Черный сектор 3
Кристиан Бэд

Дерен — имперский пилот, для которого закон и честь давно перестали быть синонимами. Когда бандиты похищают Сайко, он не просит разрешения у Империи и не ведёт переговоров по правилам. Он грузит на катер «кукушку» — оружие, испытанное на алайском полигоне, — и идёт на Ставки Карусели, где его ждут старые счёты и новые трупы. План прост: блефануть Потапа, заблокировать Имэ, вернуть своего. Но бандиты не подчиняются приказам, а «кукушка» в чужих руках грозит превратить спасательную операцию в бойню. Дерену придётся выбирать — контроль или результат, потому что на Карусели проигравшие не уходят по-доброму.

====================

1. Опасная креативность

1. Опасная креативность
Дерен
Когда свет разгорелся, Константин Сергеевич пощупал голову своими детскими ручками.
— Больно, — признался он. — И как это у вас называется?
— Накат, — пояснил Дерен.
— Подходящее название, — покивал карлик. — Опасно тебя, получается, злить. А ведь я бы не уловил, где тебя скребануло по нервам, если б глаза не потемнели.
Огр, который молчал всё это время, вытащил из кармана тёмные очки, которые Дерен бросил на панели катера.
— Вот, — сказал он. — Надень и не снимай. Нам не надо, чтобы враги тебя по глазам понимали.
Дерен пожал плечами и надел очки. Мир сразу потемнел на пару тонов. Может, это было и к лучшему.
Выдвинулись из ангара «Лагуны» пятью малыми судами — шлюпка, белый катер с синей полосой и три судёнышка дальнобоев.
Дерен обозначил их на навигационной панели как 1, 2 и 3, даже не собираясь запоминать названия судов. Парням хотелось приключений, а его задача была, как и всегда, прикрыть недалёких гражданских, даже не понимающих, куда они лезут.
План нападения на Ставки Дерен всё время сборов беззвучно прорабатывал с Бо.
Шлюпка была основной ударной силой, «кукушка» — на крайний случай. Ну и как угроза, блеф.
Такое оружие тут знали, а уж наводящего — Генку Водолаза — тем более. Дерен надеялся, что сцепки «Генка-кукушка» будет достаточно, чтобы у Потапа кровь отлила от яиц и прилила к голове.
Украсть Сайко Потапу, скорее всего, предложил Имэ. Но он силён в дальнем планировании. Ни один здоровый на голову истник и предположить бы не смог, что Дерен вдруг явится на Ставки на катере с «кукушкой».
Дерен — имперский пилот. Он даже в теории не может таскаться по Карусели с бандитами. Да и не рискнула бы никогда Империя вторгаться на Карусель, пока не подняли архивы и не разобрались с договорами и границами.
Так что Имэ не ждёт подвоха и будет блокирован на какое-то время. Ему нужно сориентироваться в ситуации, прежде чем что-то предпринять. А пока он мечется, нужно успеть дожать Потапа.
Менять Настю на Сайко — это на крайняк. Торговаться с бандитами — показать слабость. Пусть Потап отдаёт Сайко безо всяких условий. Тогда можно будет вернуть ему Настю бонусом, как подарок.
— Ну чё, поехали, что ли? — спросил Огр.
Лоцман сидел в катере Дерена вместе с худым субтильным мужичком — Генкой Водолазом. В ногах у них валялся связанный скотчем Кабан.
Бо предлагал Дерену оставить в катере Дениса, Огра и Генку, а самому перебраться в шлюпку, тогда безопасность операции будет гораздо выше. Но Дерен такой вариант отмёл.
Он бывал на алайском полигоне и слишком хорошо понимал, что за оружие дальнобои засунули в игрушечную турель катера. Этой «кукушке» из дупла лучше бы вообще не показываться. А у Огра — вон как глаза горят. Похоже, что на Ставках полно алайцев, он их как собака чует.
Оставь Огра с Генкой — и оружие обязательно будет использовано. Они не обязаны подчиняться приказам, они ж бандиты. А если им силой внушить подчинение, то из воинов превратятся в марионеток, а оно в бою надо?
Дерен обвёл глазами ангар — провожала их утроившаяся толпа дальнобоев. Нужно было торопиться. Скоро вся Лагуна узнает, куда они отправились.
