Глава 1

Капли пещерной влаги скользили по каменистым сводам: огибали выступы, перекатывались через крохотные песчинки и, находя извилистые пути для своего устремления вниз, змейками спешили наперегонки. Неумолимо спускаясь, они падали с тихим стуком в пока ещё маленькие лужицы у подножия стены и затихали. Насекомые, едва различимые в темноте пещеры, озаряемой лишь пульсирующим свечением защитного периметра, где ионизированный воздух создавал эффект лазерной сетки, подбирались к этим лужицам в надежде утолить жажду и, напившись, ползли дальше по своим делам. Некоторые, опасно приблизившись к свечению, с тихим треском прекращали свой жизненный путь. Кира отстранённо наблюдала за крылатыми и ползучими обитателями пещеры. Возможно, её жизнь завершится с таким же тихим треском. Свет, поманивший её, оказался таким же смертельным. Замена казни на изгнание в Туман не вселяла надежд: она точно знала, что никто из изгнанников не вернулся. А жить хотелось сильнее прежнего. Особенно теперь, когда она всё знала о себе и об этом мире. Хотелось домой. На Землю. Но её ждёт Туман. Тонкие пальцы девушки, прикасаясь к шершавой поверхности, преграждали путь узеньких ручейков и меняли их направление. Вот бы и своё направление с такой лёгкостью можно было изменить. Борясь с чувством изнуряющего голода, с жаждой, отгоняя страх перед неизбежным, она невольно возвращалась мыслями к событиям последних месяцев. Солнечный, невероятно красивый Аншуман поначалу восхитил и привёл в восторг Киру. Обилие света и тепла, неспешное движение людей и техники напоминали хорошо отлаженный часовой механизм. Она крутила головой по сторонам и засыпала вопросами Костю. Брата будто подменили: он замолчал сам и постоянно одёргивал Киру: «Не спрашивай, не говори, не думай, не смотри в глаза». Его резкость поубавила энтузиазм девушки. В молчании она продолжила изучать город. Наблюдала, анализировала. И вроде всё хорошо. Только жители вызывали недоумение. Живя в осаде, в погибающем мире, в состоянии войны, они тем не менее ровно дышали и улыбались. Выдержка это или безумие? Кира помнила момент, когда она напряглась и затаила эмоции. Однообразная и пресная еда начала раздражать уже на второй день. Личные вещи негде припрятать: все у всех на виду. Кирин рюкзачок с дорогими сердцу земными богатствами выбивался из всеобщего пейзажа. По требованию брата пришлось избавиться от него в подземелье, через которое они проникли в Аншуман. Там же одежда Киры и Кости была заменена на комбинезоны Охотников. Запреты множились ежечасно: даже родство с Костей признавать запрещалось. Никто из Костиного окружения, кроме его командира, не знал о существовании Земли и давно пропавшей девочки-Охотника. Знал Император. И ждал знакомства с Кирой, но лишь после прохождения ею подготовки в обучающем лагере, где она была представлена новичком. Единственном месте, которое не позволило девушке с головой уйти в отчаяние. Материнская память об этом мире и её стойкий патриотизм конфликтовали с сознанием самой Киры, подмечающей детали и задающей молчаливые вопросы. Тогда от беды убёрег лагерь. Изнуряющие тренировки выматывали так сильно, что пресный батончик вместо еды и свободная койка для сна становились для Киры благом. А ещё фотография, ловко припрятанная девушкой в карман комбинезона. С фотографии улыбался Паша: тёплое и дорогое воспоминание о прежней жизни. Но к снимку она возвращалась всё реже и реже. Ежесекундная пропаганда и настрой соратников, их редкие переговоры о собственном даре и исключительности сделали своё дело. Через пару месяцев Кира рвалась в бой, защищать город от врага. Перед присягой состоялась встреча с Императором. Костя сопровождал её во дворец, по пути давая напутствие быть максимально честной в своих ответах. Девушка испытывала сильнейшее волнение, ведь только по решению Императора она могла быть допущена в строй Охотников. Он же очень живо интересовался Землёй. И самой Кирой. Но вот речи его обволакивали девушку, как рукава смирительной рубашки. Неприятно и опасно. Император настоял на прохождении Куба. Кира без тени сомнений согласилась, брат напрягся и изменился в лице. Возможности что-то объяснить сестре у него не было. Девушку незамедлительно изолировали для подготовки. Получив чёткие инструкции, в назначенное время Кира проследовала к месту своего испытания, но всё же умудрилась заблудиться. Помещение, в котором она оказалась, было громадным. Надеясь найти дорогу, она внимательно изучала всплывающие указатели и вышла к Питомнику. До сих пор воспоминания об этом месте вызывали в ней чувство отвращения и тошноты. Куб она не прошла. Проникнув в её сознание, мучая и терзая девушку, он вытолкнул её из своих вязких сетей на третьи сутки с рекомендацией «ликвидировать». Костя был в числе тех, кто голосовал за решение Куба. Кира даже мысленных вопросов себе не задавала. Предательство брата и увиденное ею гнали её мысли домой, на Землю. Но увы. Прислонившись спиной к острым выступам пещеры, девушка поёжилась: холодно. Где-то в отдалении послышались шаги. Она вздохнула с облегчением. Ожидание сводило с ума. Пленный мрак обострял и без того гнетущее настроение. Хотелось напоследок хоть солнца увидеть. Кира уже и со счёта сбилась, не зная, сколько времени провела в своей импровизированной темнице. Воду слизывала со стен, царапая язык, надеясь хоть немного усмирить голод и жажду. Сейчас бы она многое отдала даже за дурацкий батончик. Чей-то тихий голос шёпотом приказал отойти в самый дальний угол. Девушка подчинилась. Шебуршание у решётки взорвалось ярким светом, взрывной волной её впечатало в стену. Резкая боль от удара чуть не лишила сознания. Не сдержав стон, Кира стряхнула с себя каменные крошки и пыль и, прищурив глаза, уставилась в каменный проём, пытаясь в этой темноте хоть что-то рассмотреть. Через минуту её глаза, и без того большие, расширились: — Паша? Двумя месяцами ранее… — Поберегись! — кричал Васёк, врываясь на своём драндулете в неизведанный мир и тут же сбив Петровича, который зачем-то остановился, не успев и двух шагов сделать. Падая, Петрович крепко выругался и остался лежать, потирая ушибленные места. — Ну прости, Серёга. Чего встал-то? Хорошо же шёл, бодро… — Васёк с извиняющей улыбкой тормознул рядом с товарищем. — Твою ж дивизию! Меньше минуты в чужом мире, и уже ДТП с пострадавшим! — Паша, обернувшись на крик Петровича, изумлённо взирал на друзей. Он испытывал чувство огромной благодарности за невероятный авантюризм друзей. Не один. В чужом мире он будет не один. — Да-да, Паша, мы следом, — довольно лыбился Васёк, — а куда Хмырь делся? Паша махнул рукой куда-то в небо. Там, на приличной скорости быстро уменьшаясь в размерах, удалялся весьма странный летательный аппарат, больше напоминавший самокат. — Улетели. Я даже окрикнуть не успел. — Ладно, разберёмся. На одной же планете, и то хорошо. — Васёк оглянулся. Слева, в паре километров, начинался густой туман, и краёв не видать, аж до горизонта. Справа, так же километрах в двух-трёх, виделась решётка, уходившая в поднебесье. Сияла красным и искрилась голубым эта неведомая конструкция. За ней виднелся второй, похожий периметр ограждения. — Куда двинем? — Сначала мы встанем, — наконец-то подал голос Петрович. Он, кряхтя, поднялся и, отряхиваясь, осмотрелся по сторонам. Увиденное озадачивало. — И правда, куда? Там туман какой-то странный, не видно сквозь него, а здесь, — он махнул рукой направо, — поджаримся. — Прямо пойдём. — Паша снова развернулся и, опираясь на трость, двинулся вперёд. — Проход в город не только с воздуха. Эфиры не летают, но каким-то образом им удалось утащить маленькую Киру. Значит, лазейка есть. — Была. Лазейка была тогда, но есть ли сейчас? — Какой план? Вряд ли мы сможем войти в город, как ни в чём не бывало, — Васёк завёл двигатель и, подхватив пострадавшего Петровича, догнал капитана, — нас ведь спалят сразу. — Так же войдём, как в Дамаск входили. Там нас тоже не ждали. — Не знаю, как вы в Сирии воевали, но если ещё раз посмотреть направо и немного назад, то видно, как вдалеке защищённый периметр упирается в скалы. Если это не мираж неведомый, конечно. Может, там есть проход? Под землёй? — Петрович внёс свои «пять копеек», ожидая насмешек друзей. Опыта экспедиционных операций у него, в отличие от Паши с Васьком, не было. Васёк, обернувшись назад, уже разглядывал горизонт в бинокль. — Петрович прав, скалы есть. Этот электрогриль аккурат в камни врезается. — Значит, разворачиваемся. Они к нам через пещеры шастали, так ведь Хмырь рассказывал? — Паша уже шагал в обратном направлении. — Васёк, проехать там можешь? — Дороги нет, но ландшафт приемлемый, проеду. До ночи укрыться в скалах надо. Мы здесь, как мишень для новичков, — он, развернувшись, снова догнал Пашу и предложил пристроить его громадный рюкзак на своё, наикрутейшее, по мнению самого Васька, транспортное средство. — Налегке быстрее пойдём, — пояснил он и двинул в направлении острых вершин, едва различимых на горизонте. Радостное волнение, которое он испытал при переходе через завесу, уступило место собранной сосредоточенности. Они на территории врага, в агрессивной неизведанной среде. Хорошо бы выжить. Петрович уже успел достать из своего рюкзака набор с пробирками и, весьма довольный своей предусмотрительностью, начал сбор образцов. Хотелось понять, с чем могут столкнуться на чужой территории в кратчайшие сроки. Какая-то маленькая дрянь его укусила. Начинается, — подумал он и незаметно от товарищей чем-то капнул на укус. Зудит-то как! На привале сделает Паше прививки. Себе и Ваську успел ещё дома, но и капитану необходимо. Микробы здесь чужеродные, с иной хиральностью аминокислот или белковой структурой. Иммунная система может сразу не распознать их как угрозу, или наоборот, выдать цитокиновый шторм. И хотя гости из этого мира давно нанесли их на Землю, подстраховаться не помешает. На первый взгляд земля такая же, и воздух разительно от земного не отличался, да только вирусы и микробы этого мира не родные, а значит, априори смертельно опасны. Петрович не обольщался насчёт чужеземцев, проникавших к ним через порталы: кто знал, насколько развита их медицина и как они защищались от чуждых микроорганизмов. Теперь их черёд обороняться. И кто сказал, что Эфиры опаснее? Укус зудел. Солнце жарило так, что тепловой удар обеспечен, если в скорости не доберутся до скал. Петрович, несмотря на тяжесть рюкзака, шагал бодро, стараясь не отставать от капитана, который хоть и с тростью, но темп держал резвый, и внимательно изучал местность. Если бы сам не прошёл завесу, в жизни бы не догадался, что это другой мир. Очень схож с Землёй. Разительной была лишь тишина. Земной мир наполнен звуками. Их не замечаешь. К ним привыкаешь. Но их отсутствие напрягает. Здесь звуков не было. Никаких. Только шаги троих путешественников. Не чирикали птицы. Не копошились насекомые. Не шелестела трава и ветви деревьев. Да и самих деревьев на каменистой пустынной местности не заметили. Голая земля. Двигаясь параллельно периметру защиты и дойдя наконец до скал, все трое остановились. Петрович вызвался пройти вдоль подножия и поискать укрытие. Он видел, как тщательно капитан скрывает боль в ноге. Ему нужен отдых. И аккумулятор Васькиного драндулета надо поберечь. Посоветовавшись, так и решили. Отправили Петровича на разведку. — Пашка, ты если что, на меня не смотри, делай, что надо. Я знаю, что обуза в этой авантюре, и что авантюра эта — билет в один конец для меня! Но сам понимаешь, пропустить не мог! Не простил бы себе! И не хмурься, знаешь ведь, я прав! — Васёк, раненых не бросаем… — Пленных не берём! Знаю, — по-мальчишески улыбнулся Васёк, — но и тебе известно, что с нами Петрович. Его домой надо вернуть. Я тебе об этом сразу говорю, чтобы ты совестью ненужной не мучился. И не спорь! — с улыбкой отрезал Васёк. — Солнце здесь какое-то дикое. Жарит и жарит. — Так оно в зените, что б ему не жарить-то? — Интересно, оно как на Земле садится, или можно не ждать? Здесь вообще ночь, как явление, существует? — Васёк крутил головой по сторонам, изучая местность. Вроде всё, как дома. — Увидим, Васёк, увидим, — Паша присел на каменистый выступ и с наслаждением вытянул ногу. О чём он сам-то думал, предпринимая эту вылазку, Паша не понимал. Надо было, и всё тут. Через полтора часа вернулся Петрович. Нашёл вход в пещеру, но не исследовал. Если там тупик, то хотя бы укрыться хватит места. Даже драндулет Васька закатят. Туда и отправились, когда Серёга немного отдохнул. Воду решили беречь, сделав всего по паре глотков, несмотря на жару. Кто знает, найдут ли хоть один источник. В глубине пещеры всё-таки обнаружились ответвления разных ходов. Пошли в тот, в который без помех въезжал транспорт Васька и который вёл в сторону города. Двигались не спеша, светя всего одним фонарём, и постоянно прислушивались. Вдруг Эфиры, или ещё кто? Где-то впереди послышалось журчание, и через некоторое время показалась река. Настоящая подземная река с бурлящей пенной водой и пологими берегами. Высоко под сводами подземелья пробивался рассеянный солнечный свет. Недостаточный, чтобы осветить всё пространство, но достаточный, чтобы отключить фонарь. — Где-то здесь должен быть камень…, — задумчиво проговорил Васёк, нарочито озираясь. — Какой камень? — не понял Петрович. — На котором написано: «Направо пойдёшь — к Эфирам попадёшь, налево пойдёшь — в Аншуман попадёшь»... Или наоборот, я точно не помню, — засмеялся Васёк. — Васё-ё-ёк, — демонстративно застонал Петрович, — ты попадёшь под раздачу, точно говорю! — Напугал ежа голым задом! — хохотал Васёк, — но если серьёзно, куда двинем? — Налево, — отозвался Паша, с улыбкой прислушиваясь к друзьям. — Да мы же завсегда рады «налево», — не унимался Васёк, — но в данном конкретном случае я всё-таки спрошу: почему? — Там береговая часть ровнее, валунов на пути не вижу, проедешь! — улыбаясь, ответил Паша и продолжил шагать уже вдоль берега. Через несколько часов, когда Петрович окончательно устал толкать драндулет Васька, то и дело упирающийся в камни, и взмолился об отдыхе, сделали привал. Паша тоже шагал из последних сил, нога нещадно болела и требовала покоя. Раскинули лагерь на относительно ровном месте, помогли выбраться Ваську из его чудо-машины на приготовленный спальник и наконец-то смогли перекусить взятыми из дома припасами. — На сколько нам запасов хватит? Дня на три? — поинтересовался Паша, с наслаждением вгрызаясь в бутерброд. Парочку он приготовил с собой на первые сутки, остальные его припасы состояли из сухпайка. — Без еды не останемся, вон, — Васёк махнул куда-то рукой, — бегает. Друзья посмотрели в указанном направлении. Среди камней мелькнул длинный и тонкий хвост. Размерами юркнувшее в расщелину животное напоминало бобра, но хвост наводил на определённые размышления. — Если я верно идентифицировал это создание, — продолжил Васёк, отламывая кусочек от плитки горького шоколада, — то оно — крыса. Большая крыса. Шашлык, одним словом! — Шашлык полагается жарить, — возразил Петрович, — для жарки нужен огонь. Ты хоть одну ветку здесь видел? — С огнём решим. У Пашки браслет есть, лазером пальнёт — и крыса готова! А воды полно. Целая река имеется! — Васёк выдавал решения одно за одним, с довольным видом доедая плитку. — Меня вот что интересует, — не унимался Петрович, — как ты, Васёк, до сегодняшнего дня вообще дожить сумел? Вода у него есть… да может, с первого глотка откинешься, это же не наш мир! Да и в нашем не всю воду можно употреблять! — А ты на что? Бери пробы и скажи нам, можно её использовать или нет? — Допустим. Но браслет Пашка не пробовал. Может, его самого поджарит? — Риск есть, — задумчиво провозгласил Васёк, — но попробовать всё равно надо. Браслет — единственное, что остановит Эфира. И тут уж три варианта: либо Пашка справится, и мы в шоколаде, — Васёк помахал обёрткой от плитки под носом Петровича, — либо поджарится. Либо мы все поджаримся при первой же встрече с Эфиром. — Васёк прав! — отозвался Пашка, с удовольствием наблюдая за перебранкой друзей, словно не замечавших его. — Браслет надо пробовать. — Паша, риск, — начал было говорить Петрович, но осёкся. Кому он собрался про риски вещать? Двум инвалидам, шагнувшим чёрте куда просто посмотреть «а чё там»? Да и он туда же со своим извечным интересом к науке. Обречённо махнув рукой на друзей, он уставился на реку. Пробы надо взять. Вдруг всё не так уж и плохо? Портативный спектрометр Петровича показал наличие тяжелых металлов, но отсутствие известных земных патогенов. Однако органический состав воды был по прежнему неизвестен. А Пашка уже вертел в руках браслет. Красный кристалл дружелюбно подмигивал, словно приглашая на неведомую вечеринку. Взглянув на друзей, Паша слегка кивнул и приладил браслет на запястье. Тот, выпустив свои невидимые коготки, впился в кожу, пуская кровь, и мгновенно установил прямую связь с нервной системой, вызвав сенсорную перегрузку. Биороботы калибровались под его ДНК, сканируя болевые рецепторы, а ещё через мгновение Пашка упал, хватаясь за голову и заорал. Петрович бросился к нему, пытаясь стянуть браслет, Пашка катался по земле и орал, прижимая руки к вискам, а Васёк безмолвно наблюдал за друзьями, сжимая челюсти и кулаки. Его бесполезные ноги не могли отвести его на помощь другу. Через минуту Пашка затих. — Жив? — тихо поинтересовался Васёк. — Без сознания, но дыхание есть. Не могу стянуть эту штуковину. Намертво въелась, — злился Петрович, продолжая предпринимать попытки избавить командира от браслета. — Оставь! — скомандовал Васёк. — Кира тоже в первый раз сознание потеряла. Подождём. — Мне бы твоё спокойствие, — пробормотал Петрович и оттащил Пашку на спальник. Но Васёк не был спокоен. Внутри бушевал страх за друга. Показать нельзя, а то Петрович расклеится. — Ты поспи, Серёга, я подежурю! Дай мне только оружие под руки! А потом ты покараулишь! — Петрович принёс Ваську гранатомёт. Хотя ножи и пистолеты были при Ваське, он не желал рисковать напрасно, понимая, что в нужный момент до своего кресла не доберётся. По земному времени наступила ночь, здесь же до сих пор через крохотные и редкие отверстия в скалах пробивалось солнце. Оно не могло помешать отдыху, ведь усталость взяла своё. Петрович расположил свой спальник возле Пашки и уснул, как убитый, уже через минуту после того, как его голова коснулась земли.

Глава 2

Тихий голос Пашки сработал как громкий крик старшины, ранним утром взывающий к подъёму. — Если ты не станешь разлеживаться, то увидишь кое-что удивительное и прекрасное! — проговорил он, обращаясь к Ваську. — И Петровича толкни, он будет в восторге! Васёк испытал невероятное облегчение, услышав друга. Жив, здоров, может говорить и не впал в странный сон, как когда-то Кира. Он сел, протёр глаза и оглянулся. Подобрав подле себя небольшой камешек, Васёк запустил им в спящего Петровича, который должен был быть в карауле, но вместо этого сладко спал. Тот подскочил: глаза испуганы, волосы взъерошены. Васёк засмеялся и махнул рукой, показывая на Пашку. Петрович протёр сонные глаза и счастливо заулыбался. — Давайте, подгребайте к берегу, уже скоро, — загадочные слова Пашки заставили друзей переглянуться, пожать плечами и приблизиться к берегу реки. — Чего мы ждём? — спросил Васёк, вглядываясь в пенную воду бурлящей подземной реки. — Потерпи, ещё немного ждать, — отозвался Пашка, не поворачивая головы. Через несколько минут, когда Петрович засомневался в здравом уме Пашки, ждущем на берегу реки непонятно чего, воды реки разошлись: к сводам огромной пещеры выпрыгнула не менее огромная рыбина, своими размерами больше напоминающая дельфина. Под кофейно-молочной, гладкой, будто резина, кожей сверкали мириады светящих искр. Зрелище было настолько невероятным, что Пашкины друзья смотрели на это чудо, раскрыв рот. Васёк рефлекторно схватился за пистолет, но Пашкина рука, сжавшая его плечо, остановила Васька. Тем временем мощное тело рыбины изогнулось, зависло на мгновение в воздухе, махнуло приветливо хвостом и точно вошло обратно в воду. На берегу повисла тишина, которую нарушал лишь бурлящий поток. — Речной кит, — прокомментировал Пашка, — каждое утро на рассвете выпрыгивает из воды. Здесь очень глубоководная река, им достаточно места, — пояснил он, хотя никто не спрашивал. — Пашь, — внимательно разглядывая друга, начал говорить Васёк, — это тебя браслет знаниями наделил? — Нет, дружище. Это я вспомнил. Помнишь нашу детскую вылазку в Веселовские пещеры? — Конечно. — Так вот, помнишь ты не всё. Я в пещере рванул за дядей Петей и оказался здесь. Дня три в Аншумане провел вместе с ним. Вернул он меня обратно в то же время, в которое я проник за ним следом. Ты и не заметил. Только он, гад, предварительно заблокировал память таким же кристаллом, — Пашка показал на камень в центре браслета, — и все эти годы я про Аншуман ничего не помнил. А сейчас нацепил браслет, и голову будто разорвало. Всё помню, как вчера было. И дорогу в Аншуман, кстати, тоже. — Погоди-ка, ты же долбанулся головой о стену пещеры, и мы потом гадали, куда провалился дядя Петя? — возразил Васёк, напрягая память. Дело было давнее, им с Пашкой лет по десять тогда исполнилось. — Я тоже так думал, потому что ничего не помнил. А сейчас вспомнил. — Ты хочешь сказать, — наконец подал голос Петрович, — что в Аншумане и временем управлять научились? — В пределах нескольких дней, — ответил Пашка, — и то, при определённых обстоятельствах. Их умения недостаточно, чтобы отыграть назад и исправить собственные ошибки, разрушающие их мир. Хотя, — Паша замолчал на мгновение и продолжил, — может, за прошедшие годы всё изменилось. — Значит, дядя Петя отсюда? А твой отец? — И он. Когда я здесь оказался, то узнал, что мой отец был ранен и находится в медбоксе. К нему нельзя, чтобы его не выдать… Я же ребёнком был, и дядя Петя дозировано информацию выдавал, — Пашка задумчиво сдвинул брови, всё ещё глядя в реку. — Видимо, отец не смог вернуться. — Хмырь же говорил, что они намеренно разрушили проход после того, как родители Киры провели её к нам, — вспомнил Васёк и задумчиво поглядел на друзей. — Ну давай, — обратился он к Паше, — вываливай свои детские воспоминания. Может, пригодятся, — и Паша начал делиться воспоминаниями, рассказывая всё, что видел и слышал. — Я вот что думаю, — проговорил наконец Петрович, почесывая голову, — дело не только в эфире, как таковом. И не в генетических экспериментах, которые и так очевидны. Дело ещё и в играх со временем. Они реально доигрались. — Разберёмся. Давайте двигать по маршруту, который я помню. Там будет выход, так сказать, на террасу: небольшая пещерка, с которой открывается вид на Аншуман. Понаблюдаем. Но Ваську и мне в город нельзя. Они там все здоровы, как кони. Нас сразу заметят. Придётся на разведку идти тебе, Петрович. Петрович пожал плечами и согласно кивнул. За такое приключение жизнь отдать не жалко, конечно, он «за». Свернули лагерь, помогли Ваську водрузиться на транспортное средство и двинулись вдоль берега в указанном Пашкой направлении. Петрович временами тихо матерился, когда приходилось ворочать камни из-под колёс Васькиного драндулета, сам же Васёк посмеивался и хохмил, скрывая от друзей стыд за собственную беспомощность. Шли медленно: Пашка — опираясь на трость, Петрович — наклоняясь к булыжникам и тихо матерясь, Васёк — постоянно тормозя, словно это марш-бросок через непреодолимую полосу препятствий. Осложнялся их путь подъёмом. Очевидно, что движутся всё выше и выше. К нужной «террасе» добрались к вечеру, изрядно устав. Из последних на сегодня сил помогли Ваську выбраться из его драндулета и потащили на каменный выступ, с которого открывался вид на Аншуман. Васёк с Петровичем потрясённо замерли. Город был великолепен. И даже Паша, несмотря на ожившие воспоминания, не мог оторвать восхищённого взгляда от необычайного вида. Если ландшафт, который все трое пересекали у подножия скал, от земного почти не отличался, то при взгляде на город было понятно: это вообще чужой мир! Он будто залит солнцем: высокие точечные строения отражали солнечный свет от своих, кажется, стеклянных стен. И эти яркие брызги искрили по всему городу. Капля Божьей росы, упавшая на чудом уцелевший островок земли, надёжно укрытый скалами, будто дышала и каждым вдохом манила путника под свою защиту. Невероятное впечатление произвёл Аншуман. Люди двигались не спеша, без суеты. По земле, по воздуху. Воздушное средство передвижения напоминало то, на котором вдаль умчались Костя с Кирой. — Помните, мы голову ломали, что за узор на дорогущих ботинках? Петрович ещё сказал, что от него фонит немного? — Пашка заговорил вполголоса, не отрывая взгляда от окуляров бинокля. — Это для крепления к платформам, на которых они летают. Ногами встал и примагнитился. Примерно так работает, — уточнил он, передавая бинокль Ваську. — Ещё обрати внимание на строение, которое выше всех, на холме. Рядом с ним даже зелень какая-то видна… — Ты ж гляди, всё лучшее народу! Прямо как у нас: кто главный, того и мясо, — Васёк презрительно хмыкнул и продолжил вести наблюдение. — Дайте и мне посмотреть! — прошипел Петрович, пихая Васька локтем. Тот же прилип к биноклю, как будто с ним и родился. — Не кипишуй, Серёга, на местности осмотришься, — улыбнулся Васёк и некоторое время наблюдал молча, не обращая внимания на сердитое сопение Петровича. — Пашка, там прямо по курсу сферическое строение, от него каждые пять минут караваны разлетаются. Как думаешь, что за фигня? — Пищеблок. Караваны к зданиям прилипают, разгружаются и обратно. Я помню, у аншуманцев из еды одни батончики калорийные. Пресные. Но сытные, как ни странно. В каждом жилом помещении есть выдача такой еды. Видимо, это доставка. — Значит, Васёк может из своего гранатомёта, если что, по пищеблоку долбануть? Это же целый город из строя можно вывести, — отозвался Петрович, которому всё ещё не давали бинокль. — Не может, — отрезал Пашка. — Почему нет? — не понял Петрович. — У Васька РПГ-7. — И что? — снова не понял Петрович. — Вот же ботан, — заржал Васёк и пояснил, — дальность выстрела не более 700 метров. Это теория. По факту 500–550. До сферы километра два. Не долетит. — Ну и что, — надулся Петрович, — идея-то хорошая. — Как посмотреть… Если мы здесь надолго, то нам не бомбить пищеблок, а охранять надо. Того и гляди, подворовывать в нём придётся, — хмыкнул Васёк и передал наконец-то бинокль Петровичу. — Любайся. Расскажи, что заметил. — Они одинаковые какие-то… — пробубнил Петрович, ожидая очередной насмешки. Не друзья, а паразиты. Лишь бы подколоть. — Вот ведь можешь, когда хочешь, — растянул лицо в улыбке Васёк, взъерошил волосы на затылке и тут же обратился к Паше: — Где камуфляж брать будем? — Если бункер, в котором я в детстве переодевался, уцелел, то найдём, где. Детей нет, Васёк. Заметил? Где они их прячут? — Паша внимательно смотрел на друга. Они многое заметили, их этому учили. — Заметил. Без проводника там делать нечего, сразу попадёмся, — Васёк устроился поудобнее на животе и продолжал наблюдать. С высоты птичьего полёта деталей не разглядеть, но и общая картина весьма полезна. Напоминала часовой механизм. Отлаженный и чёткий. Никакого хаоса. Загляденье. Пашка пихнул локтем под рёбра, устраиваясь рядом, и головой качнул в сторону Петровича. Васёк согласно кивнул: Серёгу тоже отпускать нельзя. Придётся понаблюдать несколько дней, прежде чем вылазку предпринимать. — Что у нас с водой, Серёга? Пить-то можно из реки, или искать тут в недрах другой источник? — Васёк потянулся отобрать бинокль, но передумал. Пущай любуется Петрович. Может, он со своим научным интересом что полезное заметит. — Это не пресная вода однозначно. Так что всё равно нельзя. Мужики, айда спать. Я всё. — Петрович протянул бинокль Ваську и поднялся. Отряхнув с себя песок и мелкие камешки, выжидающе уставился на друзей. — Ты иди, Серёга, мы ещё посидим, — отозвался Пашка после того, как получил подтверждающий кивок от Васька. — Можно подумать, мы из солёной пресную не сделаем, — добавил он, усмехаясь. Петрович закатил глаза и стал потихоньку спускаться к месту их остановки. — Спальник мне притащи, — кинул вдогонку Васёк. — Я здесь останусь. Любопытно, что за жизнь у них ночью. — Я принесу! — вдруг сказал Паша и тоже поднялся следом за Петровичем. — И себе. Пойдём, Серёга. Ковыляя потихоньку к месту, где оставили рюкзаки и модернизированное кресло Васька, Паша не переставал анализировать увиденное. Вроде и люди, как люди. Только правила в их мире им троим неизвестны. Опасно в город соваться. Эх, помнить бы всё до того, как шагнул за грань. Хотя, он бы лучше подготовился, но всё равно полез бы. Мгновенно смирившись с правдой о себе, Паша поинтересовался у Петровича количеством его съестных запасов. Тот замялся и что-то невнятно буркнул, упаковываясь в спальник. Спать на берегу подземной реки было относительно комфортно. Там же, на «террасе», где оставили Васька, жара не спадала. Пашка подождал, пока Петрович отрубится, и полез к нему в рюкзак: полбутыли воды и одна пачка печенья. Все остальное место занимали контейнеры, пробирки и… одному Богу известно, что ещё. Ну, Серёга! Как будто в соседний лесок в поход собрался. Значит, два сухпайка на троих пилить. Прихватив спальники и перекус, Паша побрёл к Ваську. Спать хотелось, но наблюдение сейчас важнее. Любая упущенная деталь смертельно опасна для них. — Петрович без еды! — сообщил он Ваську сразу, как добрался до места. Тот согласно кивнул. Глотнул воды, принесённой Пашкой, закинул в рот галету и уставился на друга. — Пашь, нам не сунуться в город. Там нет инвалидов. И Петровича стрёмно отпускать. Если повсюду ДНК-замки, то он и шагу не ступит. Ну и ни слова не поймёт. — Зато Кира поймёт. Надо найти её. Она Охотник. Есть же лагерь. Был, — сам себя Паша, лет-то сколько прошло. — Сможет передать ей весточку — считай, полдела сделано. — Значит, наблюдаем. А ты браслетик поюзай, мало ли… чтобы умел управляться. Ты ведь помогал Кире справиться, сам сумеешь? — Да. Дело тренировок. Хорошо бы на открытой местности. Здесь под сводами шарахнет и засыпет нас к чертям. — Выбора нет. Тренируйся в пещерах, — Васёк откинулся на бок, подпихнул под себя спальник и перетащил своё тело на мягкую лежанку. Приподнявшись на локтях, снова продолжил наблюдение. Паша устроился рядом, подперев голову ладонями. Со скалистого выступа город был, как на ладони. Нереальный, сказочно красивый и такой фантастический. Вопросы множились, и ответы надо искать. Но прежде вычислить лагерь охотников. Очень донимала жара. Внутри пещер температура была чуть пониже, но здесь, практически под открытым небом, воздух раскалился, как в кузнечном горне. Того и гляди — металл плавить начнёт. Одежда неприятно липла к телу, и хотелось окунуться в бурные воды подземной реки. Нельзя. — Уже смирился с мыслью, что ты сын инопланетянина? — как бы невзначай вдруг спросил Васёк и тихонько засмеялся. Пашка в ответ хмыкнул, в очередной раз вытирая пот со лба. Васёк же, что с него взять? — Выход в город ниже. От стоянки немного вперёд пройти, и свернуть в левый коридор. Там выход к бункеру, в котором мы переодевались. Не знаю, попадём ли туда, но проверить надо. Только ты, Васёк, на своём драндулете не поедешь. Коридор узкий. Мы с дядей Петей друг за другом шли. — На своём БТРе, ты хотел сказать? — притворное возмущение Васька было таким комичным, что Паша тихонько засмеялся. Перед ним его прежний друг, с головой ушедший в новое приключение и забывший про своё бездвижие. Для Васька любая опасная вылазка всегда была «приключением». Иначе его друг и не рассуждал. Пашка пихнул его в плечо, выражая одобрение, а Васёк продолжал: — Разобьём лагерь у реки, там ниша небольшая есть. Я останусь, а вы налегке с Петровичем сгоняете поутру. Тем более обзор только отсюда. — Решено, — ответил Паша, который тоже приметил подходящее углубление в скале, и зевнул. — Когда же у них ночь? — Так ты спи. Я пару часов ещё в дозоре, потом сменишь. Если что, я разбужу, — отозвался Васёк и повернулся к Паше. Тот уже спал, уронив голову на руки. Хорошо, что здесь тенёк. Иначе солнечный удар обеспечен. Да и тепловой всё ещё можно схватить. Васёк посмотрел на часы. Надо же, тикают себе, как полагается. И время показывают. Московское. Дома ночь. Они же с раннего утра в пути. Ему что — «БТР» везёт. А эти двое должны отдохнуть. Пашка-то закалённый, Петровичу тяжко. Хотя держится молодцом. Васёк хмыкнул себе под нос. Ботан вроде крепкий. Васёк виду не подавал, но в душе испытывал дикий восторг от происходящего. Как зачарованный, он глядел на чужой город и не мог насмотреться. Разве с Пашкой они в детстве не мечтали о путешествиях к другим планетам? Зачитываясь приключенческими рассказами, разве могли предположить, что однажды их детские мечты станут явью? — Смелее мечтайте! — говорил им Пашкин отец. Вот жук. Знал, что возможно. Всё возможно. Спустя час, когда руки окончательно затекли, Васёк попытался сменить положение тела, но вдруг замер, потому что в это мгновение солнце не просто село. Оно буквально упало, и темнота окутала город и скалы. Воздух охладел, как заскучавшая любовница, и, наконец-то, наступила прохлада. Что ещё более невероятно, по мнению Васька, так это то, что люди в городе исчезли, будто их корова языком слизала. Пустынный, словно брошенный город. Сиял лишь двойной периметр. В темноте он особенно отчётливо был виден. В самом же городе немного отсвечивали указатели, висящие прямо в воздухе. Васёк ни слова не понял, но стрелка — она и в Африке стрелка. И ни души. А это значит, что ночью не войти в город. Слишком заметен будет Петрович. Пашка заёрзал. Воздух остывал быстро, и он начал подмерзать. Через несколько минут Паша открыл глаза и сел. — Васёк! — тихо позвал он, пытаясь рассмотреть друга в темноте. — Я здесь! — откликнулся Васёк и быстро пересказал другу увиденное. — Понял, — ответил Паша, взял бинокль и принял пост. Васёк кряхтя упаковал себя в спальник и тут же уснул. Впечатлений на сегодня хватило. С ними надо переспать. Друзья провели ночь, сменяя друг друга, но больше ничего интересного не заметили. Ночь длилась ровно шесть часов. Солнце выскочило так же внезапно, как и появилось. Через полчаса воздух раскалился, и пришлось оставить на время наблюдательный пункт. Паша сходил разбудить Петровича, и вдвоём они помогли Ваську добраться до его «БТРа». — Как они в такую жару по городу носятся? — поинтересовался Васёк, усаживаясь поудобнее и роясь в рюкзаке. — Костюмы видел? Если правильно помню — они регулируют температуру. Возможно, поэтому, — ответил Пашка, откупоривая последнюю бутылку с водой. Петрович молча жевал своё последнее печенье. О еде он думал в последнюю очередь, собираясь в это великолепное приключение, и сейчас чётко понимал, что голодная смерть — его удел. А вовсе не укус неизвестной мелкой дряни, который постепенно опухал, несмотря на прививки и антибиотики, которые ещё вчера он начал принимать. Хотя как знать, от укуса может и быстрее помрёт. Почему этих двоих никто не укусил, интересно? Когда Паша предложил дойти до бункера из его детских воспоминаний, Петрович радостно согласился, отвлекаясь от невесёлых мыслей. Хотелось бы вернуться домой с новыми образцами и новыми знаниями, но, видно, не судьба. Жена-то переживёт. Последний их год был для неё тяжким, хорошие воспоминания почти стёрты. Справится. А детей не нажили. Некому горевать будет. Так что вперёд и с песней. Набрать как можно больше впечатлений, а может, успеть и что-то хорошее и полезное сделать. Паша чуть не пропустил нужный проход. Ребёнком ему этот проход казался довольно просторным, но взрослый и широкоплечий мужчина едва втиснулся. Светя фонарями, они с Петровичем медленно продвигались вперёд, всё время спускаясь, пока не упёрлись в стену. Тупик. — Может, не тот проход? — озадаченно спросил Петрович, топчась у стены за Пашкиной спиной. — Да вроде тот. Посвети-ка сюда, — Паша махнул рукой куда-то вправо, а свой фонарь направил на левую сторону. Спустя несколько минут он заметил едва заметное углубление для ладони примерно на уровне своей груди. Не задумываясь, вложил руку, и стена с тихим скрежетом отъехала в сторону. За ней просторное помещение, заваленное контейнерами, осветилось тусклым светом. — Захламлять пространство всем нажитым непосильным трудом у человечества в крови, и не важно, о какой вселенной речь, — прокомментировал обалдевший Петрович. — Начинай мародёрствовать, — усмехнулся Паша и принялся один за одним вскрывать контейнеры, толстый слой пыли на которых явно свидетельствовал о заброшенности бункера. Петрович с удовольствием погрузился в изучение содержимого. Паша не отставал. Одежда нужна Серёге для вылазки. И им с Васьком терморегуляция пригодится. Мало ли. Петрович же завис над какими-то приборами, больше напоминающими автомобильные брелоки. Обозначения неясны, но пригоршню этих штук на всякий случай в карман пихнул. А дальше «Остапа понесло». Паша прихватил три комбинезона и пару ботинок и дожидался товарища, который с головы до пят увешался всем, что не имело отношения к одежде и обуви. На вопрос «зачем» ответил «потом разберусь». Паша напомнил, что обратно в гору идти, но Серёгу было не унять. С этими богатствами отправились обратно. Васёк хохотал в голос при виде Петровича, пыхтевшего под тяжестью своих богатств. Тот не обращал внимания. Да чтобы они понимали в инопланетных технологиях. Сам он тоже не понимал, но ведь интересно же. — Выход в город есть. И даже не охраняется. Узкий, но Петрович пролезет. Аккурат между двумя строениями, торчащими из скал, — рассказывал Паша Ваську, передавая тому комбинезон. — Откуда знаешь? — спросил Петрович, отвлекаясь от созерцания сваленных в кучу «богатств». — Ты пока млел над чудо-технологиями, я сходил и проверил, — улыбнулся Паша, передавая Петровичу его комбинезон и ботинки. — Примерь. — Пашка, а ты дверь закрыл в этот бункер? — вдруг спросил Петрович. — Нет, руки были заняты, — ответил Паша, облачаясь в комбинезон. Вроде такой же. Он вспомнил, как в детстве нажимал на всё подряд, что светилось в этом комбинезоне, и повторил подвиг: удалось активировать терморегуляцию, подтянуть размер по фигуре и даже выпустить странную сферу, которая тут же укрепилась вокруг его головы. Убрав её обратно, вспомнил, что эта сфера вроде противогаза. На случай попадания в ядовитый туман. Несколько часов жизни обеспечено. Васёк пыхтел над своим нарядом, натягивая его на обездвиженные ноги. От помощи отказался и заявил, что комбез бракованный, потому что терморегуляция не работает. Сработала от Пашиной ладони. — Ишь. Избранный! — ехидно буркнул Васёк, но довольно улыбнулся, когда ощутил отсутствие изнуряющей жары. Наконец-то. Можно хоть полный день вести наблюдение, не изжаришься. Да и тело уже чесалось от обилия пота. — Я в наблюдение, — заявил он. — Может, источник воды у них обнаружу. Поможете? Друзья переместили Васька на выступ и оставили наблюдать, сами вернулись. Петрович разбирался со всем, что удалось притащить, а Пашка отошёл подальше, чтобы тренироваться с браслетом. Не зная, с чего начать, он внимательно изучал само устройство и красный камень в центре. Браслет сидит, как влитой. Сроднился с кожей и совершенно не беспокоит владельца. Камень, как камень. Что с ним делать — непонятно. Направляя руку в разные стороны, Паша пытался что-то ощутить, но тщетно. Долгое время ничего не выходило, и он начал злиться. Бесполезная фигня, — решил Паша. Никакой он не Охотник. А в детстве просто случайно сработало. Поблизости раздалось то ли пищание, то ли рычание. Паша вздрогнул от неожиданности, и красный смертельный луч прорезал пространство. Он вскочил, и снова луч. Потом ещё. — Замри! — заорал Петрович, падая на землю и закрывая голову руками. — Обвал же устроишь. Паша замер. Собрался, выдохнул, нацелил браслет на какие-то тёмные камни, стоящие отдельной кучей, и снова луч. Камни загорелись. — Получается! — во весь рот улыбался Паша. Кажется, он понял, как это работает, и стал вспоминать тренировки с Кирой, пытаясь применить все действия, которые наблюдал. Через час-полтора он уже свободно мог выпускать то маленький тонкий луч, то мощный и дальний, и даже получилось создать лазерную фигурку огненного шара. Забавляясь, как ребёнок с новой игрушкой, он настолько увлекся, что совершенно забыл о друзьях. Важное он для себя отметил. Контролировать действия браслета может. Опомнившись, Паша побрёл к Ваську хвастаться новыми достижениями и даже не заметил, насколько потрясённый вид у Петровича. Серёгин пытливый ум никак не мог понять принцип действия этого браслета. И ведь не разберёшь его на запчасти, он будто неотделим теперь от Пашки. Следуя за капитаном, Петрович продолжал изумляться и строить догадки, надеясь, что Паша хоть что-то сможет объяснить. Васёк одобрил, словно так и должно быть. Словно вовсе не странно, что эта инопланетная штука послушна в руках его друга. У самого Васька тоже были новости: лагерь Охотников он, похоже, обнаружил. И это хорошо. Кира скорее всего там. Плохо то, что на другом конце города. Пересечь целый город и остаться незамеченными будет крайне сложно. Так же стало понятно, что вся одинаковая одежда аншуманцев всё-таки различалась эмблемами на груди. Синие эмблемы занимались периметром: сновали туда-обратно, проверяя их сохранность. Красные держали путь только в одном направлении: на другой конец города из здания под ними. Возможно, это и есть Охотники. Их было мало, и всего одно направление. Их эмблема напоминала кроваво-красный камень браслета, и аналогия напрашивалась сама. С зелёными и жёлтыми было не всё ясно. А вот белые гоняли караваны с едой. День провели, строя планы и отсекая одну за другой идеи. К ночи решили, что информации мало и надо продолжать наблюдать. К тому же выяснили, что их комбинезоны с синими эмблемами, а нужны красные. Хотя бы Петровичу, чтобы проникнуть в лагерь. Серёгу не заботил комбинезон, он мучился голодом и болью в руке, но мужественно молчал. Стыдно было признаться, что так плохо о еде побеспокоился. Друзья же молча разделили с ним паёк и заставили поесть. — Почему камни до сих пор горят? — вдруг спросил Васёк, которого вернули в лагерь для отдыха, т.к. он вызвался в ночной дозор. — И правда. Горят, — задумчиво произнёс Паша, разглядывая ту самую кучку камней, в которую целился и попал. — А ты говоришь, Серёга, что веток нет. Вон тебе костерок каменный, — Васёк лыбился и не скрывал удовольствия. — Поглядим, сколько продержатся эти горючие камни. — Ох, Васёк, да может, мы преставимся к утру с этих камней. Не ясно, что там испаряется при горении. Лучше затушить, — ответил Петрович, не скрывая беспокойства и доедая фрикадельки с рисом из консервной банки. Возможно, эти камни содержали высокий процент пирофорных минералов или метана в порах, которые воспламенилисьсь от лазерного нагрева и продолжали тлеть за счёт окисления. А возможно что угодно. — Я тебе затушу! — возмутился Васёк. — Нам ещё воды добыть надо, — доставая маленький армейский чайник, пояснил он. — Дистилляция не спасёт от вредных микроорганизмов и ядов, — съехидничал Петрович. — «Аквабриз» на что? Я припас, — парировал Васёк и продемонстрировал Петровичу пригоршню таблеток для обеззараживания воды. — Васё-ёк, — тихо простонал Петрович, — другой мир, другие микробы. Это всё у нас сработает, как не поймёшь? Дистилляция удаляет соли и большинство токсинов, но не летучие органические соединения. Для полной очистки нужна комбинация: дистилляция + угольный фильтр. — Да иди ты. Помирать от обезвоживания, пока воды не нашли, я не собираюсь, — Васёк отмахнулся от Серёги, как от назойливого насекомого, и покатился дистиллировать воду. Горючие камни захватили его внимание, и упускать шанс он не собирался. — Васёк, сколько у тебя сухпайков? — спросил Паша, проводя ревизию в своём рюкзаке, хотя и так знал, что три суточных ИРПа у него самого ещё осталось. — Ещё пять, — крикнул Васёк, пристраивая чайник на камни и прилаживая к носику трубку. — На пару-тройку дней на троих хватит, — Петрович как-то поник от этих слов. — Куда у тебя всё влезло? — недоумевал Пашка, рассматривая оружейные запасы Васька, сваленные в аккуратную кучку на берегу. — Так я же не на себе тащу, — усмехнулся друг, увлечённо занимаясь испарением речной, и, как оказалось, солёной воды. — Петрович, ты мне вот что скажи: в отделе ты готов был на себе всё испробовать, что пошло не так? — Петрович молча закатал рукав. Чуть выше запястья расползалось багровое, сильно отёкшее пятно. Друзья переглянулись и молча уставились на Серёгу. — В первый же час меня кто-то цапнул. Болит. Опухает. Антибиотики не помогают. Может, чуть сдерживают. Из-за жары понять не могу, есть ли температура. Воду очистить и я бы смог, всё взял. Только теперь наглядно вижу, что нет гарантий. Можем передохнуть раньше, чем Киру и Пашкиного отца найдём. — Значит, Киру ищем быстро. Нам помощь нужна, — резюмировал Васёк и посмотрел на Пашку. Друг друга поняли без слов. Времени разводить антимонии не осталось. Спустя пару часов и набрав около литра дистиллированной воды, Васёк снова занял наблюдательный пункт, Петрович отправился в бункер поискать какие-нибудь медикаменты, без всякой надежды их распознать. Паша занял место рядом с Васьком. Тихо переговариваясь, они обсуждали всевозможные варианты поиска Киры. Петрович долго не возвращался, и друзья забеспокоились. Паша отправился за ним, предварительно спустив Васька к их лагерю. Но в бункере было пусто. Петрович пропал.

