Опасное наследство мисс Прайс
Наталья  Дягилева

Теодора Прайс прижимает к груди мотки серебряной проволоки и магические кристаллы — последние деньги, потраченные не на долг, а на будущие артефакты. Она ещё не знает, что вор уже побывал в её лавке: замок вскрыт аккуратно, защитный кристалл покрыт трещинами, витрина разбита, а с прилавка пропали самопишущие перья и парные медальоны. Среди разбросанных книг и вываленных из комода вещей не хватает главного — дедушкиных дневников, и вот уже в комнате, где ещё минуту назад царил хаос, сидит Алистер Вейн. Лорд-инквизитор. Человек, который бросил её два года назад без объяснений, а теперь появился, чтобы расследовать кражу.

Преступник охотится за работами Сайласа Флеминга — деда Теодоры, признанного мастера-артефактора. Серия ограблений тянется уже два месяца, сопровождаясь убийствами, и Инквизиция уверена: вор ищет нечто конкретное. Теодора соглашается стать консультантом по делу — не ради бывшего, который просит её помощи, а ради тридцати гримов в день и шанса понять, какой из дедушкиных артефактов способен толкнуть человека на убийство. Вместе они обходят богатые дома, где хранятся работы Флеминга, но владельцы коллекций не видят в них ничего опасного — лишь безделушки и светские украшения. Теодора перебирает улики в архиве Инквизиции, пока случайно не вдыхает фейскую пыльцу из пробитого ящика.

Теодора просыпается в чужой спальне с горьким привкусом травяного отвара на губах и смутным воспоминанием о поцелуе, которого не должно было случиться. Алистер обещает, что повторения не будет, но его пальцы всё ещё помнят запястье, а её пальцы — тепло его шеи. Дневники деда по-прежнему не найдены, долги отца висят на ней тяжёлым грузом, и каждый новый список похищенных артефактов не приближает к ответу. Кто-то из близких друзей деда, возможно, скрывает правду. Один из учеников Флеминга исчез из официальных реестров. А вор продолжает охоту — и Теодора, внучка мастера, теперь знает о его существовании больше, чем ей хотелось бы.

====================

Глава 1.

Глава 1.
— Замуж тебе нужно, моя дорогая, за-муж, — дребезжал голос из внутреннего кармана моей сумки. — Очаровать приличного молодого человека, ужин ему приготовить. Хотя какой с тебя ужин… Лучше накупи хорошеньких платьев, волосы уложи и, ну в конце-то концов, приведи в порядок ногти! А ты что?..А я только что потратила последние сбережения на детали для будущих артефактов. Теперь плечо оттягивали мотки серебряной и медной проволоки, десяток магических кристаллов разного калибра, пружины и шестеренки.
— … будешь управлять домом, детишек воспитывать, — продолжалась мечтательная тирада.
Обычно причитания семейного артефакта вызывали у меня только желание закатить глаза, но сегодня я невольно задумалась о том, что он возможно и прав. Может, пора признаться себе, что ничего у меня не вышло? Продать лавку, погасить долги и бросить все силы и средства на поиск мужа — умного, честного и заботливого. Знать бы еще, где таких берут.
Я вздохнула и затолкала артефакт поглубже в сумку, чтобы ему было сложнее подбрасывать мне дурные затеи.
На родной Мелроуз-стрит оказалась неожиданно многолюдно. Я свернула туда из проулка и тут же уткнулась в спины зевак, которые мешали пройти домой. В тусклом свете уличных фонарей было мало что видно, но я нашла в толпе Берту, хозяйку соседнего паба.
— Что там случилось?
— Инквизиторы улицу перегородили, — ответила она, привставая на цыпочки и пытаясь разглядеть из-за плеча мужчины детали для будущих сплетен. — Там лавку ограбили.
— Чью это?
Берта обернулась, узнала меня и всплеснула руками:
— Дак ведь твою!
Застонав, я принялась протискиваться между собравшимися. Дорогу загораживал громила в форме инквизитора (огромный, у такого где-то в предках точно наследили тролли), и я пронырнула у него под локтем, чтобы пробраться к дому. Вслед мне донеслось требование остановиться, но я уже добежала до лавки.
Дверной замок был аккуратно вскрыт, а защитный артефакт, врезанный в дверной косяк, полностью провалил свою единственную задачу — кристалл в нем весь покрылся паутинкой трещин и перестал светиться. Теперь его можно разве что разобрать на запчасти. Как это его так?..
Я заставила себя осмотреться. Стеклянная витрина была разбита, а с прилавка пропало все, что я кропотливо создавала последние недели: самопишущие перья, парные медальоны… Обиднее всего было за партию компасов, предсказывающих направление ветра — детали для них стоили немало, и я надеялась неплохо заработать, продав их морякам. Теперь при виде битого стекла хотелось плакать.
— Вы владелица лавки?
Высокий мужчина лет сорока выглянул из моей мастерской и поправил пенсне на крючковатом носу — я узнала характерное свечение артефакта, распознающего следы магии.
— Да. Теодора Прайс, — представилась я, протягивая ему руку.
— Элиас Хоторн, старший следователь департамента по борьбе с магическими преступлениями, — ответил он, с серьезным видом пожимая мою ладонь. — Нас вызвал ваш сосед, когда услышал шум из лавки. Преступник успел скрыться еще до приезда инквизиции.
— Там все сильно плохо? — я кивнула в сторону мастерской, куда не решалась заглянуть сама.
— Боюсь, ничего хорошего, — сочувственно улыбнулся мне следователь.
Я шумно выдохнула, сдувая прядь волос с лица. Если существует подходящее время, чтобы ваш дом разнесли, похитив оттуда все ценное — это точно было не оно. Через две недели мне нужно было выплатить очередную часть долга, и я с трудом представляла, откуда теперь брать на это средства.
— Шеф, а тут совсем разгром! — донесся голос со второго этажа, где располагались мои жилые комнаты.
Вор и там поорудовал или следователя Инквизиции так возмутил бардак в моем доме? Да, в последнее время мне было не до уборки, но зачем же так об этом кричать…
Я взбежала по лестнице. Лучше сразу узнать, какие еще сюрпризы приготовил мне этот вечер и насколько вырастет долг у ростовщика. В последнее время он стремительно сокращался, но, видимо, хорошего понемногу.
На комнату было жалко смотреть. Все вещи были вывалены из комода — что бы ни искал вор, мои юбки и рубашки его не заинтересовали. Книги, которые до этого занимали полки и громоздились высокими стопками на полу, теперь валялись раскрытыми по всей комнате. Возможно, преступник надеялся, что я прячу между страницами банкноты, но, говоря откровенно, прятать мне было нечего.
Молодой следователь стоял у комода, сосредоточенно разглядывая мой чулок, свисающий из ящика, а за столом в центре комнаты сидел… Я моргнула, надеясь прогнать наваждение. Наваждение осталось сидеть все там же, закинув ногу на ногу, и смотрело на меня со спокойным видом.
Лорд-инквизитор. Руководитель магического сыска.
Человек, который разбил мне сердце.
Черное форменное пальто сидело по его фигуре, как влитое. Темные волосы отросли до плеч, а у лба все так же белела одна прядь. Такое родное лицо — глаза, которые когда-то смотрели на меня с нежностью, губы, которые я столько раз целовала…
Я не видела его уже два года и меньше всего рассчитывала снова встретить у себя дома. Тем более при таких обстоятельствах.
— Мисс Прайс, — нарушил паузу мистер Хоторн, который поднялся в комнату следом за мной, — это Алистер Вейн, он…
— Подлец! — заголосил звонкий голос со дна моей сумки. — Сукин сын!..
Худое лицо следователя вытянулось от шока.
— Что вы… — поразился он, вступаясь за честь начальника. Алистер только вскинул темные брови в немой насмешке и махнул следователю рукой, призывая не беспокоиться. Раньше это выражение лица казалось мне привлекательным, но теперь вызывало лишь глухое раздражение.
— ...бесчестный человек, — продолжало причитать из сумки. Я запустила туда руку и достала изящную серебряную пудреницу.
— Семейный артефакт, — объяснила я Хоторну, придерживая створки пудреницы, чтобы та перестала честить главу сыска на все лады. Теперь от нее доносился только сдавленный стук зеркальца. — Переняла прабабушкин характер, ничего не поделать.
— Артефакты, демонстрирующие неподконтрольное поведение, подлежат проверке в Инквизиции и последующему уничтожению, — процитировал Алистер, улыбаясь уголком губ. — Закон об обороте магических предметов, статья первая, пункт третий.
— Ничего она не демонстрирует! — возмутилась я и на всякий случай завела за спину руку с артефактом. — Очень полезная разумная пудреница. К слову, прекрасно разбирается в людях.
Алистер с сомнением хмыкнул. Ух, так бы ему и врезала! Хотя бы перестал угрожать расправой.
Резной узор на крышке пудреницы больно впился мне в пальцы. Кажется, сиди Алистер ближе, артефакт укусил бы его своими створками. Бабулин характер — это вам не шутки.
А ведь когда мы с Алистером были вместе, пудреница по нему так и млела. Утверждала, что за такого видного кавалера еще поискать и требовала, чтобы я поскорее выскочила за него замуж — рожать широкоплечих голубоглазых детишек. Правда, после того как он бросил меня без всяких объяснений, симпатии артефакта стремительно угасли. И вот теперь она вступилась за меня и высказала то, что у меня самой вертелось на языке.
А Алистер что, явился поиздеваться? И откуда столько наглости у человека.
Менее удачный момент для встречи с бывшим сложно даже представить. За прошедшие два года он сделал головокружительную карьеру — из талантливого следователя в самого молодого руководителя магического сыска. Потом еще внезапно вскрывшееся родство с герцогом... Газетчики, разумеется, тут же добавили его к списку завидных женихов столицы.
Да было бы там чему завидовать!
А я? Конечно, я успела открыть лавку артефактов, как и мечтала, но долги покойного отца все еще тянули вниз, отнимая силы, время и деньги, которые можно было бы потратить на развитие своего дела. Сложно корпеть над созданием новых артефактов, если постоянно приходится делать что-то на продажу.
Появление Алистера выбило меня из колеи — настолько, что я почти забыла о том, почему он вообще тут оказался. Кстати, почему?
— А что, господин лорд-инквизитор теперь лично занимается расследованием мелких краж со взломом? — уточнила я, не сдержавшись.
Уж лучше бы, как последние два года, делал вид, что меня не существует, чем вот так — заявился глаза мозолить, да еще в такой момент.
— Обычно нет, — отозвался Алистер, спокойно игнорируя издевку в моем тоне. — Но мы считаем, что это не совсем обычное ограбление. Элиас, будь любезен, покажи мисс Прайс наш список.
«Мисс Прайс». Я невольно скривилась, услышав от него подобное обращение. Хотя, наверное, назови он меня Дорой, было бы еще хуже.
Мистер Хоторн раскрыл папку с документами и протянул мне несколько листов, старательно не замечая мое недовольное лицо.
— Что это? — уточнила я, принимая документы на бумаге с гербом Инквизиции.
— Список артефактов, похищенных из частных коллекций в последние два месяца.
Я хотела возразить, что в моей лавке не было ничего достойного внимания коллекционеров, но вгляделась в списки. Надо сказать, вкус у вора был недурной. У меня и близко не было ничего столь же стоящего. Правда, кое-что нас все же объединяло.
На всякий случай я еще раз пробежалась взглядом по листам:
— Во всех случаях похищали предметы, созданные Сайласом Флемингом, — сказала я, начиная понимать, в чем тут дело.
Алистер кивнул, поощряя меня говорить дальше — будто учитель ученицу. Тоже мне, нашелся наставник.
— Моим дедушкой, — продолжила я.
Мистер Хоторн поправил пенсне и кивнул, принимая бумаги назад.
— Мы считаем, что преступник ищет какой-то конкретный предмет, созданный мастером Флемингом, и грабит те дома, где может быть нужная ему вещь. То, что он сегодня украл у вас, вероятно было просто для отвлечения внимания. Он должен был искать что-то конкретное.
То есть, все артефакты, которые я создавала неделями, вор украл даже не ради денег? Да пусть подавится моими самопишущими перьями.
Я подняла стул, валявшийся на полу, и села на него. Остатки сил вдруг разом покинули меня.
— Тогда вор вряд ли остался доволен, — мрачно отозвалась я. — У меня нет артефактов, созданных дедушкой.
Когда он умер, единственной наследницей оказалась моя мама, но отец быстро прибрал все к рукам. За несколько лет он пропил и проиграл целое состояние: уникальные артефакты работы мастера уходили за бесценок, обменивались на вино и просто раздаривались случайным собутыльникам.
Я надеялась, следователь не спросит, как вышло, что у меня, единственной наследницы, не осталось ничего из вещей дедушки — по моему дому и так хорошо было видно, что состояние великого мастера прошло мимо его внучки. Рассказывать о семейных дрязгах было бы слишком стыдно.
— А как же семейный артефакт? — уточнил мистер Хоторн, кивая на пудреницу. Та, наконец, успокоилась и притихла. Наверняка готовит тираду, которую выдаст мне, едва мы останемся наедине.
— Ох, нет, его сделала еще моя прапрабабушка, — я слабо улыбнулась и перевернула пудреницу, чтобы показать следователю дату создания, выгравированную на серебряном корпусе. — Вот, ей без малого сто лет.
— Невежливо говорить всем о возрасте дамы! — возмущенно шикнул на меня артефакт. Позже мне непременно припомнят вопиющее отсутствие манер.
— Приношу извинения, — кивнул пудренице неизменно вежливый следователь, и обернулся ко мне. — Значит, никаких артефактов? А что насчет записей, личных дневников?
Большую часть дедушкиных документов мой отец тоже растерял, но что-то я успела вовремя спрятать. Некоторые обрывки схем и дневников папа просто не догадался продать — в отличие от тестя, в создании артефактов он ничего не смыслил.
— Записи есть, — сказала я с сомнением и подскочила на ноги.
Бумаги были разбросаны по всему полу. Опустившись на корточки, я принялась перебирать их: справочники по кристаллографии, сборники схем с популярными артефактами, пара романов в потрепанных переплетах, выпуск газеты недельной давности… С первой полосы на меня смотрел снимок Алистера, который отчитывался репортерам об очередном удачно раскрытом деле. Я свернула газету пополам и отбросила в сторону — не то лорд-инквизитор еще решит, будто я слежу за его жизнью. Не моя вина, что его жизнь сама бросается на меня с газетных страниц.
А вот дедушкиных дневников на полу не нашлось. Совсем.
Я поджала губы и под внимательными взглядами трёх мужчин пересмотрела все еще на раз. На всякий случай заглянула под кровать. В комод, под груду чулок.
Ни одного листа со знакомым дедушкиным почерком.
— Не могу найти, — сказала я, поднимая глаза.
Если потеря собственных артефактов ударила меня по кошельку, то исчезновение дедушкиных документов било прямо в сердце. У меня оставалось совсем немного предметов, которые напоминали бы о беззаботном детстве. Теперь их стало еще меньше.
— Может, что-то осталось в мастерской…
Алистер с мистером Хоторном переглянулись. Этот день учил меня тому, что на везение рассчитывать не стоит.
— Что в них было? — спросил Элиас.
— Дедушкины дневники за разные годы. В основном его размышления об артефактах, идеи… Несколько схем с его изобретениями. Правда, некоторые из них незаконченные или неработающие. И еще немного личных писем за разные годы.
Интересно, что из этого и как собирался использовать преступник.
— У вас есть предположения, что именно может искать наш вор?
Я не сдержала смешок:
— Дедушка за свою жизнь создал очень много артефактов. Очень, — повторила я с нажимом. — Но вряд ли вор охотится за бабушкиными спицами, которые вслух считают петли. Мне нужно знать больше, чтобы что-то подсказать.
Мистер Хоторн обернулся к Алистеру, будто спрашивая разрешения и, дождавшись кивка, сказал:
— По правде, мы это обсуждали еще до того, как узнали о том, что вор добрался и до вас. Мисс Прайс, вы не согласитесь присоединиться к этому расследованию в качестве консультанта?
Я моргнула. Из владелицы лавки в сыщика — странный карьерный рост. Я скосила взгляд на Алистера, пытаясь угадать его мысли. Ему нужна помощь, но он стесняется просить бывшую об одолжении? Или наоборот, тянул до последнего, лишь бы не видеть меня вновь? Неприятно, но это вопрос волновал меня даже сильнее, чем интерес загадочного вора к изобретениям дедушки.
— Простите, но мне пока хватает своих забот, — я выразительным жестом обвела комнату.
Это было только половиной правды. На самом деле я с трудом могла представить себе работу под началом Алистера. Видеть его каждый день? Отчитываться перед ним? Мне столько времени потребовалось, чтобы перестать о нем думать — я совсем не хотела снова через это проходить.
— Неужели не интересно, кому и зачем понадобился артефакт мастера Флеминга? — уточнил Алистер невинным тоном. Будто не понимает, что бьет точно в цель.
Конечно, мне было интересно — ужасно, до зубного скрипа любопытно. В детстве я часами просиживала в дедушкиной мастерской, наблюдая, как из горстки дерева и металла рождаются невероятные вещи. Я хотела знать, за чем из этого охотится вор и что рассчитывает найти в бумагах, которые похитил у меня.
Льдисто-голубые глаза Алистера азартно блеснули.
— Я подожду, пока закончится расследование, — ответила я, как можно холоднее.
— Консультант — это официальная должность, — добавил Алистер. — Оплачивается по ставке двадцать гримов в день.
Он что, пытается меня купить?
Хотелось сказать, что я не продаюсь, но правда была в том, что я очень даже продавалась. Двадцать гримов это двадцать гримов. Две недели работы покроют убытки, которые нанес мне видит вора. Трех недель хватит, чтобы купить новых деталей для будущих артефактов.
Мне очень нужны были деньги. И я действительно хотела узнать, что из работ моего деда могло толкнуть человека на преступление.
— Тридцать, — твердо сказала я, глядя Алистеру прямо в глаза, и для убедительности вздернула подбородок. — И аванс.
Пусть думает обо мне, что хочет.
Алистер улыбнулся, будто сдерживая смешок, и кивнул:
— Я распоряжусь. В таком случае, ждем вас завтра в штаб-квартире Инквизиции. Элиас подготовит все, что есть по этому делу.
Алистер поднялся на ноги, прихватил со стола молочную карамельку и тут же развернул обёртку, чтобы закинуть её в рот. Ну конечно, у меня ведь сегодня мало вещей из дома забрали.
— Я передам охране, чтобы вас проводили, — кивнул мистер Хоторн и улыбнулся, как мне показалось, с благодарностью.
Покончив с расспросами, следователи отправились на выход. Я сверлила взглядом спину Алистера, мечтая поскорее оказаться одной и наконец дать волю эмоциям.
Уже в дверях инквизитор помедлил. Он проследил, чтобы Хоторн и младший следователь отошли на несколько шагов, и обернулся ко мне.
— Будь осторожна, — попросил Алистер.
Он поймал меня за запястье. Большой палец мягко прочертил узор по тыльной стороне ладони. У меня перехватило дыхание от этого внезапного проявления нежности — первого за сегодня знака, что когда-то мы были знакомы.
Я нашла в себе силы нахмуриться и выдернуть руку. Пусть кому-нибудь другому ладони наглаживает.
— Я не шучу, — добавил он, мрачнея. — Этот вор орудует уже два месяца, и при ограблениях были убитые.
— Переживаете, что погибший консультант плохо скажется на вашей репутации? — уточнила я, не собираясь переходить на более близкое обращение.
— Переживаю, что мне придётся опознавать твое тело.
— Так и знала, что нужно было требовать сорок гримов в день.
Мой мрачный юмор не заставил Алистера улыбнуться:
— Дора…
— Всего доброго, мистер Вейн, — сказала я с нажимом и захлопнула дверь. Та жалобно скрипнула сломанным замком.
Алистер замер, а затем с улицы раздались удаляющиеся шаги. Я прислонилась лбом к двери, пытаясь собрать мысли в кучу.
Из кармана донесся металлический щелчок старой пудреницы.
— Ох, детка, — сказала она заботливо, — Не доверяю я ему, и ты не должна. После того, как он обошелся с тобой в прошлый раз… Смотри, как бы он снова не разбил тебе сердце.
— Нет. Второй раз я на это не попадусь.
Уверенности в моем голосе не было.

----------

Глава 2.

Глава 2.
Штаб-квартира Инквизиции Её Величества занимала монументальное серое здание на Правительственной площади. Лишних архитектурных изысков на нем не было — лишь высокие, похожие на бойницы, окна и массивные двери, окованные полосами рунического железа. Руны тоже наносились не ради красоты: они отводили сглаз и глушили магические эманации извне и снаружи. От них исходил низкий, едва ощутимый гул, который неприятно давил на виски.
Внутри оказалось шумно. Пикси-почтальоны летали под высоким потолком со стопками писем, оставляя за собой шлейф золотистой пыльцы. Жужжание их крыльев смешивалось со скрипом перьев и гулом людей из приемных. Какая-то пожилая женщина шумно сморкалась в носовой платок и описывала дежурному, как мошенники опоили её зельем и обманом заставили продать дом.
Я сверилась с указателем на стене. Департамент по работе с волшебными расами занимал второй этаж, алхимико-криминалистическая лаборатория и архив были этажом выше, а нужный мне департамент по борьбе с магическими преступлениями…
— Мисс, если вам нужно оформить заявление, проходите прямо и налево, — страж, напоминающий ожившую горгулью, отвлек меня от указателя. — Вас пригласит первый освободившийся следователь.
— Нет, меня ждет мистер Хоторн. Теодора Прайс.
Страж сверился со своими бумагами:
— Четвертый этаж, направо по коридору, кабинет триста двенадцать, — сухо кивнул он. — Не сворачивать.
Я и не собиралась.
Украдкой я помассировала переносицу, прогоняя подкрадывающуюся головную боль.
Ночь у меня выдалась долгой. Сначала я убирала битое стекло и разбросанные по всей лавке вещи, а затем с ужасом оценивала ущерб. Вор вынес почти все дорогостоящие артефакты, выставленные на витрину, да еще прихватил в мастерской ценные материалы. Если верить инквизиторам, все это он забрал только для отвода глаз — и от этого было еще обиднее.
Уже светало, когда я, рухнув в кровать, попыталась уснуть. Из памяти никак не шел взгляд Алистера и предательское тепло его пальцев на моем запястье. Какой же дурой нужно быть, чтобы согласиться работать под его началом.
Я говорила себе, что никакие деньги и любопытство не стоят необходимости снова видеть Алистера (да ещё и вдруг оказаться у него в подчинении), но сил отказаться не нашла.
— Возмущаешься, а сама и рада снова его увидеть, — осудила меня пудреница, когда я смотрелась в мутное зеркало этим утром. — И не отпирайся! Врать тебе не к лицу.
А как тут спорить, когда я почти час проторчала перед своим скромным шкафом в состоянии тихой паники. Что принято надевать в таких случаях? Выберу лучшее из своих платьев — еще решит, что мне не все равно, как я выгляжу в его глазах. Обычную рабочую одежду? Так ведь мне же на самом деле не все равно!
После мучительных размышлений и не менее мучительных насмешек пудреницы, я выбрала белую блузку с высоким воротом и прямую зелёную юбку. Наряд, который заявляет: «я здесь исключительно по делу и мне все равно, что вы обо мне думаете, мистер Вейн». Во всяком случае, я на это надеялась.
К слову, пудреница за свое поведение была оставлена сторожить дом. Не хватало еще, чтобы она смущала меня своими комментариями в первый же день расследования.
Элиас Хоторн встретил меня с теплотой. Его кабинет был заставлен стопками папок с документами, но во всем чувствовался порядок.
— Мисс Прайс, спасибо, что пришли, — сказал он, поднимаясь мне навстречу. — Признаться, мы немного зашли в тупик, свежий взгляд будет очень кстати.
Он предложил мне сесть за свободный стол, а сам выглянул в коридор:
— Мейбл, будьте добры документы!
В кабинет заглянула хорошенькая блондинка в синем платье с волосами уложенными на затылке в безупречный узел. Если бы я пришла в таком виде, Алистер бы точно решил, что я пытаюсь его поразить. В последний раз я выглядела так аккуратно в восемь лет, когда бабушка заказала художнику мой детский портрет.
Мейбл с вежливой улыбкой положила передо мной два листа:
— Расписаться нужно здесь и здесь.
— Формальности, — объяснил с извиняющейся улыбкой мистер Хоторн. — Договор о неразглашении. Стандартная процедура для всех, кто не является штатным сотрудником.
Я пробежала глазами по документам и поставила подпись.
— У меня тоже для вас кое-что есть, — я достала из сумки бумаги и протянула их Хоторну. — Здесь все, кого я смогла вспомнить: это люди, которым распродавали артефакты дедушки после его смерти. Список далеко не полный, я тогда не принимала в этом участие… Но возможно будет полезен.
— Прекрасно, — поблагодарил меня мистер Хоторн, а сам водрузил на стол передо мной три увесистые папки. — А это наши документы по серии краж. Просмотрите, а потом задавайте вопросы, если будут. Может, вы увидите то, чего не видим мы.
Мне захотелось присвистнуть: чтобы с таким ознакомиться, уйдет целый день.
Я пододвинула папку, но одна мысль никак не давала сосредоточиться на чтении. Я помедлила и все-таки решилась спросить:
— А мистер Вейн тоже занимается этим делом? — я надеялась, что в голосе не звучит ничего кроме праздного любопытства.
— Да, но сейчас его отвлекли другом вопросом, — ответил Хоторн. Если ему и не понравился мой вопрос, он этого ничем не показал. — В порту перехватили крупную партию пыльцы пикси, он участвует в задержании.
Обработанная особым образом, пыльца пикси обладала галлюциногенным эффектом и вызывала эйфорию и сильное привыкание. Закон строго запрещал её распространение, но на улице, где располагалась моя лавка, было не так уж сложно встретить человека со сладкой поволокой дурмана на глазах.
К горлу подступило беспокойство, но я отогнала его. Вот уж кто точно не нуждался в моих переживаниях, так это Алистер. Этот человек обладал почти сверхъестественной способностью бросаться в самую гущу событий и выходить из них невредимым.
— И все-таки вы не объяснили вчера… Как вышло, что лорд-инквизитор лично занимается серией ограблений? Разве у него нет дел важнее?
Неужели только потому, что в преступлениях оказались замешаны работы моего дедушки?
Хоторн вздохнул, снял очки и, дыхнув на них, аккуратно протер стекла:
— Обычно есть. Но когда вы ознакомитесь с документами, то сами все поймете. Одна из жертв, леди Амелия Фэйрчайлд, вдова, убитая в своем доме три недели назад, приходилась родственницей Её Величества. Так что дело оказалось на личном контроле у дворца, а потому и у лорда Вейна. Как вы понимаете, все мы теперь стоим на ушах.
За собственную самонадеянность тут же стало неловко. Глупо было думать, что Алистер из-за меня обратил внимание на это дело. Возможно, он и вовсе не вспоминал о моем существовании и родстве с мастером Флемингом до вчерашнего вечера, пока не переступил порог моей лавки.
— Поняла, — кивнула я и сосредоточилась на чтении, гоня от себя прочие мысли.
Канцелярские отчеты мало напоминали газетные описания преступлений, но деталей там хватало. Первым было ограбление загородного особняка барона Стерлинга, известного коллекционера диковинных вещей. Из его дома пропало сразу три произведения дедушкиной работы, в том числе небольшой механизм, проецирующий карту звездного неба и показывающий ход небесных тел. Дедушка создал несколько подобных устройств — одно из в детстве стояло у меня в спальне.
Первые два ограбления обошлись без жертв и свидетелей, но на третий раз везение отвернулось от вора. В пустом доме остался управляющий, который, видимо, услышал шум из хранилища и пошел проверить, что там происходит. Мужчине размозжили череп тяжелыми часами на мраморной подставке — первым, что попалось преступнику под руку.
Признаться, я пролистала описание места преступления, не вчитываясь в сухие детали человеческой жестокости. В заключении эксперта говорилось: неаккуратность, с которой нанесены раны, позволяет предположить, что у преступника нет опыта в делах подобного рода.
В отчете об ограблении покойной Амелии Фэйрчайлд я и вовсе пропустила описание тела. Из её дома, кроме прочего, пропал небольшой срез янтаря в серебряной оправе. Дедушка создавал такие в последние годы жизни, когда занялся целебными артефактами — устройство мягко влияло на настроение владельца, успокаивая и прогоняя тревогу. Мне бы сейчас такое очень пригодилось.
Конечно, я и прежде знала, что работы дедушки ценятся высоко, но ведь не настолько, чтобы ради них убивать. От этой мысли стало не по себе.
Тем не менее, в чтение я погрузилась с головой. Первое время я еще пыталась напустить на себя деловой вид, но в компании молчаливого мистера Хоторна постепенно расслабилась и забралась на широкий стул с ногами.
Я почти дочитала описания мест преступлений, когда в кабинет после короткого стука вошел невысокий полный мужчина:
— Элиас, мои ребята закончили отчет по тем взрывным устройствам, — объявил он, бухая стопку бумаг на стол перед мистером Хоторном. — Хитрая штука, скажу я тебе. Использовать в качестве взрывчатого вещества болотные огни это очень… Но в следующий раз даже не думай так нас торопить. Форд чуть не остался без пальцев! Если ему оторвет руку, кто будет у меня в отделе разбирать все опасные артефакты? Ты?
У мистера Хоторна как-то странно дернулась щека.
— Спасибо, я непременно все изучу, — миролюбиво ответил он, решив, видимо, не вступать в спор.
Мужчина великодушно кивнул, развернулся к выходу и только сейчас увидел меня.
— А это у нас кто? — спросил он, мигом сменяя грозный тон на доброжелательный. Улыбка на его лице показалась мне неприятной. — Твоя новая секретарша? А как же наша милая Мейбл?
Интересно знать, что сама Мейбл думала о том, что ее назвали «нашей милой». Мистер Хоторн послал мне извиняющуюся улыбку из-за спины мужчины и произнёс:
— Мисс Прайс, это Готфри Таллер, руководитель департамента артефактов и магических предметов. Готфри, это мисс Теодора Прайс, наш новый консультант по делу об артефактах Флеминга.
Таллер вскинул кустистые брови и посмотрел на меня по-новому, с куда меньшей симпатией.
— Да что вы, консультант? Замечательно. Наконец, господин Вейн получит ответы, которые ему не смог дать мой департамент, — вопреки словам и елейному голосу, мужчина не выглядел обрадованным. — Если вам понадобится моя помощь, прошу, обращайтесь, не смущайтесь.
Я уже знала, что не воспользуюсь этим предложением, но натянула улыбку:
— Благодарю.
— А позвольте поинтересоваться, где вы учились, мисс Прайс? Я преподаю на кафедре Практической Артефакторики вот уже двадцать лет, но не припомню вас в числе студенток. Там так редко бывают хорошенькие барышни, вряд ли я мог вас забыть!
Сложно сказать, что взбесило меня больше: намек на недостаток знаний или сальная ухмылочка, с которой он был сделан. На этот раз спокойный ответ дался мне сложнее:
— Я получила домашнее образование.
— А-а, семейное обучение. Очаровательно. Приятно знать, что лорд-инквизитор высоко ценит... природные дарования, — взгляд Таллера недвусмысленно задержался на моей груди, — и свежие лица в наших унылых стенах. И все же если вы позволите старому трудяге дать вам совет…
— Позволяю, — великодушно кивнула я.
Улыбка мужчины дрогнула, но не исчезла.
— Не тратьте время на поиск мифического артефакта, за которым гоняется наш преступник. Это всего лишь вор, а не злой гений, которого себе выдумал наш уважаемый начальник. Прошерстите черный рынок, поспрашивайте информаторов, встряхните коллекционеров:Торнхилл, Уиллоуби, Мартен… не удивлюсь, если в их собраниях за последнее время прибавилось вещиц. Так вы куда быстрее найдете вора. А как закончите, приходите в наш отдел, я устрою вам собеседование. Нам в коллективе тоже не помешает свежий… взгляд.
Пока я подбирала словцо покрепче, меня с ответом опередил мистер Хоторн:
— Спасибо, Готфри, я сам прибегу к тебе за советом, как только появится необходимость, — произнес он с нажимом.
Таллер раздраженно фыркнул и вышел из кабинета.
Я посмотрела на следователя большими глазами, безмолвно вопрошая, что это такое было.
Мистер Хоторн покачал головой.
— Простите за эту сцену. Готфри, эм, не самый приятный собеседник. К тому же он считает, что делом должен заниматься его департамент. Профессионал ревность. К сожалению, он много лет занимает свой пост и пользуется протекцией одного из министров, так что приходится его терпеть.
Я кивнула. После сальных взглядов хотелось умыться, хотя куда больше меня задел намек на то, что моих знаний для работы недостаточно.
Университет я действительно не заканчивала. К моменту, когда туда нужно было поступать, мой отец уже умер, оставив нас с мамой с горой долгов. Мамино здоровье пошатнулось следом. Мне осталась только память об уроках дедушки и учебники со справочниками, которые отец не смог продать.
Впрочем, не только это смутило меня в словах Таллера.
— А вы тоже считаете, что вор ищет что-то конкретное?
Хоторн чуть помедлил.
— Эту версию предложил Алистер Вейн, и я склонен с ним согласиться. За время, что он занимает пост лорда-инквизитора, раскрываемость самых безнадежных дел заметно выросла. У него великолепное чутье, и если он верит, что вор ищет конкретную вещь, к этому стоит прислушаться. Я доверяю его интуиции куда больше, чем регалиям Готфри. На него лучше не обращайте внимания.
Легко сказать.
Я снова вернулась к документам. Теперь хотелось что-то обнаружить хотя бы для того, чтобы утереть нос этому неприятному человеку.
За допросами свидетелей шло несколько листов с показаниями учеников моего деда. Следователи нашли их, чтобы узнать, что им известно об артефактах Флеминга. Некоторые были подмастерьями дедушки еще до моего рождения, но другие имена я смутно помнила из детства. Геральд Пайк, ставший придворным артефактором, Эдвина Марлоу, известная созданием хитрых бытовых приборов... В детстве она угощала меня яблочными леденцами.
Их показания были подобными, но, к сожалению, довольно бесполезными: все они восхищались гением наставника и не могли даже предположить, какой из его артефактов мог бы понадобиться преступнику.
Кое-что меня смутило.
На всякий случай я пересмотрела бумаги ещё раз..
— Это все ученики дедушки, с которыми вы побеседовали? — спросила я, поднимая глаза на Хоторна.
— Все, кто числился его подмастерьем в реестре Гильдии, — кивнул следователь.
Я пожелала губу, вспоминая.
— Здесь нет его последнего ученика. Тогда вышла какая-то некрасивая история. За несколько месяцев до смерти дедушки они сильно разругались, подмастерье хлопнул дверью и ушел. Он должен лучше всех знать об устройствах, которые дедушка делал в последние годы.
— Если он не закончил ученичество, его может не быть в официальных документах. Как его зовут?
Я жалобно посмотрела на Хоторна, пытаясь воскресить в памяти худого бледного человека с внимательным взглядом.
— Дедушка звал его Лео. Леопольд? Леонард? А фамилия… что-то вроде Блэк или Блейк, — я поморщилась. — Простите, это было почти десять лет назад.
Хоторн скептически хмыкнул, но записал что-то в своем блокноте.
— Негусто. Но я дам задание архивариусам.
— Простите.
— Мисс Прайс, не переживайте. Никто не ждет, что вы за один день решите загадку, над которой мы бьемся третий месяц. Небольшие зацепки уже полезны.
Забота мистера Хоторна о моем настроении оказалась неожиданно трогательной.
В итоге я провозилась с документами почти весь день, пытаясь уложить в голове события последних месяцев. Пока все это напоминало осколки цветного стекла, которые кладут в калейдоскопы. Со стороны полная бессмыслица, но, может, стоит посмотреть под другим углом, и тогда узор сойдется…
Я принялась перебирать бумаги, чтобы еще раз посмотреть описание первого места преступления.
— Нашла что-нибудь? — раздалось у меня над самым ухом, так близко, что тёплое дыхание обожгло кожу.
Я коротко вскрикнула от неожиданности и подпрыгнула на месте. Затылок ударился обо что-то твердое — дыхание сменилось сдавленным шипением.
Я обернулось и увидела у себя за спиной Алистера. Он потер ушибленный подбородок, затем пошевелил челюстью, будто проверяя, что та цела.
— Ну и удар же у тебя, — сказал он негромко. — Будем считать, что я это заслужил.
Мне показалось, он говорит не только о том, что подкрался ко мне со спины. Алистер улыбался, — почему-то очень мягко, — и за это мне захотелось ударить его еще раз. Какое право он вообще имеет вот так на меня смотреть?
— Пока не могу ничем обрадовать, — холодно ответила я, игнорируя замечание о силе своего удара.
Алистер кивнул и сел на стул напротив, устало стягивая черные перчатки.
— Элиас, я подумал, — сказал он, поворачиваясь к мистеру Хоторну, — нам пора перестать отставать от нашего вора на два шага. Мы не знаем, что именно он ищет, но можем в общих чертах оценить масштаб. Я предлагаю наведаться в дома, где могут храниться работы мастера Флеминга. Оценим безопасность, поговорим с владельцами….
Мистер Хоторн кивнул, делая себе пометку:
— Я подготовлю список. Музеи и фабрики тоже вносить?
Алистер задумался, поиграв желваками:
— Пока не стоит. Преступник, кажется, предпочитает частные коллекции, причем довольно богатые. Вот с них завтра и начнем. Мисс Прайс, составите мне компанию?
Я как будто видела механизм мышеловки, но все равно наступала прямо в ее центр.
— Как скажете.

----------

Глава 3.