Но прежде, чем командовать начало операции, Дерен велел Левому создать ещё одну собачку из живого железа и зафрахтовал второй катер, за ту же десятку тысяч местных рублей.
Если они неудачно применят «кукушку» и все там останутся, кэп будет хотя бы знать, что за оружие испытывали на алайском полигоне.
— Ну? — переспросил Огр, когда Дерен, переговорив с дальнобоями, вернулся в катер.
— Поехали! — объявил тот.
И белый с синей полосой катер первым скользнул к шлюзовым дверям.
Рэм Стоун, Аскона
Капитан хорошо знал своих керпи.
Рэмку выкинули из шлюпки прямо над космомостом. Он удачно спланировал на выносную часть посадочной платформы, врезал кулаком по аварийной панели шлюза и, миновав его, вошёл в отстойник, где томились пассажиры, ожидающие челнок на Аскону.
Два угрюмых таможенника долго с недоумением смотрели, как парень сворачивает полевой шлем и разбирает компрессионку.
Но документы у него были в порядке, и ни в одной инструкции не было написано, что пассажир не имеет права прыгнуть из космоса прямо на мост для швартовки пассажирских судов.
Таможенники долго советовались, но в конце концов удалились, когда Рэм сложил компрессионку в пакет, подошёл к терминалу и купил билет на челнок.
Через час он уже был в Акре, столице Асконы. А ещё через полчаса — у ворот усадьбы «Рябиновая». Правда, пришлось брать напрокат гоночный катер и выжимать из него всё, что не сумели запретить местные полисы.
Капитан не поленился написать Линнервальду, что Рэм скоро прибудет, и ребятня встретила его прямо у ворот. Рыбка в банке у младшего шкета стала бордовой: так обрадовались незваному гостю юные земляне.
Пилот был посланцем «Персефоны», и его ждали как манну небесную. Заказали кучу сладостей из вим-маркета. На кухне слуги уже распаковывали доставку и готовили сладкий стол.
Рэм быстро перекинулся парой фраз с Эберхардом (Лес всё ещё спал) и понёс кристалл Линнервальду.
Регент показался Рэму немного бледным, но тему просёк сразу. Не пришлось даже ничего пояснять.
— Вот же неймётся ему, — сказал он мрачно. — А капитана ждать, как я понимаю, к ужину?
— Раньше никак, — дёрнул плечом Рэмка. — Локьё накрутил таможню. А мы уже и так нарушили всё, что можно, когда кинули на «Патти» десант. Теперь таможня скрипит и шатается, когда надо документы оформить.
— Нет, — сказал Линнервальд. — Дело не в нарушениях. Дело в Имэ. Если у него на Асконе действительно сильная группа поддержки — это они вставляют нам палки в колёса.
— Но по закону-то они правы, — пожал плечами Рэм.
— По закону — правы, — кивнул Линнервальд, и его белый ровный лоб прорезала складка, так он напрягся. — По закону, но не по совести. А закон и совесть — дело нашего дома, Аметиста. И переиграть тут Имэ мне пока не по силам. Ментальная связь «Персефоны» и нашего дома разрушена. Я вообще удивляюсь, как капитан сумел ощутить, что на «Патти» напали бандиты. Он — всего лишь необученный стихийник, а Имэ удавалось обманывать даже Локьё.
— Ну, значит, будем этого Имэ в реале ловить, а не в паутине, — обезоруживающе улыбнулся Рэм. — Делов-то?
Линнервальд вздохнул. Было заметно, что регент не чувствует в себе сил для ловли опального Имэ.
«А капитан-то помощи от регента ждёт, — подумал Рэм. — А он-то ещё совсем больной».
— Я не так болен, как ты думаешь, — покачал головой Линнервальд. — Просто ты не понимаешь всей опасности. Беги лучше на веранду, там уже стол накрыли.
Рэм и рад был слинять. Вид бледного регента действовал ему на нервы.
«Пообедаю и пойду будить Леса!» — решил он и отправился на веранду, где его уже ждали за накрытым столом Эберхард и шесть юных землян — три парня и три девчонки.
Поесть пилоту никогда не помешает. Вот только мяса на столе не было, одни сладости, а время-то обеденное.
Разговоры про нападение на «Патти» и про способы проникновения на «Персефону» Рэм слушал в пол-уха — сладости оказались креативными, и он смирился с нарушением режима. Давно он не ел такого вкусного мороженого.
