Костяной Ворон
Ксения  Вавилова

Дарий решил, что браслет стоит того, чтобы забраться на Шепчущий холм. Он поставил корзину с тканями, оттолкнул Фёдко в сторону и побежал к насыпи из красной глины и валунов. Холод впился в кожу ещё на подступах, но он не остановился. Мия кричала ему вслед, умоляя вернуться, а Нарья смотрела с нескрываемым восторгом, который грел грудь сильнее солнца. Дарий вскарабкался на вершину, схватил браслет и вскинул руку в победном жесте. Глина под ногой хрустнула, небо отодвинулось чёрными стенами, и он упал в темноту, услышав чей-то голос: наконец-то.

Нарья — незаконнорождённая дочь князя и ведьмы, с порченой кровью, о которой шепчутся в ковене. Её магия течёт слишком сильно и ломается внутри, оставляя её слабой и мёрзнущей. Князь отправил её в деревню под присмотр дяди-калеки и нянечки, но запреты только разжигают её упрямство. Она убегает ночью на праздники, разговаривает с лешими, вышивает оленьи черепа и выбирает себе игрушками белобрысых близнецов из дома священника. Ей нужны те, кто поймёт, что значит быть изгоем, кто не испугается её жёлто-зелёных глаз и песен, что сгущают тьму. Но за этой жаждой принадлежности скрывается расчёт: близнецы никому не нужны, их никто не защитит, и никто не поверит, если что-то пойдёт не так.

Дарий выбрался из холма изменившимся. Он ходит по двору, заложив руки за спину, не узнаёт сестру, зовёт Мию «сестрёнкой» и собирает в мешок вещи для побега. В его глазах чёрнеет радужка, а в голосе появляется власть чужого существа, которое знает магию лучше, чем сама Нарья. Мия бежит за ним через поле, пока он зовёт её по имени; она молит о помощи, а он ругается матом. Нарья пытается вымотать чужое существо, но тело мальчишки — лишь сосуд, и оно быстро истощается. Тот, кто внутри, ищет новый источник силы, а рядом — лес, полный древней магии, и Мия, которая всё ещё верит, что брат вернётся.

====================

Глава 1 В которой, Шепчущий холм нашептывает будущие неприятности

Глава 1 В которой, Шепчущий холм нашептывает будущие неприятности
О Шепчущем холме за деревней говорили нечасто.
Кто-то считал, что под ним скрыт могильник. Другие говорили, что это всего лишь отвал, куда свозили камни и глину, когда копали колодцы и подполья. Оттого и не растёт на нём ничего.
Но отчего-то ходить туда запрещалось.
Деревенским детям первая версия казалась более привлекательной. Добежать до холма и забрать из кучи камень считалось высшим проявлением храбрости среди мальчишек. Но будь готов, если кто-то из взрослых заметит, бранью не ограничится — схватит хворостину и пройдётся так, что пару дней на спине лежать не сможешь.
Но стоит ли бояться тумаков отца и причитаний матери, если у тебя их нет? Вот и Дарий так думал, когда устраивался неподалёку у пруда.
С рождения белый, словно лунь, он кутался в безразмерную, линялую и дырявую рубаху явно с чужого плеча и такие же видавшие виды штаны. Некому было подстричь или хотя бы вычесать белые лохмы на голове мальчишки, прикрытые соломенной шляпой. Ботинок он отродясь не имел и сидел, поджав ноги. Вместо того чтобы загорать и темнеть на солнце, как все остальные в деревне, Дарий обгорал до волдырей. Яркое летнее солнце жгло глаза, вынуждая прятаться под шляпами и держаться тени.
Самодельной удочкой Дарий удил пескарей, а если очень повезёт, то на крючок мог попасться карась. Рыба в мутном пруду за мельницей мелкая, но даже такая вмиг превращалась в пищу богов в руках его сестры. Рыбу она могла пожарить с мукой и солью, сварить ухи, добавить в кашу…
Живот невольно заурчал, но Дарий, поддавшись грёзам, его проигнорировал.
Мия готовила не так здорово, как деревенские женщины, у которых из раскрытых окон порой веяло такими запахами, что Дарий, позабыв обо всём, замирал посреди улицы. Печёные булочки. Наваристые густые супы. Кровяная колбаса.
Когда случались большие праздники и к ночи все упивались до беспамятства, Дарий прокрадывался в чей-нибудь двор и воровал, что первое попадётся на глаза. Так они с сестрой впервые попробовали эту самую кровяную колбасу и разделили на двоих небольшой кусочек сыра.
Мия растягивала сыр как могла и очень расстроилась, когда он стал покрываться плесенью. Осторожно счистив зелень, она откусывала маленький кусочек и долго смаковала… Даже плюшки ей нравились не так сильно, как сыр.
Верёвочка дрогнула, и Дарий подался вперёд, занеся руку над удочкой. Та лежала на рогатине ровно, но вот верёвочка вновь дёрнулась, и он едва успел ухватиться за прут. Потянув на себя, чувствуя тяжесть добычи, Дарий уже упёрся ногами в траву, наблюдая, как дрожит вода среди камышей.
В голове мальчишки тут же возникла картинка, как натягивается верёвочка, как над водой появляется чёрная спина огромного сома. Вспенив воду хвостом, рыбина забьётся, пытаясь вернуться в воду. Бросив удочку, Дарий упадёт ей на спину, схватит за жабры и вытянет на берег…
Пуньк.
Верёвочка порвалась.
От неожиданности Дарий упал и несколько мгновений растерянно смотрел, как расходятся круги на воде в том месте, где секунду назад была верёвочка. Но вот вода разгладилась, и мальчишка разочарованно взвыл.
Не столько из-за потерянной добычи, сколько из-за крючка. Где теперь брать новый? Этот пришлось вымаливать у кузнеца, а потом отрабатывать на кузнице, таская дрова. То, что остальным доставалось по простой просьбе, Дарию даже в обмен на труд давать не хотели.
Поглощённый своим горем, он не понял, как со стороны деревни его заметили местные мальчишки.
— А кто это воет тут у нас?
Вздрогнув, Дарий резко обернулся. С холма к нему спускались местные. Четверо братьев, сыновья мельника, все как один светловолосые, подстриженные под горшок, лопоухие и конопатые. Но на целую голову выше Дария. Осознавая своё превосходство, они шли не спеша, окружая его, отрезая пути к бегству.
— Глядите, утопец вылез на берег, — хмыкнул Фёдко, поигрывая длинным прутом.
— Надо бы загнать его обратно в воду, — отозвался его брат.
Тот нёс толстую короткую ветку, больше напоминающую дубинку.
— Нечего тварям всяким шастать среди людей.
По дороге чуть выше пруда прогромыхала карета.
Попятившись, Дарий почувствовал, как под ногами заканчивается сухой приятный лужок и начинается влажная глина. Пруд порос по кругу высокими камышами, и он намеренно выбирал такое место, где его не будет видно со стороны деревни. В местной воде даже бельё не стирали, предпочитая ходить на реку. Лезть в неё совсем не хотелось.
Мальчишки не сговариваясь накинулись на него. Хотели затащить в самую грязь и вывалять в ряске и глине.
Пригнувшись, Дарий сделал вид, что хочет броситься к Младу, как самому младшему из братьев, но тут же прыгнул на Ждана, толкнув его плечом в грудь, и юркнул мимо. Кто-то успел ухватить его за рубашку, и та с треском порвалась. Отделавшись парой ударов прута, Дарий вырвался вперёд и что есть силы побежал.
Что-что, а бегать он умел. Когда уступаешь противникам в численности и силе, а союзником тебе никто становиться не хочет, всё, что остаётся, — это бежать. И Дарий бежал. Работая руками, хватая ртом воздух, быстро шевелил ногами. Но сложно соревноваться с теми, кто каждый день вдоволь ест. Потому приходилось хитрить.
Быстро забравшись по насыпной дороге, он побежал к карете. Ему бы стоило обратить внимание, что карета явно не местная. Она больше и тяжелее, вместо одного-двух чахлых меринов её тянет четвёрка резвых молодых лошадок. Помимо возницы, на запятках стояло двое слуг, а их простые серые куртки пошиты лучше, чем парадные одежды местных дворян.
Но Дарий, занятый бегством, этого не заметил.
Обычно он пристраивался к карете, зная всех местных возниц, которые терпели мальчишку, позволяя бежать рядом. Главное, что при посторонних задиры не тронут Дария.
Но в этот раз слуга что-то гневно гаркнул. Свистнул, рассекая воздух, длинный узкий хлыст, и лицо обожгло резкой болью. Вскрикнув, Дарий свалился с дороги в кусты. Горячая кровь залила глаза, смешиваясь со слезами.
Остановившись на дороге, мальчишки загоготали, тыча в него пальцами.
Стирая кровь, Дарий зло смотрел на закатывающихся от смеха противников. Ему бы их силу да пару человек за спиной, он бы тоже смеялся. Загнал бы их на самую крышу мельницы и потешался. Что, страшно? Высоко?
Слабак .
Вздрогнув, Дарий обернулся. Кровь, заливающая глаза, заставила зажмуриться. Голова наполнилась неясным шумом. Словно где-то рядом бежит бурная река, срываясь водопадом и разбиваясь о камни. Только то был не плеск, а гомон голосов…
Оттерев глаза, Дарий воззрился на Шепчущий холм. Груда камней, опалённая жарким летним солнцем. Ни единой травинки не росло в растрескавшейся рыжей глине. Ни одного жука или ящерицы не грелось на камнях.
Мальчишки с мельницы ещё смеялись, а Дарий, позабыв о них, с трудом выбрался из ивовых зарослей и поспешил прочь. Не стоит приближаться к Шепчущему холму.
* * *
Нарья коснулась занавески, бросая взгляд на кусты вдоль дороги, за ними голубой плошкой разлился пруд. Грязный, затянутый ряской, заросший рогозом и камышом. На берегу резвились чумазые загорелые дети, безобразно подстриженные под горшок, со светлыми выгоревшими на солнце волосами. Одежда на них грязная, перелатанная и, должно быть, передаётся от старшего к младшему со времён их прадедушки.
Брезгливо поджав губы, княжна откинулась на спинку скамейки, отворачиваясь от окна. Нянечка и дядя посмотрели на неё с немым вопросом.
— Полагаю, это самое дальнее захолустье, какое сумели отыскать советники князя, — буркнула княжна, ковыряя вышивку на рукаве.
Няня тут же одёрнула её, сурово посмотрев на вылезшие нитки.
— Нарья, — покачал головой дядя.
— Отправили подальше, чтобы позор глаза не мозолил, — продолжала княжна, избегая его взгляда.
Однорукий калека и старая вредная тётка — вот и всё её сопровождение. Когда кто-нибудь из её братьев или сестёр отправляется в путь, с ними едет ещё с десяток слуг, несколько всадников охраны и пять телег вещей.
Отделанная бархатом и шёлком карета, в которой путешествовала Нарья, стоила как все окрестные деревни вместе с крестьянами и их жалкими лачугами. Но по сравнению с каретами братьев и сестёр — это старая телега с отваливающимися колёсами.
— Не говори так, — с мягким укором в голосе попросил дядя, поправляя рукав.
Рубахи ему шили так, чтобы скрывать покалеченную руку. И всё же он нет-нет да касался её, словно проверяя, не отросла ли кисть.
— Ваш батюшка любит вас, потому отправил сюда. На свежем воздухе все ваши хвори и печали пройдут, как не бывало, — поддержала его нянюшка.
Скрестив руки на груди, Нарья отвернулась.
Каркая, над каретой пролетела крупная серая ворона.

----------

Глава 2 Нарья сбегает из дома

Глава 2 Нарья сбегает из дома
Когда князь отослал Нарью к дальнему родственнику в деревню, она не обиделась, больше испугалась реакции бабушки. Та будет в ярости. Бабушка не терпела, когда ей перечат.
Из позволенного: шить приданое (словно кто-то возьмёт внучку ведьмы замуж), молиться — Спаситель должен поразить её за такое молнией, но, похоже, ему плевать.
Дома всегда под присмотром нянечки Агафьи, во двор без служанок нельзя, а о том, чтобы покинуть двор, не могло быть и речи. Когда Нарья выразила негодование, дядя пообещал, что в конце лета свозит её на ярмарку.
В конце лета.
На ярмарку.
«Поездки стоит ждать только для того, чтобы бежать отсюда!» — думала Нарья, метаясь по горнице, словно птица в клетке. Но бежать было некуда. Князю она не нужна, а вот у бабушки планы… Она так просто не отступится.
Рухнув на лавку, Нарья обессиленно выдохнула.
Бабушка не отпустит. Её вороны везде найдут её «поганую кровь».
Встряхнувшись, Нарья встала, отбрасывая тяжёлые мысли в сторону. Пусть сегодня, хотя бы на одну ночь, она побудет свободной.
Дождавшись прихода деревенских девок, что прислали ей в услужение, Нарья выждала момент и спросила:
— Сегодня ведь праздник летнего солнцеворота?
Спросила и едва не прикусила сама себе язык. Солнцеворотом этот день называют ведьмы. Оттого церковь Спасителя запретила этот праздник.
— Ярилин день? — уточнила Марфа, и глаза её озорно заблестели.
— Иван-травник, — поправила её Манька, припомнив новое церковное название. — Да, празднуем, а вы в городе — нет?
— Проводят службу в церкви, — равнодушно пожала плечами Нарья, садясь на лавку и делая вид, что рассматривает шитьё в руках Марфы. — Но я слышала, за городом жгут костры и купаются…
— Нет-нет-нет, — забывшись, резко перебила её Манька. — В воду лезть нельзя. У меня так старшую сестру утащили. Танцевала на берегу, миловалась с барским конюхом, а едва к камышам подошла, её — хвать! И умыкнули.
— Да не умыкал её никто! Сбежала она с тем заезжим торговцем. Всё ходила ему глазки строила.
— А я тебе говорю…
Начался жаркий спор, но Нарья его не слышала. Подойдя к окну, открыла створки, выглядывая наружу. Внизу козырёк крыльца. Собак на ночь выпускают, но что ей собаки? Дальше двор и ворота. Последние на ночь закрывают. Проследив взглядом за дворовыми девками, что вышли за территорию двора через калитку со стороны бараков для слуг, Нарья улыбнулась.
— Где будут праздновать?
Девки стушевались и, переглянулись, замямлили:
— Нам не велено…
— Вам не стоит…
— Я не спросила, что мне стоит делать и можно ли. Я спросила: где будут проходить гуляния?
Сложнее всего было дождаться ночи. Марфа и Манька, едва дотерпев до вечера, убежали готовиться к праздничной ночи. Нянечка Агафья, хорошо знавшая характер княжны, заявила, что будет ночевать сегодня в её комнате. Нехорошо оставлять воспитанницу в такую чёрную ночь одну.
— Не переживай, никому нет до меня никакого дела, — обнимая её, поделилась Нарья. — Простым людям противна дочь ведьмы, а нечисти — неинтересно.
— Не говори так.
Нянечка Агафья бывала раздражительна и ворчлива, но злой не была. Полная женщина лет сорока, она рано схоронила своего мужа и детей. Когда-то она прислуживала княгине, но, видимо, попала в немилость, раз на неё повесили Нарью.
Во всяком случае, такого мнения придерживалась сама княжна.
Ей если и доставалось что-то, то по остаточному принципу. Сначала родным сёстрам и братьям, и только после Нарье. Несмотря на то, что князь признал в ней дочь, все знали, что она незаконнорождённая, знали, что владычица ведьмовского ковена навязала князю девочку и тот этому ребёнку не рад.
— Что-то глаза у тебя сегодня больно хитрые, — покачала головой нянечка.
Нарья пожала плечами.
— Душно мне, нянечка. Стены давят, чувствую себя, словно птица в клетке.
— Такова твоя доля, — погладила её по волосам женщина. — Знаешь, как говорят? Если не можешь изменить ситуацию…
— … смирись, — упавшим голосом закончила княжна. — Ладно, давай спать.
— Спать? — удивилась та, заподозрив неладное.
— На праздник меня всё равно не пустят, не хочу душу травить, — собирая волосы в косы, грустно отозвалась Нарья. — Лягу спать, и ночь быстрее пройдёт.
Так и поступили. Затушили лучину. Нарья устроилась в кровати, короткой и жёсткой, нянечка — в кресле напротив. Пожелали друг другу спокойной ночи и затихли.
Нянечка в темноте видела плохо, а вот для Нарьи темнота никогда не была препятствием. Виной тому ведьмина кровь или молодые зоркие глаза, она не знала. Спросить, как видят ночью другие, было не у кого. Братья и сёстры Нарью не жаловали.
С улицы послышался шум. Это барские дети ускользнули на праздник. Нянечка встала, подошла к окну и с осуждением покачала головой.
— Спишь?
Нарья не ответила.
Вернувшись на место, нянечка с подозрением посмотрела на воспитанницу, но усталость взяла своё. Сон одолел её. Голова закатилась на плечо, дыхание стало размеренным…
Встряхнувшись, Агафья проснулась. Поднялась, прошлась по комнате. Когда подошла к кровати, Нарья прикрыла глаза, расслабив лицо. Нянечка некоторое время постояла рядом, а после, напившись воды из крынки, села назад в кресло. Стоило немного подождать, и веки отяжелели. Глаза закрылись. Голова безвольно упала на плечо.
Выждав ещё немного для верности, Нарья пошевелилась. Нянечка Агафья не отреагировала. Ещё раз, та поморщилась, но не проснулась.
Медленно, осторожно выскользнув из-под одеяла, Нарья достала заготовленную сумку, что прятала под кроватью. Сбросив сорочку, натянула рубаху, поверх сарафан, подпоясалась и открыла окно. Оглянулась.
Нянечка не проснулась. Лунный свет дорожкой пролился в комнату, высветив половики на дощатом полу, край резкой лавки на изогнутых ножках и лик Спасителя. Тот смотрел хмуро, осуждающе.
— Если бы ты делал только то, что тебе говорят, то никогда не стал бы Спасителем, и нами до сих пор правили бы старые боги и маги, — шепнула она в ответ на немой укор.
Подхватив одеяло с кровати, укрыла нянечку и поцеловала в щёку.
— Я быстро, туда и обратно. Одним глазком только взгляну…
Прохладный летний ветерок ворвался в комнату, холодя голые ноги. Он словно звал её.
Ну где же ты! Вперёд! Эта ночь только наша! Я жду тебя!
Выбраться через окно было несложно. Сложно — не упасть с конька крыльца, а спуститься. Жаль, не удалось раздобыть штаны. В сарафане было неудобно. Приходилось сильно его задирать, но подол то и дело скатывался обратно, мешая и цепляясь за дранку, которой здесь стелили крышу.
Соскользнув, она потеряла равновесие, рухнув с крыши на кусты боярышника.
Лишнее доказательство, что «кровь её порченая» — как говорила бабушка. Настоящие ведьмы — аки кошки, всегда приземляются на все четыре конечности. Едва ли кто-то из них падает как мешок с картошкой, а потом, охая и постанывая от боли, выбирается из кустов.
Хозяйские дети, судя по всему, также воспользовались задней калиткой. Стоило Нарье подступить к скотскому двору, как загремела цепь. Крупный чёрный пёс вылез из будки. Понюхал воздух, но, заметив Нарью, не проронил ни звука.
В первые дни он едва ли не с цепи рвался, облаивая её с таким ожесточением, словно разорвать хотел. Говорят, животные либо боятся, либо подчиняются ведьмам. Нарья этого зверя прикормила. Оставляла ему что-нибудь после трапезы и приходила погладить, долго трепала за уши.
Потому замахав хвостом, он подступил ближе, ткнувшись носом в её ладони.
— Сегодня я с баранками, — шепнула она, вытаскивая из сумки помятую выпечку. — Будут в выходные делать мясо, принесу тебе.
Пёс не понимал, почему его не спустили с цепи на ночь, и обиженно шумел, напоминая о себе.
Потрепав чёрные острые уши, Нарья присела и расстегнула ремень ошейника.
— Но со двора ни ногой, — погрозила она, а пёс кинулся бегать, подпрыгивая рядом, словно озорной щенок.
Вместе они дошли до калитки. Она думала выскользнуть, закрыв пса во дворе, но не тут-то было. Едва княжна тронула калитку, тот сунул свой острый нос в зазор, толкнул Нарью и выскочил наружу.
— Не стоило этого делать, — запоздало осознала она, глядя, как пес уносится вдаль, мелькая среди травы чёрным хвостом.
Стоять и сожалеть о содеянном было некогда. Ночь не бесконечна.

----------

Глава 3 Нарья наживает неприятности для себя и окружающих

Глава 3 Нарья наживает неприятности для себя и окружающих
Едва Нарья шагнула прочь со двора, как озорной ветерок толкнул её в спину, потрепал собранные в косы волосы, дыхнув свежей прохладой в лицо. Ступив на тропинку, Нарья побежала. Из груди рвался отчаянный крик выпущенной на волю птицы.
Дорога сама стелилась под ногами, тропы вились, уводя её всё дальше от барского дома. Дальше от огней и запахов деревни. Ветер подталкивал в спину, остужая разгорячённое бегом лицо. Пахло лесом, травами, ночью!
Опьянённая, она пробежала через лес, выскочив в поле. Траву уже покосили, но ещё не собрали в стога. Срубленные пеньки трав кололи ноги, а в скошенной полосе шуршали ночные обитатели.
Где-то, совсем рядом, шумела невидимая за лесом река. Костры бросали яркие отсветы на деревья. Ночную тишину прогнали песни и весёлый свист дудочки.
Ветер холодил голую кожу, а там, у костра, среди людей было тепло.
Пересекая поле, Нарья впервые за много лет чувствовала себя счастливой. То было шальное, дикое чувство, от которого хотелось пуститься в пляс и кричать песни во всё горло. Что-то необузданное, пробудившись в ней, пело свою песню. О вольном ветре, о колючих иглах ёлок, о звериных тропах и запахе прелой листвы.
Приблизившись, Нарья остановилась на границе света. Странное чувство охватило сознание и неожиданно отвратило от людей. Тянуло во тьму. В лес. Бежать. Бежать, пока не сотрёт ноги. Как можно дальше от людей. От князя. От бабушки.
По спине побежал холодок.
Хрустнула ветка. Вздрогнув, Нарья обернулась. Из темноты вышел белый, как лунь, призрак девочки. Шарахнувшись в сторону, вспоминая разом всё, что слышала о духах, княжна попыталась убежать, но зацепилась за корень и рухнула. Призрачная девочка повернулась, глаза её удивлённо расширились, и едва Нарья пошевелилась, та отскочила, наступила на собственную юбку и упала в кусты.
Так они и сидели в темноте, пялясь друг на друга, пока у реки всё ярче разгорался костёр, а девушки не завели новую песню.
— Ты призрак? — первой нарушила тишину Нарья.
— А ты лесной дух? — дрожа спросило белое создание.
Поднявшись, княжна помогла девочке выбраться из куста. Позабыв о манерах, она пялилась на необычную кожу, белые ресницы и брови, белоснежные волосы. Та, почувствовав нездоровый интерес, втянула голову в плечи, смутившись, попятилась.
— Я Нарья!
— Мия, — продолжая пятиться, тихо обронила та.
— Ты на праздник?
Затравленно глянув в сторону реки, она отрицательно завертела головой и, отойдя ещё на несколько шагов, вдруг развернулась и убежала. Нарья так и осталась стоять одна среди деревьев, не вполне понимая, что произошло.
Деревенские встретили настороженно, но праздничная ночь и ягодная наливка сделали их куда более благодушными к чужачке. Её даже не стали звать злым духом, хотя порой она и ловила на себе долгие удивлённые взгляды.
Народу собралось со всех окрестных деревень. Все друг друга знали с самого детства, но чужачку приняли, как родную. Девушки надели на её голову венок, парни принесли угощения. Не успела Нарья заскучать, как её увлекли в хоровод.
Молодые парни и девушки, в цветочных венках на головах и лёгких одеждах. Никто не увешивал себя жемчугами и не украшал дорогой вышивкой. Все беззаботные и веселые, улыбчивые и добрые к чужачке. Нарья быстра разомлела и позволила себе позабыть о тревогах.
От быстрого бега и наливки тело бросило в жар. Беззаботное, дикое веселье вытеснило тревоги. Она танцевала, смеялась вместе со всеми. Даже в детстве, когда она жила в ковене бабушки, ей не было так хорошо и легко, как сейчас.
Желая немного остыть, Нарья подошла к воде умыться.
— Стой! Не ходи к воде, — тут же закричали ей вслед. — Там водяной!
— Что мне какой-то водяной, — смеясь, отмахнулась Нарья и подавилась собственным смехом, когда увидела в камышах белое лицо.
То был мальчишка. Чуть младше её самой. Такой же белый, как и девочка, встреченная ранее.
— Ты чего тут сидишь? — бросив взгляд в сторону костров, она шагнула к нему.
Мальчик попятился.
— Ты не местная?
— Нет. Ты чего прячешься? — она сделала шаг навстречу, но мальчишка, бросив взгляд ей за спину, скрылся в траве.
— Нарья, не ходи туда! — Марфа подхватила её под руку, утягивая назад к кострам. — Говорят, тут водяной водится, я слышала, он как-то утащил девчонку из соседней деревни, что ему приглянулась.
— Ой, да брось ты, — отмахнулся один из парней, высокий, чернявый. — Каждый год слышу эту байку, да всё никто не расскажет, из какой деревни была эта девушка и как её звали, — сощурив обрамлённые пышными ресницами синие глаза, он окинул Нарью взглядом и улыбнулся: — Но тебя я готов охранять день и ночь, если потребуется.
Марфа громко фыркнула, уводя Нарью в сторону.
Кто-то из парней принёс яблоки и щедро раздавал мелкие кислые плоды из глубокого мешка. Разливали остатки наливки. Парни соорудили костёр поменьше, через который готовились прыгать.
— Мне показалось или я видела белых-белых мальчика и девочку?
— А, эти, — Манька отмахнулась и замешкалась, подбирая имя, — белоголовые. У нас их не любят. От них одни неприятности.
— Да-да, — поддержала подругу Марфа. — Стоит им где-нибудь появиться, как происходит что-то нехорошее.
— А откуда они взялись, такие белые? — позволила себе немного нескромного любопытства Нарья. — Я видела людей со светлыми волосами, но они ведь целиком белые! Как снег!
— Говорят, их мамка загуляла с демоном в старом лесу, а потом понесла от него этих гли… — парень кашлянул, — белобрысых.
Плеск заставив её повернуть голову. Среди камышей что-то шевельнулось. Должно быть, беловолосый мальчишка бродит где-то там, влекомый любопытством.
В рассказы о приносящих неудачу детях она не верила. Те хоть и выглядели, словно призраки, белые и худые, но опасности в них Нарья не видела. Просто очень бледные и, судя по всему, недоедающие дети. Ничего странного, что местные их невзлюбили, с такой-то внешностью.
«Нужно будет рассказать о них дяде», — успела проскочить в голове мысль, когда её внимание привлёк новый звук. Крупные коричневые дубинки рогоза закачались, словно кто-то пробирался через камыши. Остальные веселились и не заметили этого.
Девчонки подхватили Нарью под руки, и под пронзительную трель дудочки со смехом побежали к костру. Она даже испугаться не успела, как оказалась у горящих веток. Прыгнула, чувствуя, как огонь опаляет ноги, и приземлилась на траву с другой стороны.
Хохоча, Марфа тут же утянула её в хоровод. Свободную руку подхватила незнакомая девушка на пару лет старше, и они закружили вокруг большого костра. Не зная слов, Нарья пела, быстро ухватив мотив нехитрой песни.
Безудержная пляска, крики, дикое пламя вновь пробудили в ней то давно позабытое и запрещённое чувство. Нечто дикое, необузданное поднялось из глубин её души. Смеясь, Нарья затянула новую песню, и хоровод отозвался, поддержав её. Костры вспыхнули выше. Ночная тьма сгустилась, гася звёзды, от реки повеяло холодом.
Парни и девушки танцевали, прыгали, кричали песни во всё горло. Одежда на них промокла от пота. Глаза остекленели, а лица застыли в безумном оскале.
Когда болотная кочка выползла на берег из-за камышей, никто этого даже не увидел. Когда из кучи глины, корней и травы выскочили две длинные сучковатые руки и, поднявшись, стали покачиваться в такт хороводной песне, никто не удивился.
Из воды выглянули бледные девицы с белёсыми водянистыми глазами. Волосы их украшали водоросли, а нагие тела облепили тина и ряска. Влекомые визгом дудочки, они вышли к огням костров и, взявшись за руки, закружились.
Костёр привлёк мёртвые огоньки, что вились над ним, танцуя в горячих искрах.
Из лесу вышли диковинные создания: одни с козлиными ногами, другие с бараньими рогами. Жёлтые глаза их, с горизонтальным зрачком, сверкали в темноте.
Люди падали от усталости, но духи подхватывали их, ставили на ноги и увлекали в новый танец, столь же безумный и неудержимый.
Быстрее. Быстрее. Быстрее!
— Хватит! — закричал кто-то, но за смехом и песней его не услышали.
— Пожалуйста, остановитесь!
— Я больше не могу.
— Пожалуйста, хватит!
Нарья не услышала плача, но почувствовала, как крупная тяжёлая шишка прилетела ей в лицо. Охнув, она сбилась с шага, выпав из хоровода. Прижав руку к ушибу, она почувствовала влагу и попыталась отыскать шутника, когда увидела, кто или что скачет в хороводе вокруг неё.
— Спаситель, ты Един, Всесилен и Всемогущ, помоги рабу твоему. Дай силу побороть тьму. Дай волю выстоять против нечистых. Избавь от всякого врага и супостата…
До Нарьи донёсся запах ладана. Из леса вышел сухой высокий мужчина в чёрной рясе. Едва дым ладана коснулся поляны, как всё переменилось. Люди попадали без сил, а «гости» с жутким воем заметались по поляне. Одни взвились в небо, другие бросились к воде.
Увидев, как болотная кочка тянет Марфу в воду, Нарья бросилась вперёд, хватая девушку за руки. Кочка рванула, а едва оказавшись в воде, потянула сильнее, словно не чувствуя сопротивления.
Рядом пронеслось что-то белое, и яркий огонь заставил Нарью зажмуриться. Белобрысый мальчишка ударил горящей веткой кочку, и та, вскинув, выпустила добычу, спешно скрываясь в воде. Рядом оказалась его сестра, помогая вытащить Марфу на берег.
Тяжело дыша, они переглянулись, но обсуждать случившееся времени не было. Глубинные девы тащили в воду парней и девушек. Одних спугнула молитва, других — огонь и обугленное полено.
Околдованные медленно приходили в себя. Бледные, измученные, они отползали поближе к костру и священнику. Девушки плакали, обнимая друг друга. Парни, угрюмые и испуганные, вооружившись горящими ветками, обошли берег, но больше никого не нашли.
Со стороны деревни послышался крик петуха.
Вздрогнув, Нарья подняла глаза к небу. Солнце, ещё скрытое за деревьями, расплескало оранжевые и розовые краски по верхушкам елей. В сером небе почти не осталось звёзд. Она совсем забыла счёт времени и не заметила, как подкрался рассвет.
Пользуясь моментом, Нарья ускользнула в лес. Если нянечка заметит её отсутствие, потом месяц даже во двор пускать не будет. Едва она ступила под тень елей, как ощутила на себе чужой взгляд.
Беловолосый мальчишка стоял за кустами папоротника и не отрываясь смотрел на неё. Словно всё знал. Словно всё понял. Он не выглядел испуганным. Скорее немного удивлённым. В бледных серых глазах тлел огонёк любопытства.
Медленно, боясь спугнуть, Нарья приложила палец к губам.
Немного подумав, тот кивнул.
Кивнув в ответ, она повернулась и побежала к барскому дому.

----------

Глава 4 Дарий вновь встречает ночную певунью

Глава 4 Дарий вновь встречает ночную певунью
Бессонная ночь не отменяла списка обязательных дел. Едва Дарий уронил голову на лежак, как под окном закричали петухи, в хлеву замычала корова, проснулись псы и принялись брехать на проходящих мимо коров.
Со стоном Дарий стащил себя с лежака и поплёлся в хлев. Толком не проснувшись, он действовал по привычке. Покормил кур, просыпав зерно мимо корыта. Вынес свиньям кастрюлю со сваренными очистками. Корова с кошачьим именем Мурка нетерпеливо замычала, едва он появился в коровнике. Подставив ведро и не удосужившись помыть руки, за что ему неминуемо прилетало прутом от хозяйки дома, матушки Анны, принялся доить корову.
Матушкой она была только от того, что вышла замуж за священника. Ничего нежного и материнского в этой сухой, строгой женщине не было. Детей она считала дурными и беспутными, просто потому что они дети. Единственное, что могло спасти их от грехопадения в лень, — это хорошенькая порка. В дни, когда настроение её портилось сильнее обычного, она начинала искать что-то пострашнее прута и брала мужнин ремень. Тяжёлый, кожаный, хлёсткий с большой пряжкой.
— Давай я, — потеснила его в сторону Мия. — Матушка если увидит, по рукам будет бить. Иди лучше свинарник почисть.
Издав горестный вздох, Дарий взял лопату, что была выше, почти в половину его роста, и поплёлся к свиньям. Упитанные, довольные и игривые, ночью и зимой они ютились в маленький стайке, разделённой невысокими стенами. Летом выходили в огороженный двор, где давно перекопали всю землю и теперь отдыхали в луже, спасаясь от назойливой мухоты, вымазавшись в глине.
Пока Дарий скрёб доски, проснулись в большом доме. Матушка Анна, выйдя на крыльцо, громко позвала воспитанницу:
— Мия! Бесполезное ты создание! Где тебя носит?
— Иду, матушка, иду, — с трудом удерживая полное ведро молока перед собой, отозвалась сестра, спеша к дому.
— Почему корову ещё не вывели в стадо? Где этот стервец?
— Дарий чистит…
— Быстро пусть выведет корову. А то останется без еды на утро!
Бросив лопату, Дарий выбрался из стайки и, накинув петлю на рога Мурке, повёл в поле. Благо, пастухи ещё не успели увести стадо. Хотя Дарий был не против такого расклада. Можно было бы под благовидным предлогом ускользнуть из дома на час или два. Голодно, но пастухи поделились бы с ним лепёшкой и молоком.
Отдав Мурку в стадо, Дарий всё так же неспешно поплёлся домой. Там его ждали лишь новая работа, упрёки в лености и, если не повезёт, хворостина поперёк спины. Потому домой он не спешил.
Отец Ждан говорил, что будь Дарий чуть прилежнее, послушнее и старательнее, то отправил бы его в семинарию. Получив образование, он мог бы обеспечивать себя и сестру. Но сколько бы Дарий ни пытался стать «прилежнее, послушнее и старательнее», дотянуться до высоких стандартов отца Ждана не мог.
— Ну где тебя носило, непутёвый? — без упрёка, с улыбкой спросила баба Кава, что сидела за прялкой у крыльца. — Завтрак давно кончился.
Первые несколько лет сознательной жизни Дарий был уверен, что непутёвый, бестолковый и дурень — всё вариации его имени. Если бы не Мия, подсмотревшая в церковной книге их настоящие имена, так бы и ходили они Непутёвый и Неряха.
— Ух и смердит от тебя, — помахала рукой перед лицом старуха. — Иди в баню, обмойся да приходи. Я тебе булку дам, — светлые глаза блеснули хитринкой. — Специально припрятала, как только заметила, что тебя за столом нет.
Баба Кава приходилась тёткой матушке Анне. Та звала родственницу бесполезной приживалкой и часто осуждала, что старуха много ест и мало работает. Но больные ноги и неразгибающаяся спина не позволяли ей ухаживать за скотиной или работать в поле. Потому она как могла помогала в доме и была первой, кто по-доброму отнёсся к близнецам. Может, дело в подслеповатых глазах или отсутствии собственных детей, но бабе Каве белые волосы, серые глаза и бледная кожа детей не мешали.
Пока Дарий полоскался в ледяной воде, смывая с себя вонь стайки, мимо, словно мышка, прошмыгнула Мия. Она принесла кружку молока и краюху хлеба, свежую рубаху с длинными рукавами и шляпу.
— Отец Ждан сказал, что нужно проборонить грядки. Но сначала он ждёт нас на молитву, — шепнула она и унеслась прочь.
Как раз вовремя, через пару минут мимо прошла матушка Анна.
— Чего копаешься? Почему мы тебя ждать должны?
От хворостины его спасли природная гибкость и приобретённая ловкость. Выскочив из бани, мальчишка побежал к дому, на ходу натягивая рубаху. Помог подняться на крыльцо бабе Каве, та, подмигнув, сунула ему за пазуху булку.
В большой комнате их уже ждал отец Ждан, местный священник. Перед тем как приступить к делам, он читал молитву с домашними, а после, порой на весь день уходил в церковь, оставляя дом на матушку Анну.
Все сели, склонились, сложив руки в молитве, и забормотали вслед за священником:
— Спаситель, Отец наш и заступник, да сияет имя Твоё…
С улицы послышалось громыхание подъезжающей телеги, заскрипели ворота. Раздался свист, и чей-то повелительный голос потребовал позвать хозяина. Отец Ждан всё слышал, но молитвы не прервал. Лишь произнеся последние слова, жестом отпустил домашних, оставшись с матушкой Анной встречать незваных гостей.
Едва близнецы и баба Кава вышли на задний двор, как к ним подскочил Мирка, сын батрака, что работал вместе с отцом в подворье отца Ждана.
— Видели, видели⁈
— Что там, рассказывай, — попросила баба Кава.
Дарий и Мия подхватив её с двух сторон, медленно помогли спуститься с крыльца.
— Большая богатая карета. Такой даже у нашего барина нет! — выпучив глаза от восторга, размахивал руками Мирка. — Пойдём, пойдём, посмотрим!
Обращался он вроде к Дарию, но то и дело поглядывал на Мию.
— Ну, ступайте, посмотрите, — подтолкнула их баба Кава, — расскажите мне потом.
— Пойдём вместе посмотрим, — предложила Мия, незамечавшая взглядов мальчишки.
— Я со своими больными ногами пока дойду, они уже уедут. Ну, бегите, а то всё пропустите.
Надеясь хоть одним глазком увидеть гостей, они побежали к стайке, где с крыши, скрытой кусами, можно было подглядеть, что происходит во дворе. Едва они забрались, со стороны заднего двора послышался голос матушки Анны. Но что-то с ним было явно не так. Она почти пела:
— Да-арий! Мия-я!
Близнецы испуганно переглянулись.
— Она знает наши имена? — удивилась Мия.
— В матушку Анну вселилась нечисть, — решил Дарий, но всё же начал спускаться с крыши.
— Если пойдёте, она вас сожрёт, — фыркнул Мирка.
— Отлично, наконец можно будет выспаться, — зевнула сестра, легко соскользнув с крыши.
Не успели они выйти к крыльцу, как зов повторился, но теперь с отчётливыми нотками раздражения.
— Мия-я-я! Да-а-арий! Идите сюда…
Она явно хотела добавить что-то вроде «отродье вы безродное», но отчего-то промолчала. Заинтересованные и удивлённые близнецы вышли к крыльцу.
— Ах, вот вы где, мои хорошие, — защебетала матушка Анна, но прозвучало это страшнее угроз и ругани. — К нам приехали гости, зайдите поздоровайтесь.
«С каких это пор нужно здороваться с кем-то?» — подумал Дарий, удивлённо посмотрев на сестру, та закатила глаза и, пока матушка не видела, скорчила моську.
«Хотят диковинку показать», — без слов понял он.
А матушка Анна затащила их в кухню и заставила переодеться. Не дав Мие уйти в другую сторону, содрала с неё рубаху и надела новую, чистую, сверху, пусть и выцветший, но сарафан, каких та отродясь не носила. Для Дария помимо подзатыльника нашлись целый кафтан и штаны. Матушка долго охала, глядя на босые, грязные ноги детей, но поделать ничего не могла. Причесала, а скорее выдрала все спутанные волосы и, подвязав их лентами, вытолкнула близнецов в большую комнату.
Гости сидели на лавках у стены, отец Ждан, склонившись, говорил что-то огромному бородатому мужчине в чистой, расшитой тонким узором одежде. Тот казался таким огромным, что, наверное, ходил, пригибаясь, дабы не биться головой о потолок.
— Ах, вот они, мои хорошие! Ну идите же сюда, — жестом позвал отец Ждан.
Неприятное чувство охватило Дария. Так бывает, когда увидел ловушку, но осознал это, только когда вошёл в неё.
Справа от великана сидела женщина в бусах и расшитом платке. Вероятно, это ей захотелось посмотреть на местную диковинку. Дарий открыл было рот, пытаясь вспомнить, как правильно приветствовать высоких гостей, когда заметил шевеление у окна.
Стоящая там девушка повернулась. В длинных чёрных косах блеснули цветные камни. Такие же украшали височные кольца. Одета девица в роскошное, расшитое птицами на подоле платье, подпоясанная алым кушаком. Поймав отблеск солнца, сверкнули жёлто-зелёные, словно у кошки, глаза.
Дарий мгновенно её узнал и позабыл все слова. Она напугала Мию и заметила его в камышах во время праздника. Но если там она выглядела хоть и необычной, но деревенской девчонкой, то теперь это статная девица — красивая, так что дыхание перехватывает, и пугающая.
Болезненный тычок в спину от матушки Анны напомнил о манерах, и Дарий неловко поклонился.
— Смотри-ка, и правда белые, — шепнула женщина в расшитом платке.
— Барин сказал, я могу взять себе в услужение кого пожелаю? — голос желтоглазой звенел, словно колокольчик, плавно повернувшись, она посмотрела на великана.
— Ты хочешь этих? — мужчина нахмурился.
— Для нас честь услужить вам, — поклонился отец Ждан. — Они попали к нам совсем ещё малышами, маленькие, слабые, пищали, как котята. Матушка обогрела их, — нежный взгляд в сторону матушки Анны, — и мы вырастили их, как собственных детей.
Видимо, лицо Дария так сильно перекосилось от этих слов, что отец Ждан, едва заметив гримасу, сверкнул глазами в сторону жены, а та больно ткнула Дария в спину.
— Мы вложили в них всю любовь и заботу, — почти пропела за его спиной матушка Анна, — но, боюсь, эту дикую породу не просто перевоспитать.
— А кем были их родители? — спросила желтоглазая, и Дарию вспомнилось, как он сидел в лесу и уговаривал сестру уйти с праздника, пока их не заметили.
На празднике им явно будут не рады, так зачем нарываться на лишние неприятности. Но вдруг услышал этот голос. Она запела, и всё вокруг переменилось. Тьма сгустилась, став непроглядной. Скрылась луна. К кострам вышла нечисть.
— Ой, да местная дурочка, — отмахнулась матушка Анна, и Дарий почувствовал, как всегда смирная и покорная Мия ощетинилась. Тонкие плечи напряглись, втянув голову в плечи, она не посмела поднять взгляд на отца Ждана, только сжала кулаки.
Отец Ждан жестом приказал жене замолчать и угодливым голосом пояснил:
— Мать была блаженной, жила затворницей в лесу, а про отца нам неизвестно. Она умерла в родах, нам чудом удалось выходить детей.
Женщина в платке начала кивать, восхищаясь самоотверженностью священника. Огромный мужчина не отрывал взгляда от близнецов. Хмурый, он больше походил на медведя, обряженного в рубаху, нежели на человека. На холодном лице желтоглазой не дрогнул ни единый мускул.
— Хочешь их забрать? — обратился мужчина к желтоглазой.
— Да, — голос её прозвучал так уверенно, словно она и не думала, что кто-то может отказать или пойти против её желание.
— Быть посему, — кивнул он.

----------

Глава 5 Дарий попадает в барский дом

Глава 5 Дарий попадает в барский дом
— Госпоже служите со всем старанием, если хорошо себя проявите, она, глядишь, заберёт вас в столицу, — бормотала матушка Анна, собирая близнецов в дорогу. — Не перечьте ей! — проходя мимо, она замахнулась дать подзатыльник Дарию, но тот вовремя пригнулся. — Не спорьте, наглые глазёнки свои не пучьте. Смотрите в пол, на всё соглашайтесь и выполняйте все её прихоти. Даже если не заберёт, то дарами одарит, и вам этого хватит до конца ваших дней.
— Этого хватит, чтобы выкупить нас? — взгляд сестры был как никогда серьёзен и сосредоточен.
Вопрос матушку Анну явно не порадовал. Она ненадолго остановилась, с неприязнью глядя на девочку и отмахнулась.
— Я собрала вам вещи в дорогу. Узнаю, что вы чем-то разгневали госпожу, высеку так, что ни есть, ни спать не сможете. Понятно вам?
С таким напутствием она вытолкнула детей в соседнюю комнату. Там отец Ждан осенил их знаком Спасителя и прочитал короткую молитву.
— Ведите себя хорошо, — в полуугрожающей манере произнёс он. — Барин — человек прямой и суровый. Постарайтесь не попадаться ему на глаза. Госпожа может оказаться вздорной и капризной, но вы благочестивые дети Спасителя, и за всякие муки и трудности вам воздастся на небесах.
Сказал и тут же добавил благ для будущей жизни на небесах, когда схватил Дария за ухо.
— Ай-яй-яй! — хватая за руку, закричал Дарий.
— А ты помни, что её дядя — человек суровый. Такой за любой проступок поколотит так, что костей не оберёшься. Розги матушки Анны покажутся тебе пуховыми перинами, ты меня понял?
— Да понял, понял!
На улице со слезами их провожала баба Кава.
— Мои хорошие, как же вы там одни будете, — обняла их бабушка и быстро утёрла глаза рукавом. — Вы уж постарайтесь там. Не злите эту ведьму. Лучше вообще лишний раз ей на глаза не попадайтесь. Может, наскучите ей, и она вас обратно вернёт.
— Ведьме? — переспросила Мия.
Та, конечно же, рассказала о ночных похождениях бабе Каве и о песне, что зачаровала деревенских и скрыла луну.
— Мирка рассказал мне про её глаза. Он видел их мельком и от испуга свалился с забора.
— Мирка вой ветра принимает за крики упыря, — задиристо фыркнула Мия. — Быть может, и не виновата в случившемся госпожа? Не бойся. Я взяла с собой немного рябины и крапивы, — она указала на мешочек, подвязанный к поясу. — Сделала оберег, как ты учила.
— Если нас будут отпускать домой, мы прибежим проведывать тебя, — пообещал Дарий.
Они так и стояли, не выпуская рук старухи. Тёплые сухие ладони были милее любой барской благодати.
— Вы что ещё здесь? Паршивцы! Госпожа княжна ждёт! Поторапливайтесь, пока она не передумала! — закричала матушка с крыльца. — И чтобы без гостинцев не возвращались!
Ещё раз обняв бабу Каву, близнецы поклонились ей и пошли в сторону деревни.
— Шляпы наденьте, голову напечёт! — крикнула она им вслед. — И берегите друг друга!
Церковь располагалась чуть в стороне, ближе к лесу и кладбищу. Спустившись с холма, можно попасть в деревню. Дома на главной улице, — с раскрашенными в яркие цвета наличниками и резными узорами. Здесь в садах росли не только овощи, но и цветы. Просто так, для красоты.
Но близнецы в деревню не пошли. Свернули в сторону полей. Как бы ни было там красиво и как ни хотелось посмотреть на дома, им там не рады.
— Как думаешь, что ей от нас нужно? — спросила Мия, поправляя свой мешок с вещами, что собрала матушка Анна.
— Не знаю, — пожал плечами Дарий, забирая мешок и закидывая на плечо поверх своего. — Может, скучно ей. Если она настоящая княжна, то что ей делать у нас? В деревне? Княжны в городах обитают, тут им скучно и просто.
— Всё ты знаешь? — фыркнула она, несильно толкнув в бок.
— Вся деревня об этом шепчется.
— Думаешь, она и правда ведьма?
— Не знаю, — пожал плечами Дарий и, сорвав травинку, сунул в рот. — А то, что произошло ночью… может, это совпадение? Не повезло. Когда я залепил ей шишкой и она выпала из хоровода и была явно напугана.
— Хоть бы так, — вздохнула сестра, — надеюсь, она хорошая.
Ранний час и природная осторожность помогли им избежать встреч с местными. Не хотелось бы явиться в барский дом в навозе или тине после купания в пруду.
Дом барина располагался в стороне, ближе к большаку. Огромное подворье занимало едва ли не больше места, чем сама деревня. Остановившись вдалеке, близнецы рассматривали большой, богато украшенный дом. Множество окон, высокая крыша, просторный двор, огороженный высоким забором. По двору расхаживали слуги и холопы, одетые лучше, чем Дарий и Мия в лучших нарядах, что смогла найти для них матушка Анна.
Ворота открыты, но соваться к главным дверям Дарий не решился. Где-то должна быть калитка для слуг. Обойдя забор, они нашли таковую и неприятности.
Полная женщина в грязном переднике, заметив болтающихся у калитки детей, строго окрикнула их и в рассказ о княжне, что потребовала приехать, не поверила. Замахнувшись полотенцем, она прогнала близнецов, что в замешательстве отступили.
Сев в поле неподалёку, они переглянулись. Возвращаться в дом священника совсем не хотелось. Матушка Анна будет не рада их возвращению и отправит обратно. Но как попасть к новой госпоже, они не знали.
«Ка-а-ар!» — над головой пронесся огромный чёрный ворон.
— Смотри, смотри! — толкнул сестру в бок Дарий, указывая на птицу. — Никогда не видел таких огромных! Даже когда на падаль слетаются вороны, они не такие большие.
Сестра подняла взгляд, но, сощурившись на яркое солнце, поспешила опустить голову, скрываясь под полями широкой шляпы.
Описав круг, ворон улетел в сторону барского дома, где, опустившись на крышу, ещё раз оглушительно каркнул. В помещении под крышей открылось резное оконце. Не успели они решить, как поступить, как всё та же полная женщина выглянула за калитку и гаркнула:
— Эй вы! Белобрысые! Хватит прохлаждаться, подь сюды!
Переглянувшись, они поднялись и побежали к женщине. Уперев руки в бока, она перегородила своим телом калитку и, оглядев их с ног до головы, с недовольством зацокала языком.
— Ну что за оборванцы, а? — отряхнув с их плеч несуществующую пыль, повернула, разглядывая, и со вздохом позвала за собой.
Сидящий на цепи огромный пёс бросился с громким лаем. Дарий дёрнулся вперёд, закрывая собой сестру, а Мия, вскрикнув от неожиданности, шарахнулась в сторону. Цепь спасла их от встречи с клыками, но грозный лай и бешено колотящееся в груди сердце ещё долго их не отпускали.
— Смотрите внимательно, дважды повторять не буду. Тут у нас кухня, княжна кушает со всеми, лишь изредка просит принести что-то. Убираются у неё Марфа и Манька, еду тоже они носят и за столом прислуживают. Не знаю, на коль ей вы понадобились, — остановившись, она смерила близнецов взглядом. — Но пусть будет. Работы у нас всегда хватает, новые руки лишними не будут.
Дарий шумно выдохнул, смиряясь с новым положением дел.
Женщина повела их к бочке и заставила ещё раз умыться, словно они бродяги с большой дороги. Только после этого, критически осмотрев, явно неудовлетворённая результатом, позволила встретиться с хозяйкой. Они поднялись на третий этаж под самую крышу, и за украшенной резьбой дверью их встретила та сама черноволосая красавица.
— Вот, хозяюшка, принимайте. Ваши новые игрушки, — произнесла женщина, указывая на близнецов.

----------

Глава 6 Нарья играет с новыми игрушками

Глава 6 Нарья играет с новыми игрушками
Едва за ключницей закрылась дверь, Нарья, не выдержав, вскрикнула, бросившись к близнецам. Те испуганно отпрянули, но Нарью это не смутило.
— О Великий лес, я уж думала, никогда вас не найду!
Близнецы переглянулись.
Пригладив волосы и отряхнув сарафан, она села, указав гостям на лавку. Переглянувшись, близнецы осторожно приблизились и сели. Такие одинаковые и такие разные. Нарья смотрела на них во все глаза и не могла наглядеться. Светлые серые глаза, белые ресницы и совершенно теряющиеся на фоне бледной кожи брови. Мальчишку редко стригли, волосы отросли и скатались в колтуны. Девочка заплетала волосы в косицу, такую тонкую, состоящую больше из ленты, которой её подвязали, нежели из волос.
Глубоко вдохнув и разгладив сарафан на коленях, княжна начала первой:
— Меня зовут Нарья.
— Дарий, — с неожиданной серьёзностью ответил мальчишка.
— Мия, — в такт ему кивнула девочка.
Помолчали, и когда тишина стала невыносимой, Нарья, не выдержав, спросила:
— Как давно вы обладаете магией?
Близнецы растерянно переглянулись и отрицательно покачали головами.
— Но почему тогда не рассказали обо мне?
— Так нечисть пришла на костры из-за тебя? — спросил Дарий.
— Ну, отчасти, — пожала она плечами, уводя взгляд в сторону. — Это сложно контролировать. Я вовсе не хотела никого призывать! — поспешно добавила Нарья. — Только потанцевать, как и все.
В глазах Мии отразилось понимание, а вот её брат был менее благосклонен.
— А зачем нас позвала? — нахмурившись, посмотрел он из-под бровей.
— Подумала, что, быть может, вы меня поймёте.
Дарий уже открыл рот, чтобы сказать что-то резкое или возразить, когда его сестра вдруг пододвинулась ближе и, заглядывая в лицо Нарье, спросила:
— Ты правда ведьма?
В её словах было столько непосредственности и детского любопытства, что Нарья невольно засмеялась от облегчения. Дарий тут же одёрнул сестру за рукав, но та лишь отмахнулась.
— Моя мать и бабушка ведьмы. Наверное, я тоже.
— Наверное? — белая, почти невидимая бровь изогнулась.
— Меня не слишком охотно обучали. Говорили, что я родилась с порченой кровью и мне нельзя использовать магию.
— Порченая кровь, — закатила глаза Мия. — Я смотрю, что деревенские, что ведьмы оригинальностью не отличаются.
— «Оригинальностью»? Для деревенской девчонки ты интересно изъясняешься.
— До того, как ослепнуть, баба Кава читала нам сказки, а её отец был учёным, потому она тоже интересно говорит.
— Ещё одна причина, по которой нас не любят в деревне, — вставил Дарий. — Странно говорим.
Не удержавшись, Нарья рассмеялась. Напряжение разбилось, истаяв. Мия придвинулась ближе. Глаза её оказались с розовыми крапинками и горели огнём любопытства. Дарий держался чуть в стороне, но прислушивался к каждому слову. Не нужно разбираться в людях, чтобы заметить, как жадно он ловил каждую кроху информации.
Не таясь, словно старым друзьям, Нарья рассказала им всё. Ей бы и в голову не пришло рассказывать об этом Марфе и Маньке, даже няня не знает всего. Но сейчас будто открыли какую-то дверцу, и правда полилась из неё, словно вода из переполненной крынки.
— Мама умерла, породив меня на свет, и обо всём я узнавала либо от бабушки, либо от других ведьм. О прошлом они рассказывали неохотно, но, насколько я поняла, мама влюбилась в княжича, а бабушка была против. Старый князь призвал его в столицу, сделав наследником, а уже после родилась я. Некоторое время я жила среди ведьм, они обучали меня, но я часто болела. Первое время они не понимали, в чём дело, а потом кто-то сказал: порченая кровь.
Вздохнув, переводя дух, Нарья сделала паузу. Для них это было что-то сродни сказки, а для Нарьи — жизнь. Разбитая и не принадлежащая ей. Близнецы всё равно никогда никому не смогут об этом рассказать. Они изгои, им никто не поверит. А ей с каждой сказанной фразой становилось немного легче.
— Так что это значит? — не выдержав, первым заговорил Дарий. — Почему порченая?
Нарья пожала плечами.
— Что-то во мне работает не так, как нужно. Магия течёт через меня, как река по руслу, я легко черпаю энергию, но потом что-то словно ломается. Приходят тяжёлые хвори, я долго лежу в постели слабая и постоянно мерзну.
— А у других не так? — глядя на неё, как на чудо, спросила Мия.
— Нет. Они черпают и преобразуют энергию так же легко, как мы черпаем обычную воду и готовим из неё. А вас, я так понимаю, никто не учил?
Глаза близнецов сверкнули. Только если у Мии от восторга, то у её брата настороженно.
— В нас нет магии, — спеша унять воодушевлённо подскочившую сестру, ответил Дарий.
— Ты откуда знаешь? Вдруг есть! — уперев руки в бока, заявила она.
— Магия есть во всех. Она, как воздух, наполняет всё вокруг. Наши тела — проводники, как русла рек, и из них мы можем черпать магию. Кто-то делает это, сложив ладошки лодочкой, а кто-то — черпаком. Я слышала, что княжеские чародеи способны черпать магию из других и так много, что иссушивают человека до смерти!
Дети ахнули, отпрянув, а Нарья захихикала, радуясь произведённому эффекту. Никому из деревенских и уж тем более никому при княжеском дворе она и не подумала бы сказать подобного.
С этого момента их отношения изменились. Было в этом что-то нечестное. В том, как Нарья выбрала близнецов, словно пару примечательных игрушек в лавке, но сама девушка старалась об этом не думать.
Её по-прежнему не выпускали со двора… днём.
Ночью никто удержать её не мог.
В первый раз было страшно. Они выбрались через окно, Нарья убедила пса громко не лаять, и вчетвером они носились по поляне у забора, не решившись уходить далеко. Пёс отнёсся к посторонним с подозрением, но быстро забыл обо всём, едва они вышли за забор.
Во вторую ночь Дарий свалился с крыши в куст смородины. Поднялся шум, и пришлось срочно возвращаться в дом и таиться в комнате. По просьбе Нарьи близнецов поселили в каморке под крышей, поближе к хозяйке.
В третью ночь они пробрались через задний двор. Отвязали пса и ушли в лес. Нарья насобирала трав, полагая, что те ей вскорости пригодятся. В ту ночь они встретили лешего. Дарий увидел его мельком среди молодого ельника и не сразу понял, что это было. Нарья поклонилась хозяину леса и оставила в подарок одну из своих лент.
Нянечка наверняка догадывалась о происходящем, но общению Нарьи с близнецами не препятствовала. Только грозила пальцем и просила быть осторожной. Позволяла им отсыпаться днём и не давала нагружать работой Мию и Дария.
Те жили на полном довольствии. Спали до обеда после бессонных ночей. Мия помогала на кухне, а Дарий — во дворе. Но после жизни в доме отца Ждана эта работа показалась им пустяковой и лёгкой. К вечеру они были полны сил лазать по крышам и бегать по лесам.
— Что это? — Нарья указала на гору крупных иссушенных и растрескавшихся камней.
Похоже на отвал из-за крупных кусков глины. От одного только взгляда на гору по спине побежали неприятные, колкие мурашки.
— Шепчущий холм, — бросив мимолётный взгляд, ответил Дарий, утягивая их дальше в сторону леса.
Вблизь деревни даже ночью он чувствовал себя неуютно. Постоянно озирался в сторону домов, особенно часто бросал взгляды на мельницу. Та скрипела, медленно вращаясь, но падать или улетать не собиралась.
— Дурное место, никому не разрешают к нему приближаться, — добавила Мия, подхватывая руку Нарьи. — Пойдём, я знаю ягодную полянку, а сегодня ночь такая лунная, грех тратить её на кучу старой сухой глины.
Но отвал никак не выходил из головы.
— А вы всегда такие послушные? — спросила она, останавливаясь.
— Порой мальчишки соревнуются, кто ближе подбежит к горе и не струсит, — Мия бросила озорной взгляд в сторону брата.
Тот скорчил недовольную рожицу.
— А давайте! Кто быстрее добежит до горы, тот… тому я подарю что-нибудь из своей шкатулки!
Близнецы растерянно переглянулись.
— Это плохая идея, — покачала головой Мия, отступая.
— Ну же, Дар! — напружинилась Нарья, готовая сорваться в бег. — Кто быстрее? Ты или я?
— Мия права, это… — замялся он, растерянно поглядывая на сестру.
— Струсил?
— Я⁈
Они припали к невидимой линии старта. Нарья чувствовала, как мальчишку потряхивает, как нечто в горе колет и жжёт её нутро, но любопытство оказалось сильнее.
— Э! Кого там черти носят?
Со стороны мельницы зажёгся фонарь, и дети бросились к лесу. Хохот вырвался из горла, и Нарья с улюлюканьем пронеслась через кусты, пугая людей и ночных птиц.
— Тише! — бросилась зажимать ей рот Мия. — Нас накажут!
— Пусть сначала догонят! — запальчиво отозвалась Нарья.
Дарий покачал головой, хмуро глядя в ответ.
Они прошли к пруду, там на глиняном холме росла земляника. В темноте отыскать ягоды оказалось непросто. Пришлось ощупывать каждый листик, света лун едва хватало, чтобы не перепутать землянику с другими кустами.
— Ты совсем ничего не боишься? — спросил Дарий. — От нянечки и дяди убегаешь, а дядя твой не выглядит добросердечным человеком. Не боишься, что выпорет да запрёт тебя в горнице?
— По сравнению с наказаниями, что придумывала для меня бабушка, порка и закрытая комната — это вознаграждение, — фыркнула Нарья, немного рисуясь.
Рядом с близнецами и она чувствовала себя такой сильной, взрослой, уверенной и опытной. Они, не видевшие ничего, кроме своей захудалой деревушки и леса рядом, против Нарьи, бывавшей и в ковене ведьм, и в княжеских палатах. Она неизменно выигрывала.
— Это какие же? — перевернувшись, Мия легла, раскинув руки, устремив взгляд в небо.
— Под великим древом есть пещера памяти. Там живут тени всех прошлых ведьм, и они очень не любят, когда кто-то вторгается в их владения. Как-то за попытку побега бабушка заперла меня там без света, воды и хлеба на несколько дней.
— Теням это не понравилось? — нахмурил бледные брови Дарий.
Он сидел полубоком, собирая ягоды в платочек. По пути домой они забегут в свой старый дом и отнесут ягоды бабе Каве. Нарья находила это очень милым и порой собирала ягоды для нянечки. Та делала вид, что сильно удивляется, целовала воспитанницу в лоб и никому не рассказывала о гостинцах. Ей, должно быть, тоже скучно сидеть в четырёх стенах.
— Некоторым не понравилось. Они кричали на меня, шептали гадости о моей матери и обо мне. Так я и узнала, что она искренне полюбила князя, хотя бабушка готовила её для чего-то другого, — закидывая в рот ягоду, Нарья вздохнула.
— А твоя мама была среди тех теней? — озвучила её мысли Мия.
— Нет. Её тень ушла в землю и растворилась в магии. Под древом могут оставить свой след лишь величайшие из ведьм, — помедлив, она спросила: — То, что говорят про вашу маму, — правда?
Дарий пожал плечами.
— А кто бы знал, с нами духи не общались.
Оставив разговор, Нарья легла, позабыв о ягодах, что могут запачкать платье.
— Странно всё это, — прошептала она, обращаясь скорее к себе, нежели к близнецам. — Мне так… хорошо. Спокойно.
Близнецы не ответили, тоже растворившись в моменте. Над головой раскинулось небо, какого княжна не видела ни в лесу, где обитал ковен, ни в городе, когда жила у князя. Небо казалось более тёмным, глубоким, звёзды — яркими.
— Хочу запомнить этот момент, — прошептала она небу, чувствуя необъяснимую, щемящую душу тоску. Словно уже тогда часть её души понимала, что скоро всё закончится.

----------

Глава 7 Дарий, пытается доказать всем, что он не трус

Глава 7 Дарий, пытается доказать всем, что он не трус
Жизнь в барском доме была похожа на сказку. Кормили досыта, позволяли спать после восхода солнца, а подмести двор или вычесать лошадь — это и не работа вовсе. Дарий делал всё играючи, хотя и старался делать хорошо, чтобы у слуг не было к нему претензий.
Выполнив поручения, он спешил к сестре. Ту тоже не утруждали тяжёлой работой. Перебрать крупу? Подшить какие-то тряпки? Помочь на кухне? После матушки Анны даже самая крикливая и строгая служанка казалась ласковой. А особое положение и благожелательность княжны выделяли близнецов на фоне остальных.
К счастью, они проводили недостаточно времени среди других слуг, чтобы те из зависти успели сделать какую-то пакость. Разве что:
— Смотри, смотри! Вон идут! Два глиста.
Дарий зашипел, готовый броситься на мальчишек-конюхов, но Мия вцепилась в его руку, останавливая. К оскорблениям им не привыкать, и всё же Дарий всякий раз чувствовал, как от гнева сводит скулы и сжимаются кулаки.
— Княжна такая большая, а до сих пор в куклы играет, — ответил второй мальчишка. — Эй, пацан? Говорят, она бантики на волосы цепляет? И в платья рядит?
— Нам не нужны неприятности, — утаскивая его в сторону дома, прошептала сестра. — А за драку могут и высечь.
Разумеется, она была права. Но легче от этого Дарию не становилось.
Во дворе за уборкой дров в поленницу их нашла нянечка Агафья. Она никогда не повышала на близнецов голоса и не раздавала подзатыльников почём зря, потому очень нравилась Дарию.
— Оставьте, — махнула она рукой на поленницу. — Пойдите умойтесь и приведите себя в порядок. Поможете нам.
Понятливо кивнув, они бросились к бочке. Шумно разбрызгивая воду, смыли с себя пыль и сор. Почистили одежду щёткой и побежали наверх. Нарья сидела у окна, её вышивкой нянечка привычно была недовольна. Наверное, от того, что княжна вышила не цветы, а тёмный лес и замершую между угловатых ветвей фигуру с оленьим черепом вместо головы.
— О Спаситель, дай мне сил, — закатила глаза нянечка, едва увидев вышивку. — Нарья!
— Что? — в тон ей отозвалась девушка, озорно сверкнув жёлто-зелёными глазами. — Ты сама сказала, что я могу вышивать, что захочу, лишь бы вышивала.
— Но не это же! Куда теперь такую страсть девать?
Расправив вышивку на коленях, та улыбнулась своей работе и, заметив близнецов, просияла:
— Я уговорила дядю отпустить меня погулять!
— Днём? — не подумав, переспросил Дарий и тут же прикусил язык, понимая, что сказал.
Нянечка сделала вид, что не услышала, добавив строго:
— Под моим присмотром.
Просияв, Мия подскочила на месте, от души обняв нянечку. Та смутилась, отмахиваясь.
— Ну, полно тебе. Иди собирайся, — но щёки порозовели, ей явно было приятно.
Кивнув Нарье, Дарий поспешил за шляпой. До встречи с княжной переодеваться им было не во что. Нарья отдала Мие несколько платьев, для Дария нашлось некоторое количество ничейных рубах и брюк. Ни разу в жизни у него не было столько одежды. Ни разу в жизни ему не нужно было переодеваться, чтобы выйти со двора. Обычно чистую одежду позволялось надевать только по большим церковным праздникам ради похода в церковь. Но после матушка Анна придирчиво осматривала каждый клочок рубашки, неминуемо находила грязное пятнышко и ставила их на горох, а однажды на соль, в угол на всю ночь.
Мия и Нарья выскочили со двора двумя лёгкими пташками, слово вырвавшимися из тесной клетки. Следом вышла довольная нянечка Агафья, поправляя беленький платок на голове. В самом хвосте тащился Дарий.
Нарья стала их маленьким спасением. Он опасался, что когда она увидит, как к ним относятся местные, она отвернётся. Брезгливо поморщившись, изгонит их из барского дома, сожалея, что пустила на порог.
Оказалось, река принесла речных бродяг. Загорелые, разодетые в яркие костюмы, они жонглировали кинжалами, дышали огнём, устраивая представления на ярмарках. Но чаще всего они торговали. Речной жемчуг, янтарь, шкатулки, ножи с резными, красивыми ручками, травы и высушенные цветы. Чего у них только не было!
Вся деревня собралась на берегу, где несколько барж встало у пирса.
Заметив их издалека, Нарья и Мия, взявшись за руки, побежали вниз с холма, игнорируя окрик няни.
— Осторожнее! Упадёшь!
Во время последней вылазки Нарья кубарем свалилась с ёлки, испортив платье в смоле. Дарий бросился к княжне, думая, что та убилась, но она лежала в хвое и хохотала, словно безумная. Очень быстро выяснилось, что куча эта неспроста тут образовалась, и пришлось бежать до реки смывать муравьев.
От воспоминаний к щекам прилила кровь.
Княжна, словно дикарка, сбросила с себя платье у берега, Дарий едва успел скрыться в кустах и сидел, там не показываясь, сгорая от стыдного любопытства. Он так и просидел полночи спиной к реке, пока девчонки плескались.
— Эх, беспутная ты моя, — покачала головой Агафья, с улыбкой наблюдая за княжной.
В её исполнении «беспутная» не было оскорблением. Непонимающе покосившись на няню, Дарий подал ей руку, когда склон стал особенно резким.
— Спасибо, мой хороший. Я так рада, что Нарья нашла вас. Сидела одна, чахла, а ты такие милые, воспитанные оказались, — похвалила она. — Я, если честно, опасалась, что вы дикари и грубияны.
Дарий неловко улыбнулся в ответ, не зная, что сказать.
Чем ближе они приближались к толпе, тем медленнее становился шаг Дария. Глядя на счастливые смеющиеся лица соседей, он испытывал гнев пополам со страхом. Не все из них были жестоки, но они были равнодушны. Стегануть его на ходу поводьями или толкнуть было обычным делом, и никому в голову не приходило заступиться за них. Если где-то что-то случалось, в первую очередь подозревали их, а не детей мельника, что скорее всего залезли в чужой сарай и что-нибудь украли или сломали.
Самое обидно, что даже если близнецы были дома и отец Ждан сам это видел, их всё равно наказывали.
Неприятности не заставили себя долго ждать. Едва они вошли в толпу, как в плечо врезался проходящий мимо Фёдко. От удара Дария развернуло, в плече вспыхнула боль. Фёдко мерзко ухмыльнулся и тут же рассыпался в извинениях, потому что к ним повернулась Агафья.
— Слабак, — донеслось вслед.
Едва они прошли чуть дальше, как Дарий заметил ещё нескольких мальчишек. Они неприятно ухмылялись, поглядывая в его сторону. Задумали какую-то подлость и ждут момента.
Агафья отвлеклась на товары и Нарью, что, вцепившись в руку Мии, склонилась над лотками с украшениями.
Не прошло и десяти минут как кто-то ткнул его в спину так, что Дарий едва не упал. Резко обернувшись, он успел заметить удаляющегося Фёдко, что с наглой улыбочкой переглядывался с братьями. Тут же с другой стороны его толкнул Беляк, с силой дёрнув за одежду. Швы затрещали, и Дарий дёрнулся следом, опасаясь порвать новую одежду.
Приближающегося мальчишку Дарий заметил заранее, приготовился, но тот резко сменил направление движения и, фальшиво посвистывая, прошёл мимо.
— Дарий, Да-а-арий! — наконец расслышал он зов няни.
Быстро повернувшись, он взял в руки корзину с тканями. Княжна покупала безделицы, сгребая их с каким-то голодным азартом. Всё это летело в корзину вперемешку с пучками трав и расшитыми платками. Лишь изредка Нарья прерывалась, чтобы примерить что-то на Мие. Сестра смущалась, но явно радовалась подобному вниманию.
— А вот это тебе! — набросив на голову Мии жемчужные бусы, заявила Нарья.
Бусы оказались длинными, повисли до самого живота. Сестра светилась от счастья. Ничего, кроме подзатыльников да хворостиной по хребту, им обычно не дарили. Следующим подарком оказался серебряный браслет.
Когда няня повела их назад, Мия накрутила бусы в несколько оборотов вокруг шеи и спрятала под платьем, а браслет убрать так и не смогла. Шла и любовалась им, так и этак крутя на солнце. И всё благодарила княжну, которая отмахивалась, с улыбкой наблюдая за реакцией Мии.
Недалеко от мельницы Агафья увлеклась разговором с соседкой и отпустила их добираться до дома самостоятельно. Идти оставалось всего-ничего — мимо мельницы и деревни. Нарья, едва отойдя от няни, стала сманивать их к реке, и Дарию пришлось вмешаться:
— Не с корзиной же туда тащиться! Давайте дома оставим, а там…
— А там нас не выпустят потом, — упёрлась Нарья.
— Значит, ночью сходим, — не отступал Дарий.
Тащить корзину было тяжело, он опасался непрошеного внимания деревенских и, пока спорил с упрямой княжной, отвлёкся.
Через них пробежала стайка мальчишек, растолкав в стороны. Мия вскрикнула, когда из её рук вырвали браслет.
Фёдко, размахивая браслетом, пробежал вперёд.
— Отдай! — закричал Дарий.
— Немедленно верни! — голос Нарьи разрезал мальчишеский смех, заставив их умолкнуть, побледнев.
Отчего-то её угроза не прозвучала пустым бахвальством. Княжна говорила как человек, не привыкший к отказам. Как взрослый, способный жестоко наказать за неподчинение.
— Больно надо, — брезгливо поморщился Фёдько. — Эта фигулька наверняка поддельная. Потрёшь, а там железка.
Нарья шагнула вперёд, протягивая руку, но Фёдко развернулся и швырнул браслет. Тот блеснул на солнце и упал прямо на вершину Шепчущего холма. Все замерли.
— Иди и достань, — приказала Нарья.
— Вот ещё, ради этих…
— Иди достань, или следующим попросит об этом барин.
Побледнев, Фёдко попятился, в нерешительности поглядывая на холм.
Громко вздохнув, Дарий поставил корзину и направился к насыпи.
— Не надо, стой, — тут же ухватила его за руку Мия. — У меня есть бусы. Пусть…
Но Дарий её не слушал. Вырвавшись, побежал к холму.
— Трус! — крикнул он Фёдко, что немедля сорвался следом.
Сын мельника был быстрее и сильнее, быстро обогнал Дария, оттолкнув в сторону, но едва приблизился к валунам, резко затормозил.
Не позволяя сомнениям и страху взять верх, Дарий пробежал мимо него и запрыгнул на камни, принялся ползти вверх. Ужас пронзил душу, сжал ледяными тисками грудь. Казалось, он задыхается, в кожу вонзились ледяные иглы, раня и проникая всё глубже, обжигая холодом кости.
Со стороны он быстро и не слишком расторопно поднимался на холм.
Но сам Дарий едва стоял на ногах. Он никогда не заходил так далеко. Никто из деревенских никогда не забирался так высоко. Никас, старший брат Фёдко, залезал на несколько валунов да упал в обморок. Его бугром за штанину вытаскивали.
Сквозь гул тяжело бьющегося сердца Дарий слышал окрик Мии. Она звала его, умоляя забыть о браслете.
Но он не мог.
Не мог отступить.
Пусть все видят. Пусть все знают. Он смог добраться до вершины!
Среди камней и редких пучков травы блеснул браслет. С трудом дыша, обливаясь потом, Дарий схватил его и, выпрямившись во весь рост, вскинул руку с добычей над головой.
Добыл!
Повернувшись к сестре, он с наслаждением отметил ужас в глазах окружающих. Только Нарья смотрела на него с нескрываемым восторгом. Дарий улыбнулся ей.
Глина под ногой хрустнула. Потеряв опору, Дарий взмахнул руками и стал заваливаться на спину. Небо быстро отдалялось, отсечённое чёрными стенами колодца.
Дарий падал в темноту, слыша знакомый голос:
—Наконец-то.

----------

Глава 8 Нарья замечает, что с Даром что-то не так

Глава 8 Нарья замечает, что с Даром что-то не так
Вскрикнув Мия, бросилась к отвалу, Нарья попыталась её удержать, но тонкая белая ручка выскользнула, и пришлось бежать следом.
«Никакой браслет не стоил того, чтобы Дарий покалечился из-за глупой игры мальчишек», — успела подумать Нарья, подбегая к камням.
Странно, но в этот раз она ничего не почувствовала. Давящее, колкое ощущение опасности исчезло. Забираясь по камням вверх, Нарья пыталась понять, что случилось. Там, где явно что-то было, теперь пустота. Даже потоки магии омывают это место, проходя мимо, не желая касаться этой пустоты.
— Дарий! — закричала Мия.
Он лежал на груде камней, зажав в руке браслет. Глаза закрыты. Лицо безмятежно.
Мия упала рядом с ним на колени, осторожно касаясь лица, на котором вспыхнул неестественный румянец. С трудом, словно вырываясь из глубокого сна, он открыл глаза и тут же, щурясь от яркого света, прикрыл их рукой.
— Дарий, ты как? Что-то болит? Ты ударился?
— Что произошло? — хрипло произнёс он, садясь.
— Ты добрался до браслета, но вдруг упал и потерял сознание, — придерживая его за плечо, проговорила Мия.
Нарья сидела рядом, не касаясь мальчика.
Что-то было не так, но думать об этом было некогда. У отвала собрался народ. Взрослые бранились, требуя спуститься с камней. Среди них была бледная от страха нянечка.
«Теперь меня точно никуда больше не выпустят», — поджала губы Нарья, поднимаясь на ноги.
Ожидаемо всё это вылилось в скандал и ругань. Мальчишки, из-за которых всё это началось, убежали, и встречаться с гневом взрослых пришлось Нарье и близнецам. Мия пыталась оправдаться, рассказать, что случилось, но её никто и слушать не желал. На них сыпались обвинения и оскорбления, словно они человека погубили, не меньше. Дарий молчал, хмуро насупившись. Напялив шляпу, опустил её на глаза и молча сносил все обвинения и тычки.
Нарья пыталась перекричать толпу, рассказать правду. Когда близнецов стали дёргать и тыкать, настаивая на порке, она вырвалась из рук нянечки, что пыталась увести её домой, и загородила их собой.
— Никто не тронет их, пока я здесь! — топнула она, и волна сжатого воздуха ударила в людей, заставляя отступить.
— Мы пожалуемся барину! — подал голос мельник.
— Лучше бы ты повнимательнее следил за своими детьми! Это они украли браслет и закинули на гору, — она сощурилась. — В следующий раз, так и быть, не полезем за ним. Вы заплатите его полную стоимость.
Вновь поднялся шум. Держа близнецов за руки, Нарья толкнула их за спину.
— Отличная идея! К барину! — воскликнула Нарья.
Разбирательства и ругань заняли ещё несколько часов. Как только на шум толпы во двор вышел дядя, весь гонор деревенских как ветром сдуло. Он заставил их говорить по одному и выслушал Нарью.
— За детьми своими приглядывайте лучше, — немедля встал на её сторону он.
— Это всё они… из-за них все беды! — вновь кто-то указал на близнецов.
Нарья немедля закрыла их собой, вперив в мужика свирепый взгляд.
— Идите домой, — повернувшись к ней, попросил дядя, здоровой рукой приглаживая бороду. — Умойтесь, выпейте чаю. Я разберусь.
Взяв детей за руки, Нарья увела их с собой в барскую половину дома. В столовой они налили чаю из самовара, и повариха принесла плюшки. Осторожно поглядывая в окна, где собралась толпа, она шёпотом спросила, что случилось? Нарья рассказала ей обо всём без утайки. И о задиристых детях, и о нечестных обвинениях в сторону близнецов. Та покачала головой и ушла разносить сплетню на кухню.
— Зачем ты ей рассказала? — спросил Дарий.
Опустив голову, он смотрел в чашку с чаем, возможно, до этого момента он и не видел никогда таких тонких чашек, оттого не решался коснуться.
— Нам потребуются союзники, и пусть на нашей стороне окажется как можно больше народа.
Он как-то странно хмыкнул и, выпрямившись, осторожно взял чашку за ручку. В то время как его сестра обхватила чашку ладонями и дула на горячую воду, он словно всю жизнь только из тонкого фарфора и пил. Осторожно, бесшумно отпив, покачал головой.
— Давно я не пил такого вкусного чая, — смакуя, проговорил он.
Мия бросила в его сторону удивлённый взгляд.
Стараниями дяди скандал быстро затих. Нарья привела близнецов поклониться своему спасителю.
Дядя, пусть и выглядел огромным косматым медведям, на деле был единственным, если не считать няни, кто хорошо относился к Нарье при дворе князя. Высокий, широкоплечий, он в тайне чтил старых богов, оттого не стриг бороду и волосы. Нарья случайно раскрыла его маленькую тайну. Будучи ребёнком любопытным и непоседливым, проследила за дядей после церковной службы и нашла его в дубраве за княжескими палатами. Там он, повесив на ветку амулет из костей и перьев, кланялся ему и что-то бормотал. Совсем не похоже на обряды, посвящённые Спасителю.
Сев на лавку, он посмотрел на близнецов и улыбнулся в бороду.
— Эх, какие вы. Ну же, подойдите.
Прежде чем сделать шаг, Мия бросила взгляд на брата, что смело вышел вперёд, подняв голову. Чёрные глаза его сверкнули в полутьме горницы. Мия поспешила к брату, вцепившись в его рукав.
— Да, несладко вам тут приходится. Ну ничего. Потолкуем, может, о чём-то договоримся.
Близнецы ничего не поняли, а вот Нарья просияла. Подскочив к дяде, она схватила его за здоровую руку.
— Правда? Ты поговоришь с князем?
Наклонившись, он чмокнул её в макушку, и Нарья, не удержавшись, запрыгала на месте от восторга. Пока не получено разрешения от князя, радоваться рано, но всё же одна лишь мысль, что она сможет забрать близнецов с собой в столицу, заставляла её скакать от счастья.
Больше она не будет одна.
К счастью, конфликт далеко не пошёл, потухнув на дяде. Хозяин дома и этих крестьян, если и узнал о произошедшем, то для него это было досужей болтовнёй за обедом.
Увы, Нарью заперли дома. Со двора ни ногой, нянечка стала следить строже, опасаясь повторения ситуации. Ночью несколько раз ловила их на попытке побега. Пригрозила даже рассказать обо всём дяде, и Нарья скисла. Стены горницы давили, ей не хватало воздуха простора, словно кто-то затянул удавку на шее.
— С Дарием что-то не так, — шепнула ей как-то Мия, улучив момент, когда Дарий отвлёкся.
Кивнув, Нарья подвинулась, приглашая подругу сесть рядом.
— Значит, мне не показалось.
Дарий в это время прохаживался по двору. Именно что прохаживался. Заложив руки за спину, шёл, выпрямившись во весь свой невеликий рост, осматривая подворье хозяйским взглядом. Он больше не сутулился, не прятал глаз. Чуть слеповато щурился, но Мия делала так же.
Если раньше Дарий не чурался никакой работы, то теперь на метлу смотрел как княжич на вошь. Дворовые уже начинали шептаться, с недовольством поглядывая на белого мальчишку.
— Что, думаешь, раз княжна взяла тебя поиграться, то можно не работать? — крикнул ему конюх.
Дарий продолжил прогуливаться, словно это и не к нему обращались.
— Он украл из столовой нож, — шепнула Мия, с тревогой глядя на брата. — Я заметила, что он собирает мешок. Как для побега. А когда спросила об этом, он всё отрицал. Назвал меня «сестрёнкой» и ушёл, насвистывая. Дар никогда не звал меня «сестрёнкой» и не свистел, — нервно теребя край пояска, продолжила она.
— Думаешь, он задумал побег?
Мия закивала. Бледная, едва не плачущая, она смотрела на брата, кусая губы.
— Мы ещё когда маленькими были, договорились, что если сбежим, то вместе, — зашептала она, хватая Нарью за рукав. — Мы не ссорились, почему он решил меня бросить⁈
Обняв подругу за плечи, Нарья не знала, как утешать, потому сменила тему:
— Ты заметила, что у него радужка глаз почернела?
Та активно закивала.
— Что ты знаешь про Шепчущий холм? Кроме того, что это глина из колодца? Когда мы проходили мимо в первый раз, я почувствовала что-то. Что-то странное и неестественное.
— Его не просто так зовут Шепчущим. Об этом не говорят, но я слышала, как шептались девчонки. Думаю, все в деревне слышали голоса, шёпоты, что раздаются в голове, стоит приблизиться к отвалу.
— И никакой легенды, сплетни, страшной истории? Быть может, там кто-то захоронен?
— Когда я спросила первый раз, матушка Анна поставила меня на колени на соль в угол.
От услышанного Нарья невольно выпрямилась, сжимая кулаки.
— Нужно проследить за Дарием. Если он готовится бежать, одного его мы не отпустим.
Мия не ответила, вновь повернувшись к окну.
— С Дарием что-то не так, — крепче обняла её Нарья. — Он бы никогда не предал тебя и не оставил одну.
Они с трудом дождались ночи.
Странности продолжались. К ножу он украл немного еды и кое-что из украшений Нарьи. Не постеснялся забрать бусы и браслет сестры.
Сославшись на ночные кошмары, Нарья попросила поселить близнецов на ночь в её комнате. Нянечка Агафья была против. Где это видано, чтобы мальчишка с девицами ночевал! Сделав вид, что не понимает, о чём та толкует, Нарья указала на возраст детей. Те были года на два-три её младше. Дети.
— Тогда я сама за вами присмотрю, — заявила няня, устраиваясь в кресле.
Близнецам постелили на полу, Нарья легла в кровать.
При няне никаких разговоров или игр не вышло. Пожелав друг другу спокойной ночи, все легли спать. Близнецы о чём-то пошептались, после чего Мия пихнула брата в плечо и схватила за руку.
— Что случилось? Мы всегда спим, держась за руки! — зло зашипела она на брата.
Нянечка Агафья, казалось, держалась дольше всех. Лёжа в кровати, Нарья боялась уснуть и пропустить момент.
Ждать пришлось долго. Сознание ускользало, и Нарья проваливалась в темноту сна, отчаянно борясь и щипая себя за бедро. Но тишина и тепло сделали своё дело. Она и не заметила, как уснула.
— Нарья, — шепнул знакомый голос.
Та немедля открыла глаза, словно и не спала вовсе, хотя непроснувшийся разум ещё не понимал, где находится и что происходит.
— Он пошёл за мешком. Идём.
Дарий действовал быстро. Заскочил в каморку за мешком и выскользнул в окно. Когда Нарья и Мия через комнаты слуг добежали до выхода во двор, тот уже оказался у дальней калитки. Пёс бросился к нему, но мальчишка, не поворачивая головы, отмахнулся. Пёс кратко взвизгнул, неестественно изогнулся в воздухе и отлетел в сторону.
Стоящая рядом Мия резко прекратила дышать, с ужасом глядя на произошедшее.
Ухватив подругу за руку, Нарья поспешила за беглецом. С собой она взяла только пеньковую верёвку, очень хотелось какую-нибудь дубинку, но в спешке найти её не удалось.
Едва покинув двор, Дарий побежал. Быстро, легко, как умеют бегать худые деревенские мальчишки, словно их ветер вперёд несёт, а не ноги. С трудом поспевая за ним, Нарья уже не таясь неслась через поле.
Дарий пересёк лесок, скрывшись за деревьями, и выскочил на пахотное поле, где резко остановился. Схватив Мию за руку, Нарья тоже встала, так и не выйдя из леса.
Медленно повернувшись, он улыбнулся мерзкой жуткой улыбкой, совершенно не подходящей его детскому лицу.
— Чего тебе, ведьма? Уходи, если не хочешь нажить проблем, — то был голос Дария, но интонации — эта затаённая властность, какая бывает у людей, наделённых силой, знающих, что никто не сможет наказать их за деяния.
— Отдай Дария! — громко произнесла Нарья, делая шаг навстречу.
Тот фыркнул.
— Я твою порченую кровь отсюда чую. Ты ничего не сможешь мне сделать. Уходи, если не хочешь, чтобы твоя бабка потом собирала твои кости по местным лесам.
Упоминание бабушки заставило всё внутри замереть от страха.
— Отдай Дария! — отчаянно закричала Мия. — Ты… паразит!
Мальчишеское лицо исказила усмешка.
— А ты забери.
Он вскинул руку, и Нарья едва успела сбить Мию с ног. Стоящие за их спинами молодые осинки с треском сломались, неестественно скрутившись.

----------

Глава 9 Мия получает проклятье

Глава 9 Мия получает проклятье
Стоило бежать за братом, но Мия не могла отвести взгляда от магии.
Настоящей магии!
Нарья ударила ладонью по земле, впившись пальцами в палую листву, и земля вздыбилась, корни, словно живые, вывернулись, оплетая ноги Дария. Тот взмахнул руками, заваливаясь на бок, и упал. Резко одёрнув руки, словно обожглась, Нарья зашипела, стряхивая пальцы.
— Ещё бы немного — и достал, — повернувшись, она хитро улыбнулась. — Слышишь, уже тяжело дышит. Он расходует магию, а тело Дария к подобному не подготовлено. Он быстро устанет и станет искать возможность зачерпнуть магию из другого источника. Я вымотаю его, а ты держись леса. Но не пролеска меж полями, а к лесу! Поняла?
Мия кивнула, на полусогнутых ногах обходя Дария, прячась в густой траве.
— Его тело ещё не умеет черпать энергию и выдерживать поток. Это можно сравнить с плаванием. Мало знать, как это делается, нужно научиться держаться на воде и не тонуть.
Нарья топнула ногой, и корни вновь змеями бросились Дарию под ноги. Тот упал, быстро перекатился и, шипя ругательства, хлопнул по земле ладонью. Ожидавшая подобного Нарья уже отскочила, хищно улыбаясь в ответ.
Никто не выкрикивал слов заклятий. Не было вспышек и молний. Только улыбка Нарьи становилась всё злее, а Дарий, взмокнув, дышал всё тяжелее. Заметив сестру в траве, он позвал, протянув к ней руки:
— Мия! Мия, это я! Помоги! Мне так больно! Пожалуйста, Мия!
Она бросилась было к брату, но её остановил резкий окрик княжны:
— В лес! Это не он! Обманщик!
Резко развернувшись, Мия заставила себя бежать через поле к лесу. Дарий звал её, молил, просил, а потом проклинал и грязно ругался. Поняв, что она не придёт на зов, он побежал следом.
Услышав приближающиеся шаги и тяжёлое дыхание, Мия в панике побежала быстрее, на пределе своих возможностей. Дарий всегда бегал быстрее. Вот и сейчас он быстро нагонял её, несмотря на усталость.
Ввалившись в молодой пролесок, Мия бежала, не разбирая дороги. Ветки замедлили её, и Дарий сумел дотянуться. Схватил её за платье на спине и дёрнул, сбивая с ног. Едва его рука нависла над лицом Мии, как деревья затрещали. Ветки втиснулись между Мией и Дарием, отталкивая его. Корни опутали ноги и уже не отпустили. Ветви обвили руки, не позволяя вырваться.
— Маленькая, хитрая ведьма, — усмехнулся он без страха, глядя на подошедшую Нарью. — И что же ты будешь делать дальше? М? Оботрёшь меня травами? Отшепчешь понос? Чем сейчас дикие ведьмы занимаются?
Это всё ещё было лицо Дария, но в то же время это был не он. Лицо исказилось в издевательской усмешке, стало грубым и жестоким.
Чуть бледноватая Нарья фыркнула, спросив:
— Что ты такое? Дух? Демон?
— Маленькая бестолочь, если бы я был демоном, от вас бы и мокрого места не осталось.
— Значит, дух, — кивнула она.
— Не могли бы вы покинуть тело моего брата? — попросила Мия, голос прозвучал слабо, она боялась подойти к нему, Дарий выглядел слишком спокойным для человека в силках.
Она не надеялась, что он согласится, и всё же вздрогнула, когда тот разразился издевательским хохотом.
— А то что? Заумоляете меня до смерти?
— Мия, дай руку, — попросила Нарья, игнорируя беснующегося Дария.
Они отошли от одержимого, и Нарья надрезала свою ладонь и край ладони Мии. Позволила нескольким каплям упасть на листья папоротника и, наклонившись, зашептала что-то.
— Эй, ведьма! Погадай мне по руке? — продолжал бесноваться Дарий, но недолго.
Вмиг лес переменился. Это заметил даже дух, сидящий в Дарие, и затих. Луны скрылись, погрузив лес во тьму. Ноги лизнул белый туман, заполняя лес вокруг. Где-то среди деревьев послышался звон колокольчика. Далёкий и глухой.
— Поклонись, — шепнула Нарья.
Втянув голову в плечи, испуганно озираясь, Мия подчинилась и неловко согнулась в поклоне.
Вновь звон колокольчика. На этот раз ближе. Мия начала подниматься, да так и замерла, согнувшись, когда увидела лешего. Череп оленя белел в темноте, нависая над ними. С рогов свисали ленты, в глаза бросилась зелёная лента Нарьи.
Вновь звон колокольчика.
Вытянувшись, Нарья закрыла глаза, и рука существа, больше похожая на сучковатую ветку, коснулась лба девушки. Та выдохнула и, дрогнув, отступила.
— Я поняла. Спасибо, — выдохнула княжна и поклонилась.
Наблюдавшая за подругой Мия скорее ощутила, недели увидела, взгляд лешего и тоже спешно поклонилась, но тот уже исчез. Лунный свет пролился на лес, и Мия судорожно вдохнула, поняв, что всё это время почти не дышала.
— Нам нужно провести обряд, — поворачиваясь к связанному Дарию, объявила Нарья.
— Стой, нет, подожди! Я дам тебе всё, что захочешь! Украшения? Золото?
Нарья его не слышала. Взгляд её был обращён куда-то вовнутрь. Поведя рукой, она заставила ветки и корни двигаться, расчищая небольшую полянку. Треща, ветки уложили Дария на подстилку из палой листвы и хвои.
— Я помогу вам сбежать! — внезапно обратился он к Мие, что испуганно замерла в стороне. — Обучу магии, вам никогда больше не придётся страдать и бояться! Послушай меня, Мия! Твой брат хотел бы спасти тебя от этой деревни. От этой опостылевшей, пустой жизни. Я! Я могу всё это вам дать. Я сменю тело и верну тебе брата…
Договорить он не успел.
Задрав рубашку Дария, Нарья открыла ему живот и грудь. В её руках появилась кисть с чёрным ворсом и замерла над кровью, растёкшейся на ладони.
— Что такое? — спросила Мия, касаясь плеча подруги.
Та впервые с момента их знакомства выглядела неуверенно.
— Бабушка узнает, — закусив губу, отчего-то шёпотом призналась она.
— Вот! Тем более не стоит делать этого. Давайте поговорим! Всё обсудим! Я помогу вам! Дам всё, что вы захотите!
— Молчи, — легко и даже небрежно она махнула в сторону его головы, и Дарий умолк. Губы слиплись, и теперь он мог лишь мычать и биться в путах. — Дух скажет всё, что угодно, лишь бы остаться в новом теле, — она с тревогой посмотрела на Мию. — Я не могу изгнать его. Мне не хватит ни знаний, ни таланта, ни сил, но мы можем запереть его. Я начертаю печать крови, и своими жизнями мы запрём духа внутри твоего брата.
— Думаешь, Дарий ещё там? Он жив?
— Надеюсь на это.
Она поудобнее перехватила кисть, занесла её над раной и вновь не смогла коснуться крови. На виске дико билась жилка.
— Мия. Если появится бабушка, пожалуйста, не вступай с ней в спор. Не смотри ей в глаза, и вообще…
Неожиданно часть веток вспыхнула и мгновенно опала пеплом. Дарий выбросил руку вперёд, и наученная горьким опытом Мия упала на землю. Удар прошёл над головой Нарьи, закрутив и сломав ветки, прорубив деревья насквозь.
Навалившись всем весом на брата, Мия ухватила его за руку и прижала к земле. Тут же вылезли корни, обхватывая его, Мия едва успела убрать руки.
Больше Нарья не медлила. Мазнула кистью по окровавленной ладони, сначала своей, потом Мии, и начала вырисовывать на худой груди Дария знаки. Круги и закорючки, похожие на запятые, с внешней стороны и чёткие линии в центре.
— Мия, повторяй за мной.
Они взялись за руки.
— Заклинаю. Отцом небом, матерью землёй, — Мия едва успевала повторять за быстрой речью подруги, стараясь говорить чётко и громко. — Кровь к крови, плоть к плоти, я запираю тебя. Запираю твой разум, запираю твоё тело, отсекаю от этой души. Спи во тьме, под властью тлена, в вечной чёрной тишине!
Расцепив руки, они прижали окровавленные ладони к груди Дария. Тот внезапно выгнулся, зарычав, глаза его широко распахнулись, и если бы не Нарья, что свободной рукой ухватилась за Мию, не давая отпрянуть, та отшатнулась бы.
Вмиг всё закончилось. Дарий обмяк. Повинуясь жесту княжны, ветки и корни расползлись, освобождая его. Рот разлепился, и он судорожно вдохнул.
— Получилось? — шёпотом переспросила Мия.
Над головой, тяжело ударяя крыльями, пролетела большая серая ворона. Девушки пригнулись, невольно втягивая головы в плечи, когда та описала круг и села у ног Дария. Нарья вдруг закашлялась, по подбородку полилась кровь. Мия бросилась к ней, обнимая подругу, не зная, как помочь.
— Что ты тут делаешь?
Крепче обнимая подругу, что вдруг сжалась и затряслась, Мия обернулась.
Из-за деревьев вышла женщина, каких Мия ни разу в своей жизни не видела. Высокая, черноволосая, с такими же яркими, как и у Нарьи, глазами. Но если глаза подруги светились любопытством и озорством, то эти глаза были полны гнева и холода. Неподвижное бледное лицо могло бы быть красивым, не искази его сжатые в раздражении губы и суровый взгляд.
— Тебе велено быть подле князя! Что ты делаешь в этой глуши?
— Он отослал меня, — голос Нарьи звучал тихо, испуганно. Словно опомнившись, она вытянулась к женщине, поспешно добавив: — Но это только на лето! Осенью я…
— Ты не справилась.
Женщина говорила спокойно, но слова ударили, как пощёчина. Нарья сжалась, втянув голову в плечи. Перешагивая через распластавшегося на земле Дария, женщина приблизилась. Тени за её спиной всполошились, рванув следом, и, казалось, вот-вот бросятся на трясущихся от ужаса Мию и Нарью. Белая тонкая рука нависла над Нарьей, когда Мия загородила её.
Нарья не побоялась встать на её сторону, когда взрослые ополчились на них. Встала на их сторону. Никто и никогда не пытался защитить их или хотя бы спокойно поговорить. Мия была готова когтями вцепиться в подругу, лишь бы не отдавать этой страшной женщине.
Женщина на мгновение замедлилась, и тут её прекрасное лицо прорезала злая усмешка.
— Бабушка, не надо! — в ужасе закричала Нарья, вырываясь, пытаясь закрыть Мию, но мечущиеся за женщиной тени бросились к ним. Схватили Нарью и оттащили за спину женщины. Оглушительно закаркали вороны, взметнувшись в воздух. Казалось, их тут не меньше сотни, они кружили воронкой над лесом, оглушительно крича.
— Бабушка, пожалуйста! Умоляю, не надо! — кричала Нарья, отчаянно вырываясь.
Мие броситься бы бежать, но она, словно мышь, зачарованная змеёй, не могла пошевелиться. Смотрела в немигающие глаза незнакомки, позабыв, как дышать.
— Все, кому ты доверишься, все, кого ты будешь звать друзьями, предадут тебя. Чем сильнее ты будешь стараться им угодить, тем больше в них будет ненависти и презрения к тебе. Ты умрёшь, преданная теми, кого звала семьёй.
В груди затянулся тугой комок, лишающий дыхания. Женщина отмахнулась, и Мия упала, хватая ртом воздух.
— Нет, бабушка, пожалуйста. Они ни в чём не виноваты. — плакала Нарья, обмякнув в когтях теней.
— Молчи, — отрывисто бросила женщина. — Это твой последний шанс доказать полезность ковену. Если не сможешь, я лично принесу тебя в жертву Роду.
Тени сгустились, закружились перед ней. В самом центре вихря Мия увидела комнату. Деревянные стены с резными колоннами, выкрашенные в синие и зелёные цвета, ковёр на полу и люди, резко смолкшие и испуганно уставившиеся в их сторону.
Схватив внучку за волосы, женщина вошла в вихрь, утягивая Нарью за собой. Та протянула руку, словно ещё надеялась на помощь. Превозмогая удушье, Мия потянулась к ней, хоть и находилась слишком далеко. Лежащий рядом Дарий поднял руку, хватая княжну за край платья.
— Решил, что можно так просто избавиться от приблуды? — громко спросила женщина собравшихся в комнате людей. — У нас с тобой был уговор, князь…
Вихрь схлопнулся, и тени мгновенно истаяли. Птицы разлетелись.
Мия и Дарий остались в тишине и темноте. Одни. Растерянные и испуганные. В руках Дария был зажат край платья с вышивкой и зелёными бусинами. Всё, что осталось от княжны.

