Пролог Учёт. Баланс. Распределение ресурсов. В этом – основа империи, прочнее любого сплава. Ёло всю ночь смотрел на сводные таблицы, проецирующиеся над столом. Цифры плясали в голубоватом свете, холодные, бесстрастные, как и должно быть. Герриан. Зугра. Колонии. Цифры рождаемости по всем секторам. Красный дисбаланс. Повсеместный. « Мы – раса завоевателей, архитекторы реальности. Мы подчинили себе пространство, энергию, время. Но одна переменная упрямо ускользала от нашего контроля. Самая простая, биологическая. Жизнь, которая рождает жизнь. Женская особь.» Ёло за долгую карьеру изучил тысячи видов. Скрещивал, модифицировал, подбирал ключи. Аваны оказались… удовлетворительным решением для зугов. Выносливы, плодовиты в допустимых рамках, психологически податливы. Но для них, для чистой крови герриана, они –не подошли. Тупиковая ветвь. И вот – сигнал. Шанс. Из глубин неисследованного рукава галактики. Планета Терра. Изначально Ёло рассматривал её лишь как источник уникальной эрры. Аномалию. Но данные, которые он получил при исследовании девушки… были закономерны. Капсула Алисанды передавала не только витальные показатели. Она, транслировала фоновый биоритм её родной планеты. Статистический шум, в котором для него скрывалась музыка жизни. И эта музыка говорила о чуде. О безумии. О щедрости, граничащей с расточительством. Соотношение полов 60/40 в пользу самок. Ежегодный прирост миллионов женских особей. Психоэмоциональный профиль: высокая адаптивность, развитый невербальный интеллект, сильный инстинкт заботы. Императоры даже не понимали, каким сокровищем обладает Зугра. Для зугов эти всего лишь миллионы тонн – питательных веществ. Для нас – это будущее. Это гарантия того, что Империя не задохнётся в следующем тысячелетии. Ёло предполагал, что возникнут сложности. Примитивная технологическая база. Архаичная социальная структура. Но всё это – решаемо. Вопрос ресурсов и грамотной логистики. Самая сложная часть – начальная фаза. Интеграция первой партии. Возрастная группа от шести до девяти земных лет оптимальна: пластичная психика, уже миновавшая первичную привязанность, но ещё не сформировавшая устойчивых поведенческих шаблонов. Идеальный материал для социализации. Совет, как всегда, будет цепляться за абстрактную «неприкосновенность» высокоинтелектуальных существ. Сентиментальность. Они не видили картины в целом, как он. Для него одна жизнь – даже жизнь Алисанды – ничего не стоила перед лицом выживания расы. Он определил её роль. Она станет живым доказательством совместимости. Ключом, который должен был подтвердить его расчёты. Этем благословил её союз с Геррианом. И Ёло не сомневался, что он благословит и его, гораздо более масштабный проект – между их империей и целой планетой, чьё предназначение, наконец, будет реализовано. Циркуляр №42-b для «Подписчиков». Источник: Отдел по созданию и поддержанию реальности «Герриан», сектор «Искры Феникса». Директива 1. Трансляция нейро-эмоциональных пакетов (в просторечии — «глав») производится по стабильному временному каналу 16:00 МСК (Земля, пояс GMT+3). Нарушение графика приравнивается к хаосу и карается сюжетной неопределенностью. Директива 2. Подписка на автора, комментарии, реакции «я плакал/а» → Топливный резервуар автора. Принимаются. Обеспечивают 72% работоспособности системы. Глава 1 Возвращение в реальность было стремительным и грубым. По телу пробежал липкий озноб, учащая пульс. Сухость во рту оказалась не самым неприятным последствием близости с Ферром. Господи, я же была не против всего, что произошло. Если бы не нечаянный свидетель в лице Олега. Его возглас и изумлённая гримаса теперь назойливо стояли перед глазами, будто взывая к запоздалой совести. Даже думать о своих помыслах в тот миг было страшно. Но я думала. Сопоставляла такие разные реакции мужчин на моё поведение. Мне захотелось сказать спасибо своему однопланетнику. И извиниться. Я составила о нём слишком поспешное мнение, а он, оказывается, способен на порядочность. Подыграй он моей наркотической похоти – я бы, уверена, не отказалась. Не сейчас. Но тогда, под действием укуса Ферра… Я задумалась, насколько правдиво моё «не сейчас». Открещивалась от этих мыслей, списывала всё на отголоски воздействия красноглазого. А не на изменившиеся чувства к Олегу. Только этого мне не хватало. Но тут я вспомнила что уже, вроде как его невеста. Ой, хороша невестушка. Слава Этему, Олег пока об этом не знал. Реакция зуга на вторжение землянина тоже была неоднозначной. Он не пытался его прогнать. Не ввязался в драку. Почему? Мои глаза расширились от осознания: красноглазый похоже ожидал, что Олег присоединится. Вот так просто. Потому что я этого тоже хотела! Я вспомнила его смех, когда спрашивала про бессмертие после укуса. Подлец. Негодяй. Обманщик. Он утаил от меня этот нюанс, а я не удосужилась сложить два и два. Реакция Аваны на укус Ферра была слишком красноречивой, но я списала её на расовую особенность. Что-то ёкнуло в груди: а не отправила ли я его прямо к ней покои? Ладно, решила не переживать, пока не услышу объяснений от самого зуга. До случившегося, были и другие тревожные звоночки. Обилие красноглазых во дворце при почти полном отсутствии геррианцев. Слова Амина о том, что их энергия губительна для самок. Ну конечно, попробуй расслабиться, когда сила геррианцев вонзается в тело стальными иглами, ломая и подчиняя саму твою суть. А тут – небольшой дружеский «кусь» от побратима, и вот она, покорная и на всё согласная самка. Я заметила, что Ферр и герры очень близки. Между ними чувствовалась какая-то безнадёжная, неразрывная связь. Но степень их сплочённости я осознала только сейчас. Вряд ли императоры просят случайных зугов об услугах, когда под рукой есть такой удобный… афродизиак. Единственным, кто в моих глазах остался «чистеньким», был герр Байдер. Он выбрал себе пару под стать. Думаю, в этом плане у него небыло проблем, потому он так и дорожил своей Недди. Назревало столько неудобных вопросов, что голова начала гудеть. Из-за стены раздался треск. Мне захотелось поверить в призраков – во что угодно, только не в то, что за этой перегородкой находится Олег. Я поспешно накинула принесённый Ферром чёрный огнестойкий халат. Я знала: Олег не позволит мне забыть о моём поведении. Вспоминая собственную развратную позу, я сгорала от стыда. Но оттягивать встречу не было смысла – она всё равно произойдёт. И тут, уже у выхода, меня осенила