Зацепился парень только за фразу старшего из мальчишек, Кирша:
— … Белок — он тоже очень крутой. Он изучал хаттов вместе с Азертами. Он сам рассказывал…
«Вот как, — подумал Рэм. — А я про него и забыл».
В ангаре вместе с Келли постоянно крутился другой стаэр, Вений, он был инженером-физиком. А Белок-то, оказывается, специалист по ИР, искусственному разуму! И вот надо было прилететь на Аскону, чтобы это узнать!
— Я Леса пойду разбужу, — сказал Рэм, сразу забыв про мороженое. В голове у него уже роились десятки идей.
Он ушёл в игровую комнату, где спал в кресле Лесард Локьё, довольно сильный для своего возраста истник. Прикрыл дверь, жалея, что невозможно её запереть, не ломая здешних кодов.
— Лес! — позвал он.
Без толку. Проще было разбудить бревно.
Рэм плюхнулся в соседнее кресло и задумался. С утра у него была одна проблема — разобраться, в чём опасность Чёрного сектора для Бо. Теперь добавилась вторая — поймать эту сволочь, Имэ, раз его даже Линнервальд боится.
Вот же недорегент какой нашёлся. Это как же он исхитрился ментально натравить чиновников на «Персефону»? В аквариуме с рыбкой его утопить, что ли?
И тут Рэма опять осенило. Рыбки были эмпатами. Они серели, почуяв человека с дурными намерениями. А ведь это — своего рода детектор лжи.
На Имэ рыбку натаскать не получится. Но эмпатия-то развита и у истников. И у Леса, и у Эберхарда по ней родной должны быть высокие баллы.
Читать по лицу, как Имэ или Локьё, парни пока не могут. Но по сути своей — они тоже своего рода рыбки в банке. И это можно и нужно использовать.
К аристократии на голой козе не подъедешь. Но что, если наметить ряд высокопоставленных и этим опасных чиновников и связаться с ними по головидео?
Хамить Рэм умеет. Разговор о недорегенте даст нужные эмоции, Эберхард и Лес послужат детектором лжи… Вот тут-то пособники Имэ и вляпаются!
Можно будет составить список неблагонадёжных чинуш и изолировать их, когда Имэ явится на Аскону в полной уверенности, что к перевороту и захвату власти готово всё.
А аристократов пусть Линнервальд сам шерстит. Они и хитрей, и опасней.
Но с одними аристократами революцию не устроить. Имэ нужно будет захватить административные узлы. А там командуют самые обычные люди! Только на этот раз помочь Имэ они просто не смогут!
— Ле-ес! — заорал Рэм, потрясённый красотой собственной идеи. — Я понял, что надо делать!
— Что⁈ — так и подскочил несчастный наследник дома Сапфира.
Он за эти сутки перенёс несколько сложных прыжков и устал, как ташип на ярмарке.
— У нас есть ничейные дети с Земли! — заорал Рэм, так ничего толком и не объяснив приятелю про задуманное. Мысль его уже летела, как птица — всё дальше и дальше. — Мы должны им помочь, понимаешь? Оформить, наконец, документы, выбить соцпособия! Да проснулся ты уже?
— Не-а, — зевнул Лес.
— Их не существует, этих детей! — торжествовал Рэмка. — Им придётся с нуля создавать личные индексы и страницы для соцначислений в дэпе!
— И чё?
— А то, что мы будем обращаться к высоким чиновникам, главам ведомств! Прессу поднимем! Фонд создадим!
— Блин, — сказал Лес. — А потом это нельзя сделать? Часа через три, например? Спать хочется просто дико.
— Да ты дослушай! Это — операция прикрытия! На самом деле мы будем ловить людей Имэ на живца!
Лес округлил глаза — теперь он вообще ничего не понимал.
Тут дверь приоткрылась и в комнату заглянул Чим с прижатой к пузу банкой, где крутилась побелевшая от любопытства рыбка.
— А чё вы тут так интересно орёте? — спросил он.

----------

2. Проблемы туземцев и шерифа

2. Проблемы туземцев и шерифа
Кирш
Когда земные дети, возглавляемые Эберхардом, побежали в игровую на крики Чима, Кирш схватил за руку старшую девочку, Марию.
— Пшли, — прошипел он и кивнул совсем в другую сторону.
Мария часто выполняла поручения стаэров вместе с Киршем. Его всегда назначали главным, и она привычно послушалась приятеля.