----------

Глава 10 Мия переносит еще одну потерю и пишет письма

Глава 10 Мия переносит еще одну потерю и пишет письма
Вернувшись в барский дом, они рассказали о случившемся нянечке, упустив рассказ об одержимости духом и ритуале. Нянечка Агафья едва не упала в обморок от услышанного. Дядя Нарьи воспринял услышанное спокойнее, только сильно расстроился. Плечи его повисли, взгляд опустел.
Близнецов отослали назад в дом отца Ждана. Там их встретили не слишком приветливо. Матушка Анна тут же забрала все подарки, что успела подарить княжна, даже жемчужные бусы и злополучный серебряный браслет. Новая одежда также была вся убрана в сундук, пришлось надеть старые обноски, которые от сытой жизни в барском доме стали малы.
Полгода они жили, лелея воспоминания о тех неделях лета. Дни сменялись неделями, а недели — месяцами. В деревне собрали урожай и приготовились к зиме.
Первое время Мия почти каждый день спрашивала брата: как он себя чувствует? Слышит ли голоса? Но тот качал головой, говоря, что всё в порядке. Ничего после падения в Шепчущем холме он не помнил. Пришёл в себя в лесу, и после, если не считать лёгкого головокружения и ведьмы, утащившей Нарью, его ничего не беспокоило.
В середине зимы дом священника посетил странный гость. Его привёз мужик из соседней деревни, ничем не примечательный человек: ни собственных лошадей, ни шубы, ни дорогих одежд. Крепко сшитый костюм без украшений, ношенная и на много раз залатанная дублёнка, меч на поясе и лицо в шрамах.
Некоторое время он провёл с отцом Жданом, что-то обсуждая, а после позвал к себе Дария.
Близнецы тревожно переглянулись. Брат ушёл, а Мия схватила за руку бабу Каву, чувствуя неладное.
— Что ему нужно? Обычно если зовут, то нас обоих!
Баба Кава лишь вздохнула, обнимая её. На улице было холодно, и они сидели в полутёмной горнице. Матушка Анна не дала им свечей, а окно замерзло и плохо пропускало свет.
В комнату заглянула матушка Анна.
— Тут есть какие-нибудь вещи Дара?
— Нет, всё у вас в сундуке, — отозвалась Мия и подскочила на ноги. — Что случилось? Что этому человеку нужно от Дария?
— Дар уезжает, — бросила та и вышла.
Не теряя ни секунды, Мия помчалась следом. Побежала через дом в большую комнату, но там брата и гостя уже не было. Как была в платье, она выскочила во двор, Дарий уже сидел на санях. Повернувшись, он испуганно глянул на её и успел поднять руку на прощание, когда возница подхлестнул лошадей. Отец Ждан закинул мешок с вещами в телегу и помахал рукой. Мия бросилась было за ним, но матушка Анна вцепилась в неё, не пуская.
— Не уезжай! Не оставляй меня!
Он что-то кричал в ответ, но за бранью отца Ждана и матушки Анны Мия его не слышала.
То была чёрная зима для Мии. Баба Кава заболела, а Мия теперь работала за двоих, замерзая в тонком старом полушубке. Матушка Анна как-то пошутила, что Мия должна быть благодарна, ведь теперь у неё вдвое больше вещей, но Мия шутку не оценила.
С потерей Дария она стала раздражительна и непослушна за двоих. Розги получала за двоих, и за волосы её таскали так же за двоих. За что она невольно переняла некоторые черты Дара и стала пакостить по мелочи.
Матушка Анна бранилась, отец Ждан проводил с Мией долгие беседы, объяснив, что по воле княжны Дара забрали обучать магии. Это большая честь и почёт. В будущем у него будет много денег, и если он не забудет о сестре, то жить они станут припеваючи. Ей стоит поблагодарить бога за такой подарок.
Первое письмо пришло от него только ближе к весне. Матушка Анна не дала ни бумаги, ни денег отправить ответ. К счастью, Дарий догадался о подобном развитии событий и прислал ей всё необходимое.
'Прости, долго не писал.
Третьяк увёз меня сначала на заставу, там ни о какой бумаге и речи не было. Первые несколько недель я мёл двор и ждал, когда замёрзнет река. По льду мы отправились в Любечи.
Третьяк оказался магом. Неразговорчивый и хмурый, я только на третью неделю сумел вытянуть из него, что происходит и куда мы едем. Оказалось, дядя Нарьи сделал так, чтобы нас забрали учиться. К сожалению, школа не принимает девочек, потому забрали только меня.
Никогда не уезжал так далеко от дома, и всё тут кажется чужим и новым. Мы проехали несколько городов. Третьяк не говорил мне названий. Тесные, грязные, заваленные навозом улочки. Пахнет там прескверно, а люди все скрюченные какие-то и постоянно ругаются.
Мы очень долго ехали, пока не добрались до школы.
Колдорец — это целая деревня, самая большая, какую я видел. В центре палаты с множеством залов, а вокруг — дома, где проводили занятия и жили ученики. Вместо магии меня учат правильно писать, считать, показывают карты и рассказывают о растениях. Ниже я нарисую, если останется место, небольшую карту.
Мир такой огромный! Одно дело знать, что мир не заканчивается за воротами деревни, но другое — видеть!
Учатся тут сплошь дворяне. Очень мало таких, как я, — бывших крепостных. Насколько я понял, учёба в Колдореце освобождает меня. Как только доучусь, приеду и выкуплю тебя.
Дарий'
Письма приходили редко, но каждое Мия ждала с замиранием сердца. Каждое хранила. А через год помимо писем стали приходить увесистые посылки.
'Прочти это. Всё от корки до корки.
Заучи и, когда есть свободное время, тренируйся.
Никто не должен знать, что ты делаешь'
Некоторые письма были короткими. Другие — длинные, на несколько страниц.
Так Мия узнала, что у учеников есть выходные. Каждую неделю они ходили в город. Сиротам полагалась стипендия, маленькая, но это лучше, чем ничего.
Стало легче, когда Дарий научился отбеливать бумагу. Они смогли пересылать друг другу одно и то же письмо, отбеливая и переписывая его по нескольку раз. Мию это несколько печалило. Ей нравилось хранить и перечитывать письма брата.
Помимо переписанных лекций он стал присылать книги. В своё время отец Ждан и баба Кава как могли обучили их грамоте, но видя, как меняется язык Дария, она понимала, что безнадёжно отстаёт от брата. Сама она читала с трудом, по слогам, и писала с ошибками. Впрочем, чтение и частая практика написания писем пошли ей на пользу.
Мия писала брату часто. Почти каждую неделю. Писала обо всём.
Кто к кому свататься ходил. Как мальчишки стали всё чаще бегать к Шепчущему холму. Местные пока не верили, что он не опасен, и по привычке продолжали его бояться. Мия всё чаще бродит по лесу в одиночку. Несколько раз она видела мельком лешего и слышала колокольчики, но сам он ей не являлся. Надеясь его задобрить, Мия принесла ему свою ленту и стала оставлять гостинцы на пеньке.
Сколько бы она не перечитывала лекции, что присылал Дар, разобраться в них было непросто, а в некоторых — невозможно. Отчасти из-за убористого почерка, отчасти потому что Мия не понимала написанного.
Через два года, весной, пройдя по растаявшему полю к лесу, Мия впервые смогла вызвать огонь. Жалкое маленькое пламя почти сразу потухло, и большего в этот день не вышло, но это было впервые, когда получилось хоть что-то.
В Колдореце проводили тесты, Дарий писал о них. Узнавали, какая стихия ближе к магу, и с неё начинали обучение. У Мии такой роскоши не было. Она пробовала всё, что попадалось под руку.
Чтобы отец Ждан отпускал её в лес, пришлось стать примерной, «хорошей» девочкой. Она высказала желание обучаться религии. Если у Дария не получится выкупить её, она сможет уйти в церковь. Это лучше, чем остаться в деревне.
К тому же на неё стали как-то странно поглядывать мальчишки и некоторые мужчины. От этих взглядов становилось не по себе, и Мия искала покровительства у церкви. Пономарём стать она не могла, его роль исполнял Фешка, соседский мальчишка. Мие оставалось помогать ему и отцу Ждану. За это он позволял ей читать церковные книги, коих было немного, но это лучше, чем ничего.
Прошло ещё два года, когда Дарий написал, что его впервые с небольшим отрядом отправили на вылазку. Мия научилась ощущать потоки магии, о которых говорила Нарья. Учиться по чужим лекциям у неё выходило откровенно плохо, но оставшись в тишине лесной чащи, она нашла новый источник знаний. Сама природа.
Магия, как воздух, как свет или вода, текла через пространство, наполняя всё, чего касалась. Теперь пламя в её руках горело так, как пожелает этого сама Мия. Клубком буйного огня или тонкой яростной свечкой, горячей настолько, что пламя становилось голубым. Она научилась дышать с лесом, и её дыханию подчинился ветер. Научилась трюку с корнями, что видела в исполнении Нарьи.
Года тянулись один за другим. Унылые, долгие и однообразные.
«Ты больше не пытался писать Нарье? Знаю, негоже простому ученику писать княжне, но вдруг получится и она ответит?»
…
«Эта зима была тяжёлой. В деревню пришла хворь, и все заболели. Мне повезло, я переболела одной из первых, и баба Кава меня выходила. Но заболела сама, а вместе с ней и отец Ждан, и матушка Анна. А затем и наши соседи, и вся деревня»
…
«Я управлялась с домом, хозяйством, готовила еду, а потом на телеге развозила её по домам, кормила соседей. Некоторые не могли подняться с кроватей, а позаботиться о них было некому»
…
'Совершенно не понимаю эту формулу. Видимо, когда ты наконец приедешь, первые пару лет мы будем разбирать твои записи в попытках вспомнить, что тут имелось ввиду.
Мне очень нравится твоя зачарованная птица, что приносит письма. Вот только она ничего не ест. Нормально ли это?'
…
'Летом баба Капа, та, что жила у реки, ушла в лес и не вернулась. Её пошли искать, и леший вывел меня прямо к ней. Она сидела на дне оврага, не могла выбраться. Всего шагов пятьдесят до деревни не дошла.
Теперь, если кто-то теряется, меня берут искать. Леший не показывался, но, кажется, звон его колокольчиков слышу только я. Я ему за помощь еды приношу. Как-то даже блинов удалось из дома унести. Оставила на камне.
Спасибо ему.
Хотя, кажется, местные теперь считают меня ведьмой. Эх, было бы неплохо и вправду ею стать'
…
'Баба Кава умерла.
Она так и не оправилась от болезни и больше не встала с кровати. Отец Ждан сказал: «отмучилась». Церемония прощания прошла тихо. Он отбубнил причитающиеся по случаю слова так монотонно, словно делал это не задумываясь, а после как ни в чём не бывало прямо над открытой могилой спросил, что сегодня на обед.
Я помню, что ты не слишком жаловал всегда отца Ждана, но сегодня я в полной мере готова разделить твою нелюбовь к этому человеку. Баба Кава почти двадцать лет прожила в их доме, а они закопали её, словно сдохшую кошку. Убрали в землю с глаз долой и мигом забыли'
…
'Отец Ждан хочет выдать меня замуж. Помнишь старика Хвата с окраины деревни? Тот, у которого вечно то сопли, то остатки еды в бороде? Вот за него.
Это отвратительно, если он не передумает, я сбегу из дома'
…
'Дед Хват стал нахаживать к нам домой. Сказал, что ещё молодой и хочет много детей.
Меня едва не вырвало прямо за столом. Матушка Анна потом полвечера таскала меня за косу за то, что я сидела с кислым лицом.
А знаешь, что сделала я?
Ровно то, что ты мне советовал. Схватила её саму за косу и стала бить. Сил причинить ей вреда мне не хватило, она отходила меня ремнём потом, но взгляд её переменился. Теперь, когда ей хочется меня наказать, она орёт и отправляет работать, но руки на меня не поднимает.
Спасибо.
Спасибо, что поддерживаешь меня.
Твоя жизнь сейчас куда более насыщенная и интересная, мои истории, должно быть, кажутся тебе чем-то скучным. Потому я особенно благодарна тебе за письма и учебники. Последние две книги, те, что не учебники, а романы. Я читаю их под одеялом. Матушка Анна злится, грозится их сжечь, но когда узнала, сколько они стоят, передумала. Сказала, что себе оставит и продаст после того, как я выйду замуж'
…
'Прости, я не писала… Не знала, как начать. Дед Хват умер. Пошёл в лес, и его волки задрали.
Но началось всё не с этого.
Я пошла в лес практиковаться, как ты и советовал. Вроде разобралась с формулой, но само заклятье пока не выходит. Он проследил за мной. Пригрозил, что всем расскажет, что я ведьма, если буду упрямиться…
В общем, я подпалила ему бороду и убежала. Хотела взять вещи и сбежать, но не успела. Матушка Анна меня заметила. Не знаю, заподозрила ли она что-то, но затащила меня в дом и заставила сидеть с ней над шитьём.
Утром его нашли охотники. Надо расстроиться, человек умер, а я не могу.
Наверное, отец Ждан прав. Я плохой человек'
…
'Меня назвали старой девой! Не удержавшись, я рассмеялась.
Они так говорили, словно я должна жалеть об этом. Лучше стану старой девой, чем пойду замуж за кого-то из местных мужиков!
Магия даётся мне всё легче. Если сначала я не понимала буквально ни слова из твоих записей, сейчас, перечитывая их, я могла бы даже добавить пару комментариев. Жду не дождусь нашей встречи! Нам о стольком надо поговорить! Столько обсудить!'
…
'Через деревню проезжали вербовщики. Говорят, где-то на границе будет война, и набирают солдат в армию. Вроде оно будет далеко, и нас оно не коснётся.
Магов призывают в армию?'
…
'Навещаю могилку бабы Кавы. Она быстро зарастает, кажется, дед, нанятый присматривать за могилками, забывает убираться в этом углу.
Ещё одна весна миновала.
После той зимы, когда все болели, ко мне стали лучше относиться в деревне. С местными девушками мы не подруги, но Мила и Манька зовут меня с ними гулять, и порой мы сплетничает по полночи, сидя у кого-нибудь из них дома.
Все ждут сватов, и разговоры у них сейчас только о парнях, приданном и свадьбе. Если честно, притворяться, что мне всё это интересно, очень утомительно. Но я очень рада, что они пустили меня в свой круг. Если для этого нужно притворяться, то это не такая уж и большая цена ради возможности расстаться с одиночеством. Не вечно же мне с одними только пауками с чердака общаться.
Кстати Гога передаёт тебе привет. И судя по выводку, это она, а не он'
…
'Из города принесли слух, что мимо проходила армия. Шли на войну. Некоторые, угрожая, забрали из деревень еду и деньги. Надеюсь, обратно они пойдут другим путём.
Какое счастье, что магам запрещено участвовать в войнах. Я тут как-то случайно чуть лес не подожгла, запалив сушняк, а что могут настоящие чародеи — страшно представить'
…
«Ты спрашивал, сватаются ли ко мне. К счастью, нет. Парни порой поглядывают, тот же Милко таскал цветы летом, увивался следом, словно брошенный щенок. Что уж таить, мы даже как-то целовались. Но по весне он посватался к Марфуше. Его отец скопил денег и поставил дом. Теперь они свободные, барин подарил им Марфу, освободив»
…
«Сегодня мне удалось не просто поднять мёртвое животное, я изменила его. Помню, у вас за такое не жалуют, но из нескольких птичьих тушек, которых задушил кот и притащил мне на порог, я собрала подобие кошки. Жуткая тварь. Но это было весело»
…
'Вроде война кончилась?
Говорили, что армия разрозненными группами возвращается назад. В деревне мужики уводят дочерей на дальние пасеки. Барин всех женщин закрыл в доме и даже до реки не пускает. Всё это жутко и, если честно, страшно. Сидим с матушкой Анной, из дома носа не кажем, хотя она то и дело посылает меня с поручениями к соседям.
От тебя давно не было писем. Всё ли хорошо?'
…
'Получила твоё письмо. Перечитала его уже раз пять и до сих пор не верю. Ты скоро приедешь! Пишу, а сама пытаюсь не пищать от восторга!
Как же я соскучилась!
Я сейчас пересчитала, десять лет прошло! Ты представляешь! Десять лет!
Скорее! Скорее! Скорее! Жду тебя!
С нетерпением жду,
когда ваше магическое высочество
соизволит осчастливить своим присутствием
нашу убогую деревеньку.
Люблю тебя, Мия'

----------

Глава 1 В которой Дарий возвращается в родную деревню

Глава 1 В которой Дарий возвращается в родную деревню
Ради такого случая Дарий подкопил денег и взял лошадь. Не купил, конечно, он не настолько богат, но и войти в деревню пешком он не мог себе позволить. Он уехал отсюда оборванцем-крепостным, а вернулся чародеем Капитула.
Спустя долгих десять лет он возвращался в место, которое никогда не звал домом, оным для него стал Колдорец. Дарий ехал забрать сестру. Они уедут. Поселятся настолько далеко от этого места, насколько это возможно.
Он научит сестру магии. Учителя не обрадуются, когда узнают, что он раскрыл кому-то секреты Колдорца, но Дарий надеялся на понимание. В Колдорце он видел женщин-магов, быть может, удастся договориться?
Когда оставалось чуть больше двух суток до деревни, он остановился отдохнуть в постоялом дворе на пересечении двух больших дорог. На молодого чародея поглядывали с любопытством. Нечасто подобные ему забирались в такую глушь. Разве что ловчие проедут с дозором, но места здесь тихие. Ловцы нежити и опальных магов появляются тут редко.
Красный узкий кафтан до колена с рукавами по локоть, подпоясанный кушаком. Жёлтая рубаха из дорогой ткани. Брюки и сапоги. В городе на него бы и не взглянули, но тут, в деревне, он был диковинкой. Белые волосы привлекали не меньше внимания, чем костюм. Дарий подстригал их покороче, чтобы не мешали творить чары. И главное — очки.
Преподаватели в Колдорце объяснили белизну его кожи поломкой. Никакого отношения к демонам она не имела: это ошибка, что порой случается у совершенно обычных людей. Поломка, из-за которой не выработался особый сок, окрашивающий кожу и волосы. Только и всего. Она же влияет на зрение. О том, что Дарий видит хуже окружающих, он осознал, когда на занятиях пришлось пересаживаться поближе к доске, чтобы понять, что там написано.
Дарий не мог дождаться, когда доберётся до сестры и покажется ей. Расскажет, как его любят в школе, как хвалят и называют магическим гением, предрекая ему великое будущее.
Расскажет о странных снах, в которых видит чужие, не похожие ни на что земли. Слышит дивные языки, которые почему-то понимает. Должно быть, это дух, что заперли в нём Мия и Нарья, так проявляет себя. Не сказать, чтобы Дарий страдал от этих снов. Они словно раскрывали перед ним магию с новой стороны. Там, где другие долго тренировались, у него выходило слёту.
Оставив лошадь в конюшне, Дарий поужинал и поднялся в комнату. Крохотный угол под крышей, отделённый тонкой деревянной перегородкой. Прочитав короткое бытовое заклятье, освобождая комнату от клопов и блох на ночь, чародей упал на кровать, фантазируя, какое впечатление произведёт на деревенских.
Особенно на девушек. Те, что дразнили его глистом, теперь увидят статного молодца! Дарий вырос, вытянулся выше большинства своих одноклассников и преподавателей. Раздался в плечах. Недостаток денег вынуждал его наниматься на разную работу, и постоянная активность подарила его телу привлекательный рельеф. В последнем Дарий не сомневался. Видел, как глазели на него девчонки летом, когда он выходил из реки…
Резкая боль оборвала мысль.
Словно от удара копытом в грудь, он, задохнувшись, сжался и свалился с кровати.
«Вот мы и встретились», — раздался голос в голове.
Судорожно вдохнув, всё ещё чувствуя боль, Дарий с трудом забрался на край кровати.
— Что это было? Это ты сделал? — вслух спросил он у пустой комнаты, запоздало осознавая, что не стоит этого делать.
— Нет, — ответил дух его губами.
Встряхнувшись, Дар провёл рукой по губам и мысленно попросил: «Не делай так больше. Нас могут заметить. Зачем ты явился? Захватить моё тело?»
«Нет, — голос звучал спокойно, почти меланхолично. — Я вновь могу осознавать себя, а значит, один из тех, кто накладывал сковывающую печать, мёртв».
Смысл сказанного поразил Дария ударом молнии. Позабыв про боль, он подскочил на ноги и, схватив сумку, бросился на улицу к конюшне.
Только не Мия. Только не Мия.
Дарий не хотел смерти Нарье, но потерять Мию не мог. Не сейчас, когда их разлука подходит к концу. Все эти десять лет она ждала его, надеялась, и вот…
Взять уставшего коня он не мог, боясь загнать, пришлось поменять, доплатив денег. Во весь опор, рискуя загубить коня, он мчался в деревню. Туда, где осталась Мия.
Пришлось использовать магию, чтобы конь не пал, как только они остановятся. Эти два дня превратились в гонку со временем и собственным страхом. Голос в голове молчал, а если и говорил что-то, то только когда пытался помочь. Заметил, что если не замедлиться, они погубят лошадь. Что нужно поесть, купить что-то и сжевать на ходу. Заменить лошадь, эта второго дня гонки не выдержит.
«В сторону!» — закричал дух, и Дарий резко проснулся, осознавая, что едва не свалился с лошади, уснув в седле.
Мимо проходил не то отряд дружинников, не то наёмников. Они бросились с дороги в траву, уходя от столкновения, и ещё долго орали вслед ругательства.
«Грязные оборванцы», — выругался дух в ответ.
Стычка на границе закончилась, но некоторые ратники возвращаться домой не спешили.
«Стоило бы украсить этими выродками парочку высоких деревьев, — гневно прорычал голос в его голове. — Самозатягивающийся узел вязать умеешь?»
«Что ты так сразу. Может, они просто домой возвращаются?»
Дух фыркнул где-то внутри головы, и Дарий, словно далёкое эхо, ощутил его гнев.
«Далеко ещё?»
«Нет. К вечеру будем».
Стоило бы обговорить или хотя бы самому обдумать ситуацию. Голос в голове — совсем не то, чего ждали от него преподаватели. Нужно возвращаться в Колдорец и просить о помощи…
«Я могу тебе помочь», — тут же влез дух.
«Чем? Захватишь опять моё тело?» — спросил Дарий, вытягиваясь в седле.
Солнце клонилось к закату, когда они, забравшись на холм, увидели знакомую мельницу. По телу пробежала дрожь.
Это место никогда не было ему домом, и всё же Дарий оробел от одного взгляда на знакомые деревянные дома и снующих по тропинкам людей. Домов стало больше. Дом барина превратился в усадьбу, добавив этажей и комнат. С холма он мог видеть край кладбища, церковь скрывал лес, но вся его душа стремилась туда. Там Мия. Ждёт его.
«Она жива. Точно жива, — убеждал себя Дарий. — Что тут, в нашей глуши, может случиться? Болезни она переносит хорошо, бегает быстро, а теперь ещё и немного магией владеет. Нарью жаль, но за столько лет она ничем не проявила себя. Не отвечала на письма, да и сама их не писала. Мало ли что могло произойти во дворце, особенно сейчас, когда княжество со всех сторон осаждают враги?»
Поторопив коня, он с нетерпением сжал поводья, готовый спешиться и броситься бежать через лес. Мысли о Нарье кольнули виной, и Дарий поскорее отвлёкся, вернувшись к делам насущным.
«Ты не захватил меня только потому, что один из тех, кто создал это запирающее заклятье, всё ещё жив», — Дарий не спрашивал, он утверждал.
Чудо, что у Нарьи и Мии что-то вышло в тот раз. Сестра рассказывала про лешего, должно быть, он поделился знаниями с княжной. Только с его покровительства всё и получилось. Иначе спать бы разуму Дария чёрным сном, а его телом завладел бы чужой дух.
«Ты и сам знаешь, что это так, — спокойно отозвался дух. — Не вини меня. Если бы ты просидел несколько столетий в груде камней, то тоже воспользовался моментом. Теперь, когда мы можем говорить, я хочу предложить тебе союз».
«Как ты себе это представляешь?»
Спустившись с холма, он въехал в деревню. Больше не нужно было огибать её, пробираясь через поля, боясь попасться кому-то на глаза. Хотя часть его именно так и хотела поступить.
«Я не стану пытаться захватить твоё тело. В моих интересах найти новое».
«Хочешь, чтобы я добровольно обрёк кого-то на участь одержимого?» — переспросил Дарий. Выпрямившись в седле, он провёл рукой по волосам, приглаживая.
Местные заметили странного всадника и стали бросать в его сторону настороженные взгляды. Дарий же пытался разглядеть в незнакомых лицах кого-то из своего прошлого.
«Хочу своё собственное тело. Ты ведь изучал некромантию, я знаю, я вижу это в твоих воспоминаниях. Давай соберём мне новое тело, и я уйду. Мы более и не вспомним друг о друге, обещаю».
Дарий в ответ промолчал. Выпускать на волю нечто, что «несколько столетий было заперто», пожалуй, не самая лучшая идея. Как только он заберёт Мию, они отправятся назад в Колдорец, и местные чародеи уже будут решать, как поступить с духом.
— Господин, вы потерялись? — навстречу вышел Бездара, сын прошлого старосты деревни.
Если бы Мия не написала, что сам староста умер, Дарий мог бы их спутать. Бездара сильно постарел, посерел и согнулся. Морщины избороздили лицо мужчины, сделав его похожим на отца, каким его помнил Дарий.
— Что же вы меня не узнаёте? — покачал головой Дарий, не сдержав улыбки. — Это же я, Дарий, отец Ждан приютил нас с сестрой…
Старик резко побледнел. Глаза его забегали, кивая, он стал отступать.
— Я приехал забрать Мию, — насторожился Дар. — Где она?
— Право, не знаю, нужно у отца Ждана спросить, — быстро удалясь, пробормотал он.
«Прими мои соболезнования…»
«Заткнись!»
Нахмурившись, Дарий толкнул лошадь пятками в бока и поспешил к церкви. Он постучался в дом священника, открывшая ему матушка Анна вскрикнула, увидев гостья.
— Здравствуй, матушка, — сдержанно поклонился Дарий. — Я приехал за Мией, где она?
Женщина, что за десять лет превратилась в сухую, морщинистую старуху, попятилась, прячась за дверью.
— Не ведаю. Нет её здесь.
Дверь захлопнулась, прежде чем он успел что-то спросить.
Нет. Нет. Нет! Пожалуйста, нет!
Дарий обошёл подворье, что заметно разрослось. Священник не бедствовал. Сложив руки рупором, чародей громко позвал сестру по имени. Будь она где-то тут, отозвалась бы, но его встретил лишь лай собак и удивлённые взгляды батраков. Они на расспросы пожали плечами.
— Она часто где-то пропадает. Говорят, ведьма, — отозвался один из них, не успевший убежать в дом, когда Дарий перемахнул через забор в поисках ответов.
— Видел её два дня назад со священником, они в церковь шли, — крикнул один из них, но остальные, шикнув, затолкали его назад в барак.
— Где отец Ждан? — спросил Дарий прежде, чем уйти.
Оказывается, за десять лет местные построили новый кабак. Старый сгорел, и кто-то из бывших батраков, подкопив денег, поставил сруб, местные помогли накрыть его крышей. Теперь мужики собирались там вечерами.
Когда Дарий нашёл нужный дом, встретили его вывалившиеся из дверей пьянчуги. Что, едва завидев его, с воплями бросились прочь, крича что-то о покойниках.
Ухмыльнувшись, Дарий поправил очки и толкнул дверь. В нос ударила вонь дешёвого пива, горький табачный дым и кислый запах блевотины. Толпа галдела, смеясь и во всё горло крича какое-то подобие песен.
«Потрясающее место для святого человека», — хохотнул в голове дух.
— Эй! Отец Ждан тут? — громко крикнул Дарий.
Зал вмиг затих. Повернувшись, все уставились на него в немом ужасе.

----------

Глава 2 Дарий находит сестру

Глава 2 Дарий находит сестру
— Отец Ждан здесь?
Эта противоестественная тишина начинала действовать на нервы. Обведя хмурым взглядом зал, Дарий шагнул в центр, когда из-за угла вытолкнули изрядно поседевшего отца Ждана.
— С кем имею честь? — быстро отряхивая рясу, спросил тот.
Отец Ждан отрастил длинную бороду, в которой застряли остатки закуски, вонял брагой и трясся, пряча глаза. Значит, узнал.
— Выйдем потолкуем, — упрямо наклоняя голову, произнёс Дарий.
Странное впечатление, что Дарий производил на местных, сделало его смелее и наглее. В обычной ситуации он никогда не стал бы грубить толпе пьяных крестьян, опасаясь, как бы они толпой ему рёбра не пересчитали. Но сейчас, когда страх за сестру начал превращаться в гнев, Дарий был готов за бороду вытащить священника из кабака.
— Где Мия? — без предисловий спросил он.
Отец Ждан, как и прочие до него, затрясся, принялся озираться и пятиться.
— Говорите прямо, что случилось?
— Сбежала! — внезапно выпалил тот, выпучив пьяные глаза. — Ночью, дня два назад. Она и раньше всё время пропадала в лесу. Чуть свободная минутка, а её и след простыл. Говорили, волшбой увлеклась, но ты сам понимаешь, ловчие такое не любят.
Ловчие — чародеи, что, помимо прочего, охотятся на тех, кто пытается самостоятельно обучаться магии и не признаёт власти Капитула.
— Что случилось, почему она убежала? — продолжал расспрашивать Дарий, краем глаза заметив, как местные через задние двери и окна выбираются из кабака и бегут. Но почему-то не к домам, а в лес.
— А кто её знает? Она мне о своих делах не рассказывала. Всё пряталась по углам, письма твои читала да книжки срамные. Я не знаю. Может, с женихом бежала, а может, и к ведьмам.
«Брешет, — бросил дух. —Метёт с пьяных глаз, что в голову взбредёт .Брось его, есть другой способ отыскать родственника ».
Выпрямившись, Дарий посмотрел на старика.
«А ведь когда-то я его боялся, — пронеслось в голове. — Фантазировал, что вернусь и перешибу его доской, проклятого, старого…»
Дарий оборвал сам себя.
— Где её вещи?
— Всё с собой забрала, — избегая его взгляда, отозвался Ждан.
Пришлось отступить. Начни он тут руки выкручивать священникам, ловчие быстро найдут Дария и приведут в чувства.
«Что за способ?» — возвращаясь к лошади, переспросил он.
«Вы — родственники, близнецы. Заклятье поиска. Вы изучали его, но я знаю, как его усилить».
«Кровью?» — догадался Дарий. В тех снах часто фигурировала кровь, как элемент магических ритуалов.
«Ей самой. Обычное заклятье даёт слишком большую погрешность, а нам следует найти твою сестру как можно скорее. Если она мертва, то, быть может, ещё не поздно…»
Встряхнув головой, Дарий пошёл к лесу. Ночь должна укрыть его от любопытствующих взглядов. Не нужно местным видеть, как он творит магию. Чем меньше они знают, тем меньше расскажут.
«Больше напридумывают ».
Ритуал несложный. Это может быть иголка с ниткой, подвешенная над картой. Личные вещи, а лучше волосы или ногти, которые послужат направляющей. Но если их нет…
Достав кружку, Дарий наполнил её водой и уложил в центр небольшой листок. Убедился, что тот не собирается тонуть, и капнул на него каплю крови из рассечённого пальца. Тихо прошептал заклятье.
Он уже давно освоил невербальную магию, но от волнения говорил вслух. Словно это могло помочь заклятью сработать точнее.
Листок дрогнул и резко повернулся. Выпрямившись, Дарий проследил за направлением. Листок показывал в сторону церкви. Глубоко вдохнув, отправился туда. Лошадь шла следом, резко вздрагивая ушами и фыркая. Непривыкшее к чарам животное нервничало, то и дело дёргая повод. Дарий опасался разлить воду, потому, дойдя до церкви, привязал лошадь к забору.
Едва он начал подниматься по ступеням, желая войти в святую обитель, как перед ним возник отец Ждан.
— Не позволю марать святое место чарами! — завопил тот, словно Дарий не с кружкой туда шёл, а с гниющим трупом.
Пожав плечами, Дарий обошёл церковь и отправился дальше, куда вёл листок. За кладбищем начинался лес, рассекаемый оврагом. Когда-то по дну бежал ручей, но его засыпали, и вода ушла в другую сторону. В овраг выкидывали мусор, который нельзя починить или перепродать, сжечь или отдать свиньям. Ядовитую для животных ботву, битые крынки и прочий сор.
Лезть в грязь совсем не хотелось. Поморщившись, Дарий пошёл вдоль оврага, но листок вернул его обратно. Внутри всё похолодело. Вернувшись, он остановился. Листок показывал вперёд.
— Может, она за оврагом?…
«Посмотри вниз».
Шея словно задубела и никак не желала сгибаться. Сердце ускорило свой бег.
С трудом совладав с собой, Дарий опустил взгляд.
Ничего необычного. Битые крынки, высохшая тина, ветки тальника, который кто-то присыпал землёй.
Из-под ветвей виднелось что-то белое. Измазанное грязью и чем-то тёмным, неправильное, изломанное.
Уронив кружку и мгновенно о ней забыв, Дар бросился вниз. Проскользил по мягкой глине, упав на бедро. Руками принялся раскидывать в сторону мусор.
Она лежала там изломанной куклой. Голая, в крови, с неправильно изогнутыми конечностями. Сняв кафтан, он как мог осторожно укутал тело, пригладил волосы и, зажмурившись, прижался лбом к её макушке. Холодная.
Глаза обожгли злые слёзы.
Сразу стало ясно, отчего все так реагировали на него. Узнали. Конечно же, узнали. Должно быть, после его отъезда местные долго мусолили эту сплетню.
«Тот святоша точно что-то знал. Иначе не стал бы врать».
Подняв Мию на руки, Дарий стал выбираться из оврага. Сапоги скользили, и он то и дело падал на колени, едва не утыкаясь лицом в глину. Весь перемазанный грязью чародей с трудом выбрался на траву и как был пошёл к церкви.
Двор был пуст, отец Ждан либо спрятался, либо сбежал.
Замедлившись, Дарий повернул к церкви и сделал то, что даже в бреду не стоит делать, если хочешь сохранить место при Капитуле Чародеев. Пинком открыл двери церкви и вошёл в святую обитель. За алтарём стоял застеленный алым стол, на который Дарий уложил тело сестры, потеснив свечи.
От накатившей слабости подкосились колени. Рухнув на каменный пол, он уткнулся лбом в стол, не в силах смотреть на ужас, сотворённый с Мией. Это не могло быть правдой. Она не заслужила подобного. Дарий боялся поднять голову и вновь увидеть изломанное тело, но вывернутые из суставов кисти рук и разбитое лицо с разорванной щекой словно отпечатались внутри век.
«Нет-нет-нет-нет! Только не Мия! За что? За что⁈»
«Ты хочешь вернуть сестру», — раздалось в голове.
«Отстань от меня», — отмахнулся Дар.
Дрожа, он с трудом поднялся и попытался закутать изломанное тело, одновременно боясь на него смотреть.
«Ты хочешь вернуть её?»
— Прочь из моей головы! — закричал чародей вслух.
Эхо отразило его крик от сводов церкви и, разбив на десятки голосов, вернуло назад. Зажмурившись, Дарий попытался сдержать слёзы. Горло сдавило, и, покачнувшись, он вцепился в край стола, пытаясь совладать с дыханием. Меж его рук со стола свисала рука сестры. В глине и засохшей тёмной крови. Ногти на поломанных пальцах сорваны, кисть вывернута из сустава.
«Эти десять лет ты жил в довольствии, обучался магии, заводил друзей и жил жизнь! Пока она прозябала в ожидании. Среди людей, что её презирали. Единственная надежда — брат! Что так и не вернулся за ней. Бросил на поруганье, на страшную мучительную смерть!..» — не унимался дух.
— Отстань! Хватит! Хватит…
Сжав голову, Дарий знал, что должен очистить разум и выставить ментальные барьеры, но эта информация хранилась где-то на задворках памяти. Сейчас он видел перед собой лишь худую искалеченную руку сестры.
Замучена. Убита.
За что?
Мия — самое мирное существо, что когда-либо появлялось на этой проклятой земле. Даже паука в комнате так и не отважилась убить.
За что?
За что?
За что⁈
«Ты хочешь вернуть её?» — повторил голос после небольшой паузы.
«Мы оба знаем, что это невозможно, — отозвался Дарий, и собственные мысли показались ему серыми и слабыми. —Прошло слишком много времени, тело окоченело, душа пересекла чертоги Луны».
«Что есть душа? Лишь импульс, искра, что разжигает пламя жизни. Если знать как, мы можем вновь разжечь этот огонь».
«Мозг погиб, — возразил Дар, пустым взглядом глядя на кровавый подтёк на белом худом предплечье. —Я хочу вернуть сестру, но не думаешь же ты, что я соглашусь сделать из неё ходячего? Ловчие подвесят меня на суку раньше, чем мы доберёмся до большака».
«Ловчие? — заинтересованно переспросил дух. —А, вижу. Магический сыск».
«Как-то нехорошо, что ты видишь мои воспоминания, а я твои — нет», — мысленно проворчал Дар.
«Ты видел. Во снах. Не беспокойся. Я не применю это знание против тебя, — заявил дух, на что Дарий недоверчиво фыркнул. —Я вижу, что ты использовал мою память. Ты достаточно талантлив, чтобы собрать мне новое тело».
«Ты хочешь воскреснуть в теле, сшитом из мёртвых частей?»
Весь опыт в практической некромантии подсказывал, что это очень плохая идея. Подобное запрещалось, ибо душа, помещённая в мёртвое тело, сгорала в мучительной агонии. Подобные эксперименты были запрещены.
«Нет. Я знаю, как обратить некроз вспять».
«Врёшь!» — дёрнулся Дарий, бездумно водя взглядом по стенам церкви.
Образа печально глядели на распростёртое на столе тело, но помочь не могли.
Нужно привести в порядок тело и похоронить сестру на святой земле у церкви.
Набить морду отцу Ждану, пусть и придётся после этого пару месяцев отсидеть в тюрьме.
Узнать, что случилось.
«Ты можешь и сам в этом убедиться. Хочешь воскресить сестру?»
Бешено бьющееся в груди сердце стало успокаиваться. Это не было выходом из ситуации. Дар не должен соглашаться на подобное от непонятного духа, поселившегося в голове и в прошлом пытавшегося навредить Мие и Нарье. Но это было выходом. Какое-то действие, пусть и пустая попытка всё исправить, лучше пустоты.
Едва наметилось решение, Дарий, выпрямившись, тут же взял себя в руки. Больше не было слёз, дрожи и слабости. Только точность движений и холодная голова.
— Что нужно делать? — вслух спросил он.
«Не окажись тело окоченевшим, я посоветовал бы вправить переломы и вывихи, но сейчас мы лишь больше навредим. Сначала нужно обратить некроз»
Подчинясь словам духа, Дарий начертал магический круг прямо на полу в церкви. О том, что за подобное за ним вышлют ловчих, Дарий в этот момент не думал. У него появилась цель, и боль от потери отошла в сторону.
— Всегда находил это забавным, — поделился Дар, говоря вслух, словно это могло сделать всё происходящее менее безумным. — То, как много в церкви подходящих для ритуалов ингредиентов.
Травы, масла, мел — всё пошло в ритуал. Даже ладан из кадила пригодился.
Надрезав руку ритуальным ножом, которым отец Ждан резал хлеб для прихожан, Дарий начертал знаки в круге.
Часть из них изучали в Колдорце. Знаки духа, силы, энергии.
Другие он видел во снах. Разорвать. Разделить. Воплотить.
Третьи — неизвестные.
«Скрепить , — прояснил дух. —Мы разделим твою душу и маленький кусочек поместим в тело твоей сестры. Душа, как воздух, занимает всё предоставленное ей пространство. Удержание — чтобы дух не покинул мёртвое тело».
— Но она мертва. Нельзя помещать искру души в мёртвую плоть, — замедлился Дарий в нерешительности.
«Только если не знаешь главного. Знак Асха, в моё время её звали Мисария, а далеко на востоке Асхалут».
— Языческая богиня жизни? — не веря переспросил Дарий.
«Да. И последний знак. Кеката, Никта или Лимарнт, или, как вы её зовёте, богиня Смерти Луна ».
Рука замерла над полом.
Из десяти лет обучения шесть были отданы теологии. Тому, как религия влияет на культуру и сознание людей. Как церковники смогли аккумулировать энергию и творить чудеса при помощи молитв. Как канули в Лету старые боги, порождённые общественным сознанием. Вера людей породила их, сконцентрировав энергию, но как только в них перестали верить, эти так называемые боги развеялись, как дым над погасшим костром.
И всё же это были знаки силы. Силы могущественной, отголоски которой существуют до сих пор.
«Думаешь, древние боги снизойдут до тебя? — с усмешкой спросил дух. —Мальчик, ты слишком много на себя берёшь. В моё время нужна была мощь десяти могущественнейших чародеев и долгие, сложные ритуалы, чтобы увидеть хотя бы тень одного из богов. Если вдруг какой-то муравей в поле за много лиг отсюда запищит твоё имя, ты его даже не услышишь. Так и с богами. Если они ещё существуют, то им нет дела до нас».
— Ну не знаю, — Дарий провёл тыльной стороной ладони по надрезу, заставив тот сомкнуться. — Меня бы это определённо заинтересовало.
«Если бы ты мог это услышать. С другой стороны, мы и позже можем поэкспериментировать. Пусть Мия разлагается. Соберешь её потом из кусков. Только ты верно заметил, мозг умер, и с каждой секундой он разрушается. Уже сейчас воскреснув, она утратит часть памяти о прошлом, но что-то получит с твоей душой. Будем надеяться, этого будет достаточно, чтобы не сойти с ума и вспомнить, кто она есть».
Шумно выдохнув, Дарий начертал последний знак.
— Я об этом совершенно точно пожалею, — пробормотал он и, выпрямившись, поднял глаза, отшатываясь в ужасе.
Мия по-прежнему изломанной куклой лежала на столе, а за ней стояла женщина.

----------

Глава 3 Дарий совершает ошибку

Глава 3 Дарий совершает ошибку
Дарий вмиг осознал, что совершил ошибку, поверив духу.
Она не была человеком, хотя обладала человеческими очертаниями. Пространство вокруг неё словно искривлялось, лишалось цвета и запахов. В красном сарафане, наброшенном на плечи чёрном плаще, она скрывала лицо в глубоком капюшоне. Ожерелье из золота, мелких костей и перьев и кокошник из тонких игл, больше похожих на рыбьи кости, поверх капюшона.
Такой увидел Дарий Смерть.
— Объяснить — не значит понять, так ведь? — голос прозвучал в голове Дария, и он был громче, сильнее и интенсивнее всего, что парень когда-либо слышал.
Словно чародей оказался в огромном колоколе в момент, когда тот начинает звонить. Зажимая уши руками, Дарий повалился на пол, ударившись об алтарь, и увидел духа. Того, кто пытался занять его тело десять лет назад. Над Дарием вился, кипел вихрь из белого дыма, занимающий собой всё пространство церкви, в котором ему было явно тесно.
— Память — такая изменчивая хрупкая вещь, не правда ли? — наклонив голову набок, спросила Богиня Смерти.
Буря над головой Дария вздыбилась, разбушевалась, но сделать ничего не могла.
— Ты помнишь о наказании, но помнишь ли ты, зачем десять чародеев построили башню Снов? Помнишь ли ты, зачем творился тот ритуал?
Чувствуя горячую влагу, Дарий отнял руки от ушей и увидел на них кровь. Голос богини был слишком громок и разрушителен для простого человека.
Дух ей не ответил. Он бесновался над головой, но молчал.
— Твоё наказание будет продолжаться даже после того, как ты окончательно перестанешь понимать, кто ты и что ты.
Стукнулись друг о друга бусины, когда Смерть пошевелилась. Бледная, худая до костлявости рука взметнулась, и дикая, лишающая рассудка боль пронзила тело.
— Пообещал мальчику вернуть сестру, а сам хотел заточить его душу в сломанном теле, чтобы занять освободившийся сосуд? Ах, как нехорошо, — покачала она головой.
Дарий едва различал происходящее, но даже боль не могла затмить могущества Смерти, что играючи разорвала две души и поместила частички в изломанное тело Мии.
— Девочке пригодились бы умения древнего магистра, развязавшего две магические войны и возомнившего себя выше богов? — усмешка прокатилась по церкви, заставив каменные стены дрогнуть. — Давно я не выбирала себе новых Жрецов, — Дар ощутил на себе взгляд Луны, лишающий дыхания и бросающий в полубессознательное состояние. — Повеселимся?
Дарий медленно приходил в сознание.
Он не сразу смог вспомнить, кто он такой и где находится. Голова раскалывалась от боли. Едва он попытался пошевелиться, как накатила тошнота, сжавшая пустой желудок. Пришлось вновь лечь и закрыть глаза.
Туман в голове понемногу рассеивался. По полу гулял холодный сквозняк, вынуждающий вновь пошевелиться и всё же попытаться сесть. Тело, неприятное, тяжёлое, покрытое липким потом, не слушалось. Руки дрожали и казались слишком слабыми и мягкими, он никак не мог на них опереться, заставить мышцы работать.
Лёжа на каменном полу, безразлично обвёл тёмный зал взглядом, пока не увидел пустой стол за алтарём.
— Мия!
Воспоминания вернулись вместе с болью в груди. Словно его лишили чего-то важного. Голоса в голове слышно не было. Он по-прежнему находится в церкви, свечи погасли. Всё, что стояло на столе, уронили на пол, красное полотно разорвано и вымазано в крови.
Медленно приподнявшись, Дарий выглянул из-за алтаря.
Отец Ждан лежал на ступенях в странной позе. Словно жук, перевёрнутый на спину, приподняв скрюченные руки и ноги. Дарий узнал его по рясе, потому что тело его выглядело странно.
Не найдя сил встать, Дарий подтянул себя к ступеням и только тогда смог разглядеть тело отца Ждана. Он был иссушен. Все жидкости покинули тело, оставив лишь кости, облепленные серой плёнкой, что когда-то была кожей.
Двери церкви оказались разбиты, словно кто-то ударил по ним тараном.
— Нет, нет, нет, нет…
Медленно, осторожно поднявшись, Дарий, пошатываясь, побрёл к выходу.
На земле валялись топоры, вилы и погасшие факелы. К счастью, тут дела обстояли не столь печально, как в случае с отцом Жданом. Раненые, но больше испуганные, мужики, постанывая и матерясь, отступали к лесу, спеша скрыться. Они так торопились, что бросили одного из своих.
Здоровенный мужик из крепостных лежал на земле, зажимая рану на плече.
— Куда? А я? — крикнул он убегающим.
Дарий не стал ничего говорить. Хотел пнуть валяющиеся под ногами вилы, но сам едва не упал и ухватился за то, что осталось от ворот.
Матюгнувшись, мужик дёрнулся и тут же, скривившись от боли, схватился за плечо. По груди к плечу тянулась рана, словно кто-то полоснул его когтями. Приблизившись, Дарий присел рядом и достал из сумки тряпку и несколько бутыльков.
— Бешеная сука, — плюнул мужик, наблюдая, как Дарий промачивает ткань сильно пахнущей жидкостью из одного из бутылей. Раны оказались узкими, но глубокими. Должно быть, Мия отрастила когти. Нехорошо. — А я говорил, надо было обухом топора добить её и дело с концом. Нет же, понадеялись, сама сдохнет, тьфу!
Рука так и не достигла раны. Дарий замер, вглядываясь в лицо мужика и только сейчас узнавая его. Курносый нос, веснушки, оттопыренные уши, выгоревшие на солнце волосы и одежда в муке.
— Фёдко?
Тот тоже хмуро поглядел в ответ и, почти мгновенно узнав, расплылся в паскудной улыбке, больше похожей на оскал.
— Так не врали мужики, когда говорили, что братец-глист…
Рука сама сжалась в кулак, и Дар сделал то, что всегда хотел. От всей души и в полную силу ударил Фёдко по его наглой физиономии. Голова того мотнулась в сторону, но на удар он не обиделся. Рассмеялся, но уже не так обидно и издевательски, как в детстве.
— А я смотрю, ты только злее стал? И правильно! Заматывай руку давай…
— Сам заматывай, — огрызнулся Дарий, резко поднявшись и убирая бинты.
Закружившаяся голова и внезапная слабость едва не отправили его на землю рядом с Фёдко, но тот, поднявшись, придержал Дария за плечо здоровой рукой. Чародей был высоким, почти самым высоким на курсе. Он был силён, подрабатывая, носил тяжести, упражнялся во владении меча на занятиях и во время вылазок за ворота Колдорца приходилось много ходить и бегать. Он считал, что вернётся сюда ладным молодцем.
Но Фёдко, просто таская кули с мукой, вымахал на целую голову выше. Косая сажень в плечах, ручищи здоровенные. Таких называют богатырями.
«Зато ты — чародей, а он до конца своих дней будет прозябать на мельнице. Сопьётся и сдохнет ещё до пятидесяти».
Дарий мотнул головой, словно это могло вытрясти чужой голос из неё. Головой он тряс зря, к головокружению добавилась тошнота.
— Ну чё ты? — беззлобно спросил Фёдко и повёл его к скамейке. — За сеструхой приехал, да? Опоздал ты, братец, опоздал.
Неловко похлопал его по плечу бывший враг.
Опустившись на гладкое, посеревшее от солнца и дождей дерево, Дарий медленно кивнул. Со стороны леса потянуло прохладой, остудив пылающее лицо. Кулак болел после удара, который Фёдко едва ли заметил, только скула чуть покраснела.
Вышедшая из-за облаков луна осветила пустую тёмную церковь и выбитые ворота.
— Мы не верили, что ты вернёшься, — поделился Фёдко. — Думали, в городе устроишься и забудешь про нас.
— Я не за вами приехал, — отозвался Дарий, голос его прозвучал тихо, отстранённо. Глядя на свои руки и проклиная тот миг, когда решил послушать духа, он продолжил: — За сестрой.
Идиот.
Тупица!
— М-да-а-а-а, некрасиво получилось. А чего она ожила-то? Или так и не сдохла? И где отец Ждан? — он попытался заглянуть в церковь, но со скамейки да в темноте тела было не видно.
— Хоть ты мне объясни, что произошло? Как Мия оказалась, — он невольно запнулся, — в овраге за церковью? Если умерла, почему не похоронили? Почему она оказалась так обезображена? — голос его набирал силу, не удержавшись, Дарий подскочил на ноги. — Переломана! Кто с ней это сделал⁈
— Тише, тише, орать так — только мёртвых тревожить, — Фёдко потянул его за рукав назад на скамейку и, баюкая раненую руку, стал рассказывать: — Шли через деревню ратники, да что там ратники, тьфу, одно название. Оборванцы с большой дороги. Я сразу сказал, надо собраться мужиками да объяснить, что тут у нас разбоя не потерпят, да кто ж меня слушать станет. Сказали: дурак ты, Фёдко, они тебя мечами почикают и всё, кончится твоя дурь. Посмертно. Баб всех в лесу попрятали на дальних пасеках, некоторые и скотину туда угнали. Мужики по домам заперлись. Отец Ждан да Бездар с ними говорили. Те в церкви засели, жрали, пили, ну и баб им захотелось, — он вздохнул, на крупном грубом лице промелькнуло нечто, отдалённо напоминающее сочувствие. — Я так понял, отец Ждан Мию им и привёл. Хотели похоронить, да она вроде как жива оказалась. Отец Ждан её забрал. Думали, отлежится и, может, ещё встанет.
К концу рассказа Фёдко совсем похмурнел, голову повесил, взгляд увёл в сторону.
— Обухом по голове? — напомнил Дарий, что весь рассказ молчал. Сидел, уставившись в одну точку с отсутствующим лицом.
— Ну а что? Пусть лучше мучается? Я ж понимаю, что они там с ней не в карты играли. Мужики, кто потом туда ходил, говорили, на ней живого места не было. А из этих солдат трое обожжённые до волдырей вышли, у одного рожа сворочена, и так, царапины по мелочи. Видимо, правду болтали, ведьма она, защищалась.
Пауза. Дарий ничего не ответил, а Фёдко нечего было добавить.
— Так она что? Живая оказалась?
— Заткнись, — рыкнул в ответ Дар.
— Да чё ты? Я к тебе по-людски, а ты…
— Мия к вам тоже по-людски, — прорычал в ответ Дарий, взвившись на ноги. — Ходила вас выхаживала, когда болели, травы для вас собирала, детей, потерявшихся в лесу, искала. Всё для вас делала, чтобы вы её…
— Тихо, тихо ты, — подскочив на ноги, попятился Фёдко. — Если что учудишь, ловчие придут за тобой. Что, думаешь, мы тут совсем тёмные? Не знаем?
— Знаете, — медленно кивнул он, глядя на здоровяка из-под бровей. — А я знаю, как сделать так, чтобы ни твой дух, ни твоё мёртвое тело не смогли дать показания против меня.
На мгновение он представил себе, как размажет Фёдко по стене церкви, а после сожжёт всю деревню вместе с людьми и скотиной. Отомстит за всё. За собственное детство. За Мию. За то, что позволили с ней сотворить…
Шумно выдохнув, Дарий прикрыл глаза и придумал складную ложь на случай, если сюда заглянут ловчие:
— После пережитого, когда она, наконец, умерла, не похороненная на освящённой земле, Мия обратилась в нежить. Я принёс её в церковь, хотел, чтобы отпели и похоронили по-человечески, но не успел. Она оттолкнула меня, и, ударившись об алтарь, я потерял сознание. Выпила жизнь из отца Ждана и сбежала.
— А, я слышал. Когда ненависть и боль переполняет и всё такое, мертвяк становиться нежитью, — кивнул он.
— Слышал он, — передразнивая его, поморщился Дарий. — Она теперь будет убивать, и это целиком и полностью ваша вина. Поздравляю. Если её не поймать… — намеренно не договорив, Дарий сделал паузу и, бросив взгляд на Фёдко, добавил: — Она вернётся в деревню и убьёт всех, не разбирая, кто прав. Она больше не человек. Нежить, ослеплённая болью. Поздравляю.
— С чем? — хрипло переспросил тот.
— Вы нашли самый тупой способ погубить всю деревню разом.

----------

Глава 4 Дарий встречает ловчих

Глава 4 Дарий встречает ловчих
Провожать его вышел только Фёдко. Понурив лохматую голову, плёлся следом. Дарий всё же обработал рану, спасая старого недруга от воспаления. Он думал, что по приезду отомстит всем своим детским обидчикам, показав, как изменился, стал чародеем, поднялся так высоко, как другим и не снилось.
Детские наивные мечты и обиды. Теперь они рассыпались в прах.
Дарий уезжал раздавленный, мучимый чувством вины.
Не стоило слушать духа, это ясно как день. Дарий привык, что в Колдорце ему легко всё даётся, а что не получается — всё объяснят и помогут старшие чародеи. Решил, что и тут управится.
Дурак.
— Ты это… — замешкался Фёдко, остановившись у забора. — Ну, в общем, ты понял. Не хотели мы, чтобы так сложилось. Не по-людски с этой… с Мией.
Молча кивнув, Дарий тронул коня и побрёл по дороге в сторону большака.
«Нужно вернуть лошадь, — пронеслось в голове. — Но без неё не выследить Мию. Нужно поймать её раньше, чем о ней прознают Ловчие».
О том, что с ней делать потом, Дарий старался не думать. Как и не вспоминать произошедшее в церкви. О смерти священника узнают. Начнётся расследование. Капитул очень не любит ругаться с Церковью из-за таких мелочей.
Потребовалось несколько дней, чтобы вернуть всех лошадей по местам. Параллельно Дарий принялся осторожно наводить справки. Не происходило ли что-то странное, не видел ли кто призраков? Но нет. Удивительно, но никто из крепостных или мещан не пострадал. Даже скотина не пропадала. Странное поведение для нежити. Чем-то она ведь должна питаться?
Пытался искать сестру магией, листок послушно указывал направление, но вёл в дремучие леса, где не то что на лошади не проехать, ногами не пройти. Дарий пытался войти в лес, но там листок начинал крутиться и тонуть. Леший не желал ему помогать.
Дух вновь дал о себе знать на третьи сутки.
Когда, не желая тратить время на сон, Дарий сел у костра и принялся медитировать, он ощутил чужое присутствие где-то на краю сознания. Трепещущую тень — всё, что осталось от духа. В Колдорце говорили о подобном. Подцепить ментального паразита проще, чем думают обыватели. Это бывают как мелкие, относительно безобидные, вроде застрявшей в голове мысли или песенки, так и более агрессивные, населяющие голову своего носителя идеями, требующими исполнения.
Дарий, хоть и не был профессионалом, но теорию и практические занятия защитил на отлично. Потому попытался привычно отсечь чужеродное, отделить от себя и импульсом уничтожить. Но едва он послал импульс, как сам дёрнулся от ослепительной вспышки боли и провалился в темноту.
— Эй, молодец! — склонившийся над ним мужик ухмыльнулся щербатой улыбкой. — Не спи на холодной земле, спину застудишь. Ты вообще как?
Моргнув, Дарий растерянно посмотрел в ответ, в первый момент не узнавая ни чёрных кафтанов Ловчих, ни зачарованных мечей на их поясах.
— Ты как себя чувствуешь? — над ним склонился второй ловчий с некогда чёрной, а ныне сильно поседевшей бородой.
Первый — рыжий и улыбчивый — помог Дарию сесть, дал воды.
— Какие нежные ныне выпускники пошли, ты глянь, — засмеялся рыжий. — Что это тебя так приложило до крови из ушей? А ты меня вообще слышишь?
Не сразу, но Дарий кивнул. Слышал он словно сквозь слой ваты, голова была тяжёлая, как бывает после очень долгого сна.
— Для полуденницы рано, для полуночницы ты уж больно живой, — перед ним присел второй. — Что тебя так приложило?
— Ментального паразита выжигал, — прохрипел Дарий.
— Балда, кто же занимается подобным без подстраховки?
Ловчие разбили лагерь, оттащили Дария к дереву. Потому что сам сидеть он не мог, то и дело заваливаясь набок. Разожгли костёр и подвесили котелок с водой.
Над головой резвилась стайка крохотных птах в ветвях старой берёзы, звонко перекрикиваясь. Ярко светило солнце на безоблачном небе. Лёгкий ветерок не позволял духоте разгуляться, касаясь лица прохладными пальцами.
— Раньше желторотики были поосторожнее, — поддел его рыжий, но Дарий слишком плохо себя чувствовал, чтобы ответить, а тот продолжал: — Заниматься таким в одиночку, это ж совсем без мозгов надо быть!
Седой толкнул его в плечо.
— Кто бы говорил, но уж точно не ты. Напомнить, в каком состоянии я тебя нашёл? — и обращаясь к Дарию, кивнул в сторону рыжего: — Этот дурень к мафке полез миловаться.
Седой беззлобно рассмеялся, а рыжий для вида отмахнулся, но явно не обиделся.
— Вы — ловчие? — запоздало осознал Дарий.
— Они самые, — рыжий похлопал по груди, где блестел медальон с печатью Капитула.
Проклятье.
Только их тут не хватало.
Впрочем, это неудивительно. Ловчие отряды всегда в патруле. Обходят земли княжества в поисках разбушевавшейся нежити. У далёких деревень не всегда есть возможность написать в Капитул, а такие вот отряды спасают немало людей. Хотя странно, места тут тихие, нежити отродясь не видели. Города кругом, большак, по которому купцы к соседям товары возят. Найти косулю в местном лесу легче, нежели бродячего мертвеца…
«Что, если они узнали о случившемся и пришли сюда за мной, — похолодев, Дарий посмотрел на ловчих совсем другими глазами. — Меня предадут суду и лишат сил, сослав на каторгу, а Мию убьют…»
— Эй, ты, стукнутый, — рыжий присел перед ним и, подняв его руку, сунул кружку с терпким варевом. — Пей. Это приведёт тебя в чувство. Не бойся. Никакой магии, только травки и спирт.
— Ты давай тоже помягче, — покачал головой седой. — Иначе всю следующую неделю буду напоминать тебе про тот случай с…
Договорить он не успел, рыжий толкнул его кулаком в плечо. Седой, засмеявшись, ударил в ответ, и некоторое время они забавлялись, изображая кулачный бой. Отпив терпкий до тошноты напиток, Дарий поморщился и отставил кружку в сторону. По языку прокатилось тепло масел и выдержанного на травах спирта.
Действительно бодрит, но не так, как хотелось бы.
— Что вы здесь делаете? — после неприлично длинной паузы спросил Дарий.
Мысли текли в голове медленно и обрывочно. Всё же стоило подождать с выжиганием ментальных блох до Колдорца.
— В себя приди сначала, потом поговорим, — хмыкнул в бороду седой, садясь перед костром. — Ешь и восстанавливайся. Мы никуда не спешим.
С ним поделились кашей, и к моменту, когда Дарий сумел её в себя сложить, так и не ощутив вкуса, к отряду присоединилось ещё двое. Молодой и худощавый парень с перевязанной платком головой и длинной серо-русой косой и похожий на медведя косматый и молчаливый великан. Они прискакали на конях, которые, стоило всадникам спешиться, закрутились по спирали вокруг самих себя, сжались и залетели в сумки на поясах ловчих.
Дарий подавился кашей.
— О! А это кто? — звонко поинтересовался худой, что по возрасту был едва ли старше Дария.
— Желторотик, решил погонять ментальных блох и едва себе мозги не сжёг, — поспешил доложить рыжий.
Худой фыркнул, несильно пнув товарища и заглядывая в котелок.
— Нашли следы? — спросил седой.
— М-м-м, — похожий на медведя великан отрицательно покачал головой.
— Зато нашли ещё работёнки. Какая-то девка оприходовала священника, ранила местных и бежала, — отчитался парень в платке, и только когда он плюхнулся на землю перед костром, Дарий смог разглядеть, что это не он, а она.
— А теперь нормально, что произошло.
— Местные, — отмахнулась она, словно от назойливой мухи. — Опять создали себе проблем. Пришлось позволить Мишке приложить парочку, чтобы развязать языки. Жила у них какая-то убогая, приютил её священник, пожалел. А тут через деревню проходили ратники, а она возьми и начни показывать перед ними всякие непотребства. Натрахалась, напилась и свалилась в овраг, свернув шею. Да вместо того, чтобы сдохнуть, обратись нежитью и убила священника. Парочку мужиков ранила и сбежала.
Из Дара чуть каша назад не пошла от возмущения. Кровь бросилась к лицу, он начал подниматься, желая обличить лжецов, когда голос в голове резко рявкнул:
«Молчи. Молчи, идиот. Молчи, если не хочешь, чтобы тебя прямо тут на суку повесили».
И помолчав, добавил:
«Стоило, конечно, пустить красного петуха по хатам. Стоило. Быть может, ещё не поздно вернуться?»
— Брешут, — озвучил его мысли рыжий.
— Конечно, брешут. Нас потом мельник догнал и сказал, что священник отдал воспитанницу ратникам. Она скорее всего и не знала, куда идёт. Ну а после не похоронили, вот она и восстала. Странно только, что местных не перегрызла, — навалив в чашку каши с горкой, она с нескрываемым удовольствием понюхала наваристую гущу и принялась, чавкая, есть.
— Видимо, погналась за убийцами, — седой погладил бороду. — Упырица, значит. Тело священника показали?
— Нет. Закопать успели.
Рыжий снял котелок с костра и поставил перед великаном, названным женщиной Мишкой. Он сунул руку в кашу, но та ещё не успела остыть. По-звериному взвыв, затряс рукой и едва не перевернул котелок. Косматый, словно никогда не чёсанный, он больше походил на полубезумного бродягу, нежели на ловчего.
Сами ловчие, хоть и ходили по дорогам бо́льшую часть своей жизни, были уважаемыми магами, которых не перепутаешь со случайным прохожим. Рыжий гладко выбрит, девица, пусть и в мужском платье, но в платье из дорогих тканей, с тонкой вышивкой, статная и красивая, хоть и костлявая, да длинноносая. Седой не похож на умудрённого годами старца, скорее на поседевшего раньше времени богатыря. Высокий, могучий, с пудовыми кулаками.
Чёрные одежды, расшитые охранными знаками, словно и вовсе не знали солнца. Оставались такими же яркими, какими выдавались в первый день службы.
В Колдорце добрая половина мальчишек мечтала пойти в ловчих. Уничтожать нечисть, орудуя мечом и магией. Уже после Дарий узнал, что стать ловчим не так уж и почётно среди самих чародеев. Туда нередко отправляли в наказание или ссылали не самых одарённых чародеев, чтобы нечисть сделала то, на что у самих рука не поднимается.
«Пошла за своими убийцами».
— Значит, теперь у нас на счету перевёртыши и упырица. М-да, — покачал головой седой. — Вы клыки сдали?
— Обижаешь, — девица потрясла мешочком, в котором знакомо звякнули монеты. — Но пришлось поругаться. Святоша стал спорить, что это простые медвежьи клыки и платить за них он не собирается. Мы с Мишкой сходили на поле и притащили ему тело одного из перевёртышей. Того, что не успел до конца перекинуться. Это святошу убедило.
Рыжий хохотнул и сунул в руки Мишки половник.
— Ешь ты нормально! Воротит от того, как ты в каше руками копаешься, потом весь в этой каше. Фу! Мерзость!
— А это кто? — девица ткнула в Дария пальцем.
— Наш улов на сегодня, — ответил седой.
— Плюс к перевёртышам и упырице? — смеряя Дарий взглядом, деловито поинтересовалась она и тут же спохватилась: — Кстати, священник упал в объятия Луны. Кто нам за упырицу платить будет?
Седой её вопроса словно бы и не услышал, сверля Дария немигающим взглядом.
— А это мы сейчас и узнаем, — ответил тот и кивнул рыжему, что сразу поднялся, направившись к Дарию.

----------

Глава 5 Дарий знакомиться с Ловчими поближе и пытается не угодить в петлю

Глава 5 Дарий знакомиться с Ловчими поближе и пытается не угодить в петлю
— Ты как? Пришёл в себя? — рыжий присел рядом. — Говорить можешь?
Дарий без особой уверенности кивнул:
— Дар… Дарий…
— Я проверю, насколько всё плохо. Не переживай.
Рыжий осторожно поднял руку и коснулся виска. Дарий невольно зажмурился, опасаясь, что тот вторгнется в воспоминания, но прикосновение ловчего ощущалось потоком тепла, прошедшего по мозгу. Выдохнув, Дарий открыл глаза, осознавая, что чувствует себя немного лучше. В голове по-прежнему гудело, а мышцы слабые, словно после долгой болезни.
— Неслабо его приложило. Неслада, подсобишь?
Та легко подскочила на ноги и через мгновение оказалась рядом. Её магия, подобно корням, вторглась в голову, заставив дёрнуться в сторону, желая избавиться от болезненных ощущений.
— Тише, тише. Сейчас немного…
Боль резко прошла. Дышать стало легче, словно кто-то вытолкнул его из болезненной глубины на поверхность. В голове прояснилось, а главное, он вновь ощущал своё тело, и оно слушалось, не пытаясь рухнуть при малейшем движении.
— Мы всегда можем сдать его в ближайшую богадельню, — проворчал рыжий, садясь на место.
— Поздно уже. Живой он, ничего непоправимого, — отмахнулась она.
Оказавшись так близко, Дарий сумел её разглядеть. По-мышиному серые глаза и волосы, тонкий длинный нос, загорелая кожа и разбитые шрамами губы, словно их зашивали, а после безжалостно вырвали нити.
— Как ты стала магом? — вместо благодарности спросил Дарий, едва мысли перестали расплываться словно кисель. — Мою сестру отказались обучать, и в Колдорце были только мужчины.
Засмеявшись, она выпрямилась, с довольной улыбкой посмотрев в ответ.
— Видите, живой, — указала на него она и всё же ответила: — Меня выкрали ведьмы, хотели сделать одной из них, да ловчие отбили. Вот Колдорцу и пришлось меня выучить, чтобы дар не пропадал, — сказала она и повернулась к своим. — Это не из-за ментального паразита его так приложило. Кто-то… мягко говоря, стукнул его таким потоком высококонцентрированной энергии, что вызвал акубаротравму.
— А по-простому, ты, сова учёная? — попросил рыжий.
Косматый здоровяк, с недовольством посмотрев на рыжего, отвесил ему подзатыльник, от которого тот едва не ткнулся носом в землю.
— Бестолочь ты, Лытай, — покачал головой седой. — Как только Колдорец закончил.
— Мне за красивые глаза диплом дали, — оскалился тот в дурашливой ухмылке.
— Общее поражение организма от сильного удара всем телом или резкой перемены давления. Я о таком читала в хрониках большой магической войны, там-то акубаротравму и открыли взрывными волнами и прочей убийственной красотой. Хорошо, что мы тебя нашли, Дарий, — уперев руки в бока, она посмотрела на него сверху вниз. — Тебе нужен покой и восстановление. Никакой магии и долгих прогулок. Все органы в твоём теле пострадали от удара. Я вижу, магия уже восстановила слух, но, пожалуйста, не пытайся сам себя лечить, сделаешь лишь хуже. Потоки энергии в твоём теле затруднены, одно неловкое движение — и начнётся внутреннее кровотечение и хорошо, если не сразу в мозг. Расскажи, кто это тебя так приложил?
В горле резко пересохло. Что им рассказать? Как нарушил добрую половину запретов и принёс тело мёртвой сестры в церковь, попытавшись её воскресить? Его за такое и в Колдорце не похвалят, и церковники на дыбе повесят.
— Мою сестру тоже отдали ратникам, — признался Дарий, понимая, что ложь быстро выплывет на поверхность.
Врать чародеям — занятие небезопасное. Среди них мог оказаться правдовидец, и тогда откровенная ложь лишь усилит вину.
Голос в голове с ним не согласился, выдав: «Ой, дурак!»
— Я обещал забрать её из деревни, когда отучусь. Приехал и не нашёл. Местные пытались заговорить мне зубы, говорили, что сбежала, — он перевёл дыхание.
Ловчие слушали его молча. Тишина эта была тревожной, одно неверное слово — и болтаться ему на ветке без суда и следствия.
«Зато у местных появится новая пара сапог и яркая одёжка».
— Я нашёл её поисковым заклинанием. В овраге. Принёс в церковь, чтобы похоронили нормально, а после уехал.
Седой смотрел недоверчиво, и Дарий, сидящий напротив, чувствовал, как по спине бежит пот. Он не сказал ни слова лжи. О том, что случилось позже, им знать совсем не обязательно. То, во что она превратилась из-за лжи духа, не было упырём. Во всяком случае, Дарий надеялся на это.
— Полагаю, сейчас в каждой второй деревне такая проблема, — неожиданно встал на его сторону рыжий, как там его звали? Лытай? — Что за люди? Чтобы девку до смерти замучить?
— Любят власть, лёгкие деньги и не могут признать, что вольготная жизнь закончилась, — привалившись к боку Мишки, ответила Неслада. — Деревни грабить нельзя, надо возвращаться домой. Видимо, таких душегубов даже армия не захотела себе оставить. Вот они и идут через деревни, пока не встретят дружинников, что их за такое веселье развесят на деревьях.
— А что вас занесло в такую даль? — спросил Дарий, желая уйти от скользкой темы.
— Чуть дальше на севере завёлся культ перевёртышей, которые требовали приносить им в жертву девиц, — ответил седой, взгляд его не потеплел. Он словно знал, что Дарий врёт, но до срока не хотел об этом говорить. — Мы ходили разобраться с ними, да парочка ускользнула. Вот пытаемся выследить, — рассказал он и неожиданно спросил: — Ты не пытался воскресить сестру?
Все сделали вид, что ничего не произошло, Неслада чистила ногти кончиком ножа, Лытай копался в сумке, только Мишка сидел неподвижной горой, с чавканьем поедая остатки каши. При кажущейся занятости все затихли в тревожном ожидании.
— Как вы себе это представляете? — вопросом на вопрос ответил Дарий. — Прямо на столе в церкви, да ещё с кровавыми ритуалами? Я в Колдорце учился, а не у чернокнижников в горах.
Плечи опустились, Дарий посмотрел на руки, что немного дрожали.
— Я обещал, что вернусь. Она десять лет меня ждала, терпела упрёки и насмешки. Мы с ней, как вы понимаете, были не самыми любимыми в деревне детьми.
Он махнул в сторону своих волос. Сразу вспомнились вымазанные в засохшей крови и глине белые волосы сестры. Зажмурившись, Дарий попытался прогнать видение.
— Я хотел их сжечь. Всех. Запереть дома и пустить красного петуха, — эмоции взяли верх, и, распахнув глаза, он заговорил быстрее. — Она заботилась о них! Об этих иродах, что и кончика ногтя её не стоят. А они…
Опустившись рядом, седой положил руку ему на плечо. Дарий словно сдулся, весь поник, добавив лишь:
— Не стоило оставлять её там.
— Ты не виноват в случившемся.
— Теперь понятно, что тебя контузило, — проговорила ловчая, когда все остальные опустили глаза. — Очень хотелось разнести деревню, — и видя, что рыжий не понял, закатив глаза, пояснила: — Ярость заставила тело накапливать кипучую, концентрированную энергию, и, не получив выхода, она ударила по самому чародею.
«Складно вышло , — услышал Дарий далёкий тихий шёпот духа. —Пусть так и будет».
— Я сочувствую твоей потере, — седой вновь неловко похлопал его по плечу. — Ты молодец, что не сорвался и не сжёг там всех. А то вместо перевёртышей пришлось бы охотиться сегодня на тебя.
— Это была бы короткая охота, — криво усмехнулся Дарий.
Дарий вывернул душу наизнанку, вспомнив то, что теперь будет являться ему в кошмарах, а день продолжался. Лытай помыл котелок, Неслада нарезала яблок и поставила вариться компот, в который щедрой рукой насыпала ягод и трав.
Теперь, когда они больше не видели в нём цели, пришло время знакомиться.
— Неслада, — изобразила она поклон, не потрудившись встать.
— Не сладилось у ведьм с тобой, пришлось прибиться к ловчим? — хохотнул рыжий, но глупую шутку никто не поддержал, и он представился: — Лытай Незоров из Васильевых. Да-да, тех самых Васильевых, что служат при дворе князей и королей. Василиса Васильева — правдовидица самого Царя!
— А ты простой ловчий, — осадил его седой и скупо кивнул: — Мороз. Просто Мороз, без фамилии, регалий и прочего. Этого, — он кивнул в сторону здоровяка, — зовём Медведем, но Неслада называет Мишей. С ним лучше не шутить, он медведь-перевёртыш.
— Из тех, за которыми вы охотитесь? — переспросил Дарий.
— Так и есть, — Лытай широко улыбнулся, демонстрируя несколько сколотых зубов. — Знаешь, что такое запечатление? — Дарий открыл было рот ответить, но рыжему ответ не требовался, он продолжил: — Это такой процесс у всяких околомагических тварей выбора истинной пары для размножения. Вроде как у них должно получиться сильное, жизнеспособное потомство. Когда мы нашли их гнездо, один из них внезапно запечатлелся на нашу Несладу. Теперь таскается за ней, как ручной пёсик.
Сидящая неподалёку девушка несильно пнула болтуна.
— Да только зря, — продолжал Лытай. — Все ведьмы бесплодны, и вся его собачья преданность зря. Такая ловушка природы.
— У тебя язык как помело, — она бросила в рыжего щепкой.
Обиженной или задетой его словами Неслада не выглядела. На вопросительный взгляд Дария лишь пожала плечами.
— Выходит, среди вас три настоящих чародея…
— Нет, я не прошла полного обучения, — перебила его Неслада. — Мне дали азы и отправили в мир. Как ты верно заметил, женщин там учат неохотно.
— А как же твоя Василиса Васильевна? — Дарий повернулся к рыжему.
— То совсем другое дело, — с важным видом развёл руками Лытай. — Древний род, связи, деньги и — пожалуйста, они возьмут на обучение кого угодно, хоть осла.
— Ты — явное тому подтверждение, — вставила шпильку Неслада.
Раззадоренный Лытай уже открыл было рот ответить, но Мороз остудил пыл спорщиков одним лишь взглядом.
— Хватить балаболить, — сказал он, поднимаясь. — Перевёртыши сами себя не поймают. В путь.

----------

Глава 6 Дарий находит паутину из плоти

Глава 6 Дарий находит паутину из плоти
Ловчие решили взять Дария с собой и сопроводить до ближайшего большого города, где есть корпус Ловчих или представительство Капитула.
С одной стороны, в его состоянии это и хорошо, с другой, надо найти Мию. Но оставлять его одного Ловчие наотрез отказались. Посадили на зачарованного коня, который при ближайшем рассмотрении оказался чем-то вроде кельпи, такой же холодный и влажный. Неслада позволила сесть за её спиной, как самая лёгкая.
— Смотри, медведь твой заревнует, — подразнил их Лытай.
— Смотрю во все глаза, — паясничая, отозвалась Неслада. — Поехали уже, надо оставшихся медведей выследить, пока они не ушли слишком далеко.
— Давайте разделимся. Вы отвезите Дария в город, мы с Лытаем пойдём по следам. Вместе дойдём до разъезда…
Но далеко они не уехали. Всего полдня пути, и о беглых перевёртышах пришлось забыть.
Издали они услышали невнятный гул и крики. Поторопили коней и, обогнув лесок, увидели нечто, отчего даже ловчие в первый момент растерялись.
Между двумя кедрами растянулась паутина… из жил и кожи. В центре висело располовиненное тело мужчины. Грудина, шея и голова выглядели относительно целыми, только белыми. Безумные глаза вращались, рот открывался в немом крике. Руки вытянулись в сторону, невероятно растянувшись, кожа порвалась, кости вышли из суставов.
Всё тело, неестественно растянутое, порванное, превратилось в гигантскую паутину.
— Великая Мать! — в ужасе выдохнула Неслада.
— Тихое место, ничего, страшнее кикимор, тут не водится, — проворчал Мороз, глядя на «паутину».
Та была слишком высоко, чтобы к мужчине можно было подобраться. Приходилось задирать головы, чтобы рассмотреть его.
— Как он шевелится? — щурясь, спросил Лытай.
Поправив очки, Дарий присмотрелся. То, что осталось от пальцев, подёргивалось. Сокращались мышцы грудины. Вывернутое и разорванное колено дёргалось, а в нескольких метрах от него соединяемая с телом лоскутами кожи и растянутых мышц поднималась и опускалась стопа.
Под «паутиной» уже толпились люди, в основном мужики. Негромко переговариваясь, они глазели на жуткую конструкцию, не зная, как поступить. Чуть поодаль собиралась толпа побольше из женщин и детей, последних гнали домой, но те отбегали до забора и глазели оттуда.
Посмотрев на всё это, Мороз тяжело вздохнул и громко произнёс:
— И давно у вас так интересно деревья украшают?
Все обернулись и стихли.
— Ловчие.
— Ловчие пришли.
— Когда надо — не дозовёшься, а тут, надо же, пожаловали.
— Как почуяли, что денег лёгких можно заработать.
Ропот наполнил околицу. Мужики нахмурились, бабы попятились ближе к деревне, прикрикивая на детей.
— Нет, барин, и сами такое впервые видим, — ответил один из мужиков, выходя вперёд.
Сделав жест, чтобы остановились, Мороз спешился и приблизился к мужикам.
— А чего они словно бы и не рады? — удивился Дарий. — Дело такое висит на дереве, казалось бы, они первые должны были броситься к вам в ноги, моля помочь?
— Может, они сами его так растянули, — хмыкнул Лытай, свесившись с седла, сорвал травинку и сунул в рот. — Ну не сами, конечно, ведьмам доплатили или ещё как. Надо разбираться. Может, это сборщик податей наглел или какой-нибудь лихой человек угрожал, — сказал он и вздохнул, точно как Мороз. — Надо разбираться.
Обернувшись, глава ловчих махнул, чтобы остальные подъехали ближе.
— Странное дело. Говорят, это бывший ратник, что грабил деревни, возвращаясь домой. Их было четверо в отряде, кто решил задержаться в деревне. Мужики хотели было выбить из них дурь, да те неплохо управлялись с мечами и зарезали нескольких. Грозились деревню спалить. Мужики послали в город за стражей, но нечто управилось раньше.
— Мы всё ждали, когда напьются, да забить их хотели дубинами, — заявил один из мужиков.
Мещанин, судя по выцветшей, серой рубахе, у него и так имущества немного, а отдавать последнее каким-то лиходеям тем более не хотелось.
— Да не успели, — влез в разговор другой. — Ратники баб стали требовать потешиться, а мы уже думали закрыть окна-двери, да спалить дом, когда появилась девица.
— Что за девица? — хмуро переспросил Мороз.
— А кто же знает. В плаще, на голове капюшон, руки худые, костлявые, волосы белые, что твоя борода.
Указание на седину Морозу не понравилось, он нахмурился ещё сильнее, став похож на неразговорчивого Медведя.
— Она вошла в хату, и вдруг раздались вопли. Одного она прям на входе порешила, второго мы тут поутру нашли. Куда ещё двое делись — не ведаю.
— Первого погибшего успели похоронить?
— Нет ещё. Спорили, — скрестив руки на груди, ответил высокий мужчина с опалёнными бровями и бородой, рука висела на перевязи, из-под рубашки виднелись окровавленные бинты. — Не хотели эту погань на своём кладбище хранить. А закопай мы его где-нибудь в лесу, падальщики придут или, того хуже, сам восстанет.
— Мы разберёмся, — кивнул Мороз. — Кто у вас тут за главного?
— Я буду, — ответил раненый. — Старосту эти ироды повесили в первый же день, когда мы их прогнать попытались. Зовите меня Кузьма. Я — кузнец здешний.
— Хорошо, Кузьма, показывай.
Ловчие спешились и пошли за кузнецом. Дарий поплёлся следом. Белые волосы, костлявая. Местные могли подумать, что за опустившимися ратниками явилась сама Луна. Но теперь Дарий знал, что она выглядит по-другому.
От одной лишь мысли о ней по спине побежали мурашки, заставив передёрнуть плечами.
— Не ссы, — хлопнул его по спине рыжий, по-своему истолковав увиденное. — Ушла нечисть.
Дарий толкнул его в ответ.
— Я не нечисти боюсь, а безруких ловчих.
Тот сгримасничал, ничуть не обидевшись.
Первому, кто встретил бледную женщину, раскрыли грудную клетку. Он так и лежал — раскрытый, облепленный противно жужжащими мухами. Местные вытащили его на улицу и накрыли мешковиной. На лице покойника застыло удивлённое выражение.
«Что, если это те самые ратники? Те, что замучили твою сестру?» — спросил дух.
«Решил поговорить?»
Дух какое-то время молчал, а после признался:
«Смерть что-то сделала. Я наблюдал со стороны, но едва осознавал себя. Мне стало сложнее… поддерживать с тобой диалог, отделяя то, что я хочу сказать, от того, что думаю».
«Теперь осознаёшь?»
«Не скалься. Я поступил подло, признаю. На моём месте ты поступил бы так же».
«История про оживление мёртвой плоти — ложь?»
«Нет. В своё время я прославился тем, что удерживал души и вселял в другие тела. Так мы достигли бессмертия».
«Вселял в живые или мёртвые?»
«Себя — в живые, слуг и рабов — в мёртвые».
«Когда даже смерть — не повод отлынивать от работы?»
Дух издал что-то, похожее на смешок.
«В моё время за эту шутку прибивали к столбу, не позволяя телу окончательно умереть».
«Милое время, хорошо, что оно закончилось. А в твои времена — это когда?»
Дух некоторое время молчал.
«Ты закрыл свою память?»
«Тебя это удивляет?»
«Я не понимаю, какой сейчас год».
«Трёхтысячный, а точнее три тысячи семьсот шестьдесят четвертый от Первого Пришествия Спасителя».
«Интересно. Я жил в пятитысячном году от Рождения звёзд».
Дарий хмыкнул, мысленно поставив галочку покопаться по этому поводу в библиотеке, когда вернётся в Колдорец.
— Тебе это кажется смешным?
Вопрос вывел его из задумчивости. Растерянно осознав, что на него уставились ловчие, явно чем-то недовольные, Дарий откашлялся, прочищая горло, и произнёс:
— Простите, задумался.
— Так поделись же с нами своими мыслями, — Мороз указал на тело.
«Словно на ученическую скамью вернулся, не правда ли?» — хмыкнул дух.
— Какой-либо нечистью тут и не пахнет, — заведя руки за спину, прошёлся мимо тела Дарий. — Та сожрала бы нужные для неё части, но и сердце и печень целы. Да и растягивание на паутину тоже не похоже на действия нежити. Думаю, это ведьмы. Быть может, ратники замучили подругу или даже одну из ведьм, и остальные пришли мстить.
Мороз кивнул и перевёл взгляд на Несладу.
— Я не чувствую следов их заклятий, хотя магии тут предостаточно, — покачала она головой. — Но мальчик прав. Надо проверить.
«Мальчик?» — приподнял брови Дарий, удивлённо посмотрев на девушку, та выглядела моложе его лет на пять.
— Но я бы повнимательнее обследовала тела. Может, удастся найти следы.
— Хорошо, займись этим и обойди деревню. Если это были ведьмы, мы должны знать. Лытай?
— Пойду поспрашиваю местных. Вдруг они не всё нам рассказали.
Мороз нахмурился, глядя на Дария.
— Хм, придётся тебе одному ехать в город.
— Я могу помочь. Конечно, опыта у меня нет, но лишние руки и глаза вам тут не помешают.
Миша, что отстал от них у «паутины», приблизился и издал хмурое:
— М-м-м-м-м.
Протянул огромную, грубую и грязную ладонь, на которой лежала сосновая веточка. На веточке виднелись белые пряди.
У Дара земля ушла из-под ног.
— Отлично, — отзвался Мороз. — Сможешь выследить по запаху?
— М, — тот приподнял и опустил одно плечо, чуть наклонив голову.
— Ты молодец, — мягко произнесла Неслада, погладив его по предплечью. — Если найдёте, не вступайте в бой. Во всяком случае, в одиночку.
На том и порешили. Лытай ушёл в деревню, Дар так и не понял, почему такое плёвое дело доверили молодому, сильному чародею.
«Язык хорошо подвешен, должно быть, — подсказал дух. — А от девицы за версту несёт мертвечиной, землёй и прелыми травами».
«И что это значит?»
«Она — ведьма. Потому легко поймёт, что ведьмы тут не при чём».
Нужно выяснить наверняка. Не хотелось бы отвести ловчих от настоящей ведьмы или упырицы, выгораживая Мию, а значит, Дарий должен знать наверняка, она ли это.
Возможно, не вернись Дарий, Мия действительно восстала бы, ведомая болью и вечным голодом нежити. Мало ли девок замучили эти выродки? Сколько из них умерли и обратились в мафок и упырей?
— Эх, знать бы, на кого мы охотимся, — поджал губы Мороз, взглядом провожая Лытая и Несладу.
— Так давай спросим, — предложил Дарий.
— У кого? У твари этой? — фыркнул седой. — Как найдём…
— Да нет же. Вот у этого. Быть может, он успел что-то увидеть, прежде чем она его нараспашку открыла.
Мороз глянул на облепленный жирными мухами труп и поморщился.
— Среди нас нет сумеречников.
Улыбнувшись, Дарий показал на себя.
«Так ты костетворец? — переспросил дух и расхохотался так, что голова заболела. — Какая ирония!»
— Да, которого контузило от собственной силы. Нет, спасибо. Идём, нужно попросить местных выделить пару проводников из опытных охотников и прочесать лет до заката.
Что там Неслада говорила про покой?

----------

Глава 7 Дарий поддается эмоциям и общается с голосами в своей голове

Глава 7 Дарий поддается эмоциям и общается с голосами в своей голове
Далеко они убежать не успели. Третья жертва нашлась в лесу, всего метрах в ста от деревни. Дарий шёл впереди, обернулся к Морозу что-то спросить и, запнувшись, упал в кусты папоротника.
— Когда ты говорил, что поможешь с поисками, я не думал, что таким образом, — покачал головой Мороз, присаживаясь рядом с телом.
Дарий уже такое видел: отец Ждан выглядел так же. Иссушенный, тёмно-коричневый труп. Руки скрючены, ноги поджаты, на голове не осталось волос. Только одежда не пострадала. На ней не было крови, только запах мочи.
— Скверно, — протянул ловчий. — Знаешь, что это значит?
— Если честно, нет, — отозвался Дарий, спешно поднимаясь на ноги.
— Тварь высосала из него душу. С каждой высосанной душой она становится умнее. К ней будет возвращаться человеческий разум.
«Не радуйся слишком сильно, — тут же добавил дух. — Это не значит, что она станет твоей сестрой. Скорее всего она станет более могущественной нежитью. Более опасной и кровожадной».
Но, видимо, глаза Дара радостно заблестели, потому что Мороз угостил его одним из своих фирменных хмурых взглядов из-под бровей.
— Может, она поймёт, что творит, и остановится?
— Ах, если бы, малец. Ловчие тогда бы сидели без дела, — вздохнул он. — Он лёгкий, дотащишь? Раз уж вызвался помогать. А то годы уже не те, спина болит…
Дарий ему не поверил и всё же осторожно поднял тело. Оно оказалось лёгким и хрупким, плоть крошилась под пальцами, и чародей опасался, что тело развалится, пока они дойдут до деревни.
Вместе с охотниками Мороз обошёл окрестные леса, но четвёртого не нашёл. Зато они нашли следы. Те вели в глубь леса. Охотники предположили, что ратник мог побежать в сторону заставы, что располагалась за полями на той стороне реки.
Оставшийся в деревне Дарий в компании Неслады и Лытая пытался понять, как снять паутину с кедров.
То, во что превратилось тело, сложно назвать живым организмом, но вопреки всему он был жив. Насколько осознанно Мия делала это? Почему просто не выпила жизнь из всех четверых?
«Осознанно — это едва ли, — отозвался дух, — Думаю, она сейчас что-то вроде воплощения мести. Хочет заставить их мучиться и одновременно удовлетворить голод. Как и всякое не совсем живое, она жаждет поглощать жизнь, пытаясь восстановиться свою. А насчёт бежавшего у меня есть пара мыслишек. Это здесь их было четверо, до этой деревни они шли большим отрядом. Быть может, не такая уж она и безмозглая нежить и специально отпустила одного?»
Дарий поморщился. Этот паразит до сих пор способен подслушивать его мысли.
— Да, штука гадкая, — согласился Лытай, по-своему истолковав гримасу Дария. — Но снять и добить его надо. Ну, кто первый полезет на дерево?
— Я не умею лазить по деревьям, — поспешила уведомить их Неслада.
— А я не ловчий, чтобы заниматься подобным, — скрестил руки на груди Дарий. — Но это скорее всего один из тех, кто замучил мою сестру, потому я предпочёл бы сжечь его заживо. Если это его состояние можно назвать таковым.
— Так жги, — буркнул Мороз, что приблизился беззвучно. — Как раскидываться громкими словами, вы все молодцы горячие, а как делать, так никто не хочет марать руки, — и не меняя злой интонации, спросил у Неслады: — Нашла следы ведьм?
— Нет. Никаких следов.
Мороз грязно выругался.
— Давайте решайте скорее. Хочу спать и жрать. Завтра рано утром выезжаем.
— А с телами что? — спросил Лытай.
— Сожжём.
«Ну что, тонка кишка? — спросил дух. — Одно дело — грозиться, когда сестра валяется изломанным телом в овраге, другое…»
Повернувшись к растянутому на паутину мужику, Дарий, ни секунды не сомневаясь, вытянул два пальца в сторону головы и произнёс:
— Пламеней.
Он мог бы сделать это и невербально, и даже не поворачиваясь. Но он хотел видеть, как эта тварь сгорит. Как бьётся паутина в агонии, Мия каким-то образом сохранила ему нервные окончания, чтобы было чем чувствовать и осознавать боль.
Ловчие с криками забегали вокруг. Не ожидали, что он сделает это. Дёргали его за плечи, кричали на него. Приказывали прекратить. Но магическое пламя не погаснет, пока его держит воля заклинателя.
Когда Мороз, желая привести его в чувство, наотмашь дал пощёчину, Дарий перевёл на старика взгляд и, не раздумывая, ударил кулаком в ответ. Между ними тут же встали Лытай и Неслада, разводя руками в стороны, не позволяя им сцепиться, но Дарий и не собирался драться.
Подняв взгляд, он смотрел на сгорающего и думал, что этого мало.
— Радуйся, что здесь ловчие, — глядя на сгорающего, проговорил Дарий. — Иначе я бы заставил тебя гореть вечно, не позволяя сознанию адаптироваться к боли. Надеюсь, в бездне, куда тебя зашвырнёт Луна, с тобой сделают то же, что ты сделал с Мией.
Мия — единственная, кто всегда был на его стороне. С самого детства, с самых первых лет. Она была его семьёй. Он должен был вернуться за ней раньше и вывести в город.
Выдохнув, он отвернулся. Пламя на миг ослепительно вспыхнуло и осыпалось пеплом вместе с паутиной.
Ужинали в тишине. Кузнец пустил их в свой дом, его жена наварила щей и даже пирогов напекла для гостей. Ловчие, усевшись за столом, травили байки с кузнецом и несколькими мужиками, которых любопытство привело в дом.
В стороне, на лавке у печи, сидел Дарий. Держал в руках тарелку с супом и бездумно глядел на варево. Из-за использования магии и контузии его трясло и морозило, потому у затопленной печи, несмотря на тёплый вечер, ему было не жарко. Он едва ли осознавал, что руки трясутся.
Внутри было пусто.
«Разве не должен я ликовать? Радоваться, что убил одну из этих тварей? Отомстил?»
«Увы, месть не приносит удовлетворение. Только пустоту, — отозвался дух. — Месть хороша как временная мотивация, даёт силы вылезти хоть из самого ада…»
— Откуда? — переспросил Дарий, услышав незнакомое название.
Сидящие за столом обернулись, а Дарий запоздало осознал, что сказал это вслух.
— Я говорю, из Васильевых я, — терпеливо повторил Лытай, посматривая на него с осторожностью, и продолжил что-то рассказывать.
«Ад… в моё время так называли место, куда попадают грешники. Там их жарят на сковородах и всячески мучают за прошлые грехи», — ответил дух.
«Теперь это называется бездна, — мысленно произнёс Дарий, следя за тем, чтобы губы оставались сомкнуты. — Те, кто творил много зла, попадают туда и переживают ту боль, что при жизни причинили другим. Пнул ты собаку, будут там так же пинать тебя. И так, пока не проживёшь всю боль, что должна очистить душу к перерождению».
«Хм. Любопытно, как всё поменялось, при этом сохранив суть».
«Как тебя зовут? Ты помнишь своё имя?»
Дух не ответил, а Дарий, вспомнив о еде, влил в себя суп, толком не почувствовав вкуса. Усталость накатила волной, веки потяжелели. Привалившись спиной к печке, он отставил тарелку на лавку и, расслабившись, закрыл глаза.
Если есть возможность поспать, нужно спать — одна из истин, освоенная им во время учёбы.
Учёбу в Колдорце не сравнить с бытом в деревне. Она могло показаться сказкой только первое время на контрасте со старой жизнью. Суровая муштра, постоянный недостаток денег, строгие преподаватели, зависть и откровенная ненависть других учеников. Словно недостаточно того, что он был беден, чтобы дети дворян его презирали, он отличался от них белой кожей и волосами, немедля став объектом насмешек и злых издёвок. Один из старших учеников спросил: «Готов ли ты терпеть издевательства до последнего курса? Нет? Так дай сдачи. В Колдорце все равны».
Он был прав. Сначала было тяжело. Дар был один против толпы, но он дрался, словно в последний раз, и однажды победил. Не толпу, но зачинщика травли. Выследил, когда тот останется один, и набросился со спины. Не слишком благородный поступок, но благородством ему было не победить. Дворянский отпрыск побежал жаловаться наставникам, грозиться гневом отца, за что Дарий побил его ещё раз. Капитулу плевать чей ты сын, если ты талантливый чародей.
После этого у Дария стали появляться если не друзья, то союзники. Такие же побитые и униженные, которым Дарий ставил условия. Либо они находят в себе силы на борьбу, либо он прогонит их прочь. Слабаки и подхалимы рядом ему были не нужны. Он больше не хотел быть слабым. Он больше никому не позволит над собой потешаться.
Едва он провалился в сон, как что-то переменилось. Потоки энергии, что протекали через его тело и пространство вокруг, вскипели. Вздыбились, заставив всех чародеев болезненно дёрнуться, роняя ложки и вскакивая на ноги. Следом пришёл разряд. От самой земли к макушке тело пронзил разряд, бросивший чародеев на пол.
Дарию эта всепоглощающая, могущественная сила была известна. То, что низвергает даже самого талантливого чародея на колени, обращая в мошку по сравнению с чем-то неподдающемуся человеческому разумению.

----------

Глава 8 Дарий с ловчими приходит в разрушенную заставу

Глава 8 Дарий с ловчими приходит в разрушенную заставу
— Сука, — прохрипел Мороз, хватаясь за грудь. — Это что такое было?
Несладу стошнило, Лытай едва успел её поймать, падающую без сознания. Медведь поднял ведьму на руки и заботливо уложил на бок. Он разряда не почувствовал.
Пошатываясь, держась за стены, Дарий вышел из избы. Перемигиваясь, за происходящим наблюдали луны. На востоке садилось солнце, а на противоположной стороне за лесом горела белая зарница.
— Распаковывайте своих коней, ловчие. Кажется, эта работёнка для вас, — позвал их Дарий.
Свет пропал ещё до того, как все успели выйти из дома. Кони-кельпи выпрыгнули из сумок и уже осёдланные ждали седоков. Мишка посадил Несладу перед собой, осторожно придерживая за плечи. Освободившийся конь достался Дарию. В Колдорце их учили ездить верхом… Ну, как учили? Посадили и вперёд. Но тут эти навыки не пригодились. Кельпи несли плавно, не подпрыгивали, и, казалось, даже мышцы спины их не двигаются.
— С ней всё хорошо? — обеспокоенно спросил Дарий, когда кони вошли на лесную тропу и пришлось замедлиться.
Рядом оказался Лытай, что, обернувшись, кивнул, и когда тропа расширилась и они смогли ехать параллельно, пояснил:
— Она же ведьма. Она ощущает потоки энергии несколько иначе. Для неё такие всплески — как удар под дых. Нам-то было плохо, а она, как бы это сказать, — он задумался и качнул головой, уворачиваясь от ветки, — всегда в контакте с энергией. Для нас — это инструмент, для неё — часть тела.
Дарий кивнул. Интересно, Нарья так же это ощущала? «Порченная кровь» не потому ли, что её контакт с энергией нарушен?
К заставе они подошли в середине ночи и опоздали. Частокол разломан и валялся по округе. Избы развалили, башня, словно потеряв опору, упала. Кто бы ни напал на заставу, бой был явно неравным.
— Война ведь закончилась? — с тревогой в голосе переспросил Лытай, глянув на Мороза.
— Я знаю не больше твоего, — буркнул тот и поторопил кельпи.
По заставе ходили раненые, ратники перебинтовывали друг друга, врача на всех явно не хватало.
— Стой, кто идёт⁈
Ловчие в недоумении посмотрели на опирающегося на копьё ратника с перемотанной головой и рукой, болтающейся на перевязи.
— Какого демона тут произошло? — спросил Мороз.
— Назовись, путник, а уже после будешь задавать вопросы!
— Командующий отрядом ловчих Мороз. Мы увидели зарево и поспешили на помощь, но, вижу, опоздали.
— Доложите сотнику, ловчие прибыли, — крикнул в глубь разбитого лагеря постовой и обратился к ловчим: — А вы оставайтесь здесь.
Не то, чтобы едва стоящий на ногах парнишка мог бы их остановить, но ловчие подчинились. Спешились и стали ждать.
— Кто это вас так? — подходя ближе, спросил Дарий. — Борляки вернулись? Я могу помочь с ранеными…
— Не велено! — отчеканил вояка, качнув тяжёлым копьём. — Отойди, посторонним вход воспрещён.
— Явились — не запылились! — рявкнул высокий бородатый мужик.
Подкованные сапоги стучали по вытоптанной земле, когда сотник шёл через лагерь. В его присутствии даже раненые переставали стонать. На красной рубахе виднелись тёмные пятна крови, но сам он раненым не выглядел.
— Когда нужны — не дозовёшься, а когда всё кончилось — тут как тут, — скрестив могучие руки на груди, протянул он, глядя на ловчих из-под косматых бровей.
— Мы бросились в дорогу не спавши, не жрамши, как только увидели зарево за лесом, — в той же обвинительно-агрессивной манере отозвался Мороз. — Говори, что случилось? Кто на вас напал? Люди или какое чудовище? Быть может, мы ещё можем выследить эту тварь.
— Не надо уже, — отмахнулся сотник и кивнул, чтобы шли за ним. — Сами управились.
Опираясь на копьё, ратник отошёл в сторону, пропуская ловчих. Дария никто не приглашал, но и не гнал, потому он проскользнул следом, осматриваясь, пытаясь отыскать следы, что могли бы подсказать, что конкретно тут произошло.
«Нет убитых, — подал голос дух. — Много раненых, но нет убитых. Я не чувствую энергию смерти. Словно кто-то использовал её всю».
«О чём ты?»
«У них где-то неподалёку должна быть яма, куда сваливают умерших. Война только закончилась, раненых в достатке, не все из них дотянут до города. Застава тут не для красоты стоит, значит, мы недалеко от границы. Должны быть трупы. Эта холодная, сладковатая энергия тления мёртвых тел. Я её не ощущаю. Кто-то вобрал её в себя и использовал без остатка».
«Мия?»
«Как знать, пойдём посмотрим, с кем там управился сотник».
Тот повёл их в глубь лагеря:
— Я — командующий гарнизоном, Бабаном меня звать. Для вас — сотник. Тебя как звать, ловчий?
— Мороз, — кивнул тот, оставив всякое раздражение. — Рассказывай, Бабан, что у вас случилось?
— Сначала прибежал один из ратников, его отряд давно вернулся, часть уже по домам разъехалась, а эти, видимо, где-то разбойничали. Я уж хотел за ними людей послать, кои лихое творят, повесить на месте без суда и следствия, да не успел. Тот сам прибежал, стал кричать что-то про призрака-упыря и прочий бред. Думали, перепил, а потом сами увидели. Она появилась перед воротами ночью и потребовала выдать его.
— Зачем он ей, сказала? — спросил Лытай и покосился на Дария.
Тот сделал вид, что не заметил этого взгляда.
— Я так понял, это был какой-то дух мщения или что-то вроде, — пожал могучими плечами сотник. — Сказала, что он её мучитель и убийца. Естественно, я не мог ей выдать одного из своих. Она ушла в лес, и минут через десять к частоколу подступили мёртвые. Не знаю, где она их нашла. С десяток лежал в братской могиле, но этих тварей было не меньше сотни. Безобразные, но на трупоедов не похожи, — замедлившись, он задумчиво погладил бороду, глядя на Мороза. — Каюсь, поднятых мертвецов я никогда не видел. Нам везёт обычно на гулей и прочих трупоедов, но что-то мне подсказывает, что это были именно поднятые мертвецы. Глаза у них горели так, что со стены было видно огни. Но сразу они не напали. Подошли к частоколу, и она вновь попросила выдать убийцу.
Ступая через лагерь, Дарий осматривался, пытаясь понять, как должен выглядеть лагерь после боя. Отчего-то казалось, что должен идти дым, всё в опалинах и много погибших. Раненых было в избытке, разваленных домов тоже. Присмотревшись, он заметил следы когтей на брёвнах изб. Царапины на ратниках, какие могла бы нанести человеческая рука, обладай она когтями покрепче и поострее.
«Мия даже тут жалела людей и попыталась обойтись без лишних жертв».
«Тебе неприятно это осознавать, но сейчас она — чудовище. Не думаю, что отсутствие убитых — её заслуга. Эти люди — ратники, умеющие убивать. Скорее всего, ей не хватило опыта и ярости, чтобы правильно управлять своими марионетками. Они носились по лагерю, устраивая бардак, и если и навредили кому-то, то случайно».
«А ты у нас — большой спец по мертвецам?»
«Я их создал! Благодаря мне вы имеете власть над ними!» — гордо заявил дух.
Переспросить, не тронулся ли он умом от старости, Дарий не успел. Они подошли к телеге, накрытой мешковиной.
— Тварь спустила на нас своих мертвецов. Мы еле отбились. А сама прошмыгнула в лагерь и нашла своего убийцу. Вон он, высушенный, словно дохлая ящерица на солнце.
Убийца превратился в знакомый высушенный труп.
— А тут она, тварь эта, — с гордостью заявил сотник, и у Дария сердце едва не перестало биться. — Пока она из него силы сосала, я пронзил её мечом.
— Голову отрубил? — спросил Мороз, быстро подходя к телеге и откидывая полог.
Дарий сунулся вперёд, едва не столкнув Несладу в грязь, чем заработал болезненный тычок в плечо от Мишки. Телега оказалась пуста. От облегчения Дарий едва на землю не упал, пришлось схватиться за край телеги.
— Куда⁈ — уставился на дно телеги сотник.
— Голову, голову им рубить надо, — назидательно произнёс Мороз. — Медведь! Понюхай, может, сможешь взять след?
— Он же не собака! — возмутилась Неслада, но Мороз лишь отмахнулся.
— М-м-м-м, — хмуро прогудел великан.
— Пойдём по следу. Она, должно быть, обессилена. Добьём тварь, — приказал Мороз, и Дарию резко поплохело.
В глазах седого загорелся недобрый, воинственный огонёк охотника, взявшего след жертвы.
— Я дам вам ратников, быстрее прочешете лес, быстрее найдёте, — кивнул сотник.
— Я останусь здесь, — вдруг заявил Лытай. — Не обессудьте, но не хочу болтаться по лесам. Помогу раненым.
Сотник посмотрел на рыжего, как на грязь, но возмущаться не стал.
Лытай подошёл к Несладе и что-то прошептал на ухо. Та бросила резкий взгляд, от которого у Дария по спине побежали неприятные мурашки.
«Они знают, а если не знают, то догадываются. Нужно убить их прежде, чем они донесут об этом Морозу».
Лытай остался на заставе, остальные отправились прочёсывать лес. Дарий шёл недалеко от Неслады. Стоило просматривать лес, искать следы Мии (а Дарий уже не сомневался, что это именно она), но слова духа не шли из головы. Одно дело — обречённый ратник, что измывался над сестрой. Другое — Неслада, что ничего плохого ему не сделала.
«Это пока. Вернувшись в город, они доложат обо всём Капитулу, и тот тебя по головке не погладит».
«Не нагнетай, — оборвал его Дарий. — Никто не лишит меня магии и не осудит за лишний голос в голове. Не знаю, как у вас, у нас принято помогать ближнему своему».
Дух явно усмехнулся.
«Звучит, как заповедь. Но, мальчик мой, позволь открыть тебе секрет. Когда дело касается власти, денег и положения, а именно всё это даёт тебе магия, — само понятие дружбы перестаёт для тебя существовать. Я участвовал в двух магических войнах, которые случились именно из-за таких глупых идеалистов, как ты. Человек человеку — волк. Всякий, у кого есть власть, пользуется ею по своему усмотрению. Так же, как воспользовались своей властью ратники. Так же, как воспользовался ею отец Ждан. В их руках была сила, делать с бедной Мией, что им заблагорассудится. Если не хочешь, чтобы подобное повторилось, власть должна оказаться в твоих руках».
Не то, чтобы Дарий был полностью не согласен с духом, но и возразить толком ничего не мог. Дух отлично умел плести паутину из слов, давя на больное. Самое лучшее — поскорее вернуться в Колдорец, пусть наставники думают, что с этим делать.
Лес затих, когда в него вошли люди. Ратники несли фонари, растянувшись цепочкой. Неслада фонарь не использовала. Изменила глаза, и те отражали свет фонарей, пугая ратников, мерцая в темноте. Шуршала потревоженная трава, хрустели сухие ветки под сапогами. Казалось, даже ветер скрылся, спрятался, оскорблённый появлением людей.
«Иди за ней. Другого шанса не представится. В случае чего это всегда можно будет выставить как нападение упыря, за которым вы охотитесь».
Остановившись, Дарий зажмурился, прижав руки к вискам, силой воли подавив голос, заставив замолчать.
Прикосновение заставило его вздрогнуть и открыть глаза.
— Всё хорошо? — Неслада с тревогой заглядывала ему в глаза.
— Голова болит, — солгал он.
— Идём обратно в лагерь. Тебе полагается покой, а не шастанье по лесам. Сколько мы уже на ногах? Вторые сутки пошли, как не спим.
— А как же…
— Никого мы сегодня не найдём, — отмахнулась она. — Мороз тоже это знает, но не можем же мы проигнорировать случившееся? Приходится разводить видимость бурной деятельности. Идём. Тебе нужен отдых.
Тут же из тени совершенно бесшумно вышел Медведь. Поразительная ловкость для человека его комплекции.
В молчании они вернулись к разрушенной заставе. Отдых им там не светил. Чародеи не могли остаться в стороне, когда вокруг столько раненых. Дарий перевёл на них все свои снадобья и бинты, а пациенты никак не закачивались.
Небо осветил восход. Мороз с ратниками вернулся из леса. Для ловчих поставили палатку, и Дарий, едва упав на лежак, уснул, совершенно не помня себя от усталости.