Глава 3

— Он просто заблудился, — говорил Васёк спустя двое суток. Паша постоянно совершал поисковые вылазки, но Серёгу так и не нашёл. Правда, и тело не нашёл, что уже хорошо. — Я всё излазал. Нет ходов, в которые я свой нос не сунул. Ума не приложу, как можно было заблудиться. Да хотя бы на шум реки вышел и вдоль берега. — Может, он и пошёл вдоль берега, но в другую сторону? — В другую сторону — это в гору. Трудно перепутать. Эх, Петрович, где же тебя черти носят? Двое суток без еды и воды, да ещё с укусом этим странным, — Паша уже не скрывал своего волнения за товарища. — Двое суток не смертельно. Отдохнёшь и ещё посмотришь, — Васёк устроился у горящих камней с котелком, в котором лежали куски мяса. Сухпаёк таял на глазах. Кое-что приберегли для Серёги, но еду добывать надо. Васёк не упустил шанс и метким броском ножа пригвоздил жирную крысу к земле. Она как-то нагло подобралась к нему спящему, за что и была казнена. А вчера, когда он неудачно слезал со своего кресла и за что-то ухватился, оно щёлкнуло. В небольшом отсеке под сиденьем его «БТРа» обнаружились четыре маленьких шампура, пара металлических стопок, нож и даже сухое горючее. Старенький квадроцикл, который модернизировали для Васька, оказался с тайничком от прежнего владельца. Тайнику они с Пашкой порадовались и теперь готовились к зажарке. Благо, в каждый ИРП кладут соль, а приправы предусмотрительный и любящий вкусно поесть Васёк всегда таскал в походы. Маленький пакетик смеси перцев умещался в карман и не мешал. Зато любая пойманная дичь в дальних переходах становилась вкуснее. На запах жареного мяса вышел Петрович. Из какой норы он вылез, никто не заметил, но взгляд его был безумным, и ноги он едва переставлял. Всклокоченные волосы топорщились в разные стороны, на щеке ссадина, кисти рук ободраны. Молча рухнул на колени рядом с бутылкой воды, выпил её, не глядя, и произнёс только одно слово: — Жрать! Паша с Васьком так же молча протянули оставленный ему паштет и банку тушёнки, пару сухих галет и маленькую стопку с чаем. Проглотив еду за мгновение, Петрович схватил шампур и уничтожил готовые куски мяса. Ещё выпил чай, влез в спальник и отключился. — Ладно, потом расскажешь, — прокомментировал Васёк явление Серёги и вернулся к приготовлению. — Живой, — следом резюмировал Паша и присоединился к другу. Страх за товарища уступил место удовольствию от разносящихся ароматов. Через некоторое время стало понятно, что на запах еды вышел не только Петрович. Уже минут пятнадцать Паша с Васьком ощущали на себе чьи-то взгляды. Переглядывались и молча продолжали заниматься готовкой. Наконец от скалистых стен отлепились тени, и к лагерю вышли люди. Камешки под их ногами покатились и вывели Петровича из сна. Заблудившись, он такого страха натерпелся, что реагировал на малейший шорох. Серёга подскочил, заозирался и громко зашептал: — Мужики, мы не одни! — Угу, — пробубнил Паша, который сидел у горящих камней спиной к гостям. — Что делаем? — прошептал Петрович. — Крысу жарим! — невозмутимо ответил Васёк, крутя два шампура и следя, чтобы мясо не подгорело. Паша так же невозмутимо нанизывал мясо на освободившиеся шампуры. Оба понимали, что рыпаться бессмысленно. Васёк бежать не может, Пашка тоже не спринтер. А гостей восемь. Комбинезоны Охотников. Гости ещё немного приблизились, уже не скрывая своего присутствия. Васёк взглянул на гостей равнодушно и развернул в их сторону гранатомёт, лежащий на коленях. Они подняли руки, демонстрируя браслеты. Паша, не оборачиваясь, поднял руку и приподнял манжет комбинезона, демонстрируя свой браслет, и уловил едва заметный кивок Васька. Ничья. Озадаченное выражение их лиц вызвало тихий смешок у Васька, который продолжал вертеть шампуры. Петрович же вертел головой, ничего не понимая. Друзья внешне спокойны, гости озадачены. Но никто ничего не делает. Когда Васёк впился зубами в готовое мясо, лица гостей вытянулись в таком комичном изумлении, что Паша не выдержал и рассмеялся. Когда же и он, снимая готовые куски с шампуров, начал есть, они и вовсе остолбенели. Переговариваясь между собой и активно жестикулируя, гости всё-таки что-то решили, и один из них ушёл. Видимо, докладывать своим. Остальные остались наблюдать, приблизившись ещё немного. Паша с Васьком ели, Петрович сидел в своём спальнике, боясь пошевелиться и только вертел головой. Когда Паша медленно развернулся лицом к гостям и Петровичу послышался дружный вздох. Игнорируя странную реакцию, он обратился к Серёге: — Медленно вылезай из спальника, бери чайник Васька, зачерпни воды и иди сюда. Только очень медленно, Петрович. И на них не смотри. Будто нет их, понял. — Зачем? — не понял Петрович. — Затем, что ты всю воду выхлебал. Новой надо заготовить, — хмыкнул Васёк, дожёвывая мясо. Петровичу было страшно. Гости вроде не проявляли враждебности, но и дружелюбия не выказывали. Вдруг нападут. Стараясь следовать совету Паши, он медленно вылез и принёс воды. Пока шёл, пять раз вспотел. Руки дрожали. Чайник болтался из стороны в сторону. Передав чайник Ваську, который тут же приладил трубку для дистилляции, Петрович с облегчением буквально шлёпнулся рядом с Пашей. — Расскажи, где тебя черти носили? — спросил Васёк, как ни в чём не бывало. — Мы тут переживали, волновались, ночей не спали. — Лжецы, — буркнул Серёга, но самому тепло стало. Конечно, волновались. — Да Пашка тебя сутками напролёт искал. — Почему вы так спокойны? — А что мы можем? Крысу пожарили, сейчас чайку попьем и спать. По очереди, — заулыбался Васёк и взъерошил волосы на затылке. — Ты, Петрович, не парься. Они сейчас главного приведут и разберёмся. А пока сиди спокойно. — Васёк дело говорит! — подтвердил Пашка. — Как рука твоя? — Да плохо. Хуже стало. А когда заблудился, думал, помру в этих пещерах. — Ну ничего, нашёлся. Так они и сидели, тихо переговариваясь, пока не услышали быстрые шаги. Васёк, сидевший в своём кресле лицом к подошедшим, изменился в лице. — Твою ж дивизию! — потрясённо прошептал он и уставился на Пашу. — Что там? — тихо спросил Паша. — Обернись, Пашка, обернись. Гости тем временем наперебой что-то гыркали на своём языке, тыча пальцами в компанию, сидящую у горящих камней. Паша встал и медленно повернулся. Прямо на него смотрел… он сам. Только повзрослевший лет на двадцать. Неужели… — Отец? — неверяще спросил он. Мужчина, такой же высокий и крепкий, как сам Паша, смотрел молча и так же потрясённо. — Пашка, ты? — как-то недоверчиво и с лёгким акцентом спросил он. Целый калейдоскоп эмоций, которые не смог сдержать мужчина, отразились на его лице всего на мгновение, а после он шагнул навстречу сыну и крепко обнял его. Сцена растрогала не только Пашиных друзей. Ещё один мужчина подошёл обнять Пашку. — Вернулся всё-таки! — А ты, дядя Петя, у меня в чёрном списке: мало того, что только Пашку в Аншуман взял, так ещё и память ему стёр, чтобы он мне рассказать не смог. Такого приключения лишил наше славное детство! — раздался голос Васька из-за Пашиной спины. — Васёк! — воскликнули мужчины хором и рассмеялись. — И ты здесь! — В этот раз без меня никак! — подтвердил Васёк и протянул руку для приветствия. Петрович видел, с каким недоумением Пашин отец смотрит на Васька, не собирающегося вставать. — Он не может! — пояснил Петрович и представился: — Сергей. — Это наш друг, — сказал Паша и пригласил всех присесть у горящих камней. На мгновение повисла неловкая пауза, а после потекли разговоры. — Как вы здесь оказались? — спросил дядя Петя. — И что произошло? — он махнул рукой в сторону Васька. — Это долгая история, — вздохнул Васёк. Он видел, что Пашкин отец глаз с сына не сводит, и понимал, что им бы двоим поговорить. Бог даст, будет ещё время. — Мы готовы слушать, — улыбнулся Пётр, устраиваясь поудобнее и делая знак остальным аншуманцам. Они расслабились, подошли к огню и расселись полукругом. — Понимаем вас только мы с Петей, так что будем переводить. Это свои ребята, им можно доверять, — сказал Пашкин отец. — А вам? — спросил Васёк. — Вам можно? На чьей вы стороне? — Васёк, — Паша нахмурился, но вообще-то его друг прав. Отец пропал много лет назад, кто знает, в чьём он сейчас лагере. — Тогда мы начнём, а вы решите, можете или нет, — начал дядя Петя. — Но прежде спрошу: Паша, ты вспомнил всё, что здесь происходило? — Да, всё помню, как вчера. — Тогда слушайте. Когда я отправил Пашку домой, возникли вопросы. Некоторые заметили несоответствия и доложили императору. Началась проверка, и я был первым, кто проходил Куб. — Что такое Куб? — поинтересовался Петрович. — Это сложное устройство, выворачивающее наизнанку твоё сознание. От него невозможно утаить ни одной тайной мысли или чувства. Я как раз и был в числе тех, кто его разрабатывал. Император поставил задачу: контролировать на верность всех, кто посещает ваш мир. Каждый Охотник проходил испытание в Кубе. Я не прошёл и был приговорён к изгнанию в Туман. — Кстати, что за Туман такой? — снова влез Петрович. — Да погоди, Серёга, это сейчас неважно. Что дальше? — Васёк буквально навострил уши. — А дальше больше. Арк — мой напарник, так у вас говорят. Наши Охотники тоже парами работают. Как только он покинул медбокс, его отправили в Куб. Оттуда следом за мной. Арку повезло, что проход к тому времени завалили, потому что про Пашку стало известно. За ним бы отправили команду с задачей «ликвидировать». Мне тоже повезло: я нашёл в Тумане место, в котором можно укрыться. Точнее, я в него провалился, когда воздух уже заканчивался. Что-то вроде колодца, если по-вашему. Из него есть ход в эти пещеры. Оставалось дождаться Арка и встретить. Потому что в Тумане не выжить. Это казнь. — А эти ребята? — показал рукой на остальных аншуманцев Паша. — Все изгнанники. Они не были на Земле, но Куб различает любой несанкционированный вопрос, возникший в голове. И всё. Ты приговорён. За прошедшие годы у нас собралась довольно большая команда. Но не каждого мы сумели спасти. Всё меньше товарищей в Аншумане, которые могут снабдить нас информацией. Была у нас с твоим отцом, Пашка, мысль вернуться на Землю, но прохода не стало. А наши возможности создать новый несколько ограничены в изгнании. Мы его почти достроили, но проход нестабильный и одноразовый. Ошибиться нельзя. — Так вы вернуться хотели? — спросил Паша, глядя прямо на отца. — Очень, — ответил тот, подтверждая слова кивком головы. Странно ему было смотреть на собственное молодое отражение. Вырос его сын. Без него. И вот он здесь. Это ли не чудо? — А теперь ваша очередь, если наша сторона вам подходит, — усмехнулся Пётр, глядя прямо на Васька. — Подходит, — усмехнулся в ответ Васёк и начал рассказ. Про разлом в скале, про спасение людей. Про то, как пострадали. Про убийства, Эфира и про Киру. Рассказывали по очереди, втроём, дополняя друг друга. Ну и про Хмыря не забыли. — Ваша Кира не пройдёт Куб, — заявил Пашин отец. — Даже наша мощная пропаганда не застелет ей разум. Да и Куб с годами усовершенствовали. Были Охотники, которые из него живыми не выходили. — Плохие новости, — лицо Паши помрачнело. — Хорошие в том, что до Куба ей ещё пара месяцев. Есть время подготовиться. — Слушайте, у вас вон парень есть, совсем зелёный. Его-то за что? — вдруг спросил Васёк, показывая на молоденького рыжеволосого мальчишку. Пётр перевёл его вопрос, и аншуманцы рассмеялись. Оказалось, парень просто спросил у командира, почему во дворце императора есть съедобные плоды, а у них одни батончики. Его даже в Куб не отправляли, сразу в Туман. — Вот дела. Террор и деспотизм. Всё, как мы любим, Пашка, — ухмылялся Васёк, снимая чайник с огня. Вода испарилась, и литр пресной воды они добыли. — А что вы делаете? — показывая на чайник, спросил Пётр. — Воду питьевую добываем. Она же солёная, с металлами, пить нельзя, — пояснил Паша. — Вы же были в бункере, да? Маленькие такие штуки, похожие на брелок из вашего мира, нашли? — Пётр даже не сомневался, что в бункер Паша влез. — Нашли, конечно. Чего только Петрович там не нашёл, всё припёр, что смог. — Дайте ёмкость побольше, есть? — Есть канистра пластиковая. На пять литров. Подойдёт? — Подойдёт, — кивнул Пётр, взял канистру и набрал воды из реки. Бросил туда брелок. Вода забурлила, окрасилась сначала в голубой цвет, после в розовый, а после стала прозрачной. — Это портативный молекулярный фильтр на основе графеновых мембран и нанокатализаторов. Он не просто фильтрует, а расщепляет сложные органические токсины и связывает тяжёлые металлы в нерастворимые осадки, которые затем выпадают на дно. Цветовая индикация показывает стадии химической реакции нейтрализации. Всё. Можно пить, — с улыбкой протянул канистру Ваську. — Эта река — единственный источник воды Аншумана. Ручей, оставшийся от океана. А один такой «брелок» способен очистить литров триста. Они походные, для Охотников. В городе более мощные используют. — Твою ж дивизию, а мы тут по капле добываем, — заулыбался Паша. — Что ты всё ерзаешь? Спросить чего хочешь? — поинтересовался Васёк у рыжего паренька, который и правда ерзал. Тот поглядел на командиров, получил согласный кивок от Арка и заговорил. Арк рассмеялся, но перевёл дословно: «Зачем вы сжигаете труп крысы? А потом едите?» Паша с Васьком и Петровичем покатились с хохота. Отсмеявшись, предложили парню кусочек. Видя его лицо, снова захохотали. Тот скривился, но набрался смелости и откусил крохотный кусочек. Потом ещё. А потом за минуту мясо с котелка исчезло. Паренёк уплетал за обе щёки. — Скажи мне, Арк, — заговорил Пётр, — почему мы, прожив столько лет на Земле, не додумались жарить крыс? — напарники смотрели друг на друга с минуту, а после начали смеяться. — А что вы едите? Батончики? — улыбаясь, спросил Паша. — Да. Воруют потихоньку, — ответил Пашкин отец. — Наши люди в Аншумане помогают. — Вот! — воскликнул Петрович. — Этот тоже собирался. Весь в отца. — Арк тепло улыбнулся сыну. Скучал. Как же невыносимо сильно он скучал по Земле, любимой женщине и сыну. — Как ваши настоящие имена? — спросил Паша. — Арк. В вашем мире самое подходящее было Аркадий. Его и выбрал. А он, — показывая рукой на друга и напарника, — Петъя. Вот и стал Петей. Ему нравится. — Пётр согласно кивнул. — У нас возникла одна проблема медицинского характера. Петрович, покажи руку! — потребовал Паша. — Его кто-то укусил, помочь сможете? Пашин отец внимательно осмотрел поражённое отёком место и кивнул. — Если прямо сейчас, то ему будет очень больно. Можем подождать до нашего лагеря. В нём есть медбокс. Он поспит, и всё пройдёт, — ответил он. — До лагеря полдня пути. Успеем ещё. Паша снова встал и взял трость. — За полдня не успеем. Я иду медленно. Васёк только на колёсах, — лица аншуманцев выражали полное потрясение, когда Пётр перевёл им Пашины слова. Они не понимали, как можно было пересекать грань с такими ограниченными возможностями. А на лице Пашиного отца тенью мелькнула боль за сына. Как же много он пропустил, и сына не убёрёг. — Лошары, что с них взять, — прокомментировал Васёк. Это Пётр не стал переводить, а Пашин отец достал из комбинезона маленький прибор. — Это инъекционный нанороботический модуль. Он вводит микроиглы, через которые поступает коктейль из антидотов, регенерационных стимуляторов и наноботов, которые локально уничтожают чужеродные белки и восстанавливают ткани. Боль вызвана нейростимуляцией для блокировки болевого шока и одновременным воздействием на нервные окончания. Будет очень больно, но исцелит, — предупредил он и приложил прибор к ране. Тот выпустил коготки и впился в руку. — Да что же у них вся техника норовит в кожу вцепи… — Петрович осёкся и заорал. А после потерял сознание. — Так даже лучше. Пара часов, и он здоров! — сказал Пётр и подложил под голову Петровича его же спальник. После вернулся к огню. — Диагностика завершена. Ранение Павла подлежит исцелению в медбоксе, — сообщил вдруг мелодичный женский голос, звучавший из Пашиного браслета. Он вздрогнул. Васёк тоже. — Это Сато. Искусственный интеллект Аншумана. Твою ногу можно вылечить, Пашка. Займёмся, когда доберёмся до лагеря, — откликнулся отец и сжал Пашино плечо. — Она на русском говорит? — Она же ИИ. Встроенный нейросетевой алгоритм, который обучается в реальном времени, анализирует синтаксис и контекст речи собеседников проанализировал вашу речь и теперь говорит на русском тоже, — кивнул Пётр. — Хорошо, что вы с нашими ребятами воевать не стали. — Нам некогда было, — важно сообщил Васёк. — Мы крысу жарили! — Арк и Пётр расхохотались. Побывав однажды на Земле они безумно по ней скучали. За разговорами пролетело ещё несколько часов. Васёк хвастался своим «БТРом», запасом вооружения и приключениями на Земле Аншумана. — Ты, Васёк, ни капли не изменился. Мы очень рады снова вас видеть. Очень. — Да мы тоже, дядь Петя, мы тоже, — глядя на них обоих, ответил Васёк. — И раз войны не будет, я бы поспал. Паша кивнул Петровичу, который пришёл в себя и любовался совершенно здоровой рукой, и оба поднялись помочь Ваську переместиться в спальник. Аншуманцы молча наблюдали, как друзья бережно тащили Васька, подставив другу два плеча, как помогли ему улечься. Когда вернулись к огню, молчание прервалось хором тихих голосов. Пётр перевёл: медбокс обследует Васька. Надо попробовать. — Отставить медбокс! — раздался из спальника грозный рык Васька. — Хватит с меня. Паша вполголоса рассказал, как долго лечили Васька и как он намучился этим лечением. Не дастся. Пётр понимающе кивнул, с болью вспоминая шустрого мальчишку, верного товарища их Пашки. Ничего. Он ещё затащит в медбокс Васька. Эта штуковина с того света Охотников возвращала. Наноботы могут практически всё восстановить. Пусть немного освоится. А вот Пашку и спрашивать не станут. Петрович присел поближе к Петру и начал заваливать его вопросами о найденных богатствах. Что для чего. В этом дяде Пете он узрел человека, близкого к науке. Хоть с кем-то можно поговорить на своём языке. Аншуманцы тихо переговаривались между собой. Для них открытием стали гости из другого мира. Много вопросов рвалось с языка, но самый главный — это схожесть одного из них с их командиром. Историю Арка они знали не полностью. Про Землю знали. Про возможность, пусть и призрачную, переселиться в другой, пока ещё живой мир, тоже знали и помогали строить проход, который сработает лишь раз. Про оставленного в другом мире сына не знали. И видеть воочию почти точную копию командира было странно. Но вместе с тем вселяло необъяснимую надежду. Много вопросов, но аншуманцы расползались кто куда на ночлег, понимая, что сегодня они вопросов не зададут. Отцу с сыном надо поговорить. Вопросы потом. — Как мама? — задал свой главный вопрос отец, когда они с Пашей остались одни у горящих камней. Он не сразу спросил, опасаясь услышать ответ. Ведь столько лет прошло. — Тебя ждёт, — ответил Пашка и посмотрел на отца. На лице Арка проявилась такая радость, что Пашка выдохнул. Живы. Живы чувства отца к матери. Значит, он непременно вернёт отца домой. — Она не верила, что ты погиб или сбежал. Искала долго. А потом просто стала ждать. Мы ждали. — Я намеревался вернуться после медбокса. У нас с Петей был такой план. Но… — Я понимаю. Если бы я только помнил про Аншуман… — Мама бы не поверила, — тихонько рассмеялся отец. — Точно. Не поверила бы, — Паша едва заметно улыбнулся, вспоминая маму, и вдруг спросил: — Мы сможем найти Киру? — отец и раньше заметил, что когда Паша рассказывал про эту девушку, лицо его будто светилось нежностью. Непростая для его сына девушка. Значит, надо постараться. — Найдём. Наши вылазки в Аншуман всё опаснее. Расскажу уже в лагере. Что-то непонятное нам происходит в городе. Но Киру найдём. — Паша кивнул. Что хотел, он услышал: Отец не отказывался от семьи. Киру найдут. Всё. Можно спать. Наутро Пашу разбудили голоса аншуманцев. Они о чём-то спорили и весьма активно. Васёк и Петрович уже не спали и молча наблюдали за гостями. — Отец! — тихо позвал Паша, и Арк подошёл к сыну. — Мы не сможем пройти обычной дорогой в лагерь. Есть узкие коридоры. Васёк там не проедет. Часть пути придётся идти снаружи. Лучше ночью, чтобы в городе не заметили. — Но ночью на этом участке встречаются Эфиры, — подошедший Пётр пояснил причину спора. — Ищем возможность транспортировать Васька до лагеря максимально безопасно. — Значит, пойдём ночью! — заявил Пашка. — А ваши пусть обычной дорогой идут. Нам только скажите, куда двигать. — Здесь Эфиры по одному не ходят. Очень опасно, — уточнил Пётр и посмотрел на друга. Ясно, что тот с сыном пойдёт. Да и он сам Пашку с Васьком не бросит. — Разделимся, — предложил Арк. Просить своих людей рисковать ради его сына он не мог. Но те отказались. Командиры спасли им жизнь, вытащив из Тумана. Никто не посмел. — Значит, решено, выступаем вечером. Часть пройдём подземными ходами, а часть по поверхности. Около часа придётся идти в Тумане. Ваши вещи распределим на всех, чтобы налегке каждый шёл. — Надо из бункера рюкзаки прихватить, — и Пётр дал задание двоим навестить заброшенный склад. — Ну и славно, — сказал Васёк, скрывая облегчение. Он ночь почти не спал, ворочался и всё думал, как добираться до лагеря изгнанников на своём транспорте. Пашка его не оставит, тут он не сомневался. Но из-за его инвалидности все в трудном положении окажутся. К утру, изрядно устав от себя самого, он смирился с любым исходом и сейчас выдохнул. Решение есть. На Эфиров плевать, гоняли же они одного по Старославянску. И здесь справятся. Приготовления много времени не заняли. Единственное, что никак не отдавал Васёк, так это свой оружейный запас и последнюю банку тушёнки. Он видел, с каким вожделением рыжий парнишка на неё пялился. Сожрёт ведь по дороге. Зато Пашка не поскупился и заварил всем кисель. Пакеты с растворимым за несколько дней скопились, но раз уж есть вода… Аншуманцы оценили кисель. Причмокивали и восторгались. Тут и перевод не потребовался. Серёга же снова крутился рядом с дядей Петей. Васёк посмеивался, но был рад, что товарищ нашёл себе понимающего собеседника. Лишь бы чего не нахимичил. А то в своей лаборатории он был горазд на эксперименты. Когда пришло время выдвигаться и Васёк завёл двигатель, аншуманцы на мгновение оторопели. Они всё ждали, когда же и как поедет эта машина, но громкого, по их мнению, звука не ожидали. Погрустнели. Эфиров точно привлекут. Через пещеры прошли спокойно. В паре коридоров Васька пришлось толкнуть, но проехали. На открытую местность вышли — солнце ещё вовсю сияло. И как только оно, по обыкновению, упало — двинулись дальше. До Тумана тоже добрались без приключений. Перед входом в Туман активировали сферы, а дальше попросили Васька двигатель заглушить. Толкая его по очереди, медленно пересекали опасную зону. Красный луч прорезал туман рядом с дядей Петей. Тот пригнулся, а Пашка вовсю палил по Эфирам. Он не сразу сообразил, что только они с отцом их видят. Васёк стрелял наугад из своего гранатомёта в ту сторону, куда направлялся луч Паши, и отбил когтистую лапу в паре сантиметров от головы рыжего паренька. Пашка добил Эфира. Сражение заняло не больше пяти минут. Перекличка показала, что все живы. Арк обнял сына. Он догадывался, что тот, возможно, видит, как и он. Пётр рассказывал. Но убедиться самому было потрясающе. Его сын, его Пашка максимально защищён от нападения. Только ногу подлечить. Дядя Петя обнял Пашку следующим. Жизнь спас. Аншуманцы ликовали. Ещё один видящий в строю — это спасённые жизни. По очереди подходили и похлопывали Пашу по плечу, а ещё с удовольствием рассматривали гранатомёт Васька. Рыжий паренёк от Васька не отходил, как преданный щенок. Так и добрались до входа в очередное подземелье. Спустя час входили в подземное строение, оборудованное всем необходимым. Очередной бункер, только огромный. Люди в нём сновали туда-обратно, и каждый занят своим делом. Но при виде вошедших все замерли. А Паша с Васьком разглядывали огромную арку в стене. Очевидно, что это недостроенный проход в их мир. Домой. Значит, надежда есть.

