Пролог

Пролог

— Я женюсь.

Он произнёс эти слова так спокойно, словно говорил о чём-то повседневном, о чём-то

абсолютно незначительном. Моё сердце пропустило удар, а потом бешено забилось,

грохоча в ушах. Я смотрела на него широко раскрытыми глазами, чувствуя, как из груди

вырывается воздух. Как он мог сказать это так просто? Так равнодушно, словно моё

существование для него ничего не значило?

Ещё пять минут назад он целовал моё тело так, словно это было самое ценное, что он

имел в своей жизни. Шептал слова, от которых кружилась голова, и я чувствовала себя

единственной женщиной в его мире. Каждое его прикосновение было наполнено нежностью

и заботой, и я наивно верила, что всё это — про любовь. Что я — особенная. Любимая.

Незаменимая.

Я доверилась ему, отдала самое дорогое и чистое — свою невинность, которую хранила

всю жизнь для единственного мужчины, того, кому смогу полностью открыться и

поверить. И теперь… теперь он стоял и спокойно застёгивал рубашку, будто ничего не

произошло. Словно между нами не было только что близости, словно я не отдала ему

всё, что имела.

— Как… как женишься? На ком? — голос сорвался, горло сдавило болью, слёзы хлынули из

глаз.

Залимхан посмотрел на меня так холодно и отчуждённо, что мне стало физически больно.

— На вдове моего брата. У неё маленький ребёнок, и я не позволю чужому мужчине

воспитывать нашего наследника. Это семейная традиция.

Его слова звучали ужасно, но для него это была просто реальность. Что-то простое и

понятное. Он не видел во мне человека, я просто игрушка, с которой можно было

играть, пока не надоест.

Я представила себе другую женщину. Молодую, красивую, с ребёнком на руках. Женщину,

которая будет его женой, которая будет рядом с ним на людях. С ним засыпать и

просыпаться, готовить завтрак и ждать дома вечером. Моё сердце болезненно сжалось от

ревности и отчаяния. Она займёт то место, о котором я мечтала и на которое никогда

не смогу даже надеяться.

— А я? — прошептала я, едва справляясь с рыданиями. — Я же отдала тебе всё, Залим. Ты

говорил, что тебе никто не нужен, кроме меня…

Он спокойно застёгивал запонки, даже не глядя на меня.

— Я не давал тебе никаких обещаний, Тася. Ты сама это знаешь. Ты сама решила отдать

мне свою невинность. Я не заставлял тебя, не принуждал. Это был твой собственный

выбор.

Его равнодушный тон резал больнее любого ножа. Я чувствовала, как душит обида и

унижение. Как он мог говорить это так спокойно, после того, как шептал на ухо нежные

слова, после того, как каждое его прикосновение говорило о любви и страсти?

— Я не хочу быть твоей любовницей, — прошептала я, дрожа от злости и унижения. — Я не

буду твоей игрушкой, которую ты бросишь, когда надоест!

Залимхан повернулся ко мне и подошёл ближе, его взгляд был суров и холоден.

— Я никогда не говорил, что брошу тебя. Ты останешься со мной, всё останется, как

раньше. Ты моя женщина. И это не обсуждается.

Он взял меня за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. Я чувствовала себя

униженной, беспомощной, никчёмной.

— Отпусти меня! — закричала я, вырываясь из его рук. — Как ты мог так со мной

поступить?!

Он отступил на шаг, спокойно и жестко глядя на меня:

— Я не поступал с тобой никак, кроме того, как ты позволила. Теперь просто смирись.

Он вышел из комнаты, хлопнув дверью, и я осталась одна, обнажённая, униженная и

разбитая. Каждое его слово, каждый взгляд были словно удары плетью. Я рухнула на

кровать, сжимая простыню, чувствуя, как меня разрывает на части от боли и горечи.

Я доверилась ему, отдала ему всё, верила в его чувства и слова, а он просто

использовал меня и выбросил, как ненужную вещь.

Я поняла, что была для него никем. Просто девушка, которая наивно поверила в любовь и

поплатилась за это разбитым сердцем и разрушенной жизнью.

Глава 1

Глава 1

Я осталась одна. Дверь за Залимом закрылась тихо, но этот звук прогремел в моей душе

как гром. Я сжала руки в кулаки, дрожа и пытаясь понять, что произошло. Тихо, почти

незаметно я села на пол у кровати, и мой взгляд застыл на алом пятне на простыне.

Моя невинность. Самое чистое и ценное, что у меня было, то, что я доверила именно

ему.

Мне было тошно от мысли, что я сама позволила ему это сделать. Что я сама доверилась,

сама поверила, сама отдала ему самое сокровенное и дорогое. Какая же я была глупая и

наивная. Как я могла поверить в то, что этот сильный, властный и безжалостный

мужчина любит меня так же сильно, как я его?

В голове крутились его слова: «Я женюсь». Он сказал это так легко, так просто. Словно

не видел во мне живого человека с чувствами и сердцем. Словно я была просто

эпизодом, временным развлечением.

Слёзы потекли сами собой, беззвучно, безудержно. Мне было больно до удушья. Я

доверилась ему, отдала себя целиком, думая, что для него я особенная, важная,

любимая. А он… он выбрал другую, оставив мне место любовницы. Женщины, к которой

можно прийти, когда захочется. Женщины, чья гордость не стоит ничего.

Я чувствовала себя униженной, сломанной и потерянной. Стыд и боль переполняли меня. Я

была обманута, использована, раздавлена. И самое страшное – я всё ещё любила его.

Любила вопреки здравому смыслу, вопреки унижению, вопреки предательству.

И сейчас я не знала, как жить дальше, когда тот, кого я любила больше жизни, оказался

жестоким и безразличным человеком, который растоптал меня и ушёл, не оглянувшись.

Я сидела долго, пытаясь успокоиться и взять себя в руки, но одиночество становилось

невыносимым. Мне было необходимо выговориться, услышать чей-то голос, почувствовать

поддержку. Не выдержав, я схватила телефон и набрала номер Олеси.

— Алло, Тася? — удивлённо спросила Олеся, услышав мой голос. — Ты почему звонишь? Ты

же сказала, что весь день проведёшь со своим мужчиной.

Я с трудом вздохнула, чувствуя, как горло перехватывает от очередного приступа боли.

— Лесь… он женится, — мой голос сорвался, слова вышли тихими и сдавленными.

Несколько секунд она молчала, потом ошеломлённо произнесла:

— Что? Ты шутишь, да? Это какой-то бред, Тася!

Я крепко сжала телефон, пытаясь не дать эмоциям захлестнуть меня полностью.

— Нет, Лесь, это правда. Он сказал, что на таких, как я, не женятся. Просто объявил:

«Ты моя женщина, но не жена». Как будто я какая-то вещь…

Олеся резко выдохнула, её голос стал злым и напряжённым:

— Я же предупреждала тебя! Говорила, не связывайся ты с этим кавказцем! У них там

свои законы, свои дикие традиции! Ты для него всего лишь игрушка, понимаешь?

Я закрыла глаза, изо всех сил стараясь подавить новый поток слёз.

— Я знаю, я слышала тебя, Лесь. Но я поверила ему, я была уверена, что он любит меня

по-настоящему…

Голос Олеси смягчился, в нём появилось сочувствие и нежность:

— Тася, я понимаю, тебе больно. Но нельзя позволять себя так унижать. Уходи от него

немедленно. Ты не должна терпеть это.

Я замолчала, пытаясь найти силы признаться ей в том, что сама ненавидела в себе

больше всего.

— Я не могу уйти, — прошептала я. — Я всё ещё люблю его, Лесь. Люблю и ненавижу себя

за эту слабость.

Она тяжело вздохнула, её слова прозвучали очень мягко, почти шёпотом:

— Я понимаю, милая, понимаю. Но тебе нужно быть сильной. Поверь, ты заслуживаешь

большего, Тася. Заслуживаешь настоящей любви и уважения.

— Я знаю, — тихо ответила я, стараясь успокоиться и почувствовать хотя бы небольшое

облегчение от её поддержки. — Спасибо, что ты есть, Лесь.

— Я всегда буду рядом, — твёрдо сказала Олеся. — Ты не одна. Вместе мы справимся,

обещаю.

Я отключила телефон, чувствуя себя чуть лучше, хотя боль внутри была всё ещё

огромной. Но теперь я знала, что есть человек, на которого я могу положиться.

Вечером зазвонил телефон, и в комнате тут же стало невыносимо тихо. Я даже не сразу

поняла, что это был мой рингтон. Сердце сжалось, когда я увидела имя на экране.

Залим. Конечно, это он. Кто же ещё?

Я уставилась на экран, не в силах дышать. Не брать. Заблокировать. Навсегда. Но

пальцы дрогнули, и, словно в тумане, я всё-таки ответила.

— Алло… — мой голос был хриплым, будто я говорила из какой-то глубины.

— Собирайся, через час приеду. Ужинать будем в ресторане, — сказал он спокойно.

Словно сегодня утром он не вырвал из меня душу.

Я не поверила. Я сидела и молчала, тупо глядя в одну точку. А он говорил это так,

будто не произошло ничего особенного. Ни извинений, ни капли сожаления.

— Ты… Ты с ума сошёл?.. — прошептала я, еле дыша. — Ты сказал, что женишься на другой

женщине. А теперь зовёшь меня в ресторан? Ты вообще слышишь себя?

Он помолчал. Спокойно. Холодно.

— Я сказал тебе с самого начала: твоя жизнь не изменится. Я женюсь — да. Это нужно

для семьи. Но ты — моя женщина. И это не обсуждается.

Я вскочила. Горло сжалось, а грудь как будто опалили раскалённым железом.

— Я не твоя подстилка, Залим! — вырвалось у меня. — Я человек! Я отдала тебе всё!

Свою душу! Тело! Свою чистоту!.. А ты... Ты женишься и говоришь мне, что всё

останется, как было?!

Он выдохнул. Так, будто я просто перегибаю.

— Тася, истерики ни к чему. Я был честен. Ты знала, с кем связываешься. Знала, какие

у нас законы. Ты выбрала это сама.

— Я выбрала тебя, а не позор, Залим! — закричала я. — Я думала, ты любишь меня! Ты

держал меня в своих руках так, будто я тебе дорога! Ты говорил, что не можешь без

меня…

— И я не могу, — спокойно сказал он. — Поэтому я и говорю тебе — ты останешься со

мной. Ты будешь рядом. Всё остальное — формальность.

— Формальность?! — я не выдержала, задыхаясь от ярости. — Женитьба — формальность?! А

я, по-твоему, что? Декорация? Приложение к твоей жизни? Развлечение, которое можно

спрятать в тени, пока ты на людях с женой?!

— Не перегибай, Тася, — голос его стал чуть строже, но не громче. — Ты не какая-то

девка с улицы. Я уважаю тебя. Ты — моя. И это навсегда. Мне не нужно твоё согласие,

чтобы держать тебя рядом. Это моё решение.

— А мне плевать на твоё решение! — выкрикнула я. — У меня есть право выбора! И я

больше не хочу быть с тобой! Я не принадлежу тебе!

— Ты принадлежишь, — отрезал он. — Ты уже моя. И ты это знаешь. Я сделал тебя своей,

и назад пути нет.

— Ты не имеешь права решать за меня!

— Я и не спрашиваю, — его голос был как камень. — Потому что ты не уйдёшь. Ты не

способна уйти. Ты будешь злиться, кричать, плакать… Но потом сама позвонишь. Я жду.

— Нет! — выдохнула я. — Ты ошибаешься, Залим. Я не такая. Я никогда не позвоню тебе

снова. Не жди.

Он замолчал. Я слышала его дыхание. Тихое, ровное. А потом:

— Посмотрим.

Гудки. Он повесил трубку. Просто повесил. Как будто мы обсудили что-то обыденное. Как

будто я не кричала ему, что между нами всё кончено. Как будто он знал наперёд, что

всё, что я сейчас сказала — пыль.

Я уронила телефон на пол, сжалась, обняв себя за плечи. Слёзы потекли по щекам сами

собой, без предупреждения. Не истерично. Тихо. Беззвучно. Просто капали, как будто

изнутри выливалась боль.

Он даже не допустил мысли, что я могу уйти. В его мире это невозможно. Он уверен во

мне, как в своей тени. Уверен, что я останусь. Что я не найду в себе силы исчезнуть.

И страшнее всего было то, что, возможно, он прав. Я не знала, где найти ту себя,

которая способна встать и уйти навсегда.

Залимхан

Залимхан

Я захлопнул дверь её квартиры и быстро спустился вниз, чувствуя лёгкое раздражение от

всего этого спектакля, который она мне устроила. Вздохнув, я сел в машину, хлопнув

дверцей чуть громче, чем нужно было. Что с ней вообще такое? Откуда эта истерика?

Она же всегда казалась умной девочкой. Разве я когда-нибудь говорил, что собираюсь

жениться на ней? Разве обещал ей что-то такое, что могло заставить её поверить в

подобную чушь?

Машина тронулась с места, и я, сцепив зубы, вдавил педаль газа в пол. Её заплаканное

лицо мелькало перед глазами, вызывая странное и неприятное чувство. Не то жалость,

не то досаду. Я не любил, когда люди плакали. Тем более, когда плакали женщины. Но

разве я виноват, что она сама придумала себе какую-то сказку, в которой она вдруг

становится моей женой?

Женой… Смешно даже думать об этом. Она ведь не из нашего мира. Не из нашей среды. Как

она вообще могла подумать, что я приведу её в свой дом, представлю родным и сделаю

матерью своих детей? Это абсурд. У нас так не принято. У нас есть женщины, на

которых женятся, а есть женщины, с которыми отдыхают. И Тася явно относилась ко

второй категории. Почему она не понимала этого сама?

Я нахмурился, вспоминая её упрёки про невинность. Да, я был её первым мужчиной, но

что с того? Не я, так кто-то другой. Она сама решила отдать себя мне, сама сделала

этот выбор. Почему я должен испытывать вину за её собственные решения?

Я не обманывал её, не говорил красивых слов о браке и семье. Да, я был ласков и

внимателен, но это вовсе не значит, что я собирался вести её под венец. У нас совсем

другие порядки, другие правила. И она должна была это понимать. Должна была знать,

куда идёт и с кем связывается.

Я остановился на светофоре, нервно постукивая пальцами по рулю. Её слёзы не выходили

из головы, вызывая лишь раздражение. Зачем всё усложнять? Я же ясно сказал ей, что

моя жизнь и наши отношения не изменятся после моей свадьбы. Почему она так цеплялась

за этот статус? Почему ей было так важно официально стать моей женой? Ведь всё равно

ничего бы не поменялось: она оставалась бы моей женщиной, и я продолжал бы

заботиться о ней. Разве этого мало?

Наверное, всё дело в её воспитании и окружении. Эти её подружки, которые постоянно

вдалбливают ей в голову, что мужчина обязан жениться, если он первый у женщины.

Бред, который не имеет ничего общего с реальностью. Я не обязан никому и ничем,

кроме своей семьи и традиций своего рода.

Светофор переключился, и я резко тронулся с места, стараясь отбросить от себя мысли о

ней. Всё пройдёт. Она успокоится, выплачется и снова позвонит. Она не сможет без

меня. Я видел это в её глазах, в её отчаянии. Тася была слишком зависима от меня

эмоционально, чтобы уйти навсегда. Просто ей нужно время, чтобы понять и принять

реальность.

Я усмехнулся своим мыслям. С чего вообще мне об этом беспокоиться? У меня есть более

важные дела, чем её детские капризы. Женитьба на вдове моего брата — вот что важно

сейчас. Это мой долг, моя обязанность. Это традиция и честь моей семьи. И ничьи

слёзы, тем более слёзы женщины, которая решила играть в любовь, не заставят меня

отступить от своих обязательств.

Я припарковал машину у ресторана и несколько минут просто сидел, пытаясь успокоиться.

Раздражение от разговора с Тасей никак не отпускало меня. Я сделал шаг навстречу,

позвонил ей, предложил встретиться и нормально поговорить. А она, вместо того чтобы

оценить это, снова устроила истерику и отказалась ехать на ужин. Я глубоко вдохнул,

стараясь отбросить мысли о ней. Я не собирался отменять свои планы из-за её

капризов. Позвонил Руслану и предложил встретиться в ресторане.

Друг уже ждал меня за столиком, спокойно просматривая телефон. Он сразу заметил моё

настроение, когда я сел напротив него.

— Что-то ты напряжённый сегодня, — заметил он, внимательно разглядывая меня. — Что-то

случилось?

Я раздражённо выдохнул, откидываясь на спинку кресла.

— Тася устроила истерику, — сказал я резко, не скрывая раздражения в голосе.

Руслан удивлённо поднял брови:

— Из-за чего?

Я хмыкнул и прямо посмотрел ему в глаза.

