Два лика графа Белькурова-2 Владимир Георгиевич Босин Александр Викторович Белькуров — человек из другого мира, вселившийся в тело московского графа. Каждый раз, когда настоящий хозяин тела теряет сознание, они меняются местами. Пять месяцев провёл «плохой» граф — и оставил после себя руины: сломанные судьбы, мёртвых невинных, врагов, жаждущих мести. Теперь «хороший» граф вернулся, чтобы распутывать чужие грехи и платить чужие долги. Но самое опасное — Екатерина Ратманова, маркиза, которую предшественник унизил самым низким образом. Она не простит, она ждёт. А граф не может признаться в том, что был другим человеком — сочтут безумцем. Между ними — ложь, стыд и странное, невозможное притяжение, рождённое ненавистью одного тела к другому. ==================== Глава 1 Глава 1 Я резко пришёл в себя. Вот только что стоял на заснеженной дорожке и вдруг оказался в комнате. И главное — я снова чувствую. Не важно, что трещит голова. Зато я слышу и вижу по-прежнему. Я чувствую спёртый воздух и как чья-то рука осторожно потирает мне лицо и грудь. Ба, знакомые всё люди. Прямо дежавю какое-то. Опять драгоценный Луи Карлович Дюваль со своим чемоданчиком. Рядом с ним незнакомый мужчина, похоже что тоже врач. А чуть дальше моя экономка Дарья и Митька. Как же я рад их всех видеть. Но пока они не заметили моего пробуждения, просто прикинулся спящим. — Пуля, по милости Божией, не вошла в череп, но удар был такой страшный. Теперь всё в руках господа. Французу ответил его коллега и она начали умничать на пару по поводу моих шансов. Больной скорее жив, или же скорее мёртв. А вот когда все вышли и остался только мой камердинер, я и решил ожить. — Митька, — прохрипел я, — воды принеси. И чего это у меня так башка трещит. Перебрал что ли? После длительной паузы Митрий чуть не кинулся обниматься. — Барин, счастье то какое. Пришли в себя? Так я доктора позову. — Стой, дурья твоя башка. Не надо никого звать. Лучше скажи, что со мной. И почему я в постели. — Дык ясно почему. Ранили Вас, Александр Викторович, как есть ранили, на дуэли. Стрелялись Вы с молодым барчуком Хлудовым. Да пуля-дура Вас нашла. Принесли Ваше сиятельство в ужасном состоянии. Вся голова и грудь кровью залиты. Думали всё. А потом доктор приехал, перевязал Вас и сказал, что пуля краешком голову-то зацепила. Сорвала клок волос и приличный кусок кожи. Отсюда и кровь. Пришлось зашивать. А ещё сказал, что удар был сильный и остаётся надеется только на господа бога. Ну хоть какая-то ясность, — и давно я в постели валяюсь? — Так третьи сутки пошли. Да, серьёзно меня долбануло, опять сотряс нехилый получил судя по тошноте и головокружению. Вскоре набежал народ, но француз молодец. Решительно выгнал всех, невзирая на звания и должности. Две недели пришлось мне проваляться в кровати. У меня было достаточно времени, чтобы обдумать всё произошедшее. Это после того, как я узнал, что из моей жизни исчез солидный кусок в пять с половиной месяцев. Да-да, от дома Мари я выходил десятого апреля, а сейчас сентябрь на исходе. И я неведомым образом перелетел из Москвы в свое имение в Дубровицах. Пока я не знаю точно, что происходило в тот промежуток времени. Но могу сделать пару предположений. Итак, я год назад оказался в чужом теле после того, как предположительно умер в своём мире. И занял тело некоего графа Белькурова. Причём тот не умер, а банально отключился, получив травму во время охоты. И в этот момент его заменил я. И прожил себе безбедно почти восемь месяцев. Даже вжился в чужую историю. И начал получать от новой жизни немалое удовольствие. Затем Москва и внезапное нападение, в результате которого меня предположительно опять вырубили. Тело вернулось прежнему хозяину и он пять месяцев властвовал в нём. И снова несчастный случай на дуэли, мы опять меняемся местами. Напрашивается вывод — что существует некий триггер. При выполнении одного условия мы меняемся местами. Какого? Да потеря сознания, какой же ещё. Каждый раз, когда графа основательно вырубало так, что душа воспаряла полетать, происходила смена владельца. Причём граф, очнувшись в Москве понял, что он тут не один проживает в уютных апартаментах. Рядом были слуги и свидетели, и тот быстро разобрался в ситуации. Он же ясно мне об этом сказал, что искал встречи с вором. До этого момента всё вроде логично. Видимо, тот вернулся на лето в имение и уже здесь опять стрелялся. Получив пулю в лоб потерял сознание. Но, возможно, здесь произошёл сбой. Говорят, что граф несколько раз приходил в себя и опять отрубался. И возможно это нарушило некий алгоритм и мы встретились воочию. И так уж получилось — я остался, а он ушёл. Не уверен, что навсегда. Но, в любом случае впредь мне лучше не терять сознание. Я начал вставать и спускаться в столовую. Пока что чувствую себя ужасно слабым. На сей раз меня здорово тряхануло. На голове шрам, но отрастёт волос и его не видно будет. А пока я пытаюсь понять, изменилось что-то вокруг меня или нет. Вроде слуги держатся также, но они и раньше меня побаивались. А вот Дарья какая-то отстранённая. Что показательно, исчез Волков. А ведь я очень рассчитывал на его помощь. Он лучше любого другого мог помочь мне вспомнить. Освежить память, так сказать. Оставалось мучать Митьку: — Да не ведаю я барин, куда Ваш товарищ пропал. Он ещё в Ярославле съехал с Вашего дома. Просто оседлал лошадь и больше его не видали. — Хорошо, ты что помнишь о тех событиях в Москве? — Так что и все. — Не умничай, сейчас в морду дам, — включил я барское очарование. — Так меня тогда не было с вами, барин. Григорий Ваш тоже отпросился, с Вами поехал Тимофей. А когда Вы, стало быть, вышли от полюбовницы, эти ироды и напали. — Дальше что? — А что дальше, вдарили дубиной и из вас дух вон. Так бы и забили насмерть.Спасибо Тимоха вмешался, одного застрелил, другого саблей зарезал, а третьего связал. Так и привёз Вас домой. Интересно, значит это не была случайность. Меня ждали. Вряд ли они напали на первого встречного. Я хорошо помню, что те таились в темноте, дожидаясь жертву. А Тимоха молодец, спас хозяина. — Может чайку организовать, а? — Можно, но прежде ответь — Тимофей тоже исчез? — Тимоха? Не. Туточки. — Позови его. — Так он в Соловках, у любушки своей. Соловки — это небольшая деревушка в десяти верстах на север. — Пошли за ним, срочно. Пусть завтра явится после завтрака. Тимофей явился как было приказано. Поклонился, но в глаза не смотрит. Значит есть причина. — Ну, друже, как жизнь? Как любушка? Жениться не собрался? Мужчина одет опрятно и небедно- видно, что денежка в кармане имеется. Ему около сорока. Возраст таков, когда сила ещё есть, а горячность сменяется спокойной уверенностью. Среднего роста, широк в плечах, крепок — будто сбит и дубовых брусьев. Руки тяжёлые и загрубевшие работы. Лицо широкое, обветренное с потемневшей от ветра кожей. Сразу становится понятно, что этот человек половину жизни провёл в седле и под открытым небом. Борода коротко пострижена. Не мужицкая лопата, а ухоженная как у человека, привыкшего быть при господине. Глаза серые с внимательным выражением старого служаки, который всё замечает. Сколько его знаю, слова зря не вымолвит, этакий молчун. Одевается в полувоенном стиле. На льняную рубашку с тёмным жилетом наброшен кафтан венгерского покроя и штаны, по крою похожие на кавалерийские чикчиры. Сапоги мягкой кожи и длинный нож в ножнах на широком поясе. — Ну, Тимофей. Хочу услышать от тебя про тот случай в Москве. Когда ты меня спас. Не знаю, чего он точно опасается, но мой вопрос позволил ему расслабиться. — Так, а что там говорить? Услышал шум, смотрю — трое Вас окружили значится и дубиной охаживают. Ну я и за пистолет. Одного сразу там же положил, сдругим пришлось повозиться. Опытный гад оказался. Ну и ещё одного сдали городничему. Но сперва поспрошали малёхо. — И что удалось узнать? — Так засада на Ваше сиятельство была. Нанятые они, сказали потом, что лихие люди подвизались. А я скажу так. По повадками — солдатики это были и к оружие привыкшие. — Удалось узнать кто нанял? — А это я не знаю. Мне не говорили. — Ясно, а куда Волков делся? — вот тут старый служака заволновался, опять глазки отвёл. — Не ведаю, Ваше сиятельство. Вроде отставку взял и к родне уехал. — Так у него же нет родни. — Не знаю, так говорили. А ведь он врёт. Или недоговаривает. Насколько я знаю — с Григорием они неплохо общались. Но не пороть же Тимофея, пытая на этот счёт. — Я вот Тимофей поблагодарить тебя хотел. Что не сплоховал и спас меня от недругов. Мужчина заулыбался, — так наградили же тогда, Ваше сиятельство. Сто рублей серебром дали. Я же на эти деньги домик себе присмотрел. Тут, недалеко. Да я уже понял, это рядом со своей женщиной. — Ну, тогда проси сам чего хочешь. Для спасителя ничего не жалко. Мне кажется, что он мнётся. Но молчит. А ведь мне Гришка позарез нужен. Во как. Ага, что-то всё-таки есть. Сейчас родит, — Тут такое дело, Ваше сиятельство. Надумал я жениться. На Алевтине, очень нравится мне эта баба. Да вот только она крепостная девка у Хлудовых. А ихний барин, Иван Алексеевич, ни в какую не разрешает нам женится. Ругается на Вас и все. — Ругается? С чего вдруг? — Ну как же, запамятовали Вы. Стрелялись ведь с его сыночком, с Павлом Ивановичем. — Да-да-да, вроде вспоминаю. А из-за чего? — Из-за дамы, разумеется. — Ясно, — что за хрень. Куда не ткнёшь, везде затык. Всё завязалось в тугой узел и рубануть от души тут не получится. Надо распутывать по кусочку, по ниточке. Я понятия не имею, чего граф не поделил с сыночком соседа по имению. Сам Хлудов, насколько я помню, человек мирный и спокойный. Сына его видел пару раз, правда мельком. Прыщавый юнец, далёкий от военной службы. Как он смог меня одолеть? — Ладно Тимофей. Я тебя понял. Попытаюсь тебе помочь. Но смотри, от тебя мне тоже помощь понадобится. Понял, хитропопый служака. Смекнул к чему я клоню. Но радует, что опять не стал петь про плохую память и абсолютную нелюбознательность. Ну не верю я, что он не знает, где его дружок Волков. Но прежде мне надо прийти в себя. Пока что я качаюсь от лёгкого ветерка, гуляя по коридорам своего дома. Зато я вновь подружился со Звёздочкой. Совсем как в прошлый раз навещал её каждый божий день и приносил лакомства. Про Султана тоже не забывал. А когда наступил момент, что я смог сесть в седло -то я сразу направился с визитом. Наш путь лежит в имение Павла Андреевича Черкасского. Именно он был моим секундантом на той дуэли. И это не удивительно, учитывая, что мы приятельствовали и пересекались по службе. Черкасский ушёл в отставку в чине ротмистра. До его имения двенадцать вёрст и мы проделали их быстро, меня кроме Тимофея сопровождал ещё один слуга. Ехали неторопливо, я побаивался тупо свалится под копыта лошади. Всё-таки пока рановато мне давать телу физическую нагрузку. Отслужив пятнадцать лет, Черкасский ушёл в отставку после ранения колена и сейчас хозяйничает тут в родовом имении. Мужчине 43 года, обладает спокойным и немного ироничным характером. Мы любили с ним пострелять уток и перекинуться на досуге в картишки. При виде меня мужчина искренне обрадовался и зазвал отобедать. А там насел на крепкую настойку и изрядно опьянел. Я же отговорился недавним ранением. — Причина дуэли? Так ей имя Варенька Синицына. Премилое создание, но уж больно ветреное. Сначала дала надежду этому дурачку отпрыску Хлудова, а потом не устояла перед Вашим гусарским обаянием. Однако, Александр Викторович, зря Вы так. Всё-равно ведь не женитесь, так зачем дразнили зря этого недотёпу. — Недотёпу? А как он ухитрился в меня попасть? — Ха, а уж это можно только чудом назвать. Стрелять то он не умеет вовсе, в стену не попадёт и с пяти шагов. А тут с испугу взял и пальнул с двадцати шагов. И ведь попал. Правда сам в обморок от вида крови упал. Но ведь практически жизнь себе спас. Повезло, Вы бы его не пожалели. Как вернулись из города, так всё ссоры искали. Назад я ехал медленно, давая Звёздочке самой выбирать темп. Мне нужно всё обдумать. Здесь наскоком не получится, тут придётся распутывать запутанный клубок по миллиметру. Варю Синицыну я смог встретить у наших общих соседей Никитских. Не составило труда напроситься к ним в то время, когда там гостила эта дурочка. Нет, в самом деле. Мало того, что она в свои семнадцать лет уже выглядела этакой перезрелой краснощёкой пышкой. Так с нею и поговорить даже не о чем. Только о видах на урожай и как она с сёстрами помогала маменьке варить смородиновое варенье. Вот тема для молодых людей. Ну и я лишь капельку её направил в правильное русло и она даже загорелась снова обнадёжить молодого Хлудова. Такого перспективного и душевного молодого человека упускать никак невозможно. Последнего я выловил на сельской дороге, когда тот возвращался из города. Прыщавый молодой человек так перепугался моей особы, что начал заикаться и чуть не потерял своё пенсне. Думал я его убивать приехал. А уже через полчаса, после того как мы прогулялись вдоль поля, я сумел убедить парня, что очень его уважаю и страшно влюблён в милую Вареньку. Но та мне отказала в категоричной форме, по причине огромной любви к самому Павлу. Ну и мы чуть ли не в обнимку вернулись к коляске молодого Хлудова, что вызвало настоящий шок у его кучера. Так вместе и явились в отчий дом. Сам хозяин, Иван Алексеевич поначалу пытался быть холодным со мной. Но когда сын чуть не стал от свалившегося счастья плакаться папе в жилетку, тот смягчился и даже ухитрился по-быстрому наклюкаться за чашкой чая. К концу вечера мы уже обнимались как закадычные товарищи и распрощались лучшими друзьями. И как он мог отказать мне в такой мелочи — как продажа мне одной крепостной девки. А через день уже сам ко мне подошёл Тимофей. Рожа аж светится: — Ну, доволен? Сегодня же дам ей вольную и играйте свадебку. Плодитесь, как говориться, и размножайтесь. А через два дня мы вдвоём въезжали в небольшой уездный городок Калязин, что лежит в 120 верстах от нас. Это полный день езды верхом, если поспешать. Мы только остановились в полдень дать роздых лошадям и перекусить. А заодно я предпринял последнюю попытку раскрутить казака на откровенность. — Так что там произошло в Ярославле? Меня пулей долбануло и многое не могу вспомнить. — Барин, спросите лучше самого Григория. Не хочу я влазить между вами. Разругались вы крепко, он собрался и в ночь уехал. Маленький волжский городок, вдоль неровных улиц тянутся невысокие купеческие домишки. У лавки лениво переговариваются извозчики и из-за церковного забора видна серая гладь реки. Тётку Григория, к которой он перебрался, зовут Анна Матвеевна Жилина. Вдова коллежского регистратора, женщина лет шестидесяти. Сухонькая с тёмным платком на голове. Супруг давно оставил бренный мир, детей супруги не сподобились сделать. Вот она и коротает время одна в своём деревянном доме. Дом хоть и старенький, но ещё крепкий. Нижний этаж старушка сдаёт приезжим. Мелким чиновникам и купцам. А сама проживает наверху в трёх комнатах. Небогато, но опрятно. Герань на окнах и старая мебель красного дерева, оставшаяся от лучших времён. — А это комната Гришеньки. Но его нет дома, — выяснилось, что Григорий иногда давал уроки верховой езды сыну местного помещика и выезжал за город. Старушка как смогла, объяснила нам, где того найти. Боже, как раскалывается голова. После сотрясения мозга пить решительно противопоказано. Но вчера я наклюкался как свинья. Григорий сам попался нам навстречу. Поначалу воротил нос с холодным видом. А потом Тимоха нас помирил и мы напились вдрызг. А когда головная боль чуть отпустила, я вспомнил вчерашний разговор и так захотелось встать и с разбегу впечататься башкой в стену. Так чтобы вдребезги. Это невозможно переварить. Как этот образованный дворянин с высокоморальным понятием чести, въевшуюся в подкорку мозга — смог пойти на такое. У меня в голове не укладывается. Я понимаю, что не имею к этим мерзким поступкам отношения. Но почему-то на душе препогано. В Москве граф покуражился и тоже наделал делов. Разругался не только со своим управляющим, грозился даже его выгнать. Но в оконцовке не решился. Устроил некое подобие дуэли, там своя длинная история. И мне её ещё нужно осмыслить. Но, видать его дико раздражало то, что я успел везде оставить свои следы. И он принялся уничтожать всё, к чему я прикасался. Запретил Завадскому действовать от своего имени при покупке зерна. Но это мелочи. А вот в Ярославле граф развернулся по-полной. Ему сразу на глаза попалась Василиса. Бедняжка так обрадовалась увидев его. А тот, узнав подоплёку превращения крепостной женщины в барышню, приказал содрать с бедняжки одежду и голышом отправил в людскую. А когда её супруг попытался защитить жену — совсем вышел из себя. Итог печален. Калеку запороли плетьми. Он и так был слабого здоровья, а тут после порки занемог и через два дня испустил дух. Женщина не смогла выдержать таких перемен и бросилась в реку. Барской прихотью она получила возможность стать кем-то более возвышенной и такое внезапное падение в ад. И всё, нет больше дружной семьи, где царила любовь. Обеих внезапно осиротевших девочек отправили в деревню к дальней родственнице. Вот тогда Григорий впервые сорвался и наговорил графу всякого. До дуэли дело не дошло, он просто сорвался в ночь и пропал. Даже не получив положенного жалования. ---------- Глава 2 Глава 2 Днём с больной головой я вновь встретил своего товарища. Но пить больше не стал, хватит. Видать Григорий что-то для себя понял вчера. По-крайней мере, когда я попросил вернуться, тот молча ушёл собирать вещи. Вот такие пирожки с котятами. Даже не знаю, как возвращаться в город и смотреть людям в глаза. Нет, всё понятно. Это мой дом и зависимые от меня люди. Только мне придётся как-то исправлять всё сделанное другим человеком. Знаете, в детстве я читал одну забавную книжку Роберта Стивенсона «Странная история доктора Джекила и мистера Хайда». Так там у лондонского врача, очень положительного и уважаемого человека с безупречной репутацией было раздвоение личности. Мистер Хайд — жестокий и аморальный тип, склонный к импульсивности и насилию. И в конце книги Джекил пришёл к мысли, что они оба являются светлой и тёмной сторонами одной личности. И он решил разъединить добро и зло. Но не успел, личность мистера Хайда победила. Зло оказалось зубастее. В результате произошло убийство и окончательное падение человека. То есть эта книга о двойственности человеческой природы. Но порой можно побороться за выживание. Я, возможно, смог победить в себе зло. Но теперь мне предстоит ужасно сложная вещь. Каким-то образом загладить вину. Только — вот какая хрень. Милую очаровательную и непосредственную Ваську уже не вернуть. Как и её мужа. А вот помочь детям — я очень постараюсь. Ярославль встретил нас осенним дождиком. Улицы умыло дождиком и мы старались не изгваздаться в грязи. Повозка с вещами и парой слуг будет долго тащиться по размокшей грунтовке, но сейчас меня интересуют проблемы иного рода. Меня не было тут пять месяцев, а вот граф уехал отсюда совсем недавно. Месяца полтора как. И я чувствую себя как на минном поле. Не знаю, откуда ещё ожидать проблемы. Но нет, слуги по-прежнему вежливы и исполнительны. Зоя Тихоновна предупредительна, но упорно не хочет встречаться со мною глазами. А мне нужно выпытать у неё, куда отправили детей Василисы. Но чувствую, что сейчас лучше не подымать эту тему. Утренняя тренировка с Григорием показала мои значительно ухудшившиеся физические кондиции. Я еле успеваю отмахиваться от его сабли. А он будто специальной старался досадить мне, попав побольнее. Учебный бой мог вестись и боевым оружием, но при этом всё делали в полсилы, чтобы не довести до серьёзного ранения. Или же использовали учебные деревянные сабли, но это не для гусар. Мы пользовались тупьём (затупленное оружие). Из защиты — лишь плотный жилет, защищающий корпус и краги (толстые перчатки). Поэтому при желании наставить сытных синяков можно легко. Так что практически основательно избитый я поплёлся умываться. Но если честно, боль помогла мне прийти в себя. Я раскис, Волков решился мне поверить после того, как я чуть не заплакал, узнав о судьбе бедняжки Василисы. Видимо моё лицо было очень красноречиво. Именно этот мой шок дал ему понять, что я раскаиваюсь. И к тому же я согласился с его предположением, что был в помутнении рассудка после московского нападения. А что мне ещё оставалось? Рассказать всё как есть? Про хорошего графа и про плохого? Пусть уж будет такая версия. И ведь Волков явно имел беседу с моей экономкой. Потому что та неожиданно сама подошла ко мне и обняла, замерев так на несколько секунд. Только гладила меня по голове, благо я сидел на стуле и ей не пришлось вставать на цыпочки. И было в этом что-то материнское. Произошло это после того, как я вернулся из церкви. У меня был серьёзный разговор с благочинным. Мне было дико узнать, что Ваську похоронили как собаку на пустыре: — Грех это тяжкий, наложить на себя руки. Таких мы не хороним на церковном кладбище и не отпеваем. Вот попик упёртый, пришлось включить дополнительные резервы: — Батюшка, да с чего Вы взяли, что она утопилась. Я знаю её и её богобоязненное семейство. На реке ежегодно тонут десятки, если не сотни людей. Что же всех тогда подозревать в богопротивных деяниях? А моя девка в горячке была, не ведала, что творила. Да и доктор может подтвердить. И тут же сменил тон, — святой отец, я смотрю у вас над трапезной крыша совсем прохудилась. Попик развернулся и закивал головой, — да, совсем плохо стало с пожертвованиями. — Вот я и говорю, давно хотел выделить средства на ремонт крыши. Давеча даже с вашим архимандритом говорили на этот счёт. В итоге поп деньги взял и пообещал перезахоронить с подобающим отпеванием. Правда похоронят не в центре, а у оградки. Уезжал я в подавленном настроением. Приехал домой и без сил опустился на стул в кабинете. Тут то меня и настигла пожилая женщина. И ведь мне стало легче, я сам обнял её худенькое тело и так мы и застыли. В середине октября выпал первый снег и мы с Волковым вернулись после загородной прогулки на лошадях. Промёрзли и я позвал Григория согреться. Накрыли в кабинете, по знаку Зои Тихоновны служанки быстро принесли всё нужное. Кроме можжевеловой водки поставили графины с ромом, а также пунш и подогретое вино. Лично я махнул рюмаху водки и потянулся за солёным огурчикам. Невольно вспомнил Варю. Как же я мог забыть про неё? Она тоже любила соленья. Подъехав к знакомому дому, я помедлил выходить наружу. Даже отсюда видно, что он изменился. Некогда пустующее здание теперь полно жизнью. В окнах появились светлые занавески, на площадке под надзором молодой воспитательницы играются несколько девочек лет десяти. Из открытого окна слышны звуки клавикорда. Нам открыла суховатая дама лет пятидесяти. Стало быть это та классная дама, про которую говорила Варя. Она быстро окинула нас взглядом, оценила небедный вид и стоящую карету с дворянским гербом. И присела в неглубокий книксен. — Добрый день. А я, собственно, к Варваре Алексеевне. — Проходите пожалуйста, я сообщу о Вас. Подымаясь по лестнице, я столкнулся со спускающимся вниз молодым парнем. А это, получается, учитель французского и танцев. — Ты? — не такого приёма я ожидал. Варя приняла меня в маленьком кабинете. Видимо я нарушил её планы. На столике стояли две чашки, кофейник и вазочка с печеньем. Наверняка я помешал ей общаться с этим её помощником. Тон самый пренеприятный, так говорят с кем-то, кто вызывает раздражение. — Да. Извини, что помешал, — и я кивнул в сторону остывавшего напитка. — У нас перерыв в занятиях, — она не даже не пытается оправдаться, просто констатирует факт. — Как ты милая? Как твой пансионат? — зря, а попытался перейти на более интимный тон. В ответ получил настоящую отповедь обиженной и оскорблённой женщины. А госпожа Троекурова умеет ужалить побольнее, надо отдать ей должное. Если вкратце, граф вернувшись в Ярославль и не догадывался, что возобновил отношения с нею. Та узнала об этом случайно от подруги. Ну и прислала записку, потом другую. Ни ответа, ни привета. И тут они чисто случайно встречаются у общих знакомых. Могу представить, как раздражённый Белькуров разговаривал с той, кто ассоциировался в его возбуждённом воображении с вором. Видимо очень грубо. В итоге Варвара Алексеевна окончательно порвала с графом и даже ухитрилась принять предложение руки и сердца от юного Лёшеньки Розанова. Это тот вьюнош, которого я повстречал на лестнице. Она теперь обручена. Во как. Так мне и надо. Но я на Варю совсем не обижен. Нет, я обожал наши совместные вечера и её шикарное тело. Но будущего с нею не видел. А с этим мальчиком она, вполне вероятно, создаст семью, детишек нарожают. Благо есть свой угол и средство заработка. Интересно, где ещё не успел напаскудеть мой злой гений? Я из дома уже боюсь выходить, чтобы не нарваться на очередного обиженного им. Поэтому и дал указание собираться в Москву. Если я думал, что дальше падать некуда, — то сильно ошибался. Эту историю я кушал медленно и с расстановкой. Просто она многоходовая и там немало действующих лиц. Тянется она из столицы и началась около двух лет назад. Мы едем с Григорием в карете, Митрий создал нам условия для комфортной поездки, а сам перебрался в возок со слугами. Я же периодически прикладываюсь к бокалу с ромом и протягиваю озябшие пальцы к тлеющим уголькам походной печки. То, что рассказывает Гриша просто не укладывается у меня в голове. Оказывается, я совершенно не знал своего предшественника. Он мог быть учтивым и благородным. Мог совершить благой поступок. А мог и пойти на подлость, если считал себя оскорблённым. И теперь мне нужно всё осознать и понять, что делать с этой проблемой. А имя ей -Екатерина Андреевна Ратманова. Маркиза, между прочим. То есть дочь князя Андрея Максимовича Ратманова, заслуженного генерала, которого предыдущий император лично наградил княжеским званием. Я его по идее должен знать, но пока-что эти имена мне ничего не говорят. Когда Григорий описал эту даму, я вспомнил тот случай на Тверском бульваре. И ту девушку, которую тогда сильно испугал. С большой долей вероятности эти и была она. По-крайней мере тогда всё сходится. Но с чего бы начать? Наверное, с предисловия. Маркиза Ратманова не происходила из старинного княжеского рода. Её батюшка заслужил этот титул кровью и потом на полях сражений, бескорыстно служа империи. Он происходил из небольшого провинциального рода, где все мужчины посвящали себя военной службе. Не знаю уж, что он такого ценного совершил, что император так высоко его наградил. Но остаётся фактом то, что род Ратмановых в столице считают провинциальными выскочками. Показательно, что это не помешало генералу закрепится в Москве и вырастить двоих детей. Сына и дочь. На Николае Андреевиче природа решила отдохнуть. Слабый и безвольный, он окончил учебное заведение при архиве Коллегии иностранных дел и некоторое время служил чиновником при Московском опекунском совете. Тихая кабинетная работа с бумагами и счетами. Минимум стресса и ответственности. Другое дело княжеская дочь. Она росла своенравной и являлась любимицей отца. Если бы он мог её сделать наследницей рода, то обязательно сделал был. Девочка выросла в красивую и образованную даму. Но отец забыл привить ей покорность судьбе. Когда той стукнуло семнадцать лет, папенька принялся устраивать судьбу дочери. Но она отвергала всех претендентов на её руку. Я так и не понял, был ли граф Белькуров в их числе. Тут сказалось вольное воспитание в духе французский традиций. Григорий знал многое из похождений патрона, но не мог знать некие интимные вещи и подробности. Вышло так, что Белькуров влюбился в эту девушку, видимо она и в самом деле была хороша, и даже начал переговоры с её отцом касательно сватовства. Но на одном из званых приёмов та неожиданно в очень резкой форме высказал бравому отставному штабс-ротмистру пожелание не мозолить ей понапрасну глаза. Она никогда не выйдет за него замуж. И этому были свидетели. Григорий не знает по понятным причинам всех деталей. Но после этого Белькуров затаил злобу и выждав время, уехал из столицы. Но вот Григорию с Тимохой он поручил сделать одно небольшое, но плохо пахнувшее дело. Те наняли парочку лихих людишек и маркизу подловили вечером вместе со служанкой в тихом переулке. Они, пользуясь физической слабостью женщин, опозорили молодую девушку. Остригли её роскошные волос так коротко, как стригут блудниц и падших женщин. Именно её волосы Волков и привёз мне тогда в имение. Именно это поручение он выполнил, получив при этом кругленькую сумму серебром. Это было невероятное унижение для гордой девушки, привыкшей к особому отношению. В обществе пошли слухи о её позорной болезни. Та даже слегла в горячке и долго болела. Кто нанёс ей оскорбление — было понятно, бандиты передали в двух словах смысл послания графа. Прошёл год или даже больше и вдруг она встречает на одной из московских улиц своего обидчика. С нею случился настоящий шок, проплакав всю ночь девушка решила поделиться проблемой с братом. Отец был уже в преклонном возрасте и сильно болел. Близких друзей гордячка не завела, оставалось только обратиться к братцу. Далее у нас идёт некая смесь из догадок и той информации, которой обладал Волков. Братец зассал вызывать меня на дуэль лично. А вращался он в кругу штатских штафирок, далёких от этого мира чести и дуэлей. Вот он и не нашёл ничего лучшего, как нанять бандитов. В принципе я поступил также с его сестрой. Так что осуждать этого дворянина не берусь. Вот только видимо он плохо описал возможности того, кого нужно убить или искалечить. В результате два трупа и один разговорчивый товарищ, которого повязал мой Тимофей. Поручение они выполнили лишь частично. Я получил пару сильных ударов, выбивших сознание. Легко ещё отделался — лишь значительными ушибами и обширной гематомой на многострадальной голове. Но уже вечером через пару часов окончательно пришёл в себя и смог подключиться к расследованию. В итоге мы вышли на заказчика. Тогда граф Белькуров публично обвинил Николая Андреевича Ратманова в столь подлом преступлении и вызвал на дуэль чести. Тот опять струсил и отказался, мотивируя своей непричастностью. Это в то время, как выживший лиходей сладко пел в кабинете у пристава как соловушка, сдав подельников и заказчика. Замять в полной мере скандал не удалось. Пошли слухи по салонам, с Ратмановым младшим отказывались здороваться и садится за один стол. Дальше хуже — говорят, что больной старый генерал страшно ругал сына, опозорившего род и якобы грозился лишить наследства. И вроде брат Екатерины Андреевны в срочном порядке покинул столицу, обосновавшись в своём имении на юге страны. — Гриша, а ты не мог мне раньше рассказать. Я бы не ехал в Москву, не хватало ещё там опять разгребать эти авгиевы конюшни. Мне было достаточно и Ярославля. Гриша виновато пожал плечами и откинувшись принялся смотреть в окошко. При этом прихлёбывал подогретое вино со специями, к которому имел особое пристрастие. Очень неприятный разговор с господином Завадским также окончился в целом благополучно для меня. Я не то чтобы повинился, всё-таки я хозяин и он у меня на службе. Но дал понять, что был неправ. Благо мне удалось найти подходящий тон и немолодой управляющий кивнул, обозначив, что принял объяснения. Я был совсем недавно здесь весной, а сейчас уже ноябрь. А ведь лично для меня прошло совсем немного времени. Вот я довольный жизнью собираюсь к душке Шелецкой, с ней было увлекательно и нескучно. И вдруг эта неожиданная встреча в тёмном проулке. Если честно, мне стало легче, когда вскрылись некие тайны моей личности. Нет ничего хуже, чем видеть яркие эмоции на лицах случайных людей и недоумевать, как я мог быть с ними связан. Теперь я постепенно раздавал долги. Это не просто, за это время я свыкся, что являюсь персоной высокого полёта, и пусть и завуалированно, но извиняться перед нижестоящими — надо себя переломить. Я говорю о тех ситуациях, где внутренний голос подсказывал, что я был очень неправ. Удивил меня Волков. Изначально его роль мне виделась следующим образом — наперсник в щекотливых делах и мой личный охранник, по сути наёмник с сомнительным кодексом чести. Благодаря дворянскому происхождении он сопровождал меня на светские мероприятия. Но, если тот же Тимоха за хорошие деньги на многое пойдёт. То вот Григорий оказался совестливым. Это показал случай с Василисой. И сейчас наши отношения значительно улучшились, мы сблизились и наедине перешли на «ты». Дружеские пикировки помогали мне пережить серьёзное давление внутреннего «Я». Перестав пожирать самого себя, я решил отпустить ситуацию. Мы вновь вернулись к тренировкам по фехтованию и выездам на природу. Нужно же проветрить застоявшихся Звёздочку и Султана. Это же касается и светской жизни. К моему удивлению общество встало на мою сторону в конфликте с семейством Ратмановых. Последних светские кумушки и почтенные главы семейств явно недолюбливали, а поступок Николая откровенно презирали. И вообще, прошло время и новые персонажи скандальной хроники заняли умы досужей публики. Слава богу моё имя особо не склоняли. Я вновь стал бывать на карточных вечерах. Правда знакомые смеются, что я потерял былую притягательность. Раньше на меня делали ставки, карточные битвы сопровождались скандалами. Некоторые неудачники даже стрелялись, понаделав долгов и спустив за столом всё состояние. То есть — ежели появлялся граф Белькуров, то жди развлечения. Что-то да случится. А сейчас я скучно проигрывают небольшие суммы или ухожу в небольшом плюсе. Для меня же важно подышать этой атмосферой. Дайте время, освоюсь и покажу вам кузькину мать. А вот балы я непроизвольно избегаю. Не хочу лишних проблем. Но они меня нашли сами, когда я посетил музыкальный вечер графа Михаила Петровича Апраксина. Богатый вдовец пятидесяти пяти лет, камергер двора, страстный поклонник театрального и оперного искусства держит в доме небольшой театр и оркестр из крепостных музыкантов. Человек весьма влиятельный и в его доме встречаются представители старинных аристократических родов, офицеры, молодые дворяне и даже иностранцы. ---------- Глава 3 Глава 3 Вечер начался в восьмом часу, дом графа Апраксина стоял в одной из лучших частей Москвы – большой, ярко освящённый, с широким подъездом, куда одна за другой подъезжают кареты. Сдав шубу, я прошёл внутрь, в вестибюле пахнет морозом, свечным воском и дорогими духами. Публика говорит исключительно на французском, из глубины дома доносятся звуки скрипки. Сначала раут — это формат, при котором гости получают возможность пообщаться. Он обычно предваряет бал или какое-либо мероприятие. Так что мне только и оставалось, что подходить к группкам гостей, здороваться, замирать рядом с ними, обмениваться незначительными фразами о сегодняшнем замечательном вечере и скользить дальше. Мужчины в мундирах и фраках, дамы преимущественно в светлых платьях с открытыми плечами в новом «античном» вкусе. Сверху большинство набрасывают тонкие шали. И конечно глаза режет этот блеск орденов и дамских драгоценностей. Я уже наловчился определять, что от меня нужно дамам. Мамочкам и тётушкам, а также их дочкам я интересен как бывший гусарский офицер, богатый и титулованный дворянин и к тому же неженатый. Мужчины оценивают моё состояние, а оно вполне достойное. А также прикидывают мои возможности как игрока в карты, дуэлянта и возможного кандидата в зятья. Здесь ценится умение фехтовать и стрелять, оценивают искусство верховой езды и вообще умение держаться в обществе. Это своеобразные мужские погремушки, которыми любят побряцать, выпив лишнего. Театральный зал оказался неожиданно большим. Два яруса лож, обитых бордовым штофом. Полукруг кресел в партере, небольшая сцена с тяжёлым винно-красным занавесом и целый ряд свечей вдоль рампы. От множества огней воздух кажется чуть золотистым. Над сценой лепнина с театральными масками. По бокам зеркала. Гости рассаживаются важно и неспешно. Из оркестровой ямы слышатся звуки настраиваемых инструментов. - Апраксин, старый чёрт. Выписал музыкантов из Италии. - Нет, это его крепостные. Только учёны у лучших мастеров. Два моих соседа обмениваются мнениями, ожидая, когда же подымут занавес. Меня царапнула эта информация. Сразу вспомнилась Василиса, наверное эти тоже мечтают выкупится из крепости. Также красуются в нарядных фраках перед публикой. Ну вот, занавес поднялся и на сцену вышел поклонившись небольшой оркестр. Молодые музыканты в чёрных фраках, белых чулках и с серьёзными до нельзя лицами. Увертюра в их исполнении была весьма неплоха. Что-то лёгкое, итальянское. Затем вышла певица в светлом платье. Она исполнила арию о любви и разлуке. Голос удивительно чистый и сильный, и выглядит вполне аристократично. Неужели и эта из крепостных графа Апраксина? Потом последовали театральные сценки, где актёры выполняли миниатюры по два-три человека. Ну и также планируется вторая часть. После антракта нам предложат некую комедию французского автора. Здесь нет необходимости ломиться в буфет за освежительными напитками. Вездесущие лакеи настойчиво предлагают всё что нужно. Ну и я взял бокал с прохладным шампанским. Просто чтобы не стоять с пустыми руками. Только я предпочёл пройтись к зимнему саду. Кто-то из соседей его хвалил. - Александр, - откуда-то сбоку на меня налетел восторженный вихрь. Я чуть не облил шампанским и себя и даму. Боже мой, вот уж кого я не ожидал тут встретить. Анастасия Оболенская, сестрёнка моего друга княжна Оболенская. Я не видел её месяцев десять. Не скажу, что она набрала свои женские кондиции. Такая же щупленькая и воздушная. Но смотреть в её лучистые глаза безусловно приятно. - Граф, как я рада Вас видеть, - девушка пользуясь нашим близким знакомством буквально вцепилась мне в руку. Будь тут рядом её матушка, уже бы вилась вокруг. Может со стороны наше общение выглядит несколько вызывающе, но мне в самом деле немного одиноко и от компании этой девушки я бы не отказался. - Настя, Вы тут с братом? - Нет, я с тётушкой и кузиной. Идёмте к нам, я вас познакомлю. Это настоящее царство цитрусовых, в больших кадках растут цветы, жасмин, камелии и даже лавр. Есть несколько раскидистых пальм. За стеклом зима, а тут довольно тепло и уютно. Но содержать такую оранжерею очень дорого и доступно лишь состоятельным. Настя тянет меня к группке женщин. Они сидят на диванчиках. Те кто помоложе стоят и обмахиваются веерами. - Лиза, тётя, смотрите кого я вам привела, - дамы прекратили оживленно общаться и повернулись ко мне. Одна из них смотрит на меня немного странно, именно её череда непоследовательных действий невольно привлекла моё внимание. Она вдруг быстро заработала веером, потом попыталась выйти из этого кружка. Но для этого ей необходимо пройти сквозь нас с Настей. В результате та осталась на месте, но повернулась боком, выглядывая нечто на улице сквозь окно оранжереи. Вот только забыла, что у неё в руках то, что сейчас предательски выдаёт - как застывшую пред добычей кошку её нервно бьющийся хвост. Дамский аксессуар золотистого цвета с изображением античных фигур то замирает, то вновь лихорадочно бьётся в её руках. Это стало заметно не только мне, потому что стоящая рядом с этой дамой подружка движением руки прекратила эти лихорадочные движения: - Граф, рады Вас видеть. Как Вам сегодняшний вечер? Как музыканты? - эта женщина мне немного знакома, видимо тётушка Анастасии. Однако мне хочется рассмотреть другую даму из присутствующих здесь. Её лицо тоже смутно знакомо. Но не пойму где мы пересекались. А пока я отшучиваюсь, отвечая на провокационные вопросы дам и думаю, как бы половчее свалить. Но Настя вцепилась мне в руку как оголодавший бультерьер и не отпускает. Вдвойне дурацкая ситуация, мне приходится изображать дамского угодника и пытаться разобраться в щекотливой ситуации. И когда стоящая напротив повернулась ко мне в анфас, у меня забрезжила догадка. Немного нестандартное лицо, но несомненно интересное. Эта молодая женщина ростом чуть выше среднего. Стройная, но не хрупкая как Настя. В её фигуре ощущается правильность линий. Этого не может скрыть даже свободное платье. Тонкая талия, утянутая пояском. Прямая спина, плавные плечи, молодая женщина скупа в движениях. Сейчас она застыла, чуть настороженно глядя на меня. Лицо удлинённое, благородного рисунка. Но не кукольное, высокий чистый лоб, прямой нос с едва заметной мягкостью в линии. Тонкие хорошо очерченные губы – не слишком полные, но очень выразительные. Особенно когда она отреагировала на мой ответ одной из сидящих дам насмешливой гримаской. Скулы мягко очерчены, придавая лицу лёгкую строгость. Думаю, эту девушку считают холодной из-за этого. Но главными тут являются глаза. Тепло-карие, глубокого орехового оттенка с золотистыми искрами на свету. Такие глаза легко могли показаться добрыми – пока собеседник не замечал, как внимательно и иногда подозрительно спокойно она смотрит прямо в глаза. Ресницы тёмные, густые. Брови – выразительные, чуть изогнутые и несомненно придают лицу живость. Кожа светлая, почти фарфоровая, но не болезненно бледная. Скорее это тот мягкий оттенок, который летом легко берёт золотистый тон, а зимой кажется особенно чистым. Шея – длинная, изящная, особенно выигрышно смотрится в этом вечернем платье. И ещё, девушка слегка поворачивает голову – жест, который был скорей многолетней привычкой, когда ей хочется скрыть смущение или недовольство. Уши маленькие и аккуратные, скрыты под тщательно уложенными локонами. Но выдают их серьги из жемчуга. Руки особенно хороши, не праздные как у белоручек. Скорее подошли бы пианистке, с тонкими и длинными пальцами. Хм, волосы густого каштанового оттенка. Собраны наверх в сложную причёску с использование шиньона. Чёрт, мне знаком этот слегка медовый отблеск. Ну точно, та самая Екатерина Ратманова, из-за которой столько копий уже сломано. Помню тот злосчастный свёрток с женскими локонами. Видно, у меня изменилось выражение глаз, потому что девушка внезапно отвернулась и села на освободившееся место. И таким образом оказалась закрыта другой девушкой. Скомканно распрощался с дамами, что-то невразумительно буркнул Насте и сделав общий поклон, слинял. Сразу забрал шубу и вышел на лестницу. Чёрт, не так я представлял эту встречу. Странная девушка, она вызвала у меня двойственное впечатление. Ратманова из тех редких женщин, чью красоту не сразу замечаешь. Не целиком, а будто постепенно взгляд цеплялся за одно, затем за другое, и только после человек вдруг понимал, что уже несколько минут не отрываясь смотрит на неё. И вместе с тем, Екатерина из той породы женщин, которые приносят проблемы. Порой весьма серьёзные. Я рассчитывал изучить эту дамочку издалека, исподволь. Всё тщательно узнать, придумать повод и просто извинится. Думаю, этого было бы достаточно. Я не могу до конца жизнь спотыкаясь о грешки графа Белькурова и постоянно извиняться. Начиная с его детских лет. Этак можно скатиться в болезненную привычку бесконечно каяться и оправдываться. Своеобразный комплекс «вины». А сейчас что? Как она в конце злобно кольнула меня взглядом. Дай ей волю, наверное, закопала бы меня живьём. Там внутри очаровательной головки явно бурлит вулкан кипящих эмоций. И все негативные по отношению к моей особе. Общий ритм дня в Москве поменялся, мне приходится