ещё одна, возбуждающе-возмутительная мысль. Неужели Олег всё это время был в соседней комнате? Да нет… Не может быть. Правда? Парень с огненно-рыжими волосами полулежал на подушках среди руин, оперевшись головой о стену. Рядом валялась груда хлама, когда-то бывшая столом. Он играл со своим драгом, будто с котёнком: растопыривал пальцы перед мордочкой, зверёк бросался кусать его грубые пальцы, а тот отшвыривал его в сторону – и нервная игра повторялась по кругу. Вся комната была разрушена. Немногочисленная мебель восстановлению не подлежала. — Что здесь произошло? — я босиком переступила через отколовшийся кусок колонны, разглядывая погром. — Это я как раз у тебя хотел спросить! У меня к тебе до хрена вопросов! Чё это за хрень? — мужчина задрал чёрную футболку с длинным рукавом, демонстрируя огненные линии на прессе. — Тот старый лепила сказал, что это ты на меня наслала! — Огненные линии. Я наделила тебя частью своей силы, теперь мой огонь тебе не страшен, — решила пока не вдаваться в подробности. — Ну ладно, это ещё ничего. Линии так линии, хрен с ними, — он повернулся боком и задрал кофту ещё выше, обнажая широкую спину. — А это какие плюшки мне сулит, кроме неземной красоты? На изуродованной коже поверх бледных шрамов красовался алый феникс с раскинутыми крыльями. Я подошла ближе, чтобы рассмотреть. Птица была изображена так, будто огненные линии выходили прямо из неё. — Хорошего помаленьку, — парень опустил футболку и вернулся в исходное положение. — Я про это не знаю. Спроси у Этема, он меня в свои замыслы не посвящает. — Этем, Этем… Все о нём твердят. А кто это? Или что? Не думаешь, что пора рассказать? — Я сама не до конца понимаю, — развела я руками и села на камень, не решаясь сокращать дистанцию. Теперь я не была уверена, что действие укуса Ферра окончательно прошло – особенно после созерцания спины Олега. — Этем – это существо, которое спасло меня на Земле. Он не сказал, зачем я ему понадобилась. Просто заявил, что «так надо», и наделил огненной энергией. Вот эти линии – тому доказательство. — Я задрала рукав халата, показывая свои. — А ты у нас щедрая, со всеми значит, поделилась? — землянин подхватил Малыша, закинул его на плечо и выпрямился. Моё лицо залилось краской: Олег спрашивал об одном, а подразумевал совсем другое. — Эх, Сань, вот кто тебя просил? Теперь я как ложка деревянная – вся нарядная, расписная. Да ещё и с петухом красным на всю спину. — Это благословение местных богов, Олег. У Ферра тоже есть такие линии. Думаю, у императоров тоже, — про себя вспомнила, как Этем огнелиниями их душил. Точно есть. — А про феникса не могу сказать. У Ферра его нет. Про герров не знаю. Может, он проявился только у тебя – потому что мы земляне и у нас такая особенность. — Успокоила, спасибо. Теперь, как дураки клонированные, будем ходить. Четыре промокашки, мать его. А, нет, — он ткнул пальцем прямо в меня, — ещё с дурой такой же разрисованной во главе. — Поверь, я вас не перепутаю. Можешь не бояться, — нахально улыбнулась я. Он лишь отмахнулся. Глава 2 Нужно было позвать местных, чтобы убрали эту разруху. Я попыталась выйти к охране, но дверь не открывалась. — Зря стараешься. Красноглазый поймал меня, когда я почти склеил ту геррианку – металлический запас старшего императора, – и запер тут. Зацени, какую цацку я у неё спёр? — Олег вертел в руках наручный браслет, похожий на те, что носили все инопланетяне. — Чё только не делал – не работает, зараза. Может, ты разберёшься? — он бросил его мне. — Не факт, что смогу. Я даже читать на геррианском не умею, этот навык мне не дался. — Я взвесила украденную вещь в руке – она казалась почти невесомой – и бросила обратно. Парень, не задумываясь, вышвырнул браслет с балкона, будто он и раньше не представлял для него ценности. Просто страдал клептоманией и стащил первое попавшееся. — Слушай, когда я отсюда уходила, тут всё было нормально. — Прикинь, и я заметил, что что-то изменилось, — он пнул ботинком кусок каменной балясины, и та со щелчком ударилась о противоположную стену. — Это, наверное, когда я бронестекло в подвале вышибла. Видимо, весь дворец тряхнуло. На Шанаре при таком выбросе сгорел целый городок. Олег дёрнул плечом, будто что-то вспомнил, и уставился на меня ледяным серым взглядом. — Да не, не выдумывай. Зашёл я значит в покои, а тут твой крылатый мамонт так к тебе ломился, что в проходе застрял. Попутно и разгромил посудную лавку. Еле за хвост его вытянул. Ты, кстати, займись его дрессировкой. Больно дерзкая ящерица, весь в тебя. Олег замолчал, будто взвешивал, продолжать рассказ или нет. Я видела, как его глаза загораются задором, а уголки губ расползаются в ухмылке. И понеслось… — А от тебя, Сань, я вот такого не ожидал. Всё цацу из себя строила: «Я такая, раз такая, титьку не трогай, косо не смотри», — он жестикулировал, как самая манерная девица, — а сама-то, сама! Я сначала тебя защищать начал. Думал, обижает тебя твой упырь, а походу не за того вписался. Мужчина пригладил выбившуюся прядь. — Взгляд у тебя был, ну такооой поганый. Аж холодок по спине пробежал. Думал, как богомолка, башку мне прямо там откусишь. Еле ноги унёс. Олег так эмоционально описывал, что я представила себе эту картину во всех красках. — А кусаку-то ты своего видела? Койка вся в кровище. Пол в кровище. Кофту ему ты так разодрала, что бабка штопать — заебётся. Ну тебя нахер, моё солнышко. Он мотал головой, а я понимала, что он может ещё долго расписывать пережитый кошмар. Я неосознанно заторопилась к двери, отчаянно пытаясь её открыть. На помощь! Мне срочно нужно оглохнуть! — Я всё-таки мужичок хилый по сравнению с твоими суперменами. Максимально ветроустойчив, а вот твоих нежностей точно не переживу. И пожить мне ещё ой как хочется, внуков увидеть. Без обид, подруга. Ты себе другого дурачка поищи, ага? Я захотела сообщить ему про ещё двоих «потенциальных любовников», но благоразумно прикусила язык, впиваясь взглядом в иероглифы на дверной панели. — И смотри мне, не задери красноглазого до смерти, тигрррица! — прорычал он последнее слово. — Всё-таки он нас крышует от тех императоров-вентиляторов. Сань, а че это за звуки Мухтар издаёт? Мужчина схватил своего дракончика, вглядываясь в бывшего моего Малыша, который от подпитки энергией начал издавать утробную трель. — Кормится твоей энергией. Ты его подпитываешь. Я с Кайдером так же делюсь. — Ах ты ж хитрая пиявка! Это не опасно для меня? Олег не