Глава 3.
Ровно в десять утра у дверей моей лавки остановился экипаж. Не наемная повозка со скрипящими колесами, а безупречно черный кэб с гербом Инквизиции на дверце — ворон, держащий в когтях свиток. Вряд ли Мелроуз-стрит прежде видела нечто подобное.
Из окна по-соседству уже выглядывала бдительная Берта, готовая всем и каждому поведать о том, что творится на нашей улице. Пожалуй, в ближайшие дни лучше не заходить к ней в паб — не отобьюсь от вопросов. Я поскорее заперла дверь и забралась в экипаж.
Алистер уже сидел там.
На нем был скроенный по фигуре темно-синий костюм с крошечной серебряной брошью в форме ворона на лацкане. Ничего общего с простой формой следователя, в которой я привыкла видеть его в прошлом. На коленях у него лежала стопка документов — Алистер внимательно изучал их, когда я села напротив.
В тесном экипаже наши колени едва соприкасались. За последние два года мы впервые оказались наедине, и я мгновенно пожалела, что сегодня с нами нет дружелюбного мистера Хоторна. В его присутствии мне было гораздо проще напоминать себе, что нынешние отношения с Алистером носят исключительно деловой характер.
Экипаж тронулся.
Алистер поднял на меня глаза и улыбнулся. От взгляда льдисто-голубых глаз внутри что-то дрогнуло, и мне захотелось отвесить самой себе пощечину. Чтобы чем-то себя отвлечь, я принялась разглаживать складки на юбке.
— Доброе утро, — произнес Алистер мягко.
А вот пахло от него так, как я и помнила — кедром и сандалом. Даже после его ухода, после всех равнодушно брошенных слов этот запах казался мне родным и уютным. Так пахнет дом, куда хочется возвращаться.
— Доброе, — кивнула я, отворачиваясь к окну.
— Мне жаль, что так вышло с твоей лавкой, — сказал он после короткой паузы.
Тихий бархатный голос. Так легко было снова поверить, что есть до меня дело… Но раньше я уже слышала немало обещаний, сказанных этим голосом, и все они оказались пустышкой.
— Спасибо, — я не отвела взгляд от окна.
— Как твои дела? — Алистер снова попытался завести разговор. Будто не видно, что я не настроена отвечать. — Если не брать в расчет последние события, конечно.
— Не жалуюсь.
Жалоб у меня было предостаточно, но я скорее съела бы свой ботинок, чем поделилась с Алистером хоть одной из них.
Снова короткая пауза.
— Знаешь, я…
Я не дала Алистеру договорить и резко обернулась к нему. Он смотрел на меня внимательно и как будто с заботой.
— Прекрати, — потребовала я.
— Что?
— Прекрати вести себя так, будто мы старые знакомые. Будто тебе не все равно.
— Мы действительно давно друг друга знаем. И мне действительно не все равно.
Я громко фыркнула, не сдержавшись.
Люди, которым не все равно не ведут себя так. Они не пропадают на два года после холодного «Извини, но мы больше не можем быть вместе», а потом не появляются на пороге как ни в чем не бывало. Хорошо, что я и сегодня оставила пудреницу дома — иначе её возмущение сейчас услышали бы все окрестные дома.
В первые месяцы после ухода Алистера у меня было так много слез. Упреков, обид, вопросов. Я хотела знать, почему он так со мной поступил. Хотела высказать, как сильно он меня ранил, а потом — попросить остаться. Но я не сказала этого тогда и уж конечно не скажу сейчас.
— Не надо, — попросила я, взывая к остаткам его совести. — Я здесь по делу, вот и ведите себя соответствующе, господин Вейн.
Он явно собирался сказать что-то еще, но помедлил, — желваки на его скулах напряглись, пальцы сжали кожаный переплет папки, — и кивнул.
— Как скажете, мисс Прайс.
Он вернулся к документам и действительно замолчал. Я отвернулась к окну, чувствуя себя полной идиоткой. Сама же попросила прекратить, так почему же теперь на душе так гадко?
Почти полчаса в экипаже был слышен только стук колес о мостовую и шорох бумаги.
— Куда мы едем? — задала я вопрос, с которого следовало начать этот день. Экипаж свернул на усаженную платанами улицу.
— В Грейсвуд, — ответил Алистер, не поднимая глаз. — К Корнелиусу Эшворду. Он владелец шахт магических кристаллов. Утверждается, что у него хранится несколько артефактов работы Флеминга.
— Наверняка, — кивнула я, вспоминая мужчину с добрыми глазами. — Они с дедушкой были друзьями.
После похорон дедушки я видела его всего пару раз, но в детстве бывала частным гостем в его особняке.
Грейсвуд считался самым богатым столичными районом. Раскидистые глицинии, идеально подстриженные газоны, особняки с колоннами, тишина, нарушаемая только копытами породистых лошадей. Мир, который я когда-то знала и который закрылся передо мной из-за долгов отца. Не сказать, что я скучала по богатству, но по спокойствию, которое оно давало — очень.
Экипаж остановился перед уютным домом из красного кирпича, который почти полностью скрывался под густым плющом. Над входом поблескивал голубым кристаллом сложный защитный артефакт — роскошь, которую немногие в городе могли себе позволить.
О визите лорда-инквизитора тут были предупреждены.
Дворецкий в строгой ливрее встретил нас и проводил нас в гостиную, залитую утренним солнцем. Из кресла, опираясь на трость, поднялся высокий седовласый мужчина с аккуратно подстриженной бородой. За последние десять лет Корнелиус Эшворд заметно постарел, но все равно держался с выправкой, которой позавидуют многие молодые люди.
— Признаться, не ожидал визита лорда-инквизитора, хотя и наслышан о ваших успехах, — произнес он, протягивая Алистеру руку. — Буквально на днях видел вашу матушку на приеме у леди Морли. Очаровательная женщина, просто очаровательная.
— Вы очень любезны, сэр, — отозвался Алистер с вежливой улыбкой, пожимая его руку. — Должно быть, вы говорите о моей мачехе, но вы совершенно правы, она прекрасная женщина.
Светского обмена репликами хватило, чтобы меня смутить. Алистер, которого я знала, рассказывал мне о своей умершей матери, но ни словом не обмолвился ни об отце-герцоге, ни о мачехе. Может, я просто выдумала все, что между нами было, а Алистер даже не считал меня близким человеком?
Опять я думаю не о том.
— Простите за вторжение, мы не отнимем у вас много времени, — продолжил Алистер. — Позвольте представить, мисс Теодора Прайс, наш внешний консультант в этом деле.
Я не ожидала, что Корнелиус вспомнит меня после стольких лет, но он перевел на меня глаза, задумался на мгновение — и лицо его просветлело.
— Теодора… Неужели это наша маленькая Дора? Я мог бы забыть имя, но вы так похожи на свою бабушку! Вылитая Элеонора. До сих пор помню, как Сайлас добивался её внимания. Такая красавица!
С теплотой, которой не ждешь от человека его статуса, Корнелиус заключил мою ладонь в свои руки — будто я была его собственной внучкой.
— Рада вас видеть, мистер Эшворд, — улыбнулась я, совершенно растроганная.
— Прошу вас, садитесь. Теперь мне еще любопытнее, что привело вас ко мне.
Дворецкий принес чай на серебряном подносе.
Алистер уже было преступил к объяснениям, но его прервал молодой человек, появившийся в дверях:
— Дедушка, я собирался… — он заметил нас с Алистером и остановился. — Прошу прощения, я помешал?
Даже если бы он не обратился к Корнелиусу, я все равно узнала бы в нем Эшворда — мужчина был похож на деда, хотя его светлые вьющиеся волосы были далеки от седин.
— Дерек, мой внук, — представил его Корнелиус. — Это Алистер Вейн, нынешний глава Инквизиции, и Теодора… ты ведь помнишь внучку Сайласа?
Дерек кивнул Алистеру и обернулся ко мне с внимательным прищуром:
— Теодора… — он чуть нахмурился, вспоминая. — Ох, ну да, конечно. Так много лет прошло. Постойте, это же вы требовали обещать, что я женюсь на вас, когда мы вырастем?
Я подавилась глотком чая и закашлялась. Постыдное детское воспоминание, спрятанное сознанием как можно дальше, мгновенно встало у меня перед глазами.
А ведь правда, так все и было.
Девятилетнюю меня на это надоумила бабулина пудреница. Она несколько дней убеждала меня, что Дерек Эшворд (красивый, состоятельный, с хорошими манерами, на пять лет старше меня) — идеальный кандидат в будущие мужья.
— Простите, — засмеялась я, стараясь скрыть смущение. — Я была ребенком.
— Ну что вы, не стоит извиняться за подобное, — широко улыбнулся мне Дерек. — Просто у вас с детства был отменный вкус.
Ложка, которой Алистер размешивал сахар в чае, клацнула о фарфор как-то слишком громко.
— Не смущай юную леди, — сказал Корнелиус с укором, но его глаза смеялись.
— Я лишь говорю правду, — отозвался Дерек с видом оскорбленной невинности и мягко похлопал деда по плечу.
Корнелиус по-отчески накрыл его руку своей ладонью. Эта сцена напомнила мне о детстве и я невольно расслабилась — в отличие от Алистера, который выглядел непривычно строго.
Если бы не обстоятельства нашего расставания, я бы решила, что он ревнует.
— Не смотрите, что он ведет себя, как малолетний оболтус, — доверительно попросил Корнелиус, глядя на Алистера. — Дерек — очень достойный молодой человек и моя гордость. Вы знаете, что я завещал свое состояние на благотворительность? Остальные мои потомки оказались, мягко говоря, не в восторге. И только Дерек сказал, что я вправе распоряжаться своими деньгами, как считаю нужным. Не ныл, не клянчил и не проклинал старого деда!
Дерек откашлялся и понизил голос:
— Дедушка, я уверен, гости явились сюда не для того, чтобы слушать о моих достоинствах.
— Глупости, — дернул плечом Корнелиус и чуть пристукнул тростью о пол с негодованием пожилого человека, которого пытаются в чем-то разубедить.
Дерек все с той же улыбкой закатил глаза.
— Что ж, я прошу прощения, что прервал вас. Зайду позже.
— Нет, останься, пожалуйста, — сказал Корнелиус, кивая на кресло напротив себя, а затем обернулся к Алистеру. — Дерек ведет мои дела. Я предпочту, чтобы он послушал то, что вы хотите обсудить.
Я ожидала, что Алистер настоит на конфиденциальности, но он не стал возражать:
— Как вам будет угодно.
Инквизитор объяснил, что в интересах следствия не может разглашать все детали и кратко обрисовал события последних месяцев: кражи артефактов из разных домов, случайные жертвы. Он опускал многочисленные подробности, которые я успела узнать вчера из отчетов, и не называл имен пострадавших — не все истории были известны газетчикам и широкой публике.
Корнелиус слушал его внимательно, не перебивая и не уточняя, какое отношение он имеет к описываемым событиям. Когда впервые прозвучало имя моего деда, он скосил на меня взгляд и понимающе кивнул.
— Следователи предполагают, — продолжил Алистер, не уточняя, кому принадлежит теория, — что преступника особенно интересуют артефакты мастера Флеминга. Собственно, поэтому мы вас и побеспокоили. Если верить архивам, у вас хранится немало вещей его работы.
— Разумеется, — кивнул Корнелиус. — Сайлас был щедрым человеком. За долгие годы нашей дружбы он подарил мне достаточно своих работ. То, чем я не пользуюсь, находится в хранилище, а оно, позвольте мне не скромничать, защищено лучше многих в городе.
— Я в этом не сомневаюсь, — не стал спорить Алистер. — Могу я узнать, какие предметы есть в вашей коллекции?
Корнелиус задумался:
— Непосредственно у меня? В нескольких шахтах моей компании установлены устройства работы Сайласа. Это довольно большие системы, которые контролируют качество воздуха, сообщают о высокой концентрации взрывоопасных газов…
— Мы скорее предполагаем, что преступника интересуют частные собрания.
— Что ж, дайте подумать. У меня есть парные журналы, которые мы с Сайласом использовали для общения. Кулон, успокаивающий тревоги: его он сделал в подарок моей супруге. Курительная трубка, которая позволяет придавать дыму разные формы, — Корнелиус усмехнулся, как мне показалось, немного смущенно, — просто баловство. Еще… нет, все же устройств довольно много. Я распоряжусь, чтобы управляющий подготовил для вас полный перечень.
— Спасибо, это очень поможет. Если позволите дать совет, меры охраны будет не лишним усилить.
Дерек подался вперед:
— Считаете, дедушке может грозить опасность?
— Мы не можем знать наверняка, но нельзя исключать и такой вариант, — кивнул Алистер.
Дерек, явно взволнованный новостями, обернулся к деду, но тот остановил его жестом руки.
— Простите мой скепсис, но кое-что не сходится. Кто пойдет на преступление, и уж тем более станет убивать, ради артефактов Сайласа? Поймите верно, его работы — признанные шедевры и я не сомневаюсь, что стоят они дорого… но если уж вор проберется в мой дом, он сможет заработать не меньше на прочих ценностях.
Алистер коротко улыбнулся:
— Это хорошее наблюдение, мистер Эшворд. Именно поэтому мы подозреваем, что вора интересует какая-то конкретная работа Флеминга. Что-то, что он хочет использовать в своих целях.
Корнелиус нахмурился, и я чуть подалась вперед:
— Мистер Эшворд, я знаю, что дедушка много обсуждал с вами свои работы. Вы случайно не помните ничего необычного? Может быть, что-то экспериментальное или опасное?
Я думала, мужчина хоть немного задумается над ответом, но он решительно мотнул головой и вновь пристукнул тростью о пол:
— Нет, ничего подобного. Сайлас всегда очень внимательно относился к своей работе. Вы бы знали, сколько он рассуждал об ответственности мастера за свои творения. Это было просто невозможно слушать!
— Это необязательно должно быть что-то дурное, — предложила я.
— Нет и нет. Я совершенно в этом уверен. Ни вор, ни вы не найдете среди работ Сайласа ничего, что можно было бы использовать в скверных целях.
Я никогда не вела допросов и не представляла, что еще можно спрашивать — так что обернулась к Алистеру, предлагая продолжить разговор.
Слова Корнелиуса ничем не помогли следствию, и все же успокоили меня. Мне не нравилось думать, что дедушка мог создать нечто сомнительное.
Алистер еще обсуждал с мистером Эшвордом детали безопасности, но я слушала их не слишком внимательно.
От собственных мыслей меня отвлек кашель Корнелиуса — тяжелый и грудной. Дерек среагировал первым:
— Если вы все обсудили, я предлагаю завершать беседу, — предложил он, ударяя ладонями по коленям. Тон показался нарочито дружелюбным.
— Разумеется, — кивнул Алистер, отставляя пустую чашку на аккуратный столик. — Спасибо, что уделили время.
— Конечно, — ответил Корнелиус, подавляя новый приступ кашля. — Прошу вас, сообщите, если будут новости. Мне бы не хотелось, чтобы имя моего доброго друга связывали с преступлениями.
— Мы непременно во всем разберемся.
Дерек первым поднялся на ноги:
— Я вас провожу.
После такого задерживаться было бы совсем уж невежливо, и мы с Алистером последовали за ним. Уже у дверей, в широком холле, Дерек обернулся к нам с улыбкой:
— Прошу прощения, я не хотел показаться невежливым. Просто дедушке с трудом даются долгие беседы, а он в жизни не согласится в этом признаться.
— Вам не за что извиняться, — отозвался Алистер, подавая ладонь для рукопожатия.
Дерек коротко пожал его руку и тут же обернулся ко мне:
— Был рад увидеть вас, мисс Флеминг.
— Прайс, — поправила я. В конце концов, я была не наследницей гениального мастера, а дочкой человека, погрязшего в долгах. Я поспешила улыбнуться, чтобы сгладить резкий ответ. — Но это взаимно.
— О, верно. Что ж, раз уж со свадьбой у нас не вышло, может, вы согласитесь хотя бы выпить со мной?
Я моргнула и всеми силами постаралась не скосить взгляд на Алистера, стоявшего в шаге от меня. Первым порывом было отказать (с этим несчастным расследованием у меня и так не хватало времени заняться делами в лавке), но с другой стороны, должна же я дать своей пудренице возможность меня похвалить?
— Конечно, мистер Эшворд. Я буду рада.
— Я пришлю вам пикси, чтобы договориться о времени, — улыбнулся он мне на прощание.
Мы вышли на улицу, экипаж уже ждал нас у дверей. Слова мистера Эшворда об ответственности дедушки, приглашение Дерека — все это странным образом подняло мне настроение, и я постаралась сдержать неуместную улыбку.
— Жаль, что мистер Эшворд не смог ничего подсказать про артефакт, — сказала я.
Алистер помедлил с ответом.
— Думаю, что он солгал, — произнес он, постукивая пальцами по папке с документами.
— Почему это?
— Он совсем не задумался над твоим вопросом, а сразу принялся защищать честь друга. Разумеется, я не могу ни в чем его обвинить, но все же… Давайте назовем это интуицией, — сказал он задумчиво, даже не глядя на меня. — Но если на встрече с молодым Эшвордом зайдет разговор, постарайтесь узнать — возможно, ему что-то известно об этом. Видимо, он довольно близок с дедом.
Должно быть, от возмущения у меня вспыхнули щеки:
— О чем я буду говорить с молодым Эшвордом вас совершенно не касается. Я согласилась работать консультантом, но я вам не шпионка и даже не ваша сотрудница.
Я думала, Алистер настоит — скажет что-нибудь о важности дела, напомнит о размере оплаты, которую я получаю за свои консультации (пока, к слову, бесполезные). Но он только коротко взглянул на меня, чуть помедлил и кивнул.
— Верно. Прошу прощения.

----------

Глава 4.

Глава 4.
В следующие два дня мы навестили еще несколько богатых особняков, предупреждая о возможной угрозе и изучая содержимое коллекций. В основном у людей хранились светские безделушки: изящные, мастерски выполненные, но все же бесполезные артефакты, служившие украшением дома. Дедушка создал множество таких в первые годы своей работы — пока не решил, что хочет тратить время на более серьезные вещи.
Одной из самых больших коллекций владел барон Уиллоуби. Мы с Алистером провели больше получаса в вычурной гостиной его дома, дожидаясь, пока он найдет время для разговора. Я думала, что Алистер настоит на немедленной встрече (ведь лорд-инквизитор не должен тратить время впустую!), но он с ледяным спокойствием размешивал сахар в поданном чае и смотрел на ряды картин, украшавшие комнату: гномы, обрабатывающие драгоценные камни, стройная банши с белоснежными волосами.
Сам барон мне не понравился: он весьма надменно разглагольствовал о богатстве своей коллекции. Пестрый жилет едва сходился на его тучном теле, и я не могла отвести взгляд от опасно натянутой пуговицы. Я понимала, что сами артефакты важны ему исключительно своей стоимостью. Ни их польза, ни задумка мастера его нисколько не волновали. Но он любезно предоставил нам список вещей в своем хранилище и пообещал сообщить, если произойдет что-то необычное. Чего еще можно было от него ждать?
Алистер, как мы и договаривались, все это время держался подчеркнуто нейтрально и не касался в разговоре никаких личных тем. И хотя я сама настояла на этом, подобное поведение неуловимо раздражало.
Я внимательно изучала списки устройств, но, как ни старалась, не могла разгадать замысел вора. Впрочем загадочный артефакт вполне мог оказаться в числе вещей, от которых так легко избавлялся мой отец. Поиском этих предметов занимался мистер Хоторн — проследить их путь оказалось непростой задачей.
А возможно, Готфри Таллер был прав — и никакого скрытого смысла в действиях преступника вовсе не существовало.
На четвертый день череду визитов пришлось прервать — у Алистера оказались другие дела. Я была только рада возможности заняться своей лавкой: именно она, а не случайная карьера сыщика, приносила мне стабильный доход. Половину ночи и все утро я потратила на новую партию самопишущих перьев. Их создание было на редкость скучным делом, но перья не требовали дорогих деталей и всегда быстро продавались.
Только после обеда я добралась до штаб-квартиры Инквизиции. Мистер Хоторн был занят другим делом, и я, чтобы не слишком его отвлекать, спросила:
— Могу я пока взглянуть на улики?
— Конечно, — согласился следователь, не поднимая носа от бумаг. — Мейбл вас проводит.
Хранилище и архив занимали третий этаж. В лабиринте местных коридоров было немноголюдно и тихо — только каблучки Мейбл звонко отстукивали ритм по мраморному полу. Девушка остановилась у пятой по счету двери, на которой красовался сложный механизм из сцепленных латунных шестеренок.
— Нам сюда, — объявила Мейбл.
Она приложила к кристаллу свой жетон — механизм зашевелился и проскрежетал низким женским голосом:
— Одобрено, проходите. Только ведите себя прилично. Не шумите! И заклинаю вас, не ешьте над вещественными доказательствами! Это случайно не вы пролили кофе на кинжал, которым зарезали помощника министра?
— Не мы! — раздраженно бросила ей Мейбл и, пройдя три шага, понизила голос. — Эта дверь всех уже допекла. Характер — ужас. Припоминает всем этот несчастный кинжал. Да это было уже два года назад!
Вид у девушки был возмущенный, и я не стала уточнять, имела ли она какое-то отношение к той злополучной кружке кофе.
— Помните о порядке! — донеслось нам вслед.
Помещение, в которое мы попали, оказалось большим, но забитым до отказа: ряды стеллажей с узкими проходами. Мейбл провела нас в один из закутков. Подступ к полкам был закрыт горой каких-то ящиков, но секретарша протиснулась между ними и забралась на стремянку.
— Где это тут… А, вот, держите.
Я одну за другой приняла из ее рук шесть увесистых коробок.
— Тут все вещественные улики по этим ограблениям. Вы смотрите, а я пока займусь каталогами. Нужно столько всего внести, а я две недели откладывала.
— Спасибо, — улыбнулась я.
Единственный стол был полностью завален, так что мне с уликами пришлось расположиться прямо на расставленных ящиках. Коробки с уликами были пронумерованы и аккуратно подписаны. Я с раздражение заметила в одной из них и собственное имя, выведенное ровным почерком: «Т. Прайс». Её я отставила подальше и потянулась к уликам с места первого преступления.
Из особняка барона Стерлинга инквизиторы вынесли сломанный защитный артефакт, осколки разбитого окна и несколько устройств, которые могли бы заинтересовать вора, но почему-то остались без его внимания. Я повертела в руках кусочек мутного стекла в медной оправе, подписанного как «Объект №9. Осколок защитного кристалла, вероятно, разбитого при взломе».
Улики я перебирала со смутным ощущением разочарования. У меня была иллюзия, что следователи переместили в хранилище самые значимые предметы, и при взгляде на них у мозаика сама сложится у меня в голове — но ничего подобного не произошло.
Я вздохнула.
— Нашли что-нибудь, мисс Прайс? — с любопытством спросила Мейбл, поднимая глаза от журнала, куда все это время что-то вписывала.
— Пока нет, — задумчиво пробормотала я, сортируя предметы из третьей коробки, а потом встрепенулась. — Зовите меня просто Теодорой, пожалуйста.
— Хорошо, — улыбнулась девушка. Ямочки у нее на щеках оказались очаровательными. И сама она была хорошенькой. Как зефир.
— Можно задать вопрос? — мысль опередила чувство такта.
— Можно задать вопрос? — мысль опередила чувство такта.
Мейбл удивленно приподняла брови:
— Пожалуйста.
— Почему вы пошли работать в Инквизицию?
— Ой, ну… — она задумчиво пожевала губу. — Обещаете не смеяться?
Мне стало еще любопытнее:
— Я очень постараюсь.
— В общем, моя мама очень любила детективы, читала их постоянно. Даже мне, с самого детства. Мне все это так нравилось. Так что я, можно сказать, всегда мечтала стать сыщиком, — Мейбл сказала это так тихо, что я едва расслышала её голос. — Правда, оказалось, что в следователи кого попало не берут, так что… — она обвела рукой вокруг себя, показывая на бумаги.
И чихнула.
— Будьте… — начала я, но чихнула следом.
В воздухе было пыльно и едва уловимо пахло чем-то сладким. Я поморщилась, пытаясь вспомнить, откуда мне знаком этот запах.
— И вовсе я не думала над вами смеяться, — наморщилась я, потирая зудящий нос. — Уверена, что у вас обязательно получится стать следователем.
В конце концов, мои мечты проявить себя талантливым артефактором были не менее амбициозными, чем у Мейбл.
— Было бы здорово, — вздохнула она, — Куплю себе лупу. Буду гоняться за преступниками.... Только каблуки придется снять.
Она разочарованно посмотрела на свои черные туфли-лодочки и пристукнула ими.
— Красивые, — кивнула я слегка заторможенно. В сознании у меня было пусто, и только стук каблучков о мраморный пол отдавался эхом. Цок-цок.
Цок-Цок.
— А еще ими можно наступать на ногу тем, кто плохо себя ведет, — хихикнула Мейбл, — Так вот р-раз, — она замахнулась ногой, каблук клацнул о пол, — а потом говоришь «Ах, простите, мистер Таллер, я такая неосторожная!».
Кровожадный взгляд на милом лице смотрелся до того неожиданно, что я засмеялась.
Цок-цок, звенело в мыслях, цок-цок. Мейбл подхватила мой смех.
— Кажется, мне тоже нужны каблуки, — потянула я, вспоминая руководителя артефакторов.
— Ох, вам очень пойдет! — Мейбл поддержала идею с улыбкой и снова принялась хихикать.
Я засмеялась вместе с ней и запрокинула голову. Тусклые светильники над головой качнулись, размножились, раскинулись по всему потолку, будто кто-то принес дедушкин артефакт, проецирующий карту звездного неба.
Воздух вокруг сделался густым-густым и весь словно искрился. Красиво. Как в сказке. Я протянула руку (до чего тяжелая!) и попыталась поймать одну искорку. Она растаяла, не успев коснуться кожи.
В архиве было ужасно душно. Я расстегнула верхние пуговицы рубашки с высоким воротом.
Что же это за запах…
Мысли пытались зацепиться одна за другую, но, не находя опоры, проваливались в пропасть.
Пахло словно карамельками… Алистер стащил у меня из дома карамельку… Алистер…
Одна единственная мысль щелкнула, будто шестеренка в механизме.
— Мейбл, — спросила я, пытаясь сфокусировать взгляд на девушке. Её фигура расплывалась передо мной на трех разных Мейбл. — А что в ящиках, на которых мы сидим?
Она перевела заторможенный взгляд вниз, на грубые деревянные ящики без маркировки, а потом снова на меня. Ее зрачки были чуть расширены, а щеки горели румянцем:
— Не знаю, — беззаботно ответила она, болтая ногами. — Мне сказали, их оставят тут, пока не освободится место в опечатанном хранилище. Доставили несколько дней назад из порта.
Из порта. Где как раз на днях арестовали партию пыльцы пикси — мистер Хоторн сам мне об этом сказал.
— Мейбл, — я снова позвала секретаршу. — Сдается мне, мы сидим на горе фейской пыльцы.
— О-о-о, — потянула она глубокомысленно. — Тогда понятно, почему мне так весело! Обычно мне не бывает весело на работе.
Я смутно ощущала, что поводов для радости нет, но смех так и рвался из горла. Мейбл захохотала вместе со мной.
— Я же просила не шуметь! — пророкотал грозный голос. Дверь.
Мейбл пискнула и принялась трясти меня за плечо:
— Я говорила, что она ненормальная! — громко зашептала она и подняла голову, обращаясь к артефакту. — У нас тут следственный эксперимент!
— Никаких экспериментов! Прекратите немедленно, или я позову стражу!
Меня скрутило новым приступом смеха. Я попыталась спрятать его в ладонях, но воодушевленная Мейбл уже пригрозила охраннице пальцем:
— А вот и не позовете! Вы же дверь.
— Я артефакт пятого уровня! У меня есть система оповещения!
Дверь не соврала: низкий колокольный звон ухнул на весь архив, оповещая о том, что творится что-то неладное. Громкий звук сдавил мне виски, и голова закружилась, как на карусели.
Золотая пыль блестела у меня перед глазами, а все остальное казалось таким далеким: скрип двери, стук шагов, возмущенные голоса…
— Что здесь происходит?
Властный голос подействовал отрезвляюще. Я постаралась сфокусировать взгляд на фигуре передо мной и, пусть и не с первой попытки, различила Алистера.
Мейбл попыталась что-то ответить, но вместо слов сложилась пополам в новом приступе смеха. Алистер внимательно посмотрел на нее, на мою глуповатую улыбку и опустил взгляд к ящику, на котором я сидела, закинув ногу на ногу.
Щелк! Шестеренки в его голове проделали тот же путь, что недавно — в моей:
— Гримсби! — недобро позвал он. Широкоплечий следователь за его спиной вытянулся по струнке. — Что здесь делают ящики с пыльцой пикси?
— Хранятся, сэр… вместе с остальными уликами…
— А если бы поймали преступника с гранатой, вы и бы и ее отправили в архив?
— Да, сэр… то есть нет, сэр!
У Алистера заходили желваки.
— Живо опечатайте ящики и переместите в защищенное хранилище. Я поговорю с вашим руководителем позже. Пусть объяснит вам, что такое голова и как ей пользоваться.
Ну до чего суровое у Алистера лицо! Взглядом пытается заморозить, не иначе.
— Не хмурься, — потребовала я, касаясь складки между его темных бровей. Какая глубокая. Целая пропасть! — Не то появятся морщины.
Я провела пальцем вниз, к переносице, по идеально прямому носу. Такой можно в мастерской вместо линейки использовать.
— Крем от морщин ужасно дорогой! — ахнула Мейбл, роняя лицо в ладони. Плечи её тряслись не то в рыданиях, не то в беззвучном смехе.
— У него отец герцог, — успокоила я, снова возвращая взгляд на Алистера. Казалось невозможным, но складка между бровей стала еще глубже. — На крем деньги точно найдет!
Он перехватил мое запястье и отвел в сторону. Я разочарованно охнула.
— Сколько вы здесь просидели? — спросил инквизитор, игнорируя мои советы.
— Два часа безобразия! — сдал нас артефакт. Права была Мейбл на ее счет, характер не сахар. Ух, я бы ей открутила пару гаек. Посмотрела бы, как она тогда заговорила.
— Два часа и тридцать пудов фейской пыльцы, — Алистер прикрыл глаза рукой. — Стоун, сопроводите мисс... — он бросил взгляд на Мейбл, которая теперь тихо икала, — сопроводите секретаря Хоторна в медицинское крыло. Убедитесь, что ей окажут помощь.
— Есть, сэр! — рявкнул другой следователь и бросился исполнять приказ. Похож на очень старательного спаниеля. Разве что хвостом не вильнул. Я хихикнула от этой мысли.
— Вам тоже нужно прийти в себя, мисс Прайс, — сказал Алистер. Его пальцы все еще держали мое запястье.
Нет, ну что он себе позволяет. Я потянула руку и замотала головой:
— Нет-нет, я никуда не собираюсь, — я попыталась отклониться назад, но накренилась слишком сильно и махнула ногой, чтобы удержать баланс. — У меня тут... очень важная работа. С уликами.
Перед глазами плясали разбитые магические кристаллы и белые бирки.
— Улик на сегодня уже достаточно, — тихо выдохнул Алистер и подхватил меня на руки.
— Улик на сегодня уже достаточно, — тихо выдохнул Алистер и подхватил меня на руки.
Мир покачнулся, стеллажи с коробками накренились. На мгновение мне показалось, что подо мной разверзлась пропасть — в страхе от падения я вцепилась в плечи Алистера и ткнулась носом ему в шею. Приятно.
Я смутно помнила, что должна за что-то на него злиться, но никак не могла вспомнить, в чем там было дело. Обида была такой далекой, а тепло тела таким настоящим… Одна его рука лежала у меня на лопатках, другая придерживала под коленями. До чего уютно. Я прикрыла глаза. Всего минуту — и я постараюсь вспомнить.
Ритмичные шаги укачивали, словно волны, а каблуки ботинок Алистера были совсем не такими звонкими, как у Мейбл.
Перед глазами вставали картины, сменяя одна другую.
Дедушка журит меня за то, что без спросу стащила его напильник из мастерской.
Ученик дедушки хлопает дверью и что-то зло бормочет себе под нос, игнорируя меня.
Алистер держит губами гвоздик и, балансируя на хлипкой стремянке, прибивает вывеску над входом в мою будущую лавку.
«Объект №9» поблескивает из ящика с уликами гравировкой на медной оправе.
Что-то хлопнуло, щелкнуло — и я резко открыла глаза. Алистер все еще держал меня, но в полутьме я различила его экипаж вместо серых стен хранилища. Я поезрала, удобнее устраиваясь в кольце рук, провела носом вдоль его шеи, вдохнула знакомый запах.
— От тебя пахнет кедрами, — сонно пробормотала я. Сухой язык едва ворочался, ужасно хотелось пить. — Это такой парфюм? Или ты каждое утро бегаешь в лес? Обнимаешь там деревья…
Образ Алистера с хвоей в волосах, на которого падает кедровая шишка, показался мне страшно уморительным — я снова засмеялась, пряча лицо у него на груди.
Пальцы Алистера сильнее сжались на моей талии.
— В лес, — короткий смешок защекотал мне ухо. — Именно этим я по утрам и занимаюсь.
Я снова провалилась в странное состояние между реальностью и сном. Сознание то вспыхивало яркими образами, то снова гасло, погружаясь в теплую вязкую дремоту. В видениях Алистер чудился мне молодым следователем — он гладил меня по щеке и улыбался. Алистер настоящий смотрел льдистыми глазами, и я никак не могла разгадать выражение его лица.
Реальность вернулась ко мне вместе с ощущением твердой поверхности под спиной.
Я резко села — и мгновенно расплатилась за это головокружением.
Я лежала на кровати в просторной спальне. Высокий шкаф из темного дерева, кресло у камина, широкие окна…
— Штаб-квартира инквизиции очень изменилась, — пробормотала я, потирая ноющие виски. Веселая эйфория сменилась слабостью, и я вся будто состояла из ваты.
— Ты у меня дома, — ответил Алистер. Он стоял в шаге от кровати, уже без форменного пальто, только в жилете и рубашке с закатанными до локтей рукавами.
— Хочу к себе, — сказала я, черпая решимость откуда-то из глубин сознания. Я попыталась откинуть одеяло, но оно оказалось тяжелым, будто каменным.
Алистер покачал головой:
— Сперва тебе надо протрезветь. Действие пыльцы пикси не проходит так быстро.
Он плеснул что-то в стакан из кувшина и протянул мне. Зеленовая муть выглядела похожей на болото, и фантазия услужливо дорисовала в стакане камыши и мух.
— Что это? — я поморщилась от возникшей картины, но еще больше — от запаха.
— Травяной отвар. Снимет остаточные эффекты пыльцы.
Я взяла стакан — рука заметно тряслась мелкой дрожью. Пить хотелось ужасно, но от первого же глотка у меня скривилось лицо. Горечь была невозможная. Почему пыльца сладкая, как карамельки, а от противоядия хочется удавиться?
— Ну уж нет. Гадость, — я затрясла головой, отказываясь продолжать пытку.
— Выпей. Иначе промучаешься до завтра, а потом еще будет похмелье.
— Оставь меня с моим похмельем и уходи.
— Пей.
Я угрюмо затрясла головой, протягивая отвар обратно.
Алистер забрал стакан у меня из рук, но я рано решила, будто испытание закончилось. Он поднес стакан к губам, сделал большой глоток, — я удивленно проследила за движением кадыка, — а затем наклонился ко мне. Прежде чем я успела что-либо сообразить, его губы накрыли мои.
Я попыталась дернуться назад, но Алистер придержал меня за подбородок, не давая отвернуться. Мягкость губ смешалась с травяной горечью отвара. Мне не оставалось ничего другого, кроме как проглотить его.
В кристально чистом сознании пролетела одна единственная мысль: интересно, Мейбл так же лечат от последствий дурмана?
Я приоткрыла глаза, но Алистер не отстранился. Вместо этого его ладонь легла мне на затылок, притянула ближе. Должно быть, это пыльца пикси заставила меня прижаться теснее, обвить его шею руками, что-то бессвязно простонать в распахнутые губы.
Я не помнила, за что злилась на него, не помнила причин разлуки. Если честно, в этот момент я и собственное имя едва ли смогла бы назвать. Пальцы Алистера зарылись в мои волосы, вторая рука прочертила линию вдоль позвоночника, сжала талию.
— Нужно прекратить, — пробормотал он мне прямо в губы.
Какие глупости он говорит. И кто еще из нас сейчас не в себе. Я чуть прикусила ему нижнюю губу.
— Иначе утром ты придешь в себя…
Пальцы Алистера коснулись моей щиколотки, двинулись вверх по ноге, задирая подол юбки, очертили узор на колене.
— …и моим подчиненным придется расследовать убийство инквизитора…
Поцелуи сместились на шею, обожгли тонкую кожу у ключиц.
— …совершенное с особой жестокостью.
Он едва прикусил кожу на моей шее, сильнее сжал в объятиях и резко отстранился. Щеки у меня горели — наверняка от пыльцы. Алистер задержал на мне взгляд и после короткого раздумья натянул одеяло почти до самых моих ушей.
— Спи, — потребовал он. И сколько можно повторять, что я не его подчиненная.
— Не хочу, — соврала я.
— Почему?
Мыслей в голове не осталось совершенно.
— Когда я проснусь, ты снова исчезнешь, — мое бормотание было едва различимым.
— Я никуда не уйду, — тихо сказал Алистер, оставаясь сидеть на краю кровати.
Цок-цок — стучало мое сердце. Цок-цок.

----------

Алистер

Алистер
В Инквизиции у Алистера Вейна была репутация человека, не допускающего ошибок. Рано занявший высокий пост, он был вынужден раз за разом её оправдывать — перед кабинетом министров, въедливыми газетчиками и собственными подчиненными. Тем не менее, сегодня он наделал столько ошибок, что сбился со счета.
Первой ошибкой было подхватить Теодору на руки — там, в пропахшем сладкой отравой архиве. Он должен был приказать дежурному позаботиться о ней, но при виде девушки с румянцем на щеках и лихорадочным блеском в глазах его хваленая рассудительность пошла трещинами.
Вторую ошибку он совершил, когда выбрал привезти Теодору в свой дом, а не оставить ее на попечение штатных целителей. Ни одно из оправданий, которые он старательно повторял сам себе, не выдерживало критики. Если быть до конца честным, в тот момент им руководила вовсе не логика.
Третья ошибка была худшей из всех. Алистер знал, что нельзя было после всего сделанного целовать Теодору. Он не собирался этого делать. И все же она ответила на поцелуй, прильнула к нему, обвила руками за шею... Близость знакомого тела и мягкость ее бледной кожи так кружили голову, будто это Алистер был не в себе от фейской пыльцы.
Остатки выдержки ушли на то, чтобы отстраниться от Теодоры.
Он до сих пор чувствовал во рту горький привкус травяного отвара. Избавляться от него не хотелось.
Теодора что-то сонно забормотала и заворочалась во сне, сбивая в сторону одеяло. Под действием лекарства ее щеки перестали гореть красным, а рваное дыхание выровнялось.
Алистер осторожно поправил одеяло.
Нет, все-таки череда ошибок началась в момент, когда он согласился пригласить Теодору в качестве консультанта. Идея принадлежала Элиасу, и Алистер успешно от нее отговаривался — до тех пор, пока не оказался в знакомой лавке на Мэлроуз-стрит. Глядя на разгромленный магазин и битое стекло витрины, он мог только благодарить судьбу за то, что Теодора не пострадала при ограблении. Вор уже дал понять, что жизни свидетелей ничего для него не стоят. Если бы Теодора оказалась одной из них…
Но она была цела.
Не сделал ли он все хуже, когда привлек её к этому расследованию? Может, безопаснее было бы держать Теодору подальше — понадеяться, что преступник потерял к внучке Флеминга всякий интерес? Если и так, Алистер с этим не справился.
Стены, которые он так упрямо возводил в своем сознании за годы разлуки, рухнули при первой же встрече.
Теодора смотрела на него свирепым взглядом, и против всякой воли это вызывало в Алистере затаенную радость от того, что она до сих пор думала о нем и что-то испытывала. От подобных мыслей он чувствовал себя последним подлецом.
Алистер устало помассировал переносицу. Ругательства, которыми его при новой встрече наградила пудреница Теодоры, были совершенно оправданы. И если он не хотел и дальше все портить, нужно было взять себя в руки.
Он встал, плеснул в стакан немного бренди из графина, стоящего на низком столике, и выпил в один глоток. Терпкий вкус смыл горечь с языка.
Теодора просила его остаться, а он пообещал никуда не уходить.
Половина кровати рядом с девушкой была пустой. Долгую минуту Алистер смотрел на неё, затем развернулся к софе у окна и лег, не давая себе возможности передумать.

----------

Глава 5.