подстраиваться под принятые высшим обществом правила и традиции. Мой день условно делится на три части: - Утро. Обязательная тренировка с Григорием. Завтрак. Это моё личное время. - День (с 12 до 17) - визиты, клубы, деловые встречи, покупки, катание на лошадях или в карете. Именно в это время я решаю свои вопросы, связанные с продвижением торговых сделок и завязываю полезные в этом плане знакомства. Разумеется, меня часто сопровождает господин Завадский. Многие вещи просто невместно делать аристократу. - Вечер и ночь (порой до 3 часов) – основная светская жизнь. Если я хочу быть частью светского общества, мне нужно бывать на этих мероприятиях. Да и я просто обнаружил, что мне это начинается нравиться. Дело в том, что первое время я ощущал себя чужим на этом празднике жизни. А когда перестал противопоставлять себя им, попытался понять, что ими движет – то мне стало значительно легче. Я перестал притворяться и делать вид. Я в самом деле стал одним из них, и начал получать удовольствие от этого. Вот одна из моих обычных недель: Понедельник – день визитов: Встаю рано, в 8.00. Это чтобы успеть размяться. Во время первого завтрака просматриваю почту, изучаю приглашения и счета. Далее цирюльник приводит меня в порядок, камердинер примеряет новый сюртук. И один из приказчиков приносит образцы товара. Днём наношу визит бывшему сослуживцу, а также навещаю вдову нашего полкового командира. Визиты необходимы, чтобы тебя не забывали. Иначе перестанут приглашать и можно смело садиться в затворничество. Вечером небольшой музыкальный вечер и игра в ломбер или бостон. Вторник – театр и знакомства: Днём прогулка по центру города, именно на одной из центральных улиц можно встретить ослепительную красавицу и завести знакомство. После полудня – один из мужских клубов. Там же обед, новости и слухи. Именно здесь можно познакомиться с банкиром, важным иностранцем или влиятельным сановником. Вечером выход в театр. В столице их несколько. Это может быть французская комедия, итальянская опера или музыкальное преставление - вплоть до выступления крепостных актёров. Среда – день у себя: Граф Белькуров принимает гостей. Днём небольшой собирончик наиболее близких друзей. Это могут быть отставные или действующие офицеры, соседи по имению или просто хорошие знакомые. Обсуждаются под рюмочку политические новости, нашумевшие дуэли и скандалы, и разумеется, возбуждённые разговоры на околоохотничью тематику. Реже о дамах полусвета. Иногда мы выбирались пострелять за город или в тире у меня на участке. Вечером ужин на дюжину персон, после этого карты, музыка и сигары под ликёр или ром. Женщины отдельно обсуждают свои темы. Четверг – бал: Это главное событие недели. Стать учредителем бала очень ответственное и расточительное мероприятие. Но именно оно даёт организатору особое уважение в обществе. Начало в 8–9 вечера. Последовательно – приём гостей и танцы. Затем народ разделяется по интересам. Любители ищут новых знакомств во время исполнения кадрили. Именно так определяются пары. Мамочки присматривают кавалера для собственного дитя. Оценивают кандидата в мужья со всех сторон. Внешность не так важна, главное статус и личное состояние. Как говорится, стерпится – слюбится. Здесь допускаются лёгкий флирт и проявления ревности с последующими дуэлями. А также брачные переговоры на начальной стадии. Любители азартных игр уединяются в дальнем зале. Там любят приглушённую тишину. Есть помещения, где можно просто пообщаться. Это курительные и, так называемые, «разговорные» салоны. Пятница – чисто мужской день: После позднего возращения с бала народ тупо отсыпается. Днём баня, массаж, цирюльник. Затем визит портного и оружейника. Ну а вечерком - закрытый мужской вечер, например у знакомого генерала в отставке. Там ожидает вист на небольшой интерес, тяжёлые разговоры по поводу прошлогоднего отступления русской армии под Веной. А также всяческие офицерские истории под благородной выдержки коньяк. Иногда цыганское пение. Суббота – охота или загородная поездка: Зимой это может быть охота на волков, на лису или зайца с выездом в имение знакомого. Как вариант - на птицу. Если нет охоты, то возможно катание в санях. Москва зимой очень «санная», с бубенцами, мехами и неожиданными визитами. Можно чисто «случайно» подъехать к нужному дому одной очень интересной дамочки. Воскресенье посвящено душе– церковь и большой свет. С утра – литургия. Не обязательно истово молиться – это просто часть статуса. И даже там встречи, знакомства и демонстрация семьи. Затем большой праздничный обед, а вечером – самый престижный салон недели. Например, у генерал-губернатора или у главы великокняжьего дома. «Фу, какая скука…сдохнуть же можно от такой жизни», - скажете вы. Ну не знаю. Первые недели и даже месяцы после попадания в прошлое я ловил себя на почти мальчишеском соблазне: сейчас как открою этим несчастным глаза. Как расскажу им про никому неведомые лекарственные настойки, удобрения, про машины и новые способы литья металла. Про бездымный порох и динамит, про фабрики и заводы – мир и покатится вперёд, благодарно скрипя колёсами. Очень быстро выяснилось, что мир неплохо скрипит и без меня. Взять те же спиртовые настойки. Ну раз у меня винокурни гонят спирт, почему тогда не продавать уже готовые напитки. Оказалось, додумались уже давно. Какой помещик не гонит сам самогон и не настаивает на нём всякие корешки и ягоды. Да почти все. И каждый уверяет, что у него однако самый-самый. Нигде такого не попробуете – ещё дедовский, ядрёный рецепт. А те же аптекари успешно создают всяческие препараты на спиртовой основе. Лечебные, горькие и сладкие, монастырские и аптекарские. Дистилляция тоже давно известна, и аптекари не вчера родились. Улучшить вкус можно, наладить торговлю и ввести понятие маркетинг тоже – но это далеко не откровение с небес. Удобрения? Навоз, зола, известь, сидераты и перелог – всё это не тайна. Другое дело, что мужик не будет возить навоз за три версты просто потому, что барин начитался умных книжек. Тут нужны дороги, волы, время, расчёт, приказчик, выгода и привычка. Машины? Отлично. Только для машины нужен металл нужного качества, токарь, слесарь, мастерская, чертежи, измерения, обучение рабочих, запчасти и конечно рынок, который в итоге и оплатит всю эту красоту. А не один восторженный граф с карандашом в руке. Динамит? Даже если вспомнить принцип, ему нужны химики, сосуды, чистые реагенты, безопасность и главное – причина, по которой государство позволит некоему дворянину играться с веществами, от которых может взлететь на воздух полстолицы или императорский выезд вместе с охраной. Самолёты, паровые чудеса, скорострельное оружие – всё это не является предметом одной гениальной догадки. Это целые технологические цепочки. Длинные, грязные и страшно дорогие цепочки из руды, угля, мастеровых, станков, школ, бухгалтерии, армии, патентов, чиновников, десятков и сотен неудачных экспериментов. Я понял одну неприятную вещь: знание из будущего – это не волшебная палочка. Оно похоже на золотой ключ, принесённый к двери, которую ещё не построили. Можно, конечно, объявить себя пророком механического века. Перессорится с соседями, напугать чиновников, вызвать зависть у купцов, подозрение церкви, а также раздражение двора и насмешку света. Можно было бы бегать с безумными чертежами по Москве, доказывая людям, что через сто лет будут жить иначе. Только зачем? Мир не перестаивается от того, что один умный человек знает правильный ответ. Мир меняется тогда, когда этот ответ становится выгоден, понятен и удобен тысячам людей. ---------- Глава 4 Глава 4 А пока у меня имеется другое оружие. Это моё имя, деньги, дома, титул, связи, манеры, внушительная офицерская репутация и доступ в те гостиные, где решается куда больше, чем в мастерской вечно пьяного слесаря. Вжиться в общество не означало капитулировать перед ним. Напротив — это был единственный разумный способ получить определённые рычаги. Не спорить с эпохой в лоб, а войти в неё. Понять, кто кому должен, кто кого боится и любит, от кого зависит принятие решений. Научиться говорить и с аптекарем, и с князем. С генералом и очаровательной актрисой театра. Причём так, чтобы каждый услышал своё. Сейчас я всё яснее вижу: прежний граф проигрывал не потому, что не знал будущего. Он проигрывал, так как был пленником своего непростого характера — этакого взрывоопасного набора из офицерской гордости, вредных привычек, уверенности в своей непогрешимости и вседозволенности, а также дурной славы бретёра и дуэлянта. И если можно было что-то по-настоящему изменить, то начинать следовало бы не с пушек и дирижаблей, а с человека, чьё лицо я вижу в зеркале каждый божий день. Это не так сложно, вернуть кое-какие долги и доверие сторонников, завести союзников. Не бросаться словами, не унижать людей своим превосходством. Ну и не превращаться в ярмарочного чудотворца. Прогресс, если он когда-нибудь и понадобится, должен прийти не как фокус-покус, а как естественное следствие силы, денег и влияния. Мне же для начала не мешало бы выжить в столице. Потом стать в ней своим. А уже затем, может быть, осторожно сдвинуть мир на вершок. Так, чтобы мир решил, будто сам давно хотел подвинуться. Я дважды сумел избежать вызова на дуэль. И не то, чтобы я их боюсь. Просто не хочу опять превратиться в мистера Хайда. Тем более окончательно. Чисто случайно какой-нибудь юнец тюкнет по больной головушке и привет достопочтенному графу со всеми его тараканами. Один раз на балу я мастерски увёл назревающий конфликт с молодым офицером в сторону. В другом меня выручил Волков, подставился вместо меня и выбрав оружием сабли серьёзно ранил оппонента. Но пока ещё меня выручает бегущая впереди зловещая слава опасного человека, который одинаково мастерски владеет и холодным оружием и пистолетом. Маркиза — её я не оставлял в покое, врагов надо держать в поле своего зрения. Даже удалось подкупить небольшого человечка в доме её батюшки князя Ратманова. Тот пусть и не великой должности, но регулярно докладывает о происходящем там. Отставной генерал ведёт уединённый образ жизнь, чаще проживает в своём загородном имении. Про сына ни слуху, ни духу. А заправляет всем в доме его дочь Екатерина Андреевна. Причём поговаривают, что та не чурается лично заниматься финансовыми и прочими хозяйственными вопросами. И это особенно не нравится светским сплетницам: — Ах, ma chere, вы слышали? Маркиза опять сама принимала купцов. — Купцов? — Представьте — сама! И говорят распоряжалась счетами так, будто приказчик. — Quelle horreur… (какой ужас). Это же почти коммерция. — Бедное дитя. Видно, совсем нет мужской руки в доме. Другая чуть тише: — Хотя говорят, она спасла состояние семьи. Иначе брат проиграл бы половину состояния. — Может быть…но всё же это не дело молодой женщины — спорить о ценах на овёс с подрядчиками. — А ещё говорят, что теперь у маркизы не салон, а целая контора. — И что же, она сама считает доходы? — Более того, по слухам сумела поставить на место опытного управляющего. Представьте — молодая дама! Видимо даже большой город не гарантирует, что два человека из одного сословия могут избежать встречи. Я предпочитаю по воскресеньям посещать службу в храме Илии Пророка, что в Обыденном переулке. До него даже пешком мне всего минут пятнадцать. А если в карете — то совсем рядом. Литургия длилась долго, в помещении было страшно душно и я по окончанию с удовольствием вышел на крыльцо церкви. Вдохнул морозный воздух и потихоньку спустился со скользких ступенек. Достав из кармана тёплые перчатки, я принялся натягивать их, а в уме уже прикидывал планы на сегодняшний вечер. Что-то я начал уставать от этого марафона. Забег по салонам и светским мероприятиям достаточно утомителен. Порой тянет в тишину и уют ярославского особняка. Просто выспаться, выбраться на конную прогулку и возможно попытаться навести мосты с одной знакомой полячкой. Возможно, она ещё в городе и примет меня. Резкий вскрик заставил меня обернуться. Одна дама поскользнулась на обледеневшей ступеньке и чуть не упала. Благо ей успела протянуть руку другая женщина. Я машинально подался вперёд и оказался лицом к лицу с Екатериной Ратмановой. Причём мне пришлось нагнуться и подобрать с земли отлетевшую в сторону меховую муфту. Мы оказались чересчур близко друг к другу, чтобы ограничится одним формальным поклоном: — Моё почтение маркиза. Позвольте Вам помочь, — и я протянул беглянку, стряхнув с неё снег. — Вы весьма учтивы граф, — та ответила в том же духе. Только лёгкая тень улыбки коснулась её губ. Сказано было абсолютно ровным и спокойным тоном, но за ним заметны трудно скрываемые эмоции. Несколько долгих минут мы смотрели в глаза друг другу. Это просто наваждение какое-то. Если в прошлый раз на театральном вечере я глазел на неё скорее от неожиданности, то сейчас, между нами, всё ясно. Но от чего меня притягивает в ней некая тайна. Из-за чего молодая девушка выглядит значительно старше своих лет? Пауза затянулась, слишком долго для обычной любезности. — Что ж… — тихо произнесла она, будто вспомнив о приличиях, — желаю вам доброго воскресного дня. Мы обменялись короткими поклонами головы, девушка сбежала по ступенькам, оставив меня смотреть её в след. Чёрт, мой предшественник тоже запал на неё. И получил такую резкую отповедь, что пошёл на низкий поступок. Я немного узнал предпочтения графа в этом вопросе. Ему импонировали мягкие и податливые женщины. Он ценил умение создать уют и облечь своего мужчину нежными чувствами. Екатерина совсем другая. В чём же тут дело? Может быть, у него были иные причины свататься к ней? Лично мне она не нравится, как женщина. Чересчур независима и имеет сложный проблемный характер. Но вот просто пообщаться с нею на отвлечённые темы я бы не отказался. Она не мила и не старается казаться мягкой. Наоборот, пытается самостоятельно решать вопросы. Так и хочется воскликнуть, — родная, просто будь женщиной. Со всеми присущими вашему полу слабостями. Не пытайся в одиночку противостоять всему миру. Ну и показательной оказалась наша последняя встреча, тоже незапланированная. Я посетил музыкальный вечер княгини Прасковьи Михайловны Гагариной, явившись сюда вместе с парой своих приятелей. Подобные вечера устраиваются исключительно для избранного круга ценителей искусства. Суда не стремятся скучающие аристократы. Присутствуют не более двух десятков гостей. Это те, кто ценит высокую музыку или хорошие стихи. Тут не танцуют и нет карточных игр. Не стоит также ожидать обильного застолья. Сегодня по залу прохаживаются несколько молодых людей из числа дворян и офицеров. А также пара влиятельных стариков. Литераторы, иностранцы и группка женщин самого разного возраста. Все разбились на кружки по интересам, но скучать нам долго не дали. Княгиня сделала объявление: — Господа, мы слишком много говорим. Музыка сегодня страдает. Прошу всех в зал. Я с трудом выдержал арию в исполнении молодого флотского офицера. Он так романтически страдал, что вызвалдоброжелательные аплодисменты присутствующих. А мне было немного смешно. Его лицо напомнило мне выражение морды моего пса Атоса, когда тот утром хезал на травке около дома. Тот также прижимал уши и делал уморительно страдальческие глаза. Юный поэт-француз прочитал что-то из своего. Большая часть присутствующих его творчества не оценила и даже переговаривалась во время декламации. А вот когда вышла следующая участница, я подобрался. Сейчас на место клавикорду и клавесину пришло пианино. Или как его сейчас называют — пианофорто. Клавесин издавал звуки одинаковой громкости, так как в нём звуки издавались специально заточенным пёрышком, прикасаясь к струнам. А вот прообраз рояля был уже полноценным инструментом, где молоточки били по струнам. Но выглядел он весьма непривычно. Это что-то на подобии плоского столика на изящных ножках. Я бы сказал, что это скорее деталь мебели. Но маркиза Ратманова доказала, что оно играет. Исполнила она вещь Гайдна. Неплохо, но для моего избалованного уха чересчур ровно и старательно, без смены амплитуды. Важнее было видеть выражение её лица. Оно расслабилось и девушка ушла в себя. И неожиданно показалась мне очень романтичной и красивой. Так что я аплодировал в конце её выступления вполне искренне. А вот самое интересное началось после окончания музыкальной части. Гостям предложили чай-кофе и лёгкие закуски. Но вот в светских играх я никогда прежде не принимал участия. Начали с трудного. Раздали участникам записки с текстами. Надо было угадать автора. Вольтер? Руссо? Карамзин? Ларошфуко? Что подобное и у нас было. А вот игра «Характеры-Портреты» мне не знакома вовсе. Этакая смесь остроумия, психологии и лёгкого флирта. В чём смысл — каждому дают человека без имени. Нужно описать характер и заставить угадать персону. Можно спорить и защищать. Но не в лоб, а с иронией и намёками. Занятие не для простаков. Например, было такое задание, — «Человек, которого свет считает дурным, но который возможно не таков». Однозначно это кто-то из тех, кто на виду. Или, — «Женщина, вызывающая уважение и неудобство одновременно». Иди-ответь правильно. Загадавший терпеливо даёт подсказки, направляя группу на верный путь. Игра построена так, чтобы давать участникам поочерёдно задавать вопросы. Екатерина Ратманова изучающе посмотрела на меня и задала коварный вопрос: — Что опаснее, дурной нрав или дурная слава? Вопрос она задала на французском, ответил же я по методу от противного, — Дурной нрав. Слава хотя бы иногда лжёт. А теперь оригинальный ответ, та ответила спокойным тоном, — дурная слава редко рождается без причины. Надеюсь, она не меня пытается сейчас выставить идиотом, отреагировать я предпочёл коротко, — справедливо. Следующая часть игры, её правила объясняет присутствующим сама хозяйка: — Хорошо. Теперь каждый опишет человека, которого уважает, но не вполне понимает. Народ начал подшучивать и даже кокетничать. И сразу княгиня показала пальчиком в мою сторону. Пришлось что-нибудь родить: — Упрямый человек. Который привык рассчитывать лишь на себя. Не любит просить помощи. Кажется холодным — но, скорее просто давно разучился доверять. И от чего-то уверен, что обязан со всем справляться один. С особым удовольствием я смотрел на сидящую напротив маркизу. Не уверен, что она понял подоплёку, но вроде и зверем уже не смотрит. — Неплохо подмечено, принимается, — княгиня благосклонно посмотрела в моё сторону и перешла к следующей жертве. Но внезапно Ратманова потянула одеяло на себя: — О! Кажется, граф знает предмет слишком хорошо. Сказано было столь ироничным тоном, что вызвало смех у женского пола. — Или же слишком уверен в своих наблюдениях. Я предпочёл нейтрально улыбнуться и повернуться к другой девушке. Красавица явно меня провоцирует и почему-то уверена, что это меня зацепит. Видимо граф был более нетерпим к простейшим намёкам. Вот и все мои планы полетели коту под хвост. Планировалось, что на Рождество я останусь в столице. Главный бал года состоится во дворце великого князя Сергея Михайловича, получить туда приглашение означало быть среди самой элиты страны. К тому же у меня наклёвывалось интереснейшее свидание с одной дамой высшего света. Она замужем, но супруг давно уже лежит растением, прикованный параличом к постели. А его молодая жена явно скучает и мне удалось добиться её расположения. Но неожиданный приезд моих людей из Ярославля всё изменил. Раз-два в месяц оттуда приходил небольшой обоз с продовольствием. Ну и передавали также корреспонденцию для меня. Но наиболее важную новость я узнал случайно из разговоров между слугами. — Ну-ка, мил друг, расскажи про новости из Ярославля. Я тут услышал, что моя экономка приболела, — степенный мужик, который в обозе являлся старшим, растерялся. Он даже не приказчик, а просто опытный возчик и его задача — довести несколько саней в составе большого каравана в Москву. Не более. Как позже выяснилось, мне всё-таки написали записку на предмет болезни экономки, где спрашивали инструкций на этот счёт. Просто я до неё ещё не добрался. — Так и есть, Ваше сиятельство. Люди говорили — беда с нею приключилась. Упала в своей комнате и даже речь отнялась. Вроде удар её хватил. Вот же напасть. Сейчас ударом называют многие болезни. Но ежели парализовало половину тела и пострадала речь — больше похоже на инсульт. А значить дело серьёзное. И не только из-за того, что теперь нужно подбирать иную кандидатуру на роль экономки большого особняка. Для меня Зоя Тихоновна — не проста одна из череды доверенных слуг. Она воспитывала меня — так говорили те, кто служил в нашем доме. Начала трудиться чуть ли не при деде, он взял её в дом совсем соплюхой. И вот с нашим семейством эта женщина провела больше полувека. Мне же она стала другом, которому можно было пожаловаться, попросить совета или просто прийти в поисках ласки. А сейчас она заболела и сразу стала никому не нужной. Неправильно это всё. Вот я и приказал готовиться в дорогу. И буквально в последний день решил закрыть оставшиеся долги. Черканул несколько строк сверхпроблемой госпоже Ратмановой, где принёс извинения за содеянное и в конце приписал, что готов каким-то образом компенсировать неудобства. Рвать на себе волосы и посыпать голову пеплом считаю излишним. Ежели ей нужны особые извинения, то пусть сформулирует претензии. Или перестанет сверкать глазками в мою сторону. Такие дамочки как правило всегда находят себе врагов и с удовольствием культивируют в себе злость. Хотя, может я и ошибаюсь, ведь эту девицу практически не знаю. Для меня стало откровением, что моя экономка имеет свою небольшую квартирку, в которой проживает вместе с дочерью. Сразу по приезду я поинтересовался её состоянием и с удивлением узнал, что ту перевезли по месту жительства. Двухкомнатная квартирка, собственно, называется углом при в двухэтажном доме, принадлежащим купцу. Конечно, это не уголок комнаты, где ютятся с десяток человек. Так ещё называют угловую квартирку. Там есть спальня, гостиная и крохотная кухня. И сразу меня долбануло особой атмосферой комнаты, где находится тяжелобольной. Густой и спёртый воздух — форточку не открывают, чтобы больную не продуло. Я ещё особые запахи лекарств, трав, несвежего белья и влажного тела. Этакая кисловатая тяжесть больничной комнаты. Кроме самой больной здесь находится ещё одна женщина лет сорока. Ещё одна новость для меня — это Анна, дочь Зои Тихоновны. Она мне открыла дверь и сразу вернулась к матери. Неприятно смотреть на человека, которого я помню очень деятельным. А сейчас она спит, причём сразу стал заметен внушительный возраст. Лицо напоминает посмертную маску. — Доброе утро. Как Зоя Тихоновна? Что говорят доктора? Анна совсем не похожа на мать. Она выше её на голову и далеко не такого субтильного телосложения. А ещё глаза у неё не серо-зелёные как у мамы, а карие. — Был лекарь. Но ничего обнадёживающего не сказал. Посоветовал молиться, всё в руках божьих. Ну да, классная отмазка. Как всегда «отворил кровь», что категорически не желательно при инсульте. Я не великий специалист, но понимание имею. Одно замечательно, если это и вправду инсульт, то не в самой тяжёлой форме. Если верить дочери, мама открывает глаза и пытается шевелить правой рукой. То есть левая часть парализована. Зато правая частично работоспособная. Речь тоже не отнялась совсем, Зоя Тихоновна пытается говорить. Хоть и невнятно, но понять можно. Вот только слаба очень и много спит. — Что доктор сказал делать? — Так кроме кровопускания наказал ставить банки и горчичники. А ещё растирания прописал и ножные горячие ванночки, дабы оттянуть кровь от головы. А для очищения тела рвотные средства оставил. Ясно, из перечисленного меня устроил только массаж тела под видом растираний. Всё остальное может лишь добить женщину. Какое нахрен слабительное, она и так слаба. Захлебнётся же рвотными массами. — Так, Анна, я пришлю людей и перевезу вас с матушкой ко мне. Докторов больше не слушайте, а то они залечат до гроба. ---------- Глава 5 Глава 5 Для своей экономки я выделил комнату на цокольном этаже. Там тихо и никто мешать больной не будет. И главное — есть возможность ухаживать за пожилой женщиной. Я выделили для этого двух крепких служанок. Они каждый день должны протирать женщину влажными полотенцами и растирать тело. Особое внимание положению голову. Не дай бог захлебнётся при кормлении, пришлось самому провести инструктаж. Чтобы насильно не кормили. Только если будет сама глотать. Было любопытно узнать историю жизни Зои Тихоновны Мальцевой. В юные годы девушку выдали замуж за сельского священника. Вот бы никогда не подумал. Но тот был в преклонных годах и вскоре скоропостижно скончался, оставив вдову в интересном положении. Тут её и приметил мой дед Карл Шарлевич. И взял в услужение, а затем повысил до экономки, поселив в новом особняке. Оценил её грамотность и умение работать с людьми. Как она ухитрялась растить дочь и вести немаленькое графское хозяйство — вопрос интересный. Причём ведь сподобилась дать дочке неплохое по нынешним меркам женское образование. Анна знает грамоту и счёт. По протекции матушки устроилась работать компаньонкой в большой купеческий дом. Вела хозяйство, закупала провизию и следила за слугами. Если она хоть немного похожа на мать в этом вопросе, то вот и быстрый выход из положения. Большой особняк как солидный корабль, даже если им престают управлять — какое-то время идёт прежним курсом. Так и мой дом — вышколенные слуги по инерции даже без строгого присмотра продолжают исправно исполнять свои обязанности. Но только до того момента, когда вдруг понимают, что могут халтурить без последствий. После воскресной службы народ повалил на улицу и я предпочёл выждать, чтобы не толкаться. После спёртого воздуха внутри церкви на улице благодать, вот только портят вид побирушки у паперти. Это прямо на площадке перед входом в храм. Толкутся по бокам лестницы, у ворот и подле свечной лавки. Их здесь немало, и все они обладают целым набором жалостливых и кричащих символов. Подвязанная нога, выставленные на показ воспалённые конечности, слепота — поди проверь как там на самом деле. Отличает их одно — громко взывают о помощи и цепляются за одежду, требуя обратить на себя внимание: Вот голосистая старуха завопила как иерихонская труба. — Подайте Христа ради, православные! Не оставьте убогую! — и тычет расчёсанной в кровь до язвочек рукой. А вот и целый хор нищих из семи человек, эти тянут на помин души родителей и за упокой неведомого страдальца. Но самое неприятное — это агрессивный и отчаянно пованивающий попрошайка. Буквально как клещ вцепился в мой сапог и тянет, — Батюшка, хоть копеечку! Грех пройти мимо! Господь сторицей вернёт! Если бы не лакей, так он бы преследовал меня до самой кареты. И выбирают же такие ситуации, когда отказать трудно, вроде как скупердяем не хочется прослыть. Я же всмотрелся в других ожидающих помощи. Вот одноногий солдат в старом и потёртом мундире, на лице страшный шрам старого ранения. Просто стоит и смотрит на проходящих. А рядом пожилая женщина держит за руку девочку лет пяти. И знаете, что меня зацепило — эти молчат, не голосят, призывая внимание — а просто ждут. И ещё одно — у женщины лицо перекошено, одна половина будто смазана. Наверняка тоже последствия инсульта. И стоять ей очень трудно, скорее девочка помогает ей стоять, да церковная ограда. Через лакея велел дать каждому из молчаливых по несколько копеек, а женщине гривенник. Но тут же заметил, как к ним кинулись нагловатые старожилы. Отберут ведь ироды. Профессиональные нищие на миру были всегда, в том числе во времена Союза. Поговаривали, что эти деляги, страдающие в подземных переходах и остановках, в свободное от работы время разъезжали на «Волгах» и входили в некую мафиозную структуру. Можно этому верить, можно нет. Но мне стало жаль именно этих, молчаливых. Женщина только губами шевелила, а девчушка явно сильно замёрзла от долгого стояния. По этому поводу я имел разговор со своим управляющим господином Завадский. Тот не сразу въехал в мою идею. А я предложил купить готовое здание или построить с нуля дом для таких вот бедолаг. Наивным я оказался, опытный бухгалтер развеял сходу мои замыслы: — Дело несомненно богоугодное, но очень уж затратное и боюсь нам не по карману. Вот сами посчитайте. Вы хотите поселить в некое заведение около двух сотен душ. Даже если удастся недорого приобрести такое большое строение — главный расход составит еда. Даже если кормить просто — каши, хлеб и щи. Выйдет где-то 2–3 рубля на человека нужно, это при условии, что своё хозяйство помогает. Тут уже 400–600 рублей набежало. Ежели баловать изредка мясцом, так все 700 получится. Потом персоналу тоже нужно платить, на 200 человек нужно не менее 20 сиделок, лекарь, фельдшера, прачки и так далее. Добавьте ещё рублей 300. Дрова, свечи, одежда и бельё — ещё 150. Зимой и того больше. Добавьте лекарства и получится 12–18 тысяч рублей в год. А это уже не барская милость, а казённое учреждение. Простите, Ваше сиятельство, тут либо общество составлять, либо искать покровителя. Одному человеку такую ношу долго не снести. Умеет Игнатий Казимирович навести тоску. Но вскоре у нас родилась иная мысль. А что, если поискать богатых вкладчиков и попросить губернскую поддержку. Можно привлечь церковь и даже создать попечительский совет. Так у нас зародилась мысль о Ярославском Доме Призрения. Что-то среднее между богадельней и лечебницей. Ориентировочно для беспомощных, престарелых и увечных. Пока всё на бумаге и только в качестве графской причуды. Ясно, что нам нужны спонсоры среди состоятельной аристократии и купечества. Но как заставить их раскошелиться? Завадский посчитал, что лучшим вариантом станет сбор средств. Сам дом нам может обойтись в сумму до 20 000 рублей. Это ежели рассчитывать на те же 200 человек. Лучшим вариантом стало бы создание «неприкосновенного капитала». Допустим собрать 100 000 рублей и жить на проценты (5–6%). Это уже 5000–6000 рублей плюс пожертвования. Основной капитал лучше не трогать. Однако это скорее из области фантастки, получается огромная сумма. Вот только тут разжалобить этих богачей не получится. Тут надо давить на тщеславие и статус. — Александр, Вы меня поражаете. Я даже затрудняюсь предположить, что Вы придумаете завтра. Может займётесь выведением новой породы лошадей? — Мы с Оболенским и Вяземским сидим в ресторации и наслаждаемся блюдами отечественной кухней. Узнав о моих планах, верные друзья-товарищи раскритиковали мою мысль в пух и прах. Но, тут же начали импровизировать. — Это нужно не в провинции делать. В Москве было бы легче собрать средства. Ежели уговорить богатеев из клана Юсуповых или Шереметьевых, да заручится поддержкой одной из великих княжон — тогда вполне может и получится. А у нас в Ярославле размахи не те. Можно было бы благотворительные вечера устраивать и приглашать на них купцов-миллионщиков. Демидовых, Морозовых и даже Строгановых. А у нас что? Взять главного богатея города князя Лобанова-Ростова. У него годовой доход около 60 000, а допустим у клана Морозовых не менее 300 000 дохода. А тот же Юсупов вообще миллионами ворочает. Вот где размах. Где-то Алексей Никитич прав, но тогда это означает благотворительность только для избранных регионов. А вот реакция графа Вяземского вызывает вопросы: — Граф, если бы я не знал Вас много лет, то подумал бы, что Вас подменили. Где тот бравый офицер-гусар? Где тот азартный игрок, Вам самому с собой не скучно? Где скандалы, дуэли и брошенные красотки. Когда Вы, Александр, в последний раз бились за честь прекрасноликой незнакомки? Где Ваше безумство, за которое мы Вас и любим? А милейший Сергей Павлович переигрывает. Вроде улыбается и дружески похлопывает по плечу, а глаза холодные. Даже злые, сразу вспомнилось предупреждение уходящего в долину вечной охоты графа Белькурова, «держись подальше от Вяземского». Ещё он намекал на женщину, вполне вероятно на маркизу Ратманову. Но та, слава богу далеко от сюда. А вот Вяземский гнёт свою линию и даже пытается перетянуть на свою сторону Оболенского. — А и впрямь граф, не проветрить ли нам головы на охоте? — присоединился к предложению Вяземского князь. — Ну, трудно с вами спорить, — принял я приглашения. Хотя не вижу в этом занятии ничего интересного. Устраивать загонную охоту ради жалких шкурок лисьего семейства. А потом смотреть на тушку несчастного животного, отдавшего жизнь из-за барской прихоти. Лучше просто выехать на природу и получить удовольствие от быстрой скачки. Недели через две стало приносить плоды наше лечение, Зоя Тихоновна уже садится и кушает. Врача я больше не пускал к ней, залечат своими варварскими снадобьями. Женщина сильно сдала, но уже не выглядит как умирающая. Она пытается говорить и порывается вставать. И эти явные признаки выздоровления позволили её дочери Анне попытаться приглядываться к дому и людям, его населяющим и работающим в нём. Сам факт, что эта женщина — дочь самой Зои Тихоновны уже заставляет проникнуться. А ещё Анна довольно дородная дама и обладает сильным уверенным голосом. Слуги такой тембр отлично понимают. Рождественский бал в провинции разительно отличается от столичного тем, что в Москве можно раствориться в толпе. В Ярославле — никак не получится, тут буквально все всё про всех знают. Кто, кому и сколько. Организует это мероприятие губернский предводитель дворянства под покровительством губернатора. Это далеко не частный приём, а главное зимнее событие года. Сюда съезжаются помещики из уездов, офицеры расквартированных здесь частей и, разумеется, представители высшего общества Ярославля. В этом году бал выпал на святки между самим Рождеством и Крещением. Перед этим мы встретились у Оболенских, а уж оттуда к восьми вечера отправились к помпезному зданию дворянского собрания. Формат бала не совсем обычный. Этакий полумаскарад. Гости должны явиться в масках и в костюмах, утилизированных под исторические персонажи. То есть ещё не венецианский маскарад, но уже интересно тем, что можно не узнать того, кто под маской. Лично я выбрал костюм венгерского магната, Оболенский вырядился античным героем, а Вяземский настоящим рыцарем. Григорий Волков выбрал образ восточного человека, встречались нам также русские бояре в длиннополых кафтанах, а также маски животных. Дамы выбирали лирические образы пастушек, богини охоты Дианы, античной нимфы, знойной испанки или открытое одеяние гречанки. Для таинственности организаторы и слуг вырядили в старинные костюмы, а также создали в помещениях атмосферу загадочности за счёт слабого освещения. Лишь в главном танцевальном зале света в избытке. Отцы города и генералитет важно стоят и сидят в углу. Эти своё уже отплясали и маски держат в руках как символ праздника. Им важнее светские беседы. Дождавшись, когда гости придут в себя и согреются, вперёд вышел наш предводитель дворянства граф Михаил Сергеевич Толбузин вместе с супругой. Он толкнул короткую речь минут на пять, особо не затягивал и вскоре объявил о начале бала. Через несколько минут грянет торжественный полонез и пора озаботится партнёршей. Не танцевать обязательные танцы на балу — плохой тон. Но тут не так всё просто. Если дама хорошо знакома или не так и молода, то подойти вполне уместно даже без предварительной записи в специальную дамскую книжку (карне). Но она может ответить, что именно этот танец обещан другому. На полонез обычно составляются пары заранее, но я как обычно протупил. Зачастую выбор пары на полонез — это показатель статуса. Напроситься на танец к княжне или юной девушке их хорошего рода без представления — решительный нонсенс. Нужно, чтобы кто-нибудь из знакомых представил: — Мария Михайловна, позвольте представить — граф Александр Викторович Белькуров. Тогда оценив ваши статусные реквизиты (титул, доход и репутацию), дама и её окружение примут решение и возможно внесут вас в список партнёров на сегодняшний вечер. Но сегодня бал-маскарад и зачастую не определишь, кто скрывается за маской, в этом и прелесть такого формата. Возможна некая свобода и даже флирт. Пары уже начали выходить в центр зала и строиться согласно ранжиру. Я углядел двух явно молодых женщин, стоящий в одиночестве. Судя по всему, у них пока нет партнёров, хотя — вон тот молодой пехотный офицер целеустремлённо двинулся в том же направлении, как и я. Но чуть не успевает, поэтому выбор за мной. Однако это сделать нелегко. Дамы почти одинакового роста и комплекции и явно нарядились по контрасту друг к другу. Одна во всём черном. Тёмное платье, маска, жемчуг и чёрные перчатки. Стиль «Ночь». Вторая, наоборот, олицетворяет «Зиму». Светлое платье и серебристые детали. Но волосы у «Ночи» как раз соломенно-золотистые, а вот у «Зимы» как вороново крыло. Полные противоположности. Но, так как поручик дышит мне в спину, я выбрал «Ночь». За несколько шагов сбавил темп, чтобы не напугать женщин и дать им возможность показать о своей заинтересованности. Это не сложно, достаточно повернуться к подходящему на пол-оборота и изобразить увлекательнейший разговор с подругой. И кавалер сделает вид, что просто шёл мимо. У женщин много инструментария, чтобы без слов выразить свои эмоции. Вроде женщина меня поощряет и на мой отчётливый поклон отреагировала соответственно. Я решил оставаться в роли: — Осмелится ли один смертный просить милости у самой Ночи? Дама чуть склонила голову, давая понять, что приглашение принято. Мне осталось лишь предложить руку. Дамские пальчики легли на рукав костюма и мы чинно направились к строящимся парам. Из-за маскарада нарушилась статусность построения. Впереди, разумеется, губернатор и доблестный предводитель с супругами. А дальше кто как подсуетился. Медленный и торжественный танец позволяет познакомиться с дамой. В глаза смотреть не рекомендуется, но и отворачиваться тоже не следует. Есть определённые правила бального этикета. Травить анекдоты и ставить даму в неудобное положение — неуместно, но и молчать как партизан — тоже некамильфо. А вот лёгкий и ни к чему не обязывающий светский трёп — самое то. — Признаюсь сударыня, маскарад — единственное место, где мужчина может рискнуть быть отвергнутым с меньшим позором. Партнёрша чуть довернула голову в мою сторону, — напротив, сударь. Здесь отказ, вероятно, даже болезненнее — ведь вы не сможете пожаловаться хотя бы на дурной вкус дамы. — Значит мне остаётся надеяться, что вкус вашей маски снисходителен. После вступления я продолжил: — Что-то в этом есть. Под маской может оказаться кто угодно и уже это вызывает любопытство. Оставляет место полёту фантазии. Можно придумать себе что душе угодно. Ночь тихо рассмеялась и удалилась от меня, вместо неё вплыла полноватая женщина в маске Цереры, богини изобилия. Её золотистое платье полностью усыпано виноградными листьями и корзинками с декоративными фруктами. — Удивительно, как легко разговаривать с человеком, имени которого не знаешь, — мы вновь сошлись и коснувшись пальцами продолжили двигаться вместе с другими парами. — Быть может оттого, что нет возможности составить мнение заранее и начинаешь с чистого листа. — Тогда прошу Вас не спешить узнавать моё имя, — я засмеялся. — А вы моё. — Договорились, — музыканты закончили играть и кавалеры провожают дам. Я с небольшим сожалением тоже повёл незнакомку к тому месту, откуда и взял. Лёгкий поклон с моей стороны и едва заметное движение обнажённых плеч с её. — Благодарю Вас за этот танец, сударыня. Боюсь, он окончился слишком рано. Теперь она чуть наклонила голову и я отправился разыскивать Алексея Оболенского и Сергея Вяземского. Танец и мимолётное общение с молодой женщиной или девушкой оставили у меня приятное послевкусие. Это тот самый случай, когда всё было в меру. Не скрою, она оставила нотку любопытства. Голос приятный, фигура весьма стройна, двигается женщина легко и в целом я бы поставил на то, что она далеко не девчонка, я бы дал ей лет двадцать пять. Но и не старше, это видно по нежной коже на руках и шее. ---------- Глава 6 Глава 6 Моё благостное настроение немного испортилось, когда я подошёл к группке мужчин и женщин, и услышал, как Сергей Павлович Вяземский рассказывает с немалой долей юмора о моих планах об организации Общества помощи страждущим. Причём он вроде говорит в поощрительном тоне, но отчего-то его слова кажутся мне насмешкой: - О, а вот и граф. Я тут взял на себя смелость и посвятил наших знакомых с Вашими планами. - Да, Александр Викторович, мы тоже хотим внести посильную лепту в богоугодное дело, - поддержала Вяземского стоящая рядом маска птицы. Не так я представлял этот процесс. Хотя к середине вечера уже сформировался небольшой список из желающих поучаствовать. Особенно после того, как мы намекнули, что планируем увлечь великую княжну, одну из дочерей императора или его брата взять под свою опеку наше предприятие. Смущает одно – присутствующие больше позирует друг перед другом, чем реально стремятся поучаствовать. Поэтому я попросту сбежал в направлении танцевального зала. Вот недоработали девочки, Зима и Ночь смотрятся по контрасту просто убойно. Но блондинка в костюме «Ночи» ещё лучше смотрелась бы в костюме «Снежной королевы». И наоборот - вторая дама, которая жгучая брюнетка, в чёрном бархате, усыпанном жемчугом выглядела бы на все сто. Эта парочка невольно приковала мой взгляд. Дело в том, что обе явно изображают шпионские страсти. Что-то тут не так. Ну никак невозможно появление двух молодых девушек на большом балу без сопровождения родственников или поклонников. А эти явно прибыли одни, но пытаются маскироваться и отираются рядом с большой семейной группой из десятка персон. Причём поверхностной взгляд этого не заметит. Они как бы рядом, но не с ними. А тогда с кем прибыли эти красотки? И почему делают странные телодвижение по залу, вдруг исчезая и появляясь в разных местах. Обычно юные дамы высшего света нацелены на исключительно на потенциальных женихов и в первую очередь пытаются показать себя в лучшем свете. Эти же в танцзале появляются периодически и складывается впечатление, что от кого-то они скрываются. Вот цапнули по бокалу шампанского и тут же прыснули в сторону, спрятавшись в тёмном углу, рядом с чинно сидевшими почтенными матронами. При этом активно шепчутся, обмениваясь мнениями и явно обсуждают происходящее. Лично мне эти дамы напомнили молоденьких курсисток, сбежавших с занятий и пробравшихся в некое злачное и порицаемое в хорошем обществе место. А приблизившись к ним я услышал загадочную фразу: - Ой нет, Настя. Я боюсь, вдруг нас кто-то узнает. Вот скандал будет. Тут церемониймейстер вышел на центр зала и громко объявил следящий танец: - Господа, экосез. Как правило в середине вечера танцы у дам уже распределены до окончания бала и партнёры, записавшиеся заранее приближаются к своим дамам. Порядок танцев определён заранее и всем известен. То есть при объявлении устроителем очередного танца кавалеры подходят к партнёршам и выводят их на центр зала. А вот эти две шпиёнки явно танцевать не собираются, а даже наоборот собрались ретироваться в другой зал. Но во мне взыграло любопытство, тем более я оказался на их пути к бегству. Прикольно было наблюдать за растерянностью «Зимы», она буквально уткнулась в меня и в ответ на моё приглашение только растеряно оглянулась на «Ночь». Та благосклонно кивнула и «Зима» положила невесомую ручку на обшлаг моего костюма. Экосез очень популярен в этом сезоне. Более быстрый и живой, чем тот же полонез. Много движений и смен фигур, но мне он всё равно напоминает церемониальный марш. И у меня было достаточно времени познакомится с этой загадочной маской. Начать я решил с внезапного удара, вместо долгих реверансов сразу влупил от всей души. - Милая «Зима», я всё знаю о Вас. Как жаль, что невозможно определить эмоции по лицу. Маска всё скрывает. - Простите? – вроде недоумение, но почему голос чуть дрожит. - Я знаю всё, - выделил я последнее слово. - Что Вы сударь хотите сказать? - То и хочу, Ваше инкогнито раскрыто. Уж извините, но это так. Я собрался немного развлечься и пофлиртовать с этой дамой, но она внезапно остановилась прямо посредине фигуры. Пришлось мне включаться и дабы не мешать другим танцующим брать инициативу в свои руки. Судя по всему она молода, не больше двадцати лет, может даже и младше. Это заметно и по голосу и по острым ключицам. Теперь девица старательно исполняет свою часть танца, но когда мы сходимся, то молчит. А когда танец близился к завершению она прошептала: - И что Вы сударь собираетесь делать? - Не знаю, сударыня. Если Вы подарите мне следующий танец, то я просто исчезну и заберу с собой Вашу тайну. Несу полный бред, но та купилась. Я же почувствовал себя королём шантажа. Сразу забылась неприятная сцена, устроенная Вяземским. Тут у нас лёгкий налёт тайны и возможность пообщаться сразу с двумя красавицами. Между танцами обычно проходит 10–15 минут. Танцующие должны прийти в себя, попудрить носик или распить по бокалу охлаждённого шампанского. Я отловил лакея и взял бокал для девушки и себе лёгкое вино. Не люблю шипучку. Забавно наблюдать как «Зима» растерянно оглядывается на подругу. Но та в дальнем конце зала и разговаривает с какой-то дамой. А моя стоит зажатая в узел, пришлось её развлекать: - Простите за мою бестактность, нас не представили. Александр Викторович Белькуров, - титул сейчас в масках совершенно не уместен. В ответ на моё представление «Зима» сделал ответный поклон, - Софья Гавриловна Рукавишникова. - Ну вот, я уже не незнакомец. Хотел Вам только выразить восхищение Вашим костюмом. Я бы назвал его «Снежная королева». - Отчего у Вас такое сравнение? - Ну, Вы будто прибыли к нам прямо из северных сказаний. Этакая хозяйка зимней ночи. Вам не знаком такой датский писатель Ганс Христиан Андерсон? - Нет, а что он написал? - Ну в частности сказку «Снежная королева», не читали? – в принципе скорей всего Андерсон ещё не родился или просто не существует в этом мире. Но что я теряю, придумав его? - И о чём она? - Если желаете, после танца продолжим нашу беседу и я передам вкратце содержание. Но тут объявили вальс и я протянул руку даме. И та уже не идёт как бычок на убой. Наоборот вроде как расправила крылья и ступает по-королевски, заставляя мужчин посматривать на себя. Вальс – единственный современный танец, когда возможен ограниченный контакт с дамой. Все остальные допускают лишь лёгкий контакт пальцев рук. Излишне говорить, что кавалеры исключительно в белых перчатках. Дамские вообще по локоть или по плечо. А вальс всё ломает, именно поэтому его называют дерзким и вызывающим. Здесь наличествует постоянный контакт мужчины и женщины. Партнёр поддерживает даму чуть выше талии и ниже верхней части спины, которая зачастую оголена. Они вращаются и лица находятся очень близко. Поэтому дамы чуть откидываются и поворачивают голову в бок. Тем самым непроизвольно усиливая контакт ладони партнёра со своей спиной. Но нам приходится лавировать между другим парами и порой приходится прижимать девушку к себе. И это очень приятно, от «Зимы» пахнет молодостью и чем-то цветочным. И ещё интересный факт, ей очень нравится происходящее. Больше чем уверен, что танцует девушка с улыбкой, или же вообще с закрытыми глазами. Не скрою, пару раз я позволили себе излишний контакт. Девушка очень молода, тело тонкое и гибкое. Ни грамма лишнего веса. Назад я вёл её под руку как хорошую знакомую. Прикольно наблюдать сцену раскрытия тайны. Просто «Зима», тут же слилась и рассказала подруге про раскрытие их девичей тайны. В общем, я почти угадал. «Ночь» явно обвинила подругу в излишней доверчивости, но деваться уже некуда. Итак передо мною две подружки. Вся хитрость в том, что баронесса Анастасия Карловна фон Розен, которая сегодня в костюме «госпожи Ночи» провела на бал в дворянском собрании свою подружку. А вот у « госпожи Зимы» подкачал статус. Она всего лишь дочь известного в городе купца. Но Софья так мечтала попасть на настоящий бал для аристократов, что смогла уговорить баронессу. Не сказать, что при раскрытии их тайны случился бы жуткий скандал. Нет, но проблем папаше она бы доставила немало. Не говоря уже об самой ситуации на балу, где девушку бы однозначно пристыдили. Позор то какой. Лично для меня это невинное и забавное приключение, а для них опасность доставить проблемы родителям портили весь праздник. Тут ведь всё зависело от воспитания купеческой дочки. Если ей привили манеры высшего общества, то раскрыть этих аферисток было бы невозможно. - А мы придумали так, что если бы спросили, я бы ответила, что это моя кузина из Москвы. Она дескать впервые а нашем городе, - Анастасия успокоилась и уже со смехом передаёт девичьи волнения. - Да, а если бы поинтересовались почему мы одни, сказала бы, что maman пошла искать папеньку, - гениальное с их точки зрения объяснение. - Александр, Вы непременно должны рассказать нам свою сказку, — это уже Софья напомнила мне об обещании. Не забуду кривую физию Вязовского, когда он увидел, как я увожу двух контрастных красавиц в другой зал. Да плевать, что-то он начинает меня раздражать. Отчётливо вижу в нём зависть и что-то ещё. Нам удалось найти тихое местечко и я завладел вниманием обоих дам. Собственно рассказывать сказку, как и пересказывать фильм или книгу – надо уметь. Надо пройти по тонкой грани, не перегрузить подробностями, но суметь передать образы в красках. При этом менять тональность и удерживать внимание слушающих. Незаметно после «Снежной королевы» пошёл «Гадкий утёнок», а потом я обнаружил возле себя ещё несколько пар и почувствовал першение в горле. Всё, хватит на сегодня. Наступил момент истины, весь вечер дамы и господа скрывали лица под масками. Уверен, что большинство узнало знакомых, но были и пары, которые нафантазировали о партнёре некие романтические образы. Это не трудно, не видя лица. Помню как мы с друзьями расслаблялись после трудовой недели под пивко с рыбкой и поднялась прикольная тема, кому что важно в женщинах. Имеется в виду чисто внешняя сторона. Варианта предлагалось лишь два – женщина имеет великолепную фигуру, а на лицо без слёз смотреть невозможно. Или же обратный эффект, писанная красавица с фигурой кривоногой толстухи. Ответы были различные. Лично я тогда ответил, что к лицу привыкнуть можно, а вот к валикам жира под рукой и волосатой заднице – никогда. Хотя выбор конечно убогий. Так вот в конце бала-маскарада незадолго до окончания церемониймейстер и объявил: - Господа и милостивые государыни, полагаю, настало время примирить загадки с действительностью. В ответ раздался смех и люди начинают снимать маски. Улыбки, лёгкие полупоклоны. Лично я немного опасался разочароваться. Действительность была неоднозначна. Баронесса представляет собой образец классической прибалтийской девы. Да скорей всего судя по фамилии ею и является. Круглолицая со светло-серыми глазами, лицо круглое и в принципе симпатичное. Портят впечатление капризное изогнутые бровки и немного наивное выражение лица избалованного ребёнка. А вот Софья поинтереснее на мой взгляд. Нет, она внешне проигрывает подруге. Кареглазая брюнетка, нос немного картошкой и щёчки присыпаны подростковой краснотой. Видимо пудра слетела и заметна некая прыщавость. Но, очень изящная форма рта и эти глаза. Живые и умные. Рядом с нею Анастасия сильно проигрывает. Ну это с моей точки зрения. Фон Розен постарше и фигура более значительна по-женски. Это трудно не признать. И бюст у неё внушительнее, так и притягивают взгляд дав молочных полушария. А вот у Софьи ещё многое впереди, ей не более семнадцати. Мне так кажется. Но она жива и непосредственна, Настя в этом плане кажется тормознутой и зажатой. Но в целом мне показалось, что подружки остались довольны сегодняшним праздником. Особенно Софья, она уже бывала на подобных мероприятиях. Но размах был иной, а тут генералы, титулованная знать и важные сановники. Умереть - не встать. - Дамы, если позволите, я развезу вас по домам. Нет? Или вы желали бы поужинать? В итоге мы вместе вышли на крыльцо и дождались моей кареты. - О, да Вы у нас Александр, целый граф? – Анастасия в отличии от подруги прияла этот факт спокойно. - Да, а что – не похож? – и я шутовски сдвинул на лоб шапку. Софья заразительно засмеялась, а Настя странно так на неё посмотрела. Наверняка учила подругу не вести себя так свободно в высшем обществе и всё напрасно. Расстались мы почти по-дружески и я практически сразу забыл об этом забавном приключении. Но через четыре дня мне принесли записку от незнакомки: «Милостивый государь. Вы, кажется, были столь снисходительны, что не нашли моё общество на маскараде вовсе скучным. Осмелюсь признаться, мне редко случалось говорить столь легко о вещах, кои кажутся другим слишком абстрактными и праздными. Баронесса фон Розен намерена в воскресенье кататься по набережной; ежели судьба вновь сведёт нас, я решительно не стану жаловаться на её благосклонность. С.Р.» Это явно простодушная Софа. Сейчас даме написать малознакомому мужчине записку с предложением встретится – решительно невозможно. Однозначно не на этом этапе знакомства. Она же чуть прикрыто предлагает встретиться. Разумеется, девушка не имеет в виду нечто физическое и интимное. Скорее я её заинтересовал как рассказчик. И вообще взрослый мужчина, цельный граф и рассказывает девицам сказки. Где тут подвох? Разве устоит неустойчивая девичья психика. Но у меня нет желания развлекать молодёжь. Я давно уже играю в другой лиге. Записку выкинул и забыл. До места охоты добираться полтора часа, выехали мы рано и решили остановиться перекусить. Охота вообще мероприятие затяжное, нужно добраться до места охоты, обогреться, можно перед делом и перекусить. Особо хорошо идут разговоры на околоохотничью тему. Хотя можно также о лошадях и оружии. Вот и мы сейчас увлеклись обсуждением немецких нарезных штуцеров. И вот какая муха укусила графа Вяземского, тот неожиданно опять вплёл абсолютно неуместную сейчас тему с моим меценатством. Типа лучше просто раздать деньги на паперти, чем мудрить с каким-то там обществом. Нас человек десять, включая моего Гришу Волкова. Большая часть никак не отреагировала на эту эскападу. - Саша, не обращай внимания, - Оболенский один заметил мою раздражённую гримасу. Он дал мне отхлебнуть ароматного рому из фляжки и, воспользовавшись тем, что рядом никого нет, решил просветить меня по некоторым вопросам. - Да граф тебе завидует чёрной завистью. У тебя всё - состояние, завидная репутация, красивые женщины и большое будущее. - Ну так ты у нас вообще князь, но на тебя же он не смотрит волком. - Да, Саша, да. Но есть ещё один нюанс. Ты наверняка о нём даже не догадываешься. - И, уже интересно? – я поудобней уселся, приготовившись внимать. - Ну так вот, ты регулярно ухитряешься оттаптывать Вяземскому больную мозоль. И имя ей - мужское достоинство. Помнишь года два назад наш товарищ увлёкся одной молодой и очаровательной вдовушкой? Помнишь Марию Александровну? Вяземский обхаживал её полгода. Ходил за ней хвостиком, дарил цветы и дорогие подарки. Поговаривали даже о венчании. А тут появилось твоё сиятельство в блеске гусарского мундира и грубого мужского очарования. - Смутно припоминаю, - соврал я, - и что дальше? - А ничего. Она дала ему от ворот поворот. Что-то придумала, но все видели, что она запала на тебя. Ты тогда был увлечён своей очередной любовницей и просто не обратил на это внимание. А Сергей Павлович не из тех, кто прощает. И вообще, Александр, тебе всё легко даётся. И это вызывает зависть и раздражение. Вот же хрень, а ещё Вяземский будто почувствовал, чтобы говорим о нём и бросил злобный взгляд в нашу сторону. Да идёт он лесом, я сразу принял для себя решение перестать с ним общаться. Ну так, здравствуй и прощай. Меньше будет шансов перевести всё в плоскость, когда решить спор может лишь дуэль. В результате охота для меня оказалась испорченной и я, отговорившись разболевшейся головой, решил вернуться в город. ---------- Глава 7 Глава 7 Уже второй раз за последнее время чистая случайность резко улучшает моё настроение. Возвращались мы со стороны Волги, здесь немало катающихся по замерзшему руслу. Двойки и тройки лихо мчатся по накатанной дороге. Это одно из главных развлечений знати. Видимо три всадника, подъехавших со стороны лесной дороги привлекли определённое внимание катающихся, потому что меня окликнул звонкий голос: — Граф, Александр Викторович, присоединяйтесь к нам, — я и забыл о приглашении одной юной особы. И надо же, встретил эту парочку ближе к обеду. Обе девицы сидят в лакированных санях, запряжённых двойкой лошадей. Они укрыты меховой шкурой и судя по раскрасневшимся щекам получают немалое наслаждение от катания. — Садитесь к нам. Не бойтесь граф, мы не кусаемся, — места там хватает, тут ещё Волков усмехнулся в заиндевевшую бородку и сделал предательский выпад: — Ваше сиятельство, может в компании очаровательных барышень пройдёт Ваша мигрень. А Звёздочку я определю в конюшню, не переживайте. Катание в санях и верхом — абсолютно разные вещи. Сани легко скользят по плотному насту снега, только шипят полозья и звон бубенцов оповещает о нашем полёте. Я даже немного разомлел. Лошади идут размашисто и легко, я же хлебнул из фляжки ароматный ром и отдался новым впечатлениям. Это потрясающе — чувство скорости, ветер бьёт в лицо, но я тепло укрыт медвежьей шкурой и наслаждаюсь обществом симпатичных девушек. Под задницей не жёсткое седло, а мягкая подушка. Девчонки несмотря на важный статус остаются девчонками, они так задорно визжат, когда наш экипаж обходит другой. Отъехав от города на приличное расстояние, кучер повернул обратно. Кто-то полил длинный-длинный спуск к реке и народ накатал её до зеркального блеска. И народу полно, катаются тут не только дети. Я бы сказал даже, что больше взрослой публики. Уже смеркается, но тут зажгли фонари. Несмотря на довольно морозный день слышится громкий смех и скрип снега. Это народ забирается наверх, дожидается своей очереди и бросается на скользкий спуск. Мелкотня использует для этого ледянки — ровные деревяшки. Другие используют санки всевозможных размеров. Были и громадные, вмещающие несколько человек. Самое прикольное, когда санки заваливались или улетали в сторону. Тогда народ хохотал и пытался подняться. Но не тут-то было, их сбивали и получалась куча мала. Я за пятак арендовал жёсткую обледеневшую шкуру и предложил дамам скатиться. Анастасия воздержалась, а вот Софья первой заскочила на наш пепелац. Треть спуска мы пытались удержаться, но затем врезались в других, потом кто-то в нас и дальше наш полёт происходил на мне. То есть меня развернуло на спину, боровшаяся со скользкой стихией Софья оказалась на мне сверху и так вниз головой я и нёсся в неизвестность. Девчонка ржала как обычная советская семиклашка, она пыталась съюморить что-то о Зевсе в виде быка и Европе, но умничать долго ей не пришлось. Потому что я врезался головой во что-то достаточно твёрдое. Благо спасла меховая шапка, а дальше мы летели кувыркаясь. Это было странное падение, опасаясь серьёзных ушибов я обхватил в охапку девчонку, прикрывая своим телом её и так мы и замерли в весьма малогероической позе, откляченными задницами кверху. В ушах ещё звенит от удара и я не тороплюсь раскрывать объятия. Потому что опять в нас что-то врезалось. И наступила тишина, просто мы как бы оказались в стороне от трассы и теперь я лежу на спине и прижимая к себе мягкое тело в шубе. А когда мой груз зашевелился, я увидел лицо девушки. Не возьмусь передать её эмоции, там такая горючая смесь. Тут и восторг пополам с желанием продолжить веселье. И легкое недоумение, и даже какая-то отстранённая дымка мечтательности. И эти глаза и пунцовые губки. И вся эта прелесть всего в двух сантиметрах от моего лица. Думаете, мне удалось сразу подняться? Как бы не так, мы пытались это сделать, поддерживая друг друга. Но было очень скользко и мы вновь падали. При этом ржали и не обращали внимание на такие мелочи, как потерянная шапка с моей стороны и пуховой платок с её. Вскарабкавшись десяток метров опять поскользнулись и уже врозь полетели вниз. Наверх мы поднялись все в снегу, усталые, но довольные. Первым делом я принялся счищать снег с её шубы, затем она с меня. А дальше пришла Анастасия и разрушила эту волшебную идиллию. Будто в детство окунулся, ей богу. Настроение взлетело на невиданную высоту. Предприимчивые торговцы вовсю торгуют горячим сбитнем, пирожками с капустой, мясом и грибами. Люди охотно покупают калачи, жаренные семечки, пряники и орехи. — Дамы, я замерз и просто дико хочу есть. Как вы на это смотрите, предлагаю посетить «Медвежий угол». Это неплохой на мой взгляд трактир для изысканной публики. Не ресторация, там нет скрипачей и многие дворяне предпочитают его из-за великолепной русской кухни. Туда приезжают просто вкусно поесть. — Трактир, фи. Это же для мужиков, — Настя скривила кукольное личико. — Чтобы Вы знали, милая леди. Это заведение любит посещать наш генерал-губернатор и другие важные люди высшего общества. Обещаю приватный кабинет и высшее наслаждение от тамошней кухни. — Настя, поехали. Граф так вкусно это расписывает, что я тоже бы съела целого быка целиком. Фон Розен прищурила глаза и наконец решительно махнула рукой, — а, уговорили. Но только если это будет отдельный кабинет. Ну, чтобы для графа Белькурова, да не нашли — быть такого не может. Здесь меньше блеска позолоты и зеркал, зато присутствует настоящая атмосфера русского духа. Из-за дороговизны здесь нет простого люда. Только купцы не из последних, офицеры и дворяне. Да, для ресторации мы одеты чересчур просто, а вот для трактира в самый раз. Лично я с утра выехал на охоту и сейчас щеголяю охотничьим тёмно-зелёным кафтаном, штанами плотного сукна и высокими сапогами для верховой езды. Шубу я сдал при входе, а с чёрной бобровой шапкой остаётся только распрощаться. Баронесса фон Розен тоже сняла свою укороченную шубку и сейчас вошла в приватный кабинет в светло-голубом шерстяном платье стиля ампир. Если я не ошибаюсь — это кашемир. Высокая талия подчёркивает немалый бюст, на груди небольшая камея и в целом краснощёкая с мороза блондинка сейчас очень хороша. Она села напротив меня и теперь с интересом оглядывается. Рукавишникова тоже не вырядилась как на бал. На ней винного цвета платье из тонкой шерсти. Аккуратная вышивка отнюдь не излишняя и бархатная отделка создаёт впечатление живости и тепла. Девушка откидывает упрямый локон тёмно-каштановых волос и с любопытством смотрит по сторонам. Обе девушки хороши по контрасту. Настя возвышенна и строга, как зимний воздух. Софья — наоборот тёплая и живая. Лично мне она импонирует больше, с Настей я не согласился бы долго общаться наедине. Она мне наскучила бы уже минут через пять. А вот Софья другая, очень любознательная и её вопросы совсем не притворны. Она и в самом деле хочет узнать о жизни такого замечательного сказочника как Андерсон. Мне остаётся лишь отнекиваться, типа в о время еды я глух и нем. — Ну почему, почему? Вы же обещали мне Александр, — купеческая дочь предприняла последнюю попытку разговорить меня. — Софа, — баронесса сделала подруге страшные глаза, типа так себя в высшем обществе вести неприлично. А дальше нам стало и в самом деле не до разговоров. Трактирные слуги сноровисто заставляют немаленький стол холодными закусками. Я только провожаю их голодными глазами. Был бы один, давно накинулся бы. Эх, по-моему знаку мне налили из графина водку и я крякнув, опрокинул рюмку. И сразу полез к закускам. Так, что у нас тут. На серебряных и фарфоровых тарелочках красуются зернистая и паюсная черная икра. А также малосольная стерлядь, осетринка и копчёный сиг. Про сёмгу и не говорю. И всё это замечательного подходит к пышным блинам. А они тут действительно хороши, толстые с дымком. К ним подают топлёное масло и густую желтоватую сметану. Накинувшись на еду жадно облизываю взглядом солёности. Грузди, рыжики в сметане, огурчики и мочёная клюква. Крохотные пирожки пока не берём в расчет. Хотя девушки начали именно с них. С грибами, с зайчатиной и с капустой. Баронесса позволила себе бокал подогретого венгерского вина. Глядючи на подругу Софья попросила принести сладкой мадеры. Так что у нас пошла настоящая пьянка. Я что-то отвечал, шутил задавал встречные вопросы. Но как-то на автомате. И только после наваристой острой ухи с осетрины с кореньями, а также рыбного расстегая, парящего вкусным парком и густым бульоном, я смог остановить настоящую вакханалию вкуса. Надо отдать должное, мои спутницы перестали жеманиться и тоже показала нехилый такой девичий аппетит. И лишь когда прислуга очистила стол и принесли самовар для чаепития, я стал способен удовлетворять внимание дам: — Граф, у Вас ведь есть дом в столице? Это не вопрос, а скорее утверждение и ответил фон Розен я положительно. И тут влезла её младшая подруга, — Александр, а Вы императора видели? Сказано было с такой детской непосредственностью, что я невольно улыбнулся. Девушка перескочила несколько сословных правил приличия, обращаясь к дворянину по-свойски. Но глупо упрекать в этом ту, с кем час назад барахтался в сугробе и хохотал как дурачок. Видел ли я императора? По идее должен, наверняка меня папенька выводил сына в высший свет и процентов на семьдесят я его лицезрел. Издалека. — Имел такое счастье, — нейтрально ответил я. — И как он. Говорят, что от него исходит божественная аура. Как от священной иконы. — Ну, не берусь сравнивать. На мой взгляд император выглядит весьма импозантно, но он скорее обычный человек, облачённый огромной властью. Так что да, большими деньгами и возможностями там точно пахнет. Самый богатый дворянский род России, как ни как. Разговор пошёл немного не туда и мне быстро надоело менторским тоном рассказывать о московском высшем обществе. Намного интереснее послушать о присутствующих здесь дамах. Если честно, баронесса мне неинтересна. Обычная жизнь провинциального небогатого рода. Всё как у всех. Гувернантка-француженка, учитель немецкого языка, игра на фортепиано, немного поёт, танцы с наставником и чтение французских романов. Девушка может быть приятной и даже остроумной, если напряжётся. Но в принципе её удел — удачно выйти замуж. Рукавишникова совсем иная. Её отец — купец первой гильдии, разбогател на торговле сукном. Ведёт дела по Волге, держит конторы в крупных городах. Всё у него прекрасно, вот только с наследником не повезло. Мальчик родился слабым и без воспитателя не может даже на улицу выйти. Пришлось папаше больше уделить внимание старшей дочери. Он дал ей немного необычное образование. Языки, грамота и счёт. Вместо романов про любовь девочка читала книги о путешествиях, труды по истории и географии. Не чуралась помогать отцу в конторе, изучая хозяйственную книгу. Она свободно может сказать, где лучше идёт пенька и почему Архангельская торговля уступает Балтийской. А сейчас девушка помогает отцу, разбирая деловую почту и различные счета. Фон Розен кривится, слушая как Софья отвечает на мои вопросы. Мне в самом деле интересны моменты логистики по Волге. А Анастасия считает, что этим должны заниматься исключительно купцы и приказчики. Так получилось, что вначале кучер отвёз баронессу. Просто сани выделил самРукавишников. А когда настала пора мне выйти, Софья спросила: — Александр, а Вы когда-нибудь видели северное сияние? — Доводилось. — Это действительно настолько красиво, чтобы туда поехать? — Очень, да хотя бы один раз стоит. — А Вы павлина настоящего видели? Закончилось тем, что я пригласил любознательную девушку к себе, — Софья, у меня неплохая библиотека. Можете приходить в любое время. Я отдам распоряжение и Вас впустят. А сейчас огромное спасибо за доставленное удовольствие. Я навсегда запомню сегодняшний день, — и я впервые коснулся обнажённой рукой её теплой ладошки. Просто чтобы передать свою благодарность. В самом деле меланхолию и плохое настроение как будто рукой сняло. Всё было просто волшебно. И катание на санях, и горка, и великолепный ужин. — Барин, там до Вас барышня, — нового лакея недавно привезли из одного из моих сёл. Прежний старый уже был, ходил и кряхтел. А этот имеет благообразное лицо и довольно высокий рост, за что и выбрали. Но обращаться как положено к хозяину так и не научился. И ещё, он оторвал меня от действительно важного занятия. Я задумчиво изображал на листе бумаге абстрактные фигуры. А сам пытался распланировать свои действия на ближайшее время. Просто мне абсолютно понятно, что нужно ехать в Москву. Здесь в Ярославле нам удалось привлечь от различных спонсоров около 6 000 рублей. Сумма вроде не маленькая, но абсолютно недостаточная для намечаемого предприятия. Нужно в разы больше и на постоянной основе. А не как разовый вклад. А в столице размах другой, вот я и прикидываю — когда ехать. Нужно завершить здесь все дела и успеть до весенней распутицы добраться до Москвы. — Что ты сказал? Какая такая барышня? — этот увалень мнётся у двери и не может ничего толкового родить. — Ладно, болезный ты мой, проведи её в малую гостиную. Через десять минут я встал, сменил домашний халат на свободный сюртук и спустился вниз. Вот те на, Софья Рукавишникова. Не ожидал, сидит нахохлившись как птаха в мороз. Воробьи и голуби в сильный мороз вспушают перья, создавая тем самым воздушную прослойку. Вот и эта «барышня» напомнила мне подобную картинку. — Софья Гавриловна, какой приятный сюрприз, — но девушка мгновенно обрезала мою галетную попытку наговорить необременительные комплименты. — Александр Викторович, нет времени на любезности. Молю о помощи, пожалуйста, если не Вы, то тогда только в петлю. Девушка явно перевозбуждена и находится на грани нервного срыва. И так получается, что я тоже виноват в этой не очень оригинальной ситуации. Но обо всём по порядку. С момента того катания на горке прошло больше месяца, Софья меня так и не навестила. Что совсем не удивительно, ибо молодая девушка не может навещать одинокого молодого мужчину без потери репутации. Но, видимо между нами пробила некая искорка, потому что недели через две я получил коротенькую записку от некой госпожи С. Р. Так завязалась довольно невинная дружеская переписка, причём записки передавали доверенные лица. Как с моей, так и с её стороны. И через несколько дней девушка сама напросилась на совместную конную прогулку за городом. Причём всё обставилось в полной тайне от её родни. Просто в одно обычное утро я выехал на Султане, ведя в поводу смирную и послушную кобылку. Сначала даже не обратил внимание на юношу, стоявшего на небольшом перекрёстке и лишь подъехав ближе узнал Рукавишникову. Та увлеклась игрой в шпионские страсти и переоделась в мужской костюм. Узкие шерстяные панталоны мужского кроя, длинный редингот с плащом и высокие сапоги для верховой езды. На голове тоже мужская шапка. Всё это добавило перчика и немало меня позабавило. Подсадив её в обычное седло, мы погнали лошадей к заставе. Я старался держаться чуть позади, наездница из Софьи была слабовата, и девушка быстро устала. А когда мы подъехали к высокому берегу Волги и перед нами открылась панорама заснеженной долины, я решил немного размять ноги и полюбоваться роскошным видом. Подойдя к девушке, чтобы помочь ей, протянул обе руки. Дальнейшее я честно не планировал. Её лошадка вдруг звучно фыркнула и переступила с ноги на ногу. Тем самым толкнув сползающую с седла девушку. И та оказалась тесно прижата ко мне. Я чуть самортизировал руками её скольжение и получил массу приятных ощущений. Сначала под моими ладонями проскользили стройные ножки, затем весьма приятная на ощупь попка и наконец весьма развитые бёдра. И почему я решил, что передо мною щуплый цыплёнок. Девушка от неожиданности вцепилась в мои плечи и я буквально уткнулся носом ей в шею. ---------- Глава 8 Глава 8 Пауза затянулась, вместо того чтобы резко оттолкнуть меня Софья зажмурила глаза и, подняв голову даже вытянула губки. Как для поцелуя. Ну а я к этому моменту почувствовал немалое возбуждение и поцеловал её. Сначала робко, а затем по-взрослому с использованием языка. Та замычала и стукнула меня кулачком по спине, но тут же обхватила мою шею обеими руками. Не знаю, сколько мы так целовались, тесно прижавшись друг к другу. Но привел нас в чувство весёлый перезвон бубенчиков приближающихся саней. Белокожая Софья густо покраснела и отвернулась от меня. Чем немало посмешила, потому что могла тысячу раз всё прекратить. И не тискать так крепко мою шею. На этом волнительное приключение в тот день и закончилось, я благополучно доставил девушку к отчему дому. Не могу сказать, чтобы так уж потерял голову от прелестей Софьи. Но, не скрою, планы по её обольщению появились. Но видимо для девушки всё это показалось чересчур противоестественным или скорее предрасудительным. Больше забавных записок она не присылала. И вдруг такое внезапное появление, глаза на мокром месте и полная неразбериха в планах. — Софья Гавриловна, немедленно прекратить разводить мне тут сырость, — и тут же смена тона, — сейчас прикажу подать чаю и мы обо всём спокойно поговорим. Девушка закивала как болванчик головой и перестала пытаться мне что-то объяснить. Получалось сквозь судорожные всхлипывания откровенно плохо. Минут через сорок, после того, как мне удалось споить гостье две чашки чая, та успокоилась и смогла более-менее понятно всё обсказать. Итак, после того более чем откровенного поцелуя возле лошади, молодая девушка влюбилась в одного бывшего гусара. С нею это было впервые и нафантазировала она себе выше крыши. Побег из отчего дома и волшебный дворец из хрусталя. Разумеется держать всё это в себе она не смогла и доверила тайну лучшей подруге, баронессе фон Розен. А вот та оказалась настоящей сукой — вместо того, чтобы спокойно отговорить Софью от скоропалительных решений, сама пошла к купцу первой гильдии Гавриле Платоновичу. И подала всё в самом неприглядном свете. Рукавишников, судя по рассказам Софьи, не был домашним тираном и дочь очень даже любил. Ну и как всякий родитель желал ей хорошей доли. В это время для девушки лучшая участь — это удачное замужество. И он пытался знакомить Софочку с очень перспективными молодыми людьми. Но ей никто не нравился. То выглядит увальнем, то увлечённо в носу ковыряется. До поры до времени дочь не давала отцу повода для волнения. Умница помогала всячески отцу и он не торопился выдать её замуж. Тем более немного времени ещё было, семнадцать лет — это ещё не перестарок. Хотя уже как бы и пора. Но новости от баронессы буквально убили его. Дочь втюрилась в известного развратника, дамского сердцееда, светского повесу и картёжника. Всё плохое применимо к этому типу. Ну и он по-отцовски в тот же день и поговорил с Софьей. В ответ слёзы и обвинения, что папенька дочь совсем не любит и стремится от неё избавиться. И что он наплевательски относится к тонким чувствам дочери. Ну и всё в таком духе. Естественной реакцией папаши стало заточение строптивицы в её светёлке под замком. Купчина серьёзно испугался, что та удерёт и вернётся с позором, нагуляв внебрачного ребёнка. А это крах всех его надежд. Но Софа закусила, после мощной сцены с битьём посуды она заперлась у себя в комнате изнутри и объявила голодовку. Но купца первой гильдии таким не проймёшь, он начал готовить поспешное сватовство с последующим венчанием. Будущий жених давно готов, это старший сын партнёра Рукавишникова по торговым делам. Несмотря на молодость уже фабрикант, имеет своё дело. А там, стерпится — слюбится. Вот после сообщения, что в ближайшие дни прибудут сваты и сразу назначат дату венчания, Софья и решила сбежать. А мне теперь предстоит мучаться, как выйти из непростого положения. — Ладно, моя хорошая. Утро вечера мудренее. Сейчас прикажу постелить тебе в гостевой комнате, а завтра будем что-то решать. До позднего вечера я просидел в кабинете, прикидывая варианты. Однозначно наклёвывающееся любовное приключение с приглянувшейся девицей пора заканчивать. Слава богу, что не сподобились перевести общение в горизонтальную плоскость. А поцелуй — это так, приятное воспоминание о молодости. Для меня то это лишь пикантная связь, а вот для Софьи сломанная жизнь. Тут её папаша прав полностью. В таких случаях высшее общество снисходительно к дворянам. Ну позабавился с девицей, так она же из простых. Ну даст он ей денег и устроит её судьбу, выдав с хорошим приданным за мелкого чиновника. Сколько известно подобных случаев. А вот для неё и её семьи — это огромный скандал и потеря репутации. А репутация для купца — это всё. Но и выгонять её обратно к отцу — не дело. Я предложил Софье просто сходить к нему м всё объяснить. Неплохо было при этом подмочить репутацию Анастасии фон Розен. Типа всё наврала от зависти, а сама на мужчин засматривается. Но Софья сразу в испуге вскочила: — Не вздумай. Батюшка ужасно зол на тебя и может всякое произойти. Ну да, тогда лучше выждать. Но не прятать же Софью у себя в доме. В этот момент я взглянул на исчёрканный замыслами лист бумаги и улыбнулся. А что если устроить судьбу девушки иначе. Она грамотная и очень старательная, можно вылепить из неё отличного помощника, возможно поручить ей дела с Обществом. Отличная мысль, мне не хватает сил и времени тянуть всё в одиночку. Положу ей жалование и пусть зарабатывает на своё будущее. Но, категорически нежелательно поселять её в своём доме. По-любому пойдут слухи, может заявиться упрямый папаша и будет скандал на всю столицу. Лучше подобрать ей душевную старушку, пусть Софья формально будет её компаньонкой с проживанием. Да, это было бы идеально! В тот же день Софья в сопровождении моих людей выехала в Москву. А перед ними отправился верховой с письмом к одной моей хорошей знакомой. В нём я прошу временно приютить девушку и показать ей столицу. Ещё удивительно, что купец продержался целых три дня. Просто в очередное утро меня побеспокоил лакей: — Ваше сиятельство…к Вам господин Рукавишников. Не дождавшись моей реакции тот продолжил: — Вид имеют весьма решительный. Может людей кликнуть и выпроводить его? — Не надо, проводи его в мой кабинет. Я скоро спущусь, — и хотя неприлично сразу выходить к гостю, который ниже тебя на социальной лестнице. Я быстро дописал письмо и вышел к гостю. Рукавишникову лет 50–55, одет солидно и дорого. Одна шуба баргузинского соболя чего стоит. Лицо круглое и красное. Скорее не от мороза, а от накрученных эмоций. Вон и руки подрагивают, уверен — не от страха, а от злости. И без всяких поклонов сходу: — Где моя дочь? Несколько мгновений мы сверлили друг друга взглядами: — Прежде всего — жива, здорова и в безопасности. — Да как Вы смеете! Украли девчонку и держите её взаперти, — ну вот, начал заводиться и сразу градус беседы взлетел до уровня скандала. И струдом удерживается, чтобы не кинуться на меня. Я же просто спокойно стою и смотрю на него. Без ехидной улыбки и тем более без вызова. Просто жду, когда первая порция пара улетучится. — Сядьте! — моим тоном можно реку заморозить. И это подействовало, тот непроизвольно опустил задницу на мягкий стул. — Надеюсь Вы пришли не оскорблять меня, а хотите узнать о дочери? Не отвечает, ещё больше раскраснелся, в руках мнёт свою шапку, но уже не торопится наговорить всяких гадостей. Но если бы не моё дворянское звание, наверняка бы кинулся. Мужик явно решительный и пришёл защищать своё. — Ваша дочь не у меня. Гулкая тишина, тот ждёт продолжения. — Что? — И никогда не была. Софья Гавриловна находится в Москве в доме княгини Львовой. Пока просто в качестве гостьи. У княгини две дочери и те покажут ей столицу и магазины. — Лжёте, если Вы рассчитывает на наследство, то я сегодня же его перепишу, — рискованное заявление. Сейчас я имею полное право крикнуть своим людям и отправить Рукавишникова на конюшню, где его выпорют как обычного слугу. Был бы дворянином, получил бы вызов на дуэль. А так, за оскорбление графа — плети в самый раз. Но мне нужно иное. — Предлагаю Вам выслушать меня, а потом уже решать. Мне даже показалось, что раздался скрежещущий звук. Это он так сжал челюсти, костяшки пальцев побелели, бедная меховая шапка в его руках окончательно потеряла свою форму, но всей позой и выражением лица купец показывает — типа, давай ври дальше. — Это случилось на рождественском балу в дворянском собрании. Тогда был маскарад и все были в масках. Так я чисто случайно познакомился с двумя прелестными девушками одетыми в костюмы «Ночи» и «Зимы». И только по окончанию бала увидел их лица и мы познакомились. — Не может быть, моя Софочка очень благоразумная девочка и не стала бы рисковать моей репутацией и выдавать себя за дворянку. — А уж это Вы узнайте у баронессы фон Розен. Она это придумала и провела подругу на дворянский бал, воспользовавшись масками, — здесь я чуть слукавил, но мне нужно нивелировать слова Анастасии. Я же не знаю толком, что она наплела купцу про наши отношения. Вернее — что Софья напридумывала про нас. — Далее, — я игнорирую недоверчивое выражение лица сидящего напротив, — после бала мы виделись дважды. Это когда случайно встретились на горке — Софья была с баронессой и мы катались вместе с детворой. И во второй раз я пригласил Вашу дочь покататься верхом за городом. И всё. — Всё, а как же любовные записки? — взвился купец. — А Вы их читали? — больше чем уверен, что Софья их уничтожила. — Нет, но и так понятно, что такая переписка предрасудительна. — Послушайте, Гаврила Платонович, — мне надоело находится в оборонительной позиции, — Софья очень юна и впечатлительна. Мне кажется, что она немного влюблена в меня. Ну как же, бравый гусарский офицер, взрослый кавалер. Наверняка у неё это первые. Ведь так? Тот неохотно кивнул. — Софья замечательная девушка, но в мои планы не входит поспешная женитьба и вообще, — не помешает сейчас охладить купчину дворянским высокомерием. — И вообще, я слишком уважаю Софью Гавриловну, чтобы позволить Ярославлю сделать из неё предмет пересудов. — Но почему Вы, граф не отослал девочку домой? — уже лучше, мы почти спокойно разговариваем. — Ну, насколько я понял, Вы решили скоропостижно выдать её замуж. Софья пришла ко мне с мольбой о помощи. Она не хочет выходить за нелюбимого. Я успокоил её как мог и предложил встретиться с Вами. Но Софья ответила, что лучше этого не делать. Что папенька в гневе способен на многое. -Лучше бы хвостом поменьше крутила, чем на отца родного наговаривать, — окончательно успокоился тот, — но что моя дочь делает в Москве? — Ну, это уже была моя идея. Выждать, когда Вы придёте ко мне и нам удастся всё обсудить. Княгиня Львова замечательная женщина, она познакомит Вашу дочь с театральной жизнью столицы. Пусть Софья чуть развлечётся и забудет о произошедшем. Хотите, выезжайте завтра же и заберите её домой. Но я тут вот чём подумал. Вы дали дочери великолепное образование, и она оказалась очень способной. Не каждый дворянин своему сыну такое устроит. — Да, — впервые улыбнулся мужчина, — на детях я никогда не экономил. Для них всё лучшее, учителя, книги. А дальше разговор затянулся настолько, что я предложил Рукавишникову отобедать у меня. Просто поведал ему о нашем Обществе, тот даже дал мне несколько толковых советов. А далее мы увлеклись торговыми делами и расстались вполне довольные друг другом. Более того, мы решили ехать в Москву вместе.