Лена потеряла Егора в новогоднюю ночь — не внезапно, а постепенно, по капле, пока он не собрал вещи и не ушёл к жене. Она осталась среди сердечек из картона, недоеденных салатов и куртки, которую копила полгода, а он даже не надел. Ещё час назад она молила его остаться, предлагала встречать праздник с Мариной, лишь бы он не бросал её совсем. Теперь дверь захлопнулась, ключи остались на полке, и Лена поняла: она не просто одна — она никому не нужна.
Она всегда умела ждать и терпеть. Ждала, пока Егор заметит её старания, терпела его равнодушие, притворялась беззаботной, когда внутри всё сжималось от боли. Коллеги называли её доброй дурой, а она считала это любовью — той, что хватает на двоих. Но любовь не работает по принципу запасного аэродрома, и Егор использовал её именно так: удобная квартира, готовая еда, женщина, которая никогда не скажет «нет». Лена знает, что выглядит жалко, но не умеет иначе — для неё быть нужной важнее, чем быть счастливой.
Ромка остался после гостей, когда все ушли гулять дальше. Он предложил то, что она не ожидала: не утешение, а сделку — встречаться «назло» Егору и Марине, дружбу с привилегиями без претензий и слёз. Лена пьёт его пиво, смеётся над его пошлыми шутками и чувствует, как в животе разгорается странный жар — не влюблённости, а возможности наконец перестать быть жертвой. Она соглашается, хотя понимает: это не месть, а попытка выдохнуть после долгого удушья. Ещё неизвестно, кто из них с Ромкой больше напуган этим решением.
1
Нервно кусая губы, заглянула в комнату.
Егор привычно полулежал на диване, закинув ноги на подлокотник. Снова что-то листал в телефоне со скучающим видом…
На телевизоре застыла заставка какой-то войнушки, игровая консоль криво стояла рядом, на полу валялся джойстик. На журнальном столике притулилась наполовину пустая бутылка пива.
Родная привычная картина, которую так страшно спугнуть неосторожным словом или поступком…
Грустно улыбнулась, тихо наблюдая за любимым — снова кому-то пишет. Не исключено, что ей, бывшей жене…
Глубоко вздохнула, старательно цепляя на лицо игривую маску беззаботности и глупой влюблённости — всё равно ничего другого Егор не приемлет. Ни слёз, ни недовольного ворчания, ни упрёков…
— Егор! — я сделала шаг в комнату. — Поможешь мне? Праздник всё-таки… Готовить ещё столько…
— Помогу, — он даже не повернул голову, равнодушно переключая вкладку на телефоне. — Чем?
— Нууу… Можешь картошку почистить…
— Ок, — Егор с лёгким раздражением отложил мобильник, спустил ноги на пол, рывком поднялся…
Невольно залюбовалась им как человеком — фигура, взгляд, повадки… Самый идеальный мужчина на свете. Жаль, что он всё ещё так наивно ведётся на бывшую жену… Неужели он не видит, какая она стерва⁈ Зачем она снова появилась в его… в нашей жизни? Лишь бы ушла наконец… Исчезла, пропала, не отсвечивала, как делала несколько лет до этого! Сука…
— Ну чего опять, Лен? — Егор застыл с недовольным лицом, уперев руки в бока. — Не вовремя в телефоне сидел? Не так на тебя посмотрел? Недостаточно вежливо ответил? Что?
— Ничего… — боязливо попятилась, поджимая дрожащие от обиды губы. — Я же просто помочь попросила… Чего ты сразу…
Отвернулся. Прошёл мимо меня к выходу, по пути свернул в туалет. Через пару секунд зашумел сливной бачок, хлопнула дверь ванной, вновь раздались шаги по коридору… Громыхнула дверца холодильника, в раковине нарочито громко застучала высыпающаяся из ящика картошка. Полилась вода из крана…
Закрыла глаза, не в силах сдержать жгучие слёзы.
Господи, ну за что он так⁈ Я же люблю его… Знаю, что он меня не ценит, правда знаю! Но нам же хватало моей любви на двоих! А теперь нет… Теперь я стала никем. Тенью в собственном доме. Пустым местом. Раздражающим фактором. И стоит только намекнуть на то, что мне что-то не нравится, Егор молча покинет мою квартиру и свалит к себе. Чтобы вновь звонить ей и упиваться тем, как она… издевается и над ним, и надо мной! Бессердечная тварь…
Торопливо вытерла слёзы тыльной стороной ладони. Тоже поспешила на кухню…
— С кем переписывался? — невинно покосилась на Егора, сосредоточенно орудующего ножом.
— Не начинай, Лен!
— Да я не начинаю… — в горле встал ком.
Отвернулась, вновь занялась нарезкой салата…
Молчание казалось тягостным. Напряжённым, плотным, в нём будто звенел мой отчаянный внутренний крик, разбивающийся на тысячи осколков о холодность и безучастность Егора. Непрекращающаяся душевная агония…
— Я сейчас уеду, — Егор произнёс это легко и уверенно, будто само собой разумеещееся.
Сердце с болью ударилось о рёбра. Сжалось, отдаваясь ледяным покалыванием где-то подмышкой. Задрожали руки, и лезвие ножа тупо стукнулось о разделочную доску…
Я ведь знала, что он так скажет. Ждала эту фразу, как приговора. И всё равно оказалась не готова…
Перевела дыхание.
— Куда? Если не секрет…
Егор помолчал пару секунд.
— За город. Может, на работу заскочу…
Господи, ну за что…
— К ней, да⁈ — я отложила огурец, оперлась ладонями о столешницу. — Сегодня Новый год, Егор! Хотя бы сегодня мы можем обойтись без твоей Марины? Ну пожалуйста…
— Да блять! — Егор тоже отшвырнул нож в раковину. Это раньше он пытался прятаться от меня, старался не раздувать скандал. А теперь безжалостно пресекал на корню любые разговоры, жёстко и непримиримо. — Вот именно, Лен, сегодня праздник! Давай не будем, ок? Я съезжу и вернусь. Делов-то…
Неужели он не понимает, как мне больно от этого⁈
— Егор, не надо… — я шмыгнула носом, зажмурилась, но слёзы сдержать не смогла. — Думаешь, ты ей нужнее сейчас, чем мне? Да твоя Марина…
— Да при чём здесь Марина⁈ — Егор психованно вытер руки полотенцем. — У меня там сын, забыла? Он тоже от папки подарков ждёт…
Сын, да. А с ним — бывшая жена.
— Егор… — я тихо заскулила от раздирающий нутро душевной боли. Закрыла лицо ладонями, ощущая собственное неподъёмное бессилие. — Только… Только не трахай её сегодня… Пожал-луйста…
Боже, ну какая же я жалкая дура в его глазах…
— Не буду, — Егор даже не стал спорить. Быстро собрал в пакет очистки, сполоснул раковину… — Посмотри, хватит картошки?
Безжизненно кивнула. Какая нахрен картошка уже…
Он собрался быстро, как всегда — кожаная куртка нараспашку, ибо в автомобильном салоне тепло, кроссовки без шнурков, ключи от машины. Всё, больше этого человека рядом со мной ничего не держит…
Не вышла провожать в коридор — я снова всю испорчу. Осталась стоять на кухне, прислушиваясь к каждому шороху из прихожей…
Егор обещал вернуться. А он всегда держит обещания, верно?
Тихо всхлипнула, держась из последних сил…
Равнодушно хлопнула входная дверь. В квартире стало поразительно тихо…
Медленно опустилась на табуретку. Прислонилась затылком к стене. Зарыдала в голос, сначала почти беззвучно, а потом всё громче. Завыла, давясь впившимся в горло одиночеством и идущей из самого нутра чудовищной болью, ломающей рёбра…
Истерика длилась недолго — я давно научилась управлять этой разъедающей внутренности тоской и навалившейся на плечи жестокой безысходностью. Терпеть внутри себя леденящий душу холод, не обращать внимания на сковывающую сознание беспроглядную темноту. Все эти эмоции словно стали хроническими, они не отпускали ни на миг. Иногда происходили случаи так называемой ремиссии, когда мне удавалось поймать скупую улыбку Егора или умудриться не испортить ему настроение, но даже в такие моменты за спиной незримо присутствовал страх в любую секунду словить рецидив и снова с головой нырнуть в отсутствие не только совместного счастья, но и полного разочарования собой и собственной жизнью…
Неторопливо поднялась со стула. Сгорбившись, доплелась до ванной. Умыла зарёванное лицо, чувствуя глубокую, неподъёмную усталость от пережитых эмоций…
Так хочется завернуться в одеяло. Лечь, поджав ноги. Выпить пару бокалов вина, сожрать вкусную молочную шоколадку из какого-нибудь большого сладкого подарка, какие дарят только в детстве. Пожаловаться кому-нибудь на собственную горькую судьбу — мне уже давно за тридцать, а у меня ни семьи, ни детей… Услышать в ответ слова сочувствия и понимания. Почувствовать, как мужские руки обнимают спину и гладят по голове. Уютно заснуть на чужой груди, больше не ощущая себя бесконечно одинокой…
Егор, вернись пожалуйста!
Снова залилась слезами, в очередной раз не справившись с жалостью к себе. Уткнулась лбом в зеркало над раковиной, пытаясь успокоиться. Обняла себя за плечи, вдавилась лопатками в холодную стену, почти поверив в то, что это он, Егор, подходит сзади и прижимает меня к себе…
Стиснула зубы, ненавидя себя за слабость. Торопливо сорвалась в комнату, схватила телефон…
Конечно, он не писал и не звонил.
Интересно, насколько меня хватит, чтобы не набрать его первой…
Снова ринулась на кухню. Остановилась в дверях, обозревая натуральный бардак — разбросанные по столу продукты для салатов, тесто для заливного пирога, кастрюля с сырой картошкой, недоделанная начинка для тарталеток, курица в духовке, куча немытой посуды, используемой для приготовления…
В прошлом году все эти хлопоты доставляли мне искреннее удовольствие — Егор ещё утром поздравил сына, а потом по умолчанию приехал ко мне. Особо не участвовал в подготовке к празднику, но честно починил и спаял старую гирлянду, сам повесил её на ёлку, помог мне пропылесосить, сходил в магазин за готовым тортом и закончившимся сахаром…
Это было счастье, да. Я так искренне радовалась присутствию этого человека в моей жизни, смеялась всем его шуткам, благодарила за любое действие, и сам Егор едва не светился от осознания собственной нужности и полезности…
Так не хочется думать, что с его стороны это была лишь необходимость скоротать время. Не серьёзное взвешенное решение быть рядом со мной, а банальная попытка уйти от будничной скуки…
На миг прикрыла глаза, собираясь с силами. Наконец шагнула к столу, снова взялась за нож, машинально прикидывая в уме, что за чем лучше делать…
Может, и хорошо, что Егор сейчас ушёл. В его присутствии я чувствую себя неразумной неуклюжей дурочкой, способной только пускать слюни и предугадывать чужие желания. А так я гораздо быстрее справлюсь, да. Пусть без помощи, но зато без привычного напряжения и мочаливого осуждения со стороны Егора, слишком ощутимого последнее время… Будто он смотрит иногда мне в спину и просто не знает, как от меня незаметно избавиться…
Глупости. Он привык ко мне не меньше, чем я к нему. Пусть не привязался, но привык…
Пиликнула духовка, и я спешно взялась за прихватки — я в любом случае успею всё приготовить. Может, даже заранее накрою на стол и переоденусь — Егору вообще не придётся беспокоиться и что-то делать. Пусть отдыхает…
Шмыгнула носом, выпуская ароматный густой пар из приоткрытой дверцы духового шкафа, вытащила курицу. Тут же взяла второй противень, на котором лежали аккуратно нарезанные коржи из готового слоёного теста — Егор как-то недавно упомянул, что любит слойки с яблоками и корицей…
Вновь придвинула чистую разделочную доску — оливье почти готов, дальше мимоза с красной рыбой, пожалуй. Ещё нужно успеть украсить комнату вырезанными сердечками — говорят, это приносит в дом любовь, а я от отчаяния готова уже поверить во что угодно…
Егор мне всегда нравился, с того самого момента, когда я пару лет назад пришла работать в охранное предприятие. Такие парни в принципе не могут не нравиться — они способны улыбаться так, будто на всём белом свете нет никого прекраснее тебя, умеют обратить на себя внимание, при этом открыто демонстрируют здоровый цинизм и похуизм к окружающим, и на этом фоне их улыбка становится особенно ценной…
Я никогда не была бесстрашной, не умела отстаивать собственные границы, даже не мечтала о том, чтобы выбиться из коллектива. А он всё это мог, умел, практиковал, вызывая во мне немного завистливое, но искреннее восхищение…
Да, я прекрасно знала от коллег, что Егор — бабник. Что буквально каждую новую сотрудницу он готов обхаживать просто ради того, чтобы развлечься. Да он и сам никогда не скрывал этого… Он был таким до своего недолгого брака, он вновь стал таким после развода. Его бывшая жена всегда работала здесь же, с нами, но они почти не пересекались, и я даже не подозревала до поры о том, что их до сих пор что-то связывает, помимо общего сына…
Но я повелась. Вполне осознанно. На его правилах — ничего не просила, не ставила условия, уважала необходимость общения с ребёнком от прошлого брака. И мне, как любой глупой дурочке, так хотелось верить в то, что я сумею зацепить что-то в душе этого человека… Смогу сделать его счастливым, создать семью, родить от него своих детей. Стану для него единственной и нужной как воздух, как он для меня…
Нет, умом я понимала, что здесь половина офисных девчонок прошли через его постель, но почему-то считала, что ни одна из них не была в него влюблена так же сильно, как я. Ни одна не хотела понимать его сложный характер, не стремилась жертвовать ради него, не пробовала проявлять терпение и ждать.
А я смогу… У меня непременно получится…
Чёрт, и получилось бы! Если бы не его бывшая…
Маринка никогда не вызывала у меня симпатию — высокомерная стерва, истеричная в своей манере, холодная настолько, что зубы сводит от взгляда на её надменное лицо. Ходят слухи, что когда-то она была любовницей генерального, но он её отшил, хотя должность за ней оставил. А она назло начальнику вышла замуж за Егора…
Брак оказался неудачным — он просуществовал около года. И Марина отправила мужа в отставку, ибо не мог простой охранник, в прошлом один из лучших бойцов ЧОПа, соответствовать её амбициям и должности. А теперь, спустя четыре года после развода, эта тварь снова решила запудрить мозги бывшему мужу. И он так глупо ведётся на её манипуляции…
С её нынешним проявлением пошатнулось всё, что я выстраивала с таким трудом. Да что там пошатнулось — просто рухнуло грудой ненужных кирпичей, подняв пыль до небес…
Егор спит с ней, это факт. Он даже не стал отпираться, когда пару месяцев назад я задала вопрос прямо… Наорал только, чтобы не лезла не в своё дело, что он меня не держит, и я могу быть свободна в любой момент, если меня что-то не устраивает. Классика, да. И пофиг, что из-за этой бывшей жены он чуть не убил сотрудника, едва не сел за решётку, что она его ни во что не ставит ни как мужика, ни как человека… Как похрен и на то, что все эти месяцы я была рядом, старалась поддержать, успокоить, действительно не лезла к нему в душу.
Надеялась стать мягким пледом, а стала бесформенным ковриком под ногами…
И так хочется верить, что всё ещё можно исправить. Вернуть, возродить, изменить, начать заново, проанализировав все совершенные и возможные ошибки…
Я не смогу без него.
Не хочу без него…
Егор стал слишком родным для меня за прошедшие два года отношений. До появления Маринки он был другим, мы были вполне счастливы…
И мне отчаянно хочется думать, что происходящее — просто очередное испытание в нашей жизни. Что рано или поздно всё наладится, главное — не опускать руки…
Бросила взгляд на время. Поёжилась отчего-то…
В голову невольно лезли картинки того, как Егор сейчас обнимает сына, подкатывает к Маринке, ослепительно улыбаясь и нахально щуря глаза… Как цинично поднимает брови, снисходительно любуясь её ледяной сущностью и сучностью…
Утёрла слёзы, продолжая резать овощи. Глубоко вздохнула, отгоняя дурацкие мысли, причиняющие слишком нестерпимую боль.
Он вернётся. Он же обещал…
2
Он действительно вернулся.
Без звонка или предупреждения, не пытаясь ни тихариться, ни нарочно шуметь. Просто в какой-то момент громко щёлкнул входной замок…
Егор зашёл в квартиру, привычно припечатал дверь. Зашуршал курткой, скинул в угол кроссовки, швырнул на полочку ключи от машины… Всё как всегда.
Замерла, выключив кран. Затаила дыхание, прислушиваясь к этим до боли знакомым звукам…
Сердце выстрелило в горле, отрикошетило по рёбрам. Радость… Почти эйфория…
Я знала! Знала… Знала, что он вернётся! Сомневалась, конечно, но всё равно верила…
Слышала, как Егор прошёл в комнату, присвистнул в своей манере, увидев идеально накрытый стол и свисающие с потолка картонные сердечки вперемешку с бумажными снежнками, плюхнулся на диван…
Ко мне на кухню не заглянул, да. Но он просто не мог знать, где я — вдруг в спальне, в ванной или в туалете, верно? Чего зря искать…
С его приходом всё стало по-другому. Отступили на задний план переживания, плохие мысли, холод, душевная пустота, отчаяние одиночества. Перестало щемить сердце, пропал ком в горле, даже физически стало теплее. Сам воздух показался иным — живительным, свежим, лёгким, с каждым вдохом дарующим покой и мягко обволакивающим истерзанную душу.
Сцепила подрагивающие пальцы в замок. Прикрыла глаза, мысленно моля Бога о том, чтобы праздник прошёл если не хорошо, то хотя бы нормально… Перевела дыхание. Одёрнула подол нарядного зелёного платья — декольте, боковой вырез в пол… Егору должно понравиться. Обязательно понравится! Поправила незамысловатую прическу, которую соорудила при помощи шпилек перед зеркалом буквально десять минут назад… Пусть она потом рассыпется, но ведь главное — первое впечатление! Пусть Егор оценит, ну пожалуйста…
— Привет! — я с приклеенной восторженной улыбкой вошла в комнату. — Голоден? — застыла в дверях, любуясь чеканным мужским профилем.
Егор не повернул голову.
— Привет, — бросил сдержанно, устало. — Да как-то нет, не хочу есть…
Поджала губы, стойко встречая очевидный факт — поел у бывшей жены, да. Ладно, ничего… Потом перекусит чего-нибудь…
— Ну… Хорошо, — я пожала плечами, старательно пряча лёгкое разочарование. — Может, телевизор посмотрим? Я уже закончила, если что… И порядок навела… — я закусила губу, подсознательно надеясь услышать хоть намёк на похвалу…
Егор с потерянным видом потёр ладонями виски.
— Давай. Включай, — он равнодушно протянул мне пульт от плазмы.
Глубоко вздохнула, чувствуя, как от его холодности в груди ползут ледяные щупальца досады.
Впрочем, неважно! Главное — он здесь, со мной…
Прошла вперёд, осторожно примостилась на другом краю дивана, стараяссь не зацепить накрытый стол. Дрожащей рукой нажала кнопку, совершенно не представляя, какой канал выбрать, чтобы Егор заинтересовался…
— Кино? Или какую-нибудь новогоднюю передачу? — мой голос тоже дрогнул от волнения…
Егор всё-таки машинально потянулся к нарезке, зацепил двумя пальцами ветчину, закинул в рот.
— Да похуй. Включай что-нибудь.
Напряжённо выдохнула. Выбрала Гарри Поттера — на экране шёл второй фильм, а первые два как раз мои любимые. Да и настроение сразу становится сказочно-волшебным…
Но не в этот раз, да.
Некстати вспомнила, как раньше, если я садилась достаточно далеко, Егор непременно подтаскивал меня ближе к себе, даже обнимал иногда за плечи, рявкая какую-нибудь глупую фразу вроде «ну и хули ты как неродная уселась»… Когда это было последний раз? Полгода назад? Год? Не вспомнить уже, но ощущение вселенского счастья я помню как сейчас…
— Как… Как сына поздравил? — до крови закусила губу, изо всех сил изображая невозмутимость.
Старательно не заметила, как Егор наконец-то поднял глаза на экран, чуть сменил позу — расслабил плечи…
— Хорошо. Андрюха рад был… — в его голосе затаилось столько чего-то личного, только ему понятного, не предназначенного для меня…
Стиснула зубы, боясь расплакаться.
— Это отлично! — бодро выдала, не поднимая голову и по-идиотски разглаживая зелёную складку на платье. — Ты замечательный отец, Егор… — я сделала паузу, будто перед бурей… — А… Марина как?
