Глава 1

- Оля, я там стирку запустила, - сказала Катя, застёгивая сапоги на высоком каблуке. - Достань, пожалуйста, как будет готово.

- Да без проблем, - ответила я, выходя из кухни с чашкой горячего чая.

Катя задержалась у зеркала в прихожей, поправляя сумочку и выбившуюся прядь волос. На лице - лёгкая усталость, смешанная с привычной спешкой.

- Я вообще здесь ничего не успеваю, - пожаловалась она. - С тех пор как мы переехали в Москву, время будто с ума сошло. Летит в бешеном темпе. Пока доедешь до нужного места - полдня пройдёт.

- Москва не умеет ждать, - заметила я и сделала глоток чая. Он был слишком горячим, но я даже не почувствовала.

- Вот именно, - кивнула Катя. - Тут либо бежишь вместе со всеми, либо остаёшься позади.

Она на секунду посмотрела на меня внимательнее, словно собиралась что-то спросить, но передумала.

- Ладно, я побежала. Не скучай, - сказала она уже с порога. - И не забудь про стирку.

- Не забуду, - улыбнулась я.

Дверь закрылась, и квартира сразу стала тише. Прошёл уже три месяца с тех пор, как мы с Катей жили в нашей новой съёмной квартире в столице. После прохождения обучения в банке, по моей просьбе, меня перевели в один из московских филиалов. Это решение далось легко. Возвращаться домой в ближайшее время я не хотела и не планировала.

Меньше всего мне хотелось случайно встретить Диму. Или, тем более, Максима.

Максим не искал меня. Не звонил. Не писал. После моего короткого прощального сообщения - тишина. Абсолютная. Такая, которая сначала ранит, а потом притупляет боль, превращая её в глухое, привычное эхо.

Я, как любая влюблённая девушка, в глубине души всё же верила: он найдёт меня. Скажет, что всё это неправда. Что он не изменял. Что я - единственная. Что он всегда был только моим.

Глупые, розовые мечты. Красивые, но пустые.

Реальность оказалась проще и жестче: если человек хочет - он ищет. Если молчит - значит, уже сделал выбор.

Свои чувства к нему я закрыла глубоко внутри, аккуратно, будто убрала в дальний ящик. Не выбросила - просто спрятала. Мне казалось, так будет легче. Не думать. Не вспоминать. Не возвращаться мыслями туда, где больше нет нас.

У Кати жизнь в столице била ключом. Её блогерская карьера стремительно пошла в гору: предложения о сотрудничестве сыпались одно за другим, фотосессии, встречи, съёмки - график был расписан на недели вперёд. Дома я видела её редко, чаще всего - мельком, между сборами и короткими паузами на кофе.

Вообще, с её доходом Катя уже давно могла спокойно снять квартиру в центре, но она была твёрдо убеждена, что нам лучше жить вместе. Что вдвоём проще. Надёжнее. Мы будем поддерживать друг друга, пока окончательно не встанем на ноги. Точнее - пока я не встану.

Меня это трогало. И одновременно немного пугало - её уверенность в нас двоих, когда я сама ещё только училась быть уверенной в себе.

На новой работе у меня всё складывалось неплохо. Я быстро втянулась, разобралась в процессах, чувствовала, что справляюсь. Но было одно «но», которое портило общее впечатление.

Мой руководитель.

Владислав Владимирович был человеком своеобразным - со своим жёстким подходом к работе и к людям. На вид он был старше меня лет на пять-семь, но точного возраста я не знала. В нём чувствовалась уверенность человека, который давно привык, что его слушают и не спорят.

Высокий, тёмноволосый, хорошо сложенный - вначале он мне даже понравился. В нём было что-то притягательное: собранность, спокойствие, внутренняя сила. Но довольно быстро я поняла, почему большинство сотрудников стараются держаться от него на расстоянии и обходят стороной.

Он был жёстким и давящим. Всё должно было выполняться строго по его диктовке - без вопросов, без обсуждений, без права на собственное мнение. Его спокойствие оказывалось не уравновешенностью, а формой контроля.

Владислав Владимирович считал, что я недостаточно опытна. И при каждом удобном случае напоминал мне об этом - нравоучениями, замечаниями, иногда даже откровенно снисходительным тоном, будто разговаривал не с коллегой, а с неопытной студенткой.

- В теории вы, Ольга, рассуждаете правильно, - любил повторять он, слегка откидываясь на спинку кресла, - но практика - это совсем другое. У вас пока слишком мало опыта в данном вопросе.

Он произносил это спокойно, без раздражения, и именно в этом было самое неприятное. Не крик. Не давление. А уверенность в том, что его мнение - единственно верное.

Я сжимала зубы и кивала, хотя внутри росло раздражение. Я знала, что умею больше, чем он думает. Просто пока не позволяла себе это показать.

Каждый такой разговор был маленьким испытанием - не сорваться, не закрыться, не снова почувствовать себя «недостаточной». Но, в отличие от прошлого, теперь я не собиралась отступать.

Глава 2

Зайдя в офис, я сразу поймала на себе несколько взглядов коллег. Машинально поправила новый костюм - юбка и пиджак сидели идеально, подчёркивая фигуру, но не переходя границу дозволенного. На работе я всегда носила каблуки: в них я чувствовала себя собраннее, увереннее. Сегодня на мне были чёрные лодочки - строгие, без намёка на легкомыслие.

И всё равно я чувствовала: меня рассматривают.

- Оля, - ко мне с тревожным видом подошла Настя, - тебя Влад искал. И… он сегодня не в духе.

- До начала рабочего дня ещё пятнадцать минут, - с возмущением ответила я. - Или, по его мнению, я уже должна тут жить?

Я подняла взгляд на Настю - и замерла. Она смотрела не на меня. За мою спину.

Испуганно.

- Вот чёрт… — прошептала я и медленно обернулась.

Злые зелёные глаза смотрели прямо на меня. Владислав Владимирович стоял слишком близко - сразу за моей спиной. Как я его не услышала, я так и не поняла. Настя, конечно, могла бы меня хотя бы предупредить, но она уже отступала в сторону, будто пыталась исчезнуть.

- Если я захочу, Ольга, - сказал он холодно, - вы тут не только жить будете.

Он говорил тихо, но каждое слово звучало как удар.

- Пройдёмте в мой кабинет.

Это не было приглашением. Это был приказ.

Я кивнула, стараясь сохранить спокойствие, и пошла за ним по коридору, ощущая на себе взгляды коллег. Каблуки отчётливо стучали по полу - слишком громко в этой напряжённой тишине.

У дверей кабинета он придержал дверь, пропуская меня вперёд. Жест выглядел почти вежливым, но в нём не было ни капли учтивости - лишь демонстрация контроля.

Дверь за нами закрылась с глухим щелчком.

Кабинет Владислава Владимировича был таким же, как и он сам - строгим, холодным, выверенным до мелочей. Никакого лишнего: массивный стол, кожаное кресло, аккуратные стопки документов. Даже воздух здесь казался плотнее.

- Садитесь, - сказал он, не глядя на меня, и прошёл к столу.

Я села, выпрямив спину. Каблуки коснулись пола, и этот звук неожиданно показался мне слишком громким. Он не спешил начинать разговор. Намеренно. Листал бумаги, делал пометки, словно меня здесь не было.

Молчание затягивалось.

- Вы считаете допустимым обсуждать руководство в коридоре? - наконец произнёс он, не поднимая взгляда.

- Я обсуждала рабочий график, - спокойно ответила я. - И до начала рабочего дня оставалось пятнадцать минут.

Он медленно поднял глаза. Зелёные, холодные, цепкие.

- Вы слишком буквально воспринимаете регламент, Ольга, - сказал он. - Есть понятие дисциплины. И есть субординация.

- Я её не нарушала, - ответила я.

Владислав Владимирович откинулся на спинку кресла и внимательно посмотрел на меня - так, будто рассматривал не сотрудника, а объект, который нужно сломать или подчинить.

На секунду в его глазах мелькнуло что-то острое. Интерес? Раздражение? Он подался вперёд, опершись ладонями о стол.

- Вы слишком быстро решили, что можете позволить себе больше, чем остальные, - сказал он тихо. - В Москве таких, как вы, сотни. Умных. Амбициозных. И очень заменяемых.

Слова были сказаны спокойно, без угроз - и от этого звучали ещё жёстче.

- Я не претендую на особое отношение, - ответила я. - Только на профессиональное.

Он усмехнулся.

- Ладно, - сказал он, - перейдём ближе к делу.

Он встал и обошёл стол. Я почувствовала, как напряглась, хотя внешне старалась оставаться спокойной. Он остановился рядом, слишком близко - я ощущала тепло его тела, запах дорогого парфюма.

- Я знаю, что вы переехали к нам из другого региона, - продолжил Владислав Владимирович, сцепив пальцы в замок. - И, как ни странно, именно это сейчас играет нам на руку.

Я напряглась, стараясь не выдать волнения.

- Один из важных клиентов хочет начать сотрудничество с нашим банком. Формально наш филиал не относится к его региону, - он сделал паузу, внимательно наблюдая за моей реакцией, - но у клиента есть особое условие.

Я подняла на него взгляд.

- Он настаивает, чтобы на переговорах присутствовали именно вы.

Слова прозвучали слишком чётко. Слишком выверенно. И слишком… тревожно.

- Я? - переспросила я, чувствуя, как внутри что-то холодно сжалось. - Можно узнать имя клиента?

Владислав Владимирович на секунду задержал взгляд на моём лице, словно считывал каждую мысль, каждое движение.

А в моей голове уже вихрем пронеслось сразу два имени.

Максим. Дима.

По спине прокатилась волна жара, будто меня внезапно бросили в огонь, а потом - под ледяной душ. Во рту пересохло, ладони вспотели, и я с усилием сжала их, чтобы он этого не заметил.

- Пока нет, - спокойно ответил он. - Клиент предпочитает сохранять анонимность до личной встречи.

Это «пока» прозвучало как вызов.

- Почему именно я? - спросила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Он слегка наклонился вперёд.

- Потому что вы знаете регион. Менталитет. Людей. - Его взгляд скользнул по мне медленно, оценивающе. - И потому что клиент уверен, что вы… произведёте нужное впечатление.

Я почувствовала, как внутри поднимается тревожное предчувствие. Это не было совпадением. Слишком многое сходилось.

- Я имею право отказаться? - тихо спросила я.

Владислав Владимирович едва заметно приподнял бровь.

- Формально - да, - ответил он. - Но я бы не советовал. Такие клиенты появляются нечасто. И они любят, когда их условия выполняют.

Он сделал паузу, а затем добавил почти небрежно:

- Подумайте до завтра. Утром я жду ваш ответ.

Я поднялась, чувствуя, как подгибаются колени, но заставила себя выглядеть уверенно.

- Хорошо, - сказала я. - Я подумаю.

Когда я вышла из кабинета и закрыла за собой дверь, только тогда позволила себе выдохнуть.

Глава 3

В голове зашевелился целый рой мыслей - беспорядочных, тревожных, навязчивых. Что всё это значит? Кто именно хочет видеть меня на этих переговорах? И почему именно меня?

Ехать туда мне определённо не хотелось. Внутри всё сжималось от одного только предположения, что прошлое снова может настигнуть меня. Но и терять работу из-за собственного страха я тоже не могла. Я слишком долго шла к этому месту, слишком многое пережила, чтобы сейчас отступить.

Нужно было всё хорошо обдумать. Холодно. Трезво. Без паники.

И всё же больше всего меня волновал один-единственный вопрос: кто именно хочет видеть меня на этой встрече.

Я пыталась убедить себя, что это может быть кто угодно. Но сердце упрямо шептало другое имя -то, которое я старательно прятала глубоко внутри.

Максим.

Я ненавидела себя за эту мысль. За эту слабость. За то, что после всего произошедшего мне всё равно хотелось его увидеть. Хотя бы один раз. Чтобы посмотреть ему в глаза. Понять. Закрыть то, что так и осталось незакрытым.

Рабочий день пролетел как один миг -между отчётами, звонками и мыслями, которые упрямо возвращались к предстоящей поездке. Когда я наконец вышла из офиса, город уже тонул в вечерних огнях, а внутри меня было странное ощущение затишья перед чем-то важным.

Дома меня встретил знакомый запах еды. Катя стояла у плиты, помешивая что-то в сковороде, в домашнем свитере и с собранными наспех волосами.

- Ты вовремя, - улыбнулась она. - Ещё пару минут - и ужин готов.

Я скинула пальто, прошла на кухню и села за стол. Слова сами полились - будто мне нужно было проговорить это вслух, чтобы самой поверить. Я рассказала ей о переговорах. О странном клиенте. О том, что кто-то хочет видеть меня в нашем родном городе.

Катя замерла, облокотившись на столешницу.

- Наверное, это Макс, - задумчиво произнесла она. - Хотя… - она нахмурилась. - Если бы он действительно хотел поговорить, он бы просто приехал к тебе. Без этих странных манёвров.

- Вот и я о том же, - кивнула я. - Такое ощущение, будто кто-то играет. Только я не понимаю - во что.

Катя поставила тарелки на стол и внимательно посмотрела на меня.

- И что ты решила? Поедешь?

Я на секунду замялась, затем вздохнула.

- Думаю, да. На кону моя работа. И… - я пожала плечами, - это было бы непрофессионально - отказаться от такого предложения только из-за страха.

Катя подошла ближе и села напротив.

- Я волнуюсь за тебя, - тихо сказала она.

Я слабо улыбнулась.

В кухне повисла тёплая, почти уютная тишина. Но где-то глубоко внутри я чувствовала: эта поездка изменит многое. И, возможно, расставит точки там, где я слишком долго ставила многоточия.

«Я поеду»

С этой мыслью я поднялась со своего рабочего места и направилась к кабинету Владислава Владимировича. Сердце стучало ровно, почти спокойно - будто внутри меня что-то наконец встало на своё место.

Я постучала и, не дожидаясь приглашения, вошла.

Он поднял на меня взгляд поверх документов. Внимательный. Слишком цепкий.

- Вы приняли решение? - спросил он сразу, откладывая папку в сторону.

- Да, - ответила я. - Я поеду на переговоры.

В его глазах мелькнуло удовлетворение, но улыбки не последовало. Он лишь медленно кивнул, словно именно этого и ожидал.

- Хорошо, - произнёс он. - Тогда поедем вместе.

Я напряглась.

- Вместе? - переспросила я, не скрывая удивления.

Он встал из-за стола и подошёл ближе. Слишком близко.

- Это важная встреча, Ольга, - спокойно сказал Владислав Владимирович. - И я предпочитаю контролировать такие вещи лично.

Его взгляд задержался на мне чуть дольше, чем позволяла деловая этика.

- К тому же, - добавил он, понизив голос, - вам будет спокойнее знать, что вы не одна.

Я не сразу нашлась с ответом. Внутри снова шевельнулось тревожное предчувствие, будто эта поездка станет чем-то большим, чем просто рабочая командировка.