Купец воспользовался возможностью и снарядит караван, ну и я присоединюсь к нему. В тёмном стекле большого книжного магазина отразились три силуэта. Самый крупный принадлежит дородному богато одетому мужчине лет пятидесяти с грузной осанкой. С большой долей вероятности по внешним признакам его можно отнести к купеческому сословию. Высокая соболья шапка, тяжёлая шуба, подбитая дорогим мехом. Широкие плечи, обременённые не возрастом, а достатком. Тускло поблескивает золото — на пальцах рук и в толстенной цепочке карманных часов. Здесь не пахнет службой или чиновничьим сословием. Здесь всё напоказ, просто кричит, что перед вами человек дела, товара и денег. Рядом с ним отражался мужчина куда более высокий и сухощавый. Его зимнее пальто тёмного сукна с меховым воротником выглядело не менее дорогим, однако не кричало о цене. Никакого избытка — ни тяжёлых ювелирных украшений, ни броского блеска. Всё было слишком хорошо скроено, чтобы нуждаться в показушности. Этот держался прямо, почти небрежно, с тем спокойствием человека, которому незачем никого убеждать в своем положении. Лёгкий поворот головы, привычка чуть приподымать подбородок, уверенность движений — в нём без труда угадывался человек власти. Один из тех, кто не торгуется и не просит, а распоряжается. Аристократ. Из породы людей, для которых богатство — лишь приложение к имени. И между ними третий силуэт, тонкий и удивительно легкий. Девичья фигурка казалась почти хрупкой рядом с двумя мужчинами. Тёмная шубка, аккуратно подогнанная в талии, мягкий мех у воротника, стройная шея, скрытая пуховым платком. В ней ещё угадывается купеческое происхождение — добротность ткани, некоторая любовь у аккуратной нарядности. Но уже проступало и нечто иное. Было в её осанке что-то удивительное мягкое и воспитанное: привычка держать прямо спину и некая экономность движений. Она словно стояла на границе двух миров — ещё дочь богатого купца, но уже способная без неловкости войти в гостиную знатного дома. За время нашего совместного путешествия в Москву мне удалось если не подружиться с купцом, то найти общие точки соприкосновение — это точно. Первый день тот присматривался ко мне. Видать ему сложно было поменять своё сложившееся мнение о графе Белькурове. А сейчас вместо властного и пресыщенного аристократа он видел вполне вменяемого собеседника. А зацепились мы с ним, когда пошла речь о моих планах обогащения за счёт кредитования землевладельцев: — Деньги то, Ваше сиятельство, всякий возьмёт. Да только по осени укажет: «неурожай», «пожар», «лихие люди», «упало в цене» — найдёт десятки причин, чтобы не возвращать денежку-то. Надо давать в долг под урожай и возвращать пшеничкой. Рубль человек утаит, а хлеб куда ему девать? Прав он оказался и в том, что не стоит связываться с мелкими или крупными землевладельцами: — У бедного помещика одна беда: коли год худ, он первым же делом Вас обманет. Не со злобы — с нужды. А у богатых есть свои налаженные связи. Вам лучше работать со середняками. У кого от 300 до 1000 крепостных. У этих репутация и можно давить через высшее общества. Америки для меня он не открыл, а вот активнее вкладываться с логистику, выкупать амбары у воды и пристани, договариваться с теми, кто лодки держит и бурлаков нанимает — это нужно обдумать детальнее. Как и то, что не следует делать ставку только на зерновые. Масло и соль тоже всегда в цене. Те же сезонные засолки летом требуют большого количества соли. А в вопросе благотворительности Рукавишников был вообще золотым источником: — Наш брат купец не чурается благотворительности. Но не туманной, а видимой что-ли. Если попросить денег на «добро», он откажется, погонит прочь. Но даст солидную сумму на спасение собственной души, а также если это приведёт к большему уважению в обществе. Или если фамилия останется в памяти жителей. То есть должна быть практическая польза. Например, ежели назвать этот ваш Дом Призрения именем Гаврилы Платоновича Рукавишникова, то я легко дам на это богоугодное дело несколько тысяч. Или ежели церковь поддержит, тогда не жалко средств во спасение душ родителей. А ещё лучше назвать это заведение не сиротским домом, а ремесленным. Не просто кормить бедных, а учить нужному делу. Например, девочек шитью, а пацанов счёту и ремеслу. Лишний рот кормить — сплошной расход. А человека делу научить — прибыль божья. То есть, если хочешь заинтересовать богатого купца и потрясти его мошну — дай статус. Допустим включи его в Совет попечителей наряду с князьями и графьями. Взять пару весомых аристократов, добавить к ним штук 7–10 богатых купцов, присоединить важного духовного лица и городского главу — и отобразить список имён на памятной доске у входа в заведение. Неплохо, однако. Гаврила Платонович ещё много чего наговорил и это осело у меня в голове. Нужно с этим переспать и выработать свою концепцию. Раз уж я загорелся этим делом, нужно довести его до логического конца. В столицу въехали в полдень, я сразу направился на своё подворье, мечтаю попариться в баньке и выспаться в своей кровати. А купец повёл караван дальше в объезд города к Москворецкой набережной. Там у них своя складская зона. Встретится договорились завтра у меня и уже вдвоём навестить гостеприимный дом княгини Львовой. Я же сразу отправил лакея с запиской для Софьи, чисто чтобы та была готова к появлению родителя. Заодно как мог успокоил её, сообщив, что папенька настроен весьма благодушно и наш план сработал. ---------- Глава 9 Глава 9 Гаврила Платонович проговорил с любимой доченькой наедине около сорока минут. Это пока мы с княгиней баловались чайком. А затем поблагодарил хозяйку и сообщил, что забирает дочь с собой. Ему удалось снять приличные апартаменты на Пречистенке. Этим Гаврила Платонович, вроде как, поставил точку в неприятной истории. Обозначил своё отцовское право с одной стороны. И признал право дочери на выбор с другой. И пусть он не дал мне пока разрешение на трудоустройство Софьи, как моего помощника. Но сам факт, что мы через три дня встретились и втроём прогулялись по Арбату, даже посидели в небольшой ресторации — о многом говорил. Купец начал мне в каких-то вопросах доверять. Но дочь наедине со мной оставлять по-прежнему боится. Типа дела делами, а волка в овчарню пускать категорически не следует. А я погрузился в привычную среду — балы, приёмы, визиты. И не потому, что настолько соскучился по светской жизни. Хотя да, мне этого немного не хватало. Но в большей степени из-за желания напомнить о себе. Ведь ежели я хочу привлечь солидных спонсоров к своему проекту, то мне нужно находиться на людях. Для чего мне вся эта волокита с Обществом Призрения? Ну, поначалу я действительно хотел помочь всем бесправным и неимущим. Но, после раздумий пришёл к выводу, что помочь реально не смогу. Да тут даже отобрать кандидатов на помощь — реально сложно. Ну сами подумайте. Всем помочь невозможно, таковых сотни тысяч. Помогать тяжело больным людям — так это совсем другой профиль с уклоном в медицину. Там скорее нужны общества милосердия или странноприимные дома. Солдатам, пострадавшим на войне? Тут тоже непросто, даже калеченые с одной рукой и ногой они могут создать семью и зарабатывать на жизнь. Государство пытается таким помочь, собирая в инвалидные команды. Им выделяют казённое содержание и подыскивают подходящую службу. Есть ещё профессиональные нищие, бродяжки, душевнобольные и даже бывшие каторжане. Но зачем нам сразу занижать статус будущего Общества. А вот сироты и вдовы с детьми — это на мой взгляд наш профиль. Возможно, ещё старики в ограниченном количестве. Тут принцип следующий — помогая одному человеку спасаешь целую семью. Плюс дети будут обучаться ремеслу, и те же купцы охотно пожертвуют на благое дело. Можно пытаться давать профессии под заказ. Допустим купцу требуются грамотные приказчики или же в дворянскую семью необходимы гувернантки со знанием определённых наук или компаньонки для пожилых дам. Тут возможен полёт фантазии. Я бы сделал ещё упор на вдовах и сиротах военнослужащих, отдавших жизнь за императора и отечество. В этом случае можно привлечь генералитет и важных сановников. Но постепенно юношеский задор уступил место взрослой прагматичности. И сейчас мною двигают две вполне меркантильные причины. Первая — мне опять скучно. Прогрессор из меня не получился. Пламенный революционер и великий низвергатель тоже. Видать нет во мне этой пассионарной жилки, двигающей прогресс и угрожающий спокойствию великим мира сего. Так чем хуже занятие вполне благим делом — помогать ближнему своему. А вторая причина — работа как бы на перспективу. Пока я ещё пустышка, наслаждаюсь жизнью и мало задумываюсь о будущем. Я не верю в великую любовь до гроба с дамами, стоящими со мной на одной социальной лестнице. Скорее всего рано или поздно я просто выгодно женюсь на толстом кошельке или на княжеском титуле. И надеюсь, у меня будут свои дети. Ну и я хочу оставить им не только солидное состояние, но и положение в обществе. Сейчас у меня скандальная репутация светского повесы и дуэлянта. Меня опасаются половозрелые мужчины, а почтенные матроны прячут подальше от моих глаз своих инфантильных дочек. И правильно делают. Благородные порывы прекрасны, но уважение света покупается иначе. Я же хочу изменить свой образ. Заставить называть своё имя не с опаской и ненавистью. А с уважением и завистью. Ведь если нам удастся раскрутить мою идею, я значительно подымусь в статусе. И приглашать меня станут не из вежливости, а потому что моё присутствие почитают честью. Но тут ещё работать и работать, я только начал осуществлять первые шаги. Неделю я откладывал разбор личной корреспонденции. За время моего отсутствия в столице пришло порядка сотни писем. В основном приглашения, уже устаревшие. Были деловые бумаги, и даже небольшой запечатанный конвертик без обратного адреса и подписи. В нём красивым округлым подчерком некто изобразил всего одну лаконичную строку, заставившую меня ненадолго зависнуть: «Прощу, ежели Вы употребите Ваше влияние к примирению моего брата с отцом». Стиль записки говорит о том, что автор перевозбуждён и плохо себя контролирует. Особа благородного происхождения никогда не опустится до такого скупого и невежливого послания. А писала конечно женщина и я даже догадываюсь — кто именно. Пришлось окунуться в воспоминания и даже провести небольшое следствие, опросить того же Волкова и ещё несколько человек, отчасти посвящённых в те события. Итак, с большой долей вероятности эту галиматью нацарапала Екатерина Ратманова. Её смысл прост. Если вы благородный человек, то вас простят в случае выполнения некоего квеста. И будет вам удача, а также величайшее прощение. Лично я вижу тут целую цепочку сомнительного качества деяний. Как со стороны графа, так и с противоположной стороны. Я не уверен, что маркиза такая уж невинная овечка. Наверняка знала, что братец далеко не дуэлянт и попытается решить вопрос по защите чести сестры иначе, кардинально, с помощью наёмников. Но ведь обратилась к нему за помощью приструнить некоего графа. В этом случае записка — это попытка манипулировать мною. Мне неизвестна ситуация в их семействе. Жив ли ещё князь Андрей Максимович, не выскочила ли замуж его дочура и как поживает трусоватый маркиз Ратманов? Поэтому записку я отложил в сторону и благополучно забыл про неё. Её Императорское Высочество великая княгиня Мария Игоревна была дочерью младшего брата нашего царя-батюшки императора Константина II. Мой выбор пал на неё не случайно. У императора были две дочери и сын. Великий князь-кесарь мною в раскладах не учитывался, там совсем другие расклады. Старшая принцесса, хоть и пользовалась расположением двора, но недавно обручилась и всё её внимание было занято приготовлениями к предстоящему событию. Визиты, дипломатические обязательства и неизбежные пересуды столицы. Младшая великая княжна для выбранной роли была чересчур юна, и благотворительное общество под её именем выглядело бы не более, чем красивая вывеска, за которой всё равно пришлось бы искать настоящего покровителя. А вот Мария Игоревна как нельзя лучше подходила на эту роль. Тридцатипятилетняя племянница императора всея Руси была замужем за графом Львом Кирилловичем Одоевским. Президент Коммерц-коллегии не являлся членом императорской фамилии, но, несомненно, входил в топ чиновников высшего эшелона и пользовался уважением как в Сенате, так и в купеческой среде. Таким образом я вышел не на самую блистательную, а на ту, чьё слово имеет реальный вес. И другого варианта у меня не нашлось. Это взрослая и деятельная особа. И к тому же связана с деньгами и элитой, плюс личная мотивация к благотворительности. Великая княжна регулярно выделяет немалые средства на это. И вроде у неё создан и даже успешно работает некий благотворительный фонд под заумным названием «Попечительство святой Анастасии о вдовах и сиротах служивого сословия». Благодаря этому фонду вполне успешно существует воспитательный дом для девочек, также он обеспечивает содержание вдов офицеров и помощь дочерям разорившихся дворян. Выпускниц охотно берут в свои дома дворянские семьи. Как гувернантками, так и компаньонками. То есть упор сделан в сторону слабого пола. В попечители там в основном также входят женщины. Представительницы высшего общества, жёны министров и генералов, состоятельные купчихи и несколько сенаторов. В общем множество громких имен, а содержат они всего одно заведение. Плюс помогают нуждающимся вдовам. Проблема в том, что у меня нет знакомых, вхожих в ближний круг Марии Игоревны. А встретится случайно где-нибудь на балу — маловероятно. И дело не только в том, что меня к ней просто не подпустят. Не тот уровень. Но я бы возможно что-нибудь придумал, чтобы она сама мною заинтересовалась. Однако члены императорской фамилии редко появляются на людях. Наследника императора Александра Константиновича я видел лишь издалека на балу в Московском Благородном собрании. Близко не дала бы подобраться свита. А вот племянница императора вообще чуралась большого скопления людей. Говорят, что несколько лет назад та потеряла ребёнка в какой-то трагичной ситуации. И с тех пор предпочитает вести свой салон для избранного круга и увидеть её наверняка можно разве что на императорском зимнем балу в Кремле. Но это вершина пирамиды и провинциальному графу туда хода нет. Зато я могу попытаться добиться личной аудиенции у неё. Ну не станет же великая княжна отказывать в помощь собрату по меценатству. О благотворительном вечере в доме великой княжны я узнал чисто случайно от графа Апраксина: — У Марии Игоревны через неделю вечер. Для Анастасиевского попечительства. Билеты, правда — такие, что иной помещик за те деньги полгода проживает. — Бал? — Не совсем, — граф качнул головой. — Скорее собрание людей, которым приятно считать себя добродетельными…и вообще полезно быть замеченным. Получить приглашение оказалось совсем несложно для меня. И вот я стою перед её особняком на Пречистенке. Дом не столько роскошный, сколько внушительный. Светлый камень фасада, высокий портик, кованные фонари у ворот и герб императорского дома над аркой. Кареты стояли вереницей — лакированные, гербовые с ливрейными лакеями. Внутри необычно тихо для таких мероприятий. Еле слышно играет камерная музыка, пахнет воском, дорогим табаком и свежезаваренным чаем. Большая зала устроена весьма необычно, она как бы разбита на зоны. Можно было послушать музыкантов в одном углу огромного зала и перебраться на другую сторону, и послушать пение воспитанниц попечительства. Гости прогуливаются и останавливаются полюбоваться их работами. Вышивка, кружева и миниатюры. А в дальней зале проходит самый настоящий аукцион: старинные часы, редкие книги, дорогой фарфор, даже пара породистых жеребцов были пожертвованы ради сборов. Здесь я заметил представителей властных структур и высшего света. Седовласы сенаторы, генералы в мундирах, княгини в роскошных шёлковых платьях, Молодые гвардейцы и даже иностранные дипломаты. Здесь знакомились, негромко спорили и решали личные дела. И среди этого блестящего общества несомненно блистает сама хозяйка дома. Мария Игоревна не старалась привлекать к себе внимание — оно само потянулось к ней. Довольно высокая, стройная, в платье тёмно-синего шёлка и почти без украшений — только тонкая нить жемчуга и старинная брошь. Волосы убраны просто, без чрезмерной придворной пышности. Лицо спокойное и довольно приятное. Подойти ближе не получилось, но вроде у неё светло-зелёные глаза. Двигается племянница императора неспешно, предпочитает слушать и её окружают исключительно женщины. Причем те создали этакий непроницаемый кордон. Вот она стоит, всего метрах в шести, а подойти никак. На аукционе царит атмосфера благодушия. Здесь не приобретают редкости за бешенные деньги полусумасшедшие коллекционеры. Тут меценаты чинно дают от двадцати до пятидесяти рублей, и исполнившись чувством исполненной работы расходятся пить шампанское и демонстрировать свою особу небожителям. Когда на возвышение вынесли старинный серебряный дорожный образок святого Георгия в потемневшем окладе, я неожиданно поднял руку: — Сто двадцать рублей. В зале чуть стихли голоса, кто-то перебил меня: — Сто сорок. — Триста, — на это аргументов не нашлось, я выиграл этот лот. — Триста рублей… Продано графу Белькурову. Немного оживились купцы и парочка дам. Но вот та, ради которой я сюда заявился, лишь мазанула по мне равнодушным взглядом и отвлекалась на беседу с сидящей рядом женщиной. Это оказалось неожиданно неприятно. А вот один знакомый подсказал иную возможность переговорить с хозяйкой дома, — Через супруга? Нет, легче попасть к министру на приём, — заметив мой интерес, тот продолжил. — Есть одна особа. Доверенное лицо великой княжны. — Фрейлина? Статс-дама? — Не совсем. Нечто среднее между фрейлиной и управляющей делами попечительства. В этом неприятность большого света. Самые сведущие и влиятельные люди не всегда стоят в центре зала. Обратите внимание на блеск орденов и драгоценностей свиты великой княжны. А теперь присмотритесь вон к той группке молодых женщин. Одна из них и есть та самая, которая может Вам помочь и представит своей покровительнице. Отсюда далековато, и я не вижу толком лиц. Поэтому переспросил о ком идёт речь. — Так вот же она, теперь идёт под руку с гвардейским офицером. Да, сейчас я её наконец-то рассмотрел. Её спутник действительно хорош. Высокий мужчина с редкой сединой на висках и ему чрезвычайно идёт идеально сидящий кавалергардский белый мундир. Серебро эполет, тяжёлый темляк сабли и звезда ордена на груди. Держится спокойно без показушной картинности. И дама ему подстать. Статная молодая женщина в тёмно-зелёном платье, которое удивительно подходит к её глазам. Густой оттенок дорогого шёлка — почти цвет еловой хвои, сейчас лишь подчёркивает белизну кожи и делает глаза глубже и теплее. Почти янтарно-ореховыми при свете свечей. Строгий лиф и только тонкое кружево у воротника, да брошь с тёмным камнем, которая удерживает складку ткани на груди. Ни вызывающей роскоши, ни желания ослепить — всё в ней говорило о вкусе и внутреннем достоинстве. Ну а мне только удалось посмотреть на эту дамы с новой стороны. — Да, это маркиза Ратманова и князь Черкасский. Советую найти к ней подход, тогда Вам удасться и остальное. Как странно, до сих пор я представлял эту дамочку как избалованную княжескую дочку, культивирующую в себе прошлые обиды. Я инстинктивно дистанцировался от неё. От той истории с волосами дурно пахло и уверен, там нет ничего достойного. А сейчас передо мной совсем иная женщина, знающая себе цену. Ранее она казалась мне невеликих умственных способностей. Ну серьёзно, когда собеседник смотрит на тебя волком, невольно относишь это к слабости. А уж ежели ей сама великая княжна благоволит и настолько доверяет свои дела, что назначила особо доверенным лицом и управляющей фондом — значит та это действительно заслужила. Я тут же постарался слинять с благотворительного вечера и при этом радовался, что не попался на глаза Ратмановой. Далеко не уверен, что смог бы выиграть на чужом поле. А с утра начал рассматривать доступные варианты. Значит мне всего лишь нужно помирить выжившего из ума вояку и его инфантильного трусоватого сынишку. Для начала надо понять, что стало камнем преткновения. А дальше — в отличии от истинного графа Белькурова, у меня более гибкое мировоззрение. Я способен признавать свои ошибки и отойти от образа этакого дурковатого вояки в отставке, для которого жизнь сузилась до размеров карточного стола, пятачка травы на дуэльном участке и юбки доступной женщины. Вообще мы с графом были на разных полюсах во многих вопросах. Мне приходилось перекраивать его окружение. Возможно, в результате этого, меня слуги за глаза называют блаженным, а друзья снисходительно относят изменения за счёт полученной травмы головы. Возможно. Но, это не всё. Я стал анализировать некоторые свои поступки и оказалось, что они не совсем укладываются в моральную шкалу ценностей того мужчины, который попал в этот мир из двадцать первого века. Я нынешний перенял некие черты настоящего графа и сейчас не являюсь ни тем, ни другим. По-прежнему я не могу позволить себе относиться к слугам как к животным и принуждать бесправных служанок к сексу. Это так. Но зато появился определённый рационализм в делах и некий мужской цинизм. И в первую очередь в отношении слабого пола. И вот яркий этому пример. Мне нужна постоянная партнёрша. Как любому мужику мне требуется сбрасывать пар. Зависимые от меня исключаются сразу. Это фу. Найти вдовушку из мещанок или артисточку из балета — ну не знаю. Некий опыт уже есть, чисто для удовлетворения физических потребностей, не более. Вывести в свет не получится, общество не оценит. Навещать вечерами тайком и прятаться — надоело, а просто взять содержанку — хватит позора с Софьей. Поэтому я пришёл к мысли, что мне нужна девушка дворянского происхождения, находящаяся в стеснённых материальных условиях. Возможен вариант молодой вдовы. Но мне хватило Вареньки и её молоденького супруга. Только отвернулся, а она уже за твоей спиной с кем-то спелась. Тут больше подошла бы неопытная девушка, которая согласилась бы на предложенные условия. ---------- Глава 10 Глава 10 Книжная лавка на Тверской была из тех мест Москвы, где я любил бывать. Снаружи звон санных колокольчиков, окрики ломовых и шум праздной толпы. А внутри царство тишины. Запах бумаги, пыли и воска. На полках теснятся французские романы, радуют глаз небольшие картины и географические атласы. А также богословские трактаты, нотные сборники и свежие столичные журналы. Для меня хозяин лавки выделяет укромное местечко со столиком. Отсюда видно улицу и снующих прохожих. Служанка уже привычно приносит мне чашечку кофе и свежую прессу. Периодически раздаётся мелодичный перезвон, это заходят посетители. Здесь непринято говорить громко, люди выбирают понравившуюся книгу и уходят, впуская внутрь толику зимнего холода. Эту особу я и не сразу заметил, кто-то зашёл и негромко разговаривает с хозяином лавки. Отреагировал я на немного повышенный тон: — Это, сударыня, старое издание, — лениво тянет хозяин, перелистывая страницы. — Да ещё и без особого спросу. Дам пожалуй…три рубля. Его собеседница чуть повысила голос, — три? Но здесь одни итальянские романсы… И фортепианные переложения. — Бумага нынче дешёвая, барышня. Да и покупателей на музыку меньше, чем вам думается. Молодая девушка стоит ко мне вполоборота, и наверное стоит её описать. Первым делом бросается в глаза её одежда. Тёмный поношенный редингот, слишком тонкий для московской зимы. Мех на воротнике давно вытерся, перчатки аккуратно заштопаны. Но при всём этом передо мной не мещанка. Эта держится прямо и с чувством собственного достоинства. И неприятно наблюдать, как её приходится торговаться из-за рубля. Она положила руку на стопку нот и не решается с ними расстаться. — Хорошо, пусть будет три, — я же тайком всматриваюсь в её лицо. В нём нетни заискивания, ни истерики — лишь усталость человека, привыкшего проигрывать подобные споры. И даже сейчас, получив деньги она не опустилась на уровень торговца. Коротко поблагодарила его, возможно чересчур вежливо для человека, которого немножко обобрали, пользуясь стеснёнными обстоятельствами. — Интересная особа, — проговорил я не вставая. Хозяин лавки сразу же подошёл, — Ваше сиятельство, ещё чашечку кофе? — Пожалуй и просвети любезный по поводу вашей посетительницы. — Ах эта. Бедная барышня. Живёт недалеко отсюда, похоже из дворян. Но явно бедствует, не от хорошей же жизни она продает книги и ноты. — И как её зовут? — Елизавета Павловна Ланская. Отец из офицеров, слышал, что помер. Матери тоже вроде нет, потому что живёт у дальней родственницы. Говорят жизнь у неё не сахар… Вскоре я узнал типичную картинку из жизни сироты. Держат эту Елизавету как служанку, выполняет самую неблагодарную работу, питается очень скудно и нерегулярно. Донашивает чужие платья и к тому же ей постоянно напоминают, какая она тяжёлая обуза. Девушка ищет нормальную работу, но это непросто с такой роднёй. А ещё «добрая» родственница ищет ей «хороший» брак. На примете пожилой вдовец с тремя детьми. Он вроде согласен взять бесприданницу и сироту. Неприятная история, но к сожалению нередкая. — Ладно, я пожалуй куплю у тебя эти ноты. — Семь рублей, редкое издание. Поверьте, Ваше сиятельство — хорошая цена. — Да, а что же ты ей нормальную цену не дал? — Ну, Ваше сиятельство…сочувствие сочувствием, а дело делом. — Дам пять, только доставь покупку в мой дом. — Будет исполнено, пренепременно, — и он изогнулся в поклоне. В этот момент я ещё ничего не планировал. Просто хотел вернуть девушке ноты. Было заметно, что они ей почему-то дороги. Ну и сказалось раздражение на ушлого лавочника. На следующий день после завтрака я решил встретиться с этой дамой. Адрес и имя мне известны. Зайду и отдам. И вот удача, она буквально вылетела из подъезда дома и быстро пошла по направлению к ближайшей кондитерской. Мне не оставалось ничего другого, как последовать за нею. А тут внутри тепло после пронизывающего ветра, приятно пахнет кофе, ванилью и горячим тестом. Девушка стоит у прилавка, — полфунта булочек и два пирожка с ливером, — тихо добавила она. Угу, значит её послали за выпечкой, а себе она может позволить только лишь два пирожка. Когда та отошла от прилавка и вышла на улицу, я позволил себе окликнуть её: — Сударыня, — она вздрогнула и обернулась. Вблизи Елизавета ещё моложе, лет восемнадцать, не больше. Симпатичная, тихая домашняя красота. Светлая кожа, чуть уставшие серые глаза, простая шляпка и выбившаяся прядь волос у виска. И эта насторожённость в глазах — да, не баловала её жизнь. Одинокие девушки быстро учатся осторожности. — Простите мою дерзость, — я слегка поклонился, — кажется вчера, Вы были в книжной лавке на Тверской? Ну вот, сейчас в её глазах доминирует смущение, — да. А что случилось? — Боюсь, я стал невольным свидетелем вашего разговора с хозяином. Елизавета опять напряглась, гордыня проявилась. Но пока что она произнесла только одну короткую фразу. Смотрит на меня, пытаясь понять, что мне нужно. — Сударыня, — я попытался говорить как можно мягче, чтобы не спугнуть её, — я позволил себе купить Ваши ноты. К сожалению она всё-таки испугалась, — простите? Я протянул ей аккуратно перевязанный свёрток, — и хотел бы вернуть владелице. Несколько секунд молчания: — Но зачем? Хороший вопрос, я даже усмехнулся про себя. А я знаю — жалость наверное и толика любопытства. — Скажем так, мне показалось несправедливым, что человек вынужден продавать вещи за бесценок. На сей раз она смотрит открыто мне в глаза, пытаясь понять, что я за фрукт. Боиться подвоха, умная. — Благодарю Вас, — наконец ответила та тихо, — но я не могу принять такой подарок. — Понимаю, — как можно тактичнее ответил я, — тогда предлагаю следующее. Я не завтракал и хочу перекусить в кондитерской, что на соседней улице. Составьте мне компанию за чашечкой кофе и ноты Ваши. Она колебалась, это заметно. Но и стоять на холоде более не может, мёрзнет в своей худой одежонке. — Ладно, но только на пять минут. Через десять минут мы зашли в кондитерскую побольше, тут клиентура посолиднее. Разумеется приватных кабинок нет, но желающие выпить чай или кофе могут побаловаться свежей выпечкой за уютным столиком в углу. Моя спутница села на краешек стула и замерла как птичка. Спина прямая, перчатки аккуратно сложены на коленях и настороженность в глазах. Подошедший слуга сразу опознал во мне важную персону и приторным голосом поинтересовался, что нам принести. На девушку он только быстро стрельнул взглядом. — Чай, кофе, горячий шоколад? — спросил я таким тоном, будто это абсолютно привычное дело между двумя хорошо знакомыми. — Нет, благодарю, — поторопилась ответить та. — Любезный, принесите-ка нам…даме чай и горячий шоколад, я же возьму кофе. И не забудьте миндальное печенье, пирожки с яблоками и пожалуй немного засахаренных фруктов. Забавно смотреть как Лиза делает вид, что стоящая рядом чашка с благоухающим чаем не имеет к ней никакого отношения. — Елизавета Павловна, хватит гипнотизировать меня. Лучше согрейтесь, чай тут действительно хороший. Тут главное в тоне, говорить следует непринуждённо и не давить на собеседницу. И вскоре она уже вцепилась в чашку, грея озябшие пальцы. — Попробуйте миндальное печенье, тут его отменно делают, — кстати, Вы играете на фортепиано? Это мой второе правило, отвлечь посторонней темой от основной линии. А через пятнадцать минут я не только узнал о музыкальных предпочтениях этой девушки, но и с огромным удовольствием любовался на её сконфуженный вид. Это когда она не только умяла вазочку с печеньем, но и осилила три пирожка с яблоками. — Ой, извините. — Это Вы извините, на Вас было так приятно смотреть. Вы с лихвой отработали Ваши ноты. У Елизаветы чуть хрипловатый, может с мороза, приятный голос. Грамотная речь образованного человека, без жеманства, без привычного для бедных родственниц заискивания. Значит не успела опуститься под гнётом обстоятельств. У неё удивительно живое лицо, не красавица, не роковая женщина, но что-то в ней притягательное есть. Наверное молодость. Невысокая, ладно сложенная. Этого нем может скрыть старенькое платье. Мороз и горячий чай оставили свежий румянец на щёчках, а свет, падающий от замёрзших окон делает кожу почти прозрачной. Я смотрю, как она касается тонкими пальчиками чашки с горячим шоколадом, смакует его, и быстро облизывает верхнюю губку языком. Периодически поправляет выбившуюся прядку волос и посматривает на меня. Изначально я хотел на этом и остановиться, но внезапно почувствовал к ней интерес как к женщине, как к самке. Мне приятно смотреть на декольте её платьица, там скрывается немалая такая грудь. И вот что интересно, Ланская абсолютно точно чувствует мой интерес к ней, но ведь не уходит. Наоборот сейчас наступила неловкая пауза и надо решаться. Ну а что я теряю? Конечно за такой девушкой стоило бы поухаживать. Полгода или год. Но ведь у нас разные весовые категории. Лично мне от неё нужно лишь её тело, душа не обязательно. В ответ я готов её поддерживать, дать ей работу и даже позволить встать на ноги. Возможно, купить своё жильё и главное, начать зарабатывать самостоятельно. А там она сможет выбирать себе жениха по душе. Вариантов у неё немного — дурной брак, унизительная зависимость или того хуже, случайный секс за деньги. Лично я за честность. Девушка забеспокоилась от моего взгляда и начала одеваться: — Елизавета Павловна… позвольте задать Вам вопрос, который вероятно покажется дерзким. Девушка дёрнулась, но всё-таки отреагировала: — Слушаю Вас сударь. — Прежде всего разрешите представиться, граф Белькуров. Ярославский помещик. В Москве у меня особняк и бываю тут я больше наездами. О вас, Елизавета Павловна, я навёл некоторые справки. Сейчас я задам вопрос. А потом Вы вольны уйти и забыть об этом разговоре. Итак, ответьте мне пожалуйста, Вы довольны своим нынешним положением? Вы счастливы? Умничка, после короткой фразы ответила честно, — счастлива? Нет. Я кивнул, удовлетворённый ответом. Просто если бы она стала жеманничать в духе, такие вопросы порядочной девушке не задают. Я бы извинился, ушёл и забыл бы о ней через несколько минут. Просто пожалел бы своё время. — Простите за откровенность, но кажется жизнь к Вам несправедлива, — не дождавшись реакции продолжил. — Я человек не романтический и довольно занятой. Поэтому предпочитаю говорить прямо. Через весьма короткое время Ваша родственница или кто-то другой решит Вашу судьбу. И боюсь не слишком удачно для Вас. Вы молоды, красивы и слишком беззащитны для этого положения. На сей раз девушка побледнела, но по-прежнему отмалчивается. — Я мог бы предложить иное. Я начинаю большое дело, благотворительное общество. И мне потребуется человек образованный, аккуратный и умеющий писать важным людям. Также необходимо вести бумаги, договариваться с людьми. Девушка слушает очень внимательно, смотрит прямо мне в глаза, пытаясь понять скрытую подоплёку. — Я могу помочь Вам утроиться, сниму квартиру и обеспечу жалованием, достойным Вашего положения. Познакомлю с нужными людьми и обеспечу всем необходимым. Да что же такое, я ожидаю возмущения или уточняющие вопросы. А эта девица просто выжидает и этим ставит меня в более слабую позицию. Будем провоцировать: — Но Вы достаточно умны, чтобы понимать — мне хотелось бы видеть Вас рядом не только по делам. Вот теперь до неё дошло окончательно и девушка покраснела. И сразу стала удивительно симпатичной, в глазах зажглись злые огоньки. — То есть Вы, господин граф предлагаете мне стать Вашей содержанкой. Чем же это лучше замужества со стариком. — Хм, Вы невнимательно меня слушали, Елизавета Павловна. Содержанка — это та, кто полностью и безоговорочно зависит от кого-либо. Без каких-либо перспектив. Я же предлагаю Вам хорошо оплачиваемую работу, полезные связи и в ближайшем будущем свободу. Вы вольны будете выбирать себе судьбу сами. Как впрочем и мужа. Да и я далеко не старик и надеюсь не вызываю у Вас резко отрицательных эмоций. Опять замкнулась, хоть бы выразила своё возмущение. Хотя нет, я вижу, как в этой хорошенькой головке идёт сражение между рациональностью и привитыми моральными ценностями. — В любом случае Вам я помогу выбраться из той ситуации, в которую попали. Даю Вам один день, жду до завтрашнего вечера. Если Вы откажетесь, я просто предложу Вам денежную помощь. Если сможете вернуть когда-нибудь долг — хорошо, нет — так тому и быть. А можете просто вернуться к своей прежней жизни. Вот нравится мне эмоции, озаряющие её лицо. Там нет оскорблённой маски, есть глубокая задумчивость. — Разрешите Вам немного помочь с выбором, — мне показалось уместным уделить ей ещё несколько минут: — Для большинства молодых женщин вашего круга судьба решается без вашего участия. Сегодня отец, дядя или тётушка решают, кому вас представить. Завтра какой-нибудь благоразумный родственник договорится за вашей спиной о браке. Послезавтра муж станет распоряжаться вашей жизнью. И почти никто не спрашивает, чего хочет сама женщина. Елизавета не спорит, только отстранённо слушает меня. — Я не уверяю, что предлагаю Вам сказку. Ничуть. И в моём предложении есть определённый расчёт. Мне нужна любовница и помощница в одном лице. Но, я не торгуюсь за Вас с Вашими родственниками. Не принуждаю и предоставляю выбор. Вы откажетесь — и мир не рухнет. — Почему…именно я? — наконец девушка отмерла и даже позволила себе перебить меня. И этот вопрос застал меня врасплох. — Не знаю. Разрешите мне не отвечать. Чтобы я не придумывал приятный Вам ответ. Та кивнула, развернулась и неторопливо пошла в сторону дома, неся в руке свёрток с безнадёжно остывшей выпечкой. Кому-то сейчас достанется. Если честно, я не планировал ставить эту девушку в совсем безвыходное положение. Но видимо всё шло к этому, потому что я только вечером собрался с визитом к знакомым, как лакей доложил, что ко мне странная гостья: — Ваше сиятельство…там барышня какая-то. Говорит — к вам. Ну да, в моей гостиной не часто появляются такие особы. Девушка стоит лицом к окну, её бедность слишком заметна на фоне дорогой отделки комнаты. На полу узелок, видимо всё, что нажила за свою жизнь. На неё другое, более приличное платье. Видимо парадное. Девушка заметно бледна, а вот глаза и нос покраснели. Наверное был скандал и её заставили плакать. Но взгляда от меня не отвернула, будто наоборот смотрит с вызовом. Но скорее это отчаяние. — Елизавета Павловна, — та чуть присела в книксене. — Простите мой ранний визит. — Лиза, хватит этих реверансов. Пришли и молодец. Мне нужно уехать, Вас сейчас определят в Вашу комнату и предоставят всё нужное. А увидимся наверное уже завтра. Вот оно — наиболее ценное качество опытного управляющего. Павел Андреевич Мещеринов умеет не попадаться на глаза, но быть всегда рядом, когда он нужен. Вот и сейчас я увидев его, сразу ввёл в курс дела: — Павел Андреевич, прошу любить и жаловать. Это моя хорошая знакомая Елизавета Павловна Ланская. Она несколько дней погостит у нас. Выделите ей пожалуйста гостевую комнату и обеспечьте ей должный комфорт. — Елизавета Павловна, значит договорились, до завтра. Со всеми вопросами к моему управляющему. Уважительным обращением к девушке я показал умному управдому, что перед ним дворянка и отнестись к ней следует именно так. Ну и ничего удивительного, что на завтраке мы с Лизой встретились. Она уже не выглядит такой испуганной, вон как уплетает оладушки со сметаной и вареньем. Хотя нет-нет, а испуганно вздрогнет, когда лакей подойдёт предложить копчёную рыбку. Выглядит девушка получше, явно выспалась и даже вроде перестала меня бояться. — Елизавета Павловна, — я выбрал деловой тон начальника к подчинённой. Так ей будет легче сориентироваться. А то бедная думает, что я сходу потащу её в постель. — Я даю Вам полчаса на сборы, дальше нас ждут дела. С этого момента Вы работает на меня в качестве моей помощницы. Жалование Ваше будет составлять пятьдесят рублей серебром. Не спорьте, — заметил я её попытку возразить. — Вам придётся соответствовать своему новому статусу. Жить будете в служебной квартире, которую буду оплачивать я. Но всё остальное за Ваш счёт, питание, оплата печника и прочее. Девушка поняла, что находится в новой ситуации и даже встала из-за стола, сложив руки на животе. И внимает хозяйским речам, умница. Ей по-моему даже нравится, что кто-то решил за неё массу проблем. ---------- Глава 11 Глава 11 Через пятнадцать минут мы в сопровождении слуги отправились за покупками.Приказав кучеру ехать к французской модистке на Кузнечный мост, я просто хотел приодеть вою помощницу. Выбрал это место по двум причинам. Здесь не будут излишне трепать языком. И очень важно, что нам нужно приобрести комплекты дамской одежды, включая изделия башмачника, меховщика, белошвейки, перчаточника и прочих. А тут очень удобно, хозяйка привлечёт всех нужных мастеров и мы сможем не выходя на улицу примерить и обувь, и шляпки. Бедная девочка, возможно она впервые попала в царство зеркал, лент и шёлка. Мне представляться не нужно, за меня говорит мой имидж, поэтому я просто пожелал, чтобы нам подобрали пару платьев на выход, одно домашнее, а также верхнюю одежды, включая аксессуары, обувь и также нижнее бельё. — Для Вашей дамы что-нибудь скромное? Или позволим себе немного красоты? Прикольно смотреть на покрасневшую Елизавету, но негоже стеснять её и дальше, поэтому я намекнул, модистке, что надеюсь на стопроцентный результат и вернусь часа через два-три. И приказал доставить девушке чай-кофе и развлекать по возможности. А когда Лиза попыталась объясниться, я сделал ужасно занятый вид и ретировался на улицу. Квартира нашлась быстрее, чем я ожидал. Впрочем — деньги и решительность решают многие вопросы. Ещё вчера я поручил управляющему срочно подыскать небольшую мебелированную квартиру недалеко от моего особняка. Не знаю, что там понял управляющий, но уже утром у меня был адрес и сейчас я еду посмотреть наше будущее гнёздышко. Находится оно в Гагаринском переулке, от меня минут десять быстрой ходьбы. — Это дом вдовы статского советника Марии Васильевны Крюковой, квартиру обещали сдать какому-то полковнику лейб-гвардии, но… Ваша цена показалась ей более убедительной, — меня сопровождает домовой управляющий, который следит за квартирами, собирает плату, организует дрова, свечи, починку и прочие услуги. — Квартира готова к вселению? — Сейчас там наводят порядок, не переживайте, к обеду всё будет сверкать. Поменяем бельё, протопим печь. С приходящей прислугой вопрос также решён. Квартирка мне в общем понравилась, заплатил сразу за три месяца, выдав управдому шестьдесят шесть рублей серебром (двадцать два в месяц). Отдельно в месяц этот прохиндей берёт семь рублей за отопление, за свечи и масло ещё три рубля. Приходящая прислуга, она же кухарка, работает через день и берёт ещё три рубля в месяц. Ну и услуги прачки — рубль. Дальше пусть девушка выкручивается сама. Думаю, она отлично справится. Дальше я всё скинул на слугу, выдав ему энную сумму денег. Пусть купит самое необходимое в квартиру. Я имею в виду продукты типа крупы и муки, обязательно хороший чай и кофе, о себе забочусь, не только о ней. Не помешает вино для дамы, а также масло, сахар, мёд. Ну и пожалуй хватит. А сам отправился по делам. Ланская явно измучалась. То ли от непривычки так долго мерять наряды, то ли от стеснения. И когда я вошёл в немаленькое помещение, она засобиралась уходить, или скорее это напоминало бегство. Но лично я никуда не тороплюсь, наоборот смакую увиденное. Мне положительно нравится смущать эту девицу, я взял её за кисть и провернул вокруг оси. Чуть отошёл, любуясь картинкой. Я понимал, что смена одежды изменит внешний облик девушки. Но она также заставила Ланскую распрямить плечи и даже смотреть по-иному. Сейчас на ней платье из мягкой тёплой шерсти глубокого серо-голубого оттенка, удивительно подходящего к серым глазам. Тонкая талия подчёркнута узкой лентой, юбка спадает ровными тяжёлыми складками. Никакой показной роскоши купеческих жён, скорее подчёркивает чувство вкуса дамы. Тонкий кружевной воротничок выделяет плавную линию подбородка. Рукава, сужающиеся к запястьям так, что её тонкие кисти казались особенно изящными. А какова осанка, девушка понимает, что её пристально рассматривает малознакомый мужчина и краснеет, что ей чрезвычайно идёт. И вот это новое выражение глаз вместо прежней неловкости бедной родственницы. Передо мною молодая дворянка, явно смущённая ситуацией, ещё не уверенная в себе как полагается, но уже расправившая плечи. Локоны каштановых волос создают лирический беспорядок и делают её облик совсем юным. Рядом на кресле лежит новая верхняя одежда: дорожная ротонда тёплого орехового цвета, отделанная скромным мехом, с муфтой в тон и аккуратной шляпкой с лентой. Ничего вызывающего — всё добротное, со вкусом и явно не дешёвое. Елизавета опять наткнулась на мой любопытный взгляд и моментально смутилась: — Сударь, граф… Право, это всё слишком… Я боюсь… — Чего, — впервые я позволил себе прикоснуться к ней без перчаток. Дотронулся до внешней поверхности левой кисти. — Это как будто я надела чужую маску. — Ничего, привыкайте. Вы предложили моей спутнице чай или кофе? — это я обратился к ждущей рядом хозяйке модного салона. — Да, я предлагала. Но Елизавета Павловна отказалась. Ясно, постеснялась. Расплатившись с модисткой я поручил слуге доставить коробку с нарядами в снятую квартиру, а сам подхватил даму под руку и направился в сторону центра. — Ой, Александр Викторович, я не готова посещать подобные заведения, — это мы подошли к известной среди любителей ресторации «Венецианский двор». — Отчего же? Сюда захаживают именитые личности, даже сам цесаревич любит здесь бывать. И вообще Лиза — Вы у меня на службе. Извольте подчиняться, мне нужна деятельная и вменяемая помощница. А не падающая от недоедания особа. Ланская съела, когда я назвал её по-простому и приняла правила игры. Видимо когда я включал «начальника», ей стало легче воспринимать происходящее. Эта итальянская ресторация знаменитая своей музыкой, негромко играет квартет из двух скрипок, виолончели и флейты. Тут все официанты родом из Италии и считается уместным говорить на итальянском, на худой случай по-французски. Пока ели, я вводил девушку в курс дела. Ей предстоит вести мою переписку, встречаться со спонсорами и контролировать баланс поступлений. За разговором девушка позабыла про свою излишнюю скромность и мы неплохо пообедали. Лиза отдала должное телятине в винном соусе, разнообразным сырам, а также десерту. Всего в квартире пять комнат, не считая кухни, кладовки и тесной комнатки для прислуги. Она занимает весь этаж небольшого, но добротного каменного дома. Окна выходят частью во двор, частью на тихую улочку, где лишь изредка постукивали колёса карет, да слышались голоса разносчиков. Первой шла просторная гостиная — светлая, с двумя высокими окнами и зелёными шторами, слегка выцветшими от солнца. Посреди стоял круглый стол красного дерева, вокруг — несколько мягких кресел и диван с высокой спинкой, оббитый светло-голубой тканью. У стены располагался секретер, а над камином висело большое зеркало в золочёной раме. На полу — потёртый, но ещё добротный персидский ковёр. В углу стояли напольные часы, негромко отбивавшие время. Одна спальня была хозяйской — с широкой кроватью под лёгким балдахином, ореховым туалетным столиком, гардеробным шкафом и большим умывальным столом с кувшином, а также фарфоровым тазом. Вторая спальня поменьше, предназначалась для возможной родственницы, гостьи либо компаньонки: узкая кровать, комод, кресло у окна и небольшой шкаф для платьев. Кабинет оказался особенно удобен для работы. Небольшой, но уютный, он выходил окнами во двор. Здесь уже стояли письменный стол зелёного сукна, два стула, книжный шкаф и высокий шкафчик для бумаг. Но вот для превращения комнаты в настоящее рабочее место не хватает канцелярских принадлежностей. Последняя пятая комната служила чем-то вроде утренней комнаты — небольшого будуара. Здесь можно было почитать, принять близких знакомых или заняться рукоделием. У окна стоит кушетка, рядом маленький чайный столик, а вдоль стены тянулись полки с книгами, оставшимися от прежних жильцов. Кухня располагалась отдельно, ближе к чёрной лестнице. Там имелась большая печь, разделочный столик, медная и чугунная посуда, шкафы для круп и утвари. Рядом дверь в кладовку, уже не пустую. Ну и та самая крохотная комнатка для отдыха прислуги. В целом квартира полностью мебелирована и готова к проживанию. — Елизавета Павловна, это Ваши апартаменты на первое время, — пришлось подтолкнуть её словами, чтобы вывести из ступора. Девушка скользнула глазами по коробкам и свёрткам в гостиной, купленным сегодня, в свою спальню заходить вслед за мной не стала, рассеянно пробежалась по свёрткам, разложенным в посудные шкафчики. И как робот прошла к столу. Здесь стоит одинокая бутылка венгерского легкого вина и два бокала. Разлив токайское в бокалы я решил разбавить тягостную молчаливую паузу. Зайдя в квартиру, Лиза не произнесла ни слова и вообще была очень зажата.