Егор устало закрыл лицо ладонями, давая понять, как его достали разговоры о бывшей жене. Не она сама, а мои упоминания о ней…
— А что Марина? Тоже обрадовалась за сына, конечно, — выдохнул совсем другим, слегка раздражённым голосом. — Ну и так… Хоть компания какая, а то они там в деревне вдвоём, скучно же…
Да, им скучно. Это мне одной не скучно. Главное — не обижаться…
— А чего… Чего они на Новый год из города уехали? — я честно убеждала себя, что пытаюсь вести светскую беседу, но внутри всё холодело чернильной стужей.
— Ну… — Егор равнодушно пожал плечами, закидывая в рот полоску горбуши. — Маринка так решила, — он прожевал, потянулся за ещё одним куском. — Там хорошо сейчас… Снега намело… Тишина…
От какой-то непонятной зависти сжалось сердце.
— Может, возьмёшь меня как-нибудь на работу? — я робко улыбнулась. — Заодно покажешь, как там, в деревне…
Егор неожиданно повернул голову, впервые посмотрел на меня. С какой-то жалостью что ли…
— Тебе-то куда? Там дубак знаешь какой? — он снова перевел невидящий взгляд на экран. — Ты в квартире-то мёрзнешь вечно…
Отказал. Ожидаемо. Но горло всё равно перехватило от обиды…
— Ну не сейчас… Летом… — я жалобно улыбнулась дрожащими губами, быстро моргая, чтобы скрыть слёзы.
Егор тяжело вздохнул.
— Посмотрим, — он окинул взглядом стол, будто только сейчас заметил угощения. — Давай, накладывай чего-нибудь что ли… Я устал, потом и есть не захочется, а ты ж обидишься…
Натянуто рассмеялась, по-своему ценя эти слова, указывающие вроде как на какую-никакую заботу. Егор по-другому и не умеет, да. По крайней мере, не со мной…
— Сейчас! — я торопливо подскочила на ноги, взяла чистую тарелку. — Я тебе всего понемножку положу! Салат твой любимый… Хлеб сегодня купила необычный, обязательно попробуй! И рыбки тебе побольше, да? — я с обожанием покосилась на Егора, поудобнее устроившегося на другом краю дивана и доставшего мобильник…
Раньше он так часто не сидел в телефоне. Да он и сейчас обычно не столько пишет кому-то, сколько бездумно листает новостную ленту, будто ждёт чьего-то звонка или сообщения…
Глубоко вздохнула, поставила перед ним наполненное блюдо.
— Ешь…
— Угу…
Он даже не глянул на содержимое тарелки. Просто взял ложку, принялся машинально ковырять салат…
Голова кружилась от сдавливающего тело напряжения, руки подрагивали от сковывающего разум волнения. Хотелось бы сказать, что это состояние было предвестником какого-то необъяснимого предвкушения чего-то важного, но… Лучше не надо, да.
Тихонько поднялась на ноги, стараясь не отсвечивать и не привлекать к себе внимания. Вытащила из ящика подготовленную зажигалку, зажгла красивые витые свечи, установленные в центре стола. Поправила небольшой новогодий венок, окружавший салфетницу. Неуверенно взяла в руки бутылку шампанского. Бросила робкий взгляд на Егора…
Он заметил моё растерянное движение, хотя даже не повернул голову. Положил ложку, молча протянул руку, не отвлекаясь от экрана телевизора, лишь кинув мимолётный взор на лежавший рядом телефон, так и не оживший ни одной смс-кой. Ждёт сообщения от неё, это же очевидно…
— Может, потом, позже откроем? Под бой курантов… — я всё-таки безвольно протянула тяжёлую бутылку ему, не уверенная ни в своих действиях, ни в их правильности. Как в вакууме — не знать за что хвататься и в какую сторону метаться, чтобы вынырнуть из этого эмоционального липкого безмолвного кошмара…
Егор равнодушно дёрнул плечом, опустил руку, снова взял ложку.
— Как хочешь.
Я всё делаю не так. Не так себя веду, не то говорю, не то думаю, не в то платье оделась, не ту еду поставила на стол, да вообще родилась не в том месте и не в то время… Или я просто не та женщина, да.
Всхлипнула, чувствуя себя реально просто паршиво.
— Или давай сейчас проводим старый год, а потом я достану вторую бутылку… — я уже ненавидела себя за нерешительность и дрожащий голос.
Егор только показательно терпеливо вздохнул. Громко бросил ложку на тарелку, снова протянул ладонь…
— Давай.
Дура. Господи, какая же я в его глазах беспросветная дура…
Он открыл шампанское быстро и тихо, без праздничного залпа и пенных игристых брызг.
Ну да, мы же просто провожаем старый год… Зачем это нужно, верно? Потом…
Подставила свой бокал, с натянутой улыбкой наблюдая за тем, как Егор с лёгким раздражением разливает ароматный пузырящийся напиток. Дождалась, пока он нальёт себе…
— Ну… За старый год… — я закусила губу, мечтая произнести трогательный тост, но на деле с трудом подбирая слова. — Он был… богатым на события, но я рада, что мы с тобой вместе… несмотря ни на что. Чин-чин… — широко улыбнулась, тихонько стукаясь фужером о его фужер. Глаза поднимать не стала — смотреть в меланхоличное безэмоциональное лицо Егора было бы больно в такой момент, а мне так хотелось ощутить хоть крупицу ломкого колючего счастья…
Он сделал машинальный глоток. Отставил бокал, снова взял ложку…
— Лен, дай пульт пожалуйста. Заебал уже этот фильм каждый год… — он вдруг повернул голову. — Или тебе нравится?
Я… Мне — да, мне очень нравится. Но… Я не хочу так…
— На, — протянула пульт, пряча мгновенно ставшие мокрыми глаза. — Я потом… Потом посмотрю…
Егор только пожал плечами. Принялся щёлкать каналы…
И так ведь понятно, что ему сейчас ничего не хочется смотреть! Бесполезно всё…
Гонки. Какой-то спортивный канал с переводом, которому и дела нет до нового года.
Впрочем, пусть лучше так, да…
Выдохнула, сдерживая всхлип. Взяла свою тарелку, тоже не глядя наложила какого-то салата — не хватало ещё, чтобы Егор задал вполне резонный вопрос о том, какого хрена я сижу над пустым блюдцем с мокрыми глазами, будто на похоронах…
Минуты капали как-то громко и тяжело. На экране мелькали кадры летней трассы, какие-то болиды, временами толпы зрииителей, то и дело звучал захлёбывающийся голос переводчика, пытавшегося успеть за диктором… Егор смотрел в телевизор с каким-то маниакальным упорством, будто ему действительно было интересно наблюдать за этим хаосом. Механически жевал всё подряд, не глядя в тарелку…
Господи, ну не так! Не так я представляла себе этот праздник…
Мне отчаянно хотелось порадовать Егора, создать для него новогоднее настроение, окружить теплом и заботой, чтобы он и думать забыл про бывшую жену! Чтобы наконец увидел меня, мои старания, чтобы вспомнил, как мы были счастливы ещё полгода назад. Чтобы захотел обнять, поцеловать, чтобы нам было уютно и радостно вместе…
Но у меня снова ничего не вышло, увы. И это так безумно больно отчего-то…
Егор внезапно положил ложку. Сжал ладонью телефон, отвёл глаза от телевизора куда-то в окно. Поджал губы, будто хотел что-то сказать…
— Блять, Лен… Не могу. Отпусти меня, а? — он повернулся всем корпусом в мою сторону. — Всё было классно, Ленок, реально. Я очень благодарен… Ты старалась, я вижу…
— Видишь? — зачем-то горько усмехнулась в ответ, ощущая, как по загривку медленно ползёт ледяной холод. И как ни сопротивляйся этой стуже, она всё равно победит остатки крошечного тлеющего огонька. И как ни отгораживайся от смысла произнесённых Егором слов, ещё секунда, и осознание всё равно накроет…
— Лен, ну конечно вижу! Я же не слепой!
— К ней? — прошептала одними губами, чувствуя, как стремительно идёт трещинами так долго стоявшая плотина.
— Ленок…
К ней.
Я уже не смотрела на Егора. Просто закрыла лицо руками, искренне не понимая, почему я не разлетаюсь вдребезги вместе с этим чёртовым миром…
— Блять… — Егор беспомощно закатил глаза. — Да блять, Лен! — он привычно вызверился за секунду, с силой ударил ладонью по столу. Жалобно взрогнула и зазвенела тонкими аккордами посуда… — Всё, проехали.
Проехали⁈ Вот так сказать о том, что со мной рядом невыносимо и тянет к другой бабе, а потом просто «проехали»?
От боли воздух казался нестерпимо горячим, рвал лёгкие в клочья. Во рту занемело, живот свело как от тупого удара…
Меня нет рядом с ним, я уже не просто пустое место, я — преграда, досадное недоразумение, мешающее его настоящей жизни. Да он же меня почти ненавидит…
— Егор… — слова давались с трудом, горло перехватывало на каждом звуке. — З-зачем ты так… М-мог бы завтра х-хотя бы… Се-сегодня же п-праздник…
Не отреагировал. Сидел как каменная статуя, исподлобья сверля экран телевизора пустым мрачным взглядом.
— Егор… П-пожалуйста… — мне хотелось только одного — уменьшиться в размерах. Настолько, чтобы мой голос не дрожал на всю комнату, чтобы дурацкое платье не бросалось ему в глаза, чтобы найти щель в плинтусе и заползти в неё, дабы зализать кровоточащие раны…
— Что? — он резко повернул голову. Уставился в упор немигающим потемневшим взглядом… — Что пожалуйста, Лен?
Отрицательно замотала головой, снова пряча лицо в ладонях. Застонала, завыла, царапая ногтями собственные щёки, но практически не чувствуя боли…
— Да не ной ты! Заебало всё…
До крови закусила губу, но сдержать рыдания не получалось…
— Лен, я пойду, — Егор наконец решительно поднялся на ноги, снова зацепив стол, что-то звякнуло и упало, кажется… — Прости. Хочешь — завтра посидим с тобой…
Да Господи! Неужели он ничего не понимает⁈
— Нет! — закричала не своим голосом, кусая собственный кулак. Всхлипнула пару раз, пытаясь успокоиться. — Егор… — дышать получалось тяжело, с какими-то хрипами. — Егор, если ты… сейчас уйдёшь… — я зажмурилась, колоссальным усилием стараясь держать себя в руках, чтобы не скатиться в истерику. — Если уйдёшь… То… Больше не надо… Не приходи… — не выдержала, срываясь в надрывный плач. — Иди, понял⁈ Но сюда больше не возвращайся!
Наивная истеричная дура. Думала, что он испугается такой жалкой угрозы? Да он скорее выдохнул с облегчением, да. Только это совсем не та реакция, которую мне отчаянно хотелось увидеть…
С замиранием сердца наблюдала за тем, как Егор несколько секунд смотрит мне в глаза.
Надежда… Слабая, живая вопреки всему… Вот сейчас улыбнётся и сядет обратно… Обнимет…
— Как скажешь, — Егор припечатал фразу резко и намертво, будто покрыл неудачную карту козырным тузом. Отвернулся, зачем-то направился в спальню…
Не осознавая себя, бросилась следом за ним. С ужасом смотрела на то, как он без особого интереса скидывает в центр кровати свои вещи, разбросанные по всей комнате — планшет, зарядку, пару футболок, стопку трусов, свитшот, даже упаковку презервативов из верхнего ящика тумбочки… В леденящем ступоре видела, как он уходит на кухню, давая мне возможность набрать в грудь воздуха, как возвращаеся через пару секунд, небрежно сгребает весь этот ком с кровати, как попало заталкивает его в большой пакет из какого-то маркетплейса…
Сюрреалистичная картина апокалипсиса.
Это неправда. Это розыгрыш. Это слишком чудовищно, чтобы быть реальным…
Он даже вещи собрал не все. Скорее просто схватил то, что первым попалось на глаза. Часть ещё сушится в ванной, что-то лежит в корзине для грязного белья…
— Егор, не надо… — я, пошатываясь, встала у него на пути, не давая покинуть спальню. Пусть лучше прибьёт меня прямо здесь, чем бросит одну…
Отвёл взгляд. Поджал губы, уверенно отодвинул меня рукой, даже не сомневаясь в том, что я не стану стоять на своём. Прошёл мимо… Через комнату, в которой переливалась всеми цветами радуги разряженная ёлка, висели глупые сердечки и снежинки, стоял накрытый стол, работал телевизор… Прямо в прихожую.
— Егор! — вновь кинулась следом, задыхаясь от слёз… — Я… Я пошутила, слышишь⁈ — я вцепилась в рукав его куртки, пока он надевал кроссовки. — Ты приедешь завтра⁈ Скажи…
— Лен, — Егор наконец поднял на меня тусклый безжизненный взгляд. — Хватит, а? — он смотрел прямо, решительно, с какой-то виноватой жалостью в глазах. — Прости, правда. Дай мне пройти.
— Не уходи… — я прижалась к его плечу, как сумасшедшая вдыхая привычный запах мужского шампуня, кожаной куртки, сигаретного дыма… Заскулила от безысходности, рвущей душу в кровавые ошмётки… — Не уходи… Не бросай меня, пожалуйста… Ну хочешь… Хочешь — встречай Новый год с ней… Я не против, правда… — я сжалась от собственных слов, чувствуя тошноту и головокружение. — Только не бросай…
— Ленка… — Егор холодно отстранился. Поднял с пола пакет. Демонстративно бросил на полку ключи от квартиры. Оглянулся, прежде чем открыть дверь… — Не грусти. Сегодня наши гуляют… Сходи развейся, слышишь? Или напейся и спи потом трое суток… — он неожиданно тепло усмехнулся, будто собственным воспоминаниям, зачем-то мимолётно потрепал меня по голове, но тут же отдернул руку… — Не плачь. Тушь вон потекла вся…
— Не уходи… — меня трясло, грудь сдавило железным обручем. — Не уходи, пожалуйста…
— Да брось ты, Лен, — он отвернулся, открыл замок… — Зачем я тебе такой нужен, м? — Егор легко и уверенно переступил порог… — И так натерпелась, мало что ли? — Он оглянулся последний раз, придерживая дверь… — Не расстраивайся. С Новым годом, Ленок… — он скупо улыбнулся, привычно подмигнул мне, прежде чем исчезнуть…
— Нет! Стой! — я вновь бросилась следом. — Не уходи… — наткнулась на захлопнувшуюся с той стороны дверь… — Не оставляй меня… Пожалуйста, Егор, не надо… Не уходи…
Разревелась, сползая по двери на пол…
Вдруг подорвалась, кинулась на кухню. Не стала включать свет, прильнула к холодному стеклу, глядя вниз, на заснеженный двор слезящимися глазами…
Егор вышел из подъезда через несколько секунд. Прикурил по пути сигарету, затянулся полной грудью. Неторопливо подошёл к своей машине, щёлкнул брелоком, закинул вещи в багажник. На секунду замер, будто хотел оглянуться на окно… Не стал. Решительно сел в салон, хлопнул дверцей, сразу завёл двигатель. Кроссовер сорвался с места к выезду со двора, поднимая снежный вихрь из-под колёс. Через пару мгновений скрылся из виду за соседним домом.
Господи, неужели всё⁈
Обернулась. Обвела глазами комнату — ёлку, стол, диван, где ещё пять минут назад сидел мой любимый человек, телевизор, в котором кто-то наконец выиграл гонку…
Нахена мне это всё теперь⁈ Одной… Без него…
Медленно опустилась на корточки. Прижалась спиной к тёплой батарее, обняла себя руками. Завыла сначала тихо, потом всё громче и громче, сотрясая стены собственной квартиры бессмысленным воем одиночества…
3
Это было странно — то выть во весь голос в пустоту, соревнуясь с грохотом салютов за окнами, то вдруг замолкать на вздохе и тупо смотреть в одну точку, боковым зрением улавливая радостное мерцание ёлочной гирлянды. Конечно, я и прежде часто ревела из-за Егора, но тогда мною руководили переживания о том, что будет дальше между нами — мне хотелось помириться с ним, доказать ему свою любовь, хотелось, чтобы он не обижался на меня, чтобы понял, что и со мной можно быть счастливым, чтобы доверял мне, чтобы не сердился…
Сейчас тоже всего этого хотелось, да. И накрывало паникой от мысли, что я не смогу вновь наладить с ним отношения, что не сумею найти способ вернуть его в свою жизнь, что он злится, а я ничего не могу с этим поделать, что у меня просто не хватает сил и умения изменить существующий расклад…
Но иногда проскальзывала другая, новая мысль — он ушёл окончательно. Мне больше не нужно тянуть всё на себе, держаться за воздух, верить в невозможное, жить ожиданиями, пытаться всё наладить. Ничего не нужно. И от этого осознания накрывало в разы сильнее — именно в такие моменты я замолкала, не в силах банально всхлипнуть, ибо горло словно перехватывало стальной колючей проволокой, и даже дышать получалось через раз, не то что плакать…
Не нужна.
Не нужна!
Не нужна…
Ни я, ни мои усилия и старания, ни мой мир, ни моя жизнь, которую я с лёгкостью отдала бы за него. Просто не нужна…
В подобные секунды хотелось закрыть глаза и больше не открывать. Никогда. Просто исчезнуть с поверхности этой планеты, раствориться в межзвёздном пространстве, стать даже не воздухом, но вакуумом…
Я пропустила бой курантов. Смутно догадалась о том, что Новый год уже наступил, когда со двора послышались радостные вопли жильцов соседних домов, под окнами засвистели залпы фейерверков, где-то несколько раз сработала автомобильная сигнализация…
Мне было всё равно.
Слышала, как периодически звонит телефон — наверняка родители хотят поздравить с праздником, коллеги по работе (будь они все неладны) мечтают пожелать счастья в личной жизни, подруги торопятся напророчить денег побольше… Да не нужны мне ни поздравления, ни счастье, ни деньги! Без него ничего не нужно! Даже сама жизнь…
Конечно, если бы сейчас заиграла та самая единственная мелодия звонка, поставленная на Егора, я бросилась бы к мобильнику и схватила трубку! И я ждала этого так, как никогда и ничего не ждала, хотя прекрасно знала, что это невозможно…
Слёзы душили. Рвали нутро ржавыми крюками, раздирали внутренности, прожигали рёбра кислотой. И, казалось, от них никуда не деться.
И я снова ревела, обещая себе и Егору, что всё равно попытаюсь вернуть, возродить, начать заново наши отношения…
Ближе к двум часам ночи я наконец поднялась с пола. Спина затекла, ноги вовсе занемели и практически не слушались. От слабости и истерики кружилась голова, тело будто стало пустым и невесомым…
Подошла к столику, машинально облизывая солёные губы. Взяла в руки бокал, залпом допила остатки выдохшегося шампанского. Игнорируя всё ещё сочившиеся по щекам слёзы, дрожащими пальцами подобрала с дивана мобильник, судорожно принялась печатать…
«Егор, прости меня, давай вечером поговорим пожалуйста»
Закрыла лицо ладонями, на миг почти успокаиваясь от этого привычного унижения — я не могла поступить иначе. Будто между нами просто небольшая размолвка, очередной срыв качелей, и завтра всё станет так же, как было буквально вчера…
Да Боже мой! Егор там, в своей деревне, у чёрта на куличках. С ней, с Маринкой. Им сейчас хорошо вдвоём…
Из горла вырвался осипший хрип вместо рыданий. Снова схватила телефон…
«Я не хотела на тебя давить, честное слово! Может, я совсем дура, но ты же знаешь, как сильно я тебя люблю! Если ты хочешь иногда встречаться с бывшей женой, то я не против, правда…»
…Короткая резкая трель дверного звонка буквально оглушила, прервав поток моего осознанного и орошённого слезами отчаянного бреда. Последовавшая за ним секундная тишина вызвала ступор и недоверчивое удивление…
Трель раздалась повторно, на этот раз двумя нетерпеливым нажатиями на кнопку. И сразу в третий раз, будто кто-то надолго утопил палец в звонке…
Егор⁈
Взгляд метнулся в прихожую, остановился на небрежно брошенном им ключе от входной двери…
Это ведь может быть он, правда⁈ Чудеса ведь случаются, особенно в новогоднюю ночь!
Бросилась в коридор, принялась судорожно открывать замок, задыхаясь от нетерпения. Торопливо толкнула дверь…
— Ооооо, Ленкааа…
— Лен, привет! С Новым годом!
— Ююю-хууу!..
