрел, наконец-то прибудут сюда. И мне, да и не только мне, предстоит работа по их всесторонней проверке, оценке их способностей… и так далее…

Кстати, в штаб отправились и наградные листы — вот уж какой писаниной я занимался даже с удовольствием! Заодно и представление к очередному званию ушло — сразу на пятерых.

А теперь — спать! Целых восемь часов — красота! Кому расскажешь, так не поверят же!

А наутро меня вызвал командир.

— Тебе полагается отпуск. Неделя!

Опа… и куда ж я поеду?

— Документы тебе выпишут в канцелярии, зайди туда.

— А… там бойцы новые пришли в отряд…

— Так ты же их сам и выбирал?

— Да.

Жаров пожимает плечами.

— Ты же мне совсем недавно представления на внеочередное звание писал — и как там только достоинства своих ребят не расписывал! Что, они вместо тебя не справятся уже? Двигай давай, пока командование не передумало!

Пока я топал в указанном направлении, у меня в голове начала вызревать некая мысль… Собственно говоря — а почему бы и нет⁈

Все-таки у нашего подразделения есть некие преимущества… которые иногда можно использовать и в личных целях. Так, например, местонахождение конкретной воинской части мне удалось выяснить всего за пару часов.

Как я и ожидал, на прежнем месте ее не оказалось — перевели на формирование в тыл. Некоторым образом это даже удобнее — так в канцелярии и сообщу эти сведения.

И дверь блиндажа, где размещались наши повелители бумажного царства, я толкнул с уже вполне сформировавшимися намерениями.

Час всего и работы-то! Даже и не думал, что это вообще можно так быстро оформить! Им, похоже, вообще по барабану — куда выписывать проездные документы. Хоть на Камчатку…

И вот — я сжимаю в руках проездные документы и отпускное удостоверение.

Наган у меня в оружейке, автомат туда сейчас отнесу, в отпуск с таким вооружением не ездят — это вызовет массу ненужных вопросов. А ставший привычным маузер висит теперь на своем месте.

Утром выезжать!

А пока — заглядываю в блиндаж к ребятам. Надо же и попрощаться — не на один день уезжаю ведь!

Стоило ли упоминать о том, что эти проводы затянулись далеко заполночь?

Выйдя на нужной станции, осматриваюсь и, обнаружив указатель — «Комендант», топаю туда. Нужное мне место находиться аж в тридцати километрах отсюда, в достаточно большой деревне. Ага, стало быть, надеюсь, что проблемы с постоем там не возникнет — не в лесу же мне, наконец, ночевать? Комендант — пожилой старший лейтенант, успокаивает — комендатура там имеется, мне помогут. Он даже может туда позвонить! Вот уж за что ему огромное спасибо! Кстати, в очередной раз свою роль сыграл маузер — на меня тут смотрят с уважением!

К вящему моему удовольствию, выясняется, что в нужном направлении сегодня проследует автомашина с пополнением и какими-то грузами. Позвонив на склады, где эта машина будет принимать груз, старший лейтенант озадачивает кладовщика, чтобы водитель после окончания погрузки, заехал бы в комендатуру. Вообще класс!

Сидим с комендантом, пьём чай. И я рассказываю ему всяческие новости. В основном, разумеется, то, что сам от попутчиков в поезде услышал — откуда мне, в немецком-то тылу, знать обо всем, что здесь происходит? Что-то и он мне рассказывает… так незаметно и время пролетело.

В дверь к коменданту стучат — пришла машина со складов.

Встаю и на прощание пожимаю ему руку — авось, когда и свидимся!

Подхожу к машине вместе с водителем, он всю дорогу на меня посматривает — мол, что за персона такая?

В кузове сидят пятеро молодых ребят и сержант с двумя нашивками за ранения — успел мужик повоевать! Увидев меня, он выбирается из кузова на улицу и представляется. Нате-здрастье — он из госпиталя! В смысле — из выздоравливающих. А сюда его послали принять пополнение.

Так… в кабине я, похоже, не поеду… есть тут с кем поговорить!

Уже смеркалось, когда мы въехали в деревню. Спрыгнув с машины, прощаюсь с ребятами — мне к коменданту.