Наверное вся в переживаниях по поводу расплаты согласно нашему устному договору. Светлая жидкость мягкого янтарно-золотого оттенка переливается в моём бокале, отражая огонь свечей. Подняв бокал я слегка задержал взгляд на её побледневшем лице: — За новую страницу вашей жизни, Елизавета Павловна. Пусть всё тяжёлое останется позади, а впереди чтобы вам встречались лишь люди достойные, дела добрые и дни, о которых не хочется сожалеть. Девушка прошептала, — спасибо, — и чуть пригубила вино. Бедняжка, ты совсем не разбираешься в людях. Не стал больше мучать девушку и деловым тоном принялся давать указания: — Елизавета Павловна, я оставлю на расходы тридцать рублей — необходимо купить всё необходимое для работы. Бумагу, перья, ручки — ну сами разберётесь. Утром придёт служанка, она уберётся и приготовит Вам обед. Хотя не так. Пожалуй, решайте свои дела, а я заеду часа в три и мы вместе пообедаем. Заодно познакомлю Вас с интересными людьми. Мы встали, волнение девушки выдали руки, она так сильно сжала кисти, что пальчики побелели. — Тогда до завтра, можете меня не провожать. У служанки есть свой ключ, так что отдыхайте. Спокойной ночи. Не дожидаясь ответа, я вышел и быстро спустился по лестнице. А пока не торопясь шёл по направлению к дому, с улыбкой вспоминал её лицо. И то огромное облегчение на нём, когда я стал прощаться. Представляю её радость, сейчас она примется изучать своё новое гнёздышко, надеюсь квартира её понравится. После традиционной разминки с Волковым и плотного завтрака я сел работать. Мне нужно составить список будущих спонсоров. Пока я не создал Общество Призрения для нуждающихся, собирать деньги рано. Но вот определиться в кандидатах, рассказать о нашем проекте — в самый раз. Иногда даже ценнее не деньги, а обещание помочь, моральная поддержка и даже право сослаться на громкое имя. Разумеется я в первую очередь ориентируюсь на состоятельных, кто регулярно жертвует на благотворительность. К чему писать тому, кто сам небогато живёт или известен в свете своей «бережливостью». Писать будет Ланская, а я дам ей список и рекомендации, как к кому обращаться и на что давить. Планирую привлечь десять-пятнадцать фамилий, мне нужно брать не количеством, а качеством. Это только подымет престиж нашего Общества. Но без главной патронессы великой княжны Марии Игоревны всё впустую. Я даже не могу начать процесс регистрации. На первых порах этого не требуется. Но когда мы заработаем, обязательно нужно разрешение канцелярии московского генерал-губернатора. И опять-таки я упираюсь в мадам Ратманову. Вернее в её особое отношение ко мне. Немного подумав, взял в руки перо. Мне необходимо максимально вежливо и корректно напроситься на встречу. Первое послание прочитав, я выкинул в корзинку для бумаг. Слащаво и та может посчитать это тонкой насмешкой. Следующее вышло коротким и немного неуклюжим. Остановился на третьем варианте: «Сударыня, Не смею вновь касается того, в чём уже имел несчастье заслужить Ваше справедливое неудовольствие. Однако, памятуя данное Вам слово, осмеливаюсь просить позволения на краткую встречу. Дабы исполнить возложенное Вами условие, не внешне, а лишь с надеждой на успех, мне необходимо лучше понять обстоятельства, разделившие Вашего брата и Вашего батюшку. Если Вы не откажетесь назначить мне время, я явлюсь туда, где Вам будет угодно, и ограничусь лишь тем разговором, который Вы сочтёте допустимым. С неизменным уважением, Граф Александр Белькуров.» Это более сдержанно и я несколько раз лизнул её самомнение, думаю той понравится. Несмотря на то, что у меня был свой ключ от квартиры, я послал слугу и через двадцать минут Лиза села в мою карету. Выглядит девица неплохо и даже улыбнулась мне, когда я поинтересовался её сном на новом месте. После обеда на нейтральной территории я повёз девушку домой. — Сегодня, Елизавета Павловна, я намерен познакомить Вас с людьми, с которыми Вам, вероятно придётся иметь дело чаще, чем со мной. Девушка смутилась, — Вы говорите так, будто я уже состою при службе. — Именно это и предполагается, — уверенно ответил я. Ланская впервые в моём кабинете и чувствует себя скованно. Первым явился управляющий: — Позвольте представить, мой управляющий Игнатий Казимирович Завадский. А это Елизавета Павловна Ланская. В дальнейшем прошу считать её моим ближайшим помощником по делу Общества Призрения. Завадский едва заметно поднял бровь, — к Вашим услугам, сударыня. — Рада знакомству, — отреагировала та. — Всё, что касается переписки, смет, помещений и закупок, вы будете обсуждать с Елизаветой Павловной так же, как со мной лично. — Как будет угодно, Ваше Сиятельство. Через минут десять подошёл и стряпчий, которому я решился доверить юридическую сторону дела. Далее мы вместе посетили титулярного советника Николая Петровича Арсеньева, который служит в отделе землеустройства. Он по идее лучше любого другого знает всё о недвижимости и земельных участках в Москве и округе. Тот пообещал сразу же заняться нашим вопросом, разумеется после приличного денежного подношения. Затем мы пообщались с Андреем Карловичем Вейсманом, архитектором баварского происхождения. К этому попали по рекомендации одной моей знакомой. Трудность в предназначении здания: — Мне нужен не дворец и не казарма. Мы рассчитываем на две сотни проживающих и, разумеется нужный обслуживающий персонал. Предварительно в комнатах должны проживать три-четыре человека. Они должны быть светлые и тёплые, расположены по обе стороны по коридору. Возможно придётся строить с нуля. Этажность — думаю не меньше трёх. И обязательно большой приусадебный участок и мастерские. — Мастерские? — переспросил инженер. — Да, те кто могут, будут работать. Те же дети-сироты вполне способны осваивать нужные ремёсла. Швейная, переплётная, сапожная, возможно столярная мастерские. Чтобы от нас выходили дети не только сытые, но и способные сами зарабатывать. Поначалу архитектор выглядел немного скучающим, пришёл очередной аристократ со своими сверкающими идеями. — Ваше Сиятельство, позволю заметить. Вы описываете не богадельню. — А что же? — Целое поселение с комплексом служб. И весьма дорогое поселение. — Знаю, но в этом весь смысл задуманного. Богадельни всегда были и будут. Там убогие доживают свой век. Я же хочу дать детям надежду на будущее. Наступила тишина, архитектор что-то прикидывает в голове. — Простите, — раздался нежный голосок моей спутницы. — Но если там будут огороды…и мастерские…разве расходы со временем не станут меньше? — Возможно, возможно, — мы оба посмотрели на молодую девушку и невольно вновь её смутили. Для себя я уже понял, что готовое здание, подошедшее под наши нужды мы не найдём. Поэтому нужно покупать подходящий земельный участок и строиться. — Умница, Лиза, — я уже привычно поддержал её за локоток, когда мы садились в карету. — Елизавета Павловна, у меня предложение. Нам предстоит часто видеться, поэтому предлагаю наедине обращаться по-простому. Меня устроит Александр, как Вы на это смотрите? На сей раз подыматься в квартиру я не стал, помог выйти и распрощался с девушкой у входа. ---------- Глава 12 Глава 12 А сам вернувшись принялся вычерчивать проект здания. Так, вчерне, чтобы попытаться совместить все планируемые службы. Мне нравится концепция форта. Допустим трёхэтажное здание будет иметь форму буквы «П». Это создаёт внутренний двор, есть элементы безопасности, легче контролировать территорию, разбивать жильцов на группы. Центральный корпус — управление и общественные помещения. Левое крыло женщины и дети, преимущественно мальчики. В правом -солдатики с инвалидностями. Без одной руки, ноги и глаза они спокойно могут нести своеобразную службу. Только нужно выбрать рукастых и умеющих ладить с детьми. Будут у меня дядьками для подростков. Обучать их ремёслам, показывать пример и даже защищать в случае необходимости. А там возможно ещё и создание полноценных семей. У нас же будут вдовы с детьми, а рядом одинокие мужики с увечьями, но позволяющими полноценно жить. Вот и пусть плодятся на радость всем. Так началась новая для меня жизнь и постепенно она меня захватила. Теперь Елизавета частенько приходила ко мне завтракать, а после мы уединялись в кабинете. Я давал распоряжения и девушка возвращалась к себе. Для оперативности пришлось выделить ей молоденького мальчика в качестве курьера. Я несколько дней контролировал исходящую корреспонденцию, но вскоре необходимость в этом отпала. Ланская быстро схватила особенности переписки с вышестоящими и с остальными. Сообщение дворянину и купцу отличались по стилю. Но Лизе удавалось неизменно сохранять уважительность. Неожиданно в Москву нагрянул Алексей Оболенский с сестрицей. И разумеется они сразу же навестили меня. — Мой друг, ты до сих пор носишься с этой идеей богадельни? — Есть такое дело. Сейчас ищу подходы к великокняжьему семейству. Нам нужно громкое имя, на которое подпишутся господа богатеи. — Ой, как интересно, — Настя очаровательна в своей наивности. Она сверстница Лизы, но как же они отличаются. Настя мила и непосредственна, щебечет и порхает по жизни. Недавно она обручилась и сейчас вся такая гордая демонстрирует старинный медальон, подаренный женихом. Настя и внешне изменилась, появилась некая величавость и уверенность в себе. Ей уже не надо думать о будущем, папенька всё решил. В дальнейшем супруг возьмёт эти обязанности. Но в целом девушка никогда не испытывала нужду и это отличало её от Лизы. Той приходилось выживать, отсюда и взрослость в глазах и поведении. — Александр, — Настя теперь, как просватанная дама, упивается возможностью именовать меня именно так, — через два дня бал у князя Владислава Ченстаховского. Будет весь цвет Москвы. Вы просто обязаны сопровождать нас, брат обязательно бросит меня ради первой попавшейся юбки, а у меня как назло все подруги недоступны. Юная княжна так всё подала, что я оказался виноват в том, что забросил её и теперь просто обязан сопровождать на этом чёртовом балу. Вот только я придумал встречный ход, возьму с собой Ланскую. Этим убиваю сразу двух зайцев. Будет у Насти подружка на вечер, плюс Елизавета послужит для меня неким щитом от назойливости провинциальной княгини. Уж больно та любит занять собой всё доступное пространство. А так скинул её на помощницу и гуляй себе. Но сразу выяснилось, что у Лизы нет подходящего платья. И шить уже не успеваем. Благо есть портнихи, которые могут за день подогнать по фигуре готовое. Протесты Ланской приняты к сведению не были и та вроде смирилась с необходимостью быть на балу. А на самом деле я же вижу, как ей самой натерпится впервые в жизни оказаться перед самой изысканной публикой. Ко дворцу польского князя подъехали в сумерках. Подъезжающие кареты высаживают гостей и тут же уступают место другим. — Ну, Александр, тряхнём стариной. Давно мы с тобой не развлекались, — Алексей выглядит весьма воодушевлённым сегодняшним мероприятием. Рядом стоят наши дамы. Они приблизительного одного роста, но разница между ними огромная. Настя — тоненькая, ясноглазая и живая — она вся словно была соткана из движений и ожидания праздника. На ней платье глубокого тёмно-вишнёвого цвета, почти чёрного и только вспыхивавшего тёплым винным оттенком в свете свечей. Высокая талия подчёркивала её стройность, лёгкая ткань мягко ложилась по фигуре, на плечах лежала тёмная ротонда, отделанная мехом. Чуть небрежно уложенные волосы делали девушку совсем юной. И она вся светится — то ли от предстоящего бала, то ли от собственного счастья быть частью этой шумной и красивой жизни. — Господи, сколько экипажей! Тут наверное уже половина Москвы собралось. Рядом с нею Елизавета, та внешне невозмутима. Будто это для неё рядовое событие. На девушке платье жемчужного оттенка, который удачно подчёркивает её глаза, делая их глубокими. Светлая ткань ложится тяжёлыми складками и притягивает взгляд к стройной женственной фигуре. Если Настя напоминает в чём-то гадкого утёнка, то Лиза более зрелая. Настя напоминает тонкую свечу, дрожащую от каждого дуновения воздуха. А Елизавета более чувственна, светлые перчатки подчёркивают тонкость её рук, а небольшая жемчужная застёжка у горла является единственным украшением. Лиза даже ухитряется посматривать с улыбкой на непоседу Настю. Будто ей уже ведомо что-то особое, чего Настя ещё не достигла. На полонез мы вышли вместе — я с Настей, а Оболенский с Елизаветой. Разумеется, Настя ухитрилась за несколько минут вывалить на меня тонну информации о своём женихе и предстоящем венчании. И конечно же я обещал быть на этом важнейшем событии. А вот к мазурке мы вышли с Елизаветой и замерли в ожидании музыки. Хороша, Лиза чуть повернула голову и выглядит этакой неприступной «Снежной королевой». Пользуясь случаем я подушечкой указательного пальца помассировал её обнажённый локоток. Скажем так, это недопустимо к любой женщине кроме очень близко знакомой. Но у нас с Лизой свои тонкости и та лишь обозначила лёгкую улыбку. — Лиза, Вы очаровательны, — дальнейшие комплименты стали невозможны, грянула музыка и нам стало не до обмена любезностями. Мазурка — довольно энергичный танец, где кавалеры изображали этаких драчливых петушков, исполняя подскоки, коленца и резкие притопывания. Короче говоря нужно было продемонстрировать свои мужские качества слабому полу в самом лучшем свете. А после котильона дамы удалились в дамскую комнату, ну и мы решили размять косточки. Даже не думал, что встречу здесь так много знакомых, даже попались знакомые со времен службы в армии. Нет, это даже не смешно. Меня не было в бальном зале минут двадцать, и сразу нарисовались проблемы в виде одного весьма настойчивого товарища. Просто Настя нашла старых знакомых и весело щебечет с двумя молодыми женщинами. А вот Лизу я нашёл в компании бравого вояки. При чём он мне немного знаком, я срисовал их, когда тот провожал Ланскую после контрданса. Обычная история, кавалер пригласил даму и вернул её на то же место. Но вместо того, чтобы вежливо уйти, тот остался возле Лизы. Они стоят на приличной дистанции друг от друга. Тот что-то говорит, но я вижу лишь его спину и лицо Ланской. И не могу сказать, что на нём оживление и удовольствие от беседы. Я немного узнал девушку и могу предположить, что ей неприятен разговор. — Елизавета Павловна, простите, что оставил Вас одну, — я быстренько влез между ними и обозначил своё право это сделать. Но, боюсь здесь возникла проблема. Подходя, я отчётливо услышал последнюю фразу лейб-гусарского секунд-майора, — « Должен признать, вкус графа Белькурова превосходен». Лиза побледнела, ведь фраза оскорбительна. Этот мужчина принял её за мою содержанку. Ну как же, никому неизвестная в обществе девушка, приехала с графом и явно не является родственницей. А тогда кем? Этот не только оскорбление девушки, но и откровенный вызов мне. Странно, ведь с Сергеем Аркадьевичем Боровским мы пересекались по службе, правда тогда он был лишь ротмистром. Он на пару лет старше меня из старинного, но не самого богатого дворянского рода. Хорошие связи, громкое имя и денежные затруднения, вызванные пристрастием к картам. У Боровского репутация храбреца, великолепный наездник и опасный дуэлянт. У него несколько военных компаний за спиной и изрядный опыт дуэлей. Лет пять назад имелась репутация любимца женщин благодаря своей внешности. Слегка высокомерен, но у нас лично никогда не было с ним конфликтов. Дружбы не было, но взаимное уважение присутствовало. Поэтому мне тем более непонятно, почему он прицепился к Лизе. Ведь не мог не понимать последствий. И вот сейчас он развернулся ко мне, показывая внушительный иконостас наградных крестов. Хорош, аккуратно подстриженные усики, широкие плечи, мундир лейб-гусара сидит безупречно. И эта спокойная, почти ленивая уверенность во взгляде. Меня насторожила слишком широкая улыбка и легкий блеск в глазах. У, батенька. Да вы перебрали вина, судя по запаху. — Граф, какая неожиданная встреча, — Черкасский слегка наклонил голову. — Барон, — и тут же я обратился к Ланской: — Сударыня, надеюсь, Вам здесь не досаждали? Да, это грубовато. Но слегка пьяный Боровский почему-то уверен в себе и считает свою остроту допустимой и ещё не понимает, что перешёл черту. — Полно, граф. Мы всего лишь беседовали. Я имел удовольствие составить компанию очаровательной даме. — Сомневаюсь, что удовольствие было взаимным, — это уже выпад в его сторону. И тут или извиняться или идти дальше. В глазах князя мелькнуло что-то острое. — Право, Вы строги сегодня. Или с некоторых пор столь ревностно оберегаете прекрасных дам. Со стороны может показаться, что мы дружески беседуем. Всё очень вежливо и тон убийственно спокойный. И сейчас он позволил замаскированную насмешку уже в мой адрес. — Вы пьяны, сударь. И сейчас весьма близки к тому, чтобы сказать лишнее, — Я решил первым обострить ситуацию. — В таком случае, полагаю, утром мои секунданты найдут Вас. Всё-таки решился, ну-ну. — Буду иметь честь ожидать. Вызов сделан, выбор оружия за мной. — Александр, положительно Вас нельзя оставить ни на секунду, — это запоздало подгрёб Оболенский и тут же окунулся в привычную для себя среду. — Алексей, Вы были правы, бал не бал, если не последуют парочка дуэлей. Так что приглашаю Вас стать моим секундантом. А вот во время вальса Елизавета попыталась устроить мне выволочку, — Право зря, я нисколько не обиделась. — Лиза, уже поздно рефлексировать, дуэли быть, — пользуясь возможностью я прижал к себе партнёршу и даже легонько погладил ей оголённую спину. — Если меня убьют на дуэли, Вы будете плакать? Хоть немножко? — и я попытался сделать самое жалостливое лицо. Лиза расхохоталась и закружила меня в танце. А при расставании она впервые сама проявила инициативу и прижалась к моей груди. Так мы застыли на мгновение, затем она стремительно развернулась и побежала домой. И знаете, что удивительно? Лично мне доводилось принимать участие в нескольких поединках. Не тому графу Белькурову, а мне — человеку далёкому от подобного способа самовыражения. А вот этой ночью спал как младенец и проснувшись утром совсем не испытывал угрызений совести, что завтра на рассвете, возможно, погибну. Или же лишу жизни другого. Чем-то этот майор меня зацепил — возможно тем, что так сильно был похож на прежнего графа. Привык, что женщина лишь развлечение, статус оправдывает всё. Гусар уверен, что обладает преимуществом и не опасается вызова на дуэль. Но я не думаю, что он угадал с противником. К сожалению, я не знаю физического формы своего оппонента. Как часто он тренируется и на что делает упор? Моими секундантами станут Оболенский и Волков. И если Алексей настойчиво предлагал мне выбрать сабли или на худой случай шпаги, то Григорий знает мои возможности куда лучше и согласился с выбором пистолетов. При чём тот вид стрельбы, при котором наименьший риск случайности. Это так называемая стрельба «с места». То есть секунданты разводят противников на заранее подготовленные точки, затем подают команду и те могут начинать стрелять. Дистанция определена 20–25 шагов. С 30 попасть нереально, 10 шагов — это практически в упор. Лучше, чем у барьера или через платочек, но там многое отдаётся на волю случая. А вот эта дистанция для меня оптимальна. Я постоянно занимаюсь стрельбой именно на этой дистанции и вместо контура человека выбираю совсем небольшие мишени. Но волнение в любом случае внесёт свои коррективы. А к обеду я уже знал все условия дуэли. Стреляемся рано утром, сбор в 5.30 и через полчаса уже будем на месте. Так рано — чтобы не было свидетелей, и полиция не влезла. Город ещё спит и можно успеть вернуться к завтраку. Местом выбрана Сокольничья роща. Недалеко от города и весьма уединённое место. Пока секунданты переговариваются я прохаживаюсь рядом с каретой. На удивление спокоен, Боровский тоже не производит впечатление подавленного стрессом. Но изредка бросает на меня испытывающий взгляд. Возможно, он пожалел о своём выборе на балу, но внешне лейб-гусар невозмутим. Скорей всего действительно уверен в себе, ну и сказывается большой опыт в этом деле. Нас развели по местам. Оставшись в одной рубашке, я поёжился от сырого мартовского холода. Снег лежит грязными островками, за ночь земля схватывается и сейчас похрустывает под сапогами. Став в позицию, я посмотрел на Черкасского. Тот стоит собранный и неподвижный. Ни недавней насмешки, ни привычного ему сарказма. Только внимательный взгляд человека, который просто делает свою работу. Чёрт, я только что подумал — а если он умышленно подошёл на балу к Лизе. Если изначально планировал меня спровоцировать и убить. Но кто тогда подвиг его к этому? Но тут вмешался секундант, — господа готовы? Я коротко кивнул, пауза вдруг показалась удивительно слишком длинной. Тот поднял руку с белым платком и резко опустил её. — Начинайте! Я начал спокойно как на тренировке подымать руку, но противник оказался быстрее. Вспышка с последующим грохотом выстрела и что-то резко ужалило — будто раскалённой проволокой хлестнули по шее. От неожиданности я выстрелил, излишне резко дёрнув рукой при этом. А когда дым выстрела развеялся я увидел стоящего Черкасского, абсолютно невредимого. Пришлось терпеть осмотр доктора, — пустяки, пуля только зацепила, но нужна перевязка. — Полагаю, Ваша честь удовлетворена? — это его секундант подошёл к нам, но я только упрямо мотнул головой. По условиям дуэли мы стреляемся до результата. То есть до серьёзного ранения или отказа одной из стороны. Всё по-взрослому. Но на меня накатила злость. На самого себя. Промазал из-за секундной потери контроля. И почему-то именно сейчас отступать категорически не хотелось. Рубашка окончательно испорченна, но прижатый к ране платок вроде остановил кровь. В самом деле царапина. — Продолжаем, — вот на этот раз князь отреагировал, подняв бровь и уважительно кивнув в ответ. На этот раз я постарался сработать быстро, сразу после сигнала рука пошла вверх и руку подбросило от выстрела. Есть, противник медленно согнулся и выронил пистолет. Сразу к нему подбежали люди и доктор полез в свой саквояж за инструментом. А на меня внезапно накатила страшная усталость. И всё вдруг показалось малозначительным. Бал, музыка, разговоры и кровь на груди. Моего противника потащили к карете, попадание в район живота. Пока не ясно, насколько серьёзно. Но в любом случае поединок признан законченным. Уже дома срочно вызванный доктор осмотрел меня, — повезло. На вершок глубже — и разговор был бы иной. Он наложил давящую повязку с компрессом и пообещал вернуться завтра утром. Льняной бинт ужасно неудобен и охватывает шею и ключицу. В принципе рана не особо тревожит, только при повороте головы. Но зато дворня вокруг меня летает в полной тишине, боятся потревожить барина. Результаты дуэли оказались впечатляющие. И не только потому, что я подтвердил репутацию альфа-самца. Главное не в этом — рухнула Лизина крепость. Полностью и безоговорочно, с выносом ключей и сдачей всех позиций, включая кладовые и арсенал. Но в итоге это не принесло мне ожидаемой радости. ---------- Глава 13 Глава 13 Через день после дуэли я решил навестить подругу. Та накануне прислала записку, в которой путанно передавала своё беспокойство в связи с предстоящей дуэлью. Но я решил заявиться сам. Ничего такого, в духе — «мадам, я отстоял вашу честь. Не мешало бы получить награду», я это не планировал. Но когда Лиза открыла дверь и увидела мою забинтованную шею, то она прикрыла рот ладошкой и осела на стул. Я же устроился на диванчике, скинув верхнюю одежду. Ну и чтобы развеять негативный дамский настрой решил сразу перейти к делам. Но, видимо из-за морозного утреннего воздуха мой голос предательский выдал некий хриплый клёкот и это запустило целую цепочку незапланированных событий. Елизавета мгновенно подорвалась и подскочив ко мне невесомо провела ладошкой по щеке, — бедненький мой. Тебе очень больно? Я же просто прижал обе её холоднючие ладошки к своему лицу. Так мы и застыли. Лиза от неожиданности не удержалась на ногах и оказалась на моих коленях. Я давно уже забыл про боль в шее. У меня на коленях пристроилась восхитительная мягкая попка, а нежные губки просто манят к поцелую. В отличии от Лизы, которая практически закрыла глаза и позволяет мне всё, я-то отлично себя контролирую. Именно такого результата я изначально и добивался, только, возможно, не ожидал такого скорого прогресса. Подхватив девушку, я быстро понёс ей в спальню. Такие дела нужно делать быстро, пока дама не очухалась. Дальнейшее происходило на огромной кровати. Целуя девушку, я разоблачал её от многочисленных тряпочек. Чёрт, ну зачем вот под домашнее платье одевать целых две нижние юбки, одна из них сорочка тонкого хлопка. Так уж вышло, что в новом теле мой амурный опыт ограничивался четырьмя женщинами. И они сами выходили ко мне в пеньюарах, предварительно разоблачившись от ненужных деталей одежды. Лиза же никого не ждала, и я просто воспользовался ситуацией. И вот теперь я пытаюсь её удерживать поцелуями и раздеваю, стараясь ничего не порвать. И вроде мне это удаётся, даже при этом получаю немалое удовольствие. Через двадцать минут я оделся и бросив взгляд на лежавшую в неглиже девушку прикрыл снаружи дверь в её спальню. Даже не знаю, как на это реагировать. Я, в общем, и не думал, что порядочная девушка во время первого в своей жизни секса сможет получить удовольствие от этого действа. К этому я был готов, надо постепенно приучать её любить это дело. И ожидаемо девушка оказалась очень скованной и пассивной. Меня задело другое, она не оказалась девственной. Ни капельки крови на белоснежной простыне, да и её поведение меня немного озадачило. Помню нашу первую с женой брачную ночь. В середине восьмидесятых девушки ещё ценили свою девственность. Матери их наставляли беречься, чтобы не заставлять свежеиспечённого мужа задавать сложные вопросы поле первой брачной ночи. В то время отсутствие девственной плевры было скорее исключением и позором. Я отлично помню тот наш испуг, когда мы смотрели на залитую кровью простынь. Прямо как на бойне. И те неприятные болезненные ощущения, которые испытывала жена на протяжении первой недели после того «как». По неопытности тогда я мало что понимал. Но сейчас я прогоняю эту любовную сцену. Буквально десять минут назад Лиза прижималась ко мне и отсутствие опыта компенсировала жаркими объятьями. И никаких болезненных гримасок. Девушка уже оделась и чиркнув меня подолом платья ушла на кухню готовить нам чай. Хм, собственно, она и не гарантировала право первой ночи. Сделка есть сделка, но некий липкий осадок это оставило. Не так уж она и невинна, как выглядит. И возможно у неё уже были спонсоры типа меня, только рангом пожиже. Лиза переоделась в другое платье и выглядит очень по-домашнему. Она лишь собрала растрепавшиеся волосы заколкой и на щеках гуляет лёгкий румянец. Девушка не знает пока как себя вести со мной и выбрала роль гостеприимной хозяйки. — Сейчас я заварю ваш любимый чай, — затем она прошла к окну и остановилась напротив меня. Внимательно посмотрела мне в глаза и вдруг очень тихо спросила: — Что-то случилось? — Нет…ничего. Она не поверила, подошла ещё ближе. — Вы недовольны мною? Этот вопрос прозвучал так просто и так беззащитно, что я выругался про себя. Тоже мне, блюститель морали. А сам-то хорош. Но всё же не удержался, больно уж обидная ситуация. — Просто…- я помедлил, подбирая слова. — Вы могли бы меня предупредить. Девушка замерла. — О чём? Теперь уже я пристальное наблюдаю за нею. Она просто великолепная актриса, так убедительна в своём якобы непонимании. Но недоумение явственно отразилось в её эмоциях. Не похоже на игру. — Елизавета Павловна…- я чуть слышно продолжил, — я признаться из ваших рассказов о себе предположил, что у вас прежде не было…любовных историй. С трудом, но я выкрутил фразу. Ну так, чтобы не задеть её чересчур явно. — Но…нет, не было. — Лиза, давайте оставим этот разговор. Ну вот, теперь она действительно растерянна и обижена. — Вы… Вы ведь не думаете, что я… Девушка вдруг осеклась, словно впервые начала понимать о чём речь. Щёки вспыхнули алым цветом, и она придала к ним ладони. — Господи…- выдохнула она почти испуганно, — Вы из-за этого… Теперь уже я выгляжу растерянным, ну невозможно так играть, не располагая ни одним козырем. — Уверяю, у меня никого не было. Никогда. Кроме Вас, конечно. Мне говорили, как это бывает, но я не думала… И именно эта фраза — неловкая, почти детская в своей искренности почему-то прозвучала убедительнее любых оправданий. Чёрт его знает, я слышал, что есть женщины, у которых имеются анатомические особенности этого органа. Какая-то суперэластичная плевра и всё такое. А тут ещё Елизавета притащила всю простынь и показала мне крошечное пятнышко крови. — Прости, — я прижал к себе девушку и так мы застыли на несколько минут. А потом всё-таки был чай, затем мы около часа проработали и ушёл домой я совсем в другом настроении. Да, чтобы иметь хорошую умелую любовницу следовало выбирать из артисточек. А ежели брать чистую девочку, то её и воспитывать придётся самому. А это недоразумение с девственностью — да пошло оно всё. Я же не жену себе искал, в конце концов. Да и похоже в самом деле Лиза меня не обманывает. Встреча с маркизой Ратмановой произошла на нейтральной территории. Бабочев сквер был одним из тех московских мест, где ещё сохранялась иллюзия уединения. Несколько лип, голые ветви которых дрожали под весенним ветром, узкие дорожки, скамьи с облупившейся краской и редкие прохожие — в основном гувернантки с детьми да прогуливающиеся офицеры. Метрах в пятнадцати, возле кованной ограды, уже устроилась пожилая дама в сером рединготе и шляпе с лентами. Ага, видимо компаньонка маркизы. То есть Ратманова якобы пришла одна, но и правила приличия соблюдены. Мы под наблюдением. Сама маркиза пришла чуть позже. Она в тёмном дорожном платье и лёгкой накидке, перчатки и поднятая вуаль. Ни жемчугов с драгоценностями, ни показной роскоши — скорее намеренная простота. Женщина идёт спокойно, остановившись в нескольких шагах, она чуть склонила голову. — Граф. — Маркиза. Я в ответ склонил голову ровно настолько, чтобы выразить уважение, не более. — Благодарю, что согласились на встречу, — первым нарушил я молчание. Та опять кивнула и сделала шаг в сторону дорожки, тем самым предлагая поговорить на ходу. Краем глаза я отметил, что её компаньонка тоже встала и двинулась за нами. Некоторое время мы шли рядом, как бы присматриваясь друг к другу. Но откровенно рассматривать девушку нельзя, тем более в этой ситуации. — Полагаю, — первой заговорила Ратманова, — Вы желает узнать причины моего условия. — Было бы полезно понимать, за что именно мне предлагают взяться. Её взгляд сколь скользнул по моему лицу, выискивая скрытые эмоции. И она заговорила: — Тогда изложу кратко, — она слегка коснулась пальцами зонтика. — Мой брат оказался недостаточно благоразумен и…недостаточно мужественен, чтобы решить возникший между вами спор тем способом, который ожидался. Ни имени, ни подробностей, каждое слово тщательно взвешенно и упаковано в приличную обёртку. Ни малейшего намёка на мою роль в этой истории. — К несчастью для него, отец узнал о случившемся. Маркиза чуть замедлила шаг, почти остановилась и повернула лицо ко мне. Хм, и всё-таки не такая уж она железная, мне знаком этот наклон головы, сигнализирующий о волнении. И от этого маркиза показалась неожиданно живой, будто на мгновение сползла маска неприступности. Я невольно посмотрел прямо ей в глаза, опасные глазки. Их тёплый ореховый оттенок заставляет любоваться ими. Как и утончённая красота. Строгая линия губ размывалась лёгкой складкой между бровей и делала лицо естественным. Кажется, что, если я бы смог сейчас сказать что-то забавное, она прыснула бы от смеха и превратилась в обычную девчонку. Но нет, она моментально подобралась и передо мной уже опытная фрейлина самой Великой княгини. Голос опять стал ровным и чуть отстранённым. Будто она пересказывает историю чужой семьи. — Батюшка — человек старой школы. Он может простить вспыльчивость, карточные долги, даже неудачную дуэль. Но не бесчестный способ сведения счётов. Губы её едва тронула тень холодной усмешки. — В выражениях он себя не ограничивал. Назвал брата трусом и отказал от дома, лишил содержания и, насколько я понимаю, намерен изменить распоряжения насчёт наследства. Отписав все какому благотворительному фонду. Ах вот оно в чём дело. Несмотря на всю свою холодность, Екатерина любит брата, это заметно. И хочет вернуть ему прежнее положение в обществе. Но сделать это сложно, даже не представляю как к этому подступиться. — Серьёзная мера, — уклончиво ответил я, ожидая продолжения. — Для человека его поколения — вполне нормальная. Это она сказала спокойно, будто речь идёт о погоде. — Общество, разумеется, быстро решило, что младший Ратманов теперь фигура сомнительная. А в столице репутация разрушается быстрее, чем строится. Мы опять медленно пошли вдоль аллеи. — И Вы полагаете, что я способен это исправить? — Способны, — она ответили без колебаний. — Вы пострадавшая сторона. Если Вы дадите понять, что не требуете удовлетворения и не считаете произошедшее поводом для дальнейшего преследования, отец может смягчиться. Она чуть повернула голову ко мне, — разумеется, я понимаю, что подобные услуги редко оказываются без веской причины. Оп-па-на, она сама подвела разговор к нужному моменту. Это прозвучало почти мягко, но в голосе ощущалась осторожность человека, привыкшего слышать больше, чем высказано вслух. — Потому позвольте задать вопрос прямо, граф. Вот опять этот гипнотический взгляд, и ведь никакого кокетства, а затягивает. Смотрит спокойно и внимательно. Но не как исследователь на трепыхающуюся бабочку. А скорее как знаток человеческих душ на непонятную личность. И как я ухитрился ввязаться в конфликт с этой особой. Удивительно ещё, что она не устроила мне раньше аутодафе чужими руками. Однозначно очень умная дама и к тому же с большими связями при дворе и обществе. Да лучше бы Белькуров вызвал на дуэль целый полк задиристых гвардейцев. С теми легче было бы сладить. Поэтому я почувствовал, как был напряжён всё это время. — Для чего это Вам? И, так-как я замялся, она продолжила: — Москва весьма охотно обсуждает Ваши…новые интересы. Опять пауза и опять я отмалчиваюсь, пытаясь понять степень её погружения в мои планы. — В частности, Вашу необычную склонность бывать в тех местах, где можно встретить великую княжну Марию Игоревну. И ни тени насмешки, чистая констатация фактов. — И поэтому я пытаюсь понять: Вы желаете помочь мне из чувства долга…или рассчитываете получить нечто, что может оказаться полезным в иных обстоятельствах. Вот тут она впервые позволила себе лёгкую улыбку. — Прошу понять меня правильно, граф. Я не из праздного любопытства спрашиваю. Просто предпочитаю понимать цену договорённостей прежде, чем считать их достигнутыми. Всё, дальше выжимать очки из отсиживания в окопе не получится. Я смог заставить маркизу раскрыться и пора обозначить свои намерения. Теперь я позволил себе ответную улыбку, мы стоим довольно близко друг от друга, на пределе допустимого. А ещё смотрим в глаза друг другу, что заставило спутницу Екатерины встать и сделать несколько шагов к нам. — Вы, знаете, маркиза. Наверное, и то, и другое. Я действительно считаю, что перед Вами нахожусь в долгу. Не стану делать вид, будто случившееся можно забыть лишь потому, что прошло время. Сейчас девушка очень серьёзна, взгляд стал острым как бритва и я взвешиваю каждое слово. — И вместе с тем у меня есть дело, в котором Ваше доброе мнение или, по меньшей мере отсутствие дурного может оказаться полезным. Взгляд изменился, немного потеплел. — Продолжайте. — Насколько мне известна Великая княжна занимается попечением о девичьих заведениях, сиротах и занимается воспитанием благородных девиц. — Верно. — Я же намерен заняться мальчиками. Нет, она не изучила мой вопрос достаточно глубоко, потому что на её лице проявилось явное недоумение. — Простите… мальчиками? — Беспризорными, сиротами, вдовами с детьми и возможно солдатами-инвалидами, пострадавшими за Отечество. Несколько долгих секунд маркиза молчала. — Но…зачем Вам это, граф? Вопрос прозвучал без насмешки, поэтому я просто повернулся и предложил продолжить прогулку. — Позвольте спросить Вас в ответ, маркиза, — и не дожидаясь дозволения продолжил. — Вы совершенно не допускаете мысли, что человек может что-то делать не ради личной выгоды? Вот теперь мяч оказался на её стороне, она не может подобрать слова. Видимо я резко рву шаблоны, она давно сложила обо мне мнение. Плюс известная репутация бежит впереди меня, распугивая обывателей. А тут вдруг благотворительность, свойственная больше богатым людям на склоне лет и благородным дамам. — А, например — из жалости, из чувства долга. Из простой мысли, что если тебе многое дано, то возможно, стоит хоть что-то вернуть. Из любви к ближнему в конце концов. И впервые в её глазах мелькнуло что-то положительное ко мне. Правда пока любопытство и желание разобраться. — И для этого Вам нужно попасть на приём к Марии Игоревне? Выяснилось, что папочка князь услал сынулю в дальнее имение, что находится в 130 вёрстах на юг в районе Каширы. Тот опалу послушно принял, оставил службу и удалился страдать от непонимания общества. И мне предстоит сначала пообщаться с этим типом, которого я не помню напрочь и только затем убедить отставного генерала простить сына. К сожалению, время для путешествия упущено из-за того, что мне пришлось ждать, когда заживёт рана на шее. Так-то я выходил в люди, закрывая повязку шейным платком. Но отправляться в путь с незажившей царапиной — глупо. В дороге сплошь антисанитария и можно подхватить заражение. Поэтому, когда доктор снял повязку, я сразу приказал готовиться к отъезду. Но придётся передвигаться верхом, днём дороги становились непроходимыми, телеги и кареты садились по самое пузо в грязь. А верхом таких проблем нет. Мне даже жалко покидать Москву именно сейчас и причина этого одна весьма симпатичная особа. Мы окончательно подружились с Лизой и выработали свои правила игры. На людях соблюдали дистанцию и чёткие отношения начальник — подчинённая. В этом плане Ланская оказалась очень способной. Строгая и старательная — не более того. А вот когда я раз в два-три дня стучался к ней, мне открывала настоящая домашняя кошечка. Елизавета с помощью приходящей служанки буквально вылизала квартирку, навела там стерильный порядок и прикупив всякие цветочки и занавесочки, создав очень уютное гнёздышко. Мне порой даже кажется, что я встречаюсь с обычной студенткой из моего времени. Не избалованной и весьма благодарной. Этого у Лизы не отнять, никаких гримас — оба честно выполняем договорённости. Та даже начала получать удовольствие от постельных игрищ. От зажатости и ступора перешла к активным действиям. Мы не говорим о будущем, но пока-что у Ланской наблюдается этакая эйфория от свободы. Она, возможно впервые в жизни оказалась свободна. У девушки есть свой уголок, наличные деньги и я точно знаю, что свободное время та посвящает посещениям книжных магазинов. Поэтому я купил ей инструмент, чтобы она могла музицировать. Лиза много гуляла по улицам Москвы, иногда заходила перекусить в недорогие ресторации или кофейни, то есть наслаждалась новой жизнью. В общем я выполнил свою часть сделки. — Саша, только ты побыстрее пожалуйста. Я буду скучать, — приятно, когда тебя так провожают. Но, ехать не хочется, а нужно. Моё предприятие без высочайшей крыши грозится рассыпаться ещё не начав работу. Землеустроительное управление выделило подходящий участок, а архитектор немец роет копытом и уже набросал в черновике проект дома. Но финансирования пока нет и всё упирается в главного спонсора. ---------- Глава 14 Глава 14 Дорога заняла три дня, и мы капитально вымотались. Маленький отряд из пяти всадников шёл налегке, ведя в поводу двух лошадей с припасами и вещами. Это верные Волков с Тимофеем и ещё двое крепких слуг, которых я частенько брал за умение держаться в седле. Да и кто-то же должен барину обеспечивать комфорт в дороге.Разумеется, все вооружены. Митрия я предпочитаю не брать, из него наездник как из меня балерина. Зачем мучать верного слугу. Быстро двигаться не получалось, дороги разбиты, лошадей приходилось беречь и часть пути мы перемещались шагом. Да ещё мелкие речки и овраги становились проблемой. Заночевали на почтовом дворе и рано утром опять в путь. Село Архангельское лежало в стороне от большой дороги, на пологом берегу речки, уже вздувшейся от талой воды. Барский дом стоял на возвышении — не новый, но крепкий, с двумя флигелями, аккуратным садом и длинным рядом хозяйственных построек. Даже издали усадьба производила впечатление места, где чувствовался хозяйский пригляд. У конюшен споро работают мужики, во дворе чисто, на крышах построек свежая солома и впечатление в общем-то скорее положительное. — Как прикажете доложить? — я спрыгнул на землю и с трудом разминаю ноги. Слуга исчез в доме и вскоре вниз спустился хозяин. Маркиз Николай Андреевич Ратманов довольно высок, на полголовы выше меня.