----------

Глава 9 Дарий встречает княжну

Глава 9 Дарий встречает княжну
Проснуться он смог лишь после полудня. Помятый, вспотевший после сна в одежде, с больной головой и уставший. Вошедший в палатку до противности бодрый Лытай щербато улыбнулся и громко произнёс:
— Вставай, сонная красавица, новый день на дворе!
Прожевав слова приветствия, Дарий сел, держась за тяжёлую ото сна голову.
— Давай вставай. Мороз дал час на сборы, мы только тебя ждали. Поешь, и пойдём выслеживать дальше эту твою бестию.
Последнее он вроде бросил вскользь, но Дар вмиг взбодрился. Резко выпрямившись, посмотрел на Лытая, но того уже и след простыл.
Ратники накормили его из общего котла какой-то бурой грубой кашей, которая с голодухи показалась Дарию изысканно вкусной. Собрав вещи, он успел выйти за ворота, обменявшись приветствиями с несколькими ратниками, что копали траншею под новый частокол, когда со звоном колокольчиков к заставе подъехала крытая карета.
Лытай что-то пошутил, Неслада толкнула его в бок, а Мороз выругался, едва увидев тройку лошадей с бубенцами. А ругался он на следы когтей на карете.
Но Дарий всего этого не видел. Он перенёсся в другое лето. То, десять лет назад, когда, спасаясь от мальчишек, он бежал рядом с каретой.
Но даже его затуманенный воспоминаниями разум заметил, что что-то не так. Карета оказалась обожжённой: в саже и со сколотыми украшениями. Лошадьми правил человек, менее всего похожий на возничего. Дарий успел увидеть дорогие одежды, прежде чем лошади на полном ходу влетели в лагерь. Неслада выскочила им наперерез, подняла руку и выкрикнула приказ, сдобренный магией. Слов заклятья за общим шумом Дарий расслышать не сумел, но разгорячённые кони замедлились, упираясь ногами в землю, стали останавливаться. Ратники вцепились в карету, тормозя её, не позволяя врезаться в чудом уцелевшую после встречи с Мией стену частокола.
Он подбежал ближе, как раз вовремя. Возница, завалившись на бок, стал падать. Сильно поседевший, похудевший, с залитой кровью одеждой на руки Дарию упал мужчина, лишь отдалённо напоминающий гостя барина, что Дарий видел в детстве. Рядом оказался Мишка, что подхватил раненого и, подчиняясь указаниям Неслады, понёс в палатку к медикам.
Тут же распахнулась дверца, и на истоптанную землю выпрыгнула княжна.
Нарья.
Чёрные толстые косы с вплетёнными в них золотыми нитями упали на зелёный сарафан, подхваченный на талии жёлтым кушаком. Зазвенели, стукаясь друг о друга, украшения. Вслед за стремительными движениями взвились ленты.
За её спиной запричитала нянечка, ставшая совсем старой Агафья. Но княжна её словно и не слышала. Подбежала к дяде и властно приказала:
— Лекаря! Немедля!
Это был голос человека, который не привык, чтобы ему отказывали. Что-то во взгляде, в интонациях заставило ратников бросить дела и начать помогать. Они поставили ещё одну койку в шатре с ранеными, и оба лекаря поспешили к нему.
Тут же появился Бабан, сначала глянул на ворвавшихся сурово, уже открыл рот, чтобы начать ругаться, когда княжна резко повернулась и срезала его одним лишь взглядом. Сотник подавился воздухом, надулся и подавился собственными словами.
Дарий не мог осуждать его за такое. Встретиться с жёлто-зелёными глазами княжны — всё равно что в трескучий мороз под лёд провалиться. И всё же, обойдя собравшуюся толпу, Дарий искал этот взгляд, пытаясь попасться ей на глаза.
— Дядя сказал, здесь нас смогут защитить, — она смерила сотника взглядом. — Но, видимо, он давно не бывал в этих краях. Что случилось с заставой?
— С кем имею честь? — необходимость держать лицо перед подчинёнными взяла верх, и Бабан заговорил.
Нянечка, с трудом протиснувшись через толпу, встала между воспитанницей и сотником. Хотя, зная характер княжны, защита тут нужна отнюдь не девице.
— Нарья Дмитриевна Васнисецкая. Дочь Князя-Батюшки нашего, Дмитрия Васнисецкого.
Сотник выпучил глаза и запоздало поклонился.
— На нас напали в дороге, — отмахнувшись от нянечки, что ещё пыталась соблюдать приличия, продолжила княжна. — Охрану и слуг перебили, нам едва удалось спастись, на подходе к заставе преследователи отстали, но убили возницу. Дяде пришлось править, и его ранили.
Подобравшись ближе, Дарий сумел рассмотреть княжну поближе. За десять лет она сильно изменилась. Больше не девица, а взрослая, статная, властная женщина. Чем-то даже отдалённо напоминающая свою бабушку. Дарий видел её всего раз, размыто, едва придя в сознание, но впечатлений хватило на всю жизнь.
Под носом княжны виднелся затёртый кровавый след. В правом глазу полопались сосуды. Руки она держала, сведённые за спиной, но плечи подрагивали. Что она там говорила про «дурную кровь»? Должно быть, это последствия использования магии.
Заверив, что княжичу будет оказана вся возможная помощь, Бабан уступил княжне свою избу и отправил отдыхать.
Она если и заметила Дария, то даже не взглянула в его сторону.
Едва зелёный сарафан скрылся, Мороз заторопился уходить.
— Медведи-перевёртыши и дух мщения сами себя не найдут, — объявил он, но только вышел за ворота, как его окликнул сотник.
— Эй! А ну стой! Стой, кому говорят!
Мороз, что проигнорировал первые окрики, даже когда остальные ловчие остановились и обернулись, раздражённо бухтя что-то себе под нос, замедлился.
— Князья — не наша забота, — крикнул он в ответ на грозно насупленные брови сотника. — А вот девка, что разметала заставу…
— Княжна приказала вас оставить. Как только княжич придёт в себя, они отправятся в путь, и вы вместе с ними.
Лытай и Неслада, переглянувшись, отступили, когда Мороз упрямо рявкнул:
— Нет! Чародеи вне политики!
— Но люди Капитула служат князю. Ваш долг — оказать содействие…
— Мой долг гонять утопцев по болотам.
Они так и стояли: один у леса, другой в том, что осталось от ворот, и орали друг на друга, как две бабки-склочницы.
— Сухарей? — предложила Неслада и, отойдя в тень, села на траву.
Пожав плечами, Дарий и Лытай к ней присоединились. Сухари оказались хорошие, с чесноком и не пересушенные.
— Чародеи обязаны подчиняться, кроме тех случаев, когда приказ нарушает закон, разве нет? — спросил Дарий, наблюдая за перепалкой.
— Конечно, — подтвердил Лытай. — Но Мороз дворян на дух не переносит. Ему приятнее быть обглоданным комарами на болоте, нежели кланяться кому-то.
— Чего так? — удивился Дарий, который сам не так давно кланялся наставникам и предвкушал, как в деревне будут кланяться ему.
— Старая история, — отмахнулась Неслада и бросила сухарик в рот Медведю. Тот, открыв полную совершенно не человеческих клыков пасть, поймал угощение, словно собака. — Его изначально брал под крыло какой-то дворянин, да там ситуация произошла грязная. Вроде как Мороз не то кому-то вовремя не поклонился, не то на ногу наступил, и кто-то уж шибко сильно оскорбился. Хотели повесить, но Капитул его отстоял и в ловчие отправил.
Лытай как-то странно покосился на Несладу и продолжил наблюдать за спором.
— А как вы попали в его отряд? — полюбопытствовал Дарий.
— Кто сказал, что это его отряд? — тут же встрепенулась Неслада. — Я вас всех желторотых птенцов старше! Это мой отряд!
Дарий растерянно поглядел на Лытая, а тот, щербато ухмыльнувшись, добавил:
— На самом деле это действительно её отряд. Прошлые её коллеги куда-то делись, и ей в нагрузку дали сначала меня, а потом мы Мороза подобрали, когда он утопиться хотел.
Сделав круглые глаза, Неслада толкнула рыжего острым локтём в бок.
— В любом случае, мы обязаны сопроводить княжну, коль случилась такая оказия, — резко вернулась к старой теме Неслада. — А ты! — она ткнула пальцем в лицо Дария, — держись от княжны подальше.
Резко поднявшись, бросила оставшиеся в руке сухари Мишке и крикнула спорщикам, чтобы прекратили балаган. Мороз метал молнии из глаз, но неожиданно подчинился.
— Если не хочешь, чтобы и тебя вылавливали бугром из воды, послушай совета старой ведьмы и держись от княжны подальше, — похлопав Дария по плечу, усмехнулся Лытай.
Ловчим пришлось отложить свою охоту за медведями-перевёртышами и остаться в заставе. Сказать, что Мороз был этому не рад, — всё равно что тактично промолчать. Даже всегда приглаженная аккуратная борода топорщилась в знак протеста.
Княжна не выходила из избы, и Дарий не был уверен, что она его узнала. Ей не по чину общаться с простыми чародеями, да и сам Дарий осознавал, что даже о простом разговоре с ней не стоит и помышлять, но всё же надеялся. Они ведь были друзьями? Если то, как заскучавшая княжна взяла к себе двух сирот для развлечения, можно назвать дружбой.
«Может, это ты сам себе придумал?» — спросил как-то дух.
«Может, и придумал, — пожал плечами Дарий, не замечая внимательного взгляда Лытая, что сидел в стороне, наблюдая за окружающими, и морщился, словно прокисшего молока выпил. — До встречи с ней никто не относился к нам с Мией хорошо просто так. Если вдруг такое и случалось, то для чего-то. В ловушку хотят заманить и сбросить в выгребную яму, или чтобы я соврал ради кого-то».
«Напомни, почему мы не сожгли деревню?»
«Потому что тогда за мной придут ловчие или кто похуже и сожгут уже меня».
«А, точно. Видимо, эпоха могущественных чародеев, которых все боялись, закончилась на мне».
— Лытай! — рявкнул Мороз, оказавшись рядом. — Чего расселся? Пойдём в лес это чудо-юдо искать, нечего рассиживаться.
— Да она нас на сутки опережает, — начал было Лытай, а потом до них донёсся смех ратников, что, копая траншею, хвастались, кто чего необычного видел на чужбине, и Лытай словно на пружине подпрыгнул, готовый в дорогу. — Так чего же мы ждём? Эй, неуч, пойдёшь с нами?
— Я слышал, что в ловчие попасть несложно, но чтоб настолько? Моё имя не такое сложное, чтобы не запомнить, — отозвался Дарий, впрочем, без особой злобы.
— Ты смотри, какой зубастый, — хохотнул Мороз. — Пойдём, нечего избу глазами сверлить. До самого отъезда не покажется она. Нечего княжне делать среди ратников. Идём, — хлопнул его по плечу Мороз, и Дарий едва в землю носом не уткнулся.
Сидеть и караулить княжну и правда смысла не было. Если бы она хотела, то давно послала бы за ним. Может, не узнала, а может, не захотела узнавать. Что ей деревенский мальчишка, которого она видела несколько недель десять лет назад?
— Пойдёмте разомнёмся, — закидывая на плечо сумку, отозвался Дарий, отворачиваясь от избы.
В этот раз пошли одни, без ратников. Неслада и Медведь остались на заставе, ведьма помогала выхаживать тяжело раненного княжича.
Мороз явно злился и шёл, топая, отмахиваясь от веток палкой. Ни о каких поисках и речи не шло. Лытай выдохнул, едва они отошли от лагеря ратников, и наслаждался тишиной. Никому не было дела до поисков следов.
Отлично.
«Рискуешь», — шепнул дух.
Отойдя от ловчих, Дарий порой перекрикивался с ними, аукая, чтобы те убедились, что он не потерялся. А сам достал плошку, налил в неё воды и положил на поверхность листок. Тот некоторое время плавал, прибившись к стенке, пока Дарий не прошептал слова поискового заклятья. Уколов палец, позволил нескольким каплям упасть на листок. Тот качнулся, но не утонул. Встав ровно, листок медленно повернулся и замер.
Убедившись, что ловчие этого не заметили — рыжая голова Лытая мелькала в молодом осиннике, Мороз ушёл в сторону поля, — Дарий двинулся по следу. В этот раз леший ему не препятствовал. Возможно, они уже вышли из его владений, а местному лешему, если такой тут водился, не было дела до людей. И всё же нельзя было оставить его без гостинцев и не уважить древнего духа. Сунув руку в сумку, Дарий достал немного хлеба, засохший сыр и бурдюк с водой, сложив небольшой алтарь у корней дерева. Не прошло и секунды, как подношением заинтересовались муравьи — значит, леший принял угощение.
Пройдя через ельник, Дарий углубился в старый, тёмный и густой лес. Даже странно, что его тут не вырубили на брёвна для заставы. Чем глубже он заходил, тем тише становилось. Жаркое летнее солнце скрылось за высокими деревьями. Между высокой жгучей крапивой и кустами дикой малины появилась тропа, стоило ступить на неё, как та словно лентой протянулась перед Дарием, открывая путь.
Тут и там на ветвях деревьев стали попадаться ленты и кусочки ткани. Обереги из выбеленных временем костей тихо постукивали на едва уловимом ветру, но чужака от дома ведьмы не отвернули, а значит, ведьма уже мертва.
В последние годы в Колдорце ученики всё меньше сидели в душных залах и всё больше путешествовали. Несколько ковенов, находящихся в союзе с Капитулом, пускали будущих чародеев на свои земли.
Ведьмы бывают разными.
Одни собираются вместе ради идеи, или потому что так безопаснее, или ради поклонения какому-нибудь древнему божеству, что даёт им знания и силы.
Бывает, что на их ритуалы отзывается совсем не бог и не дух, а демон, и ковен оказывается проклят, становясь извращённым подобием себя. Демоны изобретательны в своих помыслах, и результат может быть абсолютно любым: от заражения чумой до культа с кровавыми жертвоприношениями.
А бывают дикие ведьмы. Те, в ком пробудилась сила и кто слышит и чувствует энергию вокруг совершенно по-другому. Чаще всего они живут уединённо, редко контактируют с людьми, но зато способны общаться с лешими и другими древними духами. Они уже не совсем люди, как и в случае с одержимыми.
Тут, похоже, жила когда-то дикая ведьма. Едва Дарий вышел из леса, как облепившие тело вороны с громким галдёжом разлетелись по ветвям древних кедров. У маленького завалившегося домика, больше похожего на землянку, на лежанке из еловых ветвей лежало тело.

----------

Глава 10 Дарий узнает больше о своих спутниках

Глава 10 Дарий узнает больше о своих спутниках
— Молодец, малец! — Мороз хлопнул его по плечу, выбив плошку из рук.
Вздрогнув, Дарий резко обернулся. Мороз и Лытай были тут как тут, словно всю дорогу за ним и шли.
«Они знают, — прошептал голос в голове, а когда ловчие, обойдя растерявшегося Дария, приблизились к телу, добавил: — Убей их».
Сердце резко ускорило бег. Попытка оживления мертвеца прямо в церкви. Укрывательство опасной нежити.
«Сейчас, пока они заняты телом, — шептал дух. — На земле у лежанки лежат серп и ритуальный нож. Возьми нож».
Дарий, не до конца отдавая себе отчёт в том, что делает, подступил к лежанке и, увидев растёрзанное животными тело, невольно выдохнул с облегчением. Это была не Мия. Кто это был, уже не понять, но тело было меньше. Должно быть, та самая дикая ведьма, что вешала обереги на тропе.
Чуть изогнутый, но острый, нож лежал у самых носков сапог.
«Возьми нож. Старик — самый могущественный из троицы. Один быстрый удар, в шею. Чтобы он не смог говорить и исцелиться. Рыжий — слабак, посмотри…»
Лытай близко к телу не подошёл. Зажав нос и рот рукавом, стоял чуть в стороне, отвернувшись, явно борясь с тошнотой, хотя тело ещё не успело начать разлагаться и вонять. Мороз, склонившись над ведьмой, что-то шептал. Дарий чувствовал, как его магия щиплет кожу, но ведьма оставалась глуха к его потугам.
«Один быстрый удар, и мы пойдём дальше. Мия где-то рядом. Она была в этом доме. Ловчие никогда не узнают, что тут произошло».
Мотнув головой, словно это могло помочь избавиться от навязчивого голоса в голове, Дарий поднял ритуальный нож.
— Я могу разговорить её, — заявил он и ножом разжал окоченевшую челюсть. — Язык ещё на месте, но шея разорвана, едва ли она сможет членораздельно изъясняться. Призову дух.
— После контузии не стоит… — начал было Лытай, но Мороз махнул на него рукой, чтобы замолчал.
— Делай. Выясни, что тут произошло.
Резать себя чужим ножом Дарий не стал. Положил его на грудь ведьмы, чтобы рядом было что-то, с чем можно создать связь с духом. В Колдорце учили, что души диких ведьм становятся частью самого леса. Быть может, она ещё не растворилась и захочет поговорить?
Достав собственный ритуальный клинок, Дарий пролил немного крови, начертал на том, что осталось от лба старухи, знаки. Срезал лоскут её плоти, немного волос и ткань одежды, завернул в вощину и поджёг, поставив импровизированную свечу на ладонь. Откашлявшись, прочищая горло, сконцентрировал энергию и приказал:
— Волею моей, отзовись!
«Слабак».
«Катись в Бездну».
Дух отозвался легко. Словно ждал их.
— Видела, как вы бродите по лесу, простите, не успела встретить, — заговорила старуха, садясь и с любопытством рассматривая то, что стало с её телом.
Пришлось приложить усилие и влить в неё немного магии, чтобы духу хватило сил говорить с ними, находясь в мёртвом теле. Это не было попыткой поднять полноценного мертвеца, дух в теле — не более, чем тень, память, возрождённая магией. Она говорила, несмотря на разорванное горло, но лишь благодаря усилиям Дария и его магии.
— Ты — одна из диких ведьм? — сурово насупив брови, спросил Мороз.
— Разве это не очевидно? — ехидно поинтересовалась она, поворачиваясь к ловцу.
Видеть его она не могла, вороны выклевали глаза. От магии Дария тело в прорехах чуть светилось. Светились и глаза — жутким потусторонним светом.
— Видела ли ты… — начал было Мороз, но ведьма властным жестом его прервала.
— Я знаю, зачем вы здесь. Видела я и что она сделала в деревне. Это я помогла поймать ей одного из сбежавших, а после показала, где ратники закапывают трупы, — по обезображенному лицу непонятно, но Дарий был уверен, старуха усмехается.
В Колдорце предупреждали, что у диких ведьм вздорный характер и большинство из них безумны. Но, пожалуй, он не ожидал, что настолько.
— Чего ты скалишься? Ты ей помогла, а она, судя по всему, тебя и убила, — покачал головой Мороз.
— Так и есть, — растянув то немногое, что осталось от губ и щёк, в довольной ухмылке, отозвалась ведьма. — Я молилась о покое, и моя милая Никта послала ко мне свою жрицу.
— Впервые слышу, чтобы богиню Смерти называли «моя милая», — покачал головой Лытай.
— Пожалуйста, переходите к сути, — попросил Дарий. — Свечи осталось немного.
— Я нашла девочку плачущей у ручья, — послушно затараторила старуха. — Бедное дитя, напуганное и растерянное. Я привела её в свой домой, отмыла, одела и как могла восстановила её тело. Нехорошо, когда из тебя половина органов вываливается, так ведь?
— Зачем ты помогла ей? — спросил Мороз, но Дарий перебил его, обращаясь к ведьме:
— Что было дальше, рассказывай.
— Она не успокоится, пока не отомстит всем, кто повинен в её смерти. Милая Никта сотворила пресмешную штуку. Воскресила, но не восстановила тело. Заставив её гореть в агонии, чувствуя каждую сломанную косточку и…
— Хватит, — резко оборвал её Дарий, с трудом удерживая руку, чтобы не смять свечу. — Что было дальше.
— Ничего. После того, как она от злобы растянула одного из них, я объяснила, что если она будет поглощать их суть, то сможет восстановить тело. Боль пройдёт, и разум прояснится. К тому же с последним она узнала, куда ушли остальные её мучители, и отправилась следом, — наклонив голову, безумная старуха оскалилась пеньками гнилых зубов. — Я скрыла её от вас и вас от неё. Ничто не должно помешать планам матушки Никты.
Свеча догорела и обожгла ладонь. Зашипев, Дарий бросил огарок на землю, тряся рукой, и тело безумной старухи упало на лежанку.
«Повезло старухе, что она уже мертва. Такая дрянь заслуживает топора в голове».
Дарий не ответил. Мия не знает, что он идёт по её следу. Не знает и о ловчих, что хотят её смерти.
— Сожжём тело? — предложил Лытай, с отвращением глядя на ведьму.
— Нет, — неожиданно ответила Неслада.
Выйдя из тени, она без особого почтения посмотрела на тело старухи и неожиданно смачно плюнула на неё.
— Дикие ведьмы принадлежат лесу. Их дух и плоть — часть леса. Если мы её сожжём, леший может осерчать, а нам такие проблемы не нужны. Идёмте. Княжич пришёл в себя и рвётся в дорогу.
Дарий первым развернулся и, быстро найдя тропу, пошёл прочь. Духу не хватит сил, чтобы ещё раз занять тело, значит, придётся довольствоваться малым. Ждать ловчих или проверять, идут ли они следом, он не стал. Забыл о них, поглощённый своими мыслями.
«Старуха назвала Смерть именем Никта».
«Одно из старых имён, в моё время так называли Смерть дикари с востока», — с готовностью отозвался дух.
«Никта прислала жрицу — это она про Мию? Вот что сделала Смерть — сделала её своей жрицей?»
Дух не ответил, и когда Дарий вновь его позвал, промолчал.
Только когда они вышли на прогалинку, залитую солнцем полянку, за которой заканчивался тёмный ведьмин лес и начинался светлый осинник, дух заговорил:
«Какая злая ирония. Я был служителем Богини. Луны, как ты её назвал. Жизнь положил на то, чтобы стать её жрецом, хотя бы на шаг приблизиться к божественному, а она сделала своей жрицей деревенскую девчонку. Недалёкую, убогую дурочку».
«Можно помягче, ты вообще-то о моей сестре говоришь. Она такой судьбы не выбирала».
«Вот именно, она и пальцем не пошевелила ради бессмертия, но получила его».
От неожиданности Дарий запнулся и едва носом не уткнулся в землю, успев выставить руки. Ладони проткнули мелкие сухие веточки. Раздражённо стряхнув их, Дарий с удивлением обнаружил руку Лытая и, ухватившись за неё, поднялся.
— Я уж думал, ты лбом деревья сносить вот-вот начнёшь.
— Куда ломанулся-то? — спросила, проходя мимо Неслада, Мишка недобро покосился на Дария, но привычно промолчал.
Девушка вышла чуть вперёд, задавая темп всему отряду. Мороз плёлся в хвосте.
«Окружили. Нужно было действовать, когда была возможность, а не сопли жевать».
Некоторое время шли молча, но повисшее в воздухе напряжение заставило даже птиц затихнуть. Ярко светило солнце, слепя глаза. Без тени вековых деревьев стало душно.
Тропа вывела их на дорогу, широкую и хорошо утоптанную. До заставы рукой подать.
— Это ведь твоя сестра, так? — негромко спросил Лытай, ступающий рядом.
— Нет, — поспешно ответил Дарий, — я рассказал…
— Я слышал, что ты рассказывал. Хорошо стелешь, сразу видно, язык у тебя подвешен что надо, — хмыкнул Лытай. — Я правдовидец, я слышу ложь.
— Я не врал, — упрямо заявил Дарий, понимая, что врёт прямо сейчас.
Лытай поморщился, перепрыгивая через упавшую на дорогу ветку, спугнув гревшуюся на дороге ящерицу.
— Нет, не врал. Ты виртуозно недоговаривал. Но, чтоб ты знал на будущее. Когда мысль остаётся оборванной, я слышу это. Словно кто-то играл на гуслях, а потом невпопад дёрнул струну. Треньк.
— Все правдовидцы так могут?
— На их счастье, нет. Только мне не повезло, — сгримасничал он.
— Что же ты делаешь на тракте? — спросил Дарий, поправляя очки. Яркое солнце жгло глаза. — Почему не в палатах княжеских?
— Слишком много слышу, — поморщился Лытай. — Здесь, в тишине, на дороге мне легче.
Дар не думал, что этот дар может оказаться в тягость.
— Ты пытался воскресить сестру? — спросил Лытай.
— Нет.
— Треньк! — звонко щёлкнул он пальцами.
— Не совсем, — поморщился Дарий, понимая, что загнан в ловушку.
— Говори уже, а то у меня голова болит от этой фальшивой мелодии, — поморщился рыжий, набрасывая капюшон на голову, пытаясь скрыться от палящего солнца.
— Я принес её в церковь похоронить, но потом… — он замялся, — я не знаю, могу ли об этом рассказать.
— О чём? — громко переспросила Неслада, обернувшись. — О том, что в твоей голове не ментальный паразит, а целый, мать его, дух? Не ссы. Все мы тут грехами помазаны. Не выдадим.
«Это они сейчас так говорят. В доверие втираются».
— Капитулу не обязательно знать обо всём, что творится в дальних землях, — негромко произнёс Мороз, нагоняя их. — Например, куда делся прошлый отряд бывшей ведьмы Неслады.
— Болотная нечисть сгубила, — с притворным расстройством вздохнула она.
— А что с ними стало на самом деле? — рискнул спросить Дарий.
Неслада смерила его взглядом.
— Вели ведьму на суд. Ту обвиняли в море и похищении людей. Решили, что раз уж её все равно убьют, делать с ней можно всё, что угодно. Я решила, что нет. Нельзя.
— И ты убила их? — не веря, переспросил Дарий. — Не выдала Капитулу?
— А где он, Капитул? — переспросил Лытай. — Далеко в городе. Им нет дела до того, что творится на окраинах, если это что-то не принесёт им денег и влияния.
— Порой простой нож честнее судейского приказа или изощрённого заклятья. К тому же, если они сотворили такое с ведьмой, кто знает, что стукнет им в голову в следующий раз. Я была единственной женщиной в отряде, а они очень любили пить и лапать деревенских баб, — пожав плечами, она отвернулась.
«Это манипуляция. Показать свою уязвимость, немного приоткрыть тайну, вынуждая другого открыться в ответ. Они заманивают тебя. Хотят знать правду».
«Я теперь о них тоже кое-что знаю».
«А кому поверят? Где доказательства? А у них доказательства есть. Показания свидетелей из деревни».
Дарий не ответил. За осквернение церкви и смерть отца Ждана могли отдать церковникам. Те сожгут его живьём на большом костре.
— Ты прирезала их? — спросил Дарий, лишь бы отсрочить момент, когда самому придётся говорить.
— Нет, заманила в болото и подрезала сумки с ингредиентами. Их действительно сожрали болотные твари.
— Треньк, — щёлкнул пальцами Лытай.
— Ну и я подрезала им сухожилия на руках и ногах, — закатила глаза ведьма.
— Вот теперь правда, — кивнул Лытай.
— Можешь не говорить правду прямо сейчас, — похлопал Дария по плечу Мороз. — Тут и так всё ясно как день. Меня интересует лишь один вопрос. Хватит ли у тебя сил упокоить её?
Дарий помрачнел.
— Хватит, — кратко ответил он. — Я должен был её защищать. И подарить ей покой — единственное, что я могу сделать для неё.
Все посмотрели на Лытая, но тот лишь кивнул.
— Отлично, — буркнул кивнул и ещё раз хлопнул Дария по плечу, так что оно заболело.

----------

Глава 11 Дарий наблюдает за нападением

Глава 11 Дарий наблюдает за нападением
К их возвращению из леса карета была уже запряжена. Бабан выделил людей и лошадей. Княжну увидеть не удалось. Дарию дали коня, ловчие достали своих зачарованных скакунов.
— А нам расскажут, куда и зачем мы едем, бросив свои дела? — спросил Дарий у Лытая, что ехал рядом.
— Княжеские не объясняют и не просят, они приказывают, — поморщился он. — Я надеюсь, мы просто сопроводим их до города и всё. Дальше пусть сами разбираются, кто и зачем напал на них.
Кивнув, Дарий чуть поторопил коня, чтобы ехать поближе к окну. Как знать, может, мелькнёт знакомое лицо, и удастся поймать её взгляд?
День выдался жарким. Княжич отказывался останавливаться для отдыха, позволив лишь одну небольшую остановку ближе к вечеру, чтобы накормить и напоить лошадей. Княжна из кареты не вышла.
— Там, должно быть, жутко душно, — обмахиваясь, поделилась Неслада, проследив за взглядом Дария.
Смутившись, он быстро отвернулся.
— Наверное.
— А чего ты так на карету заглядываешься? — хитро улыбнувшись, спросил Лытай, тут же оказавшись рядом.
Спешившись, Дарий прохаживался вдоль дороги, разминая ноги после целого дня в седле. Он искал момент использовать поисковое заклятье, хотя и понимал, что толку от него не будет. Пойти за Мией он всё равно не может. Княжич вправе рекрутировать чародеев Капитула для личной охраны, если тому грозить опасность.
«Чисто теоретически он рекрутировал ловчих. Ты можешь уйти».
«Могу», — сам себе кивнул Дарий и вновь повернулся к карете.
В окне дрогнула шторка.
Дух рассмеялся.
Запах горячей еды привлёк ловчих и ратников к костру. Все усаживались, устало перебрасываясь шутками. Сев на траву, Дарий взял в руки свою порцию и бросил взгляд на карету.
«Надо бы и князей покормить, но едва ли они оценят просто походный суп».
«Ах, моя бедная сестра! Я должен её найти! Я весь такой несчастный! Трагичный! Ах… О! Какая барышня! Все планы отменяются, меня зовёт в бой черенок!»
Горячий суп пошёл не в то горло, и закашлявшись, Дарий едва успел прикрыться рукой, чтобы не заплевать сидящих вокруг.
«У нас это называют удом».
«Да хоть буром, что пронзит небеса. Мы ещё ищем твою сестру или уже хотим залезть под юбку княжне?»
Всё ещё покашливая, Дарий извинился и, поднявшись, отошёл в сторону от костра. Догорая, за лес опускалось солнце. Сгущались тени. Ратники ели быстро и палаток никто не ставил.
Прохладный воздух коснулся лица, кожу кольнула магия, заставив покрыться мурашками. Повернувшись к карете, Дарий успел заметить руку, что мелькнула, бросив что-то на землю.
Спустя час княжич приказал всем подниматься и седлать лошадей. Вымотанные люди и животные восприняли указ без энтузиазма, но подчинились. Чуть замешкавшись, Дарий подождал, когда карета сдвинется с места, и обошёл стоянку, якобы чтобы проверить, что они ничего не забыли.
На вытоптанной траве лежало белое перо.
В самый сонный час, с трёх до четырёх утра, когда небо на востоке только-только начинает сереть, Медведь неожиданно спрыгнул с лошади, скинул с себя рубаху и с утробный рыком упал на колени, начав перекидываться в звериную форму. Перепугавшиеся кони, заржав, дёрнулись в стороны. Карету потащило вперёд, возница кричал, тянул повод, пытаясь её остановить, но вышло ли у него, Дарий не видел. Его конь взвился на дыбы, Дарий попытался ухватиться за седло, но выпал, рухнув на спину, выбив воздух из лёгких.
— В круг! — крикнула Неслада, спрыгивая с коня, что тут же вернулся ей в сумку.
Мороз забрался на карету, подняв руки, забормотал заклятья. Грохнули пищали, плюнув искрами и дымом со стороны леса, и пули брызнули каплями раскалённого металла, ударясь о барьер.
Следом из леса хлынули люди. Одетые в тёмные одежды, вооружённые короткими саблями на западный манер. Их не меньше двух десятков против восьми ратников и трёх ловчих!
Дарий наблюдал за боем издалека. Всадники доскакали до кареты, удержавшись в седле, один Дарий остался валяться на дороге.
Ратники и нападающие схлестнулись, послышались крики, звон металла, а Дарий едва сумел подняться к этому моменту. В Колдорце преподавали ратное дело, но времени этому уделялось немного. Два раза в неделю они тренировались во дворе, избивая палками чучела, и, увидев настоящий бой, Дарий растерялся.
Лытай на коне налетел на нападавших, заставив коня подняться на дыбы, самому нерасторопному прилетело копытом по голове, и, упав, он больше не поднялся. Рыжего почти сразу стянули с коня, взметнулись сабли, но на толпу налетел медведь. Ревя, он играючи оттолкнул людей и повалил на землю, вцепившись зубами в голову, ближайшего. На него бросился мужик с копьём; сверкнул терновый хлыст, обмотав шею нападавшего, Неслада дёрнула рукой, и голова отделилась от тела, вращаясь, отлетела в сторону. Со стороны леса вновь плюнули металлом пищали, но разбились о барьер, что держал Мороз.
Дарий видел мёртвых. Смирные, спокойные тела, что лежали в холодной в подвальных помещениях Колдорца, где проходили вскрытия и исследования. О том, как живые люди становятся этими объектами исследования, Дарий никогда не задумывался.
Он знал, что до того, как попасть на стол, они были живы, но предпочитал думать, что отошли во сне. Без мук и боли. Поднимать такие тела несложно. Душа за него не держится, никаких теней и незаконченных дел.
Здесь всё было по-другому.
Сабли секли животы ратников, оттуда вываливались розоватые кишки. Ратники били в ответ, разя в плохо защищённые шеи и руки. Люди кричали от боли, хватаясь за отрезанные культи. Бились в агонии, пока через пробитую артерию хлестала кровь. Другие плакали, собирая вывалившиеся из распоротого живота органы. Третьи лежали на истоптанной земле уже мёртвыми.
Бой закончился быстро. Нападавшие, вдруг бросив всё, развернулись и побежали прочь назад в лес. Ратники хотели было их преследовать, но Мороз вовремя окликнул их. Отступление прикрывали стрелки, что уже успели перезарядить ружья.
Неловко поднявшись, прихрамывая и чувствуя себя почти что предателем и трусом, Дарий пошёл к карете. Нужно было ещё отыскать коня и…
Перо задрожало под одеждой, пустив волну мурашек по коже. Энергия отхлынула, заставив Дария мгновенно продрогнуть. Резко обернулся, вскидывая руки, готовясь плести чары, но удара не последовало. Чужая магия затихла, а Дарий со всех ног бросился к карете.
— Тут есть чародеи! — крикнул он, подбегая ближе. — Чуть позади я ощутил их магию.
— И что, остался в тылу нас защитить? — весело спросил Лытай, тыльной стороной ладони вытирая кровь с разбитых губ.
— Нет, я свалился с коня и растерялся, — отмахнувшись, честно признался Дарий. — Но когда всё закончилось, почувствовал, как кто-то стягивает на себя энергию, думал, ударят, но нет.
Мороз смеяться не стал. Спрыгнув с кареты, хмуро кивнул, глядя в темноту.
— Я тоже ощутил отток энергии. А ещё, — подойдя к ближайшему телу, он распахнул куртку и сдёрнул с шеи амулет, — кто-то очень постарался защитить их от магического воздействия.
— Им это не шибко помогло, — мягким изящным жестом Неслада заставила своё грозное оружие сжаться и втянуться под рукав, обвив тонкую руку светлой татуировкой, едва заметной на фоне загорелой кожи.
Покрутив амулет в руках, Мороз скомандовал:
— Обыщите тела, нужно узнать, кто…
Амулет в его руках вспыхнул, обжигая пальцы. Шипя и матерясь, ловчий уронил его в траву. В тот же миг тела погибших посерели и быстро скукожились, выпустив из себя зловонный газ. Зажимая носы, все попятились, ратники забормотали молитвы.
Зажав нос и рот рукавом, Дарий подошёл ближе и присел, касаясь тела.
— Они не были живы, — объявил он, краем глаза заметив, что карета качнулась.
Это из неё вышел княжич. Всё ещё в бинтах, хромающий, с заплывшим от синяка лицом и перемотанным глазом. Шторка чуть сдвинулась, и Дарий успел заметить знакомые жёлто-зелёные глаза.
— Ты тоже чародей? — прогудел низкий тяжёлый голос княжича.
— Танатология была одним из моих основных предметов, — выпрямившись, Дарий поклонился.
— Пусть мальчишка скажет, что нашёл, — влез в разговор Мороз.
Он подошёл ближе, встав рядом с Дарием, хмуро глядя на княжича. Тот кивнул.
— Это марионетки, созданные, когда люди были ещё живы. Но по завершению ритуала их тела превращаются во вместилище воли хозяина. Они думают, что живы, говорят, едят, чувствуют боль, но на деле это лишь мешки плоти, что медленно гниют внутри и умирают. Когда нападение провалилось, чародей порвал связующие нити, и они превратились в то, чем являются.
— Хм, — хмыкнул княжич и, развернувшись, пошёл назад к карете.
— Не желаете объясниться? — громко спросил Мороз, сверля его взглядом.
Ратники переглянулись, разговаривать так с представителями княжеской семьи явно не стоило. Поставленный с ними десятник, откашлявшись, вышел вперёд, встав между ловчими и княжичем.
— Если вас преследуют чародеи, необходимо доложить о произошедшем Капитулу, — заявил Мороз.
— Именно этим вы и займётесь, как только мы доберёмся до города.
Голос княжича был тяжёл, словно кузнечный молот. Хотелось отойти, опустив взгляд, лишь бы он больше не обращался к тебе.
— Это ведь ваша работа, разве нет? Искать отступивших от закона магов?
— Вы должны были предупредить нас. Мы бы взяли больше солдат и подготовились к атаке.
Княжич мог бы просто сказать, что не знал, что в нападении замешаны маги. Сказать, что не видел, что происходило с телами убитых.
Но не сказал.
Повернувшись, уткнулся в Мороза не менее хмурым взглядом.
Воздух между ними, казалось, вот-вот начнёт искриться. Напряжение нарастало, сделав воздух вокруг кисельно густым. Дарий не понимал, почему княжич не отмахнётся от чародея, почему Мороз вцепился в княжича.
— Дядя?
Напряжение разбилось, лопнуло, словно мыльный пузырь. Все обернулись, и у Дария перехватило дыхание.

----------

Глава 12 Дарий, встречает призрака

Глава 12 Дарий, встречает призрака
Небо только начало сереть, прогоняя ночную тьму, в небе гасли звёзды, уступая небо солнцу. Зажатая с двух сторон густым лесом дорога темна, тела убитых в чёрных одеждах едва различимы на земле, но вышедшая из кареты Нарья в свете не нуждалась. Она сама была светом.
Качнулись чёрные косы, украшенные на концах золотыми кольцами. Белая, словно фарфоровая, кожа, казалось, чуть светилась.
— Бой был тяжёлым. Мы должны позаботиться о раненых и отдать почтение убитым, — голос её пролился в тиши леса ручьём прохладной воды в жаркий день.
Дарий неосознанно сделал шаг навстречу, но наткнулся на Мороза и остановился.
— Ловчие справятся, — мягко произнёс княжич, поворачиваясь к ней.
— И всё же я хочу помочь, — повторила она, скрыв упрямство за скромно опущенными глазами и мягким тоном. — Эти люди рисковали ради нас своими жизнями.
Это была Нарья и в то же время — нет. Головой Дарий понимал, что в присутствии дяди и кучи посторонних людей княжна не может вести себя так же, как и десять лет назад, когда они детьми жили в деревне. Скромный взгляд, скупые движения, приглушённый голос — это княжна, но не Нарья, которую Дарий когда-то знал.
— Хорошо. Только быстро. Нам нужно добраться до города до того, как противник успеет подготовить новую атаку. Мы и так задержались.
Кивнув, княжна позвала нянечку, и, открыв сундук, они стали рвать ткань на бинты, достали свои запас снадобий и с поклоном приветствовали Несладу, что подошла им помочь.
Мороз молча проводил княжича недобрым взглядом, но промолчал.
— А привал будет? — крикнул тому вслед Лытай. — Люди и кони устали. Лучше всё же сражается отдохнувшими, если хотите добраться до города.
Мороз осуждающе посмотрел на рыжего, но тот пожал плечами.
— Как только рассветёт, — княжич обернулся, — поищем место для ночлега. А сейчас займитесь ранеными и поедем скорее. Не нравится мне это место.
Так и поступили. Раны обработали и перевязали. Мёртвых ратников завернули в саваны и положили на карету. Вещи нападавших обыскали, но никаких зацепок не нашли, все магические предметы сгорели, уничтожив следы.
К счастью, Дарию удалось найти коня. Он боялся, что в случае пропажи за него придётся заплатить, а у Дария не было таких денег.
Проехав лес, они вышли к полям, и лишь ближе к обеду, когда лес остался далеко позади, а вокруг расстилались поля некошеной травы, княжич позволил остановиться. Единственное, о чём к тому моменту мог думать Дарий, так это: какое счастье, что ему не нужно стоять в дозоре.
Пожевали засохшего хлеба с подозрительно зеленоватым сыром. Жара и палящее солнце заставили поставить навес. Не переговариваясь, люди падали на лежанки, забываясь сном, а выставленные дозорные, от души зевая, ворчали на комаров и жару.
Если что-то ещё и происходило, Дарий этого уже не слышал.
Разбудил его хохот ратников у костра.
Догорал день. Смеркалось.
Ветер коснулся разгорячённой, вспотевшей кожи, даря облегчение. Выбравшись из-под навеса, он от души потянулся, чувствуя, как похрустывает спина. Не то, чтобы Дарий был избалован уютом, но всё же после сна на земле спина неприятно ныла. При мысли, что придётся целую ночь провести в седле, Дарий мысленно застонал.
Некоторые ратники ещё сидели у костра, другие спали. Вода в будущей похлёбке ещё даже не закипела.
— Доброе утро, принцесса, как спалось? — махнул ему рукой Лытай.
Ловчие сидели чуть в стороне. Не хватало только Неслады, но судя по направленному в сторону кареты взгляду Мишки, она находилась где-то в той стороне.
— Ужасно, — отвечая на вопрос, признался Дарий. — Спина ноет.
— У тебя только спина, — устало отозвался Мороз. — Чувствую себя так, словно меня каретой переехали. Ненавижу спать на земле.
— Не слишком ли ты капризен для ловчего? — засмеялся Лытай, ткнув командира в плечо.
Тот качнулся, но ничего не ответил, глаза у Мороза всё ещё были сонные.
Ловчие разожгли свой костёр, и перед котелком с деревянной ложкой сидел Лытай. Не слишком утруждаясь, он порвал зелёный лук и бросил в кашу, в которой плавали четыре неровных куска сала.
— Ты повар от бога, — хмыкнул Дарий. — У меня есть немного сыра и сухой хлеб.
— Давай, обожаю сухой-зубы-сломаешь-хлеб, — махнул ложкой Лытай.
Оставив ловчим свою сумку с немногочисленным провиантом, Дарий отправился справить нужду. До леса идти и идти, потому он решил просто отойти подальше.
Под одеждой ожило, вызвав волну мурашек.
Остановившись, Дарий прислушался к своим ощущениям. Потоки энергии не изменились, никаких колебаний он не чувствовал.
Стало холодно. Резко стихли кузнечики. Так бывает, когда после жаркого удушливого солнца спускаешься в глубокий холодный погреб из тех, где до середины лета хранится снег.
Высокая трава колосилась, поглаживаемая ветром. Солнце опускалось за горизонт, расплескав розовые и жёлтые краски на редкие облака, плывущие вдали.
Вмиг холод пропал. Воздух наполнила стрекотня кузнечиков и свист мелких пичуг.
«Кто-то или что-то пыталось подкрасться к лагерю», — тихий, словно шёпот, голос духа был похож на шелест листвы в молодом осиновом лесу.
«Давно не слышались», — заметил Дарий, решив, что спугнул неведомое и возвращаться в лагерь поднимать шум не стоит. Это могла оказаться какая-то мелкая нечисть.
Дух не ответил, снова затихнув.
Достав плошку, чародей наполнил её водой из бурдюка и, сорвав травинку, прочёл заклятье. Окровавленная травинка медленно повернулась в сторону поля.
Странно. Дарий был уверен, что она покажет то же направление, откуда они приехали.
— Мия? — негромко позвал он.
Ветер всё так же гладил траву. Громко трещали кузнечики. На солнце вилась мошкара, сбиваясь в кучу. Мелкие пичуги, охотясь на гнус, носились туда-сюда у самой травы.
Закончив дела, Дарий вернулся к лагерю. Там Неслада как раз провожала княжну с няней к карете.
— Не стоит так на неё смотреть, — заметил Мороз.
— Как смотреть? — отозвался Дарий, даже не пытаясь скрыть своей заинтересованности.
Княжна вошла в карету, не оглянувшись в их сторону, и лишь после того, как дверца закрылась, а шторка была поправлена, Дарий повернулся к костру.
— Всякий сверчок знай свой шесток, — Лытай попытался щёлкнуть его по носу, но Дарий увернулся.
Больше к этому разговору не возвращались.
Так прошло ещё два дня. Ночью они ехали, днём спали. Голова от такого графика работала плохо, поиски сестры провалились, а о медведях-перевёртышах все, кроме Мороза, что регулярно ворчал по этому поводу, забыли.
Увидеться, а уж тем более поговорить, с Нарьей так и не удалось. Не может незамужняя девица остаться наедине с посторонним мужчиной. Головой-то Дарий это понимал, но душой бунтовал против этого. Пара недель знакомства десять лет назад едва ли делает их друзьями, но всё же Дарий надеялся, что сумеет поговорить.
О чём?
Он и сам не знал, что хотел сказать ей спустя столько лет разлуки.
Разве что поблагодарить.
За то, что хотя бы ненадолго освободила их из-под опеки Ждана и Анны.
За то, что посодействовала его поступлению в Колдорец.
За то, что сделала для них больше, чем кто-либо другой из живущих на этом свете.
Во время одной из остановок Дарий стал невольным слушателем болтовни ратников.
Раннее утро, они только остановились, распрягали лошадей, складывали костры. Устало потирая отсиженные ягодицы, Дарий подтащил сумку к месту, где ловчие разбивали лагерь, собираясь помочь Лытаю натянуть навес, когда до его слуха донёсся гогот.
— А я говорю, деревенские самые весёлые! Щёки румяные, коса толстая, а какие затейницы!
— Да ну, среди деревенских, особенно в таких глухих местах, много ведьм. Вон смотри, как мне морду опалила. Два пальца вытянула, и как полыхнёт. Борода загорелась, пришлось сбривать. Хорошо, на заставе нашлась какая-то мазь, ожог убрала…
Встряхивавший в этот момент навес Дарий, резко выпрямившись, повернулся в сторону ратников.
— Ерунду болтают, не обращай внимания, — подбирая края, произнёс Лытай. — Скучно им, вот и придумывают.
— Он врёт? Тот, что без бороды.
Лытай кивнул, занятый привязыванием навеса, и у Дария мгновенно отлегло от сердца.
Они остановились у молодого лесочка, светлый березняк серебрился листвой, окрашенной розовыми красками восходящим солнцем. Жара ещё не вступила в силу, и дышалось хорошо, легко. В тени леса стелился белый туман, густой в низине.
Едва они натянули полотно, как Неслада попросила принести воды. Ловчие уже останавливались здесь и знали, что чуть ниже есть ручей.
Подхватив котелок, Дарий отправился в указанном направлении. Неглубокий ручей нашёлся быстро, а с ним — вновь это чувство. Первым дало о себе знать перо, и следом резко остыл воздух. Присев у воды, Дарий замер, прислушиваясь.
Птицы стихли. Берёзы стояли стеной, их было так много, что они казались единым полотном, нежели отдельно стоящими деревьями. Воздух вырывался изо рта паром, и очки, скатившиеся на кончик носа, запотели.
— Дарий.
Поднявшись, он огляделся и замер. Она стояла слишком далеко; поправив очки, он успел заметить лишь бледный силуэт. Ветер покачивал спутанные белые волосы. Одетая в лохмотья, она стояла, неестественно неподвижная. Пустой, мёртвый взгляд пригвоздил Дария к месту, лишая дыхания.
— Э! Ты где потерялся?
Дрогнув, Дарий повернулся на звук голоса. Это были ратники, что шли со своим котелком к ручью. Повернувшись к Мие, Дарий её уже не нашёл. Скрылась.
Значит, в поле это тоже была она. Нужно отойти от лагеря подальше, быть может, она боится приблизиться из-за ловчих. Ведьма скрывала нас друг от друга, быть может…
«Она сожрать тебя хочет».
Дарий открыл было рот, но не ответил. Всякая нежить, обернувшись, идёт назад к семье. Ею движет голод и безотчётное желание вернуться домой.
«Мия — не тупая нежить», — всё же возразил Дарий.
«Откуда ты знаешь? Быть может, это обида? За то, что ты не сдержал обещание? Быть может, голод, неутолимый голод нежити, что заставляет забыть прежние привязанности? Ведьма прятала её и неспроста скрывала не только её от вас, но и вас от неё».
«Вздор, Мия никогда бы не навредила мне».
Дарий говорил, а сам знал — врёт. Если дух прав, Мия не контролирует себя.
И всё же, вернувшись в лагерь, он стал выжидать. Когда остальные лягут спать, чтобы вернуться в лес.
— Что-то случилось? — заметил его нервозность Мороз.
— Нет, — соврал Дарий.
Лытай, занятый очередным кулинарным шедевром, поднял голову и внимательно посмотрел на Дария.
— Хочу ещё раз увидеть княжну, — неохотно отозвался Дарий.
Задумавшись на мгновение, Лытай вернулся к каше. Возможно, он уловил ноту не из той песни, но ведь Дарий не врал?
— Это плохая идея. Не стоит даже думать об этом, — укорил Дария Мороз, садясь перед костром. — Магия отдельно. Дворяне отдельно. А свои юношеские фантазии можешь засунуть куда подальше, или это сделает княжеская стража.
— Уже и посмотреть нельзя? — удивившись такому напору, отозвался Дарий.
Днём он несколько раз просыпался и, кивая дозорным, отправлялся в лес, но Мии не нашёл. Она растворилась среди белых берёз, словно призрак.

----------

Глава 13 Дарий хочет удавить ратника

Глава 13 Дарий хочет удавить ратника
Следующий ночной перегон привёл их к постоялому двору. Ратники воодушевились. Большая конюшня, добротное двухэтажное здание из свежего сруба и многочисленные постройки на заднем дворе.
В первый момент хозяин постоялого двора, розовощёкий толстяк Яр, и не понял, кто к нему приехал. Но поднялась жуткая суета, как только десятник громко объявил:
— Княжич Василевс Васнисецкий с племянницей Нарьей Дмитриевной.
«Точно! Василевс!» — мысленно щёлкнул пальцами Дарий.
«Ты не знал, как зовут твоего князя?»
«С возвращением. Князь-батюшка у нас Дмитрий, а братьев у него восемь штук, и я не знал, какой из них сопровождает Нарью».
«Очевидно, самый бесполезный».
Для княжеской семьи освободили несколько комнат на верхнем этаже. Тут же забегали работники, таская воду с реки в баню. Воздух наполнился запахом теста, а после — и выпечки.
Ловчих определили в один из домов. Небольшая хата, с печью посередине и комнатой вокруг неё. Шторка отделяла небольшой угол, что заняла Неслада.
— Ровная кровать! — простонал Лытай, опускаясь на грубо сколоченную койку.
— С клопами.
— Катись ты в бездну с такими настроениями, — ответил Морозу рыжий, блаженно закрывая глаза.
Тот хмыкнул, не обидевшись.
Помыться в бане, поесть еды, приготовленной не Лытаем, чьи умения ограничивались знанием, что всё нужно как следует проверить, — настоящее счастье. За небольшую плату служанки забрали грязное, пропитавшееся потом и набившееся пылью бельё. Почистив сапоги, надев чистую одежду, Дарий вышел во двор и в компании ловчих отправился в столовую избу.
— Смотри-ка, как разрослось хозяйство Яра за последние пять лет, — поглаживая бороду, поделился Мороз, с улыбкой оглядывая аккуратные домики, большую конюшню и баню.
Чуть в стороне разбили большой сад с плодовыми деревьями. Ещё невысокие, но уже плодоносящие деревья и кусты с ягодами.
— Вы знакомы? — спросил Дарий больше из вежливости.
Оглядывая большое подворье, он думал о том, как улизнуть и как глубоко в лес придётся уйти в надежде встретить Мию. Нужно лишь захватить кружку воды.
— Он купил землю на перекрёстке двух больших дорог, а земля оказалась проклята. За небольшой процент от дохода я разобрался с проклятьем.
— О! — искренне удивился Дарий.
— Нужно же позаботиться о будущем, — с довольным видом отозвался Мороз, поглаживая седую бороду. — Не всю жизнь мне большаки топтать, да по болотам комаров кормить. Ещё пару годков — и осяду где-нибудь в тихом месте. Жёнку заведу и, чем демон не шутит, может, и детей настрогаю.
— На кой тебе дети, старый ты пень? — отвесила ему шутливую затрещину Неслада.
— Я думал, матери мечтают о внуках, а ты… — с деланным разочарованием покачал он головой.
— Я с ними сидеть не буду!
Неслада могла бы быть дочерью Морозу, оттого их перепалка выглядела ещё более странно. Идущий следом Лытай лишь хмыкнул и махнул Дарию рукой, чтобы не отставал. Последним шёл Медведь с явной неохотой. Обилие странных звуков и запахов заставляло его сутулиться и затравленно озираться. Неслада на его трудности не обращала ни малейшего внимания.
В столовой было не протолкнуться. Им с трудом удалось приткнуться за стол ратников. Тем до ловчих не было никакого дела. Все уже изрядно набрались и, громко смеясь, перебрасывались пошлыми шутками.
Не желая ждать, когда их заметят разносчики, Неслада отправилась в сторону кухни.
— А хороша ведьма! Только костлява больно, — проводив её взглядом, обронил один из ратников.
— Оставь этот разговор, если не хочешь, чтобы твоё мясо покинуло кости, — ровным, даже чуть скучающим тоном произнёс Мороз, крутя в руках стакан.
Те хоть и успели осушить несколько кувшинов с пивом, но намёк поняли. Неслады разговор больше не касался.
— Мы, уже когда назад шли, в каждую деревню заходили, — стал рассказывать один из них. — Там нам всегда и стол накроют, и полную чарку нальют, да и бабы в деревне посговорчивее. Хохотушки, затейницы такие…
Отвернувшись, Дарий поморщился. Слушать их было противно. Улучив момент, пока не принесли еды, он покинул столовую хату и вышел на улицу. На солнце припекало. Отойдя подальше от шума конюшен, за скотный двор, где меньше свидетелей, Дарий собрал поисковое заклятье, но тщетно. Травинка медленно вращалась, не в силах даже встать в центр.
Должно быть, Мороз одарил это место целой кучей защитных заклятий. Нужно было уйти подальше в лес. Живот забурчал от голода.
«Голод не тётка, да? Сначала брюхо набить, потом дохлую сестру искать?»
«А что-то хорошее сказать ты можешь?»
«Что? Я же говорю, иди поешь. А то сестрёнка не наестся».
«Хватит. Мия не обратилась в нежить. Не знаю, что с ней, но она — не безмозглый упырь, ведомый голодом. Она говорила, пыталась договориться с людьми с заставы».
«Вампиры тоже своим жертвам зубы заговаривают, но менее голодными это их не делает!»
Мысленно послав духа в Бездну, Дарий всё же вернулся к столу. Неслады и Медведя в столовой хате не было. Они забрали тарелки и ушли во двор. Ведьма и перевёртыш плохо переносили вонь и общество ратников. Мороз ещё сидел за столом, а Лытай пробирался к выходу.
— Мы оставили тебе порцию, — махнул он рукой, уходя.
— Как оно? — спросил Мороз, когда Дарий сел на лавку. — Идёт за нами?
Поднёсший к губам кружку Дарий едва не подавился.
— Так я и думал, — медленно кивнул ловчий. — Медведей мы упустили, но сильно потрепали, и они дважды подумают, прежде чем соваться к людям, но вот твою сестру отпустить мы не можем. Сам понимаешь.
Дарий понимал, но не хотел признавать. Слишком больно это было.
— Она не заслужила такой участи, — тихо отозвался он, без аппетита тыкая ложкой суп.
— Я тоже думаю, что она не заслужила бегать полуразумной нечистью по лесам, чтобы потом её затравили, как дичь, и убили ловчие, — не глядя на него, отозвался Мороз.
Ратники, необращавшие на них внимания, грянули громким смехом, припоминая военные байки. Едва они вновь стали говорить про женщин, как Мороз стал поторапливать Дария.
— Несут всякий бред с пьяных глаз, пойдём, сил нет их слушать.
Дарий и не собирался: игнорируя ложку, влил в себя суп, краюху хлеба сунул в карман и уже начал было подниматься, когда услышал:
— Говорю тебе, ведьма она была! Белая, как лунь, кожа и волосы. Пальцы вытянула и как грянет огнём! Ну мы ей эти самые пальчики и переломали. Э! Слышь, ловчий? Твою работу сделали, выходит!
— Дарий, идём, — Мороз вцепился в плечо, но Дарий этого не заметил.
Наклонился к ратникам и, указывая на своё лицо, спросил:
— Вот такая белая?
— Ага, прямо как… — ратник резко замолчал, выпучив глаза.
Мороз дёрнул чародея назад, но руки у Дария длинные и сильные. Схватив ратника за ворот, он выволок его на стол, сметая тарелки, кружки и кувшины на пол. Что худосочный Дарий будет делать с громадным ратником явно из деревенских, он не знал, но вмиг отозвавшаяся на разгоревшуюся в груди ярость энергия вспыхнула в руках.
Крики, пламя, шум, гам. Мороз оторвал Дария от горящего ратника, которого тут же потушили супом. Прибежал хозяин постоялого двора и выволок обоих вон. Не прошло и пяти минут, как все участники несостоявшейся драки оказались перед светлыми очами десятника, а затем и княжича.
Он вышел на задний двор — огромный, с поседевшей бородой, в дорогих одеждах и с перстнями на пальцах. Глаза у Василевса были тёмные, маленькие, глубоко посаженные. Неприятные. Сейчас он был без накидки, и Дарий заметил, что правый рукав подвёрнут. Кто-то лишил княжича руки, отрубив чуть ниже локтя.
— В честь чего драка? — прогремел он грозно, прерывая поток ругательств десятника.
Стоящий рядом Мороз вмиг ощетинился, словно дикий пес.
— Пьяные дурни решили кулаками помахать, — махнул на них рукой десятник, лебезя перед княжичем, но тот, едва заметив среди провинившихся Мороза, остановился.
— Кто затеял драку?
Голос его прозвучал угрожающе. Но прежде, чем ратники начнут тыкать пальцами, Дарий сделал шаг вперёд.
— Я.
Смерив его взглядом, княжич нахмурился ещё сильнее. Дарий взгляд не отвёл. Внутри всё ещё клокотал гнев, и где-то в очень тёмных частях сознания он представлял, как проклинает насильника на вечное гниение, отнимая у него право на смерть.
Едва Мороз открыл рот, чтобы что-то добавить, но княжич властным жестом остановил его.
— Что же заставило чародея пойти на преступление в присутствии ловчих?
Ратники заговорили наперебой, но повинуясь жесту и окрику десятника, замолчали.
— Я напал на него не как чародей, Ваше Высочество, а как брат, чью сестру эти ироды замучили.
Ратники вновь наперебой стали что-то говорить, но резко замолчали, когда на крыльцо вышла княжна.
— Нарья, вернись в дом, — коротко приказал княжич.
— Она жива? — спросила она.
В голосе не было страха или тревоги, лишь невысказанная угроза. Перед ними стояла не своенравная девица Нарья, какой её помнил Дарий. Это была княжна. Человек, по воле которого секут спины до костей и рубят головы.
Ратники переглянулись, а Дарий, встретившись с ней взглядом, отрицательно покачал головой.
— Я разберусь, — приподнял здоровую руку княжич.
Прежде чем уйти, княжна помедлила. Пробежала взглядом по лицам ратников и, похоже, нашла что искала. Чуть сощурилась, задержавшись на обожжённом чуть подольше. Бросив мимолётный прощальный взгляд на Дария, скрылась.
«Сестра твоя шла за вами не из-за тебя, а из-за него. Должно быть, не успела добраться до него в заставе и преследовала вас, чтобы догнать своего обидчика».
Ожидаемо Дарию запретили приближаться к ратнику, того для вида отчитали. Вернувшись в комнату, Дарий долго не мог уснуть, а когда ему это всё же удалось, его почти сразу разбудили. Пора выдвигаться в путь.

----------

Глава 14 Дарий получает капельку мести, но не так как хотел

Глава 14 Дарий получает капельку мести, но не так как хотел
До ближайшего города оставался один ночной перегон.
Вчера пропал один из ратников. Ловчие нашли его в лесу — иссушенного, брошенного среди высокой крапивы. Тот, которого обжёг Дарий, смотрел волком и держался своих. В первый момент он попытался обвинить в произошедшем Дария, но ловчие напомнили, что до того, как княжич приказал им всё бросить и охранять его, такое уже происходило.
— Если бы не нужно было тащиться за каретой, мы бы уже разобрались с этим существом, — недовольно бухтел Мороз намеренно громко, чтобы в карете было слышно.
Вечером ратники не смогли добудиться ещё одного из своих. Того, на которого напал Дарий в постоялом дворе.
Дарий этого не знал.
Когда всё произошло, он ходил в лес по ветру и, вернувшись, увидел лишь оставшихся ратников, что побежали на него, и Мороза с Лытаем, что бросились наперерез. Десятник вмешиваться в это дело не хотел, наблюдал со стороны. Двоих ловчие успели перехватить, третий занёс руку для удара, но Дарий бросил в него полотенце и увернулся.
— В честь чего такой тёплый приём? — полюбопытствовал он.
— Убийца! Что скалишься? Радуешься, что всё же добрался до него?
Отступив, не желая ввязываться в драку, Дарий спросил:
— Кого?
Ратник махнул рукой в сторону костра, где под одеялом на лежанке оставался лежать один из мужиков. На свою беду Дарий решил повернуть голову в указанном направлении и тут же получил удар в живот.
От избиения его спас Мишка, что вырос между ними, оттолкнув ратника.
— Вы же ловчие? Он убил! Магией! — кричал ратник, задыхаясь от ярости. — Митьку убил! Не за что!
— Он этого не делал, — заглянув под одеяло, заявила Неслада. — Это было проклятье, а Дарий — чародей Капитула, они таким не занимаются.
— Всё ясно, рука руку моет, — фыркнул ратник. — Своего прикрываете! Да у вас у всех рыльце в пушку!
— Что происходит? — с трудом докричался до спорщиков Дарий, и ему, наконец, показали тело ратника. Выеденного изнутри, что так что остались только кости и внешний слой кожи, начавший уже опадать и пованивать на жаре. В ушах и под веками копошились личинки. Пустое брюхо кишело разными гадами, что пировали на останках.
Из его рта вылезла длинная блестящая чёрная змея, каких Дарий ни разу не видел в лесу.
«Жалеешь, что сам о таком не догадался?»
Дарий промолчал, глядя на раскрытый пустой живот. Мертвецы его не пугали. Сложно бояться того, с чем работаешь в тесном контакте последние пять лет. Человек ко всему привыкает.
Его пугала мысль, пролетевшая в голове мимолётом, но очень отчётливая и ясная.
Он жалел лишь о том, что ратник умер во сне. Что жуки не жрали его, когда тот был в сознании, что он не мучился.
Образ переломанного тела сестры подстёрся в памяти, оставшись болезненным уродливым ожогом где-то в голове, что возникал всякий раз, когда Дарий вспоминал произошедшее. Её они не пожалели.
— Неслада права, это проклятье.
— А мне плевать, как его убили, это он.
Выпрямившись, Дарий посмотрел на ратников.
— К сожалению, это не я.
— Ах к сожалению! — оказавшийся рядом ратник замахнулся, но злость, вскипевшая в крови при одном лишь воспоминании о Мии, сделала Дария быстрее и сильнее. Он перехватил руку и заломил за спину ратника с отчётливым желанием выкрутить её из сустава. Переломать, как они переломали Мию.
— Эта скотина изнасиловала мою сестру. Переломала ей кости. Выдрала зубы. Если бы его убил я, вы бы услышали. Все бы окрестные деревни услышали, как эта скотина мучается, — прорычал Дарий в бешенстве и оттолкнул от себя ратника.
Энергия вокруг воспламенилась, втянулась в тело, концентрируясь. Ловчие ощутили это первыми. Оттолкнув мужиков за спину, осторожно стали приближаться. Что-то говорили, пытаясь успокоить. Но накопившаяся ярость требовала выхода. Случившееся требовало мщения.
— Это я сделала!
Громкий голос Нарьи разнёсся по лагерю, вмиг сбивая Дария. Обернувшись, он растерянно посмотрел на девушку. На женщину. Она была на два года его старше и, должно быть, давно была замужем. Возможно, успела уже родить нескольких детей.
Но в его глазах она оставалась всё той же девушкой. Тонкой, словно молодая берёзка, с яркими, как сейчас он понимал, колдовскими глазами. Чёрные волосы собраны в две косы, украшенные медными кольцами. Только глаза изменили выражение. Вместо озорства в них плескалась тихая холодная ярость.
— Мия, — шаг. — Была моим другом, — ещё шаг в сторону замерших ратников. — Единственным близким человеком, — ещё шаг, и воздух вдруг остыл, обжигая горло холодом на вдохе. — Развлечением на одну ночь для вас, что оборвали жизнь ни в чём не повинному человеку.
— Когда мы уходили, она ещё живая была! — выпалил один из ратников, и это оказалось ошибкой.
Дарий и Нарья повернулись в его сторону, словно два демонических отродья, почуявших человеческую кровь. Между ними и ратниками встали ловчие.
— Нарья! — грянул голос княжича, вернувшегося из леса. — Мороз, приструни своих людей.
— Смею напомнить, что когда ты прослышал, как ратники болтают о том, что было бы неплохо позабавиться с одной из твоих дочерей, ты их за языки к дереву прибил, — по-змеиному плавно повернулась к нему Нарья. — И оставил так на ночь в лесу, полном нечисти.
— Так вот куда ваша охрана делась, — не слишком почтительно фыркнул Мороз.
— Это было давно.
— Да, давно. Ведь жизнь княжны важнее, чем жизнь обычной крепостной.
— Именно так, — глядя ей в глаза. — Тут и сравнивать нечего.
— Значит, и жизнь обычного мужика не так ценна, чтобы из-за этого поднимать шум.
Её слова лились ядом, Дарию казалось, что он кожей ощущает, как яд жжётся, растекаясь в воздухе. Если чародея Капитула за убийство с помощью магии могли осудить, то княжну… Можно добиться суда, но там лишь пальцем у виска покрутят.
— Нарьюшка, зайди, пожалуйста, назад в карету, — попросила нянечка Агафья.
— Нет, — бросила княжна, пройдясь по лагерю. — Я устала сидеть в этой душной тёмной коробке, словно меня похоронили раньше времени. Агафья, и ты выходи. Разомни ноги, тебе это полезно будет.
Княжич, понимая, что спорить бесполезно, махнул рукой и не стал скрываться в карете. Ратникам и Дарию пришлось разойтись в разные углы, так и не завершив своего конфликта.
В гнетущей тишине сели ужинать перед ночным перегоном. Тишину разбила Нарья.
— Дядюшка, разве ты не узнаёшь нашего спутника? — эхо старого озорства ожило в голосе Нарьи, когда, поставив чашку на колени, она хитро посмотрела на княжича.
— Нет, — хмуро отозвался тот.
— Ты ведь сам похлопотал, чтобы его взяли обучаться в Колдорец! Не помнишь?
Княжич, повернувшись, смерил Дария взглядом. Тот предпочёл сделать вид, что ничего не видит и ничего не слышит, а каша Лытая имеет вкус. Сидящий рядом Мороз шумно выдохнул, неожиданно зло посмотрев на Дария.
— А ты говорил, что он и года не продержится, — подразнила дядю княжна. — А вот смотри, выучился все десять лет, как полагается.
— С отличием, — буркнул Дарий, и она тут же подхватила:
— Вот именно! С отличием! — взмахнула она ложкой и повернулась к Дарию: — Но что случилось? Почему Мия осталась в деревне, а не поехала с тобой?
— В Колдорец не берут девочек.
Нарья удивлённо посмотрела на него и перевела взгляд на ведьму.
— Я там не училась, — развела руками Неслада. — Я ведь ведьма, помнишь, госпожа? Мне пришлось прийти на поклон в Капитул, чтобы на меня не охотились ловчие, только и всего.
Нарья с негодованием громко фыркнула.
Вечно сидеть в этой гнетущей тишине они не могли, нужно было отправляться в путь. Тело сожгли, Мороз позаботился, чтобы даже костей не осталось.
Ехали в тишине. Раньше ратники болтали, могли песню затянуть, но теперь лишь посматривали зло.
«Готовят месть», — выдохнул на ухо дух.
«Знаю, эти взгляды мне хорошо знакомы».
«Знаешь?»
«Ты думаешь, в Колдорце мне, бывшему крепостному, были очень рады? Особенно боярские детишки? Кого-то отправили в Колдорец, потому что он уже седьмой сын и надо бы его куда-то приткнуть, а для кого-то это был единственный шанс для семьи не разориться. И когда я обходил их в учёбе, они начинали преследовать меня, пытаясь поймать в тёмном углу. Выбитые зубы и опухшие глаза мешают учёбе. К тому же избитых на занятие не пускают».
«Если подумать, ты и сейчас крепостной. Просто Капитул тебя купил у барина».
«Может быть. Но быть крепостным у Капитула мне нравится больше».
Пока Неслада и Лытай спорили, кто хуже готовил, Мороз молчал. Дарий чувствовал его недобрый взгляд, жгущий спину, и, помедлив, поравнялся с ним.
— Что? — напрямую спросил Дарий.
Ловчий хмуро посмотрел в ответ.
— Смотришь так, словно я последний блин съел с тарелки. Говори, что не так.
Тот мотнул головой и отвернулся. Неслада и Лытай украдкой наблюдали за их разговором, но не вмешивались, затихнув. Глянув на карету, где на козлах сидел княжич, пока десятник правил лошадьми, Мороз, хватив Дария за луку седла, заставил замедлиться.
— Прекрати смотреть на княжну, — неожиданно заявил он.
— Чего это?
— А того это. Не твоего поля ягода.
— Я — чародей Капитула, а не крепостной…
— Плевать, — Мороз с силой дёрнул его за рукав, едва не свалив с лошади. — Стань хоть ближайшим советником князя. Хоть его названным братом. Тебя выкинут вон, едва ты посмеешь заговорить о сватовстве на дворянке. Ты грязь, которая прилипла к их сапогу. И они это всегда знали и будут знать.
— Позвольте вмешаться, — отстав от Лытая и кареты, с ними поравнялась Неслада. — Есть вещи и похуже дворянской чести. Она — внучка хозяйки Враньего ковена. Слышал о них?
Дарий неопределённо качнул головой.
О Враньем ковене шептались, но не более. Но подобные шепотки были всегда. Как объяснили в Колдорце, порой каким-нибудь чиновникам в Капитуле становится скучно или их власти начинает что-то угрожать, и они выдумывают общего врага. Чтобы под видом борьбы с неприятелем убрать конкурентов. Иногда это какие-нибудь неугодные культы Спасителя, что начинают превратно трактовать святые писания. Иногда ведьмы.
— Дарий, послушай человека, который уже набил шишек, — покачала головой Неслада, коснувшись его плеча. — Тут проблема даже не в княжеской крови, а в том, кто она. Дочь князя, пусть и незаконнорождённая, и внучка Хозяйки ворон. Тебя убьют либо дружинники, либо ведьмы, если ты посмеешь вмешаться в их планы.
Насупившись, Дарий отвернулся от ведьмы.
— Я говорила с Нарьей, — мягко продолжала она. — Она спрашивала, как мне удалось уйти из ковена, но мой способ ей не подойдёт. Сил не хватит. Простому чародею не совладать с мощью целого ковена, нужно что-то такое же древнее и могущественное. Именно из-за них я примкнула к Капитулу. Чтобы получить защиту. Не хотела оказаться пешкой в чужой игре.
— Что в них такого особенного? Ведьмы — они и есть ведьмы.
— Они подчиняются древнему духу, говорят, это один из старых богов. Свою Хозяйку они создали, — с нажимом произнесла она. — Ритуально убили девушку, чтобы наделить её крохой божественной силы духа леса. Она связана с ним, а он — с ней. Тот дух даёт им знания, недоступные Капитулу, и могущество, какое не снилось простым чародеям. Единожды встретившись с ними, я сама побежала к Капитулу, лучше эти комнатные мухи с их бесконечным крючкотворством и отчётами, нежели дикие ведьмы.
Кивнув, Дарий посмотрел на карету. Через заднее окошко на него с тревогой смотрела Нарья.

----------

Глава 15 Дарий геройствует

Глава 15 Дарий геройствует
Время перевалило за три часа.
Ужасно хотелось спать.
Покачиваясь в седле, Дарий клевал носом, с трудом удерживая себя в сознании.
Лес подступил к дороге. В низине за дорогой бежал ручей. От него веяло прохладой и сыростью, что неприятно пробиралась под одежду, заставляя кутаться в плащ. Из глубины леса слышалось редкое уханье совы. В траве трещали сверчки, незамолкающие даже при приближении скрипучей кареты. Устало фыркали лошади, им перемена дня и ночи тоже не нравилась. Конь под Дарием шёл тяжело, то и дело замедляясь, приходилось его подгонять.
Потерев лицо, Дарий поднял его к небу, пытаясь не дать себе уснуть. Дорога Богов горела сегодня особенно ярко. Бесчисленное количество звёзд перемигивалось и манило, шепча свои тихие сказки.
— Тише, тише, — Лытай успел поймать Дария, когда тот начал вываливаться из седла, уснув с поднятой головой.
— Ужасно хочется спать, — признался Дарий, сонно глядя на карету, что покачивалась на кочках.
— Понимаю. Помню, как-то несколько ночей пришлось выслеживать бруксу, так едва не бросили это дело просто потому, что засыпали в процессе.
— И что, поймали?
— Да, она пришла и попыталась сожрать нас, — фыркнул Лытай. — Даже жаль. В человеческом обличии она была очень красивой. Такая, знаешь, высокая, чернобровая, с большими глазами, ах, эти глаза, — мечтательно протянул он.
— Помнится, она тебе четыре ребра сломала и кусок шеи оторвала, — фыркнула Неслада.
— Ради красивой женщины можно и пострадать немного.
— Ради любимой женщины, — поправила его ведьма. — Страдать ради каждой красивой юбки мне кажется занятием бессмысленным.
— Неслада права. Красота — личное дело каждого, но всё же красивых женщин очень много, — влез в разговор Мороз.
— М-м-м, — перебил их Мишка.
Что это значило? Соглашался он с позицией Мороза или оспаривал, потому что для него теперь только Неслада прекрасна, они никогда не узнают. Потому что Медведь соскользнул с лошади и, не утруждая себя переодеванием, стал оборачиваться в дикую форму.
— В круг! — громко крикнул Мороз, поторопив лошадь к карете.
Лошади, почуяв опасность, дёрнулись вперёд, но не успели. Из леса выбежал медведь. Дарий не мог похвастаться своими познаниями о природе этих животных, он разве что слышал о них, видел шкуру и чучело в Колдорце, но существо, выбежавшее на дорогу, было больше, чем он мог себе представить.
Огромная ревущая тень ненамного меньше кареты врезалась в неё, наклонив. Тут же рядом оказался второй, запрыгнувший на крышу кареты и поваливший её набок. Испуганно заржали лошади, пытаясь сбежать, но в этот раз Дарий был готов. Высвободив ноги, он соскользнул с седла, не слишком удачно приземлившись на землю. Вставая на дыбы, конь убежал, спасаясь от медведей.
За спиной взревели, и от этого кошмарного звука всё внутри заледенело от ужаса. Дарий пусть и жил в деревне, но медвежьего рёва никогда прежде не слышал. Вой упыря на кладбище показался ему не таким страшным, как эта воплощённая дикая ярость, от которой всё человеческое нутро сжимается в безотчётном ужасе.
Дарий успел увидеть лишь тень, поднявшуюся на задние лапы и показавшуюся ему огромной, закрывшей собой небо. Щёлкнул терновый хлыст, разрывая нос медведя, а следом в его бок врезался Мишка в зверином обличии, вцепившись зубами в шкуру у горла.
— На том свете отлежишься, — Лытай подхватил чародея под локоть и рывком поднял на ноги.
Тут же грохнул выстрел, и Лытай неловко дёрнулся, выпуская Дария и хватаясь за грудь. От падения его спас Дарий, подхватив, уложил на землю, оттаскивая от борющихся медведей, от которых в стороны летели клочки шкуры и крови. С другой стороны Мороз и Неслада при поддержке ратников отбивали карету от медведей.
— Вот сука, — улыбнулся окровавленными губами Лытай. — Как-то глупо умереть от пули, когда послед…
Что там последние, Дарий не узнал. Кровь пошла горлом, и Лытай закашлялся. Высокая трава спасала от стрелков со стороны леса. Изменив глаза, он увидел знакомые фигуры в чёрном. Новые залпы, дружинники попадали в траву. Неслада дёрнулась, получив пулю в спину, зашипев, обернулась и, сложив причудливым образом пальцы, выдохнула струю огня в сторону леса, откуда стреляли.
— Полежи тут, — попросил Дарий, и двинулся было в сторону дружинников, когда Лытай схватил его за руку.
— Нет, стой, — сплёвывая кровь, прохрипел он. — Лёгкое пробито. Слышишь, как свистит? Не ходи, пристрелят.
Дарий повернулся, но увидел лишь, как разлетается голова дружинника, что имел глупость высунуться из травы. Решение пришло мгновенно.
Обмакнув пальцы в кровь Лытая, Дарий начертал на его лбу знак. Такой же повторил на тыльной стороне ладони.
— Надеюсь, когда мы закончим, тебя будет кому лечить, — поделился он, прежде чем выдернул душу из тела ловчего.
Дух подчинился легко, хотя Дарий ожидал сопротивления. Чем сильнее воля человека, тем сложнее подчинить его дух или тело. Но Лытай словно и рад был оставить бренную оболочку.
Голова безвольно упала на траву, и Дарий закрыл его глаза, чтобы птицы или жуки не попортили. Приложив два пальца к ране, заморозил её, останавливая кровь. Если Несладу не убьют, будет шанс вернуть Лытая. Дух повис за спиной, незримый, но ощущаемый Дарием, как звон в ушах. Тихий, но непрекращающийся.
Закатав рукава, Дарий расписал руки до самых локтей знаками. Хорошо бы повторить их на призываемых телах, но заниматься этим не было времени.
— Волею моей восстань. Подчинись.
Убитые ратники шевельнулись. В глазах зажёгся белый мёртвый огонь. Стоило им подняться над травой, как прячущиеся в лесу их расстреляли, и те вновь упали на землю. Пришлось влить в них больше энергии и немного нарушить закон.
Тела изогнулись, стремительно меняясь. Пальцы почернели, кожа растрескалась, когда кость удлинилась, превращаясь в коготь. Челюсть выдвинулась вперёд, освобождая место для клыков.
Всего два упыря. Третий ратник был жив. Прятался меж кустов в ручье. Дарий не стал его тревожить. В следующую секунду в лес побежали создания, лишь отдалённо напоминающие людей. Видевший их глазами Дарий нашёл стрелков и направил голодных упырей на них. Пустые оболочки оказались смяты в одно мгновение. В этот раз чародей, приславший их, позаботился о том, чтобы они сдувались, едва получив смертельное ранение, не растрачивая энергию на вопли и метания в агонии.
Крик отвлёк Дария от пустышек. Один из медведей стоял на карете, разрывая обивку, пытаясь добраться от людей внутри. Второго Морозу удалось отогнать, но огонь — весьма энергозатратное заклятье, а ловчий заметно хромал. Струя пламени становилась всё слабее и короче, а перевёртыш, рыча, припадал к земле, подбираясь ближе.
Медведь на карете поднялся на задние лапы, готовясь своим весом проломить её. Дарий в панике бросил пустышек, отправив упырей на помощь, но не успел. Медвежьи лапы ударили по остаткам креплений, и зверь провалился внутрь.
Только для того, чтобы всем весом напороться на длинный острый корень, что вылез из земли, поднимая тушу перевёртыша. Под собственным весом перевёртыш все глубже насаживался грудью на корень. Крича, он бил по нему, пытаясь сломать, но тот ближе к земле становился лишь крепче и шире.
Упыри выскочили на дорогу и разделились. Один к Мишке, уж больно долго он боролся с собратом. Второй — на помощь Морозу.
Это было ошибкой. Уставший Мороз уронил руки, думая, что пришло подкрепление, но перевёртыш раздавил созданного Дарием упыря, словно мельничьи жернова — семечку.
Медведь поднялся на задние лапы, готовый упасть на Мороза, когда между ними появился княжич. В его руке было неведомо откуда взявшееся копьё, которое он упёр в землю, остриё направив в грудь медведя.
Удивительно, но и во второй раз это сработало, хотя и не так эффективно. Копьё вошло в грудь, пробив шкуру, но медведь этого словно бы и не заметил. Упал на княжича, и острые зубы сомкнулись на культе.
Остатки разорванного упыря прыгнули к Дарию, распадаясь и оплетая запястье. Упав рядом с княжичем, чародей сунул руку в пасть медведя и крикнул:
— Пламень!
Позже он придумает с десяток более эффективных способов спасти княжича, не засовывая руку по локоть меж зубов кровожадного медведя-перевёртыша. Но сейчас единственное, что пришло ему в голову, — это воспламенить энергию, выпустив её из себя с большой скоростью.
Взревев, перевёртыш дёрнулся назад и, скуля, убежал, волоча торчащее из груди копьё по земле. Лапы разъехались, и он упал на живот, протолкнув копьё глубже.
В тот же миг, дрогнув, отступил и второй медведь.
Все, тяжело дыша, переглянулись, пытаясь понять, кто пережил атаку.
— Нарья! — Дарий подскочил на ноги.
Ведомая его волей первой в разрушенную карету сунулась тварь, перепугав выживших. Нянечка Агафья лишилась чувств от пережитого. Нарья была цела. Сидела, обняв старую няню.
— Вы живы? Не ранены? — отогнав тварь, в карету сунулся Дарий.
Неожиданно княжна всхлипнула и, опустив голову, стыдливо вытирая слёзы краем рукава, закивала.
Мороз выругался.
Он стоял над телом Неслады. Одежда на ней оказалась залита кровью, одна из пуль прошила шею. Дарий даже не заметил, когда её не стало.
— Лытай! — крикнул Мороз, озираясь.
— Он здесь, — Дарий поднял руку, указывая на тыльную сторону ладони. — Выстрелом ему пробило лёгкое, и я решил, что позже мы сможем восстановить его.
Мороз как-то разом посерел, осунулся и постарел. С трудом волоча ногами, подошёл к Лытаю.
— Мне… не хватит сил, — тихо произнёс он, глядя на тело товарища.
Израненный Мишка обратился в человека. Идти он не мог. Полз, волоча перебитые пулями ноги. Слёзы текли по его грубому лицу, и Дарий отвернулся, не в силах вынести чужой боли. Перевёртыш подполз к телу Неслады, окровавленными руками осторожно коснулся её лица. Сев, он сгрёб в охапку тело ведьмы и, уткнувшись в неё лицом, горько заплакал.
«Запечатление — злая шутка природы, — тихо произнёс дух. — Он ведь даже её не выбирал. Тело выбрало, изменив химию под конкретную женщину, заставив любить и хотеть её. Но с другой стороны, я в восхищении, насколько это ловкий и простой способ обеспечить потомство подопытным».
«Кому? Подопытным?» — опешил Дарий.
«В моё время перевёртышей не было. Зато было много магии, разлитой в пространстве, с которой мы творили и заменяли мир по своему усмотрению. Я вот смотрю и думаю, чьих это рук дело? Знавал ли я этого экспериментатора раньше?»
Дарий не ответил, не слишком доверяя словам духа. Быть может, за столько лет заточения в Шепчущем холме он с ума сошёл?

----------

Глава 16 Дарий сталкивается с тем, во что превратилась его сестра

Глава 16 Дарий сталкивается с тем, во что превратилась его сестра
Они с трудом смогли выковырять оставшегося последнего в живых ратника из-под кустов. Дарий как мог подлатал тело Лытая, хотя был не большим мастером в исцелении. Пришить руку мертвецу, соединив жилы так, чтобы он смог ею пользоваться, — это одно. Попытаться исцелить лёгкое, вытащив крошево из костей и пулю, — совершенно другое.
Срубив несколько молодых осинок, они соорудили носилки для Лытая. Душа всё ещё оставалась у Дария. До города недалеко, и он по мере сил замедлил разрушение тела. Быть может, они успеют добраться до города, а там найдётся целитель?
Мишка не позволил похоронить Несладу. В первый момент не подпустил их, а после, пока исцеляли тело Лытая и вытаскивали ратника, он исчез. Пропал вместе с Несладой. Как он мог куда-то уйти с перебитыми-то ногами — неизвестно. Мороз звал его, они попытались поискать перевёртыша, но в ночном лесу это было рискованной затеей.
Запряжённые в карету лошади сбежать не смогли, но были настолько напуганы, что пришлось одурманить их магией.
На лошадей посадили Нарью и нянечку Агафью. Та хоть и пришла в сознание, но тряслась и озиралась. Княжич, Мороз, Дарий и оставшийся ратник шли рядом. Дарий поддерживал дурманящие чары на лошадях, опасаясь, как бы они не понесли всадниц, если он отвлечётся.
Светало. Упавшее дерево увидели, едва выйдя из-за поворота. Отступить не успели, их окружили. Среди деревьев появились фигуры в чёрном.
— Быть может, покажешься? — громко спросил княжич. — Хочу знать, кто перебил столько народу, только чтобы добраться до меня.
С треском, ломая кусты и молодые деревья, на дорогу вышел оставшийся медведь-перевёртыш. Мишка прилично его потрепал, разорвав шкуру.
— Хотят подстроить всё под нападение перевёртышей, — проворчал Мороз, что стоял, опираясь на костыль.
Перевёртыш издал низкое угрожающее рычание. Агафья вскрикнула. Нарья попыталась спешиться, но княжич её остановил.
— Пустим лошадей галопом. Мы отвлечём их, а вы спасётесь.
Ухватив дядю за руку, Нарья стала спорить, но тот отмахнулся. Мороз, не слушая их, отвязал носилки с Лытаем. Повернувшись к Дарию, княжич тихо приказал:
— Как только я дам сигнал…
Стало холодно. Резко. Потоки энергии оскуднели, словно кто-то или что-то выпило их.
Стрелки быстро повернулись, готовя ружья, но поздно. В их ряды врезался второй медведь. Без рёва и рычания он налетел на стрелков, раскидывая их в стороны, словно игрушки. Грохота выстрелов он словно и не заметил, продолжая нападать, убивая одним лишь ударом. Из кровавой раны на груди медведя торчал обломок копья.
Стоящий на дороге перевёртыш взревел и пошёл вперёд. Лошади, несмотря на дурман, взволновались, стали нервно бить копытом. Сложно удерживать концентрацию, когда на тебя идёт разъярённый окровавленный медведь.
— Давай! — крикнул княжич, хлопнув ближайшую лошадь по крупу.
Это было ошибкой. Обезумевшие от ужаса, животные встали на дыбы. Агафья свалилась, а её лошадь ударила копытами по медведю. Тот кинулся вперёд, и они вместе повалились на женщину. Вторая лошадь понесла, и сколько бы Нарья к ней ни прижималась, удержаться не смогла: свалилась в кусты полыни, вырвавшись из окружения.
Мороз зашептал заклятья, тут же грянул выстрел с другой стороны леса, но пули разбились раскалёнными брызгами о барьер. Выхватив сабли, пустышки подступили ближе, не позволяя убежать. А медведь, переступив через подёргивающеюся в конвульсиях лошадь, стал приближаться.
— Волею моей восстань.
Дарий не узнал голоса. От него веяло холодом свежераскопанной могилы. Но энергия вокруг отозвалась, подчиняясь голосу, ослабляя чары Мороза, что защищал их от пуль. Тела лошади и задавленной схваткой Агафьи стали меняться.
С одной стороны странный молчаливый медведь рвал нападающих, с другой противоестественно-спокойные нападавшие их уже почти тыкали саблями, а спереди приближался разъярённый окровавленный медведь.
Но Дарий этого не видел. Он с ужасом наблюдал за трансформацией, когда тела слиплись, кости с треском деформировались, разрывая кожу. Отвратительное существо поднялось, используя ноги лошади и руки Агафьи. Пальцы удлинились, сломанная грудная клетка раскрылась, образовав из рёбер кошмарную пасть, усеянную несколькими рядами зубов.
Этого нельзя было делать. Нельзя так преображать тела. За одну лишь мысль о подобном в Колдорце подвергали суровым наказаниям, а за попытку выгоняли, лишая сил.
Против всякой логики оно прыгнуло, раскрывая пасть в месте крепления тел, и упала на перевёртыша, накрепко вцепившись, пронзив толстую шкуру медведя. Он дёрнулся назад, из горла вырвался почти человеческий, отчаянный крик ужаса.
— Спаситель защитит нас, — пробормотал княжич, пятясь.
Мороз с силой дёрнул его плечо, разворачивая к оставшимся противникам. О том, кто им помогает таким кошмарным образом, он догадался. Дарий, поймав его взгляд, мгновенно всё понял и онемел от ужаса.
Теперь Мию точно убьют. Она переступила порог тупой нечисти. Стала опасна. Вечный голос вкупе с разумом и магией — слишком опасное сочетание, чтобы Мороз позволил оставить её в живых.
Медведь с торчащим из груди копьём не обратил на них ни малейшего интереса. Разобравшись с нападавшими, пошёл на перевёртыша, что, катаясь по земле, пытался сбросить с себя отвратительное чудовище.
— Береги силы и держи Лытая, — отодвигая Дария себе за спину, попросил Мороз.
Они вдвоём выступили против восьми нападавших, но не успели они сойтись, как знакомый терновый хлыст охватил голову одного из людей в чёрном и вырвал её, разбрызгивая кровь по дороге.
— Неслада⁈ — крикнул Мороз, но тут же осёкся.
Она стояла за деревьями неестественно недвижимая, с помутневшими остекленевшими глазами. Рядом возник Мишка. Он шёл странно, словно не мог нормально опереться на ноги, отчего его сильно шатало и приходилось хвататься за деревья.
Мороз зарычал ругательства, оглянувшись на Дария, словно это он их поднял. Тот в испуге попятился, отрицательно качая головой.
— Прикажи ей отпустить их!
Поднятие чародеев Капитула карается смертью.
«Интересно. Как ей вообще хватило сил, чтобы поднять ведьму? Ведьмы — создания своенравные, дикая магия делает их непредсказуемыми и безумными. Либо она её уговорила, либо оказалась настолько сильна, что разрешение ей не потребовалось».
— Мия! — в отчаянии позвал Дарий, но ответа не получил.
Нападавшие, выхватив сабли, подступили к княжичу, двое повернулись к Несладе и выстрелили из ружей. Голова мёртвой ведьмы дёрнулась при попадании, но остановить её это не могло. Мишка упал в траву, чтобы через мгновение подняться кошмарным подобием на медведя, в котором смешались человеческие и животные черты.
Княжич не успел скрестить клинки с нападавшими. Неслада и Мишка разобрались с ними быстрее. Замолк и переломанный, разорванный перевёртыш. Нежить замерла.
Стало тихо.
Нежить не производила звуков, не дышала и не переминалась с ноги на ногу. Они неестественно замерли, не моргая и не шевелясь. Выстрел пробил череп Неслады чуть выше левого глаза, но её это ничуть не заботило. Как и не волновало залитую кровью Агафью, что её грудная клетка превратилась в пасть. Даже ветер затих, не решаясь касаться листьев, только солнце неумолимо росло где-то за лесом, разгоняя тьму.
На дорогу хлынул туман, слишком холодный, чтобы быть чем-то обычным. Следом за ним на дорогу вышла Мия. Она шла неестественно. Не было в её шагах лёгкости или, наоборот, сложности из-за травм. Словно заводная кукла, переставляла ноги, держа спину слишком прямо. Грязные волосы утратили белизну и были в грязи, засохшей крови, скатавшиеся в колтуны. Глаза мертвеца. Подёрнутые серой пеленой, зрачки смотрели в пространство перед собой и не шевелились.
— Отдайте мне его.
Бледная рука в порваном рукаве поднялась, и она указала в их сторону.
Дарий сделал шаг к сестре, но Мороз схватил его за плечо, отодвигая назад.
— Даже не думай, дурень! — шикнул он. — Отпусти душу Лытая. Нам понадобятся силы…
Голова Мии медленно повернулась вправо, влево.
— Его.
Последний уцелевший ратник прятался под носилками Лытая, сбросив тело ловчего на дорогу.
— Я ничего не делал! — в ужасе закричал он, когда княжич отодвинул носилки. — Ничего не делал! Клянусь! Я её и пальцем не тронул! Только смотрел.
Он попятился, прижимаясь к земле, когда за ним выросла Неслада.
— Помогите! Вы, ловчие, должны защищать! — причал он, но ведьма схватила его за волосы и подняла, легко словно он ничего не весил.
— Нет, — схватил за плечо Мороза княжич. — Пусть забирает.
— Мне всё равно нужно её упокоить, — прошипел тот, наблюдая, как Мия обходит их по дуге.
— Потом. Сейчас нам нужно добраться до ближайшего города, — шепнул княжич. — Нам всем и особенно твоему рыжему другу.
Ратник кричал, молил, клялся, что не трогал её. Но холод и пустой взгляд говорил лучше всяких слов. Приблизившись, она схватила его за горло, пресекая поток слов. Никакого последнего слова или объяснения. Она отбросила его назад, и тело ратника разорвалось, вытягиваясь в паутину. Он кричал, но быстро умолк, когда шея его деформировалась. Лишь открывал рот и вращал глазами, оставаясь в сознании.
— Мия! — поднявшись из полыни, позвала Нарья.
— Нет, не зови её! — предостерегающе крикнул Мороз, но княжна его не послушалась.
— Мия! Это я. Нарья! Помнишь меня?
Голова умертвия медленно повернулась. Мгновение она смотрела пустым взглядом, а Нарья сделала шаг навстречу, протягивая руку.
Звать нежить — всё равно что самолично вспороть себе горло, а потом удивляться, что умираешь. Дарий шагнул ближе, вставая между девушками, а следом — княжич с Морозом.
Моргнув, Мия непонимающе посмотрела на них. Лицо приснилось, брови чуть заметно нахмурились, словно она не могла понять, что происходит и как тут оказалась. С глаз спала пелена, показав знакомые серые зрачки.
— Мия, это я! Нарья! — обрадовалась княжна и бросилась к ней, но княжич вовремя ей перехватил.
Непонимание на лице Мии сменилось болью. Ухватившись за живот, она согнулась, ноги подкосились, и Мия упала на дорогу, часто задышав от боли. Теперь уже Дарий, позабыв об осторожности, побежал к ней.
— Нет! — голос приказом прокатился по земле.
Подняв полные муки глаза, Мия смотрела решительно, выставив перед собой руку.
— Мия, — позвал её Дарий.
— Нет, — отрицательно покачала она головой. — Я знаю, что делают с такими, как я, — она посмотрела на Мороза. — Я уйду. Вы больше обо мне никогда не услышите.
— Позволь нам окончить твои страдания, — Мороз сделал к ней осторожный шаг. — Оно не даст тебе покоя. Оно вновь завладеет тобой.
Обхватив себя руками, Мия согнулась, едва не касаясь головой земли, и отрицательно завертела головой.
— Нет.
Энергия, накопленная в её теле, завибрировала. Ощутив приближающийся взрыв, Дарий успел развернуться и потянуться к Нарье, чтобы закрыть её. Воздух ударил в спину, с силой бросая тело. Оказавшись на земле, Дарий обернулся, но Мии на дороге уже не было. Неслада и прочая поднятая нечисть лежали на земле, медленно рассыпаясь в пепел.
Больше Мия их не преследовала. Через три дня они добрались до города. Лытая удалось спасти. Княжич прислал денег в качестве благодарности, а Нарья вновь пропала. Ни взгляда, ни весточки.
О произошедшем прознал Капитул. Мороз сам явился к Дарию рассказать об отчёте, что написал. Там он умолчал о родстве могущественной нечисти и Дария. Запретил искать её в одиночку. В тот раз им повезло, но больше на удачу полагаться не стоит.
Дарий его не послушал и следующие несколько недель пытался её выследить, но даже с направляющим заклятьем она оказалась слишком далеко, он не успевал за ней. Помимо самого Дария, за Мией охотился отряд ловчих, который также потерпел поражение.
Она забрала ещё четверых и неожиданно остановилась. Почему — никто не знал. Дарий встретился с её последней жертвой. Мужик распалялся, как, отбиваясь прихватом, отогнал грозную нечисть, но тут же получил полотенцем по голове от жены.
— Поболтай мне тут! Иди дров наколи! Кому они лежат во дворе⁈
Удивительно, но вместо того, чтобы отмахнуться, мужик весь сжался и бросился во двор. Женщина, худая, но жилистая, осмотрела Дария с ног до головы.
— Зачем пришёл?
— Узнать, почему его не забрал дух.
Она недобро сощурилась. Вечерело, он сидел в чистой дорогой одежде на лавке у крыльца, серого от времени и покосившегося, а она в старом, залатанном платье, держа в огрубевших от тяжёлой работы корзину с овощами с огорода.
— Пришёл закончить то, зачем она приходила? — устало выдохнула женщина, и тут же вся как-то поникла и осунулась.
— С чего вы так решили? — спокойно спросил Дарий.
— Вы похожи.
— Вы её видели?
— Видела. Так же хорошо, как вижу сейчас тебя. Мой в подпол забился, а я сверху осталась с детьми.
— Плохая идея, — покачал он головой. — Нечисть убила бы вас.
— Он погреб захлопнул, мы не успели.
Когда-то женщина была красива. Но тяжёлый труд и горести состарили её раньше времени. Тяжело вздохнув, она опустилась на ступеньки.
— Она остановилась около нас. Федька заплакал, и она словно очнулась. Я кричала, что не отдам его. Что будет с нами, если он умрёт⁈ — чуть не плача спросила женщина. — Куда я одна с четырьмя детьми денусь?
— Вы знаете, почему она приходила? — решил уточнить Дарий.
— Догадываюсь, — отведя взгляд, ответила она. — Там, откуда я родом, таких называли Плакальщицами. Замученные, они преследовали своих убийц и не могли успокоиться, пока не покарают всех. Но что будет со мной? С моими детьми?
Дарий шумно выдохнул.
— Ты ей брат? — тихо спросила женщина.
Медленно кивнул.
— У меня не осталось никого, к кому мы могли бы потом пойти, — умоляюще произнесла она. — Прошу, не забирай его.
Всё ещё хотелось пойти на задний двор и свернуть шею паскуднику. Но обрекать на голодную смерть эту женщину и её детей Дарий не хотел.
— Не позволяйте ему забыть о случившемся, — попросил Дарий, поднимаясь на ноги. — Убийств больше не было. Быть может, вам удалось её пробудить, и она не будет убивать. Но если будет, то вернётся за ним. Пусть он об этом не забывает.

----------

Глава 1 В которой Нарья узнает о скором замужестве

Глава 1 В которой Нарья узнает о скором замужестве
Нарью пригласили в комнату собраний.
Впервые с того момента, как она пересекла порог княжеских палат, её туда пригласили добровольно, а не приволокли ведьмы. Оттого она шла с настороженностью, ожидая чего-то плохого. Её сопровождали несколько слуг из холопов — конвой, которому наказано следить и ни на шаг не отходить.
В комнате собрались бояре из приближённых и сыновья князя. Несмотря на горящие свечи, в комнате недоставало света. Тени собрались по углам за спинами бояр. Две толстые свечи в красном углу коптили, не в силах осветить лик Спасителя. Закрытые окна занавесили тяжёлыми шторами, словно прятались от кого-то.
Князь Дмитрий Справедливый уже неделю был прикован к постели. Нарья ходила его навестить больше из любопытства, нежели дочернего долга. Князь постарел, поседел и сильно похудел. В комнате уже пахло смертью.
Он не узнал её, только стонал и звал кого-то, какую-то Арью. Сидящая рядом княжна была белее снега. Глаза зло сузились, стоило Нарье появиться в комнате.
Потому на собрании отца представляли его брат Василевс и старший сын Димитрий. Всего у Дмитрия Справедливого было восемь сыновей, но сейчас в живых осталось всего трое: Димитрий, Владимир и Митрий.
Когда Нарья вошла, никто не поднялся, хотя правила обязывали. Никто не станет кланяться приблуде, Нарья знала это и давно привыкла к подобному обращению, отвечая на пренебрежение холодом. Поднялся лишь дядя, кивком приветствуя её.
Бояре стихли, но только потому что Димитрий поднял руку.
Высокий, широкоплечий, словно богатырь из детской сказки. Он унаследовал лучшее от отца и его первой жены. Золотисто-русые волосы, добрые голубые глаза, мягкие черты лица. Будущий князь умел расположить к себе улыбкой и мудрыми речами. Все пророчили ему великое будущее, если только княжество не перестанет существовать в ближайшие годы.
— Нарья, сестра моя, — начал он, и Нарья в ответ удивлённо приподняла смоляную бровь. — Пришёл твой черёд послужить родному княжеству.
— Ты белены объелся, милый братец? — сведя руки за спиной, чтобы скрыть волнение, вежливо осведомилась Нарья.
Бояре возмущённо зашептались, недобро глядя на княжну. Только Митрий не удержал усмешки, которую он тут же прикрыл пальцами. Но хитрые лисьи глаза сощурились, с любопытством глядя на сводную сестру.
— Все от князя до самого последнего холопа в этом доме неустанно напоминают мне, что я не более чем приблуда и внимания не заслуживаю. С чего это вдруг вы вспомнили о моём существовании?
Недовольный ропот дворян стал громче, а Димитрий и бровью не повёл.
— Настало время вам выйти замуж.
Через маску отрешённости пробилось удивление. Приподняв брови, Нарья уставилась на младшего брата, не до конца веря в услышанное.
— Признаюсь, вы умеете удивлять, любезный братец, — осторожно ответила Нарья, нервно сцепив пальцы под рукавами. — Но разве я не старовата для подобного? Это мужчина в двадцать шесть всё ещё жених, но женщина… — она многозначительно покачала головой.
Новая княжна, что была младше её на пять лет, давно приказала обрядить Нарью в скромные строгие одежды. Никаких украшений, ярких сарафанов и лент. Пока девицы носили нарядные кокошники, а замужние женщины украшали головы платками и обручами, Нарье надлежало ходить с непокрытой головой. Она по-прежнему заплетала две косы, как учила бабушка, но теперь укладывала их вокруг головы или в шишечку на затылке.
Нарья была старше Димитрия всего на полгода. Никому и в голову бы не пришло отдать бразды правления приблуде, рождённой вне брака ведьмой до наречения Дмитрия князем. Потому титул унаследовал Димитрий, а Нарья стала позорным пятном на семейном древе.
— Известно ли вам, любезная сестра, что мы уже которой год ведём войну с Борложским княжеством?
— Известно. Шесть, — она задумалась, — уже почти семь лет долгой делёжки западных болот. Вы решили выдать меня за Борложского князя?
Стоящий за спиной Димитрия Владимир громко фыркнул, отворачиваясь. Его мать была из восточных степей. Черноволоса, с раскосыми глазами, смуглой кожей и круглым лицом. Нарья не застала её, видела на портретах. Владимир унаследовал от матери разрез глаз и тёмные волосы. Князь желал сделать из него будущего воеводу, и Владимир даже в палатах княжеских не расставался с мечом.
— Князь Ратобор стар и давно женат, — неожиданно вмешался в разговор Митрий. Тонкие алые губы растянулись в усмешке, словно всё, что тут происходило, он находил невероятно забавным. — Мы бы не отдали нашу, пусть и не самую любимую, но всё же сестру, за старика с дурным нравом.
— Да неужели? — отзеркалив его улыбку, отозвалась Нарья.
Митрия она почти не знала. О нём судачили, как о балагуре, поэте и самом красивом из княжичей. Княжна, пусть и не была ему родной матерью, нежно звала его соколиком. Княжич Митрий был всего на четыре года младше Нарьи, но она впервые встретилась с ним лицом к лицу.
Митрий мягко поднялся и шагнул навстречу. Не такой крупный, как старшие братья, худощавый и гибкий, он ступал, словно дикий лис, мягко и легко. Светлые глаза в свете свечей казались янтарными, завораживающими.
— Ваш жених молод. Ему совсем недавно исполнилось двадцать пять. Рыж, словно закатное солнце, обходителен и галантен. Пять лет назад, я повстречался с ним в Галии, и мы славно побалагурили, подружившись. Он не большой сторонник грубой силы, — взгляд в сторону братьев, — зато умеет поддержать беседу, прост в манерах и поёт, словно соловей.
Нарья сжала пальцы, почти не чувствуя их. Ей стоило больших усилий держать лицо перед этой толпой. От духоты начинала кружиться голова. Свечи нещадно чадили, нос скребло от дыма.
— В чём же подвох? — спросила она в ответ на улыбки княжича.
— Он — младший из сыновей короля Бореслава, — развёл руками Митрий. — Простите, любезная сестрица, не стать вам королевой, пока живы шесть его братьев.
— И?
— Взамен король Бореслав пришлёт армию для борьбы с Борлюками, — ответил Владимир.
Из горла вырвался смешок, все хмуро уставились на Нарью, а она сказала:
— Если бы всё было так просто, вы бы отдали за него одну из настоящих княжен, а не меня. В чём подвох? Кроме того, что вы хотите пустить на наши земли чужую армию?
«В то время, как рок или чья-то злая воля убивает детей князя одного за другим», — хотела добавить она, но удержалась.
— Вам во владение будет выделена Кольжская волость, — взял слово Димитрий. — И вам запрещено её покидать.
Нарья попыталась вспомнить, где находится волость, но не смогла. Видимо, так далеко от столицы, что на картах её нужно искать особенно тщательно.
— Свадьба эта — дело решённое. Матушка уже собирает приданое. После свадьбы вы отправитесь в свою волость. Ступай, подготовься.
Все, кроме Митрия, вмиг отвернулись. Она всё ещё находилась в комнате, но словно перестала существовать. Сочувствующе улыбнувшись, Митрий коротко поклонился и вернулся на своё место у ног будущего князя.
Служанка указала на двери, и, резко развернувшись, Нарья вышла из комнаты. Бездумно ступая следом за служанкой, она не видела обновлённого новой княжной убранства палат, делегации из Капитула в диковинных одеждах и косых взглядов дворян, ожидавших окончания собрания.
Только когда двери горницы закрылись и Нарья осталась одна, она позволила себе обессиленно опуститься на пол.
С самого первого появления Нарьи в палатах, когда бабушка ворвалась на свадебный пир и заставила князя Дмитрия признать дочь, она была обречена на заточение. В ведьмовском лесу её пусть и не слишком любили, но никогда не запирали, за исключением моментов наказаний.
Но здесь в первый же вечер её проводили в дальние палаты, завели в комнату под крышей и заперли дверь, не оставив даже свечи. Она плакала, просила её отпустить, обещала, что уйдёт и никому не доставит проблем, не понимая, что стала проблемой ещё до своего рождения.
Позже к ней приставили нянечку Агафью, а во время редких выездов её сопровождал дядя, княжич Василевс. Хмурый, немногословный мужчина наводил ужас на маленькую Нарью. Смотрел исподлобья, но был единственным из родственников, кто хорошо к ней относился.
Бабушка хотела, чтобы Нарья оставалась при дворе, и Нарья оставалась. К счастью, её не пытались выдать замуж, предпочитая забыть о её существовании, словно она сор, который можно просто замести под ковёр. Когда очередная новая княжна нарекла Нарью старой девой, та не противилась. Она готовилась бежать.
Самое сложное — это обмануть бабушку.
Дядя раздобыл книги о магии, позволяя Нарье учиться и развивать мастерство. Нянечка Агафья, хоть и боялась гнева ведьм, помогала ей. Несколько лет Нарья шила и зачаровывала куклу, набив её своими волосами, ногтями и кровью. Оставалось совсем немного, и кукла приняла бы образ Нарьи, став живой заменой, а сама женщина ускользнула бы под видом одной из служанок. Только этой надеждой она и жила последние годы, когда после смерти нянечки осталась одна.
Теперь все надежды разбиты.
Замужество.
За принцем?
Дмитрий сказал, что это ради армии. Борложцы осаждают границы, грабят деревни и даже сожгли несколько городов. Но это ведь принц? Пусть даже и младший. Почему за него не отдадут одну из княжен, почему вспомнили о старой деве, запертой в самом дальнем углу палат?
Подняв глаза, Нарья обвела взглядом горницу. Простое убранство без изысков. После смерти Агафьи некому заботиться о новых вещах. Нарья сама наводила порядок, ей лишь приносили еду и воду.
Она пленница, а не княжна. Позор, который старый князь пытается скрыть.
Так с чего бы им выдавать её за принца?
Откинув одеяло, Нарья достала куклу.
Почти готова. Тонкие нити повторяли каждую чёрточку в глазах Нарьи, каждую родинку, каждую морщинку на лице.
— Подождём, — сказала она, проведя рукой по волосам из лент. — Быть может, ты ещё пригодишься? Бежать из дальней волости будет куда проще, чем из столицы.