— Вчера ночью я её трахнул, — произнёс я, специально грубее, чем нужно. — Она была

девственницей, и я подумал, что после этого она немного повзрослеет и перестанет

вести себя, как избалованная девочка. Но сегодня утром я сообщил ей, что собираюсь

жениться на Фатиме, и она тут же закатила истерику. Решила, что теперь я ей что-то

должен.

Руслан присвистнул, удивлённо глядя на меня.

— Ну ты даёшь, Залим. Неужели ты ей сразу после такого сказал, что женишься на

другой? Не слишком ли жестоко?

Я холодно посмотрел на него, чувствуя, как снова нарастает раздражение.

— А что жестокого? Она сама захотела этого, сама согласилась. Я не давал ей никаких

ложных обещаний. Не я, так другой стал бы её первым. Почему я должен чувствовать

себя виноватым из-за её собственных решений?

Руслан задумчиво покачал головой:

— Ты, конечно, формально прав, но представь, каково ей сейчас. Первый раз — это ведь

серьёзно для любой девушки. Она явно рассчитывала на что-то большее.

Я пожал плечами, чувствуя, что меня начинает раздражать даже его сочувствие к ней.

— Мне плевать, на что она там рассчитывала. Я с самого начала был с ней честен. Она

не подходит мне для брака и никогда не подходила. Она не из нашего круга. Она просто

для души, для развлечения. Она знала это с самого начала, я не собираюсь менять свои

планы ради её детских фантазий.

Руслан вздохнул и слабо улыбнулся:

— Жёстко ты с ней, Залим. Может, стоило объяснить ей это заранее, чтобы не было таких

проблем.

— Почему я должен объяснять очевидное? — резко бросил я. — Чем раньше она это поймёт,

тем лучше для всех нас.

Руслан задумался и спокойно ответил:

— Возможно, ты и прав. Но будь готов, что ей понадобится время, чтобы принять это.

— Другого выбора у неё нет, — холодно произнёс я, подзывая официанта. — А я не

собираюсь отменять свой ужин только потому, что ей вдруг захотелось покапризничать.

Давай лучше нормально поужинаем.

Глава 2

Глава 2

Утро наступило слишком быстро, безжалостно вырвав меня из тревожного полусна, в

котором я провела всю ночь. Я открыла глаза, ощущая боль и пустоту, поселившиеся

глубоко внутри. В груди словно что-то оборвалось и больше не срастётся никогда.

Телефон лежал рядом, безмолвный и равнодушный. Я смотрела на него, борясь с

мучительным желанием проверить пропущенные звонки и сообщения. Сердце предательски

ёкнуло от глупой надежды, что он звонил, что он раскаялся, понял, осознал. Но я

знала правду. Залим не тот человек, который меняется или признаёт ошибки. Он был

слишком жесток и уверен в своей правоте.

С усилием я поднялась, игнорируя слабость в ногах. Надо идти на работу, хоть как-то

отвлечься и вырваться из этого кошмара. Я быстро приняла душ, словно пытаясь смыть с

себя воспоминания о вчерашнем унижении, но вода не могла стереть боль, поселившуюся

в душе.

На работе в цветочном магазине было тихо и спокойно. Знакомый запах цветов, тонкий

аромат роз, нежность лепестков помогали хоть немного заглушить боль, рвущую меня

изнутри. Я погрузилась в знакомые движения, собирая букеты, аккуратно и бережно

складывая цветы, словно заботилась о хрупкой душе, которой сейчас была сама.

Колокольчик над дверью тихо звякнул, оповещая о приходе новой покупательницы. В

магазин зашла Марина, моя коллега и подруга. Она сразу заметила моё состояние,

внимательно и обеспокоенно взглянув на меня.

— Что-то случилось, Тася? Ты какая-то бледная, — мягко спросила она, подходя ближе.

Я поспешно отвела глаза, пытаясь скрыть набегающие слёзы, и тихо ответила:

— Всё нормально, просто не выспалась. Ничего серьёзного.

Марина осторожно коснулась моего плеча:

— Если нужно поговорить, я всегда рядом, ты знаешь.

Я кивнула, не доверяя себе, и быстро переключила разговор на работу. Мне не хотелось

снова погружаться в те болезненные воспоминания, особенно сейчас, когда я была так

уязвима.

Когда поток клиентов стих, я невольно погрузилась в воспоминания о нашем первом

знакомстве. Тогда я и представить не могла, насколько болезненным будет финал нашей

истории.

Это был обычный рабочий день, наполненный приятной суетой и лёгкой усталостью. Я

оформляла новый букет из нежных пионов и роз, когда дверь распахнулась, и внутрь

вошёл он. Залим сразу же приковал к себе мой взгляд. Высокий, уверенный, с

невероятно притягательными чертами лица, он спокойно и властно оглядел магазин,

словно весь мир принадлежал ему.

— Здравствуйте, — произнёс он низким голосом, который отозвался где-то глубоко внутри

меня. — Мне нужен букет для матери.

Я улыбнулась, стараясь скрыть смущение, и спросила:

— Что-нибудь особенное? Есть любимые цветы?

Он внимательно посмотрел на меня, чуть улыбнувшись уголками губ:

— Вы лучше знаете, что понравится женщине. Удивите меня.

Я почувствовала, как по коже пробежали мурашки от его взгляда, пристального и

пронизывающего. Он не спешил, наблюдая, как я собираю букет. В его взгляде была

какая-то неуловимая сила, уверенность, которая моментально притягивала и сбивала с

ног.

— Вы давно здесь работаете? — внезапно спросил он, наблюдая за моими руками.

— Почти год, — ответила я тихо, стараясь не выдавать волнения.

— Странно, что я раньше вас здесь не замечал. Я довольно часто захожу за цветами, —

его голос звучал так естественно, как будто мы знали друг друга давно.

Я подняла на него глаза и почувствовала, как сердце забилось быстрее:

— Наверное, просто не обращали внимания.

— Возможно, — задумчиво произнёс он, чуть улыбаясь. — Но сегодня определённо обратил.

Я почувствовала, как мои щёки слегка вспыхнули от смущения. Он забрал букет и, не

отводя от меня взгляда, добавил:

— Думаю, теперь я стану вашим постоянным клиентом.

С тех пор он действительно стал часто появляться в магазине, каждый раз выбирая цветы

и оставляя в душе приятное волнение. Я была наивной, верила, что эти встречи не

случайны, что он чувствует то же, что и я.

Теперь, стоя в пустом магазине среди благоухающих цветов, я с болью осознавала,

насколько жестоко ошибалась. Он никогда не видел во мне будущего, только приятное

развлечение, которое вскоре надоест.

Я тяжело вздохнула и заставила себя вернуться к работе, решительно отгоняя

воспоминания. Нужно было быть сильной, нужно было найти в себе силы и жить дальше.

Даже если это казалось невозможным.

День тянулся мучительно долго. Я погрузилась в работу, стараясь не думать о Залиме, о

его жестоких словах и холодном взгляде. Но воспоминания всплывали снова и снова, не

давая мне покоя. Я только начинала приходить в себя, как тихий звон колокольчика над

дверью снова заставил меня вздрогнуть.

Подняв глаза, я едва не выронила цветы из рук. В дверях магазина стоял он — Залим.

Сердце мгновенно забилось чаще, дыхание перехватило от неожиданности и страха. Он

спокойно вошёл внутрь, как будто ничего не случилось, и внимательно осмотрелся

вокруг.

— Здравствуй, Тася, — произнёс он ровным, холодным голосом, смотря прямо мне в глаза.

Я с трудом справилась с голосом, стараясь скрыть волнение:

— Здравствуйте, Залим. Что-то случилось?

Он не спеша подошёл к прилавку, оценивающе осматривая цветы:

— Мне нужны цветы. Ничего необычного. Подбери что-то красивое.

Его взгляд был спокойным и вызывающим, словно он проверял мою реакцию. Я

почувствовала, как внутри поднимается гнев и обида, но заставила себя сохранять

внешнее спокойствие.

— Для кого букет? — спросила я с трудом, чувствуя, как голос слегка дрожит.

Он чуть усмехнулся, словно знал, что этот вопрос меня заденет:

— Это имеет значение? Просто сделай красиво, как ты умеешь.

Я начала быстро собирать букет, чувствуя, как его холодный взгляд неотрывно следит за

каждым моим движением. Тишина становилась невыносимой.

— Ты выглядишь расстроенной, — неожиданно произнёс он с оттенком иронии. — Неужели ты

всё ещё переживаешь из-за вчерашнего? Это нелепо, Тася.

Я подняла глаза, глядя на него с вызовом:

— Для вас, может, и нелепо. А для меня это очень важно.

Он спокойно покачал головой, холодно улыбаясь:

— Ты сама себе всё придумала, Тася. Я никогда не давал тебе повода думать иначе. Ты

слишком много фантазируешь.

Его слова снова больно резанули по сердцу, вызывая злость и отчаяние. Я сжала руки в

кулаки, стараясь не выдать свои эмоции:

— Зачем вы вообще пришли? Чтобы снова унизить меня?

Он пожал плечами, словно ничего не случилось:

— Я пришёл за цветами. Или это запрещено?

— Вы могли пойти в любой другой магазин, — с горечью бросила я.

Залим наклонился чуть ближе, понижая голос до холодного шёпота:

— Я пришёл посмотреть, насколько ты способна держать себя в руках. Пока что ты ведёшь

себя как ребёнок.

Его слова снова ударили по мне, но теперь вместо привычного отчаяния я почувствовала

ярость и что-то новое — желание сопротивляться, защищать себя от его жестокости.

Я молча завершила букет и протянула ему, прямо глядя в глаза:

— Возьмите свои цветы и уходите. Мне больше нечего вам сказать.

Он спокойно взял букет, слегка улыбаясь:

— Посмотрим, Тася. Время покажет.

После его ухода я осталась стоять, глядя ему вслед. Внутри всё дрожало, но теперь

вместе с болью и унижением я ощущала что-то ещё — первую вспышку настоящей гордости

и силы.

Я взяла телефон и, решительно открыв контакты, удалила номер Залима. Затем

заблокировала его во всех мессенджерах. Это было тяжело, почти невозможно, но я

понимала, что иначе не смогу двигаться дальше.

Сердце ещё болело, но первый шаг был сделан. Теперь я должна была быть сильной, не

позволять больше унижать себя. Я заслуживала лучшего. И теперь намерена была

бороться за себя до конца.

Залимхан

Залимхан

Когда я сел в машину после визита в магазин, меня охватило странное чувство досады. Я

не привык, чтобы женщина вела себя так демонстративно и вызывающе. Обычно всё

происходило гораздо проще: несколько встреч, немного внимания и подарков, и любая

сама начинала понимать своё место. Но Тася словно нарочно устраивала сцену, чтобы

вывести меня из себя.

Я включил двигатель и неторопливо поехал домой, хмуро размышляя о случившемся. Почему

она так резко поменяла тон? Ещё недавно её глаза сияли от одного моего появления, а

теперь в них горел вызов и упрямство. Меня раздражало это нелепое сопротивление,

которое она вдруг решила устроить. Зачем ей это? Хотела показать характер? Поиграть

в обиженную девочку, привлечь моё внимание?

Я усмехнулся собственным мыслям. Скорее всего, именно так и было. Женщины любят

драму, думая, что именно это способно удержать мужчину. Только вот она просчиталась.

Со мной такие игры никогда не работали. Я всегда чётко знал, чего хочу, и ни одна

женщина ещё не могла заставить меня изменить решение.

Проезжая мимо знакомых улиц, я задумался о том, насколько Тася была наивной и

неопытной. Возможно, это я сам виноват в том, что слишком долго баловал её своим

вниманием. Нужно было сразу расставить все точки над «и», ясно дать понять её место

и роль в моей жизни. Но кто же знал, что она воспримет всё настолько серьёзно?

«Я не обязан нести ответственность за её иллюзии», – холодно подумал я, поворачивая

во двор своей квартиры. Тася слишком молода и неопытна, чтобы реально

сопротивляться. Пройдёт пара дней, её гордость угаснет, и она сама найдёт повод

позвонить и попросить прощения. А я подожду и спокойно приму её обратно, когда она

окончательно осознает, что без меня ей будет намного хуже.

Выйдя из машины, я невольно усмехнулся, представляя её растерянное лицо, когда она

будет вынуждена вернуться первой. В конце концов, это лишь вопрос времени. Игра уже

выиграна, ей просто нужно время осознать своё поражение.

Вечером, подъехав к дому родителей, я увидел, что в окнах гостиной горит мягкий свет.

Войдя внутрь, я застал Фатиму, сидевшую на диване с книгой. Она подняла на меня

глаза, вежливо улыбнулась и тут же отложила чтение в сторону.

— Добрый вечер, Залим, — произнесла она тихим, ровным голосом. В нем не было эмоций,

только спокойствие и покорность ситуации.

— Добрый, — ответил я коротко, проходя к креслу напротив и усаживаясь, не сводя с неё

взгляда.

Фатима была красивой женщиной, отрицать это было бессмысленно. Темные волосы,

утонченные черты лица, большие глаза с длинными ресницами, изящная фигура. Хорошо,

что Исмаил в своё время не стал жениться на ком-то, кто был бы неприятен глазу. Хотя

это не играло большой роли — женился бы я на ней в любом случае. Таковы правила,

таков долг перед семьёй. Мои личные предпочтения здесь не имели никакого значения.

— Карим спит? — спросил я, чтобы хоть как-то нарушить затянувшуюся тишину.

— Да, заснул недавно, — спокойно ответила Фатима. — Он сегодня капризничал, скучал по

Исмаилу.

Я кивнул, никак не отреагировав на это. Честно говоря, мне было абсолютно всё равно,

скучает ребёнок или нет. Карим был сыном моего брата, и моя обязанность — обеспечить

ему защиту и заботу. Всё остальное — эмоции, чувства — для меня были второстепенными

и бессмысленными.

— Что-то случилось? Ты выглядишь немного раздражённым, — мягко спросила Фатима,

осторожно глядя на меня. Её голос не выражал искренней заботы, это была вежливость и

ничего более.

Я равнодушно пожал плечами, разглядывая женщину перед собой. Свадьба была

формальностью, решением, продиктованным традициями и долгом перед семьёй. Каких-либо

особенных эмоций я не испытывал, ровно как и не чувствовал вины или неловкости от

того, что собирался жениться на вдове брата.

— Ничего особенного. Просто устал от глупостей некоторых людей, — коротко бросил я,

думая о Тасе и её сегодняшней выходке.

Фатима понимающе кивнула, не проявив ни малейшего любопытства к моим словам. Она была

идеальной невестой в этом плане — тихая, незадающая лишних вопросов, принимающая

ситуацию такой, какая она есть.

— Свадьба через месяц, — сказала она после паузы, словно напоминая о формальности

нашего будущего брака.

— Я помню, — спокойно произнёс я, откинувшись на спинку кресла и пристально глядя на

неё. — После свадьбы ничего особо не изменится. Ты останешься здесь, в доме моих

родителей, и будешь продолжать заниматься Каримом. Моя жизнь тоже не изменится. Ты

понимаешь?

Она спокойно встретила мой холодный взгляд и ответила:

— Конечно. Я и не ждала чего-то другого.

Я молча кивнул, внутренне довольный её покладистостью и адекватностью. Да, именно

такую женщину и нужно выбирать для брака — без лишних претензий и неоправданных

ожиданий. Женщина, понимающая своё место и не создающая лишних проблем.

— Я не собираюсь усложнять нашу жизнь, Залим, — тихо добавила она. — Ты делаешь для

меня и Карима больше, чем достаточно. Я благодарна тебе за это.

Я почувствовал лёгкое удовлетворение от её слов. Она не раздражала меня, не требовала

эмоциональных усилий. Брак с ней будет простой формальностью, выполнением долга

перед братом и семьёй. Это не более чем ещё одна женщина в моей жизни, не вызывающая

никаких глубоких чувств или переживаний. Хорошо, что Исмаил сделал правильный выбор,

и мне теперь не придётся жениться на какой-нибудь истеричной и капризной девице,

усложняющей жизнь истериками.

Встав с кресла, я коротко бросил:

— Отдыхай, Фатима, спокойной ночи.

— Хорошо, спокойной ночи, — тихо ответила она, снова беря в руки книгу и словно

забывая о моём существовании.

Поднимаясь в свою комнату, я ощутил приятное облегчение от того, что всё идёт так,

как задумано. Никаких проблем, никаких лишних эмоций. Только чёткий план и его

выполнение. В моей жизни и так слишком много капризных женщин, которые считают, что

имеют право что-то требовать. Хорошо, что Фатима была не такой, хорошо, что с ней не

придётся мучиться и играть в бессмысленные игры.

Закрыв за собой дверь спальни, я вдруг замер, ощутив раздражающее чувство,

поселившееся где-то внутри. Перед глазами снова возник образ Таси: её упрямые

зелёные глаза, гордо вздёрнутый подбородок и тот вызов, который я отчётливо

почувствовал сегодня в её взгляде. Что-то в ней выбивало меня из привычного

равновесия, бесило и притягивало одновременно. Я стиснул зубы, пытаясь прогнать эти

мысли.