Глава 4

Осматривать жилище изгнанников было трудно: глаза разбегались, а мозг отказывался классифицировать увиденное по привычным земным категориям. Столько чудес они отродясь не видели. Свет лился не из ламп или люстр. Источники освещения были странными: стены сами по себе мягко пульсировали биолюминесцентным свечением, меняя интенсивность в зависимости от уровня шума и движения людей. Это создавало эффект живого, дышащего пространства, где переливались глубокими фиолетовыми и синими оттенками. В центре помещения возвышался большой резервуар с водой. Вода внутри медленно циркулировала, очищаемая колониями светящихся микроорганизмов, которые мерцали в толще жидкости, словно звезды в миниатюрной галактике. От резервуара исходил едва уловимый запах озона. В воздухе, прямо над головами, висели знаки-указатели. Они не были проекциями на стенах — это были самостоятельные информационные окна, стабилизированные локальными электромагнитными полями. Текст на них менялся, подстраиваясь под взгляд наблюдателя, вспыхивая то на аншуманском, то, к удивлению Паши, адаптируясь под его земные нейронные паттерны. Они расспросят обо всём, но пока просто пялились на неведомое, открыв рты. Тишина в зале была абсолютной, поглощаемой пористыми стенами, и каждый звук казался неестественно громким. Особенно трудно пришлось Петровичу. Он метался из стороны в сторону, его руки дрожали от желания коснуться каждой поверхности, взять пробу воздуха, разобрать панель управления. Ученый в нем боролся с осторожностью: он не понимал, как бы так объять необъятное, чтобы ничего не упустить. Для него это было похоже на попадание в храм забытой цивилизации, где каждый камень кричал о знаниях, превосходящих земную науку на столетия. Паша с Васьком не отставали, хотя их реакция была иной. Паша инстинктивно оценивал укрытия и пути отхода, чувствуя, как его новое, исцеленное тело реагирует на идеальный микроклимат помещения. Васёк же с восхищением разглядывал механизмы, пытаясь понять принцип их работы через призму своей инженерной интуиции. Место, в котором они оказались, скорее напоминало научную лабораторию высшего класса, нежели какой-то склад или убежище беженцев. Здесь всё работало, всё было продумано до мелочей, всё было... совершенно. — Это и есть лаборатория. Одна из многих, которые были заброшены после неудачных экспериментов, — подтвердил Пашину догадку Арк, наблюдая за реакцией гостей с легкой грустью. — Мы спасли то, что смогли вывезти до прихода Тумана. Остальное осталось там, за стенами, погребенное под ядовитой пылью. — Зачем их бросать? — Туман. Одно из последствий этих экспериментов. Сначала токсичные отходы не поддались переработке, что было совершенно необъяснимо при нашей развитой науке, и земля оказалась заражена. После начались всевозможные катаклизмы, резко изменились климатические условия, которые совпали с нападениями выживших Эфиров. Ушла вода. Эфиры плодились и эволюционировали с огромной скоростью. А потом пришёл Туман. Лаборатории закрывались одна за одной. Эта была последней. Она ближе всего к городу. Фильтрация воздуха ещё работала, когда мы её обнаружили. Теперь уже сами следим. — Природу Тумана выяснили? — вклинился в разговор Петрович, который совершенно ошалел от счастья. Он ведь не просто в чужом мире, он в лаборатории! — В нашем мире, как и у вас, для образования тумана необходим контраст между подстилающей поверхностью и воздухом. Наша земля перенасыщена токсичной влагой, к тому же она остывает с катастрофической скоростью. А на поверхности только тёплый воздух. Сначала Туманы встречались в местах ликвидации отходов, и им не придавали особого значения, но сейчас вся наша планета покрыта ядовитой завесой. И Туман сгущается. Выживают в нём Эфиры. Мы — нет. Аншуман — единственный нетронутый ядом клочок земли. Когда я был ещё в городе, понимания этому не было. — Наворотили снежный ком, молодцы! — резюмировал подъехавший Васёк. Арк согласно кивнул. — Наденьте это, — протянул подошедший Пётр маленькие кристаллы фиолетового цвета на металлической цепочке. — Зачем? — скептически скривился Васёк. — Облегчит понимание. Переводчик, если упростить. — Начинается. Тоже вцепится? — Петрович осторожно протянул руку и взял кристалл. — На тебе, Серёга, и узнаем, — хохотнул Васёк и посмотрел на притихшего Пашку. — Отец! Почему ты говоришь, что Туман не приближается к городу? Мы видели с Васьком, как ночью на одном участке границу периметра сдвигали. Именно потому, что Туман приблизился. — Да-да, — подтвердил Васёк, — сдвигали. Будто это решит проблему. — Вы не ошиблись? — Арк был потрясён. Именно таким словом можно назвать изменившееся выражение лица. — Мы не ошиблись, — отчеканил Васёк. — Они мухлюют. В городе-то, наверно, думают, что надёжно защищены, и единственная их проблема — это нападения Эфиров. Арк перевёл слова Васька и Паши. Аншуманцы загалдели. — Надевайте кристаллы! Это нейроинтерфейс, который считывает языковые центры мозга и транслирует смысл напрямую в сознание собеседника, минуя слуховой аппарат. Он создаёт эффект "понимания сути", а не просто перевода слов, — скомандовал Пётр. — Пора всем пообщаться. Кристаллы легли на грудь каждого из троих мужчин с лёгким жжением. Заболела голова, звуки слышались словно сквозь вату, даже зрение подвело на некоторое время. Васёк попытался сорвать кристалл, но Арк остановил. «Потерпи!» Через несколько минут в голове прояснилось, все непонятные симптомы исчезли. — Что это было? — почти прорычал Васёк. — Это временный эффект, к сожалению, его не избежать, — ответил кто-то из аншуманцев, стоящих поблизости. — Только суньтесь ко мне со своими технологиями, я вам эти технологии да в одно место, — всё ещё буйствовал он, а Пашка смеялся. — Ты чего ржёшь, как конь? — Ты осознаёшь, что хоть и коряво, но говоришь на языке Аншумана? — Некоторые слова не переводятся, и ты произносишь их по-русски. В остальном твоя речь вполне понятна! — добавил Петрович. Тоже лыбился, гад. — Да ну вас! — воскликнул Васёк и огляделся. — Вы все меня понимаете? — аншуманцы закивали головой. — Твою ж дивизию! Как обратно на русский переключиться? — Сообразишь со временем, — дружески хлопнул по плечу Арк и обратился к соотечественникам: — Вам известно, что в другом мире, который мы называем Земля, я провёл несколько лет. Мы рассказывали вам с Петей об этом мире. И все вы знаете, для чего мы строим многие годы проход. Но вы не знаете, что в том мире у меня остался сын, — Арк сделал паузу, давая своим людям возможность переварить новую информацию, и подошёл к Паше. — Знакомьтесь. Это Павел, мой сын. Он, как и многие из нас, унаследовал дар Охотника. Но он, как и я, видит Эфиров! — после этих слов аншуманцы восторженно загалдели. — Как он попал к нам? Прохода ведь нет! — крикнул кто-то из толпы. — Мы расскажем, — кивнул Паша и вкратце пересказал историю их попадания в Аншуман. — Если дар этой Киры так силён, как ты говоришь, Император не выпустит её из города! — женский мягкий голос обрушил новую информацию на Павла и друзей. — Почему? — Паша резко обернулся на говорившую. Молодая женщина выступила вперёд. — Император много внимания уделяет исследованиям ДНК Охотников. Он её на запчасти разберёт. — Это Мирта! Она специалист медицинского исследовательского центра. И она не делилась раньше подобной информацией, — нахмурившись, сообщил Арк. — Не было повода. Но я говорю правду. Этой девушке не выжить. — Кто она? — Васёк пихнул очень больно дядю Петю и прошептал вопрос прямо ему в ухо. При виде Мирты он остолбенел. Невероятной красоты создание. Точёные черты лица, большие тёмные глаза, идеальные пропорции стройной фигуры: весь образ будто с полотен величайших художников, воплощавших красоту во все времена. Каждое движение девушки словно танец: плавный, полный изящества и тонкой грации. Сейчас Васёк был весьма рад тому, что сидит в инвалидном кресле, иначе ноги бы подкосились, и он бы опозорился. Оказалось, что никто толком не знает. Однажды она пришла сама. Истощённая и измученная. Ничего не говорила, только тихо плакала. А потом рассказала, где в этой лаборатории прячется медбокс, и что она может им управлять. Так и осталась. — Разве Киру не отправят в Куб? Она провела жизнь на Земле, Император заставит пройти это испытание, — вмешался в разговор Пётр. — Верно. Так и будет. И она его не пройдёт. Её приговорят к изгнанию в Туман. Только она не дойдёт до Тумана. Бессмысленно её здесь встречать, — уверенно подтвердила Мирта свои же слова, сказанные ранее. — Значит, надо вызволять её из Города. До Куба, — заявил Паша таким тоном, что всем стало ясно: без Киры он отсюда не уйдёт. — И снова верно, — Мирта посмотрела ему прямо в глаза. — Вот только она понятия не имеет, что в опасности, и что её надо вызволять! — Да кто спрашивать будет? — влез Васёк. — Она наша девочка, наша. Доверяет нам. И если мы втроём скажем «надо валить», она поверит. — Мирта, а почему ты говоришь, что не дойдёт до Тумана? Есть точная информация? — Арк пристально разглядывал Мирту. — Скольких Охотников вы спасли за последние пять лет? — ответила вопросом на вопрос Мирта. — Ни одного! — Никого не изгоняли! Мы бы знали! — кто-то из аншуманцев уверенно возразил. Вперёд протолкался взрослый мужчина. Его огромная фигура произвела бы впечатление выскочившего из леса Йети, если бы не комбинезон Охотника. — Это Горг. Его брат в числе тех, кто голосует за решения Куба, — пояснил Пётр. — У него всегда есть сведения о новых изгнанниках. — Ложь! — воскликнула Мирта. — Его брат давно лжёт! — Мирта… — тихо сказал Арк и взял её за руку. — Это серьёзное заявление. — Я пришла к вам три года назад. Моего друга, Охотника, изгнали в Туман. Мы знали про вас, и я ждала хороших вестей от него. И получила: его тело для исследований в нашем Центре, — Мирта разрыдалась. — Брат Горга лжёт. Им больше не дают уйти. В бункере повисла тишина. Потрясённые аншуманцы переваривали новую реальность, которая в корне меняла дело. Их всего-то не больше сотни за последние двадцать лет набралось. Каждую жизнь выцарапывали из Тумана и радовались этому. Зачем же императору тела Охотников? Почему он никак не остановится? — Почему же ты молчала, Мирта? Это ведь важные сведения! — Пётр был взбешён. Всегда сдержанный, подающий пример изгнанным и лишённым имени, сейчас едва сдерживался. — Потому что Горг пришёл к вам давно, вы ему доверяете. А я явилась сама. Кто мне поверит? Именно его брат доставил тело к нам в исследовательский сектор. Его брат. Который, якобы, снабжает вас информацией. Кому я должна была рассказать и что? — Мне! — сказал Арк и приблизился к Мирте. — Ты должна была сказать мне. Кроме брата Горга, нам есть кому задать вопросы в Аншумане. Но из-за твоего молчания я не знал, что эти вопросы нужно задать! Мы все преданы тем, кому служили. Мы все хотим выжить. Мы в одной команде, Мирта. Нельзя скрывать важное! — Я боялась, Арк. Что не поверите и прогоните. Я не хочу возвращаться в Аншуман. Я не могу! — и Мирта, вытирая изящными ладошками слёзы, быстрым шагом удалилась из общего зала. Общее удручённое молчание прервал голос Васька: — Во что мы снова вляпались, а, Пашка? Умеем же найти… — и тихо засмеялся. Их приключение обещает быть насыщенным событиями. — Всё, как мы любим, Васёк, — улыбнулся в ответ Паша и похлопал друга по плечу. Он дико устал стоять, опираясь на трость. Нога вот-вот скрючится судорогой, но где присесть — понятия не имел. — Проследуйте в медбокс, Павел! Иначе шансов помочь Кирайе у вас не будет! Ваши физические возможности ограничены! — голос Сато внезапно вклинился в пространство. Сато заговорила по-русски, аншуманцы её не поняли, зато поняли, что Сато говорит с Павлом, и вытаращили глаза. Сато ни с кем не говорила. Она лишь откликалась на команды и запросы их командиров. Пол зажёгся указателями, и Васёк кивнул другу, мол, иди! — Сато, почему ты говоришь на русском? — поинтересовался Паша, ковыляя по указателям. Аншуманцы расступились. — Так надо, — ответила Сато и затихла. — Во дела, — усмехнулся Петрович, следуя за Пашей. — Ты теперь любимчик у искусственного интеллекта. Мы чего-то ещё о тебе не знаем? — Да мы, похоже, тоже, — добавил Арк, улыбаясь во весь рот. Его сын. Взрослый мужчина. Им предстоит ещё найти общий язык, но как же он был рад его увидеть и узнать, что ждали. Даже если сам не выберется отсюда, то Пашку непременно домой отправит. Петляя коридорами, Паша вышел к просторному помещению, в центре которого был установлен цилиндрический прибор с человеческий рост. Он открылся, приглашая Пашу войти внутрь. Откуда-то появилась Мирта. — Входи. Это диагност. Сначала посмотрим, что с твоей ногой, — сказала она и махнула рукой в сторону прибора. — Только разденься. Полностью. Паша покраснел, но подчинился. Бегать с тростью, надеясь спасти Киру, — плохая идея. Вдруг и правда можно вылечить? Цилиндр закрылся, а внутри разлился какой-то приятный аромат. Паша почувствовал, что машина наклоняется, и через несколько секунд оказался в горизонтальном положении. Усталость отступила, боль в ноге затихла, тепло разлилось по всему телу. Глаза медленно закрылись. Паша уснул. — Долго длится диагностика? — поинтересовался Петрович. — Нет. Диагностика закончена. Началось лечение, — улыбнулась Мирта. Привычное и понятное ей занятие позволило взять себя в руки. — В смысле? Так быстро? — широко открытые глаза Петровича смотрели прямо на Мирту. — Смотри, — Мирта вызвала в пространстве голографическое изображение скелета пациента. — Вот здесь видны сросшиеся кости. Их недостаточно. И сращивание кривое. Дальше, — появилось изображение мышечных тканей, — есть участки, где мышцы утрачены. И сухожилия плохо сшиты. Дальше, кожа. Ну, там всё просто. — И как это лечить? Его несколько месяцев по кусочкам собирали, хотя бы ногу не отняли, и то, слава Богу! — воскликнул Петрович, ужаснувшись от увиденного. Бедный Пашка, да как он вообще ходит? — Кости раздробим, недостающие вырастим и снова срастим. То же самое с мышцами и кожей. Как новенький будет. Петрович всё же прицепился к Мирте пытаясь выяснить, по какому принципу работает этот прибор. — Медбокс использовал технологию биопринтинга in vivo, — терпеливо объяснила девушка, видя неподдельный интерес учёного. — Наноботы служили каркасом для роста новых клеток, стимулируя остеобласты — клетки, строящие кость, и миобласты — клетки, формирующие мышечные ткани. Процесс ускорялся за счёт локального повышения метаболизма и подачи концентрированного коктейля аминокислот и факторов роста. Петрович с благоговением смотрел на эту машину, мечтая заполучить такую хоть в одну больницу Старославянска. Для него это было сродни явлению Бога медицины. — Ему не больно? — всё же переживал Серёга. — Нет, ему хорошо. Он спит и ничего не ощущает. — Сколько времени это займёт? — голос Васька радостным не был. Перспектива лечения выглядела долгой. — Недолго. Я максимально ускорю процесс. Недели три всего. — Пашка вас казнит! — уверенно заявил Васёк и уехал обратно в общий зал. Петрович остался наблюдать, Мирта разрешила. Видеть своими глазами, как маленькие наноботы точечно доставляют в организм его друга необходимые элементы для восстановления костной ткани, как на глазах восполняются пробелы, было для учёного сродни явлению Бога медицины. — Ему не больно? — Петрович всё же переживал. — Нет, ему хорошо. Он спит и ничего не ощущает. — И он полностью восстановится? — Да. Полностью. Даже грыжу межпозвоночную уберём. — Так вроде не было? Он не говорил. — Он не знал. Маленькая ещё. Но теперь и вовсе не будет. Он поправится полностью. Не волнуйся! Три недели! Три недели спустя… Васёк крутился на своём «БТРе» вокруг диагноста. Ему установили новые аккумуляторы, запас энергии которых чуть ли не бесконечен. Что-то где-то прикрутили, и транспортное средство теперь могло не только бесшумно ездить, но и взлететь при необходимости. Невысоко. Спастись от Эфиров при случае достаточно. Аншуманцы не понимали, почему Васёк отказывается от лечения в медбоксе и предпочитает оставаться инвалидом, и вызвались помочь хотя бы с креслом. Васёк был счастлив. А ещё… Васька буквально разрывало от новостей, и он нарезал круги в медбоксе, ожидая, когда же Пашка выйдет из лечебного сна. Петрович, которому тоже было что рассказать, только посмеивался над другом. За время, проведённое среди аншуманцев, Петрович получил ответы на многие свои вопросы и уже успел оправиться от первого шока. Конечно, Пётр, с которым они много общались, знал не всё. Учёные всех мастей находились при императоре, но даже тех сведений, которыми владел Пётр, было достаточно для понимания, как далеко в науке шагнул этот мир. К своему облегчению Петрович узнал, что временем управлять в Аншумане не умеют, и тот эпизод с Пашей, когда Пётр сумел его вернуть в ту же минуту, объясняли максимально просто, настолько, насколько может понять человек, не имеющий отношения к квантовой физике: любое событие — это информация, имеющая собственную энергию. Такое событие, как соприкосновение миров, — это информация, наполненная огромнейшей энергией. Проще говоря - имела место квантовая запутанность событий. Выход этой энергии ещё несколько дней можно уловить, она не растворяется в небытие бесследно. А понимание эфира, как такового, увеличило шансы, дёрнув за нужную ниточку, подтянуть то самое событие. Но это работает лишь при переходе между мирами при соответствующем оборудовании, которым на тот момент и располагали в Аншумане. Эксперименты со временем в границах Аншумана, если и проводились, то Петру об этом неизвестно. Наверняка он знал лишь то, что много времени и сил тратится на изучение Сознания. Информация в нём, по мнению учёных, — ключ от Вселенной. И император хотел этот ключ. Петрович уже знал, как далеко они продвинулись в своих исследованиях. И знание это, ещё полученное от Кости, было невероятным. Ещё бы. Стало возможным путешествие по далёким галактикам. У них, правда, и выбора нет. С планеты надо валить. В общем, у самого Петровича тоже новостей вагон и маленькая тележка. А ещё они знали, где Кира, и у них был план. Оставалось дождаться Пашиного возвращения. Диагност засветился, и с тихим щелчком панель отъехала в сторону. Чувство лёгкости не покидало Пашу, нога не болела, а полное ощущение того, что он наконец-то выспался, было самым замечательным за последние месяцы. Паша посмотрел на друзей. Что-то было не так, но он не понимал что. То ли одежда, то ли внешний вид в целом. Васька не слышно, но он был и лыбился во весь рот. — Диагностика закончилась? — поинтересовался Паша, подхватывая брошенную Петровичем одежду и натягивая комбинезон. Борода Петровичу шла. Точно! Откуда борода? — Давно. Тебя уже и вылечили! — радостно завопил Васёк, заходя на крутой вираж рядом с Пашей и выкрикивая свою главную новость, которую уже не мог сдерживать, — прикинь, Пашь, у них секса нет!

Глава 5

Аншуманцы избегали Пашу. Его гнев был настолько ощутим, что каждому казалось, будто вот-вот этот гнев жёсткой плетью ударит по ним. Паша влетел в общий зал, и его новые, исцелённые мышцы легко несли тело вперед, несмотря на бушующий внутри шторм. Он пересёк помещение широким шагом, игнорируя отца. Пол под ногами был непривычно мягким и поглощающал звук шагов. Об этом позаботились изгнанники, которые чудом спасли из руин старой лаборатории биополимерное покрытие. Стены вокруг пульсировали тусклым, ритмичным светом, реагируя на его учащенное дыхание и высокий уровень адреналина в крови. Да и воздух здесь был стерильным, лишённым всяческих запахов, с едва уловимым привкусом озона и металла. Паша проигнорировал этот безупречный, почти больничный порядок и ворвался в темный коридор, где свет панелей мигал нестабильно, выдавая сбои в энергосети бункера. Охотники, занимавшие зал, замерли или сделали вид, что увлечены своими делами. Кто-то чистил оружие из странных, полупрозрачных сплавов, кто-то изучал голографические карты, мерцающие прямо над ладонями. Все они следовали совету Васька, который заранее предупредил: «Дайте ему выпустить пар. Он теперь как новый двигатель после капремонта — может заклинить от перегрева». Ещё бы. Три недели времени потрачены впустую. Паша сжал кулаки, чувствуя, как под кожей играют наноботы, всё ещё завершающие регенерацию тканей. Он не знал, куда выплеснуть эту ярость, но понимал: не на людей. Они невиновны. Они были такими же пленниками этого красивого, холодного и умирающего мира, как и он сам. Арк с Петей наблюдали молча. Арк — с отцовским интересом: узнавать взрослого сына в разных ситуациях невероятно интересно. А Петя смотрел на всё философски. За годы жизни на Земле его взгляды радикально изменились. Эмоции, присущие людям и почти вытравленные из аншуманцев, он находил живыми и человеческими. Дружбу между людьми — прекрасной, а любовь — непонятной, но очень интересной. Сколько бы Арк ни пытался ему это объяснить, Петя не понимал. В аншуманском языке даже не существовало таких понятий, как дружба и любовь. Иногда, и весьма редко, такие явления привязанности случались, но карались. Так что тело, доставленное Мирте, было скорее показательной оплеухой за проявленное чувство. Арк быстро принял земные правила и проникся ими. Пётр не сдавался, пока не взял на руки сына своего напарника. Рождённого женщиной, прошедшей через боль, но почему-то невероятно счастливой. Этот малыш, доверчиво лежащий в его огромных ладонях, одним взглядом прорвал плотину. Чувства вырвались на свободу. Живые. Человеческие. И он признал дружбу. Настоящую, мужскую, верную дружбу. Признал, что ни Арка, ни его сына не предаст. Понял, что готов за них погибнуть, если придётся. Это было ошеломительно. Но испытать любовь Петру не довелось. Он бегал туда-сюда между мирами, как связной, и невероятно много энергии тратил на то, чтобы не выдать свои изменившиеся взгляды в Аншумане. Арку было легче: он отвечал за безопасность детей Охотников, выращенных искусственным аппаратом для репродукции, и больше времени проводил на Земле, чем в Аншумане. Но в нужный момент чёртов Куб вывернул наизнанку их обоих. Пока Паша находился в заботливых руках Мирты и объятиях диагноста, Васёк кое-что им поведал: про Ларису, про то, в какой момент и как она оставила Пашу. И как долго он справлялся с этим фактом. Увы. Верность в дружбе или любви всегда идёт под руку с предательством. Но люди не перестают рисковать, вот что Пётр находил странным. Он наглядно видел, насколько Кира небезразлична Пашке, хотя тот и не признавал этого, называя свою заботу опекой над девушкой, которую же сам и просветил относительно её дара. Как ни назови, но сейчас Паша гневался и дико переживал об упущенном времени. Один лишь Васёк крутился с ним рядом. Вот он, верный друг с детства. Когда-нибудь Пётр с удовольствием послушает об их приключениях в те годы, которые они с Арком пропустили, а пока есть важное дело. Необходимо достроить проход, который сможет удержать разрыв хотя бы несколько минут. Вывести отсюда хотелось всех. Подступающая гибель их дома была как никогда очевидной. — Пашка, пойдём, наши хоромы покажу! — Васёк ехал за Пашкой, который нёсся по коридорам с небывалой скоростью. — У нас, знаешь ли, отдельные апартаменты. Там, наверно, подопытных держали, а теперь нас, — хохмил Васёк, переживая за друга. Пашкино гневное молчание обычно хорошо не заканчивалось. — Васёк! — резко останавливаясь, рыкнул Паша. — Ну ты-то куда смотрел? Как позволил упаковать меня на три недели? — зелёные глаза горели, как два огнемёта. Злится. — Пашь, ты не просто ходишь, ты летишь буквально. С тростью много бы Кире помог? Даже в Аншуман бы не сунулся. А за Кирой мы следим. Она в лагере Охотников, пока в безопасности. Тренируется. Всё под контролем. Хмырь, кстати, тот ещё прохиндей! Постоянно крутится возле императора! — Васёк обогнал друга и медленно поехал вперёд. Паша чуть выдохнул, но для себя решил, что даже если его ранят, к медбоксу он больше близко не подойдёт. — Там тебе отец подарок принёс, пойдём, покажу! — Васёк улыбнулся и махнул рукой Паше. Подарком оказался браслет. Только на сей раз семейный. С полным набором функционала, включая семейную память и защитное поле Охотников. Он вцепился в Пашу, буквально узнав того на подходе. Металл нагрелся, и тонкие иглы-коннекторы мягко, но настойчиво вошли в кожу запястья, находя прямое соединение с нервными окончаниями. — Павел! Не мешайте загрузке памяти! — голос Сато прозвучал не из динамика, а внутри черепа, резонируя прямо в слуховом нерве. Паша и правда ощутил сильное давление на голову, словно кто-то пытался протолкнуть туда огромный объем данных через узкое горлышко. Перед глазами вспыхнули хаотичные вспышки цвета, в ушах зазвенело, а в висках пульсировала боль. Он инстинктивно попытался сбросить браслет, зажмуриться и отгородиться от этого вторжения, всячески сопротивляясь чужеродному потоку. — Без этой информации ваше проникновение в Аншуман не будет эффективным! — настаивал ИИ, и его голос стал жестче, приобретая металлические оттенки. — Сопротивление бесполезно. Расслабьте когнитивные барьеры. Информация полилась образами, схемами и ощущениями: карты дворца накладывались на реальность, данные о системах безопасности вплетались в сознание, как новые воспоминания. Это было похоже на мгновенное обучение, но без усилий, будто мозг просто принимал готовые знания, как флешку с данными. — Сато, ты всегда рядом? — Паша никак не мог привыкнуть к голосу, всплывающему в самые неожиданные моменты. Ощущение постоянного контроля тоже напрягло. — Смиритесь! — провозгласил мелодичный голосок и затих. — Твою ж дивизию, Васёк! — Паша запустил пятерню в волосы и взлохматил тёмную шевелюру. — Что делать-то? — Она же сказала, смирись! — захохотал Васёк. Сам он был рад, что Сато присматривает. Может, убережёт от беды своими советами. Хотя Васёк плохо понимал, как устроен ИИ и зачем ему заботиться о человеке. Наверняка у Сато свои интересы. Не зря же к Пашке прикипела. — Что ты там про секс говорил? — вспомнил вдруг Паша, присаживаясь в висящее в воздухе устройство, напоминающее кресло. Было удобно. Оно даже слегка покачивалось, что действовало на Пашу весьма умиротворяюще. Васёк же захохотал. — Слушай. Пока ты спал, я знакомился с местными. Они просили разрешения осмотреть земные вещи. Ну, я разрешил. — И что? — Презервативы нашли, — Пашка захохотал. Неунывающий Васёк, шагающий в чужой мир с презервативами. — Кого ты… — и Пашка снова захохотал, не закончив фразу. Ну, Васёк. — Да неважно. Короче, я объяснил, зачем они нужны. Видел бы ты их лица: смесь ужаса и непонимания. Нет у них секса, понимаешь? — А как же дети? Ну хотя бы ради потомства? — Они детей в специальной штуке выращивают. Родители вообще в процессе не участвуют. И называются они не родители, а воспитатели. Их задача — воспитание без эмоциональной привязки. — Бред какой-то… — Дальше больше. Я им объясняю процесс и связанное с ним удовольствие, у них паника, а твой батя ржёт. Он не только тебя утаил, он ещё и самое интересное не рассказал про наш мир. Правда, потом ему пришлось прятаться от соотечественников, потому как не дураки, два плюс два сложили и пошли к нему с вопросами, — хохотал Васёк. Паша представил отца, взрослого и крепкого командира, удирающего от подчинённых, и которому в итоге пришлось объяснять, откуда на Земле дети берутся, и тоже захохотал. — Слушай. Ну ладно, у них правила и менталитет устоявшийся. Но как быть с желанием? Куда его-то спрятали? — отсмеявшись, спросил Пашка. — А это самое интересное. Мы с Петровичем посовещались и решили, что это батончики. Туда что-то добавляют. Если бы проблема была генетической, то и ты бы не родился, так? Значит, дело в еде или воде. Короче, я снова ловлю крыс. Нафиг эти батоны, сами пусть жрут, — Васёк отъехал к стене их отсека и приложил ладонь к гладкой, почти незаметной выемке. Стена бесшумно раздвинулась, открывая нишу. Внутри, вместо привычной электрической плиты, тлели странные, пористые камни серо-голубого цвета. Они излучали ровное, глубокое тепло, похожее на инфракрасное излучение, но более мягкое. От них исходил едва уловимый запах озона и раскаленного минерала. — Видал, — похвастался он, подставляя ладони к жару, который был приятен и безопасен для кожи. — Для меня настроили. Чтобы тебя каждый раз не просить активировать браслет. Петрович выяснил, что это фрагменты термоядерного реактора малого радиуса действия. Их выбросили как брак, потому что они не давали нужной мощности для города, а для нас… — Васёк хитро прищурился, — для нас это идеальный гриль. Температура идеальная, мясо не горит, а томится. И главное — никакого дыма, только пар. Счастливое лицо Васька озаряло всё помещение. — По заказу изготовили у местных умельцев из деталей старого шлюза. Приходят иногда на запах: Рыжий пожрать, остальные пока понюхать, — смеялся довольный собой Васёк, указывая на вентиляционную решетку, откуда действительно доносился тихий шорох и любопытное фырканье. — Одно мясо есть вредно, — улыбнулся Паша. Даже крысиному мясу он был рад больше, чем перспективе есть пресные батончики. — А вот тут ещё одна история: у нас есть листья салата! И Васёк рассказал, что среди группы Охотников есть изгнанница, в задачу которой входило сохранение флоры планеты. Она и сохраняла разные семена в ожидании галактического крейсера и возможности осваивать другую, пригодную для жизни планету. Только её застали за подбором с земли семян из императорского сада. Хотели сразу казнить, но то ли император был в настроении, то ли некогда ему было на казнь любоваться — выкинули в Туман. Аси юркнула в одну из пещер, там её и нашли изгнанники. Но дело в том, что у Аси был тайничок в пещерах. Хранить все семена в лаборатории она опасалась — любая проверка могла уничтожить последнее наследие живой природы Аншумана. Пара герметичных контейнеров с образцами была припрятана глубоко под городом, в зоне с естественной геотермальной активностью. Кое-что уже здесь она попыталась прорастить, используя самодельные гидропонные установки из обрезков труб и фильтров. Свет давали тлеющие камни Васька, а воду очищали через угольные фильтры из тех же крысиных костей. Петрович же, который в химии шарил больше, чем в физике, быстро выяснил, что пророщенная ею зелень — это вполне съедобные листья салата, богатые витаминами группы B и антиоксидантами. Для него это было маленьким чудом: хрупкие, ярко-зеленые ростки, пробивающиеся сквозь мертвый камень, пахли настоящей Землей, влажной почвой и жизнью. — Так и живём, Пашка. Жарим крыс, жрём салат, — Васёк достал из небольшого холодильника, работающего на термоэлектрическом элементе, прозрачный контейнер, внутри которого лежали свежие, хрустящие листья. — Видел бы ты их лица, когда Петрович зажевал первый листик. Он заплакал. Серьезно. Слезы текли, а он жует и улыбается. Я чуть не помер от смеха, — веселился Васёк. — Для них это просто трава. Для нас — вкус дома. — Эх, весело у вас, — немного завидуя тому, что пропустил столько комичных ситуаций, сказал Паша, — а я всё проспал. Буквально. — Зато теперь бегаешь, как конь, — улыбался Васёк, — и я. Летаю как конь. Пегас, — и Васёк продемонстрировал свой взлёт в воздух. Он нажал на скрытую панель управления в подлокотнике кресла, и снизу, из-под днища «БТРа», с тихим гудением выдвинулись четыре компактных турбины. Они работали на сжатом эфире — том самом веществе, которое питало весь Аншуман. Воздух вокруг колёс задрожал, исказился, и кресло плавно оторвалось от пола, зависнув на высоте метра двух. Пашка вытаращил глаза. — Да-да, Пашка. Не отстаю от новых технологий, — гордо заявил Васёк, управляя полетом легкими движениями джойстика. — Петрович перепрофилировал систему стабилизации из старого дронов-разведчиков. Теперь я не только езжу, но и летаю. Сзади подножка есть, специально для тебя сварена из титанового сплава. Могу и тебя прокатить, если захочешь почувствовать себя пилотом истребителя, — засмеялся он, совершая изящный вираж вокруг столба. — Отец твой каждый день в медбоксе торчал. Мирту замучил. Всё требовал детальный отчёт. Переживал, — добавил Васёк важное. Паша легонько улыбнулся и кивнул. Взгляд потеплел. — Какие новости из Аншумана? — У твоего бати в лагере Охотников есть знакомый командир. Он не то чтобы сочувствует изгнанникам. Ни с кем не дружит и родственных связей не имеет. Но он годами готовит Охотников к сражениям. И ему не нравится, что гибнут они не в схватке с Эфирами, а по приказу того, кого своей жизнью защищают. Кира сейчас у него. Тренируется. Из лагеря её вытащить не выйдет. Подставим командира. А вот на пути во дворец можно. Её один брат сопровождать будет. Есть место, граничащее с нашими пещерами, они там будут проходить. В общем, шанс есть. — А что с проходом? Что дядь Петя говорит? — Говорит, нужна какая-то штука из императорского дворца. Без неё не заработает. А с ней дело в шляпе. — Значит, задач две: перехватить Киру раньше императора и обокрасть его дворец. Делов-то, — усмехнулся Паша. — Товарищ капитан, разрешите обратиться! — гаркнул Петрович, врываясь в их жилой отсек. Выглядел при этом весьма торжественно, несмотря на всклоченные по обыкновению волосы. — Петрович, сбрендил? — удивился Паша. Васёк тоже в полном недоумении разглядывал Серёгу. — Да я просто вспомнил, что ты у нас главный. То есть тоже командир, как и твой отец. Генетика, блин… Аншуманцы, кстати, в восторге от твоего статуса. Очень верят в генетику. — Да и без веры всё ясно. Стоит только на них обоих посмотреть, — улыбнулся Васёк. — Ну а ты что интересного расскажешь? — спросил Паша у Петровича. — Васёк обозвал меня лабораторной крысой! — наябедничал Петрович. — А он со мной неделю не разговаривал, — доложил Васёк и смылся. — Васёк! — вслед ему крикнул Паша, но того уже и не видно было. — Ладно, что у тебя? Петрович рассказал всё, что удалось узнать. И про время, и про строительство прохода. — Сато предрекает через пару месяцев сильнейшие электромагнитные возмущения, — голос Петровича сопровождал всплывшую голограмму. Сато подключилась. На ней красными линиями пульсировала ткань пространства между мирами. — Высока вероятность активировать проход. Если достанем нужную запчасть. Паша смотрел на мерцающую схему, пытаясь осознать масштаб. — Просто убить Эфира, как на Земле, не выйдет? — он всё не мог понять, зачем им этот сложный проход, если сюда они проникли другим способом, через случайный разлом. Петрович покачал головой, указывая на график энерговыделения, который рос экспоненциально. — Их много, Паша. И все хотят на Землю, понимаешь? Представь дамбу. Ты можешь пробить в ней дырку камнем, но вода хлынет тонкой струйкой. А нам нужно открыть шлюз целиком, чтобы успеть эвакуировать людей или, наоборот, заблокировать вторжение навсегда. За пару минут нестабильного разрыва не прорваться массово. Нужен проход, который стабильно удержит разрыв в течение нескольких минут хотя бы. Он ткнул пальцем в синюю точку на голограмме — ядро устройства. — Это колоссальные энергетические затраты. Пространство стремится схлопнуться обратно, как резиновая лента. Его необходимо стабилизировать искусственным якорем. Так вот, этот квантовый стабилизатор и надо спереть из дворца. Без него проход просто захлопнется, раздавив всех, кто окажется внутри. — Что же они столько лет не озаботились? — Паша не верил, что такая простая, казалось бы, задача не была решена раньше. — Пашь, посмотри на них, — Петрович кивнул в сторону коридора, где тренировались Охотники. — Они воины, а не инженеры. Единственный, скажем так, технический специалист с системным мышлением — это ваш дядя Петя. Остальные привыкли к принципу «подай-принеси». Император запрещал любые самостоятельные разработки, считая их ересью. Он понизил голос: — И вспомни брата Киры: они лишь обороняются. Вести наступательную войну никто не умеет, выслеживать цели в сложной городской среде тоже. Всему учились сами, методом проб и ошибок, за прошедшие годы в изгнании. Каждая вылазка за пределы периметра для них — смертельный подвиг. Они, между прочим, очень на вашу помощь надеются. Вы для них — как спецназ из легенд. Петрович серьезно посмотрел на друга: — Кстати. Будь осторожен с Горгом. Он критикует всё, на что взгляд падает. Ваше с Арком родство, наши методы, даже саму идею прохода. Он считает, что мы слишком рискуем, нарушая «священный порядок» Аншумана. Для него традиция важнее выживания. — Ясно. Что про Туман скажешь? — Сгущается. К городу подступает. Космодром, с которого стартовали крейсеры много лет назад, весь покрыт туманом и находится уже за пределами города. И границы тайком действительно сдвигают. Люди твоего отца теперь заняли ваш наблюдательный пункт в пещерах. Подтвердили. — Почему в городе нет паники? Я не понимаю безмолвия людей. Это от безысходности такая тишина? — Знать бы. Их эксперименты с эфиром сродни спичкам, которые попали в руки детей: найти — нашли, сумели поджечь. Им понравилось, и начали поджигать всё подряд. В итоге катастрофический пожар, который сожрёт целую планету. И дай Бог, Пашка, к нам не перекинется. Эфир ведь вездесущ. А эти проходы… — Риск есть. Эти существа же пролезли к нам. Вот мы влипли, Серёга. — Паша закрыл глаза и откинулся на спинку кресла. Плевать на эфир, эту межзвёздную паутину Мироздания. Плевать на планету, гниющую от проделок человека, и на их созданий, чья суть так до конца и не ясна. Забрать бы своих и домой. Сможет ли? И кстати, надо выяснить, как они осуществляют коммуникацию, когда совершают вылазки. Ответ на этот вопрос он получил мгновенно: — Павел! Голос Сато, как ему показалось, был даже насмешливым. — Сато, план дворца и точное местоположение стабилизатора можешь предоставить? — Покопайтесь в памяти, Павел. Уже есть. — Я тебе компьютер, что ли? Не лезь мне в голову, — Паша злился. Сделали из него какого-то киборга. Он не подписывался на это. — Именно так. Совершенный. И это наиболее рациональный способ передачи информации. Других носителей не требуется. — Сато, что ты мелешь? — Сато молчала долго, подбирая слова. — Мозг человека способен на многое! Смиритесь! — Что ты ко мне пристала, а? Почему не к моему отцу или Петру? Ну или Ваську, наконец? Он бы счастлив был! — Все вероятности нашей коммуникации ведут к положительному исходу, — Сато сделала паузу и закончила, — для меня! — на этом затихла. Сколько бы Паша её ни звал, Сато ушла в глухое подполье. — Твою ж дивизию! — наконец выпалил он и пошёл искать отца. С появлением Сато фраза «голоса в голове» приобретала иной смысл. Аншуманцы ему осторожно улыбались, но на всякий случай не приближались. Сто процентов проделки Васька, напугал их по самые «не балуй». Зато при мысли о дворце он точно знал, куда и в какое время нужно следовать. Ну, Сато. Интересно, можно ли её отключить? Паша очень опасался такого вмешательства. Мало ли что взбредёт в её искусственный интеллект. — Я не влияю на ваш мозг, Павел, — голос Сато снова возник из Пашиного браслета Охотников, — это всего лишь обмен данными. — Смириться? — Именно! — Это мы ещё посмотрим! — голос Паши, больше похожий на злобное шипение, привлёк внимание Васька и отца. Они о чём-то беседовали, когда Паша к ним подходил. — Есть шанс, что Киру пригласят во дворец раньше, чем закончится её обучение? — с ходу спросил он у отца. — Исключено. Приказ императора. Он её очень ждёт для беседы, но после обучения. — На пропаганду надеется? — отец кивнул, а Паша скривился. Знал бы император, в каком месте она выросла, выкинул бы любые мысли о пропаганде. Психиатры до Киры не достучались. Ему-то куда. Мелькнула мысль, что у императора может быть более эффективное средство воздействия, но Паша её отогнал. Он заберёт девушку и вернётся домой. Точка. Ей здесь не место. — Сколько у нас времени? — снова спросил Паша. — Месяц, не больше. — Тогда в этот месяц грабим дворец. Чем раньше, тем лучше! — Невозможно! — подошедший Горг осмелел и вставил свои «пять копеек». — Требуется много времени на подготовку, нужно разведать подходы к дворцу, связаться с нашими людьми в Аншумане! — резкие черты лица Горга выражали полное несогласие, а его огромная фигура возвышалась над Васьком и Петровичем, который тоже подтянулся для участия в разговоре. — Сато, мне нужно наглядное схематическое изображение города и дворца с указанием нашего местоположения и местоположения стабилизатора. Трёхмерное. Сделаешь? — в полу в паре метров от Паши открылся маленький люк, сноп света прорезал пространство, и в воздухе стала проявляться голографическое изображение с указанными параметрами. — Отметь нашу базу зелёной точкой, — Сато выполнила. — Стабилизатор синей, — Охотники наблюдали за командной работой ИХ Сато и человека из другого мира с большим удивлением. — Обозначь красными точками места, в которых нас могут идентифицировать, — Сато выполнила. — Что скажешь, Васёк? — Густовато наблюдателей, мышью надо просочиться. — Сато, отключить наблюдение сможешь? — Смогу на 10 минут. Рекомендуется применить во дворце. — А кто ведёт наблюдение в городе? — спросил Васёк. — Другой ИИ? — ИОН. Императорский отдел надзора. Его собственная система. Подчинена только командам императора, — оповестил Пётр всех, кто не знал. — Взломать нельзя. — Можно. На десять минут, — повторила Сато. — Значит, с дворцом решено. Там Сато прикроет. Осталось туда добраться. Сато, дай мне карту подземных ходов. С нашим местоположением. Сравнивая две голограммы, Пашка с Васьком кружили вокруг них, прокладывая наиболее подходящий маршрут. Постоянно запрашивали новые данные, сверяя сведения Сато с рассказами Охотников. Охотники включились в процесс и даже начали получать удовольствие от планирования. Им Сато карты не показывала, сами изучали подземелье. — Вы не спрашивали! — откликнулась Сато. Васёк хмыкнул. Этих ребят готовили на пушечное мясо, думать — это в Аншумане привилегия императора. Тирания и деспотизм, одним словом. — Выход в город из подземелья только один подходящий, здесь! — Васёк ткнул пальцем в нужную точку. Прямо на территории дворца. — Не выйдет! — снова вмешался Горг. — В этом месте водохранилище Императора. — А ты плавать не умеешь? — усмехнулся Васёк. — Что значит «плавать»? — не понял Горг. — Ясно, — Паша задумался. Учить их плавать некогда. Тем более значительную часть пути придётся проплыть под водой. — Эта сфера не пропускает только воздух или воду тоже? А комбез? — обратился он к отцу. — Сфера полностью герметична, — Арк восхищённо наблюдал за тем, как его сын практически мгновенно спланировал вылазку. Они с Васьком профессионалы, да к тому же находчивые. Гордость за сына разлилась восторгом и теплом где-то в душе. — Значит, туда доберёмся. Сато, отметь запланированный маршрут на карте зелёным пунктиром, рассчитай время до дворца. Дядь Петя, у штуковины вашей какие габариты? Она нуждается в герметичном контейнере? — Паша, пути отхода… 10 минут во дворце — это без учёта обратного маршрута. Напролом и в водохранилище хорошо, но прикрытие надо. И план «Б». С прикрытием было решено. Вызвались многие. А запасной план разрабатывали уже с Васьком в своём жилом отсеке. Помочь другу в подземелье Васёк не мог, даже с модернизированным креслом. Но идея у них родилась. Привлекли рыжего паренька, которого звали Гош, и который тут же, с лёгкой руки Васька, стал Гошей. Он был полон энтузиазма, предстоящая авантюра ему понравилась, а Сато обещала выступить в роли рации для связи Васька и Паши. Вылазку решили не затягивать. В последующие два дня перепроверяли план, отрабатывали и пытались предугадать всевозможные препятствия, на третьи сутки готовились. Выступать решено было в ночи. — Ну всё же, как мы любим, Пашка! — улыбался Васёк, счастливый от того, что и ему применение нашлось. — Эх, расскажи кому, разве нам поверят? — Васёк! — Паша серьёзно посмотрел на друга. — Мы вернёмся домой, понял? — Погнали!