торопился возвращать зверушку на плечо, и та принялась требовательно молотить по воздуху когтистыми лапками. — Вроде нет. Хотя у Малыша на сколько помню, отменный аппетит. — Моего малыша теперь зовут Мухтар. Как корабль назовёшь, так он и поплывёт. Я не успела спросить, как должен плыть корабль с таким именем, только успела порадоваться, что Олег защищает зверька. В этот момент дверь с глухим щелчком отъехала в сторону. На пороге стоял Ферр. Стоял не один – за его спиной теснились помощники, но они казались лишь бледным фоном. Потому что красноглазый был в бешенстве. Таким я его ещё не видела. Передо мной клубилась сгустившаяся тьма. Моя улыбка сползла с лица, сменившись страхом, – я инстинктивно сжалась в ождании чего-то очень плохого. — Собирайтесь. Вы переезжаете. Олик, где браслет герры Недди? Олег безразлично ткнул пальцем в сторону балкона, даже не стал отпираться. Ферр молниеносно оказался перед ним, вцепился в кофту на его груди. — Что ты задумал, террианец? Ты хочешь, чтобы твоя эрра страдала из-за твоей гибели? — Встряхнул он его. — Руки убери. Олег откинул Мухтара подальше и приготовился к ответу. Но Ферр уже отпустил его, и издевательски поправил помятые складки на ткани. — Никогда не иди против герр Байдера, — голос Феррада стал настолько низким и угрожающим, что я не узнавала в нём того, с кем проводила время. — Не прикасайся к его собственности, Олик. Даже не заглядывайся на то, чем он дорожит, если хочешь выжить на этой планете. — Да что он мне сделает? Продует до ангины? — Олег выдвинул челюсть, игнорируя явную угрозу. — Тебе лучше не узнавать, на что способен старший герр. Но сейчас у тебя есть все шансы прочувствовать весь спектр на собственной шкуре. Если продолжишь в том же духе. Запомни — все твои действия отразятся и на Алисанде. Олег зыркнул на меня, но сдержался и промолчал. — Эрра, советую навестить своего драга перед переселением. Не волнуйтесь, Кай без проблем найдёт вас в новых покоях. — А для вашего драга… — Ферр взглядом скользнул по Олегу и сидящему у него на плече дракончику, — ложе не потребуется. — Мой драг суперкомпактный, в кармане уместится. В драговском ложе этого муравья с лупой искать придётся. Как-нибудь переживем и без ваших перин. В тесноте, да не в обиде, согласен, Мухтарчик? — Олег прижал зверька к животу и отпустил, заставив того карабкаться по ткани до плеча. Я уже выходила к Кайдеру, когда за спиной раздался голос Олега: — Я бы предложил вам присесть на дорожку, уважаемый Феррад, но, как видите, при данных обстоятельствах, кроме как на мой хер, вам присесть некуда. Затем послышался резкий, короткий звук удара, глухой стон и тяжёлое падение. Не обладая экстрасенсорикой, я на сто процентов знала, кто лежит теперь на полу. Ведь там изначально находился лишь один умалишённый мазохист. Глава 3 — Зачем ты его провоцируешь? Ты же знаешь, что он быстрее. Мы продолжали говорить на родном языке, не боясь, что нас поймут. — Ищу слабые места, — Олег шагал вниз по лестнице, утирая об рукав кровь с носа. — И как? Получается? Мне было смешно от его ребячества. Он корчился от боли при каждом шаге правой ногой, но упрямо придерживался своего дурацкого плана. — Пока хреново. Но я ещё не все варианты проверил. Так что рано паниковать. — Олег зыркнул на напряжённую спину Ферра. — Ты не обращай внимания на это, — он указал пальцем в своё лицо. — Завтра буду как новенький, после пары часов в капсуле. Этот красноглазый вообще мне карт-бланш самолично выдал. Сказал, что убивать меня нельзя. Прикинь, какой дурень? Я ж теперь всемогущий, что хочу, то и ворочу. «Ещё почешусь об его кулаки». Он говорил с таким щенячьим восторгом, будто до этого действительно боялся за жизнь. Хотя совсем не походил на человека, обладающего инсктинктом самосохранения. — Всё будем жить, подруга, как императоры, — заявил он, издав сдавленный смешок. — С чего ты взял? — я забеспокоилась. Неужели Ферр рассказал Олегу о предстоящем бракосочетании? — Ну, тайга. Да ты посмотри, куда нас ведут. На этаж достопочтенного герр Байдера, — выдавил Олег с жеманным придыханием. — Амина и их тёлки, короче. Пока ты с упырём развлекалась, я тут разведал обстановку. Их Недди – ходячая энциклопедия. Если на нас нападут – её первой убивать надо, иначе всех сдаст с потрохами. Не понимаю, как тот постный тип с ней уживается, я за пять минут чуть не повесился. — Наверное, у него есть на то причины. — Да знаю я эти причины. Пока молчит – идеальная баба. Думается мне, Сашка, неспроста они нас поближе к себе селят. — Конечно, неспроста. В предыдущих покоях всё разломано Кайдером. Зачем оставлять нас жить в ремонте, когда есть целый дворец? — Наивная. Тебя цыганам красть даже не надо – сама за табором увяжешься. Для них починить всё там – плевое дело. Не веришь? Сходи в подвал. Видел, как они восстанавливают. У них какие-то электро-пауки по трещинам в стенах бегают и камень наплавляют. Я обернулась: за слугами, словно по волшебству, плыли по воздуху наши капсулы. Всё мыслю земными шаблонами, – с досадой подумала я. — Просто кому-то из герров впадлу к тебе на верхотуру каждый раз забираться, — Олег запнулся, в попытке сберечь повреждённую ногу. — Долбанные ступеньки. Об них реально сотрёшься, пока дойдёшь. Рассказать им, что ли, про земное ноу-хау под названием лифт?! — Да нет. Не стоит. У них тогда слишком много свободного времени появится на завоевание новых планет. Пусть дальше полжизни тратят на подъёмы и спуски, — поддразнивала я его. Олег хотел улыбнуться, но матюгнулся, ухватившись за вздувшуюся переносицу. — Сань, шутки шутками, но ты держись пока за этого, — он кивнул на Ферра. — Втрескался в тебя наш Колосажатель по самые «не балуй». — Его слова с тяжестью отдались где-то внизу живота. Я поджав губы кивнула в ответ. — Тем двум императорам я вообще не доверяю. А младшему особенно. Ты знала, что у него на втором этаже личный бордель? — Ферр говорил. Там даже место для меня было зарезервировано. Но обстоятельства изменились. — Ты опять смотришь, но не видишь. Что ближе – с четвёртого этажа на второй или из соседних покоев? — Хватит жути нагонять. Ничего он мне не сделает. Я сама не верила в сказанное. Амин рано или поздно заглянет. Но общение с Олегом позитивно сказывалась на мне – я заражалась его храброй глупостью. Мы свернули с лестницы на этаж с тронным залом. Ещё в прошлый раз я заметила: дверей тут мало, а охраны больше, чем где-либо. — Не кричи «гоп», пока