Кирш провёл её запутанными коридорами старой усадьбы, большая часть которой давно уже была нежилой, и довёл до неожиданно новых массивных дверей, запертых на кодовый замок.
При всей своей неприступности дверь отреагировала на людей, как это и положено делать дверям — тут же открылась.
Кирш кивнул Марии, и они вместе вошли в большую квадратную комнату, похожую на пультовую в среднетоннажных кораблях.
Дверь закрылась, и Кирш заблокировал её, приложив к замку руку с чипом.
— А что это здесь такое? — с удивлением спросила Мария, оглядываясь, но не решаясь дотронуться даже до стен: они были сплошь в управляющих панелях.
— Попробуй сама догадаться, — снисходительно бросил Кирш.
Он подошёл к центральному пульту и сел в одно из кресел. В комнате их было четыре, и все белые, длинные, похожие на ложементы.
— Ну, тут мощные сервера, — осторожно сказала Мария. — Я бы поставила на то, что это станция противодействия глушилкам, вроде тех, что использовали пираты. Вон те кубы похожи на частотные фильтры, а вот это, я думаю, многоканальник, но у него слишком много активных линеек. Я угадала?
— Ну… не совсем, но тепло, — усмехнулся Кирш и подвинулся к пульту.
Он вытянул руку с чипом и подержал её, давая пульту время себя опознать.
Всё, что было нужно, парень уже взломал теми долгими вечерами, когда его отправляли вместе с младшими в спальню.
Пульт заурчал и сформировал голоэкран, где появился шарик Асконы с узлами Администратов.
— Это управление планетой? — восхитилась Мария.
— Да нет, — рассмеялся Кирш. — Это узел защищённой связи. Он дублирует основной, что возле гостиной, и действительно оснащён фильтрами против глушилок. Дубль был крепко заперт, но не для чипа с системой ИР.
Кирш поднял руку и помахал ею.
— Какой ты всё-таки умный! — искренне восхитилась Мария.
Парень отвернулся, чтобы она не заметила, как он краснеет от удовольствия.
Кирш давно уже испытывал к Марии что-то странное и щекочущее. И потому всё чаще прятал от неё лицо.
В запертой комнате и в самом деле был оборудован резервный узел связи.
После истории с нападением на «Патти» Линнервальд велел техникам учесть все возможные угрозы. По сути, они создали то, что на кораблях называют выделенным каналом связи — прицепились к военной сети космомодулей, а уже через них — к маяку на орбите.
Теперь, что бы ни случилось, заглушить сигнал из усадьбы будет очень трудно.
Да и снаружи «Рябиновая» была теперь защищена достаточно хорошо. Если кто-то решит атаковать сверху или по периметру — он будет неприятно удивлён.
А вот внутри защиту поставили самую обыкновенную. Про Кирша и никто не подумал. Не было в усадьбе спецов, которые видели, как земная мелкота обороняла «Патти».
— Я его уже третий день изучаю, — с гордостью сказал Кирш. — В эту ветку коридоров вообще никто не ходит. Тут будет наш штаб! Я тебя привёл, чтобы идентификацию провести. Чтобы ты тоже могла открыть замок и активировать пульт. Ты будешь мой заместитель!
Мария с готовностью протянула приятелю чипированную руку:
— Действуй!
Она очень хотела стать заместителем.
В игровую комнату Кирш с Марией прибежали, когда Рэм Стоун изложил уже примерно половину своего грандиозного плана. Но Кирш сразу понял, в чём соль, и закивал, плюхнувшись на пушистый ковёр.
Войну с чиновниками предполагалось вести через браслет Рэма, а не через официальный дэп-канал резиденции. Разумеется, только для того, чтобы не мешать Линнервальду.
Услышав об этом, Мария ущипнула Кирша. Самое время было рассказать про штаб. Он идеально подходил для такого дела.
Но парень помотал головой, и Мария промолчала.
Эберхард, Лес и Рэм тут же отправили заявку на попечительство земных ребятишек в асконский фонд сирот войны «Право на завтра».
Она подтвердилась автоматически — Рэм был одним из основателей фонда. Мало того — ему тут же позвонили из секретариата и предложили помощь.
Отказываться парень не стал, и секретариат за какие-то пять минут составил списки чиновников, к которым следовало обратиться по поводу узаконивания найденных сирот. В фонде всё это было отработано до автоматизма.