----------

Глава 2 Нарья выходит замуж

Глава 2 Нарья выходит замуж
«Куда спрятать куклу в человеческий рост, чтобы не привлечь лишнего внимания и не опасаться, что её вместе с вещами решат оставить в палатах?» — вот какой вопрос занимал Нарью, пока служанки обмеряли её лентами.
Для подготовки к свадьбе новая княжна вызвала Нарью к себе. Молодая румяная девушка восседала на подушках, пока одна служанка вычёсывала густые медовые волосы, а вторая подавала сладости на расписной тарелке.
— Для княжеской свадьбы нужен венец, дорогой, но не слишком, — раздавала она указания писцу, даже не глядя ни на Нарью, ни на писца, что стоял, склонившись над слишком низким для него столиком. — Быть может, мы можем перешить чьё-то старое одеяние?
— И оскорбить принца? — спросила Ясмина, одна из старших дочерей князя, что на год старше своей мачехи. — Достаточно, что мы отдаём ему эту…
Они встретились взглядами. Чуть наклонив голову, Нарья улыбнулась так, как умеют улыбаться ведьмы. Зло и безумно, чтобы собеседнику немедля захотелось отвести взгляд в сторону.
— Странно, он приведёт для вас армию, а вы столь невежливо обходитесь с ним в ответ? — спросила Нарья, послушно поднимая руку, чтобы портниха могла накинуть ткань, присматривая, какой длинные сделать рукав. — Не боитесь, что он обидится и отзовёт свою помощь?
— Это вопрос решённый, — отмахнулась княжна и хотела добавить что-то ещё, но не успела.
В светлицу вошёл Митрий. Улыбчивый и довольный, словно кот, нализавшийся сметаны.
— Здравствуй, матушка, как ваше здоровье? — шутливо поклонившись, поцеловал её в щеку.
Ясмина, поморщившись, отодвинулась от парочки.
— Ах, проказник, — погрозила ему пальцем княжна. — С чем пришёл, соколик мой ясный?
— Жених уже на подходе, похоже, шить платье времени нет. Завтра венчаются.
— Завтра? — недоверчиво переспросила Ясмина.
— Он пришёл с армией? — перебила её Нарья.
— Армия осталась на границе с его братом, с самим принцем приехала его свита, — отозвался княжич.
— И не страшно вам пускать чужую армию так близко к столице?
— Увы, вынуждены, — развёл руками Митрий, проходясь по комнате, касаясь расшитых тканей и украшений, выставленных в обитых алым шкатулках. — Таковы условия Капитула, иначе помогать нам они отказываются.
— Как бы нам всем об этом не пожалеть, — покачала головой Нарья.
Митрий на мгновение задержался, лицо его переменилось, сбросив маску балагура. В глазах жила тревога — княжич разделял её сомнения об использовании чужой армии. Но лишь на мгновение. Стоило княжне позвать своего «карасика», как губы растянулись в улыбке, моргнув, он скрыл сомнения и, легко поддавшись уговорам, стал читать стихи, забавляя княжну.
Словно догадавшись об её планах, княжна приказала стеречь Нарью строже прежнего. Никаких больше тихих вечеров. Теперь рядом всегда было несколько старух из монахинь, что не смыкая глаз следили за ней, не позволяя заниматься куклой-обманкой.
Хуже того, их молитвы влияли на потоки магии, создавая помехи. Нарье и без того было сложно использовать магию, но когда монахини садились молиться, любые, даже самые простые, чары рассыпались прямо в руках.
О том, что происходило вне стен горницы, ей не рассказывали. Монахини лишь предлагали прочесть очередную молитву за здравие молодых и рождение здорового наследника или поститься. Почему-то им было очень важно перевести её на воду и хлеб, словно до этого её как-то по-особому баловали.
Потому Нарья не знала, что наступил день свадьбы. Её просто вывели из горницы, как бывало каждое утро перед службой в церкви, но после службы привели в светлицу к княжне.
Служанки надели на неё красную рубаху, богато расшитую по подолу и на рукавах. Длинный сарафан, и белым расшитым платком укрыли венец. На пояс повязали пояс с оберегами, как символ чистоты и целомудрия. Щедро навесили на шею бус, в косы вплели ленты и прикрепили накосники с вышитыми на них птицами.
Княжна ворчала, что Нарья за столько лет не нашила себе порядочного приданого. Но что поделать, если последние годы она занималась запрещённым колдовством?
— Я не собиралась замуж, — ответила она на ворчание княжны.
— А ты не перечь! — та пригрозила пальцем. — Бабка плохо тебя воспитала! Матушке следует кланяться в ножки, а не зубы скалить!
Служанки вплетали в волосы медные обереги, когда Нарья медленно повернулась к княжне.
— Кому перечить? Очередной девчонке? Сколько таких, как ты, было на этом месте?
Вспыхнув, княжна резко выпрямилась, свирепо посмотрев в ответ.
— Ты должна быть благодарна, что не останешься вековухой, а ты! Вот уж точно говорят, яблоко от яблони, — фыркнула она, отворачиваясь. — Благодари Спасителя, что сегодня у тебя свадьба. Иначе приказала бы всыпать тебе плетей!
— Моя спина бы зажила, а вот ты умрёшь, как и все те, кто занимал это место до тебя.
Взвившись на ноги, княжна бросилась к Нарье, занеся руку для пощечины. Служанки испуганно отпрянули, опуская глаза. Нарья поймала руку девчонки, что должна звать мачехой, и оттолкнула княжну от себя. Запнувшись о подол, она упала. Заохав, служанки бросились её поднимать.
— Правильно говорят, от порченого семени ничего хорошего ждать не приходится, — ядовито произнесла княжна, поднявшись на ноги. — Жду не дождусь момента, когда ты познакомишься со своим будущим мужем. Уж он-то тебя за косы оттаскает и научит покорности. Слышала он большой любитель… учить.
Старый князь, опоенный маковым молоком, не смог подняться с постели, его должен был заменить старший из сыновей Димитрий. Но у церкви её встретил дядя Василевс. Культю он привычно прятал под широким рукавом и, мягко улыбнувшись, протянул ей локоть ухватиться.
На площади собрался народ, Нарья надеялась, что людей привело сюда любопытство, а не приказ княжича Димитрия. Вдоль дорожки выстроились стражники, перед ними — дворянки с корзинами риса и мелких монет.
Дорожку очистили от остатков снега, яркое весеннее солнышко выглянуло поглядеть на свадьбу. Но Нарья, сделав шаг к церкви, внезапно оробела. Дыхание перехватило, и страх сковал грудь.
— Вот уж не думал, что когда-нибудь погуляю на твоей свадьбе, — тихо признался Василевс, пока они шли по выложенной булыжником дорожке к церкви.
— Я тоже, — шёпотом призналась она, неуверенная, слышал ли её дядя.
Со всех сторон слышались поздравления и весёлый шум. Где-то в толпе кричали торговцы с лотками, продавая пироги за здоровье молодых. Шныряли карманники, подрезая кошельки. Праздный народ облепил церковь, желая хоть одним глазком поглядеть на ведьму-княжну.
— Спасибо тебе, — сжимая его локоть, с трудом произнесла Нарья. — Ты… ты единственный, кто хорошо ко мне относился.
— Не говори так. Твой отец любит тебя…
— Нет. Мы оба знаем, что это не так, — покачала она головой. — Я позор, который его заставили принять у всех на глазах. Спасибо, что ты был со мной.
С каждым шагом церковь всё ближе. Ноги налились тяжестью, и, кажется, если бы не дядя, она упала бы прямо здесь, на глазах у толпы.
— Не виновата, что Дмитрий влюбился в ведьму, не виновата, что та понесла от него. Ты должна была жить в роскоши, а не в заточенье. Прости, что не смог сделать большего.
Нарья крепко обняла руку дяди, прижавшись к ней щекой, чувствуя набегающие на глаза слёзы.
Церковь встретила их удушливым запахом ладана и холодом каменных стен. На улице стояла ранняя весна. Снег сошёл ещё не полностью, а холодное солнце, казалось, было не в силах справиться с наследством, оставленным зимой.
В церкви оказалось холоднее, чем на улице. Изо рта вырвался пар, а дворяне, выстроившиеся вдоль стен, все были обряжены в шубы.
Шаги замедлились. У алтаря стоял старый пожилой мужчина с бородой до пояса, в одеждах дороже и краше, чем наряд невесты. Насколько Нарья могла судить, это не патриарх и даже не митрополит княжеской церкви, а архиепископ.
Когда женились и выходили замуж её братья и сёстры, их всегда венчал патриарх. Нарья помнила его лысую бороду и красные с белым одежды. Архиепископ был сухим стариком с клочковатой бородой и холодными, рыбьими глазами.
Ноги начали подкашиваться от волнения и страха.
На несколько ступеней ниже стоял мужчина. Её будущий муж.
В свете многочисленных свечей его волосы показались тёмно-рыжими, подстриженными по западной моде чуть короче плеч. Лицо молодое, и Нарья ощутила укол неприятного, гадкого чувства. Она была старше своего жениха, мало того, она и выглядела старше. Заточение в горнице и скудная пища никого не красят.
Почему же её не попытались сделать красивее? Скрыть, что она старше?
Зачем унижают принца подобным браком? Не воспримет ли он это как оскорбление? Ведь ему отдали приблуду, незаконную дочь князя.
Всё это стоило бы спросить раньше, но вот они достигли алтаря. В руки Нарье сунули свечу, а за спиной стала одна из монахинь, держа венец над головой невесты.
Архиепископ проговаривал торжественную речь, толпа за спиной перешёптывалась, у Нарьи кружилась голова от дыма и подкашивались ноги от страха. Холод пробрался под сарафан, и её всю трясло. Приходилось сжимать челюсть, чтобы не стучать зубами.
Последние слова сказаны, и толпа зашумела. Словно кукла, Нарья повернулась и не пошевелилась, когда муж, наклонившись, едва коснулся её губ в быстром поцелуе. Ей стоило больших усилий, чтобы не зажмуриться, поджав губы.
Выкрики радости, грустное лицо дяди, молодожёнов вытолкали на прощать, где в них из-за всех сторон полетел рис и пожелания. На их плечи накинули по длинной соболиной шубе, пожалованной княжичем Димитрием. Новоиспечённый супруг подал ей руку, помогая забраться в открытую колесницу. Тройка лошадей нетерпеливо переминалась на месте, звеня колокольчиками.
Они сели, супруг накрыл её ноги расшитым одеялом, и под выкрики о здоровье молодых коляска тронулась. За ними поехало ещё несколько колясок гостей. По традиции им нужно было проехать через семь мостов, перейти от добрачной к семейной жизни.
Тут Нарья обнаружила, что не знает, как зовут её внезапного мужа. Митрий вроде что-то говорил, но сколько она ни вспоминала, не могла отыскать в памяти нужного имени.
Сжавшись под шубой, она украдкой посмотрела на новоиспечённого супруга. Волосы у него оказались красновато-рыжие. Даже среди ведьм Нарья не видела такого невероятного оттенка. Кожа светлая, глаза карие.
Едва встретившись с ним взглядом, Нарья смущённо отвернулась.
Какой ужас. Я замужем.
Через седьмой мост муж переносил Нарью на руках. Шубы оставили в коляске. Мужчина, имени которого она не знала, но с которым была связана церковными обетами, поднял Нарью на руки и ступил на широкий деревянный мост через канал, перекрытый в честь свадьбы.
Всю дорогу он молчал, и Нарья не решалась нарушить эту тревожную тишину между ними.
Пришлось ухватить его за шею, чтобы удержаться, и, опасаясь смотреть в глаза мужу, она посмотрела в толпу гостей за его спиной. Среди дворян и бояр выделялась долговязая фигура.
Белые волосы отросли до плеч, ветер бросил их на лицо мужчины, не позволяя рассмотреть его. Чёрный камзол на западный манер расшит тёмным серебром. Глаза прикрывали круглые очки с синими стёклами. В руках он держал белое перо.
Глаза наполнились слезами, и, тихо всхлипнув, она уткнулась в плечо мужа, имени которого не знала.

----------

Глава 3 Нарья и ее новоиспеченный супруг пытаются пережить первую брачную ночь

Глава 3 Нарья и ее новоиспеченный супруг пытаются пережить первую брачную ночь
По приезду девичий венец сменили на кокошник, обозначая смену положения.
Супругов усадили в центре п-образного стола и начали потчевать бесконечной вереницей блюд. Гости пили, ели, веселились, играла музыка, плясали скоморохи.
Нарья сидела ни жива ни мертва от волнения. На неё то и дело накатывала дурнота, отчего она не могла ни есть, ни пить. Муж был рядом, улыбался гостям, отвечал, когда к нему обращались, но сам также не притронулся к тарелке.
Там, на седьмом мосту, справившись с эмоциями, Нарья вновь попыталась найти мужчину с белыми волосами, но не смогла. Привиделся он ей или был настоящим, она не знала. Среди гостей никого похожего не видела.
Дарий.
А вслед за ним в голове возник образ Мии.
Дети, которых она взяла в дом развлечения ради. От скуки. Сколько лет прошло? Десять-двенадцать?
Два года назад они вновь возникли в её жизни. Явившись из ниоткуда. Первые несколько дней Нарья не верила, что чародей из ловчих — это тот самый Дарий. Не угловатый, слишком худой и мелкий для своего возраста мальчишка. А взрослый красивый мужчина, длинноносый, с серыми заглядывающими в самую душу глазами. Этого просто не могло быть…
— Ой, горькие у вас яства, хозяюшка! — закричал кто-то, и толпа подхватила:
— Горькие!
— Горько!
— Горько.
Чувствуя, как кровь отхлынула от лица, Нарья едва не лишилась чувств. Безымянный муж поднялся и подал ей руку, напоминая, что ей тоже следует поучаствовать.
Сглотнув, она с трудом заставила себя встать.
— Прикрой нас платком, — шепнул он, наклоняясь.
Она не думала, слишком была напугана, а просто подчинилась, взяв край расшитого платка и закрывшись от толпы. Наклонившись, он так и не коснулся губ, зависнув над ней. Толпа громко хором начала считать.
— Как долго у вас длятся свадебные пиры? — шёпотом спросил он.
— Три дня.
Он удивлённо поднял брови.
— Но нас отпустят раньше.
Опустив край платка, она скромно потупила взгляд и села на место, как и полагается молодой жене, пока муж принимал поздравления. Прятаться за платком приходилось часто. Чтобы удовлетворить толпу, стояли долго, используя это время с умом.
— Как тебя зовут? — спросил он во время второго «поцелуя».
— Нарья, а тебя?
— Ян.
— Тебе тоже не сказали имя? — не удержавшись, улыбнулась она.
Он покачал головой, улыбнувшись в ответ.
Быть может, не такая уж и страшная штука это замужество? Если супруг попался с головой?
Чем дольше шёл пир, тем лучше себя чувствовала Нарья, стараясь не думать о том, что будет дальше. Принесли каравай, и она скромно откусила малый кусочек. Попробовала перепелов и отпила пряного вина с травами и фруктами.
Когда в полдень новобрачных вывели из зала под всеобщее улюлюканье и пожелания, которых Нарья предпочла бы не слышать, страх вернулся. Её завели в отдельную комнату, раздели до нижней рубашки, расплели косы и вычесали.
А после ввели в спальню, где её ждали застеленная белым кровать, небольшой тазик с водой, чистые полотенца. На кровати лежал белый брачный платок. Увидев его, Нарья поморщилась.
— Ты уж постарайся, не посрами княжеский род и имя своего отца, — пьяно крикнула княжна, пока служанки выпроваживали её прочь. — Сегодня узнаешь, что такое долг!
Супруга втолкнули в комнату с другой стороны под смех и срамные пожелания друзей.
Двери закрылись.
Супруги переглянулись. Нарья подняла руку, демонстрируя, как ногти превращаются в когти. Демонстрация вышла убедительной, и Ян, подняв пустые руки, хотел было отступить, но упёрся спиной в закрытую дверь.
— Я могу войти?
— Только если будешь благоразумен.
— Обещаю.
По полу тянуло сквозняком, несмотря на натопленную печь. Переминаясь с ноги на ногу, он оглядел комнату и, увидев чашу с ягодами в сахаре, двинулся к ней. Нарья тут же напряглась, но осталась на месте.
— Я тебя не обижу, — поднял он руки. — Нам не дали времени познакомиться, потому… — он выпрямился. — Ян Вязенский. Младший сын короля Бореслава.
«Самый нелюбимый?» — хотела спросить она, но решила не торопиться.
— Нарья. Старшая из дочерей князя Дмитрия.
На этом смелый порыв иссяк. Ян сел на лавку, закидывая в себя засахаренные ягоды, а Нарья замерла посреди комнаты, не спеша прятать когти. Но чем больше времени проходило, тем нелепее она себя чувствовала. Он должен был оказаться главной опасностью в этой комнате, а не она.
Сложнее всего было игнорировать большую кровать в центре комнаты.
— Если ты не против, я бы предпочёл не торопиться с этим, — Ян взглядом указал на кровать.
— Поддерживаю, но они будут проверять.
— Не проблема, — пожал он плечами и поднявшись, направился к кровати, Нарья тут же сделала несколько шагов в сторону.
— У тебя не будет ножа? Нужно пустить немного крови.
Улыбнувшись, Нарья подошла ближе, протянув ему руку.
— Внушительно! — медленно проговорил Ян, глядя на когти. — Так вот что имели в виду, когда говорили, что все женщины княжества — ведьмы.
Не удержавшись, она рассмеялась. Чиркнула ногтем по предплечью мужчины, проронив несколько капель на платок. Когда дело было сделано, они вновь вернулись в разные углы комнаты. Подобрав одеяло, Нарья завернулась в него и села на ларь, поджав ноги. Когти можно было убрать. Ян не был злодеем и насильником. От этой мысли ей даже дышать стало легче.
— Ян, скажи, почему именно ты приехал? И почему решил жить здесь, в княжестве, а не забрал жену в своё королевство?
Присев на скамейку у накрытого стола, он поглощал ягоды, задумчиво рассматривая расшитую скатерть.
— Отец собрал нас, неженатых сыновей, и приказал самим решить, кто поедет. Я вытянул длинную соломинку. Потому я в свадебных покоях, а Август, что выдернул короткую, среди солдат.
— Не могу понять, повезло тебе или нет?
Ян усмехнулся сонно и потёр глаза.
— У моего отца, дай Спаситель ему долгих лет жизни, много сыновей. Пятеро. На всех чинов не хватит, решил он. Обучаться магии я не могу, для военного дела — слаб здоровьем, а церковником сам быть не хочу. Потому брак.
— Какой богатый выбор, — не без зависти ответила Нарья. — А почему не можешь обучаться магии?
— Скажем так, нет таланта, — развёл он руками, отчего-то избегая её взгляда.
Помолчав, Ян произнёс:
— Я должен тебе кое в чём признаться.
— Говори.
— Я должен был выйти за другую женщину, — сказал он клюкве, покрытой глазурью, что катал между пальцев. — Всё уже было обговорено, и мы готовились тайно обвенчаться, да не успели.
— Зачем же ты тянул соломинку? — она закуталась поплотнее, невольно глядя на несмятые простыни кровати.
— Её родители потеряли титул, и помолвка была расторгнута. Я подумал, что у отца достаточно сыновей, потому я могу позволить себе маленькую вольность.
— Боюсь, вольности не для детей королей и князей, — поджала губы Нарья и, поднявшись, села на кровать, а после легла в центр и покаталась.
— Что это ты делаешь? — полюбопытствовал он, но едва попытался подняться, как Нарья жестом его остановила.
— Княжна будет проверять, не хочу давать ей поводов усложнить нам жизнь.
Поднявшись, она посмотрела на смятые простыни и, решив, что этого достаточно, вернулась на ларь. Ян зевнул.
— Есть одна проблема, которая касается нас обоих, — признался он.
— Какая?
— Нам всё же нужно оставить наследника.
Прикусив губу, Нарья посмотрела на кровать. Всё это время, едва узнав о скорой свадьбе, она думала об этом. Думала, что если в первую ночь он попытается взять её силой, то княжна рискует в ту же ночь стать вдовой. Монахини не позволили собирать травы или колдовать, и сделать яд не вышло. Пришлось срочно учиться менять себя, действовать за счёт собственных малых сил.
— Та женщина, на которой ты хотел жениться, она здесь? Ты привёз её с собой или оставил? — спросила она.
Взгляд у принца был сонный, но настороженный.
— Что ты…
— Она сильно оскорбится, если ты возьмёшь её в любовницы? Мы будем жить далеко от княжеского надзора. Ты сможешь быть со своей любимой, а я буду свободна! Я могу изменить её внешность, сделать похожей на себя, и тогда… — вдохновлённая собственной речью, Нарья не заметила, как поднялась на ноги, и на выдохе закончила: — она станет твоей законной женой, а я смогу уйти.
Он шокировано смотрел в ответ и немного испугался, когда она счастливо пискнула, подпрыгнув на месте.
— Боги Великие, Ян! Я так счастлива, что именно ты стал моим мужем! Так боялась, что это окажется кто-то грубый и глупый, что мне придётся отбиваться, боялась того, что произойдёт, когда мои силы иссякнут. Но ты самый лучший муж из всех, что мог случиться!
Вместо ответа он, закрыв глаза, расслабился и упал, стукнувшись лбом об стол. Испуганно вскрикнув, Нарья бросилась к нему. Осторожно повернула его голову, чтобы убедиться, что он дышит.
Дышит.
Спит.
Спит?
Взгляд сам собой упал на ягоды, которые Ян всё это время медленно поедал.
Скрипнула дверь, осторожно открываясь. В панике заметавшись, Нарья бросилась выпроваживать незваных гостей и замерла, увидев вошедшего.
Приложив палец к бледным губам, Дарий тихо вошёл и затворил за собой дверь.
— Да…
— Тссс! — он вновь приложил палец к губам и прошёл мимо, заглядывая в комнату.
Посмотрев на Яна, сел рядом, перекинув его руку на плечо, и поднял.
— Я уж думал, вы никогда не наговоритесь, — серые глаза сверкнули из-под пелены белых волос.
«Что ты тут делаешь?» — хотела спросить Нарья, но прикусила язык.
— Ягоды — твоих рук дело?
— Да. Ян обожает засахаренные фрукты, я специально приготовил их. Магия на род Вяземских не действует, приходится по старинке опаивать.
— Не действует… подожди. Дар! Это правда ты?
Уложив Яна на кровать, он чуть помедлил, а после выпрямился и повернулся к ней.
— Как видишь.
Нерешительно подойдя ближе, Нарья протянула руку, коснувшись его щеки.
— Даже не верится, — прошептала она, разглядывая знакомое и в то же время чужое лицо. — Ты так изменился. Повзрослел.
Коснувшись её руки, Дарий, прикрыв глаза, прижал ладонь к щеке. Внутри Нарьи что-то дрогнуло.
Ей сейчас следовало бы собираться назад на пир, а не касаться постороннего мужчины, но руки она не отдёрнула.
— Ты вновь явился, чтобы спасти меня? — наклонив голову набок, игриво поинтересовалась она. — Как ты тут вообще оказался? После той встречи два года назад я упрашивала дядю похлопотать, чтобы тебя перевели служить в палаты, но он сказал, что тебя отослали куда-то?
— Да, меня отправили в Вязенск, за два года я дослужился до младшего секретаря королевского чародея и, когда появилась возможность вернуться, отправился с младшем принцем на родину.
Они сели на скамейку у накрытого для молодожёнов стола. Посмотрев на ягоды, Нарья пожурила своего спасителя:
— Это было лишнее, хотя и, каюсь, весьма приятное спасение. К счастью, Ян оказался не так плох, как я опасалась, — радостный порыв вернулся, и, подскочив на месте, она схватила чародея за руки, спеша поделиться. — Мы обо всём договорились! Он привезёт сюда свою возлюбленную, она родит ему наследника, а я поменяю её облик и сбегу. Самое сложное — сбить со следа ведьм, но я уже заготовила куклу-обманку…
Но вместо радости на лице Дария отразилась грусть, он покачал головой.
— Ты не рад за меня? Предпочёл бы, чтобы Ян оказался злодеем? — с вызовом спросила она.
— Ты не знаешь его так хорошо, как знаю я, — покачал головой Дарий. — Он бросил ту девушку беременной на родине, и она повесилась, не перенеся позора.
В ужасе Нарья отшатнулась, стукнувшись о стол.
— Нет!
За дверью послышались шаги.
Быстро поднявшись, Дарий поспешил к окну.
— Не верь ему, Нарья, — сказал он.
Из узкого рукава показалось белое перо. Он взмахнул им перед лицом и обратился дымом.
Сидящая на подоконнике белая ворона каркнула на прощание, прежде чем выпрыгнуть на улицу.

----------

Глава 4 Нарья уезжает из родного и ненавидимого дома

Глава 4 Нарья уезжает из родного и ненавидимого дома
Три дня гремела княжеская свадьба. Вопреки предупреждениям Дария, Ян не пытался принудить её к чему-либо. Спали они в разных комнатах, а вечерами разговаривали. В первую очередь Нарья попросила рассказать о возлюбленной, оставленной на родине.
— Их род попал в немилость короля. Отца казнили, остальных разжаловали, а женщин сослали в монастырь, — рассказывал он, пока Нарья перед зеркалом вычёсывала волосы перед сном.
— А как её зовут? Ту девушку?
— Ядвига.
Он произнёс это имя с такой нежностью, что не осталось сомнений в искренности чувств Яна. Совершенно растерянная, Нарья осторожно спросила:
— А как она восприняла твой отъезд? И весть о скорой свадьбе.
Плечи Яна поникли, он увёл взгляд в сторону.
— Очень плохо. Несколько лет назад я сумел уговорить её матушку принять в подарок поместье на севере королевства. Возможно, там не слишком плодородные земли, но очень старательные люди, что приносят стабильный доход. Ядвига с сёстрами не умрут с голоду, и им не придётся тяжело работать. Мужчины их рода потеряли титулы и земли, потому теперь их спасает только та земля, что пожаловал им я, и несколько небольших серебряных шахт.
— Весьма щедро с твоей стороны, — отложив щётку, она повернулась, внимательно глядя на мужа. — Но ты не ответил на мой вопрос.
Тяжело вздохнув, Ян поджал губы.
— Полагаю, ты сама можешь догадаться, что она не слишком обрадовалась подобному развитию событий. Я надеялся тайно обручиться с ней и поставить отца перед фактом. У него есть Казимир и Стефан, которые унаследуют престол и от которых намного больше пользы. На крайний случай всегда есть Август, у которого есть и желание, и способности править. Мне этого не нужно.
— Думаешь, с младшего спрос меньше? — улыбнулась она.
— Надеялся на это, но забыл, что если рождаешься дворянином, то свободы не имеешь.
У него был такой грустный потерянный вид, что Нарья едва не поднялась, чтобы обнять его.
— Ты сможешь привести Ядвигу? — осторожно спросила она, проводя рукой по чёрному шёлку волос. — С ней всё хорошо?
Слова Дария жгли затылок и никак не вязались с образом человека, что предстал перед ней. Ян не походил на жестокого человека, что мог бы бросить беременную от него женщину. Быть может, Дарий что-то не так понял? Или чего-то не знает? С чего бы принцу распространяться о своих тайных планах?
— Когда я уезжал, она плакала, но всё с ней было в порядке, — отозвался Ян спокойно, чуть отрешённо глядя в ответ. — Я отправил письмо с магическим вороном, жду ответа.
Быть может, он не знает, что случилось с девушкой?
Нарья хотела встретиться с Дарием, расспросить об Яне, о его жизни за границей, учёбе, Мии, но её стерегли пуще прежнего. Княжна не уставала тренироваться в замаскированном под заботу злословии и приглашала её на чай каждый день. Нарья отказывалась ходить. Дошивала куклу под удивлёнными взглядами новоиспечённого супруга.
На четвёртый день ранним утром их уже ждала вереница карет и телег. Димитрий отрядил целый отряд дружинников, в который входил и Митрий.
Редко покидавшая царские палаты Нарья, предчувствуя скорые перемены, выпорхнула из отчего дома с намерением никогда больше туда не возвращаться. Димитрий с мачехой вышли проводить молодожёнов, но больше для вида, потому что того требовали приличия. Обниматься и расцеловываться они не стали. Разве что Димитрий пожал руку Яну и хмуро кивнул, отпуская их.
Старший брат выглядел вялым и бледным, под глазами залегли тени, делая его взгляд болезненным и тяжёлым. Несмотря на тёплую погоду и ласково пригревающее весеннее солнышко, его обрядили в тяжёлую шубу.
— С Димитрием всё хорошо? — высунувшись из кареты, спросила Нарья у проходившего мимо Митрия.
— Отравился на пиру, — махнул рукой Митрий. — Видимо, сегодня будут пороть поваров, что не уследили.
Переведя взгляд на Димитрия, Нарья закусила губу, ощутив укол дурного предчувствия. Схватив за плечо уже собравшегося было уходить Митрия, требовательно произнесла:
— Прикажи прислать в палаты чародеев, пусть они посмотрят.
— На что? На его горшок? — хохотнул он, но увидев что-то в её лице, вмиг стал серьёзен. — Это просто рвота, ничего страшного.
— Когда два года назад половина твоих братьев умерла один за другим из-за всякой ерунды, тоже была просто рвота?
Митрий нахмурился, вновь посмотрев на брата. О том, что кто-то пытался вырезать всю княжескую семью, вслух не говорили. Но палаты полнились шёпотом. Зачарованные мыши, таясь в щелях и за портьерами, собирали этот шёпот для Нарьи. В один миг роковые случайности оборвали жизнь восьми сыновьям и дочерям князя.
Когда умерла очередная княжна, никто не удивился. Князь был женат уже больше десяти раз, иногда между свадьбами не успевало пройти и года. Дворяне и бояре стали бояться отдавать своих дочерей на смотрины. Шептались, что ведьма, породившая Нарью, прокляла неверного возлюбленного.
Как бы это не было страшно, но все словно бы привыкли. Пока в одночасье Смерть не забрала нескольких детей князя. Кто-то неудачно съездил на охоту и навернулся с лошади. Другие укололись иголкой, и безобидный укол не пожелал закрываться, пока из пальца княжны за несколько дней не вытекла вся кровь. Были и более прямолинейные смерти, когда одному из княжичей на голову упала огромная сосулька, убив на месте.
Всё это выглядело драматическим совпадением, если бы не произошло в течение недели. Дядя Василевс также едва не стал одной из таких случайностей. Напали медведи — сказали бы потом, если бы на пути не встретился отряд ловчих с Дарием.
О том, что кто-то мог охотиться и на неё саму, Нарье даже в голову не приходило.
Димитрий, не дожидаясь, когда вереница карет и телег покинет двор, ушёл назад в палаты. Ян запрыгнул в карету и уселся напротив. Его сопровождало почти сорок человек личной дружины, оттого процессия сильно растянулась.
— Нам нужно обсудить важный вопрос.
Ища среди всадников белую макушку, Нарья кивнула, почти не вслушиваясь в слова мужа.
— По условию договора нужен наследник.
Эти слова ледяной волной пронеслись по телу.
Нарья знала, откуда берутся дети. Но те знания были получены пятнадцать лет назад от ведьм. Бабушка не делала скидки на возраст, и после её рассказа юная Нарья почувствовала себя грязной. Глядя на отца и его многочисленных, сменяющих друг друга жён, она не могла взять в толк, зачем женщины соглашаются на подобную мерзость, и в какой-то момент решила, что именно из-за этого они и умирают.
Позже нянечка Агафья пыталась растолковать ей, для чего мужчина и женщина после свадьбы ложатся в одну постель, но делала это через церковные заветы: женщина должна подчиняться и служить мужу, должна родить ему как можно больше детей. Для того они ложатся в супружескую постель и соединяются.
Понимания от этого в голове Нарьи не прибавилось, а вот омерзения и протеста стало только больше.
— Мы ведь вроде решили, что твоя возлюбленная справится с этим лучше? — подбираясь, спросила Нарья.
— Она вышла замуж, — мёртвым голосом ответил он. — Должно быть, мой отъезд ранил её куда сильнее, чем я думал, — опустив взгляд, он, не глядя, теребил расшитый платок. — У меня не было времени объясниться с ней, но я не думал, что она… — вздох. — В общем, я понимаю, что, возможно, противен тебе.
Нарья открыла уже рот попытаться оправдаться, заверить, что не противен, но остановила себя. Стоит подумать, прежде чем давать надежды, что не сумеешь оправдать.
— Я не хотела этого брака так же, как и ты. К счастью, ты оказался не таким ужасным человеком, как я себе успела навоображать, — она неловко улыбнулась, — и хоть я и использовала когти, но совсем не так, как планировала.
— Ты планировала драться с мужем? — удивился он, несмело улыбнувшись.
Нарья пожала плечами. То, что он не настаивал, понимая её положение, не давил, — подкупало.
— Думаешь, не справилась бы? — подразнивая, спросила она.
— Я видел твои когти. Думаю, безумец, что попытался бы взять тебя силой, сделал бы тебя вдовой прямо в день свадьбы.
Хихикнув, она прикрыла губы широким рукавом.
— Спасибо, что ты не такой.
— Спасибо, что ты не легкомысленная глупышка, какой я тебя представлял. Я опасался, что в жены мне дадут самую непутёвую из княжеских дочерей, но, кажется, всё случилось наоборот.
— Княжна с тобой бы не согласилась. Я белая ворона в семье.
— Люблю изгоев и белых ворон, — глядя ей в глаза, отозвался Ян и, наклонившись, коснулся её руки. — Они всегда куда умнее своих чёрных сородичей, ведь им пришлось тяжелее.
Светло-карие глаза мужа оказались так близко, что у Нарьи перехватило дыхание. Смутившись, она выпрямилась, чуть отстранившись.
— По поводу нашего вопроса. Я посчитаю дни.
— Посчитаешь дни?
— Через две недели после лунной крови наступят дни, благоприятные для зачатия, — она закусила губу, не глядя на мужа, думая, как выразить свою просьбу. — До этих дней я попросила бы… спать отдельно.
— Мы и так спим отдельно… — начал Ян, явно не понимая, к чему она клонит, но её смущённый вид и опущенные глаза, наконец, дали ему подсказку. — Ах! Ты о плотской любви?
— Да, — совсем тихо отозвалась Нарья, чувствуя, как пылает лицо.
— Конечно. Я не стану заставлять тебя, — ободряюще сжав её руку, Ян отпустил её и откинулся на спинку лавки. — Отдохни пока. Дорога будет долгой.

----------

Глава 5 Нарья предпочитает некроманта обществу мужа

Глава 5 Нарья предпочитает некроманта обществу мужа
Ян не обманул. Ехали целый день всего с несколькими остановками. Вокруг Нарьи всегда суетилась толпа служанок и монахинь, стоило ей сделать шаг за порог кареты. Сколько она ни высматривала Дария, того среди свиты принца, похоже, не было.
Останавливались в дорожных дворцах. Живущие там слуги к их приезду уже успевали натопить печи, приготовить ужин и нагреть воды помыться с дороги. После ужина Ян оставлял молодую жену и уходил к своим дружинникам. Те не уставали шумно поздравлять новобрачного и в первую ночь устроили гулянку в саду под окнами.
Переодевшись в ночную сорочку, Нарья наблюдала за ними из окна. Сад располагался на склоне, и она хотела бы прогуляться по тропинкам среди деревьев, но сомневалась, что завтра выдастся возможность.
Служанки, вычесав волосы княжны, раскланялись и ушли. Пришли монахини для вечерней молитвы. Едва ли какой-то бог мог отозваться на молитвы ведьмы, потому, делая вид, что молится, Нарья мысленно перебирала доступные ей заклятья и снадобья. Что-то, что поможет забеременеть с первой попытки. Мысль о том, что придётся терпеть это несколько… Нарью передёрнуло. Монахини с подозрением покосились на неё.
— Спокойной ночи, госпожа, — раскланялись монахини и, осенив её святым знаком, наконец, удалились.
Шумно выдохнув, Нарья повернулась к кровати и невольно вскрикнула, отскочив. У окна стоял Дарий, которого её реакция явно повеселила.
В дверь тут же постучали.
— Госпожа, всё хорошо?
— Да, да, хорошо, — отмахнулась она, не спуская взгляд с мужчины, словно он мог испариться в любую секунду. — Показалось, что увидела мышь, но это всего лишь упавший платок. Спокойной ночи.
Плутоватая ухмылка рассекла лицо Дария.
— Лгунья, — тихо произнёс он.
— А как называют тех, кто ночью пробирается в спальню добродетельной женщины и чужой супруги?
— Мне уйти, «добродетельная женщина»?
— Только попробуй! — резко шагнув к нему, Нарья ухватила чародея за рукав и невольно замерла, оказавшись так близко.
«Опять в одной ночной сорочке на голое тело!» — мысленно возмутилась она, закусив губу.
Выпрямившись, всё так же держась за рукав его чёрной туники, Нарья заглянула в его лицо, пытаясь отыскать за изменившимися чертами того мальчишку из деревни. Серые глаза больше не смотрели загнанно и настороженно. Взгляд стал уверенным и чуточку усталым. Появились морщинки в уголках глаз. Бледные губы нежно улыбнулись.
— Я всё смотрю на тебя и не могу понять, изменилась ты или нет, — поделился он, глядя в глаза. — С одной стороны, понимаю, что за двенадцать лет ты не могла остаться той же лихой девчонкой, которой никто не указ. С другой, всё равно ищу её, невольно…
В груди разлилось тепло. Негромко засмеявшись, Нарья сделала шаг навстречу и обняла старого друга.
— Зачем ты приехал? — чувствуя его тёплые руки на спине, спросила она.
— Повидаться, — тихо выдохнул ей на ухо Дарий. — Помочь, если требуется.
Иных друзей у неё никогда не было. Ни сёстры, что её сторонились, ни редкие служанки, которых приставляли к ней, не пришли бы спустя двенадцать лет. Никому не было до неё дела.
Слёзы скользнули по щекам, и она ткнулась в плечо Дария, скрывая их.
Резко вдохнув, беря себя в руки, Нарья потребовала рассказать всё. Всё с самого начала после их расставания в лесу, когда запечатали духа и за Нарьей пришла бабушка.
— Что тут рассказывать, — увлекая её за собой, Дарий сел на кровать, и Нарья пристроилась рядом, не испытывая ни капли смущения или беспокойства.
При виде Дара в ней словно пробудилась та Нарья, какой она была в юности. Смелая, не умеющая отступать, упрямая и безрассудная. Возможно, всё это не слишком красило барышню, но спасало, не позволяло впасть в уныние, прозябая в заточении.
— Я не помнил того времени, пока был одержим, — задумчиво хмурясь, он потёр лоб. — Потом приехал чародей из Колдорца и забрал меня. Признаться честно, было тяжко. Я чувствовал себя предателем, оставив Мию. Пытаясь исправить ситуацию, я высылал ей свои лекции. Переписывал набело, добавлял комментариев и пояснений от себя и отправлял Мие.
Пискнув от восторга, Нарья схватила его за руку, прижав к груди.
— Ты правда это сделал⁈ Тебя не поймали?
— Мне повезло, — на бледных щеках вспыхнул едва заметный румянец. — Среди студентов было полно сынков бояр, мелких дворян и прочих семей с деньгами. У меня не было ничего, кроме собственного ума. Эта авантюра могла стоить мне возможности учиться, но, если честно, я осознал это значительно позже.
— Сложно было? — заглядывая в серые глаза, Нарья придвинулась ближе.
— Очень, — как-то странно выдохнул он, чуть отклоняясь назад.
— Расскажи. Всё-всё, я хочу знать всё до малейших подробностей!
Он вдруг отвернулся, осторожно высвободил руку и, поднявшись, прошёлся по комнате.
— Что такое? — встревожилась она, прислушиваясь, не слышно ли шагов за дверью.
В саду всё ещё горланили песни и жгли костры.
Он открыл было рот ответить, но, отмахнувшись, продолжил рассказывать:
— Было трудно, таких, как я, называли выскочками и не слишком любили. Нам платили крохотную стипендию, которой едва хватало на перья, а нужно было как-то себя одевать к зиме и закупать дополнительные книги и учебники. Потому я много работал. Так из Колдорца я вышел чародеем и неплохим плотником.
Хихикнув, Нарья прижала пальцы к губам.
— Когда на нас начали охотиться, а потом на заставе я мельком увидела беловолосого мужчину, то не узнала, — призналась Нарья. — Думала, совпадение. Нянечка и дядя стерегли меня, не позволяя даже лишний раз шторку открыть. В карете было очень душно!
Улыбнувшись, Дарий сунул руку под тунику и достал перо. Белоснежное, идеально сохранившееся. Ахнув, Нарья подскочила на ноги и, быстро приблизившись, взяла перо в руки.
— Прости, я распутал твои чары и перезачаровал его. Для тебя я тоже сделал, держи, — из глубин чёрных одежд чародея появилось ещё одно перо. Сине-чёрное, вороное. — Нужно только настроить, позволишь?
— Я смогу обращаться птицей? — не веря своему счастью, переспросила Нарья.
Дарий кивнул, и, не выдержав, она вскрикнула от восторга.
— Ш-ш-ш-ш! — зашипел он, приложив палец к губам.
Но Нарью было уже не унять. Нетерпеливо подпрыгивая на месте, она попискивала, с трудом сдерживая желание вцепиться в Дара и начать трясти. Он взял у неё немного волос и, намотав на перо, что-то забормотал.
В предвкушении Нарья не удержалась и опять пискнула, заработав предостерегающий взгляд от Дария. Но тот взгляд не был строгим. Совсем наоборот, он отлично понимал её чувства. Улыбался ей одним лишь взглядом, даря радости больше, чем она испытала за последние двенадцать лет заточения.
Перо вспыхнуло в руках Дара, но не сгорело, исчезли лишь волосы, обратившись дымом.
— Готово, — он осторожно вложил перо в её руки. — Взмахни им перед собой и произнеси: Обратись!
Перо всё ещё было тёплым от магии. Гладкое и упругое, оно приятно щекотало ладонь.
Посмотрев на Дария, поймав его ободряющую улыбку, Нарья взмахнула перед собой пером, вымолвив:
— Обратись!
Мир вмиг рассыпался, потонув в сером дыме, чтобы тут же вернуться огромным и странным. Дёрнувшись, Нарья завалилась на бок. Попыталась встать, но странные короткие ноги, царапая пол, скользили, а руки, неудобные и растущие под непривычным углом, не позволяли опереться.
Дар, оказавшийся гигантом, наклонившись, легко взял её на руки и поднял на уровень лица. Что-то сказал, но Нарья не поняла.
Энергия вокруг пошла рябью, и вдруг непонятные звуки обрели смысл:
— Вот так будет лучше. Понимаешь меня?
— Кар! — вырвалось из горла, что немало смутило саму Нарью.
— Сосредоточься и мысленно чётко произнеси: «Человеческий лик яви!»
Первая попытка всегда провальная. Вторая тоже. На третьей Нарья постаралась приложить все силы своих, теперь уже птичьих, мозгов. На четвёртой…
Мир поглотил дым, затем были удивлённый восклик Дария и краткое падение. Нарья сидела совершенно голая на руках старого друга, чье лицо стремительно краснело. Но смутиться или возмутиться Нарья не успела. Слишком радостно было на душе.
Подскочив на ноги, по стыдливо отворачивающемуся Дарию поняла, что неплохо бы одеться.
— Это всё меняет! Абсолютно всё! — с трудом сдерживая себя, чтобы не кричать от восторга, заявила она, надевая сорочку. — Дарий! Ты мой спаситель! Я наконец могу сбежать.
Он виновато посмотрел в ответ и со вздохом признался:
— Боюсь, что не можешь.
— Это почему? — возмутилась Нарья.
— В дружине Яна помимо меня есть другие маги Капитула: из Галии, Борложского княжества и так далее. Все они здесь… — он вдруг резко замолчал, схватился за рот и словно сжался от боли.
Нарья успела заметить вспыхнувшие красным знаки.
— Печать тишины, — догадалась она. — Тебе нельзя рассказывать, зачем тут чародеи Капитула?
Он кивнул, медленно выпрямляясь, пережидая боль.
— Это они могут отследить? — поднимая перо, переспросила она.
— Нет, — выдохнул он. — Но, пожалуйста, будь осторожна.
— Я поняла тебя, — кивнула она и, подступив ближе, обняла, прижавшись к нему всем телом. — Капитул что-то задумал? Вязенск не просто так прислал сюда армию, ведь так?
Его тело сжалось от боли, хотя ответа и не последовало.
— Всё, всё хорошо, я больше не буду спрашивать, — солгала она.

----------

Глава 6 Нарья обретает неожиданного союзника

Глава 6 Нарья обретает неожиданного союзника
Теперь Нарья приглядывалась к спутникам своего мужа куда внимательнее. Магов было видно сразу. По одежде, по манере держаться, по речи. Если не считать Дария, все они были иностранцами и говорили с сильным акцентом и держались особняком. За общий стол не садились и, если что-то нужно, обращались напрямую к Яну, а не к его свите.
«У него есть свита», — поймала себя на зависти Нарья.
Она была княжной, рождённой на этой земле, но ехала в окружении чужаков, что одевались по-другому и между собой общались на чужом языке. Языки те хоть и были схожи, но о значении некоторых слов и фраз приходилось догадываться. У неё здесь не было никого, кроме брата и нескольких его дружинников, которых она почти не видела.
На третий день, ближе к полудню, колонна встала. У одной из карет, где ехала свита, отвалилось колесо, едва не завалив карету на бок. Решено было отобедать в поле. Слуги стали ставить шатры, разжигать костры для полевой кухни. Нарью, едва вдохнувшую свежего воздуха, тут же обступили служанки и монахини.
Среди чародеев Капитула промелькнула знакомая белая шевелюра.
— Мне нужно поговорить с братом, — заявила Нарья монахиням.
Те попытались отговорить, обещая передать просьбу, но Нарья стояла на своём, вызывая недовольство и обвинения в дурном нраве своим упрямством. Всё же служанка с поклоном удалилась и переговорила с кем-то из слуг.
А саму Нарью препроводили в открытый шатёр, где на ковре установили небольшой чайный столик и пару стульев. Объявили, что самовар уже греется, а пока принесли холодного компота и печенья. Оставалось лишь восхититься их подготовкой. Сама Нарья едва ли догадалась бы взять с собой что-то, учитывая, что их уже ждут в волости.
— Драгоценная сестрёнка желала меня видеть? — хитро улыбнувшись, Митрий наклонился, входя в шатёр.
— Я бы посетовала, что вы, любезный братец, совсем меня не навещаете и я скучаю в окружении тюремщиков, кхм, то есть монахинь, но не буду.
Они обменялись улыбками. Митрий сел, и подоспевшая служанка тут же бросилась наливать ему компот, но Нарья жестом остановила её.
— Я сама в состоянии позаботиться о брате. Оставьте нас, — строго приказала она, и девушка, испуганно втянув голову в плечи, попятилась, извиняясь.
— Что-то случилось? — провожая взглядом служанку, спросил Митрий. — Твой муж недостаточно старателен, и ты решила мне пожаловаться?
— Ты хоть раз слышал, чтобы я жаловалась на что-то? — покачала она головой, поднимаясь и беря в руки изящный фарфоровый чайник.
— До недавнего времени я даже не знал, как ты выглядишь, — легкомысленно отозвался брат, приглаживая непослушные рыжие вихры. — Младших детей пугают княжной-ведьмой, что придёт за ними ночью, если они будут плохо себя вести.
Синхронно фыркнув, они рассмеялись.
— Не могу сказать, что хоть когда-то интересовалась детьми и питала к ним интерес, — призналась она и, наклонившись, чтобы наполнить чашку компотом, спросила: — От Димитрия есть вести? Всё с ним хорошо?
— А что с ним станется? — пожал плечами брат, выбирая печенье на блюде.
— Пожалуйста, отпиши в палаты и узнай.
— Откуда вдруг такая заинтересованность? — поинтересовался он, откусывая печеньку и прикрывая глаза от удовольствия. — Ах, я и забыл, какой в том путевом дворце повар. Надо бы переманить Митьку к себе, да он пьёт как не в себя. Помнится, кто-то из братьев уже пытался поставить его на своей кухне, а потом едва его в котле не сварил.
— Какой ещё Митька? — возмутилась Нарья резкой смене разговора, но Митрий сделал едва заметный жест, призывая к тишине.
Через мгновение к шатру подошёл один из вязенских дружинников Яна. Он говорил быстро, и Нарья мало что поняла, лишь то, что кто-то хочет куда-то уйти. Брат ответил на их языке, и тот, кивнув, удалился.
— Как-то это не очень вежливо на нашей земле говорить между собой на чужом языке, — заметила Нарья.
— Научатся, — отмахнулся Митрий. — Так чего ты хотела? Заскучала и искала собеседника?
— За столько лет заточения к одиночеству я привыкла, — фыркнула она и, наклонившись, поманила к себе брата. — Расскажи мне об условиях этой сделки. С чего бы это королю Бореславу давать нам армию против его соседей? Через борляков идут торговые пути, и ему не с руки ссориться с ними. Зачем ему брак, и почему, вопреки традициям, жених остаётся на землях невесты, а не наоборот? И как со всем этим связан Капитул.
— Какая ты любопытная пташка, — он щёлкнул её по носу, отклоняясь назад.
— Всё это дело дурно пахнет, и не может такого быть, чтобы я одна это заметила.
— Эх, не смотрела бы ты на людей таким тяжёлым взглядом, глядишь, давно бы замуж вышла, — вздохнул брат и попытался подняться, но не смог.
Корни, вылезшие из-под ковра за время беседы, оплели его ноги. Вместо того, что разозлиться, он с удивлением покачал головой.
— И правду говорят, ведьма! — с неожиданным восторгом воскликнул он.
— Митрий. Бабушка растила меня как пешку для своей непостижимой игры, и когда кто-то новый пытается навязать мне эту роль, я это вижу.
Смешливость вдруг слетела с его веснушчатого лица.
— Вся эта свадьба и армия — идея Капитула. Я бы даже сказал, приказ. Если бы мы не подчинились, они отозвали бы своих магов. Лекари, ловчие, чародеи кости и прочие. Мы даже с отцом посоветоваться по этому поводу не можем, он уже давно не в себе. Родных не узнаёт, мечется по комнате, кричит и выдирает из себя волосы. Целители держат его на маковом молоке и травах, чтобы спал и не вредил себе. Димитрию пришлось согласиться, попросив в заложники принца. Если что-то пойдёт не так и армия решит нас предать… — он щёлкнул пальцами.
Нарья не ожидала, что брат ответит честно. Она не ожидала ничего, кроме насмешки. Оттого, резко побледнев, замерла, пытаясь переварить услышанное.
— Бабушке это не понравится, — закусила она губу, глядя в пространство и не видя брата. — Теперь понятно, почему именно меня решили выдать замуж. А зачем ему наследник?
— Кому?
— Яну. Он сказал, что таковы условия сделки.
Митрий пожал плечами.
— Ни о каком наследнике речи не было. У отца нет недостатка в наследниках, даже если с Димитрием, не приведи Спаситель, что-то случится, есть кому подхватить державу. Быть может, принц думает осесть в волости, обзавестись семьёй и всё такое?
Нарья медленно покачала головой, освобождая ноги брата. К ним уже направлялся Ян, держа что-то в руках.
— Отпиши брату, — попросила она. — Как бы не начался новый мор для княжеских детей.
Кивнув, Митрий мгновенно сменил лицо, как ярмарочный фокусник маску. С лисьей улыбкой он обратился к принцу, приветствуя его. В руках тот держал платок, расшитый женской рукой и украшенный чужими инициалами.
— Тут в низине болото, — заявил он, входя в шатёр и, наклонившись к Нарье, протянул кулёк. — Я собрал для тебя немного клюквы. Говорят, она после зимы слаще становится.
— Как и наша сестра после замужества, — засмеялся Митрий, глядя на растерянную Нарью. — Раньше такой злюкой была, слово ей не скажи, тут же норовит укусить, а сейчас? Вы посмотрите на неё!
— Я всё ещё могу откусить тебе палец, — погрозила брату она.
Раскланявшись, Митрий попятился прочь из шатра.
— У тебя для этого есть муж. Его кости и грызи.
Клюква и вправду оказалась сладкая, что немало смутило Нарью. Пожалуй, было бы проще, окажись Ян явным злодеем. Убила бы его ещё на праздничном пиру. Хотя наверняка ей бы этого не позволили. Оказаться в браке с злодеем в дримиритовых кандалах, лишающих магии… брррр, что может быть хуже.
— Спасибо большое, — с улыбкой поблагодарила она мужа. — Ты сегодня очень мил.
В путь смогли двинуться лишь через несколько часов. Ось кареты оказалась сломана. Багаж пришлось перекладывать, а саму телегу стаскивать с дороги. Часть дружинников и слуг отправилась в деревню, найти людей починить карету, чтобы позже нагнать их.
Нарья ехала, открыв окна и сдвинув шторку в сторону. Карету со всех сторон окружали всадники, занятые дорогой; монахини, что могли бы ей это запретить, ехали в другом экипаже, потому Нарья наслаждалась пением птиц и свежим весенним воздухом.
Колонна как раз вползла на холм, с которого открылся прекрасный вид на вьющуюся меж холмов реку, отражающую безоблачное голубое небо. С возвышенности можно было рассмотреть увалы, покрытые клочковатыми лесами, тут и там чернели распаханные поля, по дорогам тянулись телеги, запряжённые приземистыми серыми и рыжими лошадками.
— Что это? — спросил кто-то из всадников.
— Мёртвая роща! — услышала Нарья незнакомый говор и высунулась из кареты так, что даже дремавший Ян испугался и бросился затаскивать её назад.
— А что за роща? — спросила она, рассмотрев мужика. Должно быть, провожатый из местных. Он ехал на серой лошади пегой масти, отчего она казалась ещё грязнее, чем есть. — Никогда не слышала о такой.
— Да она недавно появилась у нас, госпожа, — слегка опешив, ответил мужик, вытаращившись на неё. — Говорят, ведьма там поселилась. Сначала думали церковь позвать, но решили сами с мужиками сходить. Думали, мало ли, лучше мы её найдём, чем она зимой детей воровать начнёт.
Дружинник шикнул на мужика, но Нарья махнула рукой, чтобы продолжал.
— Но мы никого не нашли. Только паутины много. Думали выжечь лес зимой, да боимся, что сами сгорим. Но, благо, там небольшое пятно мёртвого леса, дальше он не растёт. Зато покойнички стали спокойнее, — бодро продолжал болтать мужик. — Раньше нет-нет, да задерут кого-нибудь зимой или под самую весну. Лесная нечисть голодная, злая…
— Хватит, — оборвал рассказ Ян. — Негоже барышне слушать подобное.
— Отчего же? — сверкнула глазами в сторону мужа Нарья. — Или, думаешь, ведьму можно напугать скрыгами да кикиморами?
Он покачал головой.
— Кошмары потом сниться будут.
«Страшнее меня кошмара в комнате нет», — хотела ответить ему Нарья, явно преувеличивая, но не успела.
С жутким треском высокий кедр переломился у самой земли и упал на дорогу прямо на карету.

----------

Глава 7 Нарья ведет себя как ведьма

Глава 7 Нарья ведет себя как ведьма
Треск раздался страшный, ещё страшнее закричали люди и кони, когда дерево упало прямо на одну из карет. Нарья сунулась было к окну, но Ян, обхватив её, бросился на пол кареты, закрывая своим телом. Загрохотали выстрелы. Закричали кони. Грохот. Топот. Маги принялись читать заклятья. Громкий хлопок, от которого заложило уши… и тишина.
В карету заглянул один из дружинников Яна и что-то сказал. Нарью наконец отпустили, и она смогла подняться с пола.
— Ты цела? — обеспокоенно переспросил муж, быстро осматривая её. — Тебя не ранили?
— Нет, всё хорошо, — Нарья вытянула голову, пытаясь выглянуть из кареты, и спросила: — Что это было?
— Нарья⁈ — в карету сунулся Митрий.
— Всё хорошо, — повторила она и, несмотря на сопротивление мужчин, вышла наружу.
Всё уже закончилось. Несколько тел в чёрных одеждах лежало на земле у дороги. Люди в карете выжили, отделавшись ушибами и парой переломов. Нарья и слова не успела сказать, как её окружили монахини, оттесняя в сторону. Оставалось лишь наблюдать, как суетится народ.
— Отставьте нас, — приказал Митрий, быстро приближаясь.
— Не велено, господин, — запричитали старухи, но княжич отогнал их властным жестом и протянул руку Нарье. — Идём, нужен твой совет.
До крайности удивлённая, она поспешила за братом. Ближе к лесу, у поваленного дерева, собрался народ. Не церемонясь, Митрий растолкал толпу и подвёл Нарью ближе. Кедр вовсе не был сухим и старым, как могло бы подуматься. И топором его не срубали. Он выглядел так, словно великан разломил огромное дерево пополам и бросил часть на дорогу.
Сотрясая кулаками, бородатый мужчина, судя по шёлковым одеждам и вышивке, чародей, что-то рассказывал, когда Митрий его перебил.
— Вы находитесь на территории Васнегорского княжества, изъясняйтесь на языке княжества, — голос его прозвучал неожиданно сурово, Нарья даже повернулась посмотреть, точно ли это Митрий говорит.
— Я говорить, — с недовольством посмотрел в ответ чародей. — Это делать ведьма. Я — профессор. Понимать.
— Наш добрый друг утверждает, что деяние сие сотворила ведьма, — с лёгкой улыбкой перевёл Дарий, появившись с другой стороны развороченного ствола. — Он считает себя профессионалом в изучении повадок ведьм.
Обронив последнее, он переглянулся с остальными чародеями, и за спиной первого они обменялись кислыми улыбками.
— Я так сказать! — топнул ногой первый чародей, прожигая Дария взглядом.
— Вынужден не согласиться, — покачал головой тот.
Сощурив тёмные глаза, чародей ткнул в грудь Дария пальцем, удар вышел сильным, но тот не покачнулся, упрямо глядя в глаза старшего коллеги. Тот, что постарше, что-то добавил, явно оскорбительное, потому что Дарий оскалился, готовя явно не дружеский ответ.
— Сейчас выясним, — перебил их Митрий и толкнул Нарью к дереву. — Они нашли какие-то палочки у дерева и раскудахтались.
Потеснив дружинников, Нарья присела перед находкой, изучая ей, не сразу решившись коснуться.
— Червячок, знай свой веточку, — отчеканил старший чародей.
— Всяк сверчок знай свой шесток, — покачал головой Дарий. — Мне прекрасно известно моё место. Как и ваше, — и добавил что-то на незнакомом языке.
Чародеи и дружинники прыснули от смеха, отворачиваясь, а сам чародей, выпучив глаза, бросился было на Дария, но тут Нарья заговорила:
— Это не ведьмы!
— Что?
— Как?
— Но кому ещё это могло понадобиться?
— Кто она вообще? — последнего ткнули в бок и указали на подошедшего Яна.
Держа перемотанные палочки в руках, Нарья выпрямилась и повторила:
— Это не ведьмы.
— Откуда вам знать? — чванливо поинтересовался чародей.
— Нарья. Внучка Варлы. Хозяйки Враньего ковена.
Чародеи уставились на неё с таким видом, словно это она пообещала съесть всех младенцев в деревне. Вокруг как-то само собой образовалось пустое пространство. Нарья улыбнулась, глядя на чародеев самым своим жутким взглядом.
— Это имитация. Детская игрушка, не более.
— Я — профессор! — вздёрнул нос чародей. — Изучать ведьм. Я говорить, что это ведьм!
— Дайте мне прядь ваших волос, и я покажу, на что способна настоящая ведьма, — отозвалась она спокойно и бросила ветки, скрученные волосами и ветошью, на землю. — Ведьмы не оставляют куколок на виду, тем более валяющимися на земле. В ней нет природной магии. Кто-то другой сделал это. Если вы разбираетесь в ведьмах, то, пожалуйста, не оскорбляйте наши уши ложью.
Лицо Дара стало таким довольным, что, казалось, вот-вот треснет от улыбки. А чародей, подскочив на месте, вмиг стал пунцовым и что-то закричал в ответ, но Нарью уже закрыли собой Митрий и Ян.
«Быть может, потому Димитрий выбрал меня — внучку ведьмы, а не одну из младших сестёр? — думала Нарья, пока карета по ухабам ехала в дом волостеля Воргорода. — Чувствовали какой-то подвох от Капитула?»
Спросить об этом брата она не могла. Ян стерёг её, оставаясь рядом.
В доме бывшего воеводы их приняли с размахом. Накормили, напоили и даже баню истопили. Нарья, намывшись и наевшись, упала в кровать и мгновенно уснула. Слишком устала, чтобы заметить, что под одеялом она не одна.
Заметила она это только под утро, когда, пытаясь перевернуться, осознала, что на ней лежит чужая рука и кто-то жарко дышит ей в затылок.
Мгновенно проснувшись, она взвизгнула и выскользнула из-под одеяла, упав на пол. Разбуженный Ян резко подскочил на ноги, выхватывая припрятанный под подушкой кинжал, озираясь в поисках неведомых врагов.
— Что случилось? — спросил он, осознав, что в комнате они одни.
— Что ты делаешь в моей постели?
— Что? — рассеянно повернувшись, он поглядел на кровать, на жену и вздохнул. — У Воргорода не так много свободных комнат. Ложись, ещё рано.
Сев на кровать, он залез под одеяло, пряча кинжал под подушкой.
— Ложись. Не бойся, я тебя не трону, — укладываясь, устало произнёс он и, зевнув, добавил: — Детей потом не так противно делать будет.
Деваться было некуда. Комнатка крохотная, Воргород жил небогато.
Осторожно сев на самый краешек, Нарья легла и повернулась спиной к мужу. Слишком напряжённая, чтобы вновь уснуть, она пыталась не свалиться с края кровати.
Взметнулось одеяло, накрывая её, и сильная рука, обхватив поперёк живота, притянула её на середину кровати.
— Спи, пожалуйста. Завтра долго ехать.
— Пусти! — вцепившись в его руку, она откинула её, торопясь отодвинуться.
— Нарья, — устало вздохнул он. — Я обещал, что не трону, значит, не трону. Пожалуйста, хватит относиться ко мне как к врагу. Ложись спать. Я не усну, пока ты ворочаешься.
У неё имелось несколько резких слов в ответ, но затевать ссору не хотелось. Укрывшись своим краем одеяла, она подтянула колени к груди и повернулась лицом к мужу, думая, что в случае чего пнёт его. Но тот и не думал нападать. Как только она улеглась и перестала ворочаться, Ян уснул.
Держа кинжал под подушкой, но всё же уснул.
А вот Нарья уснуть не смогла. Как и обещала, она посчитала срок, и выходило так, что зачать ребенка следовало в ближайшие дни. От одной только мысли об этом тело сводило судорогой отвращения. Стоило рассказать Яну и быстро выполнить свой долг, но Нарья тянула. Быть может, в следующем месяце? Они получше друг друга узнают, и ей не будет так противно?
Не в силах совладать с охватившим её омерзением, Нарья выскользнула из-под одеяла. Проверила, спит ли муж? Спит. Дыхание ровное. Лицо расслабленное. Хотя, может, и притворяется.
— Я посчитала дни, нам нужно зачать наследника сегодня, — прошептала она, но тот только поморщился и не проснулся. — Спасибо.
Отступив, она достала из одежды перо и, бросив взгляд на мужа, отошла к окну. Казалось, что он наблюдает за ней, но глаза его закрыты, дыхание ровное…
«Пожалуй, не стоило этого делать. Нужно лечь спать. Ни к чему накликивать на себя беду», — подумала Нарья и взмахнула пером, шепнув:
— Обернись!
Мир схлопнулся, утонув в дыму, чтобы возродиться увеличившимся. Конечно, мир оставался прежним. Это Нарья изменилась: обросла перьями и сжалась до размеров птицы.
Неловко покачнувшись, она смогла устоять на ногах, растопырив руки-крылья. Забив крыльями, она взобралась на кровать, оттуда на стол и на подоконник.
«Разобьёшься, дура», — подсказал внутренний голос.
«Но лучше разбиться, чем жить всю жизнь пленницей», — ответила ему Нарья и выпрыгнула в окно, положившись на птичьи инстинкты.Из горла вырвался птичий крик. Крылья расправились сами собой, и она заскользила по воздуху, планируя.
Но нужно было лететь выше, пришлось учиться махать своими изменившимися руками. Несколько взмахов, и беспорядочные удары крыльями сменились на мягкие и быстрые, позволяя набрать высоту.
Приноравливаясь к новому телу, она пролетела несколько кругов над домом. Знакомый шальной ветер наполнил её крылья, маня за собой. Нарья и сама не заметила, как поддалась ему, как он унёс ворону прочь от дома, прочь от людей.
Дальше.
Дальше.
Выше в небо.
Прочь от людей.
Прочь от мужа и княжеских родственников.
Прочь от ведьм…
Тут она сбилась. От ведьм не сбежать так просто.
Это заставило её замедлиться и осмотреться.
«Во имя богов, в которых ты веришь, пожалуйста, подожди», — прозвучал в её голове задыхающийся голос.
Тяжело ударяя крыльями, её нагнал белый ворон.
«Позволь узнать, куда тебя демоны понесли среди ночи?»
Удивлённо глядя на белую птицу, Нарья не сразу нашлась, как ответить.
«Я хотела отыскать Мёртвую рощу», — мысленно произнесла она, и Дарий отозвался: «Тогда она в другой стороне. Я летал туда днём, но ничего не нашёл».
«Так попробуем ещё раз!»
Спорить он не стал. Описав большой полукруг, они повернули в нужном направлении. Вороны — дневные птицы и в темноте видели плохо. Леса и поляны под ногами слились в тёмное месиво. Как Дарий ориентировался среди непроглядного мрака, оставалось загадкой.
В какой-то момент он стал снижаться всё ниже и ниже, пока не ударился о землю в облаке дыма. От неожиданности Нарья забила крыльями, торопясь подняться выше, и едва не врезалась в дерево, попав в ветки, зацепилась за них, с трудом заставила себя успокоиться и повиснуть.

----------

Глава 8 Нарья забирается в мертвую рощу

Глава 8 Нарья забирается в мертвую рощу
— Эй, птица счастья, может, спустишься? — спросил стоящий внизу Дарий, с улыбкой наблюдая за её затруднениями.
«Человеческий лик яви!»
Пуф!
Взвизгнув, она рухнула прямо в руки ожидающего её Дария. Лететь было невысоко, но ветки исцарапали тело, отхлестав её, словно парильщица в бане.
— Ауч.
— Ничего, я в первый ночной полёт обернулся слишком высоко над землёй, а потом оказалось, что это не земля, и я едва не утонул, — ободрил её Дарий, не торопясь опускать на землю.
Открыв глаза, Нарья обнаружила две вещи. Во-первых, она совершенно голая, впрочем, ничего нового — в прошлый раз было так же. Но! Во-вторых, Дарий в одежде! Не то, чтобы она хотела видеть его голым, это было бы весьма смущающее событие, но…
— Нечестно! Откуда на тебе одежда? — щипая его за плечо, возмутилась Нарья.
— Ай, — поморщился он. — Сделаешь так ещё раз, сброшу на землю.
— Не посмеешь! — ущипнула она его за шею и полетела на траву.
Предусмотрительно отступив, Дарий отвернулся и, сняв тунику, протянул её в сторону Нарьи. Фыркая и ругаясь про себя, она поднялась и выдернула из рук чародея одежду, быстро заворачиваясь в тёплую ткань. Мягкая ткань ещё хранила тепло чужого тела. Украдкой понюхав ворот, Нарья улыбнулась. Пахло чем-то неуловимо родным и приятным.
— Я ведь не первый раз обращаюсь, зачаровал одежду, чтобы оставалась со мной, — объяснил он полю. — Я могу повернуться?
— Конечно, — завязывая тунику, отозвалась она.
Повернувшись, он окинул её взглядом и, вздохнув, встал на одну ногу, стаскивая сапог.
— Что ты делаешь?
— Придётся углубиться в лес, не босиком же ты туда пойдёшь?
Стоять и правда было неприятно. Хвоя, сухие травинки кололи нежную кожу стоп. Переминаясь с ноги на ногу, она с благодарностью посмотрела на Дара. Тот встряхнул портянку и щёлкнул пальцами, та аж захрустела от чистоты.
— Как ты это сделал? — в восторге подскочила на месте Нарья.
— Что?
— Ты только что её очистил⁈ — выхватив тряпку, она пощупала сухую, грубую мешковину и даже понюхала, чего в жизни не сделала бы с чужой портянкой.
— Простенькое бытовое заклятье. Конечно, многие скажут, что так использовать великий дар магии плохо и бла-бла-бла, — отмахнулся он, проделывая тот же трюк со второй тряпкой. — Но пусть те, у кого есть слуги и запасная одежда, так рассуждают. Мне в Колдорце никто одежду не стирал. В чём приехал, в том и ходил, пока на новое не заработал.
— Спасибо, — искренне отозвалась она, садясь на землю, чтобы обуться.
Дарий остался стоять, в ожидании покачиваясь с пятки на носок.
— Прости, что оставила тебя без обуви.
— Ничего страшного
, босиком полезнее, — шагнув ближе, он подал руку.
Ухватившись за худую ладонь, Нарья поднялась, чувствуя почти забытую шальную радость. В груди разгорался огонь, легкомысленный и безумный, какой она уже давно не испытывала. Резко подскочив на ноги, Нарья почти нос к носу столкнулась с Дарием.
— Распущенные волосы идут тебе гораздо больше, — пробормотал он и, словно смутившись, отвернулся, первым ступая в густую тень леса.
— Правда? — отозвалась она, не отпустив его руки.
Темнота Нарье не мешала. Ведьмины глаза, как говорили в палатах, прекрасно видели во мраке. Каждый листик, каждую веточку, даже прошмыгнувшую среди корней мышь.
— Если честно, очень устала от таких длинных и тяжёлых волос. Всё чаще начинает голова болеть, и хочется остричь их покороче.
— Всегда было интересно, почему именно две косы? Ладно, пока была девицей, но сейчас ты замужем. Вроде замужние женщины носят одну косу, нет?
Он бросил взгляд через плечо и тут же отвернулся, едва Нарья его поймала.
— Бабушка наказала заплетать две косы, — надула губы она. — Ведьма есть в её окружении, Славка, так она шутила, что за одну меня тянут ведьмы, а за другую князь. Как-то так и происходит на самом деле.
Тёплые пальцы ободряюще сжались, и, на мгновение отпустив её руку, он вновь ухватился, переплетая пальцы. В груди что-то торжественно и радостно кольнуло, встрепенувшись, но Нарья не поняла, отчего расцвела улыбка на губах и улучшилось настроение.
— А ты, смотрю, тоже волосы отпустил? Два года назад стригся короче, — не желая идти в тишине, спросила она.
— Да… — рассеянно отозвался он, свободной рукой отодвигая ветки и дожидаясь, когда Нарья пройдёт, прежде чем отпустить. — Как-то не до того было, они и отросли.
— Тебе очень идёт! — честно призналась она и, заметив румянец на бледных щеках, не удержалась: — Ты что покраснел?
— Это всё свежий воздух.
Она рассмеялась весело, беззаботно, как не смеялась уже очень давно.
Мёртвая роща началась внезапно. Переменился воздух, став холоднее, тут пахло влажной землёй, но не так, как должно пахнуть в весеннем лесу. Тревожно замерев, Нарья огляделась, заметив паутину и мелкие кости на земле. Даже потоки энергии тут изменились, точно вода в пересохшей реке. Иссушенные, едва различимые.
— Вот оно, — выдохнул Дарий, и из его рта вырвалось облачко пара. — Мёртвая роща.
— После того как мы расстались два года назад, ты нашёл Мию?
По тому, как поникли его плечи, стало ясно, что нет.
— Только её последнюю жертву. Она пощадила его, вняв мольбам жены и, насколько я знаю, больше не убивала. Я пытался её отыскать, но, видимо, твой дядя похлопотал, меня отправили в Вязенск. То была привилегия, никто зелёных юнцов сразу после учёбы на такие посты не отправляет. Вроде должность невысокая, младший помощник секретаря придворного мага, но у меня вдруг появились деньги, влияние и связи. Пришлось повозиться, но я получил несколько повышений и доступ к редким магическим книгам. Так я этому трюку и научился.
Он достал из-под рубахи бусы, больше похожие на ритуальное украшение какого-нибудь шамана. В центре вороний череп с расходящимися по сторонам перьями и птичьими костями.
— О! — наклонившись ближе, Нарья коснулась амулета. — Так дело не в перьях, они лишь передают заклятье?
— Верно, — не без гордости отозвался он. — Из-за этого в Вязенске меня прозвали Костяным Вороном.
Нарья хихикнула.
— Какое нелепое прозвище.
— Кто бы говорил, княжна-ведьма.
Пихнув его в ответ, Нарья покачала головой.
— Ты рассказываешь, а я завидую. Когда мы впервые встретились, я могла легко поразить вас своими фокусами, а теперь ты мне фору дашь! Это мне теперь нужно учиться у тебя.
— Глупости. Подучишься и ещё меня переплюнешь.
«Дурная кровь», — тут же вспыхнуло в голове, но Нарья промолчала. Пусть его слова останутся сладкой фантазией, ни к чему её разрушать.
— А что мы тут ищем? — спросил Дарий.
— Мию!
Он удивлённо посмотрел в ответ.
— А ты нет? Едва услышав слово «мёртвый», я подумала о ней. Мии нужно было где-то спрятаться после всего случившегося. Я надеялась, что Капитул до неё не добрался, а, значит, она будет в глуши, но не слишком далеко от людей. Одиночества она не выдержит.
Кивнув, Дарий окинул взглядом мёртвые сухие деревья и как заорал:
— Миииияяяя!
Перепуганные птицы сорвались с ветвей, спеша убраться прочь.
Нарья пихнула его в бок.
— Ты чего?
— Понадеялся на чудо.
— А ты зачем сюда летал? Это ведь ты покидал лагерь, куда-то отпрашиваясь?
— Я чародей кости, или сумеречник, как говорят некоторые. Такие вот мёртвые места — мой хлеб. Но тут источника я не нашёл и вернулся в лагерь. Решил, потом поищу.
— А зачем было возвращаться, не закончив работу?
По его руке пробежала судорога, пальцы дрогнули, и Нарья крепче вцепилась в его руку.
— Вы знали, что дерево упадёт?
— Нарья, — попросил он.
Она ощутила его агонию, но слишком уж её захватило услышанное, чтобы посочувствовать. Маги знали или организовали падение дерева, попытавшись свалить вину на ведьм.
— Ведьмы и Капитул воюют меж собой? — спросила она. — Бабушка никогда не рассказывала…
Выдохнув с явным облегчением, Дарий ответил:
— Всегда воевали. Это как два капитана на корабле или два фанатичных церковных ордена на одной территории. Они делят влияния, и Капитул, если бы мог, давно избавился бы от конкурентов.
— А кто будет в деревнях помогать людям?
— А кого это волнует? — спросил он в ответ. — Капитул интересует лишь влияние, власть и деньги. Будь их воля, они запретили бы повитух, лишь бы монополизировать право принимать роды.
Что значит «монополизировать» она не поняла, но переспросить не успела. Среди ночного мрака Нарья вдруг ощутила взгляд. Резко повернувшись, едва не упала, зацепившись за ветку одеждой.
Никого.
Сколько она ни всматривалась в темноту, мёртвые деревья хранили тишину.
— Что-то не так? — тут же встревожился Дарий и выхватил серебряный кинжал из-за пояса.
— Мне показалось… — едва она начала отворачиваться, как за деревом что-то шевельнулось, словно человек скрылся за деревом. — Там! Там кто-то есть.
Словно обед для голодной скрыги, они бездумно помчались к указанным деревьям, но никого не обнаружили. Даже следов не было. А взгляд в спину был, и от него бежали мурашки по коже. Повернувшись, Нарья попыталась отыскать наблюдавшего, потянула энергию и, ойкнув, схватилась за грудь.
Дарий сразу оказался рядом, закрывая её собой.
— Даже энергия тут… словно мёртвая. Я попыталась втянуть немного, но потоки до того бедны, что стали вытягивать энергию из меня.
— Идём отсюда. Лучше я вернусь сюда позже с отрядом, и мы зачистим это место, — осторожно попятился он, увлекая Нарью за собой.
Взгляд преследовал их, Нарья почти чувствовала ледяное дыхание преследователя. Из Мёртвой рощи они бежали, крепко держась за руки. Лишь очутившись под светом лун на поляне, полной трав, стремительно отрастающих после холодной зимы, Нарья обернулась.
— Мия!
Мгновение, и беловолосая девушка исчезла среди деревьев.
Дарий качнулся было к лесу, но удержал себя.
— Это может оказаться мороком. Оно заманивает нас в ловушку.
Тому, кто зарабатывать на хлеб, охотясь на нечисть, лучше знать, но что-то подсказывало — он ошибается. Нарья видела её мельком, даже рассмотреть толком не успела, но это была она.
— Далеко до волости, куда нас отправили? — спросила она, не сводя взгляда с леса.
— Пара дней пути.
Кивнув, Нарья, поставив руки рупором, прокричала в сторону Мёртвой рощи:
— Я вернусь к тебе! Мы! Мы вернёмся!
Мёртвый лес не ответил, а ощущение чужого взгляда пропало.

----------

Глава 9 Нарья выясняет отношения с мужем и братом

Глава 9 Нарья выясняет отношения с мужем и братом
— Роди мне наследника и можешь уходить. Я неволить тебя не стану, — вот с таких слов начался завтрак, вставший камнем в горле Нарьи от услышанного.
Хозяин дома, быстро поев, откланялся и оставил гостей. Его ждали какие-то важные дела, о которых говорить он предпочёл с Митрием. Чародеи завтракали отдельно, оттого Нарья и Ян остались наедине.
Дом бывшего воеводы не отличался роскошеством. Грубые стены, старые гобелены, простая еда. Слуги молчаливы и незаметны. В доме не хватало женской руки, говорили, жена Волгорода давно умерла, и тот отказался брать в дом другую женщину из уважения к покойной.
Небольшая столовая примыкала к кухне, и было слышно, как переругиваются слуги, собирая продукты в дорогу.
— Я навёл справки, говорят, ты и правда внучка ведьмы, — продолжил он, после того как Нарья откашлялась и вернула себе возможность дышать.
— Это когда же ты успел? — отпив воды из кубка, спросила она.
— Пока ты летала ночью, — просто ответил он, не глядя на супругу. — Разбудил твоего брата и расспросил. Оказалось, ведьма соблазнила его отца, а после понесла от него. Тебя лет в десять доставили в княжеские палаты и заставили князя признать дочь. Так?
— Да, — с напряжением в голосе отозвалась она.
Ян всё так же не смотрел на неё. Крутил в пальцах ложку.
— Когда нас оставили одних на пиру. Ты говорила, что будешь свободна. Ты хочешь вернуться к ведьмам?
— Ни за что, — резко дёрнула она подбородком.
Подняв глаза, он настороженно посмотрел в ответ.
— Так чего ты хочешь? Нарья.
— Хочу освободиться, — честно, глядя ему в глаза, ответила она. — Князь запер меня, едва я переступила порог палат. Надеялась встретиться с отцом, обрести хоть одного близкого человека, но для него я была позором. Меня спрятали в самых дальних палатах, скрыли ото всех, запретив даже во дворе появляться. Пока не вмешался дядя, я сутками сидела взаперти совсем одна, без свечей и хоть каких-то вещей, лежала на голом полу.
— Словно пленница в тюрьме, — нахмурился он.
— Да. Но среди ведьм не лучше. Из-за того, что, как ты выразился, моя мама «соблазнила» князя, случился скандал. Бабушка была в ярости. Не было ни дня, чтобы она не твердила мне, что я не должна была рождаться на этот свет. Она готовила маму для другого. А мама умерла от тоски по князю, что обещал вернуться, но солгал. Меня толком не обучали и лишь шпыняли, чтобы не показывалась на глаза.
— Для человека с подобной историей ты… — он замешкался. — Сильная. Яркая. Я бы даже сказал, характерная.
Нарья улыбнулась не самой доброй улыбкой.
— Среди ведьм ты либо борешься, либо умираешь. В ковене нет места слабым. Даже девочки с сильным даром могли впасть в немилость из-за слабости характера. Проявишь жалость к сопернице, получишь удар розгами по спине. Поможешь — крапивой по ногам. То, что ты сейчас видишь, результат долгой и кропотливой работы моей няни Агафьи и дяди Василевса, что сделали из меня человека.
— Значит, ты хочешь освободиться от тех и других? — наклонив голову набок, задумчиво проговорил Ян. — Но если от княжеской семьи избавиться относительно просто, то как обстоят дела с ведьмами? Что они хотят от тебя?
Пожав плечами, Нарья досадливо вздохнула.
— В палатах считали, что меня прислали следить за ними. Сложно следить за кем-то из-за запертой двери. Думаю, бабушка хотела мною наказать князя. Она считает, что это он соблазнил её дочь и бросил. А значит, сам должен растить «поганый приплод». Последнее — её дословная цитата.
— Потому она всегда возвращала тебя в палаты, если он пытался отослать тебя куда-то.
— Верно. Едва ли кто-то возьмётся понять, что творится в голове дикой ведьмы. Они ведь все безумны, знаешь?
— Да, маги рассказывали. Что-то, связанное с тем, как они используют магию. Это как-то нехорошо влияет на разум.
— Да, если не вдаваться в подробности, так и есть.
— И ты… тоже безумна? — осторожно спросил он.
— А ты как думаешь? — растянув губы в усмешке, поинтересовалась Нарья.
Ян покачал головой.
— В первую брачную ночь ты пригрозила мне когтями. Вчера ночью предложила зачать ребенка, а когда я не ответил, обратилась птицей и улетела. Если честно, я был удивлён, что вернулась.
— Я всё ещё боюсь, что в любой момент могут явиться ведьмы бабушки и утащить меня назад к князю.
В этот момент открылась дверь, и в комнату вошёл Митрий, услышавший окончание её речи. По лицу брата пробежала тень.
— Простите, я помешал? — каким-то не своим, мёртвым голосом спросил он.
— Нет, что-то случилось? — отозвался Ян.
Митрий повернулся к Нарье. Сердце в груди тревожно сжалось в предчувствии беды.
— Князь и его наследник Димитрий умерли. Обязанности по управлению княжеством принял Владимир.
Двое. Их осталось всего лишь двое.
Нарья почувствовала, как стремительно бледнеет. Ни у кого из братьев не родилось наследника. Никто не придавал этому значения, ведь их много и рано или поздно… но у всех рождались только девочки.
Растерянно пройдя вперёд, Митрий остановился у стола. Ян тут же поднялся, подтолкнул стул, и княжич сел.
— А что жена Димитрия? — спросила Нарья, наливая брату кубок и вручая в руки.
— Её с дочерьми срочно отправили прочь со двора, желая спрятать. Но есть проблема. Она гальская принцесса, и король уже выразил возмущение. Он считает, что Мария должна сесть на престол вместо мужа, и он недоволен, что это место перешло к Владимиру.
Поймав вопросительный взгляд супруга, Нарья пояснила:
— У нас линия наследования идёт по мужской линии. Чтобы женщина села на трон…
— Не должно остаться наследников по мужской линии, — закончил за неё Митрий. — Ты была права, — он тут же подозрительно прищурился. — Но откуда ты знала? Бабка-ведьма рассказала?
— Я не видела её уже двенадцать лет и не слышала, — на всякий случай добавила она и демонстративно отступила от мужчин, вернувшись на своё место. — Я почти уверена, что жёны князя умирали не из-за родильных горячек и болезней. Их губило проклятье. Гнев Владычицы Враньего Ковена.
— И наследников тоже она убивает? — с нажимом спросил Митрий.
— Нет, — уверенно отозвалась Нарья. — Если бы это была бы бабушка, князь не умер так скоро. Она заставила бы его увидеть смерть своих сыновей. Те, кто напали на нас с дядей два года назад, были не от ведьм. Это другая, совершенно другая магия, не подвластная ведьмам.
В комнате повисла тишина. Казалось, даже повара на кухне прекратили препираться.
Кто, помимо ведьм, обладает доступом к магии?
Капитул.
Это слово повисло в воздухе, и первым возмутился Ян.
— Нет, не может быть, — потряс он головой, отступая. — Маги не могут вмешиваться в политику. Они в прошлом уже поплатились за это.
Последняя магическая война. Кризис власти, когда кучка могущественных магов не смогла поделить всю власть и все деньги мира. Их сражение перекроило карту мира, привело к вымиранию целых народов и опустошению континентов. Целый материк, называемый ныне Мёртвыми землями, вымер и оказался отравлен. Ничто живое не в силах там выжить.
Маги не должны иметь слишком много власти. Но это в теории.
— Быть может, отступники? — предложил Митрий. — Борлюки могли нанять нескольких. Видимо, надоела вялотекущая война за болота…
Нарья заметила испуганное выражение лица Яна. Заметила, как он отступил, что-то осознав.
Вязенск торгует с обеими сторонами конфликта. Долгое время они сохраняли нейтралитет, зависимые от торговых путей, что проходят через Васнегорское и Борложское княжества.
— Ян?
Он открыл рот сказать, но тут же закрыл его назад.
— Ты что-то знаешь? — подскочила она на ноги.
— Только то, что у Борложского княжества нет ресурсов для затяжной войны. Кто-то подпитывает их ссудами и людьми, чтобы конфликт продолжался, — негромко обронил он и быстро добавил: — Это всё, что я знаю. Меня в политические дела не посвящали, пока не решили женить.
— Нужно возвращаться в столицу, — резко поднялся Митрий. — Не вам, — тут же добавил он. — Мне.
— Нет! — тоном, не терпящим возражений, заявила Нарья. — Если кто-то решил вырезать весь княжеский род, то в дороге ты будешь особенно уязвим. Останься с нами.
— Со мной поедут дружинники…
— Которые ничего не смогут сделать против магов.
— У нас есть обереги! — упрямился Митрий, явно злясь на ответное упрямство сестры.
— Которые для опытного мага всё равно что семечки, — отмахнулась Нарья и едва не смела еду со стола широким рукавом. — Они защищают от сглаза, но вам грозит не икота, а проклятья, что на изнанку вас вывернут.
— Она и в спальне такая? — отмахнувшись от сестры, спросил он Яна.
— И даже хуже, — хмыкнул тот, смущённо отводя глаза.
— Не могу понять, мне завидно или страшно?
Паясничал Митрий недолго. Нарья швырнула в него кубком, попав прямо по лбу.
— Ай!
— Я твоя старшая сестра, прояви уважение! — приказала она грозно, хотя в душе и сама смущённо посмеивалась. — Ты поедешь с нами. Останешься под защитой дружины и чародеев Капитула. Ясно?
— Мне страшно, — пожаловался он шурину.
— Я с ней в одной комнате сплю, мне страшнее.
В мужа полетела деревянная ложка.

----------

Глава 10 Нарья пытается исполнить супружеский долг

Глава 10 Нарья пытается исполнить супружеский долг
Чем дальше они ехали, тем темнее и непролазнее становился лес. Нарья понимала, что волость где-то далеко, но не осознавала, насколько далеко. Деревни становились беднее и грязнее. Люди грубее и злее. Когда они остановились на ночлег, в этот раз в чистом поле, монахини отказались покидать шатёр даже на ночь.
— Мы будем молиться за благополучное зачатие.
Вошедший в этот момент Ян разозлился и прогнал старух прочь.
— Что, думаешь, молитвы не помогут? — невольно усмехнулась Нарья.
Он шумно фыркнул и позвал лакея.
Большой шатёр поделили на комнаты перегородками. Когда вечером слуги стали доставать и собирать кровать прямо в поле, Нарья была немало удивлена, ведь понятия не имела, что с собой они везут целый дом. Спать под открытым небом или, не дай духи, в карете не пришлось. Меньше чем за час, слуги собрали большой шатёр, застелили землю коврами, поставили сундуки, кровать, даже стол накрыли, приготовив в полевой кухне гороховую кашу и закуски.
Пока супруг переодевался, Нарья сидела за столом, поджав ноги и укутавшись в халат. Ночи ещё стояли прохладные, и где-то рядом, видимо, был источник воды, потому что даже несмотря на стены и толстые ковры, в шатре было сыро и холодно.
— Доброй ночи, господин, — послышался голос лакея.
Ответа Нарья не расслышала. Когда, кутаясь в халат восточного кроя, супруг появился в палатке, она даже глаз не подняла. Катала по тарелке непроваренную горошину, думая о том, что никак не получается отыскать в сундуках с вещами свою куклу. Как бы не выяснилось, что столько лет чар и заговоров княжна выкинула или, того хуже, сожгла в печи.
— Нарья?
— Ян, — она подняла глаза.
— Прекрасно выглядишь, — он поставил перед ней глубокое блюдо с брусникой, посыпанной сахаром. — А я с гостинцами.
— Спасибо, — улыбнулась она, выныривая из своих невесёлых дум. — И где ты только их находишь?
— О, это не я, — отмахнулся он. — Среди чародеев есть некромант, ты его видела, с белыми волосами такой. Он твой земляк и знает, какие ягоды можно есть.
Рука зависла над блюдом, помедлив, Нарья уточнила:
— В первый раз тоже он ягоды собирал?
— Ну да. Залез в какое-то жуткое болото, чуть не утоп, — хохотнул Ян, принимаясь за кашу.
— Это ты, его на болото погнал за ягодой?
— Нет, что ты! Я бы не стал так использовать столь полезного человека. Он сам сходил и, заметив, что в дороге наш рацион оскудел, предложил скрасить его ягодами.
Она невольно улыбнулась. И с чего она решила, что принц, никогда не бывавший в местных лесах, полезет на болото собирать для неё клюкву? А вот Дарий…
Подняв сморщенную ягодку, покатала её меж пальцев.
Дарий мог.
Нарья помнила его мальчишкой, в компании которого провела несколько недель беззаботного лета. Короткая встреча два года назад надолго поселилась в её памяти. Нарья лелеяла те воспоминания, потому что больше у неё ничего не было. Мечтала сбежать и отправиться на поиски Мии, не зная, жива ли подруга, быть может, встретить Дария…
Глупые пустые мечты.
Ягодка упала назад на сахар.
— Расскажи мне о чародеях, что ты привёз с собой?
— Пьер Альберт Жан Дюпондье — профессор в гальской школе магии. Приехал, надеясь изучить местных ведьм. Говорят, чем дальше от столицы, тем их больше, потому он и согласился сопроводить меня. Генрих, по фамилии Хилл, что у них значит «холм», — Ян счёл это забавным, усмехнувшись, — волшебник-целитель. По окончании путешествия отправится в вашу школу магии, прости, не помню, как она называется, читать лекции старшим курсам. Флорансе Локко — чаровник, способен зачаровывать вещи. И Дарий Костье…
— Костье? — переспросила Нарья и, пытаясь сгладить свою реакцию, добавила: — Ты ведь говорил, он мой земляк?
— Да, это мы ему фамилию придумали в качестве шутки, — усмехнулся Ян, не отрываясь от еды. — Он сумеречник, чародей кости или, как говорят на западе, некромант.
Не желая привлекать к Дарию слишком много внимания, опасаясь, как бы супруг не подумал лишнего, она спросила:
— Этот Жан Альберт и так далее действительно такой знаток ведьм?
— В Галии очень мало ведьм, — улыбнулся Ян, расправившись с кашей, он принялся за ягоду, которую принёс. — Зато очень силён Капитул, не удивлюсь, если почтенный профессор в глаза ни одну ведьму не видел.
— Как же он тогда стал профессором?
— Изучал по книгам и статьям.
Нарья невольно засмеялась и резко прекратила, когда Ян перестал есть и поднял на неё взгляд. Ещё до того, как он открыл рот, она понимала, что услышанное ей не понравится.
— Ты посчитала дни?
— Да.
— И?
— В ближайшие дни, — ответила она, не глядя на супруга, делая вид, что очень увлечена ягодами.
Тянуть смысла не было. Всё равно придётся это сделать. Раз уж она не может избежать этого, она может решить, как принять неизбежное. Как жертва или как истинная ведьма.
— Как закончишь ужин, пойдём в кровать.
— Хорошо, — настороженно отозвался он, мгновенно потеряв аппетит.
Нарье тоже кусок в горло не лез, потому, поднявшись, она отправилась в кровать. Помимо того, как это делается, бабушка рассказала и зачем оно нужно. Как много власти можно получить, просто уложив мужчину в постель. Притвориться слабой и покорной, чтобы потешить слабое мужское самолюбие, столь сильно нуждающееся в подтверждении собственной силы.
«Интересно, а Дарий такой же?» — думала она, бросая взгляд на замершего за столом мужа и позволяя халату соскользнуть с плеч.
Ночную сорочку она сегодня не надевала.
Ян подскочил на ноги, ударившись о стол. Быстро отряхнул руки и решительно направился к ней, но Нарья властным жестом остановила его.
— Стой.
Он подчинился, замерев. Нарья медленно приблизилась, коснулась его груди и заскользила вниз к поясу халата, и, ухватившись за край, потянула.
— Что же ты так напрягся? — мягко улыбаясь, спросила она, проводя кончиками пальцев по его щеке. — Разве не хотел этого?
— Хотел, но не знал, как это произойдёт. Не хотел тебя напугать.
— Отчего же? — она сбросила халат его плеч и, чуть царапая кожу, заскользила ногтями по шее мужа. Он сглотнул. — Я слышала, что мужчины редко церемонятся со своими женами.
— Где же ты могла это слышать, если была в заточении? — перехватив её руку, он прижался к ладони губами, прикрывая глаза.
— Зачаровывала мышей и пауков, — легко, как о какой-то мелочи, отозвалась она, прислушиваясь к своим ощущениям.
Не слишком приятно, но и явного отвращения не вызывает.
Не вызывало.
Пока он не решил пройтись языком по ладони.
— Не стоит, — попросила она, освобождая руку и украдкой вытирая её об его ночную сорочку.
Распутав завязки на груди, она потянула сорочку вверх, и Ян понятливо её снял. Отойдя на несколько шагов, Нарья критически осмотрела тело мужа и нашла его более чем удовлетворительным. Не слишком волосат, не худ и не толст, пахнет потом, но не слишком.
— Удовлетворена видом? — полюбопытствовал он, разводя руки в сторону.
— Вполне, идём, — махнул она рукой, зовя за собой.
Повернувшись к кровати, она успела сделать лишь два шага, когда Ян перехватил её руку и резко притянул к себе.
— Нет, так не пойдёт.
Нарья вмиг оказалась в объятиях, плотно прижатая к чужому телу. Он поймал её подбородок, не давая отвернуться, и прижался к губам, заставляя разомкнуть их.
Это всё было явно за пределами комфорта и шло вразрез с учением бабушки. Потому Нарья раскрыла губы, но только для того, чтобы укусить его за губу.
— Сука! — дёрнулся он в сторону и ударил её наотмашь.
От неожиданности она не устояла на ногах и рухнула на ковёр, больше опешив, нежели испугавшись. Прижав прохладные пальцы к горящей щеке, повернулась к мужу.
— Нарья, к чему все эти игры! — всплеснул он руками. — Ты мне нравишься не больше, чем я тебе. Так давай скорее разделаемся с проблемой и…
Он говорил что-то ещё, но всё ещё сидящая на ковре Нарья почти не слышала его. Глядя на мужа из-под чёрных бровей, вдохнула, втягивая в себя энергию, и направила на Яна. В конце концов, ему не обязательно быть в сознании, она справится и так.
Поток изменённой энергии хлынул на возвышающегося над ней мужчину и прошёл мимо, обогнув, словно волна скалу.
— Судя по лицу, ты, наконец, заметила? — покачал он головой.
— Не вижу на тебе защитных амулетов, — вновь окидывая его оценивающим взглядом с ног до головы.
— Мне они не нужны, — развёл руками Ян. — Фамильная черта королевского рода, на нас не действует магия.
Удивлённо подняв брови, Нарья ощутила, как страх кольнул сердце, сбивая дыхание. Помня, что страх ни в коем случае нельзя показывать, она наклонила голову, скрываясь за волосами, и поднялась.
— Без лишних слюней, — в приказном тоне заявила она и, не дожидаясь ответа направилась к кровати.
Всё внутри сводило от омерзения.
«Не попытайся он залезть ей в рот, всё прошло бы быстро и уже закончилось», — мысленно ругалась она, забираясь на кровать.
Ян напряжённо приблизился.
— Ну! — требовательно указала она на кровать.
— Нарья, ты когда-нибудь была с мужчиной?
— Нет, но мне рассказывали, как это делается, — отмахнулась она и вмиг ободрилась, глядя на свои руки.
На него магия не действует, но действует на неё. Если отрастить клыки и когти, глядишь, и дело сладится быстрее.
Подчиняясь её воле, ногти потемнели и вытянулись.
Сокрушённо вздохнув, Ян упал на кровать.
— Ничего у нас с тобой не получится.
— Почему? — удивилась она, рассматривая изменившиеся пальцы.
— Для соития нужно согласие, а ты, очевидно, против.
— В палатах случалось так, что дружинники или стражи насиловали служанок. Даже если женщины очевидно были против, да и наказывали за это строго. Но трудностей мужчины явно не испытывали.
— Теперь ты обвиняешь меня в мужском бессилии? Потрясающе, — всплеснул руками Ян.
— Что не так? — воскликнула Нарья. — Ты меня ударил, а я виновата?
— Ты меня укусила!
— Не нужно лезть с поцелуями.
— Нужно, потому что я не собирался тебя насиловать. От соития можно получить удовольствие, если расслабиться и позволить мне сделать то, что нужно. А для этого не надо со мной драться.
— Я защищаюсь.
— Вот в том и беда, не надо от меня защищаться.
— Но ты меня ударил!
Они уставились друг на друга не в силах понять.
— Может, возьмём приёмного ребёнка? — предложила Нарья.
— Все в нашей семье наследуют цвет волос и невосприимчивость к магии, — прикрыв глаза, отозвался он. — Подмену заметят.
— Мы будем жить в глуши, кому какое дело, как выглядит твой наследник.
Он фыркнул и как-то странно рассмеялся, прикрывая глаза рукой.
— Ладно, ты что-то там говорил о бессилии, что нужно сделать, чтобы исправить это?
— Не нападать на меня и…
— Ты первый меня ударил! — подпрыгнула на месте Нарья.
— … и расслабиться.
Сцепив зубы, она была в шаге от того, чтобы перегрызть горло мужу.
— Можешь потрогать мой «дик», только нежно, без когтей.
— Что такое дик? — нахмурилась она.
Ян показал, она поморщилась.
— Я твой хрен трогать не буду.
— Тогда у меня для тебя плохие новости, ничего у нас сегодня не получится.
Нарья посмотрела на мужа. На его вялое естество. Пожала плечами и поднялась с постели.
— Как скажешь. Обернись!

----------

Глава 11 Нарья решает сразиться с чародеем

Глава 11 Нарья решает сразиться с чародеем
С каждым ударом крыльев она поднималась всё выше, спеша убраться как можно дальше от лагеря, от шатра и от мужа.
«Глупый Ян со своим вялым хреном. Уже бы закончили давно, но нет же! — ворчала она мысленно. — Ещё и я виноватая осталась! Да ему за такое нужно было руку отсечь! Как он посмел меня ударить! Меня!»
«Он ударил тебя⁈» — гневный голос Дария ворвался в сознание.
Вскрикнув от испуга, Нарья сбилась с ритма и начала падать. Шаловливый ветер и беспорядочно бьющиеся крылья несколько раз поменяли небо и землю местами, прежде чем она сумела совладать с птичьим телом и остановила падение. Встав на крыло, по широкой дуге развернулась и нашла в темноте огни лагеря.
Белая голова Дария выделялась, почти светилась, благодаря кострам и факелам по периметру. Он шёл в сторону большого шатра.
Чтобы сделать глупость. Очень большую глупость.
Одно дело, если Нарья побьёт принца. От неё едва ли ожидают покорности, все знают, что ведьмы безумны. Совсем другое, если Дарий сейчас вмешается.
— Меня там нет! Я в воздухе! — хотела она закричать, но из горла вырвалось лишь хриплое карканье.
Впрочем, Дарию этого было достаточно. Замедлившись, он, запрокинув голову, посмотрел в тёмное небо и, видимо, что-то там отыскав, направился прочь из лагеря в темноту.
Нарья успела устать, летая вокруг, когда к ней присоединился белый ворон.
«Лети за мной», — пронеслось в её голове вместе с ветром, и она поспешила за серой точкой.
Лагерь остался позади, пространство внизу утонуло в темноте, несмотря на лунную ночь.
Ветер наполнил крылья и гнал её куда-то вслед за белым вороном. Когда он камнем бросился вниз, Нарья испугалась, не разобьётся ли, но нет. Белые крылья раскрылись, тормозя и планируя, он спустился ниже, обратившись в человека, крепко стоящего на земле.
Осторожно снизившись, Нарья прицелилась и обернулась человеком прямо над Дарием, упав на него. Благо, он был готов и поймал её.
— Приветики, — улыбнулась Нарья, сбрасывая растрёпанные волосы с лица.
— Что случилось? — с недовольством покачал он головой, хмуро глядя в ответ.
— Я пыталась выполнить супружеский долг, но он попытался залезть мне в рот, я его укусила, он меня ударил, мы поругались, и я улетела.
Суровое выражение лица друга вмиг изменилось на крайне удивлённое.
— Признаться честно, я даже не знаю, какая часть твоего рассказа удивляет меня больше.
— Кстати, Дарий! Ты когда-нибудь был с женщиной? — не сбавляя напора, поинтересовалась она и немало удивилась, когда он смущённо отвёл глаза и, осторожно опустив на землю, отступил.
Всё так же не глядя на неё, Дарий стянул мантию и протянул Нарье.
— Надень, пожалуйста.
— Ты девственник?
— А у тебя ни грамма стыдливости, да? — негромко засмеялся он, повернувшись лишь после того, как она завернулась в мантию.
— Откуда бы? Я ведь ведьма, — пожала она плечами, откидывая тяжёлые длинные волосы за спину. — Послушай, мне некого спросить. Не монахинь же? Я планирую родить Яну наследника, оставить вместо себя зачарованную куклу и сбежать. Для этого мне нужно понять, как этого самого ребёнка зачать, — резко подступив, она схватила его за руку. — Прошу, Дарий, мне не к кому более обратиться!
Прикрыв глаза, он глубоко вдохнул и шумно выдохнул.
— Иногда я думаю податься к ведьмам, чтобы они сняли магические клятвы Капитула и я тоже мог стать свободным.
— Что за клятвы? — Нарья осторожно подступила ещё ближе.
Мантия пахла Дарием, и она куталась в его тепло и запах, словно в мягчайшую перину.
— То, о чём, я, очевидно, не могу говорить, даже хочется кричать, — он смотрел в ответ с невыразимой грустью и когда, подняв руку, коснулся её щеки, Нарья не отпрянула.
Было что-то совершенно потрясающее в его глазах. Ни в какие другие ей не хотелось смотреть так долго, разглядывая каждую серую чёрточку и тёмно-красные крапинки. Сегодня он был без очков. Волосы не убраны, неестественно белые, словно снег.
Но то были странные, непонятные чувства и туманные желания, которых она не понимала. Отмахнувшись от них и странного будоражащего кровь чувства, Нарья позволила ему увести тему в сторону и спросила:
— Это касается вашей миссии тут, в Васнегорске?
Он чуть поморщился, губы уже открылись, но звука не издали.
Резко приблизившись, она крепко обняла его, прижавшись щекой к щеке и зажмурившись.
— Прости, но мне нужно знать.
— Спрашивай, — выдохнул он её на ухо, отчего по спине побежали мурашки.
— То, что происходит — смерти в княжеской семье, эта нелепая свадьба и чужая армия на нашей земле, — это всё…
Договорить она не успела, Дария скрутило так сильно, что он упал на траву, увлекая за собой Нарью.
— Духи! И оно всегда так? Как же вы планы свои злодейские обсуждаете?
— Нет, — отдышавшись, выдохнул он, глядя на неё снизу вверх. — Только когда я пытаюсь рассказать об этом посторонним.
Сев ему на живот, Нарья выпрямилась, вновь откидывая надоедливые волосы.
— А можно как-то уменьшить количество боли?
— Чем ближе ты к сути, тем больнее.
— Хм, — Нарья потёрла подбородок, глядя на друга сверху вниз. Поёрзала, он погрозил пальцем в ответ. — Ты предпочитаешь терпеть муки заклятья, лишь бы не говорить со мной о соитии?
— Да.
— Почему? — искренне изумилась она.
— Потому что не говорить с тобой об этом я хочу, — подобравшись, он поднялся на локтях и посмотрел в ответ как-то странно.
От его взгляда внутри всё перевернулось, кровь прилила к лицу, а в животе затянулся узел странного незнакомого чувства.
— Капитул задумал заговор против княжеской семьи?
Судя по тому, как скрутило Дария, так что Нарья с него свалилась, она попала в самую суть. Дарий сжался в позе зародыша, переживая боль, а Нарья обняла его, накрыв своим телом. Она попыталась воздействовать на него своей магией, снять боль, но обожглась, словно ухватилась за раскалённый металл.
Баюкая Дара, она думала о том, что нужно рассказать обо всём брату. Что, если Капитул хочет свергнуть князя и посадить марионетку… Мысль запнулась. Не будет никакого Васнегорского княжества. Если княжеский род угаснет, Королевство Вязенск возьмёт его под свой контроль. Армия уже здесь. Они наведут порядок, закончат войну, и местные им ещё спасибо скажут.
Оставалось узнать, знает ли Ян о заговоре? Часть он этого кошмара или пешка, как и она сама.
Когда его тело перестало сводить судорогой, Нарья помогла Дарию лечь на спину и прижалась к нему, обнимая и гладя.
— Ты ведь мог просто промолчать. Не желать отвечать, и тогда тебе не было бы больно?
— Не было бы.
— Упрямый дуралей.
— Я оставил сытную жизнь, перспективу брака с дворянкой и собственное поместье, чтобы примчаться сюда, — проговорил он, глядя в ночное небо. — Пришлось постараться и надавить, чтобы меня взяли в свиту принца. По понятным причинам, они не желали, чтобы в заго… — он сцепил зубы, пытаясь удержать болезненный стон, Нарья прижалась к нему ещё сильнее, — участвовал кто-то из местных.
— Так зачем было всё бросать? — непонимающе переспросила она, подняв голову.
Дарий смотрел в ответ вновь с этой непонятной грустью во взгляде. Сел, вынуждая её подняться.
— Я знал, что князь отдаст в жёны ту из дочерей, которую не жалко. А значит, ты угодишь в самый центр всего… всего этого.
— А тебе-то какое дело до «всего этого»?
— Ох, Спаситель, как с тобой сложно, — вздохнул он.
Нарья уже открыла рот, чтобы напомнить о том, что она ведьма и прочее, когда он подался вперёд, коснувшись пальцами её щеки. Слова застряли в горле и разбились на обрывки мыслей, потерявшись в серых глазах Дария.
Когда он придвинулся ещё ближе, Нарье не захотелось его оттолкнуть, а когда коснулся губ, она прикрыла глаза, не смея дышать от волнения. Это было совершенно странное ощущение, не похожее на то склизкое слюнявое прикладывание к губам, что случилось ранее с Яном.
Но едва она подалась вперёд, Дарий резко отстранился. Побледнел пуще прежнего и поднялся, отворачиваясь.
— Что не так? — растерянно спросила она, вставая на ноги.
— Прости, я не должен был это делать, — пробормотал он, пряча взгляд. — Давай вернёмся в лагерь.
В его руках появилось белое перо, и, испугавшись, Нарья махнула рукой, подчиняя себе ветер, что вырвал лёгкое перо из рук Дария. Тот, наконец, обернулся, возмущённо посмотрев в ответ.
— Даже не думай сбежать! — пригрозила ему Нарья.
— Ты замужем, я не должен был тебя целовать, прости, — наклоняясь за пером, спешно проговорил чародей, но она сделала лёгкое движение рукой, и ветер отбросил перо подальше, зацепив за траву.
— Ты бросил всё и приехал посмотреть, как я выхожу за другого? Ради того, чтобы стоять в стороне и страдать? — в ярости выкрикнула она, толкая его ветром в грудь, не позволяя коснуться пера.
— Прекрати! — отмахнулся он от её чар. — Я надеялся, что удастся спасти тебя.
— Ну так спасай, нечего строить из себя мученика!
Ветер он отвёл в сторону, грозно с предупреждением посмотрев в ответ. Едва чародей сделал шаг, как корни вылезли из земли и, обхватив ногу, утянули вниз, по самую щиколотку. Дарий метнул в её сторону сердитый взгляд, Нарья ответила злой усмешкой.
— Нарья, хватит.
Вместо ответа она расставила ноги, вставая в устойчивую позицию. Годы заточения были бы невыносимо скучны, если бы не домашние духи и куча свободного времени для практики. Она легко подчинила себе домового, банника и прочих мелких духов. Те носили ей крохи древних знаний, что помнили, она делилась щедро силой и угощениями.
«Дурная кровь» сильно ограничивала, но только тех, кто поленился изучить её. Понять, как много можно использовать энергии, прежде чем начнёшь харкать кровью. Нянечка Агата была в ужасе от её тренировок, но дядя, когда узнал, поддержал её и стал тайком таскать книги о магии, какие мог найти.
Как давно она ждала возможности пустить в ход всё то, чему научилась!
Конечно, с чародеем Капитула ей не сравниться, но это не повод отступать, ведь так?