не перепрыгнешь, Сашка, — сказал Олег на земном, настаивая на своём. Ферр смотрел на нас, слегка склонив голову. Точно пытался понять, о чём мы говорим. — Всё нагулялись? Или давайте ещё пару километров по ступенькам походим? Левой-правой, левой-правой, — бросил Олег на геррианском, расправив плечи. Затем, словно так и надо, похлопал красноглазого по плечу и проследовал в открытую дверь новых покоев. — Не вынуждай меня, Олик, — прорычал Ферр. — Да ладно, брат. Кто старое помянет, тому хе… ложкой по лбу. Ложкой. Ферр снизошёл до гордой улыбки – видимо, первый урок дрессуры Олег усвоил на твёрдую тройку. Я заметила, как землянин изменился в лице и увидев его реакцию тоже заглянула в помещение. Место выглядело некомфортно. Богатая, кричащая обстановка большого зала встретила нас холодом длинного переговорного стола на десять стульев. Даже лазурный вид за огромными незастеклёнными окнами не смягчал гнетущей атмосферы. Казалось, мы зашли не вовремя и не туда. Я – в халате, Олег – с расшибленной физиономией. Здрасьте, мы террианцы, соли не одолжите? Двое герров сидели рядом за столом с безупречной, нечеловеческой осанкой. Чёрные короны на их головах оттеняли аристократические черты лиц. Напротив них располагались два геррианца и один зуг в одинаковой форме с императорской эмблемой на груди. По их собранным лицам я поняла – они пришли по важному делу. И до нашего вторжения обсуждали явно не пирожное к чаю. — Эрра, Олик. С сегодняшнего дня вы будете присутствовать на советах, — безэмоционально произнёс герр Байдер, указывая на свободные места рядом с императорами, напротив подчиненных. — Советники, можете начинать доклад. Теперь все в сборе, — договорил за брата Амин. Феррад скользнул вперёд тенью и занял место между мной и Баем, заслонив меня собой. Его порыв не остался незамеченным, но никто не проронил ни слова. Устраиваясь на стуле, я прислушалась к ощущениям. И поразилась: энергия императоров больше не пыталась меня убить. Я чувствовала её как порывы невидимого ветра. Подавляющая сила цеплялась за каждую клетку моего тела, но соскальзывала и возвращалась по новому кругу – без боли. Она не вызывала желания спрятаться там, где никогда не найдут. Не заставляла молить о том, чтобы кошмар поскорее кончился. — Мы провели исследования и располагаем следующей информацией, — начал незнакомый мне зуг с зачёсанными назад седыми волосами и бледно-розовыми, почти белыми глазами. — Гендерный перекос на Герриане на данный момент составляет 127 особей мужского пола на три особи женского. Советник взглянул на императоров, но те молчали – будто не услышали ничего нового. — За предыдущий период цифры были ещё плачевнее: 213 мужских особей и лишь одна женская. Отмечу, что мы движемся в верном направлении. Все девочки рождены от инопланетных самок и чистокровных геррианцев. — На Зугре похожая проблема, — продолжал он. — Пока помогает искусственная регуляция, ограничивающая рождаемость. За аналогичный период там появилось 14 мужских особей и 5 женских. Опять же все девочки – от инопланетниц и чистокровных зугов. — Советник Таль, от инопланетниц какой расы? — поинтересовался Амин. — Всё те же аваны. Они оказались для Зугры наиболее подходящими. Амин кивнул, позволяя продолжить. Я вспомнила Руту. Значит, она идеально подходит Ферру. А что с ограничением рождаемости? Действует ли оно на него? — Согласно полученным данным, на Терре поистине удивительные цифры. Соотношение полов – 60 на 40. Из которых 40% – особи женского пола. — Таль, я хочу знать цифры, — строго сказал Байдер. — Герр… речь идёт о миллионах особей женского пола. За идентичный период. Миллионах, — повторил Таль. Советник Ёло вклинился в доклад, возвращая всех в реальность зала: — Непрерывно поступающие показатели с капсулы Эрры подтверждают крайнюю плодовитость террианцев. У них происходят ежемесячные овуляции. Но мы хотели бы провести дополнительные исследования. Чтобы проверить, способна ли особь выносить эмбрионы до конца срока. — Исключено. Эрра неприкосновенна, — отрезал Бай. Ёло не стал спорить. — Я предполагал такой ответ. Поэтому мы уже снарядили разведывательный шаттл и согласовали с Зугрой визит в их закрытую колонию. Слова советника заставили меня нервно сжаться. Я резко осознала, что дальнейшая часть доклада мне уже совсем не понравится. Бай, похоже, всегда уточнял детали, докопываясь до сути: — Ёло, через сколько дней мы получим подтверждающую информацию, если экспедиция выдвинется сегодня? — Семь-восемь дней на пересечение межгалактик. Плюс три дня на систематизацию наблюдений и считывание показателей со всего населения Терры. Учитывая психоэмоциональный фон, для наиболее успешной интеграции в геррианское общество подойдут женские особи не младше шести и не старше девяти лет от роду. Амин принялся рассуждать вслух, словно о запасах продовольствия. — Нужно разработать правовые нормативы для регулировки ключевых аспектов проживания террианок на Герриане. Место доращивания до совершеннолетия, расчёт необходимого нам количества, гарантия секретности, безопасность. Период восполнения запаса. Будем надеяться, советники, что информация подтвердится, а расчёты оправдаются, — подвёл черту Амин. Моё сердце остановилось. Я сидела за столом с нелюдями, которые спокойно планировали похищение детей. Маленьких девочек. Чтобы те жили в рабстве, плодили геррианское потомство согласно их «нормативам». Воспоминание врезалось, как нож: телепередача о безутешной матери, которая двадцать лет обклеивала квартал листовками с фото пропавшего сына. Её глаза – отчаянные, лишенные смысла жизни. Из-за меня в таких матерей превратятся миллионы. — Сдохну, но не позволю! — рёв Олега вырвал меня из оцепенения. Глава 4 Он резко вскочил, и здоровенный резной стул с грохотом опрокинулся позади него, заставив меня вздрогнуть. — Только последние уроды могут отнять у матери ребёнка! Что вы тут несёте? Совсем охренели? — Олег оперся руками о стол, сверля взглядом советников. Хоть в чём-то мы оказались согласны. Сейчас он был прав. Я поднялась следом и встала рядом со своим земляком, готовая подписаться под каждым его словом. — Вы не станете похищать землянок! Если сделаете это – можете заодно заказать себе новую Эрру! — в душе поселился страх. По факту наши слова не имели никакого веса. Что для них два землянина, когда на кону – будущее целой расы? — Я серьёзно! Если вы начнёте воровать наших детей – я вам вообще ни в чём