Она была всего лишь временным развлечением, очередной девушкой в моём списке, но

почему-то именно её поведение не давало покоя. Я не хотел признавать, что её

упорство могло задеть меня глубже, чем обычно. Это абсурд. Я контролирую ситуацию, я

знаю, что она вернётся.

Но в глубине души мелькнула тревожная мысль: «А если нет?» Эта неожиданная

неуверенность вызвала ещё большее раздражение, заставляя отрицать любые эмоции.

Нет, она ничего не значит. Она просто помеха, временная слабость, которая скоро

пройдёт. Фатима — правильный выбор, покой и стабильность. Я сделал всё правильно. Но

почему тогда образ Таси продолжал преследовать меня, вопреки моему собственному

желанию?

Глава 3

Глава 3

Прошла уже неделя с тех пор, как Залим появился в магазине, но я всё ещё не могла

полностью освободиться от ощущения его тяжёлого взгляда на себе. Просыпаясь утром, я

заставляла себя не думать о нём, сосредотачиваясь на повседневных задачах, на

любимой работе в цветочном магазине. Я старалась улыбаться клиентам, радоваться

мелочам, создавать яркие и красивые букеты, чтобы хоть как-то приглушить болезненные

воспоминания. Но в глубине души оставалась пустота и тоска, от которой я никак не

могла избавиться.

Сегодня вечером после смены ко мне зашла Олеся, моя единственная близкая подруга, с

которой мы вместе выросли в детском доме. Я была сиротой и за всю жизнь так и не

нашла своих родных, поэтому Олесю считала практически сестрой.

— Тася, хватит уже страдать! — решительно сказала Олеся, глядя на меня с

беспокойством и теплотой одновременно. — Ты должна развеяться. Сегодня мы идём на

вечеринку к моей коллеге, там будет много новых людей. Тебе просто необходимо

сменить обстановку.

— Я не уверена, Лесь, — тихо ответила я, без особого энтузиазма поправляя цветы на

полке. — Сейчас не лучшее время.

— Именно сейчас самое подходящее! — настойчиво возразила она, взяв меня за плечи и

слегка встряхнув. — Ты должна отвлечься от всего этого. Неужели позволишь ему

сломать тебя?

Я тяжело вздохнула, чувствуя, что она права. Мне действительно нужно было хоть

немного отвлечься и перестать постоянно думать о Залиме. И, возможно, новый круг

общения поможет мне хотя бы на время забыть его холодный взгляд и унизительные

слова.

— Ладно, — наконец сдалась я, слабо улыбаясь. — Только ненадолго.

Вечеринка оказалась на удивление оживлённой и уютной. Несмотря на своё внутреннее

сопротивление, я понемногу начала расслабляться, слушая музыку и болтая с новыми

знакомыми Олеси. Когда я отошла за напитком, кто-то тихо обратился ко мне:

— Извините, я, кажется, занял ваше место?

Я подняла глаза и увидела молодого мужчину с тёплой улыбкой и искренними глазами. Он

был полной противоположностью Залиму — мягкий взгляд, вежливые манеры, тепло и

внимание, исходившие от каждого его слова и жеста.

— Нет, всё в порядке, — смущённо ответила я, чувствуя странное тепло в груди от его

открытости.

— Меня зовут Кирилл, — представился он, улыбаясь шире и протягивая руку.

— Тася, — тихо ответила я, пожимая его ладонь.

Между нами завязался лёгкий, непринуждённый разговор. Кирилл оказался внимательным и

чутким собеседником, задавал вопросы о моей работе, внимательно слушал, искренне

интересовался моими ответами. В его компании я впервые за долгое время почувствовала

себя комфортно и спокойно, хотя и была ещё не готова полностью довериться кому-либо

новому.

Вернувшись с вечеринки, я чувствовала себя странно. Впервые за долгое время улыбка

сама собой появлялась на моих губах. Кирилл был милым и приятным собеседником, его

внимание и забота помогли мне забыться, хотя бы на короткое время. Уставшая и

немного умиротворённая, я рухнула в кровать и почти сразу уснула.

Я резко проснулась от громкого стука в дверь, сердце забилось так сильно, что,

казалось, вырвется из груди. На часах было два ночи. Кто мог прийти в такое время?

Натянув халат, я с осторожностью подошла к двери и посмотрела в глазок.

За дверью стоял Залим. Его лицо было напряжённым, глаза горели гневом. У меня

перехватило дыхание от неожиданности и страха, но я взяла себя в руки и открыла

дверь.

— Что ты здесь делаешь? — прошептала я, едва узнавая свой голос.

Он резко шагнул внутрь, даже не спросив разрешения.

— Что я здесь делаю? — повторил он с язвительной усмешкой, глядя прямо в глаза. —

Может, это мне стоит спросить? Что ты творишь, Тася!?

— О чём ты говоришь? — попыталась я удержать голос ровным, хотя внутри всё дрожало.

— Не прикидывайся дурочкой, — бросил он холодно. — Ты думаешь, я слепой? Ты уже нашла

мне замену, да? Кто он такой?

— Какая замена, Залим? Это просто знакомый, — начала оправдываться я, но он перебил

меня резким жестом.

— Просто знакомый? И ты уже висишь на его шее, улыбаясь, будто я для тебя ничего не

значил? Легко же ты забываешь мужчин, которые были в твоей постели, — его голос был

полон презрения, глаза горели злостью и чем-то ещё, что я не могла понять.

От его обвинений меня словно ударили по лицу.

— Ты не имеешь права так говорить! — дрожащим голосом выпалила я, чувствуя, как слёзы

подступают к глазам. — Ты сам бросил меня, помнишь?

Он приблизился настолько близко, что я почувствовала жар его дыхания.

— Я тебя не бросал. Это ты устроила глупый спектакль. Ты сама прекрасно знала, на что

шла. А теперь строишь из себя жертву, бегая по вечеринкам и улыбаясь первому

встречному?

— Ты не можешь указывать мне, как жить! — крикнула я, пытаясь оттолкнуть его, но он

крепко схватил меня за запястье.

— Ещё как могу. Я предупредил тебя: ты принадлежишь мне, и никому другому. Поняла?

Его слова звучали как удары. Слёзы наконец прорвались наружу.

— Я тебе не принадлежу, Залим! Ты ясно дал мне это понять! — выкрикнула я, стараясь

вырваться из его крепкой хватки.

Он грубо отпустил меня, холодно глядя в глаза:

— Ещё посмотрим. Запомни, Тася, я не прощаю таких игр.

Он резко развернулся и вышел, громко хлопнув дверью. Я опустилась на пол, сотрясаясь

от рыданий и осознавая, что попытка вычеркнуть его из своей жизни превратилась в

настоящий кошмар.

Глава 4

Глава 4

Проснувшись утром, я долго не мог прийти в себя. Мысли путались в голове, вспоминая

ночной визит к Тасе. Я резко поднялся с кровати и раздражённо прошёл на кухню,

наливая себе крепкий кофе, пытаясь успокоиться. Но чем больше я думал о том, что

произошло ночью, тем сильнее меня охватывала злость.

Я прекрасно помнил, как вчера вечером листал телефон, пытаясь отвлечься от бесконечно

раздражающих мыслей, когда случайно увидел сторис Олеси. Тася. Она была там, на

вечеринке, ярко и открыто улыбаясь какому-то незнакомому парню. Его рука почти

касалась её плеча, и это мгновенно задело что-то внутри меня, словно горячая волна

ревности ударила прямо в грудь.

Я не ожидал от себя такой реакции. Тася всегда была просто ещё одной девушкой,

приятной, удобной, но временной. Почему же я почувствовал такой гнев, увидев её

рядом с другим? Почему вдруг осознание того, что она может так легко заменить меня

кем-то другим, задело меня так глубоко?

Эти мысли терзали меня всю ночь, и я не выдержал. Я попытался дозвониться до неё,

убедить себя, что просто хочу объяснений, но звонок не прошёл. Я попробовал снова. И

снова. И тогда понял — она заблокировала меня везде. Эта девчонка, которая ещё вчера

смотрела на меня влюблёнными глазами, вдруг решила, что может так просто вычеркнуть

меня из своей жизни?

Я сжал кулаки от раздражения и резко поставил кружку на стол так, что кофе

выплеснулся на столешницу. Это была не просто ревность — это была злость на самого

себя за эту нелепую реакцию, за то, что позволил ей вывести меня из равновесия.

Как она посмела так легко забыть меня и уже улыбаться другому? Она, которая ещё

недавно была полностью в моей власти, теперь строила из себя независимую и

свободную?

Я ходил по комнате, пытаясь подавить ревность и гнев, но это было бесполезно. Чем

сильнее я старался успокоиться, тем отчётливее видел перед собой её улыбку,

обращённую не ко мне, и это сводило меня с ума.

Я сел на край кровати, чувствуя себя растерянным и злым одновременно. Эта реакция

пугала меня больше всего. Я никогда не испытывал подобных чувств к женщинам. Тася

должна была быть лишь развлечением, ничего больше. Но сейчас я понимал, что упустил

контроль над ситуацией, и это бесило меня до невозможности.

В голове мелькнула мысль: я должен немедленно встретиться с ней и выяснить всё раз и

навсегда. Она должна понять, что такие игры со мной недопустимы. Она должна

осознать, что я не потерплю её демонстративного безразличия и лёгкого поведения. Эта

мысль принесла некоторое облегчение и вернула мне чувство уверенности и контроля.

Я резко поднялся, схватил телефон и решил, что больше не допущу подобных ситуаций.

Тася должна понять своё место. И я заставлю её это сделать, чего бы мне это ни

стоило.

Встретившись с Русланом в кафе, я сел за столик, едва сдерживая раздражение. Руслан

сразу заметил моё настроение и с лёгкой усмешкой спросил:

— Что с тобой, Залим? Снова проблемы на работе?

Я раздражённо махнул рукой, заказывая кофе, и взглянул на друга холодным взглядом.

— Дело не в работе. Эта Тася доводит меня до бешенства. Вчера я увидел её на

вечеринке с каким-то парнем. Улыбается, смеётся, будто меня и не было никогда в её

жизни. Я вообще не понимаю, что происходит.

Руслан внимательно смотрел на меня несколько секунд, затем медленно произнёс:

— Ты серьёзно сейчас, Залим? Ты так взбешён просто из-за того, что девушка, которую

ты сам решил держать на расстоянии, решила расслабиться и пообщаться с другими

людьми?

— Ты не понимаешь, — отрезал я, чувствуя, как снова начинает закипать гнев. — Она

должна была понимать, кто она для меня и как себя вести.

Руслан слегка прищурился, наклоняясь ко мне чуть ближе.

— Слушай, друг, тебе не кажется, что ты слишком много хочешь от девушки, с которой не

собираешься строить серьёзные отношения? Если она просто развлечение, почему тебя

так волнует, с кем она общается?

Я резко выдохнул, раздражённый тем, что Руслан пытается разложить всё по полочкам.

— Я не ревную её, если ты об этом. Это вопрос уважения. Она не должна вести себя так

демонстративно, будто я для неё ничего не значил.

Руслан покачал головой, с лёгким удивлением глядя на меня.

— Ты уверен, что не ревнуешь? Потому что со стороны это выглядит именно так. Если

тебе всё равно на неё, отпусти ситуацию. Перестань контролировать каждый её шаг. Дай

ей жить своей жизнью.

Я резко ударил кулаком по столу, привлекая внимание других посетителей.

— Дело не в чувствах, Руслан! Я не позволю никому вести себя со мной так, будто я

ничего не значу. Это вопрос принципа. Тася перешла черту, и я заставлю её понять,

что так вести себя нельзя.

Руслан молчал несколько секунд, внимательно наблюдая за мной.

— Понимаешь, Залим, чем больше ты будешь так реагировать, тем больше это выглядит,

как будто она тебе не безразлична.

Я отрицательно покачал головой, убеждая больше себя, чем его.

— Это не так. Она просто задела мою гордость. Я не допущу, чтобы кто-то играл со мной

в подобные игры.

Руслан вздохнул, разводя руками:

— Хорошо, друг. Как скажешь. Но тебе стоит задуматься, почему тебя так задевает

поведение этой девушки. Возможно, причина не только в твоей гордости.

Я не ответил, глядя в окно и стараясь подавить раздражение. В глубине души я понимал,

что он прав, но не собирался признавать этого даже перед собой.

Вернувшись домой после встречи с Русланом, я чувствовал, как меня разрывает изнутри.

Я ходил по комнате, пытаясь справиться с беспокойством и внутренним раздражением.

Почему всё должно быть так сложно? Впервые за долгое время я допустил мысль, что

было бы гораздо проще, если бы не было этих бесконечных семейных традиций и устоев,

которые постоянно диктовали, как мне жить и как поступать.

Я невольно задумался, как могла бы сложиться моя жизнь, если бы я мог свободно

принимать решения, если бы не был обязан постоянно думать о семье и её чести.

Возможно, тогда я смог бы позволить себе нечто большее с Тасей. Эти мысли были

неожиданными и настолько непривычными, что я резко остановился, будто ударившись о

невидимую стену.

“Прекрати думать об этом!” — строго приказал я сам себе. Я не мог позволить себе

подобной слабости. Моё положение обязывало меня тщательно взвешивать каждое решение,

потому что мои поступки касались не только меня, но и всей семьи. Каждый мой шаг был

частью чего-то большего, чем мои личные желания и чувства.

Но мысли о Тасе упорно возвращались, вызывая странное чувство тоски и сожаления,

которое я изо всех сил пытался игнорировать. Если бы я был свободен от этих рамок,

возможно, я бы рискнул построить с ней что-то серьёзное. Но я тут же отогнал эту

мысль, понимая, насколько абсурдной она была в моей ситуации.

Я резко вздохнул, чувствуя, как нарастает решимость. Мне нужно было разобраться с

ситуацией окончательно. Я не мог позволить себе подобных сомнений и колебаний. Тася

должна понять своё место в моей жизни, и я ясно донесу до неё, что не потерплю

никакого непослушания и попыток игры со мной.

Внутри меня кипела борьба, но я оттолкнул любые эмоции и снова сосредоточился на

главном. Моё решение было принято, и оно должно было быть исполнено. Я был готов

вернуть себе контроль и ясно обозначить для Таси все границы, через которые ей

нельзя было переступать. Я взял ключи от машины и направился к двери, полон

решимости окончательно разрешить эту ситуацию.

Наутро после ночного визита Залима я чувствовала себя совершенно разбитой и

униженной. Воспоминания о его словах и жестоких взглядах заставляли меня съёживаться

от стыда и боли. Я сидела на кухне, сжимая в руках чашку с остывшим чаем, глядя в

одну точку и пытаясь собрать мысли в кучу.

«Ты принадлежишь мне». Эти его слова звучали в моей голове снова и снова, словно

мучительная запись, не позволяя мне успокоиться. Я понимала, что дело было вовсе не

в простой ревности. Залим не просто не хотел видеть меня рядом с другим — он

стремился полностью контролировать мою жизнь, каждый мой шаг, каждое моё решение.

Я содрогнулась от мысли, что он видел во мне лишь свою собственность, с которой можно

обращаться так, как ему заблагорассудится. Эта мысль вызывала горькое чувство

отчаяния и бессилия. Как я могла допустить, чтобы кто-то так со мной обращался?

В этот момент раздался звонок в дверь, и я, вздрогнув, поднялась и медленно подошла к

двери, заглянув в глазок. Это была Олеся. Я облегчённо вздохнула и открыла дверь.

Увидев меня, подруга тут же встревоженно нахмурилась:

— Боже, Тася, что случилось? Ты выглядишь ужасно!

Я не смогла сдержать слёзы, которые тут же полились по моим щекам. Олеся тут же

обняла меня, осторожно заводя внутрь квартиры.

— Тася, расскажи мне всё, — тихо попросила она, усаживая меня на диван и внимательно

заглядывая в глаза.

Я попыталась успокоиться и, всхлипывая, начала рассказывать подруге обо всём, что

произошло ночью. Слова вырывались с трудом, прерываемые слезами и вздохами, но я всё

же смогла донести до Олеси весь ужас ночи.

Олеся слушала меня молча, её лицо постепенно наполнялось гневом и возмущением. Когда

я закончила рассказ, она крепко сжала мою руку и твёрдо сказала:

— Тася, ты не должна это терпеть. Никто не имеет права так с тобой обращаться. Ты не

его собственность, и он не может диктовать тебе, как жить. Ты должна остановить это

немедленно.

— Я не знаю, смогу ли я, — прошептала я, чувствуя себя абсолютно опустошённой.

— Сможешь. Я буду рядом, — уверенно сказала Олеся. — Мы вместе найдём выход. Ты

сильнее, чем думаешь, поверь мне.