- Когда выезжаем? - спросила я наконец.

- Завтра утром, - ответил он. - Подготовьтесь. Это будет… интересная поездка. Со всей документацией ознакомитесь по пути.

«Неужели он… ко мне подкатывает?» -эта мысль настойчиво крутилась в голове, пока я выходила из кабинета Владислава Владимировича.

Его поведение сегодня слишком отличалось от обычного. Я ясно видела, как его взгляд скользнул по моей фигуре, когда я вошла, - не бегло, не случайно, а медленно, оценивающе. И то, как он подошёл ко мне слишком близко, нарушив привычную дистанцию, тоже не выглядело рабочей необходимостью. Это было… личным. Опасно личным.

Всё это совершенно не походило на стандартное отношение руководителя к подчинённой.

Я поймала себя на том, что думаю о нём не только как о начальнике. И это пугало. Влад был симпатичным мужчиной - этого нельзя было отрицать. Уверенный, собранный, с тяжёлой энергетикой человека, привыкшего брать своё. О его семейном положении на работе никто ничего не знал. Кольца он не носил. Ни намёков, ни разговоров.

Но до этого момента я вообще не смотрела на него как на мужчину. Он был лишь моим начальником. Строгим. Давящим. Тем, кого я побаивалась.

А теперь что-то сдвинулось.

Я резко одёрнула себя. Нет. Мне нельзя туда идти мыслями. Совсем нельзя. В моей голове и так слишком много хаоса.

Потому что, как бы я ни пыталась это отрицать, все мои мысли по-прежнему возвращались к Максу. К его молчанию. К тому, что он так и не попытался меня найти. И к тому, что где-то глубоко внутри я всё ещё ждала - вопреки логике, вопреки боли.

Я шла по коридору офиса, стараясь держать лицо и шаг, но ощущение было такое, будто вокруг меня сдвигаются границы. И я уже не была уверена, кто именно опаснее - прошлое, которое не отпускает, или настоящее, которое начинает слишком настойчиво приближаться

Глава 4

Утром мы с Владиславом Владимировичем встретились в аэропорту.

Он стоял у панорамного окна, спиной к залу ожидания, и на мгновение я поймала себя на том, что просто смотрю. Серый костюм сидел на нём безупречно - пиджак подчёркивал широкие плечи, выправку, уверенность. Белая рубашка оттеняла смуглую, слегка загорелую кожу. Он выглядел собранным, спокойным и… слишком привлекательным.

Да что со мной происходит?

Я резко одёрнула себя и подошла ближе.

- Вы даже не испугались и приехали, Ольга, - с лёгкой иронией произнёс он, обернувшись. Уголок его губ дрогнул в едва заметной улыбке.

- А чего мне бояться? - ответила я ровно. - Это всего лишь работа.

Я протянула руку к папке с документами, которую он держал. Мне не терпелось наконец узнать имя клиента, понять, к чему готовиться, перестать гадать.

Но Владислав Владимирович поднял папку выше - и я, не ожидая этого движения, по инерции шагнула вперёд и буквально упёрлась в него.

Мои ладони оказались на его груди.

Он был твёрдым. Тёплым. Его мышцы под тканью пиджака мгновенно напряглись, и это ощущение ударило по мне неожиданной волной. Слишком близко. Слишком остро. Я почувствовала его запах - сдержанный, дорогой.

На секунду мир сузился до этого мгновения.

Владислав Владимирович посмотрел на меня сверху вниз. Его взгляд стал темнее, глубже.

- Ольга… - произнёс он негромко. - Всему своё время.

Я резко отстранилась, словно обожглась. Щёки тут же вспыхнули, сердце сбилось с ритма.

- Это что за детский сад? - возмутилась я, пытаясь вернуть себе контроль. - Как я могу ехать на переговоры, даже не зная, с кем они проходят?

Он лишь улыбнулся - спокойно, уверенно, будто происходящее его забавляло. Будто он видел мою реакцию насквозь.

- Скоро узнаете, - ответил он и, развернувшись, направился в сторону зоны посадки.

Я осталась стоять на месте ещё на пару секунд, ощущая, как внутри всё дрожит - от злости, смущения и странного, совершенно неуместного волнения.

Эта поездка будет ошибкой, - подумала я.

Но почему-то шаги сами повели меня следом за ним.

Мы прошли досмотр молча. В зале ожидания Владислав Владимирович выбрал места у окна. Я села рядом, оставив между оставив между нами самую большую дистанцию.

Он снял пиджак и аккуратно повесил его на спинку кресла. Закатал рукава рубашки. Я поймала себя на том, что смотрю на его руки - сильные, уверенные, с заметными венами. Отвела взгляд почти сразу, злясь на себя.

Объявили посадку. Владислав Владимирович встал первым и подал мне руку. Жест был деловым, но пальцы задержались на моих чуть дольше, чем требовалось. Совсем немного. Почти незаметно. Но этого хватило, чтобы по коже прошла дрожь.

В самолёте наши места были рядом. Он сел у прохода, я - у иллюминатора. Когда самолёт начал взлетать, я смотрела на взлётную полосу и пыталась убедить себя, что это всего лишь командировка.

После взлёта Владислав Владимирович наконец протянул мне папку с документами. Я взяла её, стараясь не задеть его руку, и открыла. Листы зашуршали тихо, почти интимно, будто подчёркивая хрупкость момента.

Я быстро пробежалась глазами по строчкам. Названия. Цифры. Имена. Ни одно из них мне не было знакомо.

Где-то внутри неприятно кольнуло разочарование. Я сама не хотела в этом признаваться, но до последнего надеялась увидеть знакомую фамилию. Или хотя бы название той самой компании, связанной с Максимом. Глупо. Опасно. И всё равно - надежда жила.

Этой фамилии там не было.

Я нахмурилась, перечитала ещё раз, уже внимательнее. Нет. Ничего.

- А это точно крупная компания? - спросила я, не скрывая сомнений. - Я просто… раньше никогда о ней не слышала.

Владислав Владимирович повернул ко мне голову. Его взгляд задержался на моём лице чуть дольше, чем требовалось для делового ответа.

- Скорее всего, ты о ней и не слышала, - спокойно сказал он. - Это новый проект.

Он сделал небольшую паузу, словно взвешивая слова.

- Компания отделилась от крупного холдинга. Сейчас они только начинают своё развитие, но с очень серьёзными амбициями и, - он усмехнулся, - не менее серьёзными ресурсами.

Я закрыла папку и положила её себе на колени.

- И почему именно я?

Он наклонился ближе, понизив голос так, что слышала только я.

- Одно из условий клиента - чтобы на переговорах присутствовал человек из его города, - продолжил Владислав Владимирович ровным тоном. - А в столице только вы являетесь официальным представителем этого города.

Слова прозвучали просто. Буднично. И от этого стало ещё тяжелее.

Я почувствовала острое, почти болезненное разочарование. Настолько сильное, что на мгновение захотелось закрыть глаза и просто выдохнуть. Вот и всё. Никакой тайны. Никакой скрытой причины. Никакого Максима.

Тогда зачем была вся эта интрига? Эти паузы, недосказанность, напряжение, будто меня вели по тонкому льду, заставляя ждать удара?

Самолёт слегка тряхнуло. Не сильно, но достаточно, чтобы тело отреагировало раньше мыслей. Я машинально схватилась за подлокотник.

И в тот же миг его ладонь накрыла мою.

Уверенно. Спокойно. Так, будто это было самым естественным жестом в мире. Не деловым и не демонстративным - просто человеческим. Поддержкой.

- Всё под контролем, - тихо сказал он.

Я посмотрела на наши руки. Его пальцы были тёплыми, сильными. Они не сжимали - просто держали. И я не сразу убрала свою ладонь. Не потому, что не понимала, что это неправильно. А потому что в этот момент мне отчаянно хотелось тепла. Обычного. Человеческого.

Внутри жгла обида. На саму себя. За то, что позволила надежде снова поднять голову. За то, что где-то глубоко внутри всё ещё ждала Максима - даже когда разум давно сказал «поздно».

Я отвела взгляд к иллюминатору. Под крылом самолёта медленно плыли облака - мягкие, обманчиво спокойные.

Глава 5

Самолёт приземлился после обеда. Город встретил нас прохладным воздухом и серым небом - знакомым до боли. Я вышла из терминала и на секунду замерла, будто кто-то ударил меня в грудь воспоминанием. Здесь всё было слишком родным. И слишком опасным.

- Всё в порядке? - спросил Владислав Владимирович, бросив на меня внимательный взгляд.

- Да, - солгала я. - Просто не выспалась.

Он не стал расспрашивать. Мы сели в машину, и пока город проплывал за окнами, я смотрела на знакомые улицы, стараясь не думать о том, кто именно мог ждать меня здесь.

Здание для переговоров оказалось новым бизнес-центром - стекло, металл, холодная уверенность денег. Нас встретили внизу, провели в конференц-зал. Я машинально расправила пиджак, выровняла дыхание. Работа. Только работа.

Дверь открылась.

Я подняла взгляд - и мир будто резко накренился.

Дима.

Он стоял у окна, спиной к нам, в тёмном костюме, который я слишком хорошо знала. Когда он обернулся, наши взгляды встретились - и по моему телу прошла ледяная волна.

Нет. Этого не может быть.

- Рад видеть вас, - произнёс он спокойно, словно мы были старыми деловыми партнёрами. - Владислав Владимирович. Ольга.

Он назвал моё имя слишком мягко. Слишком знакомо.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Пальцы похолодели. Сердце забилось быстрее, но лицо я удержала. Не здесь. Не сейчас.

- Значит… - медленно сказал Влад, переводя взгляд с меня на Диму, - вы и есть наш клиент.

- Один из представителей, - улыбнулся Дима. - Но переговоры курирую я.

Я не помнила, как прошли следующие полтора часа.

Я говорила. Отвечала. Улыбалась. Проводила расчёты. Но всё это происходило будто сквозь толстое стекло. Я чувствовала на себе его взгляд - неотрывный, липкий, слишком личный. Он не касался меня, не позволял себе ничего лишнего. Пока.

Когда переговоры закончились, Владислав Владимирович вышел обсудить детали с юристами. Я быстро собрала бумаги, надеясь ускользнуть следом, пока ещё могла дышать спокойно.

- Оля, - раздалось за спиной. - Нам нужно поговорить.

Я обернулась.

- Если это по работе, - холодно сказала я, - то при всех.

Он улыбнулся. Медленно. Шагнул ближе - слишком уверенно.

- По работе мы уже поговорили. А это… личное.

Я сделала шаг к выходу, но он оказался быстрее. Перехватил меня в коридоре, где уже никого не было, и затащил в кабинет.

- Отойди, - сказала я тихо, с усилием удерживая голос ровным.

- Ты даже не представляешь, - произнёс он, будто не слыша, - сколько сил мне стоило дождаться этого момента.

Я попыталась вырваться, но он прижал меня к стене сильнее. Не грубо - уверенно. Его тело оказалось слишком близко, и я почувствовала исходящий от него жар. Это было не прикосновение - это было вторжение.

- Ты всё это устроил, - голос предательски дрогнул. - Переговоры. Условия. Всё.

Он кивнул - без раскаяния.

- Ты сошёл с ума, - прошептала я. - После всего… ты правда думаешь, что я захочу тебя видеть?

Он наклонился ближе. Его лицо оказалось совсем рядом, дыхание - на моей коже.

- Я думал о тебе каждый день, Оля, - сказал он тихо. - Ты исчезла. Уехала. А я остался с этим.

- Не смей, - выдохнула я.

- Ты всё ещё моя, - сказал он с нажимом. - Ты просто бежишь от этого.

- Я тебе ничего не должна, - с трудом произнесла я. - Ты мне изменил и угрожал.

Его взгляд потемнел.

- А ты думаешь, - медленно сказал он, - что я бы позволил тебе просто уйти?

К горлу подступила паника.

- Отпусти меня. Сейчас же.

Он наклонился ещё ближе, и его голос стал почти шёпотом:

- Ты вернулась сюда не просто так. И ты это знаешь.

- Я здесь по работе, - ответила я, собирая остатки сил. - И если ты меня не отпустишь - я закричу.

Он замер. Несколько секунд смотрел на меня, будто решая, где проходит граница. Потом отступил.

Я тут же вырвалась из его близости, делая шаг назад.

- Ты, наверное, надеялась увидеть здесь другого? - с насмешкой спросил он.

Я обернулась. Он смотрел на меня жадно, открыто, без попытки скрыть интерес.

- Твой ненаглядный Максим о тебе даже не вспоминал.

- Мне уже всё равно, - ответила я, стараясь, чтобы дрожь не прорвалась в голосе.

- Ну вот и отлично, - усмехнулся он. - Тогда ты можешь быть со мной полностью.

Он сделал шаг ко мне.

- Да что тебе от меня нужно? - зло спросила я. - У тебя есть жена. Ты можешь получить кого угодно. Почему ты так вцепился именно в меня?

- Потому что могу. И потому что хочу, - ответил он просто.

Он снова приблизился.

- Я расскажу о тебе своему парню, - резко сказала я. -И тебе не поздоровится.

Дима остановился.

- У тебя кто-то есть? - удивлённо спросил он.

- Да.

- Быстро ты забываешь свою любовь, - усмехнулся он.

- Ты же сказал, что Максим, тоже особо не страдал- возмутилась я.

- И кто он? - прищурился Дима. - Я тебе не верю.

- Ты уже с ним знаком, - выпалила я. - Это Влад.

Слова сорвались прежде, чем я успела подумать. Что я наделала…

Дима замер, явно что-то обдумывая. Потом его губы растянулись в медленной улыбке.

-Тогда приглашаю вашу милую пару на ужин, - сказал он. - Пойду сообщу это твоему избраннику.

- Не надо, - быстро сказала я. - Я сама ему скажу.

И, не дожидаясь ответа, выбежала в коридор.

Когда я подошла к Владиславу Владимировичу, он посмотрел на меня внимательно - слишком внимательно.

- Всё в порядке? - спросил он.

- Да… просто устала, - ответила я.

И только теперь до меня дошло: мне предстояло сообщить ему, что теперь он - мой парень.

- Нас пригласили на ужин, - выпалила я.

Он слегка приподнял бровь.

- Отлично, - спокойно сказал он. - Сможем обсудить договор более подробно.

Я кивнула, чувствуя, как внутри всё сжимается.

Глава 6

Ресторан оказался именно таким, каким я его запомнила с прежних времён: приглушённый свет, тяжёлые шторы, негромкая музыка, в которой тонули чужие разговоры. Здесь всегда умели создавать иллюзию уюта и безопасности.

Мы вошли вместе с Владиславом Владимировичем. Он шёл рядом, уверенно, спокойно, и его ладонь почти сразу легла мне на талию - не демонстративно, а так, будто это было самым естественным жестом в мире. Я вздрогнула от неожиданности, но он слегка сжал пальцы, словно давая понять: доверяй мне.