И совсем не похож на тот образ увальня и труса, который я представлял. Немного полноватый мужчина моих лет легко спустился по ступенькам и завис, узнав меня. Полная противоположность сестре. Сероглазый с ранней залысиной, он явно не являлся эталоном мужской красоты. Но, несомненно, передо мною умный и интеллигентный человек этакой профессорской наружности. Одет в простой, но добротный сюртук. Высокие сапоги и перчатки в руке, такое ощущение, что он собирался на выход. — Вы? Должен признаться… Вашего визита я не ожидал. Повисла неловкая пауза. — Не тревожьтесь, маркиз. Я приехал не сориться. — Тогда, смею спросить…чему обязан. Ну с младшим Ратмановым мне не нужно разводить политесы, как с его сестрицей. — Собственно я приехал по просьбе Вашей сестры. Ратманов моргнул, будто не сразу поверил услышанному. — Кати? — Да, мы недавно в Москве беседовали с нею. Она сообщила о ваших некоторых семейных обстоятельствах. И просила о содействии. Интересно, в отличии от сестры маркиз совсем не управляет собственным лицом. Он читается как открытая книга и сейчас там забавная смесь удивления и неловкости. — Признаться, это последнее, чего я мог ожидать. Ну да что мы стоим в дверях, прошу проходите. Вы, наверное, продрогли и устали. И ваши спутники тоже пусть отдохнут с дороги. Ну наконец-то прогресс. Я был уверен, что ночевать мы будем в другом месте. Обстоятельства нашего знакомства не предполагали дружеского общения. Чисто переговорить в деловом тоне и разбежаться, лучше если удастся прийти к чему-то позитивному. А Ратманов в своём доме совсем не выглядит жалким и растерянным. Может встревоженным неожиданными гостями, это да. Но надо отдать ему должное, он довольно любезен. А за чаем, слово за слово, и мы увлеклись беседой о перспективах развития сельского хозяйства. Прикол в том, что я слабоват в этом. Но из прошлой жизни что-то запомнил. В частности, что землю не надо держать под паром. Она не должна просто отдыхать — её нужно «кормить», сажая клевер и люцерну. А ещё про пользу удобрения навозом и внедрении отвального плуга, который способен дать глубокую вспашку и более качественно переворачивать верхний пласт земли. Но всё это на дилетантском уровне. Но маркиз меня уел, он вообще на полном серьёзе собирается внедрять у себя новые методы, основываясь на статьях из европейских журналов. Николай Андреевич показал мне исчёрканные карандашом английские аграрные статьи. А также о французских способах сева и немецких сельхоз-опытов. — Александр Викторович, в Нормандии, к примеру, рекомендуют сплошную замену озимых. Урожайность получается в три раза выше. — Так-то в Нормандии, а у нас крестьянин привык по старинке. Да и климат у нас суровее. Насколько я помню, Россия в основном относится к зоне рискованного земледелия. Но не втолковывать же ему то, в чём я сам плохо разбираюсь. — Именно, — воскликнул неожиданно горячо маркиз, — я пытался объяснить соседям. А они только смеются, мол — дед сеял тут рожь, и мы будем. А там дальше Ратманов даже предложил сходить в баньку и оставил нас ночевать. А через два дня я уезжал из Архангельского, обнимаясь с её хозяином. Не скажу, что приобрёл друга. Но хорошего знакомого — это точно. Николай Андреевич раскрылся мне с иной стороны. Он не трус и не подонок, который может нанять варнаков убить человека. Просто маркиз живёт в другом измерении. Он невообразимо далёк от привычного мира аристократии. От военной службы, от светских приёмов и балов. Удивительно, но дожив до 33 лет он почти не умеет танцевать и ни разу не был с женщиной. Не считать же этим единственный раз, когда приятель сводил его в «весёлый дом» и маркиз опозорившись, навсегда зарёкся иметь дело с женщинами. Ни разу не дрался на дуэли и предпочитал мир книг и науки. Служил Николай Андреевич в должности чиновника ревизионно-хозяйственной экспедиции при Сенатской палате попечения о дворянских владения. Я не вполне понял, что это за организация. Но однозначно, Ратманов имел отношение к аналитике состояния недвижимости. Он оценивал доходность имений и проводил ревизии касательно разорённых поместий. Мне трудно представить его в роли строгого и неподкупного ревизора, но вполне вероятно я просто плохо его знаю. Самое интересное я узнал вчера. Николай немного перебрал смородиновой наливочки и мне удалось разговорить его. И оно стоило того. Прежде всего он и в самом деле не собирался меня устранять таким тупым способом. Скорее доверился своему помощнику и тот вместо того, чтобы договориться со мной — решил, что барин хочет решить вопрос кардинально. Вот отставной фельдфебель и нанял лихих людей. Результат не порадовал его хозяина и привёл к ужасающим последствиям. Со службы попёрли, отец отказал от дома и даже решил переписать завещание. Да и столичное общество повернулось к нему задом. Но что удивительно, Ратманов не выглядит убитым. Наоборот, у него впервые появилось время и возможности заняться чем-то ему интересным. Договорились мы следующим способом. Я сам постараюсь добиться встречи с отставным генералом и убедить его простить сына. А ещё мне удалось увлечь Николая Андреевича своим проектом. Ведь по большому счёту я замахиваюсь на создание целой всероссийской сети Домов Призрения для тех, у кого вся жизнь впереди. То есть для детей. Мне кажется, что Ратманов поразился тому, как я собираюсь привлекать средства и постоянных спонсоров. Особенно идее благотворительных аукционов. Только не похожих на те, что устраивает великая княжна. У меня в запасе имеются некоторые маркетинговые ходы из будущего. И я их собираюсь использовать с небольшими поправками на эпоху. И как изюминка на торте его рассказ, которого я знать не мог и почему-то ни одна собака не поведала мне все подробности одного идиотского сватовства. И пока мы возвращались в столицу, мне хватало пищи для размышлений. Это история, как граф Белькуров дошёл до того, чтобы напасть на леди и изуродовать её внешность. Я, конечно, не приветствую подобные методы, но где-то он был прав. Тут не хватает всех деталей, но и того, что знал младший Ратманов мне хватило, остальное просто додумал. Далее ещё интереснее: Итак, то ли мой батюшка, а скорее ещё мой дед удумали сговориться и даже обручить двух детей. Сашу Белькурова и Катю Ратманову. Союз двух родов должен был пойти всем на пользу. Не знаю точно, что ими двигало. Могу предположить — однозначно не армейская дружба и тёплые отношения, а чистая прагматика. Довольно крепкий и зажиточный графский род получал повышение сословного статуса и наверняка это льстило моему деду, а в последствии и отцу. Ну а молниеносный взлёт военной карьеры князя Ратманова при отце нынешнего императора совсем не обеспечивал его потомков значительными средствами. Да и связи при дворе моего отца не оказались лишними. Тут всё понятно. Не понятно другое, как тогда ещё перспективный гвардейский обер-офицер Александр Белькуров согласился на этот вариант. Скажем так — Екатерина Андреевна Ратманова не является эталоном современной женской красоты и главное, Белькуров младший никогда не был дурачком и себя весьма ценил. Он мог бы найти намного более вкусный вариант. Например, взять в жёны провинциальную княжну с большим приданным в виде земель, фабрик и заводов. Вариантов масса и куда смотрел тогда ещё живой папаша Виктор Карлович Белькуров? А оказывается, старый генерал сыграл на любви Белькурова младшего к лошадям. Являясь страстным поклонником этих прекрасных животных, генерал задался целью вывести свою породу верховых лошадей. Для чего нанял ведущих специалистов из Англии. Вбухал в это дело огромные деньги и даже чего-то смог добиться. Он основал новую российскую породу, отличающуюся выносливостью и отменными скоростными качествами. И именно конезавод новой породы и должен был стать приданным для княжеской дочки. Затем произошло официальное объявление намерений. Это ещё не помолвка, но уже почти решённый брак. А дальше, судя по рассказу Николая, в игру включилась сама Екатерина. Девушка меньше всего хотела служить разменной монетой и видимо имела свои планы на будущее. А может просто очень уж ей не нравился будущий супруг. И та стала изображать из себя этакую эталонную дурочку. Чуть ли слюна изо рта не капала. Говорила всякую чушь невпопад и глупо смеялась. И происходило это на людях. Отец посмеивался над дурачествами любимицы, находя шутку забавной. А вот Белькуров с трудом терпел дурочку ради племенных лошадей. А когда уже должна была состояться помолвка, Екатерина прислала Белокурову записку приблизительно такого содержания: «Я вынуждена играть дурочку, но лишь потому, что боюсь отца…» И назначает ему тайную встречу. А когда он в недоумении является, там его ожидает засада. Екатерина пригласила знакомых и растрезвонила, что Белькуров бегает за ней как смирный пёсик, выполняя любые, даже самые сумасбродные и капризные желания. Это вызвало безудержный смех у десятка подруг и поклонников. А также резкую реакцию самого Белькурова. Я уже немного узнал эту женщину, чтобы понимать, что она легко способна ранить вспыльчивого кандидата в мужья. Словами можно сделать это значительно больнее, чем поступками. В результате помолвка разрушена, как она и хотела. Правда дамочка не рассчитывала на то, что Белькуров рискнёт бросить вызов обществу иопозорит её, срезав шикарные волосы. Получается оба хороши, но теперь я хотя бы понимаю — откуда ноги растут. Дом князя Ратманова оказался одним из тех старых московских особняков, что помнили ещё времена иных государей: Тяжёлые ворота, тёмный камень, широкое крыльцо и небольшие окна, за которыми будто навсегда поселился полумрак и запах старого дерева. Хозяин принял не сразу, меня провели в кабинет, где на стенах висели сабли, карты походов и потемневшие портреты неких господ в мундирах. Минут через десять дверь открылась и вошёл слуга. Если честно, я ожидал, что старый князь примет меня лёжа или сидя в специальном кресле. Говорили, что он совсем плох, заперся в своём особняке и никого не принимает. Когда-то высокий человек, с возрастом генерал заметно согнулся. Ему хорошо так за семьдесят, колючие карие глаза с подозрением воткнулись в меня. Кустистые брови, а также обильный волос в носу и ушах делали его похожим на разбуженного сердитого сыча. Но отставной генерал довольно бодр для своего возраста, ходит без палочки и у меня создалось такое впечатление, что он весьма далёк от того момента, когда нужно думать исключительно о душе и готовиться представить перед всевышним. — Граф Белькуров, признаться… Вы последний человек, которого я ожидал увидеть в своём доме. Хм, я заранее написал ему с просьбой принять меня и сейчас вижу, что разговор лёгким не будет. — Если Вы явились поговорить о старом деле, — сразу взял он быка за рога, — то скажу прямо: дочь принуждать не буду. А сына защищать не намерен. Я спокойно выдержал его напор и начал с подарка. Слуга осторожно внёс длинный обтянутый кожей футляр. Старый генерал настороженно проводил его глазами, но рассмотрев очертания сделал стойку как та легавая. Я навёл справки и узнал, что Андрей Максимович неравнодушен к хорошему боевому оружию. — Что это ещё? — Небольшая дерзость с моей стороны, князь — мне удалось ответить спокойно, — мне показалось, что Вы сумеете «это» оценить по достоинству. Старик недоверчиво прищурился, но когда футляр раскрыли, подошел ближе. Внутри на ярко-алом сукне лежал штуцер. Не парадный, без золочёной пошлости, столь любимой молодыми щеголями. Тёмное ореховое ложе, тяжёлый ствол с аккуратной нарезкой, серебристый отблеск замка, строгая работа мастере — всё в оружии говорило о деле, не о хвастовстве. Рядом — принадлежности: пулелейка, шомпол, маслёнка и дорожный набор для чистки. Князь будто помолодел лет на десять, медленно взял штуцер в руки и проверил баланс. Затем провёл пальцами вдоль ствола. — Немец? — Тирольская работа, мастер Бартельс, — ответил я. Ещё бы, я отдал за него почти две сотни серебром. Цена хорошего коня. Ручная работа известного мастера. У него даже прицельные приспособления имеются. Сейчас армейские фузеи не подразумевают прицеливание. Солдаты залпами стреляют в составе роты или батальона в сторону накатывающегося противника. А вот для вдумчивой работы существуют егеря, но у них оружие попроще. А это настоящее произведение искусства, где всё предназначено для точного выстрела. — А не пойти ли нам его опробовать? — предложение хозяина дома как нельзя кстати. И всё-таки палочкой Андрей Максимович пользуется, прихрамывает. Но сам зарядил штуцер и произвёл три выстрела по мишени, что повесили в саду. Серьёзные игрушки сближают настоящих мужчин, вскоре и я показал свою лихость в стрельбе и вернулись в дом мы вполне на позитивной волне. Старикан даже распорядился организовать для нас перекусончик. — Ладно, Александр, Вы же не просто порадовать старика приехали, выкладывайте, что у Вас на уме. Что-то в нём подкупающее есть. Безусловно жёсткий самодур и домашний тиран старой закалки, но импонирует этакая военная косточка и стойкая нелюбовь к светским реверансам. Мы только опрокинули по второй рюмахе какого-то самодельного крепкого пойла, как князь свёл вместе седые брови и перешёл к делу. — Вас Катерина прислала? — Нет. — Лжёте. Вот же сложный старикан, ну и как с ним договариваться. — Она всегда была упрямее брата. А тот слабак, всегда бегал от проблем. Повисла тягостное молчание. — А вот мне Николай понравился. — Вы с ним встречались? — Да, совсем недавно. Светлейшая голова и большой души человек. Я абсолютно серьёзен. На первый взгляд Ваш сын действительно не производит впечатление человека действия. Он уходит в сторону там, где иной бы полез в драку, избегает обострений и это легко принять за слабость. Князь слушает с большим недоверием. — Но я имел удовольствие пообщаться с ним довольно длительное время…и, кажется понял одну вещь. Вот теперь скепсис вроде исчез из глаз старика, он меня слушает без раздражающей ухмылочки. — Николай Андреевич просто устроен иначе. — Иначе? Это как? — Да, князь. Он не живёт тем, что привычно мне или Вам. Ему неинтересны карточные игры, пустое щегольство, бесконечные разговоры о скачках и дуэли, где можно умереть из-за неудачного слова. Но, столкнулся мы с ним по одному вопросу… За пять минут я вкратце передал князю свою идею с Обществом Призрения и той ролью, которую возможно сыграет во всём этом маркиз Ратманов. И впервые старик задумался. — Ну не знаю. Передайте этому дураку, что я всё помню. Как он в десять лет падал с пони и ревел хуже сестры. И вообще, писать ему я не стану. Наверное… может попозже. Впервые он улыбнулся и в его глазах появился проблеск надежды. А ещё я недаром рассказал о своих планах и планируемом аукционе. Так князь пообещал выделить безвозмездно одного из лучших своих жеребцов новой породы в качестве разыгрываемого приза. На том и расстались. Вроде напрямую князь ничего по поводу сына не пообещал — но, больше чем уверен, вскоре последует примирение отца и сына. А значить мне откроется дверь к одной важной особе. ---------- Глава 15 Глава 15 Это мероприятие не было балом, великая княжна Мария Игоревна устроила в одном из своих дворцов музыкально-литературный благотворительный вечер. То есть это закрытый вечер для своих с платным входом. Явиться сюда и не оставить изрядную сумму денег, которые пойдут вдовам офицеров, сиротам и пансиону благородных девиц — было бы чрезвычайно глупо. Нет, никто не требовал деньги за пригласительный. Просто чуть позже устроители предложат пожертвовать на благие цели и сделано это будет в высшей степени ненавязчиво и пристойно. В формате вечера — камерный концерт, французские романсы и арии из известных опер. Ожидается лёгкий ужин, карточные столы для мужчин в соседних комнатах и разговоры о благотворительности, воспитании молодого поколения, европейских модах и прочих столь милых вещей для дам. Накануне маркиза Ратманова кроме пригласительного прислала мне и подробные инструкции, типа в шторы не сморкаться и не облегчаться в кадки с цветами. Шучу конечно, инструкции касались наших дел и содержали следующие строчки: « Граф, это не место для громких знакомств. К Вам будут приглядываться, поэтому никакой поспешности. Не заводите разговоров о деньгах, ни единого слова о Вашем проекте, пока Вас не спросят. Великая княжна терпеть не может навязчивость.» Сам факт, что маркиза предпочла бумагу общению говорит о наших «дружеских» отношениях. Но, договорённости она соблюдает, не зря я столько сил и времени потратил на её братца. На подобных мероприятиях я ещё не был. Имеется в виду уровень присутствующих персон. Наглядное подтверждение разницы между рядовым дворянством и настоящей верхушкой империи. Здесь присутствовали великие князья младших линий, несколько генерал-губернаторов, представители генералитета, иностранные посланники, старые фамилии Москвы и главы богатейших купеческих фамилий. Здесь уже не пытались казаться богатыми — здесь богатство было столь привычным, что его переставали замечать как что-то выдающееся. А уж камергерские мундиры, придворные ленты, блеск драгоценностей и прочие признаки знати переставали ослеплять, наоборот — бросалась в глаза простота и отсутствие сверкающих побрякушек. И говорят здесь исключительно на французском. Такое ощущение, что я перенёсся неведомым образом в Париж. Так уж получилось, что знакомые мне попадались, но зацепиться с кем-либо не получилось. Поэтому я просто фланировал по залам, слушал негромкую музыку и пытался сориентироваться. Проиграл тридцать рублей в ломбер и услышал немало интересного о жизни высшего света столицы. В середине вечера меня наконец-то отловила маркиза. Я стоял с бокалом венгерского у камина и наблюдал с расстояния за беседой высокого и худощавого англичанина с одним из почтенных сенаторов. — Граф, — я обернулся, совсем рядом со мной стоит госпожа Ратманова. Сегодня Екатерина Андреевна в чёрном бархатном платье. Оно выгодно подчёркивает её великолепную женственную фигуру. Бархат мягко поглощает свет свечей и делает её ещё изящнее. Высокая и статная, она держится с тем спокойным достоинством, которое встречается у женщин, отлично понимающих свою силу. Тёмные волосы высоко подняты, открывая длинную шею, лишь несколько падающих мягких прядей смягчали строгий образ. На шее — тонкая нить жемчуга, очень скромная для сегодняшнего вечера. В ушах маленькие бриллианты, таинственно поблескивающие при движении головы. Знакомые глаза орехового цвета смотрят на меня внимательно и чуть тревожно. — Идите за мной, — произнесла она чуть слышно. Я скорее угадал этот по движениям губ. Я поставил бокал, — пришло время? Уголки её губ едва заметно дрогнули, — постарайтесь никого не напугать, граф. Нам пришлось пробираться сквозь гостей вечера, но нам будто давали зелёный свет, люди просто расступались видя мою спутницу. У высокой колонны, возле окна с тяжёлыми портьерами стояла женщина, встречи с которой я добивался немало времени. Она почти одного роста с Екатериной. Держится величественно и удивительно прямо. Как человек, которому ничего доказывать не нужно. Платье в тон глазам глубокого тёмно-изумрудного цвета, тяжёлый шёлк мягко ложился складками. При движении ткань едва заметно переливалось цветом закатного леса. Лиф был отделан тонким серебристым шитьём, а длинные рукава заканчивались кружевом столь тонким, что оно казалось морозным узором. Никакой показной роскоши, лишь тонкий браслетик, пара колец и старинная брошь с изумрудом — скорее знак рода, чем украшение. Каштановые волосы собраны просто, почти строго. Лицо спокойное, с умными глазами и выражением внимательной усталости. Такое бывает у людей, слишком давно привыкших слушать чужие просьбы. Подле неё группка важных особ — седой сенатор, английский посланник, его французский коллега и генерал в синем гвардейском мундире, державшим под руку полноватую даму лет пятидесяти. Шедшая впереди меня Ратманова чуть склонила голову: — Ваше Императорской высочество… Та живо улыбнулась своей фрейлине, дозволяя продолжить: — Позвольте представить Вам моего давнего знакомого графа Александра Викторовича Белькурова. На мгновение все притихли и уставились на меня. Пришлось изобразить галантный поклон, постаравшись при этом сохранить неторопливость и достоинство. Великая княжна явно что-то обо мне слышала, сейчас она смотрит на меня внимательно и оценивающе. Словно пытаясь понять, стоит ли этот господин её внимания. — Ах…так это и есть граф Белькуров? Мне кажется, я уже слышала о вас. Ратманова опустила взгляд, скрывая едва заметную улыбку. Интересно что именно она могла слышать? Но не думаю, чтобы Ратманова заманила меня сюда ради банальной мести. Что-то поняв для себя, племянница императора включила обаятельную улыбку, -граф, Екатерина Андреевна говорит, у Вас есть интересная мысль, касающаяся попечения о детях. Будьте любезны, заезжайте ко мне в четверг после полудня. Поговорим об этом без суеты. И всё, великая княжна вернулась к прерванному разговору с французом, дав понять, что разговор окончен. — Ну как? — мне только и оставалось затащить сопровождающую меня Ратманову в сторонку и попытаться вызнать её мнение о встрече. — Ну так, бывало и лучше, — Ратманова скорчила забавную гримаску, вызвавшую у меня улыбку. — Но главное, она согласилась Вас принять. А уж дальнейшее зависит только от Вас. — Понятно, скажите Екатерина Андреевна. Уместно мне будет взять с собой бумаги с набросками прожекта. — Очень даже уместно, Мария Игоревна не любит переливать воду из пустого в порожнее. А так она быстро получит наглядное представление о Вашей идее. Поблагодарив маркизу за помощь я поспешил удалиться. Вроде вечер прошёл неплохо и я выполнило программу по максимуму. Не забыть преподнести Ратмановой какое-нибудь украшение в её духе. В знак благодарности, она мне ещё пригодится. Мне понравилась деловитость маркизы, договор выполнила на все 100 процентов. В четверг, за десять минут до назначенного времени я уже сидел в малой гостиной, служащей приёмной во дворце великой княгини. Здесь довольно скромная и деловая обстановка и вскоре меня приняли. Мария Игоревна сидит в глубоком кресле, рядом с нею Ратманова. Слуга доложил об моём приходе и прикрыл двери. — Ну, граф, чем Вы нас удивите? — сегодня хозяйка дома намного приветливее и выглядит по-домашнему. А о близких отношениях со своей фрейлиной говорит тот факт, что Ратманова подошла ближе и присела на боковину кресла, что вызвало только дружескую улыбку. Я просто протянул папку, перевязанную красной лентой. В ней мой труд за довольно продолжительное время. Тут сведены данные по проекту. Основывался я на советах Николая Андреевича Ратманова, моего управляющего Завадского, а также купца Рукавишникова и ещё некоторых опытных людей, мнению которых я безоговорочно доверял. Кое-что подчерпнул от государевых чиновников. Ну и свой опыт жизни в двух ипостасях тоже не забыл. Великая княжна осторожно с недоверием открыла солидной толщины папку. Там всё разложено по разделам в соответствии с моим бизнес-планом. Ещё в прошлой жизни мне доводилось подавать подобные документы. Тут важно сразу заинтересовать инвестора и дать ему почувствовать перспективу. Ну приблизительно это выглядит так: Краткая записка. Что за идея, зачем, сколько стоит и какой эффект.Содержание проблемы. Почему это вообще нужно.Решение. Что именно предлагается.Модель работы. Как это будет функционировать.Финансы. Сколько стоит каждый пункт и откуда взять деньги.Масштабирование. Как развернуть сеть подобных заведений.Риски и способы контроля.Команда. Штаты. 9. Приложения. Только я облачил всё это в форму нынешнего языка: «Краткая записка о заведении Домов Призрения нового образца» на 3 страницы.Проблема — сироты идут в нищенство, вдовы разоряются, дети становятся преступниками, существующие богадельни служат в лучшем случае для доживания бедолаг.Решение. Создать заведения, где не только кормят. Но ещё обучают, дают ремесло и возвращают человека обществу.Результат. Меньше нищих, меньше преступности, большен подготовленных рабочих руки и как результат — укрепление верности государству. Далее идёт второй документ «Основания необходимости». В нём говорится о бедственном состоянии сирот и убогих в губернских городах. С приблизительными цифрами сирот церковных, нищих, вдов солдатских и так далее. Не забыл указать на переполненность богаделен в самой Москве, рост беспризорности в столице и данные о преступности. Третий документ — Устав нового Общества. В нём перечислены важнейшие организационные вопросы: — Управляющий орган. — Попечительский совет. — Ответственный (управитель). — Ревизоры (кто проверяет финансы и расходы). — Кто принимает детей, то есть это попытка заранее убрать момент коррупции. — Строгий перечень лиц, для которых всё это создаётся. Четвёртый документ — это собственно наброски архитектурного проекта первого здания с указанием места, выбранного согласно разрешению земельного управления. Здесь имеются наглядные картинки, как будет выглядит здание внутри и снаружи. Чертежи и поэтажный план. Спальни, мастерские, кухня со столовой им даже лазарет. То есть я даю не голую идею, а готовый проект. Далее следует смета из расчёта на двести проживающих. Шестой и наиболее важный документ — источники дохода. Я расписал всё по пунктам: Частные пожертвования.Доходный капитал.Купеческие вклады.Производство мастерских.И государственное финансирование. Седьмой документ. План формирования целой сети подобных заведения. После Москвы следует Ярославль, Нижний Новгород, Тверь, Казань и Киев. Всего пять губерний. Восьмой — риски. Здесь я перечислил возможность воровства служащих, злоупотребления, бесконтрольный рост расходов и утаивания доходов. И, конечно, опасность скатывания в обычную богадельню. Тут же предполагаемые меры — ежегодная ревизия, открытые книги расходов-доходов, сменяемость управителей и внешние попечители. И последнее — это моя просьба в которой я прошу о следующем: — Дозволение учредить Общество. — Право именоваться под покровительством великой княгини Марии Игоревны. — Помощь в привлечении достойных попечителей. — Разрешение представить дело в столичные круги. Всё, ни одного намёка, — «дайте денег». Минут двадцать растерянные женщины на пару перелистывали мой опус. А затем минута торжества: — Граф…обычно люди приносят ко мне просьбы. Вы первый, кто принёс мне уже почти готовое учреждение. Оно потребует изучения. Вы позволите мне ознакомить с этими документами моего супруга? Лев Кириллович лучше меня способен разобраться в этих бумагах. В общем меня выпроводили и пообещали в ближайшее время дать ответ. Забавно получилось на выходе, меня догнала Ратманова. Якобы чтобы проводить: — Александр Викторович, Вы не перестаёте меня удивлять. Мне кажется, Вы проделали огромную работы и поверьте, я приложу все старания, чтобы Вам помочь. Впервые эта женщина положила свою кисть на мой рукав и улыбнулась. Не так как обычно сквозь зубы, а открыто и довольно тепло. Я рискую, подобная подача документов может отпугнуть великую княжну. Здесь так ещё не работают. Всё больше двигаются наощупь, полагаясь на добрую волю инвестора. Когда последний теряет интерес, заканчивается и его благое дело. Хиреет и умирает, а люди опять идут на улицу. Долгих пять дней не было слышно ничего. Ни намёка, а потом вдруг объявился посыльный с приглашением посетить дворец великой княгини. На сей раз меня приняли в другом помещении, я бы назвал её малой библиотекой. Довольно просторное помещение, навевающее камерную и серьёзную атмосферу. Тяжёлые винного цвета шторы создают немного мрачное, но деловое настроение. Супруг Марии Игоревны далеко не простой человек. Граф Лев Кириллович Одоевский занимает пост президента коммерц-коллегии. На современный мне язык — для России это приблизительно ранг министра торговли + министр промышленности + глава внешнеэкономичсекого блока. Через него идут — внешняя торговля, в его ведении таможня, купеческие привилегии, крупные торговые компании, мануфактуры, снабжение отдельных регионов, а также судоходство и торговые пути. То есть это очень влиятельная фигура, близкая к императору. Этого человека сложно назвать мечтателем и одно его присутствие здесь говорит о серьёзности момента. Кроме Марии Игоревны и её вельможного супруга тут присутствуют Ратманова и незнакомый мне господин: — Граф Белькуров. Рад наконец познакомиться лично, — Одоевский чуть склоняет голову и предлагает мне сесть. — Должен признаться — Вы заставили мою супругу читать деловые бумаги полночи, — Одоевский скупо улыбнулся, показав, что это всего лишь шутка. И тут же он перешёл к делу: — Я ознакомился с вашим…как это назвать…прожектом. Нет, пожалуй учреждением. Долгая пауза, — и нахожу его одновременно разумным…и крайне странным. Вы не могли бы объяснить нам некоторые моменты. Тут вперёд выступил второй гость. — Позвольте и мне поучаствовать в вашем разговоре. — Разрешить представить, Степан Дмитриевич Нелединский. Действительный статский советник, член Главного совета Императорских воспитательных заведений и попечитель Московского учебно-сиротского округа. Это уже Мария Игоревна представила мне незнакомого мужчину лет пятидесяти пяти. Нехило, если перевести на нормальный язык — передо мной замминистра просвещения, глава департамента интернатов и детских домов и по совместительству куратор образовательных учреждений. То есть человек весомый, от которого зависит очень многое. Именно через него проходят вопросы сиротских домов и пансионов, ремесленных училищ, контроль преподавателей и отчёты по воспитанию. И меня начали пытать, сразу с нескольких сторон. Лишь Ратманова стояла молча и сочувственно смотрела на меня. Вопросы сыпались весьма ехидные со скрытым подтекстом. — Кто будет воспитывать мальчиков? — Кто станет учить ремеслу? — Как вы не допустите побоев? — Что делать с беглыми? — Как отделить праздность от болезни? Видимо этого господина пригласили не помочь, а уничтожить меня. Но я пока держусь. У меня есть пара-тройка убойных козырей. Когда создалось впечатление, что я поплыл и Нелединскому удалось создать впечатление очередного праздного прожектёра, я нанёс свой ответный удар и в нескольких словах передал основную мысль. Это я приберёг именно на такой случай: — Простите, граф, — сухой, почти скрипучий голос Нелединского заставил меня вздрогнуть, — люди вашего возраста обычно предлагают построить богадельню. А не целую систему губернского масштаба. Мне удалось взять себя в руки и отвечать спокойно с вежливой улыбкой: — Поэтому я не предлагаю богадельню. Вот тут все посмотрели на меня, я же положил на стол новую папку с документами. Оба мужчины погрузились в изучение, — подождите. Вы здесь предлагаете, чтобы содержимые в заведении сами производили товары? Нелединский удивлён, так никто не поступал, разве что разово. А не системно. — Именно. Те кто способен — должны трудиться. — А как же детский труд? — задал он убийственный на его взгляд вопрос. — Учение ремеслу. Безделье развращает бедняка быстрее голода. Если мальчик в четырнадцать лет умеет чинить обувь или делать свечи — он идёт в люди. Если нет — пойдёт воровать. Тишина. Нелединский не согласен, но пока молчит. Тогда слово взял Одоевский, — А вот тут я не совсем понял. Вы предлагаете собирать деньги и вместо того, чтобы передавать их в богадельню — отдавать купцам? — Не совсем. Тратить полученный от попечителей капитал — значить каждый раз приходить с протянутой рукой. Тут Мария Игоревна слегка подымает бровь, показывая мне, что ей понятен ход моих мыслей. — Продолжайте. — Если тысяча рублей кормит одно заведение один год — на следующий год потребуется ещё одна тысяча и так без конца. Но если эта же тысяча сначала работает на дело и даёт доход, то кормит ежегодно. — Одоевский щурится. — На дело? — Склады, речная торговля, заём под залог товара, доходные дома и государственные бумаги. Одним словом всё то, что даёт стабильную и малорискованную прибыль. А также не зависит от урожая и прочих природных факторов. Таким образом мы стремимся к самоокупаемости. Одоевский медленно снимает очки, выглядит он по настоящему заинтересованным: — То есть, — он подбирает слова, — Вы хотите чтобы милосердие существовало…с процентов? Я улыбнулся, — с дохода, Лев Кириллович. Основной капитал мы трогать не будем, он постоянен. — Сударь… Вы сейчас описываете устройство торгового капитала для богадельни, — это опять вставил слово Нелединский. — Да, я предлагаю систему самоокупаемости, когда воспитанники будут учиться работать, получая ремесло и окупая своим трудом часть затрат. И жить с процентов, не трогая сам капитал. В перспективе выйти на тот уровень, когда совет попечителей сможет даже таким образом без внешней подпитки выделять средства для расширения заведений. Новые мастерские и спальные корпуса. И ещё одно — не забывайте про моё предложение использовать труд увечных нижних чинов, пригодных к спокойной службе. Планируется принимать опытных солдат-инвалидов, обладающих различными нужными ремёслами и главное — желанием учить детей. — Простите, граф… Вы предлагаете делать из инвалидов воспитателей? -скептический тон Нелединского можно собрать в качестве яда. Мол ещё одна утопическая идея. — Если они достойны — да. Супружеская чета пока помалкивает, Ратманова наоборот явно переживает за меня, а вот Степан Дмитриевич даже наклонился вперёд и радостно потирает ладошки: — Людей с ранениями? Без рук и ног? Контуженных и хромых? — Именно их. — Отчего же? И теперь моя очередь внимательно рассматривать оппонента: — Да потому что солдат, потерявший руку, ногу или глаз на службе Отчизне, не престаёт быть солдатом. Государство тратит годы, чтобы научить человека ответственности, дисциплине и службе. А потом, лишившись руки он оказывается вовсе не нужным. Вроде слушают внимательно и даже благосклонно, нужно дожимать. — И что происходит дальше? Пьянство, нищенство и озлобление на всех. А ведь зачастую эти люди могут работать и даже создать свою семью, нарожать царю-батюшке новых воинов. Эти люди могут и должны передавать свой жизненный опыт и умения. Они будут дядьками сиротам и те будут видеть пред собой правильный пример. Таким образом мы сможем убить одним выстрелом двух зайцев. Вернём обществу работоспособных людей и вырастим новое поколение мальчишек, знающих грамоту и обладающих определённым ремеслом. А вдовы и матери-одиночки смогут найти себе мужей среди наших солдат. Которые, кстати говоря, пострадали за всех нас на поле боя. Я много таких знаю, поверьте, очень достойные люди и от нас зависит и их благополучие тоже. Один отставной унтер-офицер легко способен следить за двадцатью мальчиками. Бывший артиллерист может учить счёту и аккуратности, сапёр-ремеслу, а старый кавалерист — конюшне и дисциплине. Солдат, потерявший руку, всё ещё способен учить мальчишек быть мужчинами. Наступила длительная тишина. Под конец своей речи я говорил немного горячо, но мне противна эта усмешка господина Нелединского. Не согласятся принять мой план, буду действовать традиционным методом. Соберу деньги сам и начну стройку. Без громких имён обойдёмся. — Неожиданно умно. Вы предлагаете решить одновременно три государственные беды, — впервые я услышал великую княгиню. Сейчас она смотрит на меня иначе, с уважением что ли. — Беспризорность, инвалидов и нехватку ремесленников, — поддержал жену супруг. — Позволю себе быть скучным человеком в комнате, — родил Нелединский, — замысел силён. Даже необычайно, но сперва нужно всё просчитать. И вообще, от милосердия до долгов один шаг. У ж я-то знаю, поверьте. Нужно всё сто раз перепроверить. ---------- Глава 16 Глава 16 Ну вот, я что мог сделал. Теперь их ход. Хотя, больше чем уверен, обязательно сработает косность мышления. Раз никто ничего подобного не делал — значит это плохо и стоит запретить. А ещё Нелединский однозначно сказал, что тут должна быть ведущая роль государственных структур. А это однозначно гибель всего проекта. Мне нужна гибкость и оперативность, а он предлагает в команду своих коллег. Видимо всё это отразилось на моём лице, когда я спускался по лестнице. И меня опять догнала Ратманова: — Граф, Вы молодец. Меня Вы убедили. Марию Игоревну я попытаюсь тоже перетянуть на нашу сторону. А там посмотрим, главное не сдавайтесь. Да я и не сдаюсь. После этой встречи прошло две недели и кое-что начало меняться. Дело в том, что приехал младший Ратманов. Он сумел договориться с отцом и теперь я его привлёк к моему проекту. Этот человек имеет огромный опыт подобных дел. Не зря возглавлял важную службу при сенатской палате попечения дворянских имений. Он знает чиновничью кухню и я собираюсь именно его поставить управляющим новым заведением. Мы уже начинаем сбор средств. Есть неплохие намётки на успех. Кроме благотворительных аукционом и всяческих вечеров для меценатов я планирую создать первую в этом мире лотерею. Где не будет места благотворительности. Чистый азарт, который присущ многим людям. Лотерея не только даст шанс выиграть статусную вещь или приличную сумму денег. Но и право прикоснуться к элите. Мы планируем напечатать номерные билеты стоимостью, к примеру, один рубль серебром. Качество билетов должно быть выполнено на высочайшем уровне. Для мелких торговцев, зажиточных мещан, чиновников и офицеров — это доступно, хоть и чувствительно. Для дворян и богатого купечества билет может стоить и десять рублей. Тираж может быть на 20 000 билетов. Например 15 000 по рублю и 5 000 по червонцу. Это даст нам 65 000 рублей. Огромные деньги, в реальности выйдет значительно меньше. Ведь 45–50% составит призовой фонд. Но! Я собираюсь уменьшить расходы путём меценатских призов. Это может быть элитная кобыла князя Ратманова. Или фарфоровый сервиз, из которого пила сама великая княгиня. Или же любимое оружие наследника престола. Возможно это будет карета одного из членов императорской фамилии. Да мало ли статусных вещей, которые многократно вырастают в цене за счёт статуса дарителя. И если простые мещане клюнут на возможность выиграть приз в тридцать рублей серебром, то зажиточный купчина будет счастлив хвастаться перед гостями, что чай они пьют из того самого сервиза… Единственно что меня смущает — это то, что моя помощница Елизавета Ланская чересчур часто говорит о младшем Ратманове. С Лизой у нас всё прекрасно. Нет, она не стала опытной в постели. Пока ещё на троечку. Но мне очень нравится в постели после качественного секса обсуждать с девушкой рабочие моменты. В прошлом именно этот момент заставлял меня бросать любовниц. Ну сколько можно смотреть мне в рот в ожидании умной фразы. Глупышки быстро надоедают, такой уж я уродился. А с Лизой именно это придавало пикантность нашим отношениям. Я поглаживал её нежные грудочки и слушал рассуждения по поводу встречи с нашим архитектором. А когда мне удалось зажать её в углу, в моём кабинете и использовать по назначению прямо на столе — это оказалось неимоверно возбуждающим. К тому же был некий риск, что нас застанут — я специально не закрывал дверь. Также были планы заняться этим где-нибудь в парке вечерком, укрывшись в беседке. Если конечно удасться уговорить девушку. Видимо я просчитался, когда ввёл в нашу команду Николая. Мы втроём распивали чаи в гостиной у Лизы и строили планы на будущее. А потом мне пришлось уехать по делам в Ярославль, а вернувшись я поимел удовольствие выслушивать подростковый лирический лепет Ратманова. Передам его в двух словах. Он влюбился впервые в жизни и собирается сделать предложение моей Лизе. Ладно этот великовозрастный страдалец. Хуже, когда Лиза первой подняла эту тему, встретившись со мной. — Саша, ну отпусти меня, умоляю. Не могу же я всю жизнь быть для тебя конкубиной. Ты же всё равно не женишься на мне. А Коля предлагает руку и сердце. Да уж, хотя чего я ожидал. Безусловно в первую очередь думал о своих удовольствиях. Лизу вытащил из полной задницы, в которой она прозябала с устойчивым креном вниз. И загнал в другую, более комфортабельную. Но я не рассчитывал, что всё так быстро закончится. Планировалось, что Лиза постепенно обретёт полную свободу, заработав себе некоторое состояние. Я даже хотел дать ей небольшую долю от своей прибыли. Но вмешался «милый» Коленька. Да, так она его назвала, когда я спросил — нравится ли он ей. У меня нет выхода. Разумеется эту партию можно разрушить элементарно. Просто довести до сведения этого романтика некие подробности из жизни девушки. Но это не для меня. Поэтому Лизу я обнадёжил и даже пообещал что-нибудь придумать с её не совсем девичьим статусом. Это может стать серьёзной проблемой. Да, сейчас, особенно в дворянской среде отсутствие невинности считается проблемой. Не столько физиологической, сколько репутационной. Главное правило — мужчины прощали прошлое. Не прощали обмана и публичного позора. То есть проблема не в самом факте, а… — Знает ли общество? — Чувствует ли мужчина, что его «обманули»? — И не выглядит ли это, как «испорченный» товар? На все три пункта я могу уверенно ответить нет. Мы действовали очень осторожно, на этом настаивала сама Лиза. Видимо не оставляла надежду на замужество. Для всех она моя помощница и я просто её покровитель. Не более того, таких случаев полно в нашей среде. Поэтому я подготовился и сам объяснился с маркизом. Поведал ему некую сказочку про бедную несчастную сиротинку. Про любовь к одному молоденькому корнету. О её наивности и настойчивости влюблённого юноши. Про планируемое венчание и его дурацкую гибель на дуэли. А тут еще смерть папеньки и молоденькая девушка вынуждена искать убежища у дальних родственников. Вот такая печальная история. Николай Андреевич её благополучно скушал и побежал просить прощение у Лизы. Видимо сразу за весь мужской род. Ну и пришлось дать своё почти «родительское» разрешение и объявить о том, что я как её опекун согласен на их помолвку. С этого момента мне только и оставалась, что уходить, когда эта парочка ворковала наедине. Хорошо ещё сейчас не принято миловаться на людях, да и наедине не особо. Дай им бог… Ещё теснее они сблизились, когда вплотную занялись общим делом. Да, нам удалось получить поддержку от великой княжны и её супруга. Это заняло прилично времени — порой мне уже казалось, что всё напрасно и я начал воплощать проект своими силами. Архитектор получил отмашку и сразу на площадку потянулись рабочие, строя там небольшой рабочий посёлок. Это случилось ещё в конце апреля. Деньгами пока обеспечили найденные ранее спонсоры из числа моих старых знакомых. Как среди дворянства, так и купечества. Пришлось обещать им всяческие репутационные плюшки. Пару раз встречался с Екатериной Андреевной, и она как могла меня обнадёживала. Типа — её покровительница весьма заинтересована во всём этом, но пока не преодолены все препоны. А потом грянул гром, меня вызвали в Московский опекунский совет и объявили о создании «Московского общества попечения о сиротах, вдовах и нижних чинах под Высочайшим покровительством Её Императорского Высочества великой княжны Марии Игоревны. О как, еле выговоришь. Но безусловно статусно, отсылка к императорской фамилии сразу придаёт вес нашему начинанию. Признано достойным дальнейшего учреждения — я прямо проникся. Далее практически они повторяют все мои идеи, но особо останавливаются на финансах. Никто не собирается отдавать мне единолично инвестировать основной капитал, будет председатель денежной комиссии, казначей и ревизор. С ежегодной ревизией, которая будет учитывать расходы, смертность, обучение и число воспитанников. Для начала планируется строить одно учреждение под Москвой и затем уже определяться по мере получения результатов. Моя лотерея пока под вопросом, требуется высочайшее разрешение. Некоторые типы, возможно — церковники, притянули это как азартную игру. Дальше — главной попечительницей прописана великая княгиня Мария Игоревна. Но, разумеется, представлять её будет некая Екатерина Андреевна Ратманова. Ну в самом деле, что племяннице императора делать больше нечего, как влезать во все эти тонкости. А вот начальствующим над сиим заведением будет её братец Ратманов Николай Андреевич. Это моя креатура и ничего удивительного, что его согласовали. Он будет заниматься персоналом, распорядком, устройством воспитанников — в общем директорская должность. А вот старшей наставницей, то бишь заведующей по воспитательной части станет Елизавета Ланская. Ещё одна моя ставленница.