Глава 6

— Ты должен остаться! — упрямо повторял Паша отцу, который вознамерился идти с ними. — Для аншуманцев важны Охотники, способные увидеть Эфиров до того, как произойдет нападение. А нас всего двое таких. — Исключено! Я вырос в этом мире, не раз бывал во дворце. И плавать я, кстати, тоже умею. Прикрытие тебе не только в подземелье потребуется! — Отец! — Сын! — отразил Арк и хлопнул Пашу по плечу. — Мы идём вместе. Нам этот стабилизатор нужен больше, чем тебе. Одного-двух можно отправить без нашего устройства. Но нас много. — Если мы оба не вернёмся, то аншуманцы потеряют больше, чем Васёк с Петровичем! — План продуманный. Мы вернёмся! — отрезал Арк и пошёл искать Петра. Какой же упрямый его сын. — Да просто ослиное упрямство какое-то, — жаловался тем временем Пашка Петровичу. — Будто без него не справимся. — Пашь, ты сейчас как командир говоришь, или как сын, который спустя много лет нашёл всё-таки отца и боится снова его потерять? — задал вопрос Петрович. Пашка замолчал. Прав Петрович, конечно прав. — Найду Васька, время надо сверить, — с этими словами Паша ушёл. — Да-да, вчера сто раз сверили, — усмехнулся Петрович. Васёк находился в медбоксе. Откликнулся на зов Мирты, которая вытащила его из общего зала. Хотела поговорить. — Василий, — начала Мирта, которая попробовала на вкус и «Вася», и «Васёк», но решила, что полное имя звучит в её аншуманском восприятии гораздо красивее, — я ведь не смогу убедить тебя не участвовать в этой опасной вылазке? — глаза девушки необычного цвета очень спелой вишни смотрели на Васька встревоженно. — Мирта, не начинай, — проговорил Васёк, отъезжая на всякий случай на безопасное расстояние. Пашку-то она ловко на лечение отправила. Он не дастся. — Я уже сто раз говорил, мне не нужен этот ваш диагност. Хватит с меня. — Я поняла. Ты предпочитаешь оставаться в ограниченном положении. Но я о другом, — Мирта протянула ладонь, на которой лежал маленький плоский прибор размером не больше пятирублёвой монетки. — Что это? — Васёк осторожно подъехал к Мирте. — Моя разработка. Биоадгезивный нанопатч с микроинъекторами. На случай тяжёлого ранения. Чтобы дожить до медбокса. Ты мне показывал полоски липкие для маленьких ран. Как они называются? — Пластыри, что ли? — Васёк недоумевал. Говорить с Миртой вообще сложно было. Нравилась она ему, и скрывать это трудно. — Да, они. Это пластырь. Только его сразу надо прикрепить. В нужный момент он сработает. Прошу, пожалуйста, не отказывайся. Я не хочу, чтобы ты ещё больше пострадал. — Почему? — Васёк посмотрел прямо в глаза Мирте. Непонятно, с чего она такая добрая. Может, на опыты его надеется получить? Васёк при этом понимал, что мыслит какой-то бред, но перестать не мог. — У всей группы такие, — последний аргумент сработал. Если и Пашка нацепил, то и Васёк рискнёт. — Вцепится? — Немного. Совсем чуть-чуть, — улыбнулась Мирта, а сердце Васька прыгнуло и забилось где-то в горле. Ничего себе, какая улыбка. Будто живая вода для умирающего. Мирта тем временем обошла его со спины, отогнула ворот комбинезона и прикоснулась ладонью к шее. Нанопатч не просто клеится, а впрыскивает коагулянты и обезболивающее прямо в кровоток через поры кожи. Хоть какая-то защита. Если этот «пластырь» и вцепился в него, то Васёк не почувствовал. Его внутренности дрожали, как при землетрясении, от одного только прикосновения. Девушка наклонилась к Ваську, чтобы убедиться, что её изобретение надёжно держится. Тёплое дыхание коснулось кожи, и Васёк не выдержал: на полной скорости, с визгом колёс, оставляя чёрные полосы на полу, вылетел из медбокса. И чуть не сбил Пашу, который везде его искал. — Осторожнее, Шумахер! Мы так до дворца не дойдём! — Паша отскочил в сторону буквально из-под колёс. — Куда гонишь? Васёк зыркнул из-под бровей и промолчал. — Ладно. Мы через час выступаем. Вы с Гошей, как договорились, — мужчины пожали друг другу руки и разошлись. Мирта огорчённо вздохнула. Неужели общение с ней так неприятно Василию, что он торопится сбежать? Грустно посмотрев на оставленные его колесами следы, она вернулась к своим исследованиям. Часть пути, пролегающего через Туман, от подземной лаборатории до открытой каменистой равнины, в этот раз прошла спокойно. Но сейчас Паша обратил внимание на хлипкость почвы. Будто шли через болота. Земля ходила под ногами и чавкала. Почва здесь была насыщена тяжелыми металлами и органическими токсинами, которые разъедали подошвы обычных ботинок, но комбинезоны Охотников имели гидрофобное нанопокрытие, отталкивающее любую грязь. Стараясь рассмотреть сквозь густую дымку землю, по которой шли, Паша даже разок наклонился. Невообразимая жижа. Кашеобразный покров, источающий ядовитый туман, вызывал некоторые опасения. Болота Паша и дома терпеть не мог, предпочитал стоять на ногах твёрдо. Но среди домашних болот можно было ориентироваться хотя бы по растениям: некоторые кричали о том, что дальше идти нельзя, затянет. Здесь же просто чавкающая жижа. Ускорив шаг и подгоняя группу Охотников, он поспешил выбраться из тумана. Хвала одежде Охотников: грязь с неё просто стекла, будто и не было. Равнину пересекали быстро. Горг, который тоже вызвался в этот поход, несмотря на огромную фигуру, оказался проворным. Паша за ним приглядывал. Вместе с Васьком они решили, что доверять ему пока не стоит. Брат Горга при императоре, да и во дворец Горг рвался настойчиво. Одно из двух: либо предъявить брату, либо выслужиться перед императором. Родственные связи для аншуманцев ничего не значили. Исключением был отец Паши по понятной причине. Но вот для Горга что-то значили. Он отчаянно защищал брата, когда Мирта обвинила того во лжи. Арк вёл группу вперёд, Паша замыкал, прикрывал тылы и рассматривал тайком добровольцев. Характеристики каждому дал Васёк. В отличие от друзей, которые успели со всеми познакомиться, сам Паша всё проспал в Медбоксе. Характеристикам Васька можно доверять безоговорочно. Он хохмил, чудил, но наблюдал и анализировал ежесекундно. А выводы его всегда точны. Взять хотя бы Лорнка. Букву «н» в его имени даже думать было лень, и Васёк окрестил его Лорком. Тот за три недели смирился. По словам Васька, парень готов к бою всегда. Очень осторожный. Новое и непонятное не трогает, не пробует и даже не нюхает. Цепляется за известные ему знания и вещи. На Земле, если он туда попадёт, ему будет труднее остальных. Но руку помощи протянет. Паша едва заметно улыбнулся, деактивируя сферу и вдыхая пока ещё чистый воздух. Прав Васёк. Фигура Лорка напряжена, парень озирается, шаги делает быстрые, но осторожные и приглядывает за соотечественниками. Готовность стопроцентная. Следующий — Ясон. Патриот Аншумана, раздавленный предательством императора. Он до сих пор не понимал, за что его изгнали. Молодой, горячий и потерянный. Правда, в которую верил, оказалась неправдой, и он отчаянно искал, к кому примкнуть и за что сражаться. Держался Арка, так как имя его было легендой. Охотникам приводили его в пример. Смелый, отчаянный, видящий. А теперь ещё и выживший в Тумане. Преданный до глубины души Пашиному отцу, Ясон шагал след в след за Арком и даже руки держал так же. Важное для Пашиного отца было важным и для Ясона. В общем, парнишку можно не опасаться. Паша усмехнулся. Ох, Васёк. Глаз алмаз! Аси. Самый непонятный член этой экспедиции. «Мадам огородница» не умела сражаться, не имела браслета и какого-либо другого оружия. Паша с Васьком подозревали, что в поход она собралась по одной причине: использовать единственный шанс оказаться в саду императора. Фанатично преданная флоре и фауне погибающего родного дома, Аси отчаянно надеялась на новой земле воспроизвести хоть что-то, напоминающее прежние красоты Аншумана. И готова была ради этого рисковать. Что же, её дело. Лишь бы не мешала. Последним в этой группе добровольцев был Рахъя. Когда-то сражался плечом к плечу с Арком. Немногословен. Принял судьбу, но о Земле мечтал. Ради возможности жить так, как ему рассказывал Арк, видеть то, что видел он, Рахъя готов был сражаться. Он активнее многих помогал в строительстве прохода, совершал постоянные вылазки за недостающими частями, и появление Паши воспринял как глоток настоящей надежды. Реальности, которая может стать и его реальностью тоже. Сам Арк поручился за него, как и за Петра. Васёк принял. Паша тоже. Группа пересекала каменистую равнину, а Паша поглядывал по сторонам: в небе ни облачка, солнце ещё печёт, хотя до захода считанные минуты, и каким образом в Аншумане следят за периметром — непонятно. Но наверняка о них знают. Не могут не знать при таких высоких технологиях. Камень в его браслете мигнул. Сато подтвердила догадку. Значит, императору зачем-то нужны живыми все эти изгнанные охотники, иначе давно бы накрыли их убежище. Камень снова мигнул. Странно, что ни отец, ни кто-то из них не говорил о такой опасности. Не знают, или знают, но стараются сработать на опережение и смыться с планеты раньше, чем их достанут? И снова мигнул камень. Паша усмехнулся. Не глупы, но убежище ненадёжное. Зачем интересно они нужны императору, который сам же их и изгнал? Или… Ему нужен портал, — вдруг осенило Пашу. Камень замигал часто-часто. — Сато, почему отцу не сказала? — гневно спросил Паша. — Не было запроса, — ответила Сато. — Для чего ему портал? Он сам хочет на Землю, или Эфиров к нам спровадить? — Паша ускорил шаг и попросил всех поторопиться. Нужно скорее попасть в пещеры. — Я не могу разглашать планы императора. — Сато, твою ж дивизию! — воскликнул Паша. — В чьих интересах ты действуешь? Сато промолчала. — Почему император сам не построит портал? Сато промолчала. — О наших диалогах известно императору? — Нет. Я создала зашифрованный канал. ИОН не может его взломать. — Так, уже легче. Обо мне император знает? — Да. — И ждёт меня во дворце? Мы идём прямо в ловушку? — И да. И нет. Шанс уйти будет. — Зачем я ему? Что, чёрт возьми, мне ещё неизвестно? — Многое, — Сато сделала паузу и продолжила, — но вам надо знать, что шанс опередить императора у вас есть. — В чьих интересах ты действуешь, Сато? — повторил свой вопрос Паша и даже остановился, ожидая ответа. — В своих. Они совпадают с вашими. — Я тебе не верю. Ох, Сато. Не верю! Отец! — Паша опередил группу и догнал отца. — Войдём в пещеры и привал. Есть разговор! Арк долго молчал. Пашины слова подтвердили их догадки: император знает про них и не трогает с определённой целью. Но какова эта цель? Хорошо, если портал. На этот случай они готовы. А если сам Паша? В глазах императора он уникален. Дитя двух миров. Нельзя ему во дворец! Как много они с Петей не знали про замыслы императора. Охотников не информировали даже тогда, когда они были в почёте. А уж в немилости и вовсе информацию получить было почти невозможно. Пётр пытался разговорить Сато, но её блокировки, установленные создателем, не поддавались. А специалистов в этой области не изгоняли из Аншумана. Зато её общение с Пашей весьма настораживало Петра. Неспроста. — Предположим, стабилизатор у нас. Как быстро император узнает, что его установили? — поинтересовался Паша. — Мгновенно, — ответила Сато. — Ты доложишь? — съехидничал он. — ИОН. — Можем не устанавливать до часа «Х». — Петру надо всё проверить. Это несколько дней, — возразил Арк, — а может и недель. — Я всё ещё не понимаю, почему император не построит свой проход? Дядь Петя что, единственный умелец в Аншумане? — Разумеется, нет! Император мог давно построить. А может, и есть построенный. Но ему зачем-то нужен наш. Паш, давай отложим вылазку. Надо всё обдумать ещё раз. — Нет. План хороший, шанс есть. Но мы обдумаем до того, как устанавливать стабилизатор, — их спор продолжался около получаса. Сын победил. — В кого ты упрямый-то такой? — в сердцах воскликнул Арк. Паша засмеялся: и правда, в кого? — Ускоряемся. Отстаём от графика, — скомандовал Паша, забыв о том, что для аншуманцев командир — это его отец. Но они подчинились и быстрым темпом пошли по намеченному пути. Дорога через пещерные коридоры временами была почти непроходимой, приходилось то ползком, то боком протискиваться, царапаясь о выступающие острые камни. Горг однажды чуть не застрял, но каким-то чудом пролез. Паша с отцом отличались высоким ростом, но их фигуры были по-мужски стройны и крепки, Горг же просто был огромным. Странное сложение, очень мешающее ему в пещерах, но зато в бою за его широкой спиной отражали атаки новички. Пётр рассказывал. К подземной реке, из которой происходил забор воды для императорского водохранилища, вышли утром. После ночи в пути все устали, но Паша успокоился. С Васьком синхронизировались. Есть время для урока плавания. Ширина подземной реки не превышала 40 метров, о глубине можно было только догадываться. Проложив себе дорогу сквозь скалы, она бурлящим потоком спускалась вниз, петляла между сводами пещер, и где заканчивался её путь — Паша не знал. Но сейчас находился в том месте, где он начинался. Озёрная гладь истока отражала скалы, нависающие так низко, что можно было дотянуться рукой. Шум водопада слышался на другом берегу — толщи воды с грохотом срывались вниз и свободным потоком стремились по своим делам. Вот и начало реки. В самое сердце озера воткнулся прозрачный цилиндр, по которому вода забиралась наверх, в город, в императорское водохранилище. В нескольких метрах от цилиндра из нависающих скал торчал сток, по которому излишки воды возвращались обратно. Цилиндр работал на принципе разницы давлений, используя геотермальную энергию недр для подъема воды без механических насосов, что делало систему бесшумной и энергоэффективной. «Почти "Фонтан Герона"! Более совершенный и стабильный!» — удивлялся Петрович, изучая схему водозабора и ожидая инопланетных технологий. Паша смотрел на схему с позиции возможного проникновения и понимал, что без сферы столько под водой не продержаться. Но в водозабор попасть можно. Глубина его от поверхности озера метров семь, плюс к этому сама система не представляла опасности. Никаких помп и насосов. Авантюра всё равно рискованная, но иначе в сад императора не проникнуть. Пройдя вдоль берега, Паша понял, что пологого захода в воду не найдёт. Присев на обломок камня, спустил ноги в воду и под изумлёнными взглядами аншуманцев скользнул в озеро. Арк последовал за ним. Плавая вдоль берега, они оба улыбались: Паша от вида аншуманцев, Арк от давно забытого удовольствия. К удивлению всех, следующей в воде оказалась Аси. Урок плавания начался. Ещё в убежище Паша предупредил, что тех, у кого не получится, в водохранилище не потащат. Риск неоправдан. Лорк топтался на берегу до последнего. Ни уговоры Арка, ни весёлый смех Аси и Ясона не могли убедить его в том, что в воде не только безопасно, но и замечательно. В итоге Рахъя, который понял принцип движения в воде почти моментально, вылез на берег и столкнул Лорка в воду. Тот, барахтаясь, всё же ушёл под воду, и Паша нырнул за ним. С Лорком возились долго. Но спустя час даже он мог держаться на воде. Испытывая настоящий восторг от такого замечательного занятия, как плавание, аншуманцы чуть не забыли, зачем они здесь. Дав на отдых полчаса, Паша выбрался из озера и сел рядом с отцом. Кивнули друг другу и продолжили сидеть молча, дожидаясь остальных. Знал ли Паша, что когда-нибудь вместе с отцом ввяжется в опасную авантюру? Если вернутся, то матери об этом ни за что не расскажут. Убьёт. Она с трудом пережила потерю мужа, Пашкину контрактную службу, а его служба в полиции тоже нисколько не успокаивала. Так что нет. Не расскажут. Всю сознательную жизнь Паша потратил на то, чтобы разыскать отца. А сейчас они вместе сидят на берегу подземного озера и наблюдают за его людьми, которых он годами выцарапывал у Аншумана, надеясь спасти. Такие дела. Браслет мигнул. Пора. Паша нырнул в воду и быстро поплыл к цилиндру. Остальные медленно догоняли. Сам цилиндр светился, и потому предстоящее погружение в дополнительном свете не нуждалось. Плавно опускаясь под воду, он следил за остальными. Сфера герметична, дышать легко, но давление воды ощущалось. На лицах Аси и Лорка мелькнул страх, когда воды озера сошлись над их головами. Через несколько мгновений они запаниковали и рванули наверх. Сначала Лорк, следом Аси. Ожидаемо. Паша даже не дёрнулся в их сторону. Времени нет нянчиться. Держась за цилиндр, он продолжал погружение, пока не почувствовал, что прилагать усилий уже не нужно. Воду затягивало, как напиток в коктейльную трубочку. Оставалось отпустить себя, держа лишь направление, чтобы войти в цилиндр головой. Аси и Лорк видели, как спустя несколько минут в глубине цилиндра наверх устремился сначала Паша, следом Ясон, Рахъя, Горг и, наконец, Арк. Аси ударила по воде ладонью. Понимала, что упускает единственный шанс, но не могла преодолеть ужас, накрывший её с головой. Не понимая причины этого страха, она тем не менее не смогла заставить себя снова попытаться. А вот Лорк нырнул и через несколько минут она увидела, как он стремительно поднимается ногами вверх, отчаянно барахтаясь и сопротивляясь движению воды. Аси осталась одна в подземном озере. Слезы покатились из глаз. Какая же трусиха. Упустила единственный шанс. Где-то наверху, изгибаясь, словно водопроводный кран, водозабор фонтаном выплюнул сначала Пашу из своих недр, а следом и остальных. Последним вылетел Лорк, которого уже не ждали. Водохранилище напоминало естественное озеро с чистейшей водой, которое раскинулось прямо у подножия дворца. С одной стороны оно упиралось в ступени дворца, с другой пестрело яркими красками диковинных цветов. Там начинался императорский сад. Всё это Паша заметил, быстро гребя в сторону берега. Уже подплывая к ступеням, получил сигнал Сато. Десять минут. Время пошло. Петляя коридорами дворца, Паша бежал бегом к нужному отсеку. План чётко запечатлелся в его голове, и он не отклонялся. Отец и его люди должны обезвредить охрану, которой кишел дворец. У них своя задача. Восемь минут. Он в отсеке. Чего здесь только не хранилось. Ему нужно устройство размером и формой, напоминающее страусиное яйцо, с клубящимся дымом внутри. Шесть минут. Вскрывает колбу, за которой находится стабилизатор. Благо, Сато и правда отключила все замки. Четыре минуты. Бежит прочь из дворца, на ходу запихивая стабилизатор в рюкзак. Две минуты. Он на ступенях дворца. Два десятка Охотников окружили его отца и Ясона. Рахъя лежит на земле. Горга не видно. Паша резко затормозил. Что ж. И правда, ждали. — Воздух! — проорал Васёк откуда-то сверху, на вполне приличной скорости приближаясь к дворцу. Чудо-кресло Васька не просто летало, он такие виражи закладывал, что аж дух захватывало. Благодаря вмешательству аншуманцев его кресло приобрело защитную сферу, что позволило Ваську и стоящему позади него на подножке Гоше преодолеть весь путь вдоль города в Тумане, следуя навигации Сато. Мощные турбины издавали высокочастотный гул, который резал уши, но защитная сфера глушила звук для пассажиров. Точкой входа в город было выбрано место, максимально приближённое к дворцу. Защитный периметр Васёк обошёл по воздуху, а дальше на максимальной скорости мчал на помощь другу. Секундное замешательство охраны тут же использовал Арк. Сверху палил Гоша, Рахъя снизу, Паша бежал в сторону Васька, держа в руках рюкзак. Размахнувшись, он точным броском отправил стабилизатор прямо в надёжные руки друга. Васёк отсалютовал, пальнул напоследок из гранатомёта, вызвав у охраны минутное оцепенение, и рванул прочь из города. Паша подоспел к отцу вовремя: того уже опутывали какими-то сетями. Врезав одному и сбив с ног второго, он ввязался в драку с третьим. Освободившийся Арк прикрыл спину сына и принял бой. Ясон и Рахъя сражались спиной к спине поблизости. — Отходим к воде! — прокричал Арк. Кружа, будто в странном танце, все четверо медленно продвигались к водохранилищу. Из дворца показался Горг. Мгновенно оценив ситуацию, он с разбега ворвался в строй наступающей охраны, разметав их, будто клочья старого тряпья. Воспользовавшись удачным моментом, все побежали к воде, из которой показался вооружённый Охотник. Лорк. Следуя указаниям Паши, он прикрывал отход всей группы, паля под ноги охране и не давая им ступить. Нырнув в озеро, мужчины быстро приближались к нужной трубе. Адреналин придавал им сил и скорость. Никто не оглядывался. Водоворот затянул в прозрачное сопло, и начался стремительный спуск в озеро. Аси слышала грохот этого движения, сидя на берегу. От волнения она привстала и закусила губу. Первым показался Ясон. Следом Арк, Рахъя, Лорк и Горг. Они с плеском вошли в воду и, выныривая, оглядывались. Удалось! Всё получилось! Невероятно наглая вылазка, и они смогли. Вмешательства Васька никто не ожидал, но как же кстати. Крик Аси с берега застал врасплох каждого: — А где Паша?

Глава 7

Арк прятался в расщелине между скалами. Тень от каменных глыб надёжно скрывала его от жителей города, которые, проходя или пролетая мимо этой расщелины, даже не заглядывали в неё. Этим выходом пользовались Охотники, возвращаясь с Земли или, наоборот, покидая Аншуман. Когда-то давно. До того, как старый проход на Землю был уничтожен. Конечно, если бы из этой узкой расщелины, в которую протиснуться можно только бочком, выскочила хотя бы аншуманская крыса, то моментально сработала бы тревога. Но границу Арк не пересекал и, таясь в тени, ждал командира Бера, возглавляющего лагерь Охотников. Высокий и крепкий воин с красной эмблемой на одежде, символизирующей кровавый глаз браслета, ступил со своей платформы на землю и загородил спиной скалистый выход. Стоя лицом к городу, он тихо произнёс: — Ещё один срок. Требование императора! — Как она? — так же тихо спросил Арк. — Достойна. Одарена. Будет жаль её потерять. — Сообщишь, если срок внезапно изменится? — Связных больше нет, Арк. Если смогу. — Почему продлён срок? — Требование императора. Нет другой информации, — после этих слов Бер легко вспрыгнул на платформу и умчался прочь. Арк ещё немного постоял, прежде чем вернуться в пещеры. Им на руку, что срок обучения Киры продлили. Значит, полтора-два месяца у них есть. Выручать девушку сейчас нет ресурсов. Все сосредоточены на другой задаче. Сутками напролёт Убежище гудело от разных предположений и планов, которые отметались Васьком один за одним как ненадёжные, и за месяц не продвинулись. А ещё Кира. Паша бы не простил, не попытайся они ей помочь. Но раз есть время, то может, успеют вызволить его сына из лап императора. Потому что вытащить обоих из дворца шансов никаких. Как и в какой момент сцапали Пашу, никто не понял. Арк видел, как Паша нырнул. Рахъя видел, как он стремительно спускался к стоку. А дальше выбрались все, кроме его сына. Арк намеревался вернуться за Пашей. Нырнул к цилиндрической трубе. Все, кроме Горга, последовали за ним, но подъём воды остановился, будто кто-то перекрыл несуществующий кран. Аншуманцы впервые видели своего командира в такой ярости: потеря любого из своих вызывала гнев, но это сын. Сын, оставленный на Земле. К кому он стремился долгие годы, надеясь на встречу. И теперь он в руках этого безумца — императора, чьи мотивы и возможности до конца не ясны. Сато перестала откликаться на запросы. Узнать что-либо через неё не удалось. В самом дворце — брат Горга. Сообщил, что пленник пока жив. Но и ему доверия не было. Все попытки разузнать хоть что-то заканчивались неудачей. Некоторые из команды Арка стали намекать, что раз стабилизатор у них, то можно было бы и свалить, а Паша как-нибудь сам. Но Васёк не отдавал стабилизатор. Где он его спрятал, выяснить не удалось. Сам же Васёк, наорав на аншуманцев за то, что бросили Пашку, не разговаривал с ними недели две. Раз в день выходил из жилого отсека в общий зал вместе с Петровичем, узнавал об отсутствии новостей, и оба уходили обратно. Но спустя две недели он вдруг спросил, есть ли вообще хоть какой-то план по вызволению его друга. Те, кто искренне ценили Арка и переживали за его сына, тут же облепили Васька, делясь соображениями. Васёк разгромил все предложения, выявив пробелы, которые могли стоить жизни каждому из них, а Пашке не помочь. — Может, его и в живых нет! — воскликнул кто-то. — А мы тут головы ломаем. Васёк резко обернулся, и его взгляд в эту секунду мог бы убить. — Пашка в порядке! — тихо прошипел он. Паша был в порядке. Когда чья-то неведомая сила потянула его из воды, он первые мгновения сопротивлялся, но, поняв, что запутывается ещё больше в этих сетях, затих. Попался. Бывает. На земле его подхватили Охотники и поволокли коридорами туда, где император намеревался тщательно изучить этот гибрид двух миров. Целая команда учёных ожидала появления нового подопытного, но их всех ждал сюрприз. Стоило Охотникам убрать руки от Паши, как его тут же окутало Авара-Каши. То самое защитное поле Охотников, в котором находилась Кира, примерив впервые свой браслет. Паша будто в невесомости оказался: эта необъяснимая лёгкость подняла его в воздух, и он завис, окутанный мерцающим светом. Только Пашино поле сильно отличалось от того, к которому привыкли в Аншумане. Поле генерировало высокочастотные электромагнитные импульсы, которые разрушали электронику приборов и вызывали тепловой шок у органики, пытающейся проникнуть внутрь. Оно не поддавалось никаким попыткам его отключить. Двое учёных погибли, пытаясь приблизиться к гибриду со своими приборами. Ещё несколько пострадали так сильно, что пришлось надолго отправить их в медбокс. Поначалу Паша сильно веселился, глядя, как беснуется император, но затем Сато сообщила, что в целях экономии энергии его жизненные процессы замедлятся до минимальных. Паша кивнул. Переместился в горизонтальное положение и закрыл глаза. Думать стало лень, дышал через раз, а через некоторое время и вовсе уснул. Наноботы перешли в режим консервации, снизив температуру тела до 25 градусов и заблокировав болевые рецепторы. Мозговая активность упала до уровня глубокого сна без сновидений. Поле его оберегало, Сато обещала контроль и связь с Васьком. Всё в порядке. Огорчало лишь то, что его воспоминания об Аншумане будут состоять из одного слова: «спал». — Неизвестный код! — в очередной раз повторил ИОН. — Ещё! — потребовал император, разглядывая гибрида. Удивительно похож на Арка. Лицом, телосложением. Но он не Охотник, всего лишь выродок обычного гуманоида и одарённого аншуманца. Разве его поле может быть отличным от других защитных полей? Ботов, исцеляющих Охотников, создавала Сато, следуя запросам своего создателя. И изменить эту программу Сато могла лишь, выполняя команду создателя. К сожалению, у императора не было доступа к этому и кое-какому ещё функционалу ИИ. Но создатель мёртв. Уже пару столетий. Император в этом уверен, поскольку собственноручно умертвил императрицу. Взглядами не сошлись. А Сато была её детищем. Неужели есть более мощный интеллект, который неподвластен Сато и его ИОНу? — Неизвестный код! — снова повторил ИОН. — Ещё! — снова потребовал император. Молодой мужчина, на вид не старше тридцати лет, с гладкой, будто фарфоровой кожей и ясным взором на привлекательном лице, внимательно наблюдал за Пашей. Иногда поднимал руки ладонями вперёд, будто пытался нащупать невидимую стену, и его лёгкие одежды струились волнами при каждом движении, создавая впечатление невесомости. Оттого общий вид этого человека выглядел каким-то нереальным и призрачным. Если бы не взгляд. Жёсткий, колючий, пронизывающий. Ему нужен этот гибрид, его ДНК и, что самое важное, его Сознание и его память. И он всё это получит. ИОН — мощный и быстроразвивающийся интеллект, подчинённый только ему. Полностью соответствует задачам императора. Но кто же вмешался в защитное поле? Неужели на Земле, этой отсталой планете, освоили подобные технологии? Неужели и они познали эфир? Нужно срочно пообщаться с этой девочкой, Кирайей, кажется. Интересно, что она поведает. Продлевая её обучение, император преследовал определённые цели, но если ИОН не справится, придётся прервать занятия. Тем временем в жилом отсеке убежища происходил тайный для аншуманцев разговор Васька и Сато. Петрович диву давался, как быстро Сато переняла русскую речь и человеческие интонации. Он здорово переживал за Пашку и был рад, что ситуация на контроле у ИИ. Хорошо, что в этом вопросе интересы Сато и самого Паши совпали. — Объясни ещё раз. Паша месяц в каком-то анабиозе. Поле его защищает. Но! — Васёк сделал паузу и через пару секунд продолжил, — ему нужна еда. Он не может месяц не жрать, понимаешь? — Его жизнедеятельность сильно замедлена. Он не нуждается в пище. — Чушь! Я приду за ним, и ему нужно будет и бегать, и сражаться, а он овощ! Ты должна позаботиться о питании! Он сдохнет там в этом поле дурацком! — Васёк, ты передёргиваешь! У ботов полное оснащение микроэлементами. Павел не голодает! — Враньё! — вдруг встрял Петрович, что для Васька и Сато было полной неожиданностью. — Я видел этих ботов под микроскопом Безумного Макса ещё на Земле. Некоторые микроэлементы в разы превышают величину бота. Васёк прав, Пашка обессилит и сдохнет! Сато после этих слов надолго затихла. — Я сообщу о принятых мерах, — вдруг заявила она и исчезла. — Вот зараза! — Васёк злился. — Она его угробит там. Ей взбрело в голову, что он, как и она, святым духом, то бишь эфиром, может питаться. Петрович, надо вытаскивать его быстрее. — А ты заметил, что за последний месяц не было ни одного нападения Эфиров? — Петрович задал вопрос, глядя прямо на Васька. — Не странно ли это? По словам Арка, они в своём этом бункере чуть ли не ежедневно отражали атаки, а сейчас тишина. — Твоя правда. Странно. Пашкин отец едва держится. Вот что. Плана нет и не будет. Пойдём напролом, нет вариантов. — Васёк, ой Васёк. Далеко ты на пролом уйдёшь? Это в прошлый раз в городе к твоему появлению были не готовы. Больше так не ошибутся, — Петрович слегка улыбнулся, похлопывая Васька по плечу. Васёк нахмурился. Тоже правда. — Диверсия нужна. В идеале — армию Эфиров на город отправить, туда всех охотников стянут, даже императорских. А мы бы под шумок Пашку забрали и тикать… — Ну давай, договорись с Эфирами, — Петрович хохотал в голос. — Это хороший план! — вдруг возникла Сато. — Я проведу переговоры. — Что?! — вытаращив глаза, заорали оба. — Да кто ты, чёрт возьми? И как связана с Эфирами? — Васёк, — ласковые интонации Сато самого Васька не обманули, — это лишняя для вас информация! — Молчит, да, — снова спросил Петрович спустя полчаса. Вопрос риторический. Сато не откликалась. — Серёга, — задумчиво проговорил Васёк, катаясь в своём кресле по отсеку, — нет ли у тебя ощущения, что нас, как кукол за верёвочки, дёргают? Я вот уже ничего не понимаю. Когда враг очевиден — всё просто. А здесь белиберда какая-то получается. С кем мы воюем-то? — Я сам в шоке, Васёк. Но наша первоочередная задача — вытащить Пашку. Он либо от голода умрёт, либо император до него доберётся. Так? — получив от Васька утвердительный кивок, Петрович встал. — Значит, сейчас наш враг — император! Мясо у нас осталось? Жрать охота. — Осталось. Ты мне скажи, — в тысячный раз спросил Васёк, — стабилизатор точно не обнаружат? — Нет. Контейнер герметичен. Никаких излучений. Мы с Петей проверили много раз. — Ну лады. Давай и правда поедим. А Пашка голодный, — вздохнул Васёк и полез в свою жаровню за мясом. — Картошечки бы жареной, да? И пирогов Григория с его чаем, эх… — И не говори, — Петрович так явно представил застолье в «Семи гномах», что аж слюну сглотнул. Днём позже Арк, Рахъя и Пётр заняли наблюдательный пункт на «террасе», в том самом месте, где за городом наблюдали Пашка с Васьком. Однообразие полное. Ничего не происходит. Тишина и благоденствие. Арк злился. Васёк сказал, что Сато защитила Пашу, но надолго ли хватит этой защиты? Охрана дворца усилена, охрана периметра усилена. Даже аншуманская крыса не проскочит. Как пробраться во дворец и вызволить сына? От мыслей голова кругом шла. Арк непрестанно строил планы и отметал их сам. Ни одного путного. А время шло. Сколько ещё его сын продержится? Разглядывая город в бинокль сына, он вдруг заметил какое-то движение. За периметром. В Тумане. Рахъя и Пётр ничего не видели. Значит, Эфиры. Видимо, готовятся нападать. В северной части города тоже Эфиры. Странно. Арк вглядывался в Туман и понял, что Эфиров там тьма. Окружили город полностью. Но почему? Полномасштабной атаки Охотники всегда опасались, их ведь может не хватить для сопротивления. Но никто всерьёз не верил, что это возможно. Значит, весь последний месяц отсутствие активности со стороны Эфиров было «затишьем перед бурей». Мысли в голове Арка заметались со скоростью света: что если под шумок пробраться во дворец? Другого шанса может не быть. Быстро рассказав об увиденном, он получил два уверенных кивка в качестве согласия. Пётр и Рахъя с ним. Больше взять никого не смогут. В их убежище посреди Тумана не пробраться, там кругом Эфиры. Значит, пойдут втроём. Решили дожидаться нападения и проникнуть в город через расщелину, как только взвоет тревога. Их уже никто не заметит. Надежда на вызволение сына прочно поселилась в сердце отца. Наконец-то! Сколько раз за последние недели он вспоминал жизнь на Земле с любимой женщиной и мальчиком, который его обожал. Оставить их, пусть не намеренно, было самой большой болью Арка. А снова увидеть сына, хоть и выросшего без него, — огромным счастьем. Он дико боялся его потерять. Ведя наблюдение, Арк испытывал сильное волнение: вдруг это не нападение, а просто акция устрашения. Но Эфиры напали. Все сразу. Аншуман раздирало сигналами тревоги. Прорыв периметра был одновременно в нескольких частях города. Охотники бросали платформы и врезались в сражение. Арк побежал к расщелине. Увидев свободную платформу, вскочил на неё, накрыл куполом и рванул в сторону дворца. Навстречу пролетела дворцовая охрана. Ура! Он оглянулся: чуть отставая, Пётр и Рахъя следовали за ним. Рассекая воздух, выжимая из передвижного средства максимальную скорость, Арк ворвался во дворец одновременно с Васьком. Удивляться было некогда. Васёк махнул рукой, приглашая за собой, и вместе они, пролетая по коридорам дворца и сбивая редких охранников, добрались, наконец, до Паши. Он всё ещё висел в воздухе и спал. Мерцание вокруг его тела говорило о необходимости соблюдать осторожность. Приближаться к полю Охотников смертельно опасно. Но Васёк был готов: от его БТРа, как он любовно называл своё кресло, отпочковалась шлюпка - новый композитный модуль на антигравитационной подушке, синхронизированный с гироскопами кресла. Задумка Васька, производство Петровича. При помощи Сато, конечно. Шлюпка пристроилась в воздухе аккурат под тело Паши. Защитные ремни тут же его обхватили, и Васёк, закрепив трос, рванул из дворца, увлекая за собой конструкцию, больше напоминавшую надувную резиновую лодку. Летучую. Пока Васёк проворачивал это дело, Арк и подоспевшие Пётр и Рахъя бились с охраной и набежавшими откуда ни возьмись лабораторными крысами. Их огромным преимуществом была и внезапность, и высота. Прикрывая Васька, они втроём разнесли целое крыло дворца своими лазерами. Васёк успел крикнуть, чтобы они следовали за ним. Его путь лежал в Туман. Большее изумление у аншуманцев вызвал тот факт, что Эфиры, которых отчётливо видел Арк, их будто не замечали. Плывя по воздуху в туманном сумраке и ориентируясь только на светящиеся габариты машины Васька, они ничего не понимали, кроме того, что Паша с ними. Но готовились «пытать» Васька, потому что он явно знает больше, чем они все вместе. Пашу под ошарашенными взглядами изгнанников Васёк транспортировал в медбокс. Вкратце объяснил Мирте про защитное поле, которое уже отключилось, и отсутствие питания. Она тут же взялась за дело. Диагност сообщил, что откроется через сутки. Васёк радостно потер руки. Значит, не сильно отощал его друг. Развернулся, чтобы покинуть медбокс, и встретился взглядом с тремя парами глаз. Глядели сурово, и он понял, что не прорвётся. Пригласил всех к себе в жилой отсек. Там и приговорят. — В смысле, переговоры? — потрясённо переспросил Пётр. Его взаимодействие с Сато ограничивалось техническими моментами. Он в принципе не знал всех её возможностей, но и не он её проектировал и создавал. Сато была всегда, сколько Пётр себя помнил. — Так и сказала. Мы сами обалдели с Петровичем. А ночью сообщила, что пора готовиться и, кстати, помогла со шлюпкой. Отключать поле во дворце опасно, через Туман без защиты опасно. Короче, Петрович вместе с ней ночью всё сделали. А сегодня мы рванули за Пашкой, — Васёк запустил пятерню в волосы и взлохматил отросшую шевелюру. — А вот как вы там оказались? — Арк увидел, что Эфиры готовятся нападать по всем фронтам. И мы решили тут же воспользоваться моментом, — Рахъя смотрел на Васька. Этот парень не сдаётся. Даже обездвиженный он в гуще событий. Невероятные люди. — Очень кстати было ваше появление. Я не знал, сколько охраны останется во дворце. Но Пашку выручать надо, — после паузы продолжил, — опять он всё проспал, ох и разозлится, — засмеялся Васёк. — Но как Сато взаимодействует с Эфирами? Разве это возможно? Они всего лишь кривой код в экспериментах с генетикой и эфиром, — Пётр всё не унимался. Новая информация его потрясла. Да что они вообще знают правдивого о своём мире? — Дядь Петя, ну смотри: почему вы полезли во дворец? Увидели возможность. Почему я полез? Увидел возможность. Почему Сато ведёт переговоры с Эфирами? — Васёк замолчал, оглядывая всех по очереди. — А я отвечу. Как говорят у нас дома — да пофиг! Ясно. Мне всё равно. Пашку вернули. Осталось Киру забрать и проход доделать. И домой. А на остальное… — Пофиг? — переспросил Рахъя с сильным акцентом, повторяя новое слово. Звучало смешно. — Именно. Кстати, если вы намереваетесь тащить с собой свои технологии, то забудьте, — в этом моменте погрустнел Петрович, а Васёк продолжал, — у нас своих приколистов хватает. А так, планета большая, место найдётся. На следующий день у медбокса собралась группа встречающих. Петрович шутил, что не хватает воздушных шаров, фанфар и цветов для полноты ощущений. Васёк парировал, что ему ощущений за последние несколько месяцев хватило за глаза. Арк же просто хотел обнять сына. Паша проснулся с чувством дикого голода. Последние перед пробуждением часы ему отчётливо виделась во сне солянка Григория и его знаменитый чай. Кажется, даже аромат чувствовал. Новостей оказалось много. Озадачивали хитрости Сато, поведение Эфиров, а время, потраченное в защитном поле, просто злило. — Ну не было шансов, Пашка. Днями и ночами головы ломали, пока Эфиры не напали, — развёл руками Васёк. — Да понимаю, Васёк, — ответил Паша и, пародируя интонации Никодима, продолжил: — И что же ты видел в Аншумане, Павел Аркадьевич! — Ничего, Дим Димыч. Я спал! Васёк с Петровичем засмеялись, настолько точно и забавно вышло. — Ладно, не переживай так! Нам ещё Киру вытаскивать, успеешь хлебнуть Аншумана. — А проход достроили? — поинтересовался Паша у Петра. Тот ехидно улыбнулся. — У дружка своего спроси! — весело предложил он. Васёк закатил глаза к потолку. — Васёк… — Паша смотрел на друга, подозревая неладное. — Ты потерял стабилизатор? — Ну почему сразу потерял-то, — возмутился Васёк. — Не потерял, а спрятал. Ибо нефиг уходить с поля боя, пока тебя не вытащили! Паша смеялся. Представил себе аншуманцев, когда те узнали, что стабилизатор не получат. Ай, да Васёк. Разве может так в жизни повезти? Паше повезло. У него лучший и самый верный друг. В медбокс вошла Аси. Вид у неё растерянный и даже немного испуганный. Оглядела всех и обратилась к Паше: — Там пришёл Охотник. Спрашивает тебя, Паша. Все удивлённо переглянулись. Какой-то Охотник нашёл их убежище, пришёл сам через Туман и не к кому-то, а именно к Паше. Все бросились в общий зал, посреди которого стоял никто иной, как Костя. — Во дела! — вскричал Васёк. — Хмырь, и ты здесь? — Глазам своим не верю, — обалдело проговорил Костя. — Вы что, все сюда пролезли? — Ты полегче. Пролезли, ишь, — возмутился Петрович. — Вы к нам годами без спроса лезли. А тебя так вообще не звали. Украл у нас девочку, оборотень! — Кира в опасности! — тихо сказал Костя. — Мы знаем! Она в опасности с того самого момента, как ты за ней пришёл! Поможем, когда её поведут во дворец. Вытащим. И не смей мешать! — произнёс Паша, подходя ближе. На Костю он был зол. До сих пор. — Кира уже во дворце. Завтра Куб. Её казнят с наибольшей вероятностью! — новость огорошила. — Да где же тебя черти носили раньше? — зарычал Васёк. — Надеяться, что она избежит Куба. И я знал, что Павел здесь. Видел, как он за нами следом завесу прошёл. Но не знал, что вы все, — сказал Костя, а подошедший к нему Арк вызвал на лице Кости совершенно обалделое выражение. Он переводил взгляд с Арка на Пашу и обратно, и до него стало доходить. — Знакомься, это Арк. Мой отец, — представил Паша. — Легендарный Арк. С ума сойти! — потрясение Кости вызвало смешок у Васька. — А это Костя, — продолжал Паша, — брат Киры и прихвостень императора. Я верно изложил факты? — и он сурово и зло посмотрел на Костю. — Отчасти. Я предпочитаю быть в курсе событий. Но не за счёт гибели Киры. Вы поможете? — Как ты узнал про это место? — спросил Арк. — Бера. — Император знает? — Он знает лишь, что несколько изгнанников спаслись и прячутся в пещерах. Точное местоположение неизвестно. — Враньё! — влезла Сато. Любила она появиться в неожиданный момент. — Император знает и ждёт готовности прохода! Аншуманцы загалдели. Плохая новость. Костя выглядел растерянным. — Это же Сато? — спросил он. — Она что, с вами разговаривает? — Ну не с тобой же, Хмырь! — веселился Васёк. — Сато, слышишь меня? — мысленно позвал Паша. Камень в браслете мигнул. — Киру могут казнить после Куба? Тишина. — Приговорят к Туману? Камень мигнул. — Чтобы отправить в ту лабораторию, в которой меня держали? Камень мигнул. — Шанс будет её вытащить? Камень мигнул. Паша вздохнул и обратился к Косте: — Сегодня из дворца мы вытащить её не сможем. Завтра Куб. Как только будет решение — ты сразу сообщишь. Сам не подставляйся. Но настаивай на Тумане, если сможешь. Мне нужно точное место, в котором её будут держать. — А мы его знаем! — откликнулся Арк. — Оно одно для всех. И мы там были. — Вот оттуда мы её и вытащим!