Дима уже был здесь.

Он сидел за столиком у окна. Один. Без Лилит. Рядом с ним - женщина лет сорока, строгая, собранная, с холодным взглядом. Юрист. Это чувствовалось сразу: по осанке, по тому, как она держала папку, по привычке внимательно наблюдать за каждым, кто приближается.

Когда Дима увидел нас, его взгляд задержался на мне - слишком долгий, слишком внимательный. Потом медленно переместился на руку Влада у моей талии. В уголках губ мелькнуло что-то, похожее на раздражение.

- Добрый вечер, - произнёс он, поднимаясь. - Рад, что вы приняли приглашение.

- Взаимно, - спокойно ответил Влад и слегка наклонил голову. Его рука осталась на месте.

Мы сели. Я чувствовала, как напряжение растёт с каждой секундой, будто воздух между нами сгущается. Дима сел напротив. Его юрист - сбоку, чуть в стороне, но так, чтобы слышать всё.

- Лилит не смогла прийти? –я нейтрально спросил, делая глоток воды.

Дима усмехнулся.

- Это деловая встреча. Я не считаю нужным приводить сюда семью.

Его взгляд снова скользнул ко мне.

- Предлагаю начать с дела, - продолжил Влад, не оставляя Диме пространства для манёвра. - Времени у нас не так много.

Юрист кивнула и открыла папку. Разговор на какое-то время ушёл в цифры, формулировки, пункты договора. Я слушала вполуха, чувствуя на себе взгляд Димы. Он почти не участвовал в обсуждении, позволяя юристу вести диалог, а сам наблюдал. За мной. За нами.

Когда официант принёс закуски, Дима наконец снова заговорил:

- Ольга, - произнёс он мягко, слишком мягко. - Вы хорошо выглядите.

- Спасибо, - ответила я коротко.

- Москва вам явно идёт, - продолжил он. - Или дело не в городе?

Его взгляд снова остановился на Владе.

- Дмитрий, - спокойно сказал Владислав Владимирович, - если вы хотите обсудить условия контракта - я весь внимание. Если нет, давайте не будем тратить время.

Дима усмехнулся.

- Я просто пытаюсь понять расстановку сил, - сказал он. - Всё-таки мы знакомы давно.

- Это не имеет отношения к бизнесу, - ровно ответил Влад.

- Или вы хотите сказать, - продолжил Дима, прищурившись, - что у вас с Ольгой… серьёзные отношения?

В ресторане стало на секунду тише, будто даже музыка прислушалась.

Владислав Владимирович посмотрел на него прямо.

- Это наше личное дело, - сказал он спокойно. - И я не вижу причин обсуждать его за этим столом.

Дима медленно кивнул, но в его глазах вспыхнуло что-то тёмное.

- Понимаю, - произнёс он. - Просто неожиданно. Я привык думать, что Ольга… ценит стабильность.

- Я ценю верность, - сказала я, прежде чем успела себя остановить.

Он перевёл взгляд на меня. Несколько секунд мы смотрели друг на друга - и в этом взгляде было слишком много прошлого.

- Тогда рад за тебя, - сказал он наконец. - Если это действительно то, чего ты хочешь.

Влад слегка сжал мою руку на столе, будто ставя точку.

- Думаю, на этом мы можем вернуться к договору, - произнёс он.

Юрист снова включилась в разговор, и напряжение немного спало. Но я знала: Дима не отступил. Он просто ждал.

Когда ужин подходил к концу, он наклонился вперёд и сказал уже тише, почти не для всех:

- Мир тесен, Ольга. Особенно когда люди слишком хорошо друг друга знают.

Я ничего не ответила.

Когда мы поднялись из-за стола, Влад снова вернул руку на мою талию. Притянул чуть ближе - без лишней демонстративности, но достаточно уверенно.

Мы вышли из ресторана в прохладную ночную тишину. Воздух был свежим, пах мокрым асфальтом и чем-то горьковатым. Я глубоко вдохнула, словно только сейчас позволила себе дышать. Всё напряжение вечера вдруг навалилось разом, отдаваясь слабостью в коленях.

- Ты в порядке? - тихо спросил Влад, остановившись у входа.

Я кивнула. Слова застряли в горле.

- Спасибо, - наконец сказала я. - За то, что был рядом.

Он посмотрел на меня внимательно. В его взгляде мелькнуло что-то тёплое, почти мягкое - редкое, непривычное для него. Но это длилось лишь мгновение. Лицо снова стало собранным, жёстким, почти холодным.

- Об этой ситуации, Ольга, не должен знать никто, - отчеканил он. - Если в главном офисе узнают, что я играл роль вашего парня, вам несдобровать. И мне - тоже.

- Конечно, - быстро ответила я. - Я не собиралась никому говорить.

Он кивнул, словно ставя галочку в голове.

- Завтра у нас подписание контракта, - продолжил Влад. - После этого мы возвращаемся в Москву. Надеюсь, на этом эта история закончится.

Мы вернулись в гостиницу в полной тишине. Лифт поднимался слишком медленно, зеркальные стены отражали нас двоих. На нашем этаже мы вышли одновременно. Он остановился у своей двери, достал карту, но не сразу открыл.

- Отдохните, - сказал он уже спокойнее. - Завтра важный день.

- Спокойной ночи, Владислав Владимирович, - ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

- Спокойной ночи, Ольга.

Я вошла в номер и закрыла за собой дверь. Тишина накрыла мгновенно - плотная, гулкая. Я прислонилась к двери спиной и закрыла глаза. Сердце билось слишком быстро, мысли путались.

Глава 7

Как я во всё это попала? - устало подумала я. Дима. Максим. Теперь ещё и втянула Влада… Я будто сама устроила этот хаос, из которого не видела выхода.

С этими мыслями я приняла душ, позволяя горячей воде смыть хотя бы часть напряжения, и легла в постель. Но сон не приходил. Мысли крутились по кругу, сердце никак не хотело успокаиваться.

Прошёл почти час, когда тишину внезапно разорвал стук в дверь.

Я вздрогнула так резко, будто меня окатили холодной водой. Сердце болезненно сжалось и тут же забилось быстрее. Страх мгновенно сковал тело.

Неужели Дима? Он всё-таки нашёл меня?

Я накинула халат, затянула пояс чуть туже, словно он мог защитить меня, и на цыпочках подошла к двери. Остановилась, задержала дыхание, прислушалась. Стук повторился - уверенный, настойчивый, но не грубый. В нём не было злости, скорее деликатная настойчивость.

- Кто там? - как можно увереннее спросила я, хотя голос всё равно дрогнул.

В ответ послышался лёгкий кашель, а затем спокойный женский голос:

- Извините, что беспокою так поздно. Это администратор гостиницы.

Я осторожно приоткрыла дверь. В коридоре стояла миловидная блондинка - та самая девушка, которая выдавала нам ключи при заселении. Она выглядела доброжелательно и совершенно спокойно, словно ничего тревожного не происходило.

- Вам просили передать, - сказала она и протянула мне конверт.

- От кого? - спросила я, принимая его. Бумага показалась странно холодной, словно вбирала в себя мои сомнения.

- От женщины. Она не представилась, - ответила администратор с профессиональной вежливостью. - Сказала, что это очень срочно.

Она улыбнулась привычной, отработанной улыбкой.

- Простите за беспокойство. Спокойной ночи.

Я аккуратно прикрыла дверь и медленно повернулась к комнате. Запечатанный конверт притягивал взгляд, не давая отвлечься ни на что другое. Я села на край кровати и вскрыла его.

Внутри оказалось письмо, написанное от руки. Почерк был аккуратный, уверенный, без единой лишней линии. Послание было коротким - всего несколько строк, - но от прочитанного по коже пробежал холод.

«Жду тебя в два часа на парковке гостиницы. Есть важный разговор насчёт Максима. Лилит.»

Я перечитала письмо ещё раз, затем снова - словно надеялась, что слова изменятся.

Что ей от меня нужно? И при чём здесь Максим?

Лилит не переносила меня с первой секунды нашего знакомства. В её взгляде всегда читалось напряжение, скрытая враждебность, которую она даже не пыталась скрыть. И это было взаимно.

Я подошла к окну. Мой номер выходил на главный вход гостиницы, ярко освещённый фонарями. Парковка находилась сбоку, в тени, почти скрытая от глаз.

Волнение накрыло меня волной.

А если это не Лилит? А если это ловушка?

Но администратор сказала - приходила женщина. Значит, это правда.

Я взглянула на часы. До назначенного времени оставалось всего десять минут.

Не оставляя себе возможности передумать, я быстро переоделась в спортивный костюм, собрала волосы в хвост. В зеркале отражалась девушка с напряжённым взглядом и слишком серьёзным выражением лица.

Схватив телефон, я вышла из номера.

Выйдя из гостиницы, я направилась в сторону парковки. Ночная прохлада сразу пробрала до кожи, но я почти не замечала холода - внутри всё было натянуто, как струна.

На стоянке стояло всего несколько машин, и одна из них сразу бросилась в глаза - красная спортивная иномарка. Слишком яркая, слишком вызывающая для этой пустынной ночи. Я сразу поняла: Лилит ждёт меня именно там.

Я подошла к водительской двери и постучала костяшками пальцев по стеклу.

Лилит вздрогнула. Было видно - она не заметила меня, уткнувшись в телефон. Подняла голову, внимательно, оценивающе посмотрела на меня, словно прикидывая, кто из нас сейчас в более уязвимом положении. Затем медленно приоткрыла окно.

- Садись в машину, - сказала она. - Поговорим.

- Я к тебе не сяду, - отрезала я. - Если хочешь говорить - будем говорить здесь. На улице.

Лилит раздражённо выдохнула. На секунду её лицо исказилось злостью, но затем она кивнула и начала выбираться из машины.

Она выглядела не так, как я привыкла её видеть. Ни яркого макияжа, ни дорогой одежды, ни привычной ухоженной дерзости. На ней был серый спортивный костюм, простой и безликий. Лицо - уставшее, будто из неё выжали все силы. Но взгляд… взгляд остался прежним. Острым, вызывающим, настороженным.

- Я думала, ты не придёшь, - сказала она, захлопывая дверцу.

- Что за шпионские игры, Лилит? - с насмешкой спросила я. - Не могла просто позвонить?

Её лицо дрогнуло. Улыбка исчезла, сменившись тревогой.

- По-другому я бы с тобой не смогла встретиться, - тихо сказала она. - Да и ты, думаю, не горела желанием меня видеть после всего.

- В этом ты права, - коротко ответила я.

Она на секунду замялась, словно подбирая слова, затем резко выдохнула:

- У меня проблемы с Димой. Мне кажется… он сошёл с ума.

Я удивлённо посмотрела на неё. Внутри вспыхнуло желание сказать, что мне плевать на их проблемы, но что-то в её голосе - надломленное, неуверенное - заставило меня промолчать.

- Он… - Лилит сглотнула. - Он одержим тобой.

Она посмотрела мне прямо в глаза.

- Он подстроил твой приезд сюда. Все эти переговоры.

По спине пробежал холод.

- Он не отпустит тебя просто так, - продолжила она. - И самое страшное… - её голос сорвался. - То, что он сделал с Максимом.

У меня перехватило дыхание.

- Что он с ним сделал? - перебила я, не в силах ждать.

- Он запер его в клинике.

- В какой ещё клинике? - мой голос прозвучал хрипло.

- Для наркозависимых, - Лилит нервно усмехнулась, и в этой усмешке не было ни капли веселья.

- Зачем? - выдохнула я. - Максим никогда не употреблял.

Её глаза заблестели.

- Я тебе и говорю - он свихнулся. Когда Макс был в командировке, Дима накачал его чем-то. Таблетками. Потом подстроил всё так, чтобы ты увидела то видео и ушла. Он хотел, чтобы Максим исчез из твоей жизни.

Глава 8

Простояв несколько минут на парковке, я резко развернулась и быстрым шагом пошла к гостинице. В груди всё стучало, мысли путались. Нужно было что-то делать. Нужно было найти Максима. Вытащить его из этой проклятой клиники. Остановить Диму. Сделать так, чтобы он, наконец, оставил меня в покое.

Я поднялась на свой этаж и, дрожащими пальцами роясь в карманах, начала искать карту-ключ. В этот момент за моей спиной резко распахнулась дверь.

- Что это значит, Оля?

Голос Влада был низким, сдавленным яростью.

Я обернулась. Он стоял на пороге своего номера - высокий, напряжённый, опасно спокойный. В полумраке коридора его взгляд казался почти чёрным.

- Почему ты шляешься по ночам неизвестно где? - продолжил он, делая шаг ко мне. - За тобой охотится местный олигарх, если ты забыла. Мы договаривались: без меня - ни шага.

Он был зол. Это чувствовалось в каждом его движении. Сдвинутые брови, жёсткая линия рта, напряжённая челюсть. От него исходила та самая энергия, от которой хотелось одновременно отступить и… остаться.

- Влад, я…

Он не дал мне договорить.

Влад резко схватил меня за руку и почти втянул в свой номер. Дверь захлопнулась с глухим щелчком.

- Что ты делаешь?! - возмутилась я, вырываясь.

- Я не собираюсь устраивать сцену в коридоре, - холодно ответил он и отпустил меня.

Несколько секунд он молча стоял напротив, проводя ладонями по волосам, будто пытался взять себя в руки. В комнате повисло напряжение - плотное, давящее.

- Ты что, караулил меня? - спросила я, стараясь говорить спокойно.

- Представь себе, я переживаю за своих сотрудников, - огрызнулся Влад. - Где ты была?

Я опустилась на стул и отвернулась к окну. Смотреть на него сейчас было слишком трудно.

- На встрече с одной знакомой, - тихо ответила я.

- И зачем?

- Она хотела меня предупредить. Сказала, что Дима помешался на мне. И что он запер своего брата в больнице.

Повисла пауза.

- И зачем тебе знать про его брата? - голос Влада стал ледяным.

Я поднялась.

- Это сложная история. И я не хочу тебя в это впутывать. Я лучше пойду к себе.

Я сделала шаг, но Влад перегородил мне дорогу.

- Рассказывай всё, - коротко приказал он.

- Влад, тебе это не нужно. Это мои проблемы. Ты уже помог мне больше, чем должен.

Он не сдвинулся. Мы стояли слишком близко. Я чувствовала его дыхание, тепло его тела. Его грудь тяжело поднималась, будто он сдерживал не только злость.

- Оля, - сказал он уже тише. - Я твой начальник. Я привёз тебя сюда. И если у тебя начались проблемы, я не могу просто закрыть на это глаза.

Я отвернулась и подошла к окну.

- Хорошо… - выдохнула я. - Раз ты так настаиваешь.

- Садись.

Мой рассказ оказался короче, чем я ожидала. История с Максимом, видео, Дима, Лилит — всё уместилось в несколько минут. Влад слушал молча, не перебивая. Его лицо было каменным.