Звонок со станции свое дело сделал — ночлег мне нашли совсем недалеко от комендатуры, и вскоре дежурный боец провожает меня к дому. Он, кстати говоря, пустой — хозяин ушел в армию всего месяц назад. А дом теперь использует комендатура по своим надобностям.

Так! Обустраиваемся, на ночь глядя переться в госпиталь — не поймут! А поутру, заодно и побреюсь — и при всем параде…

Кстати, чаю бы не помешало! А на дворе есть дрова, сейчас печку затопим, заодно и согреемся!

Растапливая печку, внезапно замираю.

Чу!

Калитка?

Дверь в сенях я не запирал — отвык уже от такого роскошного жилья. Шаг вправо — и рукоятка маузера привычно легла в руку.

Гости, говорите?

Интересно… а я ведь никого не приглашал!

Точно — гости!

Негромкие шаги, скрипнула половица… И темная фигура, не наклоняя головы, шагнула в дверь.

Не наклоняя головы? Я, когда входил, чуть башкой косяк не снес — вовремя сообразил пригнутся. А тут… человек этот точно ниже меня!

Света внутри нет — только от печки падает слабый отблеск. И в нем можно кое-что разглядеть. Но для этого надо хоть немного привыкнуть!

Я — привык.

А вот гость — пока не успел.

Шаг вперёд, моя левая рука ложиться на плечо вошедшего, а правая с зажатым в ней пистолетом уже поднимается вверх…

— Петя⁈

Маузер глухо стукнул об лавку…

Глава 3

Отдельная группа комплектации и снабжения 2 корпуса германской армии

— Что у нас сегодня нового, гауптман? — Олендорф только вернулся с совещания и находился в несколько приподнятом настроении.

— Мы получили несколько неожиданное указание… — Кранц положил на стол к шефу несколько бумаг. — Нам предписано оказывать всемерное содействие спецгруппе РСХА, которая будет действовать в нашем районе.

— Ну, раз предписано — окажем, — пожал плечами оберстлейтенант. — Это все новости?

— Да, — кивнул гауптман, — пока все.

— Ну, а у меня новости есть, — Олендорф кивнул на кресло гауптману. — Присаживайтесь…

Денщик принес офицерам кофе и некоторое время в кабинете было тихо, лишь позвякивали ложечки в чашках.

— Так вот, мой друг. — отставил опустевшую чашечку в сторону оберстлейтенант. — Во-первых — снят с должности начальник ГФП. Он, с понижением в должности, отправлен на фронт. Хочу сказать, что далеко не последнюю роль в этом сыграла информация, которой мы с ним поделились. Ему припомнили ещё и это — мол, располагая оперативными данными о русских диверсантах, которые пробуют вывезти золото их банка через линию фронта, он не сумел этому воспрепятствовать.

— А его вывезли? — поинтересовался Кранц. Он давно уже отвык неприкрыто удивляться, усвоил, что в деятельности разведки это не всегда правильно. Можно выразить свое восхищение грамотными действиями руководства — это всегда воспринимается с благосклонностью. А вот высказывать удивление — неправильно, сочтут за недалекого человека. И сделают выводы — не всегда приятные.

— Да, — кивнул Олендорф. — От нашей агентуры пришло донесение — в Михайловское отделение Госбанка сдано сорок один килограмм золота и один миллион четыреста тысяч рублей. Документы подписаны сотрудниками военной контрразведки. Имеются все основания полагать, что это только часть вывезенного золота, остальное было направлено в другие места — обычная практика спецслужб. Как вы понимаете, копия донесения тотчас же была направлена руководству ГФП в Берлин — мы же обязаны доложить о таком факте!

«И чужими руками изящно устранили того, кто попробовал перейти дорогу абверу!» — мысленно восхитился гауптман. — «Да уж… как говорят русские, Олендорфу лучше в рот палец не совать!»

— Полагаю, что тот, кто заменит на данном посту слишком самоуверенного беднягу Янге, будет более благоразумен в принятии решений. И не станет так уж сильно спешить! — заметил Кранц.