----------

Глава 12 Нарья наконец понимает, чего хотел от нее муж

Глава 12 Нарья наконец понимает, чего хотел от нее муж
Она не стала ждать, когда он приготовится, или просить его об этом. Тонкая ломаная молния сорвалась с пальцев и ударила у самых ног Дария. Тот едва успел отскочить, но на этом его неловкость закончилась. Тело Дария превратилось в отточенный механизм. Чёткие движения, ни единого неловкого шага, даже когда корни вылезали у самых ног, а камни пролетали у лица. Ни одна атака не смогла достигнуть цели, он либо легко уворачивался, либо отводил их в стороны.
Нарья пустила в ход все уловки, все заклятья, всё своё невеликое мастерство. Корни пытались ухватить ноги Дария, пробуждённые осы бросались на него, ещё несколько молний ушли в землю, пытаясь вывести его из равновесия.
Дарий уходил от атак, ни разу не потеряв равновесия, двигался легко, точно, словно натренированный воин.
— Осы — это уже против правил, — заметил он, шутливо погрозив пальцем.
Наклонив голову набок, она посмотрела в ответ из-под бровей, с усмешкой заметив:
— Будь я настоящей обученной ведьмой, наш танец уже бы закончился.
Он сделал резкое движение рукой, и земля под ногами Нарьи разъехалась, ей пришлось неловко переступить, чтобы не упасть. Сухой куст тут же обратился змеёй и обвил ногу чародея, но едва добрался до колена, как отсох и упал.
Но он отвлёкся, всего на пару мгновений, которые требовались чародею, чтобы рассеять чужую магию. Пригнувшись, Нарья по-звериному бросилась вперёд, неосознанно меняя ногти на когти. Быстрее обычного человека, потому, когда он поднял глаза, она оказалась ближе, чем Дарий мог рассчитывать.
Чёрный дым, вырвавшийся из её ладони, заставил его, наконец, неловко отклониться назад. Вставшая бугром земля не позволила уйти, и, оступившись, он повалился на спину. Нарья с победным кличем, чем-то средним между восторгом и рычанием, села сверху, вскинув руки в победном жесте.
— Я уверена, ты можешь лучше!
— Призывать против княжны, пусть и ведьмы, костяных созданий было бы слишком, — улыбнулся он, не слишком расстроенный поражением.
— Я чую, как к нам крадётся богинка со стороны леса и пара мелких созданий у оврага. Я могла бы подчинить их себе, и мы проверили, кто сильнее: лесная нечисть или твои костяные создания.
Он лишь хмыкнул, но улыбка быстро сползла с его лица.
— Нарья, ты жена моего господина. Я вообще не должен был с тобой видеться.
— Но виделся. Подарил перо. Да ещё и целовать посмел! — ухватив его за ворот рубахи, Нарья наклонилась.
— Надеялся подарить тебе возможность сбежать.
— Хватит играть в благородство! — фыркнула она и, наклонившись, прижалась губами к его губам.
Что делать дальше, не знала, оно как-то в прошлый раз само получилось. Благо, Дарий знал.
Поцелуй быстро перешёл во что-то иное, незнакомое. Дыхание сбилось. Её бросило в жар, когда руки Дария скользнули по бёдрам под мантию.
— Ой, — вздрогнула она, пытаясь понять, что произошло. — Ты толкаешься!
— Ещё не поздно остановиться, — предложил он, в то же время обхватив её бёдра, и вновь что-то снизу навязчиво толкнулось.
— Что это?
— Узнаешь, если продолжишь в том же духе.
Хищно улыбнувшись в ответ, она легла на него и вновь прижалась к губам, теперь понимая, что должна делать. Дарий не ограничился губами, покрывая поцелуями шею и плечи. Кожа горела от поцелуев, щетина на подбородке царапалась, но Нарье это неожиданно нравилось.
— Это приятно, — прошептала она, прикрыв глаза и откинув голову назад. — Подожди.
— Что такое? — обжигая кожу горячим дыханием, пробормотал он куда-то в ключицу.
— Я тоже хочу.
Откинувшись на траву, он, покорный её движениям, поднял подбородок, открывая шею.
«Такой уязвимый», — пронёсся в голове голос бабушки, когда Нарья провела когтями по шее, любуясь, как кожа покрывается мурашками. Наклонившись, осторожно коснулась губами, вдыхая аромат его кожи. Волна жара прокатилась по телу, пробуждая что-то незнакомое и дикое внутри. Оттянув ворот рубахи, она скользнула губами по плечу, чувства незнакомые и невыразимые захлестнули, и, не удержавшись, она укусила.
— Ой! — дёрнулся он.
Отпрянув, Нарья виновато посмотрела в ответ, но Дарий не злился. Напротив, его глаза блестели каким-то тёмным незнакомым озорством. Раньше он никогда так не смотрел на неё.
— Прости, не справилась с чувствами.
Обхватив её руками, он перевернулся, оказавшись сверху.
— Я тоже так хочу, — горячо прошептал он.
Вытянувшись, Нарья открыла всю себя ему навстречу. Тело задрожало, когда его губы, чуть обветренные, скользнули по шее к плечу.
Всё тело, каждую мышцу словно пронзило молнией. Откуда-то из глубины горла вырвался стон.
Оказалось, процесс этот не такой утомительный и мерзкий, как рассказывала бабушка, и не такой таинственный и возвышенный, как отзывалась о нём нянечка. Так или иначе, Нарья получила ответ на вопрос, с которым пришла к Дарию.
Одного она не поняла, почему на пике удовольствия он остановился и отстранился.
— Тебе нужно родить ребенка от принца, а не от меня, — ответил он позже.
Разгорячённое тело ещё долго хранило его запах и тепло. Это было странно и приятно, хотя Нарья и не могла бы описать ощущения, что испытывала по этому поводу. Прежде, чем холод разбил прекрасное чувство, Дарий завернул её в мантию и усадил к себе на колени, обнимая.
— Возвращаясь к моему вопросу, стоит ли рискнуть и обратиться к ведьмам?
— Нет, — уткнувшись носом об его щёку, ответила Нарья, прикрыв глаза. — Они используют тебя, а потом убьют. Я видела чародеев, что приходили к ним, пока жила в ковене. Отступники и преступники, разыскиваемые Капитулом. Всех их ждала весьма печальная участь, даже если поначалу казалось, что всё хорошо.
— Ты говорила, что готовишь какую-то куклу?
— Да. Я шила её последние несколько лет, заговаривая каждую нить, каждый клочок ткани и стежок. Наполняла её своими волосами, остриженными ногтями, слюной и кровью, — она скользнула по линии челюсти, разомкнув губы, и прикусила кожу, чувствуя, как он улыбается. — Для окружающих это буду я. Буду образцовой женой: молится, вышивает, молчит и делает что прикажут. Магии хватит на несколько лет, после чего она «умрёт» и какое-то время будет сохранять нужный вид, прежде чем вновь станет куклой. Надеюсь, этого будет достаточно, чтобы обмануть ведьм.
Приподнявшись, Нарья ухватила зубами мочку уха чародея, чувствуя, как по его коже бегут мурашки. Опустившись ниже, провела языком по его шее, от ключиц и выше, заставив его издать вздох, от которого её собственная кровь начинала бурлить, а внизу живота всё сводило от пробуждающегося желания.
Ей всё ещё оставалось непонятно, зачем он вернулся. Зачем бросил всё, чего добился. В её понимании такого нельзя сделать ради человека, которого видел два раза в жизни. Поступила бы она сама так? Рискнула бы всем?
Нет.
Но он здесь.
А она ведьма, а не трепетная принцесса из книг, что пыталась читать ей няня в детстве.
Толкнув его в грудь, Нарья вновь оседлала Дария, хищно улыбнувшись.
— Боюсь, ты зря надел штаны.
— Выходит, что так, — потянул он её на себя и прекратил дальнейшую болтовню поцелуем.
В этот раз она сполна насладилась своим новым знанием, не позволив ему перевернуться, желая оставаться сверху. Ноги устали, и она сбивалась с ритма, но не уступила. А когда он сел, крепко обняв, перехватывая инициативу, до крови укусила его плечо, не совладав с чувствами, что захлестнули её на пике.
Когда она ослабла и расслабилась, лёжа на нём, Дарий тихо прошептал:
— Давай сбежим. Я найду способ разбить заклятье. Тебе не придётся иметь дело с принцем.
— А как же княжеская семья и заговор?
— Они держали тебя взаперти. Ты действительно желаешь их спасти?
— Нет, — отозвалась Нарья, не испытывая ни капли раскаяния.
Возможно, ей было чуточку жаль Митрия, но только потому, что он был честен с ней. Разговаривал как с равной, не смеялся и не издевался. Он словно не заслужил такого печального конца, как тот, что уготовили для него заговорщики.
Приподнявшись на локтях, Нарья заглянула в лицо Дария.
— Жаль, что нельзя улететь прямо сейчас. Мы уже далеко от лагеря, но если уйду, не оставив обманку, ведьмы найдут меня.
— У профессора есть кулон с моими волосами. По ним он может выследить меня. Дай мне пару дней, и я выкраду его.
Нарья кивнула.
— А я найду и соберу куклу.
С рассветом они вернулись в лагерь. Постель оказалась пуста, и Нарья нырнула под одеяла, решив, что неплохо бы поспать перед дорогой.
Это была хорошая идея, потому что дорога окончательно испортилась. Задремать в карете не вышло, даже просто сидеть в ней было тяжело. Лошади с трудом тянули кареты через ухабистые дороги, что выглядели так, словно их перепахали огромным плугом перед приездом высоких гостей. В конце этой пытки они, наконец, увидели свой дом.
Не поместье и уж тем более не палаты. Вытянутый серый сруб. Окна без наличников, крыша из соломы. Посланные заранее слуги пытались его облагородить, но не преуспели в этом. Смогли лишь застелить досками земляной пол и прибрать двор.
Ян был в ярости. И это ещё мягко сказано.
Пока супруг лютовал, потребовав к себе старосту и местного волостеля, Нарья распорядилась поставить шатёр. Хватит отсиживаться, настала время исполнять роль хозяйки. Она приказала достать все сундуки и устроила ревизию. К счастью, лоскутное одеяло и несколько расшитых подушек, в которые она превратила куклу-обманку, не выкинули. Вероятно, сочли сносным приданным и сунули в сундук с вещами.
Ещё нужно было отыскать брата, но сколько Нарья за ним ни посылала, слуги лишь разводили руками. Тот либо был слишком занят, либо его и вовсе не удавалось найти.
К вечеру вернулся Ян. Всё ещё злой и раздражительный. С собой он принёс пузатую бутылку вина, которой грохнул о стол так, что вся посуда и сама Нарья подпрыгнули на месте. На супругу он даже не взглянул, сел перед остывшей едой и принялся есть, с силой тыкая вилкой в мясо.
— Я тоже не знала, что тут не будет нормального дома, — призналась Нарья, распарывая подушку. Та была набита волосами и пучками трав, скреплённых кровью и заговорами.
Куклу она перешьёт за пару дней, может, чуть больше. Но процесс это не простой: каждый стежок сопровождается особыми заговорами, а она не могла на глазах у всех сидеть и шептать на шитьё. Слишком подозрительно.
Выкрасть что-то у чародея Капитула также, должно быть, не просто. Дарий сказал, что у профессора его волосы. Явно, чтобы отследить в случае побега. Владычица Враньего ковена также хранила у себя волосы и кровь всех своих ведьм. Сколько всего можно сотворить с человеком, обладая подобным богатством?
Ян вдруг швырнул вилку и оттолкнул от себя стол, едва не перевернув. Уже забывшая о его существовании, Нарья вздрогнула, поднимая взгляд.
Ворча что-то на своём языке, Ян принялся расстёгивать ремень.
Она ещё не успела переодеться ко сну, надеялась поймать последние солнечные лучи, чтобы не шить у свечи. Потому сидела в домашнем сарафане, с заплетёнными волосами. Традиция велела перестать плести две косы и собирать волосы в одну, пряча под платком, но Нарья традицию игнорировала.
— Позвать лакея? — поинтересовалась она, осторожно складывая шитьё в корзину, понимая, что спокойно заняться им не удастся.
— Не нужно, — как-то зло глянув в ответ, бросил он.
— Что случилось? — затягивая узел, отводя руку с иглой в сторону, поинтересовалась Нарья. — Ты весь в поту, злой, словно чёрт, ты не заболел?
— А ты не заметила, что случилось? — рыкнул он. — Вместо поместья тут какая-то халупа! Мне обещали пятьсот душ крестьян, а тут едва ли сотня наскребётся! Земля бедна, растят репу да горох…
Свернув ремень, он хлопнул им по ладони, и Нарья против воли вздрогнула, вспоминая, как бабушка порола её своим поясом. То была плетёная верёвка с ветками шиповника. Зачем бабушка носит столь неудобную вещь, Нарья не знала, но боялась этого пояса даже больше, чем вечно воющих теней в пещерах под великим древом.
Задумчиво посмотрев на жену, он хлопнул ремнём ещё раз.
— Только попробуй, и эта игла окажется у тебя в глазу, — пообещала Нарья и заставила тело расслабиться, сосредоточившись на завязывании узла.
— Я бы не стал бить тебя ремнём. Просто задумался.
Несмотря на ответ, Нарья ощутила, как напряглись руки, и ей пришлось приложить усилие, чтобы расцепить сжатую челюсть.
— Винишь меня в обмане? — на всякий случай поинтересовалась она.
Ян помедлил с ответом.
— Нет. Едва ли ты могла как-то на это повлиять, сидя взаперти, — вздохнул он и, швырнув ремень в сторону, стал раздеваться. — Да это и не важно, скоро это перестанет иметь значение.

----------

Глава 13 Нарья осознает, что нужно бежать, но не может

Глава 13 Нарья осознает, что нужно бежать, но не может
— Что ты имеешь в виду? — отрастив коготь на мизинце, она подцепила нить и отрезала её.
— Что? А, нет… — поспешно отмахнулся он и, сев на кровать, вытянул ноги, приказав: — Сними сапоги.
Даже и не подумав сдвинуться с места, Нарья посмотрела на мужа, на сапоги и непонимающе приподняла брови.
— Позвать лакея?
— Видимо, у вас такой традиции нет, — поджал он губы. — Жена должна снимать сапоги с мужа каждый вечер, когда он возвращается домой, и омывать его ноги.
— Представляю, как они воняют после целого дня, — фыркнула она, складывая шитьё в корзину.
Поднявшись, отряхнула сарафан и, приблизившись, остановилась перед мужем.
— Что ты имел в виду, говоря, что это «скоро перестанет иметь значение»?
— Если родится мальчик, отец пришлёт богатых подарков, а наш сын станет седьмым в очереди на престол. Учитывая, как мои братья с возрастом стали ревностно относиться к этому вопросу, думаю, с годами эта очередь будет только сокращаться.
— В княжестве осталось всего два наследника, Владимир и Митрий. Если родится сын, он станет третьим в очереди на княжеский престол, — пожала она плечами, не предавая сказанному особого значения. — Но то будет только через год, и если родится мальчик. Как-то так повелось, что у всех моих братьев рождались только дочери.
— Быть может, нам повезёт. Признаюсь, я раньше не встречал таких женщин, как ты. Обычно любая, стоит только обратить на неё взор, тут же начинала улыбаться, в притворной стыдливости потупив взгляд. Все эти улыбки, пустые фразы, чтобы подобраться поближе. Раньше они меня раздражали, а сейчас я почти скучаю по тому, как просто они мне отдавались.
— Ты ещё помнишь о нашем соглашении? — желая уйти от не слишком приятной темы, поинтересовалась Нарья.
— Да, сразу после того, как родится наследник, ты свободна. Если, конечно, не захочешь остаться. Обычно женщины не слишком… хм… охотно отдают своих детей.
Об этом она не думала. Нарья смутно представляла себе, что такое материнство. Из всех женщин, что окружали её, только нянечка Агафья могла сойти за мать своей удушливой заботой и хлопотами.
Ян покачал ногой, напоминая о просьбе.
Уперев руки в бока, она отрицательно покачала головой.
— Я лишь пытаюсь как-то склонить тебя к выполнению супружеского долга без применения силы.
Любопытно. Дарию ещё и отбиваться пришлось. Улыбнувшись, Нарья покачала головой, вспоминая то, что произошло в поле. Приподняв подол сарафана, поставила ножку на колено мужа. Та была облачена в башмачок из тёмно-зелёного бархата с изящной серебряной пряжкой и тонкий жемчужно-белый чулок.
— Это определённо выглядит приятнее, не находишь? — спросила Нарья, покачав носком.
Настороженный, словно дикий зверь, Ян недоверчиво глянул на супругу и коснулся её щиколотки. Мурашки по коже не побежали, странно, она рассчитывала, что это будет примерно так же, как и с Дарием.
Наблюдая, как он осторожно гладит её ногу, освобождая от башмачка, Нарья уже почти жалела, что ввязалась в это дело. С одной стороны, если удастся сбежать, то вопрос с наследником отпадает сам собой, с другой, она уже проболталась о благоприятных днях.
— Профессор Дюпонье дал мне вино, — отпустив её ногу, Ян взглядом указал на бутылку. — Сказал… раз я не в состоянии справиться с собственной женой, то следует опоить тебя и взять силой.
Обернувшись, Нарья посмотрела на бутылку, и внутри пробежал холодок липкого страха. Она ожидала всякого, видела в муже врага, но не думала, что…
— Зачем ему это? — переспросила она, невольно отступая.
— Правильный вопрос: почему магу Капитула есть дело до того, появится ли у нас наследник или нет, — ответил Ян, с отвращением глядя на бутылку.
В груди всё похолодело. Заговор, о котором предупреждал Дарий.
— Они… они хотят сменить династию на троне?
Нарье не было особого дело до отца и его выводка, до власти и всего княжества в целом!.. Так она думала. Но чем больше узнавала о заговоре, тем страшнее остановилось. Было в этом что-то неправильное. Какая-то часть её противилась всему этому. Восставала против и была неожиданно сильна для человека, ненавидящего свою семью.
Потрясённая этим выводом и странными изменениями внутри, Нарья опустилась на кровать рядом с мужем.
— Убить всех Васнисецких и… — тут она резко отпрянула. — Вот зачем здесь ваша армия! Не ради войны с борлюками, а чтобы подавить недовольство, коли такое возникнет!
— Я, увы, лишь пешка, как и ты. Я не хотел всего этого, — покачал головой Ян. Плечи его поникли, и что-то жалостливое шевельнулось в душе, заставив положить руку на плечо мужа, утешая. — Отец не посвящал меня в свои планы, приказав лишь выполнять указы профессора.
— Подожди, разве закон не запрещает чародеям?.. — переспросила она.
— Запрещает. Боюсь, тут идёт куда более сложная и большая игра, чем мы с тобой видим, — поднявшись, Ян нервно заходил по шатру, места было немного, и он топтался между кроватью и столом. — В Галии внезапно поднялась Церковь и стала давить Капитул. Народ не доволен, что у магов так много власти и они ею злоупотребляют. К тому же на Севере вспыхнула какая-то странная очень заразная болезнь. Одни отделываются лихорадкой, другие умирают, всего за неделю ссыхаясь до костей. Говорят, она выжигает магию из магов. Целые города сидят в карантине, всякого, кто пытается выйти, убивают.
Эмоционально всплеснул он руками и остановился у стола отпить воды. Бросил неприязненный взгляд на бутылку и отставил её в сторону, прежде чем продолжить:
— На юге в Герцеговине произошёл большой скандал. Выяснилось, что маги похищали детей для экспериментов. Кучка приключенцев пробралась в крепость и разнюхала, что происходит, и вытащила всё это. Народ поднял магов на вилы и сжёг крепость прежде, чем король успел вмешаться. Там назревает бунт, и Церковь уже подсуетилась, распаляя людей. Король оказался зажат между молотом и наковальней. Либо он поддержит народ и изгонит Капитул со своих земель, лишившись врачей, учёных и инженеров, либо встанет на сторону Капитула и быть войне.
Устало выдохнув, Ян опустился на край кровати рядом с Нарьей.
— Говорят, княжество вот-вот приберут к рукам ведьмы. Полагаю, Капитул хочет закрепиться здесь, пока ваша Церковь лояльна к ним. Смерти в княжеской семье можно списать на проделки ведьм, а что до наследника, — он тяжело вздохнул. — Полагаю, отец вступил с ним в заговор. Прости, я сам только недавно это осознал. Когда профессор прочитал мне целую лекцию о моей мужской несостоятельности, раз не могу собственную жену в постель уложить.
— Вот почему ты такой злой вернулся, — потерянно проговорила Нарья и в ужасе подскочила на ноги. — Нужно бежать! Сейчас же! Как только бабушка поймёт в чём дело, тут камня на камне не останется! Она не отдаст княжество!
— Думаешь, она справится с магами Капитула? Она всего лишь ведьма, — вздохнул Ян и сам стащил с ног сапоги.
— Ох, ничего вы не смыслите в настоящих ведьмах, — покачала она головой.
— Спорить не стану. Я одну такую в жёны взял и никак разобраться не могу, как с ней себя вести.
Шутка немного разрядила обстановку. Сняв сапоги, он развязал кушак и сбросил кафтан.
— Ян, чародеи брали у тебя что-нибудь? Личные вещи? Волосы?
— Да, срезали прядь с затылка, — отозвался он, проведя рукой по волосам.
Прикрыв глаза, Нарья шумно выдохнула и упала назад на кровать.
Неожиданно, осторожно коснувшись щиколотки, Ян снял оставшийся башмачок с её ноги.
— Думаешь, стоит им подыгрывать после всего того, что мы узнали? — открыв глаза, поинтересовалась она.
— Думаю, у нас нет выбора. Профессор сказал, что придёт проверять, не беременная ли ты, — отводя взгляд, признался муж. — Полагаю, вино со снотворным — не самое мерзкое, что есть у них. Не хотелось бы до этого доводить.
Настала пора Нарьи шумно выдыхать. С другой стороны, он мог всего этого ей не рассказывать, напоить вином и взять силой.
— Кажется, мне всё же повезло с мужем, — взяв его за подбородок, произнесла Нарья. — Давай договоримся. Ты не размахиваешь руками, я тебя не кусаю.
— Помнится, всё случилось в другой последовательности, но, пожалуй, я соглашусь.
Теперь Нарья поняла, о чём говорила бабушка.
В этот раз не было ни сладостной истомы, рождаемой поцелуями, ни слабости, что накрывала тело после пика удовольствия. Из чувства благодарности за то, что Ян не стал пользоваться вином и раскрыл ей всю правду, Нарья притворилась, что действие было не противным.
После очень хотелось помыться. Смыть с себя чужой пот и запах.

----------

Глава 14 Нарья не желает более терпеть

Глава 14 Нарья не желает более терпеть
На следующий день, когда Нарья настояла накрыть стол на улице, чтобы все могли пообедать вместе и отпраздновать окончание похода, выяснились две вещи:
Митрия и его дружинников нет. Оказалось, ещё вчера он уехал, потому что борлюки перестали месить грязь в болоте и напали на один из пограничных городов сильно дальше линии фронта. Митрий поспешил туда собрать ополчение и возглавить оборону.
С ним отправили нескольких чародеев, в том числе Дария.
Сидя во главе стола, уставленного нехитрыми яствами, приготовленными из местных продуктов и запасов, что они привезли с собой, под ярким тёплым весенним солнцем, щедро обогревающим землю, прогоняя остатки холода, в красивом наряде, увешанная жемчугом, Нарья дрожала от холода.
Стараясь не показывать, насколько рассказ о отбытии чародея и брата поразили её, она вежливо выслушивала болтовню дружинников, кивала, а сама сидела, вцепившись в стул. В груди испуганной птицей трепетало сердце.
В ловушке.
На шее затянулся невидимый ошейник.
Они с Яном сидели во главе стола, но были лишь марионетками, нити от которых чародеи держали в своих руках. Это напоминало прошлое её положение при ковене бабушки. Молчи и подчиняйся.
Воспоминания всколыхнули в душе старый страх, но он больше был над ней не властен. Выпрямившись, Нарья посмотрела на чародеев, испытывая лишь гнев.
В момент, когда слуги обносили гостей яствами, Ян привлёк её внимание, коснувшись руки.
— Ничего не ешь, — шепнул он, наклонившись. — Я видел, нам готовили отдельно и рядом всё время крутился один из чародеев.
— Думаешь, стали бы травить? — удивилась она.
— Они не верят, что ты настоящая ведьма, но если захотят подстраховаться, одному Спасителю известно, что они могли добавить в еду.
— А тебя отравить не боятся? — удивилась она.
— Магия на меня не действует, — пожал он плечами и, подцепив двузубой вилкой кусочек ярко-оранжевой репы, отправил в рот. — Что мне станется с ваших магических снадобий?
— Значит, подсобишь любимой супруге? — улыбнулась она, ласкающе проведя пальцами по гладко выбритому подбородку супруга.
Нарья улыбалась, а внутри всё сжалось от омерзения. Хотя с чего бы? Тело есть тело, средство для достижения цели и получения силы. Ведьмы творят и куда более пугающие и отвратительные вещи. Нарья видела это на шабашах, когда из огня выходили чудовищные твари и совокуплялись с ведьмами. Если то, что с ними творили, можно назвать совокуплением.
И всё же после прошлой ночи её внутренне передёргивало всякий раз, когда Нарья обращала взгляд на мужа. Не думала, что это дастся так тяжело. С Дарием было проще. После ночи с ним не хотелось вылезти из собственной кожи, чтобы как следует постирать её.
— Горькие щи хозяйка наварила? — хитро щурясь, поинтересовался один из дружинников Яна.
— Ну нет, — погрозила она ему пальцем. — Ваша очередь тешить нас. Говорят, вязенские воины — настоящие богатыри! Гвоздь двумя пальцами гнут. Правда ли это?
Дружинники зашумели. Конечно, не все они были воинами. Советники, лекарь, хозяйственник, что таскался за Яном с пачкой бумаг и угольком, вставленным в палочку, постоянно что-то записывал. Но имелись тут и те, на чью рубашку тратили в три раза больше ткани.
Богатыри поднялись и принялись демонстрировать силу, загибая подковы и кочерги. Помня, как реагировали на подобные забавы сёстры, Нарья старательно смеялась со всеми и хлопала в ладоши. Еду она крошила вилкой, иногда подносила ко рту, но вместо того, чтобы съесть, начинала разговор с кем-нибудь из мужчин. Те охотно рассказывали о родине, о шумных каменных городах, о турнирах и ратных подвигах. Иногда она отправляла кусок-другой в рот мужа. Друзья Яна бурно реагировали на подобное проявление нежности, и, не коченей всё внутри от отвращения, она бы, возможно, смутилась. Или изобразила смущение, как и полагается молодой жене.
Над двором с громким карканьем пронеслось несколько серых ворон. Нарья против воли дрогнула и проводила их взглядом, а когда опустила голову, поняла, что и чародеи следят. Их осталось трое, значит, отослали только Дария. Догадались о его связи с княжной, или он попался на попытке выкрасть волосы?
Весь пир чародеи не сводили глаз с молодожёнов. Нарья чувствовала их нездоровое внимание кожей. Когда достали гусли и Ян вывел молодую жену танцевать, она ощутила, как вокруг затягиваются нити заклятья. Оно обжигающе касалась кожи и только рядом с Яном отступало, не в силах совладать с его странной особенностью.
Через силу она улыбалась, отплясывая на потеху дружинникам. Выхватив заговорённый платок из-за пояса, замахала им в танце, развеивая нити заклятья. Ян был прав, оно было не слишком сложным и небрежным. Возможно, они её проверяли, и не стоило показывать, что она заметила заклятье, но сейчас единственной мыслью, что билась в её голове, было:
Бежать.
Нужно бежать. Немедленно!
Капкан уже захлопывается, и каждое мгновение, что она тратит на глупое пустое притворство, лишает её шанса спастись.
— Прости, я утомилась, — улыбнулась она мужу и в окружении монахинь и служанок отправилась в шатёр.
Прогнав всех посторонних, Нарья бросилась к корзине, думая чарами ускорить шитьё, но той на месте не оказалось. Не было корзины ни за лавкой, ни под ней, ни у кровати… Лоскутного одеяла и второй подушки, в которых скрывалась кукла, также не оказалось. Позвав служанок, она строго спросила с них, но те, лишь потупив взгляд, ответили:
— Супруг ваш велел, господин Ян, всё вынести прочь.
— Сжечь? — чувствуя, как внутри всё падает, севшим голосом спросила Нарья.
Те развели руками, одна из монахинь покачала головой.
— Чародеи забрали. Я видела, как один из них раздирал подушку и копался в ней.
Колени подкосились, и Нарья упала на пол. Служанки обступили её, засуетились, стали брызгать водой в лицо, что-то говорить, но она лишь отмахнулась. Вот что это были за чары. Чары подчинения. У них есть всё, осталось лишь сказать нужные слова…
За потрясением пришёл страх, но его почти сразу подавил гнев. Сжав кулаки, она ударила по ковру, и, отзываясь на её силу, из земли вывернулись корни.
— Нарья? Что-то случилось? — в шатёр вошёл Ян, но приблизиться не успел, быстро оценив обстановку, прогнал посторонних.
— Ты отдал им мою куклу-обманку, — обманчиво спокойным тоном произнесла она.
— Мне пришлось… — тут же начал оправдываться он. — Либо это сделал бы я, либо они сами… Они хотели отрезать одну из кос и…
Отмахнувшись, Нарья его уже не слушала. Слабак. Малодушный слабак. О духи, как сильно она ошибалась, когда позволила жалости к этому слизню возобладать над ней.
— Я хотела спасти тебя, — проговорила Нарья, глядя на мужа. — Думала бежать от магов вместе, а ты убил все наши шансы на побег.
— Нарья, — осторожно приблизившись, он опустился на одно колено перед сидящей на ковре женой. — Всё не так плохо. Пусть думают, что они обладают властью, но это не так, и мы с тобой это понимаем. На меня магия не действует, я всё устрою. Больше не нужно будет подчинятся…
— Глупец! Ты буквально отдал им меня! Ты хоть знаешь, что можно сотворить, имея на руках волосы и кровь человека? — не удержавшись, повысила она голос и прежде, чем успела договорить, получила пощёчину наотмашь. Не сильную, но унизительную.
— Прекрати кричать! — зарычал он ей в лицо неожиданно. — Я из кожи вон лезу, чтобы спасти тебя, а ты только и делаешь, что ноешь!
Нарья медленно перевела взгляд на мужа.
Как он переменился! Глаза грозно сияют, выпрямился, руками размахивает.
— Если и будешь дальше кричать и впадать в истерию, не видать тебе княжеского престола. Видит Спаситель, проще найти новую жену, чем терпеть ведьму под боком!
— Всё сказал? — спокойно переспросила она.
— Да. А теперь успокойся, приведи себя в порядок и выходи ко всем, пока…
Когти вошли в его горло. Выпучив глаза, он схватил её за руку, а Нарья сжала пальцы и выдрала трахею. Поднявшись на ноги, бросила мужа истекать кровью.
— Жаль, твоя кровь не подходит для чар, — произнесла она, глядя на то, как Ян раскрывает рот, хватаясь за дыру в горле.
Снаружи послышался шум. Первой вбежала монашка. Вот её кровь подойдёт.
Щелчком пальцев Нарья зажгла свечу и, переступив через тело мужа, подступила к вошедшей. Ударила уже открывшую рот женщину в горло. Кровь, полная жизни, и пламя. Что ещё нужно для колдовства?
Хорошо бы провести ритуал, чтобы снизить риски сгореть от этой магии самой, но, увы, Нарье не оставили выбора.
— Ешь! Ешь! Мой милый Пламень! — позволяя крови с пальцев капать на свечу, нежно проворковала Нарья, свободной рукой держа монахиню, чью жизнь она приносила в жертву. — Прими мой дар! Станцуй со мной! Станцуй!
Дух отозвался. Пламя вспыхнуло и бросилось на гобелены, ковры, стены, кровать.
— Об одном тебя прошу. Забери с собой шатёр чародеев, — попросила Нарья. — Он будет защищён, но я дам тебе силу, — бросив тело женщины, она чиркнула когтем по руке, кормя огонь своей ведьмовской кровью. — Сожги их! Сожги их всех!
В один миг пламя взвилось, поглотив шатёр. Взмахнув пером, Нарья выдохнула:
— Обернись.
И чёрной вороной вылетела из шатра через сгорающую крышу.

----------

Глава 15 Нарья едва не утонула, зато добилась ответов

Глава 15 Нарья едва не утонула, зато добилась ответов
Она летела, била крыльями, пока не выдохлась, пока не заболели мышцы, пока не загорели лёгкие. Леса проносились под крыльями, а Нарья, позабыв об отдыхе, пыталась улететь как можно дальше. Летела, пока не выбилась из сил, когда даже парить стало тяжело, начала снижаться, стараясь дотянуть до реки.
Кожу под перьями жгло от чужой магии. Чародеи пытались пленить её, подчинить. Возможно, изменённая форма мешала им, но надолго ли?
Едва дотянув до воды, обернулась человеком прямо в воздухе и упала вниз. Речка оказалась неглубокой, и она больно ударилась о камни, запутавшись в водорослях.
На коже вспыхнули знаки, прожигая её до костей. Не глядя, Нарья ободрала знаки и кожу когтями, пустив кровь в воду.
— Батюшка водяной! Молю, помоги мне, — взмолилась Нарья и тут же ощутила, как что-то ухватило её за ногу и поволокло с мелководья в омут.
Она едва успела вдохнуть, прежде чем мутные воды сомкнулись над головой. Мерзкий шершавый язык коснулся пылающих знаков, стирая их. Зажмурившись, Нарья не видела водяного, чувствовала лишь твёрдые пальцы, больше похожие на искривившиеся ветки, и холодный язык, прохаживающийся по пылающей коже.
Когда лёгкие начали гореть и Нарья испугалась, что вот-вот захлебнётся, всё те же руки-ветки вытолкнули её на поверхность. Хватая ртом воздух и беспорядочно молотя руками, она вновь пошла на дно. Попросить водяного о помощи она не могла. Нужно было чётко произнести свою просьбу и принести жертву, а когда в рот заливается вода, сделать это очень сложно.
Кто-то ухватил её за волосы и рванул вверх. Хватаясь за руки спасителя, Нарья, кашляя, прижалась к нему, ещё даже не видя, кому обязана. Они вдвоём едва не пошли на дно, но спаситель вытолкнул её на поверхность и стал грести, пока Нарья висела на нём.
Едва под ногами показалось илистое дно, они, едва перебираля ногами, вышли на берег.
Белые волосы в зеленоватой тине и глине облепили лицо.
— Дарий! — всхлипнула она, едва разобравшись, и неожиданно расплакалась, повиснув на нём.
— Всё, всё кончилось, — хрипло отозвался он, неловко обнимая в ответ.
Они так и не дошли до берега, сели на мелководье, пережидая, когда закончатся слёзы. Нарья никогда не плакала. Ведьмы быстро отучили. Нарья даже думала, что разучилась плакать. А тут слёзы полились рекой, и сколько она ни пыталась их остановить, не выходило.
Нагое тело обдул холодный весенний ветер, и Нарья мгновенно замерзла.
— Мы выбрались, выбрались, — шептал он, обнимая её одной рукой, прижавшись щекой к макушке.
— Но ты… Они говорили, ты уехал с Митрием! — резко выпрямившись, так что стукнула его макушкой по челюсти, выпалила Нарья.
Забыв про слёзы, она убрала волосы с его лица.
— Нет, они, похоже, поняли, куда я улетал, и, стоило мне вернуться, усыпили чарами. Пожар сжёг сплетение чар, и только тогда я проснулся, — пояснил он.
Двигался он как-то неловко, работая одной рукой, Нарья, опустив взгляд, поняла почему. Вся правая рука обгорела до крупных волдырей, а вместе с ней и часть волос, шея и щека.
Вскрикнув, Нарья подскочила на ноги.
— Скорее! Нужно залечить! Найти травы…
Но вместо этого он обхватил её здоровой рукой, прижал к себе и прикрыл глаза.
— Подожди, дай перевести дух.
Сердце ещё бешено колотилось в груди, требуя немедленных действий, но она смирила это чувство и позволила себе на мгновение расслабиться в объятиях Дария. От разрастающегося в груди тепла, казалось, даже ветер и ледяная вода реки перестали быть столь холодными.
— Нам нужно уходить, — проговорила Нарья, поднимая голову. — Как можно скорее покинуть княжество, быть может, если покинем владения ковена, бабушка нас не достанет…
Дарий вновь издал этот раздражающий усталый вздох.
— Что не так?
Сунув здоровую руку за пазуху, он вытащил медную трубу. Взяв её, Нарья непонимающе повертела, пока не догадалась, что это футляр, тубус. Крышка была запаяна воском, и только это спасло содержимое от воды.
— Мы должны передать это твоему брату, — уверенно заявил Дарий, осторожно садясь на траву.
— Мы должны бежать, пока бабушка не прознала о случившемся, а она прознала, будь уверен.
— Тогда мы тем более должны поспешить к Митрию и передать письма. Это может спасти множество жизней.
Швырнув тубус в сторону, Нарья взвилась на ноги, зашипев разъярённой гадюкой.
— Зачем? Тебе не плевать на Митрия? На княжество?
— И князь Митрий, и само княжество — это часть тебя, а на тебя мне не наплевать, — глядя в глаза, спокойно отозвался он.
Отступая, Нарья покачала головой. Тепло в душе погасло, и тело охватил холод. Заметив это, Дарий поднялся и неловко, одной рукой, снял с себя тунику, протянув Нарье. Ткань зашипела от быстро испаряемой воды.
— Объясни мне! — хватая её и заворачиваясь в тёплую одежду, приказала Нарья. — Я совершенно не понимаю твоих действий! Ты уехал за границу, стал там хорошо жить и вдруг вернулся? Чтобы посмотреть, как я выхожу замуж, предупредить, что мужу моему нет доверия, а после лезть с поцелуями? — выглянувший в этот момент из воды водяной понятливо ушёл на дно, у Дария такой возможности не было, и, глядя в эти участливые печальные глаза, Нарья лишь ещё больше разъярилась: — Да какое тебе дело до Митрия и княжества⁈ Ты — чародей Капитула, вы существуете вне княжеской или королевской власти! Вы не должны в неё вмешиваться!
— Не должны. Но если бы ты знала, что кто-то готовится сотворить немыслимое зло, неужели ты бы не вмешалась?
— Нет, — скрестив руки на груди, она отвернулась. — Пусть горит всё синим пламенем, не желаю иметь к этому никакого отношения.
Он уже начал вдыхать, чтобы издать очередной раздражающий вздох великомученика, когда Нарья зарычала:
— Только попробуй!
— Что? — удивлённо поднял он брови.
— Эти твои вздохи. Словно один несёшь весь мир на плечах.
Дарий попытался сдержать улыбку, но не выдержал и засмеялся.
— Тебя пожар не убил, так сейчас я добью! — Нарья уже бросилась на него, когда Дарий, неловко шевельнувшись, побледнел.
Улыбка его стала ломкой маской, скрывающей боль.
— Я займусь ожогом, а ты объясни-ка мне одну очень важную вещь, — грозя пальцем приказала она, возвращаясь к воде.
— Всё, что пожелает моя княжна.
Войдя в воду и сразу заприметив кочку травы, что из-за камышей шмыгнула к ней поближе, Нарья вновь надрезала руку.
— Батюшка водяной, подсоби последний раз, — проливая кровь прямо в разинутую пасть водной нечисти, проговорила она. — Дай мёртвой воды плошку, дурака этого излечить.
— Эка аппетиты у вас, хозяюшка, — прищурил рыбьи глаза водяной. — Где же мне, простому водяному, такое чудо взять!
Вода пошла волнами, это Дарий ступил на мелководье.
— Не юли, — щёлкнула его по крючковатому носу Нарья. — Я знаю, что источники протекают под реками и вы, водяные, имеете к ним доступ. А ты плату получил, будь добр исполнять.
— Имеем, имеем, — чуть погрузившись по воду, отозвался тот, не сводя с неё немигающего взгляда. — Но то такое чудо, что пары капель крови маловато будет.
— А чего ты хочешь взамен? — нахмурив брови, переспросила она.
Водяной вдруг оказался совсем рядом и обхватил жёсткими руками ногу. Ойкнув, Нарья дёрнулась и едва не упала. Холодной жёсткий язык лизнул лодыжку, и водяной расплылся в жуткой улыбке:
— Плоти, девица. Совсем немно-о-о-о!..
Договорить он не успел. Дарий схватил кочку здоровой рукой и выдернул из воды, отрывая от ноги Нарьи и лишая водяного силы.
— А может, лучше огонька?
Обожжённая рука сжалась в кулак и приблизилась к лицу водяного.
— Я слышал, выжимка из водяного диво как хороша от ожогов!
Водяной неожиданно извернулся и вцепился в руку зубами. Ойкнув, Дарий отбросил его в воду, и кочка вмиг ушла под воду.
Нарья посмотрела на Дария с немым укором.
— Не на такой результат я рассчитывал, — признал он, разводя руками.
Теперь уже Нарья рассмеялась, чувствуя неожиданное облегчение, и только сейчас ощутила, что вода в реке ледяная, а она стоит почти голая на ветру, и от холода начинает дрожать челюсть.
Вернувшись на берег, Дарий отдал ей ботинки, просушенные и согретые магией. А когда они собрались уходить, появился водяной с кувшинкой, полной чистой ледяной воды. Её едва хватило омыть раны. Пузыри и ожоги превратились в грязную пену и соскользнули с чистой белой кожи.
— Не знал, что водяные так умеют. Они обычно с нами не разговаривают.
— Интересно, почему? — улыбнулась Нарья, проводя рукой по белому плечу.
Водяной, прячущийся в камышах, громко фыркнул. Дарий широко улыбнулся в ответ.
— Ты ноги ей лизал, на какую реакцию ты рассчитывал? — спросил он в сторону камышей.
— А что только тебе можно? — запальчиво отозвался водяной.
— Да!
С улыбкой Нарья покачала головой, заканчивая завязывать ботинки. Тубус подобрали, и так как подходящий карман для него был в тунике, что надела Нарья, нести его пришлось ей. Но прежде чем решить, как поступить, она долго крутила тубус в руках, пока они шли вдоль реки.
— Дарий, мне нужно, чтобы ты объяснил. Не отмалчивался, не менял тему, а говорил прямо, — она сверкнула глаза в сторону чародея. — Зачем?
— Что зачем?
— Зачем ты вернулся? Не мог жить, зная, что против твоей родины готовят заговор?
На его лице отразилось замешательство. Без очков с синими стёклами, аккуратно зачёсанных назад волос, собранных в хвост, и костюма с иголочки, он стал словно бы более настоящим. Щурился на яркое солнце, отчего в уголках глаз собирались морщинки. Волосы, подсыхая на солнце, разметал и распушил ветер. В серых глазах пробудилась смешинка, что Нарья приметила ещё в далёком детстве.
— Дело не в княжестве, а в тебе, — обезоруживающе искреннее, но всё ещё не до конца понятно, ответил он.
— Почему? — допытывалась Нарья.
Она как могла собрала волосы в косу, подвязать её было нечем, и та расплеталась, позволяя ветру играть с тяжёлыми прядями. В тунике и обуви Дария, согреваемая ласковым солнцем, Нарья быстро высохла и шла легко, совсем не беспокоясь, что на ней недостаточно одежды. В конце концов Дарий видел её и вовсе без одежды и не только видел.
От этих мыслей неожиданно бросило в жар, и она сбилась с шага, озадаченная такой реакцией тела. Тут же взгляд зацепился за остатки рубахи, что он на ходу снял и накинул на плечи, чтобы не обгореть на солнце. Дарий уступал покойному мужу в рельефности мышц, но зато в чародее читалась грация, лёгкость и изящество движений.
— Тебе сложно поверить, что я любил тебя все эти годы? — прерывая поток соблазнительных видений в её голове, спросил Дарий.
— Да!
Искреннее удивление на его лице заставило Нарью чуть смутиться. Он даже остановился, глядя на неё во все глаза.
— Да? — растерянно повторил он, и Нарья пожала плечами, не до конца понимая, отчего он так сильно удивлён.
— Мы виделись несколько недель в детстве, потом вскользь два года назад и всё…
Мгновение он смотрел в ответ в полнейшем непонимании, и Нарье уже стало неловко за свой вопрос, когда Дарий наконец заговорил:
— Я думал о тебе каждый день все эти двенадцать лет, — признался он, и что-то внутри задрожало натянутой струной, лишая дыхания. — Да я жилы рвал в Колдорце только для того, чтобы стать придворным чародеем и оказаться поближе к тебе! Увидеть тебя хотя бы краем глаза!
Нарья открыла рот, но сказать ничего не смогла. Она забыла.
Забыла о близнецах, они остались в её голове далёким воспоминанием о детстве. Беззаботным и мимолётным. Не думала и не вспомнила о них, пока они не встретились два года назад. Но и после этого со временем забыла.
— Я предал Капитул, только потому что надеялся спасти тебя, — опустив плечи, проговорил он, прочитав ответ на её лице.
— Прости, я…
Он покачал головой и выдавил из себя извиняющуюся улыбку.
— Прости. Пожалуй, я не должен был вываливать всё это на тебя. Не хотел обременять.
Растерянно покачав головой, Нарья неуверенно сделала шаг навстречу и обняла старого друга.
— Прости, — шепнула она.
— Ничего. Ты меня прости. Я позволил себе вольность.
— Нет, нет, всё хорошо.
— Ты была первой, кто рассмотрел во мне человека, — прошептал он, сжимая её в объятиях. — Благодаря тебе я вырвался из крепостных и получил шанс на лучшую жизнь. Я не мог позволить кому-то оборвать твою, зная, как многим тебе обязан.
Уткнувшись лицом в изгиб шеи, Нарья пискнула что-то в ответ, чувствуя себя растерянной и в то же время восторженно и радостной.
Должно быть, тело всё же важно. Сердце понимает там, где не понимает разум.

----------

Глава 16 Нарья получает предупреждение

Глава 16 Нарья получает предупреждение
К вечеру они добрались до излучины реки, где та делала большую петлю вокруг холмов. Было решено пройти через лес напрямую. Прошлый разговор разбередил душу. Дарий шёл легко, казалось, и не помнил произошедшего, но Нарья заметила, что он избегает её взгляда.
Больно, должно быть, признаться в чувствах и получить в ответ удивление. С другой стороны, на что он рассчитывал, они ведь не виделись толком…
Теперь уже Нарья, раздражая саму себя, тяжело вздыхала, пытаясь понять, что делать со всеми этими мыслями и непонятными чувствами.
Бабушка учила, что чувства — очень полезный инструмент. Влюблённость, страсть — всё это словно штурвал в руках мудрой ведьмы, способной направить человека в нужное ей русло. Нянечка Агафья сказала бы, что чужие чувства следует беречь и откликнуться на них, даже если сама ничего подобного не испытываешь.
Оба варианта казались Нарье отвратительными.
— Давай остановимся тут на холме, — указал на тёмный ельник Дарий. — Костёр разжигать не будем, он может привлечь чужое внимание, а нам сейчас этого не нужно.
Вместо ответа Нарья кивнула.
Непривычная к долгим переходам, она опустилась на траву прямо где стояла, с усталым вздохом вытянув ноги. Стащив ботинки, она помассировала ступни. Дарий предупредил, что обращаться в птиц опасно, особенно сейчас, когда чародеи Капитула их ищут и будут отслеживать малейшие всплески магии. И всё же она предпочла бы рискнуть и лететь, пусть и не так далеко, как хотелось бы, чем идти, натирая мозоли.
— Хорошо, был пир, плохо, что я ничего не поела, — проворчала Нарья и легла на землю.
Та была холодная и влажная, но уставшие мышцы оказались громче гласа разума.
— Не лежи на земле, — проходя мимо обронил Дарий, неся в руках охапку еловых веток. Свалил их на землю и указал на импровизированную лежанку: — Перебирайся.
С сомнением посмотрев на кучу ветвей, Нарья поморщилась, но всё же подчинилась и попыталась туда забраться. Хрупкие веточки ломались, больно впиваясь в кожу. Лежанка кололась, упиралась в спину, не позволяя устроиться. Помучавшись, она плюнула и села на землю, поджав под себя ноги.
Холодало, и, когда Дарий вернулся, её уже трясло от холода.
— Ты что делаешь? — остановившись в замешательстве, посмотрел он.
— Там невозможно сидеть! — обвинительно произнесла Нарья. — Оно всё колется, а сломанные ветки больно упираются в спину!
Он удивлённо посмотрел на неё, на ветки и закатил глаза:
— Ах, простите, ваше вашество, но перины из гусиного пуха с собой не прихватил.
Нарья уже готова была взвиться на ноги и резко ответить, когда Дарий передал ей кулёк, пропитавшийся алым, и принялся перекладывать ветки.
В кульке оказались ягоды.
— Не пир, конечно, но и не на голодный желудок спать ложиться, — отозвался он, занятый лежанкой.
В груди вновь растеклось треклятое тепло, а на лице вылезла глупая улыбка. Нарья встряхнула головой, прогоняя наваждение. Но ягоды съела, ей уже живот сводило от голода.
Переложив ветки, Дарий с кряхтением сел в центр. Он всё ещё был без рубашки, босой. Белые волосы трепал ветер, Нарья никак не могла привыкнуть к их неестественному цвету. Предплечья, до куда не дотягивалась рубашка, наброшенная на плечи, порозовели, обгорев на солнце.
Похлопав себя по бедру, пригласил присоединиться.
— Никаких более смущающих признаний, только ради того, чтобы согреться, — пообещал он и улыбнулся так, что невозможно было не улыбнуться в ответ.
— Это было неожиданно, — призналась Нарья и, поднявшись, подступила к лежанке.
Она всё ещё не понимала, как на этом может быть удобно лежать, но быстро выяснила: когда используешь мужчину вместо подушки, это вполне удобно и даже тепло.
Устало уложив голову ему на плечо, Нарья выдохнула. Тёплые руки сомкнулись вокруг её тела. Прикрыв глаза, она некоторое время молчала. Сидеть было не слишком удобно, зато тепло.
Ночь выдалась холодной. Озорной ветер, что обычно звал Нарью бежать, сегодня сменился ледяным дыханием со стороны реки. Кожа Дария покрылась мурашками, и Нарья обняла его, чувствуя, как его начинает мелко трясти от холода.
— Расслабься, — шепнула она и коснулась потоков магии, вбирая в себя немного.
— Не надо. Нас заметят.
— Я чуть-чуть, — прижимаясь сильнее, ёрзая на нём, пытаясь устроиться поудобнее, отозвалась Нарья. — Иначе ты замёрзнешь, а твой хладный труп мне не нужен.
Хмыкнув, он ничего не сказал.
Тело наполнилось теплом, который через контакт кожа к коже она отдала Дарию.
«Но кожа — естественный барьер, если, скажем, его поцеловать, магия пройдёт легче», — вспыхнула в голове лукавая мысль.
Выпрямившись, она обхватила пальцами его подбородок и прижалась к губам, раскрывая их, желая углубить поцелуй, как в тот раз на поляне… Неожиданно Дарий мотнул головой назад, вырываясь и отстранясь.
— Что такое? — непонимающе моргнула она.
— Нарья, — осуждающе отозвался он.
— Я сделала что-то не так? В ту ночь на поляне ты именно так меня и целовал, и это было очень приятно.
На его лице промелькнуло удивление, сменившиеся усталостью.
— Мы ведь выяснили, что ты ко мне ничего не чувствуешь.
— Да, — с готовностью отозвалась Нарья, не замечая, как повергает друга в глубочайшее уныние.
— Тогда мы не должны целоваться.
— Почему?
— О Спаситель, это невозможно, — прикрыв лицо рукой, простонал он.
Завозившись, Нарья убедилась, что вопреки горестному виду и словам желание в его теле есть, и окончательно запуталась. Пересев, оседлала его, уперевшись коленями в ветки и хвою, сжав чародея бёдрами.
— Нарья, прекрати, — вмиг подобравшись, предупредил он, отстраняя её.
— Я хотела энергию влить через рот, приятнее сделать это через поцелуй, — пожала плечами Нарья.
— Не думал, что буду объяснять подобное взрослой женщине, но нельзя целовать человека без чувств.
— Не вижу связи, — призналась она. — В отличие от Яна, тебя целовать приятно. Внутри становится так тепло, легко и… В Капитуле столь суровые нравы?
— Нет, — пожал он плечами. — Среди магов Капитула нравы более чем свободные, но ты сделаешь мне больно, подарив призрачную надежду, — вдруг он оборвал себя на полуслове и выпрямился. — Подожди. Что-то не так.
Осторожно ссадив её с коленей, сдёрнул одну из косточек со своих шаманских бус и замер в напряжённой позе, глядя на лес.
— Выходите! — гаркнул он, так что Нарья вздрогнула от неожиданности. — Я знаю, что вы здесь.
— Учуял-таки, змеёныш? — прошипел из темноты знакомый голос.
Перестав дышать, Нарья подобралась, покачнувшись, поднялась. Сердце заходило ходуном, ладони вспотели, кровь отхлынула от лица. Она вдруг вновь оказалась ребёнком, которую вот-вот за волосы выволочет из землянки Щаля, верная бабушкина прислужница, что в попытках сыскать её расположение прибегала к подлым приёмам.
— Как благородно дать нам появиться, — из темноты выплыла Лебёдушка — высокая, стройная ведьма, заманившая не одного путника в ловушку гибким станом и медовым голосом.
— Видимо, в Колдорце плохо тебя учили, — хихикнула Щаля. Коротконогая, с толстыми пальцами и редкими мышиного цвета волосами, она казалась карикатурой рядом с прекрасной спутницей.
У Нарьи сердце ушло в пятки. Бабушка уже всё знает. Прислала своих служанок забрать её.
С другой стороны, они до сих пор не напали? Это сбивало с толку и давало призрачную надежду, что их остановило наличие чародея Капитула.
— Их всегда трое, — шепнула Нарья, не без удивления отмечая, как Дарий встаёт между ней и ведьмами. — Третья, если и нападёт, то ударит в спину.
— А ты не подсказывай, байстрючка! — крикнула Щаля. — Мы тебя спасать пришли, беспутное ты дитя!
— Что вам нужно⁈ — громко спросил Дарий, закрывая Нарью собой.
— Чтобы ты не убивал нашу Нарью, — Лебёдушка почти пела, говоря мягко, и даже подалась вперёд, набрасывая на Дария сети своих чар.
Он дёрнул головой, сбрасывая едва заметную пелену, и как-то по-особому сложил пальцы, Нарья не успела заметить. Ведьмы дёрнулись назад, словно от удара в грудь.
— Прочь, уходите, пока кости целы.
— Ах, какой проказник! — заскрежетала Щаля, закатывая рукава своих безразмерных одеяний, из-под юбки показалась лишняя пара ног, оканчивающихся копытами. — Нравится тебе быть рабом? Родился крепостным, а теперь служишь Капитулу? Что ж, посмотрим, чему они тебя там научили…
Лебёдушка в один миг выгнулась, упала на все четыре конечности животом вверх, опуская голову, где на затылке распахнулась пасть. Едва Дарий успел поднять руку, как её обвил терновый хлыст. Сверкнул ритуальный клинок, обрубая плеть из шипов, прежде чем она успеет отсечь ему руку. Тут же рядом оказалась Щаля, рванув когтями бок чародея.
Брызнула кровь.
Нарья подняла руку, пытаясь защитить Дария, когда что-то потянуло её в лес, в темноту. Не было ни лианы, ни верёвки, словно гигантская невидимая рука ухватила за позвоночник и рванула назад.
Падение закончилось так же неожиданно, как и началось. Она угодила в объятия, хоть и родственные, но далеко не материнские.
— Здравствуй, племяшечка, — обвив её руками, проворковала Крапива прямо на ухо.

----------

Глава 17 Нарья встречается с родственницей

Глава 17 Нарья встречается с родственницей
Нарья попыталась вырваться, но Крапива лишь выглядела худосочной и хрупкой. Холодные, словно высеченные из мрамора руки держали крепко, до боли сжав плечи.
— Пусти, — Нарья дёрнулась, и когти ведьмы впились в кожу, она с трудом сдержала крик боли.
— Ты молодец, — прошептала Крапива, обдав ухо зловонным дыханием, а Нарья против воли замерла, поражённая услышанным. — Владычица довольна тобой. Ты всё делаешь правильно. Признаться, я не ожидала, что ты вырвешь горло мальчишке, но от души повеселилась, глядя, как капитульские крысы скачут вокруг него.
— Зачем же вы тогда пришли? — переспросила она.
— Твой белый мальчик-убийца, — шёпот её лился в уши отравленным медом, больно кольнувший в груди. — Капитульские узнали, благодаря кому он обрёл магию. Они прислали его сюда ради тебя. Чтобы соблазнить тебя. Думаешь, он защищал тебя от принца? Он втирался к тебе в доверие, только чтобы ты не стала пешкой принца. А сам принц терпел тебя, ведь ты — его мостик на княжеский престол. Когда все умрут, кто сядет княжить? М?
Что-то внутри дрогнуло, и пазл сложился. Вот почему Ян был столь терпелив и осторожен. Моменты, когда его терпения не хватало, маска спадала и… Она вспомнила ту, самую первую, пощёчину. Стоило уже тогда вырвать ему горло.
— Капитул решил, что может выжить нас из наших законных лесов. Мальчика послали втереться к тебе в доверие и убить, когда ты станешь не нужна.
— Ян мёртв. Какой от меня теперь прок?
— Ты всё ещё дочь князя, — протянула Крапива.
Жён княжичей на престол не посадят. Они все — дочери соседей, принцессы и княжны. Посадить такую на престол — значит пустить лисицу в курятник. С другой стороны, Нарья — законная дочь князя. Он признал её. Но из-за принца ситуация выходила словно бы не лучше.
Тонкая рука опустилась на живот Нарьи, и она дёрнулась, пытаясь избежать прикосновения.
— Когда родится наследник, они убьют тебя, чтобы не мешалась.
Когти Крапивы глубже вошли в плечо.
— Владычица была в ярости, когда Арья спуталась с князем, но посмотри, как всё обернулось, — хихикнула ведьма, наклонив голову.
Пальцы ведьмы сжались, словно она планировала уйти отсюда с рукой Нарьи. От боли она едва стояла на ногах, руку заливала горячая кровь. Ухватив её за пальцы, Нарья попыталась высвободиться, но проще сдвинуть гору.
— Даже от такого ублюдка, как ты, есть прок, — шипела Крапива, прижимаясь плотнее.
— В отличие от тебя, — прорычала ей в лицо Нарья, оставив попытки высвободить руку.
— Маленькая дрянь, — улыбнулась Крапива, демонстрируя звериные клыки, и оттолкнула девушку, разодрав руку. — Убей мальчишку, пока он не убил тебя, — глядя на неё сверху вниз, приказала ведьма.
Зажимая окровавленную руку, Нарья медленно, неловко села и с затаённой усмешкой посмотрела в ответ.
«Если увидел ведьму, кланяйся, не смотри ей в глаза и уходи как можно скорее», — так говорили в деревнях про женщин, облечённых силой. Но это правило действовало только на людей. Если ты ведьма, то отвести взгляд значит признать, что она сильнее. А если сильнее, то вольна делать что угодно. Потому, даже зная, что вызовет этим гнев, Нарья смотрела на свою тётю. Та не унаследовала звериных глаз Владычицы, и, думая об этом, Нарья ощутила, как губы растягиваются в глумливой улыбке.
— Убить? Это приказ бабушки или глупый совет от недальновидной Крапивы? — поинтересовалась Нарья, поднимаясь на ноги.
Ведьма шагнула к ней, хватая за горло, но Нарья и не подумала отступить или испугаться. Вскинула голову, глядя в глаза родственнице.
— Будь ты нормальной ведьмой, я предложила бы…
— А я не спрашивала твоего совета! — громко ответила ей Нарья. — Убить чародея кости, что с рук у меня ест? Что готов предать Капитул ради меня? Этому тебя учила Владычица?
Отняв окровавленную руку от раны, Нарья толкнула ведьму в грудь, заставив энергию между ними замёрзнуть, и сама обожглась этим холодом. Крапива отлетела назад, запнувшись о кусты, рухнула в муравейник.
— Я сделаю это, если прикажет бабушка, но не ты.
— Владычица тебе не бабушка, — прошипела Крапива.
— Что такое? Она никогда не позволяла тебе называть её матерью? — проведя окровавленными пальцами по губам, Нарья слизнула немного своей крови, чувствуя огонь энергии, разгорающийся в груди. — А моей маме? Арье? Ей позволяла?
— Маленькая дрянь!
В этот раз Нарья увидела, что её утащило. Это и правда оказалась призрачная, полупрозрачная рука. Сама Нарья таких заклятий не знала и пришлось уворачиваться.
— Думаешь, унаследовала глаза Владычицы и это тебя как-то выделило? — ведьма вновь атаковала. Она не пыталась убить. Только ранить. Причинить боль. Во всяком случае, поначалу.
Раненая рука висела плетью, и пришлось прятаться, пригибаясь, когда заклятья выдирали из вековых деревьев огромные иссечённые куски.
— Стоило принести тебя в жертву великому древу, но мы побоялись оскорбить Рода твоей поганой кровью! Ну ничего! Я научу тебя уважать силу. Не переживай, перед тем как показать Владычице, я тебя исцелю, а потом ещё раз сломаю! И ещё! И ещё! — выкрикнула она, и дерево, за которым пряталась Нарья, натужно заскрипев, пришло в движение, выдирая корни из земли и протянув ветви к Нарье.
Сбоку что-то промелькнуло. Нарья не успела заметить, что это было, только шарахнулась в сторону, уходя от возможной опасности. Крапива закричала. Дико. От боли и ярости. Дерево замерло, земля перестала ходить ходуном. Потому что на голове ведьмы сомкнулись клыки диковинной мёртвой твари. Собранное из нескольких животных, больше похожее на собаку, чья пасть раскрывается, словно цветок, острыми лепестками. Эти самые лепестки обвили голову Крапивы и сдавливали.
Та даже сделать ничего не успела. Брызнула кровь, затрещала разламывающаяся кость, и ведьма упала. Создание из костей и ошмётков плоти в последний раз напрягло мёртвые, местами оборванные мышцы, и голова Крапивы лопнула, перемолотившись в кровавую труху.
— Нарья!
Обернувшись, она увидела спешащего к ней Дария. Живой. Недавние раны уже превратились в розовые полосы на теле, даже шрама не осталось. Из горла вырвался вздох облегчения, и тут же пришло осознание собственной боли.
Кровь стекала по руке, капая с пальцев. Дождавшись, когда он её заметит, Нарья схватилась за плечо и со стоном боли опустилась на сухую хвою. Надеясь, что получилось не слишком наиграно.
Она не стала противиться, когда Дарий засуетился вокруг, исцеляя её плечо. Не спорила, когда Дарий взял её на руки, чтобы вынести из леса. Прильнула к нему с видом великомученицы и молчала, пока они не вышли на поляну.
— Тебя послали убить меня?
От боли он рухнул на колени, сжался и зажмурился, но Нарью из рук не выпустил, не позволяя упасть.
— Нет-нет, я пошутила, — поспешно замахала она руками и, видя, что его отпустило, продолжила: — Ведьма, которую твой питомец лишил головы, приказала мне убить тебя.
— Выходит, один–один, — сквозь боль засмеялся он. — Если собираешься исполнить волю бабушки, сейчас самое время.
«Бабушка не стала бы уничтожать столь ценного человека, — мысленно покачала головой Нарья. — Даже своих любовников она убивала не сразу. А если кто-то оказывался полезен, то мог жить годами, не зная, что она приносит в жертву по одному любовнику в год».
— Это было бы расточительством, — подступив ближе, она нежно коснулась его лица, глядя в глаза. — Погубить столь талантливого чародея…
— Только поэтому? — Дарий перехватил её руку, в серых глазах поселилось напряжение, он чего-то ждал от неё, но Нарья не знала чего. Стоило, наверное, внимательнее читать те легкомысленные книжонки, что приносила ей нянечка.
Наклонив голову набок, Нарья попыталась отыскать ответ в себе. Привязанность Дария была ей не понятна. Дружелюбие и даже любовь можно изобразить, жаль, она в этом не слишком сильна. Возможны ли какие-то чувства спустя столько лет разлуки? Любить кого-то далёкого, его образ, что остался в памяти?
— Я не сильна в красноречии, — призналась Нарья, обвивая его шею руками и вынуждая наклониться к ней. — Но я постараюсь тебе показать.
Поцелуй вышел скомканным, Нарья начинала понимать, отчего злился Ян, когда она не могла ответить на его ухаживания.
— Крапива была моей тёткой. Она измывалась надо мной с самого рождения, ведьмы шептали, что именно она помогла моей матери умереть. Я думала, она навеки останется моим ночным кошмаром, — прошептала Нарья, прижавшись к нему, решив зайти с другой стороны. — Спасибо. Спасибо, что освободил меня.
Руки его поднялись и легли на её спину. Сжали в объятиях, и Нарья почувствовала, как напряжение уходит из его тела. Как он отпускает потоки энергии, переставая контролировать всё вокруг, ожидая подвоха.
— Хочу отпраздновать это, — хищно улыбнулась Нарья и, толкнув Дария, вспучила землю, не давая ему устоять на ногах, подняла бугор, чтобы он, падая, не ударился, уложила его на траву, что под действием чар быстро отросла и густо покрыла лужок.
— Кажется, сейчас не самый подходящий момент, — попытался воззвать он к разуму, когда Нарья уселась сверху и вцепилась в его ремень. — Тут под кустом тело мёртвой ведьмы лежит, она тебе не мешает? И вторая расчленённая лежит где-то рядом в траве…
— Нет, — легкомысленно отмахнулась она окровавленной рукой. — Они же мёртвые!
— Ты в крови…
Делала она это от безумной радости и возбуждения, что удалось противостоять ведьмам, которых боялась всю жизнь; или потому, что решила подчинить себе чародея через страсть, воспользовавшись его влюблённостью? Нарья ещё не решила. Возможно, она подумает об этом позже. А пока притянула к себе, целуя отчаянно и жарко.
— Будь моим, — прошептала она ему в губы, ненадолго разрывая поцелуй. — Только моим…
— Я твой. Всегда им был. С момента рождения и до последнего вздоха…

----------

Глава 18 Нарья сталкивается с чародеями

Глава 18 Нарья сталкивается с чародеями
Поспать так и не удалось. Сначала было не до сна, а после особо и не поспишь, когда вокруг разбросаны тела. Дарий попытался их подчинить, но те принадлежали лесу. Для него лучше ведьм сожрёт лесная нечисть, нежели он хотя бы ноготь отдаст кому-то.
Нарья допускала, что ведьмы могут оказаться правы. Что вся эта пылкая любовь и обещания Дария — не более чем красивые, но пустые слова. Червячок сомнений сидел в её голове и не позволял забыть о себе ни на секунду.
— Нужно как можно скорее добраться до твоего брата и передать ему письма, — произнёс Дарий, когда они спустились к реке и он, решив перейти реку по мелководью, взял Нарью на руки.
— Что для этого нужно? — она провела пальцем по белой щетине на его щеке. Под отрастающими усами она обнаружила прокол, за ним ещё один. Такие же под нижней губой. — Что это?
— Заклятье, не позволяющее мне говорить на определённые темы.
Он что-то сделал, и Нарья отчётливо увидела золотые нити. Рот и правда был зашит, она видела дырки в местах, где вошла игла, протягивая золотую нить заклятья.
— Интересно. Его можно снять?
— Заклятье сплела группа магов, мне в одиночку избавиться от этого не по силам, — осторожно ступая по скользким камням, признался Дарий. — Нужен либо кто-то более могущественный, а таковых мало, либо смерть.
— Второй вариант отметаем сразу, — подцепив нить, Нарья рассмотрела её, видя, как скользят слова заклятий, переплетённые в нить. — Первый — только если обратиться к бабушке.
— Той, что прислала ведьм меня убить?
Пошатываясь на скользких камнях, он вышел на берег и поставил Нарью на ноги.
— Признаться честно, я предпочла бы не связываться с бабушкой, — задумчиво глядя на утренний лес, отозвалась Нарья. — Даже если она согласится помочь, то цена такой помощи будет непомерна, и мы тысячу раз пожалеем, что ввязались в это. Но Крапива сказала, что пришла спасти меня, значит, я ещё нужна ковену…
— Есть идеи зачем? — подхватив её руку, сплетая пальцы, Дарий быстро нашёл неведомо откуда взявшуюся тропу и повёл Нарью через лес прочь от реки.
Она невольно помедлила, прежде чем ответить.
— Кажется, они хотят посадить меня в палатах править, — неуверенно отозвалась она. — Во всяком случае, Крапива намекала на подобный исход. Марионеточный правитель для бояр и ведьм.
— А что ты думаешь по этому поводу?
— Ты говорил что-то про Галию?
Улыбнувшись, он ободряюще сжал её руку.
— Знаю, ты хочешь сбежать, но послушай, — они вошли в тень леса, и туман лизнул холодом ноги. — Сейчас вопрос стоит не о твоих или моих… желаниях, — он сделал паузу, подбирая слова, а Нарья уже с недовольством сощурила глаза, понимая, в какую сторону он клонит. — На кону стоит всё княжество…
— А какое тебе дело до княжества? Ты бывший крепостной. Тебе ли не знать…
— Вот именно. Я знаю, каково это — быть в самом низу, — остановившись, он взял её за плечи, глядя в глаза. — За те два года за границей я видел многое. Что случается, когда земли захватывают ведьмы. Как себя начинают вести чародеи Капитула, ощутив безнаказанность. Что делают с людьми, которые не могут защититься. Если я могу вмешаться и хотя бы попытаться спасти этих людей, я должен.
Он говорил, но Нарья всё равно не понимала. Люди были для неё абстракцией. Чем-то, о чём упоминают в разговорах, но сама она этого не видела и не понимала. Они как-то где-то живут. Кто-то из них крепостной, кто-то наёмный рабочий, кто-то батрак в княжеском тереме. Это всё, что знала Нарья о людях в княжестве.
Словно прочитав её мысли, Дарий добавил:
— Вспомни Мию. Её замучили, и никто не вступился. То же произойдёт с княжеством, если мы сейчас сбежим. Не сохраним жизнь Митрию, а просто уйдём, закрыв на всё глаза. Мы станем такими же, как те в деревне, кто знал, что Мию отдали этим бандитам, и не вступился.
Нахмурившись, Нарье захотелось укусить чародея за поднятую в душе бурю неприятных чувств.
— Допустим, — вздохнула она. — Каков план? Говорить об этом хорошо и благородно, но что делать-то будем?
— Ведьмы хотят, чтобы ты была при князе, так мы там и будем. Поможем ему…
— А как же Капитул и заговор?
— В отличие от меня, что будет корчиться на полу от боли, ты сможешь им об этом рассказать, — он игриво тронул Нарью за кончик носа, за что она едва не укусила его за палец. — Главное сейчас — раскрыть заговор. Если другие узнают о том, что в происходящем замешан Капитул, им придётся свернуть свою деятельность. Сейчас главное — добраться до твоего брата и Мии.
— Ты знаешь, где она?
— Есть несколько предполагаемых мест. Одно из них — Мёртвая роща. Быть может, если поискать получше и позвать подольше, удастся докричаться до Мии. Полагаю, она скрыла себя чарами и…
Он резко смолк.
Выпрямившись, обернулся, толкая Нарью на землю. Жуткая мёртвая тварь на шести ногах упала на него, но тут же рассыпалась на составляющие из кусков мяса, костей и человеческих конечностей.
— Беги, — быстро произнёс Дарий, и потоки энергии вокруг него мгновенно иссякли, так что стало тяжело дышать. — Беги по тропе, она выведет к Митрию…
Бой с ведьмами не остался незамеченным. Пожалуй, стоило не любовным утехам предаваться, а бежать со всех ног, но Нарья позволила себе забыться. Обманулась той победой, забыв, что ведьмы — не единственная опасность.
Маги колдовали иначе. Если магия ведьм была странной, но понятной, то то, что начало происходить здесь среди утреннего леса, сложно поддавалось описанию.
Из рукава Дария вывалилось несколько костей, но вместо того, чтобы упасть на землю, они прыгнули на запястье и начали разрастаться, образуя защитный панцирь. Затрещал воздух от молний, едва пробившаяся из-под земли весенняя трава стала стремительно желтеть и отмирать. Казалось, сама земля ссыхается, обращаясь в золу.
Досматривать, к чему это приведёт, Нарья не стала. Повернувшись, побежала по тропе, что вилась меж деревьев, уводя всё глубже в лес и дальше от битвы. За спиной грянул гром и дыхнуло холодом. Голые ноги покрылись мурашками, а во рту отчётливо ощущался неприятный привкус.
Внешне лес выглядел, как и прежде. Свежие, прорезавшиеся из почек листья. Отрастающая трава. Плотная, светло-коричневая подстилка хвои под деревьями. Кое-где видны фиолетовые цветки отцветающих кандыков и подснежников. Кусты огоньков с набухающими бутонами. Воздух свеж и пронзителен… Был.
Нарья бежала и задыхалась. В воздухе словно разлился яд, он жёг горло, и в какой-то момент она свалилась в попытках вдохнуть. У земли удушье пропало, и, хватая ртом воздух, она заметила упавших в траву замертво птиц. За спиной затрещало рухнувшее дерево, но где-то далеко, должно быть, это были отголоски сражения Дария и других чародеев.
Птицы затихли. Над лесом поднималось солнце. День обещал был безоблачным и тёплым, а Нарья лежала на холодной тропе, что прямо на глазах истаивала, пропадая под руками. Должно быть, Дарий больше не мог поддерживать чары… От этой мысли по спине побежали холодные колкие мурашки.
Послышались шаги. Кто-то бежал через лес, не разбирая дороги.
Прижавшись к земле, Нарья отползла к кустам и через несколько мгновений увидела преследователя. Тот внешне напоминал человека, лишь голова распалась на сгусток отвратительных щупалец с жалами на концах. Щупальца без остановки шевелились, били по окружающим деревьям и веткам, а человеческая часть твари, покачиваясь, брела вперёд, переставляя ноги, словно пьяный.
О том, как тварь, не имевшая глаз, её заметила, Нарья не знала. Но резко развернувшись, чудище бросилось к ней, наклоняясь. Щупальцы задёргались быстрее, раскрываясь уродливой пастью в центре.
Опасаясь вдохнуть яда, Нарья осталась лежать. Кончиками пальцев через траву и слой корней она ощутила под собой землю, полную пробуждающейся живности, личинок, червей и камней. Прицелилась и резко рубанула рукой снизу вверх. Подчиняясь ей, несколько глубоких валунов расщепились на тонкие острые пластины и выстрелили собой из земли, разрубая тварь.
Та так же безмолвно рухнула на землю, тело билось в конвульсиях ещё несколько мгновений прежде, чем замереть.
— Грубо, примитивно, но эффективно, — смеясь, захлопал Профессор.
Он вышел из-за деревьев там, куда вела тропа, проложенная Дарием. Одетый в чистый синий костюм с серебряной вышивкой на плечах и белую рубашку, он казался чем-то чуждым и странным Нарье, что за последние пару дней едва не утонула, ночевала в лесу и не раз валялась на хвое и палой листве. Туника Дария вся в грязи, мелком соре и грязи, на ней не осталось и следа от тех элегантных одежд, в которых он появился перед ней.
Выглядела она, должно быть, дикаркой.
Чародей мгновенно иссушил потоки энергии вокруг. Так быстро и грубо, что едва родившиеся зелёные листья пожелтели, иссохли и раскрошились коричневой крошкой, а деревья затрещали от прорезавших их стволы трещин.
— Вся ведьминская магия такая, — покачал он головой, делая несколько расслабленных шагов навстречу. — Топорная, наглая и отвратительная до тошноты.
Лежать на земле перед чародеем Нарье не позволила ведьмовская гордость. Волосы, абы как заплетённые в косы, соскользнули с плеч. Больше воздух не жёг лёгкие, дышалось легко, если не считать иссушенных потоков энергии.
Лесу такое не понравится. Нарья оскалилась в хищной улыбке.
— Куда нам, бедным слабым женщинам, до светил науки, что способны сотворить такое, — она лёгким жестом указала на тело с щупальцами вместо головы.
— У вас прекрасные глаза, княжна, — заявил он, проигнорировав её реплику. — Когда всё закончится, вырежу их и попробую пересадить их одному из подопытных.
— Бабушка будет счастлива узнать об этом, — проворковала Нарья, неосознанно перенимая обманчиво-ласковую манеру речи Лебёдушки.

----------

Глава 19 Нарья — истинная ведьма

Глава 19 Нарья — истинная ведьма
Ждать от него первого удара она не стала. Скользнула в сторону, за деревья, лес понятливо скрыл ведьму от глаз чародея. Нарья чувствовала его боль как свою. Варварский подход профессора, взявшего слишком много энергии, надеясь лишить противника источника силы, ощущался лесом как открытая рана. Она болела, горела в агонии.
Между Нарьей и лесом не было договора, никто не отдавал приказы, они ощущали себя единым целым. Как и в случае с одержимостью Дария, лес сам вложил в её голову ответ и силу. Подобные дары не давались бесплатно. Лес всегда забирал что-то взамен.
Сбросив тунику, Нарья подняла руки, позволяя лесу прорасти внутрь себя. Ноги более не холодила земля. Зрение и слух обострились. Из горла вырвался стон. Как долго она была отрезана от леса. От себя. Как долго пребывала в забытьи мёртвого дерева и камня, запертая в палатах.
Не было смысла посылать корни и ветви за ним. Чародей сожжёт их и не заметит.
Легко скользя по земле, ведьма мелькнула меж деревьев, маняще глядя на чародея.
— Даже не думай, я не пойду за тобой, — бросая на землю небольшой стеклянный бутыль с чем-то розовым, он наступил на него и на свою беду сделал шаг назад.
Розовое, заключённое в стекле, вырвавшись на волю, запузырилось, быстро разрастаясь, и обратилось в очередное чудовище, в котором лишь отдалённо угадывался человек.
В тот же миг, как чародей сделал шаг, лес вокруг него переменился. Профессор, чьё имя ведьма забыла, оказался в глубокой тени древних деревьев-великанов.
За деревьями остановился Удо, хозяин этого места. Ему не нравились посторонние, но вмешиваться он не спешил. Исполинское существо с толстыми, словно деревья, ногами, поросшими густым мхом и шерстью. Телом, напоминающим лосиный круп, но огромных размеров. Венчал его человеческий торс, раскрытый с торчащими костями и чем-то отвратительным копошащимся внутри. А наверху череп волка, из которого росли гигантские ветвистые рога со свисающими болотной ряской и водорослями. Огромная рука, отдалённо напоминающая человеческую, но покрытая паутиной и чешуёй, коснулась ведьмы, мазнув по спине меж лопаток.
— Ах ты хитренькая дрянь, — улыбнулся чародей, когда ведьма вышла из-за дерева. — А что ты скажешь на это!
Он замахнулся, но ничего не произошло. Энергии в привычном ему понимании тут не было, а магия не работала.
— Нельзя пить воду жизни, — она открывала рот, но звук шёл от шелеста листвы и воя ветра среди ветвей.
— Это ты про энергетические потоки, — он достал ещё одну банку и повторил тот же трюк, что и с первой.
Уродливое существо, похожее на пузырь, раскрылось в диком вое. Внутри оказался человек без кожи и нижней челюсти. Все его зубы тянулись по краям круглого купола. Вторая тварь походила на существо с щупальцами, но у этого пасть разрослась до самого паха, а вместе с ней и щупальца.
Сверху за всем этим наблюдала невеста Удо. Бывшая ведьма, злоупотребившая благами леса. Теперь о человеческой сущности напоминали лишь обрывки платья, прикрывающее изменённое тело. На голове ещё остались ошмётки кожи, растянутой и порванной несоразмерно огромным вороньим клювом. Длинные тонкие руки, больше похожие на сучковатую корягу, цепко держались за ветки, пока то, чем в случае неудачи могла стать Нарья, висело над чародеем.
— Как жаль, что тебя приказано привести живой. С другой стороны, у нас есть кукла-обманка, — он усмехнулся, оглядев ведьму с ног до головы. — Какая разница, кого садить на престол, м? С ней хоть проблем меньше будет. Принесите мне её, хочу посмотреть, чем ведьмы отличаются от обычных людей.
Уродливые твари бросились вперёд, во всяком случае, попытались. Дёрнулись, но не смогли оторвать ног от земли. Те проросли, пустив корни. Воя, крича и истекая кровью, твари вырывались. Но стоило им упасть, как корни проникли в их бока, за считанные мгновения превратив тварей в пару холмиков и разложив на воду и удобрение.
Чародей вновь засмеялся и достал новый бутылёк. В нём лежала пара раскалённых докрасна углей.
— Мило, очень мило, — покачал он головой, выдёргивая пробку. — А что ты будешь делать с пожаром?
Он начал поворачивать руку, когда порыв ветра заставил ведьму шагнуть вперёд и она оказалась рядом с чародеем быстрее, чем его сердце успело сделать удар. Лес не мог прорасти в человека, мешала ядовитая, отравленная магия его одежды и обуви. Но раз он решил убить себя сам, разве лес в праве ему мешать?
Одной рукой она обхватила его за шею, другой за руку и толкнула бутылёк ему в рот. Угли закатились в приоткрытый рот. Выпучив глаза, чародей дёрнулся, но его даже держать не пришлось, чтобы он не выплюнул угли. Те мгновенно воспламенились прямо в нём.
Ведьма толкнула его в грудь, и чародей упал в выработанный карьер. Высокие отвесные стены серого мрамора стали его могилой. Чародей бился, но сделать уже ничего не мог. Тело его плавилось и горело, словно свечной воск, проваливаясь само в себя.
Ведьма безучастно понаблюдала за происходящим и ушла, только когда от чародея не осталось даже костей. Угли, лишившись питания, сожгли пучки травы и землю, до которой успели добраться, и затихли на голом камне.
Сделав шаг, ведьма вернулась к лесу, где всё это началось. Она чувствовала чужаков в лесу, нужно было разобраться с паразитами.
— Нарья! Ты в порядке? Где твоя оде… — он запнулся, резко затормозив, — … жда. Нарья?
Некоторое время она смотрела на мужчину, но тут лес отпустил её. Взгляд прояснился, стало холодно, и, покачнувшись, она стала падать. Удара о землю не последовало. Сквозь муть перед глазами Нарья увидела Дария, что в панике осматривал её, пытаясь понять, как помочь.
Болезненный спазм сжал тело. Внутри словно что-то лопнуло, раня острыми осколками. Всхлипнув, она поспешно перевернулась, извергая из себя поток крови. Её рвало так долго и сильно, что когда сил уже не осталось стоять, она полулежала-полувисела в объятиях Дария, извергая из себя желудочный сок.
— Я думал, страшно было, когда ты стояла там среди деревьев с зелёными венами, когтями и горящими глазами, но нет. Вот это страшнее, — заверил он её, осторожно придерживая волосы, когда ослабшее тело сжал очередной спазм.
— Дурная кровь, — едва слышно выдавила из себя Нарья. — Порченая. Я не могу правильно…
Желудок сжался, хоть в нём ничего и не было.
— Молчи. Ты потеряла много крови. Давай вернёмся к реке и попросим у водяного ещё немного живой воды. Как думаешь, моего пальца ему будет достаточно?
— Нет, — вцепившись в него слабеющими пальцами, запротестовала она. — Не поможет. Только хуже будет. Бабушка уже пробовала.
— А что поможет? — видя, что приступ сходит на нет, Дарий осторожно посадил её, дав привалиться спиной к нему.
— Покой. Отдых. Никакого колдовства.
Ей всё ещё было больно, в ушах звенело, а перед глазами плясали чёрные пятна.
— Договорились.
Она не видела откуда, но Дарий раздобыл одежду. Нарье было слишком плохо, чтобы рассмотреть дорогую ткань и вышивку.
— Там были ещё чародеи? — тихо спросила она, когда Дарий, одев её, поднял на руки.
— Трое, — хмуро отозвался он.
— Ты знал их? — голова Нарьи покоилась на плече мужчины, глаза слипались, её мутило, и, кажется, только его профиль удерживал её в сознании.
Почему-то казалось очень важно оставаться в сознании, хотя она и не понимала почему. Была слишком больна, чтобы услышать предупреждающий шёпот ветра.
— Да. С одним мы вместе стажировались в Лисецке, с другим год служили…
Он резко прервался. Да и сложно что-то внятное говорить, когда из твоей груди торчит остриё меча. Нарья безучастно посмотрела на окровавленное лезвие и поняла, что это неправильно, только когда Дарий начал падать. Даже с пробитой грудью он не бросил её на землю. Завалился на бок, уперевшись локтями в землю, навис над ней, хватая ртом воздух.
Пинком нападавший перевернул его на спину.
— И стоило оно того? — тёмно-рыжие волосы вспыхнули в лучах восходящего солнца. — Предал Капитул, друзей, своего господина ради бабьей юбки!
Дарий пытался вдохнуть, но кровь пошла горлом, и он закашлялся страшным, задыхающимся кашлем. Трясущимися руками достал колбу с алой жидкостью, но напавший пинком выбил её из рук.
— Лёгкое пробил. Прости, целил в сердце, — он присел рядом боком к Нарье.
Из-за солнца, бьющего в глаза, она не могла рассмотреть его лицо, только знакомые рыжие волосы, длиннее, чем в их последнюю встречу.
Она потянула руку к Дарию. В безотчётном страхе, преодолевая слабость, попыталась подползти поближе, но мужчина грубо оттолкнул её в сторону.
— Ты последний, от кого я ожидал предательства, — с нескрываемой болью в голосе произнёс мужчина. — Мы были точно братья, а ты отрёкся от меня ради этой глупой одержимости.
В голосе звучала обида, но Дарий не удостоил его даже прощальным взглядом. Глядя в его глаза, Нарья видела последний задыхающийся вдох. Как грудь его опала, перестав бороться. Как глаза остекленели. Рука, что тянулась к ней, обмякла.
Если бы Нарья могла, она бы всю себя отдала Уду, лишь бы иметь возможность спасти его. Вернуть назад. Но на её зов никто не ответил. Лес забрал плату за помощь, а больше дать ей было нечего.
— Ну что, сноха, — мужчина повернулся к ней. — Пойдём потолкуем.

----------

Глава 20 Нарья срывает свадьбу

Глава 20 Нарья срывает свадьбу
Мир выцвел.
Словно что-то, какой-то орган, отвечающий за восприятия мира, умер вместе с Дарием.
Не церемонясь, мужчина закинул её на плечо, за что она срыгнула новую порцию крови ему на спину. Всё дальнейшее Нарья помнила урывками. Она то просыпалась, то впадала в беспамятство.
Перед глазами мелькала то дорога, то какой-то бородатый лысеющий старик, что вливал ей в рот какие-то зелья, то крыша телеги, то небо.
Порченая кровь.
Она сломала что-то в теле после контакта с лесом, не выдержав силы. Другие ведьмы срастаются с ним и могут месяцами оставаться в этом состоянии, но не Нарья. Она даже не могла воспользоваться благами этого состояния. Заставить чародея стать частью леса, вечно живой грибницей, с которой ведьмы после будут срывать грибы. Или обратить в слугу, раба Удо, которого бесконечно будут клевать невесты, медленно поедая и сводя с ума.
— Господин, ещё рано, она не выдержит, — сквозь туман услышала Нарья.
Мысли плыли, не в силах сформоваться во что-то осмысленное. Откуда-то на кровать падал солнечный свет, она чувствовала тепло на руке, лежащей поверх одеяла. Но открыть глаза и посмотреть не хватало сил.
— Уверен, что она не притворяется? Эта ведьма вырвала горло моему брату. Убила как минимум одного чародея.
— Насколько мне известно, ей помогал Дарий Кость… — начал было второй, но его перебили.
— Заткнись! — прорычал мужчина. — Не желаю слышать имя этого предателя. Стоило скормить его тело собакам. Проклятый выродок.
— В любом случае, господин, боюсь, она не скоро поднимется на ноги. Я обнаружил множественные повреждения. Кровоизлияние мне удалось остановить, но пока вы её несли, лопнула селезёнка, мне пришлось…
— Короче.
— Если она переживёт ближайшие два-три дня, то скорее всего выкарабкается, если нет…
— Если нет, ты отправишься за ней.
— Господин! — возмущённо засопел второй участник беседы.
— Она нужна мне живой. Не с куклой же мне узаконивать свои права на престол!
Спасительная темнота скрыла продолжение разговора. В отличие от ведьм, местный доктор что-то давал ей, позволяющее не мучиться от боли, а спать. Выныривая из забытья, Нарья начинала стонать, и тут же появлялся лысеющий старик в круглых очках и прикладывал кружку к её губам.
Сколько времени Нарья провела в таком состоянии, она не знала. Иногда она просыпалась в комнате. Иногда в крытой телеге. Чаще всего где-то в дороге, где воздух чище и пахнет травами и влагой.
В какой-то момент периоды бодрствования стали становиться дольше. Она могла не только мутным взором окинуть комнату, но и рассмотреть отделку стен, облака через прореху в крыше телеги. Болезненно слабое тело лежало не всегда удобно, но у Нарьи не хватало сил его сдвинуть. Старик кормил её размельчённой кашей и козьим молоком. Почти как няня Агафья, когда Нарья болела.
— Госпожа, госпожа, проснитесь.
С трудом разлепив веки, Нарья увидела старика в компании испуганных девиц, что держали в руках свёртки и шкатулки. На этот раз они были в доме. Большой дом, судя по тому, как далеко находилась крыша. Балки покрашены и расписаны белыми и жёлтыми листьями.
«Что-то знакомое», — промелькнула в голове вялая мысль.
— Господин велел одеть вас, — поклонившись, произнёс он, отступая в глубину комнаты.
Нарья не ответила, продолжая безучастно смотреть прямо перед собой. Испуганно переглянувшись, девицы стали её переодевать. Нарья не сопротивлялась, но и не помогала.
«Служанки выглядят знакомо…» — эта мысль заставила моргнуть и всмотреться в лица девушек, но больше ей сказала одежда. Чистые кафтаны, расшитые на рукавах и воротниках красно-жёлтой лентой с треугольниками.
Заметив её интерес, служанка, наклонившаяся приподнять её голову, чтобы снять пропитавшуюся потом и запахом болезни рубашку, шепнула:
— Вы дома, госпожа.
Княжеские палаты. Они вернулись в столицу.
Зачем?
Ответ нашёлся очень быстро, когда Нарью нарядили в её подвенечный наряд. В этот раз бус и золота было меньше. Волосы собрали в одну косу и уложили вокруг головы, спрятав под платок. Никаких украшений, хотя лицу попытались придать чуть более живой вид, но, судя по взглядам служанок, не вышло.
Самостоятельно сидеть Нарья даже не пыталась, пока наряжали, ей под спину подкладывали подушки, а после пришли холопы с носилками. Привязали к стулу, попытавшись тканями скрыть ремни, и, подняв, понесли прочь из комнаты.
На улице Нарью встретили ослепительное солнце и пронзительная тишина. Нехорошая, какая бывает, когда разом большое количество народу смолкло. С прошлого раза двор переменился. Расцвела вишня в саду, яблоневые деревья обрядились в мелкие белые цветы. Больше никакой грязи, только летняя зелень и городская пыль.
Через накатывающую муть Нарья смогла рассмотреть лица бояр, что ещё недавно стояли рядом с Димитрием, бледных испуганных княжон во вдовьих чёрных одеждах и мелких дворян. Никакого смеха, даже шёпота. Несмотря на наряды, все словно на похороны собрались.
Ухмыльнувшись про себя, Нарья тронула потоки энергии, сгустив их где-то на уровне желудка. Тело мгновенно отреагировало. Что-то внутри нехорошо тренькнуло, и рот наполнился кровью.
У церкви её ждал рыжий жених. Часть Нарьи считала, что это Ян восстал из мёртвых, чтобы покарать неверную жену, но нет. Тот был шире в плечах, волосы длиннее, лицо суровее. Старший брат. Тот самый, что прибыл в княжество с армией.
Так вот в чём дело.
Опять замуж, и она опять не знает имени жениха.
Как мило, буэээээ.
Кровь полилась с губ, и она уронила голову на грудь, словно сломанная кукла, позволяя всей скопившейся крови пролиться на белые одежды и украшения. Тишина разбилась. Женщины закричали. Кто-то упал в обморок. Мужчины заголосили, Нарья не могла разобрать что, но явно что-то гневное.
Лицо жениха аж перекосило от злости. Встретившись с ним взглядом, Нарья улыбнулась окровавленными губами и тут же притворилась, что вот-вот потеряет сознание.
Начался жуткий переполох. Носилки опустили, тут же подняли, куда-то понесли и едва не уронили. Только ремни, коими была привязана Нарья, не позволили ей выпасть под ноги беснующейся толпе. Дружинники принялись оттеснять толпу, и, судя по незнакомым камзолам, это и была вязенская армия. И интересно, куда делись местные, не могли же все разом покинуть город.
Ясно одно. Столица взята. Здесь засел вязенский принц, что хочет утвердить свои притязания на правление через брак с княжной. Интересно, почему именно с ней, а не с одной из младших?
В суматохе одного из носильщиков толкнули, и, потеряв равновесие, он упал, а с ним завалились и носилки. Один угол упёрся в землю, и носильщики не успели поймать второй. На мгновение Нарья повисла и стала падать на камни без возможности хотя бы руки поднять защитить голову.
Падение внезапно прекратилось, и она повисла на ремнях, вцепившись в подлокотники и поджав ноги.
— Прекратите немедленно! — голос князя Василевса прогремел, словно гром, заставив сцепившихся с дружинниками бояр остыть.
Кого-кого, а дядю Нарья меньше всего ожидала увидеть.
Одной рукой он поднял носилки и осторожно поставил.
— Унесите! — приказал холопам, что, втянув головы в плечи, поспешили выполнить приказ.
Нарья успела поймать его взгляд, мимолётный, после которого тот спешно отвернулся. Носилки внесли в палаты, и перед тем, как двери закрылись, она успела услышать:
— Предатель!
Над ней хлопотал всё тот же старик в круглых очках. Когда опасность миновала, пришли служанки. Сняли свадебные одежды, охая на кровавое пятно, которое теперь каким-то чудом нужно вывести. Помыли и переодели в чистое.
Нарья и рада была бы им помочь, но пока для всех она и руки поднять не могла. Это было не слишком далеко от правды. Мышцы, словно от долгого бездействия, ослабли и отзывались болью на все её попытки двигаться. Благо, лекарства деда сняли острую боль.
— Поспите, вам нужно восстановить силы, — хлопотал он, смешивая очередное снадобье, когда кто-то толкнул дверь с такой силой, что она отлетела к стене и стукнулась об неё. Обливаясь желтоватой жидкостью из колбы, старик подскочил на ноги. — Мой принц, сейчас…
— Заткнись, — он оттолкнул старика, даже не заметив, как тот, запнувшись о табурет, перелетел через него и упал на пол, сметя при этом часть бутылочек и колб, стоящих на столе.
Ухватив за ворот рубахи, принц дёрнул её наверх. Хотел поставить на ноги или посадить, Нарья не знала, но позволила своей голове упасть назад, словно не в состоянии удержать её. Не самое удобное положение.
— Ведьмовское отродье! — прошипел он и схватил второй рукой за волосы, заставив поднять голову. — Я заставлю тебя пожалеть…
— Август! — грянул голос дяди, так что Нарья вздрогнула.
Пальцы принца немедля разжались, и Нарья упала на кровать сломанной куклой.
— Она сорвала свадь… — закричал принц, как выяснилось Август, и, возможно, хотел сказать что-то ещё, но огромная рука дяди ухватила его за лицо и швырнула через всю комнату, словно то был не огромный широкоплечий мужчина в два, а то и в три раза тяжелее Нарьи, а тряпичная кукла.
— Как смеешь ты, отродье, касаться её?
Нарья никогда не видела дядю в таком гневе. Честно признаться, всегда думала, что он не умеет злиться. Добавить стали в голос, быть может, скрестить руки на груди, сдобрив всё это хмурым взглядом из-под бровей, но не так как сейчас. Он не кричал, в отличие от принца, но от ярости вздулись жилы на лице и покраснели глаза.
— Она сорвала свадьбу! — крикнул из глубины комнаты принц.
— На которую ни я, ни бояре не давали позволения!
Тяжело дыша, почти рыча, он наконец опустил глаза и мгновенно изменился в лице.
— Бедная моя Нарьюшка, — покачал он головой. Осторожно приподнял голову здоровой рукой и помог лечь, поддерживая культей.
— Ты обещал! — напомнил принц.
— Я помню, что обещал, — дядя посмотрел на него из-под бровей. — Но и ты головой подумай. Долго ли ты править будешь, когда тебя бояре отравят? Послушай своих советников, у них хоть голова на плечах есть.
— Либо она, либо выманивай другую свою племянницу, — фыркнул тот и ушёл. Хлопнуть дверью не получилось, от всех этих волнений она покосилась в петлях, потому просто ударилась о косяк.
— Дядя! — разлепив пересохшие губы, хрипло позвала Нарья.
Мгновенно забыв о принце, тот наклонился, убирая спутанные волосы с её лица.
— Всё будет хорошо. Не переживай. Тебе нужно лечиться и отдыхать…
— Дядя, — повторила она и, сглотнув тугую, с привкусом лекарств слюну, спросила: — Ты предатель?

----------

Глава 21 Нарья узнает, почему дядя не стал князем

Глава 21 Нарья узнает, почему дядя не стал князем
Тяжело вздохнув, дядя жестом отпустил старика, что убивался над разбитыми склянками, и, подвинув стул, сел рядом с кроватью.
— Я всегда им был, — неожиданно признался он.
Нарья ожидала чего угодно, но точно не этого.
Это было вынужденно.
Я не хотел.
Меня заставили.
Что угодно, но не «я всегда им был».
— Как так вышло? — тихо переспросила она.
Заметив наконец, что ей тяжело говорить, дядя принёс кувшин с водой, помог Нарье сесть и напоил. Холодная вода смягчила горло и прояснила голову.
— Это как-то связано с престолонаследованием? — продолжала вопрошать она. — Из-за того, что князем сделали Дмитрия, а не тебя?
Вздохнув, он потёр культю. Плечи его опустились, и вся фигура словно сдулась, пытаясь спрятаться.
— Я спутался с ведьмами, — признался он, и Нарья дрогнула.
Стало больно где-то внутри, не в теле, но словно в самой душе. На глаза набежали слёзы, и, сморгнув их, она, не выдержав, отвернулась.
— Это было задолго до того, как твой отец встретил Арью и влюбился. Я был вторым в очереди на трон, из меня готовили воеводу и во время одного из походов сильно ранили. Все думали, что умру, когда появилась ведьма. Она исцелила меня, помогала дружинникам, и мы… сама понимаешь, — он вздохнул, отводя глаза. — Она была прекрасна, но той разрушительной красотой, от которой теряешь разум и сердце. Я был готов оставить семью ради неё.
Он умолк. Нарья тоже молчала. Дядя был для неё островком безопасности. Не связанный с ведьмами, не вовлечённый в дела княжества, он казался ей таким же изгоем и оттого был близок её сердцу. Василевс заменил ей отца, и теперь… теперь оказался худшим кошмаром.
— Но на неё охотились ловчие. Говорили, что она детей из деревни увела. Я, разумеется, не поверил. Стал защищать её, но что может человек против нескольких чародеев? Когда стало совсем плохо, так что даже её сил не хватало защититься, она попросила о помощи лес, но тот потребовал платы. Я отдал за неё свою руку, — пальцы прошлись по обрубку, спрятанному в рукаве. — Она ушла, оставив подвеску.
— Почему не пошёл с ней? — справившись с эмоциями, спросила Нарья мёртвым голосом.
— Потому что любил. Она просила отпустить, и я отпустил. Она не смогла бы жить в палатах. А я не смог бы жить с ней в лесах.
— Ты из-за неё не женился?
— Да. А когда пошли слухи, что я спутался с ведьмой, бояре и чародеи Капитула оказались недовольны и меня отлучили от престола. Потому, когда умер наследник, его место унаследовал Дмитрий.
— Та ведьма — Арья? Ты как-то связан с этой историей?
— Нет. Их знакомство произошло совершенно в другом месте, я и не знал, что он повстречал ведьму.
Не уверенная, что хочет слышать ответ, Нарья всё же спросила:
— А как выглядела та ведьма? Ради которой ты пожертвовал рукой и престолом?
— Вы с ней очень похожи, — нежно улыбнулся дядя, а Нарье от этих слов стало тошно. — Такие же чёрные волосы, светлая кожа и необычные жёлто-зелёные глаза. Она назвалась Ладушкой, — с нежностью произнёс он.
Имя не имело ни малейшего значения. Ведьмы не называли истинного имени чужакам, даже Нарья, родившаяся в ковене, не знала, как на самом деле зовут её родную тётку.
— А зачем ты помогаешь вязенским?
— По просьбе Лады. Она меня в свои планы не посвящает, — покачал головой Василевс. — Но я увиделся с ней. Спустя почти тридцать лет с нашей первой встречи.
— Ох, дядя-дядя, — покачала головой Нарья.
— Что дядя-дядя, лучше расскажи, как ты чародея кости околдовала? Ты бы знала, какой тут вой стоял, когда выяснилось, что он вместо того, чтобы втереться к тебе в доверие и следить, предал Капитул и убил нескольких чародеев, спасая тебя, — покачал он головой с понимающей улыбкой. — Некоторые продолжают верить, что это он не сам, что это ты оказалась более сильной ведьмой, чем они ожидали, и приворожила его.
— Никого я не ворожила, — буркнула она. — Он говорил, что любил меня все эти годы, что ждал возможности вернуться и учился только ради того, чтобы однажды попасть на службу к князю и быть ближе ко мне. Но его отослали за границу.
Нарья перевела дыхание.
— Я и сама думала, что он врёт. Притворяется, до последнего не верила… а потом его убили. Этот вот принц, Август, — она бросила злой взгляд в сторону двери. — Я так понимаю, это брат Яна?
— Да. Его предательство расстроило даже сильнее, чем чародеев, что звали его магическим гением, какие рождаются раз в сто лет.
— Они были друзьями? — растерянно переспросила Нарья.
Что за жизнь прожил Дарий, и стоило ли оно того? Чтобы умереть, заколотый другом, которого предал.
— Братьями. Отношения среди принцев натянутые, король стар и вот-вот отправится на суд к Луне, потому там идёт ожесточённая борьба за корону. Васнегорское княжество — утешительная альтернатива, думаю, они планировали быструю победу. Убить всех наследников и жениться на одной из дочерей князя.
— Кстати, почему Август пытается жениться на мне? Я вдова, хотя бы год в чёрном ходить должна, прежде чем помыслить о браке, — поинтересовалась Нарья.
Разговор разгорячил кровь, и, увлечённая, она уже и не замечала недомоганий. Впервые после смерти Дария она чувствовала себя живой, а не медленно умирающей.
— Остальных твой брат успел спрятать, — глаза дяди хитро блеснули, и он тут же переменил тему: — Наш бывший крепостной стал большой шишкой в королевстве. Сблизился с принцами, говорят, Август и вовсе называл его своим братом.
Дядя воодушевился, рассказывая, а на сердце Нарьи лёг камень.
— Так зачем он это сделал? — растерянно спросила она. — Бросил всё ради… он не мог сделать это ради меня! Это глупо и… ай!
Забывшись, принялась размахивать руками и тут же об этом пожалела, когда мышцы дёрнуло резкой болью. Приобняв, дядя помог ей лечь.
— Хочешь ещё воды или лекаря позвать?
— Не надо. Расскажи мне. Всё, что знаешь о нём.
— Знаю я не так уж и много, — с сожалением вздохнул Василевс. — В Вязенске он отличился, победив какую-то тварь, и спас много людей. Этим и обратил на себя внимание принцев, что искали сильных союзников в свиту. Сначала его отхватил себе Ян. Всё же Дарий молод, и мало кто верил в его потенциал. Но через Яна он познакомился с Августом, с которым по-настоящему сдружился. Большего я не знаю.
Помолчав, Нарья спросила:
— Так что мне делать? Если меня выдадут за принца, он будет иметь претензии на княжество.
— Только после смерти Митрия и принятия боярской думой.
— Митрий жив?
— Надеюсь. Слухи ходят разные, наши войска раздроблены и пропадают целыми полками. Вязенские заняли столицу, но, говорят, в волостях собирается ополчение, церковь в этом активно участвует, только Капитул держит известный нейтралитет.
Громко фыркнув, Нарья рассказала о заговоре.
— Ничего не понимаю, — затряс он бородой. — Зачем же она велела мне не препятствовать свадьбе?
— Ведьмы безумны, ты не знал? — подняв слабую руку, похлопала его по колену Нарья. — Уверена, у бабушки есть какой-то план, вот только нам она его не расскажет, пока он не воплотится в жизнь.
Глядя на дядю, Нарья не могла отделаться от мысли, что это он должен был стать князем. Почти наверняка таков был изначальный план, но дружинники, аки бабки-сплетницы, разнесли слух о ведьме, и Капитул мог поспособствовать его отречению.
— Дядя? Тебя не тяготит роль… пешки в чужой игре? Ты ведь понимаешь, ведьма использует тебя.
— А ты используешь Дария?
— Это другое! — вспылила Нарья, и это было ошибкой. В голове словно что-то взорвалось, от резкой боли в глазах потемнело, но она всё же продолжила тихим, слабым голосом: — Это другое. Я не верила ему. Думала, обманывает, а когда допустила, что может говорить правду, хотела сбежать с ним. Мне не нужен престол. Хочу свободы.
— Понимаю, — он мягко погладил её по волосам. — Потерпи немного. Скоро всё будет.
Наклонившись, поцеловал в лоб.
— Не верь ей, — хватая слабеющими пальцами дядю за рукав, попросила Нарья. — Ей нет дела до других. Она использует тебя и выбросит, едва ты станешь ненужен.
— Отдыхай, — погладив её бледную истончившуюся ладонь, Василевс высвободил рукав и поднялся. — Я не смогу вечно оттягивать свадьбу под видом поисков твоих сестёр. Тебе понадобятся силы.
Ослабнув, рука упала на кровать.
Хоть раз бояре приняли правильное решение. Дяде нельзя было доверять престол. Бабушка околдовала его, и более он не хозяин своим мыслям и поступкам.