— Ленок! Ты чего дома? Мы тебя ждали…
— Ленка… Ты что, плачешь что ли?.. Что-то случилось⁈
От разочарования стало так больно, что я практически возненавидела всю эту развесёлую толпу коллег, торчавшую на моей площадке. Ну нахрена они припёрлись⁈ Я же ясно сказала вчера, что мы с Егром будем встречать праздник только вдвоём…
Слёзы снова полились из глаз. От обиды на вытаращившуюся на меня Янку, нацепившую развратный костюм Снегурочки, на замершую с большими глазами Лерку, державшую в каждой руке по бутылке шампанского, замотанной в блестящую мишуру, на вырядившегося дурацким дедом Морозом Ромку, спустившему всклоченную белую бороду под самый подбородок и разглядывающему меня ошалевшим нетрезвым взглядом, на Серёгу из охраны, покрасневшему от неловкости ситуации и отступившему к перилам, на Машку с проходной, готовую зареветь вместе со мной, но при этом не забывавшую отхлебнуть какого-то пойла из жестяной банки, на Светку, с надменным торжествующим видом «так и знала» лупающую на меня своими метровыми ресницами, на Любку с идиотским красным мешком, в котором, по всей видимости, лежали закуски и подарки…
За несколько мгновений на площадке наступила зловещая тишина. Чёрт их всех побери, просила же не приходить! Придурки…
— Ленок, принимай гостей! — первым в себя пришёл Лёха, с простодушной решимостью притискиваясь между остальными и подходя вплотную ко мне. — С нас подарок, с тебя хата… А Егорыч где?
Стиснула зубы, прикрывая глаза и мысленно расстреливая каждого присутствующего из базуки.
— Полагаю, Егор у бывшей жены, — процедила так, чтобы ни у кого не возникло вопросов, крепко вцепившись в ручку двери с твёрдым намерением не пустить никого из рабочего коллектива дальше придверного коврика. — Можете поискать его там.
— Да мы к тебе вообще-то! — Ромка залихватски поправил красный колпак и бороду. — Впусти, Ленка, холодно на улице!
Ну понятно, что Рома даже рад, что я одна — это его Егор отмудохал до реанимации из-за своей Мариночки, и парни теперь целенаправленно избегают друг друга, хоть и по разным причинам — Ромка просто трусит, хотя и не признаётся в этом, а Егор… Егор Ромыча банально считает ничтожеством. А виновата во всём одна единственная баба, да… Сука.
— Правда, Ленок, — ко мне подскочила Лерка, схватила меня под локоть. — Смотри как мы замёрзли! Пусти нас ненадолго, а? Мы тебя развеселим… — она потёрлась шапкой о моё плечо. — Наведём на твоего Егора порчу, хочешь? — зашептала мне в ухо, но так, что все услышали. — И на Маринку тоже! Ходит грымзой всё время… Мне выговор позавчера влепила, представляешь? Придурок твой Егор…
— И мудак! — всхлипнула, с натяжкой улыбаясь сквозь слёзы. Выдохнула. — Ладно, чёрт с вами… Заходите… — я понуро опустила плечи, отступая вглубь коридора и впуская эту шебутную шайку в свою квартиру. — Только сильно не шумите! И бардак не разводить мне тут! И… И… Ай… — обречённо махнула рукой, глядя на то, как ребята как попало скидывают обувь и весело чешут дальше по коридору.
Всё-таки хорошие они все, чего уж… И по работе всегда выручат и прикроют, и в беде не оставят, и деньгами помогут до зарплаты при необходимости. Придурошные слегка, но у нас в офисе других и не держат…
— Ооооо, Ленка! Салатов сколько! — Серёга радостно загромыхал на всю комнату, с восторгом глядя на накрытый стол. — Нихуя себе ты тут праздник закатила в одно жало… Можно мне немножко?
— И мне! — Ромка стащил с головы колпак и беспечно плюхнулся на место Егора. Брезгливо отставил немытую тарелку…
Шмыгнула носом, отворачиваясь от обнаглевших парней.
— Это вы с Егором праздновали, да? — Лерка снова зашептала, тоже скидывая пальто и бережно развешивая его на плечиках. — Поссорились?
— Нет! — я до боли закусила губу, собирая ипользованную посуду и наводя порядок на столе. — Он просто… ушёл от меня. К ней…
— Оооййй, кошмар какой… — Машка приложила ладонь ко рту и выпучила глаза. — Прямо в Новый год…
— Угу… — я опустила голову, придвигая к столу пару стульев. — Так что даже хорошо, что вы припёрлись — хоть салаты не пропадут, — я толкнула в бок Серёгу, уже запихивающего в рот бутерброды с икрой. — Руки хоть помой, ну! Засядешь потом в толчке, а нам куда…
— Да я…
— Где взять тарелки, Ленусь? — Светка, по всей видимости, уже изучала мою кухню.
— Над раковиной посмотри! — крикнула в ответ, пытаясь пересчитать количество человек. — Ради вас новый сервиз доставать не буду, сорян…
— Да мы и не напрашиваемся, — Ромка вольготно развалился на диване в своём красном халате, закинув ноги на табуретку. — Не, ну удачно мы всё-таки к тебе зашли, Лен. Скажи, Серёг? — он вальяжно потянулся к бутылке шампанского, с умным видом принялся изучать этикетку. Позёр хренов. — Дай хоть чашку чистую…
Закатила глаза.
— Да подожди ты! Сейчас сядем все вместе…
— Лен! А где бокалы взять? — Машка принесла стопку чистых тарелок, принялась сдвигать салаты покучнее.
— Ленчик, а ванная… — Янка мило и просительно улыбнулась.
— Третья дверь по коридору, — я со вздохом освободила банкетку — места всем катастрофически не хватало. — Туалет — вторая дверь, вдруг кому надо… Только не блевать! Сами убирать будете…
Серёга тут же кинулся прочь из комнаты, на ходу расстёгивая ремень…
Какие же они всё-таки все придурки, Господи. Но свои, родные… Сколько с ними водки выпито, тортов съедено, сигарет выкурено, слухов обмусолено…
— Всё, садимся! — Лерка громко хлопнула в ладоши. — Ромыч, двинулся бы ты немного…
— Нихуя, мне тут удобно, — Ромка лениво мотнул головой, явно всерьёз облюбовав насиженный Егором угол, но ноги с табуретки спустил. — Давай, наливай уже…
— Тебе лишь бы налили! Нет бы за девушками поухаживал… — Светка томно хихикнула, стреляя в Ромыча пьяным влюблённым взглядом.
— Ммм⁈ — Рома с неподдельным удивлением скосил глаза в её сторону, будто только сейчас заметил её присутствие в компании. — За девушками я бы поухаживал, угу. Как только увидишь хорошую бабу, свистни мне, Свет. Я без проблем поухаживаю, — он, не дожидаясь никого, всё-таки принялся сам разливать шампанское.
— Хамло ты, Ромашка! — Лерка недовольно зыркнула на парня. — Мы здесь все хорошие! Правда, девочки? Лен, скажи…
— Охуенные, — угрюмо подтвердила, окидывая ни капли не смутившегося Романа мрачным взором. — А ты реально охуевший, Ром, что есть, то есть.
Почему-то Ромка проигнорировал моё мнение. С показательными политесами наполнил Светкин бокал, по-шутовскому раскланялся перед Леркой. Мне налил последней, совсем остатки…
— Ну… Это… — он явно хотел сказать тост, но только поджал губы, усиленно прокручивая шестерёнки в голове. — Как там…
— Предлагаю первый тост за Ленку! — Лерка перебила его невнятную речь. — Лен, спасибо большое, что в эту праздничную ночь приютила нас, отогрела, за стол усадила… И это несмотря на то, что пришли мы явно невовремя… — она даже скромно потупила глаза. — За тебя, Лен! Пусть у тебя в новом году всё сложится…
— И ёбырь новый побыстрее найдётся, — Ромка шутливо отсалютовал мне шампанским, заканчивая за Лерку пожелание.
Все ожидаемо замерли, ибо так бестактно бить по больному могут только мужики, да. Причём с таким видом, будто ничего не случилось, и они реально пожелали тебе счастья.
— Идиот ты всё-таки, Ром, — беззлобно констатировала факт, даже не обижаясь на этого дурака в дебильном костюме. Повернулась к Лерке. — Да брось ты, Лерчик…
— Да, Лен! Спасибо тебе! — Машка с облегчением подхватила тост.
Светка только жалобно всхлипнула, не сводя грустный взгляд с Ромки. Янка уже вовсю висела на плече Лёхи, полностью занятая разговором с ним…
— Спасибо, девочки! — я искренне улыбнулась, стукаясь фужером о другие бокалы. — И мальчики…
Ромка первым опрокинул в себя шампанское, явно утомившись от лишней болтовни. Тут же налил себе ещё, грустно оглядел стол…
— Ленк, а водки нет? Этот кислый лимонад не лезет уже… — он посмотрел прямо на меня чуть осоловелым взглядом. — Блин, Ленок, ты сегодня прям классно выглядишь… У тебя и сиськи есть, надо же…
Хлопнула себя по лбу, изображая фейспалм.
Наверное, в другой момент мне стало бы даже приятно такое неуклюжее мужское внимание, пусть и на пьяном глазу. Но сейчас было откровенно мерзко — меня только сегодня бросил любимый человек, а кто-то другой так похабно отзывается о моей внешности…
— Ром, у меня не только сиськи есть, представляешь? — с вызовом подняла подбородок, глядя на парня как на таракана. — Я ещё минет охуенный делаю, можешь у Егора спросить, — я презрительно оскалилась. Нет, сосать у меня получается весьма посредственно, но чего не скажешь ради красного словца, да. Тем более, плоские пошлые шутки в нашем коллективе — обычное дело.
Ромка вытянул губы трубочкой, расправил полы своего наряда, принимая задумчивый вид.
— Пока сам не убедюсь… убеждусь… убежусь… — он попытался стандартно отшутиться заплетающимся языком. — Тьфу, бля!
— Не смогу убедиться, — подсказала, с жалостью глядя на болезного. — Увы, Ром, придётся поверить на слово.
В этот момент приосанилась уставшая наблюдать за нашей перепалкой Светка.
— Ром, слушай, ты мне обещал показать, как скачать на телефон приложение… — она призывно улыбнулась, придвигаясь ближе к нему.
— Ой, потом, — Ромка только раздражённо отмахнулся. Прямо как Егор от меня…
— Между первой и второй промежуток небольшой! — Лерка снова подняла фужер. — Ну, за что выпьем, ребят?..
— За баб! — Рома неожиданно снова подал голос. Пиздабол, мать его… — В частности за одиноких брошенных дур… За них точно надо выпить…
— Ромашка, блять! — Янка, недавно пережившая развод, сделала страшные глаза. — Не брошенных дур, а свободных женщин, сколько раз повторять…
— Да! — Ромка прицельно указал на неё пальцем, прищурился, широко улыбнулся. — Вот именно за них, точно!
Все снова подняли бокалы… Застучали ложки по тарелкам…
Перепалки плавно перешли в разговоры о работе — ожидаемо. Всё-таки пришлось достать оставленную Егором бутылку водки — шампанского хватит только дамам. Шутки из непристойных давно перешли в разряд вульгарно-разнузданных, но к подобному все привыкли…
Очередной взрыв добродушно-язвительного смеха по какому-то пустячному поводу окончательно развеселил всех, даже меня. Конечно, нет-нет, но я то и дело размазывала сопли по лицу, вспоминая Егора, однако процесс самобичевания, написание длинных сообщений и истерику я с чистой совестью отложила на завтра. И, наверное, сейчас я действительно была рада тому, что меня окружают не тишина и одиночество, а знакомые лица, пусть и настопиздившие до зубовного скрежета…
4
— Давай, Лен! — Люба, покачиваясь, с восторженным предвкушением развязала тесёмки. — Суй руку и тащи!
С одолжением опустила руку в красный мешок с подарками — только бы отстали. Подцепила пальцами первый попавшийся предмет, вытащила на свет крошечную сувенирную статуэтку в виде парочки, сидящей внутри симпатичного вогнутого сердца и читающей книжку. Стиснула зубы — какая милота, аж тошнит.
— С Новым годом, Ленка! — Любка тут же затянула верёвки, полезла слюняво обниматься. — Ты такая классная… Помиритесь ещё с Егором…
Откуда-то из коридора донеслись крепкие выражения, смех и нетрезвый голос Лерки:
— Так, всё! Одеваемся… Нам ещё к Денису надо зайти, все помнят⁈ Он в соседнем дворе живёт, тут недалеко…
Я с облегчением поспешила в прихожую, быстро пихнув статуэтку на полку под журнальный столик.
— Может, просто на ёлку сгоняем?.. — Янка старательно пыталась нацепить сапог и при этом не навернуться.
Вообще-то собирались уходить они уже полчаса как минимум, но всё не уходили — то в туалет кому-то приспичило, то кофе хлебнуть, то последний бутербродик схомячить, то выпить на посошок…
Достали.
— Лен, ты точно с нами не хочешь⁈ — Машка сделала попытку сфокусировать на мне осоловевший взгляд, стараясь попасть кулаком в рукав шубы. — Смотри, как с нами весело…
Охренеть как весело, но не сегодня — мне ещё убирать тут до завтрашнего вечера. Да и новая волна боли от ухода Егора накатывала всё сильнее и сильнее — пореветь бы, пожалеть себя любимую…
Натянуто рассмеялась, мысленно подгоняя друзей побыстрее исчезнуть из моего дома.
— Куда гулять, Маш? Срач такой…
— А мы тебе поможем убраться! — Янка, почти натянувшая сапог, резво отбросила его в сторону. — Ты только скажи…
— Ненене! — я испуганно выставила вперёд руку, носком подпихивая обувь к ней обратно. — Вам дальше веселиться надо! Валите уже…
Из комнаты в очередной раз донеслись какие-то маты. Грохот табуретки, сопровождаемый звоном разбитого стекла…
Да задолбали, блин!
Торопливо направилась в гостиную. Сердито упёрла руки в бока, глядя на буянивших мужиков…
Мало того, что бардак устроили, так ещё и пару бокалов всё-таки разбили, напустили в комнату холода, то и дело бегая на балкон покурить, вылакали всю водку Егора, залили чем-то липким диван и ковёр, сожрали все салаты, так ещё и уходить не торопятся!
Точнее, салаты, кажется, не все съели…
— Ромыч, заебал! Дай я себе селёдки положу… — совсем поплывший Лёха перегнулся через стол, пытаясь схватить и отобрать у друга белый квадратный салатник с остатками шубы.
— Эээээ неееет, — Ромка любовно обнял посуду, не боясь испачкать свитер свеклой. — Это мне. Идите нахер.
— Ром, ну правда! Ты чего такой жадный? — Светка тут же среагировала на Ромкин голос, появляясь рядом.
— Сказал — моё! — глаза парня налились кровью. — Вон крабовый доедай!
— Да не ругайся ты! — Света примирительно похлопала ресницами. — Пошли одеваться уже…
Ромка отставил салатницу на полку. Показал кулак Лёхе, нехотя попёрся в коридор, сунув руки в карманы джинсов. Прислонился к стене плечом, наравне со мной наблюдая за копошением пьяных тел.
— Лёёёх! — Янка заорала на всю квартиру, кутаясь шарфом. — Ну ты идёшь? Мы собрались. Почти… — она вопросительно уставилась на Ромыча. — А ты чего встал как на именинах? Одевайся давай…
— Неа, — Ромка упрямо мотнул головой. — Я ещё посижу тут. С Ленкой.
— Чего⁈ — я ошарашенно посмотрела на охеревшего коллегу.
— Схуяли? — Люба вытаращила на него глаза.
— Ты чё?.. — Серёга задал вопрос одновременно с ней.
— Ромыч, завязывай, натягивай штиблеты… — кто-то тоже знатно прифигел, видимо.
— Рооом⁈ — Светка обиженно взвизгнула последней.
— Так, топайте уже! — Ромка остался абсолютно невозмутимым, оттолкнулся плечом от стены, по-свойски приобнял ближайших девчонок за плечи, подталкивая их к выходу. — Ничего не забыли? Телефоны, ключи, помады, прокладки, презервативы… Мешок с подарками забрали? Отлично…
Он же шутит, да⁈ Просто кривляется на публику, как обычно…
— Ром! — Света смотрела на парня как на предателя, поджимая дрожащие губы. — Ты что, правда остаёшься? Зачем⁈ Мы же вместе собирались всю ночь гулять…
— Так-то да, Ромашка, — я упёрла руки в бока, испепеляя наглого гостя раздражённым взглядом больше ради того, чтобы не подыгрывать его игре. — Я тебя остаться не приглашала…
Ромка сделал вид, что даже не услышал.
Мудак. Чего надо, спрашивается⁈
Он со знанием дела попрощался за руку с парнями, перечмокался в щёчку с каждой из девушек, продолжая подпирать всех к выходу. Никак не реагировал на то, как мужики на все лады играют бровями, а девчонки многозначительно переглядываются между собой. Слухов теперь будет…
— Пока, Ленусь! — Янка помахала мне из-за Ромкиного плеча.
— Лен, спасибо! Пока!
— Ленок, давай! Ромыча только с балкона не скидывай, я за него работу делать не буду!
— Всем покеда!
— Угу, пока… — я тупо стояла в проёме коридора, растерянно наблюдая за тем, как Роман выпроваживает из моей квартиры весёлую суетливую толпу друзей. Невольно обняла себя за плечи, испытывая странную смесь благодарности, тревоги и любопытства… Он-то сам какого хрена остался⁈ Ради недоеденных салатов? Сомнительно. Ну не маньяк-потрошитель же он в самом деле… Вроде не первый год знакомы…
— Наконец-то! — Ромка припечатал дверь с этой стороны. МОЮ дверь, чёрт побери!
Резко стало как-то тихо…
Он уверенно повернул ключ в замке. С насмешливым облегчением притворно закатил глаза, оборачиваясь…
— Выдыхай, Ленок, — подмигнул, аккуратно сдвигая ногой свои ботинки с дорожки к моим сапогам. — Пошли в комнату, чего встала… — проворчал добродушно, разворачивая меня за плечи в сторону гостиной и по-хозяйски подталкивая в спину.
— Ну ты и охренел, Ром… — выдавила из себя, совершенно не понимая, как реагировать на подобную наглость.
Наверное, у меня просто случился шок от такой незамутнённой самоуверенности с его стороны, но я почему-то совершенно не представляла, как теперь выгнать Ромку из своей квартиры. Да и надо ли его выгонять так сразу, или стоит для начала полюбопытствовать, зачем он вообще остался…
Неуютно. Стрёмно даже — всё-таки совершенно чужой мужик…
Невольно передёрнуло от этих ощущений — чужие ладони внезапно показались тёплыми и крепкими после безликих объятий друзей. Поёжилась, когда Ромка опустил руки, оставив меня стоять едва ли не в дверном проёме. Сам прошёл дальше…
— Ну рассказывай, Ленок, — он скинул халат деда Мороза на спинку дивана, бережно взял с полки селёдку под шубой, любовно поставил на стол. Плюхнулся на своё (точнее на Егора) место, брезгливо отодвинул чужие тарелки. Взялся за ложку, зачерпнул остатки свёклы прямо из салатника, отправил в рот, только после этого поднял взгляд на меня. Слишком трезвый и прямой взгляд…
Стушевалась отчего-то. Отвела глаза, краснея то ли от его серьёзности, то ли от собственной неловкости…
— Что тебе рассказать? — я задрала подбородок, чувствуя себя едва ли не гостьей в своей квартире.
Ромка лишь пожал плечами, наворачивая салат.
— Как до жизни такой докатилась — расскажи. Ну и что там у вас с Егорычем-то случилось… М⁈ — он смотрел пристально, с прищуром, будто ждал от меня чего-то конкретного.
И всё-таки приятно, что его это интересует. Пусть и по своим личным мотивам…
— Я уже всё сказала, — я поджала губы, тоже подошла к столу. Принялась неуклюже складывать грязную посуду, мысленно прикидывая, на сколько Роме можно доверять — это на работе мы все друг за друга горой, а в обычной жизни… Не знаю. — Разошлись. Сын важнее. Ну и Маринка тоже.
Ромка невесело усмехнулся, наливая остатки сока из коробки.
— Сука она, да?
— Да! — я с грохотом поставила тарелку обратно на стол. Подняла глаза, чувствуя, как к горлу подступает мерзкий колючий ком. — Если ждёшь, что я буду сдерживаться в выражениях, то иди нафиг, Ром! Я прекрасно знаю, что ты к ней неровно дышишь! Но мне похер, понял? Она — реально сука! И тварь! И… И вообще…
Ромыч совсем сузил глаза, холодно глядя на мою начинающуюся истерику.
— С чего ты взяла, что я к ней как-то там дышу? То, что мы трахнулись один раз, не значит ровным счётом ничего. Вечно вы, бабы…
— Да при чём тут мы, бабы⁈ — долго сдерживаемая пружина рвалась наконец выстрелить. — Ты из-за неё даже с Егором подрался… — шмыгнула носом, размазывая по щеке слезу. — В больнице лежал… И не уволился, хотя знал, сколько сплетен вокруг вас было…
Ромка напряжённо свёл брови к переносице.
— Охуеть логика… Но фиг с ним, — он махнул рукой, снова принялся есть, пачкая губы розовым майонезом. — Что делать думаешь, Ленок?