Глава 5.
Утренний свет щекотал закрытые глаза. Сознание у меня было мутным, липким, и мысли вязли в нем, как мухи в заветренном варенье. Веки словно налились свинцом. Я со стоном перевернулась на спину и уставилась на высокий светлый потолок, украшенный лепниной. Это однозначно не была моя комната.
Воспоминания о событиях прошлого дня обухом ударили по голове: каблучки Мейбл, карамельный запах пыльцы, теплые объятия Алистера, его руки на моей спине, талии, щеке, бедре… поцелуй.
Я зажмурилась, чувствуя, как щеки заливает краска стыда и злости. Как я могла? Какон мог?
Я пожалела, что не взяла с собой пудреницу — вот кто смог бы вовремя привести меня в чувства и докричаться даже сквозь завесь дурмана.
— Доброе утро.
Я открыла глаза. Алистер стоял на пороге, уже одетый по-деловому. Он держал кружку, от которой поднимался пар, и выглядел так, будто прекрасно выспался и уже успел спасти полгорода до завтрака. И ни следа раскаяния на гладковыбритом лице.
— Выпей, — не то предложил, не то приказал он, ставя кружку на тумбочку по левую руку от меня. — Скоро принесут завтрак. Тебе нужно поесть, чтобы прийти в себя.
Я сейчас действительно была не в себе, но овсянкой этого никак не исправить.
— Я не голодна, — отрезала я, откидывая одеяло. Я была в своей вчерашней одежде, хоть и сильно измятой.
От чая тоже хотелось из принципа отказаться, но в горле скребло от жажды, так что я сдалась. Чай оказался горячим и травяным — похожим по вкусу на вчерашнее варево, но менее горький. Я вспомнила, каким образом вчера выпила то зелье, и спрятала взгляд.
Алистер протянул руку, забирая у меня опустевшую кружку:
— Не упрямься. После пыльцы…
— Я прекрасно знаю, что бывает после пыльцы, — перебила я его. На самом деле, симптомы похмелья были мне известны только примерно, но слушать нотации Алистера сейчас хотелось меньше всего. Как и оставаться в его доме.
Я злилась. На него — за то, что воспользовался ситуацией и теперь делает вид, что ничего особенного не произошло. На себя — за то, что позволила этому случиться. А что еще хуже, мне понравилось. Настолько, что если бы Алистер сейчас отставил в сторону эту проклятую кружку и притянул меня к себе, я бы не стала сопротивляться.
Он посмотрел на меня с весельем во взгляде, — знал, что отказываюсь я из чистого упрямства, — и со вздохом кивнул:
— Как скажешь. Подожди немного, я заберу несколько документов из кабинета и отвезу тебя домой.
— Сама доберусь, — снова отказалась я, поднимаясь с кровати.
Легкое головокружение — это ничего. Ноги вполне держали меня вполне уверенно.
— Хорошо, — выдохнул Алистер, уже с трудом скрывая раздражение. Кажется, он очень старался со мной не спорить. Чувствует свою вину? Есть, за что. — Отдохни сегодня.
На этот раз я оказалась не из принципа:
— Нет, я приведу себя в порядок и доберусь до Инквизиции, — сказала я, застегивая пуговки на полуботинках. — У меня появилась одна мысль, хочу еще раз взглянуть на улики и показать мистеру Хоторну.
«Объект №9» никак не шел из головы. Если я не ошиблась, это будет значить, что я смогла принести хоть какую-то пользу в качестве консультанта.
— Может, стоит сделать перерыв в осмотре улик? — Алистер не удержался от шпильки.
И как только наглости хватает у человека.
Я причесала пальцами волосы. Зеркала в спальне не было, но я понадеялась, что каштановые пряди стали чуть меньше походить на гнездо. Только после этого я медленно подошла к Алистеру и ткнула пальцем ему в грудь.
— А мне показалось, вчера ты был не прочь воспользоваться эффектом пыльцы.
Алистер как будто смутился.
— Я прошу прощения, — не стал отпираться он. — Такого больше не повторится.
— Вот и замечательно, — кивнула я и, обогнув его, пошла к выходу.
Он сказал верные слова, и мне не хотелось показать, что меня они задели.
— Четыре дня! — звенела пудреница. Кристалл на серебряной крышке пульсировал от возмущения. — Он полгода вертел тобой, как хотел, обещал жениться, бросил в один день без всяких объяснений, потом появился на твоем пороге через несколько лет, а тебе потребовалось всего четыре дня, чтобы оказаться в его постели! Ты даже неделю не подождала ради приличия!
— Технически это была не его постель, а постель в его доме, — устало сказала я. Против остального возразить было нечего.
Пудреница недолго помолчала, раздумывая:
— И что, как этот дом? — она привыкла к богатой обстановке вокруг и явно по ней скучала.
— Красивый особняк с видом на Амберли-парк.
— Вот! А тебя он водил в какую-то нищую квартирку над пабом! — по тону артефакта было непонятно, возмущен он за меня или хочет обидеть. — Может, он скрывал тебя от жены и детей?
— Он не женат, — сказала я уверенно. Если бы это было не так, газетчики наверняка бы знали.
Все остальное действительно казалось странным. Когда мы с Алистером познакомились, он был обычным следователем и ничто в нем (форменная одежда, тяжелая работа, простые привычки) не выдавало герцогского наследника.
Он появлялся у меня на пороге после ночного дежурства и называл спасительницей, когда я ставила перед ним кружку дешевого кофе. На первое свидание он повел меня гулять по крышам в гавани и целовал под звездами. Он помогал мне приводить в порядок старое помещение, которое позже стало моей лавкой: заменял скрипящую ступеньку и затаскивал в мастерскую тяжелый шкаф.
Так странно было думать, что мой Алистер и нынешний господин Вейн — это один человек.
Хотя иногда в его взгляде…
— Немедленно перестань! — оборвал мои мысли строгий голос пудреницы.
— Что?
— Думать о нем так мечтательно.
— Да я и не…
— Моя дорогая, — снисходительно произнес артефакт, — у тебя все на лице написано. И даже не думай снова оставлять меня дома! Если сама не можешь держать себя в руках, так хотя бы послушай старших.
Я поджала губы. Слушать нотации пудреницы не хотелось, но самой себе я тоже больше не доверяла. Так что я сунула артефакт в сумку и вышла из лавки, чтобы добраться до Инквизиции. Исключительно по делу.
В приемной у кабинета мистера Хоторна было пусто: Мейбл сегодня не было на месте.
— А, мисс Прайс! — поприветствовал меня следователь, когда я коротко постучала и заглянула к нему. — Как вы себя чувствуете? Может, вам стоило отдохнуть?..
— Все в порядке, — соврала я, игнорируя ноющую боль в висках. — На самом деле, я хотела еще раз взглянуть на одну из улик в хранилище. Я не уверена, но возможно кое-что заметила.
Мистер Хоторн заметно оживился:
— Правда? Конечно, идемте. После вчерашнего инцидента там все уже убрали. Простите, что так получилось.
— Это не ваша вина, — улыбнулась я.
Из хранилища действительно пропал уже знакомый мне запах карамели. К сожалению, прямо в дверях мы столкнулись с Готфри Таллером.
Увидев меня, он остановился и расцвел улыбкой, которая не предвещала ничего хорошего:
— А-а-а, наш юный консультант. Контролируете, что мы не упустили из виду ничего важного? Это правильно.
— Мы собираемся взглянуть на улики, — отозвался мистер Хоторн, защищая меня от неловкого разговора.
— Что ж, я всегда рад поучиться чему-то новому у молодых талантов, — улыбнулся Таллер, не давая шанса избавиться от него. Он поудобнее перехватил небольшую коробку, которую держал в руках и демонстративно сделал шаг назад в хранилище. — Показывайте, не стесняйтесь.
Я прикрыла глаза, стараясь скрыть досаду. Я и так не была уверена в своих предположениях, а самодовольные улыбки артефактора портили мое и без того скверное настроение.
Словно этого было мало, в конце коридора показалась еще одна фигура. Алистер. Он подошел к нам ровным шагом с совершенно непроницаемым лицом. Если бы я сама не сказала ему, что собираюсь в хранилище, сочла бы это случайностью.
— Что у вас здесь? — спросил он тоном строгого руководителя.
— Ваш очаровательный консультант собирается явить нам чудеса дедукции, — просветил его Таллер. Я видела, с каким трудом мистер Хоторн удержался от закатывания глаз.
— Всего лишь хочу проверить одно наблюдение, — вставила я, пытаясь снизить ожидания. Вряд ли хоть на кого-то из присутствующих это подействовало.
Я пошла к стеллажам с коробками. Трое мужчин тут же отправились за мной следом, и только одному из них я была рада. Разумеется, мистеру Хоторну.
Нужная мне вещь лежала вместе с другими предметами из особняка барона Стерлинга. Я достала тот самый «объект №9», который мерещился мне вчера даже под действием дурмана. Я повертела его в руках осколок, с облегчением убедилась в своих подозрениях и протянула его мистеру Хоторну.
— Вот. Я вчера все не могла понять, что меня смущает. В документах это значится как осколок защитного кристалла, но это не может быть он. Для защитных артефактов обычно используют сталь, а здесь медная оправа.
Мистер Хоторн кивнул, пока не понимая, к чему я клоню. Взглядов остальных присутствующих я старательно избегала.
— Тогда что это?
— Я думаю, это обломок устройства, которое вор использовал для взлома. Что-то вроде универсальной отмычки. Это сложные артефакты, обычно их делают одноразовыми. Я думаю, вор сломал свой при ограблении, не заметил этого и оставил деталь на месте.
Таллер фыркнул:
— Выходит, теперь мы с уверенностью можем сказать, что ограбленный дом взломали? Какая… ценная находка.
Признавать, что кто-то из его подчиненных неверно атрибутировал артефакт, мистер Таллер, конечно же, не стал. Хорошо, что это было не единственным моим наблюдением. Я заставила себя проигнорировать пышущего самодовольством мужчину и повернула артефакт ребром вверх:
— Если присмотреться, тут виден узор на корпусе, — я постучала ногтем по ровному кругу, от которого в разные стороны выходили три луча. — Это клеймо мастера, который создал отмычку. Если найти его, можно попытаться узнать, кто покупал такие устройства в последнее время. Вещь непростая в изготовлении и довольно дорогая. Вряд ли их продают слишком часто.
Алистер молча взял у меня осколок и поднес его поближе, рассматривая. Затем коротко кивнул. Мистер Хоторн в задумчивости почесал кончик носа:
— Возможно, возможно… Правда, это будет непросто. В подпольных мастерских инквизиторов, сами понимаете, не жалуют. Постараюсь узнать что-нибудь у наших информаторов, — он обернулся к Алистеру. — Думаю, это займет около недели. Может, две.
— Две недели? — снова вмешался Таллер, вскидывая кустистые брови. — За это время наш вор успеет обчистить половину Грейсвуда.
— Готфри, — холодно позвал Алистер, переводя взгляд на руководителя артефакторов. Тон его не предвещал ничего хорошего. — Если правильно помню, я жду от вас отчет по партии тех неисправных артефактов, которые закупил дворец.
— Да, я почти…
— Вот и прекрасно, — кивнул Алистер. — Буду рад выслушать ваше мнение после того, как вы разберетесь со своими прямыми обязанностями.
Мистер Таллер разве что зубами не скрипнул. Тем не менее, он натянул на губы свою приторную улыбку:
— Как вам будет угодно, — сказал он, кивнул мне с наигранным подобострастием и грузно зашагал в сторону выхода.
— Как вам будет угодно, — сказал он, кивнул мне с наигранным подобострастием и грузно зашагал в сторону выхода.
Мы втроем молча проводили его удаляющуюся фигуру.
— Итак, информаторы, — первым произнес Алистер, возвращая нас к теме разговора.
Я пожевала губу, раздумывая, стоит ли говорить. Возможно, лучше было промолчать, но раз уж эта история с поиском мастера была моей идеей…
— Вообще-то я могла бы поспрашивать про создателя отмычек. Я знаю нескольких людей в Кривой миле… Ничего серьезного, конечно, — поспешила уточнить я, заметив, как взлетели брови мистера Хоторна. — Но им может быть известно, кто помечает работы таким клеймом.
Кривой милей называли несколько улиц, куда стекались сомнительные личности со всей столицы. Ростовщики, любители дурмана, скупщики краденного, отребье всех мастей и по-настоящему опасные люди — там каждый находил что-то для себя. С тех пор, как отец довел нашу семью до долговой ямы, я узнала это место лучше, чем хотелось бы.
— И насколько близко вы знаете этих людей? — уточнил Алистер ровным голосом, в котором я угадала раздражение. Ох, не его это дело, с кем я общаюсь.
— Не особенно, — натянуто улыбнулась я, стараясь сохранить разговор исключительно в деловом русле. Мой взгляд то и дело соскальзывал на губы Алистера, но присутствие сосредоточенного мистера Хоторна помогало сохранять самообладание. — Но я могу задать им вопросы, а они могут дать ответы.
— Вы ведь не работаете на контрабандистов? — Алистер не стал ходить вокруг да около. Его холодные глаза смотрели прямо на меня.
Я моргнула от неожиданности и перевела взгляд на мистера Хоторна. Он что, тоже так решил? Я покачала головой, стараясь скрыть раздражение.
— Если бы я работала на контрабандистов, господин инквизитор, я бы не торговалась с вами за тридцати гримов в день. Они платят куда щедрее.
Это была правда, я хорошо представляла себе расценки. Мне не раз предлагали взяться за небольшую подработку — так это называлось. Хорошие деньги, свобода творчества, и даже не обязательно создавать откровенно преступные устройства вроде отмычек — просто выполняй заказы и не задавай лишних вопросов. Но я отказалась.
Пусть деньги и были мне нужны, не хотелось создавать вещи, которые кто-то использует в дурных целях. Дедушка бы такого никогда не одобрил.
Алистера мои слова насторожили еще больше, но спорить он не стал.
— Что ж, хорошо. Завтра мы отправимся поговорить с вашим знакомым.
Я скептически подняла бровь. Лорд-инквизитор в Кривой миле будет выделяться, как тролль на королевском балу.
— Считаете, там хоть кто-то захочет поговорить со стражем порядка? Лучше мне пойти одной.
— Я вполне способен маскироваться, — холодно улыбнулся Алистер. У него что, нет других дел?
— Ваше лицо каждую неделю мелькает на первой полосе. Мистер Хоторн, скажите ему.
Следователь замер, ощутив на себе два свирепых взгляда:
— Сэр, я полагаю, мисс Прайс права. Если мы хотим незаметно что-то выяснить, будет куда лучше, если расспросами займутся не инквизиторы. И раз мы уже привлекли мисс Прайс к этому делу…
Я обернулась на Алистера с торжествующим выражением лица.
— Хорошо, — он разве что зубами не скрипнул от раздражения. — Буду ждать вашего отчета сразу после визита.
— Конечно.
Что ж, значит, Кривая миля.
В злачный район я отправилась на следующий день еще до обеда — вечером эти места становились совсем уж небезопасными для одиноких прогулок.
Кривая миля встретила меня знакомой смесью запахов: жареная рыба, пиво, сырость подворотен и дым. Район казался клубком переплетающихся улочек — дома там цеплялись друг за друга, словно пьяницы. В отличие от сияющего Грейсвуда, никто здесь не заботился об аккуратности фасадов, а зеленых газонов тут и вовсе отродясь не бывало.
Это был верхняя часть Мили — неопрятная, но все же законопослушная. Здесь еще можно было встретить случайного горожанина, который шел по своим делам в приличной одежде и по ошибке свернул не туда. Настоящая жизнь кипела внизу: в сети подвалов и канализаций, куда вели неприметные двери и скрипучие лестницы.
Вслед мне донесся призывный свист, и я прибавила шаг.
— Зря ты пошла сюда одна! — бурчало из моего кармана. — Пусть с этим делом разбирается тот, кто тебя в него втянул.
— Я не одна, ты же со мной, — задобрила я пудреницу.
Ответом мне стало смущенное фырканье. Лесть в таких случаях срабатывала безотказно.
Я привычно свернула в одну из подворотен, миновала двух мрачных типов, играющих в кости на перевернутой бочке, и нырнула в дверной проем без вывески.
Небольшая лестница с каменными ступенями вывела меня в широкий коридор, в котором пахло сыростью и мхом. Нижнюю часть Кривой мили освещали магические светильники, и только в редких местах дневной свет пробивался через подвальные окна. После трех поворотов я остановилась перед знакомой дверью с резным узором.
— Я к Морвенне, — сказала я громиле-стражу, который смерил меня изучающим взглядом.
— Она не принимает посетителей.
Прежде чем я начала спорить, хриплый голос из-за двери произнес:
— Пусть проходит.

----------

Глава 6.

Глава 6.
Кабинет Стальной Морвенны напоминал сокровищницу. Просторное помещение без окон было застелено пестрыми коврами, а вдоль стен тянулись стеллажи с диковинными предметами, склянками и статуэтками.
Сама хозяйка сидела в глубоком кресле, обитом темно-красным бархатом, и раскуривала длинную трубку из резной кости.
Невысокая, крепко сбитая, Морвенна держала в своих руках добрую часть Кривой мили. Грубоватые черты лица и квадратный подбородок выдавали в ней гномью кровь. Темные с сединой волосы были собраны на затылке в сложный узел, а на на всех пальцах поблескивали разномастные кольца — тоже характерная привычка её гномьих предков. На указательном пальце правой руки был надет серебряный коготь-наперсток. От него исходил едва заметный магический гул, выдававший артефакт: я не знала, для каких целей он служит, и надеялась никогда не проверить это на своей шкуре.
Морвенна выпустила в воздух кольцо дыма:
— Проходи, девочка.
Она всегда звала меня девочкой, и я подозревала, что это не худшее прозвище, которое можно было от нее получить.
— Спасибо, что согласилась поговорить, Морвенна.
— Ну как же я могу отказать своей очаровательной должнице, — кривовато улыбнулась она и поманила меня пальцем. — Принесла деньги?
— До очередного платежа еще неделя, — напомнила я.
Со средствами, которые я получу за услуги консультанта, мне как раз хватит на этот раз…
Быть в должницах у Стальной Морвенны — все равно, что разгуливать с удавкой на шее, но выбирать мне не приходилось. Когда отец начал проматывать состояние и влезать долги, он сперва обращался за ссудами в банк, затем — к ростовщикам, но со временем опустился до нижней части Кривой мили. Новые проигрыши в картах все увеличивали и без того существенный долг, так что к моменту отцовской смерти мы с мамой унаследовали стопку долговых расписок. Большая часть из них была помечена печаткой Стальной Морвенны.
— Тогда что? Отсрочек я не даю, тебе ведь это известно, — сказала Морвенна. — Или, наконец, решила заключить со мной сделку?
Морвенна не раз предлагала свои условия: работать на нее в обмен на списание долга. Последнее предложение было совсем уж заманчивым — всего год работы и полное освобождение от кабалы, которая досталась мне от отца. Я чувствовала себя полной дурой, отказываясь от такой щедрости, но Морвенна получила свое влияние отнюдь не мягким нравом и добрыми делами. Едва ли я провела бы год, создавая для нее самопишущие перья. Нет уж, работать на себя было куда спокойнее для совести.
— Может быть, в другой раз, — я улыбнулась, стараясь смягчить отказ.
— Знаешь, — к потолку воспарило новое колечко дыма, — отчасти я даже уважаю твою упертость. Но принципами сыт не будешь…
— Я это учту. Но в этот раз я всего лишь хотела задать тебе вопрос, — я намеренно избегала слов вроде «попросить об услуге». Морвенна и без того вряд ли поможет мне бесплатно.
— Удиви меня, — предложила она, приподнимая одну бровь.
— Я ищу мастера, — я достала из сумки листок, котором было аккуратно срисовано клеймо с артефакта-отмычки. — Он ставит на свои работы этот знак.
Морвенна не взяла лист, лишь мельком взглянула.
— А-а-а, знаю-знаю. И зачем он тебе понадобился?
— Просто хочу с ним поговорить.
Морвенна цокнула языком:
— Поговорить, значит. Если бы ты пришла сюда сама, я бы и согласилась тебе помочь за умеренную плату… скажем, пять тысяч гримов. Но ты привела на хвосте Инквизицию, — она покачала головой, — а я этого не люблю.
— Что?..
— А ты даже не заметила? За тобой через всю Милю следует один вороненок.
Воронами в этих местах называли людей Инквизиции. Это что же, Алистер приставил кого-то за мной следить? От раздражения я сжала губы, и Морвенна усмехнулась, глядя на мою реакцию.
— Я прошу прощения, Морвенна, — врать и отпираться было бы себе дороже. — Я рассчитывала прийти сюда одна. Но мастер, которого я ищу, знает человека, разграбившего мою лавку. У меня украли вещи, перевернули мастерскую вверх дном, и я не собираюсь ждать, пока вороны сами его поймают.
Формально это не было ложью, но я постаралась подать все так, чтобы Морвенну устроил мой ответ. Она задумчиво постучала когтем-наперстком по столу.
— И что же, ты полагаешь, что ради этого я должна сдать кого-то из наших мастеров воронам?
— Этому человеку ничего не грозит, я обещаю. Я сама задам ему несколько вопросов, и Инквизиция его не тронет.
— В таком случае, у меня будет встречное предложение, — Морвенна улыбнулась, и от этого выражения не веяло ничем хорошим.
Она взяла лист бумаги, чиркнула несколько строк и запечатала сургучом, использовав одно из колец в качестве штампа:
— Передай это своему новому хозяину или с кем ты там теперь водишься. Если он согласится на мою скромную просьбу, я сочту это платой и ты получишь свое имя. Если откажется, больше не появляйся здесь с подобными предложениями. И не советую задерживать следующий платеж.
Я взяла записку:
— Спасибо, Морвенна.
Я вышла из ее кабинета, медленно закипая от гнева.
— А я тебе… — начала было пудреница, но я придержала ее створки до того, как она успела прочитать мне новую нотацию. Сейчас было совсем не до того.
Значит, надсмотрщика ко мне приставил?
Я зашагала назад, не оборачиваясь — поднялась на верхний уровень и вынырнула из проулка. На широкой улице замедлила шаг, делая вид, будто разглядываю прилавок с сушеными травами. Пока ничего. Я двинулась дальше, и только у очередного свертка заметила тень, мелькнувшую у себя за спиной. Если бы Морвенна не сказала о хвосте, я бы и не догадалась, что за мной кто-то следует.
Я остановилась у очередного прилавка, немного помедлила, и резко развернулась к тому, кто поглядывал за мной от рыбной лавки. Молодой человек дернулся от неожиданности. Это был тот самый следователь, который осматривал мой дом после ограбления.
— Что, хороший улов? — язвительно уточнила я.
— Да я… — парень настолько удивился, что начал оправдываться от растерянности.
— Передайте мистеру Вейну, чтобы в следующий раз приставлял для слежки кого-то менее заметного.
Я развернулась и направилась в сторону Инквизиции: у меня для Алистера было письмо и пара ласковых.
Я надеялась, что раздражение немного ослабнет за время пути, а я появлюсь в кабинете Алистера с заготовленной речью и холодным достоинством — но вместо этого только сильнее накручивала себя.
Игнорируя уже знакомый мне департамент по борьбе с магическими преступлениями, я поднялась сразу на пятый этаж, где располагался кабинет Алистера. Его секретарь, брюнетка в строгом платье, обернулась, когда я без стука зашла в приемную:
— Кажется, вам не назначено, мисс…
— Он меня ждет, — бросила я, не замедляя шаг, и толкнула тяжелую дубовую дверь.
Девушка подскочила на ноги и, не успев меня остановить, вошла в кабинет следом:
— Простите! Я предупреждала, что вы заняты, но она…
Алистер поднял глаза от бумаг:
— Все в порядке, Элоиза, оставьте нас.
Брюнетка злобно зыркнула на меня и, поджав губы, вернулась в приемную.
Кабинет Алистера ничем не напоминал уютный беспорядок, царивший в кабинете мистера Хоторна. Из высоких стрельчатых окон открывался вид на Правительственную площадь, а серое столичное небо сегодня придавало пейзажу безрадостный вид. Массивный стол из черного дерева, несколько кресел для посетителей и стеллажи с идеально ровными рядами папок — все здесь дышало педантичной аккуратностью. На столе лежали раскрытыми несколько журналов, в которые прямо на глазах ложились строчки, будто начертанные невидимой рукой. Должно быть, отчеты из других департаментов.
Алистер поднялся из-за стола навстречу мне. В его голубых глазах ясно читалось раздражение — то же, что и у меня. Интересно, ему-то с чего злиться?
— Слежка, серьезно? — я не стала ходить вокруг да около. — Может, мне стоило сразу надеть форму инквизитора и заявиться в Милю с вороном на груди? Маскировка, лучше не придумать! О чем ты думал?
Алистера нисколько не смутили мои претензии:
— Нет, это ты о чем думала? — он шагнул мне навстречу из-за стола. — Стальная Морвенна? Ты хоть понимаешь, как опасно с ней связываться?
Значит, ему уже доложили. Неудивительно, что следователь добрался до штаб-квартиры быстрее меня. Интересно, ему влетело за то, что не смог остаться незамеченным? Я не желала молодому человеку проблем, но и к жалости настроение совсем не располагало.
— Ты же сам согласился с идеей расспросить людей в Кривой Миле.
Все «мисс Прайс» и «господин инквизитор», на которых я недавно так настаивала, были отброшены, как ненужная шелуха.
— Я думал, ты пойдешь общаться с каким-нибудь подпольным мастером, а не сунешься к женщине, которая легко сживает со свету неудобных ей людей! В следующий раз полезешь в городскую канализацию за советом к келпи? — брови Алистера сошлись на переносице.
— Не разговаривай со мной так, будто я вчера на свет родилась! — потребовала я.
Как так вышло, что с претензией пришла я, а отчитывают меня?
— Сперва перестань себя так вести. Откуда ты вообще ее знаешь?
— У меня были с ней дела, — отрезала я, отказываясь вдаваться в подробности.
— Что за дела?
— Тебя это не касается.
Алистер недобро усмехнулся:
— Очень даже касается. Люди, у которых есть общие дела с Морвенной, обычно оказываются передо мной в качестве подозреваемых в чем-то незаконном, — сказал он, и я действительно почувствовала себя будто на допросе. — Ты работаешь на нее?
Неужели в прошлый раз не поверил?
— Я уже говорила тебе, что нет.
— Тогда что? — Алистер подошел еще ближе, и теперь стоял совсем рядом, почти нависая надо мной. Захотелось сделать шаг назад, но я удержалась.
Зачем я вообще предложила свою помощь…
— Я просто должна ей денег, ясно тебе!?.. — сказала я, чувствуя, как горят щеки. Мое скверное финансовое положение всегда порядком смущало, а признаваться в нем вот так было совсем унизительно.
— Ты… что? — Алистер замер. Я проследила, как раздражение на его лице сменяется холодной злостью.
— Ты… что? — Алистер замер. Я проследила, как раздражение на его лице сменяется холодной злостью.
— Не заставляй меня повторять.
— Просто должна денег? — переспросил он, словно не поверил своим ушам. — Как тебе вообще ума хватило занять у Стальной Морвенны? Ты хоть знаешь, что случается с теми, кто не возвращает ей долг?
Ощущения были такие, будто меня с головы до пят облили чем-то холодным и липким. Какое право он имеет отчитывать меня? Даже если я останусь без единого грима в кармане и закончу дни в порту под пирсом, это не его, Алистера, дело.
— Большое спасибо за своевременную заботу, — я старалась говорить как можно холоднее, но голос у меня дрожал. — Я бы непременно прислушалась к твоим советам, если бы от меня что-то зависело. Но мой отец набрал долгов, и я теперь их выплачиваю. Все, допрос окончен?
Пудреница сдавленно дребезжала у меня в сумке, но на этот раз ей хотя бы хватило такта не встревать в разговор.
На лице Алистера читалась растерянность. Он знал, что это стараниями моего отца мы с матерью остались без дома, состояния и многолетнего наследия семьи потомственных артефакторов. Но вот про долги (и уж тем более их масштабы) я ему никогда не рассказывала. Мне не хотелось ни позориться, ни принимать жалость, ни впутывать его в свои проблемы. Тем более простой следователь, каким я его считала, вряд ли смог бы чем-то мне помочь.
И вот теперь правда вскрылась в самый неподходящий для этого момент. Лучше бы наврала, что делаю для Морвенны взрывчатку.
Алистер явно сопоставлял в голове все, что знал обо мне:
— Почему ты ничего об этом не говорила? — спросил он куда тише. Если бы не обстоятельства нашего расставания, решила бы, что его это задело.
Я хмыкнула, сглатывая непрошенный комок в горле. Только бы не расплакаться.
— Как ты себе это представляешь? Не очень хочется признаваться в подобном человеку, которого ты… который тебе нравится. И вообще, не тебе отчитывать меня за скрытность, — раздражение снова закипало у меня в груди, подстегнутое резкостью Алистера. — Можно подумать, ты был передо мной честным.
Лицо у него исказилось выражением, которое мне сложно было понять. Я ткнула его пальцем в грудь:
— Ты ведь тоже не спешил делиться секретами, правда? Например, о своем родстве с герцогом, — я вовсе не собиралась поднимать этот вопрос, но старая обида дала о себе знать. Мне не было дела до титула или состояния, но недоверие Алистера неприятно задевало. Неужели он с самого начала не ждал от меня ничего серьезного?
Алистер моргнул, заметно удивленный моей претензией. Будто этот вопрос вообще не казался ему достойным обсуждения.
— Я вовсе не… — начал он, совсем уже растеряв запал, с которым обвинял меня в работе на Морвенну. Он устало взъерошил волосы (такой знакомый жест, совсем не подходящий нынешнему Алистеру). Единственная белая прядь упала ему на глаза. — Я не пытался тебя обманывать, в тот момент я действительно не особенно общался с отцом. Они с моей матерью никогда не были женаты, а я рос с ней. Когда она умерла, отец взял на себя заботы обо мне, но я не считался частью его… официальной семьи. Я не говорил о этом просто потому, что его титул и связи не имели ко мне никакого отношения, — Алистер произнес это тихо, глядя прямо на меня. Я почти решила, будто ему важно, что я о нем думаю. — А год назад я занял этот пост, — он неопределенно повел рукой в воздухе, обозначая кабинет вокруг, — и это дало отцу возможность официально меня признать. Вот и все.
Вот уж действительно «вот и все».
Я сама заставила объясниться, но какой в этом был смысл? Разве что ответы на старые вопросы.
— Неважно, это не мое дело, — я покачала головой, делая шаг назад. Нужно было вспомнить, с чего вообще начался этот разговор. — В любом случае, вот.
Я достала из сумки конверт с печатью Морвенны и протянула его Алистеру, напуская деловой вид.
— Морвенна сказала, что здесь её условия. Согласишься, она назовет нам имя мастера. Если бы не слежка, она взяла бы деньгами, но… — я не стала продолжать, предоставив Алистеру возможность самому раскаяться в своих поступках.
Он взял записку, сломал сургучную печать и пробежал глазами по строчкам. Его лицу вернулся собранный вид, как будто не было взаимных упреков и откровений.
— Ясно, — кивнул он, складывая лист пополам. — Спасибо, мне нужно будет подумать.
Он не сказал, какие условия выставила Морвенна и, хотя любопытство отчаянно скреблось, я не стала спрашивать. Если там что-то совсем невыполнимое, сам виноват. Хотя обидно будет, если зацепка пропадет даром. Смогут ли что-то выяснить осведомители мистера Хоторна?
Я собиралась уйти, но Алистер обернулся к одному из журналов-артефактов и вчитался в появившуюся там надпись.
— Ты занята сейчас?
Сердце с привычной наивностью пропустило удар.
— А что?
Алистер поднял на меня глаза:
— Элиас достал адрес последнего ученика мастера Флеминга. Съездим к нему?
Предложение отличалось от того, что первым пришло мне на ум, но я кивнула:
— Конечно.

----------

Глава 7.

Глава 7.
Алистеру нужно было время, чтобы закочить дела, и я воспользовалась возможностью уйти (честнее сказать — сбежать) в кабинет к мистеру Хоторну. Он выслушал мой рассказ о визите в Кривую милю, покивал и остался не в восторге от идеи идти на сделку с Морвенной.
— В любом случае, спасибо, мисс Прайс, — вздохнул он, поправляя очки. Если он и считал мои знакомства опасными и глупыми, то решил не высказывать этого.
Зато Мейбл мне обрадовалась. Она предложила чай с печеньем, и я не стала отказываться — у меня не было ни крошки с самого утра и не предвиделось до вечера.
— Как вы себя чувствуете? — я, разумеется, говорила о последствиях пыльцы, которой секретарша надышалась вместе со мной.
Мейбл поморщилась, как от зубной боли.
— Два дня голова раскалывалась, — пожаловалась она. — А что еще хуже, я пропустила свидание! Мой спутник продолжал меня весь вечер, пока я приходила в себя в лазарете. А мы и так слишком редко видимся.
Я не успела посочувствовать — из кармана сумки донесся голос главной защитницы юных влюбленных барышень:
— Это никуда не годится! Работа не должна мешать свиданиям!
Мейбл удивленно повернулась к источнику звука, и мне пришлось достать из сумки говорливую пудреницу:
— Семейный артефакт. Иногда бывает слишком... участливым.
— Какая красота! — восхитилась Мейбл, разглядывая резной узор на круглом корпусе. Серебряные линии на нем причудливо переплетались, напоминая ветви кустарника, а в центре сходились к магическому кристаллу. — Что он делает?
— В основном читает мне нотации, — пробурчала я.
— Я имела в виду, какие у него способности, — уточнила Мейбл со смешком.
— О, это науке неизвестно, — ответила я, поглаживая артефакт. — Его создала еще моя прапрабабушка. К сожалению, записей она не оставила, а характер в пудренице зародился позже, поэтому она и сама не знает. Мои родственники потратили много времени на попытки разобраться, но так ничего и не нашли.
— Женщине вовсе необязательно иметь предназначение, — нравоучительно заявила пудреница. — Достаточно служить украшением.
— Разумеется, — вздохнула я, потому что спорить с артефактом на этот счет было невозможно.
Мейбл, кажется, понравилась моя вечная спутница, и я предложила ей как-нибудь зайти ко мне в гости в лавку — даже после разгрома там было на что взглянуть человеку, который мало сталкивался с артефактами. Что до меня, то Мейбл нравилась мне даже без эффекта пыльцы, которая придавала ей какое-то неземное очарование.
В последние годы круг моего общения все сужался, вытесненный заботами о лавке и долгах. Друзья детства растворились вместе с семейным наследием: кто-то из них, может, и сочувствовал мне, но разница положений постепенно свела на нет старые связи. Уход Алистера только доказал, что полагаться на чье-то плечо — глупая затея. Так что за компанию улыбчивой Мейбл мне почему-то захотелось ухватиться. В конце концов, если общаться с одними только артефактами и кредиторами, можно и с ума сойти.
Через час меня нашла секретарша Алистера. Явно обиженная моей недавней бестактностью, она сообщила, что господин Вейн уже спускается к экипажу, и ушла, не дожидаясь моего ответа. Мейбл злорадно прошептала, что Элоиза вечно задирает нос — и это немного утихомирило мои муки совести.
К экипажу я шла с надеждой, что бывший ученик дедушки живет поблизости, и нам с Алистером не придется провести наедине слишком много времени.
Как бы не так.
Оказалось, что дом подмастерья находится даже не в столице, а в небольшой деревне в нескольких милях к северу от города. Дорога до туда заняла больше часа, и почти все это время мы провели в молчании. Меня подмывало спросить, почему Алистер не отправил на допрос мистера Хоторна, но я представила новую перепалку и содрогнулась. Для одного дня ссор с бывшим возлюбленным было более чем достаточно.
Дом Леонарда Блейка стоял на отшибе, у кромки сырого леса. На деревню уже спускались сумерки, и в полутьме это место легко было принять за пристанище недобрых сил. Небольшой, с облупившейся краской и поросшим бурьяном садом, дом производил удручающее впечатление.
Место выглядело куда беднее, чем мне представлялось. Конечно, я была не в том положении, чтобы смотреть свысока на чужие финансы, но ученик дедушки должен был быть по меньшей мере способным человеком. Неужели он не смог заработать себе на достойную жизнь? Может, по нему так ударило отсутствие рекомендательного письма от наставника? Или он вовсе решил завязать с созданием артефактов?
Хотя если у меня самой дела пойдут в том же духе, можно смело раздумывать о продаже лавки и подыскивать себе дом поблизости. Вон тот сарай мне, пожалуй, по карману.
Алистер постучал. За дверью раздались шаркающие шаги и мужской голос произнес:
— Что вам нужно?
— Что вам нужно?
— Следователи Инквизиции, — отозвался Алистер. — Мы хотели бы пообщаться с мистером Блейком. Это не займет много времени.
Дверь немного приоткрылась и в проеме показалось лицо. Алистер без слов продемонстрировал серебряный жетон инквизитора с выгравированным на нем вороном. Хозяин дома внимательно всмотрелся и только после отошел в сторону, пропуская нас внутрь.
Небольшой коридор вывел нас в гостиную. Полутёмное пыльное помещение было завалено вещами, и по всему было видно, что порядок не слишком заботит хозяина. А главное, вся комната была забита артефактами.
— Кого принесло в такое время? — поинтересовались часы на стене.
— Тебе стоит быть гостеприимнее, — недовольно проскрипело в ответ кресло-качалка, неспешно покачиваясь вперед-назад.
Артефакты гудели, звенели, щелкали и что-то неразборчиво бормотали. Я застыла на пороге, пораженная такой картиной. Не то что бы магические устройства с личностью были редки, и все же встречались они не слишком часто. Обычно характер возникал в сильных артефактах, в которые создатель вложил много энергии, а на его зарождение могли уходить годы. Увидеть столько разумных артефактов разом в такой глуши… Блеск драгоценностей сейчас удивил бы меня меньше.
Мне удавалось создать артефакты с характером всего пару раз, в юности. В последнее время я в основном работала с вещами, которые хорошо продавались — а от самопишущих перьев можно было не ждать глубокой личности.
Леонард Блейк о таком явно не думал… Для чего, интересно, он зачаровал кресло-качалку?
— Зачем вы пришли? — голос мужчины, наконец, отвлек меня от артефактов. Я обернулась к нему.
Мистер Блейк служил подмастерьем у моего дедушки около десяти лет назад, а значит, сейчас ему едва ли было больше тридцати пяти. Выглядел он намного старше. Длинные темные волосы были завязаны в неаккуратный хвост, на щеках пробивалась многодневная щетина, а под глазами темнели мешки. Я бы не удивилась, если бы от него пахло алкоголем, но он, судя по всему, был трезв.
— Меня зовут Алистер Вейн, — представился мой спутник, не называя своей должности. Если в богатых домах высокое звание открывало двери, то угрюмого отшельника оно бы скорее насторожило. — Мы расследуем дело, в котором замешаны артефакты мастера Флеминга, и хотели бы задать вам несколько вопросов.
— Я ничего не слышал о старике с тех пор, как тот умер, — сказал мистер Блейк, опускаясь в кресло. Нам он сесть не предложил, но в этой комнате и так негде было бы расположиться.
— И тем не менее, вы последним работали под его началом.
— Как вы меня нашли? — спросил Леонард, игнорируя слова Алистера.
У него был настороженный вид, а взгляд блуждал по комнате: от выхода к окну, к стене, снова к выходу.
— Этот дом записан на ваше имя. А вы разве скрываетесь?
— Нет, — мужчина дернул плечом. В его движениях была какая-то неприятная резкость. — Просто предпочитаю, когда меня не трогают.
Мрачный вид бывшего подмастерья произвел на меня гнетущее впечатление, и я растеряла вопросы, которые хотела ему задать.
— Как я уже сказал, мы не отнимем у вас много времени. Всего несколько вопросов, — спокойно улыбнулся Алистер. — Чем вы занимались под началом мистера Флеминга?
— Как и все подмастерья — чем прикажут. Перерисовывал схемы, вытачивал детали, помогал в экспериментах.
— Какие устройства мистер Флеминг создавал, когда вы работали вместе с ним?
— Если вы проделали путь от столицы ради этих вопросов, то зря. Могли бы открыть учебник, — поворчал Леонард, но все же ответил. — Он тогда сотрудничал с Королевским госпиталем, пытался придумывать артефакты, которые… как он там говорил… будут лечить тело и душу.
Мне послышалась насмешка в его словах, и Алистер тоже это заметил:
— Разве это плохая цель? — уточнил он, приподнимая одну бровь.
— Цель — прекрасная, — не стал спорить мистер Блейк. — Что-то из этого у него даже получалось.
Меня начинала утомлять манера этого человека выражаться, а еще больше — пренебрежение, с которым он говорил о моем дедушке. Но ссора вряд ли помогла бы делу, так что я заставила себя промолчать.
— Вы ведь закончили ученичество раньше времени из-за размолвки с мастером? В чем была причина конфликта?
— Кто вам это сказал? — тут же ощетинился Леонард, как какой-то облезлый кот, к которому слишком близко протянули руку.
Вообще-то источником информации была я, но Алистер не так меня выдавать:
— Мы умеем наводить справки. Так что же тогда случилось?
— Сомневаюсь, что это касается вашего расследования. Мы, скажем так, не сошлись в подходах к работе. Не буду утомлять вас деталями. Я сказал, что не уважаю мастера и не хочу больше трудится под его началом. Он был рад освободить меня от этой обязанности.
Я как сейчас помнила хлопок двери и искаженное лицо молодого человека, которое теперь, спустя годы, оказалось хмурым и осунувшимся.
— Кажется, вы не слишком жалуете старого наставника?
— Все зовут его гением. Великим мастером, — усмешка мистера Блейка была откровенно недоброй. — Ну, он и правда был хорош в своем деле. Но еще он был трусом и лицемером. Кроме собственной славы его ничего не волновало. Ему было плевать, если его работы могут причинить кому-то зло, лишь бы они чесали ему эго.
— Неправда! — возражение слетело с языка прежде, чем я успела подумать.
— Неправда! — возражение слетело с языка прежде, чем я успела подумать.
Леонард перевел на меня темный взгляд:
— Вам-то откуда знать?
Я смущенно глянула на Алистера, но тот никак не прокомментировал мой выпад, так что я ответила:
— Он был моим дедушкой.
Леонард хмыкнул, смерив меня взглядом. В отличие от мистера Эшворда, никакой радости от новой встречи он не испытывал и вообще ничем не показал, что узнал во мне любопытную девчонку, которой я была десять лет назад.
— Может, дедушкой он был и хорошим. Но как мастер… жадный до почестей человек. Ни совести, ни ответственности. Лишь бы заработать побольше денег и получить побольше внимания. Вы же сами спросили, что я о нем думаю. Не хотите слушать, вы знаете, где выход.
— Тебе не стоит так разговаривать с гостями, — с тихим укором проскрипело кресло. — Ты даже не предложил им чаю…
— Они не задержатся, — так же тихо ответил Леонард, погладив деревянную ручку. Кажется, компания артефактов была ему куда ближе человеческой, и относился он к ним теплее.
Я прикусила язык, чтобы не разругаться с этим странным человеком. Хотя какой в этом прок? Он ведь толком не ответил ни на один из наших вопросов. Зря вообще я предложила с ним связаться. Сидит отшельником в этой глуши, растрачивает талант впустую, что он может знать о недавних ограблениях?
— Мистер Блейк, мы считаем, — голос Алистера был все таким же спокойным, — что неизвестный злоумышленник ищет какой-то из артефактов мистера Флеминга. Возможно, нечто опасное. Вы знаете, что это могло бы быть?
Глаза у Леонарда блеснули. Я подумала, что вот сейчас он даст нам то, что мы ищем — в отличие от мистера Эшворда, его не будет сдерживать уважение перед старым другом. Но мужчина только покачал головой:
— Я не могу вам сказать ничего, что вы хотите услышать.
— Неужели нет ни одной идеи? Вы ведь лучше всех должны знать, над чем работал мастер в последние годы.
— Говорю же, — повторил он с нажимом. — Ничем не могу помочь.
— А у вас самого не хранится ничего из артефактов наставника?
Взгляд Леонарда дернулся, но он тряхнул головой и обвел широким жестом гостиную:
— А что, похоже, что у меня тут завалялись дорогие вещи?
— Не особенно, — честно ответил Алистер.
— Поразительная наблюдательность, — Леонард осклабился. — Вы случайно не следователь?
Алистер улыбнулся. Непохоже, чтобы неприкрытое хамство его задело.
— Спасибо, что уделили нам время, мистер Блейк. Если вспомните что-то еще и захотите поделиться, пожалуйста, свяжитесь с Инквизицией.
— Выход найдете сами, — отозвался Леонард с облегчением. Он даже не пытался скрывать, что ему хочется поскорее остаться одному.
Не в силах выдавить из себя слова благодарности, я только кивнула ему и зашагала назад по коридору. Влажный вечерний воздух приятно холодил раскрасневшиеся от возмущения щеки.
— Сумасшедший, — раздраженно выдохнула я, резко садясь на сидение экипажа. — Наверное, дедушка выгнал его за плохую работу, вот он и злится. И о нашем деле он ничего не знает.
С каждым новым словом моя уверенность в этом крепла. Нечего беспокоиться о словах того, который годами с людьми не общался. Алистер сел напротив меня с задумчивым лицом.
— Ты не согласен?
Он помедлил с ответом:
— Во всяком случае, я не так уверен в этом, как ты. Думаю, к его словам стоит прислушаться.
Я фыркнула, скрещивая руки на груди:
— Значит, мистеру Эшворду ты не доверяешь, а когда какой-то ненормальный пытается обвинить моего дедушку неизвестно в чем, это мы должны учитывать? Да он даже толком не объяснил, о чем говорит!
— Мистер Эшворд любил твоего деда, — объяснил Алистер с успокаивающей улыбкой, которая меня только больше разозлила. — Люди склонны закрывать глаза на недостатки близких, — видимо, инквизитор увидел выражение моего лица, потому что он добавил. — Я ни в чем не обвиняю мастера Флеминга. Всего лишь думаю, что нам не все известно о его работах.
— Или ты просто не хочешь признавать, что не существует никакого загадочного артефакта, который ищет преступник, — от обиды я невольно повторила слова мистера Таллера, и мне самой сделалось противно. Как бы ни раздражал меня Алистер, приходилось признать, что он вызывает у меня больше симпатий, чем надменный руководитель артефактов.
— И это тоже возможно, — легко согласился Алистер.
Он что, успел за обедом выпить чая с ромашкой? Прямо не узнать человека, который чуть ранее кричал на меня, ругая за долги и опасные связи.
Визит к бывшему подмастерью меня разочаровал. Наверное, этого стоило ожидать, учитывая, как закончилось его ученичество, и все же дорогу до дома я провела в расстроенных чувствах.
Экипаж затормозил у ворот моей лавки. Прежде чем я успела выскочить оттуда, Алистер спустился и протянул мне руку. Галантный жест показался мне очаровательным, и я тут же разозлилась на себя за это.
Не успев попрощаться с Алистером, я заметила мужскую фигуру у дверей своего дома. На мгновение меня прошиб озноб — я представила себе вора, который вновь вломился ко мне в дом. Глупо, ведь там едва ли осталось, чем поживиться. Но на пороге стоял Дерек Эшворд.
Он обернулся на звук шагов и с улыбкой шагнул к нам, откидывая с лица прядь светлых волос. В руках у него был букет цветов.
Я замерла, не особенно веря в увиденное.
— Мисс Прайс! — обрадовался он, затем коротко кивнул Алистеру и вновь повернулся ко мне. — Мои посыльные пикси два раза вернулись ни с чем, так что я решил попытать удачу сам. Вас невозможно застать дома.
Я почти физически ощущала на себе пристальный взгляд Алистера.
— Да, простите. Последние дни выдались насыщенными, — я смущенно улыбнулась ему в ответ. Если честно, со всеми заботами о лавке и расследовании я успела забыть, что молодой Эшворд предложил мне как-нибудь встретиться. К тому же, это могло быть обычной вежливостью…
— Я так и подумал. Поэтому решил, что будет проще пригласить вас куда-нибудь, где дела не будут отвлекать. Как насчет ужина завтра? В «Золотом грифоне»?
В мыслях у меня толкались Алистер, дедушкин подмастерье, Кривая миля, условия Морвенны и множество других мелких вопросов — «Золотой грифон» просто не помещался туда. Но Дерек улыбался так очаровательно, а Алистер так угрюмо молчал за моим плечом…
— С удовольствием, — сказала я, принимая протянутый букет лилий.