Её слова подарили мне небольшую надежду, и я почувствовала, что больше не одна.

Впервые за долгое время я поверила, что смогу выбраться из-под контроля Залима и

начать жить свободно, без страха и унижений.

После долгого разговора с Олесей я почувствовала в себе новую силу и решимость.

Подруга не только выслушала, но и вселила в меня уверенность, что я больше не должна

терпеть подобное отношение со стороны Залима. Её поддержка дала мне силы принять

окончательное решение.

Сидя в одиночестве в своей квартире, я размышляла обо всём, что произошло за

последнее время. Я ясно понимала, что эти отношения были токсичными и

разрушительными для меня. Я устала от бесконечных унижений, контроля и манипуляций.

Пришло время сказать «хватит».

Я решительно встала, подошла к столу и взяла телефон. Сердце бешено забилось, пальцы

слегка задрожали, но я заставила себя успокоиться. Я знала, что должна сделать это

прямо сейчас, иначе моя уверенность может исчезнуть так же быстро, как появилась.

Глубоко вдохнув, я набрала номер Залима, чувствуя, как волна тревоги и решимости

одновременно охватывает меня. Каждый гудок звучал оглушительно, наполняя меня

нервозностью, но я не собиралась отступать. Пришло время окончательно расставить все

точки над «и». Я больше не позволю ему разрушать мою жизнь.

— Алло, — спокойно и даже слегка равнодушно произнёс Залим.

— Нам нужно поговорить, Залим, — начала я максимально твёрдо, пытаясь не выдать

своего волнения.

— О чём тут ещё говорить, Тася? — в его голосе звучало раздражение и пренебрежение. —

Ты снова собираешься устраивать сцену из-за того, что я женюсь? Я тебе уже говорил,

что это ничего не изменит.

От его слов я на мгновение потеряла дар речи.

— Ничего не изменит? Ты сейчас серьёзно, Залим? Ты собираешься жениться, но думаешь,

что всё останется по-прежнему? Ты вообще слышишь, как это звучит? — я уже едва

сдерживала себя.

— Именно так и будет, — спокойно и холодно ответил он. — Моя свадьба — всего лишь

семейная обязанность. Это не должно влиять на то, что происходит между нами.

Я почувствовала, как внутри поднимается волна гнева и возмущения.

— А твоя будущая жена? Ты собираешься жить с ней? Спать с ней? И это тоже ничего не

изменит? Я должна спокойно это принять и ждать тебя, когда тебе захочется снова мной

развлечься? — мой голос звучал всё громче и увереннее.

— Она будет моей женой, естественно, я буду спать с ней, — без тени смущения произнёс

он. — Но это ничего не значит для наших с тобой отношений.

Эти слова были последней каплей, и я уже не могла сдерживаться.

— Ты бесчестный, избалованный, зажравшийся мажор! Ты приходишь ко мне ночью,

устраиваешь истерику только потому, что я с кем-то пообщалась в клубе, а сам

собираешься спокойно спать с другой женщиной и ожидаешь, что я буду относиться к

этому спокойно? Ты мерзкий лицемер, Залим! — я практически кричала в трубку,

чувствуя, как слёзы гнева и обиды текут по моим щекам.

— Тася, прекрати эту истерику, — попытался он вмешаться, но я не дала ему продолжить.

— Нет, это ты прекрати! Больше никогда не звони мне, не приходи, не появляйся в моей

жизни! Я вычеркнула тебя полностью и начну новую жизнь без твоих манипуляций и

унижений. Прощай, Залим!

Не дожидаясь ответа, я резко завершила звонок и бросила телефон на диван, чувствуя,

как освобождаюсь от тяжёлого груза прошлого.

Глава 5

Глава 5

Прошел месяц после того, как Залим окончательно исчез из моей жизни, оставив после

себя лишь горькое воспоминание и боль. Я старалась жить дальше, хотя каждое утро

начиналось с мучительного головокружения и тошноты, которые не проходили и

становились все сильнее с каждым днем. Изначально я списывала это на стресс и

усталость, полагая, что моё состояние – следствие пережитого эмоционального

потрясения. Но когда симптомы стали слишком явными, я больше не могла игнорировать

их.

Однажды утром, когда головокружение было особенно сильным, я решилась и купила в

аптеке тест на беременность. Моё сердце отчаянно билось, пока я ждала результата, и

когда две отчетливые полоски проявились на тесте, мир вокруг меня замер. Я долго

смотрела на них, пытаясь осознать произошедшее, пока слезы сами собой не полились по

щекам. Я не могла в это поверить, надеялась, что тест ошибается.

В тот же день я отправилась к врачу, чтобы окончательно подтвердить или опровергнуть

свои опасения. Осмотр и анализы подтвердили мою беременность, и доктор, глядя на

результаты моих анализов, сообщила, что из-за моей редкой группы крови и особого

резус-фактора аборт делать крайне нежелательно. Это могло привести к серьезным

осложнениям и даже сделать меня бесплодной в будущем.

Я покинула клинику в полном отчаянии, чувствуя себя потерянной и разбитой. Каждая

мысль была о том, что теперь мне предстоит воспитывать ребенка одной, без поддержки

и помощи. Я вспоминала Залима, понимая, что дата его свадьбы прошла уже две недели

назад. Теперь он был женат, официально принадлежал другой женщине. Я не хотела

думать об этом, но мысли сами собой проникали в голову, заставляя сердце болезненно

сжиматься. Представляла, как он счастлив, как живет своей лучшей жизнью рядом с

новой женой, а обо мне даже не вспоминает, словно я была всего лишь временным

эпизодом, который легко стереть из памяти. Эта мысль причиняла невероятную боль,

усиливая ощущение собственной ненужности и одиночества.

Сегодняшний вечер был особенно тяжелым. Я сидела на диване, обхватив руками колени, и

слезы катились по моим щекам, не давая дышать. Я никогда не хотела такой жизни для

себя, никогда не мечтала стать матерью-одиночкой. Я всегда представляла, что мой

ребенок родится в любящей семье, окруженный заботой и вниманием обоих родителей. Но

судьба жестоко распорядилась иначе.

Неожиданный резкий стук в дверь заставил меня вздрогнуть и мгновенно выйти из своих

мыслей. Я посмотрела на часы — было уже поздно. Кто мог прийти в такое время? Сердце

застучало учащенно, предчувствуя беду. Медленно поднявшись, я подошла к двери и

заглянула в глазок. Моё сердце на мгновение замерло — там стоял Залим.

Я застыла, не зная, что делать дальше. Стук повторился, теперь более настойчиво.

— Тася, открой. Я знаю, что ты там, — его голос звучал холодно и резко, как всегда.

Вздохнув, я открыла дверь. Его взгляд сразу же впился в мое лицо, будто ища ответы на

вопросы, которые его мучили.

— Ты беременна? — спросил он прямо, не тратя времени на приветствия.

У меня подкосились ноги. Я не могла выговорить ни слова, чувствуя, как по телу

пробегает холодная дрожь.

— Откуда ты знаешь? — прошептала я едва слышно.

Он шагнул в квартиру, закрывая за собой дверь. Его взгляд был жестоким и одновременно

каким-то встревоженным.

— Это сейчас неважно, Тася, — голос Залима звучал холодно и жестко, в нем не было и

намека на сочувствие. Он смотрел на меня сверху вниз, властно и сурово. — Если это

случилось, значит, надо как-то решать. Мы не можем просто сделать вид, что ничего

нет.

— Мы? — горькая усмешка сама собой сорвалась с моих губ, хотя в душе бушевала

настоящая буря эмоций. — Ты уже женился, Залим. Иди к своей жене, меня оставь в

покое!

Он резко приблизился ко мне, сжал мои плечи в своих руках, заставляя смотреть в его

суровые глаза.

— Послушай меня внимательно, — каждое его слово звучало твердо и бескомпромиссно. — Я

не собираюсь бросать тебя на произвол судьбы. Ребёнок мой, и значит, будет под моей

защитой. Это даже не обсуждается.

Моё сердце бешено заколотилось, на глаза навернулись слёзы от безысходности и ярости

одновременно.

— Что ты вообще такое говоришь? Ты в своем уме, Залим? У тебя уже есть жена! Ты

понимаешь, что говоришь?!

Он отпустил меня и резко выпрямился, глядя сверху вниз с тем же непреклонным

спокойствием.

— Понимаю. Именно поэтому ты и станешь моей второй женой.

— Второй женой?! — я буквально задохнулась от возмущения и шока. — Ты вообще в своём

уме, Залим?! Ты хоть понимаешь, что говоришь?!

— Тася, перестань устраивать сцену, — его голос звучал раздражённо и холодно, словно

он разговаривал с непослушным ребёнком. — Это единственный правильный выход, и ты

это прекрасно понимаешь.

— Нет! — мой голос сорвался на истеричный крик, слёзы жгли глаза от гнева и унижения.

— Я ничего не понимаю и понимать не хочу! Ты заявляешься сюда после того, как

женился на другой, и спокойно предлагаешь мне быть твоей второй женой? Это ты

называешь решением?!

Он приблизился, пытаясь взять меня за плечи, но я резко вырвалась и отступила назад,

яростно глядя ему в глаза.

— Убирайся, Залим! Немедленно убирайся из моего дома и из моей жизни! Ты думаешь, я

настолько ничтожна, что соглашусь на твою жалкую подачку? Мне не нужна твоя защита,

не нужна твоя жалость!

Его взгляд потемнел, челюсти сжались так сильно, что заходили желваки. Он сделал шаг

ко мне, в его глазах вспыхнул гнев, от которого я невольно содрогнулась.

— Ты беременна от меня, Тася, — каждое слово звучало резко, как удар плетью. — И я не

позволю своему ребёнку расти без отца. Твои капризы здесь неуместны. Ты слишком

эмоциональна сейчас, и не понимаешь, что говоришь.

— Я прекрасно понимаю, что говорю! — закричала я, чувствуя, как дрожит всё тело. —

Уйди отсюда сейчас же! Я не желаю тебя видеть, не желаю иметь с тобой ничего общего!

Я подбежала к двери, широко распахнув её, и с вызовом уставилась на него.

— Вон! — голос сорвался на хрип. — Убирайся!

Залим сжал кулаки, молча смотря на меня. Между нами повисла тяжёлая, душащая тишина.

Он шагнул к двери, остановился у самого порога и развернулся ко мне.

— Я вернусь, когда ты успокоишься и сможешь рассуждать здраво, — его голос прозвучал

ледяным приговором. — И тогда мы спокойно обсудим всё, что нужно сделать.

С этими словами он вышел, громко хлопнув дверью, от чего я вздрогнула, как от

выстрела. Я медленно сползла на пол, закрывая лицо руками, и дала волю слезам,

которые не могла больше сдерживать. От отчаяния, боли и бессильной ярости меня

трясло так, что казалось, я больше никогда не смогу подняться с этого холодного

пола.

Залимхан

Залимхан

Хлопнув дверью квартиры Таси, я быстро спустился по лестнице и, сев в машину, резко

захлопнул за собой дверь. Я ощущал, как раздражение и гнев продолжают бурлить

внутри, смешиваясь с чувством беспомощности. Заводя двигатель, я на секунду замер,

крепко сжимая руль руками, и позволил себе глубокий вдох, пытаясь унять

беспорядочные мысли.

Прошел уже месяц с тех пор, как я видел её последний раз, месяц постоянной борьбы с

самим собой. Я с трудом удерживал себя от того, чтобы не появиться у неё снова, не

убедить себя в необходимости увидеть её, услышать её голос. Каждый день я говорил

себе, что это просто глупость, временная слабость, от которой легко избавиться. Я

твердил себе, что смогу найти ей замену, девушку спокойнее и покладистее, которая не

станет устраивать бесконечные истерики и выставлять мне условия.

Однако все мои попытки забыть Тасю оказывались тщетными. Её образ снова и снова

возникал перед моими глазами, её голос звучал в ушах, вызывая раздражение и странную

тоску, которую я никак не мог объяснить.

Свадьба с Фатимой была уже совсем близко, и я был уверен, что после этого моя жизнь

окончательно встанет на правильные рельсы. Но за несколько дней до церемонии

случилось непредвиденное. Фатима позвонила мне поздно вечером, её голос звучал тихо

и прерывисто.

— Залим, — сказала она едва слышно, — у меня умер брат. Это произошло внезапно, и я

должна срочно ехать к родителям. Нам придётся отложить свадьбу.

Слова Фатимы тогда звучали для меня, как гром среди ясного неба. Мои планы снова

рухнули, и это выводило меня из себя. Я чувствовал себя пойманным в ловушку

обстоятельств, которые постоянно ломали всё, что я так тщательно строил.

Однако, несмотря ни на что, я не собирался менять своих планов. Да, свадьба

откладывалась, но я всё равно намерен был жениться на Фатиме. Это был мой долг, и

рано или поздно я должен был его исполнить. Но Тасе об этом знать было не

обязательно. Я не хотел, чтобы она строила какие-то иллюзии, надеялась на что-то

невозможное. Именно поэтому я не сказал ей, что моя свадьба пока не состоялась.

Пусть думает, что я уже женат.

Предложение стать моей второй женой далось мне нелегко, но другого выхода я не видел.

Я должен был позаботиться о ней и ребёнке. Однако её категорический отказ и яростная

реакция выбили меня из колеи сильнее, чем я ожидал.

Я завёл машину и медленно выехал со двора, понимая, что сейчас самое главное — дать

ей время успокоиться. Я вернусь позже, когда она сможет рассуждать более спокойно и

здраво. Что бы она ни думала, я не собирался отказываться ни от неё, ни от нашего

ребёнка. Пусть пока злится и ненавидит меня, но я уже принял своё решение, и ничто

не сможет его изменить.

Тася

Тася

На следующий вечер раздался громкий и настойчивый стук в дверь. Я, вздрогнув от

неожиданности, поднялась с дивана и, медленно подойдя к двери, раздражённо заглянула

в глазок. Моё сердце мгновенно ускорило ритм, когда я увидела Залима, стоящего за

дверью с несколькими пакетами из ресторана в руках.

— Что тебе нужно? — холодно спросила я, открывая дверь совсем чуть-чуть, чтобы он

понял, что ему тут не рады.

— Поужинать пришёл, — спокойно ответил он, словно его появление было совершенно

обычным делом, и слегка приподнял пакеты, демонстрируя мне их содержимое.

— Я тебя не звала, Залим. Уходи, пожалуйста, — процедила я сквозь зубы, пытаясь

закрыть дверь, но он легко оттолкнул её и шагнул внутрь, словно имел на это полное

право.

— Я не спрашивал, можно или нельзя, Тася. Я пришёл, и мы поужинаем, — его голос

звучал спокойно и уверенно, но в глазах промелькнула привычная мне настойчивость и

непоколебимость.

Я в ярости захлопнула дверь и резко развернулась к нему, пытаясь скрыть дрожь в

голосе:

— Ты не понимаешь? Тебя здесь не ждут! Немедленно убирайся из моего дома!

Залим, не обращая никакого внимания на мои слова, спокойно прошёл на кухню и начал

вытаскивать из пакетов контейнеры с едой. Он действовал уверенно и без малейших

сомнений, будто не слышал ни слова из того, что я говорила.

— Я не намерена это терпеть! — воскликнула я, приближаясь к нему и пытаясь заставить

его остановиться. — Я никогда не стану твоей второй женой! Ты не имеешь права

врываться ко мне и диктовать свои условия!

Залим на секунду остановился, медленно поднял на меня взгляд и спокойно произнёс:

— Мы ещё вернёмся к этому разговору. Но сейчас нам нужно поужинать.

— Я не хочу ужинать с тобой! — выпалила я с отчаянием в голосе.

— Ты должна есть, Тася. Ты теперь не одна, — с лёгким намёком на заботу ответил он и

снова переключил внимание на еду. — Ты всё ещё ходишь на работу?

— Естественно, — огрызнулась я, чувствуя, как злость разгорается во мне с новой

силой. — В отличие от некоторых, у меня нет богатого папочки, который обеспечивал бы

моё безделье.

На его лице мелькнула тень раздражения, но он не стал ничего отвечать. Вместо этого

он открыл контейнер с едой, и по кухне тут же распространился запах жареного мяса.

Мой желудок резко скрутило от сильной волны тошноты, горло сдавило, и я, зажав рот

рукой, рванулась в ванную, едва успев добежать до унитаза.

Через секунду я почувствовала, как Залим оказался рядом. Он тихо, но настойчиво

придерживал мои волосы, пока меня мучила тошнота. Закончив, я слабо привалилась к

стене, стараясь отдышаться. Его ладонь мягко коснулась моего лба, проверяя

температуру.

— Тася, что с тобой? Тебе плохо? — его голос звучал обеспокоенно, и я с удивлением

заметила в его глазах искреннюю тревогу.

— Мне просто… запах мяса… не могу переносить, — прошептала я, стараясь успокоить

дыхание.