Сглотнула слюну, раздражаясь только сильнее.
— А что я могу сделать, Ром? — я оперлась ладонями о край стола, подняла на него затравленный взгляд. — Зализывать раны разве что… Ждать…
— Чего ждать? — Рома откусил хлеба, не сводя глаз с моего лица.
— Его… — тихо ответила, снова вытирая мокрые глаза.
— Аа… Ну да, — Ромыч кивнул, набивая рот салатом. — А пока ждёшь, что делать будешь?
Да что он хочет от меня услышать⁈
— Не знаю, — я всхлипнула, опуская голову. Равнодушно присела на краешек табуретки, сгорбилась, слишком остро ощущая, что начинаю замерзать… — Ничего не зна-аю… Ромка, мне т-так плохо-о… — я, уже совершенно не стесняя постороннего по сути человека, принялась раскачиваться на стуле и тихо подвывать. — Я с ума с-сойду о-одна… Я же его любила-а… Знаешь как сильно любила…
Ромка даже перестал есть, глядя на меня. Помолчал минуту, залпом допил сок из стакана.
— Да ладно тебе, Лен… Ну…
— Не ладно! Ничего не ладно! — я закрыла лицо ладонями. — Ром, ну ты же мужик! Ну подскажи мне… Научи… Как его вернуть? Ну что мне сделать, Ромка⁈ У неё волосы темнее… Может, мне надо перекраситься? Или… Или пахать за троих как она? Ну что со мной не так? Что…
— Да завязывай, Лен! — Рома уже с раздражением толкнул меня в бок. — Ну дура что ли? Ну был бы мужик там… Не знаю… Ди Каприо какой-нибудь… А то Егор всего лишь…
— Он не всего лишь! — рявкнула в ответ, инстинктивно защищая самого близкого для меня человека. — Он… Он… Он хороший!
— Ммм. Ну пусть будет хороший, — теперь Ромка стиснул зубы. — Если не считать того, что башку мне ни за что проломил, то конечно хороший. Я бы на месте Андрея его пожизненно закрыл, а он его отмазал, видите ли…
— Да потому что Егор с Андреем Евгеньевичем давние друзья!
— А то я не в курсе! — Рома явно начал тоже заводиться. — Поэтому он и ведёт себя так — потому что знает, что ему всё с рук сойдёт! Урод он, твой Егор…
— Сам ты урод! — закричала в сердцах, рыдая уже в голос. — Не полез бы на Маринку эту — ничего бы не было! Но вы же все одинаковые…
Видела, как по лицу Ромки перекатываются желваки. Как стискиваются кулаки, как поджимаются губы…
— Да вы тоже все одинаковые, Лен, — он неожиданно перевёл дыхание, стараясь говорить спокойно. — Давай наливай лучше ещё, я же знаю, что где-то ещё водка припрятана…
Почему-то тоже сразу постаралась взять себя в руки…
— Нету водки. Помоги мне хотя бы со стола убрать, Ром… Пожалуйста… — я непроизвольно всхлипнула несколько раз, сделала глубокий вдох. — Есть пиво, кажется… Но сначала надо прибраться…
Не ответил. Медленно поднялся на ноги, обречённо обводя глазами стол…
— Куда? В раковину нести?
— Угу…
Правда ведь понёс… Не особо радостно, но вполне старательно.
Тоже поднялась с места, всё ещё шмыгая носом. Также взяла пару пустых грязных поддонов, поплелась следом. Накосячит ещё там без меня…
— Посудомойка хоть есть? — Ромка без энтузиазма пометался взглядом по кухне.
— Есть, вон, рядом с раковиной. Но всё не влезет…
— Ну давай что влезет, там разберёмся, — он водрузил стопку тарелок на столешницу, осторожно приоткрыл дверцу посудомоечной машины. — Блестит-то всё как… Хозяйка что ли, Ленк? — он даже насмешливо усмехнулся, зачем-то покачал головой… — Давай, хозяйничай, пойду ещё принесу…
Тоже выдавила сопливую улыбку. Послушно принялась складывать посуду…
Господи, мне так хотелось чего-то подобного с Егором! Проводить каких-нибудь гостей, вместе убраться дома, сесть перед телевизором в обнимку…
Впрочем, последнее с Ромкой точно невозможно. Нафига он вообще остался? Только душу бередит. Впрочем, без него сейчас было бы в разы хуже, да…
5
Ромка оказался вполне хозяйственным парнем — вот что значит один живёт, без девушки. Посуду он мыл откровенно хреново, конечно, но вот вытирать действительно старался — даже разложил тарелки по размеру отдельными стопочками, каждый бокал проверил на свет, насухо просушивая стекло мягкой фиброй, столешницу аж три раза протёр тряпочкой…
При этом он умудрялся болтать. По факту ни о чём, но рядом с ним было… как минимум спокойно. Никогда не думала, что такой балагур и пустозвон, как Ромыч, может быть сносным собеседником и в некотором роде даже благодарным слушателем. Не сказать, что я внезапно начала доверять этому человеку на все сто процентов, но мне малодушно хотелось думать, что произнесённое между нами дальше этих стен никогда не выйдет…
— … Ром, мы же на море летом собирались… — я в очередной раз шмыгнула носом, подавая ему вымытый кувшин из-под компота. — Конечно, Егор эту идею не сильно поддерживал, но я думала… думала, там отдохнём вдвоём, побудем наедине…
— И тут Маринка, — Ромка мрачно констатировал факт. — Да забей ты, Лен… Ну чё он, единственный мужик на планете что ли…
Стандартные слова утешения, да. Но даже их мне было приятно услышать…
— … Я ему подарок приготовила… — я опять заныла после минутного молчания. — Выбирала специально для него, так хотела порадовать… — мой голос звучал нудно и истерично, и Ромка невольно поморщился, но промолчал. — А хочешь… — я вдруг замерла, повернулась всем корпусом к своему гостю. — Ромашка, а хочешь я тебе его подарю⁈
— Кого? — Ромыч ошалело вытаращил глаза.
— Ну подарок… — я быстро выключила кран, нетерпеливо стряхнула воду с рук, уже не сомневаясь в своём решении. — Сейчас покажу, погоди…
— Лен, ну ты дура⁈ — Ромка поплёлся за мной следом, отбросив полотенце. — Нахуя мне чужие подарки? Передашь потом через кого-нибудь своему Егорке…
— Вот поэтому и забирай! — я достала с нижней полки шкафа припрятанную коробку приличного размера, которой так и не посчастливилось полежать под ёлкой. — Чтобы я не передала это Егору как последняя дура…
Я решительно впихнула перевязанный милой ленточкой подарок ему в руки. Пусть… Пусть просто не зря покупала… Ромка и то больше оценит, чем оценил бы Егор…
Ромыч поджал губы, нахмурился, глядя на коробку в своих руках.
— И чего там, Ленка? — он нервно усмехнулся. — Надеюсь, не порно костюм зайца…
— Да что вечно всё опошляешь, — я закатила глаза, махнула на него рукой. — Меряй давай, потом скажешь, понравилось или нет. Выйду, чтоб не смущать тебя, бедного…
— Эээййй! — Ромка неожиданно развеселился, привычно кривляясь на публику. — Меня смутить тебе точно не получится, Ленок. Ну давай посмотрим, чем ты там хотела Егорыча порадовать…
Он открывал осторожно, словно боялся, что я вдруг ненароком передумаю и потребую вернуть подарок в первозданный вид. Минуту возился с ленточками и мишурой, ещё две пытался открыть картон так, чтобы не повредить его…
Стояла рядом, затаив дыхание и отчаянно сжав руки в кулаки. Господи, только сейчас я в полной мере поняла, как же на самом деле боялась дарить Егору эту вещь — я копила на неё полгода, и если бы он отреагировал на подарок со свойственным ему равнодушием, меня бы это просто размазало по полу…
Если чужому мужику не приглянётся такой фасон — похрен. Но вдруг всё-таки понравится…
Ромыч уже шуршал внутренней полупрозрачной упаковочной бумагой — сверху лежали трогательные открыточки от меня, украшения в виде новогодние шишечек и бусин. Остро запахло выделанной кожей, вкусно и дорого…
— Это чего, Лен… — Рома уже добрался до сложенного в коробке предмета гардероба. Неуверенно вытащил его на свет божий, расправил, покрутил в руках, недоверчиво разглядывая кожаную куртку марки Том Форд. — Нихуя себе… Это за что это Егорке такие подарки… Так классно трахается, Ленок? — он выдавил охреневшую усмешку, пытаясь разрядить неловкую атмосферу. — Настоящая что ли, Лен⁈
— Ну естественно! Меряй давай! — от нетерпения у меня сводило зубы. — Я на неё по ползарплаты последние шесть месяцев откладывала, что б ты понимал…
— Лен, я не возьму такой подарок, — Ромка решительно бросил куртку на диван, кажется, даже выдохнул от облегчения. — Во-первых, это не мне. Во-вторых — верни лучше в магазин и забери деньги…
— Рома! — я в отчаянии сделала страшные глаза, которые уже охотно наполнялись слезами. — Это вы, мужики, умеете так прагматично рассуждать и по-деловому подходить к подаркам! Мы — нет! Я, по крайней мере… — я запальчиво смахнула со щеки слезу. — Я выбирала, понимаешь⁈ Я хотела порадовать его… Ну не его, так хоть тебя, значит! — я перевела дыхание. — Надень, ну пожалуйста…
Ромка смотрел на меня с сомнением. Покачал головой, явно не желая наблюдать за тем, как меня снова уносит в истерику…
Всё-таки поднял куртку. Зачем-то отряхнул свой свитер, неуклюже накинул твердую кожу на плечи, сунул руки в рукава, гораздо увереннее выпрямился, расправляя лацканы и оглядывая себя…
— Ну как⁈ — он насмешливо оскалился, демонстративно протирая значок бренда.
Рассмеялась сквозь слёзы, закрывая лицо ладонями и подсматривая за ним сквозь растопыренные пальцы…
— Нормально! Отлично! Иди вон в спальню, там зеркало есть…
Ромка без споров распахнул указанную дверь, направился в соседнюю комнату…
Смотрела ему вслед, невольно соглашаясь с тем, что подобные вещи всегда смотрятся отлично. Конечно, я подбирала модель под Егора — он немного ниже Ромки, чуть шире в плечах и в талии… Зато бицепсы у Ромашки повыгоднее смотрятся — он спецово в качалку ходит для поддержания спортивной формы, а Егор исключительно для сохранения навыков рукопашного боя…
Но это мелочи. Куртка села в любом случае. На размер меньше было бы лучше, но это если сильно придираться…
— Ленк! — из приоткрытой двери донёсся голос Ромки. — Слышь, давай я у тебя её выкуплю, а? Ну тоже не сразу, понятно, — он подавленно усмехнулся. — Ну за пару месяцев…
— Иди нахуй, Ром! — я шмыгнула носом. — Лучше подари мне тоже… хоть что-нибудь… — я уже ревела вовсю и от облегчения за свой не случившийся подарок, и от жалости к себе. — Хоть цветы, блять… Вшивый букет подарите мне кто-нибудь, а…
— Ну чего ты опять, Ленка⁈ — Ромыч выглянул из спальни, недовольно хмуря брови. — Где я тебе сейчас букет-то найду, чего выдумываешь… — он нервно провёл пятернёй по коротким волосам. — Завтра хотя бы, ну…
Ой дурааак…
— Да я же не говорю, что сегодня! — я закрыла лицо ладонями. — Я вообще имею ввиду…
— А, ну вообще ладно… — Ромка нахмурился ещё сильнее, медленно стягивая с себя куртку и косясь на меня раздражённым взглядом. — Подарю, конечно… Не реви уже, хорош…
— Не реву, — я поджала губы, утирая слёзы. Задержалась взором на его растерянном лице… — Ром, ты скоро уйдёшь?
Видела, как по его щекам прокатились желваки…
— А что, сильно надоел? Выгоняешь? — он поднял бровь, теряясь ещё сильнее. Затравленно оглядел комнату…
Шумно вздохнула и терпеливо выдохнула.
— Нет. Хочу переодеться и умыться наконец…
— Так валяй, — Рома пожал плечами. — Я не Егор, передо мной красоваться необязательно, можешь хоть голая ходить.
Вспыхнула от такой отповеди… Я реально ему совсем не интересна как женщина? Впрочем, кому я вообще могу быть интересна, да…
Кивнула, опуская голову. Молча прошла мимо Ромки в спальню, закрыла за собой дверь…
Раз ему всё равно, то вполне сойдёт любимый тёплый халат. Без лифчика, ибо заебал…
Даже не стала вешать платье в шкаф, бросила на спинку стула. Стянула чулки, наконец нацепила мягкие уютные тапочки, разминая подмышки после пушапа. С облегчением распустила волосы…
О даааа, в халате я себя чувствую сама собой. Унылой затюканной дурой. Перед Егором я никогда себе не позволяла так выглядеть… А перед Ромкой откровенно похер.
Вышла из спальни, блаженно и обречённо ухмыляясь. Прошла в ванную, бросив взгляд в сторону кухни — Ромыч один домывал посуду, усердно воюя с большой кастрюлей…
Умыла лицо, растёрла щёки жёсткой варежкой, как всегда делала перед сном. Размазала по опухшей зарёванной физиономии жирный крем-маску, сняла тяжёлые серьги и браслеты. Сладко зевнула, любуясь своим отражением в зеркале — Боже, как же я устала за сегодняшний день…
Ромашка сидел на кухне, вытянув ноги, потягивая пиво и копаясь в телефоне — нашёл всё-таки припасённую Егором заначку. Да и ладно, мне оно всё равно без надобности уже…
— Оу… Ленка, ты не перестаёшь меня удивлять, — Ромка откровенно заржал, разглядывая мой новый образ. — В таком виде я тебя ещё точно ни разу не видел…
— Понятное дело, — я тоже улыбнулась, доставая с полки чистую чашку и нажимая кнопку чайника. — И сейчас бы не увидел, если бы вовремя свалил дальше праздновать Новый год…
Рома помолчал какое-то время, вцеживая в себя сразу четверть бутылки и сверля меня мутноватым взглядом исподлобья.
— Напрягаю, Лен?
— Нет, — выдала даже не задумываясь, выбирая чайный пакетик из коробки ассорти. — Напрягал бы — давно выперла бы, — я залила фруктовую пирамидку кипятком. — Хочешь — оставайся ночевать…
— А ты? — Ромыч недобро прищурился, выбивая из брошенной на столе пачки сигарету.
— А я тоже останусь, — я рассмеялась, помешивая сахар. — Это моя квартира, Ром, мне идти больше некуда.
— Я имею ввиду, ты хочешь, чтобы я остался?
Неопределённо пожала плечами, осторожно перенося горячую кружку на стол и избегая прямого Ромкиного взгляда.
— А если… Егорка твой заявится? — Ромка покрутил в пальцах полупустую бутылку. — А я тут… сплю в квартире его бабы, пью его пивас, подарки за него получаю…
В животе взметнулся десятибалльный шторм от представления такой картины… Что бы Егор сделал⁈ Приревновал бы хоть капельку?
Выдохнула, откладывая ложечку. Поджала губы, глядя на то, как светло-зелёный чай кружится в центре чашки…
Во-первых, Егор не вернётся. Не согодня так точно. Во-вторых, ради меня он пиздиться с Ромкой точно не будет. Скорее пожмёт ему руку, похлопает по плечу и пожелает не сдохнуть от тоски в моём обществе…
— Он не заявится, Ром, — грустно усмехнулась, созерцая пустоту перед собой. — Нахуй ему не нужна ни я, ни это пиво, ни мои подарки…
— Лен, слушай… — Ромыч внезапно выдохнул, резко отставил бутылку в сторону. — Ты только не думай, что я… Короче… Я просто сейчас так подумал… — он сцепил пальцы в замок перед собой, упираясь локтями в стол.
— Ну⁈ — я вымученно посмотрела на него, подняв чашку обеими ладонями и дуя на горячий чай. — Телись давай быстрее, и так голова раскалывается…
— Ленка! — он внезапно сменил тактику, расслабленно откидываясь на спинку стула и небрежно съезжая с сиденья в полулежачее положение. Наконец лениво прикурил сигарету, выпустил красивое колечко дыма, собранно и по-деловому обдумывая свои дальнейшие слова. — А ты вообще в курсе, как Егор с Маринкой снюхались? Не сейчас, понятно, а тогда ещё, пять лет назад?
Блять, ну нахрена он опять про Егора…
Поджала губы, давая понять, насколько мне неприятна эта тема. Поставила кружку на стол, недовольно сложила руки на груди, опустила голову.
— В курсе. Назло Андрею Евгеньевичу, в которого Маринка была влюблена, — мне, в отличие от остальных девчонок, эта история всегда казалась ужасно романтичной на самом деле. Ну вот бывает же так — сошлись на почве дружбы против бывших, трахались там в пьяном угаре, а закончилось всё свадьбой и рождением сына… — И его жене, с которой когда-то мутил Егор… — я шмыгнула носом, поплотнее кутаясь в халат.
Ромка задержал на мне короткий внимательный взгляд. Не улыбнулся, только склонил голову набок, молча рассматривая пивную этикетку…
— К чему был вопрос, Ром?
— Я тут подумал… Тебя Егор кинул, меня Маринка прокатила… Может мы тоже, Ленок? — он поднял брови, на полном серьёзе впиваясь в моё лицо прищуренным взглядом. — Назло, как ты сказала. Им обоим.
— Чего? — я отпупело уставилась на него. — Что мы тоже назло? — до меня, кажется, начало доходить… — Будем трахаться что ли⁈ — я вдруг усмехнулась, тут же прыснула хохотом… — Ну ты даёшь, Ромыч…
Не обиделся, только равнодушно пожал плечами, давая мне время переварить возможную будущую перспективу.
Отчего-то раскраснелась… Вроде и неловко от такого откровения со стороны своего коллеги, которого я знаю столько времени, но всё равно немного приятно — как-никак, а мне тыщу лет никто не делал непристойных предложений…
Боже, да он серьёзно что ли⁈ Как он это себе представляет вообще? Вот мы сейчас мирно сидим на кухне, а через пять минут… лежим в моей кровати, где совсем недавно я спала с Егором и даже не успела сменить постельное бельё, и просто трахаемся⁈ Это же… абсурд…
— Ты же пошутил, Ром? — тонко пискнула, заливаясь горячей краской по самые уши и нервно выбивая тапочком дробь по полу.
— Нет, — Ромка невозмутимо мотнул головой. — Вот ты прикинь, Лен, во-первых, нам это удобно обоим — ты уже вроде не скинутый балласт, а женщина в новых отношениях, а у меня нет необходимости обхаживать всяких Маринок и искать кому вдуть при случае…
Снова рассмеялась, закрывая лицо ладонями.
Однако, Ромка просто непревзойдённый романтик. Теперь понятно, почему он не пользуется таким успехом у женщин, как Егор — на подобные речи может повестись только последняя дура. Вроде меня, да…
— Ты даже готов на работе проафишировать это… эти… наши отношения? — я неверяще покачала головой, утирая слезу.
— А почему нет⁈ — он развёл руками, искренне недоумевая. — Ну скажем всем, что просто встречаемся, без подробностей, конечно…
— А… а если Егор правда… ко мне вернётся… — я до боли закусила губу, с острой жалостью представляя себе, как ему сейчас хорошо с Маринкой…
— Ну вернётся так вернётся, сделаем вид, что ничего не было, — Ромка снова взял в руку бутылку. — Я ж не замуж тебя зову…
6
Несколько секунд сидела в прострации, глядя в одну точку.
Невольно ловила себя на нелепых забавных мыслях — если бы я знала, что Ромыч до подобного додумается, я бы хоть… чулки не снимала что ли… И бельё красивое оставила бы. И вела бы себя по-другому… Даже жаль, что я испортила свой приличный образ этим затасканным халатом и тапками…
А презервативы у него есть с собой, интересно? Егор свои все забрал, когда вещи собирал…
Он ведь реально ничего, симпатичный… В отделе его даже уважают по-своему, работу он выполняет отлично, знает все тонкости. Следит за собой, одинокий, без груза прошлого, как у Егора…
А… А целоваться с ним тоже надо⁈ Боже, он же… совсем чужой…
— Ну так как, Ленок? — Ромка пристально посмотрел на меня, отпивая пиво. — Что скажешь⁈
Поджала губы, даже сожалея о том, что придётся отказаться.