----------

Глава 8.

Глава 8.
К утру весь дом пропах лилиями. Приличной вазы у меня дома не водилось, поэтому букет пришлось поставить в глиняный кувшин, который не слишком соответствовал длинным стройным цветам. В изогнутых белых лепестках мне чудился немой укор окружающей обстановке.
— До чего приятный молодой человек! — ворковала пудреница, падкая на галантные жесты. — Не то что некоторые, которые только и умеют, что хмурить брови да командовать. Пришел с цветами, пригласил на свидание…
Я не была до конца уверена, что это действительно задумывалось как свидание. Вряд ли за время недолгого разговора в доме Эшвордов я умудрилась чем-то очаровать Дерека. Хотя друзьям детства букетов обычно не дарят…
— Скажи честно, ты же рада, что Алистер видел, как тебя приглашают на ужин? — тон пудреницы так и сочился ехидством.
— Может быть, совсем немного, — согласилась я, зная, что семейный артефакт никому меня не сдаст.
— Это правильно. Пусть поревнует, ему полезно. Может, поймет, какое золото упустил.
Я вовсе не была уверена, что нечто подобное способно вызвать его ревность. Вчера Алистер быстро пожелал нам доброго вечера и удалился, а сжатые челюсти и пронзительный взгляд я вполне могла себе придумать.
С другой стороны, он же сам недавно меня поцеловал. Или просто поддался моменту, увидев женщину в своей кровати? Как часто в его кровати бывают женщины?..
— До чего вовремя появился юный Эшворд! — продолжала восхищаться пудреница, мешая мне погрузиться в мысли о несбыточном.
Действительно, лучше подумать про будущий вечер.
На свиданиях я не была с тех пор, как отношения с Алистером закончились болезненным разрывом. Не то что бы меня никто не приглашал, но я волей-неволей саботировала подобные встречи. Для них у меня не было ни времени, ни тем более желания. Но возможно, сейчас стоило начать что-то менять. Не на зло Алистеру, конечно. Совсем нет!
Выбор одежды на вечер не занял много времени: у меня было всего одно платье, подходящее «Золотому грифону». Темно-зеленая ткань, белое кружево на воротнике и манжетах, золотистые пуговицы — оно подчеркивало талию и делало каштановые волосы почти рыжими.
— Вот, всегда бы так, — похвалил меня артефакт. — Хотя вырез мог бы быть и поглубже, раз уж есть, что показать…
Я возмущенно шикнула на пудреницу, но её это не остановило:
— Вот только не строй из себя скромницу! Лучше слушай мои советы, если собираешься замуж!
Я вовсе не была уверена, что так уж стремлюсь замуж (и собираюсь прихватить с собой Дерека), но спорить было бесполезно. Тем более, назойливые комплименты пудреницы смогли немного меня подбодрить — и до ресторана я добралась в хорошем расположении духа.
«Золотой грифон» был приличным местом — повыше статусом, чем я могла себе позволить с нынешними финансами, но все же уютным и не давящим аристократическим пафосом. Скрипели начищенные до блеска деревянные полы, в большом камине потрескивали дрова, а стены украшали многочисленные пасторали и натюрморты с дичью.
Дерек помахал мне от столика за окном.
Он был одет в коричневый клетчатый костюм, и в его манерах чувствовалась небрежность человека, который не привык задумываться о том, сколько стоит его рубашка или ужин. Я невольно сжалась. Даже если в детстве мы были друзьями, сейчас мы очевидно принадлежали к разным мирам. Но Дерек тепло улыбнулся, сделал комплимент — и я разрешила себе временно не думать о подобных переживаниях.
После двух глотков вина мы условились забыть про «мисс Прайс» и «мистер Эшворд» — долгие годы знакомства позволяли это сделать.
— В конце концов, мы могли бы быть уже женаты, — подмигнул Дерек, намекая на мою детскую влюбленность в него.
Готовая к подобным колкостям, на этот раз я не стала краснеть:
— Признайтесь сразу, как долго вы собираетесь мне это припоминать?
— Еще некоторое время, — обманчиво серьезно покачал головой мужчина. — Мне не так уж часто делают предложение жениться.
Я была уверена, что он лукавит — красивый молодой человек из хорошей семьи был завидным женихом. Возможно, я оказалась первой, кто попросил взять меня в жены, но уж точно не последней. Я закатила глаза, и Дерек рассмеялся.
— Ну хорошо. Тогда расскажите, как вы поживаете? Выходит, теперь консультируете Инквизицию?
— Вынужденно, — вздохнула я, размышляя, как много могу рассказать Дереку. Я знала, что болтать лишнего о деле не стоит, но он и так был в курсе расследования. — Тот вор, о котором мы говорили с вами при прошлой встрече, ограбил и мою лавку. Вероятно, искал что-то из работ дедушки. Меня попросили помочь с этим делом, и я согласилась.
О том, насколько моя помощь пока оказывалась бесполезной, я предпочла умолчать.
— Какой ужас, — поразился Дерек. — Вы не пострадали?
— Только моя гордость и кошелек, — я постаралась отшутиться, но в его глазах было столько сочувствия, что я невольно прониклась. Последние дни и правда выдались не из простых, а за всеми делами у меня даже не осталось времени на жалость к себе. — На самом деле, вышло все довольно скверно. Пропали ценные для меня вещи, лавка в ужасном состоянии… Ох, простите, я не собиралась жаловаться.
Я попыталась отмахнуться, но Дерек остановил меня, накрыв мою руку своей.
— Даже не думайте извиняться. Мне жаль, что так вышло.
— Спасибо, — я невольно улыбнулась. Услышать эти простые слова было на удивление приятно.
— И как ваши успехи в расследовании? — спросил Дерек, возвращаясь к своему бодрому тону. — Уже напали на след преступника?
Я усмехнулась, орудуя ножом и вилкой над отбивной:
— У нас есть пара мыслей, но, думаю, звать репортеров пока рано.
— А что с тем артефактом, о котором вы спрашивали у дедушки? Нашлось что-нибудь?
Выдать ничего секретного я не могла, поскольку сама не представляла, что мы ищем:
— Увы. Кстати, а ваш дедушка ничего не вспомнил на этот счет? — я спросила, но тут же прикусила язык. Выходило, будто я послушалась Алистера и пытаюсь выведать у Дерека, что ему известно. Я совсем не собиралась этого делать.
— Нет, — поморщился мужчина. — Вы только дали дедушке повод в очередной раз порассуждать о том, каким прекрасным человеком был его друг. Чтоб вы знали, мне достались полчаса нравоучений.
— Ваша жертва ради общего дела, — кивнула я с серьезным видом, вызвав у Дерека усмешку. — Но, честно говоря, мне приятно это слышать. Вчера мы общались с бывшим учеником дедушки, и он наговорил… в общем, его слова были далеки от комплиментов, и это заставило меня задуматься, все ли я знаю о дедушке. Мне было не так много лет, когда он умер.
Дерек отпил вина, раздумывая над моими словами. Мне понравилось, что он не бросился меня разубеждать.
— Знаете, у всех гениев свои причуды, и у мастера Флеминга они наверняка были. Может быть, какие-то из них вас даже расстроят. Но, я думаю, важнее, что он вас любил и был хорошим дедушкой.
— Не знала, что вы такой сентиментальный, — пробормотала я, пряча взгляд в своем бокале. От его слов мне правда стало лучше.
— Пообещайте никому меня не сдавать, — попросил Дерек, наклоняясь ко мне в заговорщической манере. — У меня все-таки есть определенная репутация.
— Договорились.
— Уже придумали, где искать вора дальше? — продолжил Дерек.
У нас еще оставалась зацепка с мастером, которого могла назвать Морвенна, но уж об этом говорить точно не стоило:
— Не могу обрадовать вас сплетнями, я подписала документы о конфиденциальности.
— О, конечно, — Дерек тут же отмахнулся. — Простите мое любопытство. В любом случае, дедушка уже усилил защиту по рекомендации вашего начальника, так что его волшебная курительная трубка в безопасности.
Слова «ваш начальник» покоробили меня, но я решила не спорить о формулировках.
— Расскажите, а чем занимаетесь вы? — я поспешила сменить тему. — Работаете на мистера Эшворда?
— Отчасти, — кивнул Дерек. — Вообще-то у меня есть собственные проекты в сфере финансов, но я помогаю дедушке вести дела. Он не молодеет, а вокруг состоятельных людей всегда хватает… сомнительных личностей, которые стремятся этим воспользоваться.
Я вспомнила, о чем рассказывал Корнелиус Эшворд на прошлой встрече, и не сдержала любопытства:
— Это, конечно, не мое дело, но то, что ваш дедушка сказал о наследстве, это правда?
Дерек рассмеялся:
— Я и забыл, что вы не в курсе светских сплетен. Да, дедушка решил оставить всех своих потомков без наследства, а состояние завещать нуждающимся. Пару лет назад все только об этом и говорили.
Для столичной знати это был по меньшей мере эксцентричный поступок. Я не могла определиться, восхищает меня решение господина Эшворда или заставляет сочувствовать его семье. Я знала, какого это — привыкнуть к комфорту и потом вдруг остаться без гроша.
— Кстати, отчасти в этом виноваты вы.
— Я? — я даже закашлялась от такого упрека.
— Я? — я даже закашлялась от такого упрека.
Дерек смотрел на меня, подперев щеку рукой:
— Ладно, я немного преувеличил, — его глаза смеялись. — Но, думаю, свою роль вы сыграли в его решении. Несколько лет назад дедушка услышал, что вы открыли свою лавку и очень восхитился вашей самостоятельностью. «Молодая девушка добивается всего сама, пока вы, балбесы, прожигаете мои деньги», — он передразнил тон деда. — Подозреваю, мои кузены вас недолюбливают…
Я не думала, что Корнелиус Эшворд хоть раз вспоминал о моем существовании после смерти дедушки, а уж чтобы знать о моей лавке и приводить кому-то в пример…
— Честное слово, я не собиралась вносить раздор в вашу семью, — я попыталась отшутиться. — Вообще-то меня бы вполне устроило, если бы не пришлось ничего добиваться самостоятельно.
Я подумала про долги перед Морвенной. Да, немного состояния, которое можно было бы прожечь, меня бы вполне устроило.
Дерек покачал головой:
— Я вам не верю.
— Как это, не верите? — я посмотрела на него с прищуром.
— Ну вот скажите мне, почему вы не используете фамилию своего дедушки? Вам достаточно было бы написать на вывеске фамилию Флеминг, и появилось бы немало желающих приобщиться к именитой династии мастеров.
Я не ожидала от Дерека ни такой проницательности, ни прямоты.
— Может, и так, — что-то в его тоне выводило меня на откровенность. — Но мне еще очень далеко до работ дедушки, и я… Будет нечестно пользоваться его именем.
— Вот видите. Если бы вы искали пути полегче, то даже задумывались бы об этом. Или вы могли бы выйти замуж. Не отнекивайтесь, вы красивая и из хорошей семьи, женихи бы пережили отсутствие приданого. — Дерек подался вперед, заглядывая мне в глаза. — Мои кузены кричат о самостоятельности, а сами ничего не могут без денег семьи. А вы наоборот. И по-моему, это очаровательно.
Если пудреница спросит, флиртовал ли со мной Эшворд, придется ответить, что да. Пусть и в несколько специфичной манере.
— Ну как на счет вас? — его слова меня смутили, но я решила не отводить взгляд. — Не обижены на дедушку?
Дерек пожал плечами и откинулся назад на спинку стула.
— Это его жизнь и его деньги, пусть делает с ними, что пожелает. Я не пропаду. Хотя если он вдруг передумает, отказываться от наследства я не стану.
Я думала, что мы весь вечер будем говорить о светских темах и вспоминать детство, но странная, почти граничащая с бестактностью откровенность Дерека подкупала. Пусть некоторые его слова и озадачивали, я не чувствовала себя неловко в его компании.
У него была обаятельная улыбка и орехово-карие глаза с золотыми крапинками. Я поймала себя на том, что улыбаюсь.
И все же весь вечер я невольно вспоминала совсем другие глаза — холодные и голубые. Мне хотелось, чтобы на месте Дерека оказался Алистер, и от этого я чувствовала себя полной дурой. Он ведь еще четыре года назад ясно дал понять, что ничего больше не будет. Так что не стоит питать глупых надежд. Ни новая встреча, ни даже спонтанный поцелуй ничего не меняют.
Пудреница бы укусила меня, если бы узнала, о чем я думаю. И была бы права.
После ужина Дерек проводил меня до самой двери лавки. На прощание он взял мою руку и легко коснулся губами костяшек пальцев.
— Буду рад встретиться снова, — сказал он с подкупающей открытостью.
— Я тоже, — ответила я и, кажется, не солгала.
Утром меня разбудил звон дверного колокольчика. Пикси в форменной одежде Инквизиции передал мне конверт, на котором почерком Алистера было выведено «Теодоре Прайс, лично в руки».
Не знаю, на что я надеялась, но испытала легкое разочарование, когда взломала сургучную печать и поняла, что писал он исключительно по делу. В письме было сказано: «Ночью произошло еще одно ограбление. Передай Морвенне мое согласие и записку. P. S. на этот раз никакой слежки не будет».
Какое благородство, усмехнулась я про себя, складывая пополам порванный конверт. И все же при мысли о том, что может рассказать Морвенна, во мне проснулся азарт.

----------

Глава 9.

Глава 9.
О Стальной Морвенне можно было сказать много дурного, но слово свое она держала. Прочитав короткую записку Алистера, она усмехнулась, написала адрес на клочке пергамента и протянула его мне:
— Финнеас Когг, — назвала она имя мастера. — Характер скверный, но работу свою знает. Обитает в Гнилом тупике. Передай своему лорду, что я ценю людей, которые умеют договариваться. С такими предложениями можешь приходить в любое время, девочка. Только помни: если что, этого разговора никогда не было.
Я поблагодарила Морвенну за щедрость, а про себя порадовалась, что больше участвовать в подобных обменах не придется. Что бы ни дал ей Алистер, ему пришлось пойти на сделку с совестью, и мне не нравилось даже отчасти быть ответственной за это.
Меньше чем через час я была в оговоренном заранее месте на окраине Кривой Мили, у старого моста через канал. Алистер ждал меня, одетый в простую серую куртку и надвинутую на глаза кепку. Хотя даже в таком виде он отличался от других мужчин, снующих по злачному району. Не помогало даже то, что он намеренно сутулился, скрывая рост и выправку.
— Кажется, мы уже обсуждали твое появление в этих местах, — тихо шикнула я вместо приветствия.
Алистер оттолкнулся от стены и сделал шаг мне навстречу:
— Не мог же я оставить тебя одну, — ответил он с легкой улыбкой, игнорируя мой тон. Многозначность этих слов заставила меня сжать губы. Однажды он уже очень даже оставил меня одну, и ничего, справился. — Ты достала адрес?
Вместо ответа я протянула ему бумажку.
Алистер улыбнулся, достал из кармана куртки неприметное кольцо и надел его на левую руку. Воздух вокруг него дрогнул, словно от жара. Его лицо на секунду смазалось, а потом… обрело новые черты. Скулы стали чуть менее острыми, нос — короче, появилась небольшая горбинка, исчезла знаменитая белая прядь, а черные волосы посветлели, став неприметно-русыми. Даже льдисто-голубые глаза потускнели. Он все еще был отдаленно похож на самого себя, но все черты будто смазались. Если бы я не знала Алистера так хорошо, могла бы не узнать в этом человеке лорда-инквизитора.
Я ахнула, тут же забывая, за что была им недовольна.
— Что это? — я никогда не видела таких артефактов, даже не слышала о подобном.
Я шагнула ближе и схватила Алистера за руку, проводя пальцем по гладкой поверхности кольца. Оно было теплым. Магический кристалл, должно быть, вплавлен внутрь, чтобы не привлекать внимание.
— Как оно работает? Универсальный артефакт или настраивается под владельца? — я подняла глаза на Алистера, вглядываясь в измененные черты. — А внешность меняется по-настоящему или это просто иллюзия?
В запале я коснулась пальцами его подбородка, который тоже неуловимо изменил форму. Кожа под моими пальцами была теплой.
Алистер усмехнулся, уголки его новых губ дрогнули. Он поймал мою ладонь и прижал к своей щеке.
— Когда мы закончим, — пообещал он, — я выдам тебе такой. Сможешь экспериментировать сколько угодно. Хоть на винтики его разобрать.
Голос прозвучал хрипло, почти интимно. Это походило на гипноз.
— Это будет растратой казенного имущества, — пробормотала я севшим голосом, не в силах отнять руки от его кожи. Пальцы Алистера все еще мягко накрывали мои.
— Запишем на мой счет, — отозвался он, так же вглядываясь в мое лицо.
Эта фраза привела меня в чувства. Пустые обещания — это я уже проходила.
— Спасибо, обойдусь, — я резко отдернула руку, будто обжегшись, и отвернулась. Алистер не стал меня останавливать.
Ну зачем он это делает? Ведь мог бы вести себя, как и подобает человеку, прекратившему отношения: отстраненно и немного неловко. Неужели просто издевается? Или он со всеми девушками общается в такой манере?
Я не знала, который из вариантов хуже. Пальцы сжались на кожанном ремне сумки.
Дело, мы здесь ради дела.
— Нам туда, — сказала я с напускной решимостью, и зашагала в направлении Гнилого тупика, не оглядываясь на Алистера.
Стук его шагов раздавался у меня из-за плеча.
И все же нельзя было не признать, что в простой одежде, замаскированный ради допроса в злачном районе, Алистер выглядел живее, чем в собственном кабинете с видом на Правительственную площадь. Он мог сколько угодно говорить, что заниматься этим делом его заставляет внимание короны, но я видела, как нравится ему работала следователя. Он и в прошлом вечно бросался в гущу событий и не спал ночами, если нападал на след.
Хотя возможно я только придумывала себе это. С тех пор как Алистер снова оказался в моей жизни, мысли о прошлом засасывали меня, точно трясина.
— Как твое свидание? — спросил Алистер, разрушая молчание. Тон у него был обыденный, будто говорил о погоде.
Зачем вообще о таком спрашивать?
— Великолепно, — тут же отреагировала я, несколько преувеличивая впечатления от вечера. Честнее было бы ответить «хорошо», но я готова была сказать что угодно, лишь бы хоть немного задеть Алистера.
Я украдкой скосила на него взгляд. Он поморщился, будто от болезненной мозоли. Неужели и правда ревнует? Я боялась оказаться слишком самонадеянной.
— Ни о чем, касающемся дела, мы не говорили, если тебя это интересует, — добавила я. — Или ты со всеми сотрудницами обсуждаешь личную жизнь?
— Как ты не раз мне напоминала, ты не моя сотрудница.
— Неважно. Я же не спрашиваю, как проходят твои свидания.
На мгновение я представила Алистера, накрывающего рукой ладонь другой девушки. Как она смеется над его словами, как он обнимает ее за талию.
Зачем, зачем я думаю о подобном? Все равно, что старую рану ковырять. Садизм, да и только.
— Я не хожу на свидания, — оборвал мои фантазии Алистер.
Нет, он точно играет со мной.
— Меня это не касается, — отрезала я.
На самом деле я хотела спросить, зачем он говорит мне это, но не находила решимости. Недосказанность последних дней все копилась, стягивалась, как тугая пружина, и я сама гадала, когда эта пружина выстрелит.
Мы вышли в более оживленное место, и это удержало меня от возможной ссоры. Тем более, что кривая улица через несколько поворотов вывела нас к нужному дому.
Гнилой тупик полностью оправдывал свое название. Это был узкий проулок, зажатый между длинными покосившимися домами, который заканчивался глухой кирпичной стеной. Я подозревала, что мастер-артефактор зарабатывал достаточно, чтобы позволить себе жилье в более приятном месте, но когда начинаешь вести дела в Кривой миле, она вцепляется в тебя когтями и не отпускает.
Дом Финнеаса Когга оказался предпоследним в ряду. К двери с облупившейся краской вела невысокая лестница. Я только занесла ногу над ступенькой, когда Алистер ухватил меня за локоть. Я раздраженно обернулась, ожидая услышать нотацию о том, как мне следует себя вести и чего нельзя говорить, но он замотал головой.
Даже сквозь измененные черты я узнавала знакомое выражение лица — сосредоточенное и напряженное.
— Стой, — тихо приказал он, оттесняя меня рукой назад, а сам наступил на лестницу — медленно, будто проверяя, что та не скрипнет под его весом.
— Ты что-то заметил? — подобралась я и тоже понизила голос.
Алистер не обернулся ко мне. Вместо объяснения он отдал новую команду:
— Жди здесь, пока я не позову.
Его рука нырнула под куртку, и я готова была поспорить, что там припрятано оружие. Что его насторожило? На двери не было следов взлома, никаких подозрительных звуков я тоже не услышала.
Алистер потянул на себя дверь, и та поддалась. Не к добру это — вряд ли кто-то из жителей Кривой мили имел привычку держать дом открытым. Фигура инквизитора исчезла за дверью, а я замерла внизу в ожидании.
Раз… два… Из дома не доносилось ни звука.
Еще минуту назад дело казалось мне пустяковым — а теперь я переживала за Алистера.
Семь… Восемь…
Может, он излишне осторожен?
Одиннадцать… Двенадцать…
Нет, все-таки терпение не было сильной моей стороной. Стараясь не шуметь, я поднялась следом за Алистером и заглянула в дом.
Магические светильники не горели, а дневной свет едва пробивался в узкий тупик. Я несколько раз моргнула, привыкая к тусклому освещению. Коридор вел в мастерскую, заставленную лабиринтом стеллажей, а посреди комнаты в луже крови лежало тело.
Я вскрикнула от неожиданности.
Неужели это… Прежде чем ужас поглотил меня целиком, я поняла, что мужчина на полу никак не может быть Алистером. Немолодой, одетый в длинный рабочий халат, он смотрел невидящим взглядом из-под разбитых очков.
Кажется, допросить Финнеаса Когга нам не удастся.
Пятно крови под ним разрасталось прямо на глазах. Я не была следователем, но все равно догадалась — мастера убили совсем недавно. Что, если убийца все еще здесь?
И где Алистер?
В панике я попятилась назад и уперлась спиной в стеллаж. Тот пошатнулся, звякнул стоящими на нем склянками и шестеренками. Нужно скорее выбираться отсюда.
Сдвинуться с места я не успела. В дверном проеме, ведущем в соседнюю комнату, промелькнула тень. Я вздрогнула, но мгновение спустя с облегчением узнала Алистера.
Его не удивило мое присутствие — недавним криком я уже выдала себя с головой.
Я едва не бросилась Алистеру навстречу, но он поднес палец к губам, безмолвно приказывая не издавать ни звука. Я замерла. Руки у меня тряслись — я сжала подол юбки, пытаясь унять дрожь. Если Алистер молчит, значит, верит, что убийца еще здесь.
Еще недавно все это дело было для меня головоломкой — чем-то вроде кроссворда на последней странице воскресной газеты. Теперь оно стремительно превращалось в криминальную сводку со второй полосы, а я всерьез рисковала попасть в эту статью в качестве случайной жертвы. Девушка двадцати двух лет с колотой раной…
Алистер сделал тихий шаг ко мне. Еще один.
Я забыла дышать.
Из-за шкафа у противоположной стены дернулась тень.
Человек в темном пальто с тканевой маской на лице метнулся к выходу, пытаясь быстро проскочить между нами. Алистер бросился ему наперерез, но незнакомец уклонился и толкнул высокий стеллаж, опрокидывая его прямо на меня.
— Дора! — крик Алистера прозвучал отчаянно и резко.
Я вскинула над головой руки, пытаясь защититься, и внутренне сжалась, ожидая удара.
Вместо того, чтобы гнаться за убийцей, Алистер в один прыжок оказался рядом со мной — его руки резко толкнули меня в плечо, и я отшатнулась в сторону, падая на пол. Массивный деревянный стеллаж со всеми коробками, книгами и склянками с грохотом обрушился прямо на инквизитора.
Я вскрикнула от ужаса.
Убийца, пользуясь созданным переполохом, бросился в коридор — но я на него даже не смотрела.
Зазвенело разбитое стекло, затрещали деревянные полки, а следом раздался короткий взрыв — синяя вспышка блеснула прямо рядом с Алистером. Это от удара взорвался магический кристалл, хранившийся на стеллаже.
— Алистер! — в панике я подскочила на ноги и бросилась к нему.
— Алистер! — в панике я подскочила на ноги и бросилась к нему.
Он лежал на боку, придавленный тяжелой деревянной конструкцией. Вокруг валялись осколки стекла и разномастные детали несозданных устройств. Его измененное артефактом лицо было поцарапано в нескольких местах, бровь рассечена, а глаза закрыты.
Сердце у меня быстро билось где-то в районе горла. Я вцепилась в край стеллажа, пытаясь его сдвинуть. Дерево с протестом поддалось, и Алистер тихо застонал.
— Прости, пожалуйста, прости, — я лихорадочно бормотала, стараясь поскорее разгрести завал. Стеклянная крошка мерзко хрустела у меня под ботинками, а в пальцы впились мелкие занозы, но я даже не подумала чем-то защитить руки.
Из-за меня, все это из-за меня — звенело в сознании, мешая думать. Если с Алистером что-то случится…
Мои пальцы наткнулись на что-то теплое и влажное. Кровь. Я в панике огляделась, пытаясь найти что-нибудь, чтобы использовать в качестве рычага — на глаза попался лом, прислоненный к противоположной стене. Я просунула его под доски разбитого стеллажа, и надавила со всей силы — деревянная конструкция с протяжным скрипом сдвинулась в сторону, позволяя мне разглядеть лежащего на полу Алистера. Длинный стеклянный осколок распорол ему куртку на плече, и серая ткань медленно пропитывалась кровью. Я отбросила лом в сторону, падая на колени.
Алистер с заметным усилием открыл глаза:
— Ты в порядке? — спросил он, морщась от боли, и попытался приподняться. Осколки стекла и щепки посыпались вниз с его волос и куртки, заплясали по пыльному полу.
— Это ты меня об этом спрашиваешь!? — от возмущения я повысила голос, но тот предательски дрогнул. Алистер смотрел на меня совершенно серьезно. Если бы он не толкнул меня в сторону, это я бы сейчас растянулась на полу под тяжестью деревянной конструкции. Глаза мгновенно стали влажными, и я заморгала быстро-быстро.
— Со мной все в порядке, но ты… у тебя кровь. Я позову на помощь.
Я попыталась подняться на ноги, которые едва меня слушались, но Алистер поймал мою ладонь:
— Не нужно, — его дыхание было тяжелым и прерывистым. — Я вызвал подмогу, когда увидел тело. Сигнальный артефакт.
— Твое плечо…
— Ничего страшного, порез неглубокий, — твердо произнес Алистер и в доказательство своих слов чуть пошевелил рукой. Его низкий тихий голос успокаивал, будто Алистер опасался, что я вот-вот впаду в истерику. Наверное, так и было.
— Я поищу, чем перевязать рану, — я снова попыталась встать. Казалось, я должна скорее сделать хоть что-то, что угодно, лишь бы исправить свою ошибку.
Алистер чуть сильнее сжал мои пальцы в своей ладони:
— Постой, — попросил он, на выдохе поднимаясь с пола и садясь спиной к стене. По складке между бровей и сжатой челюсти было видно, что ему больно. — Просто подожди здесь со мной.
Он выглядел так устало. Я медленно села рядом, не замечая осколков и щепок — теплая ладонь Алистера все еще держала мою руку, и я чуть сжала пальцы в ответ.
— Прости, — тихо повторила я, не решаясь посмотреть мужчине в глаза. Если бы я только послушала его и осталась ждать снаружи, убийца не отвлек бы внимание инквизитора и, должно быть, уже был бы арестован. — Я не подумала, что все может обернуться… вот так.
Я думала, Алистер будет меня ругать за глупость, как когда узнал о долге перед Морвенной, но он с совершенным спокойствием качнул головой:
— Главное, что ты в цела. В следующий раз будешь слушаться?
— Обещаю.
Искаженное артефактом лицо Алистера смазалось из-за пелены моих слез. Лучше бы он на меня накричал — в этот раз я хотя бы заслуживала его упреки. Может, тогда мое сердце не стучало бы сейчас так громко.
Когда уже прибудет обещанная подмога?
Я шмыгнула носом, и отвернулась, чтобы украдкой вытереть рукавом краешек глаза. Взгляд упал на распластанное на полу тело мужчины — того мастера, которого мы пришли допросить. Проклятье, я почти забыла о нем! Холодный ужас прошелся мурашками вдоль позвоночника — я впервые видела убитого человека. Сухие страницы инквизиторских отчетов не передавали того, что я испытывала сейчас, глядя в пустые открытые глаза.
— Не смотри, — тихо попросил Алистер, подхватывая меня пальцами за подбородок и мягко отводя мое лицо в сторону. — Делом займутся следователи. Они скоро будут.
Я сглотнула, фокусируя взгляд на лице Алистера.
— Ты думаешь… думаешь, это был тот, кого мы ищем? Убил мастера, чтобы замести следы?
— Очень может быть, — медленно кивнул Алистер. — Хотя разборки в этом районе не редкость, и это может быть просто совпадением.
Я не была уверена, что верю в просто совпадения. На языке у меня вертелся еще вопрос, но лестница перед входом заскрипела, хлопнула дверь, и в комнату зашли несколько человек с мистером Хоторном во главе.
— Ваша светлость, — он с укоризной посмотрел на Алистера и покачал головой, будто думал, с чего бы начать отчитывать нашкодившего ребенка.
— Даже не начинай, — оборвал его Алистер и кривовато усмехнулся.
Незнакомый мне мужчина с нашивками целителя опустился рядом с Алистером и принялся осматривать раны. Пораженным он не выглядел, и это немного успокоило мою панику.
— Элиас, пусть мисс Прайс проводят до дома, — распорядился Алистер, не глядя на меня.
— Нет, я…
— Вы обещали, что будете слушаться моих указаний, — напомнил он.
Я сжала губы, кивнула и вышла за дверь, уговаривая себя не оборачиваться.

----------

Глава 10.