Она будет отвечать за сам процесс обучения. А третьим моим человеком, от которого многое будет зависеть, станет Завадский Игнатий Казимирович, мой личный управляющий. На нём повиснут закупки, склады, договора и доходы мастерских. А также направление инвестиций. Средства формально будут приходить от Совета, в который входит и ваш покорный слуга. У меня вообще прикольная должность — попечитель по устройству и хозяйственной части. Звучит так себе, но главное — она подразумевает контроль за движениями средств и вложениями их в доходные предприятия. В Совете немало громких имён. Председателем назначен Лев Кириллович Одоевский, его супруга — покровительница, не более. И дальше её имя не упоминается. Разумеется, тут и Степан Дмитриевич Нелединский, наш главный скептик и контролёр. Представитель Московского патриархата архимандрит Иннокентий, как же без них. Далее — парочка генеральских фамилий, состоятельные купцы и даже богатая вдова графиня Агунцова. Есть и представитель городского головы столицы. Весь, так сказать, цвет. И на прощание великая княжна подошла ко мне, — поздравляю, граф. Теперь у Вас начнутся настоящие трудности. Нашла чем испугать. Наоборот, я только сейчас начал чувствовать себя как нельзя лучше. Если честно, мне нравится светский образ жизни. Балы, званные вечера и театр. Но не каждый же день. А сейчас я успешно совмещаю свою попечительскую деятельность с праздностью. Те же балы доставляют больше удовольствия, я успеваю окучить парочку интересных дам, выиграть сотню-вторую в фараона и переговорить с нужными людьми. Меня перестали воспринимать как провинциального дворянчика с обострённым самомнением. И что показательно — то ли перестали провоцировать, то ли я сам веду себя более взвешенно. Но ни одного вызова на дуэль за последнее время. Напомнить о себе что ли? Ну и приятно ощущение нужности что-ли, греет душу, что вскоре мы сможем реально помогать людям. В мае закончили копать фундамент и в основном завезли материалы. К сентябрю планируем закончить кладку стен, перекрытий, лестницы и печные основания. К началу ноября кровь из носа нужно получить закрытую «коробочку». То есть положить крышу, а также смонтировать окна и двери. Это чтобы зимой спокойно продолжать внутренние работы. По предварительным планам к началу следующего лета мы должны закончить основные работы. И можно будет вселяться. Но доводка будет идти еще не менее года. Это конечно не дворец, а прочное казённо-учебное здание без какой-либо роскоши. Но каменное, с печами, кухней, мастерскими, учебными классами, лазаретом и хозяйственными службами. По смете заложено 45 000 рублей. Но Николай говорит, что скорей всего улетит ещё тысяч двадцать. Это если не экономить на печах и обустройстве комнат и учебных классов. А он опытный хозяйственник в подобных вопросах. Контора, в которой он заседал ранее, занималась отчуждением и сохранением выморочных и заложенных имений. Это конечно не совсем детский дом. Но в обоих случаях требовалась рачительность и основательность. Кто бы мне сказал несколько месяцев назад, что я буду принимать такую странную компанию. В малой гостиной моего дома сидят Николай с Лизой и Екатерина. Мы пару раз встречались в таком составе, но сегодня впервые мы собрались именно у меня. И разумеется, опять по поводу нового заведения. Слуги накрыли стол для чая и народ успевает спорить, одновременно балуясь плюшками под ароматный чёрный чай. Сидящий напротив меня младший Ратманов эмоционально показывает своей невесте Лизе Ланской своё видение на эту проблему. В последнее время он будто почувствовал себя увереннее. И это в первую очередь связано с тем, что ему удалось помириться с отцом и найти занятие по душе. Московский свет забыл про некоторые обстоятельства его отъезда из столицы и его вновь принимают в лучших домах Москвы. В этом и моя немалая заслуга. Именно я таскал его с собой, самим фактом нашего совместного появление на публике прекращал различные шепотки и нездоровые взгляды. Да, неделю публика недоумевала от нашей парочки, а потом привыкли и благополучно забыли. Слева от меня откинувшись на спинку стула сидит Екатерина Андреевна. Она разрумянилась от горячего чая и с полуулыбкой внимает речам братца. Маркиза открыто не благодарила меня за брата. Мы просто сполна выполнили свои обязательства. Хотя, могла бы хотя бы пару вежливых слов сказать. Но…она немного странноватая. Зато, несомненно, Ратманова оказала мне огромную помощь, проталкивая наш проект. И за это ей огромный респект. Мы не стали с нею друзьями, это невозможно, учитывая обстоятельства прошлого. Но хорошими знакомыми, делающими одно дело — однозначно. Вот и сейчас Екатерина посмотрела на меня и неожиданно подмигнула, кивнув в сторону спорящей парочки. Те сидят так близко, Николай ещё позволил себе накрыть маленькую ручку Лизы своей лапищей — прямо голубки. Немного ершистые, но и предмет спора довольно сложный, я бы сказал болезненный. У нас через год планируется приём 170–180 воспитанников. Это без учёта наставников из нижних чинов. Поступило предложение вести приём по трём категориям: — Принимать непременно. — Принимать по рассмотрению. — Отказывать с направлением в другое место. Так кого же следует принимать? Разумеется, круглых сирот без отца и матери. Особенно если нет других родственников. У них нет имущества, нет ремесла и возраст составляет от 6 до 12 лет. Это наш главный контингент. Формулировка следующая: «Сироты круглые, не имеющие ни родительского, ни родственного призрения.» Следующая категория — дети солдатских вдов. Особенно если отец погиб или умер на службе. Это политически и морально безупречно. Государство не бросает детей тех, кто пал за родину. Но тут важно понять, что вдову не обязательно принимать в дом, можно принять только мальчика на содержание и обучение. Но как тогда оторвать мать от ребёнка? Вопрос. Далее, наш контингент и дети, уже замеченные в нищенстве, но не испорченные окончательно. Не просто «пойманный воришка», а мальчик на грани: — просит милостыню; — ночует, где придётся; — но ещё не связан с шайкой; — не имеет дурной славы. Официальная формулировка — «дабы изъять их от праздности, разврата и уличного промысла.» Теперь, а если это полусирота? Мать работает и еле сводит концы с концами.А дети бедных дворян или чиновников? Их тоже правдами и неправдами будут пытаться проталкивать в наше заведение. И тут нужно отделить тех, кто действительно нуждается. Здесь же детки разорившихся купцов и мещан. А дети с болезнями или увечьями? Нужно отделять тех, кто сможет учиться. А вот для нуждающихся в постоянном уходе необходимо другое заведение. Лечебница или богадельня. Мы не потянем всех. У нас очень мало мест. Уже сейчас прогнозирую серьёзные моральные проблемы при отсеве. И заниматься всем этим придётся милейшей Екатерине Андреевне Ратмановой. Именно она является ответственно за отбор наших будущих воспитанников как представитель главного попечителя. Мне заранее её жаль. Вот сейчас мы эти критерии и пытаемся определить. То есть отсеиваем подростков старше 12 лет, а также детишек с дурной славой. Эти уже познали воровство и насилие. Зачем нам ещё и с этим бороться. Дети при живых трудоспособных родителях тоже не наш профиль. Детишки, которых пытаются спихнуть со своей шеи весьма состоятельные родственники в ту же корзину. Ещё нужно определить перечень документов для рассмотрения комиссией. Это метрическая выпись из приходской книги, свидетельство священника о состоянии семьи, а также от квартального или из городской управы. Показания двух благонадёжных свидетелей. Для солдатских детей — бумага из военного ведомства. На основание этих документов и определять их в нужную категорию. Проще всего с наставниками из нижних чинов с увечьями. В военном ведомстве есть все данные на пострадавших. Степень увечья, возможность продолжать службу в таком формате. Ну и склонность к преподаванию, владение ремёслами и в общем — любовь к детям. Лучше всего ввести испытательный срок на три месяц. Как для солдат, так и для воспитанников. Не подошёл — до свидания. ---------- Глава 17 Глава 17 С наступлением летнего сезона Москва менялась постепенно, почти незаметно, словно огромный организм начинал медленно выдыхать накопившуюся за зиму суету. Ещё в мае улицы возле дворянских особняков стояли шумные: кареты, лакеи, приглашения, визиты, театры и вечерние огни за шторами гостиных. Но стоило наступить июню — и город начал редеть. Сначала исчезали самые предусмотрительные — старые княгини, щепетильно заботившиеся о здоровье, семьи с детьми и те, кто не желал дышать московской пылью и опасался летних горячек. За ними потянулись и остальные. Теперь у ворот особняков сутками стояли загруженные доверху телеги. Не одна — десятки. Сначала отправляли в загородные имения хозяйство. Тяжёлые дорожные возы скрипели под весом сундуков, ящиков с серебряной посудой, фарфором и постельным бельём. Везли ковры, любимую мебель, дорожные письменные столики, клетки с певчими птицами и редкие растения в кадках. Следом шёл кухонный обоз: кухонная утварь, запасы чая, кофе, сахара, пряностей и конечно же вина. И эти небольшие армии челяди и их хозяев приходили в движение. Камердинеры, лакеи, гувернантки, кормилицы, псари с собаками — вся эта орава следовала по Тверской, Калужской и Яузской дорогам бесконечным потоком. Если семья была состоятельна — то они ехали медленно, останавливаясь у знакомых или на хороших постоялых дворах. Эти не хотели нюхать висящую в воздухе густую пыль, взбитую в воздух копытами лошадей и колёсами повозок. Так начинается летний светский сезон. Он носит более скромную форму. Вместо многолюдных балов — соседские визиты и недельные гостевания друг у друга. Мне всё это знакомо и не скажу, чтобы это вызывало отторжение. Наоборот, упорядоченный график дня и минимум деловых занятий. В Москве остался Ратманов и дела со строительством идут весьма хорошо. Я же могу позволить забыть обо всём. Впереди утренние прогулки верхом, гуляние по парку, возможно купание в озере или катание на лодке. Днём долгий и неторопливый обед в компании соседских помещиков и их жёнушек. Потом карты в гостиной, музыка и непритязательные разговоры в беседке, окружённой старыми липами. Вечером домашний концерт, возможно танцы, игра в шарады и прослушивание романсов в исполнении юных дочек моих соседей. А ещё постоянные намёки и притязания на мою личную свободу. Каждый родитель, имеющий дочку на выданье, обязательно старается обратить на неё моё внимание. Именно поэтому я выбрал особый отдых. Состоятельные фамилии позволяют себе путешествовать по Европе. Одни едут полечить нервы на «воды» в Карлсбад. Посмотреть, как живут «там», посетив Баден или поискать выгодные знакомства в Вене. Лично мне хватило светской жизни в Москве, и я выбрал курортный городок в Богемии. В прошлой жизни мне довелось отдыхать в Карловых Варах и интересно, как он выглядит сейчас. Дорога длинная, около 2500 вёрст. Пришлось снаряжать целый караван в несколько повозок. Графу не пристало трястись в почтовой карете. Нужно обязательно показать всем свой герб. Но, как оказалось у меня на такой случай имеется особая дорожная карета со всеми удобствами. Разумеется я беру с собой Гришу Волкова, он едет со мной, как и камердинер Митрий. Тимофей и ещё парочка вооружённых и крепких слух едут в кибитке за нами. Далее едут с моими вещами парочка служанок и три лакея — кто-то же должен меня обслуживать. Ну и, конечно, фургон с багажом. Маршрут известный. Москва — Смоленск — Вильно — Варшава — Силезия — Прага — Карлсбад. Каждые 25–40 вёрст устроены постоялые дворы, вперёд отправляли слугу, чтобы он заказывал для нас комнаты. Это чтобы не ночевать на сеновале. Разумеется, на несколько дней мы зависли в Варшаве. Неделю отдали Праге и вот наконец Карлсбад. Его мне трудно узнать, единственное место, что показалось мне знакомым — это колоннады у источников и тесно стоящие разноцветные трёх-четырёхэтажные дома. Мне показалось дичью платить в сезон весьма большие деньги за аренду отдельной виллы или дома. Пансион — это для буржуа, не мой уровень. А вот снять этаж из пяти комнат в доме прямо рядом с колоннадой — показалось мне наилучшим вариантом. Слуг разместили неподалеку, а мы с Гришей вселились в апартаменты. Кроме двух спален здесь имеется гостиная, где можно принимать гостей и кабинет. А также комната, куда вселился Митрий и служанка. Столоваться здесь я не собираюсь. Стоит спуститься вниз и к нашим услугам многочисленные кафешки и ресторации на любой вкус. Причём с утра до позднего вечера. Здесь тоже имеется свой регламент. До завтрака отдыхающие идут к источникам и смакуют невкусную солоноватую водичку, отдающую неприятным запахом. Но…врач прописал, куда деваться. Пили воду из специальных сосудов, медленно и с разговорами. Это своеобразный утренний светский клуб. Затем неторопливый завтрак и прогулка вдоль небольшой реки, закованной в камень. Затем мы с Григорием берём лошадей в местной конюшне и отправляемся по живописным окрестностям. По холмам, поросшим лесом. Порой просто брали лошадей в повод и шли, разговаривая о всякой курортной ерунде. Гриша приметил парочку симпатичных молодых особо и даже предпринял попытку познакомиться. Но один с двумя не всегда сладит. Вот он и уговаривает меня вечером присоединиться к их компании. После обеда мы шли в недавно построенные императорские купальни навроде привычного мне комплекса СПА, где отлеживались в ванных. Нас обмазывали горячей грязью, растирали кремами — в общем мы чувствовали себя малоодушевлёнными предметами, которых переводили из одного помещения в другое. Затем послеобеденный отдых и наконец к восьми вечерами все подтягиваются в центр города. Музыка, танцы, небольшие балы, карточные комнаты, разговоры о политике, свежие слухи из Парижа — всё это и составляет светскую жизнь на отдыхе. После роскоши московских балов здесь всё скромно и неторопливо. Зато тут можно встретить вдовую австрийскую графиню, французского маркиза-эмигранта, польскую княжну, а также немецкого промышленника — то есть общение на любой вкус и цвет. Гриша жалуется, что я веду почтенный образ жизни главы большой семьи. Вместо охоты за симпатичными молодыми особами я выбрал себе в компанию не самый идеальный вариант. Это на его вкус, госпожа Людвига стара и далека от канонов женской красоты. Да, баронессе около тридцати лет. Родом из Бреслау, что находится в Силезии. Она замужем, двое детей и роды не украсили её внешность. Познакомились мы у источника и неожиданно разговорились, а встретившись вечером даже вместе поужинали. На отдыхе люди немного одиноки, если, конечно, не приехали большой компанией. И легче знакомятся. А так как между нами не было, да и не могло быт ь ничего похожего на курортный роман, то мы просто вместе гуляли и много говорили. Разумеется, на французском. Людвига спрашивала о жизни в России, а я про их уклады. Она младше меня на год-два, но повидала в разы больше. Это если брать жизнь в новом теле. Раннее замужество, брак с немолодым уже человеком, которого выбрал отец — всё традиционно. Мы неторопливо прогуливались по тенистым аллеям, периодически раскланивались со знакомыми и разговаривали. Лично мне было легко ещё и потому, что я точно знал, что мы вряд ли когда-нибудь встретимся. Поэтику мы оба были более откровенными. Людвига приехала не одна, с компаньонкой. Но та приболела и больше находилась в комнате. Утренний Карлсбад уже оживал, народ выполз после завтрака на прогулку и толпился у источника с фарфоровыми кружками в руках. Где-то впереди негромко играет духовой оркестр, мы с баронессой нашли свободную лавочку рядом с тенистым прудом. Сегодня она необыкновенно молчалива. Я бы сказал задумчива, женщина посматривала на молоденькую девушку, которая сидела напротив нас в компании с пожилым мужчиной, скорей всего с отцом. — Мне было семнадцать, — вдруг произнесла она. — Когда отец объявил, что я выхожу замуж. Сказано было так спокойно, будто она объявила о портящейся погоде. Я не перебиваю — интересно, что послужило причиной сегодняшней меланхолии этой, несомненно, выдержанной дамы. — Барон фон Лютцов был вдовцом. Уже немолод, но с положением в обществе. А ещё у него были обширные виноградники, приносившие немалые доходы. Всё, как положено для хорошей партии. Она улыбнулась — не горько, а скорее устало. — Мне сообщили об этом так, как сообщают о продаже дома. Женщина повернулась корпусом ко мне, — простите. Звучит неблагодарно. Он вовсе не дурной человек и по-своему любит меня. — Но Вы его не любили, — тихо ответил я. — Нет. Ответ опять не несёт драматической нотки, но боль скорее угадывается. Давно смирилась, однако что-то заставило вспомнить. Может эта юная девушка, радующаяся жизни и не догадывающаяся, что вскоре её может постичь аналогичная участь. Нет, я знал о современных браках, где учитываются интересы сторон. Но совсем не берётся в расчёт мнение невесты. И впервые рядом со мной сидит женщина, которая выворачивает наружу свою скрытую боль. — Я уважала его. Боялась немного. Потом привыкла. Даже стала заботиться о нём. Он честен, не груб, не жесток. И у нас двое прекрасных детей. И всё же… — Всё же? — осторожно напомнил о себе я. Людвига чуть усмехнулась, словно над собственной наивностью. — В семнадцать лет мне казалось, что жизнь будет длинной. Что я стану учиться. Я ведь неплохо рисовала. А учитель музыки уверял, что у меня способности. Мне хотелось поехать в Дрезден. Или в Вену. Читать, ходить на концерты, видеть интересных людей, говорить о книгах. Женщина зябко повела плечами и встала, — забавно вспоминать теперь. — Отчего забавно? — Потому что однажды утром всё изменилось. Нас обручили и всё это…просто исчезло. Последнее слово она произнесла почти шепотом. Мы пошли дальше, и женщина вновь заговорила: — Женщина, граф, слишком часто существует как красивое соглашение между мужчинами. Отец передаёт ответственность мужу, муж сыну. И если повезёт, между всем этим ей оставят немного воздуха для собственной души. Дальше мы шли молча, каждый думал о своём. Лично мне вдруг вспомнилась Ратманова. Тайные письма, насмешка, приданное. И тот проклятый конезавод, из-за которого молодой Белькуров когда-то вообще согласился на помолвку. Как легко человек убеждает себя, будто делает разумный выбор. И как дорого потом обходится чья-то сломанная жизнь. — Вы жалеете? — рискнул я нарушить молчание. Баронесса задумалась. — Нет…и да. Женщина опять повернулась ко мне, остановившись. — Я люблю своих детей. Уважаю супруга и благодарна судьбе. Но иногда думаю… Она подняла взгляд на гору, поросшую лесом. — иногда думаю, а что бы было, если тогда отец не принудил бы меня выйти замуж так рано? Мне ведь нравился один юноша, мне казалось, что он тоже был в меня влюблён. А что, если бы я вышла замуж за него? Женщина щёлкнула зонтикам, раскрывая его и прикрываясь от прямых солнечных лучей: — Простите, граф, — перешла она на более лёгкий тон, — в Карлсбаде люди становятся слишком откровенными. Наверное, дело в местной воде. — А Вы, тоже о ком-то подумали? О женщине? — Да, к сожалению. Дальше нам попалась пара знакомых и более таких тяжёлых тем мы не подымали. Но неоднозначный осадок в душе остался. Я пока не раздумывал насчёт женитьбы. Придёт время и всё срастётся. Но в принципе мужчина тоже несвободен в выборе. Только это несвобода другого сорта. У мужчины шире рамки. Но и обязанностей тоже немало. У женщин меньше свободы, зато иногда больше морального права на личную жизнь. Да, женщина не распоряжается своей судьбой и полностью зависит от выбора отца. Или опекуна. Её могут выдать замуж за старика и перевезти в другой город. Причём даже умная и образованная женщина зачастую зависит от отца- мужа- сына. В этом и есть трагедия Людвиги. Мне её очень жаль. У дворянина другая клетка. Он обязан быть «правильным» мужчиной, особенно если вхож в высший свет. И выбор тоже ограничен своим кругом. Чисто теоретически я могу воскликнуть, — «а женюсь-ка я на милой дочери мельника. Потому что люблю её.» Формально запрета нет. Социально — это самоубийство. И как следствие — презрение круга, конфликт с роднёй и дети с сомнительным статусом. А эти шепотки за спиной. — Он сошёл с ума. Мне проще, надо мной не стоит папенька. Один раз я чуть не попался на эту удочку. За меня — меня пытались женить. Слава богу Екатерина Ратманова оказалась весьма решительной особой и разобралась по-своему. Раньше я думал следующим образом. Найду невесту с хорошим приданным, и чтобы будущий тесть имел обширные связи. А любовь — так можно найти любовницу и любиться сколько хочешь. К этому в обществе относятся с пониманием. Лишь бы не вылезало наружу. Да и как эту самую любовь искать среди восторженных и одновременно перепуганных девиц, которых выводят в свет? Там же всё решает статус молодого или достаточно зрелого мужчины и, разумеется, его состояние. Где же в этом уравнении любовь? Невольно вспомнилась сестра Анна. Да, свою сестру, которая была старше меня на два года — я не знал. Так, отдельные вспышки воспоминаний из далёкого детства. Но судя по переписке, брат с сестрой были в дружеских отношениях.Однако лично для меня она была тем опасным фактором, которым мог мне здорово навредить. Единственная близкая родственница, которая, несомненно, хорошо знала братца. Поэтому я всячески оттягивал момент нашей встречи. Ну и всяческие обстоятельства заставили меня на время позабыть о её существовании. А ведь она мне писала и немало, письма я обнаружил значительно позже, когда вернулся в Ярославль. В них Анна явно беспокоилась о брате, предлагала свою помощь. А вот оказавшись в Москве во второй раз я собрался напроситься к ней в гости. Далее оттягивать встречу стало невозможно. Я мог встретить сестру на балу и не признать её. Вот был бы фокус. Мой визит длился минут десять. Тогда я с трудом удержался, чтобы не набить бывшему зятю морду. Оказалось, моей Анны уже нет в живых. Поздние сложные роды, не выжили ни мать, ни ребёнок. А супруг не долго горевал и вскоре планировалась свадьба с другой девушкой. Моей же сестры будто и не существовало. Я тогда съездил к ней на могилку, постоял минут пять. И искренне пожалел, что не ответил ей раньше. Может удалось бы спасти её. К концу месяца нам стало здесь надоедать. Людвига уехала, а Гриша таки смог развести одну из барышень на секс. Так что план мы выполнили, пора и домой. Был вариант продолжить путешествие и посетить Баден, но я решительно показал рукой на восток. Дубровицы, моё ярославское имение встретило меня дождиком. Сразу забегали слуги и Дарья с супругом вышли встречать хозяина. Вот тут я действительно чувствую себя дома. Мы с Волковым возобновили занятия фехтованием по утрам. А ещё я плюнул на мнение местных и с удовольствием купаюсь в реке. Да, я барин-самодур со своими тараканами. Но я уже далеко не тот испуганный парень, очнувшийся в новом теле пару лет назад. Нормальный режим дня и физические упражнения привели меня благостное состояние. Не даром говорят — «в здоровом теле — здоровый дух». Наконец-то пришёл в себя после долгой утомительной дороги. Просто однажды утром поймал себя на том, что проснулся раньше обычного — легко и без тяжести в груди. Без привычного раздражения на предстоящий день. Жизнь в усадьбе словно поставила всё в мозгах на место. Физические упражнения и купание в реке ещё недавно казались прихотью нового тела. А теперь стали необходимостью. Работа с клинком, сперва осторожная, потом всё более уверенная. Верховая езда, заплывы в реке, где прохладная вода сперва обжигала, а потом оставляла в теле удивительную лёгкость. Мелкие человеческие радости перестали казаться скукой. Наоборот, общение с соседями стало приносить радость. После обеда ко мне частенько наведывались гости. Или же я сам отправлялся с визитом, зачастую оставаясь там на несколько дней. Дамы спорили о воспитании детей. Старики — о погоде, покосе и о том, что молодёжь нынче не та. Кто-то играл на фортепиано, дети носились в саду, то и дело врываясь в разговоры взрослых. Раньше чужие семейства навевали дикую скуку. А сейчас я даже немного завидовал их общению. Здесь местные помещики и их жёны не интриговали, никто не оценивал каждое твое слово. Да, спорили о лучших сортах яблонь так же горячо, как в Москве спорили о придворных назначениях. Тут хвастались лошадьми и породистыми собаками. Показывали новый пруд. Гордились дочерью, исполняющей перед гостями французский романс. Жаловались на управляющего, смеялись и просто жили. Особенно мне полюбились долгие вечерние чаепития. Это когда жара спадала и открывали окна в сад. Или же устраивались в беседке под раскидистой яблоней. Шумел закипающий самовар, хозяин дома рассказывал о посещении ежегодной ярмарки, его супруга угощала варением собственного производства, а дети засыпали прямо на диванах так, что горничные уносили их спящими в спальню. Вот тут я вдруг осознал странную вещь. Мне стало спокойно среди этих больших семейств. Настоящая семейная жизнь. Раньше я видел в этом лишь мешающий шум и обременение. Сейчас же улыбался от этой пасторальной картинки. ---------- Глава 18 Глава 18 А когда сентябрь перевалил за половину и начались осенние дожди, я решил выдвигаться в город. Пережду там осеннюю распутицу и пора уже заняться московскими делами. Николай Ратманов писал мне о ходе строительства и намекал на некую необходимость моего присутствия, но это не носило срочности. Наверное, отдых на природе тем и хорош, что ты заряжаешься энергией и успеваешь соскучиться по развлечениям. После московских улиц Ярославль кажется диким захолустьем. Светский сезон пока не начался, и я полностью ушёл в дела. Урожай зерна в этом году неплох. И у моих приказчиков наступило самое хлопотное время. Нужно завести зерно в выкупленные амбары и объёмы эти довольно значительные. Ведь по весне только в Ярославской губернии было вложено порядка 25 тысяч рублей. Я кредитовал весеннюю посадку для местных землевладельцев средней руки. В среднем выдавая от 500 до 3000 рублей. И сейчас они расплачиваются не деньгами, а урожаем по цене, которую мы установили весной. Вот и сейчас мы торопимся, пока дожди не вошли в силу всё завести и учесть. Моё расчёт прост. Я профинансировал зерно по условной цене 35 копеек за пуд ржи. Сейчас она торгуется по 55–60 копеек. А к весне может дойти до 90 копеек. То есть я планирую заложить в амбары около 40 тысяч пудов зерна (655 тонн в переводе на привычные мне цифры). Таким образом только на этом я подыму по самым пессимистичным меркам 20 тысяч рублей. Только на зерне в одной губернии. А ведь это был далеко не главный источник моих доходов. Но видимо станет основным. Ведь прибыль я собираюсь вложить в те же амбары, баржи, охрану и наём бурлацких шаек. То есть в логистику по Волге. Разумеется, я рискую — длительное хранения зерна связано с опасностями пожара, порчи, а ещё грызуны проклятые. Усушка и утруска может съесть до 15% заложенного зерна. Да и не факт, что цены по весне достигнут желаемой цифры. Бывало, что торговали и по 70 копеек за пуд. Всё зависит от урожайности в других губерниях и даже от воли случая. В городе стало известно о моём приезде и даже стали поступать первые приглашения, но размеренный ритм жизни прервало одно единственное письмо от младшего Ратманова. Я дважды перечитал его, пытаясь найти истинную причину такой срочности. Но Николай не дал мне подсказки и намекает на проблемы, связанные с сестрой: «Ваше сиятельства, прошу вас оставить все дела и прибыть в Москву без промедления. Дело касается чести моей сестры, вашего имени и одного обстоятельства, которое без вашего присутствия может сделаться непоправимым. Простите резкость тона, но промедление несколько дней может решить судьбу Екатерины Андреевны.» Ерунда какая-то, а причём тут моё имя. Его сестрица влезла в какую-то очередную авантюра и я должен всё бросать и мчаться, бросая все дела. Сам бубню, но понимаю, что ехать надо. На Ратмановых многое завязано и у меня просто нет иного выхода. С погодой повезло, наша маленькая кавалькада из семи человека на следующий же день вымахнула за стены Ярославля. Дорога сухая и мы с тремя ночёвками достигли столицы. Двигались со средней скоростью, жалея лошадей. Остановки делали в Ростове Великом, Переславле и в Троице. Николай живёт с отцом, но тот в данное время отсутствует, вроде как генерал уехал погостить к старому товарищу. Поэтому кроме нас в доме никого нет. Я не выспался, злой с дороги и готов сорваться на Николае. Так и хочется взорваться, — «Что случилось? Кто умер?». Но зная его понимаю, что причина есть и она очень уважительна. — Благодарю, что приехали так скоро, граф, — на лице маркиза печать усталости, будто его что-то гнетёт. — Надеюсь причина стоит того, рассказывайте. Николай слабо улыбнулся, взял свечу и сделал приглашающий жест, — пройдёмте в кабинет. Там нас никто не побеспокоит. Кабинет в генеральском доме небольшой и почти холодный. Николай подкинул дровишек в тлеющий камин. Потом посмотрел на меня, словно решая с чего начать — Вы, должно быть голодны — наконец сказал он. — Николай, если Вы сейчас начнёте разговор о моём ужине, я решу, что меня вызвали напрасно. Тот улыбнулся, — нет. К сожалению, не напрасно. Молодой мужчина подошёл к столу и налив стакан воды в один приём его выпил. — Я буду говорить прямо, — ну наконец-то, надоело ходить вокруг и около. — Дело касается моей сестры. Я выпрямился, — Екатерина Андреевна больна? — Нет. — Продолжайте сударь, я слушаю Вас с величайшим вниманием. Опять перебирает слова, — её хотят выдать замуж. — Прекрасно, и это требует моего срочного приезда? — За человека, которого она не желает. — Хм, так пусть откажется. Или повторит тот же фокус, что и со мной. Николай не принял мой саркастический тон. — Вы не понимаете, отказаться невозможно. Её Императорское Высочество решила устроить судьбу любимой фрейлины. — Мария Игоревна? — Да. — И кто счастливец? — Князь Леонтий Кантакузин-Наксосский. Грек из византийско-балканской знати. Младшая ветвь некогда знатного рода. Кроме громкого титула — имеется небольшой остров во владении, полное отсутствие денег и значительные связи при дворе. Сами понимаете, для великой княгини весьма интересная партия. С одной стороны, она решает проблемы «засидевшейся» в девках маркизы Ратмановой. С другой, получает усиление своего положения при дворе. Князь может быть полезен как человек, через которого великокняжеский клан получает выход на балканские торговые, церковные и придворные связи. — Неужели он так плох? — Отнюдь нет. Вдовец, ему 45 лет. Воспитан, благочестив, имеет орден. Нуждается в покровителе и спонсоре. Как раз подходит под интересы великой княгини. — Я понял. Но в чём проблема? Екатерина Андреевна получит княжеский титул, положение, мужа не дурного и не старого. Ну и если твоя сестра так уж не хочет этого брака — пусть откажется. Николай невесело ухмыльнулся: — Это очень сложно. Ведь дом, в котором живёт Катя, подарен великой княгиней. Её положение при дворе держится исключительно на благосклонности великой княгини. А тут ещё подмоченная репутация после вашей истории с помолвкой. И ещё — Кате 27 лет. Отказ от такой прекрасной партии будет воспринят как неблагодарность. Знаете, что сказала сестре её покровительница? «Я слишком люблю вас Катенька, чтобы позволить состариться в моём доме красивой тенью.» Да уж, пикантная ситуация. Сейчас до меня начало доходить. Ратманова так упивалась своей свободой, и напоровшись на свои же вилы, запаниковала. Она разрушила ненужную ей помолвку со мной и решила, что теперь то по-настоящему свободна. А жизнь внесла свои коррективы. Ну не знаю, Мария Игоревна права на мой взгляд. Её фрейлина станет княгиней, получит свой дом, влияние, статус и безопасность. Неужели феминизм 21 века уже добрался в наши края? Повисла тягостная пауза, я узнал о нежелании Ратмановой выходить замуж по чьей-то указке. Но мне искренне не понятно, что от меня требуется. Ратманов понял это по моему тяжёлому взгляду: — Боюсь, в конце этого разговора мне придётся попросить Вас о вещи, на которую я не имею право. Скажите откровенно, граф. Если женщина при дворе говорит «нет» своей покровительнице, что происходит? Я поморщился, — зависит от самой покровительницы. От Марии Игоревны. В данном случае её не накажут открыто. Просто перестанут замечать. — Катя этого не переживёт. — Николай в волнении встал и подошёл к тёмному окну. — Дом — это подарок. Положение — её милость. Работа в нашем проекте — её покровительство. Один холодный взгляд и через год моя сестра станет бедной, неудобной женщиной без будущего. Кажется, я догадываюсь, что хочет мне предложить этот человек. — Вы говорили с сестрой? — Да. — И? Николай усмехнулся, — моя сестра удивительная женщина. Она сказала, что благодарна за оказанную честь. — Но почему Вы тогда беспокоитесь? — Да потому что она ночью перестала спать. Что-то мне всё это стало надоедать. — Хорошо, что Вы хотите от меня? Опять тягостная пауза, всё-таки не умеет Ратманов решать свои вопросы. Вечно жмётся в опасениях оскорбить собеседника. — Есть только один способ остановить эту помолвку без скандала, — выдавил он наконец. — Какой? — Сделать её невозможной. Я всё понял, но жду, когда он произнесёт это вслух. — У моей сестры уже была помолвка. — Вы серьёзно? — Более чем. — После всего, что было? — Именно после всего, что было — может получиться. Да выслушайте меня, Александр, — горячится маркиз. -Общество любит красивые истории. Особенно истории примирения. Давняя ошибка, горячность молодости и всё такое. Тут он сделал короткую паузу: — Если станет известно, что между вами и Катей возобновлены намерения…князь отступит. — Почему? С чего Вы это взяли? — Да потому что он дипломат, а не романтический герой. Ему не нужна женщина, вокруг которой завтра начнутся лишние разговоры. И Мария Игоревна получит возможность красиво отступить. — То есть Вы хотите … — Я хочу, чтобы Вы позволили считать себя женихом моей сестры. Весёленькие дела: — Вы предлагает мне солгать двору? — Нет, ваше сиятельство. Я хочу, чтобы вы сказали правду раньше, чем она станет ложью. — Это софистика. — Это Москва. Я прихлебнул чаю, который принесла служанка. — Допустим, но как к этому отнесутся Ваши родные. — Ну, отец, к моему удивлению относится к Вам куда лучше, чем я ожидал. Полагаю, он бы предпочёл увидеть в зятьях именно Вас. — Интересно, а Екатерина Андреевна? Она в курсе нашего разговора? — Разумеется нет, — Николай подошел к столу и принялся перебирать бумаги. — Нет, она не знает. — Отчего? Ратманов устало выдохнул, — я чисто случайно узнал, что она подумывает уйти в монастырь. Катя сказала одну вещь, которая и заставила меня обратиться к вам. — Какую? Николай посмотрел прямо мне в глаза: «Если моя жизнь всё равно должна принадлежать другим людям, то пусть хотя бы Господу, а не очередному претенденту на мою руку. Который заранее решил, какой мне быть. — А Вы, мой друг? Что лично Вы хотите в этой ситуации. Если ситуация будет развиваться не так, как Вы задумали. Ведь мне придётся идти к великой княгине. Если нам после этого придётся обручиться по-настоящему? — Я? Но если Вы спрашиваете меня как друг…то я предпочёл бы видеть рядом с Екатериной человека, который однажды поступил дурно, но понял это. Чем человек, который всю жизнь будет поступать правильно — и медленно сломает её. На этом наш разговор закончился, он оставил у меня странное впечатление. Вот отчего всех женщин устраивает их положение, а эта особь решила, что никто и никогда не будет влиять на её жизнь. Почему просто не рожать детишек и не заниматься домашними делами как тысячи других женщин? Но невольно вспомнился странный и печальный рассказ Людвиги о её жизни. И это заставило меня долго ворочаться, несмотря на усталость уснул я лишь под утро. А когда наша доблестная четвёрка собралась в особняке князя Ратманова, всё выглядело как прежде. Мы обсуждали ход строительства и возможную пристройку к главному корпусу. Я же заметил напряжённый взгляд Николая, направленный на меня, и чуть заметно кивнул ему. — Лизонька, помоги мне пожалуйста, — они оба так дружно испарились и это явно говорит о том, что от Ланской у Николая секретов нет. Мы остались на едине с маркизой. Екатерина Андреевна как всегда безупречна, она перебирает бумаги со счетами, — а ведь неплохая идея сразу строить столярную мастерскую. Тёмное платье, строгая линия плеч, аккуратно убранные волосы. Всё на своём месте. Но Катя похудела. Ей идёт, хрупкая красота подчёркивается драматизмом ситуации. Под глазами лежат тени усталости, а веки слегка припухли — как бывает у человека, который несколько ночей подряд не спит. Но это никак не отразилось на её способностях. Взгляд по-прежнему умный и спокойный, как и положено даме, которая владеет секретами сиятельных особ. — Что? Почему Вы так на меня смотрите? Одежда не в порядке? — девушка отреагировала на моё внимание к её лицу. Непроизвольно поправив волосы, она вопросительно смотрит на меня. — Должна признаться, граф. Ваше появление в Москве оказалось неожиданностью. Особенно такое внезапное. Я секунду собирался с духом, пробуя предугадать её реакцию на свои слова. — Ваш брат написал мне. Обо всём. Екатерина замерла, лицо осталось безупречным, только рука скомкала скатерть. Но тут же помнилась и разгладила её. — Это моё личное дело и Вас не касается, — тон ровный, почти вежливый. — Полагаю, теперь уже касается. Поскольку я оказался в это посвящён, мне приходится реагировать. — Я не просила Николая вмешивать в это постоянных людей. — Понятно, но поздно говорить об этом. Я очень уважаю Вас и Вашего брата. Он предложил объявить о продолжении нашей помолвки. Это бы сняло все Ваши проблемы. — Думаете? И как Вы собираетесь это провернуть? — Ну, с Вашим батюшкой я договорюсь, он согласится. Сложнее будет с Вашей покровительницей. Но неужели если я упаду ей в ноги и буду умолять не рушить нашу любовь — она откажет? Неужели у неё такое чёрствое сердце? — Вы настоящий авантюрист Александр, но что будет потом? Ну когда мы… — А потом будет видно, там или ишак сдохнет, или падишах умрёт, — пришлось рассказать Екатерине притчу о похождениях хитроумного Хаджи Насреддина. Влюблённая парочка затаилась за дверью и явно ждёт окончания сложного разговора. — Екатерина Андреевна, я готов рискнуть ради Вашего спокойствия. Сама мысль о Вас и монастыре меня угнетает. Разумеется, если Вам настолько неприятно моё предложение… — Не в этом дело, не говорите так, — маркиза замолчала, погружённая в свои мысли. За окном зашумел дождь, женщина встала и подойдя к окну стала что-то высматривать там. Сейчас она будет пытаться обернуть в красивую обёртку пустые слова, а мне нужно не это. Следующая фраза вышла грубоватой, зато отразила в точности мои сомнения: — Екатерина Андреевна, ответьте только честно и я больше никогда не подыму эту тему. Вы замуж хотите? Хотите детей, семью? Женщина развернулась ко мне лицом и её лицо озарила приятная белозубая улыбка. — Ну не настолько же я разочаровалась в жизни. Конечно хочу. — Тогда я уже ничего не понимаю. Вы тогда отвергли меня. Согласен, не лучший образец на звание Вашего супруга. Но этот Ваш князь — пусть и вдовец, но ещё не старый. Сколько ему? 43 или 45? Или он груб и имеет отталкивающую внешность. Ратманова замотала головой, — нет, что Вы. Он умён, учтив и многие женщины посчитали за счастье выйти за него замуж. — Так что же тогда…- я еле сдержался, чтобы не продолжить грубостью. Меня начал угнетать этот разговор. — Боюсь, Вы меня не поймёте. Он уже всё решил. — Что именно? — Как я должна жить. Где и с кем. Мне придётся уехать из Москвы и поселиться среди людей, которые говорят и думают иначе. Он знает, каким должно быть моё счастье и моя жизнь с ним. — Вот так прямо и сказал, это было грубо? — Хуже, он сказал это вежливо, но вполне понятно. Ратманова подошла к креслу и коснулась кончиками пальцев спинки стула. Они подрагивали, выдавая волнение. — Знаете, рядом с ним у меня было странное чувство, — женщина посмотрела мне в глаза, на миг поймав меня в их плен, — будто для меня уже приготовили место. Я в нём уже не человек, а часть обстановки. Как очень дорогая и почитаемая, но вещь. Её голос стал совсем тихим, почти на грани слышимости и чтобы её услышать я сделал шаг к ней, — боюсь, граф…я просто не захочу жить в этой золотой клетке. Это была моя ошибка, я перешёл некую грань и неожиданно остро почувствовал её близость. Тонкий, едва уловимый запах молодой женщины. Этакий волшебный букет — лёгкая фиалковая вода, свежесть льняного белья и едва уловимый тёплый аромат её кожи. Это заставило меня посмотреть на Ратманову, именно как на женщину. И Екатерина не отступила, только чуть опустила взгляд. Словно устала спорить со мной, и я позволил себе физический контакт. Моя рука накрыла её кисть, лежащую на спинке кресла. Я будто попытался передать часть своего тепла и толику уверенности. Так мы простояли почти минуту, но тут это волшебство разрушило покашливание Николая. Я не заметил их возвращение. Пора, надо заканчивать. — Екатерина Андреевна, мой предложение в силе. Поставьте меня в известность о своих планах. На всякий случай я замаскировался, сказав всё это ровным деловым тоном. И распрощавшись ушёл. ---------- Глава 19 Глава 19 По пути домой я улыбался, вспоминая это странное чувство. Когда вдруг в знакомом человеке видишь что-то новое, необычное. Я бы не отказался познакомиться с Екатериной поближе. Если честно, мне интересен её внутренний мир. Хорошо бы просто погулять вместе и порадоваться обыденным вещам. Отчего-то у меня появилось уверенность, что это было бы правильным. Через тря дня я получил от неё лаконичную записку. — «Я согласна, с чего начнём?» С этого момента всё и закрутилось. Как инициатор всего этого я взял заботы на себя. Первым шагом станет поход к её батюшке Андрею Максимовичу, обойти его никак не получится. Без родительского благословления ничего не выйдет. Но у меня уже есть к нему подход, пришлось посылать человека в оружейную лавку за достойным подарком. Генерал Ротманов принял меня в своём кабинете, наряженный в свой мундир. Уверен, Николай уже подготовил почву. Да и у нас сложились неплохие отношения со старым генералом. — Александр Викторович! Вы давно в столице? Рад Вас видеть. Что привело Вас ко мне? — стоит, опираясь рукой на трость и ехидно так улыбается. Точно знает обо всём. — Вот, купил в Варшаве, специально для Вас, — и я преподнёс генералу настоящую подзорную трубу. Статусная вещь и очень дорогая, от известного мастера. Один футляр — целое произведение ювелирного искусства. — Хорошая вещь, благодарю, граф. Но по лицу вижу — не на чай приехали. Говорите. — Ну, допустим от чая тоже не отказался бы. Но Вы правы, не буду ходить вокруг и около. Я принял более официальную позу, убрав руку за спину, — Я приехал просить руки Вашей дочери Екатерины Андреевны. И прошу Вашего благословения на возобновление нашей помолвки. — Во как, — крякнул генерал, изображая удивление. А в глазах то смешинка. И неожиданно он широко улыбнулся: — Ну наконец-то. Мы ведь с твоим дедом именно об этом мечтали, — старый человек подошёл ко мне и крепко обнял. Подойдя к двери, он резко дёрнул за шнур звонка: — Николая сюда. И дочь позовите. Те явно ждали неподалёку, Ратманов младший стал подле отца, а дочь остановилась в дверях. — Катя, — генерал сразу взял быка за рога, — граф только что просил у меня твоей руки. Тишина, ответ Екатерины был еле слышный, — я согласна. — Ну, поскольку я человек старый и желаю наконец увидеть в этом доме хоть одну разумную историю… Старый дворецкий подсунул икону в руку генерала, — благословляю вас, дети мои. И чуть позже, — но смотрите граф, только посмейте обидеть мне дочь. Более в этот день я свою «невесту» не видел, но знаю, что она готовит наш визит к великой княгине. Мы решили, что лучше идти и падать в ноги вдвоём. Так будет по-взрослому. Да и меньше шансов у Марии Игоревны будет сослаться на желание сделать счастливой свою любимую фрейлину и доломать её наедине. Это