— Я подумаю, Ром… Мне нужна как минимум неделя, понимаешь? Чтобы точно знать, что Егор… что он не вернётся… Иначе… вдруг он обидится…
— Мммм… — теперь Ромка сжал губы в тонкую нитку. — Так я тоже могу обидеться, Лен, — он затушил фильтр в вымытую пепельницу, ещё пару часов назад полную окурков совсем другой марки сигарет…
— Обижайся, — я как можно равнодушнее пожала плечами, старательно пряча собственную болезненную реакцию на его слова. — Если это шантаж с твоей стороны, то мне это неинтересно…
— Да какой шантаж, ну чё ты начинаешь? — Ромыч, кажется, психанул. Раздражённо покрутил в руке опустевшую бутылку, словно надеялся увидеть сквозь прозрачное стекло что-то необычное, отставил её на пол к батарее. Совсем как Егор делал… — Не нравлюсь — так и скажи, чего выдумывать херню какую-то…
— А я тебе нравлюсь, Ром⁈ — тихо перебила его нервную речь, сбиваясь в комок всем телом.
Нет, ну очевидно же, что если он скажет «нет», то я расстроюсь просто потому, что этот ответ автоматом подразумеват тот факт, что я… некрасивая. Неебабельная… А если «да», то я привычно решу, что Ромка банально мне врёт, и всё равно расстроюсь…
— Нууу… — он снова уставился на меня прямым бесхитростным взглядом. — Я б не предлагал такое, если бы ты… была мне не симпатична. Зачем? А раз предлагаю, то, наверное, нравишься… Не знаю…
Невольно поплыла от его слов, в очередной раз густо краснея и отчего-то улыбаясь.
— Ты же меня совсем не знаешь, Ромка… — с горечью прошептала, опуская голову.
— Ну вот и узнаю, — он только нетерпеливо дёрнул плечом. — Ну не заладится, так забудем эту тему, будем дальше просто… друзьями.
Мы никогда не были друзьями. Приятелями, коллегами, хорошими знакомыми. Но после такого — да, либо только друзьями и придётся остаться, либо убить друг друга…
— А чё, много чего скрываешь, Ленка? — Ромка вдруг усмехнулся, постукивая зажигалкой по столу.
— Да нет… — меланхолично покачала головой, тяжело вздохнула. — Просто странно это всё… Баб тебе мало что ли? Вон Светка та же… Она по тебе тоскует, в курсе? — я наконец перевела взгляд на собеседника, внимательно разглядывая его лицо. Правда ничего такой ведь…
Ромыч поморщился как от лимона.
— Да нахуй Светку, ну! — он нетерпеливо забарабанил пальцами по столу. — Лен, не еби мозг, давай соглашайся…
— А что во вторых, Ром?
— В смысле?
— Ну ты говорил, что во-первых, нам обоим это удобно. Ок, согласна, — я задумчиво кивнула. — А что во-вторых?
Ромка шумно вздохнул, мрачнея ещё сильнее.
— А во-вторых, дотошная Елена, в нашем случае кругом одни плюсы — мне не скучно бухать по выходным, тебе необязательно реветь в одиночестве по вечерам. Я вот думал… Я где-то очень даже хорошо понимаю Егора, чего они с Маринкой так увязли в этом болоте… Ни ревности дебильной, ни претензий там каких-то, просто взаимовыгодное сотрудничество. Кайф же, Ленок…
— Ты мне свободные отношения предлагаешь?
— Я тебе дружбу с привилегиями предлагаю, ну! Обещаю, если Егор намекнёт, что хочет обратно к тебе, я просто тихо сольюсь. На работе пока можем не рассказывать, если не хочешь. Только ты да я знать будем… — он поднял глаза на меня, скептически изучая мой отстранённый вид. — Ну нет так нет, чего я распыляюсь…
— Я же сказала, я подумаю…
Я буду дурой, если соглашусь. Но я буду одинокой дурой, если не соглашусь…
— Часики тикают, Ленок, — Ромка демонстративно повернул ко мне экран телефона. — Решайся!
Легко сказать…
— Ром, я даже не знаю… — я мучительно скривилась. Неловко так, чёрт подери это всё…
— Хмм… А ты прикинь, Лен, как там Егорыч сейчас с Маринкой… Кайфово им вдвоём небось, как думаешь? — Ромка склонил голову набок, с прищуром изучая моё лицо, отчего в животе стало как-то жарко. — У них там небось праздник вовсю. Хер про тебя кто вспомнит… — он резко поднялся с места, распахнул холодильник, достал с нижнего ящика ещё одну бутылку пива. Тут же открутил пробку, сделал пару глотков, плюхнулся обратно на стул… — А ты тут… Если бы не я, сидела бы одна как дура, сопли на кулак мотала. А вдвоём всяко веселее… — он снова присосался к горлышку.
Глубоко вздохнула, сложив перед собой руки и с тоской рассматривая свой новогодний маникюр. Конечно, Рома прав. Во многом прав, но…
— Ой, Ромка…
— Да ты уже согласна, я же вижу, — Ромыч снова откинулся на спинку стула, наблюдая за мной из-под полуприкрытых век. — Давай, не ломайся уже, Ленок… Пусть там эти двое тоже охуеют с нас с тобой…
Подняла голову, усмехнулась.
— Ты им так отомстить что ли хочешь, Ромашка⁈
— А ты не хочешь, Лен? — он внезапно резко подался ко мне через стол. — Конечно, им пох до нас, но знаешь… Меня бы зацепило, если бы моя бывшая баба, которая хвостом за мной бегала, через день уже с другим трахалась…
Закусила губу, впитывая каждое Ромкино слово. Сердце ухнуло куда-то вниз и теперь билось где-то в районе пупка…
Чёрт, а ведь он снова прав. Егор ничего подобного от меня не ждёт. Вообще ничего не ждёт… А тут новые сплетни работе, мы с Ромкой в центре внимания, куча слухов… Можно даже уговорить Ромыча типа мне предложение сделать, наверное…
— Лееен…
— М⁈ — подняла глаза, выныривая из своих сказочных фантазий. — Заманчиво, Ром. Очень…
— Ииии⁈ — Ромка выжидательно протянул, разводя руками, попутно глотнув ещё пива.
Это п@здец. Просто треш. Это самая бредовая затея в моей жизни. Но…
— Дай сюда! — я отобрала у Ромки бутылку, хотела стереть его слюну с венчика… Но не стала. Решительно прижалась губами к влажному холодному стеклу, остро ощущая остаточный чужой привкус…
Выпила не меньше половины, почти не чувствуя вкуса самого пива. Передёрнулась, как после крепкой водки…
— А давай, Ром, — я поджала губы, глядя в одну точку перед собой, чувствуя, как алкогольный жар устремляется по кровотоку. — Хуже один хер уже не будет…
— Вот это другой разговор, Ленок! — Ромка ещё некоторое время смотрел на меня в упор. — Ты же адекватная сейчас, да? А то проснёмся утром в одной кровати, а ты нихуя не помнишь, скажешь потом, что я тебя того… изнасиловал…
Прыснула смехом, переводя на него взгляд.
— Ромыч, я абсолютно трезвая, в отличие от тебя. Я же почти не пила… — я ещё раз внимательно оглядела сидящего передо мной парня. — Это ты смотри завтра не испугайся. Поздно будет пить боржоми…
— Хочешь, расписку напишу, что готов тебя ебать с первого числа этого года сроком, скажем, на пять лет? Всегда можно продлить, если что… — Ромка заржал, снова превращаясь в привычного весельчака и балагура с присущими ему тупыми шутками.
— Да иди ты, Ром… — я отмахнулась от него, отставляя бутылку и нервно кусая губы, пытаясь в полной мере осознать, на что я только что подписалась…
— Ок. Я в душ, — Ромка резво поднялся с места, резко потеряв интерес к пиву. Уже было направился к выходу из кухни, но внезапно оглянулся. — Можно же, Ленок?
Вздохнула, глядя на Ромкины плечи и избегая смотреть ему в лицо.
— Полагаю, уже можешь не спрашивать, — криво усмехнулась, притягивая бутылку к себе. — Полотенце…
— Где? — Ромыч уже топал по коридору. — Если после Егора — то хотя бы прокипяти сначала… — он нахально ухмыльнулся, распахивая дверь в ванную. — Или чистое дай, похер даже если маленькое…
Вот придурок же, а.
— В навесном шкафчике над стиральной машинкой на верхней полке, любое выбирай. На нижней для лица лежат, там не трогай…
— Понял. Не скучай без меня, Ленок, я скоро! — он даже подмигнул мне, прежде чем исчезнуть за стеной и захлопнуть за собой дверь.
Боже правый…
Сдавила пальцами виски, чувствуя, как пульсирует под кожей кровь. Закрыла глаза, методично растирая болевые точки. Невольно улыбнулась, услышав негромкое беззаботное пение из ванной комнаты — Ромашка, похоже, вообще ни о чём не парится, в отличие от меня…
Отняла руки от лица. Потянулась за телефоном, быстро разблокировала экран, но совсем не для того, чтобы снова возобновить переписку с Егором. Зачем-то залезла в рабочий чат, нашла профиль Ромки, открыла фотографии…
Пролистала несколько снимков, ехидно ухмыляясь — ну позёр же! Основные фотки — спортзал. И так, и эдак, и на тренажёрах, и со штангой, и на фоне панорамного окна и потных мужиков, и в футболке, и без… Тьфу! Ещё много кадров с работы — в офисной одежде, при пиджаке и галстуке, за столом и у кофейного автомата… Так посмотреть — преуспевающий продвинутый мужик, у которого в жизни есть всё. А на деле — клерк с раздутым самомнением, у которого даже машины своей нету… А лайков-то сколько под каждой фотографией! Не удивлюсь, если он ими обменивается на досуге…
Рассмеялась собственным мыслям, просматривая заодно и комменты — одни восторженные девицы, рукоплескающие его накаченной фигуре и деловому образу. И ведь отвечает каждой, не ленится… Где-то шуткой, где-то просто благосклонной благодарностью или ответным комплиментом… Самовлюблённый нарцисс, блять. Очередной в моей жизни…
Снова вернулась к самим фоткам. Приблизила несколько, рассматривая Ромку крупным планом…
В принципе, реально симпатичный. Не такой, как Егор, конечно… Но таких и нет больше. Даже близко…
Но в целом неплохо, да. Господи, даже не верится, что вот это — теперь мой… парень? Мужик? Друг? Мужчина? Ебарь скорее… Но тем лучше — ему идёт именно это определение. В конце концов, это же так здорово, что мне не нужно его любить, понимать, принимать, проявлять участие, беспокоиться, ждать… Просто секс. Дружба с привилегиями, как он сам это озвучил. Идеально же! По крайней мере, расставаться будет совсем не больно. И не обидно. И вообще пох…
Но сейчас — это именно то, что мне нужно. И для того, чтобы отомстить Егору (пусть и в качестве самообмана), и чтобы снова почувствовать себя женщиной. Надо хоть в парикмахерскую на днях сходить что ли, а то Ромка передумает ещё… И так вон бабским вниманием не обделён…
— Ну чего загрустила, Ленок⁈
Аж вздрогнула от неожиданности, едва не поперхнувшись пивом. Подняла глаза, лицезрея розового лоснящегося Ромку, только что вышедшего из ванной… в одних трусах. Невольно задержала на них взгляд — боксеры, а Егор предпочитал плавки. Непривычно…
Ромыч, похоже, воспринял моё внимание по-своему. Даже, кажется, чутка смутился…
— Чё, нравится? — он оскалился, поправляя резинку и вертясь по своей оси, демонстрируя мне голую спину, обтянутые тканью ягодицы, натужно напрягая мышцы плеч. Снова повернулся лицом, расслабляясь и упирая руки в бока…
Шрам на боку. Не особо выделяющийся, но заметный — последствия операции после драки с Егором. Сука…
Почему-то меня ошпарило злостью. Возможно, алкоголь так действовал, или присутствие самого Ромки, выжившего после той бойни, а сейчас улыбающегося будто ни в чём не бывало, но мне внезапно захотелось придушить именно Егора. Не из жалости к этому парню, стоявшему передо мной практически в чём мать родила, а из ощущения вселенской несправедливости по отношению к этой жизни и её ценности… Егор мог убить Ромку и получить пожизненное. Мог оставить свою ненаглядную Маринку и их драгоценного сына одних. Лишить будущего не только другого мужика, но и своих близких, и меня заодно…
— Лееен… — Ромашка заметно напрягся, уже с тревогой глядя на мой насупленный вид. — Ты хоть скажи что-нибудь…
— Ты лысый, Ром, — я критически оглядела голую мужскую грудь, весьма презентабельную, но без намёка на растительность. Лишь от пупка вниз уходила довольно скромная блядская дорожка, и та почему-то светлая, аккуратная, волосок к волоску. И соски светлее, чем у Егора…
— Нууу… Какой есть, — Ромка обиженно шмыгнул носом, явно ожидая совсем не такой реакции с моей стороны. — А Егорыч чё, сильно волосатый? — он скептически выгнул бровь.
Поморщилась, вспоминая идеальное тело Егора.
— Не сильно, но… Неважно, — я наконец подняла глаза в Ромкино чуть сконфуженное лицо. — Меня устраивает, — я отпила ещё глоток пива, закусила губу, машинально вытирая рот тыльной стороной ладони. — Ром, а ты уверен, что… что я тебе подхожу? — я без стеснения развела руками, показывая на свой любимый застиранный тёплый халат, подразумевая явно не соответствующий случаю внешний вид.
— А чё нет? — Ромка, похоже, даже не понял, что я имею ввиду. Сделал шаг вперёд, протянул руку, хватая меня за запястье своей горячей и какой-то мягкой после душа ладонью… — Всегда хотел посмотреть на твои сиськи, Лен… — он плотоядно усмехнулся, двумя пальцами оттягивая стянутый ворот халата и пытаясь заглянуть поглубже.
Стиснула зубы, сдерживаясь, чтобы не ударить его по руке. Чёрт, не привыкла я всё-таки так — оголяться перед совсем чужим человеком…
— Ром, ты о наличии у меня сисек узнал только сегодня, забыл? — ядовито улыбнулась, невольно принюхиваясь к непривычному мужскому запаху.
— А, да⁈ — Ромыч только невозмутимо ухмыльнулся, пятясь назад и утягивая меня за собой по коридору. — Да пох… Значит, весь вечер мечтал о твоих сиськах, Ленка…
Закатила глаза к потолку, откровенно насмехаясь над его нелепыми комплиментами. Со вздохом двинулась за ним в направлении собственной спальни…
7
Незашторенное окно, отсутствие света, неизменные ореолы фонарей родного двора, редкие залпы феерверков где-то в глубине города, ровные знакомые тени на стенах комнаты…
Кровать. Моя, но сейчас какая-то чужая, словно Ромка знает об этом месте гораздо больше, чем я. И это даже хорошо почему-то…
Он остановился в центре спальни, едва ступив босыми ногами на мягкий плюшевый коврик, дёрнул меня за руку, привлекая к себе. Не обнял вопреки ожиданиям, просто принялся неторопливо развязывать пояс моего халата…
Я не знала, чего ждать от этого вроде знакомого, но совсем постороннего человека. Может, Ромашка предпочитает быстрый секс в одно жало, а потом считает себя героем, убеждённый в том, что доставил партнёрше неземное удовольствие. Я в принципе не против… Или он наоборот собирается показать своё умение и мастерство, при этом мне придётся соответствовать выбираемым им позициям и длительности акта… Тоже норм, я вообще не привередливая, только страшно устать ещё до того, как сдуется он сам. Да и вообще страшно… Не понравиться ему, не суметь удовлетворить, не справиться с его темпераментом или завышенными ожиданиями. У меня вот ожиданий вообще никаких — мне просто по факту морально легче от того, что рядом со мной есть хоть кто-то, в то время как Егор где-то далеко обнимает свою суку Маринку…
— Ленооок, кончай херню в голове крутить, — Ромка неожиданно жарко зашептал мне в лицо, игриво и как-то по-доброму… — Расслабься, ну…
— Угу… — растерянно шмыгнула носом, послушно позволяя ему стянуть рукава. — Пытаюсь… — нервно хихикнула, мысленно радуясь тому, что он не стал включать свет, позволяя мне не концентрироваться на своих физических комплексах. Конечно, неидеальная фигура даже в темноте не превратится в эталон сексуальности, но один фиг так мне как-то спокойнее…
— А ты не пытайся, Ленка, — Ромка неожиданно заправил мне за ухо прядь волос. — Ты просто глаза закрой и успокойся.
Почему-то точно знала, что он сейчас улыбается. Точнее, лыбится как идиот — развёл-таки одинокую тётку на секс, ага.
— То есть ты будешь смотреть, а я должна закрыть глаза? — ехидно уточнила, поднимая бровь.
— Да хули я тут вижу, в темноте? — Ромыч только отмахнулся, отбрасывая мой халат на спинку стула. — Я так, одним глазом, чтоб не промазать мимо кровати…
Сдавленно рассмеялась, машинально прикрывая грудь. Покачала головой, наблюдая за тем, как этот придурок метнулся в сторону постели, откинул одеяло…
— Иди сюда, — Ромка дотянулся до моей ладони, рывком подтащил меня ближе. Сам с размаху плюхнулся задницей на мягкий матрас, отчего тот очевидно просел до самого основания. — Ну сисссс… ммм… грудь-то покажи уже, Ленок… — он даже сглотнул, убирая мою вторую руку от не дающих ему покоя сисек, как раз оказавшихся теперь на уровне его носа. — Уууххх… Ну наконец…
— Ромка… — я нервно переступила с ноги на ногу, чувствуя, как от его пристального взгляда даже в полутьме становится неловко. — Ты блин это… Хоть комплимент какой-нибудь скажи, что ли… А то знаешь, дурацкое чувство такое…
— М⁈ — он поднял голову, вроде как заглянул в лицо, но разглядеть что-либо по его тонущей во мраке физиономии не представлялось возможным. — Комплимент? Так это… Охуенные сиськи, Лен! Я потрогаю, ты ж не против?
Блять, ну какой же он всё-таки дурак, а. И до чего же с ним легко…
— Не против, — я усмехнулась, почему-то чувствуя себя гораздо увереннее и спокойнее. — Трогай, — я даже чуть прогнулась в спине, выставляя грудь вперёд, но только потому, что мне неожиданно нравилось наблюдать за Ромкиной реакцией.
Господи, если бы он сейчас изображал страсть или пытался натянуть на себя роль героя-любовника, мне не было бы так… хорошо с ним. Вот реально дружба с привилегиями…
Ромыч не стал шутить или осторожничать. Вполне по-хозяйски обхватил ладонями оба полушария, оценивающе взвесил, присвистнул даже, начисто лишая свои действия даже намёка на романтический флер или нежность. И этим подкупая ещё больше почему-то… Пожалуй, на таких условиях я действительно не против трахаться с ним иногда — это хотя бы искренне, без фальши красивых лживых слов и так воспеваемой всеми душевной близости. Цинично, но зато без страха разочароваться в любой момент. Очень отрезвляет и возбуждает почему-то подобный расклад в сравнении с желанием раствориться в отношениях с Егором…
— Сама ничего потрогать не хочешь? — нахальное предложение не прозвучало грубо, скорее цинично и с искренней надеждой.
Снова напряглась, чувствуя себя слишком… скованно. И немного глупо…
— Ром…
— Ну нет так нет, я просто спросил! — Ромыч даже не обиделся. Завалился на спину, снова хватая меня за руку и увлекая за собой. — Да не загоняйся, Ленок… Ну куда?
Он явно намеревался уложить меня сверху, но я упорно извернулась, падая на бок рядом с ним.
— Так удобнее… — я даже покраснела, оставляя свою ладонь на Ромкиной груди, где он успел её задержать.
— Раздавить боишься? — Ромашка усмехнулся, тоже поворачиваясь боком лицом ко мне. — Не боись…
— Не буду…
Неловко так почему-то, блин…
— Поцелуешь, Лен? — Ромка таинственным шёпотом прервал молчание, длившееся не меньше десяти секунд. — Или сразу отсосёшь?
Машинально дёрнула руку из его ладони, но это придурок только тихо заржал, крепче сжимая пальцы и почти наваливаясь на меня сверху, чтобы удержать.
— Ром, ты…
— Да я пошутил, Ленка! — он честно стерпел пару тычков с моей стороны, давясь смехом. — Ну чё ты сразу, ну… Отсосёшь в следующий раз…
— Рома, блять!
— Молчу! — он правда выразительно заткнулся, многозначительно глядя на меня сверху вниз. Что-то промычал с закрытым ртом…
— Чего? — мне очень хотелось огреть его чем-нибудь тяжёлым. Но стыд, как ни странно, пропал окончательно.
— М-м-м м м-м-м?
— Рома… — зашипела, уже без зазрения совести опуская руку и сходу сдавливая твердый член через ткань трусов. — Если не прекратишь дурачиться, я тебе въебу так, что мало не покажется…
Затих, явно ощущая дискомфорт от сильного сжатия мужского достоинства. Напрягся даже, состроив жалобную физиономию, различимую даже в темноте…
В следующую секунду резко перехватил мою руку так, что я невольно разжала пальцы и зашипела, ошалев от выкручивающей запястье боли…
— Ленок, ты так больше не шути… — он произнёс это без агрессии, но вполне серьёзно.