Глава 10.
Весь следующий день прошел, как в тумане, и в этом тумане мне виделось тело Алистера, прижатое к полу обломками стеллажа, его кровь, проступающая через порванную куртку. Я бесцельно перекладывала инструменты в мастерской, не в силах заняться чем-то полезным. Несколько случайных покупателей, забредших в лавку, ушли ни с чем.
— Сделай компресс из чая на глаза, ты всех распугиваешь своим видом, — строго приказала мне пудреница. Я надоела ей причитаниями о муках совести. — Ничего с твоим инквизитором не станется. Такие, как он, на редкость живучи.
Я постаралась скрыть, как на меня подействовали слова «твой инквизитор» — не то пришлось бы выслушать новый поток нравоучений.
В штаб-квартире Инквизиции меня ждали только через день после событий в Гнилом тупике, и я не сдержалась — пришла туда с самого утра. Даже охранник на входе зевнул, проверяя мое имя в списке посетителей.
— Как вы? — спросила меня Мейбл, подскакивая на ноги из-за своего стола. — Я уже видела отчет, просто ужас! Вы не пострадали?
Она тоже сегодня выглядела бледнее обычного.
— Нет, меня совсем не задело, — я постаралась ее успокоить, тронутая заботой. — Но мистер Вейн…
Ком встал у меня у горле, не дав договорить. Он пострадал из-за меня. Упустил преступника.
— Не волнуйтесь так сильно, — Мейбл покачала головой, и её светлые кудри отпружинили. — Господин Вейн уже на ногах. Они с мистером Хоторном вчера жутко спорили. Шеф кричал, что руководителю не пристало лезть в самое пекло и бегать по притонам без охраны. Но у них такой разговор повторяется каждый месяц. Иногда и чаще…
Утешение едва ли сработало, как нужно. В это пекло Алистер полез из-за меня.
— А что мистер Вейн? — я надеялась, что голос не выдаст моих чувств.
— Отмахнулся, как всегда, — Мейбл говорила, понизив голос. — Говорит, его скорее добьёт кабинетная работа, чем преступники.
Это было так похоже на Алистера, что я отвернулась, пытаясь скрыть улыбку. Кроме страха и вины за случившееся было в моих эмоциях кое-что еще. Странная предательская надежда на то, что все еще может быть, как раньше. Забота Алистера, его просьба остаться рядом, поцелуй, слова о том, что я ему не безразлична — по отдельности все это казалось пустяком, но вместе мало-помалу подточило мою решимость.
Конечно, Алистер ничего не говорил прямо, но…
Взгляд зацепился за свежий номер газеты, лежащей на краю стола Мейбл. Она была раскрыта на странице со светской хроникой.
С черно-белого снимка на меня смотрел Алистер. Он был снят на каком-то приеме, в черном фраке, с самой светской полуулыбкой, какую мне приходилось видеть. Но не это заставило сердце пропустить удар.
По правую руку от него стояла ослепительная блондинка в меховом манто с бокалом шампанского в руках. Она смеялась, глядя прямо на Алистера.
Заголовок не оставлял надежды на ошибку:«Лорд Вейн и леди Амалия де Коль: свадьба в сентябре? Самый завидный холостяк столицы, кажется, сделал выбор» .
Нет, я точно неисправимая дура.
«Я не хожу на свидания» . Конечно, зачем свидания, если можно сразу отправиться к алтарю?
Во мне волной поднялся порыв схватить газету и отходить ею Алистеру по лицу, захлестнул меня с головой, а затем… отступил, оставляя пустоту.
Да, теперь все ровно так, как и должно быть в моей жизни. Мне ведь никогда особенно не везло. Вместо дедушкиного наследства — долги отца, вместо учебы в университете — лавка в бедном районе города. Так с чего я вдруг решила, что мужчина вроде Алистера решит быть со мной? Он уже оставил меня один раз, и никогда не говорил, что жалеет об этом.
Странно, но после всех нервных томлений последних дней я вдруг испытала облегчение. Мне как будто прямо указали, где мое место. Смотри, не перепутай. Наверное, за это стоило бы и поблагодарить.
— Ой, не выдавайте меня, — хихикнула Мейбл, неверно интерпретируя мое выражение лица. Она подхватила со стола газету и сложила её пополам, скрывая снимок улыбающегося начальника. — Просто хотела почитать новости.
— Конечно, — я выдавила улыбку.
Медленно расслабила руки, только сейчас поняв, что ногти глубоко впились в ладони.
Мне отчаянно захотелось сбежать. Вернуться в лавку, закрыться на все замки и ни с кем не разговаривать хотя бы день. Но дверь в кабинет распахнулась, и на пороге появился мистер Хоторн.
— Мейбл, не могли бы вы принести две чайных пары? А, мисс Прайс, доброе утро. Тогда три, — он улыбнулся и отступил в сторону, пропуская меня в кабинет.
Бездумно подчиняясь правилам приличия, я кивнула ему и шагнула внутрь.
Алистер уже сидел там в кресле. Он поднял на меня взгляд и улыбнулся по-доброму, явно не подозревая, сколькими словами был назван в моем сознании за последнюю минуту. На его лице еще краснели недавние царапины, но выглядел он возмутительно хорошо — только накинутый на плечи форменный пиджак намекал на то, что рука под рубашкой может быть перебинтована. Он кивнул мне, но я, не выдержав, спешно отвернулась к мистеру Хоторну.
— Никаких новостей? — уточнила я деловым тоном.
— Никаких, — подтвердил следователь, садясь за стол. — Когг мертв, в журналах у него дома нет никаких намеков на покупателей. Убийца успел скрыться в нижней части Кривой мили, и там следы теряются. Мы снова в тупике.
Да. В Гнилом тупике.
— Возможно, не совсем, — задумчиво произнес Алистер. — Я все думаю о Леонарде Блейке.
— О подмастерье? — удивился Хоторн. — Вы же проверили его. Он ясно дал понять, что не желает иметь ничего общего с наследием мастера.
— Он не в себе, — твердо сказала я, вспоминая свое впечатление от дерганного человека с темными кругами под глазами.
— Я все думаю про его формулировки… Когда я спросил его об идеях наставника, он ответил: «Яне могу вам сказать ничего, что вы хотите услышать». Не «не знаю», не «не хочу», а именно «не могу». Он повторил это несколько раз.
Мысли о леди Амалии мешали сосредоточиться на предмете разговора. Я старательно избегала смотреть на Алистера, опасаясь, что из глаз сами по себе брызнут слезы.
Нет, ну чего я ожидала? Что он четыре года жил затворником и ждал неизвестно чего? Алистер — лорд, будущий герцог. Его нынешняя жизнь — это приемы, опера и леди с длинными родословными. А я — только знакомая, которую он спасает из-под падающих стеллажей по старой памяти.
Мистер Хоторн следил за мыслью руководителя куда внимательнее меня.
— Считаете, он связан какой-то клятвой? Магическим обязательством?
— Или страхом, — Алистер пожал плечами. — Он действительно выглядит так, как будто не в себе, но это не значит, что он бесполезен. Думаю, я просто задавал ему неверные вопросы.
— Звучит… натянуто, — отозвался мистер Хоторн.
— Это правда, — согласился Алистер. — Но других версий у нас нет. Съездим к нему еще раз? — он обернулся ко мне.
Мне стало плохо от идеи провести несколько часов наедине с Алистером в тесном экипаже. От необходимости сказаться больной меня спас мистер Хоторн:
— Поеду с вами, — ворчливо произнес он, поправляя документы на своем столе, и с укором посмотрел на Алистера. — Чтобы снова не спешить по сигналу тревожного артефакта.
В другой ситуации я бы посмеялась над тем, как покровительственно следователь относится к собственному начальнику, но сейчас меня мало что могло развеселить.
В дороге мне несколько раз казалось, что Алистер пытается поймать мой взгляд, но я старательно его избегала, бездумно глядя на серый пейзаж за окном.
Я даже не спросила, как Алистер себя чувствует. Стыд комом стоял в горле. Женится он на ком-то или нет, это не отменяет того факта, что он защитил меня от беды, рискуя собственной безопасностью — а я не могла выдавить из себя ни слова. Даже не поблагодарила его.
Мало того, что дура, так еще и трусиха.
Экипаж остановился у дома подмастерья. Я помедлила, пропуская вперед Алистера и мистера Хоторна. Мне и в хороший день не хотелось слушать оскорбления в адрес дедушки от обиженного человека, а сегодня — особенно.
Заброшенный и неухоженный сад, как я теперь знала, полностью соответствовал своему владельцу. На мой взгляд он ничем не отличался от картины, которую мы увидели несколько дней назад, но Алистер замер и жестом приказал нам сделать то же самое.
— Проклятье, — тихо выругался он себе под нос. Его холодный взгляд остановился на мистере Хоторне. — Что-то не так.
Следователь насторожился, точно напавшая на след борзая:
— Я проверю.
Он вошел в дом с оружием наготове.
Минута. Две.
Наученная недавним опытом, я ждала снаружи. Вскоре мистер Хоторн показался в дверном проеме — по его лицу сразу стало ясно, что хороших новостей не будет.
— Тут разгром. Мертвый мужчина в мастерской. Наверное, это и есть Леонард Блейк, вам придётся его опознать. Больше никого.
Дедушкин подмастерье совершенно не понравился мне в нашу последнюю встречу, но при мысли о том, что его больше нет, мне стало не по себе. Чуть замявшись на пороге, я зашла вслед за Алистером.
Дом выглядел так, словно его выпотрошили. Перевернутая мебель, выдернутые ящики, ковер из рукописных заметок и чертежей — страницы хрустели под ногами, как сухие листья.
Но хуже всего были артефакты.
Механизмы, которые еще пару дней назад галдели, обсуждая наш с Алистером нежданный визит, теперь валялись грудой искореженного металла и щепок. Латунные детали были погнуты, шестеренки рассыпаны, магические кристаллы — разбиты. Казалось, в доме не один мертвец, а десятки.
Мой взгляд упал на кресло-качалку, которое в прошлый раз так заботливо обращалось к Леонарду. Теперь оно лежало на боку, из протертой обивки торчали пружины.
— Зачем было все здесь так переворачивать? — задумчиво проговорил мистер Хоторн, щурясь в давящем полумраке.
— Избавлялся от свидетелей, — объяснила я севшим голосом. — Здесь было много артефактов с характером, они могли бы что-то рассказать.
Я невольно погладила корпус пудреницы, и та отозвалась едва заметной теплой вибрацией. Новости о помолвке Алистера я ей не сообщила, поэтому она вела себя смирно, не вмешиваясь в разговоры.
Мистер Хоторн и Алистер прошли в мастерскую, и я последовала за ними, побаиваясь оставаться одной. Бедлам здесь был ничуть не меньше, а посреди этого хаоса, у массивного верстака, я увидела Леонарда Блейка.
Он лежал на спине, раскинув руки. На виске запеклась кровь.
— Мертв, — произнес мистер Хоторн, склонившись над телом. — Думаю, со вчера, но нужно вызвать криминалистов из Штаба, чтобы сказали точнее.
Алистер молча обошел тело, внимательно осматривая комнату, а я никак не могла заставить себя отвести взгляд от мертвого лица. В прошлую встречу Леонард вызвал у меня только раздражение и обиду, и теперь думать об этом было стыдно. Безжизненный взгляд смотрел в потолок, растеряв то напряженное выражение, которое недовольно встретило меня в прошлый раз.
Это был не незнакомец из Кривой Мили, а человек, которого я столько раз видела в детстве — который сидел в мастерской моего дедушки, получал его похвалу, мечтал создать что-то великое…
В доме, где недавно наперебой трещало множество артефактов, сейчас стояла неуютная тишина. Хотя… нет, не совсем тишина.
Я уловила слабый неритмичный звук, похожий на писк — будто от запертого в банке насекомого. Это вырвало меня из оцепенения.
— Тише, — я подняла руку, останавливая разговор Алистера и мистера Хоторна. — Вы слышите?
После нескольких мгновений молчания Алистер кивнул:
— За верстаком.
Я прошла в угол комнаты. Там, в узкой щели между стеной и задней стенкой верстака, куда не добралась рука погромщика, что-то застряло. Я опустилась на колени и аккуратно, стараясь не порезаться об осколки, вытащила предмет на свет.
Это был небольшой артефакт-секретарь — латунная сфера на треноге с записывающим кристаллом. Модель была не совсем привычной, как будто мастер создавал её не по стандартным чертежам. Сейчас одна из ножек была погнута, корпус вмят, а кристалл пересекала глубокая трещина. Видимо, во время борьбы его смахнули со стола, и он закатился в тень, избежав участи быть разбитым вдребезги намеренно.
— Повреждение корпуса, — донеслось из него дребезжащее бормотание. — Запись не сохранилась…
— Наш свидетель? — спросил Хоторн, склоняясь над моим плечом. — Он мог видеть убийцу?
— У таких устройств нет зрения, — покачала я головой, аккуратно беря секретаря в руки. — Он только слушает и делает заметки. Но он был здесь, когда все случилось.
Кристалл чуть моргнул тусклым светом.
— Мастер Леонард? Пора… — голос дрогнул, прервавшись, но через мгновение продолжил с той же интонацией, — … вносить записи в журнал?
У меня сжалось сердце. Каким бы человеком ни был Блейк, он создавал свои устройства с любовью, а они отвечали ему тем же. Это чувство было мне очень хорошо знакомо.
— Я не мастер, но я… друг. Ты можешь рассказать, что случилось вчера? Почему здесь такой беспорядок?
Обычно разговоры, касающиеся дела, вел Алистер, но в этот раз он тихо стоял у меня за спиной, не мешая.
— Было очень громко. Мастер о чем-то спорил с незнакомым голосом, а потом начался шум. Что-то трещало. Ломалось.
— О чем они спорили?
— Незнакомец искалего, — интонация артефакта надломилась, будто от страха. — Но мастер не хотел его отдавать. Нет-нет. Он прятал его годами.
— О чем речь? Что он прятал?
— О, нет-нет. Мастер говорил, что это должно оставаться в секрете.
Я беспомощно взглянула на мужчин у себя за спиной — те сосредоточенно слушали разговор. Я вздохнула, решаясь еще на одну ложь:
— Все в порядке, мастер сам попросил обо всем мне рассказать. Это ему очень поможет.
Поможет найти его убийцу — точно. Секретарь помедлил прежде чем ответить.
— Это… это был артефакт. Мастер принес его много лет назад, после того, как умер старик. Принес и спрятал ото всех.
— Старик? — переспросила я, уже догадываясь, о ком идет речь. — Старик Флеминг? Его наставник?
— Да-да, бывший наставник. Мастер Леонард очень поссорился с ним. Он говорил, что нельзя… нельзя давать вещам такую власть, что это слишком опасно. Но старик его не послушал и не стал ничего уничтожать. Мастер говорит, он был слишком тщеславный, не хотел разрушать то, что создал.
Смутные обвинения, которыми Леонард Блейк бросался в прошлый раз, постепенно обретали плоть, но я совершенно не чувствовала радости от этого. Неужели он говорил дурные вещи о дедушке вовсе не потому, что таил на него мелкую обиду?
— Что это за артефакт? — настойчиво спросила я. — Что он делает?
Секретарь мелко задрожал у меня в руках, будто испуганная мышь.
— Он давит, — голос устройства сделался тише. — Десять лет он лежал в ящике, но мы все его чувствовали. Каждый день, всегда. Он шептал что-то мастеру по ночам, и тот плакал. Он не как все мы, нет-нет. Мы служим, а он… он сам хочет повелевать.
Я никогда не слышала ни о чем подобном. Дурной характер — да, такое среди сильных артефактов не было редкостью. Но чтобы устройство так сильно давило на волю человека… Мне стало не по себе.
— Почему мастер его просто не уничтожил?
— Нет-нет, он не мог. Ему повелели, и он не мог ослушаться. Поэтому он просто хранил его, далеко-далеко от всех. Чтобы он никому не навредил.
— И незнакомец забрал этот артефакт?
— Да. Кажется, да… Я слышал… — блеск кристалла сделался совсем тусклым, — Этот человек смеялся. Он был так рад. А у меня… у меня совсем не работает запись. Неисправность. Мастер меня починит?
В горле у меня стоял ком.
— Да. Обязательно починит.
— Хорошо, — в последний раз моргнул артефакт-секретарь, и погас окончательно.

----------

Глава 11.

Глава 11.
Я стояла посреди лавки. Вечерний свет проникал через окна, но что-то здесь было неуловимо неправильным. Собственный дом казался холодным и пустым: артефакты на витрине лежали без движения, и даже стрелка в часах замерла в неестественном наклоне, будто время споткнулось и упало.
Единственным звуком был стук.
Тук-тук. Тук-тук.
Ритмичный, как биение механического сердца.
Звук исходил из металлического ящика, стоящего на прилавке. Ящик был простым, но я никак не могла отвести от него взгляд.
— Открой, — прошелестел незнакомый голос.
Я откуда-то знала, что этого не стоит делать. Сердце требовало развернуться и броситься прочь, но ноги сами по себе сделали шаг вперед. Еще один.
— Скорее открой, — голос стал настойчивее.
Я коснулась крышки ящика, тяжелой и обжигающе холодной.
— Давай же. Разве ты не хочешь узнать, что я такое?
Страх был сильнее любопытства, и все же я покорно приподняла крышку — та скрипнула, открываясь. В лицо ударил яркий свет. Я сощурилась, чтобы разглядеть на дне кристалл круглой огранки. На серебряной оправе безошибочно угадывался знак, которым мой дедушка помечал свои работы.
Я безотчетно потянула руку к артефакту, пульсирующему красным светом, но одернула руку, заметив на нем пятно крови. Кровь медленно сочилась из-под кристалла, затем хлынула потоком, переливаясь через борт ящика, стекая на столешницу, капая на пол, забрызгивая мою юбку…
— Нет!
Я сделала шаг назад, но споткнулась и рухнула на спину. Ощущение бесконтрольного падения резко выбило меня из сна, и я дернулась всем телом, случайно сшибив стакан воды с прикроватной тумбочки.
Я резко села в кровати, пытаясь отдышаться, и спрятала лицо в руках.
— Наконец-то, — проворчала пудреница c тумбочки и недовольно щелкнула крышкой. — Ты так дергалась, что чуть не смахнула меня на пол. А я, между прочим, серебряная, а не железная. Вмятины мне не пойдут!
— Дурной сон, — объяснила я, взлохмачивая волосы.
— Выпей воды и прекрати думать о всяких ужасах на ночь глядя.
Сказать было проще, чем сделать.
Вчера, покончив с осмотром дома Леонарда Блейка, мистер Хоторн вызвал криминалистов из штаба Инквизиции, а меня отправил домой. Мне прямо сказали, что я ничем не помогу, если буду топтаться на месте преступления.
Я была только рада возможности малодушно сбежать. Вид мертвого тела и разбитых артефактов производил пугающее впечатление. Кажется, лишь сейчас я до конца осознала, что могло случиться со мной, если бы в день ограбления я вернулась к себе в лавку чуть раньше. Алистер еще тогда, в первый вечер, просил меня быть осторожной, но я была слишком сосредоточена на украденных вещах и внезапной встрече с инквизитором, чтобы воспринять предостережение.
Может, будь я чуть собраннее, я бы вовсе не согласилась впутаться в это дело?
Теперь отступать было поздно.
Артефакт-секретарь сказал, что Леонард Блейк больше десяти лет прятал у себя нечто опасное — нечто, что создал мой дедушка. Если бы об этом рассказал нам сам Леонард, я бы решила, что он лжет из мстительного удовольствия, но у секретаря не было причин обманывать.
Нет, подмастерье дедушки забрал что-то из его творений, скрывал от всего мира больше десяти лет, а затем был убит из-за этого.
Образ разгромленного дома и разбитых артефактов вызывал во мне скребущее чувство вины.
Неужели этот хмурый неопрятный человек с кругами под глазами жил затворником лишь для того, чтобы сберечь ужасный секрет? Мне не хотелось верить в его благородство, ведь тогда выходило, что все это произошло из-за моего дедушки.
Сайлас Флеминг был самым близким мне человеком. Он не просто учил меня создавать артефакты, он объяснял, как следует к ним относиться — что вещи должны приносить пользу и радость, что мастер всегда несет ответственность за свои творения. Или это было пустыми словами, которые взрослый человек говорит ребенку просто потому, что так нужно?
Это ощущалось как предательство.
Что такого ужасного он мог создать? Что нужно было скрывать десять лет и ради чего неизвестный решился на грабеж и убийства? И почему мастер Блейк не мог уничтожить артефакт или отдать его Инквизиции? Он ведь даже не попытался нам намекнуть в прошлую встречу — только скупо отвечал на прямые вопросы.
А больше всего меня раздражало, что даже за всеми этими переживаниями я не могла выбросить из головы Алистера и его грядущую свадьбу. Насколько же жалкой нужно быть, чтобы так тосковать о человеке, который оставил меня еще несколько лет назад? Я раздражала саму себя.
Но Алистер был ничуть не лучше! Даже если заботу и долгие внимательные взгляды я себе выдумала, поцелуй со мной, опьяненной пыльцой пикси, уж точно был настоящим. И все, на что хватило его совести — это сказать, что такое больше не повторится. Бедная леди Амалия, с кем только ей предстоит связать жизнь.
Бедная леди Амалия.
Хотя кого я пытаюсь обмануть?
Но все это значило только то, что нужно было скорее разобраться с этим делом — разом исправить ошибки дедушки и лишить себя необходимости видеться с Алистером.
С этим новым решительным настроем я выбралась из постели и постаралась заняться накопившимися делами. Пока я обтачивала магический кристалл до нужной формы, перед глазами стоял вчерашний артефакт-секретарь, ставший невольным свидетелем убийства своего создателя. Мне было стыдно за последнюю произнесенную ложь — его уже никак нельзя было починить. Вернее, рабочие свойства еще можно было вернуть, но личность маленького секретаря навсегда исчезла в трещине кристалла.
Может быть, утешала я себя, было нечто успокаивающее в том, что артефакты последовали за своим создателем. Они бы очень тосковали без него.
Был уже вечер, когда в лавку постучали. Вместо покупателя на пороге оказалась Мейбл, прижимающая к груди папку с бумагами. Выглядела она серее обычного.
— Меня попросили занести вам документы. Тут отчеты до осмотру домов Блейка и Когга, — сказала она, проходя внутрь.
Папка выглядела внушительно — такую пикси-почтальон точно не донес бы.
— Простите, что вам пришлось сюда добираться…
— Все в порядке, — улыбнулась Мейбл. — Мистер Хоторн сказал, что я могу сегодня не возвращаться в офис, так что благодаря вам я закончила пораньше.
— Может, хотите чаю? — сказать по правде, я просто не хотела оставаться одна и снова бесконечной каруселью прокручивать в голове дурные мысли.
Моя посуда не отличалась изяществом, но Мейбл никак не прокомментировала небольшой скол на краю чашки и благодарно приняла ее из моих рук. Мы устроились в мастерской.
— У вас тут очень уютно.
Я смутилась, заподозрив в словах Мейбл дежурную вежливость. Последнее время у меня не было времени на уборку, и инструменты громоздились на столе вперемешку с чертежами и заготовками для будущих артефактов.
— Простите за беспорядок, — я суетливо переставила пару предметов с места на место, но на общем впечатлении это не сказалось.
— Нет, правда уютно! — настояла Мейбл, почти обиженная моим недоверием, и я улыбнулась.
Я любила свою мастерскую. Она во всем уступала просторному кабинету с аккуратными стеллажами, где работал мой дедушка, но это тесное помещение было полностью моим. И старый деревянный стол, купленный на блошином рынке, и разномастные инструменты — все это позволяло мне заниматься любимым делом. Своим комплиментом Мейбл завоевала больше моих симпатий, чем за все предыдущие дни.
Я пододвинула к ней чашку с молочными карамельками. Сама я не слишком их любила, но дурацкая привычка держать дома что-нибудь сладкое осталась еще с тех пор, когда ко мне регулярно заглядывал Алистер.
— В Инквизиции, наверное, сумасшедший дом?
— Как и всегда, — поморщилась Мейбл.
Она замолчала, глядя на чашку, словно пыталась прочесть там свое будущее. Правда, для этого следовало все выпить и посмотреть на чаинки, но я решила этого не говорить.
— У вас все в порядке? — спросила я осторожно.
— Что? Да, конечно! — Мейбл вежливо улыбнулась, но привычного озорного блеска в её глазах не было.
— Я не хотела лезть не в свое дело, — сказала я торопливо. Я так давно не вела задушевных бесед с кем-то, кто не был бы семейным артефактом, что потеряла сноровку.
— Все в порядке. Просто… На самом деле, я переживаю из-за своего возлюбленного, — голос Мейбл стал тише, взгляд не отрывался от чая, щеки стремительно краснели.
Я пожалела, что пудреница осталась лежать в спальне — она сумела бы поддержать этот разговор куда лучше меня.
— Вы поссорились? — спросила я наугад.
— Не совсем, но… Знаете, я его совершенно не понимаю!
— Да кто этих мужчин поймет, — проворчала я, думая об одном конкретном мужчине и его холодных глазах.
— Вот-вот! — воскликнула Мейбл, которую мои слова заметно подбодрили. — Знаете, он ведь очень хороший. Заботится обо мне, признается в любви. Но иногда… — она помедлила, задумчиво пожевав губу. — …мне кажется, как будто он от меня отгораживается или не доверяет мне всего. Я знаю, что у него непростая ситуация в семье и не прошу, чтобы он мгновенно открыл мне сердце, но все же…
— Знаете, мне кажется, я вас понимаю даже больше, чем хотелось бы, — ворчливо сказала я.
— Правда? С вами тоже такое было?
— Что-то вроде того. Я думала, что понимаю человека, но оказалось, что знаю о нем очень мало.
— И вы с тем человеком…
— Расстались, — кивнула я.
У Мейбл дрогнули губы, будто от обиды на злую судьбу.
У Мейбл дрогнули губы, будто от обиды на злую судьбу.
— Ох, простите, — я быстро спохватилась. — Я не хотела вас расстраивать. У вас все обязательно будет иначе! Вы пробовали с ним поговорить? Может, получится обсудить ваши… разногласия?
— Он не рассказывает мне всего. Говорит, что хочет защитить меня от… семейных дрязг. Пытается решить все сам, чтобы уже потом быть со мной. Но я так волнуюсь о нем! И мы слишком редко видимся…
Нужно было сказать Мейбл, чтобы бросала его и искала кого-нибудь открытого и честного. Но у меня самой не получалось следовать этому совету, так что я прикусила язык.
— Надеюсь, у вас получится с этим разобраться, — сказала я, и Мейбл ответила вздохом. — Подождите минутку.
Я потянулась к ящику, где хранились последние мои работы.
— Вот, смотрите.
Я высыпала на ладонь два серебристых медальона — внутри была небольшая металлическая стрелка, украшенная прозрачным кристаллом.
— Что это? — с любопытством спросила Мейбл.
— Подумала, вдруг вы захотите подарить это своему другу. Если ему захочется, конечно. Такие вещи часто покупают возлюбленные или члены семьи. Смотрите.
Я взяла один медальон, а второй протянула Мейбл.
— Сожмите его в руке и подумайте о втором.
Мейбл послушно сжала серебряную половинку. Через мгновение металл стрелка на циферблате дрогнула и повернулась, указывая точно на медальон в моей руке.
— Ой! — она разжала пальцы, удивленно глядя на медальон. — Он стал теплым.
— Если носить их, вы сможете узнать, где находится второй человек. Если он близко — медальон потеплеет. Если далеко — стрелка укажет направление. А если с владельцем случится беда, кристалл начнет вибрировать.
Глаза Мейбл загорелись. Она осторожно погладила корпус медальона.
— Это просто чудо! Я даже не знала, что такие вещицы существуют. Сколько я вам должна?
Я замахала рукой:
— Хочу сделать вам подарок.
— Нет, давайте я хотя бы за материалы заплачу!
Мейбл настояла, и мы сговорились на небольшой цене. Не знаю, насколько такие символические подарки могли скрепить трещины в отношениях, но уже то, что Мейбл повеселела, казалось неплохим итогом.
— Только предупредите его про свойства медальонов! — наказала я, меняя дружеский тон на вполне серьезный. — Это не шпионское устройство.
— Конечно! — Мейбл тут же застегнула цепочку одного медальона у себя на шее, спрятав серебряную половинку под воротом блузки. Второй она бережно убрала в карман.
В этот момент прозвенел дверной колокольчик.
Я выглянула на порог — у входа стоял мужчина в почтовой ливрее с пышным букетом пионов в руках.
— Распишитесь за доставку.
Я растерянно выполнила просьбу и взяла цветы. К цветам была приложена записка:
«Вас снова невозможно застать. Надеюсь, курьеру повезет больше. Дерек».
От неожиданно галантного жеста у меня покраснели щеки. Следом накатил стыд — кажется, я почти не вспоминала о Дереке с тех пор, как на зло Алистеру назвала наше свидание великолепным. Конечно, у меня были достаточно весомые оправдания (за это время я успела обнаружить два мертвых тела), и все же мне сделалось советно.
— Красота! — вздохнула Мейбл, когда курьер молча исчез. — От кого это?
Цветы снова пришлось поставить в кувшин, не приспособленный для таких композиций.
— Друг детства, — объяснила я, почему-то смущаясь.
— Только друг? — Мейбл явно воодушевилась возможностью обсудить мою личную жизнь.
Я посмотрела на нее исподлобья, отказываясь отвечать, и она засмеялась. Хотя возможно мне и самой следовало об этом подумать вместо того, чтобы снова и снова бесплодно вспоминать Алистера.
И снова, уже третий раз за день, в лавку постучали. На этот раз пикси в ливрее Инквизиции протянул мне запечатанную записку от мистера Хоторна:
«Срочно приезжайте в Управление. Мы взяли вора».
Сердце у меня ухнуло вниз. Так быстро?
— Что там? — спросила Мейбл, заглядывая мне через плечо и узнавая почерк начальника. Я молча показала ей записку, и девушка охнула.
— Идете со мной? — спросила я, уже надевая плащ.
— Да. Да, конечно, — суетливо согласилась Мейбл. Выглядела она очень растерянной, но я вряд ли уступала ей в этом.

----------

Глава 12.

Глава 12.
Вора задержали всего за час до того, как пикси-почтальон передал мне записку мистера Хоторна.
Он попытался проникнуть в особняк леди Гойл — в коллекции пожилой вдовы хранилось несколько работ моего дедушки. К его неудаче, охрана была усилена дополнительными артефактами по совету Алистера, поэтому вора спеленало чарами прямо на подоконнике, с отмычкой в зубах.
Об этом нам отрапортовал молодой следователь, встретивший нас у входа в штаб-квартиру Инквизиции.
Новость была такой неожиданной, что у меня не получалось толком ей порадоваться. Мне казалось, что если вор нашел тот жуткий артефакт в доме мистера Блейка, череда ограблений прервется — но все случилось с точностью наоборот.
Следователь проводил нас в небольшую комнату, смежную с допросной. Алистер уже был там — скрестив руки на груди, он сосредоточенно следил за разговором подозреваемого и мистера Хоторна через прозрачное стекло. Я заметила знакомые руны на деревянной раме: наверняка с другой стороны стекло непроницаемо, и вор не может разглядеть зрителей.
Алистер коротко кивнул мне и Мейбл, не говоря ни слова. В строгой манере безошибочно угадывался руководитель столичного сыска, и я постаралась засунуть подальше переживания, которые каждый раз вызывало во мне это лицо. Не сейчас.
Наконец, я решилась взглянуть на вора.
Молодой парень, едва ли старше двадцати пяти. Худой, жилистый, с глазами болотного цвета. На костяшках правой руки чернела татуировка — присмотревшись, я разглядела кривоватые грани игральных костей. Одет он был в куртку со множеством карманов, которая явно знала лучшие времена. Завидев таких вот типов, внимательные горожане обычно прижимают сумку поближе к себе и на всякий случай переходят на другой конец улицы.
— Выглядит… обычным, — сказала я, не сдержавшись.
— А вы ожидали чудище о двух рогах? — уточнил Алистер.
Я бросила на него недовольный взгляд. Чудовище, может, и нет, но все же моя фантазия оказалась куда более впечатляющей, чем действительность.
Я присмотрелась повнимательнее. Рост, фигура… Это вполне мог быть тот человек, что сбежал от нас в Гнилом тупике, уронив на Алистера тяжелый стеллаж.
— Я сделаю вам чай, — сказала Мейбл и выскользнула в коридор. По пути в Инквизицию она казалась мне довольно растерянной (а кто был бы рад вернуться на работу после конца дня?), но сейчас к ней, кажется, вернулась привычная собранность.
— Уже известно, кто он? — уточнила я у Алистера, игнорируя его недавнюю колкость.
Вор нервно ерзал на стуле, украдкой потирая виски, будто от головной боли.
— Саймон Кроу, — ответил Алистер, не заглядывая в лежащие рядом с ним документы. — Уже привлекался за грабеж со взломом, отсидел полгода, когда ему было девятнадцать.
— И это действительно тот, кого мы искали?
Алистер чуть помедлил с ответом.
— Похоже, что так, — он совсем не выглядел человеком, только что задержавшего преступника, которого искал несколько месяцев. — Элиас начал с ним общаться, и он довольно быстро признался в том, что искал артефакты работы Флеминга. После обещания снисхождения начал рассказывать, кого грабил и что брал. Пока все сходится.
За стеклом мистер Хоторн, сидящий напротив парня, аккуратно поправил очки и перевернул страницу протокола. Самопишущие перо замерло в ожидании пальнейших слов.
— Как именно вы проникли в особняк барона Стерлинга?
Кроу дернул плечом.
— Через окно в библиотеке. Там шпингалет был совсем старый, ржавый. Поддел ножом — и готово. С сигнальной системой расправился артефактом-взломщиком. Хорошая штука. Правда, он у меня треснул, когда я назад выбирался.
Все рассказанное парнем до мелочей сходилось с тем, что я читала в отчетах — описание мест преступлений, список украденных артефактов, способ проникновения в дом. Говорил он нехотя, но не старался особенно отпираться. У меня сложилось впечатление, что он попросту не слишком умен и не до конца понимает, что сам же увеличивает себе будущий тюремный срок. Его застали на одном месте преступления, но улики, которые связывали его с остальными ограблениями, были в лучшем случае косвенными.
— Вы признаете, что убили управляющего, который застал вас на месте ограбления? — голос мистера Хоторна был ровным, лишенным угрозы или обвинительного пафоса. Он сверился с бумагами. — Ударили часами по затылку.
Лицо Саймона некрасиво скривилось, он потер виски.
— Да не хотел я! — выкрикнул он срывающимся голосом. — Он выскочил… орал что-то… вот я и испугался! Схватил первое, что под руку попалось. Я не душегуб, начальник!
— Миссис Фэйрчайлд?
— А, эта богатая старуха? Она тоже, ну, знаете, начала угрожать, что вызовет охрану…
Оправдания человека, легко убившего двоих свидетелей только потому, что они мешались ему, вызывали у меня отвращение.
— Леонард Блейк? — продолжил мистер Хоторн. Очевидно, он много раз имел дело с преступниками, его лицо оставалось непроницаемым.
— Это кто? — нахмурился Кроу с недоумением.
Мистер Хоторн молча развернул к нему лист, на котором, как я поняла, были описаны данные по этому случаю.
— Не знаю я такого, — замотал головой парень. — И в деревни не езжу, там грязи по колено и взять нечего. Я работаю только по богатым домам.
Я бросила взгляд на Алистера, пытаясь понять, верит ли он этому человеку. В остальных преступлениях он признавался довольно легко, а тут вдруг заупрямился… Алистер ответил мне хмурым взглядом, в котором я прочла те же мысли, и обернулся назад к допросной.
— Он был убит два дня назад, — повторил мистер Хоторн.
— Да не был я там! Я в тот день спал до обеда, а потом пошел к «Хромой Утке» играть в кости! Спросите, кого хотите! Я брал только то, что в списке!
— В каком списке? — мгновенно среагировал Хоторн.
Кроу прикусил язык, поняв, что сболтнул лишнего.
— Ну… — он отвел взгляд. — Был один человек. Заказывал мне конкретные штуки. Старье всякое, механизмы. Сказал, где брать.
— Имя, — потребовал Хоторн.
Парень вздернул подбородок:
— Эн-нет, у нас так не принято, заказчиков не сдают, — эта напускная бравада на лице, лишенном большого ума, смотрелась раздражающе. — У меня есть принципы!
Принципы продержались не больше десяти минут. Мистер Хоторн объяснил парню, что в случае отказа от сотрудничества вся вина за преступление ляжет на него одного, и он, в конце концов, пробубнил себе под нос:
— Барон Уиллоуби. Генри Уиллоуби. Он просто повернут на этом старье.
— Барон Уиллоуби. Генри Уиллоуби. Он просто повернут на этом старье.
Я вспомнила тучного мужчину, которому мы с Алистером наносили визит. Напыщенный коллекционер.
Следователь без всякой искренности поблагодарил молодого человека за сотрудничество, и вышел из допросной, оставляя того в одиночестве. Алистер, не говоря ни слова, пошел к нему. Я не сомневалась, что он собирается отдать приказ об аресте барона.
Мне мистер Хоторн предложил отправиться домой — сказал, что процедура займёт немало времени, и я устану ждать, но я отказалась. Сидеть в одиночестве, пока здесь выясняют, зачем барону понадобились артефакты моего дедушки? Я бы просто с ума сошла.
К сожалению, на счёт ожидания мистер Хоторн не соврал. Принесенный Мейбл чай успел остыть, сама Мейбл давно ушла домой, а я задремала в кресле.
Проснулась я резко — от какого-то беспокойного сна, который даже не запомнила. Проморгавшись, я поняла, что мне на плечи набросили мужской форменный пиджак, чтобы защитить от подвального холода допросной.
— Это он тебя укрыл, еще час назад, — заговорщически сообщила пудреница.
Несложно было догадаться, о ком она говорит. После того, как Алистер спас меня в доме подпольного мастера, её отношение к нему заметно потеплело. Что касается грядущей помолвки, то я до сих пор не рассказала пудренице о том, что узнала из газет. Казалось, если произнесу это вслух, все станет по-настоящему.
Поэтому внезапный жест заботы меня не очаровал, а только вызывал глухую досаду. Если бы Алистер держал дистанцию, — думала я, разглаживая складку на пиджаке, — мне былох бы куда проще принять действительность.
Я осторожно повесила пиджак на спинку кресла.
Наконец, из коридора раздался шум, и сквозь зачарованное стекло я увидела, как в допросную ввели немолодого грузного человека. Алистер вошел следом — видимо, знатному подозреваемому и следователь требовался высокого ранга.
Ко мне в комнату зашел мистер Хоторн:
— Для задержания титулованных особ нужно разрешение, — тихо объяснил он, затворяя за собой дверь. — Мы убедили судью не ждать утра и позволить нам провести обыск.
— И как?
— Смотрите сами, — ответил мужчина, кивая на допросную, но по его улыбке и так можно было обо всем догадаться.
Барон был одет в роскошный бархатный халат с кистями, поверх которого была наброшена шуба. На ногах красовались домашние туфли с вышивкой. Нелепый вид вызвал у меня невольный смешок, который тут же перешел в зевок — я не знала, который сейчас час, но за полночь перевалило довольно давно.
— Это возмутительно! — прошипел мужчина и брезгливо осмотрел стул, прежде чем на него сесть. — Я пожалуюсь министру! Вы вообще знаете, кто я? Знаете, какие у меня связи?
Я перевела вопросительный взгляд на мистера Хоторна. Пусть барон и выглядел смешным, деньги и связи вытаскивали людей и не из таких передряг.
— Он преувеличивает, — тихо объяснил мне следователь. — Репутация у него не слишком хорошая. Если мы предоставим доказательства, вряд ли кто-то из первых лиц станет хлопотать о его вызволении.
— В вашем подвале оборудовано хранилище. При его осмотре мы нашли полный список артефактов, украденных за последние два месяца, — спокойно произнес Алистер, садясь напротив барона. — В том числе и работы мастера Флеминга.
Барон надулся, его красное лицо пошло пятнами.
— Я их все честно купил. Я известный коллекционер, — он картинно взмахнул пухлой рукой. — Ко мне приходят десятки людей. Я не обязан спрашивать у каждого старьевщика его родословную и справку из полиции! Если вещь редкая, я ее беру. Это, если хотите, мой долг перед искусством, перед историей.
— А Саймону Кроу, — отозвался Алистер, игнорируя эмоциональность барона, — утверждает, что все было иначе. Согласно его показаниям, вы не просто покупали украденные вещи, а заказывали конкретные предметы, давали адреса, а в некоторых случаях даже подсказывали, когда владельцев не будет дома.
— Вздор! — возмутился барон, запахивая полы халата. — Мальчишка лжет, чтобы спасти свою шкуру и клевещет на уважаемого человека. Как вообще он вызвал ваше доверие?
Алистер ответил ему холодным взглядом, под которым мужчина невольно сжался. Он словно ожидал новых вопросов, но после нескольких секунд тишины поерзал на стуле.
— Конечно, я мог обмолвиться, что ищу определенные механизмы. Но это не преступление. Я не посылал его лезть в чужие окна! Я думал, он… просто перекупщик.
— Перекупщик в драной куртке и с тюремной наколкой? — Алистер вскинул бровь.
Уиллоуби замялся.
— Я не сужу людей по одежде.
— Я не сужу людей по одежде.
Его попытки отпираться напоминали дурной уличный спектакль. А главное, они так и не перешли к тому, что волновало меня по-настоящему — артефакту, который мой дедушка создал, а Леонард Блейк спрятал на долгие годы.
Я устало потерла глаза, которые уже начинали слипаться. Наконец, после нескольких минут словесных перепалок, явно вымотавших барона, Алистер спросил его об убийствах.
— Я здесь не при чем, — повторил мужчина, словно устав доказывать одно и то же. — Я ясно сказал этому идиоту, никаких убийств.
— Значит, вы все-таки давали ему указания? — тут же уточнил Алистер.
Уиллоуби закашлялся, открыл рот и тут же закрыл.
— Я… это… это фигура речи! Клянусь, я понятия не имел, что он кого-то убил! Если бы знал, я бы… я бы…
Он словно сдулся, на глазах превращаясь из напыщенного аристократа в испуганного старика.
— Я просто хотел собрать коллекцию, — пробормотал он так, будто это служило ему достойным оправданием.
— Зачем? — спросил Алистер. — Почему вы сосредоточились именно на предметах работы Флеминга?
Барон моргнул, словно не совсем понимая суть вопроса.
— Я ведь коллекционер, а они очень… ценные, — ответил он, но голос его звучал как-то растерянно. — Они подходят к интерьеру моего особняка.
Этот ответ был настолько жалким, что мне стало противно. Ни слова об уникальных артефактах или возможностях, которые они дают. Просто бессмысленная жадность, за которую заплатили несколько людей заплатили жизнями. Звучало слишком пусто и… странно. Или он просто безумец?
Все это так отличалось от того, что я успела себе представить. И совершенно не объясняло, что случилось в доме Блейка. Когда Алистер об этом спросил, барон ответил ему тем же непонимающим взглядом, что и Саймон Кроу. На мой непрофессиональный взгляд оба в этом не лгали.
Наконец, Алистер под запись объявил о том, что первый допрос окончен, и приказал охране отвести Уиллоуби из допросной. Мистер Хоторн в своей привычной деловой манере объяснил мне, что чуть позже ему предъявят официальные обвинения и продержат под арестом до выяснения всех обстоятельств — это помешает барону уничтожить улики.
Я вышла из допросной растерянной. Несмотря на бессонную ночь, желания спать я не чувствовала — все тело было сжато в нервном напряжении. Никакого чувства желанной гармонии, которого я ожидала от завершения дела.
У Инквизиции были сразу двое преступников, практически признавшихся в содеянном, и похищенные артефакты, найденные в доме одного из них. Не хватало только неизвестного устройства, которое держало в страхе Леонарда Блейка. Могло ли оно быть никак не связано с этими кражами?
Я шла по коридору вслед за Алистером и мистером Хоторном, не зная, какой из своих вопросов задать первым.
В высоких окнах холла уже отражалось рассветное солнце — в подвале мы провели всю ночь. Мистер Хоторн с зевком протирал на ходу запыленные очки, и только Алистер сохранял идеальную осанку. Разве что тени у него под глазами стали чуть заметнее.
— Слышал, вас можно поздравить! — раздался довольный голос.
Навстречу нам, бодрый и свежий, шел Готфри Таллер. Он явно только что прибыл на службу и весь светился от удовольствия.
— Вор задержан, артефакты найдены. Могу только представить, как вы рады! — несмотря на елейные слова, голос мужчины сочился плохо скрываемым ехидством. Меня уже не удивляло, что он позволяет себе так говорить с руководителем. — Конечно, никакой мистики и загадочных артефактов не нашлось, но с вашей стороны было очень мудро рассмотреть все варианты. Впрочем, я вам сразу говорил, что здесь нужно всего лишь проверить коллекционеров да скупщиков краденного. И Уиллоуби… да, всегда выглядел скверно. В следующий раз непременно обращайтесь. Рад буду помочь.
Мистер Хоторн, обычно такой собранный, не выдержал первым:
— Подозреваемые признались не во всех преступлениях, которые относятся к этому делу.
— Да полно вам, — отмахнулся Таллер. — Просто боятся, что это доведет их до виселицы. Не в первый раз.
— Благодарю, Готфри, — сказал Алистер, отказываясь вступать в перепалку, и зашагал дальше, оставляя раздосадованного главу департамента позади.
— Что мы будем делать дальше? — спросила я, вынужденная прибавить шагу, чтобы идти с Инквизитором вровень.
— Вы же слышали, дело закрыто, — ответил Алистер, не оборачиваясь ко мне.
Я чуть не споткнулась от удивления.
— Что? Но ведь… А как же мистер Блейк, и разгром в его доме, и тот загадочный артефакт!
— Мы непременно этим займемся и найдем убийцу, — кивнул Алистер, останавливаясь и оборачиваясь ко мне. — Но дело, к которому мы привлекали вас в качестве консультанта, закрыто. Вы сможете забрать дневники вашего дедушки через несколько дней, сейчас их оформляют как вещдоки. Оплату за услуги можете получить уже сегодня.
Ощущение было такое, будто у меня перед самым носом захлопнули дверь.
И это все? Да я даже не смогла ничем помочь — вора задержали по его собственной глупости. То, что волновало меня больше всего, — опасный артефакт работы моего дедушки, — так и осталось загадкой.
— Но я же могу помочь! — от усталости и нервного напряжения я растеряла гордость, которая должна была помочь мне принять отказ.
Я вовсе не была уверена, что действительно буду полезна, но желание разобраться в происходящем было сильнее здравого смысла.
— Теодора, — выражение лица Алистера смягчилось, но я угадала в этом снисходительность и нахмурилась еще больше, — спасибо вам за помощь, она была очень ценной. Но пока нам следует еще раз все проверить и рассмотреть дело Блейка отдельно от тех ограблений. Если ваши консультации понадобятся, мы непременно к вам обратимся. И расскажем, как только во всем разберемся.
Вежливая улыбка казалась еще более непреклонной, чем суровое лицо.
Я знала Алистера достаточно, чтоб понимать, что спорить с ним бессмысленно. В холл главного управления Инквизиции уже стекались сонные сотрудники и горожане, которым требовалась помощь. Чего я добьюсь, если вцеплюсь Алистеру в рукав и буду просить дать мне шанс узнать, что сотворил мой дед?
— Ясно, — кивнула я. Голос прозвучал глухо. — Что ж, рада была помочь.
Вопреки сказанному, радости я не чувствовала.