помогать не стану! — Вот сейчас мне предстояло узнать на сколько я для них ценна. — Ты – наша будущая жена! — рявкнул герр Байдер. — И будешь делать то, что прикажут тебе мужья! Олег отодвинул меня за себя, заметив, как я судорожно хватаю ртом воздух. — Новую жену поищите, эта – сломана. Сказала не будет – значит, не будет. Херово слышишь, что ли? Там твоя Недди слюнями всё платье измазала, мечтает за тебя замуж выйти, — так их, Олежа! Но всё, что сейчас формулировалось в моей голове, так или иначе нарушало мой договор с Этемом. Имея перед ним немалый долг, мне стоило хорошенько подумать, прежде чем высказываться вслух. Как мне пойти против божества? Пока лазейки я не видела. — Думаете, без шумихи будете забирать наших детей? Хер вам! Вы вообще не понимаете, с кем связываетесь! Эти девочки вырастут и будут искать дорогу на родину. Не все, но многие отыщут! Едва герры начали подниматься с явно недобрыми намерениями, Феррад встал рядом с нами. — Не воспринимай его всерьёз, Бай. — Да-да, не воспринимай всерьёз, террианец же дурачок. А этот дурачок поумнее вас тут будет и знает, о чём говорит, — не утихал Олег. Ферр попытался успокоить Бая. — Подумай, как бы ты отреагировал, если бы твою Недди отправили наложницей на другую планету? — Недди никогда не отправят наложницей! — Представь, если бы такое могло случиться? — настаивал красноглазый. Байдер сжал спинку стула так, что пальцы побелели. — Невозможно. Кто такая – чистокровная родовитая геррианка, и кто – террианка, которых миллионы, — отрезал Бай с брезгливой уверенностью, не видя подсмысла в сравнении. — Олик, вы получите браслеты и сами выберете особь. Если Алисанда поклянётся посетить с нами Этем и принять благословение, как и договаривались, то с вашей планеты в этот раз увезут одну особь для исследования. Если она откажется – до того, как шаттл прибудет к Тере, и если вы не выберете за отведённое время – я прикажу забрать всех девочек шести лет. И буду делать так каждый год. В день, когда Алисанда усомнилась в словах своего императора. Олег громко вдохнул, готовясь взорваться, но Ферр, вовремя двинул локтем точно ему в солнечное сплетение. Землянин согнулся, захлёбываясь несказанным, и я едва успела его подхватить. — Не переоценивай свою важность для Герриана, Олик. Советник Ёло, запротоколируйте мой приказ. Немедленно. — Будет сделано, герр Байдер. Советники встали и, как один, склонили головы, провожая удаляющихся императоров. — Ты мне, кажется, ребро сломал, — прокашлялся Олег. — Красноглазый, когда кого-то защищают, на Земле принято бить того, от кого защищают. А не того, кого защищают. Ёло в поклоне обратился ко мне: — Эрра Алисанда, я загрузил в вашу капсулу новый протокол. Он улучшит ваши способности к чтению, — и не дождавшись благодарности, вышел из зала. Мне показалось, что минуты начали нарочно утекать быстрее. — Ферр, когда нам дадут браслеты? — всего восемь дней на решение, от которого зависели судьбы миллионов. — Завтра утром. Сейчас в канцелярии прописывают ваши ключи, — пояснил он, наблюдая за моим напряжённым лицом. — Идите за мной, провожу вас в новые покои. Он взял меня за руку и повёл из зала под пристальными взглядами охраны. — Феррад, а ты-то что думаешь насчёт террианок? — спросил Олег на ходу, держась за бок. — Олик, то, что я думаю, не имеет значения. Я не имею права решать за геррианцев, что лучше для их расы. Так же, как и они лишены права решать за Зугру. Двое стражей завидев нас, склонили головы в почтительном поклоне. Следующая дверь оказалась нашей. — Конечно, удобно устроился. И тут и там успеваешь. А если придётся выбирать сторону – где окажешься? — Олег задал вопрос, ответ на который хотела знать и я. — Олик, на Герриане есть поговорка: не задавай вопрос, ответ на который может превратить друга во врага. Тебя устроит такой ответ? Уклонившись, Ферр лишь подтвердил мои опасения. Моя ценность для этих существ, для Феррада не стоила и ломаного гроша. — Хорошие слова, красноглазый. Как говорил наш дедушка Ленин: херню нести проще, чем бревно – это как раз про ваши поговорки. Олег присвистнул, когда мы обнаружил в очередной комнате две капсулы, стоящие рядом на подиуме. — Сань, у нас, похоже, опять одна спальня на двоих. Я сразу направилась к своей, поближе к окну, прошагав мимо зуга, потому что его ответ меня не устроил. — Олик, если я сделаю, что от меня просят… Думаешь, Бай правда выполнит свою часть уговора? — спросила на родном языке. Ферр, сверкнув глазами, молча вышел. — Я уже смирился с Олегом, но «Олик», от тебя – это уже слишком, прекращай, — он тоже прилёг в свою капсулу. — В смысле «смирился»? — я приподнялась на локтях, всматриваясь в него. — В коромысле, никакой я нахрен не Олег. Я, по-твоему, дурак, чтобы сворованной девке настоящим именем называться? — он нервно взъерошил рыжие волосы. — А как тебя на самом деле зовут?— спросила его, пытаясь понять, то ли перед мной конченный оптимист, до мозга костей, толи и вправду дурак. — Ага, щас. Выше подпрыгнешь – сильнее навернёшься. Я ещё землю матушку потоптать ногами надеюсь. А ты вдруг заяву на меня в полицию… — Эх, он второй вариант, – убедилась ещё раз. — Ты не понимаешь, что мы на Землю больше не вернёмся? — в мыслях добавила: Я – не вернусь. Я… — Не знаю, какие у тебя планы, но мне – надо. Там мамка осталась. Братишка младший был, но погиб. Остались мы с ней вдвоём. Пропадёт она без меня. — Странно слышать от тебя такие слова, — сложив руки на груди я пыталась собрать в голове образ этого НЕ-Олега. Заботливый сын, защитник-похититель – картинка не складывалась. — Думаешь, я девчонок ради забавы тем уродам подгонял? Я не ответила, перевернулась на бок, чтобы вовсе не видеть его. Неважно, ради чего он это делал… Я не видела смысла в том, чтобы искать оправдания паршивым поступкам. Немного поёрзав, он всё-таки продолжил: — Мамка у меня в хосписе, и всего за два месяца оплачено — лучшие врачи, дорогие препараты. Терапия стоит столько, что нули считать устанешь. А где легально столько бабла поднять? Вот и занялся незаурядной работёнкой. На одной чаше — мать, которой жизнью обязан. На другой — совесть и такие, как ты. — А мама твоя знает, за чей счёт живёт? — Вот, не суди, Сань. Я брату не помог, когда у него эту заразу нашли. Всё «правильный» был, «чужого не бери». Тупо смотрел, как болезнь его жрёт, и ничего сделать не мог. Бабла не было. Пахали, как проклятые. Я — на трёх работах, мать — на