Я всё испортила, да? Егор бы меня нахуй послал вот прямщас…
— Ты тоже, — огрызнулась, мысленно прощаясь со всей этой идиотской затеей поиграть в дружбу с привилегиями.
Жаль даже, как ни странно. Я успела привыкнуть к мысли о том, что мы с Ромычем друзья…
— Вот и договорились, — Ромка удовлетворённо мурлыкнул, отпуская мою руку.
Вот же чёрт…
Закусила губу, невольно испытывая обиду на то, что всё так нелепо оборвалось. Блять, ну пошутил человек, ну бывает… Нафига я…
Судорожно втянула ртом воздух, когда Ромка, вместо того, чтобы встать с кровати, неожиданно плюхнулся на меня всем весом, плашмя придавив к матрасу…
— Еботни с тобой, Ленок, конечно…
— В смыс?!.
Ромыч не стал слушать мои возмущённые вопли. Как-то сразу и безоговорочно прижался губами к моему открытому рту, резко проталкивая язык между зубов…
Несколько секунд просто тупо хлопала глазами, не в силах нормально вдохнуть или пошевелиться. Ромка явно весил немало и имел вполне внушительные габариты, а сейчас и вовсе занял собой всё окружающее пространство. Егор никогда так… не делал…
Рецепторы сходили с ума, одновременно впитывая вкус чужой горьковатой слюны и непривычный запах мужского тела. Нелепая паника заставляла сердце качать кровь в три раза быстрее, отчего пульс в ушах воспринимался как заложенность слуховых каналов. Расплющенная под твёрдыми рёбрами грудь болезненно ныла, копчик неудобно вдавился в скомканный край одеяла…
Нелепо обняла широкие Ромкины плечи, надеясь оттолкнуть этот душный настырный поцелуй. Попыталась вытолкать чужой горячий язык из своего рта, но вместо этого только позволила ему скользнуть ещё глубже… В полушоковом состоянии попробовала отвернуть голову, чтобы хотя бы глотнуть воздуха, но заполнивший собой весь мир Ромка только прикусил мою нижнюю губу на эту попытку…
Лишь спустя минуту этой дурацкой… борьбы? игры? страсти? я наконец сообразила, что можно дышать через нос… Правда, к этому моменту мы оба стали скользкими от пота и слюней, сцепившись как два скорпиона, но это больше не казалось таким ужасным…
— Ромыч… — я с трудом перевела дыхание, уже никак не реагируя на то, что этот ненормальный пытается стянуть с меня трусы. — Ты… придурок… Знаешь?
— Да и ты… Ленок… — Ромка, судорожно дыша куда-то мне в макушку, уже спускал свои боксеры, — та ещё… — он, кажется, проворчал что-то обидное, но я даже не расслышала, ибо в этот момент его колено безжалостно наступило на мои бёдра, вынуждая меня охнуть от боли и быстро раздвинуть ноги…
Почему-то захотелось тупо сказать «мамочки», когда буквально сразу в промежность упёрлась твёрдая гладкая головка члена, а через секунду внутри стало тесно и как-то слишком мокро и горячо…
Набрала в грудь воздуха, привычно замерла, зажмурилась, теряясь в моменте…
Первый толчок получился торопливым, азартным, с размаху, словно Ромка и правда наконец получил долгожданный доступ к чему-то важному. Второй стал более плавным и медленным, будто он проверял глубину, прочность и прочие характеристики используемого объекта. На третьем его, похоже, всё устроило, и он выбрал средний темп проникновения…
Закусила губу, чувствуя, как трётся его живот о мою грудь…
Что делать-то? Егору нравилось, когда я пыталась хотя бы изображать страсть, он мне верил. Правда, никак не реагировал на это… Или он просто не загонялся, и ему было всё равно? Чёрт… А мои частые имитации оргазма он реально принимал за чистую монету? Или тоже банально пропускал эти моменты мимо себя…
В задницу Егора.
Сейчас с Ромкой мне что делать⁈ Как скоро имитировать удовольствие? Я же понятия не имею, как долго он собирается на мне упахиваться и нужна ли ему вообще моя реакция…
Ошалела от неожиданности, когда Ромыч снова прижался губами к моим губам со свои дурацким ураганным поцелуем. Честно попыталась ему ответить, но мне было реально не угнаться за его вертлявым бесстыжим языком…
Вообще, Ромки было как-то много и сразу. Это даже злило по-своему — я не видела из-за него знакомые очертания собственной спальни, потерялась в габаритах своей кровати, утратила связь с местом и временем, не могла лицезреть любимый потолок или прикроватную стену с давно неработающим бра, которое Егор всё собирался починить, но так и не собрался…
Чужой мужик, другой секс… Непривычный какой-то…
Против воли жар внизу живота нарастал и копился, но выхода не искал. Знакомое и даже привычное ощущение, когда есть чёткое понимание того, что трахаетесь не вы вдвоём, а трахают тебя. С Егором последние полгода было именно так, я привыкла…
— Лен, давай ещё по-другому… — Ромка сдавленно прохрипел мне в ухо, резко выдергивая член…
Что⁈ Я что-то пропустила? Блять…
— Эммм… — растерянно захлопала глазами, в то время как Ромыч уже обхватил мои бёдра и без особых усилий развернул меня лицом в подушку. Заставил приподнять задницу и встать в коленно-локтевую…
Что ж, тоже вполне ожидаемо. Егору эта поза тоже нравилась.
— Лен, ты вообще… как скоро… — Ромка быстро пристроился сзади, теперь уже точно со всеми удобствами, от души сминая мои ягодицы и подстраивая высоту наклона с первого возобновлённого толчка. — Долго тебе… обычно… Или помочь нужно…
Да что надо-то от меня⁈ Трахай давай и проваливай…
— Ч-чего? — я едва не прикусила язык, врезаясь макушкой в спинку кровати.
— Кончать, говорю, собираешься? — Ромка повысил голос, надавливая мне на лопатки ладонью и заставляя прогнуться ещё сильнее. — Или помощь требуется?
Чего⁈
— К-какая помощь…
— Блять! — он резко остановился прямо во время очередной фрикции. — Лен, не еби мне мозг!
Он издевается⁈
— Нууу… Повтори вопрос, Ром…
— Понятно.
Ромка вдруг вышел из меня. Чуть отодвинулся… Тут же стиснул мои бёдра, заставляя поднять задницу ещё выше… Неожиданно лизнул промежность, сразу ещё раз…
Дёрнулась как от удара током. Невольно поползла вперёд, пытаясь избежать этих практически навязанных оральных ласк…
— Да стой ты! — Ромыч сердито шлёпнул по правой ягодице, раздражённо притянул меня обратно к себе…
Мать вашу…
Не то чтобы меня пугали такие откровенные моменты, но почему-то я не ожидала подобного именно сейчас и конкретно от этого человека. Егор никогда не брезговал такими вещами, но не в процессе, а до него, скорее исключительно для собственного возбуждения. А этот…
Впрочем, его проблемы. Хочет — пожалуйста…
Сцепила зубы, шумно втянула носом воздух. Протянула руку, нащупала подушку, подтащила её под себя, уткнулась лицом в свежую наволочку. Сдавленно охнула, чувствуя, как чужой язык без стеснения выбивает точечные импульсные удары по клитору, тихо застонала, когда кончик прошёлся по складкам, смешивая слюну и мою влагу… Судорожно выдохнула, ощущая, как внутрь нетерпеливо проникает один палец, потом два…
Сука, у Ромыча неплохо получается…
Сама очертила бёдрами восмерку, подбирая чувствительный угол, потёрлась промежностью о подставленную ладонь. Зажмурилась, ментально старательно отгораживаясь и от Ромки, и от неудавшегося новогоднего праздника, и от бросившего меня Егора, и от мысли о том, насколько прилично порядочной девушке кончать в первое же свидание…
— Твою мать, Ромка, не останавливайся… Да-а…
Он и не собирался. Сильнее надавил на клитор, растирая его большим пальцем и ныряя языком во влагалище…
Резко сомкнула бёдра, падая животом на кровать и стискивая зубами подушку. Дёрнулась пару раз, извиваясь змеёй по простыне и меньше всего думая о том, достаточно ли привлекательно я выгляжу в этот момент… Захрипела, полностью расслабляясь и отключаясь от реальности, зависая на несколько секунд под действием бешеной приливной волны оргазма, разрывающей низ живота глубокими конвульсивными спазмами…
— Лен… Лен! — Ромка уже каким-то образом стоял рядом, тыча мне в губы мокрым от моих выделений членом. — Один разок, ну…
Равнодушно провела языком по стволу, пропуская в рот лишь головку. Обхватила основание пальцами, сдвигая податливую тонкую кожу…
— Всё, харе…
Ромка снова отступил назад, с силой подтягивая мои бёдра к своему паху. Вновь толкнулся внутрь, но всего пару раз… Резко вытащил член, прижал его к моей пояснице, шумно дыша и сливая сперму мне на спину…
Через несколько секунд со стоном рухнул рядом на постель…
Слегка ошалело села на бок. Протянула руку, нащупала липкое горячее пятно, стекающее к ягодицам… Что ж, он-то понятно. Но…
Я тоже кончила. Вот так сразу, без предварительного просмотра порно, без попыток возбудить Егора и желания ему понравиться, без дурацких предварительных ласк и страха перед тем, что в моменте отрыва от реальности я выгляжу ужасно. И по факту это Ромкина заслуга — оказывается, просто охуенно трахаться с посторонним мужиком, на которого тебе просто похер…
Почему-то захотелось плакать. Наверное, сказывалась какая-то остаточная душевная боль от того, что я оказалась ничуть не лучше Егора — не успела выйти из одних отношений, уже легла с другим… Не сожаление, нет. Просто… непривычно…
— Лен⁈
— А ты молодец, Ром! — прозвучало истерично, но мне зачем-то нужно было это озвучить вслух. — Знаешь, чтобы я… так запросто кончила — это надо постараться. Тебе повезло. Или мне повезло… — я неожиданно для себя шмыгнула носом…
— Эээййй… Ты реветь собралась опять? — в голосе Ромки сквозило едва ли не тоскливое разочарование.
— Нет.
Молчание… Не неловкое или пустое, а просто тихое и странное почему-то…
— У меня есть другая идея, Ленок! — Ромыч вдруг оживился, поднимаясь с кровати и спуская ноги на пол. — Где мои трусы…
— Вон, — я указала на тёмное скрученное пятно на белом одеяле. — Какая идея, Ром? — устало вздохнула, прекрасно понимая, что лучше, чем внезапный оргазм, со мной сегодня всё равно ничего не случится…
8
Идея у него…
Я с подозрением наблюдала за Ромкой, шастающим по моей спальне. Тоже нацепила трусы, зачем-то напялила лифчик…
— Эй, ты ещё шубу натяни! — Ромыч недовольно оглянулся на меня, детально изучая напольную колонку в углу комнаты. — Чтоб я потом заебался тебя как капусту раздевать…
Выгнула бровь в недоумении.
— Мы вроде закончили, Ром…
Он снова обернулся.
— Ну так нам никто не мешает повторить, — буркнул сердито, отбирая у меня халат и с деловым видом отбрасывая его куда-то мимо стула на пол. — Сиди…
Тяжело вздохнула, обнимая себя руками. Как-то вроде он должен сейчас либо отвернуться к стенке и уснуть, либо протопать к холодильнику, взять ещё пива и сесть за ролики в телефоне. Но с этим мужиком определённо что-то не так…
— Это чё за флешка? — Ромка между делом продемонстрировал мне крошечный квадратик.
Чёрт, флешка… Егор её забыл…
— Это Егора… — я метнулась вперёд, ощущая восторженную радость от того, что у меня остался хоть один мало-мальски значимый для любимого человека предмет. — Дай сюда, я ему потом сама верну… — это же такой повод с ним увидеться не просто так, а имея на то важную причину…
— Да щас! — Ромыч внезапно поднял руку вверх, не собираясь отдавать мне накопитель. — Чё там? Музыка? У Егорыча музон отстой, конечно…
— Да, музыка! Отдай!
— Ну давай свою флешку тогда.
Свою⁈ Ой…
— У меня… нету… Можно радио включить!
Ромка только закатил глаза.
— Да нах радио… Тогда эту послушаем! — этот мудак с довольным лицом воткнул чужую флешку в колонку. — Так, что тут у нас…
Там… Песни. Которые слушал Егор. Разные. Некоторые вполне безобидные и популярные. Но в том числе и те, которые он ставил на Маринкины звонки, под которые бухал с отстранённым видом, причиняя мне жестокую душевную боль… Ненавижу группу НЮ…
— Ром, не надо… — я ожидаемо всхлипнула, с трудом протолкнула ком в горле. — Это его… личное…
— Надо, — Ромыч поджал губы. — Похуй, давай сначала…
Тёмные стены спальни осветились весёлыми огнями крошечных страбоскопов и светодиодов, возвещающих о готовности колонки воспроизводить музыку.
Вздрогнула, медленно отступая от Ромки и снова оседая на кровать. Ну вот нахуя он всё портит? Ещё один, блять…
Я не помнила, какая первая песня. Егор всегда выбирал определённые темы по настроению, бесконечно мучая панель или пульт переключениями или повторениями. Чтобы просто фоном поставить музыку и заниматься своими делами — нет…
С каким-то ужасом слушала первые аккорды и не узнавала композицию. Это явно не то, что он любил больше всего, но…
Вокруг тишина, мир замер, и так хочется стать
Единственной, лучшей, но вновь по щекам размазана тушь.
Наверное, это экзамен, и ты должна его сдать,
И вот вы опять закружитесь в танце раненых душ…
Сука, всё-таки НЮ! Уж этот голос я бы узнала из тысячи… Чёрт!
Глаза ожидаемо наполнились слезами. Боль словно дикий зверь вцепилась в глотку, вращая перед внутренним взором Егора, Маринку, их созвоны и переписки последние месяцы, полный игнор в мою сторону, сочувствующие взгляды коллег по работе…
…Утром по росе, как на взлётной полосе
Любовь дарит крылья, только долетят не все…
— Ну! Клёвая же песня, Ленок! — Ромыч едва не лопался от самодовольства, прислушиваясь к словам и даже притопывая босой пяткой по полу в такт переходам. — А ты гонишь…
Придурок! Господи, за что…
…Но ты стала крепче, и пора решать
Сердце снова шепчет: «От себя не убежать»
— Ну-ка иди сюда, Ленок!
Что⁈ Неееет…
Ромыч надвигался на меня неумолимо и как-то масштабно. Вытянул руки, нелепо танцуя при этом… В одних трусах, нарочно выдавая смешные неуклюжие движения, улыбаясь как дурак…
— Ром, ты ебанулся⁈ Неееет…
…Так дави на газ, как в последний раз
Uno veritas — ваш прощальный вальс…
Припев заиграл громко, с басами, наверняка пугая всех соседей прилегающих квартир…
…Он позвал играть, проигрался в ноль
А ты сдала на пять — это выпускной…
В ужасе замотала головой, упираясь до последнего, когда Ромыч вцепился в мои запястья и силой заставил встать на ноги, довольный как мартовский кот. И такой смешной почему-то со своими идиотским покачиваниями бёдрами и ехидной улыбкой, в свете вспышек светомузыки казавшейся мертвенный оскалом…
…Так дави на газ, как в последний раз
Шалость удалась; ну-ка, собралась…
Я знала, что Ромка умеет нормально зажигать — на корпоративах он редко сидел в стороне, в отличие от меня. Но сейчас, практически в чём мать родила, он выглядел по меньшей мере странно, нелепо и совершенно глупо…
…Он не смог понять ни любовь, ни боль
А ты сдала на пять, — а это выпускной…
Господи боже мой… Это просто кошмар…
— Подпевай, Ленок! — Ромыч не выпускал мои руки, двигая ими в абсолютно хаотичных движениях, сам при этом умудрялся ещё и разводить колени, как в русских народных танцах, того и гляди в присядку пойдёт… — Так дави на газ… — заорал своим совсем не музыкальным голосом, перекрикивая певца и явно намекая соседям на то, что пора вызывать санитаров и полицию… — Так дави на газ… Так дави на газ…
Это пиздец…
Непробиваемый Ромка.
Вопреки размазанным по лицу слезам и пузырящимся соплям, расхохоталась от души, слегка расслабляясь и позволяя этому ненормальному вытворять с моими руками дикие пасы в воздухе. Невольно поддалась этой заражающей энергетике, кусая губы, и наблюдая за тем, как Ромыч вполне профессионально и правдоподобно изображает Траволту в культовом танце…
…Ну что, прощай, вот и всё,
Жизнь, ты — крутой режиссёр…
Я не смогла бы подыграть Ромке при всём желании — просто не умела. Но в какой-то момент пришло восхищение тем, как ловко он двигается, не боясь, а скорее стараясь быть смешным… Позёр хренов, ага…
…Рана, покрытая льдом
Там, где когда-то был дом…
Реветь неожиданно расхотелось. И флешка не моя, да… И я отдам её, если Егор напомнит, но… Он не напомнит. Даже если будет жалеть обо всех этих файлах, накопленных за несколько лет. Он больше никогда и ни за чем не вернётся и не обратится ко мне ни по какому вопросу…
…Пусть не заметит никто,
Какой контраст, всё это тоже не то…
Кто говорил, не предаст —
Сделал опять «сopy-paste»…
Уже гораздо охотнее поддавалась Ромкиным манипуляциям, двигаясь в такт музыке и смущённо смеясь. Пару раз позволила крутнуть себя вокруг оси, тоже внезапно завиляла бёдрами аналогично его движениям… Неуклюже и неуверенно, но ему, кажется, было плевать, ибо он только одобрительно кивал, строя рожицы, усложняя этот дурацкий танец и ускоряя ритм…
…Ждать, держать, глядеть, но вдвоём не улететь.
Небо дарит звёзды, но на них легко сгореть…
Запрокинула голову, кружась в прыгающих по стенам огнях как в космосе, абсолютно потеряв границы спальни и ориентируясь только на Ромкины руки. Сквозь смех попробовала тоже подпевать…
…Рука в руке, но этот танец обречённый
И вы в пике, и твоё сердце стало чёрным…
Ромка принялся водить двумя пальцами перед глазами, имитируя движения Траволты, и я буквально залюбовалась им, хохоча в голос и нелепо пытаясь в тему повторить Турман. Плевать, что не получается…
…Так дави на газ, как в последний раз
Uno veritas — ваш прощальный вальс…
Припев я уже орала как родной, со своей стороны наступая на Ромку и едва ли не спихивая его с импровизированной танцевальной площадки в виде пушистого коврика. Но он тоже не остался в стороне — быстро схватил меня за руки и притянул к себе, как-то резко переключаясь на танго, но почему-то даже это в его исполнении выглядело шикарно…
…Он позвал играть, проигрался в ноль
А ты сдала на пять — это выпускной…
Вспотевшие, почти голые, дурные, полупьяные после пива и странного секса. Ненормальные. Именно такие, какой я, казалось, не смогу стать никогда…
…Так дави на газ, как в последний раз
Шалость удалась; ну-ка, собралась…
Наш дуэт с Ромкой давно заглушал музыку и голос Юрия Николаенко. Да и вообще — сегодня же Новый год! В такую ночь никто из соседей не станет вызывать полицию. К тому же, я вполне приличная женщина по меркам подъезда, ко мне обычно нет никаких претензий. Один раз можно…
…Он не смог понять ни любовь, ни боль
А ты сдала на пять, — а это выпускной…
Почему я раньше не любила НЮ⁈ Шикарно же поёт! А песни какие душевные… Со смыслом. Пусть и смысл у каждого свой…
— Ромка, а лезгинку могёшь? — закричала в ухо Ромычу в запале…
Тот только самоуверенно кивнул, тут же выкинул в сторону руки с лицом терминатора…
…Так дави на газ, как в последний раз
Uno veritas — ваш прощальный вальс
Он позвал играть, проигрался в ноль
А ты сдала на пять — это выпускной…
Дикость, хаос, усталость, нездоровый адреналин по венам, Ромкин рёв и мои вопли, духота на грани фола, игра огней на стенах…
Чудовищный прощальный вальс, да. Но почему-то такой искренний и трогательный сейчас… Будто выорать глухую боль действительно помогает, словно оттанцевать безумную пустоту в душе реально возможно, точно растерять остатки здравого смысла и попрощаться со стыдом — единственный выход из тупика для раненого зверя…
С Егором я бы никогда не позволила себе ничего подобного. А с Ромкой… Он — никто. Мы — просто друзья. Перед ним не стыдно, не неловко, не хочется лоска. С ним можно всё. Даже быть полнейшей идиоткой…
Я навсегда запомню Ромыча таким — красным от пота в разноцветных отблесках стробоскопов, голым, смешным до икоты в этих глупых дурацких па, которые удаются ему так ловко и явно от души…
Классный он. По-настоящему. Повезёт когда-то его будущей жене… Наверное…
Музыка закончилась слишком быстро. Минорными нотами, когда Ромыч успел меня подхватить и почти завалить на пол, удерживая одной рукой на весу…
Не удержал. Задыхаясь от смеха, повалились оба на кровать, тяжело дыша и отпихивая друг друга…
— Знаешь, Ром… — я отползла подальше от края, развалилась на своём привычном месте, пытаясь выровнять дыхание. — Это было даже круче, чем секс…
— Чё? — Ромка дотянулся до пульта, сильно снижая громкость следующей композиции. — Не согласен. Трахаться круче.