Довольный Рэм тут же накатал письмо в Администрат, чтобы заявить о земных детях, не имеющих идентификации в Содружестве, и о том, что он, Рэм Эффри Стоун, становится их официальным опекуном.
Лес и Эберхард взялись тем временем вычёркивать из списка чиновников тех, которые не играли особой роли в деятельности машины власти Администрата.
Распыляться на соцслужбы парням было некогда. А вот полиция, таможенное сопровождение, коммунальное обеспечение — всё это было бы для Имэ лакомым куском. С этого и следовало начинать.
Когда список был готов, Рэм проанализировал его с помощью тактической программы спецбраслета. Выяснилось, что не охваченными остались только военные.
Но капитан Пайел должен был заняться ими в первую голову, ведь он тоже знает про заговор. А Линнервальд сформирует списки неблагонадёжных аристократов.
В принципе, аристократов может оказаться достаточно, чтобы сломать Имэ все планы, потому Рэм и не полез со своей идеей к капитану.
Но если Линнервальд не успеет перекрыть Имэ все аристократические каналы… Если недорегент всё-таки решится на бунт…
Его ждёт маленький, красивый и очень неприятный сюрприз!
«Персефона»
В ожидании разрешения таможни на воздушный коридор для шлюпки, капитан Пайел вызвал к себе одного из стаэров, Павла Белова по прозвищу Белок (с ударением на первом слоге).
Прозвище ему дали юные земляне: то ли не могли выговорить «Белов», то ли поигрались со словом «белка». Раньше Павел Белов и в самом деле напоминал белку: одутловатый, с большим мягким животом.
Теперь стаэра хорошо подлечили, и от всех его болезней остался только болезненный пессимизм.
Белок больше всех хотел вернуться домой, в неведомый Союз. Он считал, что сегодняшнее положение стаэров — хуже плена. Плен рано или поздно заканчивается, а они — просто в «нигде». Без документов, без будущего.
По сути, он был прав. Стоит замполичу «Персефоны» озаботиться законным статусом трёх земных стаэров, как особисты вспомнят про них, и пиши пропало.
Вот тут-то и начнётся настоящий плен, о котором мечтает по глупости Белок. В четырёх стенах и с тюремной медициной, призванной определить, люди ли они вообще, эти стаэры?
Одни вживлённые чипы чего стоят…
Главный медик крейсера доктор Эмери уже докладывал капитану, что изъять чипы стаэров для исследований просто невозможно. Они срослись с нервной системой по типу мицелия грибницы.
По сути — это такие же чужие технологии, как и уникальный корабль Вения.
Он так и стоял в одном из малых ангаров. Техники просто не знали, как к нему подступиться.
А вот про чипы кое-какая информация уже накопилась. Дерен, добывая чип, просто раскурочил несчастно Борща. Благо бедняга свихнулся до этой не самой умелой операции.
Теперь Борща изучала медгруппа, специально созданная под эту задачу Эмери. Лечить бандита никто и не пытался — зачем? Где потом брать такой же интересный материал?
Недаром капитан недолюбливал медиков — в пылу научного интереса они бывают очень жестокими.
Белок явился по вызову тут же: бодрый, подтянутый и довольно спокойный. На «Персефоне» стаэров не обижали, и мужики постепенно расслабились. Привыкли, что капитан вызывает к себе по какому-то делу, а не нервы мотать.
— Садитесь, Павел, — сказал кэп, ответив на приветствие Белока. — Смотрите: вот тут у меня их уже целая пачка.
Капитан открыл бороду запросов, которые касались земных детей, мечтающих попасть на «Персефону».
И кто только за них не просил, начиная от Линнервальда и заканчивая директором столичного вим-маркета, которому малолетние бандиты пообещали, видимо, больше не посещать его заведение, если он тоже напишет письмо капитану «Персефоны».
— Принять я их не могу, — сразу сказал капитан. — Ситуация всё ещё боевая. Сейчас нельзя допускать на крейсер гражданских, а тем более — несовершеннолетних.
— Это потому, что Дерен и Бо в Чёрном секторе? — сразу спросил Белок.
С интеллектом у стаэров было так хорошо, что службы крейсера рвали их друг у друга из рук. Вений — Евгений Матвеев — прочно осел у Келли, а вот Белока и третьего стаэра, Вячеслава Дроздова, перетягивали то связисты, то ремгруппа…
— Да, — кивнул капитан. — И поэтому тоже.