----------

Глава 22 Нарья и ее новоиспеченный муж стараются причинить друг другу как можно больше боли

Глава 22 Нарья и ее новоиспеченный муж стараются причинить друг другу как можно больше боли
Несколько дней она не видела никого, кроме служанок и лекаря. Тот много говорил, но сам с собой. Лёжа в постели, Нарья притворялась больной и разбитой, хотя с каждым днём чувствовала себя всё лучше. Она разминала мышцы и выгадывала момент, когда можно встать и хоть немного походить.
Когда следящая за ней служанка засыпала, к ней на поклон приходили местные духи. Они же рассказали о странном человеке, которого они видят, но не могут учуять. Один такой уже бывал в палатах. На её свадьбе.
В одну из ночей, когда Дрёма погрузил охраняющих Нарью служанок в глубокий сон, она уже хотела было встать пройтись. Перо у неё отобрали, но домовой нашёл его в запертом ларце. Нужно было прошмыгнуть мимо часовых и раздобыть перо. Оно, если ещё держит магию поможет ускользнуть из палат.
Но стоило ей спустить ноги на пол, как ключ в замке провернулся, и дверь осторожно приоткрылась. Спешно вернувшись в кровать, Нарья притворилась спящей. Незваный гость проскользнул в комнату, затворив за собой дверь. Крадучись прошёл вдоль стены к служанкам, что спали вповалку на лавке.
Раздражённо цыкнув, выпрямился и повернулся к кровати в центре комнаты. Пользуясь тем, что он в темноте не видит, Нарья рассматривала незваного гостя, стараясь дышать размеренно и не двигаться.
Это был Август. Старший брат Яна.
Те же красновато-рыжие волосы, но отросшие до плеч и небрежно прихваченные шнурком. Невзгоды уже успели оставить свой отпечаток на его лице, углубив хмурую морщинку меж бровей и подарив ему несколько шрамов. Ян был лёгок, двигался плавно, а вот каждый шаг его брата — словно удар молота. Даже сейчас, когда нужно было идти тихо, ступал он тяжело, чуть подавшись вперёд, расправив плечи, словно хищник, почуявший добычу.
— Я знаю, что ты не спишь, — тихо произнёс он.
— Чего тогда таишься?
Приблизившись, он навис над кроватью, словно скала, лишая её тех крох света, что давало неплотно зашторенное окно.
— Как ты околдовала служанок?
— Это не я, это усталость, — глядя на него снизу вверх, отозвалась Нарья.
Посмотрев на неё, он сел на край кровати. Перина смялась, и тело соскользнуло к боку мужчины, уперевшись в него бедром. Нарья не пошевелилась и не попыталась отодвинуться. Ему, судя по всему, было даже противнее, чем ей.
— Я много всякого слышал о ведьмах. Что вы все безумны. Что ваши планы очень сложно разгадать, потому что они строятся не на логике и расчёте, — уперевшись рукой в край кровати, он наклонился ближе. — Но одного я в толк никак не возьму. Зачем двенадцать лет назад ты зачаровала мальчишку? Тогда он был никем. Крепостным, если я правильно помню. Ты уже тогда задумала сделать его своей пешкой? Потому твой дядя протолкнул его в Колдорец?
Вместо ответа она тихо рассмеялась, и этот смех в тёмной комнате прозвучал чуть более зловеще, чем хотелось бы.
— Так вот о чём ты думал всё это время? — весело поинтересовалась она, ничуть не впечатлённая массивной фигурой, нависающей над ней. — Как жаль, что ни в одном из своих выводов ты не нашёл истины.
— Так поделись, — наклоняясь ближе, глядя глаза в глаза, попросил он.
— Не думаешь же ты, что «править» для ведьм — это занять престол? Пф. Большей глупости в жизни не слышала. Кому нужны все эти мелочные проблемы с правлением, законами, налогами и толками бояр с крестьянами? Когда можно быть владычицей в глухом лесу, где тебе подчиняется каждый дух и каждое существо ходит тебе на поклон?
Фыркнув, Август выпрямился, с непониманием глядя в ответ.
— Престол — это не только законы, это политика…
— Самая мерзкая и грязная вещь, выдуманная людьми, — теперь уже пренебрежительно фыркнула Нарья. — Да, мы в курсе. Спасибо, не надо.
— Чего же она хочет? Не пытайся обмануть меня, ведьма. Я знаю об обширной сети шпионов, что создали ведьмы…
— Тебе Капитульские чародеи об этом рассказали?
Он не ответил. Помолчал, рассматривая её.
— Зачем ты околдовала ребёнка? Тебе не было его жаль? Ломать жизнь человека ради ваших планов.
— Я никого не околдовывала.
— Ложь, — покачал он головой и вновь наклонился ближе, словно так его слова будут иметь больший вес. — Когда он метался в горячке, умирая от яда мантикоры, он звал тебя, — Нарья почувствовала, как улыбка стекает с лица. — Сколько бы женщин — прекрасных, богатых и родовитых — ни обращали на него своё внимание, он оставался верен тебе. Так ответь мне, ведьма, зачем? Чтобы в нужный момент он разрушил свою жизнь ради твоего спасения. Ты хоть знаешь, через что ему пришлось пройти, чтобы получить признание? Его считали героем. Магическим гением, какие рождаются раз в сто лет. И теперь всё это погибло из-за тебя.
Кровь отхлынула от лица, и Нарья не нашлась, что ответить. Впервые с сначала разговора она отвела взгляд, в замешательстве глядя на свои руки.
— Если честно, я тоже этого не понимаю, — честно ответила она. — Когда он впервые появился спустя столько лет, я обрадовалась, но и подумать не могла, во что всё это выльется. Когда он вдруг огорошил меня признанием в любви, я ему не поверила.
— Не ври мне!
Прежде чем она успела среагировать, жёсткие пальцы сжали её горло, лишая воздуха. Скребя ногтями по руке Августа, она уже ощутила, как темнеет в глазах, когда всё внезапно закончилось.
Проснулись служанки, и пальцы разжались.
— Стоять! — скомандовал он, и девицы, бросившиеся было к дверям, замерли. — Никто не покинет этой комнаты, пока я не закончу.
— Почему? — с любопытством поинтересовалась Нарья.
— Не хочу, чтобы твой «добрый» дядя прибежал швырять меня о стены, — оскалился он, отзеркалив её улыбку. — Признайся, что ты околдовала Дария. Сделала с ним что-то…
— Тогда тебе будет легче оправдать убийство друга?
Рука вновь метнулась к шее и сжала так, что внутри что-то затрещало. Служанки вскрикнули от ужаса.
— Господин, пожалуйста!
— Вы её убьёте!
Оторвав Нарью от кровати, подтянул к себе и зло прошипел на ухо:
— Я могу простить тебе смерть этого бесполезного куска дерьма по имени Ян, но не Дария. Он не мог так просто отвернуться от меня из-за юбки. Не мог предать нашу дружбу из-за какой-то бестолковой бабы. Ты что-то сделала с ним, и я узнаю что.
Рука сжалась сильнее, Нарья закричала бы от боли, но, задыхаясь, уже почти потеряла сознание.
— … я заставлю тебя пожалеть об этом. Я не стану тебя жалеть, как мой брат. Жалости ты, ведьма, не заслуживаешь.
Отпустил он её или кто-то заставил отпустить, Нарья не знала, потому что потеряла сознание.
Когда служанки вновь пришли рядить её в свадебный наряд, на шее ещё багровели синяки. Лекарь громко ругался с отсутствующим принцем, сетуя на загубленное лечение.
Нужно вернуть перо и бежать как можно скорее. Потому что здесь, в палатах, её история закончится трагически. Иметь в мужьях мужчину, что считает тебя причиной всех его личных драм, — что может быть хуже. Какое-то время она рассчитывала на заступничество дяди, но он подчинён ведьмам, а значит, марионетка. Если они скажут, что Нарью должен до смерти замучить новый муж, он и пальцем не пошевелит ради её спасения.
Глядя на дядю, Нарья неожиданно для себя осознавала, что её боль и разочарование — отражение чувств Августа. Его тоже предал близкий человек. Тот, кому он безраздельно доверял, вдруг резко переменился в поведении. Все его прошлые поступки теперь нужно рассматривать под другим углом.
И всё же дядя заменил ей отца. Она любила его как отца… а теперь смотрела и ощущала пустоту. А Дария принц знал всего пару лет, быть может, даже меньше.
Когда её на носилках доставили в церковь, дядя не вступился. Когда на клятвах она промолчала, он держал её руку, в которую вложили свечу. Когда, минуя пир, её отнесли в свадебные покои — не вмешался.
Потому что так повелела ему ведьма. В которую он влюбился много лет назад. Даже без взаимности он её слуга и раб.
Нарья этого не понимала.
Не понимала она и чувств Дария, но была ему благодарна за помощь.
Обо всём этом думала Нарья, пока служанки раздевали её и перекладывали на брачное ложе. На приход новоиспечённого мужа она никак не отреагировала. Если с Яном ещё можно было попробовать поговорить, он хотя бы притворялся, что слушал её, с Августом едва ли получится. Он видел в ней врага и жалости к этому врагу не испытывал.
Впрочем, и ей жалеть его нужды не было. А выбор, как принять происходящее — как покорная жена или как ведьма, у неё никто пока не отняли.
— Попробуем договориться? — спросила она, всячески отгоняя мысли о том, что сейчас произойдёт.
— Ян пытался с тобой договариваться, и что из этого вышло?
— Он лгал, дважды ударил меня, а потом вступил в заговор с Капитулом, лишив нас обоих возможности убежать от этого кошмара, — перечислила Нарья, глядя на расписной потолок.
— Он совершил ошибку, когда решил тебя пожалеть, — расстёгивая ремень, зловеще произнёс Август.
Тяжёлые пряжки ремня стукнулись о пол. Нарья нервно сглотнула, чувствуя, как сердце ускоряет бег.
Муж раздевался медленно, не торопясь, словно желая продлить мучительное ожидание.
— Как же ему стоило поступить? — стараясь, чтобы речь не звучала слишком торопливо, спросила Нарья, ведя взгляд по извивающейся ветви на потолочной балке.
— Показать жене её место.
Бум.
Первый сапог упал на пол.
На каждой веточке, отходящей от стебля, по пять листочков.
Бум.
Второй сапог стукнулся о пол.
Со лба сбежала и скрылась в волосах капля пота. Нарья продолжила пересчитывать листья на крохотных ветках.
По три цветка после каждой развилки стебля.
— Легко говорить, когда твоя жена привязана к постели, — сглотнув, чтобы голос не дрожал, продолжила она. — Интересно, как бы ты повёл себя, будь у меня возможность двигаться и пользоваться магией?
— Этого мы не узнаем, — рубаха упала на лавку.
Пол заскрипел и прогнулся под весом Августа, когда он подступил к брачному ложу.
Грудь сдавило от страха так, что стало тяжело дышать.
Принимать эту беду как ведьма не выходило. Вся её ведьминская наглость и удаль куда-то подевались. Она сжималась от страха, как самая обычная женщина. Хотелось плакать и просить, чтобы её не трогали.
Но разве мольбы хоть раз кому-то помогли?
— Почему? Лекарь сказал, что я со временем восстановлюсь, — старательно игнорируя фигуру мужа, уставившись в потолок, продолжала Нарья. — Тогда наши ночи станут куда интереснее.
— Не переживай, тебе сегодня не придётся скучать.
Нарья перевела взгляд на мужа, тот уже был без штанов. В этот раз ей не было никакого дела до того, красив ли принц, складен или чист. Её переполняли омерзение и страх, что в обычной ситуации пробуждал гнев, а сейчас лишь ужас перед собственным бессилием.
— Ещё не поздно проявить благоразумие. Яна я долго терпела, давала ему шанс одуматься и пыталась говорить с ним.
— Пощадить тебя? — он усмехнулся и залез на кровать, положив руку на голень, заскользил вверх, задирая ночную рубашку.
Всё внутри сжалось от ужаса. Хотелось поджать ноги, попытаться пнуть его, сбросить, защититься, но если она выдаст себя, толку от этого не будет. Без магии ничего не выйдет. А если она её использует — лишь навредит себе, а её боль не остановит мучителя.
— Сказала та, что убила моего брата, — он навис над ней, огромный и сильный, заставляя что-то внутри скулить от ужаса.
Нарья сцепила зубы, когда он коленом раздвинул ей ноги.
— Сказал тот, что явился захватить моё княжество, — ответила Нарья.
Уведя взгляд к потолку, начала считать листики.
Раз, два, три, четыре, пять.
Следующая веточка.
Раз, два, три, четыре, пять.
Следующая веточка.
Зажмурившись от боли, она перевела взгляд на мужа, что запыхтел, толкаясь. Боль и этот мерзкий пыхтящий человек пробудили злость, которая требовала немедленного возмездия.
— Кто бы мог подумать, что можно не уметь любиться. У вас это семейная проблема? — нарочито скучающе вздохнула она, глядя в глаза.
— Заткнись, — прорычал он ей в лицо, намеренно делая больно.
Сцепив зубы, пережидая боль, Нарья, не отступила. Вновь уставилась в глаза своего мучителя.
— У меня не такой большой опыт, но что ты, что Ян, тыкаетесь без всякой пользы. Почему с Дарием было приятно, а с вами так мерзко?
Август аж замер от неожиданности.
— Что ты сказала? — зло прорычал он, нависая над ней скалой.
— Когда у Яна ничего не вышло, — начала Нарья, заботливо пояснив: — Кочерыжечка его отказалась подниматься. Я сбежала в лес и соблазнила Дария.
Жёсткие пальцы сжали горло, но Нарья не остановилась.
— Пришлось погонять его по полю и подраться, но в итоге я скакала на нём до утра, и это было куда приятнее этих вот бестолковых пиханий.
Более ничего сказать она не смогла, как, впрочем, и дышать не получалось.
Воздуха стало не хватать. Не выдержав, она схватилась за его руку в бесплодной попытке разжать пальцы. Задыхаясь, Нарья сумела кое-как открыть глаза, увидела перекошенное от гнева лицо Августа и, с трудом заставив губы раздвинуться в улыбке, потеряла сознание.

----------

Глава 23 Нарья пытается переиграть своего мужа, но проигрывает

Глава 23 Нарья пытается переиграть своего мужа, но проигрывает
Хлопок двери выдернул её из темноты. Свечи ещё горели, а её мучителя, то есть мужа, нигде не было видно. Подобравшись, она огляделась — никого.
Из тёмного угла на неё глядел домовой.
— Куда делся этот… — она опустила ругательства, мотнув головой в сторону двери.
— Пошёл за лекарем, — отозвался тот, моргнув горящими в темноте кошачьими глазами.
— Перо, ты говорил…
— В его покоях, за дверью.
Отбросив одеяло, Нарья резко встала и так же резко едва не повалилась на пол. Голова закружилась, и от накатившей слабости подкосились колени.
Порченая кровь.
Шумно выдохнув, уперевшись руками в край кровати, Нарья поставила себя на ноги.
— Служанки идут, — прошелестел домовой из своего угла.
Подхватив стул, Нарья подпёрла дверь и, едва услышав их голоса, начала плакать. Во всяком случае, она надеялась, что изображает достаточно похоже.
— Госпожа? — дверь дрогнула, но не открылась.
— Оставьте меня! — через «слёзы» крикнула она и изобразила что-то, похожее на скулёж.
За годы заточения у неё было достаточно возможностей понаблюдать, как и по каким причинах плачут люди. И женщины плакали именно так: задушено, в подушку, боясь показать другим свои слёзы. Понятливые служанки отступили, спросив только:
— Позвать лекаря? Или что-нибудь принести?
— Нет… не надо… спасибо.
Слушая их удаляющиеся шаги, Нарья вмиг забыла о слезах. Держась за стены и столы, обошла комнату. Тут нашлась дверь, к счастью, не запертая, а за ней кабинет и небольшая кушетка, заваленная одеждой, с одеялом на подлокотнике. Видимо, одно из последних приобретений прошлой княжны. Скамейка, подбитая подушками и обшитая шёлком. В горнице Нарьи такого не было. Только лавка у стены.
Обшарив стол, она, почти не глядя, перебирала бумаги, пока не нашла в дальнем углу шкатулку. Тяжёлый ларец из какого-то диковинного зелёного камня с золотыми вставками, запертый на ключ. Замочная скважина маленькая, значит, и ключ должен быть соответствующего размера.
— Проклятье, — устало уронив голову на руки, выдохнула она. — Ты знаешь, где ключи?
— Нет, но могу поискать, — обратившись в большого чёрного кота, домовой запрыгнул на стол и прошёлся по бумагам, не приминая их при прикосновении.
— Пожалуйста. Мне нечем тебе сейчас отплатить, но я найду способ.
— Оставь угощение, как раньше, — попросил он, обнюхивая шкатулку. — А теперь возвращайся, лекарь идёт.
Убрав всё на место, Нарья поспешно вернулась в кровать, переставив перед этим стул. Придётся и дальше притворяться хворной, пока не раздобудет ключ.
К ней приходили лекарь и служанки. Первый доставлял больше всего хлопот. В какой-то момент он заявил, что она уже достаточно оправилась, чтобы начать ходить, и даже просил служанок поднимать её на ноги. Падать, не выставляя перед собой руки было особенно больно, но это убедило старика повременить с выводами.
— Почему не ходит? — хмуро вопрошал Август, заявившись как-то в светлицу в середине дня.
— Мышц после произошедшего в лесу стало меньше, но она уже должна начать ходить, — качал он головой, недоверчиво поглядывая на пациентку.
— Чтобы победить чародея, мне пришлось отдать что-то лесу, — влезла в их разговор Нарья. — Из-за того, что я не прошла все обряды… — она сделала тяжёлый вздох. — Лес взял слишком большую плату за услугу.
Лекарь ей поверил. Задумался, привычно забормотал что-то, разговаривая сам с собой, а вот Август — нет. Не нужно было встречаться с ним взглядом, чтобы понять это. От его присутствия тело покрывалось неприятными мурашками, мышцы сжимались, голова сама собой втягивалась в плечи.
Лучше бы он продолжал строить планы по захвату княжества, но он приходил вовсе не для праздных бесед. Быть может, в прошлый раз она и победила его морально, но он победил её физически. И теперь шансов на разговоры он ей не оставлял. Выгонял всех из комнаты, стаскивал её с кровати и укладывал животом на стол. Оставалось лишь зажмуриться, вцепившись зубами в ткань сорочки, и ждать, когда всё это закончится.
Весь ведьминский запал иссяк. Что-то внутри сломалось и вовсе не из-за леса.
Теперь её тело покрывали синяки, хотя Август её не бил. Ему и не нужно было, достаточно ухватиться посильнее. Тело ныло и болело, Нарья вновь провалилась в хворное состояние, стало тяжело подниматься с постели, чтобы искать выход. Вскрыть замок подручными средствами не выходило, а лезвие ножа для писем выглядело всё более и более соблазнительно.
— У вас всегда так неспокойно из-за мертвецов? — спросил как-то Август уже после того, как она свалилась со стола, лишившись поддержки, а он, отступив, застегивал ремень.
— Нет, обычно проблем нет, — равнодушно отозвалась Нарья, глядя на пыль под столом и погрызенный мышами край ковра. — Хороним на освящённой земле, они спят.
— Последнее время только и новостей, что о мёртвых, бродящих по большакам и сбивающимся в стаи.
Он уже направился к выходу, когда Нарья, так и не переменившая неудобной позы, поинтересовалась:
— Много храбрости тебе на это понадобилось?
— О чём ты? — остановившись, Август развернулся. Нарья, чьё ухо было прижато к полу, слышала, как заскрипели доски.
— Много храбрости требуется, чтобы мучить человека, что тебе даже сдачи дать не может?
— Ты хочешь, чтобы я тебя убил?
— Было бы неплохо, — вздохнула она.
Громыхая каблуками, он приблизился и, схватив за грудки, приподнял.
— Не дождёшься, — выдохнул он, глядя в глаза, но Нарья страха не высказала.
Запретила себе показывать чувства, особенно когда он рядом.
— Это из-за Дария?
Нарья знала, какая реакция последует, и всё равно спросила.
Пальцы разжались, и она упала на пол, больно ударившись. Развернувшись на каблуках, он направился к выходу, когда она решила добавить:
— Я не верю, что вы были друзьями. Дарий никогда не смог бы сойтись с таким человеком, как ты.
— Ты его не знаешь!
— Он рос на Святом Писании, где каждую строчку воспевалось Благородство и Самоотверженность. Он никогда не назвал бы другом изверга.
— То было в детстве, — отозвался Август. — Мы с Дарием через многое прошли. Он спасал мне жизнь и не раз. Не знаю, что за чары ты применила, но ты будешь жалеть об этом до конца своей жалкой жизни, уж я об этом позабочусь.
Из хорошего — Нарья увидела ключи. Оказалось, когда ремень падает на пол, звенят они, а не железные пластины на ремне. Плохая — непонятно, как до них добраться.
Каждые несколько дней лекарь мерил ей пульс и разочарованно цокал языком. Нарья не понимала зачем, а если спрашивала, он её игнорировал. Болезненная слабость не ушла, а Нарья, как могла, пыталась её разогнать. Использовала каждое мгновение одиночества в попытках вернуть телу силу. Сгибала и разгибала конечности, приседала и махала руками. Просила служанок раскрывать окна, пуская в горницу свежий летний воздух. Когда появится наконец возможность обернуться птицей, ей понадобятся силы, чтобы лететь.
Каждый вечер она оставляла домовому гостинцы, самые лучшие кусочки со своего стола.
Нарья посылала служанок за дядей, но тот так и не явился. Не то, чтобы после всего случившегося она рассчитывала на его помощь, скорее хотела узнать, что происходит вне стен горницы.
Теперь всякий раз, когда к ней наведывался Август, Нарья старалась его разговорить. Уличить момент, когда окажется рядом с ключами.
— У меня есть вопрос! — сказала она, едва супруг вошёл в комнату.
— Подумай хорошенько, стоит ли его задавать, — жестом выпроваживая посторонних, отозвался он.
— Почему ты не поговорил с ним? — видя, как дёрнулся Август при упоминании Дария, она всё же продолжила: — Почему ударил в спину, не задав ни единого вопроса? Что, если он действовал согласно плану Капитула? И вовсе не предавал тебя, а вёл меня в столицу. К тебе?
— А ты, я смотрю, совсем не учишься на своих ошибках? — расстегнув ремень, бросил его на скамейку у кровати.
Ключи звякнули, и Нарья изо всех сил старалась на них не глядеть.
Проклятье. Далеко.
— Я лежу взаперти целыми днями, ни новостей, ни сплетен. Чем мне ещё заниматься?
— Ничего, сейчас я тебя займу.
Не слишком церемонясь, он сгрёб её с кровати и повалил на стол.
— Тебе самому не надоело? — спросила она, подкладывая руки под голову.
— Надоело. Ты мне противна, и я предпочёл бы сжечь тебя во дворе, но, боюсь, бояре будут против.
— У вас ведьм, — она невольно прервалась, чтобы не выдать боли, — сжигают на костре?
Наклонившись ниже, придавив своим телом, мучитель зажал ей рот, до боли сжав челюсть. Зажмурившись, зажатая в неудобной позе, придавленная, так что не вздохнуть, она думала лишь о том, как бы не заплакать. Не доставить ему удовольствия победы.
Но не вышло. От боли. От унижения. От отчаяния слёзы всё же полились. Скребя ногтями стол, она молилась всем, чтобы хоть кто-нибудь услышал. Сначала просила помощи. Каплю силы, чтобы отрастить когти и распотрошить мучителя.
Очень быстро она пожалела, что заговорила с ним, потому что мучение всё тянулось и тянулось, не желая заканчиваться. Из горла, несмотря на все усилия, стал вырываться писк, и лишь тогда он отпустил сведённую от боли челюсть, и она уронила голову на стол. Сжалась, не в силах сдержать рыдания.
«Пожалуйста. Пожалуйста, Луна, забери меня. Прекрати всё это, прошу…» — молилась она, пытаясь спрятаться за молитвой от боли. Род и Спаситель её не слышат, так, быть может, Смерть услышит. Она молилась и молилась, пока боль не стала настолько невыносимой, что захотелось кричать.
Всё резко закончилось, он отступил. Потеряв опору, Нарья соскользнула со стола и упала на пол. Сжалась, закрывая голову, не желая, чтобы кто-то видел её такой. Больной, разбитой и униженной.
Вместо того чтобы уйти, он присел рядом, наклонившись к самому уху.
— Ты забрала у меня брата и лучшего друга, — тихо без эмоций произнёс он. — Если ты думаешь, что сможешь заговорить меня, ты сильно ошибаешься.
Нарья ничего не ответила, лишь сжалась посильнее. Тело била неконтролируемая дрожь. Всё, чего она хотела, — это чтобы её оставили в покое.
Выпрямившись, он, развернувшись, направился к дверям, но неожиданно замедлился. Ремня на месте не было. Открыв глаза, Нарья увидела его под потолком в руках домового. Тот замер, держа в руках ключ, что всё ещё был частью связки. Нужно было отвлечь Августа.
— Он рассказал тебе о Мие? — медленно спросила она.
Август остановился. Последнее, чего сейчас хотела Нарья, — это привлекать его внимание, потому, когда он медленно повернулся, потребовалась вся её боль и злость, чтобы не опустить глаза, а продолжать смотреть на него.
— Тебе самой не надоело? Или было мало?
Тело передёрнуло, но она не отступила. Домовой, осторожно перехватив кольцо, пытался высвободить нужный ключ.
— Так рассказал или нет?
Август нахмурился, и тело против воли дёрнулось, выдавая страх.
— Судя по молчанию, не рассказал… — вытирая слёзы рукавом, продолжила она.
— Не понимаю, к чему все эти уловки? — закатил он глаза. — Ладно, кто такая Мия? Любовница?
— Это его сестра, — осуждающе покачала головой она, стараясь смотреть на своего мучителя, а не на потолок, где домовой воевал с ключами, — которую он не успел спасти. Ты говоришь, что вы друзья, но не знаешь о Мие?
— С чего бы ему рассказывать о ней?
Когда он пошёл к столу, Нарья забыла, что хотела сказать, дыхание перехватило, и она как могла отодвинулась от него. К счастью, Август искал ремень, а не её общества.
— Не понимаю, как он мог поддаться чарам такой вот недоведьмы? — бросив в её сторону презрительный взгляд, спросил он.
— Потому что я его не околдовывала. Мы встретились детьми, провели вместе несколько недель, и я попросила устроить близнецов учиться магии. Его внезапная любовь была для меня сюрпризом.
— Так эта Мия — его сестра? — заглянув под стол и под лавку, поинтересовался он.
— Да, но я не знала, что девочек не берут учиться.
Домовой под потолком уже зубами дёргал ключ.
— Хм, и она осталась в деревне?
Едва Август отвернулся, Нарья жестом показала на застёжку и изобразила, как её открыть. Просияв, Домовой разомкнул кольцо и едва не выронил все остальные ключи.
— Да. Незадолго до его возвращения через деревню проходила группа ратников. Им было скучно, и они избрали своей игрушкой сироту, которую некому было защитить. Местные и пальцем не пошевелили, чтобы ей помочь, — пауза, Нарья поймала взгляд мужа, прежде чем закончить, — а теперь представь, как бы он отреагировал, если бы узнал о том, что ты делаешь со мной?
— Никак, — пожал он плечами и, обнаружив ремень на лавке, с удивлением взял его в руки. — Потому что это ложь. У Дария не было секретов от меня. Я знаю, как вы встретились и какое впечатление ты на него произвела. Ни про какую сестру он никогда не говорил. Хотя, стоит отдать тебе должное, я почти поверил.
Застегнув ремень, он повернулся, неожиданно улыбнувшись:
— Мы нашли твоего брата. Пришлось его погонять по лесу, травить, словно лисицу, но в ближайшие дни мы загоним его в излучину реки. Воды там быстрые, глубокие, бежать им будет некуда. Поздравляю, скоро ты станешь княгиней.
От лица отхлынула кровь. Нарья позволила ему насладиться страхом, охватившим её. Только потому, что чувствовала, как на истёрзанную ногтями ладонь опускается холодный металл ключа.
А когда дверь за мучителем закрылась, повернулась к дымчатому коту, притаившемуся в тени под столом.
— Спасибо, — шепнула она, глядя на Домового.
— Беги. Дому нужен хозяин, а не этот чужак. Верни мне хозяина.
— Хорошо, — глотая слёзы, кивнула она, с трудом поднимаясь на ноги.

----------

Глава 24 Нарья не упускает шанса

Глава 24 Нарья не упускает шанса
Не дожидаясь прихода служанок, Нарья поднялась и подпёрла дверь. Она уже слышала их голоса, но не хотела тратить время на притворство. Головой понимала, что стоит дождаться ночи, но боялась, что к ночи он хватится ключа.
Запинаясь, держась за стены и пригибаясь от боли в низу живота, она ворвалась в кабинет и поспешила подпереть вторую дверь. Не хватало ещё, чтобы Август застал её здесь.
В дверь в спальню принялись стучать и звать её, но Нарья не ответила.
Вытащила ларец и сунула в него ключ, не сразу попав дрожащей рукой.
— Госпожа? Госпожа, с вами всё хорошо?
Каждый новый окрик был тревожнее предыдущего. Должно быть, решили, что Август всё же убил её.
Ларец распахнулся, и от увиденного перехватило дыхание. На пачке писем лежало белое перо.
Перед глазами всё поплыло от слёз. Всхлипнув, Нарья бережно достала его, понимая, что всё это может оказаться зря. Чужое перо может не сработать. Сейчас её разоблачат…
Взгляд метнулся к ножу для бумаг.
— Обернись!
Пуф! И мир переменился.
Непривычное чужое тело.
Сработало, но улетать ещё рано.
В дверь перестали ломиться, должно быть, пошли за стражами, чтобы выбили дверь. Кто-то дёрнул дверь в кабинет, но и та не открылась.
Превратившись обратно в человека, Нарья достала письма, быстро пролистала. Взгляд цеплялся за резкие косые буквы. Это Дарий писал письма Августу.
Кто-то грохнул плечом в дверь в спальне, но после прошлого раза, когда сломали петли, дверь переделали. Несколько ударов она выдержит.
Не отрывая взгляда от писем, Нарья открыла окно. То выходило на сад. Отлично.
Это были сухие, деловые письма. Отчёты о проделанной работе и рассказ о том, как эта самая работа прошла. Нарья не успела прочесть все письма, но не увидела в них ни намёка на дружеское расположение.
Дарий не рассказал ему о Мие. Быть может, он и вовсе не был ему другом?
При этой мысли на душе стало спокойнее.
Дверь в кабинет толкнули, и с той стороны выругались. Нарья отчётливо услышала голос своего мучителя, отчего боль стала сильнее, а руки дрогнули, едва не выронив перо и письма.
Свечи и печь потушены. Жаль.
Живот всё ещё болел. Только в покое, пока она стояла, было легче, но стоило пошевелиться, боль вспыхивала с новой силой.
Скрутив письма в трубочку, Нарья прикрыла глаза и подула на них. Края почернели и занялись. Ощущая в горле привкус крови, она поднесла огонь к шторам, потом к гобеленам. Огонь вцепился в ткань. Домовой в тёмном углу зашипел.
— Я не собираюсь жечь палаты, — глядя на него, объяснила Нарья. — Мелочная месть, не более.
Новый удар выбил дверь. Нарья обернулась. Там стоял Август, и едва он увидел письма в её руках, лицо мужчины перекосилось от ярости. От ужаса она замерла, перестав дышать. Думать было некогда, и она прыгнула в окно, вышвырнула письма и взмахнула пером.
Удара о крышу нижнего этажа не ощутила только потому, что обернулась вороном.
Лететь тяжело. Ослабевшее тело едва выдерживало птичий вид и полёт. Усиленно работая крыльями, Нарья опасалась, как бы не развоплотиться прямо в воздухе. Минуя сад, Нарья спешила оставить позади палаты, город и всю ту боль, что вынесла в этом месте. Озорной ветерок наполнил её крылья, словно и сам понимал, что задерживаться не стоит.
Первую остановку она сделала в лесу за городом. Пытаясь отдышаться и дать рукам-крыльям отдых. Очень хотелось есть. Полёт сжигал силы, и Нарье казалось, что она не ела целую вечность. Отдых среди ветвей деревьев пошёл ей на пользу и позволил увидеть преследователей.
Быстрокрылые ястребы разрезали небо, выискивая её.
Прыгая с ветки на ветку, она перебралась на соседнее дерево, прячась под яркой весенней листвой. Это лишь вопрос времени, когда Август обратится к чародеям Капитула, и те достанут её волосы из куклы-обманки.
Стоит поторопиться.
Нарья не знала, у какой именно реки искать брата. Излучин в княжестве было предостаточно, и о расположении большинства из них она не имела ни малейшего понятия. Но были те, кто знает. Вот только они потребуют плату.
Планируя с ветки на ветку, Нарья не стала подниматься в воздух, стараясь держаться низин. Так близко к городу хищников можно не опасаться, ни одной рыси тут не видели уже много десятилетий.
Медленно добралась Нарья до края леса, где начинались пахотные поля. Темнело. Видят ли ловчие ястребы в темноте? Если они обычные птицы, то скорее всего нет, а если зачарованные — ей конец.
Обратившись в человека, Нарья вмиг продрогла. Обхватив себя руками, как была голая, она побежала через поле. Если кто и увидит, то примет её за какого-нибудь духа, нежели за живого человека.
Поля опоясывали леса, что остались после того, как их проредили. А за деревьями поднимались в небо столбы дыма. Это в деревне готовились к ночи: топили печи, ставили сыворотку на хлеб.
Ветер принёс умопомрачительный запах еды, и Нарья как никогда пожалела, что бабушка не научила её обращаться в животных. Такое мало кому давалось из ведьм, а если удавалось, то оставляло последствия. Девушка могла быть чудо как хороша внешне, но прятать под платьем свиной хвостик или чего похуже. Она помнила, как одна из фавориток бабушки вмиг стала изгоем, когда после обращений её уши так и не приняли нормального вида, сколько она ни билась и ни обращалась. Бабушка наказала ведьму, сделав кошачьи уши ослиными.
Добравшись до пролеска, Нарья ухватилась за осину, пытаясь отдышаться. Бегать голышом на голодный желудок через недавно перепаханное поле — идея не из лучших. Развороченная земля рассыпалась под ногами, кололась камнями, ноги то и дело норовили подвернуться, приходилось оценивать каждый шаг. Стопы, не привыкшие к грубой земле, болели и ныли, исколотые веточками.
Но даже так она чувствовала себя значительно лучше, нежели в палатах. Больной, уставшей, с исколотыми ногами, но лучше.
Ястребов было не видно, потому, обратившись вороном, она полетела к деревне. Первыми на чужачку среагировали собаки, разглядев в вороне ведьму. Люди покрикивали на расшумевшихся собак, но сути их лая не понимали.
На бельевых верёвках сушилась одежда, и Нарья посмотрела на неё с жадным интересом. Но увы. Перо не сохранило её сорочки, а значит, не стоит тратить время. Она поклевала сморщенную рябину, украла кусок хлеба у зазевавшегося мальчишки и не побрезговала валяющимися на улице очистками. Дивные яства с княжеского стола остались в прошлом. Сейчас важнее оставаться живой.
Немного насытившись, Нарья продолжила путь.
Ей нужна была река. Реки поменьше впадали в Палагу, самую крупную реку княжества.
Стоило срастись с лесом и спросить Удо. Он ведает обо всём, что происходит на его землях, но Нарья опасалась нового такого контакта не пережить. Дурная, поганая кровь, не позволившая ей стать настоящей ведьмой и загубившая планы бабушки.
Поиски увенчались успехом в виде ручья, что бежал по дну оврага, рождаясь откуда-то из-под земли. Ветер подхватил её и понёс туда, где ручьи стекались в небольшую речку, подтапливая лес.
В этот раз она приземлилась на поваленное дерево, крепко встав на ноги, даже не пошатнувшись. Наклонившись, плюнула кровью и спросила:
— Я ищу моего брата, княжича Митрия.
— Нас мало интересуют люди, — из-под водной мути показалось прелестное детское личико, что несколько портили мёртвые рыбьи глаза.
— Другие могут знать, спроси…
— Плата, — детский голосок звучал колокольчиком, но слова несли жуткий смысл. — Ты знаешь цену, ведьма.
Крохотная ручка ухватила её за лодыжку, русалка приподнялась, обнюхивая её.
— Фаланга пальца, не больше, — строго произнесла Нарья.
Милое личико русалки исказила жуткая, неестественно длинная улыбка, открывшая острые зубы. Едва она успела вытянуть руку, как создание выпрыгнуло и сомкнуло зубы на мизинце, отхватив его наполовину.
— Обманщица! — гневно выкрикнула Нарья.
— В тебе совсем мало жизни, — довольно улыбаясь, русалка захрустела костями и скрылась в мутной воде.
Дрожа от холода и страха, она попыталась зажать рану. Кровь бежала, не останавливаясь, и уже начала капать в воду. Одна из кочек, густо поросшая травой, поднялась и протянула руку, держа на ладони листок, в котором было всего несколько капель воды.
— Прости мою племянницу, — проскрежетал голос водяного. — Она мала и ведома голодом. Идём, я провожу тебя.
Едва протянувшая руку к листку Нарья отпрянула.
— Не бойся. Двух фаланг более чем достаточно, — глаза его хитро блеснули. — Но если позволишь взять руку целиком, я проведу тебя прямо к брату.
«Вытащить бы тебя, высушить и сжечь, мерзкая кочка грязи и корней!» — в гневе подумала она.
— Спасибо, но мои руки мне ещё понадобятся.
Водяной жутко улыбнулся.
— Его с большим отрядом солдат загоняют в излучину реки Измы твари. Жуткие, страшные даже для нас. Противоестественные.
— Создания чародеев Капитула.
Кочка качнулась, кивнув.
— Как мне найти Изму?
Водяной жадно вывалил язык. Схватив листок, она заживила укус и позволила водяному слизать кровь с руки. Мерзкий холодный язык оцарапал нежную кожу. Сжечь кочку хотелось все сильнее.
— По-моему, ты получил более чем достаточно, — с угрозой проговорила она.
— Да, моя госпожа, — плотоядно облизнулся он.
Руки-ветки выскочили из воды, схватив её за плечи, и дёрнули вниз. Она даже вскрикнуть не успела, как окунулась в мутную ледяную воду.
Водяной тянул её вперёд с такой силой, что она даже воспротивиться не смогла.
Утопление закончилось так же внезапно, как и началось. Её выбросили на берег. Откашливая воду, Нарья с трудом приподнялась на локтях. Из воды на её смотрела ухмыляющаяся русалка.
— Изма! — всплеснув руками, объявила она, счастливо улыбаясь. — Но дальше мы не пойдём, там жуть. Вон, смотри!
С трудом совладав с трясущимся от холода телом, Нарья повернулась. Через лес шла многоножка… или многоручка? Существо представляло собой человеческое тело со сросшимися ногами, поднимающееся над землёй, а из его спины рос хвост из человеческих рук. На этих руках оно передвигалось. Оно заметило Нарью и, остановившись, уставилось пустыми, бездумными глазами.
«Если бабушка хочет, чтобы её туманные планы сбылись, могла бы и помочь хотя бы немного, — мысленно проворчала Нарья, замерев, опасаясь спровоцировать неведомое создание. — Хотя зачем? Не справится Нарья — справится дядя Василевс, не справится он — справится какая-то другая ведьма или очередная марионетка бабушки».
— Мне нужны кони, — едва разнимая губы, шепнула Нарья.
— Это будет стоить тебе остатков пальца, — обнажила зубы русалка.
— После того как ты в прошлый раз взяла плату, с меня целое озеро крови натекло, — скосив глаза, сурово посмотрела на неё Нарья, а та беззаботно пожала плечами.
— За ту кровь дядюшка водяной доставил тебя сюда. Давай подровняю, и бух! Ты на коне! — вскинула руки, обрызгивая, взвизгнула русалка. — Если дашь больше, конь тебе подчиняться будет.
— Потрясающе, — вздохнула она и тут же перестала дышать.
Перебирая многочисленными руками, тварь повернулась к ней и, словно сколопендра, начала приближаться.
— Давай коня!
— А совладаешь? Ещё пальчик и…
— Нет! Коня!
Выпрыгнув, русалка отхватила остаток пальца, дёрнув напоследок. От боли потемнело в глазах, покачнувшись, Нарья не упала только потому, что на берег выскочил белоснежный конь, подтолкнув её головой. Многорукая сколопендра замедлилась, наклонив голову набок, оценивая неожиданно появившееся животное.
Размазывая кровь по гладкой белой шерсти, Нарья с трудом взобралась на скакуна, вцепившись в гриву оставшимися пальцами. Постояв ещё мгновение, конь извернулся, как не способно ни одно живое существо с костями, и прыгнул в воду. Она только и успела что припасть к шее дивного скакуна и задержать дыхание.
Ведьме позволение нечисти ни к чему. Одно дело договариваться с водяными и русалками, они разумны и злопамятны, в отличие от более диких и бессловесных созданий. Как Нарья позволила лесу прорасти в неё, так и теперь, переламывая собственные инстинкты, открыла рот, позволяя воде заполнить лёгкие.
Конь стал растворяться в воде, выскальзывая из рук утопающей, когда Нарья втянула в себя потоки энергии. Конь вновь обрёл плоть. Вода стала для неё подобна воздуху. Вода за спиной вздыбилась, призывая табун.
Подняв волну, они понеслись по извилистому руслу реки к излучине. Туда, где лес отступает от берега, где гремят выстрелы и слышны крики людей.
Отряд в несколько десятков человек теснили к берегу. Многорукие создания — огромные, уродливые и опасные — выхватывали зазевавшихся бойцов, разрывая их напополам под дикий крик несчастных.
Покрепче ухватившись за гриву, Нарья рванула её на себя, заставляя вожака встать на дыбы и выйти из русла. За ним устремилась волна, гонимая табуном водяных скакунов. Они врезались в армию колдовских тварей, сметая их и унося за собой. Многорукие сколопендры, пауки, собранные из людей, виденные ранее шары человеческой плоти и прочие отвратительные противоестественные создания.
— Пируй, речной народ, сегодня в твои воды угодила любопытная добыча! — прокричала она диким голосом, вся нечисть встрепенулась.
Все — от утопцев, сидящих под камышами, до мавок — сорвались со своих мест. Сколь опасны ни были колдовские создания на суше, в воде их разодрали быстрее, чем те успели понять, что произошло.
Выскочив на противоположном береге реки, Нарья не отпустила табун. Убедившись, что дружинники заметили её с берега, вытянула руки, чувствуя, как кожу обвивают незримые поводья, и резко вскинула их вверх, разводя в стороны. Вода вновь вздыбилась. Табун послушно разделился, открывая проход.
Дружинники замешкались, но ненадолго. Нарья смыла большую часть созданий, но не всех. Опасаясь, как бы поток не схлопнулся, люди побежали через реку по илистому дну.
Руки начали трястись, а за ними — всё тело. Нарья не ощущала холода, всё ещё захваченная магией реки, но тело перестало её выдерживать. Из носа потекла кровь, рот наполнился мерзкой вязкой слюной. Глубоко дыша, она цеплялась за незримые поводья, не отпуская беснующийся табун. Течение остановить было невозможно, и оно давило, становясь с каждым мгновением всё сильнее.
Вслед за людьми на дно реки ступили колдовские создания. Они были быстрее, но водная нечисть, распробовав чужую магию, решила, что они вкуснее костлявых людишек. Их то и дело выдёргивали из толпы, утаскивая в воду.
Правый глаз заволокло темнотой, Нарья покачнулась. Кровь полилась изо рта, и она ощутила, как подламываются колени, не в силах выдержать напора.
Первые дружинники достигли берега, отступая за спину ведьмы, окружая её. Они что-то говорили, перекрикивались, но из-за шума в ушах Нарья их не слышала.
Едва последнего дружинника выдернули на берег, она уронила руки, и поток ударил по тварям, снося их. Но этого Нарья уже не увидела — потеряв сознание, она повалилась на траву.

----------

Глава 25 Нарья попадает в западню

Глава 25 Нарья попадает в западню
Долгое болезненное пробуждение Нарья с радостью пропустила бы, но увы, не вышло. Разлепив веки, она обнаружила себя под открытым небом и, услышав знакомый говор, прикрыла глаза, наслаждаясь голосами. То были грубые военные шутки, дружеские перебранки и пошлые песенки, но они были куда милее тишины её пустой светлицы и шагов тяжёлых сапог за дверью.
— Ваше превосходительство! — окликнул кто-то.
Толпа вмиг стихла, и Нарья невольно замерла, подавшись общей напряжённой тишине.
Торопливые шаги, и над ней склонился Митрий. Давно немытые волосы растрёпаны, на щеках щетина, плавно превращающаяся в бороду.
— Нарья! — воскликнул он.
Несмотря на усталость и тревоги, он просиял и, взяв её руку, осторожно сжал.
— Как ты себя чувствуешь?
— Словно меня телегой переехало, — поморщившись, простонала она. — Где мы?
— Благодаря твоему вмешательству, на северо-западе от Измы. Недалеко от Больших Боров и всего в неделе пути до столицы.
— Столицу заняли вязенские.
— Я знаю, — он погладил её по голове, словно маленького ребёнка; поморщившись, Нарья сбросила его руку. — Отдыхай и восстанавливайся. Больше никто не посмеет тебя обидеть…
— Митрий, — перебила она брата. — Ты теперь князь?
— Да, — осторожно кивнул он, чуть нахмурившись.
— Дядя Василевс — предатель. Он знал, что вязенские идут не помогать нам. Хуже того, он служит ведьмам. Подчиняется им даже в самых ужасных приказах, — горло неожиданно сдавило, и на глаза набежали слёзы, Нарья отвернулась, не желая показывать слабость. — Пожалуйста, скажи, что в твоей жизни нет некой прекрасной девы, ради которой ты готов на всё.
— Я женат, — мягко погладил её по перебинтованной руке брат. — Марьянушка вместе с моими сёстрами спрятана далеко на севере у родственников, к счастью, до неё вязенские добраться не успели. Северяне расценили бы это как вторжение. И подумать страшно, на что пошёл бы князь Святогор.
— Почему не попросить у него помощи? — утерев слёзы, спросила Нарья. — Думаешь, он не справится?
— Справится, конечно, но тогда мы станем частью его княжества.
Устало выдохнув, Нарья умолкла, глядя куда-то в сторону. Всё ещё хотелось плакать так сильно, что слёзы сами накатывали на глаза, а горло сжимало от подкрадывающихся рыданий. Перехватив её руку, Митрий наклонился, прижимая её запястье ко лбу.
— Прости меня, Нарья. Долг мужчины — беречь свою семью. Я не уберёг тебя.
Едва ли она имела право упрекать его в чём-то. Они почти не были знакомы, пусть она и пыталась ему помочь.
Не справившись со слезами, она рывком освободила руку и перекатилась на бок, прячась под походным одеялом. Слёзы было не остановить, хотелось выть, но, зажимая рот рукой, она пыталась удержать рвущиеся наружу эмоции.
Митрий сел рядом, положив руку ей на плечо. Когда Нарья успокоилась и остались только сухие всхлипывания, передёргивающие всё тело, попросил:
— Расскажи. Расскажи всё, что произошло после моего отъезда.
С трудом, часто прерываясь, чтобы вновь не сорваться в рыдания, Нарья пересказала свои злоключения. Ближе к концу появлялось слишком много моментов, что она упускала, не желая вдаваться в подробности своих мучений.
— Ты поступила очень храбро, — произнёс Митрий, когда она окончила рассказ. — Едва ли найдётся человек, что справился бы лучше на твоём месте. Прости, что оставили тебя. Я знал, что принцу ты нужна живой…
— Живой — не значит целой, — горько добавила она.
— Я видел, как ты обращаешься с Яном, и подумал, что не дашь себя в обиду. Не знал, что всё так обернётся и ты попадёшь в руки его брата.
— Август считает, что я околдовала его друга, и ему пришлось убить Дария, чтобы захватить меня, — призналась Нарья. — За это он меня и мучил. Мстил за собственное предательство.
После рассказа о произошедшем накатили усталость и странная лёгкость, словно теперь она не одна несла ношу опасного знания. Лёжа на боку, она сосредоточила взгляд на божьей коровке, что ползла по листку. Лучше думать о ней, а не о том, что произошло в палатах.
— А ты его околдовала?
— Нет, — просто отозвалась она. — Увы, я не умею, иначе околдовала бы Августа или Яна.
— Магия на них не работает.
— Ах да. Забыла.
— Впрочем, Яна это не спасло, — весело заметил Митрий, похлопав её по плечу, и подытожил: — Капитул вступил в заговор с Вязенским Королём. Тот получит княжество, а Капитул избавится от ведьм. Обратиться за помощью к соседям мы не может, получится то же самое, только под чужим флагом. Какая разница — от кого быть в зависимости, если победитель не оставит нам свободу. Как обстоят дела с твоими магическими способностями?
— Плохо. Я не ведьма и обладаю весьма ограниченными возможностями.
— Жаль. Маги нам бы пригодились, — он постучал пальцами по её плечу. — А к местным ведьмам мы обратиться не можем? Против них ведь воюет Капитул?
— Это худший исход из возможных, — перевернувшись, Нарья посмотрела на брата.
Он был вымотан и отчаянно нуждался в хороших идеях, но у Нарьи их не было.
Осторожно сев, она взяла его руку и, глядя в глаза, сказала:
— Ведьмы никогда не сражаются напрямую. Они бросят вас в пасти тварей, набив ядовитыми ягодами, и бровью не поведут. Поверь, за помощь бабушка потребует такую плату, которую ни ты, ни я в жизни не сумеем заплатить. Если ты думаешь, что Капитул с их монстрами плохи, ты просто не знаешь ведьм. Это то же самое, но под менее цивилизованной обложкой.
Шумно выдохнув, он покачал головой.
— Мы отчаянно нуждаемся в чародеях. Я согласен на каких угодно, лишь бы был прок. Даже отступники и чернокнижники кажутся мне не такой уж плохой идеей.
Моргнув, Нарья резко выпрямилась, отчего тут же закружилась голова и потемнело в глазах. Когда брат не дал ей упасть, а разум прояснился, первое, что она сказала, было:
— Мия.
— Кто?
— Сестра Дария. Она тоже склонна к магии. Даже если сама колдовать не умеет, она может дать силу мне, или я её научу. Самое сложное — найти ей.
— И где искать эту Мию? Вы уверена, что ей можно доверять?
— Мия скрывается от Капитула и точно им не друг. Бабушка прокляла её когда-то, к ведьмам она тоже не пойдёт. Помнишь Мёртвую рощу? Кажется, я видела её там. Быть может, если смогу дозваться…
— Всё же больше, чем ничего, — устало вздохнул Митрий. — Хорошо, как только встанешь на ноги, отправимся туда.
— Нет времени разлёживаться, — она порывалась встать, но брат удержал её на месте.
— Ценю твой энтузиазм, но, боюсь, ты не выдержишь дороги.
Закусив губу, Нарья обвела взглядом цветущую поляну и упёрлась взглядом в реку.
— Я могу вылечиться, только нужно будет пролить немного крови.
Митрий удивился, но спорить не стал.
Узнав, как получить живой воды, вылечили не только Нарью, но и всех раненых дружинников. Их отряд был слишком велик, чтобы незаметно добраться до рощи, потому Митрий решил его разделить. Нужно было выяснить, какие полки сохранили верность княжескому престолу. К тому же ребром стояла проблема с провизией. Весна, поля ещё не засажены, в деревнях голодно. Ко всему добавилась проблема с мертвецами. Митрий слышал о поднявшихся из могил, что бродят по большакам, но сам, скрываясь по лесам, их не видел.
Определив Нарье небольшой отряд, Митрий поцеловал сестру в лоб и отправил к Мёртвой роще.
Первое время они следовали плану, держались лесов и старых дорог. Не все в княжестве знали или понимали, что происходит. Там, где прошли вязенские войска, считали врагов спасителями. Должно быть, им был дан приказ не грабить, не разорять деревни. Напротив, они приносили дары, были милы и приветливы. Их обозы полны провизии, которой они щедро делились с простым людом. Весьма хитрый ход. Так собрать ополчение будет сложнее.
Едва восстановив силы, Нарья решила, что не позволит более задвинуть её в угол. Если Митрий попытается, она и на него выпустит когти, хотя и убивать, конечно же, не будет. Нарья больше никому не позволит причинить ей боль или запереть.
Сами мысли и воспоминания о втором муже пугали и порой приходили ночью в виде кошмаров. Тело сжималось, и отголоски боли пронзали мышцы. Слабость всё ещё жила в теле, да и купание в ледяной реке не прошло даром.
Шестеро крепких, высоких мужчин, которых Митрий нарёк гридями княжны Нарьи, теперь служили её личными телохранителями. Они обращались с ней так, словно она состояла из тончайшего фарфора и любое дуновение ветра или повышенный тон голоса могли её разбить. Нарья ходила в мужском платье, убрав волосы под платок, старалась держаться ритма, хотя едва поспевала за их шагом. Не жаловалась и не требовала к себе особого отношения. Первое время немного злилась из-за этой излишней заботы, но в душе ей было приятно.
— Почти добрались, — объявил один из них, когда они остановились на привал. — В прошлый раз мы ехали по воооон той дороге, видите, на холме.
Глядя на леса и поля, Нарья на всякий случай кивнула, хотя и не рассмотрела светлой полоски дороги. После всего случившегося правый глаз стал хуже видеть, и картинка первое время немного плыла.
Порченая кровь.
Настоящие ведьмы едва ли страдают от подобных проблем. У них и своих достаточно.
Когда до леса оставалось всего ничего, один из дружинников заметил странные следы. То были отпечатки рук, много, что протоптали целую тропу меж деревьев.
— Плохо, очень плохо, — пробормотал он, и гриди обнажили оружие.
— Госпожа, возвращаемся, — выставив руку, преграждая путь, сказал дружинник, что был у них за старшего. — Судя по следам, тут одна из многоножек, без чародея нам с ней не совладать.
— Но мы почти добрались до рощи! — прошептала она в ответ. — Давайте обойдём, мы ещё можем…
Но тут затихли птицы. Резко, в один миг. Дружинники тоже это заметили, окружили её, закрывая собой, и попятились.
— Княжна, обращайтесь птицей и улетайте.
— Я вас не брошу! — возмутилась Нарья, перебирая в голове варианты. Быть может, ей удастся заручиться помощью местного лешего? Но что отдать ему в уплату?
Додумать она не успела. Ломая кусты и молодые деревья, к ним стремительно приближалась многоножка, что правильнее было бы назвать многоручкой. Но кого интересует правильность названия, когда огромное противоестественное существо стремительно надвигается на тебя.
— Бегите! — скомандовал дружинник, и отряд распался.
Двое, схватив Нарью за руки, побежали, а когда она запнулась, не выдержав темпа, забросили на плечо. Из своего неудобного положения она видела тех двоих, что остались защищать убегающих. Тварь не реагировала на удары саблями, грудь её раскрылась, оказавшись переплетёнными пальцами, зато внутри было полно постоянно двигающихся зубов. Ухватив одного из дружинников, она сунула его в пасть, и дикий крик разорвал лес.
Несущий её мужчина резко затормозил, поскользнувшись на влажной траве, но не упал.
— Беги!
Быстро развернувшись, он бросился прочь, и Нарья сумела разглядеть, что его так напугало. Новое существо, на этот раз похожее на паука с восемью длинными угловатыми руками и пастью из ребёр на спине. Человеческая голова с длинными чёрными волосами висела спереди, безучастно болтаясь, когда существо побежало на дружинников.
Дружинник вновь остановился и, поставив Нарью на ноги, загородил собой. Перед ними с веток свисала девушка. Во всяком случае, по сравнению с прошлыми чудовищами в первый момент она выглядела чем-то живым. Но, едва присмотревшись, Нарья дрогнула, попятившись.
На лице ни кровинки, глаза — два чёрных провала. От нижней губы куда-то вниз уходил шрам, что вдруг стал расходиться, раскрывая ужасающую пасть от верхней челюсти до лобка.
— Обращайтесь и улетайте, — выставив перед собой меч, приказал дружинник. — Ну же! Нам долго их не сдержать!
Большего он сказать не успел. Дева бросилась на него и накрыла с головой. Из-под лохмотьев выступили рёбра, и под жуткий хруст она переломала кости мужчины, перекусив его пополам.
В ужасе попятившись, Нарья сунула руку под одежду, выхватывая перо. Дева повернулась к ней и протянула руки, желая схватить, но схватила лишь дым.
Усиленно работая крыльями, Нарья устремилась прочь, боясь даже обернуться, чтобы узнать судьбу остальных дружинников, когда вслед за выстрелом тело пронзила боль. Он неожиданности она перевоплотилась назад в человека и упала на траву. Упала неудачно, прямо на простреленное плечо.
Из-за леса к ней шли люди в чёрных одеждах. Как те, что напали на карету два года назад. Но раньше успела многоножка, и теперь Нарье было искренне плевать, как называть эту штуку. Передвигаясь пугающе быстро для такой массивной туши, она приблизилась, разнимая сплетённые на груди пальцы, на которых ещё виднелась кровь и обрывки одежды.
Нарья упала на спину, закрываясь руками, когда между ней и монстром кто-то встал. Выпрямился в полный рост, не устрашившись кошмарной твари. Неизвестный позволил твари схватить себя, оторвать от земли.
Из-под тряпок, намотанных на голову, вывалилась белая коса.

----------

Глава 1 В которой Мертвая сталкивается с прошлым

Глава 1 В которой Мертвая сталкивается с прошлым
Паутина задрожала, когда посторонние вошли в лес. Мёртвая ощутила это так же явственное, словно зазвонил колокольчик. Местные редко отваживались сунуться к ней, только по большой нужде. Чаще ходили к диким ведьмам, если женщина разродиться долго не могла или заболел кто.
К Мёртвой первое время повадились отправлять ненужных детей. Заведут поглубже в чащу и бежать. В первый раз она приняла это за случайность. Успокоила ребёнка и показала дорогу домой. Но когда того же ребёнка вновь «потеряли в лесу», явилась к дому родителей сама.
Все жалобы о лишних ртах вмиг забывались, когда перед ними представала Мёртвая дева — как её прозвали местные. Они, видимо, считали её посланницей Смерти и неизбежным злом.
Забавно. От детей избавиться пытались они, а злом была Мёртвая, что не позволяла им этого сделать.
Теперь если и приходили, то только в самых крайних случаях. Когда надежды на излечение нет, а страдания продолжаются. Приходили старики, решившие более не обременять детей своим присутствием. Первое время Мёртвая была против, но… сама не выдерживала чужих страданий. Одно прикосновение — и всё закончилось. Старики порой жили с ней, пока сами не умирали тихо во сне.
Люди, которых касалась Мёртвая, не восставали, не обращались в неупокоенных мертвецов, и как-то незаметно в её обязанности вошла охота на тех, кто не желает спокойно лежать в земле. Хотя какой из неё охотник. Главное дотронуться до того, как злобная тварь выпустит ей кишки.
Ощутив чужое присутствие, Мёртвая даже от дел своих отрываться не стала. После зимы с едой было негусто, и она перебирала сухие корешки, мысленно планируя сходить на болото за ягодой. Очень хотелось есть, и все её мысли занимал вопрос пустого котелка. Силки она ставить не умела, охоте не обучена. Да и как ей разделать пойманную добычу, если та от одного лишь прикосновения иссохнет?
Но чужаки не унимались. Их становилось всё больше, всё наглее они продирались вглубь леса. Прошли через Мёртвую рощу, ломая сухие ветки и затаптывая едва начавшие пробиваться молодые деревья.
Сухой участок леса все обходили стороной, думая, что там живёт Мёртвая дева. Она и правда жила там поначалу, пока случайно не выпила всю жизнь из растений вокруг. Пришлось перебраться поглубже в лес. Ведьмы показали заброшенную охотничью землянку, где несколько лет назад нечисть охотников погрызла. Мёртвой землянка стала домом.
Чужое присутствие становилось всё настырнее и наглее. Чужая магия обрывала её нити, отзываясь неприятным покалыванием в затылке. Совсем недавно она уже встречала странных, собранных из человеческих тел созданий. Самое страшное, они не были мертвы, и она не могла подчинить их себе. Это были живые, спаянные в нечто монструозное люди. Оставалось надеяться, что разум их потух и несчастные не осознают того, что случилось с ними.
Со вздохом отрываясь от приготовления обеда, Мёртвая поднялась, отряхнула юбку и оглянулась в сторону леса.
Нити магии она видела серебристой паутиной, что тянулась меж деревьев. Животные, птицы и люди легко проходили сквозь неё, даже не замечая, в отличие от местной нечисти, что порой обрывала или запутывала нити, но не из злости, а баловства ради.
Нити пульсировали. В этот раз странных тварей больше. Она почти видела их. Изломанные уродливые создания. Стоило бы отвернуться и продолжить заниматься обедом, но прямо навстречу тварям вышли люди. Они ступили на паутину, не заметив её, как и не замечали расставленной для них ловушки.
Мёртвая замешкалась.
Не стоило показываться. Если ловчие прознают о маге вне Капитула, то придут за её головой. Ведьм скроет лес, её — нет.
Всё же знать, что люди идут в ловушку на растерзание тварям, и ничего не сделать Мёртвая не могла. После смерти лес больше её не принимал. Леший не показывался, разве что далёкий звон колокольчиков можно было различить за воем ветра в осенние дни. И всё же, даже когда она стала мёртвой, лес не прогнал её. Даже когда по случайности убила всё вокруг себя, не выгнал. Ведьмы дали ей новый дом вместо того, чтобы убить.
За добро следовало платить добром.
Тропа стелилась под её ногами словно сама собой. Подобрав тряпьё, что служило ей одеждой, Мёртвая бежала через лес, чувствуя, что опоздает. Кровь уже пролилась, воины обнажили оружие, но против магических тварей простой стали мало.
— Бегите! — донеслось из-за деревьев.
Крики и лязг оружия. Мёртвая бежала так быстро, как только могла. Волнение пробудило внутри магию, толкнувшую тело вперёд, сделав сильнее. Ухватившись рукой за потоки магии, Мёртвая выскочила на поляну.
— Обращайтесь и улетайте, — выставив перед собой меч, приказал вооружённый мужчина. — Ну же! Нам долго их не сдержать!
Тут же на него упало странное создание, похожее на женщину, чьё тело превратилось в уродливую пасть. Она сжала несчастного с нечеловеческой силой и с хрустом переломала его кости.
Женщина, которую тот пытался защитить, в ужасе попятилась, и вдруг — «пуф!», одежда опала на землю, а из серого дыма вылетела чёрная ворона. Женщина с пастью вместо тела бросилась за ней, но схватить не успела. Торчащие из живота ноги мужчины сделали её неповоротливой и медленной.
Ворона быстро набирала высоту, торопясь улететь.
Отлично. Свидетели Мёртвой не нужны. Чем меньше людей знает о ней, тем лучше. Она уже развернулась к остальным тварям, оценивая свои шансы и думая, как поступить, когда прогремел выстрел. Ворона хрипло вскрикнула и упала, развоплотившись назад в человека, с силой приложившись о сырую холодную землю.
Заметив людей, Мёртвая отступила в тень леса, не зная, как поступить, но тут её взгляд зацепился за женщину. За испуганное выражение лица. За синяки на обнажённом теле, что были ей слишком хорошо знакомы. Она пыталась неловко отползти, но спастись уже не могла. Многорукая тварь, похожая на сороконожку, вздыбилась на задние руки, раскрыла пасть.
Мёртвая бросилась между тварью и женщиной. Тварь ухватила многочисленными руками, потянула внутрь, впиваясь клыкообразными зубами в кожу. Но то, что не позволяло вырваться добыче, не позволило спастись и твари. Едва пролилась кровь, едва Мёртвая ухватилась за тварь, как жизнь и магическая энергия стали покидать противоестественное создание. Всего несколько мгновений — и она ссохлась, разваливаясь на составные части.
Оставшиеся воины тут же поспешили загородить женщину, накрыв её плащом.
— Мия! — позвала та в отчаянии.
Поворачиваться не хотелось. Та, кого звала эта женщина, умерла. Никто не пришёл её спасти. Никто не помог. И даже после её просто выбросили.
От этих мыслей потоки энергии вокруг раскалились, и бросившаяся к неё тварь с пастью в животе оказалась разрезана паутиной в считанные мгновения. Отвернувшись от женщины и её побитых защитников, Мёртвая направилась к последней паукообразной твари.
Леший будет ей благодарен, если подобная мерзость перестанет топтать едва проклюнувшуюся весеннюю траву.
Выпучив пустые глаза, паукообразный урод на удивление быстро и ловко отскочил в сторону и взобрался на дерево, цепко обхватывая ветки длинными пальцами. Раскрыв беззубый рот так широко, что закатились глаза, он замер. Едва подошедшая к дереву Мёртвая тут же отскочила, когда из открытой пасти что-то посыпалось. Оно оставляло ожоги на коре дерева и траве, на которую падало, но продолжало двигаться. Мелкие, похожие на личинок паразиты с пугающей скоростью расползались, отравляя всё вокруг.
Женщина вновь позвала, но Мёртвая и головы не повернула.
Создание, созданное чародеями Капитула, было изощрённым и сложным. Мёртвой и в страшном сне не могло присниться, как создать нечто подобное. Зато она умела кое-что другое. Что-то, чему научилась, пока была жива, и кое-что, что придумала уже после смерти.
Сорвав с шеи бусы из костей и перьев, раскрутила и швырнула их в противника. Паукообразная тварь ловко перехватила украшение и выбросила вперёд одну из длинных рук, и это было её ошибкой. Потоки энергии зазвенели, когда кости пришли в движение, впиваясь в бледное немёртвое тело твари. Прорастая в глубь.
Увы, шутка не удалась. Тварь быстро осознала, что что-то не так, и просто вырвала заражённую руку.
За спиной выжившие охранники женщины вступили в бой с подоспевшими вслед за тварями людьми в чёрных одеждах. Они ощущались странно пустыми. Рядом с живым человеком Мёртвая чувствовала тепло души, а эти люди были пусты. Она весьма смутно помнила прошлую встречу с ними, но опасности в её понимании они не представляли. Умирали быстро, и совесть после не мучила, так как они и не были живыми.
Зря она отвлеклась на людей. Магам — магические проблемы.
Несколько личинок проскользнули в траве и оставались незамеченными, пока не вцепились в ногу. Злая ирония. Они мгновенно проникли под кожу и принялись пробираться вверх, прожигая себе путь.
Перед глазами потемнело от боли. Ноги подкосились, и, упав, Мёртвая попыталась отползти, почти не видя, но чувствуя, как личинки подбираются ко второй ноге.
Сверху мелькнула тень, и знакомый голос повелительно выкрикнул:
— Пламень!
Яркий алый огонь лизнул траву, заставив личинок полопаться, а затем добрался и до паукообразной твари, что, заверещав, прыгнула вперёд, переворачиваясь в полёте. Пасть распахнулась, из неё вылетели длинные щупальца, чтобы обхватить испуганно вскрикнувшую женщину.
Накрыть её собой тварь не успела.
Словно на пружине Мия подскочила на ноги, пытаясь встать между разинутой пастью, полной клыков, и княжной. В руках блеснул свет, что разрезал тварь, словно нож масло. Она махнула рукой, почти не глядя, от страха позабыв, что ей достаточно коснуться, чтобы убить.
Вереща, монстр развалился на куски. Из разрубленных частей потёк гной вперемежку с личинками. Ругаясь, женщина сбросила длинные склизкие щупальца, оказавшиеся языками твари, и без раздумий сожгла.

----------

Глава 2 Мертвая отказывается признавать, что она Мия

Глава 2 Мертвая отказывается признавать, что она Мия
На поляне стало тихо.
Ни птиц, ни ветра.
Охранники женщины справились с нападавшими людьми, и те превратились в песок, что высыпался из чёрных одежд. Охранников осталось всего двое, сильно раненых и уставших. Они торопили свою госпожу уйти из этого места, но… когда Нарья была благоразумна? Она рождена, чтобы быть противоположностью благоразумия.
— Мия, стой!
Мёртвая попыталась уйти, но княжна нагнала её и схватила за плечо. От неожиданности Мёртвая подскочила на месте, резко разворачиваясь, скидывая её руку.
— Не трогай меня! — из горла вырвался испуганный крик, напугавший саму Мёртвую ничуть не меньше остальных.
— Хорошо, хорошо, не буду! — поспешно убирая руки, заверила её княжна. — Мия, прошу, выслушай меня.
Дёрнувшись так, словно это имя причиняет боль, Мёртвая попятилась.
— Не называй меня так. Она умерла. А теперь убирайтесь!
— Нет, нет, подожди, — одной рукой придерживая то и дело сползающий плащ, она делала шаг навстречу, стоило Мёртвой отступить. — Мне нужна твоя помощь…
Слова жгли ничуть не меньше личинок в ноге.
— Я не могу тебе помочь. Забирай выживших и уходи, — резко ответила она и отвернулась.
Нужно было как можно скорее вырезать мерзких тварей из ноги. Со смертью паукообразной твари они затихли и перестали сжигать её изнутри, но всё ещё причиняли боль.
— Прошу! — взмолилась княжна, и это было настолько странно, что Мёртвая, опешив, остановилась. В жёлто-зелёных глазах была настоящая мольба, отчаяние, какого она никогда не видела. — Капитул решил захватить княжество чужой армией, уничтожить ведьм и навязать тут свои правила.
— Тогда тебе к ведьмам, уверена, ты знаешь парочку, — стараясь не морщиться от боли в ноге, Мёртвая сделала несколько шагов в сторону леса, но княжна, резко приблизившись, вновь попыталась схватить её за руку. Мёртвая едва увернулась, чтобы не задеть её.
— В том-то и проблема. Бабушка тоже во всём этом замешана. У неё какой-то план, она сознательно допустила чужие войска на наши земли.
— Наши земли? С каких пор тебе есть до них дело?
— Мия, прошу, без тебя мне не справиться в одиночку, — княжна вновь потянулась к ней. — Прошу, помоги мне!
— Нет! — убирая руки за спину, рявкнула она. — Почему я должна помогать? Мне никто не помог. Ни ты, ни Дарий и пальцем не пошевелили…
— Он приехал за тобой! Просто, — она запнулась и тихо договорила: — Не успел.
— Не успел, — с ядом в голосе повторила Мёртвая. — Так, быть может, мне тоже следовало «не успеть» спасти вас?
Разгоревшаяся было обида затухала, превращаясь в усталость. Она злилась, но в то же время понимала, что это пустое. Злостью, криком и обвинениями назад время не воротить.
— Уходи, — покачала головой Мёртвая. — Я не стану тебе помогать.
— Мия, они убили Дария! — вытащила свой последний козырь княжна.
Задохнувшись, словно от удара, Мёртвая стиснула ворот рубахи на груди, не в силах вдохнуть. Княжна немедля воспользовалась паузой, выпалив:
— Он пытался помочь мне. Мы бежали, но Капитул настиг нас… — она запнулась, отведя взгляд в сторону. — Его убили, а меня…
— А тебя нет, — зло закончила Мёртвая. — Не слишком ли часто мой брат страдает из-за тебя? Он на Шепчущий холм полез, чтобы впечатлить тебя. Из-за тебя стал одержим, и словно этого было мало, ты забрала его у меня. Отослала в магическую школу, а меня, как всегда, бросили одну. И что я слышу? Он вновь ввязался в неприятности и даже помер… ради тебя.
Злость и обида вспыхнули с новой силой.
— Так, быть может, стоит всё это закончить? — с холодной яростью поинтересовалась Мёртвая, глядя в глаза княжне.
Та, мгновенно ощутив перемену, попятилась. Мужчины за её спиной поднялись, готовые своими телами закрыть княжну от опасности.
Мёртвая стиснула зубы. Всегда находится кто-то, желающий защитить княжну Нарью. Дядя, нянечка, Дарий, даже эти вот мужики. Всегда есть кто-то на её стороне.
Её никто не защитил. Ни отец Ждан, что воспитывал её, ни матушка Анна, ни деревенские, которым она столько лет помогала. Даже брату было плевать. Он предпочёл променять её на княжну.
Паутина на пальцах блеснула серебром на солнце.
— Ты погубила Дария и смеешь приходить ко мне? Просить о помощи? — сматывая паутину, словно нить, поинтересовалась Мёртвая. — Слишком долго всё тебе доставалось легко. Пора это исправить.
В глазах княжны сверкнул гнев, когда она услышала последнюю фразу. Растолкав воинов, что пытались защитить её от лесной нежити, она ринулась на Мёртвую с перекошенным от гнева лицом.
— Мне легко доставалось? Ты пусть жила в деревне, но была свободна! Никто не запирал тебя на целые месяцы в четырёх стенах! Никто не выдал тебя насильно замуж за человека, что использовал тебя как ступеньку к трону!
— Ах, бедненькая, мне тебя пожалеть? — склонив голову набок, поинтересовалась Мёртвая. — Если решишь помериться, кому горше пришлось, учти, я выиграю, едва ли кто-то выдирал тебе зубы, чтобы не кусалась.
Княжна отпрянула.
Устало вздохнув, покачала головой.
— Мия…
— Не называй меня так, — раздражённо перебила её Мёртвая.
— А как тебя называть? — сердито переспросила княжна.
— Местные зовут Мёртвою девою, — развела руками Мёртвая, испытывая странное удовлетворение от того, кто княжна злилась, явно проигрывая спор.
Та, услышав ответ, фыркнув, закатила глаза.
— О! Мертвейшая из дев! — взвыла она, вскидывая свободную руку. — Не соблаговолишь ли ты переговорить с нами?
— Нет.
— Мия!
— Я сейчас тебя стукну, и учти: моё прикосновение смертельно.
Сощурив свои жуткие колдовские глаза, княжна зло посмотрела в ответ.
— Когда Капитул победит, они сожгут всех ведьм и тебя в том числе.
— О, мы наконец перешли к угрозам? — скрестив руки на груди, с усмешкой уточнила Мёртвая. — Только не говори, что ты пришла только ради помощи мне, любимой подруге?
Княжна сердито запыхтела, стиснув кулаки.
— Дарий искал тебя. Мы прилетали к твоему лесу и хотели…
Мёртвая закатила глаза и перебила её:
— О, я видела, как усиленно вы меня искали целую ночь напролёт. Пришлось уйти до самых болот, чтобы не слышать вас.
Княжна шумно выдохнула, прикрыла глаза, словно сдаваясь. Вздохнув, Мёртвая отвела взгляд. Спор, ругань и крики, похоже, подходили к концу. Нужно уходить. Назад в лес. В тёмную сырую землянку. В вечное одиночество, где деревенские её боятся, а ведьмы с трудом терпят.
— Хотите отвара из ягод и листьев с супом из кореньев?
Подавившись воздухом, Нарья уставилась на неё в непонимании.
— Всегда мечтала выиграть хоть один спор, — Мёртвая неуверенно улыбнулась. — И выиграла не у кого-нибудь, а у тебя! Человека, что, как мне казалось, понятия не имеет, что такое проигрывать.
Та горько рассмеялась. Воины смотрели настороженно и, когда прозвучал смех, убрали руки с эфесов мечей.
— Я проиграла, когда родилась, — покачала головой Нарья. — Обороняясь от чародеев, позволила лесу в себя прорасти, и моё тело не выдержало. Я осталась без магии… — она запнулась, побледнела, пряча глаза и сжимаясь, — и не смогла себя защитить.
Слишком хорошо знакомое Мёртвой поведение, которое, как она думала, никогда не увидит в исполнении Нарьи.
— Кто это сделал? — Мёртвая кивнула в сторону синяков.
Запястья, шея, плечи, рёбра. На изломанном теле Мёртвой долго сохранялись синяки, даже после того, как она иссушила несколько человек, они никак не желали сходить. Словно клеймо.
— Мой второй муж, — глядя на свою руку, некогда белую и изнеженную, сейчас со сломанными ногтями, в мелких ссадинах и царапинах, болезненно худую, жёлтую от медленно сходивших синяков. — Он решил, что я околдовала Дария и из-за меня тот предал Капитул и дружбу. Убить он меня не мог и… мстил иными методами.
Когда она отвернулась, Мёртвая успела заметить, как поджались бледные губы, как Нарья задержала дыхание. Бушевавшая всё это время обида оказалась вмиг забыта. Шагнув вперёд, осторожно, чтобы не задеть голой кожи, Мия обняла Нарью.
Та дрогнула и тихо всхлипнула.
— Прости, я пыталась тебя найти, едва вырвалась из палат. А потом всё так завертелось, что…
— Всё, хватит, — попросила её Мия, прижимаясь щекой к волосам. — Скажи мне, как его зовут, и я принесу тебе его череп. Поставим внутрь свечу, и будет нам в ночи подсвечивать.
Нервно засмеявшись, Нарья выпрямилась, вытирая слезы.
— Жуть какая, не хочу, чтобы этот ирод смотрел на меня даже в виде черепа.
— Тогда придумаем что-нибудь пострашнее, — пожала плечами Мёртвая.
— Ты пойдёшь со мной? Поможешь? — с надеждой спросила Нарья.
— А какой у меня выбор? Гнить в лесу, пока не умру от холода, недоедания и болезней?
— О, зачем тогда были все эти крики?
— Потому что я всё ещё зла на тебя и на брата, — Мёртвая ткнула пальцем в княжну. — Но перспектива отправиться куда-то значительно интереснее прозябания тут.
Улыбнувшись, Нарья фыркнула:
— Дарий говорил, что присылал тебе книги. Но, похоже, он перестарался. Как тебя местные понимали?
— С трудом, — фыркнула Мёртвая и почесала ногу, где засели личинки. — У вас чистого ножа не найдётся?
— Найдётся, — крикнул один из мужчин. — И фляжка с водкой.

----------

Глава 3 Мертвая хочет завершить дела, прежде чем уйти

Глава 3 Мертвая хочет завершить дела, прежде чем уйти
Злилась ли она на брата и княжну?
Да.
Она умерла, никто не пришёл на помощь. Они бросили её, чтобы жить свою, более интересную жизнь. Забыли о ней.
Жалела ли, что оставила лес и отправилась с княжной неизвестно куда воевать против магов Капитула и целой армии?
Нет.
За прошедшие пару лет она едва с ума не сошла от одиночества. Единственная её отдушина — это старики, что приходили к ней умирать. Мёртвая истосковалась по человеческому общению. По людям. По простым разговорам и действиям.
Достаточно она прозябала в той деревне. Достаточно гнила в этом всеми богами забытом лесу, боясь себя и собственного прошлого. С появлением Нарьи, с этой некрасивой громкой сценой, когда она орала на бывшую подругу, что-то внутри переменилось. Она словно проснулась, вырвалась из тесных оков клетки. Оковы беспомощности пали.
Она нужна Нарье.
Настолько, что та проделала весь этот путь, едва не попалась тварям Капитула, и всё ради неё. В надежде уговорить помочь.
Давно у неё не было цели.
Разве можно устоять?
Из разговоров она поняла, что княжеская армия оказалась разбита на небольшие отряды и рассеяна по княжеству. За это время Нарья рассказала о своих злоключениях: о том, как все эти годы была заперта в палатах с семьёй, что её презирала; о первом муже и их кратком путешествии в волость, закончившимся смертью последнего; о бегстве с Дарием и его смерти; о втором муже…
Тут она внезапно оборвала себя, ограничившись лишь тем, что, узнав о готовящейся для Митрия ловушке, бежала его предупредить. Уловив фальшивую ноту, Мёртвая не стала выпытывать. И без слов всё ясно.
Яркое весеннее солнце пригревало макушку. Молодая трава щекотала голые ступни. Прислушиваясь к щебетанию птиц, Мёртвая улыбалась. Словно пробудившись от долгого сна, она вбирала в себя запахи весны, пение птиц и ласковое прикосновение прохладного ветра.
Мужчины, сопровождавшие Нарью, оказались не из простых мужиков. Младшие сыновья бояр:
Всеволод — кряжистый, темноволосый, с глубоко посаженными глазами. Рука у него была толще ноги Мёртвой. Выжил в стычке с тварями он, должно быть, оттого, что ни у кого пасть так широко не открывалась, чтобы перекусить этого крепкого мужика.
И Кулота — невысокий, как и Всеволод, но сухой, поджарый, с острыми чертами лица. Всю дорогу шёл и переживал, что кафтан порвал. Тот разошёлся на плече и спине. Он спасся за счёт природной ловкости и изворотливости. Его первым посылали к деревенским, если нужно было купить провизии в дорогу и уточнить направление. Простоватое веснушчатое лицо располагало к общению.
— Нас заметил пастух, и местные предостерегли от общения с Мёртвой девой, — поделился он, когда вернулся с двумя большими тюками. — Говорят, один лишь её взгляд убивает, и они опасаются, как бы она нас всех не погубила.
— Вот вам здрасьте, — проворчала Мёртвая, когда они усаживались на холме, готовя ужин. — Вот так помогаешь людям, а они у тебя за спиной гадости рассказывают.
— А что ты делала? — спросила Нарья.
Кухонный нож в руках она держала неловко, но научиться им пользоваться ей было не суждено. Дружинники мягко перехватили грозное оружие и сами занялись приготовлением еды. То, как осторожно и бережно они обращались с княжной… вызывало в Мёртвой жгучую зависть. Им приказано охранять, но при этом в каждом слове, в каждом жесте чувствуется непритворная верность. Никаких унизительных взглядов, сальных улыбок, двусмысленных шуток.
Мёртвая завидовала так сильно, что почти ненавидела из-за этого княжну.
— Не позволяла бросать детей в лесу. Находила потерявшихся. Помогала обречённым отойти в мир иной.
— Полагаю, за первое вас и не любят, — занятый похлёбкой хохотнул Кулота.
Мёртвая не обиделась, сама это понимала, потому лишь пожала плечами. Неприятно осознавать, что произойдёт после того, как весть об её уходе разойдётся среди местных. Диким ведьмам дети если и бывают нужны, то лишь для ритуалов. Которые ничего хорошего детям не сулят.
Когда Нарья, желая её утешить, коснулась закутанного в тряпьё плеча, Мёртвая невольно дёрнулась, избегая прикосновения.
— Нарья, — предостерегающе произнесла Мёртвая.
— Помню, помню, убиваешь прикосновением. Но ведь ты ходишь по траве. Прямо сейчас сидишь на ней, и трава не завяла и не высохла. Она ведь тоже живая.
— Это сейчас, а когда я только попала в лес, то случайно высушила тот кусок, где жила и чаще всего ходила, — отмахнулась Мёртвая, задумчиво глядя на поля.
— Значит, это можно контролировать! — глаза княжны ликующе сверкнули.
Они сидели на поляне, где среди сухой травы проклюнулись листья дикой земляники, и редкие ящерки пробегали по глинистой земле, ища тёплое место. Отсюда открывался вид на реку, что извивалась меж холмов. За лесами поднимались столбы дыма из близлежащих деревень. По соседнему холму текло пёстрое пятно рыжих и чёрно-белых коров, которых подгоняли пастухи, спускаясь к воде. Высоко в небе парила огромная хищная птица, из-за яркого солнца Мёртвая никак не могла рассмотреть, кто это.
Тихо. Безмятежно. Хорошо.
Прикрыв глаза, Мёртвая подняла лицо к солнцу, борясь с собственными мыслями.
— Мы сильно торопимся?
— Да, — отозвался Всеволод, что притащил несколько сухих веток с леса и принялся с треском ломать их, подкидывая в костёр. — Княжич… князь собирает разбросанную по княжеству дружину. Королевские войска многочисленны, да и с поддержкой чародеев Капитула они…
— Выходит, мы уже проиграли? — перебила его Мёртвая, открывая глаза.
— Да, — легко ответила Нарья. — Но это не значит, что мы сдались.
Переведя взгляд на подругу, Мёртвая моргнула, решив высказать терзающую её мысль вслух.
— Раньше ведьмы воровали детей, особенно тех, кто «потерялся» в лесу. Ковен там небольшой, сами ведьмы всё меньше похожи на людей и нужно им немного. Одна девочка раз в пять-семь лет. Остальных они либо съедали, либо использовали для ритуалов. Но… — она замешкалась. — Пока я жила там, они прекратили.
— Боялись тебя? — уточнил Всеволод, разламывая толстую ветку голыми руками.
— Не думаю, — пожала она плечами, задумчиво глядя на открывающийся перед ними вид. — Когда из-за меня стал умирать лес, они помогли найти землянку. Пусть и пропитанную мёртвым духом, оттого привлекающую нежить, но мне это не мешало. Мы даже толком не разговаривали никогда. Несколько раз я видела их, когда возвращала детей домой, и теперь меня не отпускает мысль, что мой уход означает смерть для тех, кто не может себя защитить.
— Думаю, они понимали, насколько ты можешь оказаться опасна, — распутывая пальцами волосы, Нарья принялась вычёсывать их, вновь собирая в косы. — Использовали эту опасность, чтобы разогнать нежить, а что до детей, — она покачала головой. — Могли воровать их в другом месте. Там, где ты не узнаешь.
— Если княжна позволит, думаю, мы могли бы наведаться к ним, — помешивая варево обструганной палочкой, предложил Кулота. — Но едва ли они дадут честное слово не красть детей и будут его держать.
Помолчав, он добавил:
— Я рос в деревне далеко отсюда на юге княжества. В какой-то момент там поселилась женщина-ведьма. Она помогала, лечила сглазы, хвори убирала. Дети иногда в лесу терялись, так они и до неё пропадали. Но в какой-то момент потерялась моя сестра, и мы отправились на поиски. У нас была собака Куколка, родилась слишком мелкой, с кривыми лапами, хотели утопить, да сестра забрала себе. Куколка хоть и не обучалась и на охоту не ходила, но, видимо, кровь взяла своё. Взяла след и повела нас через лес. Лаяла, если отставали, ждала, словно всё понимала. Вывела нас к старой деревне, что сгорела ещё лет тридцать назад. Там в уцелевшем доме ведьма и поселилась. Там в большом чане мою сестру она и сварила.
Мёртвая дёрнулась. Окончание рассказа больно ужалило.
— Как выглядели те ведьмы? — спросила Нарья. В жёлто-зелёных глазах загорелся огонь решимости. — Лишние конечности? Ослиные уши, пятаки вместо носов?
— Нет, тучные, расплывшиеся, с зеленоватой кожей и глазами навыпучку…
По тому как все в ужасе отпрянули, Мёртвая поняла, что за ведьмами они теперь точно пойдут, и испытывала облегчение. Никого не придётся уговаривать.
— Мы обязаны остаться и разобраться с ними, — уверенно, как о решённом деле, заявила Нарья. — Это дикие ведьмы, но, похоже, они связались с каким-то духом или мелким богом, что подчинил их себе. Чем дальше они от человеческого естества, тем меньше в них человеческого, поверьте мне. Даже в бабушкином ковене таких не жаловали и уничтожали. Это уже не ведьмы, это паразиты, что присосались к лесу и местным деревням. Обычно Удо сам избавляется от подобной мерзости, но, похоже, их покровитель хорошо их спрятал.
— Кто такой Удо? — тут же спросила Мёртвая.
— Если очень упростить, то Бог Леса или Дух Леса и всего живого в нём. Хозяин каждой травинки и каждого жучка. Он обитает… как бы это сказать. Словно не совсем тут, а где-то в другой, смежной с нашей реальностью. Они так близко, что почти слились, но всё же разные… — запнувшись, Нарья смущённо улыбнулась. — Простите, я сама не до конца понимаю, что он такое, а рассказы бабушки лишь нагоняли жути, нежели проясняли что-то.
— Если коротко: убив ведьм, мы не навлечём на себя гнева чего-то запредельного? — подытожил Кулода.
— Нет, но их покровитель будет против.
— В любом случае, с магией должна бороться магия, — покачал головой Всеволод. — Встреча с тварями Капитула доказала, что простые люди ей не соперники. Давайте вернёмся к князю. Детей жаль, но если мы пойдём и помрём в этом лесу, то толку от этого не будет.
— Мы не будем сражаться с ними напрямую. Лишь откроем их для Удо, — задорно щёлкнула пальцами Нарья. — Он не любит, когда другие прибирают к рукам то, что должно принадлежать ему.
— Всё это очень плохая идея, — покачал головой Всеволод и был абсолютно прав. — Даже если мы избавимся от ведьм, люди останутся людьми. Увести в голодный год детей в лес — значит спасти остальных от смерти.
— Ну спасибо, — с укором посмотрела на него Нарья.

----------

Глава 4 Мертвая встречает Духа Леса

Глава 4 Мертвая встречает Духа Леса
Дружинников, несмотря на их протесты, оставили на поляне. В одном они правы. С магией должна бороться магия. Нарья и Мёртвая пошли в лес вдвоём. Ведьмы легко скрывались от Мёртвой, но не от другой ведьмы. По неуловимым следам на прелой листве, по заломам на веточках, по изменившей свой узор паутине княжна выискивала знаки и уверенно шла вперёд.
— Сопротивляются, — оскалилась Нарья после целого часа блуждания по ясному, светлому лесу. — Ну ничего. Сейчас распутаем, смотри.
Сначала Мия ничего не увидела. Лес как лес. Солнце светит. Птицы мечутся меж ветвей. Поёт соловей. Пахнет травами и влажной землёй. Под ногами мягкая подстилка из желтоватой хвои, разбавляемая пустыми, расшелушенными белками шишками.
— Если из-за тебя лес стал мёртв, но он ещё оживёт. Жизнь пробьётся и переварит умершие деревья. А то после таких вот «ведьм» лес гниёт.
Пространство подёрнулось рябью, словно водная гладь, разбитая брошенным камнем. Стало тихо. Все звуки разом пропали. Потянуло гнилостным запахом и холодом влажной земли. Переступив, Мёртвая обнаружила, что стоит в жиже из земли и глины, в которой что-то копошилось.
Солнце скрылось за тяжёлыми тёмно-серыми тучами.
Это был не тот мёртвый лес, что случайно оставила за собой Мёртвая, этот лес ещё был жив и медленно в агонии умирал. Гнил.
— Это не ведьмы, — обернулась Нарья, глаза по-звериному сверкнули в полутьме. — Это Яги.
— Что такое Яги?
— Никогда не слышала о таких? — уточнила та, осторожно перебираясь через колючий куст, что словно жаждал крови, больно царапаясь.
— Только в сказках, — отозвалась Мёртвая. — Не ходи одна в лес, тебя утащит Яга и съест.
— Они недалёки от истины. Знаешь, как размножаются Яги?
Прошлогодняя листва под ногами тонула в болотной жиже, что голодно чавкала с каждым новым шагом незваных гостей.
— Они проглатывают ребёнка. Живьём. Тот варится в желудочном соке, и через некоторое время Яга отрыгивает свою копию. Ещё одну маленькую Ягу, что, быстро вырастая, становится не менее злобной и кровожадной тварью. Они уже ближе к монстрам, нежели к людям.
— И мы идём к ним без всякой подготовки? — хватая княжну за одежду, спросила Мёртвая. — Я даже на мелких духов без разведки и подготовки не ходила, а тут…
— Помогите!
Они замерли.
— Пожалуйста, кто-нибудь! — отчаянная мольба заставила Мёртвую сдвинуться с места.
Пока они стояли, прислушиваясь, болото затянуло ноги по щиколотки, и она с трудом высвободилась. Но едва она двинулась на звук, как Нарья перехватила за одежду.
— Ловушка, — одними губами произнесла она, покачав головой.
Изящным жестом княжна извлекла из складок одежды зелёную веточку. Чиркнула в одно мгновение отросшим чёрным ногтем по запястью и обмазала стебель кровью.
— Яги — одиночки, но когда становится совсем туго, сбиваются в стаи, — слизнув кровь с руки, поделилась Нарья. — Иногда делаются настолько самоуверенными, что пытаются отвоевать угодья у настоящих ведьм. В любой другой ситуации у нас были бы проблемы, но я знаю, как разорвать их чары. Воля Удо куда сильнее воли кучки чудовищ. Держись за меня, чтобы не потеряться.
Чавкая жижей под ногами, они с трудом пробрались к небольшой полянке. Здесь виднелась зелёная трава, из-за туч пробился солнечный луч и упал на одинокую старушку, комкающую в руках старую шаль.
— Девоньки! — испуганно вскинулась она, заметив их. — Ох, я уж думала, потерялась! Скажите, как из лесу выйти, я…
Она выглядела как самая милая и безобидная бабушка. Немного напоминала бабу Каву, какой Мёртвая её запомнила.
— Не переживай, бабушка, — крепко хватая Мёртвую поверх одежды за предплечье, пропела Нарья. — Сейчас мы поможем!
Замахнувшись, воткнула прут в болотную жижу.
Милая бабушка в платочке вдруг взвилась, кожа её запузырилась, зеленея. Она вытянулась и раздулась; выпучив глаза, на них уставилась Яга. Видевшая их только вскользь, Мёртвая уставилась на жуткое создание, потеряв дар речи.
Покрытая бородавками жабья кожа, жёлтые глаза навыкате, большие, вытянутые уши и широкая пасть, полная тонких острых зубов.
— Ведьма, — прошипела Яга. — Давно я не пробовала вашей крови.
— Она так сладка… — пропела вторая Яга, появившись из колючих зарослей.
— Не сегодня, голубушки мои, — проворковала Нарья, и Мёртвая едва не вскрикнула, когда княжна до боли сжала пальцы на её руке.
Дыхание перехватило в момент, когда воздух вокруг переменился. Мёртвая не знала, что происходит, но всё её нутро кричало от ужаса. Почувствовали перемены и Яги. Они бросились в стороны бежать, но не успели.
Они всё ещё стояли по щиколотку в болотной воде среди умирающих деревьев под тяжёлым грозовым небом и в то же время были не здесь.
Закаркали вороны. В лесу потемнело, густые тени опустились за деревьями, повеяв потусторонним холодом, пробирающим до самых костей. Перед Ягами с неба упали странные создания. Похожие на людей, но с вороньими головами и огромными клювами. Через некогда нарядные платья проросли перья, руки лишились части пальцев, превратившись в птичьи лапы с длинными когтями.
Мёртвая скорее ощутила, нежели увидела его.
Удо.
Давящее неприятное чувство, лишающее дыхания и заставляющее тонуть в собственном страхе. В темноте за деревьями появился исполинский силуэт в несколько человеческих ростов вышиной.
Яги заметались. Неведомо откуда появилось ещё несколько. Вороний люд бросался на них и рвал на куски без всякой жалости. Те пытались обороняться, но все их заклятья рассыпались в этом месте, не успев сформироваться. Бойня быстро закончилась, но давящее чувство, словно чья-то гигантская рука сжимает голову, желая раздавить, не ушло.
Окровавленные клювы обратились в их сторону. Все замерли в тревожном ожидании.
Нарья медленно поклонилась исполинской фигуре за деревьями. Она странно, быстро задышала, переступая с ноги на ногу.
— Она не… — вдруг резко выпрямившись, Нарья загородила Мёртвую собой. — Она друг! Она ничего плохого не сделала!
Нарья вновь закрывала её собой, пытаясь защитить от куда более сильного и могущественного создания. Паника и страх в голосе, смешанные с мольбой. Дёрнувшись, Нарья почти выпустила руку Мёртвой, когда та перехватила её и подставила плечо.
— Что происходит? — тихо спросила она, не сводя взгляда с фигуры в тени.
— Лес пытается прорасти в меня, — с трудом дыша, как бывает с людьми в лихорадке, отозвалась Нарья.
Загорелый лоб покрылся испариной.
Не до конца понимая, что это значит, Мёртвая наклонилась, перехватывая подругу поудобнее, и забросила на плечо. Ноги её с чавканьем вырвались из оков болота, а следом потянулись корни. Нарья повисла, лишившись чувств.
Вороний люд двинулся вперёд, щёлкая окровавленными клювами.
Никто не слышал голоса Удо, но все ощутили силу его приказа. Вороны остановились, по-звериному припадая к земле, готовясь напасть, едва их хозяин передумает.
— Здесь нет твоей власти, Жрица! — хрипло крикнула одна из ворон.
— Нет твоей власти!
— Нет власти!
— Нет власти!
Заголосили остальные.
— Она должна заплатить цену, — подкрадываясь ближе, продолжала та. — Отдай её нам.
— Отдай!
— Отдай!
— Наша!
— Наша!
Ощутив во рту привкус крови, Мёртвая зло посмотрела в ответ, но не на вороний люд, а на их повелителя. Тот замер за деревьями, безучастно наблюдая. Но Мёртвая чувствовала его взгляд так же отчётливо, как ощущала ледяную болотную воду под ногами.
— Нет.
Ветви зашуршали, хотя ветра не было. Вороны, взбив перья, запрыгали, щёлкая клювами и размахивая когтистыми лапами, но приблизиться не смели.
— У тебя здесь нет власти! — взвизгнула одна из них и бросилась вперёд.
Даже при всём своём желании Мёртвая не успела бы уклониться, увязшая по щиколотки в болотной жиже, с грузом на плечах. Ворона оказалась рядом, раскрывая клюв, и Мёртвая не придумала ничего лучше, как схватить её за склизкий язык.
Та дёрнулась, но клюв закрыть не успела. Жизнь потоком хлынула в тело, и ноша на плечах почти потеряла вес. Стиснув язык, Мёртвая оттолкнула иссохший труп вороны. Эта сила была странной, не похожей на ту, что она впитывала из людей, животных.
Тут же поднялся ветер. Вороны запрыгали на месте, вскидывая руки-крылья, истошно вопя, но не решаясь подступить ближе. Иссушенная ворона упала, перья осыпались, а несоразмерно огромный клюв свалился с лица, открывая вполне человеческую женщину.
Но тут исполин за деревьями пошевелился, и вороны затихли. Прижимаясь к земле, они попятились к деревьям и скрылись в густой тени. Не потревожив ни единой ветки, Удо вышел из-за деревьев.
У Мии душа, если таковая ещё оставалась в её теле, ушла в пятки.
Странное существо, едва поддающееся описанию. Чем ближе он приближался, тем сильнее всё нутро Мии пыталось сжаться от страха. Часть её хотела бросить Нарью на землю и молить о пощаде. Но Мёртвая знала, что мольбы не сработают. Они никогда не работали.
Потому, стиснув зубы, Мёртвая упрямо уставилась на человеческое тело, заменявшее ему голову. Торс оказался перевёрнут. Она отчётливо различила рёбра и странно деформированные тазовые кости, переходящие в голый волчий череп.
Удо поднял человеческую руку и указал на Нарью.
— Она принадлежит мне, — у него не было рта, чтобы произнести это вслух, но Мёртвая услышала. Услышала в шелесте листвы, в вое ветра и даже в чавканье болотной жижи. — После смерти и в жизни её тело, душа и плод — мои.
— Возможно, но не сейчас. Сейчас я её тебе не отдам.
— Почему? — могло ли подобное существо испытывать любопытство? Кто знает? Но Удо наклонил голову набок, спрашивая это. — Она слабая. Порченая кровь. Таких птенцов выбрасывают из гнезда.
Удо ждал ответа.
— Всякой живой и мыслящей твари нужен смысл. Она даёт мне его. Без смысла я не могу жить. Не хочу возвращаться к прозябанию в глубине леса. Хочу жить.
Больше Удо ничего не сказал. Но ответ его, должно быть, удовлетворил, потому как стоило Мёртвой моргнуть, как она оказалась на опушке леса.
— Госпожа⁈ Госпожа Мёртвая дева!
Дружинники уже бежали навстречу. Несколько местных мужиков, что сидели с ними у костра, бросились в ужасе прочь. Дружинники не стали бы рассказывать о своём задании. А значит, местные будут думать, что она осталась в лесу. Хотя бы на какое-то время это удержит их в узде. А потом придёт лето и сытая осень. Никого в лес отсылать не придётся.