Я с теплом покосилась на этого великовозрастного мальчишку.
Придурок… Что с него взять.
— А мне понравилось…
— Я заметил, — Ромыч усмехнулся, заваливаясь назад поперек кровати, затылком прямо мне на живот. Блаженно прикрыл глаза. — Самое время пожрать… Как думаешь, Ленок? — он с серьёзным видом лениво покосился на меня, закинув руку под голову.
Рассмеялась, машинально поглаживая короткий ёжик на его макушке.
— Жрать закончилось, Ром. Могу приготовить что-нибудь, но так лень, если честно…
— Да кто тебя просит готовить? Давай пиццу закажем. Хотя, сегодня праздник, вряд ли пиццерия работает… — он задумчиво скривился. — Ну поищем что-нибудь… Или я в магазин сгоняю по-быстрому…
Замерла, задержав ладонь на его колючих волосах…
— Ну… если хочешь… — неуверенно пробормотала, вновь ощущая отголоски этой странной привычной неловкости. — Ромка… а… ну… А тебе не пора разве⁈
— Куда? — Ромыч нахмурился, снова поворачиваясь ко мне лицом, больно давя на живот.
— Ну… Не знаю. Домой там…
— Блять, Лен, ты заебала, честное слово, — Ромашка, кряхтя и морщась, отлепился от меня, сел рядом, сердито сопя. — Нахуя мне домой? У меня нет бывшей жены и сына, как у твоего Егора! Даже собаки нету! Чё я там забыл?
А моё общество не напрягает⁈
Ляпнуть это вслух было бы верхом идиотизма, да. Промолчала.
— Ну я просто подумала… Может, ты стесняешься сказать, например… — проблеяла, краснея невпопад.
— А ты не думай, у тебя один хер не получается, — он только огрызнулся, вставая в полный рост и поворачиваясь ко мне. — Все выходные я абсолютно свободен. А там, как и тебе, надо будет на работу, — он стрельнул в меня осуждающим взглядом. — Щас позвоню в пиццерию или куда там, мы с тобой пожрём, может ещё потанцуем, — он выразительно кивнул в сторону колонки. — Потом потрахаемся и наконец ляжем спать. Я с семи утра на ногах — сегодня пробки знаешь какие были? А я родителей ездил поздравлять в пригород, заебался ещё в обед… — он демонстративно зевнул, шаркая босыми ногами к двери. — Давай не скучай тут, я скоро. Покурю ещё… На балконе! — он поднял руку, предупреждая мой протестующий окрик…
Вышел. Потопал по гостиной в коридор, напевая знакомые слова, которые мы с ним выучили пять минут назад…
Откинулась на подушку. Закрыла глаза, отмечая доносящиеся из кухни звуки — хлопнул дверцей холодильника, включил кран и набрал в кружку воды, выпил, прошлёпал в туалет, смыл за собой, зашёл в ванную, видимо в поисках оставленного телефона…
Выдохнула.
Пожрать, потрахаться, поспать… План, конечно, шикарный по своей простоте и смыслу. Но лично у меня ни разу не получалось с Егором претворить подобное в жизнь — у него вечно находились какие-то дела и повод сбежать из моей квартиры…
Закусила губу, прислушиваясь к тому, как Ромыч пытается дозвониться в доставку. Пока, кажется, безрезультатно…
Он реально планирует провести со мной все новогодние каникулы⁈ Вдвоём… Нет, понятно, что мы можем ходить в магазин, встречаться с друзьями, гулять иногда, но… вдвоём… Какое-то странное ощущение, до мурашек под кожей…
— Лен! Картошку фри будешь? — от крика Ромки зазвенела посуда в кухне. — И… Что там? А, двойной чизбургер?
Вздрогнула от неожиданности.
— Буду! — крикнула в ответ. — Колу ещё возьми!
Я всё буду, ибо мне действительно сейчас очень хорошо.
Все выходные — это две недели. Жрать, трахаться и спать… Что может быть лучше? В моём мире определённо ничего…
9
Как показали эти полмесяца — Ромка действительно оказался хорошим… другом. И привилегии в нашей дружбе мне тоже определённо пришлись по душе…
Пожалуй, мне не столько нравился сам Ромыч, сколько… я сама себе нравилась в отношениях с ним. Это было действительно круто — в голос ржать над его плоскими шутками даже с набитым ртом и не переживать о том, что я выгляжу в этот момент совсем не женственно; ходить по квартире в футболке без лифчика, тряся так понравившимися ему сиськами при каждом шаге, не стесняясь ни целлюлита, ни отёков, ни помятой после сна физиономии; касаться его при любом удобном случае, точно зная, что он не терпит мои прикосновения, а относится к ним как к должному; бухать по полной программе, размазывая сопли по его плечу и жалуясь на собственную жизнь и мужиков-козлов; спать до обеда, не переживая за завтрак — Ромка вполне мог закинуться батоном с колбасой и при этом выглядеть не менее довольным, чем если бы схомячил изысканное блюдо; слушать истории из его жизни, широко раскрыв глаза и искренне радуясь успехам маленького мальчика Ромашки или переживая разочарования вместе с молодым циничным Ромео…
Выражение «иди нах, Лен» воспринималось мною мало того, что без обид, но даже с каким-то энтузиазмом — после этой фразы Ромка обычно хватал меня локтём за шею, прижимал к своему боку и принимался безжалостно щекотать подмышки, словно только что признался мне в любви. Я в ответ тоже научилась спокойно произносить «иди нах, Ром», но тут же срывалась с места, чтобы не получить шуточный тычок локтём в бок…
Мне было комфортно. Спокойно. Легко. Тепло. Я впервые за долгие месяцы стала крепко спать, не беспокоясь о завтрашнем дне, о том, что будет через неделю, о грядущем лете, о будущем, о проблемах мирового океана, о количестве бездомных кошек в нашем дворе, о пенсии и старости, о нехватке денег, о собственных неудачах и несбывшихся мечтах. Время будто застыло в моменте, но в очень удачном для меня — словно среди лютой зимы я оказалась в уютной сухой берлоге, где есть все условия для выживания…
Зачем думать, если это всё временно и рано или поздно закончится⁈ Проще наслаждаться тем, что есть сейчас…
Ромка со своей стороны был прекрасен — в один из дней он-таки притащил мне довольно увесистый веник из тёмно-бордовых роз, к которому прилагалась крошечная коробочка из ювелирки — маленькие золотые серьги-гвоздики. Зачем-то принялся оправдываться, что после праздников денег особо нет, и на большее просто не хватает… Потом мы полночи пили вино на кухне, и я изливала ему душу о том, что Егор даже такой мелочи мне ни разу не подарил сам, без моих просьб, да и то он обычно отправлял денег, не желая утруждаться выбором или тратить впустую время. Ромыч краснел, бледнел, но терпеливо слушал, явно не ожидая такой бурной реакции на свой скромный подарок. А мне даже не было стыдно за эту самую свою реакцию…
Вообще, мне нравился Ромкин хозяйский подход — если он лез в холодильник в поисках чего-нибудь пожрать и не находил там съестного, то он не вздыхал и не делал скорбное лицо, не уходил молча на диван тупить в телефоне, слишком явно намекая на то, что он гость в моей квартире, а я совсем негостеприимная хозяйка. Ромашка надевал ботинки, упаковывал меня в пуховик и тащил в магазин за продуктами. Или шёл один, если меня было не отодрать от кровати. Не то чтобы он умел закупаться по полной программе, но стандартный набор хлеб-колбаса-молоко-пельмени-алкоголь-шоколадка у него получался отменный. Я даже не знала, что можно жить вот так просто и не заморачиваться…
Конечно, иногда мне приспичивало накормить этого так называемого «друга» чем-то нормальным, и тогда я вставала к плите, от души отрываясь на готовке — оказалось, что без личностной установки «надо» и при отсутствии страха «вдруг ему не понравится» это очень даже занимательное занятие. Нет, Егор тоже ел всё, что я ставила на стол, но с таким видом, словно одолжение делал… А Ромка уплетал за обе щеки, при этом не стеснялся говорить с набитым ртом о том, что мало соли или много перца, за что был не единожды шутливо бит ложкой по макушке…
Меня совершенно не напрягало, когда он уходил по своим делам. Более того, его было настолько много в моей жизни, в моей квартире, в моём пространстве, что я иногда только с облегчением выдыхала, когда Ромыч изредка сваливал на пару часов. Несколько раз мы вместе ходили в его квартиру, но скорее просто ради прогулки и чтобы потрахаться в непривычной обстановке. Почему-то прижились мы всё-таки на моей жилплощади. Я даже перестала замечать, как пустующие после Егора полки постепенно заполняются Ромкиной одеждой, принадлежностями для бритья, какой-то не моей мелочёвкой…
Естественно, друзья и коллеги узнали о нас почти сразу. Не то чтобы я лично собиралась прятаться… Но Ромка вот точно не собирался — во время разговоров по телефону на вопросы приятелей «Ты где?» он не моргнув глазом отвечал «У Ленки». Конечно, поначалу этот факт вызывал смешки и недвусмысленные намёки среди знакомых, но через неделю ситуация стала восприниматься как обыденность — все всё поняли, приняли и довольно легко согласились с данным обстоятельством. Ну сошлись два одиночества, ну бывает, кому какое дело…
В первые дни мне было откровенно стрёмно — некоторые ведь отлично знали из первых рук о том, что Егор меня бросил, ибо я сама поведала им об этом в новогоднюю ночь. И теперь выходило, что буквально сразу я залезла на Ромку, едва нас оставили наедине… Но и этот эпизод обсуждался в большинстве своём с юмором и иронией — вроде как часики тикают, чего зря время терять… Само собой, никто не догадывался о том, что мы с Ромашкой просто очень близкие «друзья» — зачем, если со стороны всё выглядит вполне стандартно и банально? Это даже казалось романтичным — прятать от всех истинные мотивы наших своеобразных отношений…
Вопрос о том, в курсе уже Егор или нет, лежал на сердце тяжёлым камнем. С одной стороны мне хотелось, чтобы он ничего не знал — тогда оставалась крошечная вероятность того, что он всё-таки передумает и вернётся… Пусть на это выделялась одна тысячная процента, но надежда оставалась… А с другой стороны — пусть лучше узнает, и чем быстрее, тем лучше. Потому что… Да! Я востребована! И Ромке со мной хорошо! Я точно знаю, что неплохо…
Эту тему я даже с Ромашкой обсуждала через раз, ибо тот только отмахивался, ссылаясь на то, что Егору с Маринкой сейчас точно не до нас — новогодние праздники, воссоединение семьи и всё такое. А мне… Мне всё ещё больно было смотреть на ситуацию под таким углом — ну разве мог Егор так быстро забыть меня⁈ Обидно как-то, если да…
За два дня до выхода на работу меня начало буквально лихорадить — одно дело краем глаза наблюдать за сплетнями друзей из своей уютной квартиры, а совсем другое — встретиться с коллегами лицом к лицу. В том числе с Мариной… И, скорее всего, с Егором тоже…
За каникулы я успела сменить причёску (всего лишь сделала рваную стрижку и слегка убрала длину, добавила волосам немного задорного медного оттенка по настоянию парикмахера, хотя изначально хотела выбрать цвет потемнее, как у Марины), выкупила в пункте выдачи тёплый шерстяной костюм (узкая юбка до середины икры с разрезом и короткая кофта в виде жакета, которую можно носить просто так или сверху на топ), обновила маникюр (Ромка по фотке выбрал за меня холодный бирюзовый оттенок, мастер одобрила категорически, заявив, что к моему новому цвету волос этот лак подходит идеально). И если поначалу я радостно предвкушала, как пойду на работу в новом образе, то чем ближе подходил срок, тем неувереннее я себя чувствовала… Все наверняка решат, что я назло Егору это всё! А я… Нет. Я просто так, чтобы Роме нравилось… Наверное…
Зато сам Ромыч выглядел спокойным как удав — хомячил пельмени, когда мне кусок в горло не лез, пил своё пиво, хотя мне накануне выхода на рабочее место употреблять алкоголь совсем не хотелось, лез трахаться как ни в чём не бывало, полностью игнорируя моё подавленное состояние как какую-то надуманную ерунду…
Впрочем, от Ромашки даже это не воспринималось с обидой — на друзей не обижаются, какими бы эгоистичными чуханами они ни были. Хочет меня — уже плюс…
Однако в первый будничный день я проснулась с неожиданно решительным настроем. Не с боевым, но с полным осознанием того, что волосы обратно в мышиный цвет уже не перекрасишь, Ромку нахер не пошлёшь, да и юбка жутко удобная на самом деле — мягкая, как раз для твёрдого просиженного рабочего кресла…
Полностью новый костюм я не решилась надеть — жакет пока оставила, вместо него выбрала тонкий свободный трикотажный свитер с глубоким треугольным вырезом, который в сочетании с новой юбкой смотрелся совершенно иначе. Даже ресницы подкрасила… Пусть Ромыч гордится тем, что у него такая… подруга, да. И подаренные серьги вдела в уши — может, никто их не заметит, но мы оба знаем, что они есть и я ими дорожу как своеобразным талисманом…
В здание делового центра мы с Ромкой вошли так, словно всегда добирались до офиса вместе. Отсутствие машины вообще не являлось для нас проблемой — я привыкла пользоваться общественным транспортом, Ромашка вечно падал на хвост друзьям… Но в этот раз мы с шиком приехали на такси — один раз можно, чего уж. Тем более такой эффектый жест — вылезти вдвоём прямо у входа на глазах родного коллектива…
Знакомые и не очень лица, машинальные приветствия — я просто здоровалась, Ромка на ходу жал руки приятелям и снисходительно улыбался женскому полу… Всё как всегда. Только теперь немного иначе…
Привычные турникеты, металлодетекторы, пункт охраны, холл, кофейные автоматы, подъёмники… Господи, как жаль на самом деле, что выходные так быстро закончились. И боязно почему-то — вообще непонятно, что будет между мной и Ромашкой дальше в этих стенах…
Служебные лифты ожидаемо оказались заняты. Можно, конечно, воспользоваться общественной кабинкой, но там тоже народу обычно хватает — слишком красивый вид открывается на этажах благодаря стеклянным стенам, и желающих эстетично прокатиться перед рабочей сменой всегда достаточно…
Расстегнула пальто, гипнотизируя матовые стальные створки одного из стандартных лифтов. Размотала шарф, тяжело дыша — жарко. Но не от температуры в помещении, а от сковывающего грудную клетку волнения…
Ромка неожиданно приобнял меня за талию. Многозначительно сдавил пальцами поясницу, и я вопросительно подняла на него глаза…
Но он никак не отреагировал, продолжая пристально смотреть куда-то поверх моей головы. Ехидно улыбнулся сам себе…
Сердце резко громыхнуло по рёбрам. В ушах на миг зашумело, все звуки слились в какую-то общую какофонию…
Там кто-то из них, да⁈ Маринка или… Егор. Или оба сразу…
Отчаянно захотелось спихнуть Ромкину руку со своего бока. Но тот, словно почувствовав мою панику, только сильнее стиснул в кулак мой свитер под пальто, заставляя взять себя в руки и стоять неподвижно…
— Здоров, — знакомый мужской голос словно ножом рубанул воздух совсем рядом.
В поле зрения мелькнула до боли родная крепкая рука с привычным закатанным рукавом старой кожаной куртки, которую Егор носил и зимой, и летом…
Ромыч тоже протянул ладонь для рукопожатия — после той памятной драки Егор вынужденно вёл себя с Ромкой предельно вежливо, практически насмешливо. Приказ Андрея Евгеньевича — никуда не денешься…
— Привет, — Рома равнодушно буркнул в ответ как ни в чём не бывало, продолжая обнимать меня одной рукой.
Выдохнула. На счёт три повернула голову…
Егор смотрел прямо на меня, скептически подняв бровь. Усмехнулся, увидев моё лицо в анфас и узнав окончательно…
— Привет, Лен, — только сейчас он оценивающе пробежался глазами по моей фигуре, отчего у меня мгновенно взмокли подмышки… — Отлично выглядишь сегодня.
Покраснела так, что чёлка прилипла ко лбу…
— Привет, — опустила глаза, тупо улыбаясь, взрываясь изнутри тысячами атомных бомб. — Спасибо…
Я уже мельком заметила Маринку, остановившуюся позади Егора и принципиально не обращавшую на нас с Ромкой никакого внимания, демонстративно копавшуюся в каких-то бумагах с таким видом, словно нас вообще не существует.
Несколько секунд молчания, за которые взгляд Егора снова переметнулся к Ромке…
— Эээ, Ромыч, куртка зачётная, — Егор пристально изучал практически новую кожанку, уже успевшую принять форму Ромкиной фигуры. — Смотрю, у тебя вкус появился, — он беззлобно ухмыльнулся. — Одобряю…
Глупый… Я же для тебя…
— Ленка подарила, — Ромыч тоже поднял глаза, в упор глядя на Егора. — На Новый год. Под ёлкой у неё нашёл. Прикинь, как повезло?
Егор на мгновение нахмурился, вникая в смысл услышанного. Снова стрельнул чуть удивлённым взглядом в меня, потом в Ромку… Более внимательно просканировал куртку…
— Бля… — он вновь расслабленно улыбнулся. На миг прикрыл глаза, словно понимающе усмехаясь… — Повезло, согласен.
Маринка тоже подняла глаза над своими бумагами, мельком оглядев Ромку. И меня заодно…
— Лен, ты покрасилась? — она снова равнодушно уткнулась в папку в своих руках. — Тебе хорошо так. Свежее выглядишь, — она безэмоционально сделала пометку на своём планшете…
— Угу… — я перевела взгляд на табло.
Закусила губу, чувствуя, как кружится голова. Боже, Марина у нас ещё и на комплименты может расщедриться, оказывается… Впрочем, неудивительно — дураку понятно, что я теперь с Ромкой, и Егору ничего не угрожает в моём лице…
Лифт наконец остановился. Двери бесшумно отъехали в сторону, выпуская небольшой поток людей и отделяя нас с Ромкой от Егора и Марины…
Ромыч ощутимо толкнул меня вперёд, и мы заскочили в кабину одними из первых.
Оглянулась, высматривая глазами бывшего и его пассию…
Они не пошли вместе с нами. Чуть сдвинулись влево, где уже открылся второй лифт, очевидно намереваясь подняться там…
— Всё хорошо? — Ромыч дёрнул меня, разворачивая лицом к себе. — М? Лен?
Поджала губы, сдерживая улыбку.
— Отлично, Ром, — я понизила голос до шёпота. — Вспомнила, как ты танцевал голый… — я тихо хихикнула. — Знаешь, ты такой классный, Ромка… — я уткнулась лбом в его плечо, наплевав на присутствие чужих людей. — Я так рада…
Прибавила мощности кондиционеру, откинула пульт на журнальный столик. Обычно я любила жару, но этим летом мне как-то тяжело давались даже плюс двадцать пять — стабильно начиналась мигрень и появлялась сонливость. Ещё жажда, отёки и лень, но это мелочи…
Беспечно откинулась головой на Ромкино плечо, подобрав уже четвёртый кусок пиццы из коробки. Вкус, конечно, так себе, но есть можно… Вчера у нас был день правильного питания — я весь выходной простояла у плиты, зепекая овощи и филе индейки, соответственно сегодня можно пофилонить на вредной, но ленивой покупной еде.
— А красивое всё-таки у Маринки платье было, правда? — я мечтательно вздохнула, откусывая сразу половину порции и размазывая ещё тёплый сыр по щеке. — Она выглядела такой… счастливой, когда танцевала с Андреем…
Марина с Егором снова поженились неделю назад. В курилке уже месяц ходят слухи о том, что она вновь беременна, но по ней пока не заметно — всё та же собранная деловая сучка, разве что реально похорошела и перестала плеваться ядом при каждом удобном случае. Видать, с ней Егор от секса не отмазывается…
— Пффф, типичная бабская месть, мы это уже обсуждали, — Ромка лениво зевнул, тоже потянулся за пиццей. — Куда в тебя столько лезет, Ленок? — он в шутку щёлкнул меня по носу. — Я всего два куска съел, а ты уже… пятый? Или какой?