Залим, к моему изумлению, быстро принёс мне стакан воды, затем осторожно помог мне

подняться и проводил до кровати. Его действия были уверенными, но в то же время

невероятно бережными, словно он боялся причинить мне дополнительный дискомфорт.

— Почему ты раньше не сказала? Я бы принёс что-нибудь другое, — проговорил он тихо,

садясь рядом и внимательно изучая моё лицо.

— Я не просила тебя вообще приходить, — слабым голосом ответила я, отворачиваясь,

чтобы скрыть слёзы, которые снова начали подступать к глазам. — Зачем ты вообще

здесь, Залим? Зачем всё это?

Он помолчал, словно обдумывая каждое слово, а потом спокойно ответил:

— Потому что я не могу оставить тебя одну. Ты беременна моим ребёнком, и теперь это

наша общая проблема. И я не позволю тебе с этим справляться самостоятельно.

Я закрыла глаза, чувствуя, как от его слов становится ещё больнее и сложнее дышать.

— Я не хочу быть твоей проблемой, — прошептала я почти неслышно.

Залим аккуратно взял мою руку в свою, и я вздрогнула от неожиданности, но не

отдернула её.

— Ты не проблема, Тася, — его голос впервые прозвучал мягче, почти ласково. — Ты

женщина, которая носит моего ребёнка. И что бы между нами ни происходило, это не

изменится.

С этими словами он оставил меня в тишине спальни, направившись на кухню, чтобы убрать

еду, которая так резко испортила мне вечер. Я лежала, чувствуя смятение и

одновременно неясную благодарность за его неожиданную заботу, понимая, что

противостоять ему будет куда сложнее, чем я себе представляла.

Залимхан

Залимхан

Я вернулся в свою квартиру, резко захлопнул дверь и прошёл на кухню, раздражённо

сбросив ключи на стол. Каждая клетка моего тела была напряжена, мысли метались от

злости к раздражению, не позволяя успокоиться.

Сегодня всё пошло не так, как я планировал. Я совершенно не ожидал, что Тася выставит

меня из своей квартиры. В моей голове был совершенно иной сценарий: я собирался

провести с ней вечер, спокойно поужинать, а затем остаться у неё на ночь. Чёрт

возьми, я собирался заняться с ней сексом. Один единственный раз, который был между

нами, явно оказался недостаточным, и мысль о её теле, об её жарких и нежных объятиях

не давала мне покоя. Да, она была беременна, и её сегодня тошнило, но это нисколько

не охладило моё желание. С любой другой девушкой на её месте меня бы оттолкнула даже

сама мысль об интимной близости в подобной ситуации, но не с ней. Тася сводила меня

с ума, заставляла хотеть её ещё сильнее, чем раньше.

Её глаза, полные вызова и негодования, её злость и презрение – всё это почему-то

возбуждало меня и одновременно раздражало. Я привык, что женщины без вопросов

соглашались на мои условия, не спорили, не перечили. Но с Тасей всё было иначе. Она

сопротивлялась, противостояла мне, как будто именно этим и намеревалась привлечь моё

внимание.

Раздражение смешивалось с неопределённостью и какой-то странной тревогой. Что, если

она действительно решит окончательно отказаться от меня? Мысль о том, что рядом с

ней может появиться другой мужчина, внезапно больно пронзила меня. Я едва сдержал

гнев, представив, как чужие руки касаются её, как кто-то другой заботится о ней,

защищает и поддерживает, заменяя собой моё место рядом с ней. Кто-то другой,

возможно, сможет дать ей больше, чем я.

Ревность накатывала волнами, заставляя меня крепче сжимать кулаки. Я не мог вынести

даже мысли о том, что Тася может полюбить другого, позволить другому быть отцом

моего ребёнка. Это было немыслимо, абсолютно неприемлемо для меня.

Я резко выдохнул и опёрся руками о столешницу, стараясь подавить эти мысли, но они

продолжали мучить меня, словно навязчивая боль. Я не мог понять, как эта женщина

сумела так глубоко проникнуть в моё сознание, как смогла задеть меня настолько

сильно, что я не в состоянии выбросить её из своей головы.

Мне нужно было срочно найти способ вернуть контроль над ситуацией, убедить её в том,

что её сопротивление бессмысленно. Но внутренне я понимал, что это не так просто.

Тася не из тех, кого можно сломить или подчинить силой. Её нужно было убедить,

доказать, что она должна остаться со мной, что я – единственный мужчина, который

может и должен быть рядом с ней.

Я раздражённо оттолкнулся от стола и отправился в душ, пытаясь смыть с себя весь этот

хаос, царивший внутри меня. Но даже ледяная вода не помогала заглушить мысли о Тасе,

о том, как сильно я хотел её снова, как мучительно было сознавать, что она не хочет

видеть меня рядом с собой. Эта борьба с самим собой изматывала меня сильнее любой

физической усталости, и я впервые почувствовал себя по-настоящему бессильным перед

женщиной, которая не хотела принимать мои условия.

Глава 6

Глава 6

Рабочий день тянулся бесконечно долго. Я старалась не обращать внимания на слабость и

головокружение, которые периодически накатывали на меня. С утра было особенно

тяжело, и я надеялась, что к обеду станет легче. Когда дверь магазина открылась и

вошла Олеся, моё настроение немного улучшилось.

— Ну, привет, мученица, — улыбнулась Олеся, подходя ко мне и мягко приобнимая за

плечи. — Как себя чувствуешь?

— Нормально, — ответила я не слишком уверенно, избегая её проницательного взгляда. —

Просто устала немного.

— Ну да, конечно, я вижу, какая ты “нормальная”, — саркастично заметила подруга,

качая головой. — Пойдём, пообедаем. Тебе нужно отдохнуть.

Я только кивнула, понимая, что спорить бесполезно. Олеся была настроена решительно, и

я с облегчением согласилась на небольшую передышку. Мы вышли из магазина и

направились к ближайшему кафе.

— Тася, — начала Олеся осторожно, когда мы сели за столик, — я должна тебе кое-что

сказать.

От её тона меня тут же охватило неприятное предчувствие.

— Что случилось? — спросила я, чувствуя, как внутри растёт напряжение.

Олеся вздохнула, стараясь набраться смелости, и посмотрела мне прямо в глаза.

— Я сказала Залиму о твоей беременности.

Я застыла, не веря своим ушам. Сердце бешено заколотилось в груди, а дыхание сбилось

от внезапно нахлынувшего гнева.

— Ты… что сделала?! — мой голос сорвался, я едва могла сдерживать эмоции. — Зачем ты

это сделала, Олеся?! Как ты могла?

— Тася, пойми, я хотела помочь! — горячо начала оправдываться она, но я перебила её

резко и жёстко:

— Помочь? Ты решила, что помочь мне — это рассказать всё человеку, который растоптал

меня, унизил и бросил?

— Тася, послушай, я просто хотела дать ему шанс исправить всё, что он натворил! Чтобы

потом, спустя годы, у тебя не было мыслей «а что, если бы…». Каждый человек

заслуживает второго шанса, даже Залим.

— Второго шанса? — вскрикнула я, вскакивая, и чувствуя, как перед глазами начинает

темнеть. — Он предложил мне стать второй женой! Ты вообще понимаешь, каково это? Я

для него просто игрушка, временное развлечение, и ты дала ему шанс ещё раз причинить

мне боль!

Голова закружилась сильнее, меня начало мутить. Я почувствовала, как кровь резко

прилила к лицу, и одновременно холодный пот покрыл тело. Руки задрожали, и я едва

успела схватиться за край стола, чтобы не упасть.

— Тася! — вскрикнула Олеся, вскакивая со стула и подхватывая меня под локти. — Что с

тобой? Тася, ответь!

Я не могла говорить, меня охватила слабость. Я чувствовала, как всё плывёт перед

глазами, и лишь отдалённо слышала, как Олеся взволнованно говорит в телефон:

— Залим, немедленно приезжай! Тасе стало плохо, давление упало. Я не справлюсь сама!

Я хотела закричать, возмутиться, запретить Олесе звонить ему, но силы окончательно

оставили меня.

Спустя несколько мучительно долгих минут дверь кафе резко распахнулась, и внутрь

влетел Залим. Он стремительно приблизился к нам, мгновенно подхватил меня на руки,

даже не дав сказать ни слова в знак протеста.

— Что случилось? — голос Залима звучал напряжённо и обеспокоенно.

— У неё упало давление, ей плохо, — быстро проговорила Олеся, не глядя ему в глаза.

— Я отвезу её домой, — решительно сказал он, крепко прижимая меня к себе.

— Отпусти меня, — слабо попыталась возмутиться я, но Залим даже не обратил внимания

на мои протесты.

Он быстро донёс меня до своей машины, осторожно посадил на переднее сиденье, бережно

пристегнул ремень и сел за руль. Я чувствовала его взгляд, полный тревоги, и никак

не могла примириться с тем, что это он — человек, который был причиной всех моих

страданий.

— Ты зачем приехал? — прошептала я, отворачиваясь к окну.

— Потому что тебе плохо, и я не позволю тебе справляться с этим в одиночку, — тихо,

но уверенно произнёс он, глядя прямо на дорогу.

Я закрыла глаза, пытаясь бороться с неожиданной теплотой, что нахлынула на сердце от

его слов и действий. Несмотря на всю мою злость и обиду, его забота и искреннее

беспокойство не могли оставить меня равнодушной.

— Ты не обязан, — тихо сказала я.

— Обязан, — ответил он твёрдо и уверенно, и в его голосе я услышала нечто большее,

чем просто чувство долга. — Я буду рядом, хочешь ты этого или нет.

Как только мы переступили порог моей квартиры, я почувствовала очередную волну

слабости, ноги подкашивались, и я едва могла стоять. Залим тут же бережно подхватил

меня на руки и отнёс на диван, словно я была хрупкой и драгоценной. Я пыталась

протестовать, но он, не обращая внимания на мои слабые возражения, аккуратно уложил

меня и сел рядом, внимательно глядя мне в глаза.

– Просто лежи спокойно, – тихо сказал он, накрывая меня пледом, его голос был полон

непривычной нежности.

Я хотела что-то ответить, но раздался звонок в дверь, прервав мои мысли. Залим

поднялся и быстро пошёл открывать. Через минуту в комнату вошли медики из частной

скорой помощи. Я растерянно смотрела на них, удивлённая такой заботой.

– Добрый день. У вас резко упало давление? – спросил врач, присаживаясь рядом и

достав приборы.

– Да, – прошептала я, чувствуя стыд от такой слабости.

– Что-то принимали? – продолжил доктор, профессионально проверяя мои показатели.

– Цитрамон, ещё в кафе, – тихо сказала я, бросив быстрый взгляд на Залима, который

внимательно следил за каждым движением врача.

– Беременность протекает нормально? – уточнил врач, глядя на меня внимательно.

– Да, вроде бы, – нерешительно ответила я, бросая тревожный взгляд на Залима, который

напрягся при этих словах.

Врач нахмурился, просматривая данные на экране прибора.

– Давление продолжает падать, придётся сделать укол. Вам необходим покой и отдых.

– Я сам об этом позабочусь, – уверенно и спокойно заявил Залим, и в его голосе не

было даже намёка на сомнение.

Врач быстро сделал необходимый укол, дал дополнительные рекомендации и вскоре покинул

квартиру, оставив нас наедине. Тишина, повисшая в воздухе, была почти осязаемой. Я

осторожно взглянула на Залима, который неподвижно сидел рядом, пристально глядя на

меня.

– Зачем всё это? – тихо спросила я, чувствуя себя невероятно уязвимой перед его

внимательным взглядом.

Он на мгновение отвёл взгляд, словно обдумывая ответ, затем снова посмотрел мне прямо

в глаза.

– Потому что мне не всё равно, Тася, – ответил он неожиданно серьёзно и искренне. – Я

не могу видеть, как тебе плохо, и ничего не делать.

Эти слова вызвали во мне целую бурю эмоций. Что-то в его голосе и взгляде заставило

моё сердце болезненно сжаться. Возможно, впервые я увидела в нём не холодного,

властного мужчину, а человека, способного на искренние чувства и заботу. И это

открытие одновременно пугало и вселяло надежду.

– Ты заботишься обо мне только из-за ребёнка? – прошептала я, боясь услышать его

ответ.

Залим медленно покачал головой, чуть наклонившись ближе.

– Не только. Ты... особенная, – тихо сказал он, внимательно глядя мне в глаза.

Я замолчала, переваривая его слова. Может, я слишком сурово его осуждала? В конце

концов, его воспитание и среда, в которой он вырос, во многом определяли его

поступки. Возможно, он искренне не видел ничего плохого в том, что предложил мне

стать второй женой. Для него это было нормальным решением, соответствующим его

традициям и обычаям. И если он сейчас был рядом и заботился обо мне, разве я не

должна была попытаться поверить ему?

В этот вечер, глядя в его глаза, полные решимости и теплоты, я впервые задумалась о

том, что, возможно, у нас есть будущее. И это чувство наполняло моё сердце теплом и

надеждой, которых мне так долго не хватало.

Наступил вечер. Я чувствовала себя лучше, слабость постепенно отступала, но внутри

нарастала тревога, смешанная с непонятной тоской. Залим был рядом весь день,

постоянно спрашивал о моем самочувствии, заботливо следил, чтобы я отдыхала и не

вставала лишний раз. Его внимание удивляло меня и одновременно пугало.

Он заказал ужин из ресторана, принес пакеты на кухню и, прежде чем открыть

контейнеры, спросил:

— Я заказал несколько блюд: есть рыба и курица. Что именно ты хочешь?

Эта простая забота вызвала у меня внутри теплоту, но в то же время я ощутила глубокую

грусть. Я заставила себя улыбнуться ему и тихо сказала:

— Рыбу, наверное.

Залим быстро и ловко разложил еду на тарелки и подал мне порцию, внимательно наблюдая

за моим лицом.

— Спасибо, — прошептала я, избегая его взгляда.

— Тебе нужно есть, — сказал он мягко, садясь напротив и пристально изучая меня. — Ты

должна быть сильной, не только ради себя, но и ради ребенка.

Эти слова ударили меня прямо в сердце. Я подняла глаза, чувствуя, как внутри

нарастает напряжение, как душит меня невысказанная правда.

Я медленно отложила вилку, глубоко вдохнув и собрав всю свою решимость.

— Залим, — начала я тихо, стараясь не дать голосу дрожать, — уходи.

Он замер, в глазах мелькнуло удивление, сменившееся серьезностью.

— Что ты сказала?

— Уходи, — повторила я тверже, встречая его взгляд. — Уходи навсегда из моей жизни. Я

не хочу и не могу больше терпеть все это. Не мучай меня больше.

Его лицо стало холоднее, но я заметила в глазах скрытую тревогу.

— Тася, я уже сказал тебе: я никуда не уйду. Ты носишь моего ребенка. Я не собираюсь

бросать вас.

Я почувствовала, как слезы подступают к глазам, но подавила их, собравшись с силами.

— Залим, пойми наконец: я никогда не соглашусь на ту роль, что ты мне предлагаешь! Я

не буду твоей второй женой, я не буду жить с этим унижением и болью каждый день! Я

хочу нормальную семью, нормальную жизнь для моего ребенка, а не вот это!

Он вздохнул раздраженно, стараясь сохранять спокойствие:

— Ты слишком драматизируешь. Для меня и моей семьи это нормально. Ты должна понять

это и смириться.

— Нет, Залим! Это не нормально! — почти крикнула я, не в силах больше сдерживать свои

эмоции. — Это не нормально для меня, не нормально ни для одной нормальной семьи! Ни

один ребенок не будет счастлив в такой ситуации, где его мать — вторая жена, скрытая

где-то за спиной другой женщины. Я не хочу такой судьбы ни себе, ни нашему ребенку!

В глазах Залима впервые за долгое время мелькнула неуверенность, смешанная с

раздражением.

— Я не понимаю, почему ты так против этого. Ты будешь обеспечена, ты будешь защищена,

твой ребенок будет иметь все, что нужно. Разве это плохо?

— Этого недостаточно, Залим! Деньги и защита — это не все, чего я хочу! Я хочу любви,

уважения, единства! Я хочу, чтобы у нашего ребенка был отец, который будет только

его и ничей больше. Неужели это так сложно понять?

Залим сжал губы, задумавшись, и на несколько секунд повисла напряженная тишина. Я

видела, что мои слова заставили его задуматься, но он все еще не хотел признавать

это.

— Ты знаешь, как сложно изменить традиции и устои, в которых я вырос, — наконец

произнес он, избегая моего взгляда. — Для меня это естественно и правильно. Я не

хочу терять тебя, но и от семьи отказываться не могу.

— Тогда просто оставь меня в покое, — тихо сказала я, чувствуя, как слезы все же

начинают катиться по щекам. — Не приходи, не мучай меня надеждами и обещаниями,

которых ты не можешь выполнить. Позволь мне построить новую жизнь без тебя, без боли

и унижений.