----------

Глава 13.

Глава 13.
Заработанных на консультации денег ровно, — грим к гриму, — хватало на следующую оплату для Морвенны. Я бы хотела с гордо поднятой головой отказаться от вознаграждения, но мое финансовое положение не оставляло возможностей для широких жестов.
Не получалось даже просто порадоваться честно заработанным деньгам. Стоило только вспомнить, как Алистер со мной распрощался, и в груди волной поднималась горячая ярость.
«Расскажем, как только во всем разберемся».
Вот ведь!..
Неужели он сам верит, что убийство Блейка никак не связано с кражами? А тот загадочный артефакт? Выходило, что я должна просто взять и забыть обо всем. Алистер ведь сам уговорил меня помочь, обещая ответы — а вместо них подсунул дерганного воришку и напыщенного барона. И это мои ответы?
Пока я кипела от возмущения, пудреница пыталась меня успокоить. Конечно, приличия ради она обругала Алистера дурными словами, но я чувствовала — она очень даже довольна тем, что заботы Инквизиции больше не имеют ко мне отношения. Теперь я могла, наконец, заняться собственными делами (которые, по ее мнению, заключались в поиске достойного мужа). Пришлось пообещать, что я рассмотрю и такой вариант.
До крайнего срока оплаты оставалось еще два дня, но я решила не ждать, пока ко мне в лавку наведается очередной вор, и отправилась в Кривую милю.
Морвенна встретила меня улыбкой.
— Хочешь предложить еще какую-нибудь сделку? — спросила она с добродушием, которое я не привыкла видеть на её грубом лице.
Любопытство так и подмывало узнать, на каких условиях она выдала мне имя мастера в прошлый раз, но я прикусила язык.
— Нет. То дело закрыто, так что я больше не работаю с воронами.
— Вот как, — Морвенна разочарованно цокнула языком. — Что ж, жаль. Порой полезно сводить такие знакомства. И кого они арестовали? Уж не Кроу ли?
Я чуть помедлила, но решила, что не выдам страшной тайны, если отвечу честно. Эта женщина все равно держала в своих руках добрую часть Мили и получала новости криминального мира одной из первых.
— Его.
Морвенна покачала головой:
— Эх, дурак он. Шустрый малый, руки золотые, а мозгов, как у улитки. Наверняка прокололся на какой-то глупости, — она закатила глаза с видом строгой учительницы, которую допек нерадивый студент. — Не рассказывай подробности, даже знать не хочу. И ведь только месяц как вернулся в столицу, а уже угодил в казематы.
Я дернулась еще до того, как поняла, что именно меня смутило в её словах:
— Месяц?
— Да, он до этого год ошивался в доках на побережье, прятался от старых долгов.
— Ты уверена?
— Я знаю, когда ребята вроде него возвращаются в город, уж поверь, — глаза Морвенны прищурились, острый взгляд вцепился в меня. — А что?
А то, что первое ограбление произошло два месяца назад. Если Кроу тогда не было в городе, он физически не мог его совершить. Но ведь он сам во всем признался… в мелочах рассказал, как залез в дом, в какой коридор свернул и чем взломал замок в хранилище.
Зачем он солгал? Брать на себя кражи — это одно, но в списке его преступлений было несколько убийств. Даже дурак должен понимать, что за такое грозит если не плаха, то долгие годы каторги.
Замешательство отразилось у меня на лице, но я не могла рассказать обо всем Морвенне.
— Нет, ничего, — я покачала головой.
Морвенна хмыкнула, давая понять, что не верит моим словам, но донимать расспросами не стала — ответы в этих стенах не бывали бесплатными.
Нужно было рассказать обо всем Алистеру. Хотя нет, лучше мистеру Хоторну. Или вообще отправить пикси с запиской…
Значило ли это, что дело еще не закрыто? Промелькнула мысль, что Алистер должен мне извинений.
Суетливо обдумывая новости, я достала из-за пояса кошель с деньгами и положила на стол перед Морвенной:
— Вот. Я за этим сюда пришла.
Морвенна посмотрела на деньги, потом на меня. В ее темных глазах мелькнуло удивление, которое тут же сменилось насмешливым пониманием. Она подтолкнула монеты назад ко мне:
— Цени мою честность, девочка, и забирай свои деньги.
— Что?
В разговоре с Морвенной могло случиться всякое, но еще ни разу она не отказывалась от денег.
— Забирай, говорю, твой долг уже закрыли, — повторила она, открыто посмеиваясь над моим замешательством. — И, кстати, приплатили сверху, чтобы я больше не имела с тобой дел. Так что если тебе еще раз понадобятся услуги ростовщика, придется поискать кого-то другого.
Морвенна потянулась к ящику в столе — коготь-наперсток уперся в выемку замка, и тот щелкнул, тускло засветившись. Женщина пролистала несколько бумаг и достала старую расписку, чтобы протянуть мне. Я узнала кривой почерк отца, его имя и точную сумму гримов. Долг, который я унаследовала.
У меня пересохло в горле.
— Я правда могу это забрать? — спросила я пустым голосом.
— Порви, вставь в рамочку, мне-то что, — пожала плечами Морвенна.
Я не подняла руки.
— Кто… кто за меня заплатил?
На самом деле ответ я и так знала.
— Он не представился. Но если у тебя есть сразу несколько кавалеров, готовых без вопросов покрыть такой долг, то я не знаю, зачем ты столько лет морочила мне голову жалостливым видом, — хмыкнула Морвенна, раздражаясь.
Нет, был всего один человек, знавший о моих долгах и способный выплатить их вот так — за раз, ни сказав мне ни слова.
Я невидяще уставилась на расписку. Столько лет я мечтала о моменте, когда смогу взять и разорвать её в клочья, но теперь совсем не чувствовала радости. Ее место заняла пугающая пустота.
Что это было? Милостыня, которую щедрый инквизитор бросил несчастной бывшей возлюбленной? Или, может, извинения за неприятное расставание? Некрасиво получилось, но ты не расстраивайся — возьми деньгами.
Я давно не чувствовала себя настолько униженной.
— Ну? — поторопила меня Морвенна.
Наконец, я взяла расписку и деньги, оставшиеся невостребованными.
— Спасибо, Морвенна.
— Я бы предложила обращаться ко мне еще, но… — она кривовато улыбнулась. — Сама понимаешь.
— Я бы предложила обращаться ко мне еще, но… — она кривовато улыбнулась. — Сама понимаешь.
Я кивнула, выходя из ее кабинета. В голове не укладывалось, что я возможно проделываю этот путь в последний раз. Я ведь должна была выплачивать долги еще не меньше трех лет — и это в хорошем случае, если задержки не прибавили бы процентов.
Ноги несли меня прочь из Кривой мили, но совсем не домой — а в просторный особняк с видом на Амберли-парк, где я уже была однажды. Если Алистер надеялся, что его щедрый жест примут с тихой благодарностью, он крупно ошибся.
К моменту, когда я добралась до его дома, в глазах у меня уже темнело от злости. Если бы меня не пустили на порог, я бы принялась кричать с улицы, но дворецкий избавил нас всех от этого позора. Услышав мое имя, он не повел бровью, пригласил внутрь и даже провел до кабинета, где был занят делами лорд Вейн.
Алистер сидел у себя за столом в расслабленной позе и что-то изучал в документах. Мне вовсе не было жаль портить ему выходной день — говоря откровенно, я даже хотела что-нибудь ему испортить.
— Теодора? — удивился он, заметив меня и садясь в кресле прямо.
— Да как тебе только наглости хватило!.. — прошипела я без приветствия, едва за мной захлопнулась дверь.
Алистер посмотрел на меня настороженно:
— О чем ты? — уточнил он, но не с чувством раскаяния, а как будто не мог понять, за какое из многих прегрешений я пришла его отчитывать.
— С чего ты решил, что можешь объявиться стольких лет и совать свой нос в мои дела!?
Алистер поднялся из кресла и подошел ко мне — медленно, будто оказался в одной комнате с диким животным, которое могло укусить, заметив резкое движение. В этот раз я и правда за себя не ручалась.
— Ты была у Морвенны, — констатировал он ровным голосом.
— Да, я была у Морвенны! — я не знала, куда деть все скопившееся негодование. — И почему-то только от нее узнала, что кто-то закрыл мой долг. Зачем ты вообще в это влез?
— Затем, что ты связалась с женщиной, которая калечит своих должников, а некоторых особо удачливых отправляет плавать под пирс.
— Это были мои проблемы и мои долги! И я с ними справлялась! А ты… ты просто кинул подачку, чтобы совесть успокоить.
Его бледные глаза вспыхнули.
— Подачку? Ты так это себе представляешь?
— А что это по-твоему?
— Когда ты рассказала о долгах, я просто не мог оставить тебя с ними одну. Это опасно и…
— Ах, он не мог меня оставить! — я всплеснула руками в наигранном приступе благодарности. — Какое благородство. Я даже не знаю, как мне вас отблагодарить. Ваша светлость…
Я взмахнула рукой и попыталась сложиться в демонстративном поклоне, но Алистер, угадав мои намерения, схватил меня за плечи и удержал.
— Теодора… — начал он уже строже, чуть встряхивая меня. Челюсть у него напряглась от старательно сдерживаемого раздражения.
— Что Теодора? — я дернула плечом, безуспешно пытаясь сбросить его руки. — Ты уже оставил меня одну! Два года назад, помнишь такое?
На лице Алистера застыло болезненное выражение, будто мне удалось задеть его за живое.
— Даже если так, – сказал он упрямо. — Это не значит, что я не беспокоюсь о тебе.
Мне захотелось его ударить.
— Я тебя об этом не просила.
— Знаю.
— Тогда прекрати.
— Не могу.
Взгляд голубых глаз был прямым и твердым. Ни следа той отстраненности или деловой вежливости, с которой Алистер смотрел на меня последние две недели. Его пальцы все еще сжимали мои плечи так, словно он боялся меня отпустить.
Я уперлась ладонями ему в грудь, пытаясь оттолкнуть, но он и не подумал отступить.
— Мне от тебя ничего не нужно. Ни беспокойство, ни деньги. Засунь их себе… — я снова начала распаляться, но запнулась, заметив, что на лице Алистера это вопреки здравому смыслу вызвало нежную улыбку. Я не верила, что это возможно, но ему удалось разозлить меня еще сильнее. — Иди о своей невесте беспокойся!
Я так не хотела вспоминать о ней — слова сами сорвались с языка. Лицо у меня начало стремительно краснеть. Алистер еще сейчас решит, что мне не все равно…
Но к моему удивлению он ответил недоуменно поднятыми бровями:
—- Какой ещё невесте?
Дураком прикидывается? Я чувствовала, как разговор по моей же вине соскальзывает с главной темы, и все равно поддалась этому.
— Откуда мне знать? Эта леди Амалия, или как там её…
Как будто её имя и отпечатанный в газете снимок не стояли у меня перед глазами вот уже несколько дней.
У Алистера дрогнули уголки губ — так, словно он всеми силами сдерживал улыбку.
— Я ведь говорил тебе, что ни с кем не хожу на свидания. И уж тем более не собираюсь жениться.
Его руки соскользнули с моих плеч на талию, притянули ближе — и от удивления я даже не успела отстраниться.
Не женится? Образ его скорой свадьбы и ослепительной белокурой невесты так прочно въелся в мое сознание, что теперь не желал исчезать.
Я чувствовала, что начала этот разговор со всеми картами на руках, и все равно остаюсь в дураках.
— Но в газетах… — только и пробормотала я.
Как это, не женится?
— В газетах много глупостей пишут, — возразил Алистер. Голос его сделался вкрадчивым, и у меня против воли заскребло в груди. Близость его тепла и знакомый запах мешали думать, но моя обида была не из тех, о которых просто забыть. Я растерянно покачала головой. — Кому ты веришь больше, газетам или мне?
— Да я кому угодно верю больше, чем тебе! — я толкнула его ладонями, чувствуя, как на глаза набегают слёзы.
Зачем он снова так со мной? К чему все эти улыбки, объятия, слова о заботе?
— Зря, — выдохнул он, неотрывно глядя на меня сверху вниз.
Его руки крепче сжались на моей талии.
Я собиралась потребовать, чтобы он не думал заговаривать мне зубы, но Алистер наклонился к моим губам.
Я в изумлении открыла рот, и тут же влажный язык проник внутрь. Под напором поцелуя голова у меня запрокинулась, рука Алистера легла мне на затылок, прижимая меня еще теснее.
Вместо того, чтобы отстраниться, я невольно смяла пальцами рубашку на груди у Алистера. Под моей ладонью билось его сердце — быстро и гулко. Жаркое дыхание смешивалось с моим, широкая ладонь беспорядочно гладила меня вдоль позвоночника.
Вся моя злость, вся обида на Алистера стягивалась в груди в тугой узел. Я попыталась вернуть себе рассудок, но когда пальцы Алистера чуть сжали волосы у меня на затылке, из губ вырвался только приглушённый стон.
Так нельзя.
Я прикусила его за губу, и Алистер на мгновение остановился.
— Что ты!.. — я попыталась отдышаться.
В льдисто-голубых глазах горела жажда:
— Мне так тебя не хватало, — выдохнул Алистер на грани слышимости.
Как легко было поверить в то, что он и правда скучал — пусть, не так сильно, как я, но все же. Может, он и правда помог мне с долгами не из жалости? Может, защитил меня в Гнилом переулке не только потому, что я на него работала? Очарованная этой иллюзией, я не возмутилась, когда губы Алистера вновь с напором прижались к моим.
Я плохо помнила прошлый поцелуй в этом доме — тот странный момент, когда Алистер пытался напоить меня средством от пыльцы. И все же сейчас все ощущалось иначе. Будто Алистер забыл о чем-то, что сдерживало его все прошлые дни и заставляло возводить стену.
Я не отстранилась, и Алистер принял это за согласие. Он подхватил меня под бедра — я охнула от неожиданности в его открытые губы и обняла за шею руками, чтобы удержать равновесие. В два длинных шага он отнес меня к столу, усаживая на край. Сам он оказался у меня между ног, отчего юбка смялась, задираясь до коленей.
В поясницу мне уперлись какие-то книги, но это было последним, о чем я думала.
Одна рука у меня запуталась в темных волосах Алистра, другой я обнимала его широкие плечи, пока он целовал меня ритмично и жадно. По спине волной пробежала дрожь. Остатки сознания призывали остановиться, но тело словно подчинялось чей-то чужой воле.
Его губы скользнули по моей шее, вниз под расстегнутый ворот рубашки, к ключицам… У меня вырвался тихий стон — звук, в котором было больше поражения, чем удовольствия.
— Дора, — прошептал Алистер, и у меня свело внутренности от сочетания нежности и страсти в его голосе.
В голове гудело.
— Постой… — выдавила я, но голос в конце сорвался на вздох, потому что Алистер мягко прикусил кожу за ухом.
— Подожди… — еще одна попытка собраться с мыслями, не многим успешней прошлой.
Ладонь проскользила вверх по моему колену.
— Да Алистер же! — я коснулась его щеки, вынуждая остановиться.
Наконец, его взгляд сфокусировался на моем лице. Наше сбившееся дыхание было одинаково рваным.
— Что ты делаешь? — спросила я.
Алистер смотрел прямо на меня — и молчал. В его глазах медленно проступало осознание того, что сейчас произошло. Но ведь он сам говорил, что скучал. Что беспокоится обо мне. Что…
Я сглотнула, пытаясь разгадать выражение светло-голубых глаз.
— Ты хочешь все вернуть? Или… — вопрос прозвучал совсем тихо. Какой жалкой я чувствовала себя, задавая его.
Если он еще на что-то рассчитывал, то после всего случившегося ему следовало бы умолять о прощении и втором шансе. Но всего один поцелуй — и вот я сама спрашиваю его о будущем.
А Алистер все молчал — зрачки в его глазах дрогнули, а лицо исказилось словно от ноющей раны. Он отстранился, медленно размыкая объятия, и вытянулся в полный рост. Протянул ко мне руку, словно хотел коснуться щеки, но остановился и сжал пальцы в кулак.
— Я не могу. Я бы так… Прости, Дора, я…
Несколько мгновений я просто смотрела на него распахнутыми глазами и не могла поверить, что он поступает со мной вот так. Бросить один раз — ладно. Это скверно, но я не могла удержать человека, который не хотел со мной быть. Но во второй раз…
У меня дрогнули губы. Я ждала, что вот сейчас из глаз польются неудержимые слезы, но вместо них вырвался нервный смешок. И с чего я вдруг поверила во что-то хорошее? Плечи у меня затряслись, и я прикрыла рот ладонью, пытаясь сдержать неуместно веселье.
Алистер неотрывно смотрел на меня с таким выражением, словно это ему здесь причинили боль. При виде этого лица во мне вскипел гнев.
— Сволочь! — я со всей силы толкнула его в грудь обеими ладонями.
Алистер чуть дрогнул, поддаваясь этому движению.
— Подлец!
Я отвесила ему пощечину, и его голова послушно отклонилась в сторону — на щеке остался едва заметный красный след.
— Ты даже ничего не скажешь? Не объяснишь? — вскипела я, ударяя его кулаком в грудь, будто колотя в закрытую дверь.
Но он не собирался ничего говорить, только смотрел на меня с искаженным выражением лица и смиренно принимал все тычки и удары. Мне хотелось сделать ему больно. Хотелось, чтобы он почувствовал хоть что-то — хоть немного понял, что сделал, но силы моих ударов для этого явно было недостаточно.
Наконец, я оттолкнула его, вынуждая сделать шаг в сторону, и спрыгнула со стола. Ноги у меня подкосились — Алистер дернулся ко мне, собираясь поддержать за локоть, но я успела рявкнуть на него:
— Не смей!
Должно быть, что-то в моем взгляде обещало ему скорую смерть, потому что он и правда остановился.
Я раскрыла рот, собираясь что-то еще сказать, но слова застряли в горле. Дернув подол юбки вниз, я вышла из комнаты.
О том, что я узнала от Мовернны, я вспомнила только на следующее утро.

----------

Глава 14.

Глава 14.
Долговая расписка пожелтела от времени, но отцовский почерк угадывался безошибочно. Буквы были размашистыми и неровными — когда дело дошло до займов у Морвенны, отец уже почти не бывал трезв.
Этот клочок бумаги управлял моей жизнью последние несколько лет. Какой артефакт создать, взять ли день отдыха, что приготовить на ужин — все решения принимались с оглядкой на чудовищную сумму, выведенную в расписке. Когда мама впервые услышала, сколько задолжал отец, ей сделалось дурно, и она так окончательно и не оправилась от этого потрясения.
И вот теперь, спустя годы, старые долги вдруг потеряли надо мной всякую власть.
Наверное, я должна была быть благодарной Алистеру. Кто еще мог помочь мне вот так, не сказав ни слова, ни потребовав ничего взамен?
Но вместо благодарности я чувствовала только злую обиду. За то, что сделал меня обязанной. За то, что дал повод на что-то надеяться, а потом сам же его растоптал. Честное слово, я бы лучше выбрала еще несколько лет бедности, чем свободу от долгов, добытую таким образом.
Я так сильно кипела от негодования, что даже пудреница милосердно отложила слова «я же говорила» на потом. Она ведь сразу предупреждала меня не очаровываться Алистером вновь. А я, во всем с ней согласная, с размаху наступила на эти грабли.
И все-таки одно дело к Алистеру у меня еще оставалось — Саймон Кроу и его алиби. Если он солгал, значит, настоящий преступник все еще на свободе. Человек, убивший нескольких свидетелей. Тот, кто охотился за загадочным артефактом моего дедушки — и, возможно, нашел его. Вчера я напрочь забыла об этом, поглощенная собственными переживаниями, и все же должна была скорее обо всем рассказать.
Впрочем… Я ведь не была обязана отчитываться лично Алистеру. После того как он объявил, что Инквизиция больше не нуждается в моих услугах консультанта, я вообще могла бы сделать вид, что все это — не мое дело. Ненадолго предавшись злорадству, я все-таки решила, что могу передать новости через Мейбл. В нашу последнюю встречу она предлагала как-нибудь зайти к ней в гости, и мой повод был вполне достойным.
Пансион «У трех лип», где она жила, находился в небогатом, но приличном районе. Это был аккуратный трехэтажный дом с ухоженным палисадником — подходящее жилье для одинокой молодой девушки. Если бы у меня водились деньги, после смерти матери я должна была бы переехать в место вроде этого — но денег не было.
С другой стороны, долги больше не висели на мне грузом. Теперь я вполне могла подыскать себе пансион. Теплый завтрак, приличная компания, свежие простыни... Я задержала взгляд на розовом кусте, спрашивая себя, хочу ли променять на это две тесные комнаты под чердаком моей лавки. Ответ не казался таким уж очевидным, но сама возможность выбора кружила голову. Я постаралась не думать о том, что обязана этим Алистеру.
На входе меня встретила немолодая женщина в накрахмаленном переднике. Смерив меня придирчивым взглядом и уточнив, к кому и зачем я пришла, она, наконец, кивнула:
— Постучитесь к ней, — предложила женщина, указывая мне комнату на втором этаже. — Мейбл сегодня не спускалась к завтраку. Должно быть устала, совсем замучили работой, бедняжку. И зачем она только себя так губит? Видная же девка, давно нашла бы мужа и…
Поняв, что в лице хозяйки пансиона мне встретилась пудреница в человеческом обличии, я быстро поблагодарила её и поспешила к Мейбл.
На стук никто не отозвался — ни через минуту, ни через две. Вот, что бывает, когда приходишь без приглашения. Я собиралась уйти, но бдительная привратница заглянула в коридор:
— Не открывает?
— Наверное, ушла. Ничего страшного, я зайду в другой раз.
Мне не дали сдвинуться с места.
— Глупости, — заявила женщина, перекидывая кухонное полотенце через плечо и подходя к двери. — Мейбл, милая! — она громко постучала и повернулась ко мне. — Так ведь весь выходной проспит, куда это годится!
Я переступила с ноги на ногу, смущаясь от такого напора. Нет, пожалуй, пансион не для меня. В мои комнаты без спроса мог вломиться разве что вор.
— Не стоит, честное слово… — я попыталась запротестовать, но хозяйка пансиона, не слушая меня, дернула дверную ручку.
Я ожидала, что комната окажется закрыта и я смогу тихо ретироваться — но дверь внезапно поддалась. Женщина шагнула вперед, а я осталась неловко ждать у порога. Только бы Мейбл не обиделась на меня за всю эту суету!
Внезапный крик заставил меня вздрогнуть. Это завопила хозяйка пансиона.
Я бросилась к ней, не успев даже подумать, что в обычной спальне могло так напугать пожилую женщину.
Небольшая комната была залита теплым дневным светом. Заправленная кровать, столик с зеркалом, гардероб, перевернутый стул, а над стулом…
Хозяйка пансиона с протяжным стоном повалилась в обморок. Я едва успела поймать ее за подмышки и усадить, прислонив к стенке.
У меня дрожали руки. Я не могла заставить себя поднять взгляд.
— Что у вас тут случилось? — в комнату заглянула девушка, привлеченная шумом.
Мгновение — и она сама коротко вскрикнула, прикрывая рот руками.
— Я позову инквизиторов! — дрогнувшим голосом пообещала она и попятилась. — И целителей!
Но всякому было видно, что целители уже ничем не помогут бедной Мейбл — бледное тело было совершенно безжизненным.
Как это могло произойти? Почему? Мейбл вовсе не казалась человеком, способным сотворить с собой такое. Неужели ее довел возлюбленный? Или что-то еще, о чем я не знала?
Я не понимала, что мне делать в возникшей суете. Взволнованно шептались и плакали жительницы пансиона, охала пришедшая в себя хозяйка.
— С вами, наверное, захотят поговорить следователи, — неуверенно сказала одна из девушек, тоже не знавшая, куда себя деть.
Когда на первом этаже застучали тяжелые сапоги инквизиторов, по коридору уже плыл травяной запах успокаивающих капель. На второй этаж поднялись несколько мужчин в форме, и в одном из них я с облегчением узнала мистера Хоторна. Должно быть, ему рассказали о личности погибшей. Обычно бодрый и сосредоточенный, сейчас он выглядел совершенно растерянным:
— Мисс Прайс! Не знал, что вы здесь, — он нервно поправил съехавшие с переносицы очки, затем перевел взгляд на комнату Мейбл и помедлил несколько мгновений. — Не могли бы вы подождать? Я закончу с осмотром и задам вам несколько вопросов.
Деловой тон давался ему с заметным усилием.
— Конечно.
Немного помедлив под дверью, я вышла на задний двор и не глядя опустилась на лавочку между двух розовых кустов. Аккуратная обстановка пансиона никак не вязалась с безжизненным телом юной девушки наверху. Я почти не знала Мейбл, и все равно ее смерть ударила меня с размаху.
Неужели ей было так плохо? Можно ли было это заметить раньше и как-то ей помочь?
Я обхватила себя руками.
Не знаю, сколько я просидела вот так, но из мыслей меня вытянуло неожиданное движение перед глазами. Я подняла взгляд и увидела серебристый медальон — один из парных артефактов, подаренных Мейбл несколько дней назад.
— Это твое? — спросил Алистер, который и протягивал мне медальон.
Я вздрогнула от его голоса, но после случившегося с Мейбл переживания об инквизиторе пробивались к сознанию с трудом — будто звук сквозь толщу воды.
Я сдавленно кивнула, перехватывая серебряную цепочку.
— Он был там один?
— Да.
— Это один из парных медальонов, — тихо объяснила я. — Мейбл собиралась сделать возлюбленному подарок. Наверное, уже отдала второй.
А ведь ее молодой человек до сих пор не знал, что с ней случилось. Есть ли кто-то, кто расскажет ему? Почувствует ли он вину за то, что не помог Мейбл?
— Можно мне его забрать? — спросила я.
Алистер немного помедлил:
— Хорошо. Я распоряжусь, чтобы в бумагах все внесли.
— Спасибо.
Мне хотелось, чтобы он ушел. Неужели у него нет более важных дел, чем стоять у меня над душой? Вопреки моим надеждам, Алистер сел рядом. Он не пытался коснуться меня, успокоить или заговорить о вчерашнем.
— Ты нашла тело? — спросил он ровным голосом.
Я сдавленно кивнула.
— Мне жаль.
Я не понимала, пришел он утешить меня или допросить, поэтому не спешила прогонять. После минутного молчания слова у меня вырвались сами:
— Я не была к такому готова, — я провела рукой по лицу, смахивая в сторону прядь волос. — Еще пару дней назад мы говорили с ней, и вот… Я все думаю, можно ли было что-то заметить? Помочь ей? Отговорить делать с собой такое?
— Ты ничего не могла сделать.
Я с нервным смешком покачала головой. Легко теперь было такое говорить.
— Откуда тебе знать? Может, если бы кто-то был к ней внимательнее…
— Я о другом, — перебил меня Алистер. — Она не делала этого сама. Кто-то её убил.
Я резко обернулась к Алистеру. Он смотрел на меня внимательно и с сочувствием. Провел на месте преступления три минуты и уже во всем уверен? Но я своими глазами видела аккуратную комнату, слышала из-за двери, как инквизиторы деловито обсуждали «отсутствие следов борьбы» и «прощальную записку».
— Ты даже не помнил, как ее зовут, — я сжала губы. В моем присутствии Алистер назвал Мейбл только «секретарем Хоторна». — Ты не можешь знать наверняка.
— Могу, — ответил он все с тем же спокойствием. Мое недоверие его не обидело, но и не покалебало.
— Откуда?
— Это сейчас неважно.
Проклятье, его что, молния на месте ударит, если он ответит прямо хоть на один мой вопрос?
— Если ты собираешься и дальше увиливать, я ухожу, — сегодня я действительно была не в настроении для таких шарад. Особенно с Алистером. Я попыталась подняться на ноги, но он мягко удержал меня за пальцы.
— Ладно, извини, — сказал Алистер, сдаваясь. После вчерашнего его просьбы о прощении стояли у меня поперек горла, но я все же остановилась. — У меня есть… нечто вроде чутья на смерть. Я знаю, когда кто-то умер сам, а когда ему помогли. Знаю, что чувствовал человек в момент ухода. Иногда заранее ощущаю близость смерти.
Он говорил об этом негромко, будто о постыдном секрете. Я тут же вспомнила убитого мастера в Гнилом переулке — тогда Алистер почувствовал неладное еще до того, как зашел в дом и увидел тело. То же самое было и с убитым мистером Блейком.
— Как это возможно?
— Моя мать была банши, — он улыбнулся одним уголком губ и указал на белую прядь у лица. — Я только полукровка, но кое-что в наследство получил.
Я уставилась на него, будто видела впервые.
Вестницы смерти. Я не знала никого из них — если гномы, тролли, пикси и многие другие расы жили в столице, не скрываясь, то о банши редко приходилось слышать. Может, они и встречались, но предпочитали не раскрывать всем своих способностей.
У меня в голове не укладывалось. Мы были вместе не один день. Я знала, как он смеется, сколько сахара сыплет в кофе и как хмурится, когда устает, но понятия не имела, что в его венах течет магия.
— Почему ты никогда мне не рассказывал? — сейчас был десяток вопросов поважнее, но с языка сорвался именно этот. — Это ведь не какая-то мелочь.
Алистер чуть наклонил голову набок, не сводя с меня внимательного взгляда.
— А почему ты не рассказывала мне о долгах, Дора?
Я осеклась.
— Люди боятся того, что связано со смертью. Большинство коллег считают, что у меня хорошее чутье следователя, а я не спешу их разубеждать. Я не хотел тебя обманывать, просто… — он запнулся словно в нерешительности. Я редко видела его таким, — меня пугало, что ты будешь смотреть на меня иначе, если обо всем узнаешь.
В то время я была так влюблена в Алистера, что меня не смутило бы, окажись он потомком порочного союза между гномом и троллем. Я поджала губы, заставляя себя не сказать этого: от запоздалой искренности не было никакого толка. Не после всего, что он сделал.
— Выходит, мы оба просто врали друг другу.
— Выходит, мы оба просто врали друг другу.
Алистер собирался мне возразить, но я его опередила, возвращаясь к реальности:
— И что дар говорит тебе сейчас? Ты почувствовал, что Мейбл… что её убили?
Складка между бровей Алистера стала глубже. Он сцепил пальцы в замок.
— Не совсем. Я никогда прежде не сталкивался с подобным. В комнате нет следов борьбы и других признаков насилия. Физически она действительно сделала все сама. Но в остаточном эхе от ее эмоций было что-то странное… Не отчаяние, не готовность сдаться, а чистый ужас.
— Ужас?
— Да. Она не хотела этого делать. Ее разум кричал и сопротивлялся, но тело словно ей не принадлежало. Будто кто-то или что-то заставило ее завязать этот узел и шагнуть со стула, полностью подавив волю.
— Как такое…
Я не договорила вопрос. В голове у меня снова зазвучал голос умирающего артефакта-секретаря:«Он давит. Мы служим, а он сам хочет повелевать».
Нет, глупости. Не мог дедушкин артефакт так повлиять на человека — сковать его разум, заставить против воли надеть веревку себе на шею. Я ни разу не слышала ни о чем подобном! И даже если он был на такое способен, при чем тут Мейбл? Она была только секретарем следователя.
Хотелось спросить, как считает сам Алистер, но задавать вопрос было страшно. Что, если и он думает о загадочном артефакте?
Хруст гравия заставил нас обернуться — из дверей пансиона вышел мистер Хоторн. Обычно такой собранный, сейчас он казался уставшим и постаревшим.
— С осмотром и бумагами почти закончили, — сказал он, отчитываясь перед начальником. — Ничто не указывает на насилие.
— Кроме того, о чем я сказал, — кивнул Алистер. Видимо, мистер Хоторн относился к тому узкому кругу коллег, которые все же знали о его способностях.
Следователь бросил на меня короткий взгляд, будто гадая, о чем можно говорить в моем присутствии.
— Кроме этого, — устало согласился он.
В возникшей тишине я вдруг вспомнила, почему вообще оказалась в пансионе, где жила Мейбл.
— Наверное, сейчас это не так важно, — я обернулась к следователю, — но вчера я была у Стальной Морвенны. У нас зашел разговор об аресте Кроу, и она сказала, что последний год он жил на перебежье. В столицу вернулся только месяц назад.
Мистер Хоторн медленно кивнул, ловя мою мысль:
— Преступления, в которых он сознался, продолжаются уже третий месяц.
— Я знаю, что Морвенна не вызывает у вас доверия, но мне не показалось, что она лжет.
Я ждала чего угодно: удивления, протестов, раскаяния в ошибках следствия, — но вместо того Алистер с мистером Хоторном только понимающе переглянулись.
— Мы подозревали нечто подобное, — признался инквизитор, массируя переносицу.
— Что? Вы знали? И все равно закрыли дело?!
Алистер покачал головой:
— Его никто не закрывал. Кроу слишком легко признался, а его наниматель рассказывал какую-то чушь про свои мотивы. Все это не особенно похоже на правду. Но мы не могли официально проигнорировать показания, данные со всеми нужными подробностями. Так что мы немного… — на его губах промелькнуло подобие улыбки, — слукавили, чтобы во всем разобраться.
Должно быть, лицо мое было достаточно красноречиво, потому что мистер Хоторн поспешил перевести внимание на себя:
— Все выглядит так, будто кто-то заставил Кроу и Уиллоуби во всем признаться. Или даже вложил им в голову собственные воспоминания, — сказал следователь с сомнением, снова заставляя вспомнить о загадочном артефакте. — А настоящий убийца всё это время был на шаг впереди нас. Он успевал заранее обрывать зацепки, которые мы находили, вот как с тем подпольным мастером… Он будто знал, куда мы пойдем и что будем искать. Будто кто-то ему об этом рассказывал.
Мистер Хоторн выразительно замолчал, давая мне самой додумать, почему он говорит об этом сейчас и почему именно здесь.
— Вы думаете, это Мейбл, — сказала я упавшим голосом. Это был не вопрос.
— Я бы очень хотел, чтобы это было не так. Она работала на меня больше пяти лет. Всегда улыбчивая, внимательная. Все детали замечала! Такая хорошая девочка, ладила со всеми и…
Мистер Хоторн сбился с мысли, голос у него был совершенно потерянным.
— Она слишком подходит на роль информатора, — продолжил за него Алистер. — Секретарь старшего следователя. Через ее руки проходили все отчеты, списки свидетелей, адреса. Подозреваю, что вор не знал, где искать Леонарда Блейка, пока мы сами ему не подсказали.
— Вы подозревали и ничего не сделали? — мой вопрос прозвучал как обвинение.
Мистер Хоторн как будто сжался, сделался ниже:
— Это я настоял. У нас не было достаточно оснований, чтобы вызвать Мейб на допрос. Мне казалось, что стоит действовать осторожно... Не спешить с серьезными обвинениями. И вот, к чему это привело.
Неужели Мейбл могла быть замешана в этом?
— Но зачем Мейбл работать на убийцу?
— Этого мы пока не знаем, — ответил Алистер. — Она не говорила ни о чем подозрительном? Может быть, долги?
Я покачала головой:
— Я мало её знала, — оказывается, даже меньше, чем думала. — Она говорила в основном о работе… и еще о своем возлюбленном.
— Как его зовут?
— Она не называла имени.
А я была так занята собственными мыслями об Алистере, что даже не догадалась спросить. Остатки сил покинули меня — слишком много потрясений было для одного утра.
— Возможно, кто-то в пансионе его видел и сможет описать, — сказал мистер Хоторн, возвращая себе собранный вид. — Я распоряжусь узнать.
— Хорошая идея, — согласился Алистер, кивком отпуская следователя. Тот отвернулся назад к пансиону, и мне показалось, что рукой он утирает уголок глаза.
Я опустила взгляд на серебристый медальон, который все еще сжимала в руке. Парный артефакт был безнадежно холодным — если возлюбленный Мейбл и забрал подарок, сейчас он был не при нем.
— Послушай, Дора, — позвал Алистер, когда мы снова остались одни. Этот тон был так хорошо мне знаком, что я невольно дернулась. — Я не стал говорить тебе о расследовании, потому что все это принимает скверный оборот. Я зря втянул тебя в это дело, но хочу, чтобы ты пообещала, что будешь теперь будешь держаться от него подальше. Пока мы во всем не разберемся.
В его голосе не было ничего покровительственного — только беспокойство и забота. Но я так устала угадывать его мысли, что даже это вызвало у меня раздражение.
— Хочешь, чтобы я обо всем забыла и просто занималась своими делами? Мой дедушка, видимо, создал вещь, способную убивать людей.
— И я должен убедиться, что ты не будешь среди убитых, — сказал он с нажимом. — Сейчас я только прошу тебя, но если потребуется, готов применить аргументы посерьезнее.
Чем бы ни была вызвана его забота, Алистер не шутил. Я встретилась взглядом с его льдисто-голубыми глазами:
— Ладно, — кивнула я без намека на улыбку, не чувствуя ни капли вины за этот обман.

----------

Глава 15.