----------

Глава 5 Мертвая знакомится с князем и радует его новостями

Глава 5 Мертвая знакомится с князем и радует его новостями
Для начала Мёртвая отругала княжну. Ходить к Духу Леса, зная о последствиях, — весьма опрометчивая идея. Та даже и не пыталась защищаться. Поджав губы, надулась, буркнув, что старалась ради неё, Мёртвой.
Теперь, когда дело сделано, они отправились в путь. Сложнее всего оказалось найти князя. В условленном месте их ждала засада из нескольких кошмарных тварей и людей в чёрных одеждах. К тому моменту Нарья немного восстановилась и стала заговаривать птиц. Те летали в поисках людей князя, но нашёл он их сам.
В один из дней они повстречали мужика, с виду — обычный разорившийся крестьянин. Батрак, что путешествует в поисках работы, но дружинники вмиг узнали его. Когда они бросились обнимать грязного оборванца, Мёртвая и Нарья невольно попятились, не понимая, что происходит.
— Нам пришлось уйти в другое место, — рассказал он. — За князем идёт настоящая охота, некоторые волости переметнулись на сторону принца. Кого-то подкупили обещаниями, что оставят за ними земли и пригонят крестьян, другим посулили золото. У нас всё меньше союзников.
— А что дружина? — спросил Кулота. — Полки рассеяны, но…
Посланец покачал головой.
— Мы нашли несколько стоянок и следы битвы. Чародеи Капитула используют их тела, чтобы создавать своих чудовищ. Мало кто уцелел. Не так давно до нас добралось несколько дружинников, но они оказались околдованы, к счастью, это успели вовремя заметить.
— Как именно? Как заметили следы колдовства? — спросила Нарья, с тревогой глядя на посланника.
— Они не смогли войти в церковь и вынести слов молитвы.
— Нашла коса на камень, — не к месту хохотнула Мёртвая и, заметив недоумённые взгляды, пояснила: — Дарий рассказывал, что молитва — это просто иной способ аккумулирования магической энергии. Менее точный и мощный, но рабочий. Должно быть, молитвы нарушили магическую структуру заклятья, и магия проявилась.
Дружинники и даже Нарья посмотрели на неё с подозрением.
— Ла-а-адно, — протянула княжна, медленно поворачиваясь к гонцу, всё ещё следя взглядом за Мёртвой. — Где нам искать моего брата?
— Идите дальше по большаку. Подниметесь на гору, с неё станет видно мельницу, значит, вы на верном пути. Обойдёте деревню и увидите большое поместье. Вас ждут, а мне пора. Дороги сами себя не натопчут.
Последняя фраза показалась Мёртвой странной, но дружинники кивнули, пожали друг другу руки и разошлись.
Она никогда не видела деревни с этого ракурса, но сразу узнала. Узнала высокую мельницу с медленно вращающимися лопастями. Узнала ровный строй домов главной улицы, белоснежную церковь на окраине.
Поняв, куда они пришли, ноги остановились сами собой, и Мёртвая замерла посреди дороги как вкопанная.
— Что такое? — тут же повернулась к ней Нарья.
— Это моя деревня, — сухо, без эмоций произнесла она и, видя, что княжна не понимает, указала на каменную насыпь. — Шепчущий холм.
Нарья вздрогнула, когда её настигло осознание, и резко обернулась, глядя на деревню.
— Что-то не так? Твари? — хватаясь за эфес меча, спросил Всеволод.
— Я тут родилась…
— А, родная деревня! — обрадовался Кулота.
— Тут меня и убили, — шумно вздохнула Мёртвая и заставила себя сдвинуться с места.
— Тут живёт троюродный дядя князя, — пояснила Нарья, ступая рядом. — Хотя, если князь теперь Митрий, то троюродный дедушка.
В деревню они не пошли. Мёртвая провела их кружным путём, не желая ни смотреть, ни думать об этом месте. Ей было всё равно, стала ли деревня больше или пришла в упадок за два года её отсутствия. Как поживают местные, кто на ком женился, и каков был прошлый урожай. Она шла, отвернувшись к лесу, не желая даже краем зрения касаться деревни.
Их встретил отряд дружинников, что не очень умело маскировался под местных крестьян. Они обменялись малопонятными фразами и только после этого проводили в дом барина через скотный двор. Скотины стало меньше, двор пустовал. Лая собак не слышно, а кур столь мало, что они даже полянку вытоптать не смогли.
Странно.
Путешествие их прошло спокойно, учитывая, что княжество захватывает вражеская армия. Но, как объяснили ей Кулота со Всеволодом, это пока. Затишье перед бурей. У королевских войск полно провизии и золота, которое они щедро раздают в волостях, переманивая людей на свою сторону. Скоро посевная. Если заберут всех мужиков на войну, следующая зима для многих окажется последней. Но заботили их, конечно же, не людские жизни, а размер оброка, которого они не получат.
Едва они вошли в сени, как навстречу вышел молодой рыжеволосый мужчина. Он столь сильно отличался от всех виденных прежде, что Мёртвая невольно остановилась, не зная, как реагировать. Он не был высок и крепок, не столь суров и хмур, как дружинники, окружавшие его. Таких гладких улыбчивых лиц она никогда не видела среди деревенских.
Отросшие рыжие волосы собраны в неряшливый хвост, подбородок украшала короткая аккуратная борода. Совсем не такая, как у прочих мужиков, где волосы топорщились в разные стороны вперемешку с остатками еды и соплями. Эта была ровненькая, гладкая и явно подстриженная.
Глаза — словно угольки, не такие жуткие, как у Нарьи, но яркие и необычные. Стоило ему увидеть княжну, как лицо его озарилось искренней улыбкой. Сойдя со ступеней, он обнял женщину, крепко сжав в объятиях.
— Я уж стал волноваться, что не свидимся.
— Нас не так просто извести, — весело отозвалась та, обнимая мужчину в ответ.
Если честно, Мёртвая впервые видела, чтобы Нарья кому-то так улыбалась. Легко и весело.
— Позволь представить тебе: моя подруга Мия.
Не переставая улыбаться, мужчина окинул Мёртвую взглядом с головы до пят, и по красивому лицу пробежала тень.
— Простите, манерам не обучена, — развела руками Мёртвая.
После двух лет без бани и гребня выглядела она впечатляюще. Но совсем не так, как хотелось бы спутнику Нарьи. Очень чесалась голова, и несмотря на вырезанных из ноги личинок, всё равно казалось, что под кожей что-то копошилось.
— Что ж, это лучше, чем ничего, — не теряя лица, бодро отозвался он и, шагнув вперёд, представился: — Митрий Васнисецкий, князь Васнегорского княжества.
— Пока только наследник, я бы даже сказала, претендент, — добавила Нарья. — Венчания на княжество ты пока не проходил.
— Всё как-то недосуг было, — легко пожал плечами князь, словно всё это какая-то шутка. — То твари засаду устроят, то на группу разведчиков нарвёмся.
Они посмеялись, а Мёртвая шутки не поняла. Так и стояла посреди сеней, не зная, куда себя деть.
— Заходите. Вы, должно быть, устали с дороги? Натопим сегодня баню и наедимся от пуза. Видит Бог, вы это заслужили.
В барском доме мало что изменилось. Обновили занавески, мебель поменяли, но печь, украшенная изразцами, осталась на месте. В этот раз княжне выделили нормальную комнату, и та настояла, чтобы Мёртвая осталась с ней.
— Этот мальчишка — будущий князь? — спросила Мёртвая, едва они остались одни. — Сколько ему? Лет двадцать? Он ведь даже меня младше!
— Не мальчишка, а Митрий Дмитриевич, — отозвалась Нарья, стаскивая с себя мужское платье.
— У кого-то-то были проблемы с придумыванием имён? — невольно фыркнула она.
— Наследника звали Димитрием, так что, думаю, да. Были.
Служанка принесла бубликов, крынку молока и две чашки. Перекусить перед баней.
— Раздевайся! Отмоем дорожную грязь, да твоё воронье гнездо распутать надо.
Тут возникла небольшая проблема. Служанки и банщицы, что хотели помочь, были вынуждены отойти в сторону. Мёртвую нельзя было касаться, хотя Нарью это не остановило. Взяв пеньковую вехотку, она тёрла распаренную кожу Мёртвой так, словно содрать её хотела. В ход шло всё — щёлок, смесь горячей воды и с древесной золой, белая глина, небольшой кувшин которой принесла барыня лично. Волосы полоскали отварами из ромашки и крапивы и яйцами.
Смыв, но больше содрав, грязь, легли на лавки, где под клубами душистого пара банщица напарила их так, что даже бледная кожа Мёртвой стала розовой.
Но самое страшное было ещё впереди.
Волосы.
Эти два года Мёртвая пыталась их расчёсывать. Но где в лесу взять нормальный гребень? Самостоятельно сделать его не выходило, да и не до того было. Вот и приходилось ограничиваться собственными пальцами.
Потому к концу процедуры Мёртвая уже плакала от боли, выдранных волос казалось больше, чем их всего осталось на голове. Когда Нарья принялась собирать волосы в косу, Мёртвая думала, что это лишь для того, чтобы прикрыть плешь, образовавшуюся после расчесывания.
Когда барыня позволила посмотреться в зеркало, небольшое в богатой деревянной раме, но мутное и кривое, Мёртвая себя не узнала. Даже Мия не узнала бы себя.
Для гостьи подготовили тёмно-синий сарафан, белую рубаху с расшитым воротником. От украшений, кокошника и лент Мёртвая отказалась. Ей и без того было непривычно, хотя и приятно, в чистом свежем белье и одежде.
— Ещё немного, и я предложу надеть на тебя траурный саван, — ворчала Нарья, прикладывая к ушам серьги.
Старуха, жена барина, выдала им целую шкатулку с драгоценностями, и пока княжна перебирала жемчуг и янтарь, Мёртвая смотрела в окно. Она чувствовала себя странно, вернувшись сюда. Не понимала, что должна ощущать.
С одной стороны, здесь она умерла. Из-за этих людей она умерла.
С другой стороны, внутри было пусто. Ни злости, ни жажды мщения. Словно её пыльным мешком по голове огрели. Туман, шум и пустота.
С этими мыслями она в компании Нарьи спустилась к ужину. Возмутительно молодой будущий князь уже сидел за столом в окружении советников. Они больше говорили, нежели ели, и, не желая мешать, женщины устроились в стороне.
Едва Мёртвая потянулась к тарелке, внезапно осознав, что сейчас сознание потеряет от голода, как князь их заметил. Их пересадили, советники принялись есть, а Мёртвая, отделённая от подруги князем, так сильно смутилась с непривычки, что какое-то время не решалась коснуться еды. Князь усадил их по обе стороны от себя и принялся расспрашивать о путешествии, как бы невзначай коснулся темы способностей Мёртвой.
— Всеволод и Кулота рассказали о вашей встрече и засаде. Вы прекрасно справились!
— Хотя могли бы прибыть и пораньше, — влез мужчина, сидящий напротив. Хмурый, словно олицетворение грозовой тучи, седеющий и с посечённым шрамами лицом.
— Воевода Козарин не хотел тебя обидеть, — тут же вмешался князь. — Угощайся и рассказывай. Насколько я знаю, Капитул не обучает женщин, значит, ты ведьма?
— Нет, — Мёртвая чуть отодвинулась.
Находиться в окружении людей уже было непривычно, но когда все сидели так близко, едва не касаясь друг друга плечами, потому что, даже поставив несколько столов вместе, всем места не хватало, стало невыносимо. Несмотря на открытые окна, ей сделалось душно. Она боялась кого-то задеть и сидела, сцепив руки на коленях, обливаясь потом и желая только одного — как можно скорее покинуть комнату.
— Дарий, которого дядя помог отправить учиться в Колдорец, присылал ей свои записи, по ним Мия и училась, — ответила за неё Нарья, которую толпа народу, похоже, ничуть не смущала.
— О, так вы — чародейка? — спросил один из мужчин.
— Можно и так сказать, — вновь за неё ответила княжна. — Хотя классического образования, как и я, она не получила.
— Значит, у принца вся мощь Капитула Чародеев, а у нас две недоучки? — не утруждая себя сгладить недовольный тон, поинтересовался воевода Козарин.
— Это больше, чем ничего, — примирительно ответил князь. — Мия, почему вы ничего не едите?
Сердце, и без того бившееся дикой птицей в тесной клетке, едва не остановилось, когда князь повернулся к ней. Как же сильно он отличался от всех виденных ею ранее мужчин. Не такой грубый как деревенские мужики, не такой хмурый и суровый как дружинники. Он словно явился на этот свет олицетворять солнце и восхвалять жизнь. От него словно исходил свет, и этот свет оказался слишком ярким для мертвячки.
Даже если бы Мёртвая и нашла, что ответить, то не смогла бы. Во рту пересохло, а язык стал толстым и неповоротливым.
Резко поднявшись, она только и смогла, что поклониться, сжав руки так сильно, что пальцы побелели. Переступила через лавку и быстро, ни на кого не глядя и не слушая, вышла из трапезной. Лишь вырвавшись во двор, она смогла вдохнуть. Тело трясло, словно в лихорадке. Подойдя к бочке с дождевой водой, не обращая внимания на удивлённые взгляды слуг, Мия зачерпнула воды и умыла горящее лицо.
— Мия?
Дёрнувшись, она резко обернулась.
Слуг как ветром сдуло, перед ней стоял князь. Когда его окружали дружинники, он выглядел моложе на их фоне, сейчас же казалось, что он если не младше, то хотя бы её ровесник. Той Мии, что умерла два года назад.
— Нарья порывалась пойти за вами, но я попросил её остаться за столом и поесть. Она многое пережила, и ей надо бы восстановиться. Хотел прогуляться по саду, не составите ли мне компанию? — спросил князь и протянул ей руку.
Мёртвая уставилась на неё, словно на ядовитую змею.
— Нарья не сказала вам? Я убиваю прикосновением, — и тут же поспешно добавила: — Это не фигура речи. Всё, чего я касаюсь, умирает.
— Хм, — он посмотрел на свою руку и опустил её. — Тогда это, пожалуй, было неуместно. Простите.
Даже не отнимай она жизнь касанием, не думал же он, что посторонняя женщина примет его руку. Это как-то… неприлично.
Заложив руки за спину, князь повернулся к саду, и Мёртвой ничего не оставалось, как последовать за ним.
— Вот почему вы ушли из трапезной?
«Сбежала», — мысленно поправила она его.
— Боялись кого-нибудь задеть?
— Да, — отозвалась она, глядя куда угодно, только не на князя.
Веточки яблонь уже выпустили зелёные листочки, и местами можно было рассмотреть едва появившиеся бутоны.
— Ваш брат Дарий был чародеем кости. Вы тоже умеете упокаивать мёртвых?
Мёртвая потянулась к цветку, но не решилась коснуться.
— Упокаивать, поднимать, переделывать…
— Переделывать?
Удивление его было столь велико, что Мёртвая обернулась.
— Это ведь запрещено, — осторожно пояснил князь. — Законы Капитула запрещают…
— Но я не чародей Капитула. Как верно заметила Нарья, брат пересылал мне свои учебные записи, а также книги и личные заметки. Договор с Церковью запрещает поднятие и использование мёртвых, но за время путешествия я насмотрелась на то, что чародеи делают с живыми, и, если честно, в ужасе. Почему это не запрещено?
— Биомантия запрещена, — ответил князь, рассматривая голый яблоневый сад. — Но только на тех, кто разделяет веру в Спасителя.
— В каком смысле? Я думала, мёртвых нельзя поднимать, потому что это тревожит душу или что-то подобное. Но каким образом это не касается живых? В которых есть душа! Разве Церковь не должна её оберегать?
Удивлённо посмотрев в ответ, князь моргнул, обдумывая ответ:
— Души неверных попадут в бездну. Так как они не принадлежат Спасителю и не войдут в его армию в судный день, церковникам нет никакого дела до них. Судя по вашему поражённому взгляду, вы о подобном не знали, — мягко улыбнулся он. — Должно быть, эту часть истории вашему брату давали в виде устных пояснений. Мёртвые восстают всегда, если не похоронены на освящённой земле. Как вы понимаете, собрать из них армию обученному чародею кости не составит труда, но вот удержать её они обычно не могут. А мёртвые всегда голодны и не знают жалости. Потому Капитул строго следит за тем, чему именно учит своих адептов.
— Чародеи кости не умеют поднимать мертвецов?
— Могут призвать душу или что-то подобное, но, насколько я знаю, поднимать мёртвого, наделяя его силой, — нельзя.
Хмыкнув, Мёртвая протянула руку к забору, и земля под ним зашевелилась. Из-под жухлой травы, разрывая корни, показались белые кости.
— Я, в некотором роде, чувствую мёртвых. Тут похоронено восемь кошек разной степени разложения.
Повинуясь её воле, все восемь вылезли из земли и приблизились, по-кошачьи выгибаясь, потёрлись об её ноги. Стоило одной из них пустой дыркой в черепе понюхать воздух и направиться к князю, тот отступил, во все глаза глядя на ходячие скелеты. На некоторых ещё сохранились обрывки шкуры, в самой свежей копошились личинки.
— И если честно, нет ничего более естественного, чем поднятие и изменение мёртвых.
Мёртвая пошевелила рукой, перебирая нити паутины, за которые вытянула котов из земли. Скелеты, вмиг потеряв целостность, воспарили, разбившись на отдельные кости и сегменты, чтобы собраться в маленькое подобие костяного воина.
— Мне для этого даже в Колдорце учиться не пришлось.
Глаза князя просияли, он сделал шаг навстречу, словно в порыве хотел обнять, но Мёртвая отшатнулась, и он опомнился.
— Вы наша спасительница!

----------

Глава 6 Мертвая встречается со своим прошлым

Глава 6 Мертвая встречается со своим прошлым
Но имелась одна небольшая проблема.
— Ушли все мертвецы, — развёл руками священник.
Его, должно быть, прислали сюда на замену почившему по вине Мёртвой Ждану. Невысокий, лысеющий, в простой одежде, измазанной землёй. Приход князя со свитой выдернул его из сада, где тот копался. Матушки Анны видно не было. Подворье стояло пустым. Интересно, не забрала ли она с собой всю скотину и деньги, уходя?
— С месяц как поднялись, несмотря на освящённую землю, и ушли. Никого не тронули — ни людей, ни зверья, — рассказывал священник. — Только мой предшественник, отец Ждан, остался лежать, упокой Господь его душу.
Набросив на голову капюшон, Мёртвая обошла церковь и ступила на кладбище. Вывороченные могилы попытались привести в порядок. Должно быть, провели ритуалы, освящая землю заново. Кожу ощутимо щипало.
— Почему они тебя не похоронили? — спросила Нарья, идущая следом.
— Не знаю, — обходя земляные холмы, отозвалась Мёртвая. — Меня никогда особо не любили, но не думала, что настолько.
— Интересно, почему отец Ждан не восстал? — вслух поинтересовался князь, остановившись у забора.
— Святой человек… — начал было священник, Мия хотела ответить, но удержалась.
А когда он ушёл в церковь, князь повторил свой вопрос, уверенный, что у Мёртвой есть ответ.
— Потому что я его убила, — пожала она плечами. — Те, кого я касаюсь, больше не восстают, им и святая земля не нужна.
— Интересно, — поглаживая бороду, отозвался он. — Ты не знаешь, почему?
Мёртвая пожала плечами.
— Нет, но я знаю, что они не сами встали и ушли. Тут поработала сильная магия. Я всё ещё чувствую её отголоски.
— Это странное чувство в потоках энергии? — уточнила Нарья.
— Да. Кто-то очень могущественный позвал их, и они пошли, несмотря на молитвы и обряды.
— Чародеи Капитула? — Нарья окинула взглядом церковь и вышла за территорию кладбища, потирая плечи.
— Нет, исключено, — мотнул головой князь.
— Почему? Они тут заговор устроили, чтобы захватить власть в княжестве. Почему бы им не использовать мёртвых. В конце концов, кто будет против них свидетельствовать? — рассуждала Нарья.
— Мёртвые легко выходят из-под контроля. Они бы сожрали тут всех, стали могущественной нежитью, и Капитулу некем было бы править. Пришлось бы стягивать сюда кучу магов из других королевств, чтобы справиться с проблемой. Ни Капитул, ни сам Бореслав на такое не согласились бы.
— Кто такой Бореслав? — спросила Мия, остановившись у могилы отца Ждана.
— Король, что вступил в сговор с Капитулом и прислал сыновей захватить княжество, — пояснил князь.
— Те, за которых ты замуж вышла? — уточнила Мёртвая.
— Угу.
Если о первом Нарья что-то рассказывала, то о втором даже упоминаний не любила. Мёртвая и не спрашивала. Расскажет, если нужно будет. Тыкать палкой в кровоточащую рану ради развлечения она не хотела.
Подняв руку над могилой, Мёртвая закрыла глаза, хотя и не нуждалась в этом.
Ничего. Даже тени сознания нет.
— Что это вы делаете? — из-за церкви вышел староста Бездар в сопровождении нового священника.
— Хочу узнать, отчего вы не удосужились добить меня и похоронить по-человечески? — сбрасывая капюшон, спросила Мёртвая.
Бездар замер, резко побледнев, и попятился, готовясь бежать.
— Чур меня, чур!
— Нужен ты мне больно, — фыркнула она. — Отец Ждан не ушёл, потому что от него ничего не осталось. Нечему уходить. Чародею кости нужно что-то, чтобы зацепить мертвеца, что-то, во что он вольёт силу. Тут нет ничего.
— Тело истлело? — удивился князь, махнув дружинникам, чтобы удержали впавшего в истерику старосту. — Тебе было достаточно костей, а тут…
Мёртвая покачала головой.
— Сложно объяснить. Тело есть. Оно высохло и быстро разлагается. Но всё же зацепиться мне не за что. Оно… мертво.
— Хм, любопытно, — погладил он бороду.
Возможно, не стоило раскрывать себя перед старостой, но Мёртвой было интересно, что сделают деревенские, узнав, что она жива. Как и предполагалось, они пришли. Явились с вилами и факелами к барскому дому, требуя выдать мертвяку. О том, почему и как она умерла, они, разумеется, не говорили. Зато припомнили смерть отца Ждана от её рук и требовали справедливости.
О собирающейся в деревне толпе их предупредил старший сын мельника Фёдко. Он пришёл на порог барского дома и склонился перед вышедшим навстречу князем. Мёртвой даже не пришлось объяснять, что происходит, Фёдко сам всё ему выложил и, что удивительно, сказал правду.
Вот так кошмарная трагедия, муки, изломавшие её тело и душу, уничтожившие её жизнь, уместились в пару минут разговора.
Сама Мёртвая в разговоре не участвовала. Стояла в соседней комнате, не желая раскрывать себя.
— Мия?
Нарья погладила её по укрытому одеждой плечу, поддерживая, но Мёртвая в этом не нуждалась. Деревенских она теперь не боялась. От их расположения и хорошего отношения больше не зависела.
Кивнув подруге, Мёртвая приложила палец к губам. Та понятливо умолкла, прислушиваясь к происходящему в комнате.
— Княже, — в комнату, из которой они наблюдали за приближающейся толпой, вошёл воевода Козарин. — Двое разведчиков не вернулись. Несколько амулетов со стороны реки взорвалось, мы нашли их сожжёнными. Нужно немедленно уходить.
— Поздно, — легко отозвался князь. — Полагаю, это маги подняли толпу, учитывая случившееся, было бы самоубийством идти сюда и требовать «правосудия».
— О чём вы? Это ещё кто?
— Фёдко, ваша милость, — тот всё ещё находился в комнате. — Крепостной.
— Хм, — только и ответил воевода.
Нарья обхватила себя руками. Видеть княжну взволнованной было странно. Неправильно. Теперь уже Мёртвая погладила её по плечу.
— Видел ли ты посторонних в деревне незадолго до того, как толпа начала собираться?
— Видел, — спешно отозвался тот. — Несколько мужчин в дорогих одеждах вошли в дом старосты. Я думал, они из вашей свиты, но они пошли по домам, и скоро начала собираться толпа. Я подслушал зачем и побежал вам рассказать.
— А сам ты поучаствовать в «восстановлении справедливости» не хотел? — голос князя был подобен змее, затаившейся в высокой траве.
Мягкий голос, таящий в себе невысказанную угрозу, и Фёдко эту угрозу чутко уловил. Мёртвой показалось, она слышала, как он стукнулся лбом, кланяясь.
— Какая же это справедливость, княже. Девку этим иродам отдать, а после даже не закопать нормально.
— Что же ты им не помешал? — спросил воевода, меря комнату тяжёлыми шагами.
— Пытался, да не позволили.
Козарин громко фыркнул.
— Нужно идти, — шепнула Нарья, и когда Мёртвая кивнула, они вошли в комнату.
За окнами уже виднелся огонь факелов. Слуги растерянно ходили по двору, не зная, чем бы подпереть ворота и удержит ли это толпу. На полу в коленопреклонной позе замер Фёдко. Здоровенный мужик вымахал. Даже стоя на коленях, он казался огромным, занимая много места в пространстве.
— Зачарованные мною птицы не вернулись, — объявила Нарья брату. — Для обычных людей это просто птицы, им незачем охотиться на них.
Кивнув, князь повернулся к окну. Задумчивый, но спокойный.
— Нельзя впускать их во двор, сожгут дом и нас вместе с ним, — заметил воевода.
— Прикажите закрыть ворота. Пусть кто-нибудь выйдет с ними поговорить.
— Если они зачарованы, от этого не будет толку, — заметила Нарья.
— Я с ними поговорю, — вмешалась Мёртвая, глядя в окно. — Они ведь за мной пришли.
— Нет, — отрезал князь. — Мне нужна ты здоровая и способная колдовать, а они, если зачарованы, устроят бойню.
— Князь, — пригибаясь, обратился Фёдко, воевода тут же замахнулся, ругаясь, что мужику слова не давали, но молодой князь поднял руку. — Я могу вывести вас из деревни. Знаю все тропы в лесу.
— Мы уйдём, а они сожгут барский дом и моего троюродного деда, — покачал рыжей головой князь.
— Но и остаться здесь в очевидной ловушке мы не можем! — возмутился воевода.
Потерев пальцы, Мёртвая посмотрела на растянувшуюся между ними паутину. Идея, пришедшая в голову, была не из книг и записей Дария. Она не знала, откуда это заклятье взялось в голове, но оно было как нельзя кстати.
Растянув меж пальцев паутину, она сплела из неё полотно заклятья и, подступив к князю, набросила на него заговор, словно вуаль. Тот качнулся в сторону, неосознанно пытаясь увернуться, воевода резко приблизился, хватаясь за эфес меча, а ему наперерез бросилась Нарья.
— Успокойтесь, — продолжая сплетать чары, попросила Мёртвая. — Это защита на случай, если чародеи решат добраться до вас магией.
— Ощущения странные. Словно вляпался лицом в паутину, — заметил он, глядя на неё снизу вверх.
— Так и есть, — Мёртвая подступила ближе, касаясь его полами сарафана.
Потоки энергии пели, Мёртвая ощущала их тёплой речной водой, в которую вошла после жаркого тяжёлого дня. Магия смывала боль изломанного тела, что до сих пор преследовала Мию, унимала расползающееся жжение в ноге, тушила гнев, живший в душе.
Опутывая князя, она встретилась с ним взглядом. В глубине янтарных глаз жил страх. Он остался один, не считая Нарьи. Последний из княжеского рода. Последний, кому придётся либо пасть, прервав род, либо спасать княжество. Нести его на своих плечах.
— Чужое колдовство не сумеет тебя ранить, — прошептала она, чуть наклонившись. — Но и мои чары не всесильны. Укрепи свою душу, княже. Твои упорство, выдержка и даже своеволие могут больше, чем самые страшные чары. Нельзя подчинить того, чья воля сильнее воли заклинателя.
— Но ты сейчас творишь надо мною чары, — так же тихо ответил он, не сводя с неё завороженного взгляда.
— Потому что ты сейчас напуган и растерян, а я не желаю тебе зла.
Выпрямившись, она позволила себе ободряющую улыбку.
— От меча тебя защитят дружинники, а от магии — я. Решай, княже. Как поступим. Примем бой или будем убегать?

----------

Глава 7 Мертвая сталкивается с биомантом

Глава 7 Мертвая сталкивается с биомантом
Не прошло и часа, как за воротами собралась толпа. Люди кричали, требовали выдать мертвяку, грозились поджечь дом. Барин пытался их образумить, но те не слышали его слов. Выпучив глаза, они орали, не боясь сорвать горло, и бились о ворота, не жалея себя.
Переодевшись в мужское платье, Мёртвая в компании нескольких дружинников обошла толпу.
— Что-то не так, — шепнула Мёртвая.
Они затаились за поленницей, наблюдая за толпой. Потоки энергии были искривлены. Кто-то стягивал их на себя, сминал в комок, и этот кто-то находился в стороне от беснующейся толпы.
— Пошлите кого-нибудь в деревню, выясните, остался ли там хоть кто-то живой, но не показывайтесь, — повернувшись к дружинникам, прошептала она. — Если при приближении ко двору собаки не лают, бегите. Передайте воеводе, чтобы уводил князя. Тут чародей. Уходите, я вас нагоню.
Дружинники быстро всё поняли. Лица их переменились, и, не задавая лишних вопросов, они поспешили исполнить приказ.
«В следующий раз стоит выпустить своих пауков, оплести всё вокруг, прежде чем заваливаться в баню или ложиться спать», — подумала она и вышла на дорогу.
Толпа словно затылком её увидела, вмиг забыв о воротах и развернувшись. Знакомые, но совершенно пустые лица. Медленно пройдя на середину дороги, Мёртвая ощутила разочарование. Магия крепкими путами окутала их разум, едва ли они осознавали происходящее, а она хотела, чтобы понимали. Чтобы видели, кто перед ними стоит.
— Переговоры, — она подняла руки, демонстрируя открытые ладони. — Я чувствую вашу магию и вижу, куда она тянется. Выходите.
Мгновение ничего не происходило. Люди замерли, неестественно неподвижные и молчаливые. Отвернувшись от толпы, Мёртвая проследила взглядом за потоками энергии, за теми нитями, что чародей управлял толпой. Он находился неподалёку, за кустами орешника.
Поняв, что раскрыт, чародей поднялся и вышел из-за кустов. Отряхивая дорогие одежды от колючек, он что-то ворчал на незнакомом языке, но судя по выражению лица, что-то очень нелестное в адрес местной фауны.
— Ты. Вед’ма? — отрывисто, неправильно ставя ударения, спросил он.
— Нет.
— Хм? — он нахмурился.
Тёмные русые волосы зачёсаны назад волосинка к волосинке. Аккуратные тонкие усики, больше похожие на нарисованную полоску. Необычный крой костюма и заносчивый внешний вид выдавали в нём иноземца.
— Колодо’ец. Нет. Дево’ка. — важно произнёс он, прищурив глаза навыкате.
— Да, в Колодорец не берут обучать девочек, я научилась магии почти сама, — опустив руки, ответила Мёртвая. — Мы можем решить это дело миром? Без жертв?
— Де’евен’шина, — фыркнул он, глядя на толпу деревенских мужиков.
Выглядели они и правда не слишком хорошо. Похоже, их выдернули из-за стола, кого-то прямо из туалета, он так и стоял со спущенными штанами, которые уже слетели с одной ноги и теперь волочились по пыльной дороге. Бороды в еде, взгляд пустой, у некоторых с губ стекает слюна. Грязные, неумытые после тяжёлого дня.
— Церковь запрещает использовать людей, — заметила Мёртвая, указывая на белеющее у леса здание.
— Ваш це’ковь. Не мой.
— Вы молитесь Спасителю как-то иначе?
Чародей закатил глаза, демонстрируя, насколько утомлён темнотой местного люда.
— Гава це’ки Свят’ой Епис’оп и Великий Собох. Единст’венный.
— А! А у нас глава — это сам Спаситель, а священнослужители — проводники его воли, — закивала Мёртвая, радуясь, что удалось внести немного ясности.
— Ваш це’ковь ложный, — заявил он самодовольно. — А значит, вы все. Неве’ный.
— Чудненько, — улыбнулась Мёртвая. — Признаться честно, у меня есть счёты к этим людям, и часть меня предпочла бы увидеть их страдания. Но убивать всех без разбора даже я бы не стала.
— От’да княз. Уход’и жива, — повелительно произнёс он.
Торопясь, он начал глотать окончания, и речь его стала совсем неразборчивой.
— Мне князь не нужен, — развела руками Мёртвая, на пальцах которой блестела паутина. — Но мне его жаль чисто по-человечески. Знаете ли, я не очень люблю бессмысленные кровопролития.
— Та’да умри.
От столь желанного предложения пришлось отказаться. Мужики бросились к Мёртвой, но увязли в паутине, которую пауки Мёртвой успели растянуть по дороге. Деревенские попадали друг на друга, не в силах оторвать ног от земли.
Касаться самих мужиков она побоялась, считая, что это может заметить чародей. Потому растянула небольшую ловушку перед ними, прямо на дороге, которую от чародея закрывал куст орешника.
— Жалкий. Фокус, — фыркнул чародей.
Он сделал небрежный жест, даже не глядя на околдованных людей, а Мёртвая ощутила, как тело пронзает колючий холод. Сваленные в кучу люди вдруг стали исходить паром, страшный смрад мгновенно забился в нос. Кожа людей стала мягкой, начала плавиться, и они слиплись друг с другом, словно мухи, попавшие в каплю мёда.
Мёртвая, онемев от ужаса, наблюдала, как люди, которых она знала, о которых заботилась и которых ненавидела, сплетаются в кошмарном существе. Рты их раскрылись в немом крике, кожа вздулась, слиплась, растянулась, слепив тела.
С отвратительным чавканьем куча разделилась на двух чудовищ.
Великана с толстыми ногами из слепленных и переплетённых ног своих жертв. Тело его, искривлённое, неестественно толстое, состояло из сомкнутых на животе рук. Там, где должна быть голова, торчали головы несчастных, уходящие за спину и утопающие в ней.
Второе чудовище — уже знакомое: многоножка, что вытянула и перекрутила тела. Извиваясь, она приподнялась, раскрыв верхние руки, словно желая обнять весь мир.
— Спаситель, — в ужасе выдохнула Мёртвая. — Они живы? Понимают, что происходит?
— Как’ой 'азница? — пожал плечами чародей и щёлкнул пальцами.
Великан двинулся к вратам, легко порвав паутину, что ещё оставалась на земле, а многоножка, быстро перебирая руками, двинулась к Мёртвой. Мгновение растерянности, и Мёртвая уже шагнула к многорукой твари. Смерти она не боялась, в отличие от боли, потому постаралась увернуться от жадных рук. Крутанулась, избегая прикосновения, и схватилась за одну из рук-ног, мазанув по ней кончиками пальцев.
Жизнь ручейком перебежала в тело, но помимо этого краткого мига насыщения чужой силой Мёртвая обнаружила ещё кое-что. Паутина осталась на телах. Чужая магия не смогла её растворить, и тонкие нити, чуть разобравшись, были внутри твари.
Поражая своей гибкостью, многоножка, извернувшись, успела ухватить её за край кафтана, резко дёрнув, роняя Мёртвую на землю, и подтащила к себе.
— Нехо’ошо к’асть эне’гию! — погрозил пальцем чародей, и источник резко иссяк.
Вместо него в голову хлынули крики и боль изувеченных тел.
Многоножка, ухватив Мёртвую за плечи, прижала к земле, а та, оглушённая чужой болью, что, казалось, терзала её собственное тело, этого не заметила. Не слышала собственного крика. Не ощущала, как тварь, подняв её над землёй, уже расплетает пальцы и открывает ужасающую пасть.
Сверкнул меч и одним махом отсёк часть рук. Тварь взвилась, всё ещё держа Мёртвую. Ещё один воин подрубил часть ног-рук. Другой принялся перерубать хвост твари. А едва она повернулась к ним, несколько копий вонзились в тело, пробив его насквозь.
Краткое падение, и Мёртвая ударилась о землю, резко приходя в себя.
Четверо дружинников пыталось удержать и расчленить многоножку. Второе чудовище уже сломало ворота и скрылось во дворе, откуда слышались крики. Чародея видно не было, а искать его по магическому следу не было времени.
Сделав размашистый жест, Мёртвая отставила ногу назад и резко выпрямила пальцы из кулаков, направив их в сторону многоножки.
— В сторону! — успела выкрикнуть она, и в тот же миг паутина изменилась, затвердев, увеличившись и растянувшись длинными иглами.
Многоножка замерла, не в силах пошевелиться. Тысячи полупрозрачных, серебристых игл пронзили извращённое чародейской волей создание, лишая его возможности двигаться.
— Вам вроде было велено уходить? — уперевшись руками в колени, Мёртвая согнулась, пытаясь отдышаться.
— Дом окружён, — на ходу выкрикнул один из дружинников.
— Скорее, пока они не прорвались! — бросил второй, выдирая копьё из замершей многоножки, спеша во двор.
Всё ещё тяжело дыша, Мия выпрямилась, глядя на многоножку. Среди скрученной кожи и плоти виднелись части лиц. Глаза, полные боли и отчаяния, с мольбой смотрели на неё. Из глаз текли слёзы. Зажатые в складках, они едва ли могли дышать. Где-то видно лишь подбородок, где-то часть лица с одним глазом, где-то ухо.
— Когда я молила о помощи, никто из вас не пришёл мне на помощь, — сглотнув горькую слюну, тихо произнесла Мия. — Вам повезло. Я не хочу уподобляться таким низким и подлым людям.
Тронуть изувеченную плоть она не решилась. Потянулась к своей паутине, питая её энергией, и резко дёрнула. Тварь разорвалась на кровавые клочки, разметавшиеся по дороге и кустам. Часть попала и на Мёртвую, но она этого не заметила.
Никто не уцелел. Ни единого клочка плоти больше ладони.
Мия предпочла бы иной исход. Пусть они мучаются чувством вины и боятся. Пусть вся их жизнь будет отравлена ожиданием расплаты. Быстрая смерть… Ей подобной милости никто не оказал.
Развернувшись, Мёртвая побежала в сторону двора.

----------

Глава 8 Мертвая узнает, что мертвое умереть не может

Глава 8 Мертвая узнает, что мертвое умереть не может
Великан раздирал большой барский дом, словно медведь — пасечные домики. Пробив окно, сунул туда руку, и часть его спины сдулась, устремляясь в разлом вслед за рукой. Из дома послышались крики.
Дружинники были бы и рады что-то с ним сделать, но даже самый крупный из них был втрое меньше. Копья увязали в массе плоти, что, начиная двигаться, ломала их, словно щепки. Помимо великана, двор заполнили люди в чёрных одеждах. Пустые, но не мёртвые, отчего Мёртвая не могла на них повлиять.
Пока никто её не заметил, она попыталась провернуть трюк с паутиной, коей было полно в великане. Вытянула руки, плавным движением наматывая незримую связь на кулак, готовясь пустить по ней силу, когда её всё же заметили.
Краем глаза Мёртвая увидела несущегося на неё человека в чёрных одеждах. Он держал в руках обломок копья. Отпустить нити заклятья или увернуться?
Решать не пришлось. Сверкнуло лезвие меча, и голова нападавшего отделилась от тела.
— Защищать чародейку! — скомандовал воевода.
— Почему вы здесь? — пытаясь перекричать шум битвы, спросила Мёртвая, продолжая стягивать магию, понимая, что прошить великана будет сложнее, нежели многоножку. — Почему не с князем⁈ Где Нарья?
Отвечать ей никто не стал. Несколько дружинников окружили её, встав полукругом, защищая от людей в чёрном, для которых она стала главной целью.
Зацепившись за нити, Мёртвая сжала пальцы, натягивая их сильнее. Великана потянуло назад. Нужно было заставить его отойти от дома, чтобы иглы не убили кого-нибудь ненароком. Тяжело переставляя ноги, он покачнулся.
Головы на его спине разевали рты в безмолвном крике, когда вдруг стали раздуваться и лопаться. На их месте из тела вырвались длинные щупальца, безостановочно дёргающиеся, словно в конвульсиях. Несколько дружинников, оказавшиеся слишком близко, закричав от боли, отлетели в стороны. Из глубоких ран хлынула кровь, но некому было оказать им помощь.
Когда она всё же смогла собрать достаточно энергии, великан вдруг с мерзким влажным звуком треснул и распался на несколько частей — звероподобных созданий на шести руках-ногах, из спин которых росли щупальца, оканчивающиеся острым жалом.
Пришлось пересобирать заклятье заново. Драгоценные секунды утекали, как вода сквозь пальцы. Созданные чародеем чудовища оказались слишком быстрыми. Двое скрылись в проломе дома, ещё два бросились к Мёртвой.
Слишком быстро.
Первого дружинника прошили насквозь, отбросив в сторону, чтобы освободить щупальца. Второго рассекли от плеча до живота. Забыв про магию, Мия вскинула руки в защитном жесте, когда чудовище оказалось рядом. Удар пришёлся в грудь и живот, мгновенно убив.
Темнота.
Пусто.
Ни звуков, ни запахов.
Нет ни верха, ни низа, ничего, за что мог бы зацепиться взгляд или ощущение.
Пустота.
Только мысли, что утягивали её в водоворот образов, а следом пришли воспоминания.
Яркими вспышками они затягивали её в бурлящий котёл прошлого, которого она касаться не хотела. Она пыталась сосредоточиться на чём-то другом, хваталась за ускользающие образы детства, но тихий уговаривающий голос отца Ждана, смех за дверьми становился всё громче…
Хватая ртом воздух, Мёртвая резко пришла в себя.
Крики и звуки боя доносились до неё словно издалека. В ушах звенело, а двор перед глазами расплывался.
Зажмурившись, она глубоко вдохнула, приходя в себя.
Созданное из человеческих тел чудовище заталкивало внутрь себя тела дружинников, обрастая новыми конечностями. Второго видно не было. Двор был пуст. Только чудовище и тела…
— Волею моей восстань!
Волна силы прокатилась по двору, блестя паутиной, мертвецы дёрнулись, поднимаясь. Один из них уже был в пасти чудовища, когда Мёртвая принялась его изменять. Кости его резко разрослись, пронзая чудовище. Тут же ухватившись за остатки паутины, Мёртвая разорвала отвратительное создание.
Со стороны дома ещё слышались крики.
Мёртвые замерли в ожидании приказаний. Раньше она не поднимала людей в таком количестве. Каждый из них требовал её внимания, каждое его действие должно быть продиктовано и проконтролировано ею. О том, что происходило, пока она выслеживала своих мучителей, Мёртвая помнила смутно, но навык остался.
Ещё один глубокий вдох. Нужно сосредоточиться. Помочь, если ещё не поздно помогать.
Князь и его люди будут в бешенстве, когда узнают, что она подняла дружинников, в этом Мёртвая не сомневалась. Если они ещё живы.
Ощупав кожу на груди и животе, где должны быть дыры, Мёртвая выдохнула.
Больше никто не отправит её в этот кошмар. Сейчас она успела вынырнуть из темноты, но кто знает, как надолго её может закинуть туда в случае новой смерти?
Поднявшись, вскинула руки, чувствуя, как натянулись нити паутины, соединяющие её с марионетками. У неё нет возможности следить и контролировать каждого. Быть может, стоит пробудить немного их разума, и они справятся сами?
Капля энергии, чтобы они могли сами махать оружием и понимали, кого нужно атаковать.
Что может случиться?
Энергия волной прошила их связи. Дружинник и погибшие слуги встряхнулись, замотали головами.
— Защищайте живых, — приказала Мёртвая. — Нужно найти князя и Нарью и обязательно отыскать чародея. Вы, — она указала на дружинников, что защищали её. — Обойдите поместье, нужно убедиться, что никаких сюрпризов не предвидится.
Глаза у них были мутные, но указания они поняли.
Ворвавшись в дом, они быстро нашли первое чудовище. Оно бесновалось на кухне, пытаясь добраться до людей, спрятавшихся в подполе. Мёртвые разорвали тварь голыми руками раньше, чем Мия успела подумать о паутине, оставшейся на телах внутри чудовища.
Третье чудовище застряло на внезапно проросшей лестнице, что острыми пиками пронзило плоть создания.
— Нарья! — громко позвала Мёртвая, но ответа не получила.
Моргнув, увидела происходящее глазами одного из слуг. Он забрался на козырёк крыльца, оттуда — в комнаты второго этажа. Ни князя, ни княжны тут не было, как и четвёртого чудовища. Зато был огромный пролом в стене.
Вновь моргнула и теперь смотрела на мир глазами одного из дружинников, что отправила обходить поместье. Люди в чёрном спешно отступали в сторону леса, но они нашли другие следы. Кто-то, а точнее что-то, вытоптало целую тропу, оставив отпечатки рук и ног.
Разделив мертвецов, Мёртвая, выбравшись из дома, поспешила за чудовищем.
Подчиняясь её воле, один из мёртвых слуг упал на четвереньки и преобразился. Кости вытянулись, пальцы превратились в когти. Запрыгнув на костяную гончую, Мёртвая пригнулась, крепко ухватившись за сгладившийся под её пальцами позвоночник.
Ветки, колючие кусты, сухие кустарники больше не расступались перед ней, как это было в детстве, когда она только обрела магический талант. Все они цеплялись за одежду, царапали и хлестали, словно намеренно пытаясь дотянуться до лица. Но впереди маячило чудовище, что уносило в своих щупальцах человека в знакомом зелёном сарафане, значит, о мелких неудобствах можно забыть.
Прежде чем выскочить на поляну, Мёртвая почувствовала, как кто-то пытается прорваться через защитную паутину. Грубо вторгаясь, тщась разорвать заклятье.
Но вот, наконец, они прорвались через лес, выскочив на свежевспаханное поле. Чудовище замедлилось, неловко перебирая руками и ногами по перепаханной, вывороченной крупными камнями земле. Их появление спугнуло ворон, что копались в земле, выискивая червяков. Похоже, мужики утром вспахали поле, а вечером стали инструментом в руках чародея.
В центре поля в сверкающем от магии круге стоял чародей, а перед ним князь на коленях. Чародей держал руку на рыжей голове князя и что-то кричал, пока его жертва дёргалась и пыталась высвободиться. Его держали трое в чёрных одеждах, что никак не реагировали на треск и вспышки магии вокруг.
Разогнав гончую, Мёртвая прыгнула на чудовище, что несло в своих щупальцах Нарью. Гончая подскочила вместе с ней, перобразовываясь. Позновочник вытянулся, становясь черенком, а кости сместились вверх, слились, вытянулись и заострились, лезвием.
На лету Мёртвая перерубила щупальца монстра, неловко упав на вывороченные из земли камни. Нарья, ведомая инерцией, пролетела ещё немного и рухнула на землю. Подоспевшие мертвецы немедля окружили её, защищая и освобождая от пут.
— Приветики! — громко крикнула Мёртвая, отвлекая чародея от пыток. Повернувшись, он удивлённо посмотрел в ответ.
— Я убить тебя! — возмущённо выкрикнул он.
Поудобнее перехватив косу, Мёртвая плотоядно улыбнулась и побежала на него. Вся та энергия, что с момента смерти она впитывала в себя, наконец нашла выход. Потоки энергии вокруг были высушены чародеем, но Мёртвой это ничуть не мешало. Внутри её обнаружилось бурлящее море чужой жизненной силы, что она осознанно и не очень забирала всё это время.
Подскочив, она обрушилась лезвием косы на барьер, что хрустнул и разбился. Чародей успел инстинктивно поднять руки, пытаясь защититься, но лезвие прошило ладони, вошло в его рот и располовинило чародея.
Чары рухнули. Чудовище с отрезанными щупальцами развалилось на куски плоти. Воины в чёрных одеждах замерли, потеряв источник воли.
Растолкав неподвижно замерших дружинников, Нарья бросилась к брату. Тот медленно приходил в себя.
— Ты как? — успела спросить она, бросая взгляд в сторону Мёртвой.
Та неопределенно пожала плечами.
Моргнула.
Мёртвые дружинники остановились недалеко от заставы. Незнакомая форма солдат, явно не ратники, что служили здесь ранее.
— Всеволод? — окликнул ратника князь, но воин ему не ответил.
— Простите, — отозвалась за него Мёртвая. — Вам нужно было спасение, а живых рядом не осталось, — и прежде, чем кто-то успел ответить, рассказала о заставе.
— Там могут сидеть маги, что управляли теми людьми в чёрном, — помогая брату подняться, предположила Нарья. — Надо уходить, пока они не поняли, что произошло.
— Зачем? — вздёрнула бровь Мёртвая. — Бегать, как крысы? Вам так княжество своё не отстоять.
— Затем, что их там может оказаться с десяток искусных чародеев против одной, прости, недоучки.
Мёртвая не обиделась, лишь пожала плечами. Князя она не видела. Её глаза смотрели через мёртвые глаза Кулоты, что вместе с несколькими мёртвыми дружинниками и слугами крался к стене заставы.
— Нужно найти Козарина, если он ещё жив, — пауза. — Мия?
Улыбнувшись, Мёртвая смотрела прямо перед собой пустым взглядом. Она уже видела чародеев. Видела сплетаемое ими проклятье. Чувствовала голод мертвецов.
Изменившимися конечностями они забрались на частокол, окружавший заставу. Лица их стремительно теряли человеческий облик. Носы отвалились, челюсти выдвинулись вперёд, становясь массивнее. То что нужно для клыков.
Чародеи ещё вскидывали руки, произнося незнакомые слова, когда упыри бросились на них, вгрызаясь в живую плоть.

----------

Глава 9 Мертвая пытается найти малое зло среди чудовищ

Глава 9 Мертвая пытается найти малое зло среди чудовищ
Вернувшись к дому, пересчитали выживших.
От дружины князя осталось не много. Раненый воевода, которому отхватили приличный кусок плеча и пробили бедро, так что он самостоятельно не мог передвигаться. Четверо тяжелораненых, чудом переживших встречу с чудовищами, только потому что их отбросили куда-то далеко. Ещё трое защищали слуг и боярина, по приказу князя закрывшись в подполе. Шестеро дружинников отсутствовали во время нападения, будучи в дороге. Всех остальных убили чародейские чудовища.
Удивительно, но выжил Фёдко. Вместе с остальными слугами прятался в сеннике.
Тем не менее, стоило всем собраться вместе, как вид мёртвых дружинников привёл их в ужас. Понимание, что только эта богомерзкая некромантия и спасла их жизни и князя, не позволяло дружинникам наброситься с обвинениями на Мёртвую. Но отношение к ней изменилось мгновенно. Из вежливо-осторожных мужчины стали холодно-отстранёнными, а взгляды, коими они одаривали спасительницу, не сулили ничего хорошего.
— Спасибо, что спасла нас, — глядя на замерших упырей-дружинников в подранных и залитых кровью кафтанах, медленно и словно неуверенно произнёс князь.
Сам он отделался парой царапин. От попыток чародея прорваться через защитную паутину на коже остались ожоги. Но в целом они с Нарьей больше испугались, нежели пострадали, особенно по сравнению с дружиной.
Откидывая чуть подрагивающей рукой, рыжие волосы с лица, он был единственным, кто не отводил взгляда от мёртвых.
— Не подумай, что я не благодарен, но… как-то это не по-божески — оставлять их в таком виде.
— Понимаю, — медленно кивнула Мёртвая. — Но вы уверены, что у нас достаточно людей, чтобы мне было кого поднять в следующий раз? Или вы готовы убивать крестьян, дабы обеспечить меня материалами?
Раздражённо посмотрев в ответ, он сцепил зубы.
— Давайте договоримся так, — вмешалась Нарья, поправляя растрёпанные волосы. — Пусть идут следом, не попадаясь на глаза. Когда всё закончится, мы упокоим их тела со всеми почестями, как героев.
— Мы верны вам и духом, и телом, но это! — Козарин указал на мертвецов. — Издевательство над душами погибших! Я не позволю запятнать их и лишить посмертия!
— Душ в них нет. Это не более, чем пустая оболочка, наполненная моей магией, — раздражённо отозвалась Мёртвая, начиная злиться на их пустое упрямство. — Если вам не нравится, в следующий раз можете передохнуть все, я и пальцем не пошевелю ради вашего спасения. А то не дай Бог, оскверню чьё-то тело, спасая остальных.
— Позвольте? — один из раненых подступил ближе и, поклонившись, обратился к Мёртвой. — Я видел, как та тварь с щупальцами убила вас. Пробила насквозь.
В одежде до сих пор сияли две неприлично огромные дыры.
Мёртвая раздражённо вздохнула:
— Меня Мёртвой девою назвали не за красивые глазки и цвет кожи. Меня убили, а после воскресили. Я не живая! — как детям, по слогам проговорила она последнее предложение.
Во дворе резко стихли все разговоры. Должно быть, только сейчас они начали осознавать, кого к ним привела княжна.
— Мёртвая дева защитила меня от чародея, — громко заговорил князь, выходя вперёд, вставая между Мёртвой и дружиной. — Убила тварей и спасла оставшихся, — воевода открыл было рот возразить, но князь покачал головой. — Мне тоже не нравится то, как именно это было сделано. Но мы не в том положении, чтобы привередничать. Враг занял столицу. Княжеская семья, считай, истреблена. Часть бояр переметнулись на сторону принца Августа. Наши земли наводнили чудовища и королевские войска.
— Ещё и мёртвые покинули свои могилы и бродят по дорогам, — напомнил один из разведчиков.
— Вот, — кивнул ему князь. — К сожалению, мы не можем себе позволить излишнюю щепетильность. Мы проигрываем, — вздох. — Мы уже проиграли. Честный бой для нас — самоубийство. Если мы хотим отстоять Васнегорское княжество, придётся пойти на жертвы.
Мёртвая, стоящая за спиной князя, покосилась на подругу. Та, растрёпанная, но живая, казалось, прониклась речью брата. Вытянувшись, она смотрела на него так, словно верила и прочувствовала каждое слово.
Как всё переменилось.
Мёртвой казалось, что подобное не свойственно Нарье. Что-то в ней сломалось. Погас огонь в глазах. Утих тот вольный дух, что толкал её на безумства.
Нарья ведьма-княжна превратилась в тень, из которой стёрлось почти всё, чем она была.
Когда возмущение поутихло, настало время думать, как поступить. Стоило уйти из барского дома: чародеи потерпели поражение и неминуемо захотят отомстить, но князь решил остаться. Некоторое время Мёртвая потратила на создание пауков, лёгких, быстроногих, что разнесут её паутину по окрестным лесам. Даже сейчас, сидя за столом, укрыв мёртвых от чужих глаз в пустом хлеву, она безостановочно плела новых паучков, отчего окружающие косились с недоверием и страхом.
— Нужно собрать ополчение, — громко заявил Козарин, зачем-то стукнув по столу здоровой рукой.
Для него принесли кресло, чтобы воевода мог устроить раненую ногу.
Они собрались в трапезной, подальше от залитого кровью двора и развороченных чудовищем комнат. Несмотря на недавний погром, барыня застелила стол белой скатертью, выставила самовар, красивые расписные чашки и блюдо с булочками.
Пока выжившие занимались ремонтом, думая, что делать с проломленной стеной, князь собрал совет.
— Перед самым посевом? — перебила его Мёртвая не поднимая глаз, сосредоточенно глядя на свои руки, где между пальцев из клочков паутины рождался новый паук. — Заберёте мужиков, некому будет пахать и сеять. Зимой вас ждёт голод.
— Ты у нас не только чародейка, но и в земледелии разбираешься? — сощурил тёмные глаза Козарин.
— При жизни я была крепостной, — стрельнула в него взглядом Мёртвая. — Я знаю, что такое голодный год. И лучше бы вам не допускать подобного, а то править будет некем.
Воевода открыл рот, желая возразить, но князь поднял руку, и тот умолк, проглотив своё возмущение.
— Сколько длится посев? — спросил он.
Мёртвая покачала головой.
— Всю весну, если позволите, — пригибаясь в поклоне, сказал Фёдко, что крутился рядом.
— Землю мало вспахать, — недобро покосившись на крепостного, продолжила Мёртвая. — Нужно разбить, растащить навоз, засеять, потом полоть. И это я не говорю о заготовке сена, дров на зиму и ещё куче различной работы. Летом отдыхать крестьянам некогда. Каждый день на счету. Каждый день борешься, чтобы не умереть зимой.
— Так что ж, нам теперь ополчение не собирать? — хмуро поинтересовался воевода. — А воевать как прикажешь? Богомерзкими мертвяками твоими?
— На самом деле это идея! — встрепенулась Мёртвая. — Найти некроманта, что поднимает мертвецов, и забрать их. Я могла бы переподчинить их себе, а прогнав врага, мы просто уложили бы их назад или сожгли для надёжности.
— Некроманта убивали и не раз, — вмешался один из разведчиков. — Я своими глазами видел, как чудовища чародеев, одолев его в схватке, разрывали некроманта на куски, уничтожая и сжигая шедших с ним мертвецов. Но через несколько дней он вновь оказывался на дороге. Иногда ворчал на разорванную одежду и, сидя на костяном коне, шил её. Как-то он нас заметил, но лишь махнул рукой и пошёл дальше. А недалеко от столицы, когда на наш след вышла многорукая тварь, он убил её, вновь не тронув нас.
— Похоже на потенциального союзника, — хмыкнул князь.
Руки замерли. Подняв глаза, Мёртвая удивлённо посмотрела на князя, а затем на Нарью. Та словно и не слышала сказанного. Устремив задумчивый взгляд в пустоту, княжна затерялась где-то в глубине своих мыслей.
Отпустив последнего паучка, Мёртвая протянула руку и коснулась плеча подруги. Вздрогнув, Нарья подняла рассеянный взгляд.
— М?
— Тело Дария, что с ним стало?
— Не знаю, плохо помню, что там происходило, — отозвалась она.
— Ты хорошо себя чувствуешь?
Нарья отрицательно покачала головой.
— Спать очень хочется и мутит, — прикрывая рот, зевнула княжна. — Так устала, словно несколько дней не спала.
— Дни и правда выдались тяжёлыми. Иди отдохни, — заботливо предложил князь.
— Разве мы не должны уйти? — пытаясь скрыть тревогу за сомнением, спросила Мёртвая. — Сбежать, пока не пришли чародеи с подкреплением?
— Об этом есть кому позаботиться, ступай, отведи Нарью в комнату.
Смерив князя недоверчивым взглядом, Мёртвая подхватила подругу под локоть и помогла подняться. Князь в это время, жестом подозвал священника, который спасся от заклятья, потому что находился в церкви. И даже Фёдко позволил приблизиться.
В комнатах царила разруха после нападения чародея. Слуги, спотыкаясь, носились по дому, пытаясь привести его в порядок. Со второго этажа раздавался стук молотков. Дыру заколачивали досками.
— Я прямо сейчас могу преобразить мертвецов в лошадей и увезти тебя отсюда, — тихо произнесла Мёртвая, когда они остановились у лестницы, пропуская служанку с кучей тряпок для перевязки раненых.
Тяжело вздохнув, Нарья устало посмотрела в ответ.
— Бегство ничего не решит, — покачала она головой. — Если я уйду, Митрий останется один…
— С каких пор нам не плевать? Насколько я помню, твои родственники никогда не питали к тебе привязанности. Так ради чего рисковать?
Мёртвая указала на коридор, ведущий в заднюю часть дома. Оттуда на задний двор и через калитку для слуг, прочь из этого места. Этим путём они ходили когда-то детстве. Когда-то давно в другой жизни.
Нарья казалась разбитой и… виноватой. Обессиленной.
— Я не могу уйти, — опустив голову, тихо выдохнула она. — Если Митрий умрёт, я стану княжной, а через меня Август станет князем. Если я уйду… если не буду знать, что всё это закончилось… я спать не смогу, зная, что он ищет меня просто, чтобы утвердиться в палатах.
Осторожно коснувшись её руки, Мёртвая сжала предплечье подруги.
— Ты слышала, что говорили про некроманта? Я почти уверена, что это Дарий. Если найдём его…
— И давно у нас Дарий умеет восставать из мёртвых? — без эмоций спросила Нарья. — Его убили у меня на глазах.
— Но я же восстаю?
Покачав головой, Нарья начала подниматься по лестнице.
— Боюсь, всю свою удачу я уже израсходовала. У меня больше нет сил на пустые надежды.
Не желая оставлять подругу в одиночестве, Мёртвая поднялась за ней следом. Помогла раздеться, распустить косы и, вычёсывая их, заметила кое-что странное. Маленький, сплетённый из волос и костей комок. Он выпал из платка, которым княжна подвязывала голову, спасаясь от солнца.
— Что это? — наклонившись, она взяла комок в руки, разглядывая торчащие из него веточки, напоминающие крохотные ручки-ножки.
Медленно, сонно обернувшись, Нарья уже открыла рот спросить, что там, когда внезапно взвилась на ноги, отскакивая в сторону.
— Где ты это взяла⁈
— Выпало из платка, — рассеянно отозвалась Мёртвая, дивясь перемене.
— Где моя одежда?
Княжна бросилась перебирать рубаху и сарафан и нашла на подоле последнего колючку с ещё одной куколкой.
— Митрий сказал, об этом есть кому позаботиться, — почти прорычала она.
Колдовские глаза вновь вспыхнули огнём. Набросив халат, она рванула прочь из комнаты, Мёртвая едва поспевала за ней. Княжна фурией слетела с лестницы на первый этаж. Ни следов сонливости или медлительности. Только чистейшая ярость, напугавшая всех, кто встречался на пути.
Князь с приближёнными всё ещё сидел в трапезной. Когда Нарья ворвалась в комнату, Мёртвая не успела её остановить. Не думала, что та подлетит к брату и залепит ему пощечину, да такую, что он на стуле перевернулся.
— Ведьмы! — в ярости закричала она, сотрясая мотком костей и волос, зажатым в кулаке. — Ты продал нас ведьмам!
Мужчины подскочили, но замерли, не зная, как поступить. Прежде чем кто-то успел коснуться бушующей княжны, Митрий поднял руку, веля отступить. Поднявшись, он потёр раскрасневшуюся щеку.
— Когда? — рыча спросила она. — Когда они пришли к тебе?
— Когда нас загнали в излучину руки, — спокойно отозвался князь.
Оберег хрустнул, в её руке и вспыхнул, быстро сгорая. Дружинники в ужасе отпрянули, а Нарья этого словно бы и не заметила. Мёртвая осторожно протиснулась ближе к подруге, на случай, если потребуется защита.
— К нам явилась черноволосая ведьма с такими же как у тебя глазами. Пообещала помощь, если после победы я изгоню Капитул из этих земель и позволю занять их место Враньему ковену.
— И она сдержала слово, — поспешил поддержать своего князя воевода. — В тот же день появилась ты и помогла пересечь реку…
— Вот только ведьмы не имеют к этому никакого отношения! — перебила его Нарья. — Я сама своими силами выбралась из палат. Никто — ни дядя, ни ведьмы — и пальцем не пошевелил, чтобы мне помочь!
— Нарья, мы были в безвыходном положении. Неужели ты думаешь, что я сам рад этому союзу? — устало спросил князь, что, несмотря на пощёчину и крики, похоже, не злился на сестру.
— Позвольте? — влезла между ними Мёртвая. — Но почему они сейчас не помогают? На нас напали, а они и пальцем не пошевелили?
— Чтобы скрепить сделку, я должен пройти какой-то ритуал, от которого тогда отказался, — поморщился князь. — Но после того, как ты явилась из ниоткуда и развела реку, я был уверен, что это та самая обещанная помощь от ведьм.
Горько рассмеявшись, Нарья покачала головой и продемонстрировала руку с отсутствующим мизинцем.
— За реку я расплатилась собственной плотью. Ведьмы спасли бы только тебя, заставив перед этим наблюдать, как погибают твои люди.
Запал ярости иссяк, и, придерживая подругу за плечи, Мёртвая помогла ей сесть.
— Мы не можем принять помощь ведьм, — покачала Нарья головой. — Они не лучше Капитула, хотя после всего увиденного я думаю, что и не хуже.
— Тогда мы остаёмся без защиты от магии, — подняв стул, князь сел рядом. — При всём уважении к Мёртвой деве, она одна против десятков чародеев. Боюсь, силы не равны.
— Подождите, а почему вы упускаете из виду третью сторону? — спросила Мёртвая и указала на священника, что, напуганный всем происходящим, стоял в стороне. — Молитвы отлично гасят ведьмовскую магию, я сама видела. Это работает.
Все взгляды обратились к священнику. Сглотнув, он неуверенно кивнул:
— Истинно так, но должен признаться, я никогда такого не делал.
— Чародей использовал тела людей вопреки запрету, — продолжала Мёртвая. — Он назвал их неверными, а значит, с ними можно делать что угодно. Мало того, что они хотят захватить наши земли, они попирают нашу веру.
Лицо князя прояснилось. Воистину лисья улыбка появилась на его устах. Поднявшись, он обратился к советникам. Если животы крестьян можно подкупить, то души — нет.
— Знаешь, для деревенской девчонки ты слишком много знаешь, — обняв её за талию, поделилась Нарья.
— Это всё книги, — улыбнулась Мёртвая, не замечая, как гладит подругу по волосам. — Как говорил отец Ждан, они плохо на меня влияют.
Хихикнув, Нарья прижалась ближе, пряча лицо.
— Спасибо, что пошла со мной. В одиночку я бы не справилась.
— Разве могла не пойти? — пропуская меж пальцев седую прядь, отозвалась Мёртвая. — У меня не так много друзей, чтобы позволять им погибнуть по глупости.

----------

Глава 10 Мертвая наслаждается затишьем перед бурей

Глава 10 Мертвая наслаждается затишьем перед бурей
— Ведьмы паразитируют на людях. Всякие духи — на ведьмах. Не является ли Удо таким же паразитом, но более высокого порядка? — спросила Мёртвая, глядя на лес.
— Может быть. Зачем-то ведь он собирает вокруг себя «невест», и отчего-то они теряют человеческий облик, — пожала плечами Нарья.
— Он сказал, что ты, твоя душа и тело принадлежат ему, это правда?
— Да, — глядя в одну точку и явно не желая продолжать разговор, кратко отозвалась подруга.
— Почему?
Нарья перевела на неё усталый взгляд.
— Потому что я — часть Враньего ковена, хочу я этого или нет. Бог Род дал им знания, как призвать Удо, а Удо дал силу создать Владычицу. Я — её порождение, и после смерти он заберёт мою душу. Независимо от моего желания.
— А что если… примкнуть к другому богу? — осторожно спросила Мёртвая, понимая, что ходит по грани терпения княжны. — Если не Спаситель, то что насчёт… Не знаю, Смерти.
Та фыркнула, словно нашла сказанное смешным.
— Богам плевать на нас. То, что кучке ведьм ответил Род, так я уверена, это была не более чем случайность. Богам нет дела до смертных.
Прошло несколько месяцев после нападения на барский дом.
Люди князя разнесли весть о случившемся по городам, и это вызвало ожидаемое возмущение. Ополчение поднялось — вспыхнуло, словно огонь, отбрасывая противника. Вдруг оказалось, что, если хором скандировать слова молитв, это угнетает чудовищ, теряющих возможность защищаться, и даже ратники оказываются способны справиться с ними.
Расправиться с чудовищами и прогнать армию помогли также мертвецы. Не те, что прятались по лесам и ходили вслед за Мёртвой. А те, что ушли с кладбищ самостоятельно, ведомые некромантом.
Князь использовал это, объявив, что даже мёртвым не до сна, когда враги топчут родную землю и попирают нашу веру. С самим некромантом связаться не выходило. На него без устали охотились чародеи Капитула, но в какой-то момент он исчез. Неизвестно, добрались ли они до него или он сам спрятался, но армия его продолжала действовать. Игнорируя живых и нападая на чудовищ.
Ведьмы приходили, но ушли ни с чем.
Нарья опасалась их мести, но ничего не происходило. Она сама постоянно следила, выискивала признаки ведьмовских чар, но ничего. Даже крохотного амулета не висело на дереве. Нарья была уверена, что бабушка не отступит, отчего отсутствие реакции от ведьм вызывало больше страха, нежели облегчения.
Оставалась проблема с провизией. Армия принца отступила к столице и засела там, закрыв амбары. В городе нарастало недовольство. Бояре, запертые в столице, всё же находили способы передавать информацию о происходящем через шпионов.
К концу лета стало очевидно, что сонливость и постоянная усталость Нарьи — не злые заговоры ведьм, а беременность. Живот рос, и скрывать его под одеждами становилось всё тяжелее. Поговаривали, что весть о беременности княжны дошла и до столицы, принц бросил все силы на её поиски.
Из всех лишь молодой князь видел в беременности только хорошее.
— Как поживает мой племянник? — весело поинтересовался он, заходя в шатёр.
Они остановились в поле, далеко от больших дорог. Со дня на день должен был грянуть большой решающий бой. Князь намеревался взять столицу. Тайными путями внутрь были переправлены дружинники, что откроют ворота столицы в нужный момент.
— Пинается, не даёт мне спать, — пожаловалась Нарья, и лицо её застыло, скрывая истинные эмоции.
Она полулежала на подушках прямо на земле, укрытой несколькими слоями ковров. Вокруг суетились служанки, собранные по деревням во время пути. Смекалистые девчонки заботились о княжне. Отбирали тех, кому уже приходилось ухаживать за беременными сёстрами и заботиться об их малышах.
Нарья и Мёртвая полагались на них, потому что сами в детях ничего не смыслили. Сама Мёртвая едва ли не на цыпочках ходила вокруг княжны, боясь, как бы не навредить ненароком. Нарья, наоборот, решила, что самое время научить подругу управлять своим смертоносным прикосновением, и нет-нет, да тыкала её пальцем в щёку, показывая, что прикосновение её не убило.
Ужасно не вовремя.
— Хочу понюхать ежа, — поделилась Нарья в разговоре с братом.
— Поймаем, если так хочется, — с нежной улыбкой отозвался он. — Быть может, что-то нужно раздобыть? Одежды, еды?
— Не такую жаркую погоду, если можно?
Они рассмеялись.
Мёртвая сидела в стороне, наблюдая за ними. Тревоги и сражения легли морщинами на лицо князя. Страх поселился в глубине янтарных глаз. Но стоило ему войти в шатёр сестры, как Митрий отбрасывал тяжёлые думы, и улыбка расцветала на его красивом лице.
— Тебе стоит сбрить бороду, — ухватила его за подбородок Нарья. — Выглядишь стариком!
— И хорошо, — расправив грудь, заявил он. — Плохо, когда армией управляет мальчишка.
— Но у тебя такое красивое лицо! — не унималась она.
Князь засмеялся, освобождая бороду, Мёртвая отвела смущённый взгляд.
— Эти бесконечные леса и поля меня жутко утомили, — призналась Нарья. — Очень хотелось бы поспать в нормальном доме на нормальной кровати.
— Мы опасаемся заговора, — отрицательно покачал головой князь. — Если со мной что-то случится, твой сын станет князем.
— А Август — его наместником? — буркнула Нарья недовольно.
— Тело твоего супруга будет гнить под солнцем на главных воротах, — пообещал Митрий, похлопав сестру по руке.
— А если родится дочь? — с тревогой спросила княжна, и пальцы её стиснули край подушки.
— Уверен, там растёт пацан! Посмотри, какой живот большой! — наклонившись к животу, проворковал Митрий.
Мёртвая смотрела не на него, а на лицо подруги. Княжна улыбалась, но глаза оставались холодными, неживыми. Тело её замерло, сдерживая реакцию на слова брата.
От боли в спине княжна не могла ни сесть, ни лечь. Ноги сводило судорогой, часто кружилась голова. Ночами она не спала, прося «проклятого червя перестать ворочаться внутри». В такие ночи Мёртвая поднималась со своей лежанки и перебиралась к подруге. Обнимала её, стараясь уложить поудобнее, гладила по плечу и рассказывала сказки, что когда-то шептала ей баба Кава.
— Со дня на день выступаем к столице, — поделился князь. — Я провожу вас и вернусь к армии.
— Безопасно ли это? — подала голос Мёртвая из своего угла.
— Ты останешься с Нарьей, а меня сопровождает целый отряд боевых священников.
Последнее было шуткой лишь наполовину. За последние полгода служба церкви перестала быть мирным занятием.
— Мия, ты не оставишь нас? — попросила Нарья. — Хочу переговорить с братом наедине.
Кивнув, Мёртвая поднялась и вышла.
После полутьмы шатра яркое солнце ослепляло. Прикрыв глаза рукой, Мёртвая прошлась по поляне, мимо полевой кухни и служанок, занятых стиркой белья. В тени деревьев своё неусыпное бдение несли мёртвые.
Смерть и поглощённая из магов сила стёрли прежние личности. Мёртвая всё ещё контролировала их, чувствовала потоки энергии, протекающие через их изменённые тела, остановила гниение, чтобы они не рассыпались раньше времени. Но что-то переменилось. Они выполняли команды, но она заметила, что они всё реже ждут этих самых команд. Действуют самостоятельно.
С одной стороны, это даже хорошо. Они несколько раз останавливали чудовищ чародеев ещё на подходе к лагерю. Никто, кроме Мёртвой и дружинников, отвечающих за безопасность, и не знал о нападении.
С другой, порой она находила их не там, где оставила. Мёртвые покидали свои посты. Они следили за живыми. Ходили следом за служанками, не показываясь. Наблюдали издалека за лесниками и пастухами, что порой проходили мимо.
Мёртвые, замерев в густой тени хвойных деревьев, немедля повернулись к ней, стоило подступить ближе. Хотя не должны были. Мёртвая не давала такой команды. Сухая посеревшая кожа обтянула черепа, мышцы высохли, став малоподвижными. Они не гнили, но ссыхались, требуя всё больших вливаний энергии, чтобы двигаться.
«Дай», — прошелестел в голове голос мёртвого. Он безотрывно глядел на служанку, что штопала бельё, сидя в тени берёзы рядом с лагерем. Молодая девушка, едва ли больше 16 лет. Тело, полное жизни и энергии.
«Дай», — повторил другой, делая шаг к девушке.
«Тебе не придётся тратить свои силы, лишь…»
Резко сжав кулак, Мёртвая заставила их остановиться.
— Вы становитесь слишком жадными, — вслух проговорила она, заставляя мертвецов отступить.
«Как и ты…»
— Всё хорошо?
От неожиданности Мёртвая вздрогнула, резко оборачиваясь. Не ожидала услышать голос вне своей головы.
К ней шёл князь. На солнце его рыжие волосы отливали золотом. Глаза, казалось, стали ещё ярче, а хитрый прищур придавал лицу лукавое, лисье выражение. Кольчуга и дорогие одежды остались в его шатре, и князь расхаживал по лагерю в простой рубахе и брюках, не утруждая себя обувью.
— Любуешься? — взлохмачивая волосы, поинтересовался он, вставая рядом. — Жуткое зрелище, если честно. Мы когда к лагерю подъезжали, один из них вышел из леса. Ты его отправила проверить, кто едет?
— Конечно, — чувствуя, как стремительно бледнеет, солгала Мёртвая, поворачиваясь к мертвецам.
«Показался, значит? — недобро сощурившись, посмотрела на мёртвого, что стоял среди ветвей. — Сожрать хотел?»
«Вдруг враги», — равнодушно отозвался мертвец.
«А охранные печати тебе на что⁈»
«В нём много силы, — прошептал мёртвый голос, и, несмотря на жаркое солнце, Мию обдало холодом. — Ты тоже это чувствуешь. Ты тоже её хочешь».
— Как Нарья? Мне показалось, она не очень хорошо себя чувствует? — спросил меж тем князь.
— Ей тяжело, — подтвердила Мёртвая, поворачиваясь к собеседнику. — Отчасти от самой беременности, отчасти от… обстоятельств, из-за которых она случилась.
Князь похмурнел.
— Думаю, ей станет лучше, когда мы возьмём столицу и повесим подлеца на крючья ворот.
Мёртвая поморщилась, надеясь, что не увидит этого лично. Отчего-то мысли о том, как она оторвёт голову человеку, которого никогда не видела, не вызывали у неё отвращения. Он причинил зло Нарье, значит, заслушивает зла в ответ. Но смотреть на чужие страдания ей не хотелось.
— Надеюсь на это, — отозвалась Мёртвая, стараясь не смотреть на князя.
Прикрыв глаза, он поднял лицо к солнцу, наслаждаясь его теплом. Ветер трепал волосы, задирал выпущенную из-за пояса рубаху. За лето он загорел, и лицо усыпали веснушки. Митрий казался воплощением жизни. Тёплый, живой, его хотелось коснуться, вкусить…
Мёртвая резко отвернулась, поражённая этой неожиданной голодной мыслью.
— Нарья рассказала, что может касаться тебя? — спросил князь.
— Весьма опрометчиво с её стороны, — покачала головой Мёртвая. — Она тыкает меня пальцем, когда я этого не ожидаю. Первые несколько раз у неё палец побледнел на несколько дней. Боялись, не отойдёт и отвалится.
— Но не отвалился?
Похоже, князю, как и его сестре, подобное показалось забавным.
— Я не контролирую это, — не желая отвечать на его улыбку, нахмурилась Мёртвая. — Это было опасно!
— Неужели тебе не хотелось бы научиться?
— Хотелось бы…
— И последнее время пальцы её больше не мертвеют, касаясь тебя?
— Н-нет, — ответила она с неловкой заминкой.
Взгляд князя заставлял смущаться и прятать глаза. Что-то внутри восторженно замирало, когда он смотрел так. Оттого, когда он поднял руку, она не сразу успела увернуться.
Тёплые, чуть шершавые пальцы коснулись щеки, и Мёртвая тут же дёрнулась назад, разрывая прикосновение.
— Осторожно! — испуганно выкрикнула она.
Беспечно засмеявшись, князь потёр побледневшие пальцы.
— Словно в ледяной воде передержал, — поделился он ощущениями. — Надеюсь, чувствительность вернётся.
Беззвучно ахнув, Мёртвая закрыла рот руками, с ужасом глядя на белые подушечки пальцев.
— Не стоит так переживать. Уверен, со временем у тебя получится контролировать это.
— Не стоило этого делать, — обеспокоенно покачала головой Мёртвая, расстроенная результатом.
— Брось, риск стоит того.
Вновь этот взгляд, от которого внутри всё плавится, а мысли разбегаются испуганными мышами, учуявшими кошку.
— Я бы не смог жить без возможности коснуться другого, — глядя в глаза, тихо заговорил Митрий. — Без возможности взять человека за руку, — пальцы его коснулись руки Мёртвой, укрытой длинным рукавом, и заскользили к запястью. — Обнять… — вторая рука коснулась плеча, и от ощущения тепла перехватило дыхание. — Поцеловать…
Они оказались слишком близко. Лицом к лицу. Задохнувшись, чувствуя, как кровь резко прилила к лицу, Мёртвая поспешно отступила, высвобождаясь.
— Грустно, если этот поцелуй станет последним, — поспешно произнесла она, лишь бы разбить эту интимную тишину между ними.
— Да, потому я очень полагаюсь на сестру. Надеюсь, вам вдвоём удастся побороть это недуг.
Она смертельное прикосновение недугом не считала. Скорее защитой, которой ей в своё время недоставало.
— Надеюсь, — солгала она, кивая.

----------

Глава 11 Мия понимает, что мертвое все же может умереть

Глава 11 Мия понимает, что мертвое все же может умереть
Несмотря на заведения князя о скорой победе, прошло ещё два месяца.
В самый разгар жатвы князь подступил к стенам родного города. Что там происходило, Мёртвая не знала, и момент штурма они с Нарьей проспали. Объелись пирогов с ягодным вареньем и завалились на дневной сон.
Разбудил их крик. Краткий и быстро оборвавшийся.
Мёртвая подскочила на ноги, хватаясь за нить, что тянулась к мёртвым. К моменту, когда Нарья ещё только разлепила глаза, Мёртвая уже знала, что двое мёртвых уничтожены или вырвались из-под контроля. Нити оборваны и болтаются в пространстве. Ещё один вцепился в горло служанке, жадно всасывая кровь, забирая жизнь девушки.
Четвёртый мёртвый схлестнулся с чудовищем. Он ещё помнил, зачем его создали и приказы Мёртвой, но был один. Паукообразное чудовище ухватило мертвеца за руки, подоспевшая многоножка — за ноги, и в считанные мгновения они разорвали последнего подвластного Мёртвой воина.
Выйдя из шатра, игнорируя просьбы подруги остаться, Мёртвая окинула взглядом происходящее. Кошки, поднятые ещё в барском доме, побежали вперёд, затерявшись в густой траве. Они должны были отыскать мёртвых дружинников, если те всё же сбежали.
Повинуясь движению её рук, павшая при прошлом перегоне лошадь, с которой успели срезать приличное количество мяса, поднялась. Пустое пространство внутри поднятого животного вспыхнуло голубоватым огнём. Встряхнувшись, она выгнулась, продавливая позвоночник, формируя на спине удобное углубление для седока.
— Забирайте княжну и уходите! — приказала Мёртвая. — Нарью — на мёртвую лошадь, она понесёт мягче и не устанет. Быстро!
Дружинники подчинились. Следом побежали служанки, в панике хватая что попадётся под руку.
— Мия! Мия!
Но Мёртвая не обернулась.
Некогда отвлекаться. Вся она была уже в бое. Заставила разорванного мертвеца соединиться, преображая его, делая сильнее и опаснее.
Враги уже вошли в лес, нельзя выпускать их на поляну, где чудовищам будет где развернуться. Пусть ветки, деревья и кусты мешают им. За прошедшие месяцы Мёртвая уяснила главное: важно убить не чудовищ, а найти чародеев, их создавших.
Мертвец, сожравший служанку, бросился было бежать, но Мёртвая крепче ухватилась за нити паутины.
— Воле моей подчинись! — прорычала она, чувствуя, как от напряжения сводит пальцы, а на лбу выступает пот.
Мертвец рванул в сторону, разум его метался и хотел на волю, но в этот раз Мия оказалась сильнее. Он подчинился, руки безвольно обвисли, голова поникла, плечи ссутулились. Ожидает команды.
«В бой!»
Выдохнув, лёгким движением руки Мёртвая подняла погибшую служанку, оставив её подле себя. В отличие от мёртвых дружинников, девушка из деревни сражаться не умела. Пришлось изменить её тело, заставить конечности вытянуться, обратить пальцы в когти, а ещё недавно милый маленький рот — в пасть. В пустых глазах вспыхнул голубоватый свет.
«Защищай меня».
Напитывая оставшихся мертвецов силой, она бросила их в бой. Слишком быстрые для многоруких тварей, не скованные ограничениями плоти, они выворачивали собственные суставы под немыслимыми углами, по-паучьи забираясь на чудовищ, вырывая щупальца и лишние конечности.
Того, что дал себе вольность напиться крови живого человека, запустила внутрь чудовища, позволив съесть, чтобы, переполнив его энергией, взорвать вместе с многоножкой. Останки мёртвые растащили на оружие, сдирая с костей плоть, преображая магией кости в клинки.
Мёртвых было меньше, но несмотря на численное преимущество и попытки уничтожить противников, создания чародеев проигрывали. Павших мертвецов Мёртвая соединяла обратно, не позволяя подобного фокуса чародеям. Одного из них уже нашли кошки. Забравшись на деревья, они бросились сверху, спеша добраться до мозга. С разорванным горлом даже чародею долго не прожить.
В момент, когда он пал, а вторая кошка нашла сбежавшего мертвеца, Мёртвая подумала: что, если попытаться оживить мага? Сумеет ли она подчинить его своей воле? Умрут ли его магические способности или…
Стоящая рядом служанка резко дёрнулась в сторону, пригнулась и бросилась на подкравшегося со спины человека. Когти вспороли горло человека, и когда Мёртвая обернулась, он уже оседал, захлёбываясь кровью.
Но он был тут не один.
Поток огня охватил бывшую служанку. Мёртвые не чувствуют боли, охранница попыталась добраться до чародея, но то был не простой огонь. Он сжигал паутину заклятий Мёртвой, сжигал сами кости, обращая их в прах.
Мёртвая едва успела броситься в сторону, когда второй поток пламени ударил в то место, где она стояла. Всего лишь двое чародеев, но они не давали ей и секунды отдыха. Контролировать мёртвых она более не могла, отдала им один лишь приказ: «Уничтожить чудовищ и чародеев!», прежде чем прыгнуть за шатёр.
Огонь облизал защитные узелки на шатре, выжигая магию в них. Ткани, пережившие пару пожаров, затопление в реке, бесчисленное множество дождей и магию Мёртвой, вспыхнули.
Нарья говорила, что огонь — энергозатратное заклинание. В первый момент Мёртвая надеялась вымотать чародеев, но ошиблась.
За шатром вспыхнул лес. Стена огня раскалённым потоком облетела поляну, отсекая пути побега. Не стоило и пытаться перепрыгнуть огонь, тот стремительно распространялся, пожирая всё на своём пути. Мёртвые дружинники горели вместе с чудовищами. Полевая кухня, сушёная конина, запасы круп и хлеб.
Гарь и дым наполнили лёгкие. Задыхаясь и кашляя, Мёртвая упала на траву, не видя ничего вокруг от жара и дыма.
— Оскорбительно долго пришлось гоняться за такой недоучкой, как ты.
Пройдя сквозь огонь, на крохотный необъятый пламенем пятачок земли вышли чародеи. Слезящиеся от дыма глаза едва сумели их рассмотреть. Чёрные, прошитые серебром кафтаны. Ловцы.
— Брали бы учиться женщин, проблем бы не было, — сквозь кашель выдавила Мёртвая.
— Больше не будет, — один из них поднял руку, вытянув два пальца в её сторону.
Бежать некуда.
Зажмурившись, она инстинктивно подняла руки, пытаясь защититься. Паутина сгорела. Если кто-то из мертвецов и спасся, она более его не контролировала. Казалось, сами потоки энергии горят, обжигая, стоит хотя бы подумать о них.
Одежда, волосы, кожа вспыхнули, но, благо, горели недолго. Огонь был слишком жарок, слишком силён. Мия лишь мгновение ощущала боль, прежде чем кожа сгорела и чувствовать стало нечем. Тело погибло в огне, выбросив разум в темноту, в объятия прошлого, от которого она так старательно бежала.

----------

Глава 1 В которой Авгус выигрывает битву, но проигрывает собственную войну

Глава 1 В которой Авгус выигрывает битву, но проигрывает собственную войну
Стоя в небольшой башенке, что словно была построена только для того, чтобы любоваться городом, Август наблюдал, как этот самый город уничтожается. Отец был глух к воззваниям к совести или хотя бы логике, когда сыновья убеждали его не связываться с Капитулом. Единожды получив от магов помощь, становишься их должником навсегда.
Привалившись к колонне, Август читал письмо отца. Тот хвалил сына за успехи, ни словом не упомянув Яна, что погиб ради того, чтобы отец мог потешить свою гордость и прикарманить Васнегорское княжество.
Краем глаза он наблюдал за наступлением князя. Тот собрал большое ополчение, научил священников противостоять магам. С родным городом он обходился как со старым другом. Ни тебе пожаров, ни грабежей. Кто-то открыл ворота, и ополчение высыпало на улицы, но сопротивления почти не встретило. Редкие стражники тут же переходили на сторону князя.
Улицы пусты.
Скоро они это заметят.
— Ваша Светлость, — гонец склонился, ожидая позволения обратиться.
— Говори.
— Маги нашли её. Княжну Нарью, — спешно доложил гонец. — Захватили и везут сюда.
Август медленно кивнул.
— Слухи об её беременности подтвердились?
— Истинно так, Ваша Светлость.
Отлично. Можно будет запереть её где-нибудь и не вспоминать о ведьме до самых родов. Как только у него появится легитимный наследник, ведьму отдать магам. Пусть делают с ней, что хотят, хоть на лоскуты пусть порежут, Августу было всё равно. Сколько бы он её ни мучил, Дария это не вернёт.
Страшный многоголосый вой разбил ночное небо. Со стороны рынков поднялось нечто в несколько человеческих ростов. Голем плоти. Отвратительное существо воспалённо-розового цвета, сочащееся сукровицей и терзаемое агонией.
Круша лавки, голем двинулся в сторону армии князя. Старые деревянные дома он сминал, словно они были сделаны из бумаги. Люди закричали, бросаясь прочь.
Вот, чем он, Август, будет править. Развалинами и мертвецами.
Голем, созданный из тел горожан, разрушенные дома и лавки.
Кто захочет жить в таком городе?
Кто захочет правителя, позволившего сотворить такое?
Кулак сжался сам собой, сминая письмо отца.
Лицемерный ублюдок.
Продался чародеям за возможность пожить подольше.
Август присутствовал на переговорах. Долгая жизнь и возможность сношаться — всё, что интересовало отца. Лицо старшего брата нужно было видеть в этот момент. Ему уже под сорок, и велик риск, что он так и не взойдёт на трон, а наследников мужского пола у него нет.
Остаётся надеяться, что им хватит мозгов добавить яда в чародейские снадобья.
Под крики и грохот разрушаемого города затрубили рога, командуя отступление. С такой огромной массой тел молитвами не совладать.
Голем прошёл через город, поглощая всех, до кого успел добраться.
Отвратительное зрелище.
— Ваша Светлость! — запыхавшийся гонец поклонился и, не дожидаясь позволения, выпалил: — Всё готово. Чародеи просят вас присоединиться.
Кивнув, Август бросил последний взгляд на разрушенный город и поспешил вниз.
Вот и всё.
Война закончится сегодня. Княжество взято. Август, через брак с княжной, — законный правитель. Князь.
Главное, чтобы кто-то из соседей не изъявил желание пощипать бока ослабшему княжеству.
Князя загоняли в ловушку. Он отступал, возвращаясь в лагерь, не зная, что там его уже ждут. Лагерь в окружении, войска Августа уже несколько дней едва ли не ползком подбирались к ним, люди князя подкуплены, либо околдованы. Они лгут ему в лицо, а тот и не ведает.
Не стоило отсылать некромантку и ведьму. Глядишь, исход был бы не столь печален.
Самого Августа маги перенесли порталом. Отвратительная штука. Внешне выглядит как окно с видом на ночную поляну, но стоит ступить, как все внутренности сжимаются и переворачиваются.
Оказавшись на холме под ночным небом, Август с удовольствием вдохнул свежий лесной воздух. Вид отсюда открывался потрясающий:
Вдалеке город с розовым бугром над крышами. Интересно, что чародеи будут делать с таким количеством людской плоти?
Внизу лагерь князя. Через подзорную трубу Август наблюдал, как в лагерь въехала странная процессия на светящемся растопыренном коне. На нём сидела черноволосая женщина, судя по раздувшейся фигуре — на сносях.
А вот и ведьма.
Стоило её увидеть, как погасшая ярость вспыхнула с новой силой.
Слабая, неловкая, напуганная — как бальзам на сердце.
Шушукающиеся за спиной чародеи стали слишком громкими, и Август, оторвавшись от смакования слабости врага, повернулся.
— Клянусь, я сам его убил! — взмахнул широкими рукавами чародей, говоря с сильным южным акцентом. — Сжёг всю его армию и его самого. До самых костей сжёг! Не может это быть он!
— Некромант опять ожил? — догадался Август. — Не можете совладать с одним отступником?
Магам сказанное не понравилось.
— Не стоит беспокоиться, Ваша Светлость, — с фальшивой учтивостью склонил голову седовласый маг Эрих. — Это всего лишь один человек, пусть и наделённый некоторыми талантами. Нам он не помешает.
— Война неизбежно порождает таких людей, — поддержал его второй, бросив многозначительный взгляд на Августа. — Слабых, желающих поживиться чужим горем.
Повернувшись, Август холодно посмотрел на мага, тот вежливо и явно издевательски улыбнулся в ответ.
— Князь вот-вот прибудет. Готовьте людей к наступлению.
Взять ставку командования князя сразу не удалось. На его защиту встало ополчение, которое, впрочем, легко запугали чудовищами магов. После небольшой гонки, с рассветом князь и его дружина были загнаны в окружение.
Все разом как на ладони. Князь с ближайшими приближёнными. Княжна с огромным пузом.
Их взяли в кольцо, выставив копья, оттеснив от основных сил.
— Давайте решим дело без лишнего кровопролития, — выходя вперёд, предложил Август.
Он так и не принял местных цветов и вышел к князю в фамильном тёмно-бордовом. Портные уже отшивают новые стяги, гобелены и флаги. Сегодня всё это закончится, и Август сможет с чистой душой сорвать зелёные знамёна проигравших.
— Поздновато предлагать подобное, не находишь? — вышел вперёд молодой князь.
Ни борода, ни круги под глазами, ни грязь не могли скрыть его молодость. Сколько было Митрию? Двадцать? Может, чуть больше?
По сравнению с многоопытным тридцатилетним Августом, князь ощущался тявкающим на боевого коня щенком.
— Крестьянам нужно возвращаться на поля, ремесленникам — в мастерские. Пора закончить эту бессмысленную возню. Ты проиграл, князь, и знаешь это. Преклони колено, и я сохраню тебе жизнь.
Тот лишь фыркнул, отбрасывая рыжие волосы с лица.
Бессмысленное бахвальство.
Отстегнув тяжёлый плащ, Август бросил его оруженосцу и обнажил меч.
— Тогда сразись со мной, князь, — разводя руки, предложил он, видя, как замирает от страха лицо противника.
Когда отец согласился на сделку с Капитулом и отступать было поздно, Август принялся изучать своих противников. Старый князь, хоть и был стар, но в то же время силён, решителен и непреклонен. Маги начали травить его задолго до заговора, и к моменту заключения договора он уже не мог встать с кровати и едва узнавал близких.
Старшие сыновья представляли опасность, особенно Димитрий — наследник — и воевода Владимир. Им старый князь планировал всё оставить, их готовили для правления и служения престолу. Отравить их было непросто, жили своими теремами и посторонних в них не пускали. Пришлось ждать свадьбы, чтобы отравители смогли до них добраться.
Дальше шли многочисленные сёстры и самый младший из сыновей, Митрий. Балагур, бард и путешественник. Отстранённый от государственных дел, он путешествовал и даже несколько лет жил при дворе Августа. Когда-то давно Ян называл его своим другом.
Теперь Ян мёртв. Убит сестрой своего друга. А сам Митрий стоит напротив Августа, бледный от страха и осознания неизбежного. Снимает зелёный плащ, хотя его дружинники и против и просят выйти на бой вместо него. Но князь отступить не может.
Старая традиция: правитель против правителя.
Из-за спин дружинников к князю проталкивается ведьма. Хватает его за руку, шепчет что-то, бросая испуганные взгляды в сторону Августа. Простоволосая, в одной лишь рубахе, даже не подпоясанная, с тяжёлым плащом на плечах. Ведьма. Ни капли приличий или стыдливости. Словно намеренно делает всё, чтобы её презирали.
Князь тяжело качает головой. Даёт последние указания дружинникам, обнимает ведьму и выходит навстречу. Идёт тяжело, словно каждый шаг приходится делать против сильного течения.
Покачав мечом, Август поудобнее перехватил эфес.
Вот и всё. Война закончена.
Завтра его будут венчать на княжение Васнегорского княжества. Рядом будет стоять ведьма. Как только церемония закончится, её запрут в дальних покоях. Как знать, быть может, он решит навестить супругу?
Наклонив голову, он улыбнулся ведьме. Та дёрнулась, прячась за спинами мужчин, поспешно отводя взгляд.
«Бойся, ведьма, бойся. Эта война стоила мне друга, и за это я тебя никогда не прощу».
Август перевёл взгляд на князя. Остановившись, он перехватил слишком длинный для него меч и неумело встал в стойку. Ему пришлось взять меч двумя руками, чтобы удержать его в боевом положении.
— Хороший день, княжич, — глубоко вдыхая прохладный утренний воздух, поделился Август.
На траве блестела роса. Воздух был такой пронзительно чистый, какой бывает ранним утром после ночного дождя. Восходящее солнце слепило князя, заставляя его щуриться.
Сделав несколько шагов в сторону, Август встал боком к солнцу, ставя своего неумелого противника в равное положение.
— Понимаю, гордость не позволяет тебе склонить колено перед чужаком, — понимающе произнёс Август. — Но сейчас, когда твои дружинники тебя не слышат, ты можешь сдаться. Никто не посмеет упрекнуть тебя в этом. Я пожалую тебе титул и земли. Станешь моей правой рукой. Ты будешь жить. Это лучше, чем бесславная смерть в такое погожее утро.
Вместо ответа Митрий атаковал. Ткнул остриём, но Август легко, почти лениво отбил удар в сторону.
— Ты не воин, и мы оба это знаем, — покачал головой Август.
— Легко говорить с позиции сильного, — наконец открыл рот князь и вновь попытался ударить кончиком меча.
Август отмахнулся.
— Так прояви благоразумие и позволь тебе помочь.
Новая атака. Отведя меч противника в сторону, Август ударил князя кулаком в плечо, так что тот ахнул от боли, поспешно пятясь, волоча кончик меча по земле. Со стороны леса послышались крики. Должно быть, армии не выдержали, и завязался бой.
— Прости, князь. Но танцевать тут с тобой нет настроения. Нужно ещё проучить жену, чтобы не смела более убегать.
С рычанием Митрий бросился на него. Меч сверкнул на солнце, резко взвившись вверх. Не ожидавший такой прыти Август едва успел увернуться. Он отбил удар, уводя в сторону, но кончик князева меча дотянулся до подбородка.
Ещё бы чуть-чуть…
Проведя тыльной стороной ладони по подбородку, Август с удивлением посмотрел на кровь. Хмыкнул и атаковал сам. Ударил сильно, так что меч выпал из рук князя, а следом рубанул сверху вниз, от плеча к животу.
Удар сбил князя с ног. Охнув от боли, он поспешно отполз, хватаясь за оброненный меч.
Что такое?
Август уставился на целого князя. Тот должен был истекать кровью, мало какая кольчуга выдерживала такой удар. Но Митрий поднялся и вновь встал в стойку, уже чуть увереннее.
Мечи столкнулись, и Август, подступив ближе, вывернул оружие из рук противника, тут же ударив того в лицо эфесом меча. Потеряв равновесие, Митрий рухнул на спину и успел только ахнуть, когда Август пригвоздил его грудь к земле.
Где-то в толпе закричала ведьма, но Август не повернулся. Наслаждаться её страданиями он будет позже. После того, как разделается с мальчишкой, а сделать этого не выходило. Остриё меча упёрлось в худую грудь, но не пробило её. Пробило рубаху, кольчугу и одежду, но упёрлось в кожу. Ему явно было больно, но ни капли крови Август не видел.
— Что за дьявольщина? — выругался он и сгрёб Митрия за воротник, вздёргивая на ноги.
Рукоять меча разбила некогда острый нос князя, своротив его, лицо заливала кровь, но на груди — ни капли. Там, где рубил меч, страдала только одежда, но лезвие не сумело добраться до кожи.
— Привет от Мёртвой девы, — улыбнулся князь окровавленными губами.
В его руке мелькнул короткий клинок и вцепился в бок Августа, тот едва успел отбросить князя. Клинок пробил кольчугу, но вошёл неглубоко.
Ухватившись за рукоять странного желтоватого ножа, Август выдернул его, чувствуя, как под одеждой растекается горячее влажное пятно. В его руках оказалась кость. Деформированная берцовая кость, превращённая чьим-то извращённым сознанием в короткий клинок.
— Мёртвая дева. Некромантка? Не самое почитаемое направление среди магов, — поделился Август и, быстро приблизившись к князю, пинком в грудь вновь повалил его на землю. — Это она тебя зачаровала?
Меч рассёк одежду, увяз в кольцах кольчуги, но вновь не сумел пустить кровь князю. Схватив Митрия за горло, Август оторвал его от земли. На солнце блестели серебристые нити заклятья, обвивающего кожу князя, подобно паутине.
— Да не возьмёт тебя меч и что-то там ещё, — отозвался князь.
Август фыркнул:
— Тебе же хуже.
Оставив меч, он сжал кулак и ударил князя по лицу, держа его за ворот. Ещё и ещё, с каждым новым ударом превращая его лицо в кровавое месиво. Первое время князь пытался сопротивляться, но в какой-то момент его голова обессилено откинулась назад, а руки повисли плетьми.
Где-то там кричала ведьма, умоляя оставить его, не добивать. Но она была последней, к чьим мольбам Август мог бы прислушаться.
Остановил его один из магов. Руссо осторожно тронул за плечо и поклонился.
— Ваша Светлость, нам нужно уходить.
— С чего бы это? — отбросив князя на землю, словно тряпичную куклу, он выпрямился, глядя на тщедушного мага.
— Отступаем к столице, — спешно произнёс он, косясь куда-то за спину принца.
Тот обернулся. У подножья холма в густой тени хвойных деревьев шёл бой, но кто с кем сцепился, было не понять.
— Неужели оборванцы князевы решили выступить? — фыркнул Август. — Этот благородный порыв будет стоить им жизни. Пошлите своих чудовищ, пусть шуганут.
— Они уже убили их, — спешно произнёс маг, втягивая голову в плечи.
Видеть испуганного мага — зрелище необычное, и он на мгновение замешкался. Над головой раздался странный потусторонний рёв, заставивший даже Августа покрыться гусиной кожей.
— Убили их всех! — выпучил глаза лысеющий Руссо и скомандовал: — Забирайте князя. Унесём его с собой. Надо отступать!
Дружине князя такое не понравилось. Не сговариваясь, они побежали вперёд, обнажая оружие, желая отстоять честь правителя. Среди мужских спин мелькнула черноволосая голова ведьмы.
— Держать оборону! Нас больше, мы раздавим их в один миг! — скомандовал Август и, подхватив меч, направил его в сторону жены. — Титул тому, кто приведёт мне ведьму!
Стороны схлестнулись в безумной сече. Воины Августа и маги быстро прибрали ещё живого князя к рукам и поспешили в портал. Маги звали Августа за собой, но он их едва слышал. Пробивался вперёд. Туда, где, застыв от ужаса, стояла ведьма.
Её защитники долго не продержались. Август был жесток и быстр, слишком быстр для измотанных долгой битвой дружинников.
Краем глаза он видел, что часть армии — и его, и княжеской — бежит, но не понимал от чего. Нужно было хватать ведьму и отступать, перегруппироваться, понять, что происходит. Над головой вновь раздался этот жуткий потусторонний рёв, заставивший сечу на мгновение прекратиться, а людей испуганно присесть, втягивая голову в плечи.
Оттолкнув последнего дружинника, что насадился на меч, защищая ведьму, Август шагнул к жене. Огромный живот сделал её неповоротливой и уродливой больше чем обычно. Отёкшее лицо смертельно побледнело, когда он протянул руку схватить её. Ноги запутались, и она упала бы, не ухвати её Август за край рубахи.
— Ну вот и встретились…
Кто-то перехватил его руку, и едва Август поднял взгляд, готовясь убить наглеца, как обомлел.
Перед ним стоял Дарий.