Залим поднял на меня глаза, и я увидела в них борьбу, которую он вел внутри себя.

Казалось, он хотел что-то сказать, но промолчал, отвернувшись.

— Я не могу просто уйти, Тася, — тихо признался он спустя минуту. — Я не знаю, как

оставить тебя и ребенка.

— Но и я быть второй женой не могу, — прошептала я, глядя на него со всей

искренностью и болью, которые были в моем сердце.

Он молча кивнул, словно приняв мое решение, и медленно поднялся из-за стола. Я

наблюдала за его движениями, чувствуя, как внутри все разрывается на части. Он

направился к выходу, но перед дверью остановился, обернувшись ко мне.

— Я подумаю над тем, что ты сказала, — произнес он, глядя прямо мне в глаза. — Но я

не обещаю, что все изменится так, как ты хочешь.

Он вышел, тихо закрыв за собой дверь, а я осталась сидеть в пустоте и тишине, которая

теперь заполнила мою квартиру и мою душу.

Я не знала, правильно ли поступила, но ясно осознавала, что больше не могла жить в

подвешенном состоянии, которое он мне навязывал. Ещё днём, когда он заботился обо

мне, я наивно задумалась о том, чтобы дать ему второй шанс. Я вдруг забыла обо всём,

что произошло, забыла, что он уже женатый мужчина, что он принадлежит другой

женщине. Я позволила себе поверить в иллюзию, что у нас может быть будущее, закрывая

глаза на реальность, в которой он был чужим мужем.

Теперь, оставаясь одна в тихой квартире, я отчётливо понимала, насколько была глупа и

наивна. Он никогда не будет полностью моим, я всегда буду лишь второй, той, кто

прячется в тени чужого счастья. Мне нужно было больше, я заслуживала настоящей

семьи, настоящей любви и уважения, и имела полное право на это. Теперь мне

оставалось только ждать и надеяться, что мои слова наконец-то дошли до него,

заставив задуматься о том, насколько глубока та пропасть, которую он хотел

предложить мне в качестве жизни.

Залим

Залим

Я вернулся в родительский дом уже ближе к вечеру, чувствуя, как с каждым шагом

приближаюсь к неизбежному разговору, которого так хотелось избежать. Дом встретил

меня привычной тишиной и спокойствием, словно здесь время текло размеренно и

неторопливо.

За семейным ужином царила непривычная напряжённость. Мать внимательно наблюдала за

мной, пытаясь поймать мой взгляд, а отец изучал каждое моё движение строгим

взглядом. Я чувствовал себя неуютно под их молчаливым вниманием, словно

провинившийся ребёнок, хотя давно вырос и привык решать свою судьбу.

– Залим, – начал отец, отложив вилку и пристально глядя мне в глаза, – прошло уже

достаточно времени. Мы не можем бесконечно откладывать свадьбу. Люди начинают

говорить, это неправильно.

Я едва удержался, чтобы не закатить глаза. Вечно эти разговоры о людях, традициях,

обязанностях перед семьёй. С детства мне вдалбливали в голову, как важно мнение

окружающих и необходимость соответствовать их ожиданиям.

– Я всё понимаю, отец, – ответил я ровно, стараясь не показывать раздражения. –

Просто обстоятельства вынудили нас подождать. Фатима потеряла брата, это трагедия,

требующая уважения и времени.

– Мы понимаем, сын, – мягко вмешалась мать, коснувшись руки отца. – Просто твой отец

переживает. Люди ждут, и нам нужно определить новую дату.

Отец кивнул, одобрительно взглянув на мать, и снова обратился ко мне:

– Именно так. Я не сомневаюсь в твоей ответственности, но сейчас важно поставить

точку. Это твой долг перед семьёй и перед памятью брата. Мы не можем допустить,

чтобы наша семья стала объектом сплетен.

Я молча кивнул, стараясь сохранить нейтральное выражение лица. Почему-то мысль о

свадьбе вызывала во мне только раздражение и усталость. Что изменилось во мне за

последнее время, почему вдруг всё это стало казаться ненужной формальностью,

навязанной обязанностью, которую я безропотно принял?

После ужина отец отправился в кабинет заниматься своими делами, а мать жестом позвала

меня на веранду. Здесь было тихо и уютно, мягкий свет ламп освещал её спокойное

лицо, полное мудрости и понимания.

– Сынок, что с тобой? – тихо спросила она, едва мы остались одни. – Я вижу, что

что-то не так. Не пытайся обмануть меня, я твоя мать.

Я отвернулся, не зная, как ей ответить. Её заботливый тон, понимание в глазах

заставляли меня чувствовать себя виноватым за сомнения и внутренний конфликт.

– Всё хорошо, мама, – произнёс я, стараясь казаться убедительным, но голос

предательски выдал меня.

– Нет, Залим, – покачала она головой. – Ты никогда раньше так не избегал разговоров о

свадьбе. Скажи честно, тебя что-то тревожит? Это связано с твоей девушкой?

Я вздрогнул, не ожидая, что она скажет это вслух.

– Ты... знаешь о ней? – я с удивлением посмотрел на мать.

– Я не слепая, сынок, – печально улыбнулась она. – Ты думаешь, я не замечала, как

изменился твой взгляд, когда ты думаешь, что никто не видит? Ты стал другим с тех

пор, как она появилась в твоей жизни.

Я молчал, не находя слов. Мать продолжала мягко и уверенно:

– Я уважаю традиции, я знаю, насколько важна твоя свадьба с Фатимой для всей семьи.

Но я также знаю, как важно быть честным перед собой, Залим. Ты не будешь счастлив,

если продолжишь идти по дороге, которую выбрали за тебя. Счастье нельзя построить на

чужих ожиданиях.

Я внимательно смотрел на неё, осознавая мудрость её слов, и одновременно чувствуя

растерянность. Впервые в жизни я столкнулся с тем, что мои желания могут

противоречить желаниям моей семьи. Это было страшно и непонятно, но я знал, что мать

права.

– Что же мне делать, мама? – тихо спросил я, чувствуя себя потерянным.

Она осторожно коснулась моей руки и сказала:

– Ты должен сам это понять, сынок. Я лишь прошу тебя не лгать себе. Твоя жизнь

принадлежит только тебе, и только тебе решать, каким будет твоё будущее.

Я кивнул, чувствуя, как её слова глубоко западают в моё сердце. Это был первый раз,

когда кто-то из моей семьи дал мне право думать о себе, а не о долге перед другими.

Я вернулся в свою квартиру поздно вечером, ощущая странную тяжесть и пустоту внутри.

Разговор с матерью продолжал звучать в моей голове, словно эхо, которое не стихало,

а становилось только громче и пронзительнее. Я устало прошел на кухню, налил себе

стакан воды, пытаясь унять внутреннее беспокойство.

Слова матери повторялись снова и снова: «Твоя жизнь принадлежит только тебе, и только

тебе решать, каким будет твоё будущее». Я задумался о том, как долго игнорировал эту

истину, как долго позволял другим решать за меня. Почему только сейчас, после

стольких лет, я начал сомневаться в правильности своих действий?

Перед моими глазами снова возник образ Таси. Я отчетливо помнил её взгляд,

наполненный гордостью и упрямством, её голос, дрожащий от эмоций, когда она сказала,

что никогда не станет моей второй женой. В тот момент я воспринял её слова как

каприз, но сейчас они обрели новый смысл. Возможно, впервые я действительно услышал

её, понял, насколько глубоко мои слова и поступки ранили её.

Я медленно опустился на диван, закрыв глаза, и позволил себе погрузиться в

воспоминания о ней. Её нежная улыбка, которая делала её лицо таким открытым и

доверчивым, её прикосновения, которые каждый раз вызывали во мне чувство, будто я

теряю контроль над собой. Почему я пытался убедить себя, что она всего лишь

очередная девушка в моей жизни, что я смогу легко забыть её и заменить на кого-то

другого?

Внезапно меня накрыло осознание, что я никогда не задумывался, каково будет мне

видеть её рядом с другим мужчиной. Представить, как другой заботится о ней, держит

её за руку, становится отцом моего ребёнка. Эта мысль причиняла почти физическую

боль, вызывая раздражение и гнев.

Я сжал кулаки, пытаясь подавить это чувство, но оно только росло, наполняя меня

ревностью и страхом. Страхом потерять её навсегда, страхом осознать, что упустил

что-то действительно важное. Я вдруг понял, что вся моя уверенность, вся моя сила,

которой я так гордился, рушится при мысли, что она уйдёт.

Я задавал себе вопрос, на который раньше никогда не позволял себе ответить честно:

смогу ли я отказаться от Таси? Смогу ли жить, зная, что она принадлежит другому

мужчине, что её счастье строится без меня? Ответ на этот вопрос был очевиден и

болезнен. Нет, не смогу. Я не мог представить свою жизнь без неё, без её смеха, без

её упрямого взгляда, который всегда бросал мне вызов.

И тогда я впервые признал самому себе, что мой план сделать её второй женой был

несправедливым и эгоистичным. Я пытался вписать её в свою жизнь, не меняя при этом

ничего, не жертвуя ничем важным. Я хотел сохранить всё: традиции, семью, статус, и

одновременно удержать её рядом, в качестве удобного дополнения к моей жизни.

Теперь я осознал, насколько это было неправильно и жестоко по отношению к ней. Она

заслуживала большего, чем быть моей второй женой, скрытой от всех и обречённой на

вечное ожидание. Она заслуживала полноценной семьи, уважения и любви, которые я не

был готов ей предложить из-за своей гордости и обязательств перед семьёй.

Я медленно открыл глаза и уставился в темноту квартиры, чувствуя, как внутри всё

переворачивается. Впервые за много лет я столкнулся с необходимостью сделать сложный

выбор, который повлияет на всю мою жизнь и жизнь Таси.

Я понимал, что не могу больше прятаться за традициями и обязательствами. Мне нужно

было решиться и сделать шаг навстречу собственному счастью, даже если это означало

пойти против ожиданий семьи и общества.

Эта ночь должна была стать началом нового пути, на котором мне предстояло разобраться

с собой и наконец признать, что моё счастье стоит намного больше, чем общественное

мнение и навязанные кем-то обязательства.

Тася

Тася

Вечер был тихим, и я стояла под горячими струями душа, надеясь смыть усталость и

беспокойство, не отпускавшие меня весь день. Мысли снова и снова возвращались к

Залиму, его словам, взглядам, прикосновениям, которые всё ещё горели на моей коже. Я

выключила воду и уже потянулась за полотенцем, когда раздался резкий звонок в дверь.

Сердце вздрогнуло, я замерла на месте.

Звонок повторился, ещё настойчивее. Затем послышался громкий стук.

– Тася! Открой дверь! – услышала я голос Залима, полный раздражения и гнева.

В панике я быстро схватила полотенце, обмотав его вокруг влажного тела, и поспешила к

двери. Он продолжал стучать, и я уже чувствовала, как от его нетерпения и злости

дрожат стены.

Стоило мне приоткрыть дверь, как он тут же влетел внутрь, захлопнув её за собой. Его

глаза горели от бешеной ревности, он смотрел на меня так, будто я совершила

непростительное преступление.

– Ты что творишь, Тася?! – прорычал он, хватая меня за плечи и прижимая к стене. –

Почему ты открываешь дверь в таком виде? Ты ждала кого-то другого?!

– Что ты несёшь, Залим? Я была в душе! Ты с ума сошёл? – испуганно воскликнула я,

пытаясь вырваться из его крепкой хватки.

Он не слушал. Его губы жёстко накрыли мои, словно он хотел наказать меня за свои

подозрения и одновременно подтвердить мою принадлежность ему. Поцелуй был яростным,

властным, лишающим меня сил и воли сопротивляться.

– Ты моя, слышишь?! Только моя! – прорычал он, резко срывая полотенце с моего тела,

обнажая меня перед собой полностью.

Я ахнула, пытаясь прикрыться руками, но он тут же схватил мои запястья, удерживая их

над головой и не позволяя закрыться от его обжигающего взгляда.

Его губы начали покрывать моё влажное тело жадными, грубыми поцелуями, оставляя

горящие следы на моей коже. Я пыталась сопротивляться, но каждое его прикосновение

вызывало во мне жар, растапливающий остатки сопротивления.

– Залим, прекрати, это безумие! – задыхаясь, умоляла я, чувствуя, как мои ноги

слабеют.

– Безумие? Безумие – это видеть тебя такой и думать, что ты можешь принадлежать

кому-то ещё! – резко ответил он, его губы накрыли мои соски, жадно и настойчиво

лаская их языком, доводя меня до головокружения.

Я тихо застонала, выгибаясь навстречу его губам, тело предательски поддавалось его

страстным ласкам. Его руки уверенно гладили мои бёдра, скользили вверх, раскрывая и

разжигая во мне давно подавляемую страсть.

– Ты всегда будешь принадлежать только мне, – шептал он между поцелуями, его голос

был грубым и одновременно нежным, сводящим с ума.

Он подхватил меня на руки, и, не отрывая губ от моей кожи, понёс на кровать. Моё

сердце билось так часто, что я едва могла дышать, а тело уже полностью сдалось его

властным прикосновениям.

Залим аккуратно, но уверенно опустил меня на кровать, нависая надо мной. Его глаза

горели от страсти и собственничества, от которых у меня кружилась голова.

– Скажи, что ты моя, – прошептал он, проникая взглядом в самую мою душу.

– Я… твоя, – тихо призналась я, уже не в силах сопротивляться ни ему, ни самой себе.

Его губы снова накрыли мои, теперь уже нежно и глубоко, окончательно лишая меня

возможности думать о чём-либо, кроме него.

В воздухе комнаты царила напряжённая тишина, прерываемая лишь тяжёлым дыханием

Залима. Я лежала на кровати, обнажённая, с сердцем, бешено стучащим в груди, глядя в

его глаза, наполненные страстью и властностью.

Он резко выпрямился и одним движением расстегнул ремень, звук которого громко

прозвучал в тишине, заставив меня вздрогнуть от волнения. Затем его пальцы уверенно

и нетерпеливо спустили молнию на брюках, и я не могла отвести глаз от него,

заворожённая его силой и решимостью.

Залим медленно избавился от одежды, его движения были уверенными и полными властного

обаяния, от которых по моему телу пробежала дрожь ожидания. Он приблизился ко мне,

положив ладони на мои колени и медленно, но настойчиво раздвигая мои ноги.

– Ты принадлежишь мне, Тася, – произнёс он тихо, но властно, его голос заставлял меня

трепетать.

Он вошёл в меня одним решительным движением, и я невольно застонала, чувствуя, как

моё тело полностью подчиняется его силе и желанию. Каждое его движение было

глубоким, уверенным и страстным, пробуждая во мне такие чувства, которые я уже не

могла и не хотела контролировать.

Я цеплялась за его плечи, выгибаясь навстречу, чувствуя, как моё тело отвечает ему с

не меньшей страстью и отчаянием. Его губы покрывали моё тело поцелуями, лаская кожу

и доводя меня до безумия. Я больше не могла сдерживать стоны, отдавшись полностью

этой бушевавшей между нами страсти.

– Никто никогда не будет любить тебя так, как я, – шептал он жарко в моё ухо,

усиливая темп и глубину своих движений.

Наши тела сливались в единое целое, и мир вокруг нас перестал существовать. Время

потеряло значение, остались только мы двое и эта неистовая, всепоглощающая близость,

в которой переплелись нежность, властность и абсолютное обладание друг другом.

Когда волна наслаждения накрыла нас обоих, он крепко обнял меня, прижимая к себе так

сильно, словно боялся отпустить.

– Ты только моя, – произнёс он хрипло, тяжело дыша и глядя прямо мне в глаза.

– Я знаю, – тихо ответила я, прижимаясь к нему ближе, чувствуя себя в полной

безопасности в его объятиях.

Глава 7

Глава 7

Наступило утро. Я осторожно открыла глаза и сразу ощутила, что Залим уже не спит. Он

смотрел на меня внимательно, спокойно, но в его взгляде была непонятная мне глубина

и мягкость, которых я не ожидала увидеть после всего, что между нами случилось.

Прошедшая ночь пролетела перед глазами, вызывая смущение и жар на щеках. Я не могла

поверить, что позволила себе так легко поддаться его напору, его страсти, забыть обо

всём на свете и снова стать его без остатка. Когда вчера вечером он внезапно

появился на пороге моей квартиры, сердце замерло от неожиданности. Я пыталась

сопротивляться, отталкивала его, говорила, что так нельзя, но он просто не дал мне

возможности уйти от него. Его губы, горячие и требовательные, заставили меня

замолчать, заставили забыть обо всём на свете, кроме него самого.