Когда я закончила, он медленно выдохнул, словно сбрасывая с себя тяжесть услышанного.

- И что ты собираешься делать? - спросил он.

- Пока не знаю. Нужно найти Максима. Если всё это правда… помочь ему выбраться.

Влад кивнул.

- Мне нужно всё обдумать. Оставь мне адрес клиники. Завтра поговорим. За завтраком.

Он поднялся и жестом указал на дверь.

Я растерянно посмотрела на него. Я ожидала чего угодно — вспышки гнева, давления, вопросов. Но не этого спокойствия.

- Хорошо, - только и смогла сказать я.

- И, пожалуйста, - добавил он уже тише, закрывая за мной дверь, — больше никуда не ходи одна.

Дверь захлопнулась.

А я осталась стоять в коридоре, чувствуя, как внутри всё дрожит - от страха, от усталости и от странного, тревожного ощущения.

Глава 9

Утро наступило слишком быстро.

Я почти не спала. Лежала с открытыми глазами, уставившись в потолок, и снова и снова прокручивала в голове один и тот же вопрос - как вытащить Максима. Мысли путались, накатывали волнами: страх сменялся яростной решимостью, та - бессилием. В какой-то момент мне показалось, что я просто застряла между этими состояниями, не в силах выбраться ни в одно.

Когда в дверь раздался стук, я вздрогнула так резко, будто меня выдернули из кошмара.

С трудом поднявшись, я подошла к двери.

На пороге стоял Влад.

Безупречный. Собранный. В новом сером костюме, сидевшем на нём идеально. Ни следа усталости, ни намёка на бессонную ночь - словно он не стоял половину ночи, карауля мой номер. Его лицо было закрытым, отстранённым, почти холодным.

- Завтрак через пятнадцать минут, - ровно сказал он. -Будь готова.

Я молча кивнула и закрыла дверь.

В душе я пыталась смыть тревогу, но вода не помогала. Она стекала по коже, а внутри всё оставалось натянутым, болезненно острым. Я надела строгий деловой костюм - сдержанный, почти броню. Если мне предстояло ехать в клинику, я должна была выглядеть сильной. Собранной. Спортивный костюм был бы там неуместен - слишком уязвим.

В ресторане отеля Влад был непривычно молчалив. Не тот мужчина, который вчера срывался и повышал голос. Передо мной сидел холодный, расчётливый человек, привыкший держать всё под контролем. Он смотрел куда угодно - в окно, на чашку, на проходящих официантов - только не на меня.

- Ты говорил, что подумаешь насчёт моей ситуации, - нерешительно сказала я.

Он наконец поднял глаза. И в его взгляде мелькнуло что-то тяжёлое, почти обречённое.

- Я пробил адрес, - сказал он, отставляя чашку. - Клиника частная. Формально - реабилитационный центр. Фактически - закрытая территория. Без разрешения родственников туда не попасть.

- Я могу поехать туда и устроить скандал, - резко ответила я. - Угрожать, привлечь прессу. Они не имеют права держать его там.

Влад внимательно посмотрел на меня, будто взвешивая каждое слово.

- Оля, ты правда думаешь, что их этим напугаешь? - тихо спросил он. - Дима платит им слишком хорошо. Они готовы ко всему.

- Тогда что мне делать? - голос дрогнул. - Я всё равно туда поеду.

- Ты не поедешь туда одна.

Я подняла на него взгляд.

- Ты поедешь со мной? - почти прошептала я.

Он помолчал.

- Я отвезу тебя, - сказал наконец.

Через час мы были в дороге.

Город остался позади. Асфальт сузился, лес сомкнулся над трассой, будто сжимая нас в капкан. Чем дальше мы ехали, тем сильнее сжималось у меня в груди. Я мяла в пальцах смятый листок с адресом - как последнюю ниточку, связывающую меня с Максимом.

Машина свернула с дороги и выехала на пустую поляну.

Я огляделась.

- Куда мы приехали? - спросила я, чувствуя, как внутри поднимается тревога. - Я не вижу клинику.

Вокруг был только лес.

Влад крепче сжал руль. Его плечи напряглись. Он медленно повернул голову и посмотрел на меня.

- Здесь нет клиники, Оля.

Сердце ухнуло вниз.

- Куда ты меня привёз? - спросила я, стараясь говорить ровно, хотя внутри уже начиналась паника.

Он смотрел прямо мне в глаза.

- Прости меня, - глухо сказал он. - Ты мне нравишься. Ты хорошая девушка. Я не думал, что всё настолько… запутано.

- Что это значит? - голос предательски дрогнул.

- После нашего разговора я позвонил Диме, - продолжил он. - Хотел понять, что за игру он ведёт. Хотел договориться.

Он отвёл взгляд.

- Как оказалось, у него есть информация обо мне. Такая, после которой мне конец.

- Он шантажирует тебя? - выдохнула я. -Чего он хочет?

Влад посмотрел на меня.

- Только одного.

- Не говори, что ты отдашь меня ему, - прошептала я.

В этот момент на поляну выехал чёрный внедорожник.

Время будто остановилось. Я перестала дышать.

- Влад… кто это?..

- Ты уже поняла, - сказал он тихо. - Я не смогу тебе помочь. Он мне не по зубам.

Я дёрнула ручку двери. Заблокирована.

- Выпусти меня! - закричала я.

- Он сказал, что не причинит тебе вреда, - глухо ответил Влад. - И что отпустит Максима.

- Нет… -голос сорвался. - Влад, прошу… не отдавай меня ему.

Он сглотнул.

- Я не хочу в тюрьму, Оля. А тебя… - он замялся. - Тебя он не тронет. Такой был уговор.

- Уговор?..

Я бросилась на него. Он перехватил мои запястья, резко нажал кнопку разблокировки.

В следующую секунду моя дверь распахнулась.

Чужие, сильные руки выдернули меня из машины.

- Ты трус! - закричала я, глядя на Влада. - Предатель!

Он отвёл взгляд.

Глава 10

Меня резко поставили на ноги.

Земля качнулась, перед глазами всё поплыло. Я едва устояла, когда меня развернули лицом к чёрному внедорожнику. От меня отошёл какой-то лысый громила в чёрной куртке. Сердце билось где-то в горле, дыхание сбилось, в ушах звенело.

Я обернулась - машина Влада уже трогалась с места.

Он уезжал.

Не оглядываясь. Не колеблясь.

- Предатель… - сорвалось с губ почти беззвучно.

Дверца внедорожника открылась медленно, лениво - так открывают дверь люди, которые уверены: всё уже решено, сопротивление бессмысленно.

Из машины вышел Дима.

Спокойный. Собранный. В тёмном пиджаке, с расстёгнутым воротом белой рубашки. В его лице не было ни ярости, ни напряжения - только холодное, почти удовлетворённое спокойствие.

Он посмотрел на меня так, словно я была не человеком, а потерянной вещью, которую наконец-то вернули владельцу.

- Ну здравствуй, Оля, - мягко произнёс он. - Я уже начал уставать от этой игры в догонялки.

- Отпусти меня, - сказала я, изо всех сил стараясь удержать голос ровным.

Он усмехнулся и медленно обошёл меня по кругу, не сводя взгляда, оценивая, как хищник оценивает добычу перед броском.

- Ты сейчас не в том положении, чтобы что-то требовать, - почти насмешливо произнёс он.

Его ладонь скользнула по моей спине - уверенно, собственнически. Я вздрогнула. В следующую секунду он резко притянул меня к себе, лишая воздуха и пространства. Его дыхание коснулось моего лица, губы остановились слишком близко. Он положил руку мне на горло - не сжимая, но давая понять, насколько легко это может произойти. Большой палец медленно прошёлся по линии подбородка.

Я попыталась оттолкнуть его, но силы были неравны.

- Тише, - хмыкнул он. - Ты же умная девочка, Оля. Ты ведь хочешь, чтобы Максим был цел и невредим?

Имя Максима ударило сильнее, чем прикосновение.

Я резко выдохнула, чувствуя, как внутри всё сжимается. Он прижал меня ещё ближе, окончательно лишая возможности отступить. Я уперлась руками ему в грудь, пытаясь вырваться, но это лишь вызвало у него короткую, опасную улыбку.

- Ты больной… - прошептала я.

Он наклонился ближе, перехватил моё лицо, не давая отвернуться. Его поцелуй был жёстким, властным, лишённым всякой нежности - словно клеймо. Я дёрнулась, но он удержал меня.

- Расслабься, Оля, - прошептал он почти ласково. - Так будет проще для всех.

- Оставь меня в покое, - выдавила я, чувствуя, как подступает паника.

Он отстранился так же резко, как и приблизился. Улыбка исчезла, взгляд стал холодным, расчётливым.

- До покоя тебе ещё очень далеко, - спокойно сказал он. - Садись в машину.

Он отпустил меня.

На ватных ногах я села на заднее сиденье. Дима устроился рядом, словно это было самым естественным местом для него. Впереди расположились двое крепких мужчин - охрана. Ни один из них не обернулся.

- Отдай сумку, - сказал Дима, кивнув в сторону охранников.

Я прижала её к себе. В голове мелькнула отчаянная мысль - написать, позвонить, оставить хоть какой-то след Кате.

- Или ты хочешь, чтобы они забрали её сами? - спокойно добавил он.

Я представила чужие руки, холодные, бесцеремонные, и медленно разжала пальцы.

- Подавись, - бросила я и швырнула сумку вперёд.

Машина тронулась.

Я отвернулась к окну, стараясь запомнить дорогу, повороты, время, всё, что могло пригодиться для побега. Нужно было думать. Не паниковать.

Иногда я украдкой смотрела на Диму. Он будто потерял ко мне интерес - сосредоточенно изучал что-то в телефоне, словно происходящее было для него рутиной.

- И какой у тебя план на меня? - всё-таки спросила я.

Он медленно поднял взгляд и ухмыльнулся.

- Пусть это останется для тебя сюрпризом, - ответил он лениво.

- Ты понимаешь, что это похищение?

Он посмотрел на меня внимательно. Слишком внимательно. В его глазах не было ни сомнения, ни страха - только холодное превосходство.

- Понимаю, - сказал он тихо. - И именно поэтому ты будешь делать всё, что я скажу.

Глава 11

Дорога от места моего похищения заняла не больше часа - по крайней мере, так мне казалось. Время потеряло растянулось, стало вязким. Всю дорогу мы ехали в гнетущей тишине. Ни музыки, ни разговоров. Только ровный гул мотора и редкие взгляды Димы в мою сторону.

За окнами тянулся лес. Никаких домов, фонарей, указателей - ничего, за что можно было бы зацепиться взглядом. Я пыталась запомнить дорогу, но быстро поняла: ориентиров нет. Лес был одинаковым со всех сторон, словно мы двигались по кругу.

В какой-то момент машина резко свернула, и впереди, будто выросший из земли, появился высокий кирпичный забор. За ним - массивные ворота, подсвеченные холодным светом. Когда они начали медленно открываться, у меня внутри всё сжалось.

Это был не просто дом.

Это было поместье. Большое, изолированное, спрятанное глубоко в лесу. Ничего хорошего такое место не сулило.

Машина остановилась.

- Выходи, - спокойно сказал Дима, глядя прямо перед собой. - Надеюсь, ты выйдешь сама. Или тебе помочь?

В его голосе звучала насмешка - тонкая, опасная.

Я молча открыла дверь. Бежать было некуда. Забор, лес, охрана - всё кричало о бессмысленности попытки. И вдруг я поймала себя на странном ощущении: паники не было. Ни истерики, ни дрожи. Только холодное, отстранённое спокойствие.

Будто я приехала не в ловушку, а в гости. Моя психика, видимо, выбрала самый простой способ выжить - отключиться.

Я вышла из машины.

Дима подошёл ближе и взял меня под руку. Его прикосновение было уверенным, собственническим. Я дёрнулась инстинктивно, резко, но он сделал вид, что не заметил. Его пальцы лишь чуть сильнее сомкнулись вокруг моего локтя.

- Не усложняй, Оля, - негромко сказал он. - Так будет легче.

Он повёл меня к дому. Каждый шаг отдавался внутри глухим эхом. Огромные двери распахнулись перед нами, и я оказалась внутри.

Пространство дышало безличной, подавляющей роскошью: высокие потолки с лепниной, стены из полированного камня, отражавшие приглушенный свет скрытых светильников, тяжелые портьеры из бархата. Здесь не было ни одной личной вещи, ни одной фотографии. Только власть, отлитая в интерьер.

Он отпустил мою руку, и кожа под ней заныла, будто освободилась от ожога. Неспешно прошел вперед, в огромную гостиную, где камин из черного мрамора был холоден и пуст. Обернулся, встал напротив, заложив руки в карманы брюк. Изучающая, безжалостная пауза растянулась.

- Добро пожаловать, - его голос был ровным, почти светским, но слова резали лезвием. - Теперь давай поговорим. Без глупостей.

Его взгляд - тяжелый, аналитический - скользил по мне. Он ждал истерики. Мольбы. Хотя бы дрожи в коленях. Но я была спокойна.

Я медленно подняла на него глаза, заставив себя встретить этот ледяной взгляд. Страх сжал горло тугой петлей, но я проглотила его, превратив в ком холодной ярости.

- Где Максим? - мой собственный голос прозвучал тихо, но четко, нарушая тишину.

Уголки его губ дрогнули в подобии улыбки - жест, лишенный всякой теплоты.

- Все еще думаешь не о себе, - протянул он с фальшивым, опасным удивлением. - Это даже… мило. И глупо до неприличия.

Он сделал один бесшумный шаг по ковру. Потом еще один. Дистанция между нами сократилась до опасной. Дима резко положил руку мне на затылок и с силой сжал волосы, запрокинув мне голову, заставив взгляд встретиться с его ледяным, почти черным от ярости зрачками. От боли я зашипела, с трудом удержав стон.

- Я бы на твоем месте, - его голос был низким, хриплым рычанием, обжигающим кожу, - думал не о нем. А о себе. И о том, что я с тобой собираюсь сделать.

Он притянул меня так близко, что я почувствовала каждый жесткий изгиб его тела, запах дорогих духов и неистовой, нерастраченной злобы. Боль в корнях волос пронзила острой иглой.

- Мне… больно, - выдавила я сквозь сжатые зубы.

Он рассмеялся - коротко, сухо

- Больно? - он наклонил голову, его взгляд стал пристальным, почти интимным.

- Оля, дорогая. Ты думала, я позволю тебе просто уйти? Думала, я буду просто смотреть со стороны, как ты отдаешься моему брату?

Его голос сорвался на опасную, хриплую ноту на последних словах. И в этом срыве, на миг, мелькнуло нечто помимо злобы - жгучая, неистовая обида. Ревность, грызущая его изнутри, оказалась куда страшнее простого гнева.