не был официальный приём, поэтому великая княжна приняла нас в малой гостиной без посторонних. Интересно, у Кати руки всегда холодные или только когда волнуется. Сейчас она цапнула меня за руку и ввела в помещение. Великая княжна сидела у окна с письмами, но увидев нас вместе встала. — Катенька…граф, — небольшая пауза. Меня просветили внимательным взглядом, Катя сказала, что пока не говорила о нас с покровительницей. Значить мне предстоит начинать. — Вы пришли по делам Общества? Хотя вряд ли. Всё внимание опять на мне. Ну и я сделал шаг вперёд и бухнулся в ноги хозяйки дворца, встав на одно колено. — Ваше Императорское Высочества, прошу простить мою прямоту. Смотрю в пол, но прямо каждой клеткой ощущают повисший в воздухе вопрос. — Уже интересно. — Мы пришли просить Вашего благословления. — Мы? На что именно? Впервые я посмел посмотреть на стоящую предо мной женщину. Она явно не довольна происходящим, но есть и толика любопытства. — На моё намерение просить руки Вашей фрейлины Екатерины Андреевны. — Вот как, — спокойно произнесла великая княжна, — да встаньте же граф, хватит смущать нас своим бравым видом. Я встал рядом с Ратмановой, чуть коснувшись её кисти и это не осталось незамеченным. Женщины тонко чувствуют такие знаки: — А это решение пришло к вам обоим…именно сейчас? — Не совсем. Мы помолвлены более двух лет. Таково было решение наших родителей. А сейчас мы окончательно утвердились в этом решении. Недовольна, однозначно. Я не царедворец, но и великая княжна не небожительница. По сути, обыкновенная женщина, выросшая в императорской семье. И подобные люди не любит, когда их планы нарушаются по независимым от них причинам. И сейчас она постукивает пальцами по столу, а Екатерина замерла и чуть сжала мою кисть, призывая к молчанию. — Странно, мне казалось, что ты Катенька свободна от обязательств. Это искренне с твоей стороны? — Да, Ваше Императорское Высочество. Я не могла скрывать это от Вас. Та опять подошла к окну и не разворачиваясь произнесла, — Вы понимаете, граф, что ставите меня в крайне неудобное положение. А вот это уже неприкрытое давление. — Понимаю. — Князь не обычный человек. — Тем выше цена моего счастья, если Вы позволите мне бороться за него. Не знаю, насколько часто великая княгиня слышала слова, расходящиеся её мнению со стороны нижестоящего. Видимо не часто, потому что она повернулась и даже сделала два шага к нам. Она неприкрыто изучает меня, ну как энтомолог рассматривает трепыхающуюся бабочку. Эта женщина лично мне вряд ли сможет доставить серьёзные проблемы. Но мои планы по Обществу однозначно похоронит. А вот для Екатерины это будет очень сильный удар. Так уж сложилось, та полностью зависит от своей покровительницы. У Ратмановой нет своего дома и практически нет доходов, позволяющих жить так, как она привыкла. И сейчас великая княжна давит в первую очередь на свою фрейлину. И только от Кати зависит развитие разговора. Но если она уж в невесты Христовы собралась, то что ей эти угрозы. И видимо наша решительность в чём-то убедила хозяйку. — Ах, Александр Викторович…теперь понимаю, отчего Катя выглядит такой растерянной. А пока я пытался понять о чём она, та продолжила: — Хорошо, — Катя ощутимо выдохнула, и рука чуть расслабилась. — Однако у меня есть условие. Ну вот, опять условия, очередной квест. Пойти туда, сделать это, найти и отнести хранительнице очага. — Я слишком люблю Екатерину Андреевну, чтобы снова позволить её судьбе зависеть от красивых слов и мужского настроения. Тишина, мы оба ждём продолжения, а великая княгиня — настоящий мастер паузы. Сейчас она с улыбкой смотрит на нас, но вроде раздражение ушло из её глаз. — Если намерения ваши серьёзны, то я лично хочу присутствовать на вашем обручении. Непременно. В ближайшие недели. Иначе сочту всё это пустым порывом, а не решением взрослых людей. А потом Мария Игоревна будто позабыла про меня и взяла Ратманову за руку, отведя в сторону: -Прости Катенька. Но либо судьба — либо игра, — и тут же улыбкой обратилась ко мне: — Ну что же, Александр Викторович. Вы всё ещё просите моего благословление? Жёстко, я не планировал вот так сразу окунаться во всё это, но оступаться некуда и я просто опять опустился на колено. Рядом опустилась Катя и нас благословили возложением руки. Мы молча спустились по лестнице, молча сели в мою карету и также молча доехали до её дома. Но Екатерина не торопится выходить. Слишком многое произошло за этот час. — Александр, — её тихий голос разрушил мои тягостные мысли. Просто я прикидывал, что теперь изменится в моей жизни. До сих пор я отвечал только за себя. Теперь нас получается двое. — Да, Катя, — чего уж тут, мы же жених с невестой и в одном шаге от брака. Ведь обручение — это серьёзно. Последний шаг к полноценному браку. Это происходит в церкви, да ещё с такой свидетельницей. Разорвать обручение без последствий будет невозможно. — Зачем Вам-то всё это? — не дождавшись встречного вопроса она продолжила, — мне двадцать семь. По любым меркам почти печальный возраст для брака. — Катя… — Не перебивайте меня пожалуйста. Зачем я Вам нужна? Состояния у меня нет, большого наследства тоже. Как нет и красоты юности. У Вас такие перспективы… Тут уж я перебил её, так можно долго унижаться и я в свою очередь начал её же тоном перечислять плюсы такого брака: — Катя, наследство у Вас есть. И весьма неплохое. Деньги…у меня их достаточно, чтобы содержать семью. Юность — зачем мне эти пустышки. К тому же у Вас шикарные связи при дворе. Так что по любым меркам Вы очень даже завидная невеста. — Отчего тогда Вы так печальны? Я чуть подвинулся к девушке, пытаясь поймать то чувство близости с нею, появившееся накануне. Вроде удалось, к тому же я завладел её рукой. Осторожно снял перчатку и принялся большим пальцем массировать ладошку. — Я не печален, просто всё произошло так внезапно. А я привык просчитывать своё будущее. Не люблю сюрпризы, знаете ли, и стараюсь заранее спрогнозировать свою жизнь. Ведь нам предстоит обручение, а это серьёзный шаг. Нужно будет устроить большой приём, как ты думаешь, твоя начальница придёт? Я явно смутил девушку. И не только своим массажем. Я перешёл на «ты», а это допустимо только внутри семьи между равными. Но зато я закамуфлировал это в вопросы, связанные с организацией обручения и приёма. Ведь нам предстоит известить высшее общество о новых личных обстоятельствах. Но Катя опять ушла в себя, она даже перестала пытаться отобрать свою руку. Сейчас она очень далеко и впервые я заметил в её прекрасных глазах слёзы. Вдруг она сильна сжала мою руку и решительно забрала кисть. — Саша, я не могу принять от тебя такую жертву. Да ладно, она приняла мои правила игры, но ждёт чего-то особого. Сейчас принесу. Благо девушка не может от меня отстраниться в тесноте кареты. — Катя, пойми пожалуйста одну простую вещь. Если бы ты мне не нравилась, я бы не стал всё это затевать. Не ужели ты не понимаешь, что я влюбился в тебя. Ты красавица и лучшей жены я не желаю. И сразу скажу, я не стану тебя ограничивать ни в чём. Никакой золотой клетки, мне ты нравишься именно своей независимостью. Ну вот, женские слёзы — убойная вещь. Сразу хочется каяться в том, чего не делал. Не знал, что сидящая рядом это умеет. А потом, она вытерла слёзы, меня клюнули в щёку, и моя будущая жена выпорхнула из кареты и скрылась внутри своего двухэтажного дома. Оставив меня в расстроенных чувствах. Странный день. Чувствую ли я себя обманутым? Нет, однозначно нет. Хочу ли я так скоро жениться — не знаю. Но меня тянет к этой женщине. Я сейчас не думаю о физической стороне этих отношений, хотя Екатерина меня волнует. Мне хочется её обнимать и баловать, заставлять смеяться и кружить в танце. Но более всего мне хочется понять её тайну. Эта женщина очень сдержана и тут однозначно попахивает тайной. Её нужно раскрывать постепенно, снимая один защитный слой за другим. Ещё полгода назад я бы ни за что не пошёл бы на это. Граф Белькуров, уходя навсегда дал мне два совета: Держаться подальше от Вяземского и здесь он оказался прав. Провинциальный граф оказался мелочным и завистливым, так что я постепенно вычеркнул его из списка своих друзей. Ну и не жениться на ней, на Ратмановой. Но я не он, граф видел в ней только ту, кто его обидела. Может он и окажется прав, но оступать мне некуда. И зачем тогда сожалеть и каяться. Как я уже говорил, обручение — это серьёзно. Первый шаг сделал старый генерал. Он официально объявил об этом событии. Был бы жив мой отец, то этим бы занимался он. Затем Ратманов старший разослал письма родственникам и московское общество узнал о предстоящем событии. Прикольно, Катя мне объяснила причину, по которой мы так торопимся. А она весьма банальна, князь Кантакузин-Наксосский приехал в Москву и Мария Игоревна просто объяснила тому причину отмены планов, но предложила достойную замену. Вот так, это уже политические игры. Великая княгиня сохранила лицо и все вроде бы довольны. До события всего неделя и мне многое нужно успеть. Купить кольца, пошить новый мундир. Да, я должен появиться в храме в гусарском мундире. Так положено. Обручение произойдёт в домовой церкви великой княжны и это сразу подымает уровень мероприятия. Это статусно и более интимно что-ли. Церковь небольшая и никакой праздной толпы зевак не будет, только ближайшие родственники. Сама церемония произошла быстро. Батюшка прочитал молитвы, мы обменялись кольцами и соединили руки. С этого момента мы почти супруги. И в конце к нам подошла сама Мария Игоревна. Она обняла Катю, а мне на прощание сказала: — Ну что же. Теперь я спокойна. Только, Александр — второй раз сердце моей Катеньки я Вам ломать не позволю. Сказано было мягко и с улыбкой. Но это было как приказ, — и не забудьте пригласить на венчание. А дальше я перестал контролировать ход событий, венчание назначили на конец октября. Типа, чего уж тянуть. Невеста засиделась в девках и нет обстоятельств, заставляющих ждать. А вот я начал сомневаться. Катя вдруг стала холодна ко мне. У нас и раньше не было охов-вздохов при Луне. А сейчас у меня появилось такое ощущение, что она меня избегает. У неё постоянно находятся дела, как правило связанные с её службой. И если мы остаёмся наедине, она сразу же начинает плохо себя чувствовать. Неужели опять эта хрень с независимостью? Да, как жених я начал решать за нас двоих. А как иначе, мне что бегать за разрешением к невесте по малейшему поводу? Катя безупречно вежлива, принимает моё поклонение, но неизменно старается не оставаться со мною наедине. Я уже начал подозревать у неё другого поклонника. Но нет, ничего подобного на горизонте, я бы узнал. Тогда что, чёрт побери? До свадьбы считаные дни, а она холодна как снежная королеве. Это случилось в доме старого князя. Он уже ушёл спать после наших почти семейных посиделок. Николай с Лизой сегодня в опере, а мы неожиданно впервые за долгое время остались одни. — Извините, Саша, мне ещё нужно разобрать бумаги, — сказала она тихо и повернулась к двери, собираясь оставить меня одного. — Нет. Она остановилась и медленно обернулась. — Простите? — Сегодня — нет, — и я подошёл ближе. Вот момент расставить все точки над «и». — Катя, Вы две недели избегаете меня. — Вам показалось, — Екатерина опять одела неприступную маску придворной дамы. — Вот и сейчас Вы сбегаете. Если Вы опять скажете про мигрень или усталость, я окончательна решу, что Вы передумали. Девушка чуть побледнела, — Саша… Александр Викторович. — Хватит, теперь послушайте меня пожалуйста, — вот сейчас я полностью завладел ещё вниманием. Она стоит у двери, готовая сбежать, но пока не уходит. — Через несколько дней венчание. А у меня такое ощущение, будто моя собственная невеста не может провести со мной и четверти часа наедине. Как же Вы собиратесь жить со мной в одном доме? Если Вы передумали — так скажите. — Я не передумаю, — слишком поспешно ответила она. Чёрт, опять ребусы. — Тогда скажите, чего Вы боитесь? Катя очень долго не отвечала, но я настойчив и умею ждать. — Себя, наверное. -Что? — сейчас Катя вдруг напомнила мне совсем молоденькую неопытную девчонку и она растеряна. — Наверное это ужасно глупо в моём возрасте. Ну вот опять про свой возраст. Да она на пять лет младше меня. — Я всю свою сознательную жизнь пыталась разумно управлять своей судьбою и рассчитывать привыкла только на себе. А тут вдруг Вы… И мне так странно, что я часто о Вас думаю. Слишком часто. Хм, неужели это неловкое объяснение в любви. Ну надо же. — Мне не по себе, когда Вы долго не приходите. Неприятно, когда на Вас слишком долго смотрят другие женщины. Я ловлю себя на том, что жду ваших слов, ваших визитов и ваших… глупых замечаний. И мне это очень непривычно. Вам смешно? Я в самом деле облегченно рассмеялся, и я взял её руку в свою, — Катя, ты когда-нибудь меня с ума сведёшь. Я уж тут себе напридумывал, что у тебя есть кто-то другой, или ты передумала выходить замуж. — Фу, скажешь тоже. Ну надо же, она флиртует со мной. Неумело, но явно. А в доме все спят и мы одни. Как я удержался от самого вкусного — сам не знаю. Мы сели на диванчик, и я начал целовать Катю. Та сначала была пассивна, потом начала отвечать. И мы так увлеклись, что я позволил себе немного лишнего, моя шаловливая ручка пробежалась по её груди и даже полезла пол юбку. В себя я пришёл от горячечного шепота, — Саша, Саша, миленький. Ну не надо. Саша, пожалуйста. Это меня отрезвило, — Так, Екатерина. Ты закончила с подвенечным платьем? Нет? А ведь осталось совсем мало времени. Тут главное отвлечь девушку и перевести разговор в деловую плоскость. И она моментально позабыла про мою настойчивость. А дома я долго вспоминал вкус её губ, мягкость груди и шелковистость кожи на внутренней стороне бедра. Это всё, что я успел. Но теперь мне нужно всё. ---------- Глава 20 Глава 20 Наше венчание происходило в церкви Святителя Николая в Хамовниках, так захотела Катя. Около сорока гостей и свидетелей, включая и небольшую свиту великой княгини. Московские сады уже стояли без листвы, по утрам лужи подёргивало тонкой коркой льда, а тяжёлое серое небо обещало скорый снегопад. В храме было тепло и таинственный полумрак разгоняли десятки свечей. Высокие своды терялись в золотистом сумраке, огоньки свечей дрожали у образов святых. Гостей немного, торжественный и чересчур серьёзный генерал Ратманов, радостная парочка Николай и Лиза — небось представляют, как сами будут стоять здесь под венцами. Ну и конечно взгляды всех устремлялись к великой княжне. Но та пыталась быть скромной и пряталась за спины свитских. Наконец появилась и моя невеста. Она кажется мне немного чужой и незнакомой. Мы ведь так мало общались, даже в последнее время. На Кате светлое строгое платье, из драгоценностей лишь жемчуг на шее и тонкая вуаль. Волосы собраны в гладкую причёску. Скромно и целомудренно. Она красива, но не как юная девчонка. Её красота выдержана и этим меня и привлекает. Начался обряд, священник бормочет свои молитвы, нам в руки сунули свечи и повели вокруг аналоя. Затем мы остановились. Батюшка посмотрел на меня строгим взглядом. — Раб Божий Александр, имеешь ли ты благое и непринуждённое намерение взять себе в жёны предстоящую рабу божию Екатерину? — Имею, — спокойно ответил я. — Раба Божия Екатерина, имеешь ли благое и непринуждённое намерение стать супругой предстоящего раба Божия Александра? Кроткая пауза и тихий ответ, — имею, — её голос явно дрогнул. Но батюшке уже всё равно, над нами подняли тяжёлые золочёные венцы. И священник густым басом запел дальше: — Венчается раб Божий Александр рабе Божией Екатерине во имя Отца, Сына, и Святаго Духа. Затем мы испили из одной чаще сладкого кагора, и я впервые за сегодняшний день коснулся пальцем руки жены. Как странно, не думал, не гадал — раз и я уже женатик. Второй раз в жизни. Вернее, в этой впервые. — Что Бог сочетал, человек да не разлучает, — в храме повисла тишина, а затем она взорвалась поздравлениями. Вот и всё. После праздничного обеда мы остались одни. Впервые Екатерина вошла в мой дом как хозяйка. Вот только она очень бледна. — Катенька, может бокал вина. Ты сегодня ничего не ела и не пила. — Спасибо, ничего не нужно. Я просто не совсем здорова. — Что случилось? — Нет, просто я по женской части немного нездорова. Ах вот чего она такая бледная сегодня. Месячные сейчас скрывают и называют по-всякому, стараются не показывать явно. — Катюша, так давай тогда отложим наше путешествие. Дело в том, что Катя захотела сразу же с утра после венчания отправиться в свадебное путешествие по Европе. Так уж получилось, что она нигде толком не была. Да и не любим мы оба шумные застолья. А так хороший повод оставить отдуваться Катину родню и умотать себе куда-нибудь в Вену. — Ты уж извини, Саша. Неделю я буду плохой женой. А насчёт путешествия — не вздумай отказаться. Я так долго его ждала. К тому же Мария Игоревна одолжила нам свою дорожную карету. Так что давай укладываться спать, а завтра в дорогу. Я буду с двумя служанками, так что просто поедем медленнее. М-да, да это целый поезд, запряжённый четвериком резвых лошадок. Да ещё бравые форейторы, вооружённые верховые и две повозки со слугами и нашими вещами. Тяжёлая и высокая берлина покоится на мощных рессорах. На дверце небольшой герб великокняжьего дома. Карета длинная с большими окнами, закрывающимися шторками. Внутри почти настоящая комната, два мягких дивана, оббитых тёмно-синим бархатом — один напротив другого. На них можно сидеть и даже вытянуться во весь рост. На ночь можно превратить карету в спальню. Но в этом нет необходимости, нас ждут постоялые дворы. Комнаты заказаны заранее. Здесь же с утра лакей ставит в специальные карманы медные грелки с углями. Ноги утопают в меховых полостях, можно укрыться тяжёлыми и теплыми пледами. Небольшие внутренние фонари дают золотистый свет в сумерках, создавая ощущение сказки. Здесь же в специальных отделениях дорожный набор для чаепития, дорожная аптечка и даже приборы для письма. Есть откидной небольшой столик, короче великая княгиня не поскупилась. А с Катей стали происходить приятные преображения, когда мы подъезжали к Смоленску. Несмотря на неблагоприятные дни она расцветала на глазах. Будто удаление от Москвы, где она родилась и прожила всю жизнь, придавало её силы. В Варшаву мы въехали под вечер. Город оказался неожиданно живым. Яркие фонари, франтоватые русские офицеры, польская вперемешку с французской речь, часто слышали и дойч. Наша карета остановилась у большой каменной гостиницы, что в Краковском предместье. На вывеске написано «Hotel d' Angleterre», то есть Английский отель. Это статусное место и сюда любого не пустят. Тут останавливаются даже особы королевских кровей, делайте выводы. Но герб на нашей карете решил все вопросы. Сам хозяин гостиницы выбежал нам навстречу. Наши апартаменты занимают четыре комнаты. В гостиной уже ждал серебряный кофейник и свежие цветы. Вот что делает статус. Катя осмотрела номер, отметила тот факт, что спальня одна и сразу ушла в ванную комнату. Я же оценил циклопических размеров семейную кровать, посмотрел на вид из окна и решил спуститься вниз. К сожалению, даже в гостиницах такого уровня пока ещё нет горячей воды, текущей из крана. Зато слуги живенько натаскали нам воды помыться. А пока Катя отмокала, я узнал, где лучше вкусно поужинать. Да прямо в этом здании, на первом этаже гостиницы шикарная ресторация. Её посещают важные персоны и она славится на весь город. Ну что же, я сразу же забронировал нам столик на девять часов вечера. Хм, это вам не придорожный трактир. Тут всё выдержано в едином стиле. Высоченные потолки и тёмные деревянные панели. Большие зеркала, в которых дрожал свет десятков свечей. А у дальней стены — небольшой струнный оркестр. Скрипка, виолончель и клавикорд. Почти все столы заняты и когда мы вошли, то многочисленные взоры обратились на мою жену. Я знал, что у неё неплохой вкус. Ведь тёмно-вишнёвое платье без особых изысков типа кружев и драгоценностей смотрится очень стильно и выигрышно. Только любимая нитка жемчуга на шее и маленькие серёжки, ловившие отблеск свечей. Волосы убраны в простую, но тщательно продуманную прическу. Даже якобы выбившиеся прядки волос свисают так, как им положено, делая Катю живой и естественной. Такой я её ещё не видел. Довольной и женственной. Уверен, что дело тут не в двух бокалах токайского. — Что? — спросила она меня. — Ничего. Просто пытаюсь привыкнуть, что эта красивая женщина и есть моя жена. -Боюсь, граф, Вы смотрите чересчур пристально, — на Катиных губах играет шальная улыбка. — Увы, ничего не могу с собой поделать. — То есть Вы собираетесь ухаживать за собственной женой? — Ну да. Это куда увлекательнее, чем волочиться за чужой. Боюсь, что кухню известного мэтра мы оценили не вполне. Просто к концу ужина мы оба напряглись, нами овладело волнение. Тут не до еды. Ну она то понятно — впервые вот так принимает поклонение мужчины. Но я-то? У меня этих тёток было достаточно, чтобы понять, что все бабы устроены одинаково. Отличаются комплекцией и цветом волос, а также темпераментом. На этом отличия и заканчиваются. Ан нет, сам мандражирую. Мы поднялись наверх, пропустив сервисную тележку в номер. Это нам привезли десерт, фрукты и бутылку охлаждённого шампанского. Мягко щёлкнула дверь номера, отрезая нас от остального мира. Катя стоит рядом, я лишь вижу очертания её лица в полумраке. Дополнительный свет мы оба решили на зажигать. Теперь-то ты от меня не удерёшь, прижимаю к себе мягкое вкусно пахнувшее тело. От податливых губ начинаю заводиться. Вместо долгого предисловия подхватываю жену на руки и быстро несу в спальню. Дальнейшее осталось в памяти фрагментарно. Мы лихорадочно снимаем друг с друга одежду, жадно смотрю на стройные ножки, стаскивая с неё шёлковые чулки и это было так эротично. Катя нерешительно гладит меня по груди, её волосы разметались по подушке, делая картинку ещё более волшебной. Дальше улёт, я плохо себя координировал, будто это не я присосался к женской груди. Проснулись мы поздно, для меня девять утра — это очень поздно. Видно изрядно поработавший организм потребовал восстановления. И, к сожалению, Катя уже встала, она плещется в ванной. А я ужасно голоден и предпочёл заказать завтрак в номер. Всё было настолько прекрасно, что я инстинктивно ожидал неожиданных препятствии. Так не бывает, Катя просто мой идеал. Нежная, чувственная и внимательная. А также умная и искренняя, перечислять её достоинства можно долго. Даже не верится, что это чудо досталось мне. И когда нам доставили почту, это было в одной из венских гостиниц, стало ясно, что нас таки догнало то, чего я и опасался. Конверт мы получили через специального нарочного. Прочитав, Катя побледнела и осела, пришлось мне ей помочь. Её брат Николай в краткой форме сообщил о смерти отца и просил побыстрее приехать, дабы успеть на панихиду. Какой уж тут отдых, мы выехали рано утром. Нашу карету пришлось бросить, уж больно она тяжела. Быстрее всего добираться до Москвы на перекладных с подорожной. То есть на каждой почтовой станции нам меняли лошадей. Но даже так дорога заняла около 13 дней. Это было изматывающее путешествие и, разумеется, мы не успели. Старого генерала похоронили на третий день. Мы в это время ещё веселились в столице австрийской империи. А попали в самый разгар борьбы за наследство. По закону через две недели нотариус оглашал завещание. Так и произошло, на оглашение приехали также немногочисленные родственники. Генерал в основном всё оставил детям. Сыну имение и капитал. Дочери свой московский дом и материнские драгоценности. По мелочи что-то завещал своей двоюродной сестре и верным слугам. Если честно, Катя плохо себя чувствовала после утомительной дороги и всех этих обстоятельств, так что именно мне приходилось следить за ней и пытаться всячески поддерживать. В частности, ограждать от навязчивого внимания её дальней родственницы. Аграфена Павловна Рудницкая мне сразу не понравилась. Сухая набожная мымра лет пятидесяти пяти, она всячески надоедала моей жене со своим лицемерным сочувствием. Она вдова и привезла зачем-то своего сыночка. Недоросля тридцати лет в звании коллежского советника. Больше всего меня зацепило, когда эта провинциалка из небольшого городка попыталась учить мою жену жизни. И как правильно распорядится наследством. Генерал не оставил значительного наследства, но все же оно было существенным. Особенно для этой женщины. И в тот день я сделал всё, чтобы моя жена с ней более не пересекалась. А в одно прекрасное утро слуга сообщил мне, что ко мне посетители. Пришлось спускаться в гостиную. Представились, это связанно с наследством. Пожаловали семейный поверенный, а также духовник старого генерала и чиновник консистории. И так получилось, что в это время у меня был Николай и тот невольно стал свидетелем разговора. Через минуту они вошли, первым представился поверенный покойного, с ним я уже был знаком. Пожилой священник наверное и есть духовник, а худой чиновник в мундире и с папкой под мышкой наверняка представитель административно-судебного органа епархии Святейшего Синода. И его присутствие говорит о многом. Разговор начал поверенный: — Ваше сиятельство, маркиз. Простите за визит без приглашения. Но дело…крайне деликатное. — Что случилось? — меня они уже раздражают. Неужели не всё ясно с завещанием. В ответ чиновник консистории медленно положил свою папку на мой стол. Так же медленно развязал ленту и достал бумаги. Там старые листы, пожелтевшие страницы и сургучные печати. Поверенный кашлянул, — Тут такое дело. При оформлении наследства покойного генерала возникла необходимость подтвердить законность всех наследников. Это вполне обычная процедура. — Разумеется, — холодно ответил ему мой зять. — Да, но при проверке церковных записей обнаружилось небольшое расхождение. Вот посмотрите, это запись из прихода Спасской церкви, читаю: «Марта пятого дня у генерал-майора Андрей Максимовича Ратманова и супруги его Марии Петровны родилась дочь Екатерина…» — А вот ещё один документ: «Августа семнадцатого дня младенец Екатерина представилась после горячки…» — Что за нелепость, — Николай сделал шаг вперёд и взял в руки бумаги. А у меня к сердцу подкрадывается холодок плохих предчувствий. — А вот ещё одна бумага. Через две недели в доме генерала появляется новый младенец женского пола. По свидетельству старых слуг, это ребёнок кормилицы Дарьи Савельевой. Его познали двое слуг, заслуживающих доверие. — Ваше сиятельство…боюсь, все документы указывают на то, что ребёнка подменили. И вы женились не на маркизе Ратмановой, а на дочери мещанки, прислуги генерала. С большой долей вероятности это так. Конечно, дознание ещё не закончено и возможно всплывут новые сведения, но… Я смотрю на эту троицу, они стоят передо мной, а я сижу. Пусть прочувствуют разницу в положении. Неторопливо просматриваю документы. На первый взгляд они настоящие, но нужно проверять. — Вашу сиятельство, мы собственно… — Садитесь пожалуйста, — в моём голосе тонны металла. А как они хотели? Вывалили на меня кучу дерьма… Я встал и закрыв дверь на ключ, его положил в карман. Чиновник консистории вздрогнул от громкого щелка. — Итак, господа. Я желаю знать — кто инициировал всё это? Я даже допускаю, что эти документы подлинны. Но вы же понимаете, в наше время ничего просто так не происходит. Поэтому я желаю понять, что или кто стоит за вашими действиями. Моя супруга является статс-дамой великой княжны Марии Игоревны. И вот это, — я постучал пальцем по старым документам, — вот это является прямым вызовом императору нашему и однозначно может трактоваться как государственная измена. Что-то я разошёлся, даже Николай испуганно втянул голову. Поэтому я резко сменил тон, теперь он вкрадчивый, почти дружеский. Зараза, двоих можно купить, да даже всю троицу. Но вопрос вышел на официальный уровень и просто заплатить не получится. — Итак, позвольте мне убедиться, что я правильно понял происходящее. Я внимательно рассмотрел каждого и остановил взгляд на чиновнике консистории. — В дом покойного генерала является дальняя родственница, она начинает спор о наследстве и запускает проверку двадцати семилетней давности. Я ничего не пропустил? И вдруг выясняется, что ближайшая фрейлина великой княгини, супруга русского графа, женщина, которую знает весь свет Москвы — якобы самозванка. Какая неожиданность… Я склонил голову и включил своё обаяние властного вельможи. — А вам не приходило в голову, что подобная история может иметь последствия? Полное молчание. — Потому что господа, если завтра выяснится, что при дворе двадцать семь лет назад находилась особа с неясным происхождением, воспитанная как дворянка — то нам наверху могут решить, что проще устранить двоих-троих рьяных правдоискателей, чем объяснять обществу такие сложные вопросы. И вообще, человеку свойственно ошибаться. Кто сказал, что в метрической книге не может быть ошибочных записей. Вот сейчас их проняло. Изначально у меня была мысль предложить им деньги. Если они не берут взятки, значить сумму недостаточна. Но потом понял — нет. Тут нужно действовать жёстко. И для смены тона я предложил гостям вина. Все дружно согласились, правда выхлестали его как простую воду. Поверенный вытер платком вспотевший лоб, духовник тяжело перекрестился, а чиновник кашлянул: — Ваше сиятельство, уверяю Вас. Никто не желал зла Вашей супруге. — Верю, охотно верю. Вы производите впечатление приличного и честного человека. — Но тут имеется одна сложность. Дело зарегистрировано, всё отражено в делах консистории. — Замечательно. Мы же порядочные люди. Я предлагаю отличный выход. Вы со своей стороны притормозите это дело. Дня на три. А я доложу её Императорскому Высочеству. Пусть Мария Игоревна сама решает судьбу этих бумажек. Это устроило всех и вскоре мы остались одни. ---------- Глава 21 Глава 21 Вот же чёрт, проблемы множатся и напоминают снежный ком, катящийся с горы. Я не знаю, в какой момент Катя узнала о гостях. Но, как выяснилось, она стояла рядом с дверью и слушала. Пока я не закрыл дверь на ключ. Это стало ясно, когда та заперлась в своей комнате. Вы когда-нибудь видели человека, с которого сняли кожу и облили серой краской. Вот приблизительно так выглядела моя жена, когда вышла из своей комнаты. Её было не узнать. Даже походка изменилась. Катя стояла у окна спиной ко мне, плечи напряжены и подрагивают. Представляю, что сейчас крутится в её голове. — Катя… Она резко обернулась, глаза воспалённые, но слёз нет. — Не надо, — голос сухой и безжизненный, — не надо меня жалеть. Пожалуйста. Я попытался её обнять, но она со страшной силой вырвалась. И заговорила: -Я всю жизнь думала, что знаю, кто я! Что у меня есть отец и мать. Есть брат и семья. Меня воспитали так, как воспитывают других девушек высшего сословия. Маркиза Ратманова… Как они сказали, урождённая Савельева? Мама служанка, отец конюх. Господи…за что? Теперь все будут считать меня самозванкой, — последнюю фразу она громко выкрикнула и засмеялась. Она на грани срыва, это ясно. — Катя, Катя, хватит уже. Может выслушаешь меня? Лично мне плевать в какой семье ты уродилась. В княжеской или мещанской. От этого ты не стала ни лучше, ни хуже. Давай лучше подумаем, что можно сделать в этой ситуации. Вот зачем она выползла из своей комнаты в столь неподходящий момент. Любопытная Варвара, заслышав голоса гостей решила спуститься вниз и застыла в дверях, услышав самое главное. А сейчас я пытаюсь до неё достучаться, но получается откровенно плохо. Катя дрожит, меня не слушает и надо что-то срочно предпринимать. Так и до петли не долго. С трудом почти силой удалось усадить её на стул — мне нужно видеть её реакцию на мои слова. — Катюш. Выслушай меня. Мы же неглупые люди и давай разберём случившееся. Значит — твоя двоюродная тётка откуда-то выкопала эти метрики. Её цель нам ясна. Она хочет попытаться оспорить завещание и получить твой московский особняк. И её где-то можно понять, продав его она сможет жить безбедно, вместе со своим прыщавым сыночком. Согласна? — и не дожидаясь ответа продолжаю. Главное заставить её слушать. — Дальше, что мы имеем? Я видел выписку с церковно-приходской книги, где записано, что такого-то числа умер младенец в семье князя Ратманова. В другой книге имеется ссылка на рождение девочки у вашей кормилицы. На основании этих записей они и пытаются слепить дело. Есть ещё невнятные свидетельства старых слуг, которые что-то слышали-видели. Это всё. А теперь давай порассуждаем. Рождение у кормилицы девочки ни о чём не говорит, лишь чьи-то домыслы. Кстати, выяснилось, что она тогда со всем своим семейством буквально через неделю исчезла. Так что про это можно забыть. А вот первый документ важнее. Есть такая возможность, что просто напутал писарь. Такое происходит, перепутали — бывает. Но, Катя, ты меня слушаешь? Слушает, ещё как. — Вот батюшку твоего Андрея Максимовича я узнал неплохо. Умнейший человек был, боевой генерал, любимец прежнего императора, обласкан нынешним — и что? Я допускаю, что у них умерла новорожденная, всё в руках Божьих. Но зачем твоим родителям тайно удочерять чужую девочку. Да ещё при живых родителях, которые кстати являются крепостными слугами. Зачем это твоему отцу? Ага, сейчас жена перестала покусывать губки и слушает меня как мессию, собирающегося провозгласить Царство Божие. — Ты же у меня умница и знаешь, как там всё работает при дворе. Династические браки, золотая клетка и прочее. Погуливают важные персоны от своих жён? — Ещё как, — впервые за вечер слышу её спокойный и заинтересованный голос, — я многое могла бы рассказать. — Ну вот видишь. Тот же великий князь развлечётся с молоденькой симпатичной фрейлиной и от их связи та понесёт. Тогда он просто находит доверенного придворного из числа неперспективных и скидывает свою любовницу за него замуж. И вуаля — преждевременные роды у счастливых родителей. От благодетеля они получают домик в подарок и изрядную сумму серебром. Все радостны и счастливы, всем хорошо. — А если дама замужем? — Ну, тогда ей придётся уехать на несколько месяцев отдыхать. Желательно вдали от мужа и семьи. А потом разыскивают почтенную молчаливую чету, у которых нет своих детей. Или тех, кто пережил трагедию с младенцем. Запись в метрике легко подделать за довольно небольшое подношение. — И? — И, таким образом даже наш государь и его семейство обходят проблему с нежелательным ребёнком. Это же касается и особей женского пола. Кстати, твоя распрекрасная покровительница великая княжна вполне годится на роль твоей родительницы. Да и внешне между вами проглядывается некоторое сходство. И рост у вас подходящий. — Саша, ну перестань, не говори ерунды. — Почему ерунду? А ты не задумывалась, отчего Мария Игоревна именно тебя выбрала в свои статс-дамы? С чего такая честь? Не было других, более именитых? — Ты думаешь? — Нет, но и отметать все варианты сразу не стоит. — То есть ты считаешь… — Солнце моё, никто сейчас уже не скажет точно, как оно было. Поэтому давай просто забудем об этом. В течении нескольких дней я решу всё в самом положительном смысле. Ты мне веришь? Ну и отлично, тогда корми мужа. Я проголодался и сейчас готов съесть слона, причём целиком и сырым. Как же приятно смотреть на Катю. Вернулись краски, распрямились плечи и даже глазки сверкают задором. Я конечно нёс пургу откровенную. Но ведь купилась же. А остальное я и в самом деле порешаю. Завтра же зловредная старуха Рудницкая с сыночком выедут в свой вонючий Воронеж, где будут до конца дней жить на минимальный пенсион, доставшийся от покойного супруга. В этом плане Николай сразу занял мою позицию и как старший в роду отдал правильные распоряжения. Те двое престарелых слуг, которые польстились на денежки старухи, в этом я нисколько не сомневаюсь, тоже в самое ближайшее время поедут осваивать тайгу. Николай пообещал законопатить их в самую дремучую глушь. Пусть там с медведями освежают свою память. Чуть сложнее с выпиской из церковно-приходской книги. Но у меня есть человечек, который за мзду малую подправит пару буквочек и одну циферку. И сразу поменяется весь смысл. А главное — сновав документах оживает маркиза Ратманова. Никаких иных свидетельств не останется. Единственно с чем у меня не получится разобраться — так это с духовной консисторией. Нет у меня таких связей среди церковников. Нужно падать в ножки великой княжне. В тот же вечер я написал слёзное письмо Катиной благодетельнице. Просил об аудиенции, вопрос жизни и смерти. Благо у меня было, через кого его передать. Ответ принесли утром, великая княжна сегодня страшно занята, но ради любимой фрейлины согласилась встретиться со мной на бегу. В начале первого по полудни я подъехал в Хамовники, где минут двадцать ждал прибытия её кареты. А когда экипаж с узнаваемым гербом на дверце остановился, я быстро подошёл ближе. Из кареты выскользнула женщина средних лет и приглашающе махнула мне рукой. Внутри тепло, великая княжна с любопытством смотрит на меня. Не может взять в толк, что у нас случилось: — Граф, ну не томи уже меня. Что произошло? Катенька заболела? Она не вышла на службу с утра. — Нет, то есть да, вернее не совсем… — так, соберись тряпка. Сейчас не место и не время для твоего заикания. Но как трудно это делать, когда на расстоянии вытянутой руки от тебя сидит эта опытная и битая жизнью тётка. Она таких как я пяток на завтрак ест, опыт выживания в агрессивной среде громадный. Иначе не возглавляла бы один из сильнейших кланов в окружении императора. Врать ей глупо, срисует моментально и тогда будет ещё хуже. Поэтому дадим дозированную информацию, разве что чуть подправим вектор. Как можно короче я рассказал о некоторых щекотливых обстоятельствах, которые заставили великую княгиню задуматься. — Ясно, и что же вы граф собираетесь предпринять? — Ваше Императорское Высочество, в церковной книге случится небольшая поправка и ничего доказать уже будет невозможно. Об этом я позаботился. Единственно что — дело вышло на уровень консистории Священного Синода. А там я не имею нужных связей. — Ну, тут я пожалуй смогу помочь. Архимандрит весьма чуткий человек и мы с ним знакомы много лет. Думаю он закроет это дело. Вы мне лучше скажите, что сами думаете обо всём этом. Пришлось выдержать нужную паузу. Чтобы обозначить тяжёлый процесс раздумывания, но не слишком долгий, дабы не злоупотреблять её терпением, я продолжил: — Ну, та старая родственница покойного генерала собиралась прибрать к своим рукам старый московский особняк. Её интерес понятен. Но меня не оставляет настойчивое ощущение, что кто-то за нею стоит. Достаточно сильный и влиятельный. Ну не могла старуха из глухой провинции так быстро раздуть это дело. Что дошло до церковников. Мне кажется, что удар направлен не совсем на мою супругу. Всё, наживка заброшена, остаётся ждать. Я прямо чувствую скрежет натужно вращающихся шестерёнок в голове племянницы императора. Пальцы её правой руки принялись выстукивать стаккато по столешнице небольшого походного столика. Стопудово у неё хватает недоброжелателей, вот пусть она и прикидывает, кто мог на неё напасть через её ближайшую фрейлину. Это ведь несомненный удар и по её репутации. Как же, её приближённая оказывается вышла из крепостных. Куда уж хуже. — Ладно, граф. Я вам помогу. Но, мне кажется, что Катеньке лучше на время исчезнуть из Москвы. Знаете ли, в этом году зима ожидается суровая и ей поможет поездка на юг. Или в Европу. Вам так не кажется? — Да, это будет лучшим выходом. — Вот и отлично. Подождите, я черкану ей пару строчек. А пока та скрипела пером и быстро писала послание моей жене, я прикидывал, насколько смог перетянуть великую княжну на нашу сторону. А когда забрал свёрнутое вчетверо послание и собрался покинуть экипаж, Мария Игоревна остановила меня, коснувшись рукой. — Александр Викторович, а Вы не жалеете о своём решении связать свою жизнь с Ратмановой? Хм, вроде говорит без подтекста, простое бабское любопытством. — Разумеется нет, мы любим друг друга и я бы защищал Катю в любой ситуации. — Да? Интересный Вы человек. Я даже немногого Кате завидую. Ну, передавайте ей привет и жду от неё писем. А через три дня мы уже ехали по направлению к югу. Планируем через Киев добраться до берегов Чёрного моря. Там сесть на корабль и достичь берегов Ромейского государства. Нас ждёт роскошный, заставляющий трепетать сердца путешественников великолепный Византий, столица огромной страны. В моей истории его называли Константинополь, а позже Стамбул. Это богатейшая страна, полная всяческих чудес. Мы оба здесь никогда не были, так что полны надежд и ожиданий. С того момента прошло три года. Когда я узнал, что Катя в положении, то мы сразу прекратили затянувшийся отпуск и вернулись домой. Причём рожала Катя в Ярославле. Первым появился на свет сын Андрей, названный в честь деда. А ещё через полтора года родилась Анечка, эту назвали так в честь моей покойной сестры. Кате материнство оказалось к лицу, она расцвела по-женски и порой я сам себе завидую, такую жену отхватил. На службу супруга так и не возвратилась, не захотела опять возвращаться в это гнездо интриг и разврата. Зато увлеклась писательством. Да, поначалу все думали — блажь. Ан нет, она пишет рассказы о природе, сказки для детворы и даже накропала душещипательную повесть. Всё это удалось издать в московском издательстве, правда под мужским псевдонимом. Ну и никто Екатерину не отстранял от занятия нашим Обществом. Как впрочем и меня. А у нас уже около трёхсот воспитанников и вскоре первый выпуск. Тридцать семь молодых парней отправятся во взрослую жизнь. У каждого за плечами хорошая специальность. Их с руками и ногами оторвёт любая фабрика или мастерская. Некоторые смогут открыть своё дело. Есть у меня и настоящие гении, думаю мы сможем помочь им получить достойное образование. И тогда страна получит нескольких инженеров, учителей или даже врачей. И ведь уже начинается стройка в Ярославле, где будет находиться второе заведение системы помощи нуждающимся. И дай бог не последнее. Иногда я вспоминаю свою прежнюю жизнь. Не часто и без тоски. Просто само всплывало, натыкаясь на некий звук или предмет. Вспоминал увлечения юности, шумные студенческие годы, друзей, давно ушедших близких. А также города, которых здесь никогда не существовало, те книги, фильмы и музыку далёкого будущего. Всё это по-прежнему оставалось частью меня самого. Не сном. Не выдумкой. И не ошибкой. Вернуть прошлую жизни невозможно, но и отказываться от неё я не собираюсь. Но нынешняя мне нравится куда больше. Да, из меня не получился великий прогрессор. Мир не перевернул, железных дорог раньше срока не построил, не создал паровую империю и не изменил ход истории. Зато сумел сделать несколько простых вещей: помочь тем, кто нуждался в помощи, изменил несколько сложных судеб, примирил несколько человек и создал систему, при которой сотни и тысячи детей получат шанс на лучшую жизнь. Уже этого для меня достаточно. Когда-то в теле графа Белькурова жили два человека. Один пришёл из будущего иного мира. Другой родился в этом. Некоторое время они спорили и даже враждовали. Но в один прекрасны й миг это противостояние закончилось. И выжил один, со своей новой памятью, со своими ошибками, своей любовью и своей дорогою. Улыбнувшись своим мыслям я подумал о том, что жизнь только начинается и самое интересное у нас впереди. Июнь 2026г ----------