двух. Но и этого не хватило. А когда матери тот же диагноз поставили… Знаешь, я уже даже не думал. Начал делать дело — и всё. Ради своей семьи я в лепёшку расшибусь… и украду, и убью, и себя на органы отправлю. Не нужна мне эта жизнь, если не ради своих. — Сегодня ты так взъерепенился, когда про детей заговорили. Я даже забылась. Забыла про подругу, которая ничего плохого в жизни никому не сделала, а из-за тебя погибла. Забыла, кто ты на самом деле… — Не-е, детей похищать – это уже клиника. Тем более миллионами. — перебил он. — Не ставь меня в один ряд с нелюдями. Олег зевнул и матюгнулся, когда его Мухтарчик неожиданно приземлился прямо на грудь. Глядя в окно, за которым была кромешная тьма, я озвучила итог: — Жизнь подводит меня к тому же, что приходится выбирать из двух зол меньшее. А по факту мне нужно взять судьбу в свои руки и послать всех куда подальше. — Послать-то можно… но как заставить идти? — пробормотал он сонно. Я ждала продолжения его мысли, затаив дыхание, но спустя пару минут услышала лишь мерное сопение и довольное урчание драга. Стало ясно: Олег уснул. Глава 5 Просыпаться пришлось быстро – под отборную ругань землянина, доносящуюся из соседних комнат. Прокатывающийся по стенам рык Кайдера давал понять: Олег опять терроризирует дракона. — Я же сказала – не смей приближаться к моему драгу! — я влетела в драконье ложе как брошенный факел. — Это всё Мухтар, а не я! — взъерошенный Олег с раскрасневшимся лицом пытался удержать в руках явно подросшего за ночь драга. Его зверюга уже не выглядела безобидно. Теперь она была размером с крупную овчарку и злобно скалила пасть в сторону Кая, лупя по воздуху когтистыми лапами. — Это он у тебя за ночь так вымахал? — я быстро, но тщательно осмотрела Кайдера – не оставил ли Мухтар на нём ран. За стеной слышался истеричный визг ещё одного драга – самка Амина была где-то рядом, возможно, за смежной перегородкой. — Сегодня ты, Сань, останешься без завтрака, как и я. Извини, но Мухтар всё подмёл, я даже «фу» ему сказать не успел. Проснулся – башка раскалывается, будто с похмелья. — Странно… У меня после сна в этом чудо-агрегате вообще ничего не болит. — У меня тоже обычно так, а сегодня думал, стеной придавило. Оказалось, этот недорослик мне на грудь улёгся. Как не задавил во сне – ума не приложу. — Твоего зверя нужно показать тем, кто в них разбирается. Феррад говорил, этот драг не вырастет. — Лёгок на помине! — прямо на выходе из ложа я уткнулась в грудь красноглазого. Ощутив приятный, знакомый запах импульсивно обхватила его руками. Почему-то захотелось вжаться в него сильно-сильно – из-за внезапного прилива восторга. — Браслеты готовы, — сказал Ферр напряжённо-ласковым голосом прямо в висок. Под его горячим дыханием мои руки сжались на его талии ещё крепче. — Экспедиция покинула пределы геррианской системы и уже начала получать первую информацию с Терры. — Хорошо… То есть плохо. Покажи, как они работают. Мы с Оликом за век не разберёмся. Пришлось отпустить красноглазого. — У вас случайно нет кофе? Это такой земной тонизирующий напиток, терпкий, с ароматом… И сахара, чтобы сладкий был, ложки три минимум на кружку, — спросила я. Чашка бодрости сейчас была бы очень кстати. — Обязательно уточню, — бросил Ферр. — Ах ты ж гадина! Ты чего взбесился-то?! — Олег успел наступить своему драгу на хвост как раз в тот миг, когда тот чуть не вонзил зубы в икру ничего не подозревающего зуга. — Ферр, Мухтар сегодня какой-то агрессивный. На Кая напал, не слушается, на тебя чуть не кинулся. И посмотри, как он раскабанел за ночь! — Он перенасытился энергией. Передозировка. «Голова не болит?» — спросил зуг у Олега. — Драга в период роста нужно максимально изматывать, иначе излишки будут провоцировать такие вспышки. Поясняя это, Феррад закрепил на моём запястье чёрную узкую полосу из матового сплава. Олег, немного повозившись, справился сам. Он взял мягкую подушку с дивана, потыкал ею в морду Мухтару, вынуждая того обороняться, и с командой «Фас!» швырнул её с балкона. Зверь растерянно посмотрел сначала на безумного хозяина, потом – в сторону, куда улетела добыча, тяжело вздохнул и улёгся у его ног, будто так и не понял, чего от него хотели. Землянин тоже задумчиво уставился в пустоту за перилами. — У Недди не такой браслет, — заметил он, когда все присутствующие уже молча смотрели на него. — У вас – антигорючая модификация. Поэтому на изготовление ушло больше времени. Но функции те же. Плюс встроенные считыватели показателей и маячки, фиксирующие местоположение. На этой опции настоял герр Байдер. — Ферр, поджал губы. — Энергия Алисанды стабилизировалась и циркулирует между нами троими беспрепятственно. Теперь можно не опасаться случайных выбросов. — Мы можем спать вне капсул? — спросил Олег. Я уже поняла, что жёсткие капсульные матрасы были рассчитаны на краткие визиты, а не на постоянное использование. — Возможно, — выразился он кратко. Ферр вывел на моём браслете мини-проекцию с очертаниями человеческого тела. Он ускоренно промотал запись, показывая, как вели себя внутренние потоки энергии в моём организме за последние двенадцать часов в капсуле. Как только область груди на проекции начинала наливаться фиолетовым, происходил выброс – ярко-жёлтое свечение вырывалось за границы силуэта без моего ведома. Когда мы добрались до момента, когда я зашла проверить драга, картина изменилась: теперь фиолетовым светились лишь контуры, а внутри тело погрузилось во тьму. Особенной чернотой выделялась область солнечного сплетения – как я поняла, так обозначалась зона минимальной температуры. — А как браслет получил информацию о том времени, когда я была без него и вне капсулы? — я огляделась, надеясь заметить на стенах датчики, камеры, но тщетно. — Наши технологии позволяют не только наблюдать, но и прогнозировать. Всплеск твоей энергии оставляет след. Вот тут, — зуг ткнул пальцем во временную шкалу. — На его основе программа рассчитала цикличность выбросов. Аналитической модели осталось лишь повторить стандартную картину. Я без труда разобралась в интерфейсе. — А это – данные с ваших считывателей? — вопрос был резонным: четыре дополнительные вкладки помимо моей явно обозначали связанных со мной мужчин. — Да. Теперь ты можешь отслеживать не только наши показатели, но и находить нас. Вот, смотри, — зуг тыкнул на герр Амина. Вместо проекции отобразился текст: «Доступ запрещён». Я приподняла бровь – не удивило. Тут же ткнула