- Я предлагал тебе выбор, - прошептал он, и его губы, горячие и мягкие, в контрасте с жестокостью рук, почти коснулись моей кожи. Дыхание обжигало, слова падали, как раскаленные угли. - Ты могла стать моей любовницей. Исключительно моей. Жить в золотой клетке по своим правилам. Иметь всё, что пожелаешь. И даже иллюзию свободы. Он чуть отвел голову, чтобы видеть мою реакцию, его взгляд буравил меня, выжимая признание.

- Но ты выбрала его. Моего брата... Максима. И этим плюнула мне в душу. Теперь, - его пальцы в волосах сжались еще сильнее, заставляя меня зажмуриться, - теперь я заберу то, что должно было быть моим с самого начала.

Его другая рука скользнула с моей талии на спину, прижимая меня к себе с такой силой, что я ощутила всю его мощь. Взгляд скользнул по моим губам, дрожащим от смеси ярости и паники, по обнаженной ключице, вырвавшейся из порванного в борьбе ворота блузки. Я видела в его глазах расчетливую жестокость, намерение не просто взять, а сломать.

- Я была твоей, а ты… - выдохнула я, глядя ему прямо в глаза. - Это ты меня предал.

На его лице что-то дрогнуло. Тень, пробежавшая в глубине взгляда, была быстрее мысли. Он медленно, с преувеличенным спокойствием, разжал пальцы. Воздух рванул в лёгкие, когда он отпустил меня, и я едва удержала равновесие.

- Ничего страшного, - проговорил он, отступая и поправляя идеальные манжеты. Его движение было холодным, расчётливым. - Упущенное я всегда наверстываю. Особенно то, что по праву должно быть моим.

Он медленно прошёлся по ковру, его взгляд скользнул по мне.

- Я наблюдал, - сказал он тихо, почти задумчиво. - За вами с Максом. Искал ответ на один вопрос: чем он лучше меня? Я знаю своего брата как свои пять пальцев. Знаю его сценарий, как он ведет себя с девушками. Я был с тобой нежен. Думал, ты другая. Думал, в тебе есть та самая... чистота, которой нет в моем мире. Ты казалась созданной для меня.

Глава 12

От услышанного по моей коже побежал ледяной холод. Он полз медленно, оставляя за собой дорожки мурашек и липкий, животный страх, который сковывал мышцы. Дима смотрел на меня пристально, не мигая, как хищник на замершую жертву. В его глазах, в самой их глубине, плескался неприкрытый восторг - не просто от победы, а от абсолютной, пьянящей власти. Власти надо мной, над моим телом, над моим дыханием, над самой моей жизнью.

Я стояла молча. Воздух в лёгких превратился в стекло - колючее и неподвижное. Передо мной стоял человек, которого я, как мне казалось, знала. С которым пила кофе, смеялась над глупыми шутками, ловила на себе тёплые, заинтересованные взгляды. И которого сейчас… я не узнавала совсем. Словно в знакомое, любимое лицо вселился кто-то чужой, безжалостный и абсолютно неузнаваемый. В жизни бы не поверила, что Дима, тот Дима, способен на такую расчётливую, ледяную жестокость.

- Я проведу тебя в твою комнату, - его голос вернул меня в реальность, и этот голос был ровным, будничным, словно он предлагал пройти к столу. - Следуй за мной.

Он развернулся и пошёл по направлению к лестнице - уверенно, не оглядываясь, абсолютно убеждённый в моём послушании. И он был прав.

Я медленным, тяжёлым шагом последовала за ним. Каждый шаг давался с трудом, ноги налились свинцом. Деваться мне было некуда.

Дима остановился перед дверью в конце коридора. Массивное дерево, обшитое тёмной кожей, выглядело как портал в неизвестность. Он повернул ручку и распахнул её, жестом пропуская меня вперёд.

Я перешагнула порог, и в ту же секунду мир сжался до тёмного пятна. Он втолкнул меня внутрь - резко, грубо, не давая опомниться. Моя спина врезалась в стену, холодную, гладкую. А следом - его тело. Горячее, жёсткое, неумолимое. Его руки сомкнулись на моей талии, прижимая к стене так, что кости, казалось, хрустнут.

Я не успела вздохнуть, как его губы впились в мою шею. Это не был поцелуй. Это было нечто первобытное - укус, смешанный с языком, жадное, голодное исследование, от которого по коже побежали одновременно мурашки отвращения и предательские искры. Он кусал, лизал, втягивал кожу, оставляя следы, которые будут цвести синяками.

- Я скучал по твоему телу, - прошептал он мне в ухо, и его дыхание обожгло кожу.

Одна его рука перехватила мои запястья, сжала и задрала вверх, припечатывая к стене над головой. Я дёрнулась - бесполезно. Сталь его пальцев была сильнее моего отчаяния. Вторая рука скользнула вниз, по изгибу спины, и нагло, собственнически сжала ягодицу, впиваясь пальцами сквозь тонкую ткань юбки.

- Убери от меня свои руки! - прошипела я, задыхаясь от унижения и ярости. Голос сорвался на звериный, низкий рык.

Он замер. На миг. А потом отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть мне в глаза. Его ухмылка была медленной, самодовольной, порочной.

-Раньше ты так мне не говорила, - выдохнул он, и в его голосе сквозило наслаждение моей беспомощностью.

Он снова прижался - всем телом, давая почувствовать каждую жёсткую линию мышц, жар, исходящий от него, и твёрдое доказательство его «скуки». Я зажмурилась, пытаясь провалиться сквозь стену, сквозь пол, сквозь этот кошмар.

- Отвали от меня! - крикнула я, вкладывая в слова всю ненависть, на которую была способна.

-Сейчас я тебя отпущу, - его голос упал до хриплого, интимного шёпота, обещающего и пугающего одновременно. - Но сегодня ночью, Оля, ты будешь стонать подо мной. Сама попросишь. И я не остановлюсь, пока не выжму из тебя всё до капли.

Он разжал пальцы на моих запястьях, сделал шаг назад, развернулся и вышел из комнаты. Дверь захлопнулась с тяжёлым, глухим ударом, и в замке повернулся ключ.

Я сползла по стене вниз, обхватив себя руками. Сердце колотилось где-то в горле, дыхание вырывалось рваными всхлипами. В комнате пахло им - его парфюмом и его злостью.

Через неопределённое время, я заставила себя подняться. Ноги дрожали, но я удержалась, вцепившись в стену. Первым делом - осмотреться. Понять, где я. Что у меня есть. И есть ли хоть призрачный шанс выбраться.

Комната встретила меня тяжёлой, давящей роскошью. Тёмные тона обволакивали, сжимались вокруг, словно стены хотели поглотить меня. Обои с замысловатым орнаментом - бардовые, глубокие, с золотым тиснением - уходили вверх, к высокому лепному потолку. Вся мебель была в старом классическом стиле, массивная, тёмного дерева, с резными ножками и потёртой позолотой на кантах. Словно я попала в позапрошлый век.

Огромные зелёные бархатные портьеры, тяжёлые, как театральный занавес, закрывали окна. Я рванула к ним, отдёрнула край - за ними оказалась решетка. Клетка.

В центре комнаты стояла кровать. Таких я не видела никогда вживую, только на картинках в книгах про замки и средневековье. Массивные деревянные стойки, резные, тёмные, уходили вверх, поддерживая тяжёлый балдахин из тёмно-зелёного бархата. Ложе застелено идеально, почти траурно - тёмное покрывало, множество подушек в расшитых наволочках. Она манила и пугала одновременно. Место, где он обещал меня сломать.

Но сейчас меня волновало другое. К горлу подкатила тошнота, кожа горела в тех местах, где он касался, где кусал, где сжимал. Мне нужно было смыть это. Срочно. Пальцы горели от его хватки, запястья ныли, на шее, я чувствовала, расползаются липкие, горячие следы его укусов.

Я заметила дверь слева - такая же массивная, тёмная, но без видимого замка. Толкнула - ванная. И выдохнула.

Маленькая, но явно дорогая. Чёрный мрамор, золотые смесители, огромная глубокая ванна на львиных лапах, отдельный душевой угол с тропическим дождём. Я рванула к душевой кабинке, дёрнула рычаг, не дожидаясь, пока нагреется вода. Стянула с себя костюм, бельё, бросила на пол, как грязные тряпки. Вода хлынула ледяная - я взвизгнула, но не отодвинулась. Пусть холод, пусть обжигает, лишь бы смыть.

Я стояла под ледяными струями, дрожа, и тёрла кожу руками, словно пыталась стереть верхний слой. Шею - до красноты, запястья - до боли, талию - туда, где его руки сжимали меня. Вода стекала по телу, унося с собой запах его парфюма, привкус его губ, тяжесть его тела. Я закрыла глаза и позволила себе на минуту поверить, что это просто душ. Что я дома. Что это был кошмар, который закончится, когда я открою глаза.

Глава 13

Я лежала на белом шезлонге, и солнце ласкало кожу. Вокруг - бескрайний пляж, золотой песок. Лёгкий бриз играл с моими волосами. Мне было тепло. Спокойно. Хорошо. Впервые за последние часы - никакой боли, никакого страха. Только покой.

Я чувствовала, как кто-то подошёл сзади. Тёплая ладонь легла на моё бедро - легко, нежно, почти благоговейно. Пальцы скользнули по коже, поглаживая, даря тепло и безопасность. Я узнала это прикосновение. Я всегда его узнаю.

Максим.

Я улыбнулась, расслабляясь под его лаской. Это было так правильно, так естественно. Его рука медленно поднималась выше, по бедру, к талии, развязывая лёгкую ткань, укрывающую моё тело. Я чувствовала себя любимой. Защищённой.

Сквозь это тепло и покой, начало пробиваться странное ощущение. Что-то было не так. Запах. Вокруг пахло не морем, не солью и солнцем. Пахло по-другому. Знакомо. Опасно.

Дорогой парфюм. Дима.

Я попыталась открыть глаза, но веки были тяжёлыми, словно налитыми свинцом. Я понимала - это сон. Но прикосновения не исчезали. Кто-то всё ещё гладил меня по ноге. Реально. Физически. Пальцы двигались медленно, уверенно, развязывая узел халата, который я так тщательно затянула.

С усилием, разрывая пелену сна, я распахнула глаза.

Надо мной склонился Дима.

Сердце рухнуло в ледяную пропасть. Он сидел на краю кровати, и его рука - тёплая, наглая, чужая - медленно скользила по моему обнажённому бедру. Халат был распахнут. Полы разошлись, открывая моё тело его жадному взгляду. Его пальцы уже подбирались к краю трусов, поглаживая кожу с пугающей, интимной нежностью.

Он смотрел на меня с тёмной, удовлетворённой улыбкой. В его глазах горел голод - не тот животный, грубый, что я видела в гостиной. Другой. Спокойный. Уверенный. Собственнический. Хуже.

- Хороший сон? - прошептал он, и его пальцы сжались на моём бедре чуть сильнее. - Жаль его прерывать. Но я обещал прийти ночью. А ночь, Оля, только начинается.

Я дёрнулась, пытаясь отползти, но его рука уже легла мне на живот, прижимая к кровати. Моё тело предательски дрожало - остатки тепла сна смешались с ледяным ужасом реальности. Я чувствовала, как под его ладонью бешено колотится пульс.

- Убери руки, - выдохнула я, и мой голос прозвучал жалко, тонко, не моим голосом. - Не смей ко мне прикасаться.

Дима наклонился ниже. Его губы оказались в сантиметре от моих.

- А если я хочу? - прошептал он, и его слова скользнули по моим губам. - Если я хочу чувствовать, как ты дрожишь подо мной? Ты же дрожишь, Оля. Я чувствую. Каждой клеткой.

Его рука скользнула выше - по животу, к груди, раздвигая полы халата окончательно. Я замерла, понимая, что каждое моё движение, каждая попытка вырваться только раззадорит его. Он ждал борьбы. Ждал сопротивления. Этого он и хотел.

- Максим, - выдохнула я, сама не зная зачем. Как молитву. Как заклинание. Имя, которое было моим якорем в этом кошмаре.

Лицо Димы исказилось. На миг в его глазах вспыхнула та самая ярость, что я видела раньше. Его пальцы сжались на моём подбородке - больно заставляя смотреть в его почерневшие зрачки.

- Забудь это имя, - прошипел он. - С этой минуты ты произносишь только моё. Ты поняла?

Я молчала. Смотрела ему в глаза и молчала. Страх разрывал грудь изнутри, но я не могла, не имела права показать ему эту слабость.

Он усмехнулся, отпустил мой подбородок и медленно, с нарочитой, издевательской нежностью провёл пальцем по моей ключице, спускаясь ниже, к ложбинке между грудей. Я замерла, чувствуя, как каждое его прикосновение отпечатывается на коже огнём.

- Молчишь? - его голос стал почти ласковым, и от этой ласковости по коже побежали ледяные мурашки. - Ничего. Я заставлю тебя кричать. Очень скоро.

Он наклонился и прижался губами к моей шее - туда, где ещё горели багровые следы прошлых укусов. Медленно, смакуя, провёл языком по чувствительной коже. Я зажмурилась, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони. Только бы не дышать..

Его рука не остановилась. Она скользнула ниже, по животу, к резинке трусиков. Я дёрнулась, когда его пальцы подцепили кружево, проникая под ткань. Я почувствовала его прикосновение там - к самому сокровенному. Он нащупал клитор и начал массировать - медленно, ритмично, с пугающей, профессиональной уверенностью.

- Нет! - выдохнула я, и руки сами взметнулись, упёрлись в его грудь, пытаясь оттолкнуть. Но он даже не качнулся. Его мышцы были каменными, неподвижными. Он перехватил мои запястья одной рукой и с лёгкостью припечатал их к подушке над головой.

- Если будешь брыкаться, - произнёс он ровно, глядя мне в глаза, - я привяжу тебя к кровати. И продолжу. Выбор за тобой.

Я замерла. В его голосе не было пустой угрозы. Он сделает это. Я знала.

Он отпустил мои запястья - видимо, удовлетворённый моей внезапной покорностью - и его рука снова вернулась туда, вниз. Пальцы продолжали своё дьявольское дело, массируя, нажимая, дразня. Я пыталась не дышать. Не чувствовать. Отключиться, уйти в себя, в ту тёмную комнату, где этого нет.

Но тело, предательское тело, отзывалось. На тепло его пальцев, на ритмичные движения, на то, как он нажимал именно там, где нужно - оно отвечало дрожью. Где-то внизу живота начало разливаться знакомое, горячее тепло. Я ненавидела себя за это. Ненавидела каждую клетку, которая осмеливалась реагировать на него.

Дима это чувствовал. Конечно, чувствовал. Его пальцы скользили по влажной коже, и он довольно усмехнулся, встречая мой затравленный взгляд.

- Вот видишь, - прошептал он, поднимая голову и глядя мне прямо в глаза. - Ты уже мокрая. Тело не врёт, Оля. Оно знает, чего хочет. Даже когда твой глупый язык твердит обратное.