— Надеюсь на это, — кивнул оберстлейтенант. — Что ж, мой друг, вернемся к текущим делам…

Главное управление имперской безопасности.

Оперативная справка

«…3 марта 1942 г. в район города… была направлена отдельная группа специалистов лаборатории 3 'В». В состав группы, помимо руководителя лаборатории проф. Дормайера, был включен также доктор Аншадт и профессор факультета естественных наук Парижского университета Жозеф Фор. Последний был придан группе в качестве консультанта по математике. Следует отметить, что в течении двух лет он активно сотрудничал с властями рейха и зарекомендовал себя как высококлассный специалист.

Целью группы являлся объект НКВД, известный как «Розовка». По имеющимся сведениям, там проводились работы по вскрытию шифровальных систем союзников и разрабатывались шифры для нужд НКВД. Перед самым отступлением красных, на объект была выброшена десантное подразделение вермахта, которое, после упорного боя, смогло захватить объект и предотвратить его подрыв в самую последнюю минуту. Большинство сотрудников объекта к тому времени было эвакуировано, часть материалов вывезена, но некоторое количество документов удалось сохранить от уничтожения.

На специалистов лаборатории 3 «В» была возложена задача исследовать захваченные материалы и определить их ценность для специальных служб рейха.

Судя по первым докладам профессора, им удалось восстановить значительную часть информации, что могло бы дать доступ к ключам и принципам шифрования. Приказом из Берлина им было предписано подготовить все материалы к вывозу в Германию.

Однако, в ночь на 18 марта 1942 г. объект «Розовка» был атакован неизвестными, часть сотрудников группы охраны была уничтожена на месте, а вся научная группа, вместе с подготовленными к транспортировке материалами, была захвачена противником.

До настоящего момента считалось, что атака была совершена специальным подразделением НКВД, которому оказывали помощь местные партизаны. В связи с этим в района была проведена масштабная зачистка местности и прочесаны близлежащие лесные массивы.

Данные мероприятия не привели к поимке нападавших и розыску похищенных материалов.

Однако, согласно показаниям штурмфюрера Хайнеманна, он лично наблюдал группу лиц, захваченных неизвестными. Пленников было трое, причем один из них говорил по-французски. Помимо пленных, неизвестные бандиты вывозили также и груз, состоявший из деревянных ящиков с неустановленным содержимым.

Следует отметить, что вывоз пленных и груза производился в сторону тыла германских войск, из чего можно сделать вывод о том, что захватившие пленных и ящики люди, не принадлежали к подразделениям специального назначения НКВД.

Имеются основания для утверждения о том, что груз и люди могут быть переправлены во Францию, откуда их постараются перебросить через границу в нейтральную страну, либо тайно вывезти морским путем…'

Как быстро летит время! Казалось бы — неделя, это так много!

Угу… так только кажется.

Каждое утро, чмокнув на прощание меня в щеку, Маша убегает в госпиталь. А я остаюсь в одиночестве.

Впрочем, оно оказалось недолгим. Понятное дело, что командира полка я навестил. Ну, пусть и не сразу… но на второй день я появился у него на пороге. И сразу же был взят что называется, в оборот! Он-то прекрасно помнил, что уезжал от него старшина — а вот сейчас прибыл уже лейтенант, да ещё с двумя наградами! Умному человеку достаточно!

И мне, уже через два часа, выделили в обучение целый взвод! Мол, время у тебя есть — займись!

И я занялся… Да так, что у бойцов аж зубы заскрипели! Но — к их чести, не пожаловался никто.

Отряд мой, как оказалось, существует и по сей день. Правда, с другим уже личным составом — стариков никого уже не осталось. Да и задачи отряду несколько поменяли — все же такого отступления, как тогда, больше нет.

Но учить ребят — надо! И вместе со взводом ко мне приходит ещё и командир отряда — лейтенант Гогия. Горячий и порывистый грузин, он в подарок ухитрился притащить бутылку какого-то терпкого и вкусного вина. Ну, явно же из дома прислали, в магазинах такого не бывает.

Дома бы с ним вместе нормально посидеть, но… вечером же Маша придет! Впрочем, как оказалось, лейтенант про нее знает и клятвенно обещает нам не мешать.