на Байдера, ожидая того же. Но на этот раз проекция воспроизвелась. Он был в тронном зале – набор букв и цифр при нажатии вывел пояснение: «Планета Герриан, город Палле, VII Императорский дворец. Тронный зал». Даже был обозначен выбранный на его браслете режим — «Не беспокоить». — А почему тут не показывается его энергия? Весь силуэт был однообразно-чёрным, холодным. Никаких циркуляций и изменений, сколько я ни ускоряла воспроизведение. — Советник Ёло тоже обратил на это внимание. Он предположил, что твоя энергия отказывается перетекать к геррам, а дарованные огненные линии блокируют их собственный потенциал. — Это плохо для них? Я вспомнила, как перестала ощущать их энергетику. Думала, это из-за того, что огненные линии подтвердили союз. А теперь оказывается, если герры снимут блокировку, вся их мощь вернётся. Я поёжилась. — Это сказывается на их настроении и общем состоянии. Но твоей вины тут нет, Алисанда. Это их выбор. — А Олик? — я открыла проекцию землянина, затем закрыла, решив, что перепутала со своей. Но, открыв вновь, поняла – нет, не ошиблась. — Наши проекции светились почти одинаково. Я промотала до момента, отмеченного программой. Вот тут были отличия. Когда моё тело вспыхивало, энергетический фон Олега начинал жадно впитывать силу, связывая её в тугой клубок в центре груди – словно накопительная батарея. Когда я угасала, этот клубок начинал разматываться, высвобождая поглощённую энергию обратно. — Мне не показалось? Олег работает как мой накопитель? — Так же, как и я, — кивнул Ферр, открывая свою проекцию. Та светилась, как новогодняя гирлянда. Совсем не «так же». Она была невероятно сложной для понимания: дробные числа, непонятные символы, треугольники, точки, вперемешку с геррианскими буквами. Ферр заметил моё замешательство. Я подумала, что опять львиная доля информации пройдет мимо меня. До этих обозначений у меня были сомнения, но теперь я поняла, что немного умею читать. — А вот это что? — я указала на две противоборствующие шкалы. — Это расчёты соотношения двух типов энергии в одной оболочке. Проекция герров, будь с ними всё в порядке, выглядела бы примерно также. А вот как влияют на меня твои выбросы... — Ферр отмотал запись до нужного момента. Моя энергия вплеталась в его собственную, но совсем не так, как у Олега. Они не смешивались, а воспринимались организмом зуга как нечто инородное, заставляя показатели пульса зашкаливать. Отток энергии обратно происходил слишком медленно – силы Ферра цеплялись за чужеродную структуру, причиняя себе вред. Выглядело всё неестественно и тревожно. — А вы что-нибудь чувствуете в такие моменты? — я перевела взгляд с одного мужчины на другого. — У меня в груди теплеет, словно стопарь коньяка хлопнул, — сказал Олег. — У меня… всё хорошо, Алисанда. И станет ещё лучше, когда наши энергии сплетутся в жерле Этема. Он помогает таким, как мы, союзам. — Ферр, а можно как-то отправить сообщение матери через этот браслет? — Спросил землянин. — Нет, это исключено. Терра – заповедная зона. Зугра строго соблюдает законы, никакого внешнего воздействия со стороны Герриана быть не должно. — А через нашу экспедицию, по блату? Там всего-то восемь цифр и подпись: «Не экономь. Я жив, здоров». Всё. — Пароль от твоей банковской карты? — уточнила я. — Да, у неё их две. Дал на всякий случай. Завещание вступит в силу только через полгода. — Ты написал завещание? — Сань, я ведь не картошкой на базаре торговал. Знал, во что ввязываюсь. Там ей нотариус ещё письмецо вручит, чтоб не думала, что я помер. — Контакт с террианцами невозможен, ваша цивилизация не должна узнать о нашей! — отрезал Ферр, не вполне уловив смысл нашего разговора. — Да брось ты…Там больше народа в колдовство верят, а не в инопланетян. Дам мамкин номер телефона. Пусть смс-ку отправят, я на бумажке напишу, что передать. — Мы ещё это обсудим. Сейчас вам нужно переодеться. Скоро ужин с геррами. И да, Олик, оставь своего драга в покоях. Глава 6 — Что, в этот раз даже девчат потрогать меня не пригласишь? — Ферр, не уловив сарказма тут же вызвал прислугу через браслет. — Пойдем, Алисанда, я выбрал для тебя новый наряд. Он по-свойски, с привычной нахальностью ухватил меня за талию и повёл по длинному коридору в сторону гардеробной. — Я хотела спросить… где сейчас Рута? Между вами что-то есть? — Не знаю почему, но мне нужно было узнать об этом прежде, чем мы останемся одни. — Её переправили на Зугру. Она готовится к единению с одним достопочтенным зугом. И нет. Между нами ничего нет. Как истинная подданная нашей расы, она была благодарна мне за спасение. Её долг уплачен. Больше нас ничего не связывает. — Слабо верится после того, что я видела собственными глазами. — Возможно, ты не знаешь, но аваны питаются подобно нам. Но их диета ещё более… эксклюзивна. Эта раса сверххищников предпочитает сильных противников – например, зугов. Конечно, из-за нашего бессмертия. То, что ты видела, не имело под собой иного подтекста. Ещё вопросы? — Ферр с улыбкой разглядывал выбранное платье. — Почему ты не предупредил меня о том, как подействует твой укус? И когда я спрашивала про бессмертие, ты не сказал ни слова о побочных эффектах! Я остановила его на расстоянии вытянутой руки, ощущая под ладонью тепло и твёрдость тела. — Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, Эрра. На самом деле, реакция на укус у каждой особи разная. Всё зависит от настроя. Тот укус мог превратить тебя в мстительницу, уничтожающую всё на своём пути. Мог ввергнуть в глубочайшую депрессию. Он обостряет настрой, не внушает ничего нового, а подчёркивает уже имеющееся. Я позволил себе это лишь потому, что прекрасно знал о твоих чувствах ко мне — ещё с Шанары. Он отвел мою руку и приблизился, оставив на шее ощутимый, жгучий поцелуй. — Даже сейчас я чувствую, что вся твоя притворная строптивость рассеивается, из-за истинного желания повторить то, что было между нами. Или я ошибаюсь? Я ухмыльнувшись развязала поясок халата, и прижалась оголенной кожей к грубой ткани его формы. Жар разливался по телу от его мимолётных прикосновений, пока он упрямо продолжал натягивать на меня платье. — Посмотри на нас. Я хочу видеть твои глаза. Он напряжённо повернул мою голову к зеркалу. Его взгляд скользнул по изгибам груди и бёдер, идеально подчёркнутым фасоном. Его рука превратилась в хищную лапу, впилась в моё бедро выше колена и потянула длинный подол вверх. Я с замиранием сердца наблюдала за