Первый раз был стремительным и жарким, переполненным эмоциями, которые бурлили между

нами. Я чувствовала его желание каждой клеточкой своего тела, понимала, что сама

хочу этого не меньше, хотя пыталась отрицать и оттолкнуть его. Но вскоре вся моя

решимость испарилась, растворившись в его жарких прикосновениях, его глубоких,

требовательных поцелуях.

Затем наступил второй раз – более медленный и чувственный. Залим смотрел на меня с

удивительной нежностью, которой я не ожидала от него. Его руки осторожно и трепетно

изучали моё тело, словно он впервые видел меня, словно хотел запомнить каждую линию,

каждый изгиб. Его ласки были полны такой искренней заботы и нежности, что я

окончательно потеряла способность думать о последствиях, полностью отдаваясь

чувствам, которые он вызывал во мне.

Третий раз был уже почти отчаянным, он словно пытался доказать что-то и мне, и себе

самому. Я чувствовала его желание, почти физическую потребность в том, чтобы быть со

мной, и это заставляло меня испытывать не только удовольствие, но и растущее

волнение и тревогу. Всю ночь мы не могли остановиться, снова и снова отдаваясь друг

другу, забывая обо всём на свете. Я совершенно потеряла счёт тому, сколько раз мы

любили друг друга. Тело моё было полностью обессилено, но сердце билось так часто,

словно всё происходило впервые.

– Нам нужно поговорить, – тихо произнесла я, наконец решившись нарушить тишину и

отводя взгляд в сторону, не решаясь посмотреть ему в глаза.

Залим слегка приподнялся, опираясь на локоть, и внимательно посмотрел на меня.

– Я знаю, – спокойно ответил он, его голос звучал уверенно, но в то же время

осторожно, будто он не хотел спугнуть меня своими словами.

– Залим, всё это… – я неуверенно замолчала, чувствуя, как слова путаются, а смущение

вновь захватывает меня целиком.

– Дай мне немного времени, Тася, – тихо сказал он, осторожно дотронувшись до моей

руки. – Я понимаю, что сейчас тебе трудно мне верить, но прошу тебя, дай мне шанс

исправить всё, что я сделал неправильно. Я что-нибудь придумаю, я обещаю тебе.

Его слова звучали так искренне и проникновенно, что я невольно ощутила, как внутри

меня загорается слабая искорка надежды. Но страх снова был сильнее.

– Залим, не приходи больше вот так, – прошептала я, не в силах полностью скрыть дрожь

в голосе. – Не целуй меня и не трогай, пока мы не решим, что делать дальше. Я не

хочу снова оказаться в ситуации, где буду чувствовать себя беспомощной.

Он молча смотрел на меня несколько долгих секунд, затем серьёзно кивнул.

– Я понял тебя, Тася. Я обещаю, что не стану больше так делать. Просто дай мне время.

Дай мне шанс доказать, что я действительно хочу всё изменить.

Я не ответила сразу, долго смотрела в сторону, пытаясь успокоить своё бешено бьющееся

сердце и унять смущение, которое не хотело уходить. Я не знала, могу ли я ему снова

поверить, смогу ли я дать ему тот шанс, о котором он просил. Но внутри меня уже

зародилось слабое, но настойчивое желание поверить ему ещё раз.

Я продолжала молчать, не решаясь ничего ответить, лишь тихо вздохнула, позволяя

тишине заполнить комнату, надеясь, что время само подскажет правильный ответ.

Прошла ровно неделя. Каждый вечер Залим приходил ко мне в цветочный магазин, молча

наблюдая за тем, как я завершаю работу, осторожно и ненавязчиво помогая закрыть

витрину и собрать вещи. Потом он всегда провожал меня домой, принося с собой ужин на

вынос. Мы молча ужинали на лавочке возле подъезда, потому что в квартиру я его

по-прежнему не пускала. Он не спорил, не настаивал, просто терпеливо ждал.

Эти вечера постепенно сблизили нас. Я снова начала верить в то, что он действительно

хочет исправить ситуацию. Мое сердце потихоньку оттаивало, и я уже почти позволила

себе вновь надеяться на лучшее.

Но однажды Олеся буквально силой вытащила меня в ресторан, чтобы отпраздновать свой

день рождения. Я долго сопротивлялась, говорила, что не хочу, но Олеся была

непреклонна. Я уступила, решив, что хоть немного отвлекусь от тяжёлых мыслей.

В ресторане было людно и шумно. Мы сели за столик, и Олеся начала весело болтать,

рассказывая о новостях и своих планах на будущее. Я слушала её вполуха, улыбаясь и

пытаясь поддержать разговор. Но внезапно мой взгляд остановился на столике в дальнем

углу зала.

Там сидел Залим. Рядом с ним была женщина в скромном, закрытом платье и платке. Они

оживлённо разговаривали, и в её жестах и движениях я безошибочно угадала Фатиму. Мое

сердце болезненно сжалось, дыхание перехватило от боли и разочарования. Весь тот

хрупкий мир, который я пыталась восстановить внутри себя, рухнул в один миг.

Олеся заметила моё состояние и обернулась, проследив за моим взглядом.

— Тася, не надо… Может, это просто совпадение… — начала она осторожно, но я её не

слышала.

Слёзы подступили к глазам, я почувствовала себя такой дурой. Как я могла снова

поверить ему? Как могла допустить мысль, что он изменился? Он не изменился. Всё это

время он лгал, играя со мной в очередную жестокую игру.

— Я пойду домой, Лесь, — сказала я, резко вставая из-за стола.

— Тася, подожди! — воскликнула Олеся, пытаясь остановить меня, но я не стала её

слушать.

Я быстро направилась к выходу, чувствуя, как слёзы катятся по щекам, не обращая

внимания на удивлённые взгляды людей. В груди горела ярость и отчаяние, сердце

разрывалось от боли и обиды.

Оказавшись на улице, я пошла быстрее, почти побежала. Хотелось уйти как можно дальше

от этого места, от Залима, от всех этих ложных надежд и бессмысленных ожиданий. Я не

могла поверить, что снова оказалась в такой ситуации, снова позволила ему так легко

меня обмануть.

Я смутно помнила, как Залим побежал за мной, пытался что-то говорить, пытался

остановить меня, объяснить… Но я уже не слышала его слов. Внутри меня всё

разрывалось от боли и разочарования, и в тот момент его оправдания казались мне

бессмысленными и пустыми.

Дойдя до своей квартиры, я закрыла дверь и опустилась на пол, обняв колени руками.

Слёзы текли бесконтрольно, и я не могла остановить их. Я чувствовала себя разбитой и

опустошённой, словно моя жизнь снова рухнула в один миг.

Я понимала, что сама виновата в том, что снова поверила ему, снова позволила себе

надеяться. Но теперь я твёрдо решила, что это был последний раз. Я не дам ему снова

меня обмануть, не позволю причинить себе ещё больше боли. В этот момент я

окончательно поняла, что должна вычеркнуть его из своей жизни раз и навсегда.

Залим

Залим

Когда Фатима появилась в дверях ресторана, я почувствовал, как внутри меня напряглось

абсолютно всё. Я знал, что этот разговор неизбежен, и всё же ощущение тяжести в

груди никак не проходило. Фатима выглядела так же спокойно и достойно, как всегда,

несмотря на то, что последние недели были для неё тяжёлыми.

Она медленно прошла к столику и села напротив, аккуратно поправляя платок и

улыбнувшись мне лёгкой, почти формальной улыбкой.

— Здравствуй, Залим, — голос её был тихим и ровным, словно мы встретились для

обычного разговора, а не для того, чтобы расставить все точки над «i».

— Привет, Фатима, — ответил я, внимательно смотря ей в глаза. — Я рад, что ты

приехала. Нам нужно серьёзно поговорить.

Она слегка наклонила голову, внимательно слушая меня. Я сделал глубокий вдох,

собираясь с мыслями. Впервые в жизни я чувствовал волнение, говоря такие слова.

— Я хочу, чтобы ты знала, что очень уважаю тебя и твою семью. Но я не могу жениться

на тебе. Это будет нечестно ни по отношению к тебе, ни по отношению ко мне самому.

Ты заслуживаешь человека, который будет любить тебя по-настоящему.

Фатима опустила взгляд, слабо улыбнувшись.

— Я ожидала этого, Залим, — произнесла она, чуть заметно пожав плечами. — Я

чувствовала, что это неизбежно.

— Ты не сердишься? — спросил я осторожно, не ожидая такой реакции.

Она подняла глаза, посмотрев на меня внимательно и открыто.

— Нет, я чувствую облегчение. Ты прав, мы не должны жениться из-за обязательств перед

семьёй, если между нами нет чувств. Ты поступил честно, Залим, и я ценю это.

Я облегчённо вздохнул, чувствуя, как груз вины и напряжения постепенно уходит с моих

плеч. Я не ожидал, что Фатима примет всё так достойно и спокойно. Эта женщина снова

заставила меня уважать её ещё больше.

— Спасибо за понимание, — искренне сказал я. — Я действительно желаю тебе счастья.

Она кивнула, улыбнувшись чуть шире.

— И я тебе. Я уверена, ты найдёшь ту, кто сможет сделать тебя счастливым.

В этот самый момент я случайно повернул голову и увидел, как Тася смотрит на нас. Ее

лицо побледнело, а глаза наполнились болью и разочарованием. Сердце оборвалось

внутри. Прежде чем я успел хоть что-то сделать, Тася резко развернулась и выбежала

на улицу.

— Извини, мне нужно идти, — быстро бросил я Фатиме, резко поднимаясь из-за стола.

Она понимающе кивнула, не задавая лишних вопросов.

— Иди, — сказала она тихо. — Я всё понимаю.

Выбежав на улицу, я поспешил вслед за Тасей. Догнал её через пару кварталов, схватив

за руку, чтобы остановить.

— Тася, стой! Послушай меня! — выдохнул я, пытаясь поймать её взгляд.

Она резко вырвала руку, смотря на меня с таким гневом и отчаянием, какого я не видел

никогда прежде.

— Не трогай меня! Ты снова мне лгал! Я больше никогда тебе не поверю! — кричала она,

глаза блестели от слёз.

— Я не лгал тебе, Тася! Я сказал ей, что свадьбы не будет! — отчаянно пытался

объяснить я, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха её потерять.

Она покачала головой, отступая назад.

— Я видела вас! Я видела, как вы разговаривали! Она всё ещё в твоей жизни, Залим. Я

не верю больше ни единому твоему слову!

— Тася, прошу, дай мне шанс объяснить, — мой голос дрожал от волнения и отчаяния.

— Нет, хватит, Залим! Я больше не хочу ничего слышать от тебя. Я устала от твоих

обещаний и лжи, — тихо сказала она, разворачиваясь и уходя.

Я же остался стоять посреди улицы, глядя вслед уходящей женщине, которую боялся

потерять больше всего на свете. Впервые в жизни я ясно осознал, что значит

испытывать настоящий страх потерять кого-то важного. Моё сердце сжималось от боли, и

я понимал, что не смогу просто так отпустить её. Я должен был найти способ доказать

ей, что мои чувства к ней искренни, что я готов изменить свою жизнь ради неё.

Глава 8

Глава 8

Тася

Последние дни для меня стали похожи на бесконечный день сурка. Каждое утро начиналось

с тяжёлых мыслей о том, как я могла снова позволить себе так глупо поверить Залиму.

Я была уверена, что никогда больше не наступлю на те же грабли, но, кажется, жизнь

решила иначе. Он снова разбил моё сердце, и я окончательно решила вычеркнуть его из

своей жизни.

Теперь я полностью сосредоточилась на работе, стараясь заполнить каждую свободную

минуту цветами и букетами. Это стало моей своеобразной терапией. Чем больше я

погружалась в создание композиций, тем меньше времени оставалось на воспоминания и

сожаления.

— Тася, хватит уже грустить, — Олеся решительно ворвалась в магазин под конец

рабочего дня, широко улыбаясь и пытаясь приободрить меня. — Сегодня мы идём

развлекаться. Никаких отказов!

Я устало взглянула на неё.

— Лесь, мне совсем не до развлечений. Я просто хочу пойти домой и лечь спать.

Она подошла ближе, внимательно посмотрев мне в глаза.

— Ты посмотри на себя! Ты же бледная, как призрак! — воскликнула она и тут же полезла

в сумочку. — Нет, так дело не пойдёт. Сейчас мы это исправим.

Олеся достала небольшую косметичку и протянула мне пару тюбиков и карандаш. На

упаковке ярко выделялась надпись: B.COLOUR PROFESSIONAL.

— Вот, это тебе обязательно поможет. Я сама пользуюсь уже годами, и тебе советую. У

них шикарные румяна и помады, и особенно этот карандаш для губ. А термотушь – это

вообще спасение. Даже если прорыдаешь полвечера, ничего не потечёт. Проверено лично!

Я удивлённо посмотрела на упаковку. Косметика выглядела яркой, стильной и

современной.

— Первый раз слышу про них…

— Ну ничего, — подмигнула Олеся. — Просто начни с румян и вот этой нюдовой помады.

Поверь, ты засияешь. Смотри — тон 615, мой любимый. Подчёркивает губы, но выглядит

естественно.

Я подчинилась — не потому что верила, что макияж решит мои проблемы, а потому что

хотелось сделать Олесе приятно. Мы стояли перед зеркалом, и я увидела, как буквально

за пару минут моё лицо стало живее. Румяна освежили щёки, губы приобрели мягкий, но

выразительный оттенок, а ресницы – ну да, действительно, тушь не подвела.

— Вот теперь другое дело, — кивнула Олеся. — Пойдём. Сегодня ты снова будешь жить, а

не существовать.

Я посмотрела на себя в зеркало, и впервые за долгое время в отражении увидела не

разбитую, уставшую девушку, а женщину, которая ещё может быть красивой. Сильной. И

свободной от прошлого.

Залим

Каждый день я пытался дозвониться до неё. Писал, звонил, ждал у цветочного магазина,

но Тася будто растворилась. Она больше не отвечала. Не выходила. Даже не поднимала

глаза, если случайно проходила мимо меня. Её молчание было хуже любого крика.

Раньше я был уверен: если женщина однажды была со мной, значит, она не сможет меня

забыть. Но Тася разрушила все мои иллюзии. Она не просто ушла — она вычеркнула меня.

И, впервые в жизни, я почувствовал не раздражение и не уязвлённое самолюбие. Я

почувствовал страх.

Каждый вечер я сидел в машине, у её подъезда, надеясь хотя бы мельком увидеть, как

она возвращается с работы. Иногда я привозил ей сладости, любимый сок, горячую еду.

Но пакет оставался на лавке, нетронутый. Я уезжал только когда становилось слишком

поздно, когда внутри всё уже начинало сжиматься от боли.

Я знал, что сам виноват. Я поступал с ней так, будто она просто должна быть в моей

жизни. Потому что мне так удобно. Потому что мне так хочется. А она всё это время

просто хотела быть любимой. Единственной. Не второй. Не запасной. Я называл это

глупостью. Капризом. Но сейчас понимал — это была её сила. Она не позволила мне

сломать её. Не позволила жить по моим правилам.

Мне никогда не приходилось завоёвывать доверие. Я не знал, как это делается. Я просто

брал. А теперь… теперь я смотрел на экран телефона, на бесконечные «непрочитанные»,

и впервые в жизни чувствовал себя потерянным.

Может быть, я и не заслуживал прощения. Может быть, всё, что мне оставалось — это

наблюдать со стороны, как она будет строить новую жизнь. Без меня.

Но я не мог. Я не мог отпустить её. Я не мог жить с мыслью, что где-то рядом она

ходит, улыбается кому-то другому, позволяет прикасаться к себе, когда я… когда я

впервые по-настоящему понял, что люблю.

Тася. Единственное, что я хочу вернуть. Но, кажется, это самое трудное, что мне

когда-либо приходилось делать.

Залим

Я сидел в своём офисе, уставившись в монитор, хотя уже несколько часов не мог

сосредоточиться на работе. Мысли были совсем не здесь. Сердце давило тяжёлое чувство

тревоги, и в этот момент дверь резко распахнулась, заставив меня вздрогнуть.

На пороге стояла Олеся. Её лицо было напряжено, в глазах читалась решимость и плохо

скрываемый гнев.

— Олеся? Что случилось? — удивлённо спросил я, поднимаясь из-за стола.

Она сделала шаг вперёд и закрыла за собой дверь.

— Ты спрашиваешь, что случилось? — её голос дрожал от возмущения. — Тася страдает, а

ты бездействуешь! Когда я сообщила тебе о её беременности, то надеялась, что ты

наконец-то начнёшь действовать, покажешь, что тебе не всё равно. Но ты… Ты сидишь,

сложа руки, словно ждёшь чуда!

— Олеся, всё не так просто, как ты думаешь, — попытался я оправдаться, но она резко

прервала меня.

— Не так просто? — в её голосе было искреннее возмущение. — А Тасе легко, по-твоему?