Я посмотрела на него. Взглядом, в который вложила всю ненависть, всю боль, всё отчаяние, на которое была способна. Пусть видит. Пусть знает.

- Ты можешь взять моё тело, - сказала я тихо, и, к моему собственному удивлению, голос не дрогнул. Он прозвучал ровно, холодно, как лезвие. - Оно здесь, оно твоё, делай что хочешь. Но душу ты у меня не получишь никогда. Ни сегодня, ни через год.

Глава 14

Я проснулась, будто вынырнула из глубокого, тяжёлого сна - такого, после которого не чувствуешь отдыха, только разбитость и пустоту. Веки слипались, тело казалось чужим, налитым свинцом. Не сразу я вспомнила, где я. А когда вспомнила - захотела провалиться обратно в забытьё.

Но сон не возвращался.

Я села на кровати, придерживая рукой простыню, в которую замоталась во сне. Комната утопала в полумраке - шторы были плотно задёрнуты, и лишь тонкая полоска света пробивалась сквозь щель между ними, разрезая темноту золотым лучом. В этом луче танцевали пылинки.

Я встала. Ноги подкашивались, мышцы ныли, как после долгой, изнурительной тренировки. Простыня волочилась за мной по полу, когда я подошла к окну. Отодвинула край шторы - и зажмурилась.

Солнце. Яркое, жёсткое, беспощадное. На улице был солнечный день - такой, какие бывают только в начале осени, когда воздух ещё прозрачен и золотист, а листья только начинают желтеть. Где-то там, за этими стенами, люди живут своей обычной жизнью. Пьют кофе, спешат на работу, смеются. А здесь...

Я отдёрнула руку, и штора вернулась на место, снова погружая комнату в полумрак. Солнечный день был не для меня. Я побрела в ванную. Плитка под ногами была холодной, отрезвляющей. Включила свет - и замерла.

Из зеркала на меня смотрела незнакомка. Волосы - спутанные, торчащие в разные стороны, как после долгой болезни. Губы - припухшие, с запёкшейся кровью в уголке, там, где я прокусила кожу, чтобы не стонать. Но самое страшное - шея.

Она вся была в багровых, лиловых, синюшных пятнах. Засосы, укусы, следы его губ и зубов - они покрывали кожу от ключиц до подбородка, спускались на плечи, прятались под простынёй. Он словно метил меня, оставлял свои знаки, чтобы я не забыла - ни на минуту - чья я теперь.

Я отвела взгляд. Опустила глаза на своё тело. Простыня соскользнула, и я увидела синяки на бёдрах - от его пальцев, впивавшихся в меня. На запястьях - тёмные полосы, где он сжимал мои руки.

Всё тело ломило. Каждая мышца, каждая клетка помнила эту ночь. И хуже всего было то, что помнила она не только боль. Я подняла глаза и снова встретилась с собой в зеркале. Впилась взглядом в эти опухшие, несчастные глаза.

- Как ты могла? - прошептала я вслух, и голос прозвучал хрипло, чуждо. - Как ты могла кончить под ним?

Вопрос повис в пустоте ванной, отразился от кафеля, вернулся ко мне насмешливым эхом.

Я ждала ответа. Ждала, что зеркало даст мне объяснение, оправдание, хоть что-то. Но зеркало молчало. Только моё собственное отражение смотрело на меня с немым укором. Как простить себя за то, что в тот миг, когда он вколачивался в меня, когда я ненавидела - тело вдруг отозвалось, сжалось, взорвалось этой проклятой сладкой судорогой?

Я зашла в душ. Горячая вода обожгла спину, но я даже не вздрогнула. Стояла, прижавшись лбом к прохладному кафелю, и позволяла струям стегать по измученному телу. В голове пульсировала одна мысль, которую я гнала от себя всю ночь, всё утро, а теперь она прорвалась и затопила сознание.

Раньше, когда я встречалась с Димой... когда мы были вместе, по-настоящему вместе - он был другим. Он был нежным и ласковым. Его прикосновения были мягкими, поцелуи – долгими. Но почему тогда, когда мы были близки - а мы были, несколько раз, осторожно, нежно - я не чувствовала и половины этого накала? А теперь...

Я с силой провела мочалкой по шее, пытаясь стереть багровые следы его рта. Бесполезно. Они въелись в кожу, как клеймо. Неужели я кончаю только от грубого и жесткого секса?

Вопрос повис в запотевшем воздухе, и я не находила на него ответа. Только стыд - горячий, липкий, хуже любой воды - заливал изнутри.

Я вспомнила его пальцы, его язык, его член, входящий в меня с такой яростью, что мир гас. Вспомнила, как тело выгибалось навстречу, как ловило каждый толчок, как сжималось вокруг него в том последнем, безумном спазме. И как после - пустота, холод, ненависть к себе.

Может, он прав? Может, я действительно шлюха, которой нужно именно так?

Я зажмурилась, и из-под век всё равно потекли слёзы, смешиваясь с водой.

Нет. Я не хочу в это верить. Это не я. Это тело, которое он сломал, перепрограммировал, заставил отзываться на боль. Это просто рефлекс. Просто биология.

Что со мной не так?

Я сползла по стенке на пол душевой кабины, обхватила колени руками и заплакала - тихо, в воду, чтобы никто не слышал.

Сколько я так просидела - не знаю. Я заставила себя встать, выключить душ и накинуть халат. Тот самый, махровый, единственную мою броню в этом доме.

Я вышла из ванной в комнату - и замерла на пороге.

Комната была залита светом. Кто-то раздвинул тяжёлые шторы, и солнечные лучи врывались внутрь, превращая мрачную спальню в почти уютное место. Кровать была идеально заправлена - ни следа нашей безумной ночи. Взбитые подушки, покрывало без единой складочки.

На столе стоял поднос с едой. Запах свежего хлеба, кофе и чего-то горячего щекотал ноздри, вызывая предательский спазм в пустом желудке.

А у окна, спиной ко мне, стоял Дима.

Он был одет в тёмные джинсы, облегающие бёдра, и светлую рубашку с закатанными рукавами, открывающую сильные предплечья. В этой обычной одежде, при свете дня, он казался почти нормальным. Почти тем Димой, которого я когда-то знала.

Я застыла в проходе, вцепившись пальцами в ворот халата. Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле.

Он услышал. Повернулся медленно, и его взгляд - тяжёлый, внимательный - скользнул по моей фигуре с ног до головы. Я чувствовала, как он изучает меня: мокрые волосы, бледное лицо, опухшие губы. И остановился на шее. На багровых, лиловых, синюшных следах, которые не скрыть ничем.

В его глазах что-то мелькнуло. Тень. Быстрая, как удар. Злость. Но не на меня — на себя. Я успела заметить, как дёрнулся желвак на скуле, как сжались челюсти. А потом лицо стало непроницаемым.

- Я принёс тебе обед, - сказал он, делая шаг ко мне. Голос ровный, будничный, словно мы соседи по коммуналке, а не палач и жертва. - Завтрак ты уже пропустила. Я не хотел тебя будить.

Глава 15

Кое-как впихнув в себя еду и запив всё остывшим кофе, я поднялась из-за стола. Желудок протестовал, но я заставила себя съесть почти всё - неизвестно, когда в следующий раз удастся поесть. Силы нужны. Для чего - я ещё не знала, но тело требовало топлива.

Я прошла в ванную, высушила волосы феном. Провела расчёской по спутанным прядям, глядя в зеркало и стараясь не смотреть на синяки.

Закончив, я вернулась в комнату и подошла к шкафу.

- Ну уж нет, - пробормотала я, открывая дверцы. - Я не собираюсь разгуливать перед ним в твоих...

Я замерла.

Внутри шкафа, помимо вчерашнего набора кружевного белья и шёлковых халатов, появилось новое. Аккуратно развешенный на плечиках висел костюм из мягкого кашемира шоколадного цвета - брюки и свободный джемпер с высоким горлом. Ткань выглядела такой тёплой, такой... уютной. А внизу, на полке, стояла коробка, и когда я открыла её, то увидела удобные кроссовки - немаркие, практичные, идеальные для прогулки.

Я перевела дыхание.

Он продумал всё. Конечно, продумал. Он знал, что я не надену кружева, и подготовил альтернативу. Всё просчитал. Даже то, что я захочу прикрыть синяки на шее - горловина свитера была достаточно высокой, чтобы скрыть самые страшные следы.

Я сняла халат и быстро оделась. Кашемир мягко обнял тело, кроссовки удобно сели на ногу. В этой одежде я чувствовала себя почти человеком. Почти той Олей, что была до всего этого.

Глубоко вдохнув, я подошла к двери.

И замерла.

Дверь была открыта.

Просто открыта. Ни засова, ни охраны в коридоре. Только пустой проём и тишина за ним.

Первым порывом было рвануть вперёд, побежать по коридору, вниз по лестнице, к выходу, на свободу. Сердце забилось где-то в горле, ноги напряглись, готовые сорваться.

Но я заставила себя остановиться.

Глупая. Это же ловушка. Он не оставил бы дверь открытой просто так. Где-то там, на улице, у выхода, меня ждёт охрана. Или он сам. И если я побегу - только покажу свою слабость, свою отчаянную, жалкую надежду.

Я вышла из комнаты. Прошла по длинному коридору, ступая почти бесшумно. В доме стояла звенящая тишина - ни шагов, ни голосов, ни звуков работающего телевизора. Только где-то далеко тикали часы.

Подошла к лестнице. Осторожно, держась за перила, спустилась на первый этаж. В холле было пусто. Сквозь огромные окна лился солнечный свет, отражаясь в полированном мраморе пола. Красиво. Холодно. Мёртво.

Я повернула голову и увидела входную дверь. Массивную, дубовую, с электронным замком. А за стеклянной вставкой - фигуру охранника. Он стоял во дворе, прислонившись к машине, и лениво наблюдал за дверью.

Я сглотнула ком в горле.

- Мы пойдём на задний двор, - раздался голос прямо за моей спиной.

Я вздрогнула и резко обернулась.

Дима сидел на диване в гостиной, откуда открывался отличный вид на холл и лестницу. Он был с ноутбуком на коленях, расслабленный, спокойный. Смотрел на экран, даже не поднял голову, когда заговорил. Словно я была не пленницей, а просто... частью интерьера.

-Я хочу побыть одна, - мой голос прозвучал твёрже, чем я ожидала.

Он поднял глаза. Медленно, лениво, как кот, который знает, что мышь никуда не денется. Встретился со мной взглядом. Усмехнулся одними уголками губ.

- Так не получится, Оля.

Дима снова отпустил взгляд в ноутбук, нажал пару клавиш и быстро закрыл крышку. Я стояла посреди холла, как статуя, боясь пошевелиться. Он встал с дивана - плавно, текуче, как хищник - и быстро подошёл ко мне. Его пальцы сомкнулись на моём локте - сталь, обтянутая тёплой кожей.

-Можешь хотя бы не прикасаться ко мне? - прошипела я, пытаясь выдернуть руку. Бесполезно.

- Я делаю что хочу, - ответил он, даже не взглянув на меня. - А в данный момент я хочу вести тебя под руку. И он повел меня в противоположную сторону от входной двери.

Коридор вывел нас в ещё один холл, меньше первого, а оттуда - в дверь, ведущую на задний двор. Солнце ударило в глаза, и я зажмурилась. Когда привыкла, увидела: территория была ухоженной, скорее похожей на парк. Подстриженные газоны, аккуратные дорожки, старые деревья с раскидистыми кронами. Красиво. Дорого. И огорожено высоким забором с камерами по периметру.

Мы пошли по одной из аллей под сенью деревьев. Дима вёл меня под руку, и я чувствовала, как его пальцы слегка поглаживают мою ладонь, зажатую в локте. Словно мы пара на прогулке. Словно не было этой ночи.

Мы оба молчали. Свежий воздух и солнце были обманчиво приятны. Но его присутствие рядом отравляло всё. Каждый вдох, каждый лучик.

- Дима, - прервала я тишину, пытаясь, чтобы голос звучал ровно. - Как долго ты хочешь держать меня здесь?

- Я пока не решил, - ответил он. Просто. Без эмоций.

- Ты уже отомстил мне за то, что я причинила тебе боль. - Я сглотнула, чувствуя, как внутри закипает злость. - Как долго ты будешь меня ещё мучить?

Он не ответил сразу. Мы прошли ещё несколько шагов под шелест листвы. Потом он повернул голову и посмотрел на меня с той самой саркастичной усмешкой.

- Судя по твоим стонам вчера, - произнёс он вкрадчиво, - ты не сильно мучилась.

Кровь ударила в лицо. Я дёрнулась, пытаясь вырвать руку, но он сжал её крепче - до боли, не давая ни малейшего шанса.

- Пусти! - прошипела я, дёргаясь снова.

- Нет, - спокойно ответил он, даже не ускоряя шага. - Ты хотела поговорить - говори. Но руку я не отпущу.

Я замерла, поняв бесполезность борьбы. Мы шли дальше. Я смотрела прямо перед собой, на аллею, уходящую вглубь парка, и считала про себя, чтобы не сорваться. Один. Два. Три.

- Я не прощу тебя, - сказала я наконец тихо. - Никогда.

- Знаю, - ответил он. И в его голосе мне послышалась усталость. - Но это не отменяет того, что ты здесь. Со мной.

Мы вышли к небольшому пруду с скамейкой у воды. Дима остановился, отпустил мою руку и сел на скамейку, жестом предлагая мне сесть рядом. Я осталась стоять, глядя на воду.

Глава 16

Мы вернулись в дом молча. Я не смотрела на него, а он не пытался заговорить. Просто довёл меня до двери спальни и исчез, оставив одну.

Я легла поспать и провалилась в полузабытьё - не сон, не явь, а какое-то серое марево, в котором перемешивались обрывки ночи, его голос и мои мысли. Меня никто не трогал. Часы тянулись бесконечно, и я была благодарна за эту передышку.

А вечером в дверь постучали.

Дима вошёл, даже не дожидаясь ответа. Конечно. Разрешения он не спрашивал, это его темница.

- Пошли ужинать, - сказал он тоном, не терпящим возражений.

- Я не голодна, - соврала я, отводя взгляд. Я не хотела никуда идти. Не хотела видеть его, чувствовать его присутствие, делать вид, что всё нормально.

Он усмехнулся - коротко, без веселья.

- Слабо верится. - Он опёрся рукой о дверной косяк, и я почувствовала, как его взгляд ощупывает моё лицо. - Жду тебя внизу через десять минут. И не заставляй меня приходить сюда второй раз. Тебе это не понравится.

Его глаза ехидно блеснули. Он закрыл дверь, оставляя меня наедине с этой тонкой, прозрачной угрозой.

Я заставила себя встать. Ноги дрожали, но я дошла до ванной, умылась холодной водой, расчесала спутанные волосы. В зеркале на меня смотрела бледная женщина с тёмными кругами под глазами и припухшими губами. Я отвернулась.