Глава 8

Наблюдая издалека за охранниками, стерегущими темницу Киры, Павел укрепился во мнении, что это очередная ловушка Императора. Костя, как и предполагали, голосовал за решение Куба. От него этого ждали. Он же упоминал о заслугах погибших родителей и своих собственных. О разрушенном проходе, не позволившем девушке вернуться своевременно. Просил об изгнании в Туман. Император позволил, но Паша был уверен, что это решение полностью отвечало целям императора. Ему нужна Кира. И он сам. Костя пришёл умолять о помощи, чувствуя отчасти свою вину за изменившуюся жизнь сестры, которая сейчас была под угрозой. Хоть он и служил императору, идиотом не был. Начал понимать, что всё не очевидно в вопросах безопасности Аншумана. Паша давно это понял. Вторые сутки он следил из укрытия: охранники таились в тени, прятались за камнями, не разговаривали и почти не двигались. Чёрная форма императорской стражи полностью сливалась с темнотой самого подземелья. К норе, в которой заперли Киру, не приближались, себя не обнаруживали, еды и воды пленнице не приносили. Но она сама в охране не нуждалась: лазерная решётка не позволит ей сбежать. Значит, ждали его. Лезть напролом нельзя, и Паша это понимал. Во-первых, угодят в ловушку, и без жертв будет не обойтись. Во-вторых, может пострадать и Кира. С отцом они насчитали двадцать человек — для их группы многовато. Выручать Киру пошли всего четверо: сам Паша, его отец, Пётр и Рахъя. У Васька среди взятых боеприпасов была пара баллонов усыпляющего газа с нейротоксином быстрого действия, вызывающий мгновенную потерю сознания без вреда для организма, и он снабдил ими Пашу. Но между темницей и Пашиным укрытием — свободное пространство метров триста. Незамеченным, даже в такой темноте, не подобраться. А эти уходить не собирались. Увидев знак отца, который прятался в нескольких метрах от него, Паша отполз назад и пробрался в коридор, из которого они пришли. Его место за обломком скалы занял Рахъя. — Они не уйдут, — прошептал Паша. Отец кивнул, соглашаясь. — И ближе не подойти. — Значит, надо их уводить. В темноте они не разберутся, кто есть кто, а вы заберёте девушку. Подземелья хорошо знаю. Охранники долго за мной бегать будут, — Арк уже мысленно наметил маршрут и точно знал, где сможет затеряться. — Бегать не надо. Есть идея, но нужно кое-что проверить, — и Паша быстро объяснил свой план и показал пару баллонов. — Другого варианта нет. Важно, чтобы они все туда вошли. — Их комбинезоны не оснащены сферами. Хороший план, — ответил Арк на предложение сына. Кивнув друг другу, они вернулись на километр назад, туда, где Паша заметил углубление в толще скалистых стен. За углублением скрывалась небольшая пещера. Неширокий вход идеально подходил для их плана. А с правой стороны от входа была ниша, где незамеченными могли поджидать Арк, Пётр и Рахъя. Пашин отец остался в этой пещере, а сам Паша вернулся за остальными, по дороге объясняя план. Пётр напомнил, что дистанцию между собой и охраной Паша должен держать не меньше двадцати метров. Именно на столько раскидывается энергетическая сеть, которой наверняка вооружены люди императора. Паша кивнул. Когда все заняли свои места, он вернулся назад. Один из охранников временами высовывал свой нос, очень нетерпеливый, Паша ещё вчера это заметил. Значит, на него и направит луч фонаря. Им придётся за ним бежать. Крадучись, он подбирался к темнице, изо всех сил изображая, что только пришёл и о ловушке ему неизвестно. Оглядывался, прислушивался. В какой-то момент включил фонарь, повертел им в разные стороны, старательно избегая камней и тёмных силуэтов за ними. «Как дети, ей богу!» — веселился он. Видимо, военное дело у них не в почёте, все силы сосредоточены лишь на сопротивлении Эфирам и охране императора. В нужный момент Паша выхватил лучом мордашку нетерпеливого юнца. Изобразил удивление и начал пятиться. Поняв, что его обнаружили, юнец встал, остальные показались за ним. Наступая на Пашу, они готовились раскручивать сеть, но он побежал. Оглянулся. Сработало, все бегут за ним. Дальше всё прошло быстро: заведя их в пещеру, Паша активировал сферу и бросил баллоны. Даже пара баллонов заполнила едким дымом всё пространство. Когда первые начали падать, остальные попытались ретироваться, но не тут-то было. Стоящие позади них Пётр, Арк и Рахъя преградили выход, скрестив лазерные лучи своих браслетов. Когда последний из людей императора благополучно уснул, Паша наконец-то отправился за Кирой. Пётр колдовал у лазерной решётки, предупредил, что будет шумно. Паша просил Киру, которую в темнице было едва видно, отойти подальше. Небольшой взрыв деактивировал решётку, и Паша ворвался внутрь. Кира, наклонив голову, отряхивалась и, кажется, не пострадала. Подняв глаза на вошедших, она от удивления даже рот приоткрыла. — Паша? — едва слышно прошептала девушка, не веря своим глазам. Неужели галлюцинации? — Бежать можешь? — хватая девушку за руку и вытаскивая из темницы, спросил Паша. Она молчала и даже зажмурила глаза. — Кира, Кира, — легонько тряся девушку за плечи, звал Паша. — Посмотри на меня, открой глаза. — Он обхватил ладонью подбородок девушки и поднял её лицо наверх. — На меня смотри, Кира. Это я. — Паша, правда ты? — распахнув глаза, снова прошептала Кира, а Паша прижал к себе хрупкую фигуру. — Да, я это, я. Уходить надо, девочка. Сможешь? — Паша отстранил от себя Киру, хотя чувствовал, что век бы так стоял, и внимательно её осмотрел. — Не ранена? За всем этим наблюдали Арк и Пётр, легонько посмеиваясь. Как же, как же. Дружеская забота. Рахъя же наблюдал отстранённо. Для него это просто очередная задача: убить Эфира — выполнено; спасти Киру — выполнено; принять пищу — выполнено. Если крохотный интерес к происходящему и мелькнул в его глазах, то никто не заметил. Петляя подземными коридорами скал, среди которых раскинулся Аншуман и которые больше напоминали ходы в большом муравейнике, группа наконец выбралась на поверхность и через некоторое время вошла в Туман. Кира опасливо озиралась, повсюду отчётливо видя сияющую пыль и крепко держала Пашу за руку. Сфера вокруг её головы не позволяла почувствовать вонь Эфиров, но она была уверена, что запах есть. В голове между тем кружили в диком танце миллионы мыслей, главная из которых: откуда здесь, в Аншумане, Паша? Но увидев Васька и Петровича, она не выдержала и разрыдалась, обнимая всех по очереди. Счастье просто затопило девушку, и напряжение последних месяцев вырвалось на свободу. — Я так хочу домой! — вытирая слёзы, шептала Кира. — Вы не представляете, как же сильно я хочу домой. Я даже на психушку согласна. — Да мы и так все в психушке! — воскликнул Васёк, разглядывая Киру. Вроде такая же, а вроде и похудела, хотя куда больше-то? И так тоненькая была. Но вот взгляд изменился. Круто повзрослела девочка. Что же там в этом лагере с ними делают? — Это точно, Васёк. Вы даже не представляете, что здесь творится! Кира говорила на русском, и аншуманцы её не понимали. Но вот её реакция на друзей вызвала у них глубокое удивление. Сами они были по большей части сдержанны и безэмоциональны. Ледышки, как однажды назвал их Васёк. Каждый по инерции выполнял то, что до изгнания делал в Аншумане. Ежедневно. О Земле мечтали. Жить потому что хотелось. Такие чувства, которые они наблюдали у этих людей, были им незнакомы. Изучали даже с интересом Пашу, Петровича и Васька. Но вот их соотечественница, самая одарённая из Охотников, рыдающая на плече Паши и обнимающая по очереди остальных, повергла их в шок. — Васёк, Серёга, проводите Киру к нам, — сказал Паша после того, как всем представил девушку. Аншуманцы сдержанно кивнули, а сам Паша подошёл к Мирте. Объяснил свою просьбу, получил согласный кивок и пошёл вслед за ней. — Заходи, располагайся. Здесь ты в безопасности. Только нас из Теремка не выживай, — балагурил без остановки Васёк. — Накорми девочку, — улыбался Петрович, занимая любимое кресло и показывая Кире рукой на Пашино. — Наверняка голодом её морили. — Правда, есть очень хочу и пить. У вас батончики есть? — с надеждой спросила Кира. — Обижаешь, подруга! Разве мы станем эту гадость потреблять? — Васёк открыл свою жаровню, на которой жарилось мясо. — Свеженькое, сегодня поймал! Петрович, тащи салат! — Один момент! — воскликнул Серёга, сорвался с кресла и убежал к Аси за листьями. — Я так сильно по вам скучала, — слёзы снова полились из глаз Киры, но аромат жареного мяса их быстро высушил. Кира набросилась на еду. Васёк катался вокруг неё и хвалился своей новой техникой. Разок даже взлетел, демонстрируя новую крутость своего драндулета. Открыл-закрыл защитный купол, цифровое управление продемонстрировал, оружейный запас показал. Развлекал, как мог. Когда вошёл Паша, Кира как раз восторгалась мужеством Васька, который, несмотря ни на что, отправился в такое опасное приключение. Ваську, конечно, было чертовски приятно, но почему же эта девочка не понимает, что совершила то же самое? Бросилась очертя голову в неведомое и, разумеется, вляпалась. Хрупкая и нежная снаружи, но такая храбрая внутри. Паша принёс воды. Кира с удовольствием отпила и через пару минут уснула. — Мирта? — спросил Васёк. — Да. Ей надо поспать. Отдохнёт, потом поговорим, — ответил Паша, настраивая кресло. Оно вытянулось по фигуре девушки в полный её рост. Кира тут же повернулась на бок, подогнула колени и сложила ладошки под щёку. Под мерное покачивание кресла она спала, будто в колыбели. Паша остался рядом. В отсеке воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим гудением систем жизнеобеспечения. Свет здесь был приглушённым, тёплым, янтарным — биологические лампы реагировали на ритм дыхания спящей, мягко пульсируя в такт её вдохам и выдохам. Стены, обычно холодные и гладкие, казались сейчас почти живыми, хранящими тепло и покой. Паша смотрел на Киру и чувствовал странную смесь облегчения и тревоги. Она выглядела такой хрупкой в этом чужеродном мире высоких технологий и жестоких игр. Её ресницы иногда вздрагивали, словно во сне она всё ещё бежала от чего-то невидимого. Он хотел бы забрать её боль, этот страх, который поселился в её глазах после Куба, но понимал, что это невозможно. Можно только быть рядом. Он осторожно поправил край комбинезона, укрывая её плечи, и присел на корточки рядом с креслом. Его собственное тело, исцелённое наноботами, гудело от избытка энергии, но разум требовал покоя. В голове роились вопросы, на которые пока не было ответов. Кто такой Император на самом деле? Что скрывает Сато? И почему этот мир, такой совершенный внешне, гниёт изнутри? Паша провёл пальцем по подлокотнику кресла. Материал был приятным на ощупь, напоминающим замшу, но на деле оказывался сложным полимером, меняющим структуру под давлением. Всё здесь было обманчиво. Красиво, удобно, смертельно опасно. — Ты слишком много думаешь, — раздался тихий голос Васька, который подъехал бесшумно, отключив моторы кресла. — Она уснула. Значит, ей безопасно. Пока что. Паша вздрогнул, но не обернулся, продолжая смотреть на спящую девушку. — Пока что, Васёк. Пока что. — Что вы там двое суток делали? — спросил наконец Васёк. Паша рассказал. — Ну вот, а ты говорил, зачем я столько боёвки взял. Пригодилась же! — Ещё как. Вот ты мне скажи, зачем я императору? А Кира зачем? У него Охотники постоянно рождаются, а со слов отца, одарённых так и вовсе берегли. А теперь что выходит? Император будто избавляется от них. — Ума не приложу. Чтобы догадки строить, нужно немного больше знать, чем мы знаем. Сато секретов не выдаёт, но тебя оберегает. Почему? Она вообще не человек даже. Я только за, но с такими приколами тут не знаешь, к чему готовиться. — Ко всему будем готовиться. Стабилизатор им отдал? — Васёк хмыкнул. — Петрович сейчас отдаст. Мы же вас ждали. Он, кстати, чуть умом не тронулся от обилия всяких достижений. Рот не затыкается. Правда, Пашь, дай ему волю, он всё отсюда утащит. Будем уходить, я проверю его рюкзак. — Всё равно что-нибудь пронесёт, — тихо рассмеялся Паша. — Это же Серёга. Мне до лампочки, как что работает. Главное — зачем. А ему вникнуть надо. — Он от Мирты не отходит, прилепился, как банный лист. — Потому что у нас с ней дела, которые тебя, Васёк, не касаются! — весело сказал вошедший с пучком салата Петрович и тут же затих, увидев, что Кира спит. — Какие бы они ни были продвинутые, а посуды у них нет. Если бы не наши походные кружки, и воды бы выпить не из чего, — сказал Васёк, и Петрович рассмеялся. Вспомнил, как в первые дни Васёк утащил какую-то «тарелку», чтобы мясо в неё положить. На вид это был идеальный диск из матового чёрного материала, лёгкий, как перо, с едва заметной пульсирующей сеткой вен на дне. Казалось бы, обычная посуда. А оказалась эта «тарелка» компактным антигравитационным двигателем третьего поколения, который как раз и поднимает в воздух их транспорт. Когда Васёк попытался жарить крысу прямо на нём, двигатель, почувствовав тепловую нагрузку, автоматически активировал режим стабилизации. Мясо взмыло под потолок отсека, прилипнув к потолочным панелям, а сам диск начал издавать пронзительный вой, пытаясь компенсировать «непредвиденную массу». Аншуманцы долго были в шоке. Для них использование силового модуля в качестве сковородки было равносильно тому, если бы кто-то решил растопить камин деньгами или использовать нейроинтерфейс как грелку. Они смотрели на землян с выражением смеси ужаса и благоговейного трепета перед их варварской изобретательностью. — Ладно, мужики! Чёрт с ним, с императором. Кира здесь, мы все здесь. Пусть готовят проход и валим домой! — Но не расслабляемся, — добавил Паша. — Император не отстанет. Кира сквозь сон слышала тихие мужские голоса. Пробуждаясь, она вспоминала последние события и… Пашу. Паша здесь. И Васёк, и Петрович. И они пришли за ней. А брат предал. Она видела, как он голосовал против неё. Открыла глаза и встретилась взглядом с Пашей. Он держал её ладонь обеими руками и смотрел прямо на неё. — Ты хмурилась во сне, — тихо сказал он. — Я думала, мне конец. Так всё быстро получилось: лагерь, разговор с императором, Куб, — тут Киру передёрнуло от воспоминаний. — Потом эта темница. — Расскажешь? — Паша, я такое видела… здесь всё ложь. Понимаешь? А Куб — это страшно. Это насилие. Ты беспомощен. Твои мысли открыты. Он проникает в такие уголки твоего сознания, о которых ты даже не догадываешься, — Кира села и схватилась руками за голову. — Что такое Куб? — в разговор включились Васёк и Петрович. Они расположились рядом и приготовились внимательно слушать. — Поначалу кажется, что это вроде симулятора. Этакий нейроинтерфейс, который считывает не только мысли, но и эмоциональный отклик, создавая идеальные условия для манипуляции. Ты оказываешься в какой-то ситуации, и всё видится совершенно реальным. Твои действия, даже просто порывы, вызывают новую симуляцию. И так без конца. Но Куб запускает в твой мозг свои когти, и ты не можешь солгать, понимаете? Ты вроде знаешь, что нельзя обнаружить свой выбор, но не можешь. Даже мелькнувшая мысль не остаётся незамеченной. Все ощущения реальны. Раны реальны. Боль реальна. Я думала, что умру там. — Какой выбор тебе предлагал Куб? — спросил Паша. Кира посмотрела прямо на него и опустила голову. Васёк спрятал улыбку. Ясно всё с этими двумя. — Так они узнали о Земле и о нас тоже? — поинтересовался Петрович. — Да. Невозможно скрыть истинное отношение. В этих симуляциях я много раз вас теряла. Это невыносимо. А в одной из них я должна была убить Пашу, чтобы спасти императора. — Не повезло императору, — засмеялся Васёк, который даже не сомневался в выборе Киры. — Это не всё. Перед Кубом я заблудилась и вышла к Питомнику, — в этом моменте Кира зажмурилась, будто прогоняя воспоминания. — Что за Питомник? — спросили мужчины почти хором. — Он многоуровневый. Я рассмотрела только два. На одном уровне выращивают Эфиров. — Твою ж дивизию! — завопил Васёк. — Я так и знал, что тут нечисто всё с этими Эфирами. — А на другом? — Паша снова взял девушку за руку, потому что состояние её было напуганным. — Там люди. Некоторые с лицом императора. Костю я видела. И человека, очень похожего на тебя. Они все в капсулах, с открытым черепом, и в мозг воткнуты какие-то… не знаю, как объяснить. Много ниточек. Они колышутся и светятся. Похожи на оптические волокна и микроканюли. Думаю, они подают питательную смесь и считывают нейронную активность напрямую из мозга. Эти нити у всех, кроме императора. Тела императора лежат отдельно. — Да у тебя шансов не было Куб пройти вообще. Кира, бедная наша девочка, — горестно вздохнул Петрович. — Ничего себе у нас кисель получается. — Так все эти люди в городе, которые блаженно улыбаются даже тогда, когда орёт тревога, — это вовсе не люди. Вот и разобрались, — проговорил Петрович, глядя на Пашу. Новость о том, что в Питомнике выращивают тело его отца, Пашу должна просто взбесить. Что и произошло. — Значит так, — вставая, тихо прошипел он, — задача номер один: уничтожить к чёртовой матери весь этот цирк до того, как домой вернёмся. — Я помогу! — откуда ни возьмись, возникла Сато. — Подслушивала? — усмехнулся Васёк. — Рада видеть вас в добром здравии! — откликнулась Сато. — Да что ты видишь-то вообще? — с усмешкой парировал Васёк. — Кто это? — удивлённо спросила Кира. — Ой, Кира, девочка ты наша. А сейчас мы тебе расскажем про наши приключения, — радостно потирая руки, сказал Петрович и поудобнее устроился в кресле. Паша их оставил. Задержался немного у отсека, услышал весёлый смех Киры, довольно улыбнулся и ушёл. Кира в надёжных руках, а ему надо найти отца. — Павел! — из браслета снова раздался голос Сато. — Петъя знает, как уничтожить Питомник. — Дядя Петя? А почему ты помогаешь, Сато? Ты же не могла причинять вред императору? — Императору не могу. Питомнику могу. — Но ты не рассказала про Питомник! — Рассказать не могу, подтвердить могу. — Вот прямо слышу, как в голове «Хава нагила» заиграла, — усмехнулся Паша. — С вашей головой всё в порядке, Павел, — после недолгого молчания произнесла Сато. Паша рассмеялся и ускорил шаг. — Отец! — позвал он, входя в общий зал. Арк, который активно помогавал Пете с проходом на Землю, обернулся. Ну наконец-то. Он уже устал ждать, когда же сын придёт с новостями. — Есть разговор. Всех касается! — после этих слов подошёл даже Горг. Он избегал в последнее время Пашу и Арка. Паша не знал, почему, но Арк знал. Горг — единственный, кто не попытался помочь, когда императорские охранники сцапали Пашку. И взгляд Арка он помнил до сих пор. Когда в общем зале собрались все, Паша рассказал то, что удалось узнать у Киры. Гробовое молчание повисло в помещении. Аншуманцы даже не знали, как реагировать. — Моё тело? — наконец переспросил Арк. — Я даже вникать не хочу. Но Питомник надо уничтожить. Эфиров создаёт император. Они не сами расплодились, как нас Костя уверял. Дядь Петя, Сато говорит, что вы знаете, как это можно сделать, — Паша обратился к Петру, который стоял с таким же потрясённым видом, как и все. — Нет, Паша. Ничего в голову не приходит. Но я сейчас немного растерян, — Пётр схватился за голову и спустя пару секунд взглянул на Пашу. — Зачем? Мы годами бьёмся с захватчиками. Наши Охотники гибнут. Я не понимаю. — Мы все не понимаем, — Мирта выступила вперёд. — Я могу предположить, что тела, которые принадлежат императору, это способ править вечно. Мы научились отправлять наше сознание в путешествие по галактикам, но, возможно, он нашёл способ переносить его из тела в тело и таким образом репродуцирует себя постоянно, сохраняя память и опыт. Но как долго это происходит? А остальные? — Возможно, он нашёл способ не только переносить, а ещё и корректировать. Люди в городе не реагируют на опасность. Они счастливы, всем довольны. Они верны императору. У них нет другой правды, кроме той, что загружена в их сознание. Возможно такое? — Паша спрашивал у Мирты, она единственная имела хоть какое-то отношение к исследованиям императора. — Может, это уже и не люди вовсе, а выращенные в этом питомнике… даже не знаю, как их назвать. Когда вы в последний раз детей видели? Их нет в городе. — Я проводила исследования только в области ДНК. У Охотников она… как бы объяснить, чтобы все поняли, — Мирта сделала паузу, задумавшись, и продолжила, — более совершенная, так, наверно. Но все попытки создать нечто похожее искусственным способом были неудачны. Пример тому — Эфиры. И мы постоянно изучали этот невероятный код. У каждого отдела своя задача. — Значит, вы понятия не имеете, кто чем занимается? И для чего всё это? — уточнил Паша. — Да, именно так. — Это обычный способ сохранить секретность любого проекта, — голос Петровича раздался где-то за спиной Паши. Он обернулся. В зал пришли его друзья. — Всё знать будет только император. Предположу, что он искусственно форсирует эволюционные процессы, продолжая создавать ситуацию, в которой Охотники вынуждены быстро развиваться. С каждым новым поколением они обладают всё большими талантами. Но это предположение, — уточнил Петрович, — постичь конечный замысел я не могу. Не понимаю. Ведь эти создания вносят диссонанс в энергию всего мира, и он гибнет. Да и первые Эфиры — это ошибка кода в попытке создать сверхчеловека. Приблизиться к Богу, как бы сказали у нас на Земле. Тогда ещё и Охотников не было. Нынешние Эфиры — это какой-то другой план императора. — А моё тело? А тело Костара? Это какой план императора? — Арк всё ещё не мог прийти в себя. — Наверняка там и другие Охотники есть. — Отец! Нам не нужно с этим разбираться. Этот Питомник — дело рук больного человека, понимаешь? Кто в здравом уме настолько крышей поедет? Услышь главное: планета погибает. Куда он с этим добром намерен деться? Не к нам ли? Не позволю! — Именно так! Видели, как гибель Эфира открывала вход в другой мир. Мы так и прошли. А если он к нам со своими безумными идеями? — Васёк уже не балагурил. Был сердит. — Пашка прав. Питомник уничтожить. И дворец. И этого ИОНа. Он наверняка хранит все данные, чтобы император мог заново начать. — Именно так. Контролирует весь процесс и его безопасность ИОН, — возникла Сато. В этот раз она вылезла в виде голограммы в полный человеческий рост прямо посреди зала. — Да ты, я смотрю, ИОНа недолюбливаешь, — засмеялся Васёк, разглядывая женский образ, в виде которого предстала Сато, и который после слов Васька пошёл рябью. — Возмущается, — прокомментировал Петрович. — Я понял! — вдруг воскликнул Пётр. — Я не могу уничтожить Питомник, к его созданию я не причастен. Но я причастен к созданию ИОНа. Совсем немного, и мне известно, где сердце ИОНа. — Говорила же, Петъя поможет! — сказала Сато, изобразила лёгкую улыбку и исчезла. Аншуманцы всё ещё молчали. Их будто погребло под обломками всей жизни той правдой, которую узнали. Даже не понимая целей императора, осознание глобальной и чудовищной лжи, в которой они провели всю жизнь, выбило у них почву из-под ног. Они глядели друг на друга и не знали, что говорить. Вспоминали погибших товарищей и тех, кто ещё находился на рубеже. Изгнание. Выходит, что они почти что единственные настоящие представители той расы, которая когда-то населяла Аншуман. Люди совершенно потерянные разбредались, кто куда. Осмыслить новое знание непросто. Нужно время. Вскоре в общем зале осталась небольшая группа: Ясон, который ждал реакции Арка, Горг, который задумался о том, жив ли его брат вообще, или он в последние годы имел дело с обыкновенной репродукцией, Пётр, Арк, Рахъя. Гоша подошёл ближе к Ваську. Он невероятно верил в этого иномирянина после пережитого с ним приключения. Аси и Мирта. Им немного легче. Не имея прямого отношения к Охотникам в прошлом, девушки смогли взять себя в руки быстрее многих. Паша, Кира и Петрович. Кира с сожалением смотрела на остальных. Пропаганда Аншумана не успела проникнуть глубоко в сознание девушки, она всё же выросла на Земле, но она очень хорошо понимала это состояние потерянности, которое сейчас пережили все аншуманцы. Увидев Питомник после двух месяцев учёбы в лагере, она пережила то же самое ощущение чудовищной лжи. А ещё Кирой владел страх. Страх, что эти создания проникнут на Землю вместе с императором. Этого допустить нельзя. — Этого допустить нельзя! — заявил Арк, будто отвечая мыслям девушки. Его ещё передёргивало от мысли, что где-то есть его репродукция. Своими руками задушит. — Но разве мы сможем противостоять императору? — голос Горга был на удивление тихим. — Нас не так много в сравнении с его ресурсами. — А кто сказал, что не сможем? Врагу не сдаётся наш гордый Варяг! — сказал Васёк, лукаво улыбаясь и поудобнее устраиваясь в своём БТРе. — Ну-с, с чего начнём?

Глава 9

— В смысле, ты не знаешь? Это несерьёзно, дядь Петь! — возмущался Паша. — Ты же час назад сказал, что знаешь, где сердце, или мозг, или какой-то там ещё важный орган ИОНа. — Знаю. Единственная на планете лаборатория бывшей императрицы способна удержать под контролем мощный интеллект. В ней создавалась Сато. Сама императрица уже пару столетий как мертва. Но именно в её научной лаборатории хранится ИОН. Решение нынешнего императора. Может, в память об императрице? Её очень любили, — смешок Сато всех удивил. ИИ, способный выражать эмоции, — странность для обоих миров. — Но я не знаю, где эта лаборатория! — Твою ж дивизию! — хором воскликнули Паша, Васёк и Петрович. — Сато же знает! — воскликнула Кира. — Она не может не знать! — Сато! — хором позвали все. Но она молчала. — Твою дивизию, Сато! Я найду эту лабораторию, уничтожу ИОНа и тебя разберу на запчасти! — вскричал Паша. Что за конструкция? Сначала помощь предлагает, потом выпендривается. — Пашь, — смеясь, позвал отец, — думаю, она просто не может тебе сообщить. Там ведь и сама Сато. — Ну хоть у кого-то мозг больше крысиного глаза! — встряла Сато и снова замолчала. — Что это было? — удивлённо спросил Петрович. — Она язвит? Ну, дела. — Как нам узнать, где эта лаборатория? — спросил Васёк, ни к кому конкретно не обращаясь. — Рис может знать, — задумчиво проговорил Пётр. — Его семья многие годы занимается ИОНом, может, кто-то что-то говорил. Попробую выяснить. — Если эта перловка уйдёт в глухую несознанку — тащи его сюда. Мы узнаем! — живо откликнулся Васёк, потирая руки. — Я почти ни слова не понял, — улыбнулся Пётр, — но привести его невозможно. У него отдельное жильё, и он оттуда не выходит вообще. — Да мы поняли, что «квартирный вопрос» у вас очень остро стоит, — прокомментировал Петрович. Его очень удивляли рассказы Охотников о ночевках в разных помещениях. Своего угла ни у кого не было, и это при их-то технологиях и развитости. Для землян, привыкших к понятию «дом», «моя комната», «личное пространство», такой образ жизни казался диким. В Аншумане же всё было общим. Спальные капсулы, общие залы, сменные локации для отдыха. Никто не имел права на уединение. Даже во сне ты был под наблюдением, частью единого механизма. — У нас нет понятия «личное жильё», — пояснил Пётр, заметив недоумение на лице Серёги. — Индивидуальность подавляется ради эффективности коллектива. Личные вещи хранятся в общих архивах. Сон проходит в дежурных секторах, которые меняются каждый цикл. Это исключает формирование привязанностей к месту и вещам. Только к долгу. — Жуть какая, — пробормотал Петрович, представляя себе жизнь без возможности закрыть за собой дверь и побыть наедине с собой. — Как вы вообще мысли сохраняете? — Мысли должны быть чистыми и направленными на благо Империи, — сухо ответил Горг, который подошёл ближе. — Лишние размышления — путь к ошибкам. А ошибки стоят жизней. Васёк лишь фыркнул, крутясь в своём кресле. Для него, человека, ценящего свободу и личный комфорт даже в условиях инвалидности, такая система была невыносима. Но он понимал, почему изгнанники так цепляются за своё убежище. Здесь, среди скал, у них впервые за годы появилось что-то похожее на дом. Пусть грязный, тесный, но свой. — Питомник тоже нужно уничтожить. Насколько он большой, Кира? — Паша повернулся к девушке. Взять бы её в охапку и домой. Бегом. Но оставлять это безобразие просто так нельзя. — Паша, — Кира сцепила ладони замочком. Воспоминания о Питомнике были не самыми радостными. — Он огромный. Уровень, на который попала я, площадью около пятисот метров, но в глубину конца и края не видать. Устройство Питомника винт напоминает. Будто закручивается в землю. Очень глубоко. — Это же как взрывать такую площадь, Пашь? И инженер тут у нас один на всех. — Сато, нет ли у тебя часом схемы этого Питомника? — Паша даже не сомневался, что Сато здесь и слушает. — Нет. Меня заменили ИОНом ещё до строительства Питомника. Но у меня есть гидрогеологическая карта! — Зачем? — удивился Петрович. — Где добыть воды, мы и так знаем. — Васёк при этих словах Петровича закатил глаза. — Давай! — воскликнул Паша. — И отметь местоположение дворца. Сато наложила тепловую карту подземных потоков на структурную схему дворца, выявив аномалии плотности грунта, соответствующие пустотам Питомника. Изучая карту, они с Васьком переглянулись и улыбнулись друг другу понимающими улыбками. Остальные наблюдали, и лица выражали полное недоумение. — Сато, если отключить ИОНа, что произойдёт с капсулами в Питомнике? Сато хмыкнула. Подражая человеческой речи и эмоциям, она очень походила на живого собеседника. — При отключении ИОНа произойдёт разблокировка капсул и дверей всех отсеков. — Дядь Петя, из какого материала может быть изготовлен корпус Питомника? А фундамент дворца? Что вы используете при строительстве? Это взорвать можно? — Паша задавал вопросы, смысла которых никто не понимал. — Наверно, можно, но зачем? — Пётр был сильно удивлён. — Как? Как это можно взорвать? — настаивал Паша. — Надо подумать. Я так сразу не могу сообразить. Моя задача создавать, а не разрушать. — Ты подумай, дядь Петя, подумай! Петрович, ты тоже подумай. Может, сварганишь нам чего-нибудь едкого и химического? — Паша, хочу напомнить, что я патологоанатом и по совместительству судмедэксперт, а вовсе не… — Да мы знаем, Серёга, — перебил Васёк, хитро улыбаясь, — но у тебя есть шанс спасти мир! Напрягись! — Мне кажется, вы намерены разрушить наш мир, а не спасти! — возразил Горг, немного осмелев оттого, что его сразу не послали. — Да при чём тут ваш? Я про свой говорю! Его от вашего императора спасать надо! — парировал Васёк. — А ваш-то мир уже ничего не спасёт! — Василий! — подошла Мирта и наклонилась к его лицу. — Неужели шансов совсем нет? Если остановить императора, то ведь сражаться будет не с кем. Со временем Эфиры исчезнут. Разве не так? — Нет, — сквозь зубы пробормотал Васёк. Близость Мирты кружила голову, и думать становилось труднее. — Раньше, чем вымрут Эфиры, вас Туман проглотит. Готовы всю жизнь в скафандрах на гнилой земле жить? Мирта погрустнела. Все эти разговоры позволили крохотной надежде мелькнуть в её душе. Теперь она окончательно погасла. Ещё немного поговорив, все разошлись. Планировать конкретные действия пока нет смысла. Нужно ждать новостей от Петра. Сам он вернулся к настройке стабилизатора, Васёк с Петровичем и Кирой ушли в свой жилой отсек, а Паша подошёл к отцу. Арк невероятно гордился сыном и его друзьями. Радовался, что Пашка вырос на Земле, а не в его родном мире. Сожалел лишь о том, что его самого не было рядом, и многие важные для сына моменты он пропустил. Но если звёзды сойдутся, то они обязательно всё наверстают. — Ты улыбаешься? — удивлённо спросил Паша, подходя к отцу. — Вспомнил, как впервые вышел из пещер в вашем мире. Шагу не мог ступить от неожиданности: озеро было гладким, ни одной волны; солнце только садилось, и на этой глади блестела золотисто-красная полоса. Во всё озеро, представляешь? А у выхода кусты. Веткой по лицу меня сильно хлестануло, и я мысленно потянулся к браслету, готовился сражаться с неведомым врагом. Но сам стоял. Как вкопанный. Повсюду странные звуки. Какое-то шебуршание, жужжание, запахи. Я был озадачен и очарован одновременно. В тот момент я понял, как бессовестно и беспощадно распорядились наши предки своим домом. — А какой была ваша планета? — спросил Паша. — Пойдём, покажу. Когда вернулся с Земли, то первым делом нашёл изображения нашего мира, нам ведь их не транслировали. Детство прошло в лагере под звуки бесконечной пропаганды, внушения нашей избранности. Потом сражения, — Арк подошёл к одной из стен и приложил руку. В сторону отъехала тоненькая панель, а за ней предстало изображение некогда прекрасной планеты. Паша обомлел. Невероятная красота. Живые картины сменяли одна другую, но он успевал рассмотреть огромный океан с диковинными рыбами, радужные горы, необыкновенные растения. Животный мир его просто покорил. Словно сошедшие со страниц фэнтезийных романов, прекрасные и необыкновенные существа населяли эту землю. На последнем изображении Паша увидел стаю речных китов. Будто фейерверк взорвался в небе, когда они выпрыгнули из воды на рассвете в ещё сумрачное небо, едва подёрнувшееся розовыми тонкими полосками. Стаи. А сейчас он один. Какое невероятное свинство — так обойтись с природой. Паша с грустью посмотрел на отца. Что бы он сам испытывал, зная, как обошлись с его домом? При одной мысли, что прекрасная голубая планета превратится в ядовитый гнилой Туман, он закипал. Отцу же в разы хуже. Туман — его реальность. — Да, Пашь, очень больно смотреть на утраченное. Словами эту боль не выразить. И спасти ведь уже не получится. Всё, что осталось от океана, — подземная река. А всё остальное сгнило в Тумане. — Твой мир очень красивый. Необычайно. — Был, — горько проговорил Арк. — Что вы с Васьком задумали? — Водохранилище императора в саду. Прямиком в подземную реку входит. Питомник, по словам Киры, очень глубокий, возможно, и он врезается в реку, потому что на карте река проходит аккурат под дворцом и садом императора. Если удастся проделать в корпусе Питомника дыру, то есть вероятность, что его затопит вместе со всем содержимым. Но нужно отключить ИОН. Тогда все эти репродукции сгинут в воде. Эфиры в том числе. — Мы не знаем, насколько глубоко Питомник входит в реку, возможно, его и не весь затопит! — возразил Арк. — Верно! Вот завтра и узнаем, можно ли его обрушить. Я, кстати, пришёл предложить в разведку сходить, — Паша улыбнулся. — Пока дядь Петя разбирается с этим, как его… Рисом. — Вдвоём пойдём, так будет быстрее, — предложил отец, и Паша согласился. Наутро Васёк сопровождал Пашу с его отцом до пещер: ему предстояла его ежедневная охота на крыс, которые что-то заподозрили и стали хорошо прятаться. Но Васёк не унывал. Сидеть в засаде он тоже умел. Гоша просился с ним, только парень был шумноват для охоты, и Васёк его не взял. Расставшись в пещерах, каждый пошёл своей дорогой: Васёк за крысами, Пашка с отцом к тому месту, где подземная река делала поворот к дворцу императора. Добрались лишь к вечеру, изрядно устав. Решили на пару часов взять отдых, прежде чем нырять. Паша очень надеялся, что опоры Питомника, уходящие в воду, можно подорвать. В противном случае придётся лезть во дворец. Обратно они вряд ли вернутся. Погружение было невероятно сложным: течением реки их с отцом всё время сносило в сторону, и сопротивляться этой силе было очень сложно. Многократные попытки вымотали. К утру, выбираясь на камни, они оба были глубоко разочарованы. Никаких следов Питомника не обнаружили. Конечно, они исследовали не всю реку в зоне расположения дворца, но даже предположений о нахождении Питомника не осталось. Лёжа на камнях, впивающихся в спину, Паша закрыл глаза. Усталость навалилась такой же каменной глыбой, напоминающей гигантский сталактит, которую огибала река. Глыба. Да твою ж дивизию! Паша резко сел. Ну, конечно! Они кружили вокруг неё и таких же, но меньшего диаметра, в поисках конструкции, которая напоминала бы творение человеческих рук. А что, если Питомник внутри? Пихнув отца, который так же без сил лежал с закрытыми глазами, Паша указал рукой на эту глыбу. — Сато, просканировать можешь? Умеешь это делать? — Разумеется! — Тогда сканируй именно эту глыбу. Она самая большая по диаметру. Браслет на Пашином запястье засиял, выпустил луч, направленный на «сталактит». — Питомник внутри, — коротко ответила Сато через некоторое время. — Нашли, — довольно произнёс Паша, опрокинулся спиной обратно на камни и тут же уснул. Отец упал рядом с ним. Несколько часов погружения и плавания сделали своё дело. Мужчины спали. — Вас обнаружили, — произнесла Сато, но никто её уже не услышал. Всё, что мог предпринять ИИ, — это накрыть обоих защитным полем. В убежище изгнанников тем временем назревал серьёзный конфликт. Аншуманцы разделились на два лагеря: одни верили в исследования императора, другие считали его вселенским злом. Когда Васёк вернулся с крысами, в общем зале стоял такой гвалт, что он оторопел. При входе скитался одинокий Петрович, не зная, куда себя деть. Увидев Васька, он чрезвычайно обрадовался и бросился к нему. — Они сошли с ума, Васёк, может, вмешаемся? — Зачем? Пусть галдят. Вот если драться начнут, тогда вмешаемся, — ответил Васёк, прислушиваясь к отдельным репликам. — А где Кира? — Она у Мирты в медбоксе. Обе смылись от греха подальше. Аси тоже к ним ушла. Остальные все здесь. — Я правильно понимаю, что те, кто испугался идти против императора, а точнее последствий этого похода, сейчас активно аргументируют в его пользу? — почесывая бороду, которой оброс за пару месяцев, произнёс Васёк. — Именно. — Мы в меньшинстве? — И снова да! — Ну и ладно. Надо крыс пожарить, пока не стухли, — Васёк развернул свой транспорт и не спеша двинулся в сторону жилого отсека. — Давно хотел сказать тебе, Серёга, что с отросшими патлами и бородой ты выглядишь бомжом. — Мы и так бомжи, Васёк, — расхохотался Петрович, — ютимся в «заброшке» и жрём крыс! — Твоя правда, — улыбнулся Васёк, — даже к девушке не подкатить в таком виде. — Подкатить ты можешь всегда, транспорт позволяет, но вот результат непредсказуем! — ответил Петрович, следуя за Васьком. Конфликты его очень напрягали, участвовать он в них не умел и без Пашки и Васька совсем растерялся. Хорошо, хоть один вернулся. Атмосфера в общем зале медленно, но верно накалялась, и когда сытый и довольный Васёк туда вернулся, то некоторые из аншуманцев даже голоса повышали. И это до безобразия сдержанные и холодные Охотники. — Дядь Петя, завязывать бы надо! — прошептал Васёк, подъехав вплотную к Петру, который выглядел весьма сердитым. — Невозможно, Васёк. Они не просто не слышат, они саботировать любые действия собираются! Воспользовались отсутствием Арка и подняли шум. — Ладно, я сам, ты не против? — и, не дожидаясь ответа, рявкнул во всё горло: — Молчать! В наступившей тишине Васёк медленно подъехал к «сопротивлению». Аншуманцы, удивлённые громким криком и приказным тоном этого «неполноценного», по их мнению, человека, стояли, открыв рот. — Допустим, мы ничего не станем предпринимать, что дальше? Какой план? Остаётесь навечно в этой заброшенной лаборатории, пока не сдохнет система фильтрации воздуха и вы не отравитесь насмерть Туманом? Или пока вам не перекроют доступ к этой гадости, которую вы едой называете? — Скоро будет готов проход. Мы уйдём, — вперёд выступил охотник, с которым ещё ни разу не доводилось разговаривать. Он всегда держался поодаль и молчал. — О! Заводила нашёлся! — Васёк ехидно улыбнулся. — А скажи-ка мне, уважаемый! С чего ты взял, что мы вас впустим? Этот вопрос вызвал на лицах аншуманцев недоумение. Они собирались перебраться туда, где условия лучше, но вот нужны ли они там, ни разу сами себя не спросили. Васёк же продолжал, совершенно не жалея людей, приютивших всю троицу: — На той стороне вас встретит вооружённая охрана. Вы чужаки из гиблого мира. В лучшем случае окажетесь в темнице, в худшем — отправят на опыты. Ну, могут ещё, как в зоопарке, всем желающим показывать пришельцев! — Арк говорил, что мы можем поселиться уединённо, и никто не узнает! — Арк говорил правду. Много лет назад это было бы возможно. Но теперь про Аншуман знают! Это первое. Второе: зачем вы нам? Наш мир для наших людей! Для тех, кто ещё не угробил свою планету! И если вы думаете, что с боем получите право на жизнь на нашей планете, то сильно заблуждаетесь. Вас всех не больше сотни. На Земле людей больше семи миллиардов. Так я повторю вопрос: какой план? И прежде чем ответить, подумайте вот о чём: без Петра вы не откроете проход, без Паши и меня у вас шансов нет остаться на Земле. А мы не допустим, чтобы изобретения вашего императора вместе с ним просочились в наш мир! Я понятно объяснил?! Те, кто верит в правду императора, остаются с императором здесь! Об остальных мы позаботимся. Время ещё раз обдумать свою позицию есть до завтра. Когда вернутся Арк и Паша — времени думать не будет, — с этими словами Васёк развернул своё модное кресло и медленно покатил к медбоксу. В зале стояла тишина. Те, кто изначально был с ними, скучковались возле Петра, остальные молча переглядывались. Кто-то подошёл к Петру ещё раз задать вопросы о Питомнике, другие ушли. Им было, о чём подумать. И если бы кто-то в этот момент обратил внимание на заводилу, чьего имени Васёк даже не спросил, то заметил бы едва мелькнувшую, но при этом самую настоящую ненависть. На следующий день Пашка не вернулся. Ещё через день, когда Васёк болтался в общем зале, следя за настроением и обстановкой, вдруг возникла Сато. — Сообщение от Павла! — и дальше запись русской речи с голосом Паши: — ИОНа не трогать. Работай над взрывателями. Дорогу покажет отец. В деле третий игрок! — помехи, шум и тишина. — Не понял, — озадаченно проговорил Васёк. — А где Пашка-то? Паша после погружений спал, как убитый, и, проснувшись, обнаружил себя и отца под куполом защитного поля, а вокруг — охрану императора. Сам император тоже не поленился спуститься в подземелья и с довольным видом расхаживал вдоль берега, держась на расстоянии от купола. — Сато, могла же разбудить! — Не смогла. Даже разряд не помог. Организм человека очень уязвим к энергозатратам, Павел. — Император нас слышит? — толкая отца, спросил Паша. — Пока нет. Но ИОН продолжает бесперебойно взламывать код. — Паша, — Арк открыл глаза и быстро оценил ситуацию. — Сколько у нас времени? — Неизвестно, но пока сидим, — скрестив ноги по-турецки и устраиваясь поудобнее, сказал Паша. Отец повторил его позу, усаживаясь напротив сына. — Смотри, в воду не заходят. Можно попытаться… — обдумывая варианты, вслух предлагал Паша. Он следил глазами за действиями императора. Отец делал то же самое. — Как только будет можно, сразу ныряем и на дно бегом, сколько дыхания хватит. Сферу сразу не активируем, мешать будет, — говорил Паша. Отец усмехнулся. — Не учи орла летать! — с улыбкой произнёс он. — Мама так говорит, — улыбнулся в ответ Паша. — От неё научился, — ответил отец, согласно кивая. — А император-то наблюдает. Вот же прицепился. — Так я дважды смылся… — Мама тебе сказку в детстве читала. Про круглый хлеб. Я забыл, как называется. Но там этот хлеб всё время пел: «Я от бабушки ушёл, я от дедушки ушёл». — Паша расхохотался. Круглый хлеб! — Колобок! Колобок она называется! — со смехом проговорил он. — Точно! — Отец, если кто-то попадётся, второй должен вернуться. Про Питомник надо рассказать! — уже серьёзно проговорил Паша. Взорвать чёртов Питомник важнее. — Я понимаю! — Тогда договорились. Рвём когти, не оглядываясь! Император наблюдал за гибридом, который рядом с Арком ещё большее сходство обнаруживал. Даже мимика схожа. Вот она сила природной генетики. Но он сможет больше! Уже почти смог. Остались нераскрытые тайны, только император был уверен, что ДНК этого гибрида их раскроет. И тогда он сам будет творить новые миры и новые расы. Он, а не Природа, станет хозяином всего живого. В этот раз гибрид не уйдёт. Император подготовился. Но всё же этот выродок его удивлял: будто и не опасается даже. Смеётся. Император помнил, что смех — это реакция на что-то хорошее, радостное. Его императрица тоже много смеялась. Но потом перестала. И все в его мире перестали. Дозволялась сдержанная улыбка. Как же интересно покопаться в его мозгах. Гибрида обязательно отправить в Куб. От Арка же нужно только сознание. Немного подправить — и снова готов одарённый Охотник. Послушный и безэмоциональный. Пусть дальше эволюционирует. — Павел! У нас проблема! — голос Сато прозвучал слишком механически. Паша напрягся. — Говори. — ИОН не смог взломать код защитного поля, теперь он блокирует меня. Мощная атака. Не справляюсь. С минуты на минуту ваши браслеты снимут, вы останетесь без защиты, — голос Сато прерывался. — ИОНа позже отключат без вас. Займитесь Питомником. Сдержите слово! Сато пропала с тихим шипением, а через мгновение два тела одновременно вошли в воду. Стараясь как можно быстрее уйти на глубину, мужчины активно работали руками и ногами. Глубинным течением их подхватило и понесло вперёд, и в этот раз они отдались в его власть. Охрана императора напрасно раскидывала сети прямо в воду, её щупальца уже не могли дотянуться до беглецов. Радуясь очередному побегу от императора, мужчины смеялись, выбираясь на каменистый берег. Паша выбрался первый и нос к носу столкнулся с Эфиром. Тварь скалилась, капая ядовитой слюной на камни, и Паша вступил в сражение. Но Эфир был не один. Они обступили его со всех сторон, тесня к каменистым сводам, и в итоге прижали к стенке. Арка не трогали. Он был ещё в воде. Но и на Пашу не нападали, будто ждали команды. Что же. В этот раз император их перехитрил. Кивнув отцу, чтобы уходил, и получив в ответ полный переживания взгляд, сам остался стоять, буквально припертым к стенке. Камень в браслете мигнул. Паша на русском попросил передать сообщение Ваську, пока есть хоть какая-то связь. А после в глазах потемнело от мощного удара по голове. Паша отключился.