— Четвёртый! — я возмущённо пихнула его в бок локтём.
— Смотри, растолстеешь! — Ромыч рассмеялся на моё ворчание.
— И что? — я с вызовом вскинула голову, сердито щурясь на это придурка. — Дружить со мной перестанешь? — я демонстративно упёрла кулак в бедро.
— Нет, конечно! Но тогда нам придётся просить у твоей Маринки похлопотать у Евгеньевича за повышение, а то мы тебя не прокормим…
— Ах ты… зараза, блять… — я всё-таки затолкала в рот надкушенный кусок, отвешивая Ромычу подзатыльник. — Уже расслабиться нельзя…
— Да можно, Лен! — тот только заржал в полный голос. — Ешь давай…
— Да ну тебя, — я состроила обиженную мину. — Пусти, в туалет схожу…
— Ты ходила десять минут назад, — Ромка с тревогой глянул мне вслед. — Говорил же, что вода холодная, а ты дольше всех в этой речке сидела…
— Тьфу, ты что, беспокоишься о моём здоровье? — я округлила глаза. — Приятно даже, Ром…
— Угу, — Ромыч мрачно скривился. — Заболей мне тут только…
— Да всё нормально! — я улыбнулась, потрепала его по голове, сама поражаясь своей сентиментальности. — Доедай пиццу давай, сейчас приду…
Какой он всё-таки… Милый…
Тяжело потянув спину, вышла в коридор. Свернула в уборную…
На маленькой раковине лежал забытый крошечный белый прямоугольник — тест на беременность. Нет, ничего такого, но раз в пару недель я перестраховывалась для личного спокойствия, особенно если случались задержки на день-два. В этот раз месячные пришли вовремя, но после них прошло уже две недели — лучше лишний раз сделать и выдохнуть, чем беспокоиться почём зря…
Сначала подалась к унитазу. Потом сделала шаг к крану, включила воду, чтобы помыть руки. Мельком глянула на сделанный полчаса назад тест…
Замерла. Тупо хлопнула ресницами, почему-то решив, что у меня просто двоится в глазах…
Не помогло. На белом фоне действительно алели две яркие чёткие полоски.
Господи, нет…
Как…
Нет-нет-нет…
Я… Мы…
Боже!
Руки затряслись крупной дрожью, в животе образовался болезненный вакуум. Сердце застучало где-то в пересохшем горле, дыхание перехватило от сдавливающего спазма…
Это пиздец. И что теперь⁈
Мать-одиночка, хорошо если будут алименты, полтора года дома, потом разрываться между малышом и работой…
Аборт⁈
Выход в каком-то роде, но…
Чёрт…
Боже мой, я не так планировала свою первую беременность! Я думала… мечтала… Семья, муж, вместе ждать первенца… А Ромка… Да какой из него муж⁈ Он ещё меньше меня готов к родительству… И мы — не пара в прямом смысле этого слова. Мы — просто друзья. Приятели по несчастью. Две брошенки, блять, которые нашли утешение в одной постели…
Застонала сквозь зубы, сдерживая слёзы.
Сука! Сука…
Почему-то ненавидела в этот момент Ромку. Ему-то хорошо — натворил дел и в любом случае свободен! А мне что⁈ Всю жизнь теперь… И никто никогда уже замуж не возьмёт…
Решительно схватила белую полоску, давясь соплями и рыданиями, бросилась прочь из туалета…
— Ну что допрыгался без презерватива? — я почти заорала в истерике, со всей силы припечатывая тест к столу рядом с недоеденной пиццей. — А я говорила… Говорила же… — я громко всхлипнула, закрывая лицо руками.
— Эт чё? — невозмутимый Ромка продолжал жевать, оторвав взгляд от экрана телефона на бумажку.
Он издевается⁈
— Ром, ты вообще с луны упал? Это тест на беременность!
— Ммммм, — он с аппетитом проглотил кусок, откусил новый. — И чё?
Блять…
— Две полоски видишь? — кажется, я впервые так выбесилась его спокойствием.
— Вижу, — он кивнул, снова как ни в чём не бывало откусывая пиццу.
— Рома! Я беременна!
Только сказав это вслух, я в полной мере осознала данный факт…
— Ну круто, чё, — Ромыч недоверчиво покосился на мой живот.
Да Боже…
— Ромааааа! Я беременна! — заорала не своим голосом. — Это значит у нас будет ребёнок! Точнее не будет, потому что я, наверное, пойду на аборт… — тяжесть этого решения навалилась камнем на сердце, заставив его испуганно замереть. Дышать стало совсем тяжело… — Или… Я не знаю… Господи, да за что…
— Не понял, Лен, в чем проблема-то? — Ромыч с тоской отложил пиццу.
— Ты совсем идиот? Ребенок! Понимаешь! — всхлипнула, уже срываясь в истерику.
— Лен, я не идиот. Сядь для начала. И успокойся, — он подался вперёд, поймал меня за руку, рванул на себя, усаживая на диван. — Ну ребенок, ну ок. Я в принципе готов к мелкому Ромашке Романовичу…
— Ромаааа!
— Что Рома?
Это какой-то кошмар.
— Господи, мы же просто друзья… — прошептала на одном дыхании, облизывая солёные от слёз губы.
Ромыч посмотрел на меня как-то странно, снова придвинул к себе чёртову коробку с пиццей.
— Ну друзья, которые трахаются, да, — выдал с философским видом, терпеливо вздыхая.
— И как…
— Блять, Лен! — Ромка редко повышал голос, но сейчас почему-то не сдержался. — Ну можно пожениться и числится друзьями в семье, раз тебе так хочется!
Чего⁈
Перестала шмыгать носом и реветь.
— Ром, ты издеваешься?
— Да чё я издеваюсь? Щас заявление подадим, чтоб ты тут не изображала из себя мать-одиночку… — он потянулся к телефону. — Чё ты воешь-то белугой? Не конец света же, наоборот, начало новой жизни вон, — он снова кивнул на мой живот. — Не ссы, Ленок, прорвёмся…
Он принялся сосредоточенно тыкать кнопки, сопя от напряжения.
Дала ему минуты три, пытаясь представить такую нелепость — я и Ромка в ЗАГСе… Неудачная шутка, чего уж.
— Ты не понимаешь, Ром… — я глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться вопреки происходящему абсурду.
— Чего не понимаю? Ты чайлдфри что ли, Ленка? — он грозно нахмурился, поднимая на меня подозрительный взгляд.
— Чего? — я аж опешила. — Нет конечно, ты что…
— Ну и я нет. Харе реветь, иди в госуслуги подтверждай заявление, — он с победным видом отложил свой мобильник. Поднял на меня самодовольный гордый взгляд. — Там твоё согласие нужно.
Ошалело захлопала глазами.
— Ром, я не поняла… Ты мне что, предложение сделал сейчас⁈
— Блять, — Ромыч запрокинула голову к потолку, теряя терпение. — Я уже одной ногой женился на тебе, Лена! — он пощёлкал пальцами у меня перед носом. — Очнись! Я всегда знал, что беременность на баб странно влияет, но чтобы до такой степени…
— Ромка, ты серьёзно сейчас⁈
— Уфффф, — он закрыл лицо ладонями. — Лен, мы полгода живём вместе, ты вот сына мне рожать собираешься, и ты спрашиваешь, серьёзно ли я?
— Ромка… — я вдруг затихла, прижав ладони к груди. — Ты что, готов на мне жениться, да? А если… Если мы… Ну… Не сможем… Если разведёмся, как Егор с Маринкой разводились…
— Ну значит разведёмся, — Ромка непонимающе развёл руками. — Ну что теперь? Если вам, бабам, вечно всё не так…
— Рома! — я неожиданно улыбнулась, глядя на этого… будущего отца моей дочки. — А если мы разведёмся, но нам не понравится порознь, ты тоже второй раз на мне потом женишься?
— Лена! Это пиздец, — Ромыч приложил локоть ко лбу, обессиленно откинулся на спинку дивана. — Давай так. Мы щас поженимся, всё как у людей. Но если ты надумаешь потом разводиться, снова жениться, потом опять разводиться… Короче, платить будешь сама. Я не такой богатый, как твой Егор, мне и одного раза за глаза и за уши, поняла?
— Ага, — я широко улыбнулась. Рассмеялась, вытирая слёзы… Снова привалилась к нему на плечо, потянула на себя предпоследний кусок пиццы… — Ром, а друзья точно женятся?
— Ну если они собираются стать родителями, — Ромыч наконец выдохнул, торопливо сгребая последнюю порцию себе, — то точно, Ленок… Не забудь в госуслуги зайти, эй! Расселась она тут, как будто уже замуж вышла и успокоилась…
Эпилог
В окно родильной палаты щедро светило совсем весеннее солнце — большое, тёплое, слепяще яркое. Если не смотреть на заснеженные крыши домов, то можно подумать, что на улице не конец февраля, а начало мая как минимум. Да, погода в телефоне показывала минус восемь, но если лежать на больничной кровати и любоваться только краешком лазурного неба, то невольно тянет помечтать о том времени, когда эта долгая зима наконец-то закончится…
Сын спокойно сопел рядом, завёрнутый с ног до головы в голубые пеленки. Хорошенький, крошечный, реально самый маленький во всём отделении, хотя и полностью доношенный — Ромка говорил по телефону, что он тоже родился мелким, расти начал только в период полового созревания. В итоге перегнал в росте многих сверстников и вон какой богатырь получился!
Невольно улыбнулась, откладывая мобильник и опуская голову на подушку, созерцая миниатюрный детский профиль — пухлые розовые щёчки, носик-пуговку, длинные и почему-то смешные реснички, активно трепещущие во сне…
Мой ребёнок. Мой… Точнее, наш с Ромкой, да.
Господи, Ромыч, кажется, горд больше моего — всю зарплату спустил на то, чтобы отметить своё отцовство с друзьями, с коллегами, с роднёй, даже снял пару трогательно-смешливых роликов для своих подписчиц, официально объявив всем о своём статусе новоиспечённого родителя. А уж готовился как — вспоминать больно и ржать хочется: ещё в августе припёр кроватку, в сентябре прикатил коляску, буквально на следующий день после того, как на УЗИ озвучили пол малыша. Не то чтобы Ромка переживал о том, что потом не успеется, просто ему ужасно нравилась его новая роль будущего папы.
Тяжело вздохнула — мужики вообще наивные и какие-то возвышенные создания, вот недельку не поспит ночью, раз десять полюбуется, как малец срыгивает молоком, памперсы поменяет пару дней и свалит в свою квартиру со словами «Мне нужно отдыхать, я работаю»… И ведь не поспоришь — работает как не в себя. Должность хочет повыше… Оно и понятно — кредит на машину ему теперь одному выплачивать.
Снова бросила взгляд на небо — хорошо-то как…
Я так переживала, что в день выписки будет метель или дождь со снегом, а тут такая благодать. Словно весь мир нам благоволит…
Ещё морока с документами сегодня предстоит — перед выпиской должна состояться выдача свидетельства о рождении, а я так и не решила, как назвать сына… Точнее, я решила. Но как к этому отнесётся Ромка…
Вообще, я ждала дочку. Даже обидно, что Ромыч и тут оказался прав, когда категорично заявил, что у нас будет пацан. Только имя мы почему-то заранее не обсудили…
Вновь опустила взгляд на спящего сынишку…
Егор. Егорка. Егорушка…
Закусила губу, невесомо поглаживая мягкую светленькую чёлку из трёх волосинок — не очень-то ему это имя подходит, наверное. Но другое я не хочу… Назвала же Маринка своего сына Андреем! Конечно, они с Егором потом развелись из-за этого, но… Это их проблемы. А Ромка согласится. Поймёт. Наверное… Или нет…
— Леночка! — в палату сначала просунулась кудрявая с проседью женская голова, только потом раздался стук в дверь. — Готова? Вы следующие! — старшая медсестра Рената Васильевна аж просияла, с умилением прикладывая руки к груди. — Ничего не забываем, все сосочки-бутылочки-пустышечки собираем, ребёночка в одеялко кутаем и ждём меня. Договорились?
— Поняла, Рената Васильевна, — я тепло улыбнулась женщине, которая научила меня правильно брать малыша на руки, придерживать головку, пеленать, давать грудь. Лучшей нянечке на планете, которая в первую ночь после родов просто сидела со мной рядом и ласково гладила по голове, потому что я ревела как дура от послеродовых болей, от пережитого стресса, от жалости к себе и сыну, от ощущения себя полным ничтожеством и заведомо плохой матерью, ибо у меня даже не получалось напоить кроху молоком… Это состояние продолжалось до семи утра, пока Ромыч не позвонил мне перед работой. Довольный как слон, словно за шесть часов после нашего последнего разговора ничего не изменилось, и он по-прежнему рад и мне, и нашему ребёнку… Рената тогда ласково обозвала меня дурищей и посоветовала попить валерьянки, ибо у меня идеальный муж. Которому иногда хочется посочувствовать, ага… — Через десять минут будем готовы!
Медсестра кивнула, тут же скрылась за дверью.
Снова тишина…
Взяла в руки мобильник, пролистала последние Ромкины сообщения…
Написать ему сейчас, что нашего сынулю будут звать Егором?
Чёрт, нет, лучше при встрече. Осталось-то всего ничего…
Эпилог 2 * * *
Тяжелая металлическая дверь роддома со скрипом открылась — Рената Васильевна придержала её для нас с сыном, зажав подмышкой увесистый букет и какой-то пакет — явно выкуп за очередную роженицу, то бишь меня.
— Ой, тут заждались тебя уже, Леночка! — медсестра ласково улыбнулась мне на прощание. — Первые несколько дней гулять не выноси, пусть сначала к дому попривыкнет…
— Я помню, да… — машинально кивнула, рассеянно улыбаясь.
— Документы муж уже забрал… — женщина проверила планшет в руке. — Ну всё, хорошая моя, ждём тебя теперь за дочкой!
— Да, спасибо…
Я переступила порог, слезливо щурясь от бьющих прямо в лицо солнечных лучей, резко сменивших тусклое освещение больничного коридора. Вышла на бетонные ступеньки, подставляя лицо прохладному порыву ветра, замерла на секунду, полной грудью вдохая позабытые за эти дни ароматы улицы — снега, талой земли, выхлопных газов… Боже, какое счастье после стойкого запаха антисептиков и кварца!
Внизу собралась небольшая толпа — мама с папой, родители Ромки, подруги, коллеги из офиса…
Солнце отражалось от глянцевых надувных шаров и целлофановых упаковок букетов. Искренние улыбки на лицах родных мне людей, выжидательные нетерпеливые взгляды, красные от холода носы… Как же я рада их всех видеть…
Покрепче прижала к себе сына, ещё раз оглянулась на Ренату…
— Ленок, ну наконец-то! — голос Ромки, пробирающегося сквозь расступающихся друзей, я узнала бы из тысячи. — Погоди, не спускайся, тут скользко! Дай сына сам заберу…
Его голос словно послужил сигналом к действию — мама вдруг заплакала, прижимаясь к отцовскому плечу, девчонки поспешили мне навстречу, то и дело подскальзываясь на льду и проваливаясь каблуками в рыхлую снежную кашу, парни негромко засвистели и принялись читать какие-то стихи…
Ромыч перехватил из моих рук мягкий голубой конверт, на миг лишив меня привычной близости сына… Но паника длилась недолго — ему можно. Он — отец моего ребёнка, мой муж. Самый лучший друг на свете…
Лерка с Машкой налетели как ураган, целуя меня в обе щеки, за ними подтянулись Светка и Люба… Но даже сквозь объятия подруг я видела, как Ромка бережно откидывает с лица сынишки кружевной уголок, как смотрит на него несколько секунд с отупевшим довольным лицом, как гордо и осторожно демонстрирует своего наследника ревущими от счастья родственникам…
— Я сейчас… — я напряжённо улыбнулась девчонкам, отступая на шаг и сбегая вниз по ступенькам. — Ром! Погоди…
Ромыч оглянулся, светясь от распиравшего его самодовольства. Хотел было приобнять меня одной рукой, но не стал — побоялся не удержать малыша…
— Ленка, ну ты даёшь… — пробасил хрипло, толкая меня плечом. — Я фигею с тебя…
— Ром… — лихорадочно зачастила шёпотом, отворачиваясь от мамы, тянущей руки к внуку. Изо рта вырвалось облачко пара, осело на Ромкиной гладко выбритой щеке, сладко пахнущей знакомым лосьоном… — Ром, нам надо поговорить…
Боже, что я творю… Может, не надо…
— Чего ты, Ленок? — Ромыч нахмурился. Бросил неуверенный взгляд на гостей, делая шаг в сторону вместе со мной.
— Ром, я… — я опустила голову, но тут же снова подняла глаза. — Я по поводу имени… Ну… Для него… — я кивнула на сынишку, мирно посапывающего во сне.
— Ну⁈ — Ромка напрягся ещё сильнее, с недоумением пожал плечами. — Что не так-то?
— Ром… — я виновато закусила губу, машинально расправляя бант на конверте. — Я тут подумала… Мы же друзья, верно? Значит, ты меня поймёшь…
— Ближе к делу, Лен, — мрачность в голосе мужа не предвещала ничего хорошего. — Харе ходить вокруг да около, говори прямо.
— Угу. Ромка, я хочу… назвать сына Егором, — я сглотнула слюну, поперхнувшись воздухом. — Ты только не подумай ничего! Просто имя… красивое. Мне нравится…
— Чего⁈ — Ромыч рявкнул слишком громко, позабыв о спящем малыше и окружающих нас людях. — Лен, ты чё несёшь? Какой Егор, блять? — он снова понизил голос, воровато оглянувшись на уставившихся на нас родственников и друзей. — Вообще-то, у него уже есть имя! Ты в свидетельство посмотри! — он повернулся боком, являя мне оттопыренный карман куртки, где виднелся край трогательной голубой обложки. — Бери, ну!
— К-какое имя, Ром? — я на автомате послушно вытащила документы, чувствуя, как глаза наполняются горькими концентрированными слезами. — Ты что… даже… даже со м-мной… н-не пос-советовался…
— А чего тут советоваться⁈ — Ромыч редко выходил из себя, но сейчас он выглядел как минимум раздосадованным. — По мне и так всё очевидно…
— И к-как ты его н-назвал… Моего… Моего сына… — я всхлипнула, ощущая как холод предательства просачивается в самое сердце. — Не ожидала о-от тебя, Ром…
— Да в смысле твоего сына? И что значит как? — он уже откровенно психовал. — Ты меня вообще за кого принимаешь⁈ Я чё, похож на такого же придурка, как твой Егор⁈ Чтоб сына назвать в честь бывшего ёбыря жены?
— Как⁈ — шмыгнула носом, так и не открыв корочку в руках. — Как его зовут?
— Роман его зовут! Понятно? Роман Романович! — Ромыч с умилением глянул на сына в своих руках. — Ромка…
— Чего⁈ — теперь пришла моя очередь слегка ошалеть. — Ты… Ты серьёзно это? — я уже отошла от шока и торопливо развернула обложку, лихорадочным запоем читая все строчки подряд в свидетельстве о рождении… — Бляяяя… — закрыла лицо ладонями, сотрясаясь в истеричном припадке смеха. — Бля… Это жесть… Ромыч, ты… Два Ромки теперь…
— Ну согласись, звучит⁈ — Ромашка снова с гордостью посмотрел на личико малыша. — Роман Романович… — он бросил на меня уничижительный взгляд. — Не то что там какой-то Егор… Егор Романович — вообще никак! Додумалась же… Тьфу…
— Р-р-ромка… Ик… — я хохотала уже в голос, прижав руку к ноющему животу, не в силах остановиться. — Ромыч… Ромашка… Аааа… Ахахах…
— Ой, Лен, всё, успокаивайся! Гости ждут! — Ромка с осуждением покачал головой. — Придумала же… — ворчливо скуксился, глядя на меня как на дуру. — Егор, блять… А потом ссорры, срачи, развод… Слава Богу, я первый успел назвать пацана. Как чуял, что от тебя ничего хорошего не дождёшься…
— Р-ромка… Я… Я… Я тебя обожаю… — я давно так не хохотала, утирая слёзы. — Ты… просто гений, знаешь…
— О, наконец-то признала… — муж притворно сердито закатил глаза. — Ты тоже у меня… неординарная личность, твою мать… — тут же покосился в сторону тёщи, которая благоразумно сделала вид, что даже не прислушивается к нашему разговору. — Одним словом, молодец, Ленка! — он покачал головой, честно пытаясь не улыбаться.
— Мы оба молодцы, Ромыч-старший, — я доверчиво уткнулась лбом в его плечо. — В общем, больше мне сказать нечего. Поехали уже, гости вон замёрзли…
— Поехали, — он согласно кивнул. Всё-таки обнял меня одной рукой, приловчившись держать Ромку-младшего… — Подруга дней моих суровых, блять…