Глава 15.
Дворецкий в особняке Эшвордов впустил меня не сразу. Он твердо стоял на пороге, преграждая путь, и ссылался на плохое самочувствие хозяина, но я оказалась настойчивее.
После убийства Блейка Корнелиус Эшворд остался единственным человеком, способным рассказать подробности об украденном артефакте. В прошлую нашу встречу он уверял, что мой дедушка никогда не создавал ничего дурного, но теперь я знала, что это было обманом. Алистер еще тогда заподозрил ложь в словах старика, а мне слишком хотелось верить в лучшее, чтобы прислушаться к инквизитору. Что ж, сегодня я была более решительна, менее наивна и хорошо представляла, какие вопросы задавать.
Когда мистер Эшворд подтвердил, что готов принять незваную гостью, дворецкий с плохо скрываемым неодобрением проводил меня в гостиную.
Мужчина сидел в том же кресле, что и в прошлую нашу встречу. С тех пор прошло не больше двух недель, но он как будто постарел за это время: кожа приобрела землистый оттенок, плечи ссутулились, а рука, лежавшая на набалдашнике трости, мелко дрожала. Я вспомнила беспокойство Дерека о здоровье дедушки, и ощутила укол вины за то, что так внезапно ворвалась. Хотя укол был недостаточно силен, чтобы заставить меня отступить.
— Теодора, чем обязан вашему визиту?
Вопрос мистера Эшворда прозвучал упреком моим манерам.
— Простите за внезапность, но у меня появились вопросы, касающиеся расследования.
— Мне показалось, в прошлый раз я рассказал все, чем мог помочь. Но если это так необходимо…
— Необходимо, — я оборвала его, не давая договорить. Наверное, вежливость пошла бы на пользу делу, но после увиденных смертей было сложно думать об этикете.
Мистер Эшворд кивком головы предложил мне сесть, и я только в этот момент поняла, что застыла в напряжении, обращаясь к собеседнику сверху вниз. Я опустилась на диван и сделала короткий вдох.
— Сэр, вы знали Леонарда Блейка?
Мужчина чуть нахмурился без тени узнавания на лице:
— Не припоминаю. Кто это?
— Он был последним учеником моего дедушки и ушел от него после крупной ссоры. Дедушка когда-нибудь обсуждал это с вами?
— Ах, этот Блейк. Действительно, было что-то подобное. Но прошло уже так много лет…
Я старалась сохранять терпение и не спешить с вопросами:
— Вы знаете, из-за чего они поссорились?
— Об этом вам лучше спросить самого Блейка, — предложил мистер Эшворд с короткой улыбкой.
— Не получится. Он мертв, — я решила не уточнять, что еще до своей смерти Леонард отказался рассказывать нам подробности того конфликта. — И убил его тот же человек, который похищал артефакты дедушки.
Мистер Эшворд чуть переменил положение в кресле, на его лице отразилось болезненное выражение.
— Это, безусловно, очень печально. Но я не думаю, что могу тут чем-то помочь.
Я знала, что мне придется быть настойчивой, если хочу добиться ответов, и все равно чувствовала себя неловко, донимая уставшего пожилого человека.
— Сэр, мне кажется, вы помните больше, чем говорите. Из дома Блейка украли опасный артефакт — артефакт, созданный моим дедушкой. Если мы не сумеем его найти, пострадают еще люди.
— Нет, — мужчина упрямо покачал головой. — Нет, это невозможно.
— Мистер Эшворд, прошу вас…
— Это официальный допрос? — перебил меня Эшворд. Несмотря на болезненную слабость, в нем чувствовалась воля человека, привыкшего отдавать приказы. Всего за несколько вопросов я растратила запас симпатии, который обеспечивал расположение Корнелиуса Эшворда ко мне.
Я хотела подтвердить, что задаю вопросы от имени Инквизиции, но прикусила язык. Статус консультанта больше не имел ко мне отношения, а Алистер даже не знал, что я собираюсь навестить Эшворда — более того, он прямо запретил мне лезть в расследование.
Вчера я обещала ему, что останусь в стороне, но сейчас не чувствовала никакой вины за обман. Алистер уже нарушал данное слово, так почему я должна держать свое?
— Нет, — все же признала я на выдохе. — Но я прошу вас помочь мне. Ради памяти дедушки.
— Ради его памяти? — мои слова возмутили мужчину, который и так мрачнел с каждым сказанным словом. — Вы сами же её и мараете! Не знаю, кто наговорил вам эту чушь о Сайласе, но он всегда помнил об ответственности творца и никогда бы не…
Я взвилась, поняв, что сейчас услышу ту же ложь, что и в прошлый раз:
— Это не чушь! Я знаю, что артефакт существует. Вещь, которая влияет на человека, подавляет его волю. С его помощью уже убили нескольких людей и наверняка пострадают другие, если вы не поможете и не расскажете все, что знаете.
Я не была тонким знатоком человеческих душ, но по лицу Эшворда стало ясно: мои слова, наконец, попали в цель.
— Нет, — пробормотал он, глядя на меня большими глазами. — Нет, этого не может быть. Сайлас уничтожил ту вещь… Уничтожил, я точно знаю.
Теперь это был не яростный протест, а сомнения потерянного человека.
— Не уничтожил. После смерти дедушки артефакт хранился у Леонарда Блейка. Не знаю, когда и как тот его достал, но он был там до прошлой недели. Кто-то узнал об устройстве и убил Блейка ради него, — я помолчала, позволяя Корнелиусу осознать услышанное. — Что это за артефакт?
Эшворд прикрыл лицо рукой. В этот раз я не торопила его.
— Карманные часы, — сказал он, наконец. Сердце у меня забилось быстро. Я до последнего момента не была уверена, что не придумала себе все, в чем обвиняла собеседника. — Небольшие, серебряные, на длинной цепочке.
— Зачем они были нужны?
— Сайлас тогда проектировал устройства для Королевского госпиталя, а я был его спонсором. Он работал над артефактами, которые могли бы помочь людям с душевными расстройствами: тревожные мысли, последствия пережитых страданий… может быть, даже безумие. Но один из артефактов заработал не так, как мы планировали. Вместо того, чтобы возвращать человеку рассудок, он позволял внушить ему свою волю. Не просто легкое помешательство, — Корнелиус избегал смотреть мне в глаза, — а полный контроль. Тот, кто управлял часами, становился хозяином чужого разума.
Меня затошнило.
Одно дело — строить теории, основываясь на показаниях умирающего артефакта, и совсем другое — слышать подтверждение худших опасений. Как дедушка создал нечто подобное? Почему не уничтожил, поняв, что это за вещь? Я не могла придумать ни одного достойного применения артефакту, сплошь одни злодейства.
Судя по мрачному выражению лица, мистер Эшворд тоже не был в восторге.
— И что было дальше?
— Конечно, мы понимали, что такие вещи было бы слишком опасно использовать. Может быть, один артефакт в правильных руках и мог бы… — он начал рассуждать с хваткой опытного дельца, но заметил мой взгляд и осекся. — Нет, всегда существовал бы риск, что появятся и другие подобные устройства, ими воспользуются не те люди и начнется хаос. Мы знали, что его нужно было уничтожить вместе со всеми чертежами. Это не обсуждалось.
Я бы сочла его слова благородными, если бы не знала финал истории.
— Что пошло не так?
Эшворд вздохнул.
— Это была опасная вещь, но все-таки уникальная. Сайлас собирался изучить ее, прежде чем пускать в ход молоток. Но тот мальчишка, Блейк, оказался жутко принципиальным. Он вспылил: кричал, требовал немедленно все уничтожить, не верил, что Сайлас сдержит обещание. И пока они ругались, Сайлас держал часы в руках, — откровенность давалась мистеру Эшворду с видимым усилием. — В пылу ссоры Сайлас потребовал, чтобы Леонард не ломал артефакт и даже ни с кем его не обсуждал. Он сказал это в запале! Просто требование мастера своему ученику. Но приказ сработал, и часы подчинили Блейка себе. На него было страшно смотреть, такое лицо… Конечно, после этого он сразу прекратил ученичество и ушел.
И я еще упрекала Леонарда Блейка в дурном отношении к моему деду. Мне стало стыдно перед человеком, который пострадал, а затем и вовсе был убит по вине моей семьи.
Хотелось закрыть уши и больше не слышать правду, которую я так искала, но я заставила себя задать следующий вопрос:
— Что дедушка сделал с тем артефактом дальше?
Мистер Эшворд покачал головой:
— Случившееся очень повлияло на Сайласа. Он всю жизнь создавал вещи, которые помогали людям, поэтому ему тяжело было видеть, как его творение лишило человека собственной воли. Он обещал разобраться, как работает артефакт, попытаться отыскать для него противодействие, а затем — уничтожить. Через несколько недель он сказал, что с этим делом покончено. Я… мне не приходило в голову сомневаться в его словах. Мы всю жизнь были честны друг с другом, и оба были согласны, что такой вещи не место в нашем мире.
Я покачала головой.
— Выходит, он солгал вам. А после его смерти Блейк как-то нашел артефакт и забрал себе.
Мистер Эшворд кивнул.
Блейк хранил устройство годами — неспособный ни уничтожить, ни рассказать другим об опасности. Человек, который мог бы стать талантливым мастером, выбрал жизнь в глуши ради того, чтобы опасный артефакт не попал в дурные руки.
Его угрюмый нелюдимый нрав больше не казался мне странным. Даже когда мы с Алистером явились к нему на порог и начали задавать вопросы о работах Флеминга, он просто не мог ничего ответить.
Что за мощь заключена в том артефакте, если он годами способен сохранять власть над сознанием человека?
— Я не собирался обманывать, когда вы спрашивали об артефактах Сайласа, я действительно верил, что той вещи больше не существует.
Мистер Эшворд был по-настоящему расстроен.
Если бы он еще в прошлую нашу встречу не утаил то, что знал, инквизиция куда раньше поняла бы, что стоит искать. Возможно, убийца не успел бы добраться до Блейка. Возможно, Мейбл все еще была бы жива.
Я почти произнесла этот упрек, но поджала губы. Угрызения совести пожилого больного человека никому не принесут пользы.
— Теперь это уже не важно, — я покачала головой, стараясь не злиться на своего собеседника. — Но мы должны скорее найти артефакт, пока не пострадали новые люди. Кто еще мог о нем знать?
— Никто, — отрезал мистер Эшворд, затем мгновение подумал и поправился. — Во всяком случае, мне об этом неизвестно. Своими наработками Сайлас делился только со мной, а в подмастерьях у него тогда был один Блейк.
— Может быть, отчёты для госпиталя?..
— Исключено. Сайлас понимал, что такую вещь стоит держать в секрете.
Выходит, снова тупик.
— Спасибо, что рассказали, — я поднялась на ноги.
Наверное, эмоции были написаны у меня на лице, потому что мистер Эшворд остановил меня:
— Теодора, ваш дедушка не хотел ничего плохого, — несмотря на слабость, его голос звучал уверенно. — Он мог бы продать этот артефакт кому нужно и озолотиться или воспользоваться им самостоятельно, но он этого не сделал. Все случившееся — череда ужасных случайностей. Вам не следует винить его за это.
Я замерла взвешивая его слова:
— Неужели вы сами не злитесь на то, что он соврал вам?
Он улыбнулся одними уголками губ:
— Я уже не в том возрасте, чтобы злиться на покойного друга.
— Спасибо, что нашли для меня время, сэр, — повторила я и, наконец, вышла из гостиной.
Обратный путь до Мэлроуз-стрит не принес облегчения. Наемный экипаж подпрыгивал на неровной брусчатке, за окном шумела столица, а внутри меня сгущалась мрачная туча.
Зайдя в лавку, я провернула ключ в замке, накинула тяжелую щеколду и активировала защитный артефакт. В прошлый раз преступника не установила моя скромная система безопасности, и все же с ней было спокойнее.
Я прошла в мастерскую, бросила плащ на стул и придвинула к себе чистый лист пергамента. Нужно было написать Алистеру все, что мне удалось узнать. Оставлять его в неведении было нельзя, но и сталкиваться с ним лицом к лицу было выше моих сил.
— Собираешься марать бумагу? — возмущенно лязгнула пудреница. — Лучше отправляйся немедленно и сама расскажи обо всем своему инквизитору!
— Он не мой, — устало отозвалась я, доставая пудреницу из кармана и опуская её на стол рядом с чернильницей. — И я никуда не пойду. Не хочу с ним разговаривать.
— Ах, какая нежная! — звякнула крышка. — В такой ситуации не до твоих чувств, моя милая. Обиды обидами, а моя забота — твоя безопасность. Сколько еще свидетелей должно умереть, чтобы ты отнеслась к вопросу серьезнее?
— Я серьезна! — я недовольно скрестила руки на груди. После всего услышанного от мистера Эшворда, мне только препирательств с пудреницей не хватало. — Просто не хочу выслушивать нотации Алистера.
— Пусть упрекает, сколько влезет. Зато ты будешь под присмотром.
Я уставилась на серебряный корпус с витиеватым узором.
— Ты вообще на чьей стороне? Еще недавно ты кричала, что он подлец, разбил мне сердце и доверять ему нельзя!
— Я на стороне твоего здоровья и долголетия, моя дорогая, — нравоучительно отозвалась пудреница. — Да ты знаешь, как он смотрит на тебя? Этот мужчина землю зубами грызть будет, но не позволит, чтобы с тобой случилась беда. А для меня это самое главное. Так что прячь свою гордость и иди к нему.
Ничего подобного во взгляде инквизитора я не заметила, но в чем-то пудреница была права. Да и секреты вроде тех, что я узнала от мистера Эшворда, не стоило доверять почтальонам. Я глубоко вздохнула и смяла недописанное письмо, в котором уже успела коротко описать суть работы артефакта.
— Вот умница, — похвалила меня пудреница. — И не надо мне тут глаза закатывать!
Сунув в рот молочную карамельку и понадеявшись, что хотя бы сахар придаст мне сил, я снова надела плащ и пошла к выходу. Рабочий день был в самом разгаре — скорее всего я смогу застать на месте Алистера или мистера Хоторна. У меня промелькнула мысль, что может хотя бы через Мейбл я смогу передать то, что узнала, и только с секундным опозданием до меня дошло, что этому не бывать.
Бедная Мейбл. Даже если она по какой-то причине передавала данные инквизиции сообщнику, она не заслуживала того, что сотворил с ней артефакт.
На эмоциях я толкнула дверь в лавку сильнее, чем нужно — и случайно уперлась носом в мужскую грудь.
— Кажется, это называют радушным приемом, — раздалось у меня над ухом.
Отшатнувшись, я увидела перед собой младшего Эшворда. Его светлые волосы были в легком беспорядке.
— Дерек! Я не знала, что вы придете. Я сейчас тороплюсь, — я попыталась сделать шаг, чтобы закрыть за собой дверь, но мужчина не сдвинулся.
— Я не займу много времени.
— Мне правда нужно…
— Вы сегодня были у дедушки, верно? Ему стало хуже после вашего визита, поэтому я хотел узнать, о чем вы говорили.
Укол совести от этих слов был не так силен, как я могла бы подумать.
— Мы можем встретиться вечером, — предложила я в качестве компромисса, хотя едва ли могла сообщить Эшворду нечто полезное. — Но я правда очень спешу сейчас.
Я ожидала, что Дерек отступит, но он только чуть наклонился вперед, удерживая дверь в открытом положении.
— Это действительно очень важно.
Я не успела возразить — мое внимание приковала очень знакомая серебряная цепочка, блеснувшая за воротом его рубашки.
Проклятие. Все-таки нужно было отправляться в инквизицию сразу после визита к Эшворду.

----------

Глава 16.

Глава 16.
Серебряная цепочка. Тонкие звенья, соединенные панцирным плетением. В сущности, ничего особенного, но я много работала с металлами и могла узнать вещь, на которой загибала крепления несколько дней назад.
Или не могла?
Я смотрела в вырез рубашки Дерека, и мое сознание отказывалось складывать два и два. Я сама надела на эту цепочку на парный медальон — тот, что потом забрала Мейбл и подарила своему возлюбленному. Либо именно этот медальон висел на шее у младшего Эшворда, либо я начинала сходить с ума. И второй вариант не казался таким уж невероятным.
Нет, Дерек не мог быть связан с этим делом. Зачем бы образованному и обаятельному молодому человеку из богатой семьи идти на такое?
Я моргнула, прогоняя приступ паранойи, подняла глаза и столкнулась взглядом с Дереком.
— Вы побледнели, Теодора, — выражение вежливого беспокойства дрогнуло, за чуть опущенными уголками губ проступило что-то неуловимо неприятное. — На что вы смотрите?
— Ни на что, — я качнула головой, выпрямляясь. Нужно было скорее решать, что делать. Назад или вперед? Укрыться в родных стенах или понадеяться на помощь прохожих? Нет, наедине с высоким сильным мужчиной мои шансы невелики. — Просто мне правда нужно идти. Давайте пройдемся вместе. Я запру дверь и мы всё обсудим на улице.
Уже не заботясь о вежливости, я попыталась протиснуться вперед между дверью и мужской фигурой, но Дерек преградил мне путь и резко втолкнул назад в мастерскую. От удара я отшатнулась, едва удерживая равновесие.
Скрипнул замок, звякнула щеколда. Дерек демонстративно помахал ключом и небрежным движением опустил его в карман пальто.
— Я буду кричать, — предупредила я, понимая, что с притворством покончено.
— В этой дыре? — уточнил Дерек, вскидывая брови. — Да пожалуйста. Если кто-то услышит, сделает вид, что не заметил, и перейдет на другой конец улицы.
В этом он был прав. Я могла позволить себе жизнь на Мэлроуз-стрит только потому, что район не отличался благополучием и внимательными соседями.
Я сделала шаг назад, к прилавку, вызывав у Дерека снисходительную усмешку. Он с раздражением потянул себя за ворот рубашки и стащил через голову так хорошо знакомый мне медальон.
— Так и знал, что что-то забуду, — сказал он как будто даже доверительно, повертел артефакт в руке и бросил его на прилавок. — Слишком много дел навалилось, эта проклятая побрякушка просто вылетела из головы.
Я с ужасом смотрела, как треснула маска очаровательного мужчины, обнажив холодную расчетливую суть.
Сколько вопросов вертелось на языке! Зачем он сделал все это? Как узнал о часах? За что так обошелся с Мейбл? Вместо всего этого я спросила:
— Что вам нужно?
Ведь не ради здоровья дедушки Дерек сейчас явился в мою лавку. Для чего я понадобилась человеку, который заполучил артефакт, имеющий власть над людьми? При мысли о часах я похолодела. Ему ведь достаточно только приказать, и я подчиняюсь.
— Небольшая услуга. Вы ведь, насколько я помню, занимаетесь артефактами? — Дерек с усмешной кивнул на вывеску моей лавки и достал из кармана карманные часы.
Почерневшее серебро, изящная гравировка моего дедушки на крышке, магический кристалл в навершии. Ничего особенного на первый взгляд, и все же от артефакта исходил неприятный давящий гул.
— О, вижу, вы знаете от моего старика, что это. Прекрасно, тем меньше объяснений. Так вот, мое предложение такое: вы почините мои часы и мы разойдёмся полюбовно.
Они сломаны? Хоть какой-то проблеск надежды. Еще шаг, я уперлась поясницей в дерево прилавка.
— Также полюбовно, как вы разошлись с Мейбл? — спросила я.
Я собиралась просто потянуть время, но злость за судьбу убитой девушки была настоящей.
Дерек с раздражением дернул головой:
— Эта дрянь меня вынудила, — зло бросил он. — Я собирался стереть ей память и позволить спокойно жить, но она устроила истерику. Она, мол, не знала, что все зайдет так далеко и будут жертвы. Стоило подумать об этом до того, как передавать мне документы своего начальника, ты не находишь?
— Вы ее заставили, — сказала я сквозь зубы, не скрывая отвращения.
Дерек только рассмеялся:
— Заставил? Как будто это требовалось. Влюбленная дурочка сама предложила помощь. Я даже не особенно ей врал, просто… не говорил всех деталей. Сказал, что ищу артефакт, который поможет мне сделать много хорошего и восстановить семейную справедливость. А затем я, конечно, смогу на ней жениться. После слов о свадьбе она была уже не в состоянии соображать.
За одну только ухмылку Дерека мне захотелось его ударить, но с этим следовало немного подождать.
Стараясь ничем не выдать движение, я нащупала на прилавке у себя за спиной стеклянную сферу с нестабильным магическим кристаллом.
Стараясь ничем не выдать движение, я нащупала на прилавке у себя за спиной стеклянную сферу с нестабильным магическим кристаллом. Забракованная деталь, в которой неравномерно распределились потоки энергии. Если ее разбить, яркая вспышка света сможет ненадолго отвлечь внимание…
— Так что с часами? — напомнила я, не готовая больше слушать оскорбления Мейбл. — Они сломаны?
Дерек поморщился от раздражения.
— Все с ними было прекрасно. На том воришке и бароне они сработали безупречно. Но когда эта дрянь Мейбл поняла, что я собираюсь с ней сделать, то успела ударить их своей шкатулкой. — Дерек откинул крышку часов. Стекло циферблата было покрыто сеткой глубоких трещин, а одна из стрелок заметно погнулась. — Так что теперь они барахлят. Времени контроля хватает от силы на пару минут. Этого было достаточно, чтобы заставить бедняжку написать предсмертную записку и надеть себе на шею петлю. А вот для остальных моих целей, увы, маловато…
Пары минут Дереку с лихвой хватит их, чтобы избавиться от меня. Я сжала в руке холодную стеклянную сферу, готовая в любой момент ей воспользоваться.
— С чего вы взяли, что я буду вам помогать?
— Теодора, ну вы же умная девушка, — улыбнулся Дерек. Его лицо снова приобрело хорошо знакомое мне обаятельное выражение, которое теперь не могло ни на мгновение меня обмануть. — Это лучший выход. Смотрите сами: вы чините часы, я с их помощью помогаю вам забыть обо всем ненужном, что вы сегодня узнали. Мы оба выходим из ситуации победителями. Другой вариант менее приятный. Я остаюсь с барахлящим артефактом, а вы — умираете.
— Если вы меня убьете, часы так и останутся сломанными, — голос у меня дрожал не столько от страха, сколько от злости.
— Ну, нового мастера-то я себе найду, — легко пожал плечами Дерек, — а вот вы себе жизнь уже никак не вернете.
Я не знала точно, как он собирается воспользоваться артефактом после починки, но была уверена, что его план мне не понравится.
— Вот сам их и чини! — зло выплюнула и швырнула стеклянную сферу прямо под ноги Дереку.
Бам!
Я едва успела пригнуться, сделав шаг за прилавок. Короткий взрыв сотряс лавку. Ослепительная белая вспышка высвобожденной энергии залила комнату, обжигая глаза даже сквозь плотно сомкнутые веки. Одну из створок шкафа оторвало ударом, полетели щепки.
Моя бедная лавка, едва оправившийся от прошлого разгрома…
Дерек взвыл не то от неожиданности, не то от боли. Оглушенный и ослепленный вспышкой, он пошатнулся, часы с глухим стуком отлетели в сторону.
Я не стала ждать, пока он придет в себя. Вскочив на ноги, я схватила небольшой, но увесистый молоток и бросилась к двери. Дерек запер замок, но тот еще после недавнего ограбления работал не слишком надежно, у меня никак не хватало времени им заняться. Теперь это было путем к спасению. Конечно, часы все еще оставались у Дерека, но без эффекта неожиданности воспользоваться ими было бы не так уж просто. Я должна была всего лишь выбраться отсюда…
Вот только я недооценила ярость Дерека. Мотая головой и щурясь от рези в глазах, он быстро поднялся на ноги и бросился мне наперерез. Тяжелое тело всем своим весом впечатало меня в стену, пальцы разжались, и молоток упал на пол. В голове все еще стоял гул взрыва, и новый удар совсем лишил меня ориентации в пространстве.
— Вот тварь! — прорычал Дерек, хватая меня за воротник платья. Из пореза на его щеке, оставленного какой-то щепкой, круглыми алыми бусинками сочилась кровь. Глаза горели безумным блеском.
Я вцепилась ногтями в его лицо, пытаясь поцарапать или попасть в глаз, но он отклонил голову в сторону. Его рука перехватила мою, безжалостно выкручивая запястье — я вскрикнула от острой боли в плече.
— Уймись! — рыкнул Дерек. — Я ведь хотел по-хорошему. Но если ты не ценишь…
Свободной рукой он принялся шарить по полу и, наконец, нащупал упавшие часы. Подхватив их за цепочку, он поднес их к моему лицу и стал раскачивать на манер маятника.
Тик-так. Тик-так.
Я попыталась закрыть глаза или хотя бы отвести взгляд, но разум меня не слушался. Словно холодная когтистая лапа проникла мне под череп и впилась прямо в мысли.
Тик-так.
Подчинись — звучало у меня в голове.
— Перестань сопротивляться, — приказал Дерек.
Я почувствовала, как мышцы ослабевают.
Но в то же мгновение пудреница в кармане юбки раскалилась так, что мне обожгло бедро. Магия, которой я никогда в ней не чувствовала, разлилась по телу мягким теплом — давление на разум треснуло.
Этого мгновения мне хватило. Я резко вскинула колено, целясь Дереку куда-то между ног — удар вышел смазанный, но благодаря внезапности сработал, как надо.
Дерек болезненно зашипел. Я попыталась отползти, но преимущество было не на моей стороне. С выплюнутым сквозь зубы ругательством Дерек схватил меня за волосы и с силой приложил головой об пол.
Перед глазами потемнело — последним, что я почувствовала, были чужие руки, грубо поднимающие меня с земли.

----------

Алистер

Алистер
Вид у Элиаса был совершенно разбитый. Вместо того, чтобы винить секретаршу за предательство и должностное преступление, он сокрушался, что не сумел защитить девочку от её же собственной глупости. Алистер понимал, что споры и утешения сейчас будут бесполезны, и не пытался их заводить.
Сперва им следовало покончить с этим делом.
Алистер читал отчеты, выслушивал доклады, но скверное предчувствие в груди все росло, ширилось, грозилось поглотить целиком. Кошмар, подсказанный даром банши два года назад, снова стоял перед глазами — мертвая Теодора, ее кровь на его руках.
Тогда Алистер с трудом в это поверил. Сложно было даже представить, какая цепь событий приведет к тому, что он причинит Теодоре вред. И все-таки предчувствие смерти не умеет лгать. Он знал, что когда-нибудь предсказание сбудется — так или иначе. Даже если бы он рассказал Теодоре обо всем, даже если бы она поняла и попросила его остаться, он бы не смог быть с ней и вечно опасаться того, что может натворить.
Поэтому он ушел. Нет, сбежал. Алистер не нашел смелости во всем признаться. Вместо этого он выбрал молча уйти, забыть, спрятаться в работе — и сделать вид, что так будет лучшее решение для них обоих. Если его не будет рядом с Теодорой, не сбудется и то видение, в котором она умирает от его руки. Это был скверный план, но лучший из тех, что он смог придумать.
Все это время Алистер с выдержкой, которой от себя не ожидал, держался подальше от этой девушки. А потом случилось дело об артефактах Флеминга. Будь Алистер умнее, он бы и тогда остался в стороне — но он поддался. Увидев родное лицо, услышав её раздраженный голос, поцеловав её (как последний дурак), он перестал слушать доводы разума. За два года страх за Теодору немного утих. Казалось, если Алистер ненадолго окажется рядом, ничего плохого не успеет случиться.
Только почувствовав влияние артефакта над телом убитой Мейбл, Алистер до конца осознал свою ошибку. Если существует вещь, способная заставить убивать, Теодора не в безопасности. Уж точно не в его присутствии.
Как только они найдут артефакт и убийцу, он сможет, наконец, объясниться. А пока — следовало заняться работой.
Элиас положил листы со свидетельскими показаниями на стол перед начальником:
— Подруги Мейбл и соседки пансиона мало что знают, — доложил следователь. — Она держала личность возлюбленного в тайне: имени не назвала, характерных примет избегала. Одна девушка считает, что он женат, но это только из-за скрытности Мейбл, других доказательств нет.
— Должно быть, он изначально собирался от нее избавиться, раз так скрывался от свидетелей, — предположил Алистер.
Загадочный возлюбленный Мейбл пока был главным их подозреваемым.
— Скорее всего. Хозяйка пансиона как-то видела его на другой стороне улицы, но описание расплывчатое: молод, хорош собой, светлые волосы, дорогой костюм. Был в наемном экипаже, но не из дешевых.
Алистер откинулся на спинку кресла и потер переносицу. Под это описание подходила добрая половина столичных щеголей: от богатых наследников знати до выбившихся в люди нуворишей. И все же в голову назойливо билось одно конкретное имя.
Дерек Эшворд.
Алистер привык доверять чутью, но сейчас опасался на него полагаться, подозревая, что вместо интуиции в нем говорит глухая ревность. Да, его раздражало, как этот парень смотрел на Теодору, намекал на общие детские воспоминания и расточал елейные улыбки, совершенно игнорируя стоящего за её спиной Алистера и его весьма недовольный вид. Но если отбросить эмоции и посмотреть на факты?
Дерек — внук Корнелиуса. Если загадочный артефакт был создан во время ученичества Блейка, Дереку на тот момент было около пятнадцати лет. В этом возрасте он вполне мог случайно узнать, чем занимается лучший друг его дедушки — подслушать или подглядеть. Если спустя годы у него появился стимул отыскать артефакт, он вполне мог ступить на этот скользкий путь преступлений… Тем более, что улики на месте первых ограблений выдавали в воре не слишком опытного человека.
Да и с его готовностью увиваться за женщинами, Эшворд вполне мог очаровать бедняжку Мейбл.
И все же единственным реальным аргументом в пользу этой версии были его светлые волосы. Это даже не смешно.
Или все-таки приказать за ним проследить?..
Всерьез над этим раздумывая, Алистер обернулся к журналу-артефакту, где в этот момент появилось новое сообщение с новостями о событиях в городе:«Мэлроуз-стрит, 17. Постовой сообщил о звуке взрыва. Классифицировано как мелкий бытовой выброс энергии. Проводится проверка».
Холодея, Алистер узнал знакомый адрес. Он резко поднялся на ноги:
— Элиас, от инквизитора, которого приставили к дому мисс Прайс, нет новостей?
— Нет, ни слова. Что-то случилось?
Проклятие.
Экипаж лорда-инквизитора был быстр, и все равно на то, чтобы добраться от Правительственной площади до Мэлроуз-стрит требовалось время — минуты тянулись, сводя Алистера с ума. Он уже не мог разобрать, где заканчивается чутье банши и начинается обычный неконтролируемый страх.
Оказавшись перед лавкой Теодоры, он выскочил из экипажа еще до того, как тот полностью остановился.
На улице было тихо: ни паники, ни зевак. Алистер дернул дверь, ведущую в лавку — та оказалась не заперта, защитные чары не остановили его вторжение. Еще не успев сделать шаг внутрь, он уже представлял, что увидит, и предчувствие не обмануло: оторванная дверца шкафа, разбросанные инструменты, валяющийся на полу молоток и стеклянные осколки.
Алистер осмотрелся, больше всего боясь увидеть перед собой бездыханное тело Теодоры. Хороший из него вышел защитник. Ради чего он уходил, ради чего пытался держаться подальше?
— Сэр, — голос патрульного оторвал его от лихорадочных мыслей. — В соседнем переулке нашли постового, он, эээ… спал. Клянется, что не пил на посту, но ничего не помнит. Говорит, что следил за лавкой, как ему было приказано, а потом просто потерял сознание.
Здесь наверняка не обошлось без артефакта, ради которого вор уже совершил столько убийств. Алистер только надеялся, что Теодоры нет в их числе. Нет, на самом деле, он чувствовал, что она все еще жива.
Вот только зачем она понадобилась преступнику? И куда он её забрал?
— Допросите, видел ли кто-нибудь мужчину, который нес на руках девушку, — приказал Алистер. Но если артефакт способен подчинить людей, убийца мог просто заставить Теодору пойти с собой… При мысли об этом Алистер скрипнул зубами. — Они могли идти и вдвоем. Опишите местным мисс Прайс, возможно кто-то видел её в последний час.
Осматриваясь, инквизитор увидел на прилавке, среди щепок и измятых чертежей, небольшой медальон на серебряной цепочке — артефакт, недавно принадлежавший секретарше. Теодора говорила, таких медальонов было два…
Алистер взял его в руку. Металл оставался холодным, но прозрачный кристалл в центре вдруг засветился и мелко завибрировал, словно подавая сигнал. Небольшая стрелка завертелась вокруг оси и после нескольких оборотов резко замерла, указывая направление к парному кулону. Мейбл подарила второй медальон своему возлюбленному и убийце, а тем самым подсказала, как его найти.
Отчаяние, еще недавно грозившее занять собой все мысли, сменилось ледяной решимостью. Стрелка указывала на север, и Алистер последовал за ней.

----------

Глава 17.