В столовой меня встретил свет - мягкий, приглушённый, от множества свечей на длинном столе. Дима сидел во главе - в чёрной рубашке с закатанными рукавами, открывающими крепкие предплечья, в идеально сидящих брюках. Он выглядел расслабленным, уверенным, как хозяин жизни, каким и был.

Для меня накрыли сбоку - рядом с ним, почти вплотную. Он поймал мой взгляд и коротким кивком указал на место.

- Садись. На ужин курица и овощи, - произнёс он будничным тоном, словно мы пара, которая каждый вечер ужинает вместе. Словно не было прошлой ночи. Словно я была здесь добровольно.

Тарелки ломились от еды - запечённая курица с хрустящей корочкой, овощи на гриле, какой-то изысканный соус. Всё выглядело так аппетитно, что желудок предательски сжался. Я пыталась есть медленно, с достоинством, но голод взял верх - я набрасывалась на еду, как будто не ела неделю.

Дима почти не притрагивался к своей тарелке. Он лишь изредка поглядывал на меня, и в этих взглядах читалось что-то странное - смесь удовлетворения и... нежности? Я отгоняла эту мысль.

- Интересно, как ты ешь, когда голодна, - заметил он с лёгкой усмешкой.

Я вытерла губы салфеткой, стараясь вернуть хоть каплю достоинства.

- Спасибо повару, всё было очень вкусно. - Я помолчала, собираясь с духом. - А знаешь, мне интересно... Ты вообще работать собираешься? Почему ты целый день торчишь здесь со мной? Ты же супербизнесмен. Разве у тебя нет важных дел?

Он откинулся на спинку стула, и его губы тронула та самая опасная улыбка, от которой у меня внутри всё сжималось.

- На данный момент, - медленно произнёс он, - моё самое приоритетное дело - прямо передо мной.

Он взял мою руку в свою ладонь. Его пальцы были тёплыми, и от этого прикосновения я нервно вздрогнула, отдёрнуть руку не позволила себе - только замерла, чувствуя, как пульс участился.

Он сделал вид, что не заметил моей реакции.

- А насчёт бизнеса не переживай. - Он погладил большим пальцем мою ладонь, и этот жест был таким интимным, таким неуместно-нежным, что у меня перехватило дыхание. - Всё отлично работает. Есть обученные люди. Дела я могу решать удалённо.

Он поднёс мою руку к губам и поцеловал - легко, почти благоговейно, глядя мне прямо в глаза.

- Так что, Оля... - прошептал он, не отпуская моей ладони. - Привыкай к моему обществу. Ближайшее время я буду рядом. Очень близко.

Я смотрела в его глаза - тёмные, глубокие, непроницаемые - и не могла понять, кто этот человек передо мной. Это был не тот Дима, с которым я когда-то встречалась. Не тот, кто заслонял меня от ножа. Не тот, кто шептал нежности по телефону до утра.

Этот Дима смотрел на меня с холодной, расчётливой усмешкой, и в его взгляде читалось одно: я могу сделать с тобой всё, что захочу.

Видимо, он прочёл моё волнение на лице. Усмехнулся шире.

- Можешь не паниковать, -сказал он, откидываясь на спинку стула и отпуская мою руку. - Сегодня я тебя не трону. Дам тебе время восстановиться.

Время восстановиться. Как щедро.

- Какой ты благородный, - ответила я, и сарказм в моём голосе был таким густым, что его можно было резать ножом.

Дима поднял на меня тёмный взгляд. В одно мгновение его лицо изменилось - расслабленность исчезла, уступив место чему-то опасному.

- Я могу прямо сейчас встать, - произнёс он тихо, и каждое его слово падало отдельно, тяжело, вбиваясь в тишину, - наклонить тебя раком над этим столом. Раздвинуть твои ножки. Стянуть с тебя трусики. И жёстко трахнуть. Прямо здесь. Прямо сейчас.

Моё тело отозвалось раньше, чем сознание успело вмешаться. Низ живота сжался в тугой узел, между ног стало влажно и горячо. Я ненавидела себя за эту реакцию.

- Твоя грудь будет прижата к этой шёлковой скатерти, - его взгляд скользнул по столу, по мерцающей ткани, и я представила это так ярко, что потемнело в глазах. Холодный шёлк на сосках. Его руки на моих бёдрах. Его член, входящий в меня сзади - глубоко, до самого основания.

- Ты будешь стонать и молить меня, - прошептал он, подаваясь вперёд, и теперь между нами оставалось лишь несколько сантиметров воздуха, нагретого нашими телами. - А я буду решать, заслужила ли ты. Может быть, я разрешу тебе кончить. А может быть - нет.

Я смотрела в его глаза и тонула. Там, в чёрной глубине, плясали те же тени, что и во мне. Желание. Власть. Голод. И что-то ещё - почти нежность, почти мольба, спрятанная так глубоко, что я могла только догадываться.

Мои трусики уже промокли насквозь. И знала - если он коснётся меня сейчас, там, он найдёт меня готовой. Полностью. Бесстыдно.

Он медленно откинулся назад, и напряжение между нами лопнуло, как перетянутая струна. Его губы тронула та самая опасная, тёмная улыбка.

Глава 17

Я проснулась от ощущения чужого присутствия. Тяжёлого, давящего, заполняющего комнату раньше, чем я открыла глаза. Кто-то сидел на краю моей кровати - я чувствовала это кожей, каждой клеткой тела, ещё до того, как сознание вынырнуло из сна.

Резко распахнула веки - и встретилась с его взглядом.

Дима сидел, облокотившись на резную спинку кровати, и смотрел на меня. Он был уже одет - светлая рубашка с расстёгнутой верхней пуговицей, открывающей ямочку у основания шеи, тёмные брюки, идеально выбритый. От него пахло свежестью и дорогим парфюмом.

На тумбочке дымилась чашка кофе. Рядом - тарелка с круассанами, маслом, джемом. Заботливо. Почти нежно.

Но его взгляд... этот взгляд не имел ничего общего с нежностью.

Он блуждал по моему телу медленно, изучающе. Халат распахнулся во сне - я спала голой и теперь моя грудь, живот, бёдра были открыты его жадному взору. Я лежала в позе, которая не оставляла простора для воображения: одна нога чуть согнута, колено приоткрывает самое сокровенное, рука закинута за голову, отчего грудь кажется ещё более беззащитной.

- И давно ты на меня пялишься? - голос сорвался на возмущённый хрип. Я дёрнулась, запахивая халат, прикрывая то, что он уже успел рассмотреть до мельчайших подробностей.

- Доброе утро, - сказал он тихо. И никуда не отвёл взгляда. Наоборот - его глаза скользнули по моим рукам, которые спешно стягивали полы халата, и на губах заиграла та самая тёмная усмешка. - Ты очень красивая, когда спишь. И когда просыпаешься. И вообще всегда.

Я села, чувствуя, как горло пересохло от его близости, от его слов, от того, как он смотрел.

- Что ты здесь делаешь? - выдавила я, стараясь, чтобы голос звучал твёрже.

- Завтрак принёс. - Он кивнул на тумбочку, но даже не взглянул в ту сторону. Его взгляд по-прежнему изучал моё лицо: припухшие после сна губы, тёмные круги под глазами, беспорядок в волосах. В глубине его зрачков мелькнуло что-то - понимание? Знание? Он знал. Знал, что я делала ночью. Знал, о ком думала, когда пальцы скользили туда, где до сих пор горели следы его прикосновений. Знал - и наслаждался этим.

- Спасибо, - выдавила я, отводя взгляд. Не выдержала этого рентгена.

Он не уходил. Сидел, смотрел, дышал одним со мной воздухом. Тишина между нами пульсировала, как живая.

Потом медленно, очень медленно, протянул руку и убрал прядь волос с моего лица. Тыльной стороной пальцев провёл по щеке - легко, почти невесомо, но по коже побежали мурашки, а внизу живота всё сжалось.

- Оля, - сказал он, и его голос стал низким, вибрирующим. - Я вчера был резок. Но ты должна понять: я не отпущу тебя. Никогда. Чем быстрее ты это примешь, тем легче будет нам обоим.

Я подняла на него глаза. Внутри всё кипело - страх, ненависть, и это проклятое, неконтролируемое притяжение, от которого хотелось выть.

- А мне кажется, тебе приносит удовольствие меня мучить, - выдохнула я.

Он усмехнулся. Медленно, с тенью горечи.

- Может быть. Но не так, как ты думаешь.

Я взяла кофе, чтобы занять руки, чтобы спрятаться за чашкой от этого пронизывающего взгляда. Сделала глоток - обжигающе горячий, сладкий, именно такой, как я люблю. Он запомнил. И от этого знания внутри всё перевернулось.

Дима наблюдал. Молча, неотрывно.

- Кто ты, Дима? - спросила я тихо, ставя чашку на тумбочку. - Я перестала понимать.

Вместо ответа он наклонился. Его рука легла мне на затылок, пальцы зарылись в волосы, сжимая их у корней - не больно, но властно. Он притянул меня ближе, и его губы скользнули по моей щеке - горячие, сухие, обжигающие. Дорожка коротких, дразнящих поцелуев от уха к уголку губ. Я замерла, боясь дышать, боясь пошевелиться, боясь, что он остановится.

Дойдя до губ, он замер на секунду. Я чувствовала его дыхание на своих губах - частое, сбитое. Его глаза, такие близкие, тёмные, с расширенными зрачками, смотрели в самую душу.

И тогда он поцеловал меня.

Нежно. Мучительно нежно. Так целуют в первый раз, так целуют, когда боятся спугнуть, так целуют - любимых. Его губы двигались по моим медленно, изучающе, смакуя. Я забыла, как дышать. Забыла, кто он и что он сделал. Забыла всё, кроме этого поцелуя.

А потом он резко отстранился.

Я дёрнулась за ним, как за ниточкой, и прокляла себя за эту слабость.

- Пей кофе, пока не остыл, - сказал он, и голос его был хриплым, сбитым. - И одевайся. Сегодня мы поедем в одно место. Я хочу тебе кое-что показать.

Он встал и вышел, не оглядываясь.

Я осталась одна. С бьющимся сердцем, с горящими губами, с пульсацией между ног, которая не давала соврать - я хотела его. Прямо сейчас. Несмотря ни на что.

Я взяла чашку, но руки дрожали. Кофе расплёскивался, обжигая пальцы. Я смотрела на дверь, за которой он исчез, и миллион вопросов разрывал голову.

Но главный был один: «что со мной происходит?»

Глава 18

- Стокгольмский синдром, - прошептала я в пустоту комнаты, - У меня, блядь, развивается стокгольмский синдром.

Я произнесла это вслух, надеясь, что звук собственного голоса отрезвит. Не отрезвило. Голос прозвучал жалко, а мысли остались теми же: «Он принёс мне кофе. Он запомнил, как я люблю. Он поцеловал меня так, будто я - воздух, без которого не дышит.»

Я встала с кровати и пошла в душ, надеясь, что вода смоет эту липкую, постыдную пульсацию между ног.

Вода была обжигающе горячей. Я стояла под струями, закрыв глаза, и пыталась убедить себя в том, что чувствую - не моё. Не настоящее. Что он что-то подмешивает мне в еду, в воду, в воздух этого проклятого дома. Гормоны. Афродизиаки. Что-то, что заставляет моё тело предавать меня каждую минуту, каждую секунду, каждый раз, когда он смотрит на меня этим тёмным, голодным взглядом.

Я вцепилась в мокрые волосы, застонав от бессилия.

- Это химия, - сказала я себе под шум воды. - Это просто химия. Он что-то подсыпает. Я не хочу его. Я не могу хотеть его.

Но когда я вышла из душа, закуталась в полотенце и увидела своё отражение в запотевшем зеркале, я поняла, что вру сама себе.

Потому что я смотрела на охранников, которые дежурили у дверей, сопровождали меня по дому. Смотрела на их широкие плечи, накачанные руки, тяжёлые челюсти. Ничего. Ни искры. Ни трепета. Ни единой мысли о том, как бы оказаться под ними.

Только он. Только этот человек, который разрушил мою жизнь, посадил под замок, унижал, брал силой - только он вызывал во мне это жаркое, липкое, унизительное желание.

Я провела ладонью по запотевшему зеркалу, стирая влагу, и посмотрела в глаза женщине, которая смотрела на меня оттуда.

- У тебя не стокгольмский синдром, - прошептала я своему отражению. - У тебя что-то хуже. Ты просто... хочешь его. По-настоящему. Без всякой химии.

Слово повисло в воздухе ванной, тяжёлое, как приговор.

Я выключила свет и вышла. Комната встретила меня тишиной и свежестью - кто-то уже убрал посуду, проветрил, перестелил кровать. Идеальный порядок. Идеальная клетка.

На покрывале, словно подарок в дорогой упаковке, лежало платье.

Шёлк. Тонкие бретели. Цвет - глубокий, тёмно-вишнёвый, почти чёрный в сумерках комнаты. Рядом - мягкий вязаный кардиган цвета слоновой кости, длинный, уютный, призванный смягчить откровенность платья. Образ должен был быть женственным. Не вызывающим, нет. Дорогим. Утончённым. Идеально продуманным.

Он мне ещё и наряды выбирает.

Я стояла перед кроватью, сжимая край полотенца, и смотрела на эту красивую тюремную форму. Выбора у меня не было. Он ясно дал это понять. Но где-то внутри, под слоем ненависти и унижения, шевельнулось что-то другое. Любопытство? Желание увидеть его реакцию?

Я высушила волосы, уложила их мягкими волнами, оставив распущенными. И надела платье.

Шёлк скользнул по телу, обтекая каждый изгиб, как вторая кожа. Тонкие бретели едва держались на плечах, глубокий вырез открывал ложбинку между грудей. Я посмотрела на кружевной комплект белья, который лежал рядом на кровати - и не стала его надевать.

Кардиган я накинула сверху, запахнув полы, чтобы прикрыть откровенность платья. В зеркале отражалась незнакомка - стильная, собранная, с влажным блеском в глазах. Только синяки на шее портили картину. Я поправила ворот кардигана, приподняла его повыше, и багровые следы исчезли в мягкой вязке.

Я смотрела на себя и ловила себя на мысли, что... я хочу выглядеть хорошо.

В дверь постучали. Два коротких удара - и он вошёл, не дожидаясь ответа.

Я стояла спиной к нему, глядя в большое зеркало на стене, и видела его отражение. Дима замер на пороге, и я успела прочитать всё, что промелькнуло в его глазах, прежде чем он взял себя в руки. Голод. Желание. Торжество.

-Ты выглядишь шикарно, - сказал он, и голос его был низким, чуть хриплым.

Он подошёл со спины, и я не вздрогнула. Не дёрнулась. Стояла, чувствуя, как пространство между нами исчезает, как его тепло проникает сквозь тонкий шёлк, как моё тело уже знает его руки раньше, чем они касаются.