Про то, что на крейсере ждут прилёта командующего Объединённым Югом лендсгенерала Колина Макловски, он Белоку сообщать не собирался. Не его уровень секретности.
— Я понимаю про военное положение, — сказал стаэр. — Но не понимаю, чем я могу здесь помочь?
— Дети просятся именно к вам, Павел. Видимо, вы занимались с ними больше других?
— Наверное, — улыбнулся стаэр. — Соски-пелёнки — это всегда было на мне. Я тоже к ним очень привязан ровно по той же причине. Ещё совсем недавно учил Чима держать ложку и снимать штаны перед тем, как он плюхнется на горшок. А Кирша — так вообще из бутылочки выкармливал. Мы поторопились с ним, рановато забрали из инкубатора. Опыта совсем не было.
— Ну вот и хорошо, — улыбнулся капитан. — Значит, и вы по ним скучаете, верно? А как вы смотрите на то, чтобы отправиться на Аскону? Если гора не идёт к Магомету…
— … К Ходже*, — подсказал Белок.
Капитан пожал плечами. Разница понимания культурного контекста при в целом очень высоком качестве перевода иногда оказывалась забавной.
— Ну, пусть к Ходже. Но на Аскону-то лететь вы согласны?
Белок задумчиво посмотрел на голопроекцию на стене капитанской, которая изображала иллюминатор и звёздное небо за его пределами.
— Не откажусь, — кивнул он. — Хочется уже хоть на какую-то землю ступить, пусть и не на родную. Женька со Славкой тоже бы не отказались, но я один сейчас не особенно занят. Доктор Эмери рекрутировал меня для работы в лаборатории, а с ней пока ещё ничего непонятно.
Капитан знал, что «непонятное» продлится ещё несколько дней, даже если Линнервальд согласится сегодня участвовать в работе лаборатории. Это пока в Содружестве утвердят специалистов, пока хатты подтянутся…
Так что стаэр и в самом деле болтался без дела. Почему бы ему не заняться детьми? В конце концов, надо бы решить уже, что с ними делать?
— Ну вот и отлично! — объявил Белоку капитан. — Отдохнёте на грунте… Если они вам, конечно, дадут отдохнуть.
— А «собак» я могу с собой взять? — спросил вдруг Белок. — Если пацанам будет с кем возиться, с девочками я уж как-нибудь справлюсь.
— Я спрошу у Линнервальда, — сказал кэп с некоторым сомнением в голосе. — Теоретически это возможно. С условием, что из усадьбы вы их выпускать не будете, чтобы людей не пугать. Всё-таки это не просто собаки. Это хатты, хоть и перепрошитые.
— Это понятно, — кивнул Белок. — Обещаю, что всё будет без ЧП. Запрограммирую их прямо на «Персефоне», чтобы они даже теоретически не могли покинуть усадьбу.
— Ну тогда я сейчас напишу Линнервальду, а вы — собирайтесь, — капитан встал, показывая, что разговор окончен. — Документы на шлюпку будут готовы через час или чуть больше. А кто полетит со мной в шлюпке — таможня выяснить всё равно не сумеет, так что отсутствие документов вам помешать не может. Но помните — ни вам, ни собакам — из усадьбы ни ногой.
Белок ещё раз пообещал, что ЧП не допустит, и ушёл собираться.
Время было обеденное, и экипаж крейсера как-то сразу затих, прекратив заплёвывать сообщениями капитанскую.
Кэп даже успел немного поразмышлять в тишине. О том, что мирный договор с Содружеством — это, конечно, хорошо, а вот скользкие вопросы проще было решать во время войны.
Возьмись он сейчас говорить с таможней насчёт Белока — и оформление документов растянулось бы на неделю.
Кто такой Белок? Да никто. По документам его просто не существует.
Те файлы, что стаэры предоставили капитану как идентификационные, никакого значения для Содружества и Империи не имели. Пришлось бы оформлять временное свидетельство через полицию путём установления личности.
«Эх… — подумал капитан. — Всем плоха война. Но зато никаких бумаг с него во время визитов в Содружество тогда не спрашивали».
Он начал было сравнивать имперскую и экзотианскую систему установления личности, чтобы сообразить, где будет проще оформить стаэрам документы, когда его вдруг вызвал связист.