— Еще раз приду, ты ж не завтра уедешь?

Да я бы тут и месяц просидел!

Отдых… если это так можно назвать! Поясняю бойцам всевозможные хитрости и способы минирования. Показываю, как ставить ловушки и приспосабливать к делу трофейные боеприпасы. Как искать чужие мины, и что — ни при каких обстоятельствах — не делать!

— Привыкайте, ребята — вы идете первыми! За вами идут те, кто доверяет вам свою жизнь!

— Запоминайте!

У меня в руках обычная граната «Ф-1». Правда, тротила в ней нет — выплавлен. Но по весу залили внутрь парафина — сразу и не поймешь. Да и УЗРГ доработан — высверлили аккуратно пороховую дорожку-замедлитель и убрали капсюль-детонатор, заменив его похожей алюминиевой трубкой. А вот капсюль-воспламенитель — оставили… И таких взрывателей у нас штук десять есть.

Разбираю УЗРГ, вытряхиваю на столь ударник с пружиной, спусковой рычаг. И тут же собираю его назад — но уже несколько иным образом. Рычаг теперь торчит в противоположную сторону. А чеки — ее нет…

Придерживая рычаг, вворачиваю взрыватель в гранату с парафином. Вытягиваю руку.

И двумя пальцами — указательным и большим, которым придерживаю пятку спускового рычага, держу на весу «Ф-1».

И все, что не дает сейчас сработать взрывателю — это крохотный выступ на спусковом рычаге — именно он сейчас и держит шляпку ударника.

— Видите? — медленно поворачиваюсь так, чтобы все сидящие это смогли бы разглядеть. — Эта конструкция называется — «миллиметр до смерти». Использовать ее можно по-всякому, до этого мы с вами ещё дойдём. А сейчас — общий вопрос! Как видите, граната у меня в руке не дрожит. Это совершенно не зависит от того сколь человек силен или слаб. И от возраста не зависит!Пятнадцатилетний пацан может гранату так держать, а здоровенный дядя Федор, кузнец — нет! Все тут — в голове!

Молчат ребята… И я их понимаю — страшно! Ведь никуда же отсюда не убежать!

— От того, что у тебя в башке, зависит — будешь ты сапером или нет? Кто готов у меня гранату взять? Никого не тороплю…

Молчание.

Первым встаёт худощавый парень в очках.

— Можно… Разрешите, товарищ лейтенант, я попробую?

Перехватываю гранату так, чтобы блокировать спусковой рычаг и протягиваю ее бойцу.

— Аккуратно бери… двумя пальцами — не всей ладонью хватай… Есть… Теперь — вытягивай руку!

Граната чуть покачивается, но не дрожит.

— Что ж, сапером будешь! Садись!

Перехватываю гранату.

— Кто следующий?

Двое отказались сразу — Гогия отсылает их во двор.

Понемногу народ втянулся, пришлось дважды переснаряжать гранату — опасно согнулся рычаг. У кого-то тут пальцы весьма неслабые…

Но напряжение понемногу спадает, повеселел народ!

Хлопок!

Капсюль-воспламенитель!

Катиться граната по полу — кинулись бойцы врассыпную.

А уронивший ее светловолосый парень — вбок руку повернул, вот она и сорвалась с рычага, зажмурив глаза, бросается всем телом на нее сверху!

Все на секунду замерли…

Присаживаюсь на корточки и хлопаю его по плечу.

— Вставай! Не рванёт она — там только воспламенитель и оставался…

Он медленно поднимается с пола, руки дрожат…

— Лейтенант! — поворачиваюсь я к Гогия. — Налей ему чего-нибудь… с того света вернулся…

— Ну, — говорит мне вечером командир отряда, — у тебя и методы обучения! Парни вообще в шоке до сих пор!

— Бояться приходить завтра?

— Ты что⁈ Еще добрый десяток попросился! Мол, тут все всерьез и сурово! Как в жизни!

Nota bene

Книга предоставленаЦокольным этажом , где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, черезAmnezia VPN : -15% на Premium, но также есть Free.

Еще у нас есть: 1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее. 2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» . * * * Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: Незваные гости