Его ладони легли на мою талию - широкие, горячие, уверенные. Пальцы слегка сжались, притягивая меня к нему, и я поддалась. Спина коснулась его груди, и я почувствовала каждый вдох, каждое биение его сердца.

Он откинул прядь моих волос, открывая шею, и поцеловал - туда, где ещё горели его недавние следы. Губы были горячими, влажными, и по коже побежали мурашки, а где-то внизу живота разлилось предательское тепло.

- Дима, пожалуйста, не надо, - прошептала я. Голос прозвучал слабо, безвольно, и я ненавидела себя за эту мольбу.

Он не остановился. Наоборот - его пальцы вжались в мою талию сильнее, прижимая меня к его телу вплотную. Я чувствовала его возбуждение через тонкий шёлк, и это знание било по сознанию.

А потом он резко развернул меня. Кардиган распахнулся, и я оказалась лицом к лицу с ним - так близко, что видела только его глаза. Тёмные, бездонные, с расширенными зрачками, в которых отражалась я - раскрасневшаяся, с приоткрытыми от неожиданности губами. В его взгляде было что-то первобытное, голодное.

Он поцеловал меня.

Не нежно, как утром. Глубоко, жадно, врываясь языком в мой рот, заставляя отвечать. Его рука сжалась на затылке, пальцы вплелись в волосы, фиксируя голову, не давая отстраниться. Это был поцелуй собственника, мужчины, который берёт то, что считает своим. Но в нём не было жестокости. Только голод. Только отчаянная, почти болезненная потребность.

Я упёрлась ладонями в его грудь - сильную, твёрдую, под тонкой тканью рубашки. Но это не было сопротивлением. Скорее - попыткой удержаться на плаву, не утонуть в этом поцелуе, не потерять себя окончательно. Его сердце билось под моими пальцами бешено, сбивчиво, и знание, что он так же взволнован, как и я, ударило куда-то под дых.

Его губы двигались по моим с какой-то отчаянной, голодной нежностью, и я чувствовала, как плавлюсь, как руки, которые должны были отталкивать, сжимают ткань его рубашки, притягивая ближе. Мой язык встретил его, и это было уже не борьбой - это было признанием.

Глава 19

Внедорожник мчался по трассе - бесшумно и хищно. Я сидела, прижавшись лбом к прохладному стеклу, и смотрела, как мир за окном становится всё более чужим, пустым, незнакомым.

Как и я сама.

Прошла уже неделя. Неделя в его доме. В его клетке. В его постели. Неделя, за которую он превратил меня в послушную куклу... или я сама позволила себя превратить? Я больше не знала. Я запуталась в себе так глубоко, что не видела дна. Я смотрела в окно и старалась не поворачивать голову в сторону Димы.

Он сидел рядом - расслабленный, уверенный, как хозяин этого мира и всего, что в нём находится. В том числе меня. Чёрная рубашка с расстёгнутым воротом открывала ключицу, ямочку у основания шеи - место, которое я знала губами. Волосы чуть растрёпаны, будто он провёл пальцами по ним перед выходом. В одной руке - телефон, которым он лениво водил по экрану, отвечая на письма. В другой - его пальцы лежали на сиденье рядом с моим бедром, в нескольких сантиметрах от моей кожи. Не касаясь. Просто... присутствуя. И от этого не-прикосновения внутри всё сжималось сильнее, чем от самых грубых ласк.

Иногда я чувствовала его взгляд на себе. Он обжигал, как лава - медленно, неумолимо, проникая под кожу, плавя кости. Я не оборачивалась. Я боялась, что если встречусь с ним глазами, он увидит в них то, что я так тщательно прятала. Желание. Страх. Стыд.

Мы молчали всю дорогу. Только шум шин по асфальту и его дыхание - ровное, спокойное, как у хищника, который знает, что добыча никуда не денется.

Внедорожник свернул с трассы на освещённую аллею, и впереди засияли огни. Через пару минут мы остановились у входа в загородный ресторан - огромное здание из стекла и дерева, утопающее в гирляндах и живой зелени. На лужайке царила предпраздничная суета: официанты в идеальных костюмах сновали между столиками, гости в вечерних нарядах смеялись, звякали бокалами, музыка лилась из колонок, переплетаясь с ароматами дорогого шампанского и цветов. Декор был безупречен - белые пионы в хрустальных вазах, золотые ленты, свечи, мерцающие в сумерках. Всё дышало роскошью и властью.

Я смотрела на это великолепие и чувствовала себя чужой. Лишней. Игрушкой, которую выставили на всеобщее обозрение.

- Куда мы приехали? На чей-то праздник? - спросила я, не глядя на Диму. Голос прозвучал глухо, безжизненно. Я слышала его со стороны и не узнавала.

Он отложил телефон и медленно повернулся ко мне. Я чувствовала его взгляд - тяжёлый, изучающий, прожигающий кожу.

- Можно и так сказать, - ответил он, и в его голосе звучала та самая опасная ленивая усмешка, от которой у меня внутри всё переворачивалось.

Я продолжала смотреть в окно, но краем глаза видела его руку, медленно опускающуюся на моё колено. Его пальцы легли на ткань платья - тёплые, тяжёлые, собственнические. Не сжимая. Просто касаясь. Просто давая знать, что я здесь, что я его, что в этом мире есть только одна реальность - та, что он создал для меня.

- Ты будешь выходить из машины? - спросил он, и его большой палец начал вычерчивать ленивые круги на моей коже сквозь тонкий шёлк. Мурашки побежали по всему телу, от бедра к животу, от живота к груди, и я ненавидела себя за эту дрожь.

- А что скажут твои друзья и коллеги? - выдохнула я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. - Увидят нас вместе. Почему ты не с Лилит приехал на праздник?

Мне стало просто интересно. Или я пыталась оттянуть момент, когда придётся выйти из машины, войти в этот сверкающий мир, где все будут смотреть на меня и задавать вопросы.

Дима усмехнулся. Этот звук - низкий, вибрирующий - прокатился по салону, отозвался где-то в глубине моего позвоночника.

- Мне сейчас безразлично, что они подумают, - сказал он просто. В его голосе не было бравады. Только истина. Он действительно не заботился о мнении других. В этом мире был только он. И я.

- А ты не боишься, - я наконец повернула голову и встретила его взгляд, - что я устрою скандал? Начну орать на весь ресторан, что ты держишь меня у себя насильно?

Я ждала его реакции. Ждала, что он разозлится, сожмёт моё колено до боли, пригрозит. Но вместо этого уголок его губ медленно приподнялся в той самой лёгкой, опасной улыбке, от которой у меня перехватывало дыхание.

- Я думаю, ты так не сделаешь, - произнёс он, и его пальцы на моём колене сжались чуть сильнее - не больно, но достаточно, чтобы я почувствовала всю его силу. Власть. И что-то ещё... почти нежность. - В придачу я обещаю, что отпущу тебя завтра.

Воздух в салоне исчез.

Я смотрела на него, не веря своим ушам. Сердце пропустило удар, а затем забилось где-то в горле, выстукивая бешеный ритм. От услышанного у меня перехватило дыхание, и я почувствовала, как мир вокруг качнулся и поплыл.

- Завтра? - выдохнула я, и мой голос сорвался на хриплый шёпот.

Он смотрел на меня в ответ. Спокойно. Твёрдо. В глубине его тёмных зрачков мерцал тот самый огонь, который я научилась распознавать за эту неделю. И в нём не было лжи.

- Да, - сказал он, и его палец скользнул вверх по моему бедру, туда, где подол платья уже почти не скрывал кожу. - Завтра ты уйдёшь. Или останешься. Я не буду тебя держать. Ты сама сделаешь выбор.

Я замерла. Его слова повисли между нами, тяжёлые, как камень.

- Что это значит? - прошептала я, чувствуя, как внутри поднимается паника. - Что ты задумал? Зачем ты привёз меня сюда? Зачем вся эта игра?

Дима убрал руку с моего колена, и это лишило меня последней опоры. Я почувствовала, как холодок пробежал по коже там, где только что было его тепло.

- Ты скоро сама всё поймёшь, - сказал он, и его голос был тихим, почти ласковым. - А теперь выходи. Я не люблю опаздывать.

Он открыл свою дверь и вышел, оставляя меня одну в тишине салона. Я смотрела на его широкую спину, на уверенные шаги, на то, как он разгладил рубашку и подал руку подошедшему человеку. Он был хозяином этого вечера. Этого мира.

И завтра он собирался отпустить меня.

Глава 20

Мой мир рухнул в одну секунду.

Я почувствовала, как пол уходит из-под ног, как сердце пропускает удар, а затем начинает биться где-то в горле, выстукивая бешеный, панический ритм. В глазах потемнело, и я машинально вцепилась в руку Димы, чтобы не упасть.

Он даже не вздрогнул. Только сжал мою талию чуть крепче, притягивая к себе, будто знал, что это произойдёт. Будто ждал этого.

- Что... - мой голос сорвался на хриплый шёпот. - Что это?

Я смотрела на арку, на буквы, на гостей, на белое платье, мелькнувшее в глубине зала. На счастливые лица. На шампанское. На цветы. На всё это белое, чистое, праздничное безумие, которое вдруг стало моим личным адом.

- Это свадьба, - сказал Дима спокойно, почти буднично, склонившись к моему уху. Его голос обжёг кожу. - Свадьба Максима.

Я замерла. Слова повисли в воздухе, тяжелые, как свинец.

Максима.

Максим женится.

Я подняла глаза и увидела его.

Он стоял в центре зала, рядом с алтарём, в безупречном чёрном костюме, с идеально уложенными волосами и той самой улыбкой, которую я когда-то считала своей. Рядом с ним - она. Высокая, стройная, с белокурыми волосами, уложенными в сложную причёску, и глазами, сияющими счастьем. На ней было белое платье, которое струилось по фигуре, как водопад. Она смеялась, поправляя фату, и он смотрел на неё с той же нежностью, с какой когда-то смотрел на меня.

Блондинка.

Та самая блондинка, с которой я видела его на том проклятом видео. Та самая, из-за которой я сломалась, уехала, страдала, ненавидела.

И вот она стояла рядом с ним. В свадебном платье. Счастливая. Живая. Реальная.

Мир вокруг меня задрожал, поплыл, разбился на тысячи осколков. Я смотрела на них и не могла дышать. В груди разрасталась ледяная пустота, которая высасывала весь воздух, всё тепло, всю жизнь.

Я вспомнила его поцелуи, его объятия, его обещания.

И всё это рассыпалось в прах здесь, перед этим алтарём, перед этими буквами «М. и А.», перед этой улыбкой, которая теперь принадлежала другой.

Я почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Ноги подкосились, и я бы упала, если бы рука Димы не удержала меня.

- Ты знал, - прошептала я, и мой голос дрожал, ломался, как стекло. - Ты знал. Ты привёз меня сюда, чтобы я это увидела.

Он ничего не ответил. Просто смотрел на меня, и в его глазах я читала всё. Он хотел, чтобы я увидела правду своими глазами. Чтобы больше не было иллюзий. Чтобы я поняла - Максим не вернётся. Он выбрал другую.

Рука Димы на моей талии сжалась крепче, притягивая меня к себе, не давая упасть. Его тело было тёплым, живым, реальным - в отличие от того мира, который только что рухнул у меня перед глазами.

- Зачем ты это делаешь со мной? - всхлипнула я, и мой голос сорвался на жалкий, детский плач, которого я сама от себя не ожидала. Слёзы хлынули из глаз, обжигая щёки, стекая по шее, падая на тонкий шёлк платья. - Зачем ты хочешь, чтобы я страдала? Что я тебе сделала? Почему вы все меня разрушаете?

Я не контролировала себя. Слова вырывались наружу, как лава из жерла вулкана, как кровь из открытой раны. Я захлёбывалась слезами, задыхалась от боли, которая распирала грудную клетку изнутри.

- Ты привёз меня сюда, чтобы я увидела это? Чтобы посмотреть, как я буду плакать? Чтобы насладиться моей болью ?- я подняла на него мокрые от слёз глаза и вцепилась пальцами в его рубашку, сжимая ткань так, что побелели костяшки. - Зачем вам всем нужно, чтобы я страдала? Я же ничего плохого вам не сделала! Я просто любила! Я просто верила!

Дима смотрел на меня в ответ, и в его глазах не было ни насмешки, ни торжества. Только тёмная, глубокая серьёзность, которая пугала больше любой жестокости.

- Оля, - сказал он тихо, почти ласково, и его рука легла на мою щёку, стирая мокрую дорожку слёз. Большой палец провёл по скуле - медленно, нежно, и это прикосновение было таким тёплым, таким человеческим, что я почувствовала, как внутри что-то надламывается окончательно. - Я не хочу, чтобы ты страдала. Я хочу, чтобы ты перестала ждать.

Я замерла, глядя на него сквозь слёзы.

- Он не вернётся, Оля, - продолжил Дима, и его голос был ровным, спокойным, как сталь. - Он женится. Он выбрал её. Не тебя. И не потому, что она лучше. А потому, что ты для него была всего лишь эпизодом. Игрушкой. Местью мне. А я... я для тебя был адом. Но я был настоящим.

Он взял моё лицо в обе ладони, заставляя смотреть на него, не давая отвести взгляд.

- Я не хочу видеть, как ты страдаешь,- сказал он, и в его голосе впервые зазвучало что-то похожее на мольбу. - Я хочу, чтобы ты открыла глаза. Чтобы ты увидела правду. Он никогда не был твоим. Он просто брал то, что хотел, и уходил. А я... я никогда не уходил. Я всегда был рядом. Даже когда ты меня ненавидела. Даже когда ты мечтала о нём.

Слёзы текли по моим щекам, и я не могла их остановить. Я смотрела на Диму и видела в его глазах отражение собственной боли. Он не был монстром. Он был таким же сломанным, как и я. Просто у него хватило смелости признать это.

Я смотрела на него сквозь пелену слёз, и где-то в глубине души, под слоем боли, унижения и отчаяния, прорастало что-то новое. Тёплое. Острое. Настоящее.

Вдруг я почувствовала на себе чужой взгляд. Тяжёлый, пристальный, знакомый до боли.

Я подняла глаза.

Максим смотрел на меня.

Он стоял у алтаря, но его лицо больше не было счастливым. В его глазах застыло изумление, смешанное с чем-то тёмным, что я не могла прочитать. Он смотрел на Диму, смотрел на меня, на то, как он держал меня за талию, прижимал к себе, успокаивал.

Наши взгляды встретились.

Мир замер.

В ту секунду я увидела в его глазах всё - и сожаление, и страх, и что-то похожее на панику. Он не ожидал меня здесь увидеть. Он не хотел, чтобы я знала. Он не хотел, чтобы я видела это.

Я медленно оторвала от него взгляд и снова посмотрела на Диму.

- Я хочу уйти отсюда, - сказала я тихо. - Пожалуйста. Я не могу здесь оставаться.