— Господин капитан, — голос звучал нервно, не по уставу. — У нас ЧП!
Сайко
Лёха вёл катер очень уверенно, так по крайней мере казалось Сайко. И когда он вдруг выругался и отёр со лба пот, она даже не поняла, почему.
— Что-то случилось?
— Аномалия проклятая! — пробурчал Лёха. — Ещё вчера тут всё было чисто! Ничего не понимаю!
— А что не так? — Сайко честно смотрела на навигационный экран, но не понимала ни надписей, ни колонок значков и цифр.
— Опорные точки сбились! — зло выдохнул Лёха. — Теперь вообще непонятно, где мы и куда летим, провались оно всё на хрен!..
Сайко ойкнула, и Лёха осёкся. Он понял, что девушка-то невиновата. А испугается — лучше не будет.
— Ладно, не кипиши, — сказал он, сдерживаясь изо всех сил. — Это ничего. Ладно. Тут постоянно что-то меняется. Лоцман нужен, а я не лоцман. За лоцмана у нас всегда был сука Упырин!
— А почему он сбежал? — тихонько спросила Сайко.
Сначала она и в самом деле испугалась немного, но быстро взяла себя в руки. Какой смысл дрожать, когда даже не понимаешь, чего бояться?
— Потому что сука, — скупо пояснил Лёха. — Понимал, что отец ему не спустит этот косяк. Но ведь не убил бы, тоже ясно. Ну дал бы по рылу пару раз, так сам виноват! Трус!..
Голос его неестественно задрожал — это «Ласточка» начала вдруг вибрировать.
— Блин блинский! Надо глушить двигатель и пережидать, — выдохнул Лёха. — Иначе нас разорвёт приливными силами. Они тут сами по себе возникают, собаки. Похоже нас задело краем флуктуационного выброса и куда-то тащит. Надо лечь в дрейф и дождаться, пока спадут возмущения.
— А что потом? — спросила Сайко.
— А потом попробуем определить, куда нас утащило, и будем выбираться. Обычное дело вообще-то на этих Ставках. Просто опытный лоцман заметил бы сразу, что мы пузом скребём. И обошёл бы сломавшийся участок пространства. А я расслабился. Мы тут раз десять уже нормально вполне проходили. И вот…
Он выключил двигатель, и Сайко сразу охватила невесомость. Теперь она понимала, чем отличается движение с большим ускорением от дрейфа.
Лёха посмотрел в озабоченное лицо девушки и… достал из-под ложемента гитару.
— Ну что? Внеплановый концерт? — спросил он нарочито бодро и передвинул удерживающую его сбрую креплений, чтобы не мешали играть.
— Давай, — улыбнулась Сайко.
И Лёха начал перебирать струны.
Мелодия в невесомости звучала чисто, но как-то уж слишком по-человечески. Словно струны пели, каждая своим голосом.
— У берёзы нет рук, у воды нет лица… — пел Лёха**.
Сайко начала дышать, подстраиваясь к его ритму и всё шире растекаясь сознанием по пространству.
Она знала — они не заблудятся, не пропадут. Источник видит свой свет всегда. Он его часть. Он — маленький луч в пустоте Вселенной.
* * *
* Существуют разные объяснения происхождения фразы: «Если гора не идёт к Магомету, то Магомет идёт к горе». Полагают, например, что оно восходит к одному из рассказов о Ходже Насреддине.
Однажды Ходжа выдавал себя за святого, и его спросили, каким чудом он может это доказать. Хитрец ответил, что велит пальмовому дереву приблизиться к нему и оно послушается. Когда чудо не удалось, Ходжа Насреддин направился к дереву со словами: «Пророки и святые лишены высокомерия. Если пальма не идёт ко мне, я иду к ней».
Магомета же придумал английский философ Фрэнсис Бэкон в своей книге «Опыты, или Наставления нравственные и политические», опубликованной в 1597 году.
**У березы нет рук, у воды нет лица.
А два берега вдруг: за сестру, за отца.
По воде не уйти — не пускает земля.
Ах ты, доля моя, ах ты, доля — моя…

----------

Nota bene

Nota bene
Книга предоставленаЦокольным этажом , где можно скачать и другие книги.
Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, черезAmnezia VPN : -15% на Premium, но также есть Free.
Еще у нас есть: 1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее. 2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» . * * * Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: Черный сектор 3

----------