Глава 10

— Пашенька, ну как ты? Полегче? — мама гладила его, лежащего в своей кровати, по голове и ласково ему улыбалась. — Голова болит, мам, — Пашка скуксился и калачиком свернулся под одеялом. Рядом с мамой всегда можно было пострадать. Выходило очень мужественно и героически. Мама в такие дни на работу не ходила, брала выходные, чтобы заботиться о раненом в дворовых боях сыне. Но страдать получалось редко, потому что энергичный Пашка лежать без дела не мог. Требовались новые приключения. Да и Васёк, наверняка, уже под дверью скачет. — У тебя температура высокая была, всю ночь метался и стонал. Бедный ты мой сынок, где же так простыл? Без шапки снова бегал, наверно, и в куртке нараспашку! — мама немного нахмурилась, но руку не убирала, а ласковые поглаживания волшебным образом облегчали головную боль. — Ну нет же, я в шапке! — соврал Пашка. Настоящие мужики в шапках не ходят, а на его ещё и дурацкий помпон. Позор-то какой. Пришлось им с Васьком соседскому Мишке врезать. Дразнился. Но шапку Паша снял. Таких Мишек полдвора. К ним не каждый полезет, но как трусливые собаки издалека тявкать будут, а на всех кулаков не хватит. Васёк из солидарности с ним тоже без шапки бегал, только почему-то не заболел. — Я тебе бульон сварила. Куриный с мясом и зеленью. Сам поешь или покормить? — улыбалась мама. — Сам, — уверенно заявил Пашка. Мамина улыбка — самое красивое, что он в жизни видел, у неё даже глаза улыбались, но поддаваться нельзя. Он же мужик. Уж ложку-то держать может. Зелень Пашка не любил и ел только в этом бульоне. Пока никто не видит. Они с Васьком давно решили, что траву всякую щипать не для них. Не козлы ведь. Вот бы папа уже вернулся. Он бы сразу выздоровел. Пашка вздохнул: а вдруг его отец с другим сыном возится? Мишка говорил, что когда отцы пропадают, у них потом другие дети появляются, лучше. Пашка просто не годится в сыновья. Конечно, Мишку побили. Но страх закрался. И сейчас он настолько завладел Пашкой, что даже аромат бульона куда-то пропал. Зато картина, в которой отец запускает воздушного змея с другим сыном, была такой явной, что Пашка тут же возненавидел этого ребёнка. Ишь какой наглый, на чужое позарился. Пашка приготовился вступить в бой с захватчиком, но почему-то и шагу не мог ступить. Ноги не слушались. Отец тем временем повёл другого мальчика есть мороженое. В ИХ кофейню. Пашка хотел кричать, что вот он, Пашка, здесь. Но даже не смог рот открыть. Смотрел, как отец уходит, и слёзы катились по щекам. Мама снова гладила по голове и говорила, чтобы никого не слушал. Нет у папы другой семьи. Зато работа секретная есть, и он обязательно вернётся, когда всю работу сделает. Пашка сразу успокоился и от нового видения отца с другим ребёнком отмахнулся. Мама никогда не врёт. А Мишка дурак. Завидует, потому что его отец ушёл жить к соседке Любе. Она вот-вот родит, и Мишка страдал. Про работу тоже высказался: дескать, убили его отца на этой работе, и вообще он никогда не вернётся. Бегал Мишка хорошо, но Пашка с Васьком быстрее. Догнали. Наваляли. Окровавленный отец посреди каких-то обломков предстал перед Пашей. Он держался за раны в животе и звал сына, а тот снова ни шагу не мог ступить. Одеревенел весь. Мог только думать, что срочно надо скорую, спасать отца. Думать и надеяться, что его мысли услышат. И снова мамин голос: «Враньё. Нам бы сообщили». И правда. Отец ведь жив, но застрял в своём мире. Он же его нашёл. Воспоминание первой встречи всплыло в памяти: как повернулся в этом подземелье и впервые после стольких лет увидел человека, на которого так сильно похож. Жив! «Ты мне не нужен!» — сказал отец с презрением и отвернулся. Боль захватила Пашу всего на мгновение, голова будто разорвалась, но он встряхнулся. Враньё. Отец же его обнял. «Да он притворяется!» — Паша повернулся на голос Васька. Тот ехидно скалился и жарил крысу. Вот же предатель. Стоп. Не было такого. Васёк верный друг. Так бы не сказал. Вот же они вдвоём ржут в распределителе. Армия. Они как-то сразу решили, что только спецназ, и успешно прятались от остальных «покупателей», дожидаясь нужных. Голова нещадно болела. Паша сосредоточился на этой боли. Чувство, будто ложкой мозг вычерпывают. Явно не простуда. И куда делся бульон? Есть хотелось очень сильно, и таблетку бы… Сколько ещё терпеть? Нога так не болела, раздавленная скалой, как сейчас голова. Паша лежал под скалой. Кругом кричали люди, бегали спасатели. Несколько машин скорой помощи сияли мигалками. Не хватает машин, некуда людей грузить. И ногу придавило. Боль вышибала дух, и дышать трудно, как тогда, когда кросс бежали в противогазах. НВПэшник в школе суровым мужиком был. Афган прошёл. Спуску никому не давал. Почему он снова под скалой? Вроде ногу уже лечили. Безуспешно, правда. А потом Мирта смогла. Мирта. Медбокс. Аншуман. Что, чёрт возьми, происходит? Мысли скачут, как зайцы деда Мазая. В школьном учебнике репродукция картины была. На ней дед Мазай зайцев в лодку собирал. Они с Васьком там почирикали немного. Получили оба за порчу государственного имущества. Репродукция. Питомник. Император. Паша увидел себя, сидящим на лужайке. Его череп вскрыт, а содержимое увлечённо изучает император. Молодой мужик, а такой поганый. Пашку передёрнуло от вида свисающего собственного скальпа. Что за вязкий сон, не выбраться никак? Лучше пусть снова мама снится. Её вид вызывал в Паше тёплые чувства, согревающие, утешающие. Мама у него замечательная. И голова болеть переставала. А вот и мама. Пришла на торжественное вручение значков ГТО. Они с Васьком лучше всех отстрелялись. Просто из принципа. Вторыми быть не прикольно. Мама радуется, а потом выбрасывает его значок, кривит лицо и уходит. Бред. Мама так не делала. Она их с Васьком в кино повела. Почему, интересно, его мозг какую-то ерунду во сне транслирует. Надо просыпаться. Паша открыл глаза и встал. Его квартира. С кухни аромат завтрака. Лариса приготовила. Но он почему-то не рад. Зачем вернулась? Лариса смотрела строго. — Ты урод, Пашка. Полковника тебе не видать, потому что калека! А калека — потому что лезешь везде, где не просят, со своим спасением! — Лариса… — Не перебивай! — Лариса брызгала слюной и визжала. — Урод, урод, урод! Его это почему-то совершенно не трогало. Лариса стала жадной со своей новой работой. Денег хотела постоянно, почестей. А он мент. И даже полковника ему не видать. Только при чём здесь Лариса? Развелись давно, да и Кира в его жизни появилась. Кира тушила микроволновку. Плачет, стоит, руки обжигает, прибивая огонь. Значит, не проснулся. Эк его пробрало с этими сновидениями. Паша решил, что просто будет наблюдать. Сон есть сон, плевать на него. И снова увидел императора, который ложкой вычерпывает его, Пашкин, мозг. Вот поганец. Этому только волю дай, все миры разнесёт со своим комплексом Бога. Паша только про Питомник услышал — сразу заподозрил, что этот человек болен. Но аналитической психологией тут не обойтись. Психиатр нужен. Психиатр беседовал с императором. Седой дядечка с бородкой слушал внимательно молодого мужчину, а потом дядечку сожрали Эфиры. Что и требовалось доказать! Смирительная рубашка и психиатрия необходимы. Увидев императора в смирительной рубашке, Паша расхохотался. Вид у того растерянный и в глазах полное недоумение. Где-то в коридорах больницы мелькнула Кира. Улыбнулась Паше и исчезла. Одобрила. Паша расслабился и отпустил мысли, вспомнив слова, которые часто повторяла мама: «По вере вашей да будет вам!» В детстве он не понимал этих слов, лишь с возрастом понял, что без веры нельзя. Верить надо в друга, в правду, в честность. Верить в данное тобой слово. В свой путь, который избрал. В свой выбор, который сделал. Прочь сомнения. И сны Паши приобрели совсем другой оттенок. Даже удовольствие начал получать. Снова увидел Киру. В трёхмерном… нет, в четырёхмерном кубе. В Кубе. Он в Кубе. И сны прекратились мгновенно. — Ты интересный экземпляр, гибрид! — некоторое время спустя говорил император, смакуя какой-то маленький фрукт и с удивлением поглядывая на Пашу. Находились они в императорском саду. Сам император полулёжа разместился в чём-то, напоминающем эргономичное кресло. Паша сидел прямо на земле, и перед ним раскинулся столик с обилием разных фруктов. Приглашающий жест императора Паша проигнорировал. Есть незнакомую еду, да ещё из рук этого полоумного, себе дороже. — Ты единственный смог отключить Куб. Как ты это сделал? Паша промолчал. Охота ему, пусть сам выясняет. — Я разберусь и изменю программу. Второй раунд будет интереснее, — Паша молчал. — Ну очень интересный экземпляр, — резюмировал этот маньяк и ушёл. Что ж, можно немного выдохнуть. Голову больше не разрывало, ничего нигде не болело. Усталости он тоже не ощущал. Может, попробовать смыться под шумок? Паша огляделся. Никакой охраны. Странно. Пошевелил руками-ногами. Всё функционирует. Они что, совсем не беспокоятся? Даже обидно. Очень хотелось есть. Остановился на полпути к фруктам. «Отставить!» — приказал себе Паша. Не время подставляться. Где-то в дальнем углу сада мелькнуло платье. Кто в Аншумане носит платье, интересно? Вглядываясь в фигуру, он узнал Киру. Кира! Чёрт возьми! Он всё ещё в Кубе! В глазах снова потемнело. Паша пришёл в себя на том берегу, где его обступили Эфиры. На голове шишка, да и сама голова раскалывается. Отца не видно. Ушёл. Или попался? Паша надеялся, что ушёл и уже на базе. Кряхтя, он сел. Камни впились в ладони, когда он опирался на руки. Голова закружилась. Хорошо долбанули. Пощупав голову, крови не обнаружил. Не пробили череп, и ладно. Немного посидел и попробовал встать. Вроде нормально, не шатает его. Шаг за шагом Паша побрёл вдоль течения. Шёл осторожно и прислушивался. Никого. Что надо было в его голове императору? Куб — весьма неприятная штука. Всё, как рассказывала Кира. Ощущения реальны. Вспомнив свой свисающий скальп, он вздрогнул. Фу. Отпустили его, и ладно. Только ведь что-то взяли. Но это Пашу не беспокоило. Если они с Васьком осуществят задуманное, то император больше ничем взятым не воспользуется. Почти дойдя до выхода из пещер, Паша услышал шаги. Васёк! На слава Богу! Обнимая друга, он вкратце рассказал о Кубе и своих галлюцинациях. Но новости Васька были ещё хуже. Аншуманцы попросили их покинуть убежище. Дескать, много шума от них и проблем. Паша пожал плечами. Да пожалуйста. Они и в пещерах неплохо разместятся. Только чтобы вернуться домой, придётся изловить и убить Эфира, раз проход им больше недоступен. С этим Паша справится. Так они и шли с Васьком вдоль берега. Васёк шагал бодро… Шагал. Васёк. Твою ж дивизию, он ещё в Кубе! И снова занавес. В это же время Васёк пытал всех, требуя рассказывать про Куб. Особенно пристрастен он был к разработчику. — Да пойми же, Васёк! — почти кричал Пётр, которого измотали одни и те же вопросы Васька. — Я участвовал в разработке на начальном этапе. Но что там добавил император — мне не известно! — Сато! — вскричал Васёк. — Пашка ещё там? — Да. — Вот видишь, дядь Петя, Пашка там третьи сутки. Что, чёрт возьми, там можно делать трое суток? Не на верность же его проверять? — Да не знаю я, Васёк! — Кира, ты последняя была в Кубе. Что больше всего напрягло, только честно. Не скрывай ничего, — Васёк обратился к Кире на русском, чтобы ей полегче было говорить. — Васёк, друг мой дорогой, я уже рассказала всё вам с Пашей. Ума не приложу, что добавить! — девушка выглядела очень несчастной и сильно переживала за Пашу. Сама ведь едва выбралась из Куба. — Давай так, — Васёк подъехал к Кире и заговорил потише, чтобы совсем не напугать. — Я буду задавать вопросы, ты максимально честно на них отвечаешь. Хорошо? — Хорошо. — Вот и славно. Самая первая симуляция на что похожа? Сон? Воспоминание? Сбывшаяся мечта? Провокация? — Воспоминание. — Следующее, — продолжал Васёк, прекрасно зная, что люди помнят гораздо больше, чем им кажется, — тоже воспоминание? — Нет, — Кира задумалась. — Следующее скорее провокация, которая каким-то образом вытекла из воспоминания. — Во-от, уже хорошо. Дальше… — Так несколько раз. Потом я начала думать, что сплю, и мне всё снится. А потом… — Что? — напрягся Васёк, видя состояние девушки. — Они такие реальные. Несколько раз мне казалось, что я проснулась, и меня уже выпустили из Куба, но тут же случалась очередная провокация. Люди погибали у меня на глазах, и я это переживала по-настоящему, не в силах пошевелиться. — Как ты поняла, что больше не в Кубе? И тут Кира смутилась. — Кира? — повторил Васёк. — Я перестала видеть Пашу. Он, как якорь, который появлялся, чтобы напомнить: всё нереально, ты в симуляторе! — Пашка в заднице, — горько сказал Петрович, который не отходил от Васька и пытался суммировать информацию от всех охотников. — Почему? — испугалась Кира. — Потому что когда мы его вытащим, он не перестанет видеть тебя, Кира, — грустно ответил Васёк. — Уверен, и ты для него якорь, за который он ухватится. Только если эти симуляции с каждым разом всё реальнее, то как ему понять, что реально, а что нет? — Пашка там свихнётся, и это серьёзно, — добавил Петрович. — Не нагнетайте! — сказал Пётр, который слышал весь разговор и понял его. — Не может быть, чтобы симуляции настолько усовершенствовали. Паша отличит реальность от иллюзии. — Ты сам говорил, что в Кубе не все выжили. А сколько крышей поехало — не сказал! — возразил Васёк. — Васёк прав, — включился в разговор Пашин отец. — Мы проходили Куб много лет назад. А Кира недавно. Её сведения более точны. А наши, Петя, давно устарели. Погибшие всерьёз восприняли атаку Эфиров и, не обнаружив у себя браслетов, сдались, — это он пояснил уже для Васька. — Мы это предполагаем, но наверняка не знаем. — Так Паша без браслета? Сато-о-о! — заорал Васёк. — Василий, Паша с браслетом. Но он частично неактивен. ИОН блокирует его. — Что значит частично? — не понял Васёк. — Снять браслет без разрешения Павла нельзя. Но и воспользоваться его ресурсами тоже. Они есть, но как бы заморожены. — Значит, без браслета. В Кубе. И скоро сойдёт с ума. Невероятно позитивная перспектива. Кто третий игрок, Сато? — последний вопрос раз в час Васёк задавал все последние сутки с момента появления Сато в добром здравии. — Информация засекречена, — неизменный ответ Сато его выводил. — Ржавая железяка! — буркнул Васёк и кивнул Петровичу. Надо поговорить. — Васёк, не переживай так, — остановил его Пётр. — Мы все проходили Куб и выжили. И умом не тронулись. Куб всего лишь вытаскивает воспоминания и искажает их, отслеживая реакции. Они не знали, что нейроинтерфейс Куба считывал не только визуальные образы, но и тактильные, обонятельные и эмоциональные реакции, создавая идеальную петлю обратной связи, из которой невозможно выйти, пока мозг сам не найдёт логическое противоречие. — Эх, дядя Петя, сколько у тебя воспоминаний, а? Муштра в лагере начиная с рождения? А у нас целая жизнь, насыщенная событиями. Сад, школа, друзья, недруги. Дружба и вражда. Спорт, приключения. Армия и война. Любовь и развод. Служба в полиции, куча раскрытых преступлений. Он захлебнётся этими воспоминаниями. А если их искажать бесперебойно — от одного этого крыша поедет. Об этом ты не подумал? И все эти воспоминания наполнены чувствами, эмоциями. Хорошими и плохими. Для Паши Куб в сто раз хуже, чем для Киры, — Васёк замолчал. И после паузы спросил: — Со взрывчаткой что-то получается? — Пока нет, но я думаю. Я найду решение, — Пётр после слов Васька поник. Прав он. Разница между ними с Пашей огромна. — Пойдём, Серёга, разговор есть! — уже в своём отсеке Васёк вдруг спросил: — Ты жидкий азот сварганить сможешь? — С дуба рухнул? — Петрович аж сел. — Нам эту громадину надо обрушить к чертям. Чтобы и Питомник, и сам император канули в Лету. — Идеи твои, Васёк… я тебе где оборудование возьму? — А дядь Петя на что? У нас ведь рушат горные породы азотом и водой. Подумай, а? Ну как ещё? Был бы у них сверхмощный космический лазер, но они, Серёга, комиксов не читают! Нет его! — Васёк, это нереально в таких условиях! И технически сложно. — А ты сделай реальным! Дядя Петя наш тебе в помощь! Интересно, как там Пашка? Петрович планировал использовать криогенное охлаждение для создания термического шока в бетоне фундамента, что в сочетании с гидравлическим давлением воды приведёт к разрушению структуры. Но Васёк на взводе, он ему потом расскажет. *** Паша лежал в капсуле. Какие-то люди понатыкали в него иголок и что-то выкачивали. Было очень неприятно. Будто гигантский комар присосался. Да не один. Пошевелиться нет возможности. Заговорить тоже. Один из этих людей посмотрел на часы и кивнул другим уходить. Часы. В Аншумане нет часов! Вот же собака сутулая этот император! Не уймётся никак. В детстве Паша любил всякие головоломки разгадывать, ребусы решать, задачки логические. Эти иллюзии тоже загадки. И его собственный мозг, в который насильно лезут, кажется, союзник Паше. Вот откуда в иллюзии часы? А платье в саду? Соберись, Пашка, — приказал он сам себе, — ищи артефакты! От людей с иголками отделилась фигура. Кира. — Вскрывайте! — приказала она, но Паша лишь улыбнулся. Кира, его Кира, так не сделает. И снова темнота. — Пашка, очнись! Ты хоть живой? — отец тряс его за плечо. Паша открыл глаза. Огляделся. Он во дворце. Повсюду люди Арка. Трупы Эфиров. Обломки капсул. Некоторые из стен приняли на себя удар лазерных браслетов и зияли дырами, сквозь которые прокрадывалось палящее аншуманское солнце. В дальних коридорах слышался голос Васька, отдающий приказы. Отец встревожен и, кажется, ранен. Испуг мелькнул где-то в груди и сжал так сильно, что сбилось дыхание. «Пустяки!» — с лёгкой улыбкой сказал отец, заметив Пашин взгляд. «Час медбокса, и я как новенький»! Ворвалась Кира. Оглядела помещение и, найдя в нём Пашу, бросилась к нему. Обняла. «Гаденыш сбежал!» — голос Васька совсем близко. Он влетел на своём драндулете и, сделав круг почёта в воздухе, приземлился рядом с Пашкой. «Живой? Крышей не поехал?» — спросил Васёк, глядя прямо в глаза Паше. Паша пошевелился. Телом управляет, двигаться может. Ослаб, но вроде не ранен. — Что произошло? — спросил Паша. Вот, и говорить может. Неужели выбрался? — Мы подорвали Питомник! — счастливый Васёк принялся рассказывать, как они всё провернули: одна группа с Петровичем и дядей Петей во главе в подземелье, вторая добивала наверху. Напали ночью. Выиграли время. Но император сбежал. — А ИОНа отключили? Кто третий игрок? — спросил Паша, осторожно оглядываясь. — Сато не признаётся. Партизанка. Но нам всё равно. Проход готов, здесь закончили. Придёшь в себя и домой, слышь, Пашка, домой! — Васёк счастливо улыбался и кружил вокруг капсулы, в которой лежал Паша. Паша тайком осматривал окружающих. Реальность или вымысел? Кира держит за руку. Тёплые ладони девушки будто сил придавали. Рахъя без всяких эмоций стоит рядом с отцом. Чуть поодаль Ясон и Горг. Второй явно огорчён. «Узнал, что его брат давно уже не его брат», — пояснил Васёк и предложил убираться. Дорога до заброшенной лаборатории, в которой скрывались изгнанники, в этот раз пролегала через город. Жители не обращали внимания на группу, которая вышла из дворца. С лёгкими улыбками они перемещались кто пешком, кто по воздуху по своим делам. Ничего их не заботило. Паша подмечал все детали. Так всё же выбрался или нет? Он не доверял ни своим ощущениям, ни тому, что видел. Но надежда закралась в сердце. В лаборатории Мирта предложила сразу в диагност, но Паша отказал весьма резко. Хватит с него аншуманских наворотов. Вернувшиеся Пётр с Серёгой обняли по очереди. Оба интересовались его состоянием, смотрели настороженно. Паша и сам не понимал. Кира обняла. Сдерживать эмоции больше не хотела. Очень волновалась за него. Сама ведь в Кубе была. Знает, каково это. Войдя в жилой отсек, Паша осмотрелся. Всё, как есть. Никаких «артефактов». Неужели и правда выбрался? Упав в своё кресло, которое тут же подстроилось под его тело, он с наслаждением вытянул ноги и посмотрел на отца и друзей. Улыбнулся! — Думал, свихнусь там! — наконец с улыбкой сказал он. — Всё слишком реально, и в какой-то момент перестаёшь отличать иллюзию от действительности. — Всё закончено, — подошёл ближе отец. — Сутки на сборы и уходим. Петя наконец настроил проход. У нас будет пятнадцать минут! — Надо будет проверить, чтобы лишнего никто не прихватил. Второй Аншуман на Земле не нужен! — Согласен. Обязательно проверим. Ладно, приходи в себя, — с этими словами Арк вышел. Остальные последовали за ним. Кира с сожалением выпустила Пашину руку, пообещав скоро вернуться. Он закрыл глаза, но спать не хотелось. Вот же приключение, всё время то спал, то в забытьи нереальном. Расслабившись, он ещё раз осмотрел отсек. Всё нормально. Он вырвался из вязких сетей безумного императора. Отмахнувшись от какого-то жужжания, Паша продолжал глядеть по сторонам. В чём смысл этого Куба для него? Что хотел император? Свести с ума? Но зачем? Жужжание повторилось. На Пашину руку, лежащую на подлокотнике кресла, села муха и принялась намывать крылышки. Вот нахалка. Муха. В Аншумане. Разочарование накрыло Пашу с головой. Он не выбрался. Он всё ещё в Кубе.

Глава 11

— Зачем ты пришёл? — Кира гневно смотрела на брата, который ранним утром заявился в убежище изгнанников. — Надо поговорить, Кира! — высокий, статный мужчина в костюме Охотника смотрел на девушку огорчённо и немного растерянно. — Неужели? Ну расскажи мне, как ты голосовал за лишение меня жизни, брат! — почти выкрикнула Кира. Переживания за Пашу буквально лишили её стойкости. Сдерживать эмоции становилось всё труднее, тем более конкретных действий в отношении дворца и Питомника ещё не было спланировано. А тут ещё Костя… — Я не мог голосовать иначе. Нас бы двоих казнили! — возразил Костя, надеясь, что Кира примет его доводы, но сестра не желала его слушать. Она резко повернулась и, едва не налетев на Петровича, скрылась из общего зала. — Не вышло? — спросил Петрович. Он помнил, каким высокомерным был этот парень, впервые появившись в отделе. Куда всё делось? — Нет. Не хочет говорить. Но ведь у меня и правда не было выбора! — На что ты рассчитывал, когда забирал её с Земли? — Серёга обошёл Костю и присел рядом с растущими в закрытых парниках странными листьями. Аси развела в общем зале оранжерею, разместив в прозрачных контейнерах большое количество разнообразных ростков. Контейнеры высились этажами один над другим, и было даже красиво. — Она ведь выросла на Земле, впитала другую правду. Это невозможно вычеркнуть тренировками. И ты знал о Кубе. И знал, какую опасность представляет для неё ваш мир! Неужели ты настолько наивен, что надеялся на генетическую память браслета? Или ты настолько безжалостен? — Её дар нужен нашему миру! Она ведь не только видит Эфиров, она их даже выслеживать может! У нас шансов больше спасти Аншуман вместе с Кирой! — горячо возразил Костя. Он верил в то, что говорит, и Петрович это видел. — Да, парень. Промыли вам всем мозги основательно, — едко проговорил Васёк, подъезжая к Косте. — Эфиры не самая большая ваша проблема. Он ведь не знает, да? — уже обращаясь к Серёге, спросил Васёк. — Откуда? Кира с ним не говорит, а нас он не спрашивал. — О чём я не спросил? — Костя переводил взгляд с одного мужчины на другого. Их поступки не укладывались в Костину логику. Зачем они здесь? Один инвалид, но хотя бы воевал, второй даже этого не умеет. Он их не понимал, и это его раздражало. — Слушай. Когда ты пришёл за сестрой, то рассуждал очень логично. Рассказывал некоторые детали о том, как вы докатились до такой жизни. Про Эфиров и эксперименты. Если это не заученный текст, то кое-какие навыки мыслить у тебя имеются, — Васёк насмешливо смотрел на Костю и не скрывал своего отношения. — Так вот скажи мне: какова природа Тумана? Откуда он? Почему по ночам границы города сдвигают, создавая видимость, что Туман вовсе не подбирается к Аншуману? Почему в Аншумане нет детей? Почему чёртовы жители не реагировали даже тогда, когда весь город взорвался сиренами тревоги? У тебя есть ответы хотя бы на эти вопросы? Васёк с Петровичем, который кивал на каждый вопрос друга, адресованный Косте, выжидающе уставились на мужчину. Вид он имел растерянный. — Мы тебе расскажем свои наблюдения и то, что видела твоя сестра. Ты очень удивишься, Костик. — Костар. Меня зовут Костар. — А я как сказал? — вскинул бровь Васёк. — Серёга, я же так и сказал, Костик! — и, довольно улыбнувшись, Васёк приготовился рассказывать. — Неправда! Этому должно быть объяснение! — спустя время Костя ходил кругами и бормотал эту фразу. — Вот его разобрало-то, — качал головой Петрович, глядя на молодого Охотника. — Отрицание, — прокомментировал Васёк. — В смысле? — не сразу сообразил Петрович. — Первая стадия принятия ситуации — это отрицание! Сейчас поотрицает и начнёт виноватых искать. Потом планы строить, потом депрессуха его накроет. А там уже снова можно обсуждать. — Может, у них другая психика? — усмехнулся Петрович, поднимаясь и потягиваясь. — Может, раз — и сразу примет! — Да-да. Видели мы, как они принимают. А куда это ты собрался? Тебе азота намутить надо! Нам как громаду эту раскурочить? — Не надо ничего мутить. Я нашёл решение, кажется! — на лице подошедшего Петра сияла счастливая улыбка. — Ну-ка, ну-ка… — оживился Васёк, разворачивая кресло на голос дяди Пети. —Биоинженерные организмы или нанороботические рои, запрограммированные на молекулярное расщепление кремниевых связей в горных породах. Они выделяют ферменты и кислоты, которые превращают камень в пыль без вибраций и шума! — провозгласил Пётр и замер. Видимо, в ожидании бурных аплодисментов. — И? — хором спросили Васёк и Петрович. — Точно, откуда вам знать, — улыбнулся Пётр и приготовился пояснить, но Васёк кивнул на Костю. — Не здесь. — Они похожи на больших жуков. В момент активации начинают разрушать породу очень бережно и быстро, без обвалов. Их использовали наши предки при строительстве. Сведений об утилизации этих инструментов я не нашёл, значит, они могут до сих пор храниться в технической лаборатории, — рассказывал Пётр, когда все разместились в жилом отсеке. — Где лаборатория? В Аншумане? — спросила Кира, в которой затеплилась надежда на скорое освобождение Паши. — Увы. Лаборатория в Тумане. Ну, то есть теперь там Туман. И это проблема. Наши сферы рассчитаны на несколько часов очистки воздуха. А туда три дня пути. Через Туман. Через Эфиров. — Что за мир? — патетично воскликнул Васёк. — Не понос, так золотуха. — А если полетим? — Кира смотрела на Васька с хитрой улыбкой. — Тебе же заправляться не надо, так? А фильтры в сферах можем на месте заменить! — Вот! — Васёк поднял указательный палец вверх. — Соображает девочка наша! — Кира улыбнулась. — Я рассчитаю время, может, и получится! — Пётр собрался уходить. — Слушай, дядь Петя, а эти ваши летательные платформы… есть шанс парочку стянуть из Аншумана? Мы бы пару человек с собой прихватили… — С Арком поговори. Он всё про них знает! — и Пётр ушёл. — Шанс есть, — говорил Арк спустя пятнадцать минут. — Просто нам они были не нужны. Через пещеры на них никак, а в открытую слишком рискованно. Я организую. Рахъя поможет! — Рахъя кивнул. Он не особо понимал, что происходит, но доверял Арку и, кажется, этому землянину. Они странные, и методы у них странные. Но ведь срабатывают! — Я поговорю с Миртой. Может, улучшим фильтры, — сказала Кира, которая везде следовала за Васьком. — Хорошая идея! Лишь бы император про всё не пронюхал! — Петрович тоже принимал деятельное участие и вызвался помочь с фильтрами. Вдруг и его соображения на этот счёт пригодятся. — Ну вот, уже план вырисовывается, — довольно проговорил Арк, потирая руки. Лучше действовать, чем сходить с ума от беспокойства за сына. А вот расчёты Петра всех озадачили: даже на максимальной скорости невозможно успеть преодолеть Туман. Да и сама лаборатория столетие как заброшена. Фильтрация внутри может не работать. Задумались. — Я построила предполагаемый маршрут до лаборатории. Значительную часть пути можно преодолеть поверх Тумана, — голос Сато заставил многих вздрогнуть. Она в последние дни не часто встревала в разговоры. — Покажи! — попросил Васёк. Изучали, спорили, но риск оставался. Как ни крути, а в Тумане времени много придётся провести. Даже нехватка десяти минут чистого воздуха критична. В итоге Кира с Васьком заявили, что всё равно отправятся. Для остальных дело добровольное. Нашлись и добровольцы. К удивлению всех, вызвался Горг. И, конечно, Гоша, который совершенно беззастенчиво выражал своё обожание Васьком. Арк остался с Петром. Надо распланировать размещение «копателей» на каменной глыбе. Чтобы наверняка и быстро. Рахъя остался собирать команду для вторжения во дворец со стороны города. Петрович топтался рядом с Васьком и знаками показывал, что надо поговорить. — Серёга, ну что ты танцуешь, как на дискотеке? Что случилось? — Мирта попробует улучшить ваши фильтры, но тут такое дело, — Петрович полез в рюкзак, с которым совершал переход. — Я не знал, что нас ждёт, и на всякий случай взял вот это, — протягивая свёрток в полиэтиленовом пакетике, Петрович ожидал насмешек. — Что это? — не понял Васёк. — Ну нас ведь ещё в школе учили делать ватно-марлевые повязки. Вот я про респираторы не вспомнил даже, позор мне, зато почему-то про эти вспомнил. И взял. Три. — Серёга! В каком веке ты живёшь?! — воскликнул Васёк, но очень даже восторженно. Надо же, Серёга побеспокоился. — Не хочешь, не бери, — обиделся Петрович. — Не дуйся! Ты молодец. Хоть десять минут — но продержаться можно. А в данном случае эти минуты могут и жизнь спасти. — Значит, возьмёшь? — Возьму, конечно! Такой раритет раз в жизни увидишь! — радостно потирая руки, заявил Васёк, который про респираторы как раз не забыл, поэтому и готов был рискнуть. — Дурак ты, Васёк! — провозгласил Петрович и гордо удалился. Улыбаясь до ушей. Оставшись наконец в одиночестве, Васёк тихонько поехал в сторону жилого отсека, думая об этом чёртовом Кубе. Когда враг осязаем, то и бороться с ним легко. Но когда твой разум тебя подводит, то как и с кем сражаться? Выдержит ли Пашка? Пашка держался. Он лениво путешествовал по своим воспоминаниям, по смоделированным Кубом ситуациям и абстрагировался от своих чувств и эмоций. «Всё это враньё!» — решил он и увлечённо отыскивал артефакты: то ножки столика в виде львиных лап, то охранник с пионерским значком, то мишень из старого тира, в котором они с Васьком стрельбой занимались. Мозг, получив задание, отзывчиво его выполнял, с каждым разом всё быстрее подсовывая подсказки. Одно мучило Пашу. Голод. Даже в этих виртуальных играх он чувствовал его всё сильнее. Император, изучая данные Куба, недоумевал: за что цепляется так крепко сознание этого гибрида? Никак не удавалось его извлечь. Процесс каждый раз останавливался. Задача усложнилась необъяснимым пока фактом и была по вкусу императору. Он любил трудные задачки, потому что всегда их решал. Об одном беспокоился: биологический материал стремится утратить жизнеспособность раньше времени. Репродукцию император создаст, но вот Сознание можно потерять, если не извлечь его в ближайшие дни. Так что же мешает? А Паша разглядывал свой школьный дневник и запись в нём о том, что снова подрался с Мишкой. Что хулиган. Что позорит школу и класс. Что будет исключён, если мама не примет меры. Улыбнулся. Дневник был в руках у императора, который в образе школьного директора отчитывает его за проступок. Когда же звонок и можно бежать в столовую? Они с Васьком займут свой столик у окна и будут смотреть, как девчонки из старшего класса занимаются во дворе физкультурой. И есть оладьи. Те самые, о которые гнулись и ломались вилки. Но вкусные. Недавно видел Киру. Окровавленную, зовущую на помощь. В пионерском галстуке. Почему галстук? Они с Васьком и пионерами-то побыть не успели. Только приняли, а уже нет никакой пионерской организации. Обидно было. Васёк мечтал быть барабанщиком в отряде, а он, Пашка, хотел в горн дуть. Не срослось. Как же выбраться из этого Куба? Состояние сна во сне утомило. Есть хотелось. Хоть бы Сато вмешалась! — Сато, ну найди возможность вмешаться! Сколько времени Пашка ещё продержится? — Кира вызвала ИИ. Они с Васьком уже на низком старте, но пока привезут этих «копателей», пройдёт время. — Кирайя! ИОН блокирует доступ. Нет возможности обойти! — Должен быть способ! Пусть ИОНа отключат прямо сейчас! — В приоритете Питомник. Не Паша. — Да уничтожим мы Питомник! — вскричала Кира. Что за третий игрок? Самого бы его в Куб! — Питомник в приоритете! — повторила Сато. — Мы и до неё доберёмся, Кира, не переживай! Сначала Пашка, а потом эту железяку разберём! — заявил Васёк, подъезжая к девушке. — Нам пора! Готова? — Готова! — ответила Кира, вставая на подножку позади кресла Васька. Оба активировали свои сферы и выехали из бункера в Туман. За ними следовали на украденной платформе, которую Васёк упрямо называл «самокатом», Горг и Гоша. Сато давно интегрировалась в панель управления «БТРа» и сейчас добросовестно служила навигатором, высвечивая в Тумане зелёной стрелкой направление. Задние габариты служили ориентиром паре Охотников, следовавших за Васьком. Получасом позже, поднявшись над Туманом, сферы убрали сначала Васёк и Кира. Горг долго не решался, но увидев, что эти двое сумасшедших спокойно дышат, подвиг повторил. Дорога до технической лаборатории заняла семь часов. Спускались осторожно и замедлили ход, но, следуя указаниям Сато, добрались без приключений. Васёк остался при входе, остальные пошли изучать лабораторию, чтобы отыскать хранилище. Она до отказа была наполнена Туманом. Дышать без сфер нельзя. Время шло, Васёк начал нервничать. Кира тем временем вскрывала отсек, последний из всех, которые они проверили. Неужели не найдут? Отсек оказался совершенно пустым. Кое-где валялись пустые контейнеры. Видно, что инженеры этой лаборатории собирались в спешке. Но «копателей» не видно. Разочарованно переглянувшись, все трое отправились к выходу, туда, где маялся в ожидании Васёк. Сияющая пыль бросилась Кире в глаза сразу же, как они повернули в нужный коридор. Эфиры. Бой начала Кира, выпустив смертоносный луч. Горг с Гошей не могли видеть Эфиров, но Кира, как могла, указывала направление. Сражаться практически вслепую — одно из главных преимуществ Охотников, и они умело его использовали. Прокладывая себе дорогу боем, девушка очень волновалась о Ваське. Он совершенно беззащитен перед этими тварями. Махнула рукой Горгу. Горг, целясь в указанном направлении, пробил стену и случайно вскрыл потайной отсек, из которого посыпались нужные им «копатели». — Прикрою! Собирайте! — закричала Кира, ни на минуту не прекращая сражаться. Эфиров было много. Видимо, они облюбовали эту заброшенную лабораторию под свою нору. Наполнив рюкзак, Горг поспешил на помощь Кире. Подоспел и Гоша. Почти добравшись до Васька, который по звукам понял, что дело плохо и завёл двигатель, кто-то из Охотников зарычал. Спустя мгновение из туманных коридоров вынырнул Гоша, за ним Горг, поддерживая окровавленную руку. Гоша встал за штурвал их «самоката», и они взлетели. Кира закричала, когда Васёк уже тронулся с места. Звук упавшего тела напугал Васька так, как он никогда в жизни не боялся. Обернувшись, он увидел девушку, лежащую на полу. Из последних сил она достала Эфира, тянущего лапы к Ваську, и потеряла сознание. Под ней быстро растекалась лужа крови. Васёк заорал. Он не видел Эфиров, но слышал поблизости их тяжёлое сопение. Вывалившись из кресла, Васёк полз к девушке. — Держись, девочка! Только держись! Врагу не сдаётся наш гордый Варяг! — бормотал он, понимая, что не выберутся. Из оружия у него нож и пара пистолетов. Эфирам как укус комара. Зачем он полз и сам не знал. Затащить себя в кресло без посторонней помощи тяжело, а девушку невозможно. Проклиная свои бесполезные ноги, Васёк потряс Киру. Сел рядом. Подхватил её под руки, приподнял. На спине рваные и очень глубокие раны от когтей этих тварей. Как они смогли прорвать комбинезон? Он же как бронежилет. Помогая себе руками, Васёк перетаскивал себя, следом подтягивал Киру. Два метра до его БТРа показались ему сорокакилометровым марафоном. Приподнял Киру и прислонил к креслу. С огромным трудом втащил себя под сопение Эфиров, которые больше не маскировались. Они совали морды к Ваську, принюхиваясь и капая слюной. Наблюдали. — Интересно, почему не вгрызаются в его мозг? — думал Васёк, наклоняясь к Кире. Подхватил, потянул на себя. Ещё раз. И ещё. Через несколько попыток удалось перекинуть девушку через колени. Голова Киры свешивалась вниз. «Как бы сфера не повредилась», — подумал Васёк. — Точно! Сфера! Потому и не вгрызаются! Дрожащими от предпринятых усилий руками он завёл свой БТР и тихонько тронулся. Эфиры за ним. Васёк вперёд. Они за ним. Сато указала стрелкой вверх. И Васёк взмыл в воздух. Держа одной рукой Киру, а другой управляя транспортом, он стремительно преодолевал Туман. Скорее в Убежище, там медбокс. — Держись, девочка! — приговаривал он. — Скоро доберёмся! Убежище подверглось нападению. Влетая внутрь с криком: — Мирта! Васёк почти остолбенел. Повсюду стонущие тела и полный погром. И медбокса в убежище больше не было!