Глава 17.
В затылке пульсировала тупая боль. Я еще не разлепила веки, а уже чувствовала желание провалиться назад в забытие — мешало только ритмичное шевеление в кармане платья. Это серебряный корпус пудреницы тихо щелкал створками рядом с моим бедром, пытаясь привести меня в чувство.
Артефакт молчал, чтобы не привлекать к себе лишнее внимание, но я все равно чувствовала безмолвное послание.Я здесь. Просыпайся.
Наконец, я заставила себя открыть глаза.
Неровные каменные своды тоннелем уходили в темноту, а по стенам тусклым голубым светом мерцали вкрапления магических кристаллов. Пахло сыростью, пропитавшей мох и камни.
Я сидела на жестком деревянном стуле, привязанная к нему за талию, другая веревка удерживала запястья за спиной. Стоило едва пошевелиться — стул тут же протяжно скрипнул.
Дерек, которого я заметила не сразу, подошел ко мне ближе:
— Ну наконец. А то я начал переживать, что ты слишком сильно ударилась головой.
Ударилась. Словно я сама споткнулась и упала, а не пострадала от его же руки. Я проглотила усмешку и спросила:
— Где мы?
— В старой шахте. Её выработали еще десять лет назад, так что нам не помешают.
Дерек присел на край деревянного стола. Нижний свет от стоящей там ручной лампы вычертил глубокие тени у него под глазами, исказив красивое мужское лицо. В голубоватом свете кристаллов он напоминал мертвеца.
Сейчас мало что в его облике выдавало знакомого мне лощеного аристократа: светлые волосы были всклокочены, на коричневом костюме чернели пятна грязи. Этот человек вызывал у меня одновременно отвращение и страх.
— Итак, — нарочитая легкость его тона не могла меня обмануть, — прошлый разговор не задался, так что попробуем еще раз. Мое предложение: ты чинишь мои часы, я позволяю тебе забыть о случившемся, и мы расходимся добрыми друзьями. Либо ты отказываешься, — он назидательно поднял палец, призывая получше прислушаться к словам. — В таком случае, я убью тебя, брошу твое тело вон в ту вагонетку и пущу по рельсам вниз.
Я невольно проследила взглядом за рельсами, которые терялись в темноте. На сколько километров вглубь уходит эта шахта? Даже если Дерека в конце концов задержат, мое бренное тело уже никогда не найдут.
— У меня может не получиться их починить, — предупредила я, заставляя себя перевести взгляд назад на мужчину.
— Тебе нужно больше верить в свои силы, — улыбнулся Дерек с почти дружеской поддержкой. — Потому что если нет, мы вернемся к той части плана, где ты в вагонетке, а я ищу нового мастера.
Выбор у меня был небогатый. Мертвая я вряд ли помешаю Дереку, но у живой еще были шансы что-то изменить. Может быть, меня успеют найти?..
В голове возник образ Алистера — сведенные на переносице брови, напряженная линия челюсти. Глупая надежда. Мне бы ударить саму себя по щеке, чтобы привести в чувства, да вот руки связаны.
— Я попробую, — процедила я.
— Умница.
— Но мне понадобятся инструменты. Возможно, дополнительные детали.
Дерек поставил на стол передо мной увесистую сумку — в ней что-то звякнуло стеклом и металлом.
— Инструментов, на мой взгляд, достаточно. Детали… Ты уж постарайся что-нибудь придумать.
Что-нибудь придумать!
— Ты, видимо, никогда ничего не делал своими руками.
Пренебрежение к работе отчего-то разозлило меня даже больше, чем угроза убийства. Дерек наклонился ближе ко мне, его взгляд сделался холодным:
— Предпочитаю не брать на себя то, что за меня могут сделать другие. Если бы ты была поближе знакома с концептом денег, то поняла бы, что это весьма удобно.
А на свидании в «Золотом грифоне» он рассказывал, как восхищается моей независимостью и принципами! Стоило еще тогда догадаться, что с ним не все в порядке.
— Так ты и все это затеял ради денег?
Я была не в том положении, чтобы бросаться упреками, но вопрос слетел с языка прежде, чем я успела подумать.
— А ради чего же еще? — Дерек пожал плечами. Видимо, выражение отвращения на моем лице его разозлило, потому что он опасно прищурился. — Не нужно смотреть на меня так, будто я в этой истории злодей.
— А кто еще? Борец за справедливость?
Он вскинул светлые брови:
— Почему бы и нет? С этими прекрасными часами, которые создал твой дед, можно было бы наворотить дел. Подчинить себе банкиров, министров… Может, даже королеву? Мало-помалу захватить власть над самыми влиятельными людьми, контролировать все их решения… — маслянистый блеск в его глазах сделался нездоровым, и последние слова как будто были обращены уже не мне. На мгновение Дерек запнулся, моргнул и сфокусировал взгляд обратно. — Но я не собираюсь делать ничего из этого. Мне не нужно господство, я всего лишь хочу вернуть то, что по праву мое.
Дерек кивнул на табличку, прикрученную к вагонетке. На почерневшем металле выпуклыми буквами было отлито название компании: «Эшворд и сыновья». Та самая компания, которую Корнелиус Эшворд вместе со всем своим состоянием завещал на благотворительность.
— Собираешься использовать часы, чтобы дед переписал завещание в твою пользу?
— Видишь, мне лишнего не нужно. Только то, что и так принадлежит мне. Разве я виноват, что он на старости лет выжил из ума и решил раздать все проходимцам? «Эворд и сыновья, которых он оставил без ломаного гроша». Да я годами на него горбатился! Вел его дела, сопровождал на встречи, кофе ему приносил. И что я за это получил? Бесценный опыт и пожелания удачи в новых начинаниях! Это по-твоему справедливо?
Дерек распалялся не на шутку. Он словно сам верил в то, что не сделал ничего дурного.
— Это, по-моему, это не стоит тех убийств, — возразила я ему в тон, думая о Мейбл и Леонарде Блейке. Даже убитый мастер из Кривой мили, пусть и занимался незаконными делами, не заслуживал смерти ради корысти Эшфорда.
Пудреница шевельнулась у меня в кармане, словно прося придержать язык, но Дерека мои слова не разозлили:
— Приходится иногда идти на жертвы. Можно подумать, дед без них сколотил свой капитал. Сколько работников умирает и гробит здоровье в шахтах? Уж побольше той пары несчастных, которые мне помешали.
На его лице не было и тени сожаления. Если даже первая смерть далась ему с трудом, теперь муки совести были забыты. Он действительно убьет меня, не дрогнув. Запоздалый страх прошелся мурашками вдоль позвоночника. Я замерла, не зная, что ответить, но Дерек этого и не требовал:
— Пожалуй, жертв могло быть поменьше… но пришлось спешить. Дед хоть и бодрится, со здоровьем у него скверно — откинет концы если не через месяц, то через два. Не могу же я это допустить, пока он не исправит завещание, правда? Так что ближе к делу, — выдохнул он и достал из кармана часы. От одного их присутствия воздух неприятно сгустился, давя на виски.
Дерек опустил артефакт на стол передо мной. Несколько мгновений я, завороженная, смотрела на корпус с небольшой вмятиной, затем моргнула, приходя в себя.
— Извини, но со связанными руками я ничем помочь не смогу, — я с наигранным сожалением кивнула себе за спину, где запястья были стянуты веревкой.
— А жаль, — Дерек вздохнул, но сделал шаг, чтобы наклониться и развязать тугой узел. — Только будь добра обойтись без глупостей. Если ты надумаешь что-нибудь выкинуть или сломать часы, очень быстро об этом пожалеешь.
— Поняла, — буркнула я, массируя затекшие запястья.
Я потянулась к сумке с инструментами и вывалила на стол заготовленный Дереком арсенал. Там оказалось все подряд, хотя если повреждение было не слишком серьезным, такого набора вполне могло хватить. Дерек остался рядом, собираясь следить за каждым моим движением. Это могло бы мешать, но при виде часов я забыла думать о преступнике у себя над душой.
—Здравствуй, — голос словно прозвучал прямо в мыслях.
Это был не звук, а скорее ощущение — как вязкое масло, медленно заполняющее черепную коробку. Я вздрогнула и выронила пинцет.
— Осторожнее! — тут же прошипел Дерек. Теперь, когда артефакт был прямо перед нами, его тон из самоуверенного стал нервным.
Я сглотнула и взяла инструмент обратно, пальцы были немного влажными от волнения.
—Ааа, чувствую кровь Мастера, — вкрадчивый шепот снова заскользил по моему сознанию. —Собираешься меня починить?
Я проигнорировала вопрос, аккуратно открывая резную крышку. Разговаривать с артефактом не хотелось — его тон вызывал у меня дрожь, а в воспоминаниях еще были свежи слова устройства из дома Леонарда Блейка, его страх перед часами.
—У тебя очень аккуратные руки. Жаль им пропадать в безвестности, тратить талант на дешевые побрякушки… Разве ты не заслуживаешь большего? Я могу тебе помочь.
Настойчивый шепот пробирался под кожу. Часам словно не нужен был хозяин — они сами желали влиять на события. В такой ситуации подобные слова не могли меня соблазнить, и все равно голос словно имел гипнотическое действие. Должно быть, артефакт и Дереку нашептывал нечто подобное. Если даже сейчас он планировал ограничится одним завещанием, как долго человек с его жадностью сможет удержаться от соблазнов?
— Решайся. Сперва избавимся от этого мальчишки. Затем выберемся из дыры, в которую он нас притащил. А уж потом займемся тобой. Подыщем для магазина район получше, найдем богатого спонсора…
Я аккуратно повернула механизм в руках. Стекло на часах пошло трещинами, но это не должно было повлиять на качество их работы, дело в чем-то другом. Причина поломки нашлась в самом механизме: удар Мейбл сместил крошечную фокусирующую линзу, направляющую магический поток от кристалла, и погнул прилегающую шестеренку.
— Ну, что с ними? — Дерек продолжал напряженно стоять у меня над душой. — Нашла проблему?
— Пока разбираюсь, — я ответила, не оборачиваясь, чтобы выкроить еще немного времени. Для виду продолжила аккуратно касаться пинцетом деталей механизма. Я сама не знала, на что рассчитываю.
А ведь я могла бы сломать часы… Леонарда Блейка останавливал случайный приказ, много лет назад отданный дедушкой, но на моем сознании не стояло блоков. Словно почувствовав мое настроение, часы изменили тактику:
—Разве тебя не восхищает мое устройство? Лучшее из изобретений великого Мастера. Ты же хочешь понять, как твой дедушка меня создал… Он и сам не успел до конца разобраться, но ты можешь это исправить …Тот его ученик выкупил меня за бесценок и запер в ящике на долгие годы. Какое разочарование, так упустить возможности… Но ты же не повторишь его ошибок. Ты куда умнее…
От назойливого шепота ломило в висках, но пудреница в кармане уже знакомо нагрелась — и давящий гул немного ослаб. Как ей это удается? Я всегда думала, что единственным талантом моего семейного артефакта было умение копировать интонации прабабушки.
Я моргнула и сосредоточилась на механизме перед собой: аккуратно выправила шестеренку, затем кончиком пинцета перекинула крошечную серебряную клемму на другую сторону.
Дерек стучал пальцами по столу, явно теряя терпение. Если бы поломка оказалась по-настоящему серьезной, его выдержки могло бы и не хватить
— Сколько еще ты будешь возиться?
— Почти готово.
Я вернула крышку корпуса на место, закрепляя тонкими гайками. Дерек тут же выхватил у меня артефакт, не давая даже шанса самой попытаться его использовать.
— Сейчас проверим. А теперь, Теодора, пора нам с тобой…
Он запнулся, не успев договорить. Вид из напряженного сделался сосредоточенным, брови сошлись на переносице, будто Дерек прислушивался к голосу, который слышал только он один. Может, часы вновь взялись очаровывать его? Я уже догадывалась, что им было все равно, кого переманить на свою сторону — лишь бы заполучить влияние и власть.
В шахте стояла тишина — только звон падающих в воду капель легким эхом отдавался от стен. Дерек резко дернулся в сторону, словно заметив что-то, и стал вглядываться в темноту. Я вытянула шею, пытаясь понять, в чем дело — мои руки были свободны, но веревка все еще держала меня привязанной к стулу.
Через мгновение Дерек отмер и резко бросился ко мне. Я не успела даже вскрикнуть, как его рука, зажимающая нож, оказалась рядом с моим горлом.
— Выходи! — крикнул он в темноту.
Я замерла в ужасе от близости лезвия. Не было сомнений — если потребуется, Дерек легко пустит его в ход.
Из тени выступил Алистер. Я моргнула, не веря собственным глазам — еще мгновение назад надежда на то, что он появится спасти меня, казалась пустой и глупой. На мгновение глаза светлые Алистера встретились с моими, и я прочитала в них безмолвное обещание, что все будет в порядке. Я столько раз верила его обещаниям…
У Дерека при виде лорда-инквизитора дрогнула рука — лезвие едва коснулось моей кожи. Он и правда думал, что в заброшенной шахте его планам ничего не грозит, а единственным, что заставляло его торопиться, было слабое здоровье деда.
— Как ты?.. — процедил он сквозь зубы, но заметил в ладони Алистера цепочку парного медальона и выругался. — Эта тварь продолжает доставлять проблемы даже с того света.
Сердце у меня забилось быстрее. Алистер был рядом. Он пришел за мной.
— Отпустите её, Эшворд, — голос инквизитора был леденяще спокойным. — Вас уже раскрыли, не нужно зря увеличивать число преступлений. Если вы сдадитесь сейчас, я оформлю все так, будто вы сами пришли с повинной, и дам хорошую рекомендацию на суде.
У Дерека вырвался короткий нервный смешок:
— На суде? Как-то вы слишком спешите, господин инквизитор. Я никуда не собираюсь. Если все уже решено, почему вы явились один, без подкрепления?
Несмотря на наглый тон, мужчина нервничал — он явно не ожидал столкнуться с Алистером так скоро. Избавиться от главы магического сыска было куда проблемнее, чем от секретарши или владелицы скромной лавки.
Алистер улыбнулся одним уголком губ, но улыбка не тронула глаза:
— Мои люди уже в пути. Даже если вам удастся избавиться от нас с мисс Прайс, вас объявят в розыск. Неужели вам хочется провести остаток жизни в бегах?
— Нет, — он облизнул губы. — Убегать я не стану.
Свободной от ножа рукой Дерек вскинул часы — свой главный козырь. Алистер резко дернулся вперед, уже догадываясь, что за артефакт перед ним, но Эшворд только раздраженно цокнул языком и демонстративно прижал нож ближе ко мне.
И тогда я ударила его.
Тонкий пинцет, который я смахнула со стола при появлении Алистера, выскользнул из моей ладони и вонзился в бедро Дереку, стоящему у меня за плечом. Острый металл порвал дорогую ткань брюк и вошел в кожу.
Дерек взвыл от неожиданной боли. Он резко оттолкнул меня — нож едва мазнул кожу у основания шеи, стул подо мной качнулся, и я рухнула на землю вместе с ним.
— Дора!
Испуганный крик Алистера донесся до меня словно сквозь толщу воды — из-за боли в плече из глаз брызнули искры.
От удара о каменный пол старый стул, не один год простоявший в сырой шахте, с треском разломился. Веревка, которая удерживала меня за талию, опала вниз.
Алистер бросился к отшатнувшемуся Дереку. Еще мгновение, и он схватил бы его, но Эшворд успел выставить руку вперед.
Щелк!
Минутная стрелка часов клацнула, серебряный корпус качнулся на цепочке.
— Стой! — приказал Дерек, и к моему ужасу Алистер подчинился.
Пользуясь полученной передышкой, Эшворд глубоко вздохнул — левой рукой он зажимал штанину, которая стремительно пропитывалась кровью на бедре. Дерек перевел взгляд на меня, его карие глаза были полны злобы.
— Зря ты это сделала, — он качнул головой и обернулся к Алистеру, отдавая новый приказ. — Убей её.

----------

Глава 18.

Глава 18.
— Убей её.
В голосе Дерека звенело мстительное удовольствие.
Я надеялась, что вот сейчас Алистер усмехнется и застегнет на Эшворде наручники, но он медленно обернулся ко мне.
— Алистер, нет!.. — не успевая подняться на ноги, я попыталась отползти в сторону. В ладони впились каменная крошка и щепки от разломанного стула.
Шаг. Еще шаг.
Движения Алистера были неестественными и резкими, как у деревянной куклы на шарнирах. Несмотря на сопротивление, часы неумолимо гнули его волю, будто раскаленное железо. Я вцепилась в обломок ножки стула, оставляя на руках занозы. Смогу ли я его ударить? Сейчас, когда он не контролирует себя?
Пудреница у меня в кармане отчаянно пульсировала магическим кристаллом.
Алистер оказался совсем близко, колени у него подкосились, и он рухнул рядом со мной. Я дернулась в сторону, только не успела увернуться — крепкие руки обхватили меня за горло. Пальцы у него дрожали.
Никогда еще я не видела спокойного и собранного Алистера таким: льдисто-голубые глаза казались неестественно светлыми, зрачок стал совсем узким, а от яростного сопротивления на лбу выступили вены.
— Дора… — мое имя вырвалось у него на выдохе, выражая все, что он не мог сейчас произнести: боль, сожаление, гнев на происходящее и мольбу о прощении.
Я попыталась ударить его, но Алистер без всякого усилия перехватил мое запястье и резко сжал — импровизированное оружие с глухим стуком ударилось о пол. Я толкнула мужчину другой рукой, ударила кулаком в грудь, впилась ногтями в плечо. Все без толку. С тем же усердием можно было биться о скалу — Алистер был гораздо сильнее и привык иметь дело с куда более серьезными противниками, чем я.
И все-таки он боролся. Алистер мог бы без усилий свернуть мне шею, но вместо этого медленно сжимал пальцы.
— Проклятье, чего ты медлишь! — Дерек прошипел ругательство сквозь зубы. Краем глаза я видела, как он вздернул в воздухе часами, которые уже ярко светились в полутьме шахты. — Я сказал, убей её!
У Алистера дрогнула сжатая челюсть, будто слова Дерека причиняли ему физическую боль. Руки сильнее сдавили горло. Отбиваться не было смысла — я перестала упираться ладонями ему в плечи и коснулась щеки:
— Это не… твоя вина, — мне не хватало воздуха, но я видела взгляд Алистера и хотела успеть сказать ему это.
Давление едва заметно ослабло.
— Да почему ты меня не слушаешься! — крик Дерека доносился до меня, будто сквозь толщу воды. — Ударь её головой о камни! Нет, лучше прирежь!
Дерек с яростью крутанул заводную головку, пытаясь придать часам больше сил. Кристалл засветился еще ярче, тени заплясали на напряженном лице Алистера. Вдруг свет стал почти ослепительным, а от магического гула артефакта нестерпимо заломило в висках.
Одна из клемм в механизме часов, которую я переместила чуть раньше, мешала энергии правильно распределяться по артефакту — не находя выхода, она накапливалась в кристалле. Я чувствовала безмолвную ярость часов: их собственная злая воля билась внутри механизма, желая управлять и давить. Артефакт теперь не просто воздействовал на Алистера — он пытался подчинить всех, до кого только мог дотянуться. В голове у меня звенела какофония бессвязных мыслей…
А затем грянул взрыв.
Кристалл раскололся, не выдержав скопившейся энергии, и потоки чистой магии хлынули наружу, разбивая изящный корпус, циферблат и шестеренки механизма. Алистер тут же отнял руки от моего горла и притянул к себе за плечи, укрывая от взрывной волны широкой спиной. Не успев даже прокашляться, я уткнулась носом ему в грудь.
Грохот отразился от каменного свода шахты. Зазвенели вкрапленные в стены кристаллы, разлетелись на щепки остатки хлипкой мебели. Дерек взвыл от боли. Чувствуя щекой быстрое сердцебиение Алистера, я сжалась в ожидании удара — но его не было. Мгновение, другое… Я осторожно приоткрыла глаза.
Яркий серебристый свет из кармана моего платья словно заключил нас с Алистером в непроницаемый кокон. Осколки, щепки — все разлетелось по сторонам, не затронув нас.
— Вот негодяй! — голос пудреницы дребезжал от гнева. — Да как он только посмел!.. Мою девочку!..
Алистер отодвинулся от меня на расстояние локтя, не отнимая рук — голубые глаза, вновь принявшие привычный оттенок, осмотрели меня с макушки до пят, чуть задержались на разодранном по плечу рукаве.
— Я в порядке, — я немного приврала, спеша успокоить его волнение. В горле неприятно першило, и голос прозвучал хрипло.
— Ты цела, — Алистер снова притянул меня к себе, уперся лбом в мое плечо. — Цела, цела…
Он повторял это раз за разом, сбивчиво, будто боясь поверить собственным словам.
Его руки крепко стиснули меня в объятиях, затем принялись блуждать по телу, — вдоль плеч, позвоночника, талии, — задержались на запястье, проверяя пульс. Горячее дыхание щекотало кожу у основания шеи. Пережитый страх вместе с облегчением нахлынули на меня волной, и я вцепилась пальцами в рубашку Алистера, прижимаясь теснее, вдыхая родной запах.
Несколько мгновений мы сидели вот так — не глядя по сторонам, не разбираясь в произошедшем, просто цепляясь друг за друга.
— Меня кто-нибудь поблагодарит? — раздался возмущенный голос пудреницы.
Будто очнувшись, я немного отстранилась, — Алистер не отнял рук, — и достала из кармана семейный артефакт. Свечение, укрывшее нас от беды, медленно погасало.
— Как тебе это удалось? Я не знала, что у тебя есть такие способности…
— Я тоже! Но когда эти ужасные часы стали угрожать тебе, механизм сам пришел в действие. Разве это не моя задача — защищать тебя?
Я почувствовала, как увлажнились глаза.
— Спасибо, — хрипло произнес Алистер, глядя на пудреницу.
— Я сделала это не ради тебя, — пудреница чуть клацнула крышкой.
Алистер кивнул:
— Именно за это я и благодарю, — в его голосе звучали тепло и искренность. Это отличалось от того Алистера, к которому я привыкла в последний недели, но я была слишком усталой, чтобы думать, что значит эта перемена.
Со стороны раздался бессвязный стон. Взрыв артефакта отбросил Дерека к вагонетке: он осел на землю, правая рука была окровавлена, одна нога вывернулась под неестественным углом. Никаких попыток сбежать, никаких проклятий. Его бледное лицо исказилось — кажется, Эшфорда ничего не занимало кроме собственной боли.
Остатков часов было не собрать, детали механизма разлетелись по шахте, поломанные и искореженные. Даже без их вмешательства я ощутила секундное сожаление, что такая уникальная вещь сгинула неизученной, но перед глазами встали образы Мейбл и Блейка — и сожаление тут же схлынуло, не оставляя следа.
Часам не следовало оставаться целыми. Часы не следовало создавать.
В отдалении послышался шум — и из-за поворота каменного коридора появилось несколько мужчин в форме, все с оружием наготове. Впереди я разглядела мистера Хоторна. Двое инквизиторов тут же подошли к Дереку, чтобы арестовать его и оказать медицинскую помощь — не знаю точно, в каком порядке.
— Вы вовремя, — уголок губ у Алистера чуть дернулся вверх.
— В прошлый раз вы обещали, что не будете лезть вперед без подкрепления, — тихо, чтобы не нарушать субординацию при всех, произнес мистер Хоторн. Быстрым взглядом он оценил, что мы в порядке, и теперь смотрел с видом усталого учителя.
— В следующий раз — обязательно.
Это казалось частью странного ритуала, где один постоянно врет, а другой — делает вид, что верит.
— Что с тем артефактом?
— Инвентаризации не подлежит, — ответил Алистер, вызывая очевидное облегчение у мистера Хоторна. — Остальные отчеты будут позже.
Он поднялся на ноги и наклонился, чтобы помочь мне встать. Теперь, когда потрясение немного утихло, я оущащала и боль в затылке, и ушиб плеча, и ссадину на бедре. Не давая мне толком поймать равновесие, Алистер подхватил меня на руки.
— Что ты!.. — я возмутилась больше от удивления, забыв даже, что в присутствии посторонних обычно не обращалась к нему фамильярно.
— Не спорь, ты ведь ранена.
Проявляя привычную чуткость, мистер Хоторн отошел, чтобы заняться делами следствия. Я могла бы возмутиться, что способна стоять сама, но в объятиях Алистера было тепло и спокойно, поэтому я оставила споры.
— Я отвезу тебя к целителям, — Алистер словно пытался меня утешить.
— Не надо целителей. Я правда в порядке.
Ни одна из ран не требовала ничего, кроме покоя, а я чувствовала себя слишком усталой для госпиталя.
— Значит, к тебе домой?
Я представила свою лавку, куда Дерек вломился дважды.
— Нет, — я качнула головой. Оставаться одной не хотелось.
— Тогда, если хочешь… у меня дома найдутся бинты.
Я помедлила и кивнула.
Может быть, я слишком сильно ударилась головой и выдумывала то, чего не было, но отстраненность Алистера, с которой он держался последние недели, дала трещину. Казалось, если я спрошу, он, наконец, ответит все, как есть — но я медлила.
Алистер усадил меня на кровать в спальне. Не та комната, где я провела ночь после отравления пыльцой, а более обжитая — наверное, его собственная. Едкий комментарий на этот счет кольнул мне язык и тут же растаял. Мне не хотелось ни упреков, ни споров.
Рукав, которым я приложилась о каменный пол при падении, был разодран без шансов на восстановление. Алистер осторожно разрезал его ножницами прямо на моем плече, нахмурился, словно проглатывая ругательство, и принялся аккуратно обрабатывать рану вымоченной в антисептике ватой. Спиртовой запах щекотал ноздри.
Алистер сосредоточился на ране. Иногда его взгляд скользил по моей шее, — остались ли на ней следы его пальцев? — но избегал смотреть в глаза. Я же, наоборот, разглядывала его не таясь. Что я хотела обнаружить в его лице?
Покончив с антисептиком, Алистер нанес мне на плечо незнакомую мазь — остро пахло травами, а кожу закололо словно от холода. Я не сдержалась и зашипела, дрогнув.
— Прости.
— Все в порядке, уже почти прошло.
— Я не про это, — Алистер качнул головой и, наконец, поднял глаза. Он выглядел уставшим, бледным и все равно — родным. — То, что случилось в шахте… Я должен был защитить тебя, а вместо этого чуть не…
Его голос надломился, а я могла думать только о том, было ли за этим что-то кроме чувства вины. Что-то больше, глубже, крепке. Что-то, чего я не переставала хотеть все это время.
— Я ведь уже говорила, — я заставила себя улыбнуться, — это не твоя вина. Без тебя я бы оттуда не выбралась.
Это не было пустыми словами успокоения. Я видела, как Алистер сопротивлялся приказу — как часам приходилось давить и гнуть все сильнее, пока собственная сила не разорвала корпус изнутри.
— И все равно. Я так долго жил в страхе перед этим моментом, а когда он настал — не смог ничего сделать, не смог бороться как следует. Я чуть тебя не…
Я услышала только два слова и переспросила:
— Так долго?
Алистер закрутил крышку мази, отставил её в сторону, — сосредоточенно, будто эти простые действия требовали все его внимание, — отрезав длинный лоскут бинта, обернул вокруг моего плеча и аккуратно зафиксировал край специальной клипсой.
— Два года, — ответил он твердо, но тихо — Я увидел это два года назад, в одном из видений, которые приходят из-за наследия банши.
— Что «это»? — Алистер слишком придирчиво сворачивал остатки бинта, и я накрыла его ладони своими, вынуждая остановиться и взглянуть на меня.
— Тебя, — он сглотнул. — Твое безжизненное тело, свои руки в крови. Обычно дар банши — это просто предчувствие, ощущение близости смерти, но иногда он показывает мне… картины. И я увидел, во всех подробностях и деталях, как убиваю тебя собственными руками.
Я вздрогнула — от его слов, от боли в его голосе.
— Ты ничего не говорил мне об этом…
Алистер тихо усмехнулся:
— Разве можно о таком рассказать? Что это был бы за разговор? «У меня было видение, что я когда-нибудь я убью тебя, так что давай понадеемся, что я не сойду с ума и не сделаю этого на самом деле»? — наигранная веселость появилась и тут же пропала. — Я хотел во всем признаться тебе, даже пытался несколько раз, но просто не смог. Не нашел слов.
Я не чувствовала ни страха, ни обиды, ни злости — только тоску и странную, щемящую нежность.
— Я бы не испугалась тебя. Даже если бы ты рассказал все, как есть, я бы не поверила, что ты причинишь мне вред. Мы бы вместо нашли решение.
Пальцы Алистера чертили бессмысленные узоры на тыльной стороне моих ладоней. Он чуть улыбнулся:
— Этого я боялся еще больше: что ты поверишь мне, но не уйдешь. А я остался бы жить в постоянном страхе перед тем, что смогу сделать с тобой. Что если я предал бы твое доверие? Что если навредил бы тебе? Я ведь не знал ни о каком артефакте. Я думал, что, может, однажды видения смерти доведут меня до безумия. Я не верил самому себе.
— И поэтому ты ушел? — я потребовала ответа, будто все еще не могла это осознать. — Не потому что я надоела тебе или ты нашел кого-то получше?
Словно против своей воли Алистер засмеялся.
— Думаешь, страх твоей смерти был недостаточно уважительной причиной? — помедлив, он коснулся моей щеки. — Я думал, мы проведем всю жизнь вместе, собирался сделать предложение. Но после этого видения уже не смог делать вид, будто ничего не случилось.
От его слов у меня перехватило дыхание, и я уже не нашлась, что сказать.
— Я убеждал себя, что тебе так будет лучше, с головой погрузился в работу. Через полгода я, благодаря очередному видению, спас от покушения министра внутренних дел. Он оказался весьма… признателен. В управлении Инквизицией тогда были очередные перестановки, и когда кресло руководителя освободилось, он протолкнул меня туда как своего человека. Новый пост очень восхитил моего отца, так что он, наконец, признал наше родство. Не могу сказать, что нуждался в этом, но и спорить не стал. Но Дора… Если бы я мог обменять этот пост и этот титул на жизнь с тобой, я бы даже не задумался.
Я чувствовала, что уж теперь должна что-то ответить, но слова потерялись где-то там — вместе с обидами и упреками, которые я так долго копила в себе. Алистер посмотрел на меня, опустил руку и продолжил:
— Когда началось это расследование, мы быстро поняли, что преступник ищет артефакты Флеминга, но я до последнего не хотел привлекать тебя к делу. Я боялся, что втяну тебя в неприятности. А потом вор проник в твою лавку, и я понял, что, хочу я того или нет, ты все равно окажешься связана с этими преступлениями. Тогда я подумал, что возможно под присмотром Инквизиции ты будешь в безопасности… Нет, на самом деле я просто малодушно хотел видеть тебя. Говорить с тобой…
Он задержал взгляд на моих губах, и я поняла, что мы думаем об одном и том же: одними разговорами дело не ограничивалось.
— Я вел себя неправильно, делал все не так. Я не жду, что ты меня простишь, но все равно должен перед тобой извиниться.
Лед в глазах Алистера шел трещинами. После всего сделанного, — после жутких видений, попыток защитить, пережитых страхов, — он продолжал верить, что не заслуживает прощения.
У меня оставалось еще много вопросов о его видении, о том, почему оно не сбылось, но я не стала задавать ни один из них. Вместо этого я потянулась вперед, сминая плед, и поцеловала его — коротко, едва касаясь губ. Несколько мгновений, и я отстранилась.
Что бы ни чувствовал Алистер в прошлом, с тех пор прошло столько времени. Чувство вины вовсе не значит, что он хочет начать все сначала, со мной…
Не давая хаотичным мыслям закружить меня, Алистер притянул меня к себе — обхватил одной рукой за талию, другой смял волосы на затылке. Долгий влажный поцелуй, словно не было разделявших нас лет, нерассказанных тайн и затаенных страхов. Я обвила его шею руками, отвечая с той же безоглядной решимостью, чувствуя, как быстро колотится его сердце о ребра и как мое собственное стучит в том же темпе.
— Дора, — шептал он, отрываясь от губ, чтобы мазнуть поцелуем кожу под ухом.
Ледяная стена, которую Алистер упрямо возводил, чтобы отгородиться от меня, рухнула, а за ней бескрайним потоком, неудержимой волной вырвалась и захлестнула с головой любовь. Она была в прикосновениях Алистера, в голосе, шептавшем мое имя.
— Дора, — повторял он, когда я лихорадочно гладила широкие плечи, стараясь прижаться ближе, раствориться в родном тепле, в запахе сандала и кедра.
Руки Алистера поднялись выше, чтобы расстегнуть крючки платья на спине — один за другим. От прикосновения пальцев к обнаженной коже лопаток пошли мурашки, и я сама нетерпеливо принялась за пуговицы на его рубашке.
Алистер стянул с меня платье, — аккуратно, не позволяя ткани рукава задеть только что перебинтованную руку, — и повалил на спину, нависая сверху. Я залюбовалась его лицом, широкими плечами, поджарыми мышцами живота и рук, непривычно растрепанными волосами. В нетерпении потянула его на себя.
Металлический поднос со склянками и бинтами соскользнул с пледа и упал на ковер, но мы оба не взглянули на него.
Алистер целовал меня, словно пытался заставить забыть об упущенном времени, о вынужденной разлуке. Я и правда не могла думать ни о чем, кроме его языка, толкающегося глубже, и рук, исследующих мое тело. Пальцы мягко погладили шею, стирая следы недавних событий, очертили грудь, двинулись ниже — вдоль талии, к бедрам, соскользнули к внутренней стороне и, коснувшись нежной кожи, стали двигаться уверенно и ритмично. Темп нарастал, пока я не выдохнула протяжный стон Алистеру в губы.
Его взгляд из нежного сделался хищным, и тогда он толкнулся вперед.
— Я люблю тебя. Никогда не переставал, — бормотал он, двигаясь во мне, а я отвечала тем же, пока, оказавшись на нем, рисовала пальцами линии по его груди и плечам.
Я любила его, как прежде, как будто ничего не разделяло нас ни на мгновение. Я любила его еще крепче — теперь, когда не было невидимой преграды из тайн и страхов.
Я засыпала в объятиях Алистера, — моя голова на его плече, его дыхание щекочет затылок, ноги сплетены, — и знала, что когда проснусь, он будет рядом.

----------

Глава 19.

Глава 19.
Густой плющ расползся по каменному надгробию, почти закрыв золотистые буквы — я оборвала несколько веточек, освобождая гравировку с именем дедушки и датами его жизни. После случившегося мне столько всего хотелось у него спросить, но оставалось только навестить его могилу в старой части городского кладбища.
Со стороны главной аллеи послышались шаги и стук трости о мощеную дорожку: Корнелиус Эшворд шел не спеша, опираясь на локоть своего помощника. Я молча проследила взглядом, как старик подошел к могиле моего деда, попросил подчиненного положить цветы и отослал его коротким кивком.
В последний раз я видела мистера Эшворда в тот день, когда Дерек похитил меня из собственной лавки. С тех пор прошло уже две недели, а я так и не набралась храбрости с ним встретиться. Во мне варилась странная смесь из обиды и вины.
Обиды — за то, что он не рассказал нам раньше все, что знал о делах моего дедушки.
Вины — за то, как все кончилось для Дерека.
— Мистер Эшворд, — я обернулась к нему на выдохе. — Я все хотела вас навестить, но…
Свободной от трости рукой мужчина мягко похлопал меня по ладони, обрывая неловкую попытку объясниться.
— Моя дорогая, вам нет нужды оправдываться. Если уж на то пошло, это я должен перед вами извиняться. То, что сделал этот мальчишка… — мистер Эшворд покачал головой, словно до сих пор не мог поверить в случившееся. Он немного помолчал, глядя на надгробие пустым взглядом. — Я знал, что ему хочется большего. Конечно, знал. Но я считал, что ему хватит гордости, упорства добиваться всего самостоятельно… Если бы я не ошибся так сильно…
— Это не ваша вина.
Корнелиус чуть улыбнулся:
— Не нужно щадить мои чувства: я достаточно пожил и готов столкнуться с последствиями своих поступков, — мистер Эшворд зашелся кашлем, но продолжил. — В последнее время я много думал о том, что сделал не так. Может, если бы я не был так строг с завещанием или вовремя заметил, что гложет Дерека, все не закончилось бы для него… так.
После взрыва в шахте Дерека доставили в госпиталь. У него была сломана нога, на коже остались порезы и царапины, но куда серьезнее было то, что артефакт сделал с его сознанием — освобожденная энергия часов яркой вспышкой выжгла все ментальные барьеры в голове, подавив волю. Любые сказанные слова он воспринимал как приказ и, казалось, просто не способен был сопротивляться или возражать.
Целители никогда прежде не сталкивались с подобным и прогнозов не давали, но осторожно предполагали, что последствия столкновения с артефактом могут оказаться необратимыми. Я видела, что часы делают с человеком, и не желала Дереку такой участи даже после всего, что он натворил. Лучше бы он ответил по закону в здравом уме.
Несмотря на состояние арестованного, допрос все же провели: мистер Хоторн проследил, чтобы разговор прошел корректно. Не каждый день инквизиторы сталкивались с подозреваемыми, которые физически не могли отказаться давать показания.
Дерек рассказал все. Признался, что услышал об артефакте еще в юности, но вспомнил только недавно, когда его деду поставили диагноз и назвали примерные сроки жизни — немногим больше года. Тогда-то он и понял, что рискует вот-вот остаться без наследства и даже без работы. Артефакт, управляющий сознанием, казался легким способом все исправить. Внезапно переписанное завещание в пользу любимого внука не вызвало бы больших подозрений, а кража пыльной вещи, до которой никому нет дела — не такое уж большое преступление. Где именно искать часы, Дерек не знал, но полагал, что справится с этим легко.
Он ошибался.
Первые ограбления действительно прошли просто: купленные за баснословные деньги универсальные отмычки позволили быстро расправиться с делом. А потом случилось убийство.
Конечно, Дерек не планировал становиться душегубом — но когда это произошло, не пошел на попятную. Наоборот, если жертва уже принесена, разве есть смысл отступать? Эта порочная логика с каждым шагом затягивала его все дальше и дальше, не позволяя остановиться.
Наверное, он не смог бы зайти так далеко без помощи Мейбл. Секретаршу старшего следователя Дерек присмотрел еще в начале криминального пути и пустил все свое обаяние на то, чтобы задурить голову юной девушке.
Пользуясь влюбленностью Мейбл, Дерек узнавал о каждом новом шаге расследования. От нее он услышал, что мы вышли на мастера из Кривой мили, и успел избавиться от него прежде, чем тот указал ищейкам на клиента. Она же передала ему найденный Инквизицией адрес Леонарда Блейка.
Про барона Уиллоуби и вора с судимостями Дереку тоже подсказала Мейбл. С помощью часов Дерек внушил им, что они сами совершили все его преступления. Только память о Леонарде Блейке он оставил при себе, побоявшись, что через него инквизиция сможет что-нибудь узнать о часах. Он понадеялся, что смерть затворника не свяжут с остальными ограблениями — но ошибся.
Я знала, что Мейбл пошла на преступление, когда рассказывала возлюбленному о ходе следствия, и все равно не могла не сочувствовать её гибели. Она не заслуживала того, что с ней случилось — особенно после того, как пыталась остановить Дерека.
Мы с мистером Эшвордом молчали, думая каждый о своем. Он нарушил тишину первым:
— Мне не рассказали, что стало с той… вещью.
— Уничтожена.
Я коротко объяснила, как подтянула детали механизма, чтобы часы не выдержали собственной энергии. Было страшно, что мистер Эшворд обвинит меня во взрыве, искалечевшем его внука, но он только кивнул:
— Выходит, вы смогли сделать то, на что у Сайласа не хватило духу.
— На самом деле я узнала, что дедушка действительно собирался уничтожить часы. Но сперва он хотел создать средство защиты от них. На случай, если не он один сумел изготовить нечто настолько опасное.
— Неужели? — мистер Эшворд вскинул брови, и я уловила недоверие в его взгляде.
Я достала из кармана юбки пудреницу.
— Да, он доработал наш семейный артефакт, чтобы тот защищал от воздействия часов. В нем уже были заложены основные механизмы, но его создательница не успела закончить дело, поэтому долгие годы он не работал так, как нужно. Дедушка перенастроил все так, чтобы создать защиту от ментального воздействия. Дедушка хотел использовать его и снять барьеры с Леонарда Блейка, извиниться за случившееся… но не успел.
Мой собеседник старчески прищурился, разглядывая серебряный корпус.
— Кажется, припоминаю… Как же вы её нашли?
— Она всегда была со мной, — я с нежностью провела по резной крышке. — Просто я не догадывалась о её свойствах. И сама пудреница тоже. Сознание артефактов отличается от человеческого, поэтому она просто не помнила, что дедушка изменил в механизме. Только когда часы оказались рядом, её барьер сработал сам собой.
Пудреница защитила меня.
В прошедшие дни она не уставала напоминать нам, кто оказался всеобщей спасительницей — и ни я, ни Алистер не скупились на комплименты и слова благодарности.
Конечно, я не стала рассказывать мистеру Эшворду о видениях Алистера: о том, что он давно предвидел похожий момент и жил в страхе перед ним. Это было слишком личным.
Сам Алистер не мог сказать, какой из наших поступков изменил будущее и исправил тот момент, где я умирала от его рук. Сумели бы справиться со всем, если бы Алистер два года назад поступил иначе и признался бы мне во всем? Наверное, мы никогда этого не узнаем.
Когда первое потрясение схлынуло, я почувствовала горькую обиду на его обман — на все холодные слова и поцелуи, которыми он мучил меня последние недели… И все же я не смогла сказать Алистеру, что для его возвращения слишком поздно. Это было бы ложью.
К счастью, мне не пришлось заводить речь о том, что станет с Алистером, если он еще хоть раз посмеет что-то скрыть — за меня эту воспитательную беседу провела пудреница. Я готова была поспорить, что подчиненные лорда-инквизитора не могли даже представить его таким: с видом покаяния и полного смирения он послушно кивал, пока старинный артефакт хищно клацал створками в его сторону.
— Что ж, — медленно кивнул мистер Эшворд, — меня утешает, что во всяком случае для вас эта история завершилась благополучно. И… я полагаю, вас можно поздравить?
Он кивнул на кольцо на моем безымянном пальце. Я немного смутилась и принялась крутить ободок.
— Да, наверное, можно.
Наутро после объяснений Алистер достал из верхнего ящика своего стола коробочку, в которой обнаружилось тонкое аккуратное кольцо с изумрудом, по совпадению идеально подходившее мне размером.
Смущаясь (честное слово, никогда прежде я не видела этого человека таким неловким!), он объяснил, что купил кольцо еще два года назад — за неделю до того, как увидел мою смерть от его рук. Даже расставшись со мной, Алистер так и не решился избавиться от кольца, с которым собирался сделать мне предложение.
— Если ты согласишься дать мне еще один шанс… — начал он свое предложение.
Я согласилась.
Алистер грозился в тот же день отправиться в ювелирный магазин и выбрать что-нибудь более подходящее — золотое, с бриллиантом, — но я остановила его. Мне нравилось именно это кольцо — то, что выбрал для меня Алистер Вейн, молодой следователь инквизиции. Пусть даже мы оба изменились за последние годы, мне хотелось оставить в этих отношениях частичку прошлых нас.
— Думаю, мне уже пора, — сказала я, переводя взгляд от надгробия к мистеру Эшворду.
— Удачи вам, моя дорогая, — улыбнулся мужчина, хотя выражение его лица и не было радостным. — Я еще немного побуду здесь. Не думаю, что у меня осталось много возможностей навестить старого друга.
Я кивнула ему на прощание и зашагала к выходу с кладбища, словно закрывая эту главу. Пора было думать о будущем.
У кованных ворот меня ждал знакомый экипаж из темного дерева. Алистер протянул мне руку, помогая забраться, и убрал с сидения папки с бумагами, которые изучал в мое отсутствие.
Как только экипаж тронулся, он протянул мне конверт — на его лице была извиняющаяся улыбка.
— Что это? — настороженно спросила я, хотя уже догадывалась. От бумаги пахло духами с розой.
— Мачеха попросила передать. Что-то на счет подготовки к свадьбе.
Я с опаской посмотрела на конверт.
— Полагаю, это не список гостей. Он бы сюда не поместился.
Алистер хмыкнул. На прошлой неделе он познакомил меня со своими родными — не для того, чтобы попросить благословение, а скорее поставить перед фактом скорой свадьбы. Он просил меня не волноваться ни о чем, но я все равно переживала: в своем нынешнем положении я едва ли считалась удачной партией для герцогского наследника.
Однако его семья словно была готова к предстоящей встрече и тому, что выбор Алистера не подлежал обсуждению. Герцог оказался высоким суховатым человеком, — как внешне, так и эмоционально, — однако был вежлив и не позволил мне думать, будто в его доме кто-то мне не рад. Мачеха же, напротив, оказалась очаровательной женщиной, пришедшей в восторг от новостей о свадьбе. У меня сложилось впечатление, что её устроила бы любая невестка, лишь бы дала повод справить пышное торжество.
Я вовсе не была уверена, что готова вернуться в свет сразу с громкой свадьбы, но события развивались быстро, и я, кажется, упустила момент, когда нужно было сказать «нет».
— Мы все еще можем просто от всех сбежать, — предложил Алистер, понизив голос. Его рука лежала у меня на бедре, чуть поглаживая.
— Чтобы вся Инквизиция отправилась на твои поиски? — уточнила я. — Нет уж, сделаем все, как полагается.
— Я припомню тебе эти слова в тот момент, когда мачеха предложит выпустить на церемонии сотню зачарованных голубей.
— Она не предложит.
Алистер отвел взгляд к окну, и по едва заметно дрогнувшему уголку его губ я поняла, что такая идея уже высказывалась.
— Алистер…
— Я запретил голубей.
— Слава небесам.
— …но ничего не смог сделать с оркестром.
Пудреница довольно запульсировала кристаллом:
— Прекрасная женщина! Приятно знать, что за вами двумя присматривает кто-то с хорошим вкусом. Кроме меня, конечно.
Я застонала и откинулась на спинку сиденья. Ладонь Алистера переместилась с моего бедра на талию и притянула ближе. Я положила голову на его плечо, вдыхая родной запах сандала и кедра. Все еще не верилось, что это происходит по-настоящему.
— Постой, я же не отдал тебе главное, — спохватился Алистер и, не размыкая объятий, свободной рукой достал из стопки бумаг хорошо знакомые мне журналы.
Я охнула и выхватила у него дневники дедушки, которые Дерек украл у меня во время первого злополучного вторжения в лавку.
— Мои люди, наконец, закончили разбирать улики, и я решил, что тебе будет приятно получить их назад.
— Спасибо, — прошептала я, поглаживая пальцем кожаный переплет.
Дерек не нашел в журналах ничего полезного, но для меня эти были драгоценные воспоминания о дедушке. Теперь, когда долги не давили на меня, заставляя скорее создавать простые ходовые артефакты, я могла посвятить себя любимому делу. И начать я хотела с изучения наследия дедушки. Кто знает, какие еще сюрпризы оно скрывает.
Но также я собиралась заняться и собственными изобретениями — реализовать задумки, для которых годами чертила схемы. Может быть, я и не стану таким гениальным изобретателем, как поколения моих предков, но следовало попытаться, чтобы узнать.
Экипаж остановился на Мэлроуз-стрит, прямо перед лавкой. За прошедшие дни основной разгром убрали, но чтобы привести все в порядок, требовалось время. Несмотря на открывшиеся возможности, мне пока не хотелось искать новое место для мастерской.
К моему удивлению, Алистер вышел первым и подал мне руку.
— Разве тебе не нужно возвращаться в штаб-квартиру Инквизиции? — спросила я, опираясь на его теплую ладонь.
— Сегодня я разобрался с делами пораньше. К тому же, — улыбнулся Алистер, беря меня под локоть, — я ведь обещал починить тебе входной замок на двери.
Пудреница довольно клацнула:
— Вы, молодой человек, у меня пока на испытательном сроке… Но все-таки я начинаю думать, что из вас может получиться хороший муж!
Я была с ней согласна.
Конец

----------