----------

Глава 2 Август подводит итоги

Глава 2 Август подводит итоги
Пальцы сами разжались, и Дарий оттолкнул его от ведьмы, загораживая её собой.
Опешивший от неожиданности Август даже не попытался защититься, во все глаза глядя на восставшего из мёртвых друга. Одетый в лохмотья, бывшие когда-то одеждами мага, он стоял перед ним как живой. На груди, там, где меч Августа пронзил его насквозь, виднелся шрам. Множество подобных украшали его шею и рёбра.
— Это какой-то морок? — пятясь, спросил Август, поздно заметив, что из ослабевшей руки выпал меч. — Ты, ведьма! Посмела сделать из него ходячий труп⁈
— Успокойся, — раздражённо бросил ему Дарий, поморщившись, потёр висок. — Мне приходится контролировать сотню голодных мертвецов, и твой крик не помогает.
В замешательстве Август рассматривал лицо друга, не понимая, что происходит. Часть его ликовала: Дарий жив! Вот он стоит перед ним, мыслит, говорит и выглядит как живой. В то же время он точно помнил, что пробил ему грудь мечом… подло ударив в спину.
— Дарий? Это действительно ты? Или магия той презренной некромантки?
— Единственный презренный некромант, нарушивший все правила и запреты, тут я, — покачал головой он.
Ехидная интонация, вечный вызов во взгляде, это точно Дарий.
— Но… как⁈
— Ваша Светлость, нам надо уходить! — с криком подбежал к нему один из магов. — Армия мёртвых уже… ТЫ! Я же убил тебя!
Дарий совсем по-стариковски закатил глаза, словно кто-то сказал невероятную глупость, а тот уже слишком устал от чужого невежества.
— Да-да, ты убил, и ещё с полдюжины бывших коллег жгли меня, обезглавливали, разрубали на куски и закапывали на святой земле. Это были о-о-о-очень увлекательные полгода, но позвольте наконец дать вам сдачи.
Он сделал странное движение рукой, словно схватил кого-то, когда гигантская челюсть перекусила мага пополам. Отшатнувшись, Август упал, спешно отползая, позабыв о мече, ведьме и княжестве. Перед ним было существо, какое даже в кошмарах встретить сложно.
Слепленное из тел наполовину разложившихся мертвецов и костей, оно имело большую похожую на змеиную голову, длинное извивающееся тело с гребнем из шипов и крылья. Кошмарное подобие дракона. После знакомства с результатами экспериментов биомантов Август думал, что его уже ничем не удивить, но нет. Дарию это удалось. Всегда удавалось.
Вскинув руки, некромант ухватился за что-то в воздухе и с усилием потянул на себя. Синеватые вены под бледной кожей засветились от переполнявшей тело силы. Мёртвые дружинники вдруг дёрнулись и начали подниматься.
Трубы затрубили отступление.
— Дарий! Ведьма околдовала тебя… — попытался докричаться до друга Август, когда несколько воинов, схватив его за руки, уже тащили к порталу.
— Нет, — глядя ему в глаза, отозвался Дарий. — Думаешь, у меня не было поводов оставить тебя? Человека, что купил мою жизнь у Капитула?
— Я дал тебе богатство и славу!
— Ты забрал мою свободу!
Растерянного и не понимающего Августа втолкнули в портал, и он оказался в большом зале княжеского терема. К нему бросились слуги, поднимая на ноги, отряхивая. Вокруг бегали военные советники, выкрикивая приказы и споря. Ругались между собой маги.
— Я велел убить мальчишку ещё весной!
— А я говорил! Говорил, что тут что-то не так! Я сам лично дважды отсекал ему голову!
— Ложь! Он не биомант, а самый простой некромант!
— Вот именно! Чародей кости! Он не должен уметь поднимать мёртвых и преобразовывать их, но за ним идёт целая, демона вас дери, армия!
— Быть может, он стал личем? — испуганно предположил кто-то, и маги вмиг утихли. — Как ещё он мог оживать раз за разом?
— Он выглядит вполне себе живым, из плоти и…
— Морок? Иллюзия?
— Вздор! Прекратите нести чушь! — в спор ворвался местный Архимаг, что вот уже второе столетие служит или, если точнее, управляет князьями Васнегорского княжества. — Вы сами себя слышите? Откуда у мальчишки способности и знания? Кто бы ему их дал?
Архимаг редко появлялся на публике, но подобное позорное поражение целого отделения Капитула всего одному магу не могло остаться незамеченным.
Август про себя фыркнул. Дарий был не самого высокого мнения о Капитуле, называя их коррумпированными бюрократами. В душе его жил бунт, и Август видел это так же явно, как и собственное желание вырваться из-под власти деспотичного отца. Наверное, потому они так легко подружились…
Эта мысль кольнула раскалённой иглой, и, не желая копаться в болезненных мыслях, Август сосредоточился на магах. Он всё ещё стоял в центре комнаты в окружении советников и офицеров, командуя отступление, но взгляд его был устремлён на магов.
Архимаг, имени которого он не знал, невысокий, сухой, лысый мужчина, покрытый толстыми линиями чёрных татуировок, больше походил на жителя дальнего юга из-за чёрных глаз и бронзовой кожи. Если ему и приходилось появляться на официальных мероприятиях, он набрасывал на себя морок, чтобы сойти за местного.
— Прекратите истерику! — грозно рявкнул он на коллег. — Всего лишь отступник, воспользовавшийся неразберихой и впитавший в себя много силы. Что он может? Не сильно больше того, чему его научили. В Колдорце учат бороться с мертвецами, а не поднимать их. Долго он их не удержит…
— Он держит их уже полгода! Всю весну и лето!
— Успокойтесь, успокойтесь, я сказал! — грянул голос Архимага, и все, кто находился в зале, присели от неожиданности.
Военные советники, слуги, холопы — все косились на кучку магов, что словно сейчас осознали, что говорить о подобном при посторонних не стоит.
Видя, что они собрались уходить, Август ухватил своего лакея за плечо и приказал проследовать за ними и подслушать столько, сколько удастся. Смертельно побледнев, тот не посмел ослушаться и на дрожащих ногах последовал за магами.
Они отстояли город, пусть и ценой части населения этого самого города, обращённой в чудовище. Они захватили князя, хотя стоило бы его убить. Лакей узнал, что маги смогли захватить некромантку, что оберегала всё это время княжну. В руках Августа бояре, семьям которых грозит немедленная смерть в случае неповиновения. Их амбары полны запасов, и людям, если они не хотят умереть от голода, придётся покориться.
И всё же Август чувствовал себя проигравшим.
«Ты забрал мою свободу», — звучало в голове.
Да как он мог такое сказать⁈
Зло топая, Август ворвался в зал заседания боярской думы. Бородатые старики притихли, настороженно глядя на своего будущего князя. Маги, пришедшие на собрание, стояли в стороне, словно бы и не при делах.
К счастью, самому спорить с боярами не пришлось, этим занимались советники.
Боярам следовало признать победителя и наречь князем. Если они не хотят лишиться головы, титулов, земель и денег. Но они упрямились, юлили, находили отговорки.
— Присутствие княжны Нарьи могло бы подтвердить легитимность вашего положения.
— То, что я разбил вашу армию, пленил князя и сижу здесь, недостаточно? — с обманчивым спокойствием спросил Август. — Поднимите руки, кто против моего венчания на престол?
Никто не поднял руки. Знают, что после такого полетят их головы.
— Думаете, я не вижу, что вы тянете время? — облокотившись на подлокотник резного кресла, спросил Август. — Венчание на княжение пройдёт в конце недели. А вы… — он обвёл молчаливых бояр тяжёлым взглядом, — не настолько незаменимы, как вам кажется.
Он уже начал переназначать своих людей на важные места в княжестве, но всё ещё велик риск бунта. Если низкие сословия поднимутся, не сносить Августу головы, и маги защищать его не станут.
Ведьма, Дарий и остатки дружины сбежали, скрывшись в глубине княжества, затерявшись среди лесов и болот. Ополчение вернулось на свои земли убирать урожай, дабы иметь возможность пережить зиму.
Казалось бы, победа?
Нет.
Если раньше чудовища магов охотились на отряды княжеской дружины, то теперь мертвецы истребляли чудовищ и прогоняли отряды королевских войск. Установленные в волостях лояльные Августу люди пропали. Никто больше не платил столице дань, а те, кто посылались за ней, не возвращались. Пришлось посылать местных, а те, если и приходили назад, то с пустыми руками. Волости платят подати княжне Нарье, а собирать дань для принца Августа отказываются. Стоило бы сжечь несколько деревень, да развесить особо языкастых на деревьях, но едва отряд покидал каменные стены столицы, как пропадал даже для зоркого глаза заговорённых птиц.
Несмотря на победу в битве, они оказались в осаде в столице княжества. Писать отцу или братьям Август не решался. Знал, что потом не отмоется от позора, а терпеть всю оставшуюся жизнь насмешки он не намерен. Либо княжество ему покорится, либо он умрёт, пытаясь завоевать трон. Возвращаться домой побитой собакой он не собирался.
Мешала ему проблема магического характера, а значит, решать её должны маги.
Терем чародеев с виду небольшой и неказистый. Никаких резных украшений, росписи и красивых наличников. Если бы не сад вокруг, можно было бы перепутать с бараками для слуг. Страж, что стоял у крыльца, должен был остановить непрошенного гостя, но Август для таких, как он, был невидим. Потому беспрепятственно вошёл внутрь.
Невозможность воздействовать на его семью магией защитила королевский род от манипуляций Капитула, во всяком случае, так думает большинство. Но не защитила от глупости, иначе отец никогда не согласился бы на всю эту авантюру с захватом княжества.
Пройдя в большую и единственную комнату, заставленную простой мебелью, Август едва удостоил обстановку взглядом. Всё лежит на местах, всё чистое и слишком идеальное. Словно это музей, а не место, где живут люди. Привычно зайдя за печь, выдвинул задвижку, и внутри фальшивой печи щёлкнул механизм. Закрутились шестерёнки, опуская доски пола, что сложились в ступени.
Спускаясь в чертоги магов, Август старался сосредоточиться на цели визита. Когда вмурованные в стены слуги потянули к нему свои костлявые руки, он лишь отмахнулся.
«Ты забрал мою свободу!»
Август раздражённо дёрнул подбородком. Нужно сосредоточиться на цели визита. Но фраза никак не шла из головы.
«Ты забрал мою свободу!»
Да что это значит⁈

----------

Глава 3 Нарья вновь обретает силы жить

Глава 3 Нарья вновь обретает силы жить
Нарья смотрела и не верила.
Дарий.
Он появился из ниоткуда и встал между ней и Августом.
Принц, до этого казавшийся ей несокрушимой, кошмарной силой, от которой нет спасения, дрогнул и отступил. То, что секунду назад было поражением, обернулось… победой? Войска принца бежали. Его самого, схватив за руки, затолкали в портал. Всё происходило столь стремительно, что Нарья и окружавшие её дружинники лишь растерянно разводили руками.
Какой-то парень, судя по одежде из младшей дружины, подбежал к воеводе и растерянно выдал:
— Господин, там… мёртвые стоят.
— Нападают? — тут же приходя в себя, переспросил тот, готовясь составить план обороны и мобилизовать оставшиеся силы, но посланник обронил в ответ:
— Нет. Уничтожили чудовищ чародеев и замерли.
Присутствующие переглянулись, а Нарья подступила ближе и взяла Дария за руку. Портал за принцем давно закрылся, а он продолжал смотреть в эту точку. Ощутив прикосновение, мягко сжал её пальцы и, повернувшись, устало улыбнулся.
— Это мои, — вяло отозвался он. — Прикроют отступление.
Дружинники схватились за оружие, но Нарья тут же загородила Дария собой.
— Он — тот самый некромант, о котором говорили. Он на нашей стороне.
— Уверены? Что, если это ловушка Капитула?
— Зачем? — прямо спросила она. — Они уже победили и забрали Митрия. К чему все эти игры?
— Я — отступник, — пояснил Дарий. — Принц Август убил меня, и что-то мне это не шибко понравилось.
— Что-то вы не шибко похожи на мертвяка, — подозрительно сощурился Козарин.
— Как и Мия, но тем не менее… А где она? Её отряд вернулся?
— Выясним, Ваше Сиятельство, — поклонился воевода.
«Сиятельство? С каких пор я сияю?» — удивилась Нарья, но перечить не стала. Потянула Дария за собой, решив ни за что на свете его больше не отпускать.
Войска отступили в прошлый лагерь зализывать раны и пересчитывать потери. О том, что произошло в столице, Нарья лишь слышала. Об огромном монстре, собранном из тел горожан, криках ужаса и непрекращающейся агонии.
Бегство, волнения и долгая дорога лишили Нарью сил. Едва она вошла в шатёр брата, как чуть не упала из-за судорог в ногах. К счастью, она всё ещё держалась за руку Дария, и даже боль не смогла разжать её пальцев.
Проводив её до кровати, Дарий помог лечь и осторожно укрыл.
— Не уходи, — испуганно вцепилась в него Нарья.
Осознание всего произошедшего стало накатывать волнами, сковав дыхание ужасом.
— Я здесь, — наклонившись, тихо прошептал он, и Нарья уснула. — Больше никто не посмеет тебя обидеть.
Тепло.
Давненько она не просыпалась от ощущения тепла. Обычно в шатре к утру становилось прохладно, и Нарья куталась в одеяла, не в силах согреться.
Мягко.
Сколько бы подушек не приносили служанки, лежать всегда было твёрдо и неудобно. После сна она чувствовала себя лишь ещё более уставшей и разбитой.
— Доброе утро, — тихо произнёс знакомый голос.
Нарья с трудом приподнялась. Беременность сделала её тяжёлой и неуклюжей, заставляя проклинать саму себя за слабость. Но едва, Нарья увидела Дария, и все беды, страхи и боль отступили на второй план.
Он здесь, он живой. Всхлипнув, она зажмурилась, не до конца веря в происходящее.
— Тише, тише, всё хорошо.
Тёплые пальцы коснулись лица. Нарья потянулась к этому теплу, словно истосковавшаяся по ласке кошка.
Схватив его руку, прижала к щеке, мокрыми от слёз глазами глядя на Дария.
— Он убил тебя. Я видела, — отчего-то шёпотом закончила она.
— Знаю, я там присутствовал, — плутовато ухмыльнувшись, потёр он грудь.
— Дар, я серьёзно! — стукнула его по плечу Нарья и тут же погладила место удара.
— Я и сам не знаю, что произошло, но полагаю, это последствия обряда, что я провёл. Оживив Мию, я и с собой что-то сделал, отчего не могу умереть. Чародеи Капитула пытались, ты уж мне поверь, но, как видишь, я до сих пор здесь, хотя почти месяц пролежал расчленённым в освящённой земле.
Ахнув, она прикрыла губы, не ожидавшая подобного откровения. Все обвинения и обиды из-за того, что он не пришёл раньше, как ветром сдуло.
— Как же ты… собрался назад?
Тот с деланным легкомыслием пожал плечами, промолчав. Чуть придвинувшись, Нарья прильнула к нему, заглядывая в глаза. Чувствовала, что за напускной весёлостью прячется тревога.
— Полежи со мной, — тихо попросила она.
Сбросив плащ и сапоги, он лёг на край и осторожно обнял. Живот мешал, но она как могла придвинулась ближе, за что получила тёплые объятия. Как же ей не хватало человеческого тепла. Никто, кроме нянечки, её не обнимал, и теперь она ластилась к Дарию, словно кошка.
Потеревшись подбородком об её макушку, Дарий тихо признался:
— Моя власть над мёртвыми сейчас как никогда сильна. Они меня и собрали. Забавно, но после такого вынужденного отдыха на освящённой земле я смог начать призывать мертвецов прямо с кладбищ, — он говорил не самодовольно, а задумчиво, с толикой тревоги в голосе. — Не пойми меня неправильно, нам эти мертвецы очень помогли, но именно это меня и беспокоит. Раньше святая земля гарантировала покой мёртвых, а теперь… — пауза. — Они легко откликаются на мой зов. Не нужно заклятий, не нужно ритуальных кругов. Иногда они сами приходят. В первый раз я проснулся от чужих шагов, думал, неупокоенные сейчас нападут, а они подошли и замерли. Так и стояли, глядя на меня своими пустыми глазницами. Если бы не был бел, то поседел бы в ту ночь точно.
Чуть отодвинувшись, Нарья приподнялась, чтобы видеть его лицо. Осторожно коснулась кончиками пальцев морщинок в уголках глаз, появившихся из-за частых улыбок, и напряжённо сжатых губ. Наклонившись, едва уловимо коснулась их в лёгком поцелуе.
— Я думал, что не найду тебя, — прошептал он, и меж бровей появилась морщинка тревоги. — Никто не знал, жива ли ты, только когда глашатаи объявили о свадьбе, я понял, что случилось.
Его рука коснулась седой пряди.
— Прости, что не смог пробиться к тебе. Несколько раз я подходил с мёртвыми к столице, но нас разбивали чародеи Капитула. Я боялся контролировать слишком много мёртвых, боялся, что они выйдут из-под контроля и начнут жрать живых.
— Всё хорошо, всё закончилось, — прикрыв глаза, прошептала она.
Эта маленькая ложь дала им немного тишины и спокойствия, столь необходимого в последнее время Нарье.
Все тревоги остались за пределами шатра. За пределами объятий Дария.
— Мне никогда не загладить вину за случившееся. За то, что меня не было рядом, когда ты попала в столицу, — проговорил Дарий, Нарья открыла было рот попытаться смягчить степень его вины, но промолчала.
Никто не попытался ей помочь. Даже дядя. Едва ли можно в чём-то винить Дара, он был мёртв, но всё же слов утешения она не находила и сказать, что всё нормально, не могла.
— Как так вышло, что бывший крепостной, а после чародей Капитула, оказался в друзьях у принца? — спросила она, выпутываясь из объятий. — Он с чего-то решил, что я околдовала тебя и… мучал меня, желая отомстить.
Бледные губы сжались в презрительной улыбке.
— Друг, как же. Я служил писарем, потом секретарём и помощником, понемногу пробираясь наверх в иерархии Капитула. У меня не было богатых родителей, что могли бы деньгами обеспечить мне более высокое положение. Но я талантлив и смекалист…
— А ещё невероятно скромен, — не сдержалась от шпильки Нарья.
— Просто катастрофически скромен, — приложив руку к груди, поддержал её игру он. — Если бы мог, звался бы не Костяным Вороном, а Дарием Великолепным.
Хихикая, она несильно пихнула его в грудь.
— И что дальше произошло?
— Меня заметил принц Ян, — поморщился Дарий. — Им было скучно, а я уже заработал некоторую репутацию. Я был в шаге от того, чтобы получить ранг и бросить работу с бумагами. Хорошо зарекомендовал себя «в поле», ждал назначения со дня на день.
— Что значит «в поле»?
— Полевая работа. Всё что угодно от раскопок до охоты на различных опасных тварей. К сожалению, Ян и Август решили, что охота на нежить — весьма увлекательное времяпрепровождение. Им было скучно, хотелось славы и признания, кто-то из моих коллег, желавший занять моё место, рассказал им обо мне, и вот я уже в слугах младших принцев.
— А с чего Август решил, что вы друзья?
— С того, что он хитрый и изворотливый сукин сын. Он всегда хотел править, участь пятого сына его не устраивала. Это было лишь делом времени — когда он решит перебить своих старших братьев, чтобы занять трон. Думаю, по этой причине его и отправили сюда добывать княжеский престол.
— А ты-то тут причём? — подперев рукой голову, она постаралась поудобнее уложить живот.
— При том, что всякому королю нужна свита, а я был едва ли не единственным, кто не боялся ему перечить. Я-то надеялся, что он за это выгонит меня и я вернусь к своей карьере в Капитуле, но увы. Он решил, что это проявления искреннего участия.
— А ты не считаешь его другом?
Дарий внимательно посмотрел в ответ и спросил:
— Он купил мою свободу. Сама-то как думаешь?
— Думаю, что когда-то сделала то же самое. Дядя заплатил тому вредному священнику, чтобы я могла забрать себе близнецов… — Нарья не стала показательно изображать чувство вины, втягивать голову в плечи или опускать взор. — Потому что мне было невыносимо скучно.
— Тогда ты спасла меня, показав, что есть нечто большее, чем жизнь в деревне и получение тумаков от всех подряд. А он забрал у меня возможность добиться чего-либо, сделав своим слугой, лишив выбора.
Нарья особой разницы не видела, разве что в её случае они были детьми.
— Нужно идти, — выдохнула она, глядя на родное лицо. — Митрия похитили, а я…
«Больше не чувствую себя слабой», — вдруг осознала она. Тяжёлое неповоротливое тело, боль и недомогание остались, но с возвращением Дария к ней вернулась воля. Желание жизнь. Жажда бороться за себя.
— Когда я проходил мимо ставки, воевода ругался с каким-то бородатым дедом, выясняя, кто из них ближе к княжеской линии наследования, — заметил он.
— Пойдём напомним, кто тут истинный наследник.
Лихо подняться не вышло, пришлось ухватиться за Дария, что осторожно поднял её на ноги.
— У тебя есть план?
— Да, — оскалилась Нарья. — Они ведь не убили Митрия?
— Нет, скорее всего хотят сломить его волю и сделать марионеткой.
— Отлично. Значит, нужно поднять войска под знаменем освободителей. Пусть сражаются за своего князя. Как только мы вернём Митрия, я уйду, — как о деле решённом уверенно заявила она.
— Ты могла бы стать княжной, — осторожно заметил Дарий.
Она уловила напряжение, повисшее между ними, и, ухватив его за воротник, приблизила к своему лицу.
— Ни я, ни мой ребёнок не станут марионетками в руках мужчин. Пообещай мне это, Дарий. Клянись!
Не сводя с неё взгляда, он опустился на колено и от всей души произнёс:
— Клянусь защищать тебя и твоего ребёнка. Клянусь любить тебя и твоего ребёнка. Клянусь, что не позволю другим использовать вас.
Наклонившись, она поцеловала его в макушку.
— Да будет так. Я принимаю твою клятву, Дарий, чародей Капитула.
— Бывший, — поднимаясь на ноги, добавил он.
— Бывший чародей Капитула, — улыбнулась Нарья.

----------

Глава 4 Август навещает пленника

Глава 4 Август навещает пленника
Очередной спуск в подземелья Капитула. Шаги Августа всё тяжелее, думы всё мрачнее.
Его ненавистная жена теперь имеет армию. Собрала ополчение. По её воле поднялись мёртвые. Хуже того, на её стороне был Дарий. Август не сомневался, что именно ему эта ведьма обязана всеми своими успехами.
Армия кричит её имя, идя в бой.
Они осадили город, отрезав его от путей отхода и провианта, что присылал отец. Амбары пустеют, кто-то разграбляет их, но даже магам Капитула не удаётся поймать воров.
Огонь в колбах освещения зажигался при приближении человека, но Августа они игнорировали. Потому в кромешной тьме, отпихиваясь от излишне рьяных слуг, он дошёл до освещённого магией холла.
Просторное светлое помещение с арочным потолком, через которое виднелось небо. Впрочем, откуда бы ему взяться здесь, глубоко под землёй? По коридорам то и дело прохаживались маги низкого ранга, лаборанты, помощники секретарей и прочий сброд…
«Дарий был сбродом, когда я его выкупил у Капитула! — проворчал он про себя. — А он смеет ставить мне это в вину⁈»
Кланяясь гостю, они засуетились, спеша предупредить начальство и предлагая проводить, но Август отмахнулся. Он знал, куда идти. За последний месяц спускался сюда не раз.
Стоило выйти из холла, Август оказался в саду. До следующего здания тянулась колоннада из золотистого песчаника, увитая лозой дикого винограда и белыми цветами. Где-то журчал ручей, из-под кустов выглядывала мордочка белого зайца.
Было ли то, что он видел за колоннадой, настоящим или мороком, Август не знал. Магия на него не действует, не должен ли он видеть пустые стены? Но тем не менее он чувствовал запахи весеннего леса, ощущал тепло солнца и касание ветра. Быть может, ворота переносили его за тысячи вёрст от княжества, и он шёл по длинной кишке портала?
«Ты забрал мою свободу!»
Зло стиснув челюсть, Август ускорился. Куда идти, он знал и без провожатых. Мимо галереи с говорящими картинами. Вниз по закрученной спиралью лестнице, вдоль которой туда-сюда ползают записки и прыгают коробки с бумагами. Через воистину отвратительный коридор из человеческой плоти, в которой застряли лица людей, чем-то прогневавшие Капитул.
Тюрьма, как и полагается, располагалась на самом дне. Тут было чище и свежее, чем в тюрьмах обычных людей, но лучше от этого не становилось.
В одном из залов, который Август неизбежно проходил, висела некромантка.
Сначала то были только кости.
Скрюченный скелет, окутанный белыми бинтами, крепко прижимающий конечности к телу. Она парила кверху ногами, шею зажимали деревянные колодки, от которых тянулись тяжёлые цепи к стенам. Тело на уровне груди пробивал витой шип в два локтя длиной, похожий на позеленевшую медь. Особый металл, что разрывает связь человека с магией. Второй шип пробивал ноги от правого бедра к левой щиколотке.
Через неделю она уже не была иссохшей мумией.
Через месяц её заново перемотали. Из-под бинтов на голове выбились белые волосы. Был виден закрытый глаз и переменилась поза. Правую руку прижали к груди, насадив на шип, вторая оказалась вытянута вдоль тела, но кисть выпуталась из бинтов и лежала расслабленно.
Она вытянулась и больше не была скрюченным скелетом.
Оттого сложнее стало игнорировать правду.
Мия.
Сестра Дария, о которой упоминала ведьма.
Чародеи держали её тут как трофей и предмет изучения.
Крови на ней не было, при Августе глаз не открывала, и всё же он понимал, что чародеи либо ждут, либо уже проводят эксперименты. Проходя мимо некромантки, он старался надолго не задерживать на ней взгляд.
Она живое напоминание, что ведьма была права. У Дария была сестра, о которой тот предпочёл не рассказывать.
Ныне камеры в темнице Капитула пусты. Всех неугодных слепили в монстра, что оборонял город. Потому Август без проблем нашёл нужную. Единственного пленника Капитула.
Последний законный князь Митрий Дмитриевич Васнисецкий. Рыжие локоны грубо остригли, местами срезав волосы вместе с кожей. Из ушей, глаз и носа не так давно текла кровь. Её вытерли, но не слишком старательно, больше размазав. На голове виднелись ожоги в тех местах, где маги прикладывали пальцы, пытаясь проникнуть в мысли князя.
Он сидел, привязанный к стулу, обессиленно повиснув головой вперёд. Боевое облачение забрали, оставив лишь порты. Казалось, вся его фигура сжалась и высохла за месяц плена. Если не считать головы, на теле не было синяков или следов пыток, но он был настолько истощён, что, казалось, душа цепляется за тело из чистого упрямства.
— Вам не велено сюда ходить, — строго произнёс маг, заметив Августа.
Стоя у стола, он вытирал руки, судя по пустым листам и раздосадованному виду, ничего вытащить из князя не удалось.
— А вы обещали сделать меня князем, — пожал плечами Август, проходя в камеру и ногой пододвигая стул. — Пойди нажалуйся на меня, мясник, раз ни на что другое ты не годен.
Раздражённо швырнув полотенце, тот вышел, попытался хлопнуть дверью решётки, но та оказалась пристёгнута к стене, и маг только ногти содрал. Мимо прошёл тюремщик. Полный потный громила, что едва ли являлся живым человеком. Белёсые глаза скользнули пустым взглядом по камере, не заметив постороннего. Отстегнув дверь, он запер клетку.
— Бестолочь, — фыркнул в его сторону Август, но тюремщик этого не то не услышал, не то сделал вид.
Вздохнув, Август повернулся к князю. Вытащив из складок одежды бутылёк, ухватил мужчину за подбородок, поднимая голову. Разжал челюсть, заставив его разомкнуть губы, попытался влить содержимое бутылька в рот, когда Митрий внезапно пришёл в себя, дёргая головой.
— Это восстанавливающий бальзам, — раздражённо сказал Август, едва не выронив драгоценный бутыль.
— Ни к чему продлевать мои мучения, — слабо отозвался князь, и голова его вновь обессиленно повисла.
Встав, Август ухватил мужчину под мышки и придвинул ближе к спинке стула, чтобы тот не висел на истёрзанных оковами руках. Голова упала на грудь, с губ закапала кровавая слюна.
— Едва ли ты мне поверишь, но я не держу на тебя зла и не желаю твоих мучений, — поведал ему Август. — Что у тебя спрашивают маги? О ведьмах? О магах-отступниках, что встали на вашу сторону?
Тот не ответил.
Отставив бальзам, Август достал фляжку и небольшой свёрток.
— Пей, это травяной отвар. Никакой магии. Просто тёплая вода и немного ромашки с крапивой.
Едва горлышко фляжки коснулось губ князя, тот оживился, вцепившись в неё зубами.
— Да тише ты. Захлебнёшься, — придерживая Митрия за подбородок, помог напиться и убрал фляжку, когда тот закашлялся. — Не жадничай, всё, что есть, всё твоё.
Князь рассмеялся, но горек был тот смех. Август приходил к нему не первый раз. Пусть здесь он и завоеватель, но лишних страданий не желал. В первое же своё посещение объяснил, что не волен был выбирать свою судьбу. Отец прислал его взять трон, не пришёл бы Август, пришёл кто-то из его братьев.
Размотав свёрток на коленях, стал отщипывать маленькие кусочки деревянной ложкой. Непонятно, кормили ли тут пленника, а если и кормили, то есть это не стоило. Кто знает, чего маги туда добавили.
В этот раз он пришёл с богатым уловом. Немного томлёного мяса, хлеба, сыра, варёных овощей и зелени. Всё это перемешалось в узкой чашке, но едва ли князь мог позволить себе привередничать.
— Хватит, — Митрий отвернулся от протянутой к нему руки. — Дай мне умереть наконец.
— Маги не позволят, и ты это знаешь, — ответил Август, сложив на ложку немного мяса. — Ты опять перестал есть? Забыл, как они тебе трубку в горло засовывали, чтобы кормить?
Князь содрогнулся, и Август был с ним солидарен. Когда в одно из посещений увидел крепко привязанного к стулу Митрия с трубками, приказал немедля всё убрать. Пришлось поругаться с магами, желавшими сохранить жизнь князю любой ценой. В итоге Август добился своего, но ценой долгих препирательств и взаимных осуждений.
Открыв рот, Митрий осмысленно, хоть и зло, посмотрел в ответ, пока Август вкладывал ему в рот еду.
— Капитулу плевать, кто сидит на троне, так стоит ли нам из-за этого собачиться?
— Я бы ответил, но, боюсь, ты уйдёшь с единственной едой за последние несколько дней, — с полным ртом проворчал тот.
— Они тебя не кормят?
— Кормят, да только я не сумасшедший есть то, что дают маги.
— И правильно, — набрав побольше мяса в ложку, кивнул Август. — Я мельком видел золотые яблоки в ящиках, что доставили на днях. Знаешь, как они работают?
— Только слышал, — отрицательно покачал головой.
— Оно делает человека слабым, пассивным, делать с ним можно что угодно, а сам человек всё понимает, но подчиняется вопреки своей воле.
— Мерзость какая.
— Согласен.
Дав откусить краюху хлеба и запить водой, Август со вздохом откинулся на спинку стула.
— Что ты знаешь о некромантке? Той, что защищала вас летом?
Ответом ему был весьма красноречивый взгляд.
— Я не Капитул, для меня она не отступница, а сестра моего друга. Я был уверен, что твоя сестра его околдовала и… убил его. Расскажи то, что можешь рассказать. Что-то, что бесполезно Капитулу.
Кивнув на тарелку, Митрий получил новую порцию еды и, задумчиво прожевав, наконец заговорил:
— Нарья сказала, что встретила их случайно в деревне, куда её отослал отец с глаз долой. Там Дарий подцепил какого-то духа-паразита, что пытался захватить его тело. Помогая справиться с этим, Нарья пробудила в них магию. А потом его забрали в Колдорец учиться, а сестру оставили. Он вернулся за ней после учёбы, но опоздал. Девушка умерла, я так понял, в этом как-то замешаны ратники или бандиты какие-то. Дай мяса побольше.
Август выполнил его просьбу, предварительно раздавив раструшенное мясо ложкой, чтобы легче жевалось.
— А потом по какой-то причине она оказалась жива. Дарий провёл ритуал, я так понимаю, не самый законный, и девушка опять живая… Если её состояние можно так назвать.
— В каком смысле?
— Она выпивает жизнь из всего, чего касается.
— Она нежить? — удивился Август.
— А демон их знает, — пожал плечами князь. — Вроде нет. Кровь не пила и мертвецам своим запрещала. Я бы сказал, что она очень запуганная, болезненно скромная девушка. Приятная в общении и заботливая. Не чета капитульским чародеям.
— Вы были любовниками?
— Она убивает прикосновением! — напомнил Митрий, покачав головой, сетуя на невнимательность собеседника.
Дарий скрыл существование сестры потому что, воскрешая её, нарушил закон. Если Капитул узнает, уничтожит и её, и Дария…
— Но разве можно воскресить человека? — с сомнением спросил Август. — Сколько королей и князей передохло, никого не воскресили. Максимум, что может дать Капитул, это продление жизни и то не до бесконечности.
Князь вновь пожал плечами и нетерпеливо указал на тарелку. Август загрёб побольше овощей.
Нет, воскрешать людей нельзя. Это он помнил точно. Как-то заходила речь, и Дарий объяснял что-то там про мёртвую плоть и живую душу, что отторгают друг друга. В любом случае при воскрешении получается восставший из мёртвых — нежить.

----------

Глава 5 Август отказывается быть козлом отпущения

Глава 5 Август отказывается быть козлом отпущения
— Твоя сестра — ведьма?
— Ты столько дней подкармливал меня ради этого вопроса? — в глазах князя зажглось злое веселье, видимо, мясо на него хорошо подействовало. — Не зря ли ты убил своего друга, а потом мучил беззащитную женщину ни за что?
— Не совсем «ни за что», — с недовольством проворчал Август. — Она убила Яна, моего младшего брата.
— Ах да, Ян, — Митрий выпрямился, повёл плечами, пытаясь поудобнее устроиться. — Его мне даже жаль. Попал между молотом и наковальней. Если честно, подробностей я не знаю, но Нарья объяснила случившееся так: вместо того, чтобы спастись, сбежать вместе с ней, он предпочёл сторону Капитула и её хотел к этому принудить. Загнанная в угол, она защищалась.
— Едва ли она стала бы рассказывать тебе ту версию, в которой она злодейски убивает моего брата. Так она ведьма?
— Если бы у меня под боком была полноценная ведьма, понадобилась бы мне некромантка-недоучка?
Прикрыв глаза, Август с шумом выдохнул.
— Ты не поможешь?
Открыв глаза, он увидел, как Митрий указывает на остатки еды в тарелке.
Отдав ему всё вместе с хлебом и водой, Август крепко задумался.
— Зачем ты ходишь сюда? Мне помогаешь? Уж не ради ли того, чтобы успокоить свою совесть? — спросил Митрий, пытаясь провернуть руки в путах. Кожа истёрлась, свернувшаяся кровь заливала зачарованные верёвки.
— Я должен был стать князем. Я победил, но Капитул решил оставить тебя в живых… — задумчиво проговорил Август.
— Потому что им всё равно, кто будет княжить? — вернул ему его же слова Митрий. — А марионеткой-князем править будет легче. Думаешь, они захотят от тебя избавиться?
— Почти уверен в этом. Мои люди начали пропадать, а у некоторых резко изменился характер. Амбары пустеют, за последний месяц дважды случался пожар в арсенале. Как думаешь, долго им тебя ломать, прежде чем сдашься?
Исхудавший до костей, обритый и голый, но взгляд горит. Князь всё ещё не сломлен.
Интересно, почему?
— Защита, которую сплела на мне Мёртвая дева, не идеальна, но она отвела твой меч, и она же оберегает моё сознание. Не стану врать, их пытки чудовищны, и подчас я согласен на всё что угодно, лишь бы это прекратилось, но чародеям моего согласия мало.
— Им нужно абсолютное послушание, — медленно кивнул Август. — Им нужна власть. Единолично править княжеством через марионеточного правителя. Правду говорят в Галии, что всякая магия — зло и это зло развращает даже самые ясные умы.
Сделав паузу, он посмотрел на князя. Решение это давно пришло ему в голову и граничило с безумием. Оно больше походило на добровольную капитуляцию, чего ему не простит ни отец, ни Капитул.
— Поклянись, что не убьёшь меня и не сошлёшь, — глядя в глаза князя, потребовал Август.
Тот непонимающе нахмурился.
— Ты станешь князем, это успокоит бояр и мещан, но! — он сделал паузу, наслаждаясь видом сбитого с толку князя. — Мои дети станут наследниками. Мой ребёнок от моей законной жены-ведь… кхм, Нарьи станет наследником. Я стану вернейшим твоим союзником, но лишь при условии, что и ты отплатишь мне той же монетой.
— Они не позволят… — прошептал Дмитрий, нервно дёрнув головой.
— Магам запрещено иметь власть над душами и телами людей. Запрещено владеть землёй. Они решили пойти дальше и завладеть целым княжеством. Правы церковники в Галии, что поднимают людей против магов.
Хлопнув себя по коленям, он поднялся. Князь испуганно дёрнулся в сторону, но вместо того, чтобы уйти, Август достал нож с лезвием из металла, похожего на позеленевшую медь, и принялся срезать путы.
— Это такая ловушка… — князь не тронулся с места, даже когда Август освободил его руки. — Уловка чародеев…
— У нас общий враг, князь. Остальные правители и Церковь должны узнать о вероломстве Капитула.
Сняв тяжёлый плащ, укрыл им плечи князя, помогая подняться. Тот покачнулся, неуверенно переступил и, казалось, вот-вот упадёт.
Подняв с пола укрепляющий бальзам, Август сунул его в руки князя.
— Держи, тебе понадобятся силы.
— А твои люди?… — с подозрением глядя на бутыль, спросил князь.
— Я всё подготовил, только не мог решиться. Мы объединим армии и ударим по магам. Если не сдюжим, то жди новой магической войны и очередного катаклизма. Одного разрушенного материка нам достаточно.
Придерживая князя за плечи, Август сунул руку меж прутьев клетки и открыл дверь.
— Так просто? — удивился Митрий и потянул было руку, но Август вовремя его одёрнул.
— Это только для меня, магия на меня не действует.
Выйдя из камеры, Август огляделся. Тюремщика видно не было.
— Скорее, — поторопил он князя и, видя, что тот едва перебирает ногами, наклонился и взвалил его себе на плечо. — Держись!
В бою случалось всякое, и Августу не раз приходилось выносить на плечах своих товарищей, но Митрий в его нынешнем состоянии был легче барышни. Август добежал до зала с некроманткой и почти не заметил веса князя на плечах.
— Спаситель, — в ужасе выдохнул Митрий, увидев Мёртвую деву, парящую вниз головой.
— Ничего не трогай и выпей, наконец, тоник! — приказал Август.
Ухватившись за цепь, потянул к себе девушку. Шипы сидели крепко, пришлось отбить один край, чтобы вытащить первый из груди пленницы. Вся эта возня с колодками, цепями и шипами заняла непростительно много времени.
Когда свет в комнате из рассеянно-белого вдруг стал кроваво-красным, Август от неожиданности выпустил шип, и тело некромантки, лишённое пут, стало взлетать к потолку. Выругавшись сквозь зубы, он неловко подпрыгнул, пытаясь поймать её, и, ухватив за волосы, потянул к себе.
Неожиданно рука, прижатая к груди под бинтами, пришла в движение и, ухватившись за его одежду, подтянула себя к нему. Мёртвые глаза открылись, и Август внутренне содрогнулся. Мертвячка оказалась пугающе похожа на Дария.
— Мия! — шепнул князь, делая шаг ближе.
Она стрельнула равнодушным взглядом в Митрия и вновь вернулась к Августу.
— Освободи мои ноги.
Спина покрылась колючими мурашками. С ним говорила покойница, в этом не было сомнений. Нет ничего странного, что Дарий решил скрыть этот постыдный эпизод из своего прошлого.
Сбив один край, Август ухватился за шип и с трудом вытащил его из ног некромантки. Та вдруг перестала парить и резко упала на землю. Бинты ослабли, и она смогла пошевелиться, поднимаясь.
Дёрнув завязки на груди, Август снял рубаху и кинул её Мёртвой деве. Смотреть на это худое, костлявое тело не было никакого удовольствия, а Капитулу следовало бы хоть немного кормить своих пленников.
Покачнувшись, Мёртвая дева надела слишком большую и тяжёлую рубаху. Несмотря на пробитые ноги, она держалась на ногах лучше князя.
— Кто это? — спросила она князя, кивнул в сторону Августа.
Но ответить Митрий не успел. Послышались шаги, и по коридору, примыкающему к залу, пробежало несколько магов. Только те, кто бежал в хвосте, затормозили, уставившись на освобождённых пленников.
— Какого демона?…
Мёртвая дева бросилась на них, словно голодная собака на кость. Те нелепо взмахнули руками, что-то заискрило, но тут она их настигла. Схватила за протянутые руки, маги осели и резко замолчали.
Взвалив князя на плечо, Август подошёл ближе, и увиденное заставило его внутренне содрогнуться. Двое молодых, полных силы и жизни парней превратились в иссушенные до костей мумии.
— Где выход? — коротко спросила она.
Как была бледнее покойника, так и осталась. В свете странного красного освещения она казалась самим демоном Бездны, вылезшим из глубин чёрного ничего заставить Августа заплатить за его грехи.
Август повёл их тем же путём, каким пришёл сюда. Бегающие туда-сюда маги уже не обращали на них внимания. В горле запершило от удушливого дыма, что стелился под потолком, делая красный свет ещё более зловещим.
А когда они попали в коридор из растянутых на стенах людей, стало тошно. Они вопили, не останавливаясь:
— Пожар! Пожар!
Мертвячка замерла у дверей и, лишь когда Август дёрнул её за плечо, сдвинулась с места. Коридор они пробежали, хоть местные обитатели и пытались их схватить.
— Нарушители! — вопило лицо в стене, и с пола поднялись руки, хватая их за ноги. — Пленники сбежали!
Но стоило рукам коснуться голых ног мертвячки, как они чернели и высыхали. Каждый её шаг по живой плоти оставлял за собой чёрное мёртвое пятно. К крикам «Пожар!» и «Пленники сбежали!» добавились вопли боли, и Август, подхватив мертвячку под прикрытый рукавом локоть, побежал на всей скорости, лишь бы поскорее миновать коридор.
Вверх по лестнице, на которой вдруг стали двигаться вниз ступени, не позволяя им подняться. Но упрямилась лестница недолго. Мертвячка что-то сделала, стукнула по ступеням кулаком, и всё замерло. Перепрыгивая через несколько ступенек, беглецы стали забираться наверх. Выскочили в галерею с говорящими картинами, к счастью, тут на них никто не вопил. Рамы были пусты, люди из картин куда-то делись.
А вот проход через колоннаду оказался настоящим кошмаром. Смирные зайчики перестали прятаться в кустах и бросились вперёд, вцепившись в ноги. У мелких поганцев оказались на редкость острые зубы. К счастью, некромантка и тут продемонстрировала свою полезность. Заругавшись, она что-то сделала, какое-то неуловимое движение рук — и зайцы попадали замертво.
В холле, сталкиваясь и ругаясь, металась целая толпа магов. Толкаясь, они пытались протолкнуться к боковой лестнице, не рассчитанной на такое количество народу. Видимо, портал не работал.
На сбежавших пленников мало кто обратил внимания. Мелкие сошки-бумагомаратели получали слишком мало, чтобы с риском для жизни пытаться остановить беглецов.
Вырвавшись на поверхность, они не получили долгожданного освобождения. Княжеские палаты пылали. Дерево охватил огонь, вокруг всё заполонило дымом и пеплом. Горло мигом забилось, и, согнувшись, Август закашлялся, роняя князя.
Сад охватил огонь. Ни дорожки, по которой Август пришёл, ни яблоневых деревьев не видно. Кругом плясало пламя, перекинувшись на терем Капитула. Маги вскидывали руки, кричали какие-то заклятья, но толку от этого не было. Должно быть, огонь был магическим. Иначе терем Капитула не занялся бы так лихо.
— Сюда, — с трудом поднявшись, дёрнул его Митрий. С другой стороны в него вцепилась мертвячка и потащила в сторону пожара.
— Стой, мы сгорим!…
Ему показалось, что в огне кто-то танцует, но лишь на мгновение. Они побежали через жар огня, и тот расступался перед ними.
Так они пробежали через сад к крепостной стене.
— Тут есть потайной лаз, — подбежав к стене, князь стал отдирать ветви, когда дверь нашлась сама. Она распахнулась, пуская в проход человека в капюшоне. Он содрал остатки ветвей и махнул, чтобы следовали за ним.
— Дарий⁈ — крикнул Август проводнику.
Тот обернулся. Из-под капюшона выпали знакомые белые пряди волос.
— Дар⁈ — полуиспуганно выкрикнула мертвячка и, оставив Августа и князя, бросилась к нему.
Тот взял сестру за руку и махнул остальным:
— Поторопимся.
Август думал, они не выберутся, но огонь подчинялся Дарию, словно верный пёс. Едва они покинули первый круг стены, как пламя утихло. Воздух без дыма и пепла оказался такой неожиданностью, что Август едва не задохнулся.
Город не горел. Грязные кривые улочки были на месте, должно быть, подожгли только палаты. Остановившись, они понаблюдали, как с грохотом ломаются перегоревшие перекрытия. Как заваливаются и рушатся башни. Как проваливается крыша главного зала, где остался трон.
— Я рад, что вы меня спасли, — вздохнул Митрий, глядя на пожарище. — Но палаты-то за что?
— Хотел сделать твоей сестре приятно, — сбрасывая капюшон, признался Дарий.
С момента их последней встречи он стал сильнее похож на свою мёртвую сестру. Черты лица заострились, кожа посерела, подбородок, шею и виски украшали чёрные чародейские знаки.
— Это ещё что? — мертвячка указала на знаки.
— Пришлось приложить много сил и энергии, потому что Капитул объявил на нас охоту. Не могу же я стоять среди лагеря и держать все эти защитные заклятья. Пришлось завязать всё это на себя.
— О! А так можно было?
Засмеявшись, он осторожно обнял сестру, стараясь не касаться открытой кожи.
Присутствие Августа они все дружно игнорировали, но недолго.
— А этот что тут делает? — спросил Дарий, обнимая сестру за плечи. По другую сторону стоял князь, держась за локоть некроманта. Август стоял напротив, словно бы отделённый незримой стеной.
— Не знаю, он вытащил нас, — легкомысленно отозвалась мертвячка, во все глаза глядя на брата.
Дарий нахмурился, но князь похлопал его по руке:
— Всё нормально, он идёт с нами. Мы договорились.
Некроманту это явно не понравилось, но он кивнул.
— Идёмте, выведу вас из города, там обо всём поговорим.

----------

Глава 6 Август встречается со старым другом

Глава 6 Август встречается со старым другом
Август ждал этого разговора и в глубине души боялся его. Помнил, как Дарий бывает упрям. Переубедить его непросто, а чаще всего невозможно.
Но сейчас Август оставил притязания на престол княжества. Шёл за ним безоружный или почти безоружный. Без армии, во всяком случае, прямо сейчас. О том, что армию он успел разбить на передовые отряды и отвести от столицы, им знать не обязательно.
Покинув город, они в сопровождении вооружённого отряда отправились в ставку командования.
Митрий сдержал слово. Августа не стали неволить, хотя и называли смену тактики признанием своего поражения. Сам же принц считал, что нет смысла биться о закрытые ворота как баран, если проблема совершенно в другом. В конце концов, его сын станет наследником, и кто знает, как скоро сам Август станет регентом. Плен в подземелье магов навредил здоровью Митрия. Просто окружающие этого ещё не поняли.
А если и не навредило, всегда есть парочка ядов, что не оставляют следов.
Первое время Августа держали в небольшом, по-походному обставленном шатре. Без изысков. Через несколько дней позволили появиться в ставке, где каждый смотрел на него как голодная собака на кость. Август им улыбнулся. Митрий сдержал слово, и вместо того, чтобы отделить голову Августа от тела, его допустили до военных советов.
Всё это время Дарий не спешил появляться. Вместо долгожданной встречи друзей Август проводил дни в тоскливом одиночестве или спорах с советниками Митрия. После очередного собрания он покидал шатёр с остальными советниками, когда на улице их встретила Мёртвая дева.
Облачённая в красный длиннополый кафтан, подхваченный тёмным кушаком, она выглядела чуть живее, нежели в их первую встречу. Блёклые невыразительные глаза смотрели с настороженным любопытством, Август ответил на этот взгляд дружественной улыбкой.
— Давно не виделись, госпожа.
Кивнув, она дала отмашку стражам, что обычно сопровождали Августа, и пригласила пройти за ней. На плечах её лежал чёрный плащ, прикрывающий белые волосы. В одежде, не измождённая пленом она уже больше походила на женщину, нежели на живую мертвечину.
— Так ты и есть тот самый Август? — спросила она, кивком отвечая на поклоны дружинников и ратников, что сновали по военному лагерю.
К ней обращались с почтением, да и сама некромантка держалась так, словно была чем-то большим, а не простой беглой крепостной. Стоило бы поставить её к столбу и высечь, указать на её место. Но тут какой-то крепостной дети дворян поклоны бьют.
— Он самый, — кивнул он, наблюдая за некроманткой. — Я могу переговорить с твоим братом? Дарием?
Белая коса, серые глаза, острые черты лица. Выглядит совсем как живая, но мёртвая внутри. Позор, которого Дарий стыдился и скрывал.
— Думаете, вам есть о чём говорить? — бросив на него взгляд, поинтересовалась она.
«Бесовка. Видимо, за эту колдовскую инаковость князь и оставил её подле себя в качестве любовницы», — решил Август. Чем больше он на неё смотрел, тем меньше помнил про обожжённый скелет в бинтах.
Остановившись у его шатра, она повернулась, и лицо её исказила жуткая ухмылка.
— Хочу, чтобы ты знал. Я заберу твою голову в качестве трофея. Сдеру кожу и обварю череп, пока с него не отойдёт всё мясо, — наклонив голову, мертвячка смотрела в глаза, продолжая скалить зубы. — Нарисую на твоём лбу знак подчинения и запру твою душу. Будешь стоять на полке, сторожить мой дом.
У Митрия извращённый вкус.
— Раскидывайся угрозами сколько пожелаешь, — покачал головой Август. — Магии я не подвластен.
— Твоё тело, — уточнила она, смерив его взглядом. — Но мне нужна лишь голова. Отделить её от тела можно и без магии, а душа…
Кивнув стражам, что всё это время шли следом, она пошла своей дорогой, оставив Августа в смешанных чувствах.
Душа? Что есть душа?
Обычно о ней говорят церковники, маги же всегда обращались к телу и сознанию.
Решив, что мертвячка его просто дурачит, Август крикнул ей вслед:
— Передай брату, что я хочу поговорить с ним.
— Он знает, — не оборачиваясь, помахала она рукой.
Дохлая сука.
Через некоторое время он неизбежно столкнулся с ведьмой. Та сильно переменилась с последней их встречи.
Смотрела в ответ зло, с вызовом. Если в ней и было что-то хорошее, то именно эта дерзость и характер. Сложись обстоятельства иначе, они могли бы составить хорошую пару. В отличие от тех пустых и недалёких девиц, что сватала ему мать, Нарья не позволила бы ему скучать.
Беременность её не красила. Ведьма располнела, опухла, стала тяжёлой и некрасивой. Этого он своей жене бы не простил. Если она хочет сохранить расположение своего мужа, стоило бы приложить немного усилий и последить за собой.
Её сопровождала Мёртвая дева. В чёрно-красном, но на этот раз на ней были украшения. Впрочем, красивее бусы её не сделали.
Мертвячка.
Митрий сразу обратил на неё внимание. Странный выбор. Она больше походила на сухую солёную селёдку с такими же пустыми глазищами, нежели на женщину.
В этот раз в ставке командования находились и люди Августа. Им удалось соединить армии и выступить против Капитула. Во всяком случае, таков был план. Обречённый на поражение, потому что у Капитула не было армии. Кучка чудовищ, и вместо сражений они пытались не позволить биомантам перемолоть население княжества в мясо для чудовищ.
В борьбе с магами их выручали мертвецы, контролируемые некромантами. Церковники были в ярости, но их молитвы не могли упокоить огромного мясного голема.
Август и Митрий засыпали письмами соседей, рассказывая о вероломстве Капитула. И теперь вся эта нелепая война — не более, чем возня, которая рано или поздно закончится. Капитул не станет рисковать отношениями с королями.
Всё это затягивалось, но для Августа уже не имело значения. Важнее его положение при дворе, протолкнуть на нужные должности его людей, дать назначения и проследить, чтобы Митрий не забыл о своём долге.
— Палаты в столице сгорели, придётся расположиться в летней резиденции и подумать о строительстве новых, — разглагольствовал крупный бородатый боярин из рода Лариных.
Ветви его семейного древа надёжно спутались с княжеским родом и тянулись в соседние страны. Стоит постараться и заручиться союзом с этим человеком, если Август планирует в будущем занять трон. В этот раз он не пойдёт в лоб. Поступит хитрее…
— Планируешь захват власти? Выйдем?
Вздрогнув, Август обернулся. Рядом стоял Дарий. Спокойный, с чуточку отрешённым выражением лица, словно ничего не случилось. Они всё ещё находились в ставке командования, и Август кивнул своим советникам, прежде чем выйти из шатра.
— Рад, что ты соблаговолил найти минутку для старого друга в своём плотном графике, — уперев руки в бока, покачал головой Август. — От тебя опять пахнет дохлятиной.
Удивлённо приподняв брови, Дарий понюхал рукав и пожал плечами.
— Нарья попросила, сам бы я предпочёл не видеть твою постную рожу до скончания веков.
Август на подобную наглость лишь рассмеялся.
— Говорят, горбатого могила исправит, но в твоём случае она не справилась, — покачал он головой. — Как был наглецом, так и остался.
— Что ты хотел? — скрестив руки на груди, спросил Дарий.
Прошедшие полгода оставили на нём множество шрамов, глаза стали холодными и пустыми, как у его сестры. Он прятал все свои мысли и чувства, отгородившись от того, кто был ему другом.
— Поговорить. Мы были друзьями, помнишь?
— До того, как ты убил меня, или после? — уточнил тот.
— До того, как ты предал моего брата, позволив ведьме убить его, а после ещё и сбежал с ней. Ян верил тебе, а ты спутался с его убийцей.
Отвернувшись, он пожал плечами.
— Мне нечего сказать в своё оправдание. Разве что тебе следовало отговорить брата от участия в этой авантюре. Ян не подходит для заговоров, и ты это знаешь.
— Очень удобно, убила его ведьма, а виноват я.
Разговора не выходило, только обмен обвинениями. Август стиснул зубы, сдерживая раздражение.
Дарий стоял перед ним, но смотрел куда-то в сторону. Хотелось подойти и встряхнуть его, а лучше стукнуть посильнее, глядишь, чуть разума появится.
— Меня интересует вопрос: почему? Почему ты предпочёл предать друга и трахать его жену? Почему, когда она убивала его, не вступился, а просто закрыл глаза и ушёл вместе с ней.
Повернувшись, Дарий удивлённо посмотрел в ответ.
— С твоей стороны всё это и правда выглядит так, словно она меня околдовала, — хмыкнул он, потирая серебрящуюся на свету щетину. — Давай пойдём по порядку: я никогда не был вам другом. Вы с Яном купили меня от скуки, прервав мою карьеру и лишая возможности занять пост в Капитуле. Вместо этого сделали игрушкой, что должна развлекать вас и вытаскивать из неприятностей.
— Ты был писарем или как его там! — фыркнул Август, закатив глаза. — Прости, что я вытащил тебя из грязи, одел в шелка и дал денег.
— Сделал зависимым от твоего расположения и прихотей, — спокойно парировал Дарий. — Сам бы я со временем поднялся в иерархии Капитула, а так не мог даже распоряжаться своим временем и решать, когда мне спать. Зависел от ваших капризов.
Август ещё раз раздражённо фыркнул, скрестив руки на груди, невольно повторяя позу оппонента.
— А потом вы решили вступить в заговор с Капитулом и захватить мою родину.
— В какой момент ты стал патриотом?
— Меня больше беспокоила безраздельная власть Капитула, которой они хотели тут добиться с моей помощью. Ты сам видел, к чему приводит использование магии без ограничений.
Горько засмеявшись, Август покачал головой.
— И откуда в тебе этот идеализм?
В этот момент из шатра вышла ведьма в сопровождении мертвячки. Первой было явно нехорошо, и она опиралась на подругу, почти повиснув на ней. Дарий, вмиг позабыв о беседе, шагнул к женщинам, но мертвячка жестом его остановила.
— Поплохело из-за духоты, — пояснила она. — Мы прогуляемся до лесу, подышим свежим воздухом.
Задержав на них взгляд, Дарий спросил:
— Думаешь, пора?
С трудом выпрямившись, ведьма бросила взгляд в сторону Августа и кивнула:
— Все те, кто клялся служить, переметнулись к брату. Не вижу смысла тут задерживаться.
Клялся служить?
Должно быть, после похищения Митрия бояре и военачальники присягнули на верность ведьме и провозгласили её княжной. Теперь, когда ситуация изменилась, им оказалось приятнее служить мужчине, чем ведьме.
— Воздух, наполненный зловониями потных тел да чадом лучин, дурно влияет на состояние, — сделав парочке большие глаза, проговорила мертвячка. — На природе ей будет лучше.
— Хорошо, я нагоню вас.
Проводив женщин взглядом, Август повернулся к старому другу.
— Любишь её?
Тот ответил ему настороженным взглядом и после непродолжительной паузы ответил:
— Люблю.
— Уверен, что она тебя не околдовала?
— Ей не пришлось.
Хмыкнув, Август покачал головой.
— Она моя жена, ты в курсе?
— Да, — отозвался он, и взгляд Дария похолодел. — Я мог бы простить тебе удар в спину, но не то, что ты сделал с Нарьей.
— Ничего такого, что муж не имеет права делать со всей женой.
Это было жалким оправданием, и оба это понимали. Чувствуя, что Дарий вот-вот уйдёт, Август поспешил спросить:
— Как ты выжил?
— Не знаю, — задумчиво отозвался Дарий. — Думаю, что на тот момент я уже был не совсем жив.
— Это как-то связано с воскрешением твоей сестры?
Тот кивнул.
— Я видел Смерть. Не в переносном, а в буквальном смысле. Видел её и слышал. Полагаю, в тот момент всё и переменилось. И для меня, и для Мии, — на бледном лице промелькнула нерешительность, он начал отворачиваться, чтобы уйти, но всё же, повернувшись, сказал: — Мия наводила справки о твоей невосприимчивости к магии.
— Мне бы не хотелось расстраивать тебя, убивая ещё и твою сестру, — невольно улыбнувшись, ответил Август. — Она уже приходила и обещала оторвать мне голову, сделав из черепа светильник.
— Надеюсь, до того не дойдёт. Я обещал Нарье лично убить тебя.
— Так чего же ты ждёшь? — разводя руки в стороны, открывая грудь для удара, поинтересовался он.
— Когда ты перестанешь быть полезным и нужным для князя.
— Постараюсь и дальше быть полезным и нужным.
Едва Дарий скрылся за шатром, Август подозвал лакея:
— Возьми людей и проследите за ними.

----------

Глава 7 Мия обретает новый внетелесный опыт

Глава 7 Мия обретает новый внетелесный опыт
Проверяя собранную в дорогу сумку, Мия в голове прокручивала список вещей, что могут пригодиться. Бежать куда-то с глубоко беременной Нарьей, которая к тому же очень плохо себя чувствовала, идея плохая, но ждать больше нельзя. Бабка-повитуха сказала, что живот опустился, значит, скоро рожать.
Нарья не хотела, чтобы ребёнок достался Августу или Митрию, чтобы стать пешкой в их игре.
Потому решили бежать. Дарий уже нашёл подходящую повитуху, что сладит с родами, и даже чародейку-отступницу, что поможет в случае осложнений. Самое сложное было до них добраться.
Выходить решили сегодня ночью. Ждать дальше нельзя.
После похищения Митрия и Мии Нарья взяла бразды правления в свои руки. Смогла перехватить инициативу, заставив чародеев и армию принца уйти в глухую оборону. Завладела их запасами еды и вывела из города остатки выживших, чтобы тех не использовали для создания чудовищ. Продолжала с помощью Церкви подпитывать ненависть людей к Капитулу. Всё это не без помощи Дария и его армии мёртвых. Они дали большое сражение на границе, лишив столицу поставок и отсекая для тех пути отступления.
Дружинники скандировали её имя. Бросались в бой «за княжну Нарью». Проводили богослужения, где Нарья выступала главным символом.
Но стоило вернуться Митрию, как всё это забылось.
Нарье кланялись, но теперь она была не более, чем украшением, которое хотели использовать для богослужений или во время небольших праздников.
Она ничего не говорила, но Мия видела, как это подкосило подругу. Как поник её взор, как недомогания стали брать верх над желанием помочь и пробиться к победе.
— У меня всё готово, — объявила Мия, повернувшись к брату.
Тот кивнул и перевёл взгляд на Нарью. Та сидела в простом, но хорошо сшитом платье. Ни украшений, ни вышивки. Набросив на голову платок, подвязала волосы и протянула руку Дарию, чтобы помог подняться:
— Сейчас или никогда.
В предрассветный час они покинули шатёр, что служил им домом последние месяцы. Одеяла, немногочисленная мебель, предметы обихода — Мия успела привязаться к этим вещам. Почувствовать себя живой. Почувствовать, что у неё есть дом.
Мия осторожно ступала по лагерю, не желая привлекать внимания. Было тихо. В кострах тлели угли. В палатках храпели дружинники, а поодаль ещё галдели ратники. Периодически между кострами, палатками и стойками с оружием прохаживались караульные, но магия Дара скрыла беглецов от чужих глаз. Их мог выдать звук, потому приходилось внимательно смотреть, куда ставишь ногу.
За основным лагерем, там, где начинался хвост армии из беженцев, разнорабочих и шлюх, их ждала повозка. Пегая лошадка послушно зашагала вперёд, едва Дарий тронул поводья. Мия ещё осматривалась, помогая Нарье устроиться на дне. Та тяжело дышала и, привалившись спиной к мешкам, широко развела ноги, придерживая живот.
— Получилось? — с тихим ликованием спросила она.
— Скажу, когда мы уберёмся от лагеря подальше, — отозвался Дарий, осматривая лес вдоль дороги. — Если честно, мне всё чудится, что за нами кто-то наблюдает. Аж не по себе.
Поднявшись, Мия накрыла брата старым плащом и замаскировала Нарью. Сама она ещё в шатре надела обноски, чтобы сойти за беженку.
— М-м-м, — дёрнулась Нарья, хватаясь за бок.
— Что такое? — тут же повернулись к ней близнецы.
— Ничего, ничего, — поспешно отмахнулась та. — Бок что-то схватило, ерунда.
— А как именно схватило? — переспросил Дарий, сжимая поводья так, что побелели пальцы.
— Словно мышцы сжались. А что?
Дарий и Мия переглянулись. Только этого не хватало.
Эта «ерунда» стала повторяться, охватив весь живот. Иногда сильнее, иногда слабее. Промежутки между схватками сокращались, ехать так быстро, как они планировали, не выйдет. От тряски Нарье становилось хуже, к боли добавлялась тошнота.
В итоге они не добрались до повитухи, съехав с дороги в поле, а там скрылись в лесу.
Живот сжимался так сильно, что выдавливал из Нарьи что-то среднее между стоном и рычанием.
— Ставь лагерь, я за повитухой, — едва качнулся в сторону Дарий, как Нарья с рычанием схватила его за руку.
— Нет! Будь здесь, со мной! Не смей оставлять меня!
Мог ли Дарий что-то сделать против её воли? Мия смотрела на брата с удивлением и непониманием, но не перечила. Быть может, и ей однажды повезёт найти человека, что будет смотреть на неё, как Дарий смотрит на Нарью.
Княжну устроили на дне телеги, постелив тряпок. Дарий магией нагрел воды, Мия подготовила чистое тряпьё. Нарья уже плакала от боли и усталости, прося закончить всё это поскорее.
Резко выпрямившись, Дарий выругался на незнакомом языке и повернулся в сторону дороги.
— Что там?
— Всадники. Я разберусь…
— Нет! — хором воскликнули Мия и Нарья.
— Я её не могу коснуться, не убив, оставайся тут! — скомандовала Мия.
— Останься, пожалуйста, — едва дыша от боли, прошептала Нарья, протягивая к нему руку. Дарий немедля ухватился за неё, прижался губами и обнял бывшую княжну.
Поднявшись, Мия пытаясь сбросить тяжёлый дух тревоги, улыбнулась подруге:
— Без меня не умирать!
— Договорились, — слабо улыбнулась та и с новой волной боли вцепилась в Дария.
Отвернувшись, Мия побежала прочь из леса. Роды пугали её. Ещё больше пугало, что это происходит с Нарьей. Много веков женщины рожают, но мало кто говорит, как это тяжело и сколько из них умирают в процессе.
Поглощённая этими мыслями, она вышла к спешившимся всадникам испуганной и растерянной.
— Госпожа Мёртвая дева, — откидывая за спину тяжёлый плащ, улыбнулся принц. — Вы украли мою жену.
Стоило что-то сказать, но разум Мии был скован страхом за подругу. Августа сопровождало шестеро всадников. Шестеро хорошо вооружённых мужчин, умеющих убивать.
Едва ли вид одинокой беззащитной женщины их остановит. Их повелителя не остановил.
Благо, всё это время рядом был Дарий. За тот небольшой промежуток, что они провели вместе, он каждое свободное мгновение проводил с ней и с Нарьей. Пытался понять, чем она стала после неудачного оживления, и научить тому, чего она не поняла или неправильно поняла из его записей.
Оказалось, соединять трупы, делая из них различных созданий, нельзя. Забавно, что чародеи Капитула делали это с живыми людьми, а с мертвецами отчего-то нельзя.
Крик боли в спину подтолкнул Мию к действию.
Бой вышел коротким.
Заклятье «Взгляд мертвеца», которому её научил Дарий. Лошади обезумели, встав на дыбы, пытаясь скинуть седоков, а после понесли, не разбирая дороги. Часть всадников попадала на землю, быстро откатываясь в сторону, но один из них оказался недостаточно проворен, и подкованное копыто раскроило ему череп.
Оставшиеся поспешили подняться на ноги, следующее заклятье — «Раскалённый металл»: едва они выхватили мечи, как те раскалились докрасна.
Действовать заученными пасами и словами непривычно. Долго. Но Дарий настаивал на системной упорядоченности знаний и действий.
Очень быстро Мия пожалела, что послушала брата. Пока она проговаривала заклятье, меч дружинника рубанул её со страшной силой по плечу, сломал ключицу и увяз в рёбрах.
Крик боли, страданий и страха заставил забыть о разрубленной плоти. Что ей очередная рана? Не так давно её сожгли до костей. Больно, но сейчас есть человек, чья боль и безопасность важнее.
Мужчина дёрнул меч, высвобождая лезвие, Мия покачнулась, сделала шаг навстречу и свободной рукой ухватила его за лицо. Чужая жизнь потекла по венам, сращивая разрубленное плечо, а дружинник рухнул в высокую траву.
Мия едва успела отшатнуться, как через мужчину перешагнул следующий, протягивая к ней руку в перчатке. Должно быть, навели справки и знали, с кем имеют дело. Подготовились.
На долгое проговаривание заклятья времени не было.
— Волею моей, — едва успела выдохнуть Мия, отскакивая в сторону, уходя от удара.
Лезвие меча срезало молодые осинки, словно коса — молодую траву.
Двое попытались обойти Мию, беря в кольцо. Сам Август с оставшимися двинулся в сторону леса.
«Нельзя позволить им добраться до Нарьи…» — додумать эту мысль она не успела. Подобравшийся со стороны елей дружинник вонзил меч ей в бок. Дёрнувшись от боли, она испуганно вскрикнула, когда второй воин ударил в грудь.
Темнота.
Ускользающая из рук нить не толще паутины.
Ухватившись за неё, потянула.
Нельзя.
Нельзя уходить, оставляя Нарью и Дария.
Дёрнув себя вперёд, Мия открыла глаза.
Тело издало странный задушенный вздох.
Что-то не так. С телом что-то не так.
Неловкое, слишком большое и тяжёлое. С трудом заставив мышцы работать, она поднялась и оказалась за спинами нападавших. Те удивлённо обернулись.
— Демоны Забвения!
Что-то не так с глазами.
Мия видела не так, как прежде. Она видела перед собой пылающие клубки жизни, пульсирующие внутри серых оболочек людей.
Видела паутину собственных заклятий. Ту, что тянулась к иссушенному покойнику. Стоило немного потянуть, влить в него немного силы, и он поднялся, повинуясь её воле. Чувствовала она и нити, что шли к тем сбежавшим перед нападением мертвецам. Хотя была уверена, что после смерти потеряла контроль над ними. Время вернуть их.
Мысленно ухватившись за нити, настойчиво потянула, приказывая вернуться.
Втянув в себя энергию из потоков магии, Мия отрешённо наблюдала, как поднятого мертвеца пронзили мечи.
Непорядок.
Ещё немного силы, немного памяти — как сражаться, как защищаться.
До этого отрешённо наносящий удары мертвец пришёл в движение. Тело, прошедшее сотни боёв, среагировало, ударив в лицо первого, отбрасывая от себя. Пока второй таращился, выпучив глаза, мертвец выхватил нож и всадил в живот бывшего товарища.
Мия немедля опутала его паутиной, выпивая жизнь и поднимая тело.
Дружинники что-то выкрикивали, но Мию это уже мало интересовало. Она бросила мёртвых в бой, отсекая врагов от пролеска, где скрылись Нарья и Дарий.
Нужно было вернуться в своё тело, чтобы хоть немного уравнять шансы, потому что пока выходило: двое против четверых.
С трудом ворочаясь в чужом теле, она отыскала своё в траве, среди молодых осин и срезанных в бою ветвей. Странно было смотреть на себя. Волосы растрепались и запачканы кровью. Распахнутые глаза устремили пустой взгляд в небо.
Зато раны уже затянулись.
Коснувшись щеки, Мия скользнула обратно и тут же ахнула.
Боль никуда не делась. Видимо, это её проклятье — ощущать боль, словно живая, будучи безнадежно мёртвой.
Дружинники Августа были искусны, но смертны. Там, где живые осторожничали, уходя в оборону, мёртвые шли напролом. Их не могли остановить ранения и выпущенные кишки.
Август в бой ввязываться не стал. Обошёл сражение по кругу, углубившись в лес; Мия побежала наперерез. Очень быстро сражение осталось за спиной, красный плащ Августа мелькал где-то впереди. Что она будет делать против человека вдвое больше, сильнее и тяжелее, Мия не придумала.
Когда в лесу раздался младенческий плач, Август замер, и Мия, запнувшись о корень, налетела на него. Тот даже не покачнулся от столкновения. Обернувшись, сцапал её за ворот, отрывая от земли.
— Столько шума от такой мелкой козявки.
— Мелкой? Я была почти самой высокой среди деревенских девушек, — фыркнула Мия, вцепившись в его руку, облачённую в перчатку.
— Давай не будем задерживать друг друга, меня там ждёт наследник.
Он потянул кинжал из ножен, что были скрыты под плащом. Знакомое зеленоватое лезвие. По телу пробежали болезненные мурашки страха. Слишком хорошо она помнила, что это такое.
Мия потянулась к его лицу, пытаясь дотянуться до открытой кожи, но принц отклонил голову в сторону, не позволяя дотянуться. Замахнулся кинжалом, а она отодвинула рукав и коснулась горячей кожи между рукавом и перчаткой.
Мир словно замер. Угасли звуки, пропали цвета. Жизнь ненавистного ей человека оказалась в её руках. Но отпускать душу и выпивать жизнь она не собиралась. Ухватилась за этот пульсирующий комок света и потянула к себе.
Звуки, яркий солнечный свет обрушились на них, едва жизнь принца оказалась в руках Мии. Замерев на вдохе, он непонимающе посмотрел на неё и обмяк, рухнув на жёлтую хвою.
Тяжело дыша, чувствуя нечто живое, пульсирующее внутри себя, Мия, покачиваясь, побрела к лагерю. Сделать из его головы светильник можно и попозже.
Звуков битвы было не слышно. Мертвецы замерли среди деревьев, она едва взглянула в их сторону. Необходимость удерживать душу, а не отпустить, выпив жизнь из тела, оказалась сложнее, чем она предполагала.
— Мия! — раздался отчаянный крик Дария.
Вскинув голову, она побежала к брату, всё ещё пригибаясь под тяжестью чужой жизни. Потоки энергии вокруг вдруг иссохли. Казалось, сам лес пришёл в движение, сдавил, закрыл ветвями небо, выворотил корни из земли, мешая сделать шаг. Кусты протянули к неё свои ветви, цепляясь за одежду и царапая кожу.
С трудом Мия прорвалась к телеге в момент, когда было уже поздно.
Ведьмы.

----------

Глава 8 Мия теряет все и вновь встречает Удо

Глава 8 Мия теряет все и вновь встречает Удо
Обряженные в чёрные одежды, они заполонили небольшую полянку и лес вокруг. Подобно стае ворон, слетевшейся на падаль, окружили, заняв всё свободное пространство.
Дарий лежал на земле, его окутывали корни, утаскивая под землю. Нарья была в телеге, а над ней возвышалась она… Владычица Враньего Ковена, женщина из кошмаров.
Мия побежала к подруге, но жёсткие руки вцепились в неё, не позволяя пошевелиться. Ведьмы оказались рядом, хотя она не слышала их приближения. Земля под ней провалилась, зажав лодыжки. Извернувшись, укусила одну из ведьм за руку и, высвободившись, схватила вторую. Контакт кожа к коже, но на этот раз всё было иначе. Едва она начала высасывать жизнь из ведьмы, как та опала ворохом осенних листьев.
— Ты славно послужила нашему богу, — услышала Мия, хватаясь за корни, иссушая их и окружающие деревья.
Отчаянно вырываясь, она упала на колени и поползла к телеге.
— Ненавижу тебя, — ровно и чётко произнесла Нарья.
Ведьмы, стоявшие за Владычицей, поспешили преградить дорогу Мие, но обращались в труху, едва она их касалась. Дарий полностью скрылся под землёй, лишь торчащий из грязи пучок белых волос указывал, где он.
— Мне наплевать, — жутко улыбнулась Владычица.
Сверкнул клинок, брызнув кровью. Нарья не издала ни звука, но закричала Мия. Хриплый отчаянный крик вырвался из горла. Ведьмы отпрянули, шагнули за деревья и пропали, словно морок. Крик испугал младенца, чей пронзительный крик привёл Мию в чувство.
Сбросив оцепенение, она добралась до телеги. Владычица Ковена со свёртком на руках шагнула в портал и исчезла. Они остались одни на поляне.
— Не… не отдавай… меня… ему, — прижимая руку к окровавленному горлу, с трудом выдавила Нарья.
Подхватив первую попавшуюся тряпку, Мия попыталась прижать её к ране, но кровь никак не останавливалась. Горячим потоком бежала по пальцам кровь.
— Забери… мою душу, — ухватив Мию за руку, попросила Нарья.
Хватка у неё оказалась неожиданно сильной, Мия едва не вскрикнула от боли.
— Не дай им… использовать мою дочь… она… не пешка…
Рука её ослабла, взгляд стал стекленеть, и сколько Мия ни звала подругу, дозваться её из чертогов Смерти не могла. Глотая слезы, она коснулась ещё тёплой щеки и мягко подхватила сияющий клубок души.
В один миг лес вокруг переменился. Солнце исчезло с небосвода. Тут светили чужие звёзды, росли чуждые этому миру деревья. Странные люди с вороньими крыльями и деформированными лицами подступили к телеге.
Мия их почти не видела. Баюкая в ладонях душу подруги, она смотрела на клубок света пустым взглядом. Слёзы стекали по щекам, сотрясая дыхание сильной дрожью рыданий.
— Она принадлежит Роду! — каркнула одна из проклятых ведьм, заставив Мию, вздрогнув, прийти в себя.
Выпрямившись, она прижала руки к груди, укрывая своё сокровище от посторонних.
— Отдай её нам.
— Отдай!
— Отдай!
За деревьями шевельнулся туман, и показался сам Удо.
— Пошли прочь! — крикнула Мия.
Несмотря на тьму, на вязкий густой воздух, которым было тяжело дышать, более страха перед этим местом она не испытывала. Оскалившись, словно дикий зверь, прижимала к себе последнее, что у неё осталось.
— Здесь нет твоей власти, Жрица! — хрипло крикнула одна из ворон.
— Нет твоей власти!
— Нет власти!
— Нет власти!
Заголосили остальные.
— Она принадлежит нам, — подкрадываясь ближе, продолжали вороны. — Отдай её нам.
— Отдай!
— Отдай!
— Наша!
— Наша!
Удо сделал шаг навстречу, и вороны, резко умолкнув, отступили, низко кланяясь, почти прижимаясь к земле, пятясь за деревья.
— Твой смысл погас. Отдай то, что принадлежит мне.
С трудом дыша, Мия подняла взгляд. Человеческий торс заменял Удо голову. Из тазовых костей росли гигантские оленьи рога, а свисающие снизу руки потянулись к ней.
— Почему? — отворачиваясь от протянутых рук, спросила она. — Почему она твоя?
— Таков договор. Все ведьмы Враньего Ковена принадлежат мне.
Святое писание гласило: все праведные души отправляются в Небесные Сады, а грешники в Бездну, пока страдание и раскаяние не очистят душу. Ни о каких духах леса там и слова не было сказано.
— Нет.
Удо не ответил, лишь поднял голову выше, убирая руки.
Телега, на которой она сидела, заскрипела. Воздух сгустился, и Мия начала задыхаться. Сколько она ни пыталась вдохнуть, лёгкие словно не до конца наполнялись, и с каждым вдохом ей всё больше не хватало воздуха. Тьма сгустилась, и окружающие её деревья утонули в ней. Виски сдавило.
Единственным источником света стала душа, чей свет пробивался сквозь пальцы трепещущим огоньком.
— Я отдам, — с трудом проговорила Мия. — Отдам другую душу. Взамен этой.
— Нет, — раздалось в темноте.
Давление стало невыносимым. Она ощутила кровь на языке. Хотелось зажать уши, которые, казалось, вот-вот лопнут изнутри.
Вмиг всё пропало. Свет и ветер ударили в спину, и Мия смогла вдохнуть.
— Как смеет паразит указывать Жрице Смерти?
Это был голос Дария, но не его интонации.
Обернувшись, Мия увидела брата. В его руках зажёгся клинок из чистого света, какого она никогда не видела. Он разогнал колдовскую тьму, развеяв губительные чары.
— Дарий⁈
Он перевёл на неё взгляд, и Мия беззвучно охнула. Это был не он.
Этот взгляд она помнила ещё с детства. Отрешённый, холодный, чуждый.
Дух.
— Ты всего лишь гость, ты не смеешь… — раздалось в темноте, но договорить Удо не успел.
В руках не-Дария вспыхнуло копьё, и он метнул его в темноту.
Прячущиеся в темноте вороны закричали все и разом, оглушительно и страшно. Копьё мелькнуло в темноте, осветив ветви деревьев, и впилось в Удо, пронзив человеческий торс, заменявший ему голову. Он дёрнулся, попытался уйти глубже в лес, но в руках не-Дария зажглась цепь, тянущаяся к копью. Уперевшись ногами в землю, он потянул и неожиданно, несмотря на разницу в размерах, сдвинул гигантского Удо, вынуждая подступить ближе.
— Руби ему голову! — крикнул не-Дарий. — Быстро! Я долго не удержу.
Мия в панике осмотрела телегу. Мёртвое тело подруги. Окровавленные тряпки. Тюки с вещами, что они собрали для побега. Топор где-то был, но она не могла вспомнить где.
— Чем?
Наматывая светящуюся цепь на руку, он подступил и схватил её за руку.
— Душа! — испуганно выкрикнула Мия, но Нарья не выпала и не пропала.
— Сосредоточься! — рявкнул он, стискивая её запястье.
Душа в руке вспыхнула и вытянулась.
— Что это за заклятье? — испуганно выдохнула она, глядя на клинок.
— Нет никакого заклятья, — раздражённо вякнул он и вновь натянул цепь. — Ты не магичка, хватит рассуждать чужими ограничениями. Ты Жрица Смерти, пусть и самая слабая и позорная из всех, что я видел. Руби!
Обижаться или хотя бы вдумываться в слова духа было некогда. Сжав пылающий свет души, Мия выпрямилась и, когда упирающийся Удо оказался рядом, рубанула. От оленьих рогов к плечу, наискосок. Лезвие прошло через плоть легко, не встретив сопротивления, и сила собственного замаха развернула Мию, едва не уронив.
Дикий крик наполнил лес. Вороны бросились на них, но упали ещё на подлёте. Рядом оказался не-Дарий и отсёк голову Удо.
Пространство вокруг лопнуло, словно пузырь на воде.
Они вновь оказались в лесу. Зелёные деревья. Вывороченная земля в том месте, где закопали Дария. Чуть поодаль замерли мертвецы.
— Дарий! — поворачиваясь, позвала Мия, хотя и понимала, что это пустое.
Глаза брата стали черны, казались провалами в саму бездну. Лицо приобрело неприятную отрешённость, смешанную с высокомерной брезгливостью.
— Прости, Жрица. Меня удерживали ваши жизни, — он посмотрел на тело Нарьи. — Но вот оборвалась последняя.
— Почему Дарий не избавился от тебя? — качая в руках душу подруги, поинтересовалась Мия.
Та вновь стала клубком света. Лёгкая и невесомая, в отличие от души принца, что жглась и кусалась внутри её тела, запертая в клетку.
— Или чародеям Капитула ты оказался не по силам?
Тот хмыкнул, спрыгивая с телеги.
— Мы с ним договорились. Я остаюсь и помогаю своими знаниями, а если Нарья умрёт, то возьму тебя под свою опеку. Обучу.
— Почему? Почему Дарий согласился на подобное?
— Сказал, что без Нарьи жить более не желает, — хмыкнул тот. — Глупец. Ну что, идём?
— Подожди, — замешкалась Мия. — Ты ведь можешь её оживить? Починить тело, и мы вернём душу?
— Нет. Мозг умер и начал разрушаться. После смерти у тебя есть не более четырёх минут, если не хочешь поднять её овощем, что ссытся под себя и забыл как дышать.
— Но Дарию ты сказал…
— Я солгал, чтобы получить его тело. Из мертвеца живого не сделать. Только занять чужое живое тело. Ну что, ты идёшь? Пока я не передумал выполнять обещание.
Выдохнув, Мия посмотрела на душу.
— Помоги мне спасти её дочь и…
— Нет, — жёстко оборвал он её. — Я дам тебе знания, Жрица. Не более. Свои проблемы решай сама.
Руки задрожали, хотелось плакать от боли и обиды, но Мия не позволила себе слёз.
— Либо бросай всё это дело и пошли со мной, либо решай свои проблемы сама, Жрица, а после отыщи меня.
Выпрямившись, Мия кивнула.
— Как мне отыскать тебя позже?
— Так же, как и твой брат отыскал твоё мёртвое тело. Поисковое заклятье и кровь.
Она поднялась на ноги и спрыгнула с телеги.
— Сожги тело, если не хочет, чтобы на нём пировали вороны, — сказал он напоследок и, развернувшись, пошёл прочь.
Мия повернулась к телеге, в последний раз взглянула на лицо подруги и выдохнула:
— Пламень.

----------

Глава 9 Мия немного теряет себя

Глава 9 Мия немного теряет себя
В первую очередь она посетила князя.
В военном лагере царила суета, дружинники князя наблюдали, как люди принца рассылают гонцов, пытаясь отыскать своего повелителя.
«Поищите в лесу в сутках езды на восток», — подумала она, но вслух ничего не сказала.
Ей стоило бы бояться, волноваться, но внутри была пустота. Войдя в лагерь, Мия сбросила капюшон и прошла напрямую к шатру князя. Стражи у входа её остановили, но ненадолго. Узнав, кто пожаловал в гости, Митрий сам вышел встретить гостью.
— Приятно увидеть дружественное лицо, — улыбнулся князь.
Пребывание в плену у Капитула оставило на нём следы. Во взгляде поселилась боль, что он прятал за улыбками. Лицо состарилось, а в волосах появились седые пряди. Руки мелко тряслись, он то и дело сжимал их, словно пытаясь удержать, или убирал за спину, пряча.
— Чем могу помочь? Как Нарья себя чувствует? Она не пришла в общий шатёр на трапезу.
— Нарья умерла, — без предисловий заявила Мия. — Она успела родить ребёнка, но ведьмы его забрали. Помоги мне вернуть его.
На несколько мгновений Митрий перестал дышать. Замерев, уставился в ответ и спустя несколько мгновений шумно выдохнул:
— Подожди, что случилось?
— Нарья родила ребёнка… — начала Мия, но князь её перебил:
— Но почему мне об этом не доложили? Где ваши стражи?
— Потому что мы сбежали. Нарья хотела освободиться, и едва представилась возможность, мы ею воспользовались. У княжества есть свой князь, она больше не нужна.
— Так, а дальше? — опираясь на стол, усыпанный картами, спросил Митрий.
— Но на полпути начались схватки, и нам пришлось остановиться за лесом, чтобы принять роды.
— Хм. И вы решили сбежать с наследником престола? Что я скажу Августу, — заминка, — когда найду его.
— Не найдёшь. Он выследил нас и напал, — подняв руку, она продемонстрировала воинственный комочек света.
— Что это?
— Принц Август. Точнее, его душа. Тело осталось в лесу.
— О Спаситель, — испуганно отшатнулся Митрий и чудом упал на стул, а не мимо него. — Ты убила его?
— Его люди убили меня, — пожала плечами Мия.
— Ты хоть понимаешь, что вы натворили⁈ — зашипев, князь подскочил на ноги и испуганно глянув в сторону входа, понизив голос. — Если об этом узнают… — не договорив, он оборвал себя, тихо закончив: — С другой стороны, теперь мои дети могут наследовать титул.
Мия нахмурилась. Она понимала, что Митрий в первую очередь занят делами войны. Капитул бежал, они победили, и теперь нужно разобраться с бардаком. Но всё же её уязвило, как мало внимания он уделил смерти сестры. Человека, которому он обязан победой и жизнью.
— Я так понимаю, ты не поможешь? — напрямую спросила Мия.
— Прости. Я любил Нарью. Видит Бог, среди всех моих родственников от неё в час нужды было больше пользы, чем от остальных. Но я не могу сейчас всё бросить и идти воевать с ведьмами. Нужно позаботиться о восстановлении разрушенного. Мы остались без магической поддержки, нужно давать особые полномочия Церкви, что мне не слишком нравится. Слишком много проблем. Прости.
Мия не стала спорить.
Она чувствовала себя пустой. Ни чувств, ни эмоций, лишь цель. Куда-то идти, что-то делать, чтобы не сойти с ума от этой кошмарной, всепожирающей пустоты.
Дарий вновь её бросил. Обещал, что не оставит, но ушёл. Нарьи больше нет, и её не вернуть. Клубок духа, не более чем искра жизни. Всё, что у неё осталось, это обещание, данное Нарье. Последняя ниточка, удерживающая её от безумия и пустоты.
— Нарья говорила, что ваш дядя околдован, я могу забрать его?
— Зачем? — непонимающе сдвинул брови Митрий. — Хочешь всех моих родственников извести?
— Он предатель, что отдал столицу принцу, разве нет? — отозвалась Мия.
— Предатель, но…
— Так отдай его мне.
Митрий с недовольством посмотрел в ответ, нервно постукивая пальцами по столу. В шатре было тихо, только с улицы доносились разговоры дружинников, выкрики командиров, и где-то вдали ратники хором пели песню.
Глядя на него, Мия старалась не вспоминать о тех проблесках симпатии, что он проявлял. Её сжирала обида за подругу. Внешне она оставалась спокойна, а внутри разгоралось пламя.
Нарья!
Нарья умерла!
Почему тебе всё равно⁈
— Что ты с ним собираешься делать? — решив что-то для себя, спросил князь.
— Он связан с ведьмами. Пусть приведёт меня к ним. После я его отпущу.
— Хорошо, — коротко кивнул он. — Только при одном условии.
— Каком?
— Он не должен вернуться, — глядя ей в глаза, потребовал князь.
Переполненная отвращением к этому человеку, Мия кивнула.
Идти в сердце леса в одиночестве она не собиралась. Вернулась к поляне, где принц настиг их. Мёртвые стояли ровно там, где она их и оставила. Август лежал среди деревьев. Птицы уже выклевали ему глаза.
— Не делай этого, — испуганно пробормотал княжич.
Обернувшись на великана, Мия тихо и медленно произнесла:
— Молчи. У меня нет сострадания к тем, по чьей вине страдала Нарья. Не думай, что дрогну и проявлю милость к такому, как ты.
Едва княжич открыл рот, как мертвецы одновременно все разом повернулись к нему. Дрогнув, он замер, боясь пошевелиться.
Огромный, с косматой бородой и подбитым глазом. Даже интересно, кто осмелился поднять руку на пусть и предателя, но всё же родственника князя. Мия намеренно не называла его по имени даже мысленно. Такой человек не достоин имени. После того, как он отдал Нарью Августу, в ней что-то сломалось. Её гордая и сильная подруга превратилась в тень самой себя.
Этого Мия простить ему не могла.
Нити паутины вокруг натянулись. Оставленные Дарием мертвецы нуждались в хозяине. Вся та армия, что он собрал для борьбы с Капитулом, теперь стояла посреди поля истуканами. Без чужой воли, не способные даже отойти в тень, прячась от иссушающего их солнца.
Армия это хорошо, но что они будут делать без полководца?
Касаясь деревьев, Мия подошла к месту их схватки. Вокруг тел с противным жужжанием летали мухи.
— Я обещала сделать из тебя светильник, но, похоже, есть идея получше.
В руке возник нож из света. Наклонившись, отгоняя мух в сторону, Мия вырезала на некогда красивом лице принца знак подчинения.
— Волею моей восстань!
Он шевельнул пустыми веками. Сплетя крепкую связь, опасаясь, как бы столь опасный мертвец не обратился против неё самой, Мия втолкнула душу назад в тело.
Резко, хрипло вдохнув, он выгнулся и замычал. Руки устремились к лицу, он ощупал свои глаза и, всё ещё пытаясь вдохнуть, стал биться, задыхаясь.
— Тебе больше не нужен воздух, не пытайся.
Принц дёрнулся на голос, схватил Мию за одежду, пытаясь добраться до горла.
— Отпусти.
Руки беспомощно упали на землю.
— Что… что ты сделала… — прохрипел он пересохшим горлом. — Прекрати. Перестань. Больно. Больно…
— Помоги мне освободить ребёнка Нарьи, и я отпущу твою душу. А до сего момента ты будешь гореть в собственном гниющем теле за то, что сделал.
— Сделаю, — вцепившись в землю серыми пальцами, проскрежетал он. — Всё что угодно сделаю, только прекрати это.
— Мне нужен военачальник. Я дам силу. Дам зрение. Но если предашь, навеки запру в этом теле. Думаешь, тебе сейчас больно? Подожди, когда под кожей заведутся черви.
— Сделаю всё что угодно, — прохрипел он, слепо цепляясь за траву.
Кивнув, Мия поднялась на ноги и глянула на удаляющуюся спину княжича.
— Догнать, — приказала она мёртвым дружинникам. — Ишь, какой прыткий. Ну ничего. Эта прыткость ему ещё пригодится.
Несколько дней они добирались до нужного леса. Он будет полон ловушек, подчинённый ведьмам леший станет путать тропы, а мафки и анучки также попытаются добраться до глупца, решившего ступить во владения ведьм. Это не тот светлый лиственный лес у дома, это старый, заросший бурьяном и заваленный старыми деревьями лес. В нём темно, сыро и неуютно даже в самый ясный летний день.
Перед тем, как отпустить княжича, Мия подсадила на него паучка. Пусть идёт. Убежит или предупредит ведьм о её приближении, не важно.
— Ты обещала, — уже в который раз напомнил о себе Август.
В записях, что присылал Дарий, упоминалось, что помещать живую душу в мёртвое тело нельзя. Для души это пытка страшнее попадания в Бездну.
— Провалами в памяти пока не страдаю, — раздражённо отозвалась Мия и протянула руку.
Август приблизился. Дорога знатно попортила его внешний вид. Тело начало попахивать, кожа посерела и обвисла. Солнце и агонирующая внутри душа ускорила разложение.
Касание щеки человека, что измывался над её подругой и теперь гнил заживо, не вызвало в Мии ни удовлетворения, ни жалости. Месть не принесла ей спокойствия. Глядя на него, Мия ощущала себя ненамного живее своих воинов, что шли, теряя ошмётки гнилой плоти и воняя.
Напитывая принца силой, давая власть над мёртвым воинством, Мия дрогнула.
Что она делает?
Даёт силы этому безумцу?
Собирается в одиночку штурмовать лес ведьм?
Август поднял руку и сжал её запястье, жадно впитывая энергию. Это могло бы быть поддерживающим жестом, если бы не обстоятельства.
— Я чувствую твой страх, Мёртвая, — ровно произнёс он, глядя сверху вниз. Вместо глаз под веками горел бледный огонь. — Они тоже почувствуют. Погаси свои чувства. Не давай им оружия против тебя.
— Ты разбираешься в ведьмах? — высвобождая руку и разрывая контакт, поинтересовалась Мия.
Ночь опустилась на лес, окутав низину сырым туманом. Одежда и мёртвое воинство покрылись капельками влаги. Это могло ускорить разложение, но Мия надеялась избавиться от армии до того, как подобное станет проблемой. Напитав туман магией, чтобы не растворился раньше времени, Мия укрыла мёртвую армию от лишних глаз.
— Мы знали, что в жёны отдадут самую неугодную и ненужную из дочерей. До нас доходили слухи о ведьме при дворе, но Ян не верил. А я отправился к магам Капитула за разъяснениями, что такое ведьмы и как их победить.
Покосившись на принца, Мия не ответила. Если бы не Август, они бы с Нарьей были далеко от княжества, а теперь от неё остался лишь огонёк души. Скрипнув зубами, она всё же спросила:
— И что удалось выяснить?
— Бумагомаратели Капитула не ошиблись. Враний Ковен — один из могущественнейших. Они палец о палец не ударили, но победили. Отбросили Капитул с земель княжества. Уверен, что после случившегося и соседи ужесточат контроль за действиями магов. А вот ведьмам будет житься куда свободнее.
— А как же Церковь? Князь хотел противопоставить её магам.
Принц фыркнул, почти как живой, только из носа выпал сор в виде отгнившей сухой кожи.
— На западе есть королевство Галлия. Там тоже решили дать Церкви подобную власть, и Патриарх теперь могущественнее короля. Правителям обычно такое не нравится, и это дело времени — когда новый король захочет вернуть власть или очередной Патриарх решит стать королём. В то же время Капитул не оставляет попыток вернуться, подкупая дворян и епископов.
— Бессмысленная возня, — поморщилась Мия.
— Для тебя да. Для них власть — это высшая цель.
Вздохнув, она покачала головой.
Сплетая заклятья, Мия прикрыла глаза, пытаясь выбросить из головы сказанное принцем.
— Такие древние Ковены могущественны не сами по себе, — вновь заговорил принц. — У них есть покровитель, и этому покровителю они приносят жертвы в обмен на силу. Быть может, ребёнка уже нет в живых, и ты зря рискуешь.
— Жертвы, говоришь? — закусив губу, она задумалась, глядя на тёмный лес.

----------

Глава 10 Мия приходит в гости к Враньему Ковену

Глава 10 Мия приходит в гости к Враньему Ковену
Вернулись сбежавшие ранее мертвецы. Им потребовалось много времени, чтобы нагнать армию, за что Мия взяла их с собой в самоубийственную вылазку.
Сильно изменившиеся, утратившие человеческие черты, они были чудовищами, ведомыми голодом. Волосы выпали, губы растрескались, уступая место пасти. Обрывкам одежды уже нечего было прикрывать, тела усохли, сероватая кожа обтянула остатки мышц и костей, чресла отвалились. Они передвигались на четвереньках, спины выгнулись, а позвонки разрослись, шипами торча из серой кожи.
Когда-то они были дружинниками, отдавшими жизнь, защищая её, а ныне обратились в кошмарные создания, на которых даже Мие смотреть было тяжело. Вкусили человеческой плоти и крови, пробудили жажду, и оттого избавиться от них следовало в первую очередь. Если что-то пойдёт не так, нельзя, чтобы подобные твари остались на свободе.
Идти на ведьм в лоб — что может быть глупее, но именно так Мия и поступила.
Август на почти съеденном падальщиками коне затаился в стороне, скрытый туманом. Мия не видела его, но чувствовала его взгляд. Душа дала этому мертвецу свободу воли, в то же время не подчиниться своей создательнице он не мог. Оставалось надеяться, что принц не решит схитрить в самый ответственный момент. Кто знает, что случится, если он решит как-то по-особенному истрактовать команду.
Бросив взгляд на затаившуюся армию, Мия отправилась в самую глубину леса. Туда, куда тянулась паутина от паучка, оставленного на княжиче. Ловким мертвецам бурьян, поваленные деревья и колючие кусты не мешали. Они ползли по деревьям, хватаясь за ветки, перепрыгивая препятствия, пока Мия, ругаясь, прорубала себе путь через сухостой.
Первыми напали мафки. Упали с ветвей, грозя выцарапать глаза чужакам, но мертвецы Мии оказались ловчее, а павшие мафки после некоторых усилий пополнили ряды её воинов. Следом зачарованные волки и рыси. Потом подчинённые ведьмам яги. Вот они-то добавили хлопот, яростные и хитрые, успели разорвать половину воинов, прежде чем Мия поняла, как с ними бороться.
Зайдя достаточно глубоко, туда, где за ветвями не видно неба, а земля усыпана плотным слоев хвои и листвы, без единого проблеска зелени, Мия остановилась. Потоки энергии, вытянутые в стороны, оказались для неё недоступны. Должно быть, ведьмы не желали делиться энергией. Судя по исчезнувшей тропе, леший уже здесь и водит их кругами. Мертвецов с собой осталось немного, а значит, пора действовать решительно.
— Пламень.
На ладони вспыхнул огонёк. Чуть покормив его собственными силами, Мия громко произнесла:
— Отдайте мне ребёнка Нарьи, я уйду.
— Ах, какая наглая девица! — из-за искривлённого сухого дуба вышла ведьма.
Чёрные, словно ночь, волосы и глаза, белоснежная кожа, казавшаяся фарфоровой, но одета в рванину и тряпьё.
— Просмотрите, явилась в хозяйский дом и требует! — тут же показалась вторая.
Из лохматых волос торчали ослиные уши, а вместо носа у неё красовался собачий нос.
— Мелкую дрянь стоит научить манерам! — оскалилась другая, у которой оказался рот полон звериных клыков.
Оставалось надеяться, что Мия верно оценила риски. Она уронила пламя, и сухие ветки и хвоя мгновенно занялись. При других обстоятельствах Мия ни за что бы не позволила огню вырваться, опасаясь самой сгореть в пожаре. Оставалось надеяться, что ведьмы станут защищать свой лес.
Жадное голодное пламя быстро разрасталось, поглощая редкие сухие кусты, перекинулось на деревья и взвилось над головой. Дыхание перехватило от ужаса. Вспомнилось нападение чародеев, огонь, в котором она сгорела. Благо, ведьмы не стали ждать.
Кривые корни вылезли из земли, окутали ноги. Длинные гибкие ветви схватили за руки. Шум и крики остались где-то в стороне, когда ветки, не щадя, потащили её через лес. Только и успев зажмуриться и сжаться, Мия боялась открыть глаза и распрощаться с глазами из-за случайной веточки.
От того не почувствовала, как нити, тянущиеся к мертвецам, что она привела с собой, стали обрываться.
Вокруг, словно стая ворон, носились ведьмы, бросая камни, хлеща колючими ветками и ударяя палками. Они кричали, и со временем этот крик превратился в вороний гомон.
Удар, толчок, и её затащили на камень. Всё прекратилось. К этому моменту Мия была едва жива, во рту чувствовался вкус крови. Одежда пропиталась кровью, всё тело болело от бесконечных синяков и царапин.
— Посмотрите, кто это тут у нас?
Тяжело дыша, Мия осторожно приоткрыла глаза. Пышные чёрные волосы с вплетёнными в них золотыми нитями и перьями. Яркие золотисто-зелёные глаза. Красивое, но холодное лицо и надменный взгляд.
Женщина из кошмаров Мии, что мучали её после отъезда Дария из деревни.
Владычица Враньего Ковена.
— А кто это? — повернувшись, спросила та.
С трудом дыша, Мия приходила в себя после кошмарной гонки, осматриваясь и стараясь как можно незаметнее проверить плотность пут. До слуха донеслись тихие попискивания, Мия не сразу смогла понять, плачет это ребёнок или котёнок в поисках матери.
Ветви древних деревьев, что росли здесь задолго до образования княжества и пришествия людей на эти земли, расступились, открывая сереющее утреннее небо. Мия лежала на холодном, пульсирующем от силы камне. Бурый от старой запёкшейся крови, окутанный тонкими корнями.
Над головой возвышался старый мёртвый дуб. Потемневший от крови, изломанный и скрученный, треснувший в центре. Сучковатые кривые ветки подрагивали на ветру.
— Подружка Нарьи. Та, что защищала её от Капитула, — почтительно поклонившись Владычице, осторожно отозвалась одна из ведьм.
— Ах, моя умница! — Владычица всплеснула руками, улыбнулась, но в этой улыбке тепла было не больше, чем в оскале мертвеца. — Помогла нам довести план до финала. Боюсь, эта бесполезная девка сама бы и не управилась.
Она повернулась, и колдовские глаза хищно блеснули.
— Послужи-ка подруге в последний раз.
Где-то в темноте леса запищал ребёнок. Ведьмы с недовольством заворчали.
— Утихомирь его наконец! — приказала одна из них.
— Не могу, магия на него не работает!
— Сунь ему в рот что-нибудь, — «милостиво» произнесла Владычица. — Скоро всё закончится.
Вальяжно выхаживая, она обошла ритуальный камень и, встав перед сухим дубом, вскинула руки к небу.
— О Великий Род! Тебе мы молимся, на свою мудрость уповаем. Прими эту жертву. Прими наше почтение. Яви свою волю.
Утреннее светлеющее утро вдруг пошло трещинами. Чужое звёздное небо раздирало рассвет. Там, в темноте, что-то шевельнулось, что-то настолько огромное, что целого небосвода было мало, чтобы рассмотреть.
Ведьмы замычали в унисон, подняв руки к небу. Глаза их закатились, так что показались белки глаз. Покачиваясь, они впали в транс и едва ли осознавали, что происходит вокруг. Ведьм этих оказалось так много, что не осталось ни единого свободного клочка земли вокруг. Все они в чёрных одеждах стояли здесь.
Мия резко пожалела, что сунулась в ведьмин лес. От странного звука, что издавали ведьмы, ей стало хуже, чем от протаскивания через лес. Уши давило, перед глазами залетали мушки, словно она вот-вот упадёт в обморок.
Зажмурившись, Мия встряхнулась, осторожно высвобождая дрожащие руки из пут.
Рассматривать небо и слушать ведьм она не стала. О старых богах Мия знала мало, но опыта Дария было достаточно, чтобы понять, что лучше с ними не сталкиваться. Выдохнув, Мия отдала приказ принцу атаковать. Пламенем и мечом прорубаться через лес к ней.
На спасение она не рассчитывала. Они были нужны не для этого.
Что-то странное, похожее на склизкое щупальце, высунулось из разлома. Невообразимо огромное и отвратительное, оно, извиваясь, спускалось ниже.
К лесу.
К ведьмам.
К ритуальному камню.
В разломе показалась часть глаза, слишком огромного, чтобы поместиться целиком в разломе, что расколол небо напополам.
Дарий рассказывал, что ведьмы создали свою Властительницу. Она — вместилище их сил и устремлений. Она связана с ними так же, как Мия связана со своими мертвецами. Оставалось надеяться, что он не ошибся.
По раскачивающимся и мычащим ведьмам пробежала дрожь. Некоторые сбились с ритма и, быстро поднявшись, скрылись в лесу.
В этот раз лешему не запутать нежданных гостей. К цели их тянула нить, соединяющая Мию и принца. Кто бы знал, что её враг, человек, что мучал единственного человека, на которого ей не всё равно, поможет ей. Пусть и не по своей воле.
Вывернувшись из пут, Мия подползла к Владычице. Извиваясь, щупальце быстро опускалось всё ниже и ниже, пульсируя и изменяясь. Мия не хотела знать, что случится, когда эта штука её коснётся.
Владычица, стоявшая к ней спиной, словно что-то почувствовав, резко отступила, стоило Мие протянуть к ней руку.
— Держите её!
Ведьмы тут же оказались рядом, схватив за руки и за ноги, прижали к ритуальному камню. Не успела Мия испугаться, как почувствовала биение жизни под пальцами. Камень оказался вовсе не холодным мёртвым куском гранита. Он пульсировал, словно ощущал приближение создания из разлома.
Вывернув руку, Мия коснулась кончиками пальцев рук ведьмы, что её держала. Сила, злая и колючая, хлынула в тело, подобно рою кусачих муравьёв. Не церемонясь, Мия забирала жизнь ведьмы зло, единым рывком, не пытаясь смягчить процесс.
Вскрикнув, та отшатнулась, падая замертво, но через неё Мия явственно увидела связь. Между ведьмами, словно жилы, натянулись потоки энергии, и центром была Владычица.
Схватив вторую ведьму свободной рукой, Мия выдернула из неё жизнь, чувствуя, как душа ведьмы ускользает из пальцев. Две ведьмы, что держали её за ноги, отшатнулись, им на помощь поспешили другие, и тут же на поляну ворвались мертвецы. Мия творила их на скорую руку, подражая чудовищным созданиям чародеев. Многорукие многоножки, гигантские пауки, летучие мыши с пастью в животе. Все они обрушились на ведьм, заставив женщин в чёрном заметаться по поляне, пытаясь скрыться в лесу.
Не успела Мия сориентироваться, как Владычица вцепилась в её плечи, бросая назад на камень. Лицо её изменилось, оставаясь всё таким же противоестественно красивым, но глаза сузились, уголки губ отодвинулись чуть дальше, чем положено, кожа смялась, превращая её в нечто жуткое и чуждое.
— Ишь ты, какая прыткая, — хмыкнула она. — Ну ничего, моему покровителю приятнее будет. А то, знаешь, порой это так скучно — жертвы лежат, ссутся от страха…
— Позволь тебя потешить, — прокряхтела Мия, едва дыша от боли. Пальцы ведьмы с такой силой давили на её плечи, что, казалось, вот-вот треснут кости. Преодолевая боль, она вскинула руки и вцепилась в лицо Владычицы.
Сила диким воем ворвалась в её тело. Словно в одно мгновение на тихий ручей обрушилась сель, сметая всё камнями и грязью. Сцепив зубы, Мия зажмурилась, пытаясь удержать себя под этой лавиной чужой силы. Заставив кости фаланг удлиниться, Мия вцепилась в ведьму.
С криком ведьма дёрнулась, раздирая лицо и вырываясь. Оттолкнувшись от камня, Мия тут же скатилась с него, прячась за столом. Мёртвые ворвались на поляну. Началась свара, в которой ничего не разглядеть. Тут и там вспыхивали заклятья, ведьмы что-то кричали, а мёртвые давили их числом.
За спиной послышался смех. Холодея, Мия обернулась. Владычица не злилась, не кричала, не угрожала. Коснувшись разодранного лица, безумно улыбнулась и вытянула руку в сторону беглянки. Земля под ногами дрогнула, несколько корней вылезли, пытаясь добраться до ног Мии. Вскрикнув, она отшатнулась, но новый корень подхватил за ногу, и Мия рухнула к ногам Владычицы, руки упали на корни дуба.
Старый сухой дуб. Без листьев, без коры. Залитый кровью, что заменила ему воду. Он пульсировал, как и камень. Но в отличие от камня, был живым. Прижавшись к нему ладонями, Мия ощутила биение силы, чем немедленно воспользовалась.
Вцепилась в неё, словно голодный пес в мясо. Втянула в себя эту дикую, необузданную силу, чувствуя, как горят вены, как желудок сжимается, а во рту становится горько. По губам побежала кровь из носа, а взгляд затуманился, сузившись до лица ведьмы.
Золотисто-зелёные глаза Владычицы вспыхнули, в них отразилось чувство, что Мия жаждала увидеть с момента их встречи двенадцать лет назад.
Страх.
Белоснежное, фарфоровое лицо посерело. Вытянув быстро иссыхающие руки, она бросилась на Мию, но запнулась и рухнула на полпути.
С трудом оторвав от неё взгляд, Мия наблюдала, как ведьмы падали замертво, чувствовала, как их души кусачими муравьями забираются под кожу. Жалят и пытаются вырваться. Но, сцепив губы, она держала крепко.
Через жилы, что связывали Владычицу с каждой из ведьм, через корни, что питали лес и Владычицу, Мия пила саму жизнь.
Ползущая к ней Владычица вытянула руку, открыв рот, готовый извергать проклятья, когда кончики пальцев начали осыпаться. Кожа посерела, растрескалась. Глаза поблёкли, а волосы принялись осыпаться со стремительно лысеющей головы.
Досмотреть метаморфозу Мия не смогла. Подошедший Август наступил на голову Владычицы, раздавив, словно пустую крынку.
Стало тихо.
Мия не заметила, куда делись щупальца и в какой момент исчез разлом в небе. Сухие, мёртвые ели осветил золотистым светом рассвет. Мёртвые стояли неподвижно среди сухой пыли, что осталась от ведьм. Где-то за деревьями хныкал голодный ребёнок.
Противоестественно тихо.
— Ты отомстила, отпусти меня, — не мигая, уставился на неё горящими глазами принц.
От его гордого вида не осталось и следа. Ведьмы содрали кожу, оголив белый череп с пылающим в пустых глазницах огнём. Зубы уже заострились, начав трансформацию во что-то кошмарное, мало напоминающее человека. Подняв руку, Мия коснулась лба своего врага. Тот упал замертво. Душа ускользнула в небытие.
Дуб, иссыхая, быстро разрушался. Место лишилось силы и распадалось на глазах. О том, что теперь будет с лесом, его духами и нечистью, она старалась не думать.
Покачиваясь, Мия добрела до корзины, откуда доносился писк. Младенец лежал, замотанный в тряпки. Ветер коснулся разгорячённого после боя лица. Глядя на младенца, Мия словно лишилась сил и воли. Что делать дальше? Вот её цель. Что теперь?
Несколько капель упали на тряпки. Ребёнок завозился, настойчиво напоминая о себе.
— Идём, поищем тебе кормилицу, — утирая слёзы, произнесла Мия, поднимая корзину.
Мертвецов осталось немного. Часть она обратила в пыль, часть переделала в лошадь. Не хватало ещё пешком выбираться отсюда.
— Дядьку твоего ещё найти надо и, пожалуй, покинуть княжество, — забравшись в седло, поделилась она. — А тебе придумать имя.
На востоке поднималось солнце. День обещал быть ясным и тёплым. Над головой, перекрикиваясь, пронеслась стая птиц. Самых обычных, не колдовских.
Ведьмы ворочались внутри неё, кричали, бились и царапались. Их души наполняли Мию силой, а мелкие неудобства в виде воя в голове можно и потерпеть. Нарья умерла, оставив ей новый смысл. И этот смысл стоило как можно скорее покормить, а до этого неплохо бы поменять пеленки.

----------

Эпилог

Эпилог
Мир за пределами княжества оказался не так ужасен, как она представляла. К одинокой женщине с ребенком, бегущей от войны, относились с состраданием. Их кормили, часто бесплатно. Давали кров. Мию научили обращаться с ребенком. О том, что пухлощекий малыш не её, Мия умолчала, она боялась, что другие женщины заметят отсутствие у неё молока и вмиг выведут её на чистую воду, но этого не произошло. Её измождённый вид играл Мие на руку.
Княжества и королевства сменяли друг друга. Мия шла вперёд, ведомая тонкой нитью, связывающей её и брата. Дарий маячил впереди, опережая её на несколько дней, а то и недель. В отличие от него, она не могла скакать всю ночь напролёт.
Первые месяцы путешествий ребенок спал. Так много, что она волновалась, не больна ли Зоя. Женщины в селениях объяснили, что то, что спит, ни в коем случае нельзя будить. Очень скоро Мия поняла почему. Зоря орала так, что встреченный как-то в лесу упырь, кравшийся к их лагерю, решил ретироваться.
Сначала она орала от голода, в дороге тяжело было найти еды, тем более еды для младенца. Коровье молоко ей было нельзя, недавно родивших женщин, что согласились бы покормить чужого ребенка в дороге, с огнём не сыскать. Потому приходилось останавливаться в различных деревнях, пока Мия не отыскала женщину, что согласилась отправиться с ней в дорогу.
Тарина.
Та из-за войны потеряла мужа, а из-за голода — ребенка. Мия обеспечивала её едой, Тарина кормила Зорю грудным молоком.
Через полгода, во время очередного нападения магов Капитула, Тарию убили. Зоря к тому моменту перешла на варёные овощи, а тело нянечки Мия похоронила со всеми возможными почестями.
Капитул преследовал их, не отставая ни на шаг, и долгое время Мия боялась принять бой. Понимала, что с чародеями, прошедшими обучение, ей не тягаться.
Думала она, пока те не устроили засаду. Оказалось, не все учились так же прилежно, как Дарий. Они были богато одеты и имели при себе запас местных денег. Это обеспечило Мию материалами и деньгами. Одежду она спрятала в сумках и позже перешила, а часть продала.
В то лето она познакомилась с речными бродягами и долгое время путешествовала с ними.
— А ты не такая жалкая, как мне думалось, — заявил дух в теле Дария, когда она появилась на пороге его дома.
Как он раздобыл шикарный особняк в центре одного из крупнейших городов Галии, она узнала значительно позже. Метод тот был мерзким и низким, в особенности по отношению к Дарию и его телу.
Мия стояла в дорогой, хорошо пошитой одежде, с годовалой малышкой на руках. Чистой, причёсанной, с любопытством глядящей на мужчину.
— Я обещал твоему брату, что обучу тебя магии, если догонишь. Не ожидал, что ты так долго продержишься, тем более с этим, — он презрительно посмотрел на ребенка, и Мие захотелось его стукнуть.
— Меньше слов, больше дела, мессир, — выучившая к тому моменту гальский, произнесла Мия, входя в дом. — Я приехала учиться и не думай, что сумеешь отвертеться.
— Я держу своё слово, — склонил голову маг. — Основы магии, углублённая некромантия, манеры, наймём тебе репетиторов. Раз уж мы теперь живём здесь, то должны соответствовать.
Мия кивнула, оглядывая дом. Самый богатый из всех, что она видела за это время.
— Проходи, я прикажу слугам подготовить комнату. С завтрашнего дня начнём обучение.

----------