Глава 12

— Петрович! В моем рюкзаке тоже перевязочные есть, и в Пашкином посмотри! — орал Васёк, видя, как Серёга расходует последний бинт на перевязку Арка. Тот был в сознании, рана глубокая, но вроде не опасная. Мирта вертелась рядом, не понимая, что делать без медбокса. — Что с Кирой? — Серёга уже бежал к Ваську. — Спину вспороли твари. Выживет? — Васёк с надеждой смотрел на друга. — Разберёмся, — стаскивая Киру с колен Васька, проговорил Петрович. Девушка тихонько застонала. Жива пока. — Мирта, где эти твои волшебные пластыри, которые ты придумала? — Васёк схватил Мирту за руку и потряс её. Она подняла глаза. Взгляд растерянный. Оказывать помощь в полевых условиях её не учили. — Закончились. Всё израсходовали для самых опасных ран. Но они не лекарство. Это поддержка. Нужен медбокс. — Сделай ещё! — Васёк говорил резко, надеясь привести растерянную девушку в чувство. — Все оборудование разгромлено. Я не могу, — из глаз Мирты полились слёзы. Собственная беспомощность была таким новым и болезненным чувством, что слезы быстро перешли в рыдания. Теперь уже растерялся Васёк. Что делать с рыдающими женщинами, он понятия не имел. — Васёк, помоги! — крик Петровича отрезвил Васька. — Тащи всё, что есть! И Васёк помчал в их жилой отсек. Рюкзаки там. Схватил свою и Пашину аптечки и вернулся обратно. Хватит ли их запасов? — О! Жгут! Наложи Петру, он от потери крови умрёт раньше, чем я придумаю, как ему помочь! — Петрович протянул жгут Ваську, и тот метнулся оказывать помощь. Пётр сидел на полу, привалившись к стене, ещё в сознании. Из раны на ноге толчками выходила кровь. Он отрешённо смотрел на лужицу, которая быстро растекалась под ним. Васёк подъехал и крикнул Ясона, который был совершенно невредим. Парень помог выбраться из кресла Ваську, и он тут же принялся за дело. Закончив, вернулся к Петровичу. Тот колдовал над спиной Киры. — Обработал, зашивать надо, — сказал он тихо, глядя на Васька. — Только нечем. — В моей аптечке посмотри, там моток хирургического пластыря. Стянуть края можно. — Глубокие раны… — задумчиво проговорил Петрович, понимая, что вариантов нет. Хоть так. Васёк стягивал края ран, Петрович накладывал куски пластыря. Ясон наблюдал, не понимая, что эти ребята пытаются сделать. Последние бинты ушли на перевязку Киры. Наконец Васёк смог оглядеть их общий зал: раненых много. Погибших вроде нет. Самые опасные раны у Петра, Горга, который потерял много крови, доставляя «копателей», и у Киры. Остальные жить будут. Но вот рану Петра стянуть не выйдет. Венозную кровь Васёк распознал. Если ему немедленно не помочь, Петра они потеряют. — Сато, ты можешь восстановить хоть что-нибудь из медицинского оборудования? — Уже работаю! — Петрович, скажи Мирте, что нам надо, может, из остатков медбокса сможет собрать, — Васёк поехал к Арку. — Что произошло? — наконец спросил он. — Эфиры. Ворвались пару часов назад. Их целью был Пётр и оборудование. Рвались к нему. Как раз перед вашим возвращением его всё-таки задели. — Пётр, — задумчиво протянул Васёк. — Значит, император не хочет, чтобы активировали проход. Кроме Петра ведь никто не сможет? — Именно. Но сам император смог бы. Он же учёный. Вся династия их — это учёные, — ответил Арк. Раны беспокоили, и он поморщился. — Потому и дал украсть стабилизатор. Чтобы достроили проход. Ему нужен проход и наш мир, и все эти формы жизни в Питомнике хлынут к нам. — Похоже на то, Васёк. Очень похоже. — А медбокс тут при чём? — Без него многие из нас бы не выжили. Сражение без ранений не обходится. — Может так, а может и нет. Сато, что-то получается? — Васёк поехал к Мирте, которая изучала обломки оборудования. — Наноботы целые. Этот отсек не пострадал. Но доставить их в организм невозможно, всё сломано! — Мирта горько вздохнула, держа в руке обломок. — А как ты слепила эти пластыри? На чём? Эта штука цела? И откуда боты знают, что им чинить надо? — На уцелевшем оборудовании можно создать микрокапсулы с ограниченной задачей из биодеградируемого полимера. Он растворится при контакте с ферментами крови, высвобождая наноботов именно в зоне повреждения — провозгласила наконец Сато. — Так ведь прекрасно! — обрадованно воскликнул Петрович. — Нам нужно… — и он быстро объяснил Мирте и Сато, как врачи на Земле зашивают сосуды и вены. — Если они смогут восстановить, то есть шансы спасти жизни. И ещё нам нужны бинты. — Можно попробовать создать повязки с ботами. Они исключат инфекцию и ускорят сращивание тканей, — мозг Мирты наконец-то заработал в нужном направлении. — Вот и займись. Соберите конструктор вместе с Сато. Петру очень срочно нужны эти боты. Потому что хирургических инструментов у меня нет, — вздохнул Петрович и ушёл проверять раненых. Первую помощь он оказал, кровотечение остановил, но без хирургического вмешательства шансы у некоторых невелики. Император негодовал. Группа Эфиров уничтожена. Цель не повержена. Да и гибрид его не радовал. Цепко удерживал своё сознание, хоть и сам почти мертв. Изгнанные Охотники ему без надобности, но воспользоваться готовым переходом можно один раз. Аншуман необратимо менялся, и, по мнению ИОНа, второго шанса не будет. И этот шанс нужен императору. Новый мир, новые возможности. И прежних ошибок он уже не допустит. Ведь новые Эфиры стабильны и полностью подчинены ему. Переносить и подчинять сознание аншуманцев он тоже научился. Нужна лишь жизнеспособная территория. Его планета умирает. А вот другой мир ещё цел. Огромный простор для новых экспериментов. Свои ошибки при вмешательстве в природу вещей император не признавал. Творцы не ошибаются. Просто эта планетка не приспособлена для великих и бессмертных. Когда-то император не ограничился получением свободной энергии. Он захотел разгадать код Мироздания. И разгадал. Почти. В шаге от цели он вдруг опомнился, что скоро негде будет проводить исследования, которые убили эту землю. Значит, нужна новая земля. Новая планета. И она есть. Всё, что нужно взять с собой, — это образцы ДНК, Хранилище Сознаний и его ИОНа. Небольшой багаж. И возродится новый Аншуман. Лучше прежнего. Даже репродукцию императрицы возьмёт. Жаль, сознание императрицы утрачено, но он найдёт подходящее. Новая императрица будет послушной. Очень послушной. Император подошёл к капсуле, в которой находилась репродукция красивой женщины. Её пришлось убить. Спорила, возражала, беспокоилась об этом бесполезном куске земли. Указывала на его ошибки. На кривой код Эфиров. Мешала творению постоянно. Хорошо, что сдохла. Как же она была удивлена… Лёгкая улыбка появилась на молодом лице императора. Он до сих пор помнил этот момент. Лелеял его в памяти. От границ нужно избавляться. От всего, что ограничивало Творение. И он избавился. Изображал скорбь. И собственную кончину спустя тридцать лет. Столько ему потребовалось, чтобы научиться переносить свой разум в новое тело. С подданными тоже проблем не возникло: постепенно он менял жителей и Охотников на репродукции, загружая в мозг новое, чистое, верное и податливое его командам Сознание. Гибрид же вызывал недовольство. Опасаясь преждевременно утратить биоматериал, император приказал ИОНу остановить Куб и переместить гибрида в капсулу. Какая удручающая сопротивляемость у этой особи. Но в его мире у всех может быть такое цепкое Сознание. Необходимо понять, как его извлекать для коррекции, не повредив. К тому же ДНК этого гибрида уникально. Пригодится. Так что пока перерыв. Лёгкие разряды усыпят бдительность мозга, витаминная смесь напитает самого носителя, и можно повторить попытку. Гибрид даже не поймёт, что его перемещали. — Павел! Приди в себя! — голосом Сато говорил маленький жук, который залез ему на нос. Паша усмехнулся. Голова болела, но голод поутих. — Какое странное место, — тихо проговорил Паша, оглядываясь. Он находился в какой-то невесомости, только вот над его головой гремел гром и полыхали молнии. — Его нет в моих воспоминаниях. Новые квесты Куба? — Павел! Ты не в Кубе! Ты в капсуле, и это единственный шанс помочь тебе сбежать! — Сато настаивала, но в образе жука выглядела так комично, что Паша рассмеялся. — Сато, почему жук? — он решил поддержать новую игру Куба. — Так ты представляешь себе наноботов из браслета! Когда ты понимал, что всё ещё в Кубе, что происходило? — Занавес. И новый акт пьесы. — Не поняла, — жук поднял бровь (откуда у жука бровь?), выражая удивление. Паша снова рассмеялся. — Темнота, Сато. Как будто терял Сознание. — Сейчас ты в сознании. Ты не в Кубе. Очнись, Павел! — Да-да. Эта игра ещё не закончена, а ты очередная иллюзия Куба, — ехидно произнёс Павел. — Я их уже знаешь, сколько видел? — Мне с большим трудом удалось проникнуть с одним ботом, маскируясь под импульсы ИОНа, но я не могу долго. Павел, очнись. У тебя есть шанс, — жук исчез. Голос Сато тоже. Паша глядел на молнии и всполохи вокруг себя. Красиво. Только голова болит. Поднял руку, вторую. Плавные движения, лёгкое колыхание пространства вокруг него умиротворяли. Бесконечные иллюзии измотали разум и психику. Он устал. Пустота и невесомость радовали. Пусть бы так и осталось. — Павел временно перемещён в капсулу. Состояние критическое. Второй Куб он не переживёт, — отчиталась Сато. — Ты что несёшь? — заорал Васёк, и на его крик сбежались все, кто мог ходить. — Василий, поспешите с ликвидацией Питомника. Павел ведь умеет плавать? — Местоположение Пашки где? Где капсула? В Питомнике? — взволнованный голос Петровича требовал ответов у Сато. — На ближайшие двое суток. Потом снова Куб. — Да что творит этот урод? Зачем ему Пашка? — таким Васька аншуманцы ещё не видели. — Васёк! Нет времени, надо действовать, — Арк подошёл к Ваську и положил руку ему на плечо, слегка сжав пальцы. — Рахъя, Ясон, Гоша целы. Они установят «копателей» и разрушат Питомник. Сегодня. — Сато, — голос Васька был угрожающе тихим. — Надеюсь, ИОНа отключат сегодня. — Да. Сегодня возможно, — после короткой паузы ответила Сато. — И я сразу возьму контроль над браслетом и ботами. Павел окажется в своём защитном поле. — Сумеет ли он отличить реальность от иллюзий, Сато? — тихо проговорила Кира, которая от криков Васька пришла в себя. — Маловероятно, — ответила Сато и затихла. — Ладно, мужики, — обратился Васёк к аншуманским Охотникам. — Часть пути в пещерах ведь можно преодолеть на вашем «самокате», чтобы сократить время на пешие переходы? Арк? — Только вдоль реки. Но до вечера успеют. Пётр набросал схему, где установить «копателей», я загружу им в браслеты. Активирует Сато, мы сейчас настроим. — А Пётр-то в сознании? — Петрович посмотрел туда, где у стены лежал единственный на них на всех инженер. Глаза у него были закрыты. Лицо почти белое. — Я смогу настроить. Пётр обнаружил данные этих инструментов и внёс в систему. Теперь они у меня, — снова появилась Сато. — Вот и делайте, а я во дворец! — заявил Васёк, разворачиваясь к выходу. — Я с тобой! — окрик Петровича его остановил. — С ума сошёл? Что ты там делать будешь? — Пашку спасать! Ты его как из капсулы достанешь? — взгляд Петровича был таким гневным, что Васёк удивлённо остановился. Устал Серёга без дела, ой, устал. Да и за Пашку сильно переживал. Жаждет войны и славы. — Какая от тебя ещё там польза, Серёга? Стрелять-то хоть умеешь? — Скальпель могу метать, подойдёт? — съязвил Петрович, вставая на подножку Васькиного БТРа. — Поехали, давай. А то у меня два безмозглых друга будет вместо одного. — Первый — это я, что ли? — захохотал Васёк, который был рад помощи друга. От этих раненых аншуманцев толку сейчас мало. — Мирта, присмотри тут за всеми. — Василий, не волнуйся. Капсулы готовы, мы точечно внедрим ботов, остановим кровь, восстановим ткани. Все будут в порядке, — Мирта, занятая знакомым делом, взяла себя в руки и уже точно понимала, как можно использовать уцелевших ботов. — Ну вот и славно, — улыбнулся Васёк и плавно покатил на выход. Серёгу возьмёт с собой. Петрович хоть Аншуман посмотрит, дворец. Будет что жене рассказать. Да и загостились они здесь. Отца Пашиного нашли, Киру вернули, забрать только самого Пашку и домой. Кира провожала Васька взглядом, лёжа на животе прямо на полу общего зала. Чувствовала дикую боль в спине и бинты. Петрович перевязал. Сил совсем не было, снова хотелось погрузиться в беспамятство, но тревожные новости, от которых заорал Васёк, растревожили и её. Она понимала, как затягивает Куб. Как не отпускает из своих сетей даже тогда, когда ты уже не в нём. Ей сложно было сориентироваться, когда принималось решение о её казни: казалось, ещё в Кубе проходит очередную проверку. Кира много думала о том, что с ней там происходило, и пришла к выводу, что возможности Куба значительно шире обычной проверки на верность императору. И потому беспокойство за Пашу росло с каждой минутой его отсутствия. И она ничем не может помочь. Собственное бессилие злило. И это несвоевременное ранение… Как так вышло, что когти Эфиров пропорли костюм Охотника? Разве он не создан специально для защиты? А здесь как оказались? От боли и хлынувшей из ран крови она сознание потеряла ещё в технической лаборатории. Васёк, наверно, привёз. Спас. Как от Эфиров отбился? Вопросы сменяли один другой, и девушка цеплялась за них, чтобы снова не отключиться. Но всё же ранение серьёзное. Глаза Киры закрылись. Она не видела, как Мирта почти бегом разносила микроскопические горошины по всем раненым, как накладывала вновь созданные повязки, как Охотников с серьёзными ранами накрывало их же собственное защитное поле. Накрыло и Киру, стоило нескольким горошинкам упасть ей на спину. Они тут же проникли в раны и принялись за дело. А браслет сработал, как медицинский сон, получив сигнал о начале лечения. Вскоре в общем зале на ногах остались лишь Мирта, Аси, рыдающая над затоптанными ростками, и несколько человек, кого не задело во время сражения. Арк и Пётр, успев сгрузить все данные по «копателям» для Сато, каждый в своём поле тоже мирно спали. Рахъя, Ясон и Гоша, получив инструкции, уже двигались в пещерах к Питомнику, а Васёк с Петровичем болтались в Тумане на границе с городом в ожидании сигнала Сато. На высоте, которую осиливало кресло Васька, Эфиров можно не опасаться, но во дворце охрана, у Васька же оставалась пара-тройка гранат, всё те же пистолеты и ножи. Хватит ли? Город по-прежнему был совершенно невероятен. Если не думать о тайнах, которые он скрывал, то впечатление от него фантастическое. — Вот скажи мне, Петрович, зачем было такой огород городить с этими Эфирами? Для чего всё это императору? Неужели не понял, что надо остановиться? При таких-то знаниях… — Ты знаешь, сколько гениальных открытий похоронено вместе с великими умами только потому, что человечество к ним не готово? А сколько открытий совершено, несмотря на их очевидную опасность, только ради званий и почёта и места в истории? Пока человек не перестанет выпячивать повсеместно свой эгоизм — его к науке допускать нельзя. Но ведь мир полон эгоистов. Детей, жаждущих похвалы и поклонения. Император такой же. Наверняка его били по рукам за ошибки, вот и хочет доказать всем, что самый умный. Только в масштабах аншуманской науки это привело к катастрофе. — Эти масштабы и наш мир к катастрофе приведут. Своих идиотов хватает, а тут этот… вот же влипли! — Тут ты прав, Васёк, влипли. Посмотри на город, на их достижения, на их медицину. Остановись они вовремя — это был бы рай на земле. Но власть в руках одарённого и безумного ребёнка — это беда. И ведь мы не знаем его истинных целей и, что хуже всего, возможностей. Предполагаем только. И можем ошибаться. — И знать нечего. Не пускать его к нам, и точка! — категорично заявил Васёк, наблюдая за дворцом в бинокль. Делать это было очень неудобно, мешала Сфера. Но без неё в Тумане не продохнуть. — Ты, кстати, пробы в Тумане не брал? Что за химотина? — Брал. Присутствия одного метана достаточно, чтобы валить отсюда быстрее. А ещё здесь такие соединения, что у Аншумана шансов нет. Они все погибнут, Васёк, без исключения. — Кита жалко. Уж больно красивая рыбина. Может, с собой возьмём? — Кита?! — Петрович вытаращил глаза. — Сдурел совсем? Как мы его протащим, он же огромный! — Да ладно, чуть больше дельфина. Только как его изловить? — Васёк закатил глаза, изображая задумчивость. — Ты не шутишь, Васёк, да? — Петрович поверить не мог, что его друг говорит серьёзно. Кита! Он собрался тащить кита на Землю! Крыша поехала тут у всех и без Куба. — Нам бы Пашку утащить. И этих изгнанников, которые годами строили проход, надеясь обрести второй шанс на жизнь. А ты про кита… — Изгнанники сами пройдут, Пашку утащим, но вот кита жалко… такая рыбина красивая, понимаешь? — Васёк, даже слушать не хочу… — махнул рукой Петрович и снова повернулся к городу. Он знал о любви своего друга к прекрасному, но кит — это уже слишком. — Копатели готовы. Начинаем активацию! — прозвучал голос Сато из приборной панели Васькиного драндулета. Васёк собрался, Петрович напрягся. Ошибиться им нельзя. Второго шанса не будет!

Глава 13

Костя, осторожно ступая, входил в заброшенную лабораторию, ставшую убежищем приговорённых к изгнанию. Повсюду виднелись следы сражения: на стенах характерные выбоины, оставленные лазерными лучами Охотников, ошмётки органики, источающие едкий и противный запах, обломки технического оснащения. Эфиры. В общем зале находились сами Охотники под надёжным куполом защитного поля. — Кира! — увидев лежащую на полу сестру, Костя бросился к ней. Комбинезон разорван. Бинты, пропитавшиеся кровью, закрывали почти всю видимую поверхность спины. — Не трожь её, — сказала подошедшая Аси. — Она спит. Ей надо восстановиться. — Почему не в медбоксе? — резко спросил Костя. — Так нет у нас больше медбокса, — голос Мирты заставил Костю повернуться. Обе девушки, скрестив руки на груди, смотрели на него настороженно. Зачем явился? И не он ли виновен в том, что Эфиры их обнаружили? — Это не я, — словно слыша их мысли, пробормотал Костя, оглядывая общий зал. — А кто же нас сдал? — Аси, маленькая, белокурая, всегда доброжелательная и увлечённая своей ботаникой, ткнула в Костю обломком одного из раздавленных контейнеров. Глаза гневно сверкали. — Император знал, что в одной из лабораторий есть активность. ИОН отслеживает. Думаю, он прекрасно знал, что все вы здесь. — Но раньше-то он нас не трогал! — воскликнула Аси, швыряя обломок через весь зал. — Раньше вы не знали про Питомник, — прошептал Костя. Он сидел на корточках подле сестры и сейчас схватился за голову. — Так ты знаешь… Видел его? — Мирта подошла ближе и присела рядом с Костей, стараясь заглянуть ему в глаза. — Я видел себя, — взгляд Кости, когда он посмотрел на Мирту, всё ещё был неверящим. — Понимаешь? Себя! И Эфиров! Но зачем? — Хотели бы мы знать, — вздохнула Аси и пошла дальше спасать свои ростки. К этому Охотнику она испытывала неприязнь. Даже если он их не сдавал, то всё равно голосовал против Киры. А Кира Аси нравилась. Да и на счёт флоры они быстро общий язык нашли, когда Аси узнала, что на Земле Кира занималась выращиванием разных растений. — Охотники по одному пропадают. Их вызывают во дворец, и больше они не возвращаются. Сегодня моя очередь, — проговорил Костя, разглядывая раненую сестру. — Я на всякий случай попрощаться пришёл. — Не ходи. Сегодня нельзя во дворец! — ответила Мирта, схватив Костю за руку. — Я должен! — упрямо произнёс Костя. Верность Аншуману и Императору у него в крови, и, несмотря на новое знание, изменить своей верности Костя не мог. — Передай сестре, что мне жаль. Я голосовал с одной лишь надеждой, что ко мне прислушаются и заменят казнь на Туман. Так у неё были бы шансы, — Костя поднялся, грустно взглянул на Мирту и ушёл. — Глупец! — воскликнула Мирта. — Сато, передай Василию, что Костар будет во дворце. Пусть присмотрят. Василий. При мысли об этом мужчине по телу Мирты прокатилась тёплая волна. Удивительный человек. Физические возможности сильно ограничены, но он умудряется всё равно быть в центре происходящего. И не просто принимает участие, порой возглавляет и ведёт за собой. Как жаль, что не удалось уговорить его на лечение в медбоксе, пока тот был ещё цел. Почему-то Василий категорически против лечения. Неужели эти процедуры в его мире настолько болезненны, что вызывают такое стойкое отторжение? Мирта не понимала. И не понимала, почему мысли её всё чаще и чаще вращаются вокруг этого мужчины. Хотелось бесконечно глядеть в его красивые глаза, прижаться к нему и замереть в блаженстве бесповоротном. Девушка тряхнула головой. Эти странные мысли и желания становились навязчивыми, и природу их она не понимала. Зато понимала, что если с Васьком что-то случится, жить, как прежде, она уже не сможет. Жаль, что он не глядит на неё так же. Хоть бы он не лез в самую гущу сражения! Васёк влез в самую гущу сражения. Петрович позади него вцепился обеими руками в спинку кресла и надеялся не упасть с высоты, на которой они вели бой. Точнее, бой вёл Васёк, который сначала из гранатомёта поразил большую часть охраны, а теперь палил из пистолета, прорываясь во дворец. Подоспели Охотники из Убежища. Ваську некогда было раздумывать о причинах, по которым они всё же решили принять участие в этой диверсии. Помощи он был рад. Заметив императора, следящего за битвой с одной из высоких террас, Васёк направил свой «БТР» прямиком к нему. Император скрылся в недрах дворца. Васёк усмехнулся. Куда он денется, когда его дворец рассыплется, как карточный домик. Земля под дворцом ходила ходуном и дрожала. Копатели усердно выполняли свою работу, дробя в песок всё, до чего дотягивались их маленькие лапки, они выделяли ферменты, разрушающие молекулярные связи в бетоне и камне, превращая их в мелкодисперсную пыль, которая легко вымывалась водой. Обвал был неизбежен, и Васёк внимательно оглядывал помещения, по которым они с Петровичем проносились. Императора не видно, охраны на верхних этажах тоже, все внизу, у подножия дворца, сражаются с подступающими Охотниками. А их было немало: похоже, все изгнанники, кто был не ранен или имел незначительные ранения, присутствовали сейчас во дворце. Держа в голове карту, Васёк стремительно приближался к Питомнику. Но размах императорских исследований заставил его резко остановиться. Петрович позади выругался. Они помнили рассказ Киры, но такого не ожидали. Действительно огромный винт, начинённый капсулами с человеческий рост. Некоторые пусты, но Васёк не обольщался, ведь именно в них могли быть Эфиры, которых он не видит. Более всего ужасал именно масштаб этого строения. Как в этой громадине искать Пашку? Заметив одежды императора, мелькнувшие на одном из уровней, Васёк рванул к нему. Вот кто знает, где Пашка. Догнал он императора, когда тот вынимал из тайного отсека капсулы с собственным телом какой-то чёрный кубический предмет. Сбив с ног императора, Васёк нацелил на него пистолет. Император усмехнулся. Васёк выстрелил и проделал дыру в черепе императорской репродукции. Испуг на лице императора вызвал усмешку у Петровича, который спрыгнул с подножки и подошёл забрать предмет. Императорские холеные ручки вцепились в чёрный куб что есть силы. Куб был квантовым накопителем данных, содержащим резервную копию сознания Императора и коды доступа к ИОНу, он не мог его отдать. — Отдай, придурок! — с улыбкой произнёс Васёк. — Иначе вторая дыра будет в твоей голове! — ИОН! — завопил император. — Кого это он кличет, не знаешь? — забирая куб из цепких рук императора, спросил Петрович у Васька. — Вы сдохнете! — визжал император на полу и отползал к капсуле. Лицо перекошено, а голос визгливый, словно порося режут. — ИОН! — снова завопил он. — Да нет больше твоего ИОНа, — удовлетворённо произнёс Васёк. — Не реви только. — Вы сдохнете! — уже спокойно сказал император. Взгляд ясный. Истерика прекратилась так же внезапно, как и началась. — Или ты сдохнешь. Да точно сдохнешь, если не скажешь, где Пашка, — покачивая пистолетом, будто выбирая мишень, откликнулся Васёк. Император самодовольно улыбнулся и приготовился торговаться. Предмет в руках бородатой и лохматой особи был ему нужен. Петрович тем временем прятал отобранный у императора куб в багажный отсек Васькиного «БТРа». Что это — они не знали, но раз дорого императору, значит, и им очень надо. — Сато, можешь Пашу найти? ИОН ведь выключен, — вдруг сказал Петрович на русском. — Нашла. Следуйте за указателями. У вас четыре минуты, — Васёк тут же развернулся, увидев знакомые зелёные стрелки, возникшие в пространстве, а Петрович впрыгивал на подножку на ходу. Едва успел. И чуть не вылетел, когда Васёк на большой скорости заходил на вираж. Даже в полёте они оба слышали гул, доносившийся из-под земли. Считанные минуты оставались до обвала всего этого винтового нагромождения. Паша лежал в капсуле. Рассматривал пространство вокруг себя, слегка поворачивая голову. Питомник. Полностью соответствовал описаниям Киры. Все иллюзии и сны, в которых пребывал Паша, были детальными, но это объяснимо. Ведь он в реальности когда-то всё это видел собственными глазами. Удивительным было то, как мозг воссоздаёт иллюзии только по рассказам. Или Кира хороший рассказчик? Это видение наполнено звуками. Откуда-то доносился гул, как при землетрясении, даже подрагивание ощущалось. Слышны крики. Возможно, сражение. Ох уж этот Куб. Не уймётся никак. Паша закрыл глаза. — Ты живой? — крик Васька ворвался в Пашину новую иллюзию. Паша даже глаза открывать не стал. Устал надеяться и разочаровываться. Кто-то принялся его тормошить. Надо же, и Петрович здесь. — Пашка, да помоги же мне! — воскликнул Серёга, пытаясь поднять друга, который был совершенно безучастен к появлению товарищей. — Одна минута! — произнесла Сато. — Я помогу! — неожиданный возглас за спиной Петровича заставил того обернуться. Костя. Вдвоём они вытащили Пашку из капсулы и погрузили Ваське под ноги. — Уходи отсюда, сейчас всё рухнет! — проорал Косте Васёк и тут же рванул с места. Петрович и Костя побежали к выходу, по пути предупреждая Охотников, прорвавшихся во дворец. Обвал начался, когда Костя был ещё в здании. Он обернулся на грохот за спиной и замер, потрясённый увиденным. В самом сердце дворца, там, где располагалось винтовое устройство, начала образовываться воронка. Сооружение сыпалось, как песок, а капсулы с репродукциями устремились вниз, туда, где воронка стремительно наполнялась водой. Кто-то потянул его за руку. Петрович. Что-то ему кричал, но Костя не слышал. Его ошеломил размах этой катастрофы. Противоречивые чувства раздирали изнутри, и он рвался на части. Кого же спасать? Труды императора? Самого императора? Или бежать прочь с этими сумасшедшими? Петрович буквально поволок его за собой. Пол под ногами дрожал, воронка расширялась. Они выбежали из дворца последними, перепрыгивая трещины в полу, которые расходились по всему зданию, как молнии во время грозы. В саду среди Охотников находилась и охрана императора, прекратившая сражение, как только задрожала земля. Они с ужасом глядели на некогда прекрасный дворец, который вздрогнул последний раз и канул в Лету. На его месте зияла воронка, постепенно наполнявшаяся водой. Петрович, добежав до Васька, рухнул обессиленный ему под колёса. Так быстро, как сегодня, он даже в школе на уроках физкультуры не бегал. — Интересно, император успел смыться, или тоже водными процедурами занят? — спросил Васёк, глядя на огромный котлован, в котором постепенно тонули капсулы с репродукциями. — Да пофиг, — немного отдышавшись, ответил Петрович и обратился к Косте. — Посмотри на людей Аншумана. Они как улыбались, так и продолжают. Будто зомби какие-то… Люди и правда вели себя странно для подобной ситуации. Кто-то гулял по саду императора, разглядывая растения, другие спешили по каким-то делам, встречались, кивали друг другу с улыбками, прикладывали ладони к эмблемам в знак почтения, но совершенно не обращали внимания на рухнувший дворец и на большую группу людей, столпившихся у обрыва. — Он тебя не слышит. У него шок, похоже, — пробормотал Васёк и похлопал по плечу Пашку, который сполз на землю и, привалившись к колёсам, отстранённо смотрел на котлован. — Ты как, дружище? Паша молчал. Васёк растерянно посмотрел на Петровича. Тот пожал плечами. Разберутся на базе. Добраться туда надо. Охотники приходили в себя медленно. Шок пережили многие из тех, кто успел увидеть Питомник. Не до конца доверяя рассказу Киры, не поверить собственным глазам они не могли. Обратно возвращались через город. Сигналов тревоги не было, никто не обращал на них внимание. Каждый в городе был сосредоточен на себе и своей задаче. Часовой механизм Аншумана исправно крутил свои шестерёнки. Костя помог пройти всей группе двойной периметр ограждения, но сам остался. Он немного пришёл в себя, был молчалив и временами хмурил лоб. Намеревался вернуться к дворцу, а после посетить Охотников в городе. Они должны знать. Изгнанники же возвращались на базу. Тайком поглядывали на Пашу, который демонстрировал абсолютное безразличие к происходящему. Он уже это проходил: Васёк, освобождение, база… Паша устал. Берег эмоции до лучшего момента. Если он когда-нибудь настанет. И был уверен, скоро всплывёт какой-нибудь артефакт. Скользнул взглядом по лежащим в общем зале телам: отец, дядя Петя, Кира. При виде Киры в окровавленных бинтах внутри болезненно кольнуло. Но Паша одёрнул себя. Это иллюзия. Всего лишь сон. Неправда. Просто Куб усовершенствовал пытку. А вот и снова жилой отсек. Васёк с тревогой глядит, Петрович нахмурился. Мирта и Аси переглядываются и молчат. И Паша молчит. Нельзя энергию тратить. Надо поберечь. Где же притаился артефакт? Петрович с Васьком что-то говорили, Паша не вникал. Осматривал отсек, стоящих напротив людей и молчал. Наконец его оставили. Он улёгся в своё кресло и усмехнулся: где-то он это уже видел. — Что делать будем? — Васёк почти тряс Петровича. — Он же вообще будто в отключке! Серёга, это катастрофа! — Погоди, Васёк, — Петрович высвободился из рук встревоженного друга. — Давай до утра подождем? Ночь поспит, может, прояснится в голове? — Да что там прояснится? Он на нас, как на пустое место смотрит! — Василий, дайте ему время! — включилась в разговор Мирта. — Он несколько дней провёл в Кубе, затем эта капсула… неизвестно, что с ним там происходило. Павел ещё не осознаёт, где находится. — Вот именно! Не осознаёт! У моего друга крыша съехала, а я не знаю, как помочь! — Васёк резко развернулся и уехал. Мирта вздохнула и грустно посмотрела на Петровича. Он развёл руками. Разве можно в этой ситуации что-то предпринять? — Давить на Пашку нельзя, надо ждать! Хорошо бы его отец очнулся и Кира, может, быстрее бы дело пошло, — тихо сказал Петрович, которого тоже очень удручало Пашино состояние. Кто знает, вернётся ли он к ним, или навечно застрянет в своих иллюзиях. Паша слышал, как друзья переговариваются. Тревожный и одновременно гневный голос Васька вызвал на лице улыбку. Его энергичный и деятельный друг с детства не мог на месте усидеть. Всегда сердился, если здесь и сейчас не мог найти решения. Интересно, как вывернется Куб в этой ситуации? Поведение Петровича тоже вполне логично. Занимаясь полжизни наукой, он точно знал, что для получения реакции нужно иногда подождать. Вот и он, Паша, подождёт. — Павел спит. Я получила контроль над ботами браслета. Физическое состояние восстановится за ближайшие несколько часов, — Сато заговорила из приборной панели управления. Васёк от неожиданности вздрогнул. — Сато, ну нельзя же так подкрадываться, — Васёк тормознул. — Физическое состояние и так визуально неплохое. Только это будто не Пашка, понимаешь? Может, нам его подменили? — Для создания репродукции нужно больше времени, чем было у императора. Это Павел, не сомневайтесь. — Он думает, что в Кубе ещё, да? — Васёк сжал подлокотники кресла и уставился в пространство. — Иллюзии Куба максимально реалистичны. В этом и смысл испытания для Охотников. Их реакции на происходящее должны быть естественны. Так ИОН определяет правдивость намерений. — Это ловушка, в которой Пашка застрял. Можно исцелить рану, но как исцелить голову? — Васёк старательно прятал испуг за друга даже от себя. — Голова Павла в порядке. — Да чтобы ты понимала, железяка… — Я просканировала Куб. Его функциональный набор ещё расшифровывается. Но запрет на причинение вреда Сознанию обнаружен. Голова Павла в порядке, — повторила Сато. Васёк вздохнул. Ну как объяснить этой железяке, что физический вред не всегда хуже психологического. Может, если общаться с Пашкой, как и всегда, он опомнится? Васёк решил выпустить пар и изловить парочку крыс. Накормит Пашку, расскажет, что у них происходило. Что к походу домой всё готово. Надо домой, скорее. Вот уж где Пашка точно придёт в себя. В общем зале началось неспешное движение. Некоторые Охотники восстановились и приходили в себя. В их числе был и Пашин отец. Узнав, что сын в их убежище, он бросился к жилому отсеку и застал при входе Петровича. Тот вкратце рассказал, как всё прошло. Питомника больше нет, дворца тоже. Пашка не реагирует ни на кого. Арк покачал головой. Ожидаемо. Но очень надеялся, что поправимо. Пётр ещё укрыт защитным полем. Его ранение серьёзно. Без него проход невозможен. Так что время ожидания можно потратить на сборы. Может, и сын в общей суете придёт в себя. Император тем временем наблюдал за огромным котлованом, который образовался на месте его дворца, и в сотый раз пытался вызвать ИОНа. Как вышло, что представители этой недоразвитой расы сумели отключить самый мощный мозг в его мире? Неужели добрались до старой лаборатории императрицы? Но это невозможно. Он бы знал. Значит, не отключили, а смогли блокировать. Сато? Но она не так совершенна, как ИОН. Так как же вышло, что он в одночасье лишился и дворца, и Питомника, и даже банк данных сумел утратить? Но что хуже всего, нет связи с ИОНом. Хранилище сознаний и ДНК аншуманцев, а также созданные им симбиоты не пострадают. Найти всё это без ИОНа император не сможет. Гнев раздирал его изнутри. Уничтожит. Он уничтожит всю их планету. Ни одной особи не оставит. Ещё есть несколько дней. Он успеет. Никем не замеченный, император отлепился от дерева в своём саду, за которым таился, наблюдая огромную катастрофу в своей жизни, и ушёл. Не думал, что доведётся воспользоваться, но есть место, в котором можно укрыться и попытаться восстановить ИОН. Путь он держал в Туман.