Ты хоть представляешь, каково ей сейчас? Она уверена, что для тебя это игра, и я

начинаю думать точно так же. Если тебе она действительно дорога, докажи это ей!

Я вздохнул, проводя рукой по лицу.

— Поверь, я не сижу без дела, — голос мой был тяжёл и полон сожаления. — Я пытаюсь

разобраться в себе, в том, что правильно.

— Правильно — это быть рядом с ней и не мучить её пустыми обещаниями! — перебила

Олеся с жаром. — Тася достойна большего, Залим! Если ты не можешь дать ей того, чего

она заслуживает, просто отойди и дай ей шанс быть счастливой с кем-то другим.

Её слова больно ударили меня, заставив сердце болезненно сжаться.

— Я люблю её, понимаешь? — тихо, но твёрдо сказал я. — Люблю так, как никогда никого

не любил. Но у меня есть обязательства перед семьёй, которые не могу просто

отбросить.

Олеся сделала глубокий вдох, её взгляд немного смягчился.

— Любовь — это и есть твоё главное обязательство. Сделай правильный выбор, Залим.

Ради неё, ради себя, ради вашего ребёнка. Покажи ей, что ты способен меняться. Ты не

должен всю жизнь следовать чужим ожиданиям.

Когда она ушла, я долго сидел, не двигаясь, пытаясь привести в порядок мысли. Её

слова глубоко запали мне в душу.

Вечером, набравшись мужества, я вошёл в гостиную родительского дома. Родители сидели

за столом, тихо разговаривая. Атмосфера казалась уютной и привычной, что только

усложняло мой шаг.

— Мне нужно поговорить с вами, — решительно начал я.

Отец удивлённо поднял голову, мать встревоженно посмотрела на меня.

— Что-то случилось, сынок? — спросила мать.

— Я не женюсь на Фатиме, — произнёс я ясно и чётко. — У меня есть другая девушка, и

она ждёт от меня ребёнка.

Отец вскочил, ярость исказила его лицо:

— Ты что несёшь? Кто она такая? Почему мы ничего не знаем?

— Она не из наших, отец. Но я люблю её, и хочу быть с ней.

— Любишь? — голос отца задрожал от гнева. — Ты позоришь нас, Залим! Как ты можешь

идти против семьи, против наших традиций?

— Отец, я не могу жить только вашими ожиданиями. Я должен слушать своё сердце, —

ответил я твёрдо.

Мать встала, осторожно взяла меня за руку, смотря мне прямо в глаза:

— Ты уверен в своих чувствах, сынок?

— Да, мама, — я крепко сжал её ладонь. — Уверен как никогда.

Она мягко улыбнулась и повернулась к отцу:

— Я на стороне сына. Счастье нашего ребёнка важнее любых традиций.

— Ты сошла с ума, женщина! — вспыхнул отец. — Он рушит то, что мы строили всю жизнь!

— Если это сделает его счастливым, значит так и должно быть, — спокойно ответила

мать.

Я решительно развернулся и вышел из комнаты, не желая продолжать этот бесполезный

спор. Я знал, что поступаю правильно.

Поздним вечером я стоял перед дверью квартиры Таси. Когда она открыла, в её взгляде

мелькнули удивление и тревога. Не говоря ни слова, я достал коробочку с кольцом.

— Я отказался от свадьбы с Фатимой, — тихо сказал я, смотря ей в глаза. — Я люблю

тебя, Тася. Выходи за меня.

Она застыла на мгновение, а затем слёзы покатились по её щекам. Сердце билось бешено,

когда она молча кивнула.

В этот момент я понял, что наконец сделал самый правильный и важный шаг в своей

жизни.

Поздним вечером раздался негромкий стук в дверь. Я вздрогнула, не ожидая никого

увидеть в этот час. Поднявшись с дивана, я поправила халат и медленно подошла к

двери, чувствуя, как внутри всё сжимается от тревоги и волнения.

Когда я открыла, передо мной стоял Залим. Его тёмные глаза горели особым огнём,

одновременно решительным и нежным, заставляя моё сердце замирать от волнения.

— Я отказался от свадьбы с Фатимой, — тихо произнёс он, не сводя с меня глаз. — Я

люблю только тебя, Тася. Будь моей женой.

Его слова эхом отозвались в моей груди, заставив дыхание сбиться, а ноги подкоситься.

Я не могла поверить в то, что слышу, глаза тут же наполнились слезами.

— Ты… правда? — прошептала я, едва слышно, не в силах удержать дрожь в голосе.

Вместо ответа он достал из кармана маленькую бархатную коробочку и открыл её передо

мной. Кольцо внутри засияло нежно и завораживающе, от этого у меня перехватило

дыхание.

Я молча протянула ему дрожащую руку. Он бережно надел кольцо на мой палец, и оно

легло идеально, словно всю жизнь ждало только меня.

— Я так сильно люблю тебя, — шепнула я, уже не сдерживая слёз, которые катились по

щекам.

— Я знаю, моя девочка. И я тоже тебя люблю, — ответил он низким, чувственным голосом,

мягко обхватывая ладонями моё лицо и стирая слёзы большим пальцем.

Его губы прижались к моим, властно и горячо, мгновенно пробуждая во мне жаркое

желание. Я прильнула к нему всем телом, ощущая, как моё дыхание становится тяжёлым,

а сердце бешено стучит о рёбра. Его язык проник в мой рот, жадно и уверенно лаская,

заставляя меня полностью растворяться в нём.

Не разрывая поцелуя, он осторожно вошёл внутрь квартиры, захлопнул дверь ногой и

прижал меня к стене прихожей, не давая возможности сбежать от его горячих и

требовательных ласк.

Его руки быстро раскрыли халат, оголяя моё тело перед его нетерпеливым взглядом. Я

тихо вскрикнула от неожиданности, но сразу же поддалась его сильным и властным

прикосновениям. Его ладони скользнули по моей обнажённой коже, исследуя каждый

сантиметр, уверенно сжимая мою грудь, заставляя меня выгибаться и стонать.

— Я так скучал по тебе, Тася, — прошептал он жарко на ухо, обжигая кожу своим

дыханием. — Ты даже не представляешь, как я мечтал снова тебя коснуться…

Его губы скользнули вниз по моей шее, горячо целуя и слегка прикусывая чувствительную

кожу. Я задрожала от нахлынувшего удовольствия, судорожно прижимаясь к нему, ощущая,

как его тело напрягается от желания.

— Отнеси меня на кровать, — выдохнула я, почти теряя разум от его ласк.

Он мгновенно подхватил меня на руки, и уже через секунду я лежала на кровати под ним,

чувствуя тяжесть его горячего, сильного тела. Его руки настойчиво и уверенно

продолжали ласкать меня, разжигая неистовый огонь в груди и между ног.

— Ты сводишь меня с ума, — хрипло прошептал он, покрывая жаркими поцелуями мою грудь,

прикусывая и дразня языком напряжённые соски.

Я тихо застонала, запустив пальцы в его волосы и прижимая его голову к себе ещё

сильнее, требуя продолжения. Его ладонь скользнула вниз по животу, опускаясь всё

ниже, пока не коснулась моего самого чувствительного места. От прикосновения его

пальцев меня бросило в дрожь, и я невольно раздвинула ноги шире, полностью отдаваясь

ему во власть.

— Пожалуйста, Залим… — прошептала я, уже не в силах терпеть сладкую пытку его

прикосновений. — Возьми меня, я хочу тебя…

Он тихо застонал от моих слов, быстро избавляясь от одежды и прижимаясь ко мне своим

горячим обнажённым телом. Его глаза горели тёмным пламенем желания, которое

заставляло меня терять остатки самообладания.

Когда он одним резким движением вошёл в меня, я вскрикнула, выгибаясь ему навстречу и

впиваясь ногтями в его плечи. Он двигался мощно и глубоко, беря меня так, словно

хотел заполнить собой каждый уголок моего тела и души. Я слышала его тяжёлое

дыхание, чувствовала жар его кожи, ощущала, как моё тело трепещет под ним, полностью

подчиняясь его власти.

— Ты только моя, слышишь? — хрипло выдохнул он, ускоряя ритм и заставляя меня громко

стонать от переполняющего удовольствия.

— Только твоя, — простонала я, теряя контроль и чувствуя, как внутри разгорается

огонь приближающегося экстаза.

Когда кульминация настигла нас обоих, мир вокруг исчез, оставив только нас двоих,

соединённых в абсолютном и безумном наслаждении. Я крепко прижималась к нему,

ощущая, как его тело содрогается в последних движениях, и сама не могла сдержать

громких стонов и криков удовольствия.

Он рухнул на меня, тяжело дыша и целуя моё лицо, шею, плечи, шепча слова любви и

нежности, которые заставляли сердце наполняться счастьем.

Мы долго лежали в тишине, обнимая друг друга и слушая, как постепенно успокаиваются

наши сердца и дыхание. Его пальцы нежно гладили моё тело, и я чувствовала абсолютное

счастье и умиротворение, которого прежде никогда не испытывала.

— Я больше никогда не позволю тебе уйти, — тихо произнёс он, прижимая меня к своей

груди.

— А я больше и не уйду, Залим, — прошептала я, целуя его в губы и улыбаясь ему сквозь

счастливые слёзы.

В эту ночь я поняла, что теперь нас ничто не разлучит, что мы принадлежим друг другу

полностью и навсегда, и что впереди нас ждёт только самое лучшее.

В мобе кавказский муж пополнение

Эпилог

Эпилог

Спустя год…

Я стояла на пороге нашего дома, вдыхая свежий весенний воздух и наблюдая, как солнце

медленно садится за горизонтом, окрашивая небо в нежные оттенки розового и

оранжевого. За спиной тихо потрескивал камин, а в соседней комнате доносились

спокойные голоса близких людей. Сегодня был особенный день — ровно год назад моя

жизнь изменилась навсегда.

За этот год произошло так много событий, что иногда я не могла поверить, что всё это

случилось именно со мной. Мы с Залимом поженились в кругу самых близких друзей и

родных, устроив небольшую, но очень тёплую и искреннюю церемонию. Семья Залима, хоть

и с трудом, всё же приняла меня и поддержала наше решение. Со временем я смогла

наладить отношения с его родителями, особенно с его матерью, которая проявляла ко

мне удивительную заботу и теплоту.

Фатима тоже обрела своё счастье, встретив мужчину, который смог подарить ей ту любовь

и заботу, которую она заслуживала. Это событие окончательно сгладило все напряжённые

моменты в отношениях между нашими семьями. Теперь мы часто общались и даже иногда

проводили время вместе, ощущая лёгкость и дружелюбие в общении.

Но главным событием, которое навсегда изменило мою жизнь и наполнило её новым

смыслом, стало рождение нашей дочери. Она появилась на свет в самый разгар лета, и в

тот момент, когда я впервые взяла её на руки, моё сердце наполнилось безграничной

любовью и нежностью, которые невозможно было выразить словами. Мы назвали её

Миланой, и она стала центром нашей вселенной, нашим самым дорогим и любимым чудом.

Каждый вечер Залим возвращался домой с улыбкой, и, едва переступив порог, сразу шёл к

Милке. Мне было невероятно тепло видеть, как он бережно берёт её на руки, ласково

целует её крошечные щёчки и нежно шепчет ей что-то на ухо. В такие моменты моё

сердце наполнялось благодарностью и любовью к этому человеку, который сумел

измениться ради нас и доказал, что настоящая любовь способна преодолеть любые

препятствия.

Сегодня, спустя год после нашей свадьбы, мы собрались в нашем доме, чтобы

отпраздновать годовщину. Олеся, моя лучшая подруга и самый верный человек в моей

жизни, уже с утра помогала мне готовить праздничный ужин и украшать дом. Она была

для меня не просто подругой, а сестрой, которую я всегда мечтала иметь.

Когда стол был накрыт, а гости собрались за ним, я окинула взглядом дорогих моему

сердцу людей и почувствовала, как слёзы радости подступают к горлу. Залим заметил

это, взял мою руку в свою и нежно сжал её, улыбнувшись той особенной улыбкой,

которая всегда согревала моё сердце.

— Спасибо тебе, — тихо прошептала я, глядя ему в глаза.

— Это я должен благодарить тебя, Тася, — ответил он, нежно целуя мою ладонь. — Ты

сделала меня лучше, счастливее. Ты подарила мне смысл жизни.

— И ты подарил мне то, о чём я всегда мечтала, — улыбнулась я, чувствуя, как моё

сердце переполняется теплом и благодарностью.

Вечер прошёл в атмосфере невероятной теплоты и душевности. Гости делились

воспоминаниями, шутили, смеялись, и весь дом был наполнен радостью и любовью. В

такие моменты я понимала, что всё, что нам пришлось пережить, стоило этого счастья,

которое мы обрели друг в друге.

Когда гости разошлись, а дом погрузился в тишину, мы с Залимом остались вдвоём на

террасе, обнявшись и глядя на звёздное небо. Его руки бережно обнимали меня, а я

слушала ровное биение его сердца, чувствуя, что именно сейчас и именно здесь моё

место.

— Ты счастлива? — тихо спросил он, касаясь губами моих волос.

— Очень, — ответила я, улыбаясь и закрывая глаза. — Я даже не знала, что можно быть

настолько счастливой.

Он нежно развернул меня к себе и посмотрел в глаза с невероятной нежностью и любовью,

от которой моё сердце снова забилось быстрее.

— Я обещаю, что буду делать всё возможное, чтобы ты и Милана всегда были счастливы, —

сказал он серьёзно. — Вы — самое ценное, что есть в моей жизни.

— Я знаю, — прошептала я, нежно касаясь его лица. — Я знаю и верю тебе.

Наши губы встретились в нежном, трепетном поцелуе, и в этот миг я поняла, что всё,

через что мы прошли, было ради этого момента — момента абсолютного счастья, которое

теперь навсегда останется в наших сердцах.

Залим

Прошло десять лет, и когда я оглядываюсь назад, то не могу поверить, как сильно

изменилась моя жизнь с того момента, как я решился пойти наперекор семейным

традициям и выбрал сердцем, а не долгом.

Я смотрю на свою жену Тасю, которая до сих пор заставляет моё сердце биться чаще,

словно впервые её увидел. Её рыжие волосы, блестящие на солнце, зелёные глаза,

полные нежности и любви, — всё это стало самым важным в моей жизни.

— Папа! — Милана, моя старшая дочь, девочка с моим характером и материнской красотой,

бежит ко мне с улыбкой на лице. Ей уже девять, и она считает себя взрослой и

ответственной. — Камиль снова сломал мой телефон!

Я тяжело вздыхаю, ловя взгляд Таси, которая лишь улыбается, прекрасно понимая, как

тяжело мне бывает разбираться с детскими конфликтами.

— Камиль, иди сюда, — зову я сына, который нехотя подходит ко мне, виновато опустив

голову. Он, как и Милана, наследовал мой характер, и упрямство иногда превращает наш

дом в настоящее поле битвы.

— Я не хотел, пап, честно, — тихо произносит он, заглядывая мне в глаза.

Я присаживаюсь перед ним на корточки и кладу руку ему на плечо.

— Знаю, сынок. Но нужно быть аккуратнее. Ты же мужчина, а мужчины должны беречь

девочек, особенно своих сестёр, — говорю я строго, но мягко.

Он кивает и тут же бежит обнимать Милану, прося прощения. Я улыбаюсь, глядя на них, и

снова встречаю взгляд Таси.

— Тебе идёт быть строгим папой, — с лёгкой иронией замечает она, подходя ближе и

обнимая меня за плечи.

— Ты думаешь? Мне кажется, я становлюсь слишком мягким, когда дело касается их, —

улыбаюсь я, целуя её в щёку.

Наш младший сын Артур и младшая дочка Элина сейчас играют в саду. Им всего пять и три

года, и их беззаботный смех наполняет дом теплом и уютом.

Отец, который сначала не мог принять моего решения, полностью изменил своё отношение

после рождения Миланы. Он буквально растворился в внуках, забыв все свои сомнения и

строгость. Теперь он даже не представляет жизни без нашей шумной и весёлой семьи, и

его глаза светятся счастьем каждый раз, когда он приезжает к нам в гости.

— Ты счастлив, Залим? — тихо спрашивает Тася, глядя мне в глаза.

— Безмерно, — отвечаю я, беря её руку в свою и целуя ладонь. — Ты и дети — самое

ценное, что у меня есть. Я бы снова прошёл через всё это, лишь бы иметь возможность

быть рядом с вами.

Она улыбается, прижимаясь ко мне, и я чувствую, что всё сделал правильно. Наш дом

наполнен любовью и счастьем, и я знаю точно, что ни одна традиция и ни одно

обязательство не стоят того, чтобы лишиться этого чувства.

Я смотрю на своих детей, на свою жену, и понимаю, что это — моё истинное

предназначение. Любить и быть любимым. Быть рядом, защищать и заботиться о них,

видеть, как растут мои дети, и гордиться ими.

И я обещаю себе, что так будет всегда.