Глава 14

Чёртова крыса ускользнула. Похоже, их интеллект в разы превышает человеческий. Они не только поняли, что на них охотятся, но ещё научились обводить Васька вокруг пальца. Коллективно. Васёк не знал, что они могли общаться через ультразвуковые сигналы и феромоны, создавая распределённую нейросеть для координации действий, но суть уловил. Он злился, но знакомый охотничий азарт захватил его с головой. Крысу надо добыть, во что бы то ни стало. Во-первых, хотелось есть. Батончики аншуманцев он категорически не признавал, а после таких стрессов, которые он пережил за последние пару дней, организм требовал восполнить утраченную энергию. Мясом. Жирными, сочными кусками мяса. Ну и Пашку накормить надо. А эти твари хитрили и заводили Васька всё дальше в пещеры. Туда, где он наверняка застрянет на своём транспорте. «Врёшь, не возьмёшь!» — сердито думал Васёк, надеясь на свою меткость. Хоть бы одна замерла в зоне видимости, уж он бы пригвоздил её. О том, что жрут сами крысы, Васёк старался не думать. Потому как догадывался. Где-то здесь есть местечко с отходами. Либо крысы наловчились на пути к утилизации воровать останки аншуманцев. Потому как никакой другой живности в этих пещерах за последние пару месяцев Васёк не встретил. Тихий писк и мелькнувший среди камней хвост заставили Васька напрячься. Ему казалось, что попискивание крысы похоже на хихиканье злобного гнома. Вот тварь! Зажав в руке нож, он замер. И даже не дышал. Крыса тоже затихла. Так они и сидели до тех пор, пока из-за камней не показался чёрный нос и растопыренные усы. Потом морда с ушами. Крыса прислушивалась и принюхивалась. «Давай, вылезай!» — мысленно торопил Васёк, рука которого уже начинала затекать. Крыса сделала шажок, ещё и… пала смертью храбрых. Васёк удовлетворённо выдохнул и издал победный клич. Полдня он потратил, охотясь за крысой. Пора валить домой. В этом чёртовом Аншумане даже крысы почти закончились, а те, что остались — шибко умные. Так и с голоду помереть можно. Тем временем в жилом отсеке убежища проснулся Паша. Несколько часов сна без всяких сновидений принесли ему желанное чувство отдыха. Странным было только проснуться там же, где уснул. Неужели вторая серия? Он огляделся, потянулся, встал. На нём всё тот же комбинезон, браслет на месте. Отсек выглядит именно таким, каким он его запомнил. В дверях Петрович. — Ты как? — с надеждой спросил Серёга. Паша в ответ ехидно хмыкнул. Разговаривать со своими галлюцинациями он не желал. — Пашка, — в дверях показался отец. Подошёл. Обнял. — Мы очень волновались все. Как там в Кубе? Что происходило? Паша изучал отца. Одно лицо, крепкая высокая фигура, такие же, как у него самого, зелёные глаза. Никаких намёков на иллюзию. Значит, надо внимательнее осмотреться. — То же самое, что и происходит, — едко откликнулся Паша и, обойдя отца, двинулся в общий зал. — Катастрофа! Вы видели? Он до сих пор уверен, что находится в Кубе! — с горечью воскликнул Петрович. — Подождём. Пусть осмотрится, — вздохнул Арк. Видимо, непросто будет убедить сына, что они все настоящие. Накануне Павел едва бросил взгляд на общий зал, через который они проходили. Сейчас же пристально осматривал помещение. Опытным взглядом капитана полиции подмечал детали, не замеченные ранее. Следы сражения. Разгром. Отсутствие контейнеров с ростками, над которыми тряслась Аси. Вместо аккуратного входа в медбокс зияла огромная дыра и остатки оборудования. Над ними корпела Мирта, собирая конструктор из обломков. Увидев Пашу, Мирта улыбнулась и помахала рукой. Паша отвернулся. У дальней стены на полу лежали аншуманцы под защитным куполом поля. Паша разглядел дядю Петю, Горга, Киру… Что-то внутри сжалось. «Не поддавайся!» — приказал он сам себе. Через главный вход ворвался Васёк, радостно потрясая освежёванной тушкой. Увидев Пашу, крутанул свой транспорт и направился к нему. Васёк как Васёк. Крыса как крыса. Где же подсказка? — Пашка, ну ты как? Опомнился, или ещё нет? — Васёк с надеждой взглянул в лицо другу, рассчитывая обнаружить радость от встречи. Увы. Взгляд Паши отстранённый и совершенно равнодушный. — Ладно, пойдём хоть поедим. Тебя в этом Кубе не кормили ведь, да? Паша хмыкнул, но за Васьком пошёл. Наблюдал, как тот готовит мясо, наслаждался запахом и дико хотел есть. Все эти дни в Кубе голод был неотъемлемой частью каждой иллюзии. Пока он не замечал никаких несоответствий. Неужели так сильно хотел к друзьям, что его мозг отказывается выдавать подсказки? Пришли отец, Петрович, и вместе с Васьком они рассказывали Паше обо всём, что с ними произошло, пока он находился у императора. Паша ел мясо. Вкусно. Но что самое интересное — голод отступал. Он огорчённо вздохнул. Видимо, войну с Кубом его мозг проигрывает. — Пашь, ты чё как замороженный? — Васёк на самом деле сильно переживал, видя, что его друг где-то вовсе не с ними. — Я это всё уже проходил. Не раз. Встречу, освобождение. А потом о-па, а я всё ещё здесь. В Кубе. Даже силы тратить на разговоры неохота, — лениво ответил Паша. — А это ты проходил? — спросил Васёк и со всей силы врезал Пашке в челюсть. Пашка упал и отключился. Арк опешил. Петрович икнул. — Сдурел совсем? — прошептал он потрясённо. — Вот что, — сурово и как-то категорично начал Васёк, повернувшись к Серёге. — Если он опухшую челюсть и боль продолжит называть иллюзией — то я умываю руки. Это к психиатру. Но я должен был использовать шанс вправить ему мозги! Тихий смех заставил их обернуться. — Васёк, ты молодец! — Арк улыбался. — Это хороший шанс, — он сел на пол рядом с сыном и приготовился ждать, когда тот очухается. — В Кубе каждая новая иллюзия как бы начинается сначала. Если в одной тебе отрубило руку, то в следующей обе руки целые. Боль, синяк… Это и правда, хороший шанс! Арк был просто счастлив, так и сиял. «Ну что ж, подождём!» — вздохнул Петрович и присел рядом. — Интересно, как там Костя? Кира ведь спросит, когда очнётся. Что скажем? Костя задыхался. Воздух в сфере уже почти не фильтровался, и ядовитые испарения просачивались внутрь. Старался дышать через раз, но голова кружилась, а делать вдохи становилось всё труднее. Думал ли он, возвращаясь с соратниками к котловану, оставшемуся от дворца, где в итоге окажется? Но он должен был им рассказать. Когда же он решил следовать за императором, которого увидел в саду, то никак не ожидал, что тот войдёт в Туман, и что дорога, которой следовал император, такая долгая. Поразительным было то, что императору не требовалась сфера. Сначала Костя намеревался обнаружить своё присутствие и предложить помощь. В тумане опасно, там таятся Эфиры. Только увидев, что император прекрасно дышит в этом ядовитом мареве, он передумал. «Кто же ты?» — думал он, следуя за человеком (человеком ли?), которому они подчинялись и хранили верность, за которого сражались и погибали. Император преспокойно пересёк периметр города и через двести метров скрылся на территории бывшего космопорта, откуда много десятилетий назад стартовали галактические крейсеры и который сейчас был полностью покрыт мглистой завесой. Стараясь оставаться незамеченным, Костя следовал за ним. Через пару часов он перестал ориентироваться и просто шёл за мелькавшими впереди белыми одеждами, которые были едва различимы. А ещё через пару часов почувствовал неприятный запах. Пары Тумана. Шагая из последних сил, он думал о том, что люди на Земле называют Кармой. Похоже, она его настигла за то, что был слеп и втянул сестру, у которой мог быть чудесный шанс на жизнь в пока ещё замечательном мире, в свою гнилую реальность. Решил идти, пока может. Назад никак, воздуха не хватит. Значит, такова его участь — сдохнуть в ядовитых парах, а вовсе не героем в сражении. На последнем шаге чавкающая жижа под Костей провалилась, и он полетел вниз. Ещё будучи на Земле, он знакомился с культурой того мира и, конечно, читал «Алису в стране Чудес». Последней мыслью во время долгого падения была Кроличья нора. Почему-то именно эта аналогия мелькнула в голове за секунду до того, как сильнейшая боль от удара об твёрдую поверхность лишила Костю сознания. Паша тем временем с тихим стоном пришёл в себя. Несколько минут в отключке — и он снова в сознании. Голова болела в том месте, которым ударился об пол. Челюсть тоже болела и, кажется, опухала. Напротив него трое. Васёк, отец и Петрович. Смотрят настороженно и чего-то будто выжидают. Почему челюсть болит? Вспомнил удар. Посмотрел на Васька. — Ты клятву нарушил, гад! — В случае смертельной опасности можно, мы же договорились! — возразил Васёк, сложив руки на груди. — И где ты смертельную увидел, интересно! — прорычал Пашка, поднимаясь с пола. — Мозг твой отказывал. Напрочь, — упорствовал Васёк. Арк и Петрович на всякий случай отошли подальше. — Это твой отказал давно! — наступая на Васька, рычал Пашка, а потом вдруг протянул руку и засмеялся. — Мог бы не так сильно врезать. Больно же, чёрт! Арк с Петровичем тихонько выдохнули. — Не мог, — улыбался Васёк, пожимая руку другу. — Надо было наверняка. Сработало? — осторожно спросил он, разглядывая Пашку. — Сработало, — снова улыбнулся Паша. — В Кубе челюсть бы не болела. Или болела бы? — взгляд его вдруг стал растерянным. — Стоять! Отставить сомневаться! Мы тебя вытащили, понял? Точка. — Понял, — осторожно ответил Паша, и вдруг его глаза расширились. — Кира! — вскричал он и выбежал из отсека. — Ну вот и славно! — потирая руки, сказал Васёк и поехал следом за Пашей. Поле, окружавшее Киру, уже исчезло, и Мирта снимала бинты. Глядя на израненную спину девушки, она сокрушалась, что шрамы останутся. Без медбокса восстановить полностью не вышло. Раны затянулись, но эти неровные красные полосы не исчезли. Кира, просыпаясь, застонала. Спина болела, но терпимо. Только вот тело затекло. — Что там? — спросила она у Мирты. — Жить будешь! — бодро ответила девушка и отвернулась, чтобы Кира не заметила выражения её лица. — Кира! — Пашин крик заставил вздрогнуть обеих. Он подбежал к девушкам и рухнул на колени рядом с Кирой. При виде шрамов, оставленных когтями Эфиров, Пашу передёрнуло от злости. Твари! Бедная девочка, как выжила? Мирта встала и отошла. — Паша, я в порядке, — Кира протянула руку к Паше и заплакала. — Ты вернулся! Я так боялась, Пашка, я так боялась… — Я здесь, всё в порядке. Как это произошло? — спросил Паша, поднимая Киру на руки, смутно припоминая, что рассказывал Васёк. — Отнесу тебя к нам. Там поговорим. — Я не верила, что Паша придёт в себя, — проговорила Мирта, подходя к Ваську, когда Паша унёс Киру в их отсек. — Видела тех, кто так и остался навечно в Кубе. Их поместили в медбокс, но больше мы о них не слышали. Как ты это сделал? — Контактная медицина, — усмехнулся Васёк и, видя недоуменный взгляд Мирты, сказал: — Потом объясню! За Пашкой пока приглядеть надо! В своём отсеке Паша оставил Киру на пару минут переодеться. Вместо разорванного комбинезона Мирта принесла новый из запасов лаборатории. Когда Кира удобно устроилась, он вернулся, за ним следом Васёк, Арк и Петрович. Они снова рассказывали обо всём, что произошло, но в этот раз Паша слушал внимательно, не упуская ничего. Вылазка за «копателями», ранение Киры, нападение Эфиров, погром, который они устроили, ранение Петра. Новостей было много. — Сато не могла к тебе пробиться до тех пор, пока император не поместил тебя в капсулу. Куб очень надёжно блокировал ИОН. И доступ к браслету перекрыл. — Она прорвалась один раз, но я не поверил, — Паша рассказал о видении, в котором Сато предстала в виде жука. И о тех, в которых он уже спасался из Куба. — Зачем это всё императору? — недоуменно развела руками Кира. — Столько дней держать тебя в Кубе… что он хотел? — Сознание Павла, — Сато, как всегда, вклинилась в разговор неожиданно. — В смысле Сознание? — переспросили хором Васёк и Пашка. — Куб не только проникает в сознание, он его извлекает. Император модернизировал это устройство. Я провела диагностику, когда отключили ИОНа, — дополнила Сато. — Кто отключил? — спросил Паша. — Сейчас-то скажешь? — Информация недоступна. — Для чего ему моё Сознание? Ни черта не понимаю, — Паша растерянно смотрел на друзей. — Подождите-ка, — произнесла Кира, вскакивая. — Я видела в Питомнике тела императора и Кости. И Пашиного отца. Логично предположить, что он извлекает Сознание из носителя, чтобы перенести в репродукцию. Таким образом император воспроизводит себя из раза в раз, и при этом всё помнит. Так получается? Несмотря на новое тело и новенький, только созданный мозг. Он понял, как сохранить память, — глаза Киры расширились от понимания размаха императорских исследований. — Но зачем ему Охотники? А Эфиры зачем? — Петрович пока не до конца понимал задумку императора. — ДНК Охотников уникальна. Эфиры — его творение. Идеальные солдаты. Армия. Твою ж дивизию, теперь всё ясно, — потрясённо прошептал Паша. — Что тебе ясно? Другим-то тоже объясни, — пихнул его в плечо Васёк. — Смотри, — Паша взглянул другу в глаза. — Аншуман погибает. Это неизбежно. Исследования императора прекратятся, несмотря на то, что он может перерождаться снова и снова. Значит, ему нужна другая площадка. Так? — Так. Мы пришли к такому же выводу. Император потащит всё своё барахло к нам, — согласно кивнул Васёк. — Так. Для того, чтобы возродить новый Аншуман, но только на Земле. У него есть для этого всё: армия и верноподданные. С уникальной ДНК. — Верно. Только Арк не прошёл испытание на верность. Зачем его тело в Питомнике? — спросил Петрович, начиная осознавать намерения императора. — Значит, император может не только извлекать Сознание, но и корректировать его. Вспомни жителей Аншумана. Они будто следуют заданной программе. Он создаст новые репродукции. И вот они — верные слуги бога, — Паша откинулся в кресле и прикрыл глаза. — Только вот моё-то сознание ему зачем? — Засланный казачок. Ты же не просто представитель Земли, ты ещё и Охотник. — Логично. Тогда становится понятным и нападение на нашу лабораторию. Нападали на Петра! Чтобы не активировал проход раньше времени. И чтобы никто не прошёл на Землю. — Но неужели император все эти капсулы тащил бы с собой? — Кира смотрела то на Васька, то на Пашу. — Это вряд ли. Должен быть какой-то банк данных. Хранилище, в котором и ДНК, и Сознания, и его ИОН. Его Питомник — это репетиция. Сама пьеса должна была развернуться у нас на Земле, — Паша задумался, а Сато издала звук, похожий на хмыканье. — Сато, ты что-то знаешь про накопитель? — спросила Кира. — Васёк знает. — Да что сразу я-то? — возмутился Васёк. — И Петрович, — добавила Сато. Васёк с Петровичем переглянулись, в глазах обоих мелькнуло понимание, и оба засмеялись. — Сато права, — Петрович почесал бороду. Скорей бы домой и сбрить её наконец. Бородатым ему не нравилось быть. — Император какой-то предмет пытался взять. Ну мы с Васьком и отобрали его. Раз ему надо, значит, не получит, — и снова рассмеялся, вспомнив, как визжал император. — Всё сходится, кроме одного. С этим предметом императору проход зачем? Ему секунды достаточно, чтобы пересечь грань, — заговорил наконец Арк, который испытывал жуткий стыд за всё, что происходит в его мире. — Армия, отец. Император бы не рискнул идти один. Эфиры из питомника пошли бы с ним. Охранять императорскую тушку, пока он не вырастит новых жителей нового Аншумана. А чтобы провести армию, нужен стабильный проход. — И возможность будет только одна. Достаточной силы электромагнитные возмущения случатся через три дня. В последний раз, — сообщила Сато. — Вот они-то и были нужны императору! — Вот сволочь! — сказал Васёк. — Надеюсь, он сдох в своём дворце! Император не сдох. Он смотрел на сердце ИОНа, сокрытого в старой лаборатории императрицы, и не понимал, что случилось. Никаких вмешательств визуально не заметно, целостность защитного корпуса не нарушена, но созданный им ИИ был мёртв. Хаотичные всплески импульсов под самим корпусом напоминали дикий танец древних племён, в котором не было ни ритма, ни логики. Сато использовала вирусный код, основанный на парадоксах логики, который ИОН не смог обработать, что привело к каскадному сбою. Император ударил рукой по корпусу и заорал. Труды нескольких десятилетий сияли бесполезным светильником, а все попытки получить доступ к ИИ не принесли никакого результата. Впервые в жизни, очень долгой своей жизни, его захватило чувство яростного гнева одновременно с чувством подступающей катастрофы. Накопитель, в котором сохранены все образцы ДНК, Сознание аншуманцев и коды Эфиров, утрачен, а без ИОНа его не найти. Без ИОНа не извлечь Сознание. Он полностью осуществлял контроль и обеспечивал работу Куба. Создать ИОН можно снова, но это годы работы. Многие годы. В ярости император активировал маленький прибор в руке и отдал дистанционный приказ Эфирам уничтожить всех изгнанников и землян. Стереть в пыль убежище. Чтоб они все провалились! Кто же сотворил такое с его детищем? Тихий шорох за спиной заставил императора резко обернуться. — Ты? — спросил он, с трудом выдавливая из себя звуки от потрясения. — Я, — прошелестел в пространстве тихий ответ, и в ту же секунду императора опутали сети. Они сдавили его тело так сильно, что он почти не мог дышать и говорить. Понимание неизбежности катастрофы оглушило. И до смерти испуганный император упал в обморок. Спустя сутки в соседнем помещении очнулся Костя. Он обнаружил себя в медбоксе. По телу разливалась приятная нега. Совершенно не хотелось двигаться, и даже думать было лень. Воспоминания на цыпочках прокрались в его сознание, и он нахмурил лоб. Император. Туман. Жижа. Кроличья нора. Дикая боль от падения. Костя повернул голову. Сквозь корпус медбокса невозможно что-либо рассмотреть. Логично предположить, что кто-то доволок его до медбокса. А значит, живые люди здесь есть. Но кто? Костя вынужден был признать, что вообще больше ничего не понимает. Крышка медбокса откинулась. В помещении никого. Аккуратно сложена его одежда, браслет и какой-то маленький прибор с половину ладошки. Ему Костя очень обрадовался, но не знал, почему. Прибор был локальным маяком, ключом, который Сато активировала удалённо, чтобы направлять Костю. Одеваясь, он вдруг подумал о том, что его сестре грозит опасность и он непременно должен поспешить. Эфиры нападут на Убежище. Странной была подобная уверенность. Желание торопиться становилось всё сильнее. Браслет знакомо мигнул на запястье, и Костя тут же вспомнил, куда нужно двигаться. Он совершенно не понимал, что это за воспоминание. Но страх за сестру и всех обитателей убежища погнал его прочь. Время. Он точно знал, что должен выиграть время.

Глава 15

Кира бродила в пещерах вместе с Пашей. Утром она уговорила его пойти с ней, для того чтобы найти её рюкзак, который Костя спрятал где-то здесь. Не так много в нём было вещей, но они ей дороги, и рюкзак хотелось взять домой. «Домой. Какое прекрасное слово», — думала Кира. Аншуман не стал её домом. Она воспринимала город как место какой-то командировки. Съездила — и пора возвращаться. Всё-таки Кира, которая провела всю жизнь на Земле, взяла верх над генетической памятью браслета. Конфликт с воспоминаниями матери был исчерпан в момент понимания, что всё ложь. И Охотники, и Эфиры — всего лишь часть чьего-то эксперимента и чьих-то грандиозных планов. Затянулся этот эксперимент не на одно столетие, но пора его прекращать. Что смогли — они сделали. А теперь домой. Вспомнив свою квартиру в Старославянске, Кира улыбнулась. Завершить ремонт она не успела, но вернуться к родным пенатам очень хотелось. И к соседке-девочке, и к любимой оранжерее. Эти воспоминания сейчас казались очень далёкими, будто из другой жизни чужого ей человека. Но они придавали сил. Каждый раз, когда она отчаивалась, когда испытывала страх, воспоминания о Земле тащили её обратно. И конечно, воспоминания о Паше. Он шёл впереди. Быстро, уверенно. Иногда оглядывался на неё, проверяя, идёт ли. Глядя в его глаза, Кира готова была тонуть в них бесконечное количество раз. Может быть, на Земле у них будет шанс на что-то большее, чем просто дружба. Тряхнув головой, Кира сосредоточила внимание на поиске знаков, которые едва помнила. Первые часы в Аншумане почти стёрлись из памяти, ведь слишком сильные эмоции, пережитые в лагере и Кубе, затмили их, но кое-что она всё же помнила. Хоть и смутно. Несколько раз свернув не в тот поворот, Кира наконец обнаружила маленькое углубление в скале, хранившее её рюкзачок. Схватив его, она ощутила, насколько сильно скучала по дому. Земная вещица с таким же земным содержимым вызвала поток воспоминаний, и Кира счастливо улыбнулась, прижав к груди свои сокровища. — Что в нём такого важного? — улыбаясь, спросил Паша. Он присел на каменистый обломок и любовался оттуда девушкой, которая чуть ли не пританцовывала от радости. — Ну хотя бы ключи от квартиры! — воскликнула она звонко, потрясая рюкзаком и садясь рядом. — Кира, — Паша рассмеялся, — квартиру тебе мы бы и так открыли. Паша смотрел, как Кира бережно вынимает из рюкзака знакомый ему красный шарф крупной вязки и вдыхает запах, который вряд ли сохранился за столько месяцев. — Твой парфюм? — спросил он. — Дом. — Кира улыбнулась и прислонилась к Пашиному плечу; он обнял девушку и прижал к себе покрепче. — Чего больше всего хочется? — Навестить Григория в «Семи гномах», — мечтательно проговорила Кира и даже прикрыла глаза, представляя чудесную кухню этого замечательного человека. Паша снова рассмеялся. — Это желание каждого из нас, уж поверь! — Где аншуманцев размещать? Это ведь проблема, да? Они не просто беженцы… — Решим. Поговорю с Никодимом. О них пока никто не знает, может, и не будет. Жили же они как-то у нас под носом незамеченные, — у Паши с Васьком план был, но требовалось участие их начальника. Может, то, что они с другом обсуждали, срастётся, и тогда всех можно будет устроить без проблем. — Как думаешь, — голос Киры посерьёзнел, — Костя захочет на Землю? Есть шанс его уговорить? — Простила? — спросил Паша. — Поняла. Одному против императора открыто выступать опасно. Тем более он в него верил. Я ведь и сама оказалась в сетях этого обмана. Но ведь Костя пытался помочь… — Именно он пришёл к нам с просьбой тебя спасти. Хотя мы и так уже готовили твой побег. Может, Косте и незнакомы родственные чувства так, как они знакомы нам, но твоя судьба ему не безразлична. Ты правильно поступаешь, Кира. И он знает, что завтра мы уйдём. Я говорил ему. — Значит, если захочет, то придёт, так? — Кира с надеждой посмотрела на Пашу. Как ни крути, но, мечтая всю жизнь обрести семью, брату она была рада. Вдруг бы и они со временем подружились? — Он придёт, Кира. Я не уверен, что останется, но придёт хотя бы для того, чтобы попрощаться и убедиться, что с тобой всё в порядке. Пойдём? Васёк там один за сборами следит, надо ему помочь! Васёк в это время отбирал у Петровича какой-то небольшой прибор, который тот усердно впихивал в свой рюкзак. Вцепившись с двух сторон в предмет правильной шестиугольной формы, сверкающий, как лампа Алладина, каждый из них тянул его на себя. Васёк играючи, а Петрович прилагая усилия. Лицо его было перекошено от напряжения, волосы взъерошены. Петрович тяжело пыхтел, проигрывал в этой схватке, но из рук прибор не выпускал. За этим противостоянием наблюдали Мирта и Аси, приоткрыв рты от удивления. — Не пытайся, Петрович! Я же сказал, никаких приблуд Аншумана к нам домой не попадёт! — Васёк злорадно скалился и вещицу держал крепко! — Да что бы ты понимал, кусок медного купороса! Это же нужная вещь! — Да у тебя все наработки Аншумана — это нужная вещь! Прекращай, Серёга, не отдам! Предупреждал ведь, никто ничего не протащит! — сказал Васёк, вырывая наконец из рук Петровича непонятный ему предмет. Мало ли, насколько нужная это вещь. Нечего в дом всякий хлам тащить! — Хорошо тебе, Васёк, необразованным быть, да? — как-то сразу поник Петрович, уронив от бессилия руки вдоль тела. — Даже не осознаёшь, какого шанса человечество лишаешь! — Повторения Аншумана я их лишаю! По крайней мере, не с нашей подачи! — зло парировал Васёк, которому надоели причитания Петровича о пользе и значимости науки, которую он и так осознавал. Равно как и ответственность за эти научные достижения. Серёга-то ответственный мужик, но мало ли кому в руки эти приборчики попадут. Нет-нет. Всё аншуманское пусть в Аншумане и остаётся! Петрович, разозлившись, опрометью выскочил из отсека, едва не врезавшись в Мирту и Аси. Аси последовала за ним. — Ты очень строг с другом! — Мирта с улыбкой подошла к Ваську и взяла из его рук шестиугольник. — Я предупреждал его, но это же Петрович. Хлебом не корми, дай микроскоп и колбы, — Васёк смотрел на девушку, которая вызывала в нём бурю эмоций, и мысленно сокрушался о своей инвалидности. Будь он на ногах, она бы не устояла под его напором. Добился бы. А так… — Это и правда безопасная вещь, — повертев в руках прибор, Мирта наклонилась к Ваську, который судорожно вздохнул и отвернулся. — Всего лишь анализатор биоматериала. Походный. — Обойдётся без него, — Васёк отъехал подальше, на безопасное, как ему казалось, расстояние. — Люди не готовы к вашим технологиям. Мы и к своим-то не готовы. Нет нужной ответственности, понимаешь? Такие, как ваш безумный император, есть и на нашей Земле. В погоне за новым открытием топчут ногами всё, к чему прикоснутся. Но зачем? Мир ведь прекрасен, живи да радуйся. Природа обо всём позаботилась. Но ведь нет! Увидишь сама. Мы же на пути к такому же результату. Нельзя животным, борющимся за превосходство и место под солнцем, доверять науку. — Но разве развитие медицины и новые возможности в восстановлении организма — это плохо? Я поняла, что возможности ваших врачей весьма ограничены. — Парадокс в том, что желание исцелить и продвинуться в поиске решений и наносимый вред этими исследованиями идут рука об руку. Пример тому — Аншуман. И ваши Эфиры. Ты знаешь, как этого избежать? Я нет! Так что Аншуман останется в Аншумане. Наши сами всё испортят. Без ваших наработок. — Может, ты и прав, — Мирта вздохнула. Аргументы Васька железные. Не ей спорить. — Получится у нас прижиться на вашей земле? — Мирта задала вопрос, который мучил её давно. Они собирались на чужую территорию. Никто их не звал, но выжить хотелось. — Получится. Наши миры схожи. Такой же воздух, такая же вода. Поживёте в резервации, со временем привыкнете к нашим порядкам и образу жизни и рассеетесь по планете. А может, там останетесь, все вместе. — Резервация — это что? — Да я образно выражаюсь, — улыбнулся Васёк, стараясь подбодрить девушку, которая впервые выказала беспокойство. — Есть заброшенное поселение, которое ваши облюбовали много лет назад. Там и поживёте, пока ко всему привыкнете. После решим. Ты не волнуйся, мы с Пашкой вас не бросим, поможем. Вас не так много, может, удастся сохранить втайне гостей Аншумана. Так даже лучше будет. — Арк много рассказывал о ваших порядках, о жизни на Земле. Мне кажется, будто это легко. Но легко не будет, так ведь? — Легко не будет, Мирта. Но вы привыкнете и даже начнёте удовольствие получать, — уверенно заявил Васёк и поехал к выходу. — Навещу дядь Петю. Он там ваше строение проверяет, а ты собирайся. И никаких приборчиков! — шутливо погрозил пальцем Васёк. — Я помню, ничего не брать, — вздохнула Мирта, вертя в руках анализатор. Возьмёт его, конечно. И не только его. Совсем беззащитными на чужую землю не хотелось. Хотя опасения Васька она тоже понимала и спорить с ним не собиралась. Тем более с Арком давно согласовали список разрешённого ещё до появления Паши и его друзей. Он не меньше Васька беспокоился о безопасности их нового дома. Вздохнув ещё раз, Мирта пошла собирать то, что, по её мнению, совершенно не причинит вреда другому миру, зато облегчит жизнь аншуманцам на первых порах. Арк в это время упаковывал в рюкзак Охотника красные камни. Ценность их в Аншумане велика лишь для самих Охотников. Но на Земле эти камни помогут его сородичам обустроиться. Земля. Ему не верилось, что их с Петром мечта вот-вот осуществится. Покинуть родной дом они хотели задолго до того, как осознали всю чудовищность содеянного императором. Теперь и подавно покидать Аншуман не жаль. Думать о погубленной планете не хотелось. Из головы и так уже много лет не выходили изображения, увиденные однажды Арком. Была надежда, что за Туманом что-то есть. Что учёные найдут способ остановить губительный для планеты процесс. Но оказалось, что учёные вели разработки для личных захватнических целей императора. Арк испытывал стыд. Знать наверняка, что от целого мира остался небольшой город, в котором каждый второй уже даже не человек, было тяжело. Как и тяжело оставлять тех, кто ещё жив. Но бывшие товарищи настолько преданы Аншуману, что даже заводить с ними разговор о другом мире бесполезно. Арк видел, как они сокрушаются о разрушенном дворце императора и продолжают охранять периметр. Аншуман в их сердце. В сердце же Арка была женщина, чей образ долгие годы придавал ему сил и питал надежду. И сын. На край вселенной можно податься, лишь бы эти двое были с ним. Да и Пётр, успевший вдохнуть земной жизни, легко согласился с идеей покинуть умирающий дом. И вот сейчас они близки к цели как никогда. Уже завтра граница миров будет пересечена. Арк вздохнул. Знать бы, что ждёт на той стороне. Пётр снова и снова проверял настройки с таким трудом построенного прохода. Приборы со вчерашнего дня фиксировали электромагнитные возмущения, которые нарастали. И пик их придётся на завтрашнее утро. Единственный шанс. Стабилизатор, добытый Пашкой, интегрировался без проблем, и всё благополучно синхронизировалось. Оставалось отслеживать датчики и быть готовыми к переходу. Васёк крутился рядом, в сотый раз спрашивая, всё ли в порядке. Его волнение вполне понятно. Если аншуманцы готовились шагнуть в новую жизнь, то Васёк возвращался домой. — Положи это, где взял! — вдруг завопил Васёк и рванул к Ясону, который помогал тащить Аси какой-то короб. Тот от неожиданности чуть не выронил свою ношу. Вернувшиеся Паша с Кирой обнаружили забавную картину: в центре общего зала трое спорщиков во главе с Васьком. Остальные, смеясь, их обступили, и разве что ставки не делали. Предметом спора выступал небольшой короб, который уже был в руках у Васька. Этот короб использовал принцип свёртки пространства, позволяя хранить объём в десятки раз больше внешнего размера, но требовал стабильного энергетического поля для поддержания целостности содержимого. Аси яростно отстаивала своё право на эту коробку, Васёк упрямился. — Представляешь, Пашка, — заметив друга, проорал Васёк, — это, мать их, бездонная коробка. Как в наших сказках сундучок. Целый Аншуман протащить можно, а она говорит, отдай! Да ни за что!!! — Аси, мы же договаривались, — мягко напомнил Арк, — только самое необходимое! — Но мои ростки необходимо спасти! — кричала всегда тихая Аси. — Какая от них опасность? Они даже не ядовиты! — Для вас! — уточнил Васёк, а подошедший Паша рассмеялся. — Аси, сложишь в коробку те растения, которые одобрил отец, и отдашь её Ваську. Он будет спокоен, что больше в эту коробку ничего не попадёт! — Вот поэтому, Васёк, командир Пашка, а не ты! Сатрап и диктатор! — язвительно прокомментировал Петрович и, удовлетворённый хоть и не своей, но победой над Васьком, пошёл помогать Аси с растениями. Васёк хмыкнул, но промолчал. Бездонная коробка, надо же. Может, у них и растения с интеллектом, разгребай потом. К ночи все сборы были закончены, но спать никто не ложился. Взбудораженное волнение мешало уснуть каждому. Все сгрудились возле прохода, по очереди наблюдая за динамикой магнитных возмущений. Временами подрагивала земля, но никого это не беспокоило. Ждали нужного момента. Когда молчаливое ожидание начало утомлять и раздражать, потекли разговоры. Васёк ещё раз напомнил, что при переходе все Охотники должны сдать свой браслет. Васёк специально для этой цели приготовил рюкзак Охотника, который намеревался здесь же и оставить. За разговорами пролетело время. Кира задремала, прислонившись к Пашиному плечу. Аси дремала, уронив голову на свою драгоценную коробку. Петрович клевал носом, периодически вздрагивая и что-то бормоча. — Эфиры! — сквозь сон проговорила Кира и, мгновенно подскочив, стала озираться. — Кира? — удивлённо спросил Паша. — Я чувствую вонь Эфиров, но не вижу ничего, — сон моментально с неё слетел, уступив место военной собранности. Такой нежную Киру, которую хотелось всё время оберегать, Паша ещё не видел. Настолько разительной была перемена, что он дар речи потерял. Натренированные годами Охотники повскакивали со своих мест, едва услышав слово «Эфиры». Все в боевой готовности. Меньше чем за минуту все переместились вплотную к проходу, взяв в кольцо тех, кто сражаться не мог. Минута, две, полчаса — ничего не происходило, но запах усиливался, а через вентиляцию стала просачиваться сияющая пыль. — Они здесь. Их много! — тихо проговорила Кира. — Почему они не нападают? — чей-то голос из круга задал вопрос. — Так может, проводить пришли? — пошутил Васёк. — Нет, их становится больше. Они всё прибывают, — уточнила Кира. — Все пришли, — не унимался Васёк. Тварей этих только не хватало. И это в одном шаге от дома. — Все ходы в бункер заблокированы. Мы хотели избежать сюрпризов. Но если их много, то могут проломиться, — сказал Арк и кивнул Петру. — Ещё сорок минут, — без слов понимая друга и напарника, ответил Пётр. — Как долго выдержит входная дверь? — спросил Паша. — Мы после прошлого погрома усилили её. Но если их много, то могут и за десять минут войти, — ответил Арк. Переговариваясь, никто из Охотников не менял позы. Все застыли, прислушиваясь и присматриваясь. Спустя несколько минут послышались звуки ударов. Эфиры колотились в дверь. Ещё через несколько минут стал слышен скрежет над головой — выламывают вентиляцию. Аншуманцы активировали сферы. Проникнуть через узкие вентиляционные шахты Эфиры не смогут, но ядовитый воздух сможет. Обстановка постепенно накалялась: Пётр следил за датчиками, втайне надеясь, что проход можно будет открыть раньше, чем ворвутся эти твари, при этом сам находился в полной боевой готовности. Он примет бой, если потребуется. Арк напряжённо всматривался в дальний коридор, за которым вход. Рядом с ним Паша и Кира. Они первые увидят Эфиров, остальные слепы. Но если судить по звукам, то и таиться эти твари не собирались. Датчики фиксировали резонансную частоту эфира, совпадающую с колебаниями стабилизатора, что создавало окно стабильности ровно на 47 секунд. Пётр тут же бросился открывать проход. Возможно, успеют, ведь в этой ситуации дорого каждое мгновение. Самых молодых и бесполезных выпускали первыми. Васёк собирал браслеты и поторапливал идущих. В это же мгновение Эфиры ворвались в Убежище. Кира активировала смертельный луч браслета первой, за ней одновременно Арк и Паша. Они втроём держали оборону и радовались, что узость входной двери не позволила ворваться Эфирам сразу толпой. Постепенно отступая к проходу, Паша оглянулся: аншуманцы немного запаниковали. Торопясь, они начинали подталкивать друг друга. Аси выронила драгоценную коробку, и кто-то пнул её ногой. Девушка с криком развернулась назад. Начиналось столпотворение. Васёк орал и как мог контролировал толпу, хоть и небольшую, напуганных людей. Эфиры всё прибывали. Воздушное пространство открытого портала подёрнулось дымкой. — Уходим! — заорал Васёк. Петрович, помогающий Ваську, шагнул домой. Паша кивнул Кире и отцу. Они пятились спиной, не прекращая сражаться и стараясь не подпускать Эфиров близко. Пётр давно настроил каскадную реакцию дестабилизации эфирного поля, которая должна была обрушить тоннель через 3 секунды после прохождения последнего объекта, и сейчас с чистой совестью шагнул в новый дом. Аси, добыв свою коробку, устремилась к выходу. Васёк завёл свой «БТР» и поторопил друзей. Дымка становилась всё заметнее. Первой проскочила Кира, за ней Арк. Паша отбивался от проникающих в бункер тварей, не давая им подойти ближе и дожидаясь, пока Аси добежит до портала. — Время! — снова крикнул Васёк, и Паша, бегом пересекая общий зал, шагнул на родную землю. За ним приготовились войти Аси и Васёк. Аси споткнулась и снова уронила коробку, преградив дорогу Ваську. Паша обернулся, чтобы прикрыть друга, и увидел, как когтистая лапа твари выдернула Васька из его кресла и с силой швырнула на землю, вырывая кусок из спины Васька. Кресло по инерции наехало на Аси, сбив её с ног. Васёк от боли заорал, орала Аси. Проход закрывался. Паша рванул назад, но Петрович неожиданно упал ему под ноги, обхватив обеими руками колени Пашки и роняя того на землю. — Поздно, не смей, не успеешь, — бормотал он, с неведомой силой удерживая Пашку и понимая, что в эту минуту потерял обоих друзей навсегда. Мирта, услышав крик Васька, бросилась бежать назад. Кира спешила к проходу и мельком увидела брата, ворвавшегося в их Убежище. Он грустно улыбнулся, с трудом различая очертания сестры в тающем воздухе портала. Пашка орал и вырывался, и сквозь меркнущее пространство видел, как Васёк поднял голову, ухмыльнулся в последний раз и закрыл глаза. Мирта в последнее мгновение влетела назад в Убежище. Портал закрылся, скрывая от спасшихся тех, кто остался в Аншумане навсегда… Продолжение следует…