соблазнительным рубиновым взглядом в отражении. — Ты воспринимаешь нас всех как временное. Но это не так, Алисанда. Герры, террианец, я – мы части целого. Тебе лишь нужно суметь соединить их. Принять. Впитать в себя. Научить быть с тобой. Щёки налились румянцем от мыслей, блуждающих где-то внизу живота. — А если я этого не хочу? — Ты можешь говорить что угодно. Но я точно знаю, чего ты хочешь. Он резко развернул меня к себе и, словно подтверждая слова, требовательно впился губами в мои, заставляя разомкнуть рот и с жадностью ждать ласки его языка. — Олик идёт сюда, — оторвался от меня Ферр. Я жалобно простонала и отстранилась. — Ну что, все готовы? — спросил Олег, выглянув из-за каменного косяка. Убедившись, что находится вне опасности, показался целиком, щеголяя новой формой с серебристой строчкой, выгодно оттенявшей его стальные глаза. Мы подходили к обеденному залу. Теперь путь был приятнее, ибо сократился на целую нескончаемую лестницу. — А тебе в этом платье лучше – хоть интрига какая-то появляется. Порядочная дама, весь срам прикрыт. — с уст Олега это прозвучало как комплимент. — Спасибо, я рада, что ты оценил старания Ферра. — Так значит, красноглазый у нас “спец” по платьям? Учту. Если решу изменить имидж – обязательно у него проконсультируюсь. Какая длина подола нынче в моде, какой фасон… — дурил землянин. Я уже поняла: это его своеобразный механизм защиты – нести чушь. И у меня наверное выработался иммунитет, который позволял без раздражения улыбаться. В обеденном зале всё было по-прежнему, если не считать пары пустующих мест в окружении собравшейся геррианской элиты. Отсутствие герра Амина сразу же насторожило – в моем понимании братья всегда были неразлучны. Мы, соблюдая традиции, поклонились Байдеру и присели за стол. Во время обеда советник Ёло обсуждал что-то неинтересное со своим герром, который то и дело поглядывал на нашу троицу. Недди по-прежнему прожигала меня взглядом насквозь. Всё, как обычно. Ферр рассказывал нам о блюдах, продуктах, местах, где те произрастают. Мы неспешно общались, когда драг Олега резко впорхнул в один из зияющих оконных проёмов. Мухтар пронёсся по столу, скользя лапами. Он раскрытой пастью, хватал всё, до чего мог дотянуться и щедро обрызгал присутствующих остатками напитков из разбитых графинов и бокалов. Герр от неожиданности схватил за руку сидевшую рядом Недди – и аромат яств сменился вонью горелой плоти. Мгновение спустя зал разорвал душераздирающий крик геррианки. — Нет, не трогайте её, герр Байдер! — подскочил Ёло, внимательно осматривая трясущуюся, сильно обожжённую руку девушки и заслоняя её от императора. В зал с двух входов начала вбегать охрана, привлечённая криком. Многие знатные геррианцы поспешно покидали свои места. Император, и без того вечно пребывавший в скверном настроении, сейчас выглядел откровенно пугающе, и гости стремились держаться от него подальше. — Ферр, где герр Амин? Немедленно разыщи его! — прокричал Бай с дикими глазами, мечась взглядом то на её обожжённую руку, то на залитое слезами лицо Недди. Ферр уткнувшись в браслет и вышел из зала. Байдер сделал робкий шаг к герре, его рука замерла в воздухе, так и не осмелившись прикоснуться: — Ёло, это сделал я? Советник не ответил. Девушка здоровой рукой прикрывала рот и, с катящимися по щекам слезами, тихо спросила: — Папа… у меня останется шрам? — Нет, милая. Кроме дурных воспоминаний, не останется ничего, — успокоил он дочь. — Недди, отправляйся с советником, я скоро приду. — распорядился герр и перевёл взгляд на нас. — Вы двое – за мной! Олег попытался стащить со стола рычащего драга, но тот и ухом не вёл. Ни уговоры, ни шлепки по заднице не помогали — зверь продолжал жадно пожирать всё вокруг. В конце концов Олег махнул рукой, оставил обжору пировать и пошёл за нами. Глава 7 — И когда вы собирались рассказать мне про драгу Олика? — Герр разливал тёмную жидкость по трём бокалам, избегая наших взглядов. — Да этот гад прибился ещё в первый день. Весь такой мелкий, беззащитный… А за сегодня я с ним особенно намаялся. Не слушается, делает что вздумается, — взмолился Олег, сваливая всю ответственность на зверя. — Это перенасытившаяся энергией самка, — поправил его Бай. — Вот! Я же говорю – час от часу не легче. Я-то думаю, чего это Мухтар злющий такой, а это – Муха, — пробормотал парень задумчиво, подвигая к себе наполненный неизвестной жидкостью бокал. — Если бы вы показали её сразу, возможно, никто бы не пострадал. — Бай отхлебнул тягучий напиток, не отрывая взгляда от своих рук. — Два террианца с драгами… Вы двое разрушаете все наши представления о Герриане. Едва мы разбираемся с одной особенностью вашей расы – вы тут же предъявляете ещё две. Мне стоило попробовать убедить герра переменить решение: — А представьте, какое начнётся веселье, когда вы привезёте тысячи девушек, подобных мне? — Ты сделала выбор? — Герр впился в моё лицо чёрным взглядом. Я не такого ожидала. — У меня ещё есть семь дней, чтобы подумать, — тыкнула я в дисплей браслета, надеясь увидеть там первые сообщения от экспедиционного шаттла. Дверь в зал распахнулась, впуская Амина и Феррада. — Ферр, что он сделал? — поднявшись, спросил Бай, указывая пальцем на герр Амина. — Можешь спросить напрямую, брат. «Я никогда и ничего от тебя не скрываю», — сказал он, усаживаясь с зугом напротив нас. Младший герр выглядел скверно. Весь помятый, словно не переодевался со вчерашней встречи. Даже неопрятно распахнутый ворот строгой буты не соответствовал его всегдашней аккуратности. Под глазами появились потемневшие мешки, а запах странных трав, исходящий от него, чувствовался даже на расстоянии. Амин горько усмехнулся: — Ферр мне всё рассказал. Можешь забыть про связь с Недди, если не хочешь, чтобы она большую часть жизни наращивала обожжённую кожу. Я проверил все варианты. Могу с уверенностью сказать: нам с тобой ничто не поможет избавиться от последствий клятвы, данной террианке. Славь Этема, Бай. Он нас благословил, как мы того и желали. Отныне ты сможешь касаться только Алисанды. О других забудь. — Ферр, пригласи двух служанок со способностями к регенерации, — обратился Бай к зугу. Тот тут же выбил дробь по браслету. — Но как ты это сделала, Алисанда? Ни одна Эрра до тебя не позволяла себе подобного. Мало того что твои линии сковали нашу энергию – так они ещё и решают, с кем нам быть. В образовавшейся тишине Олег громко причмокнул, отпив напиток. Я тоже придвинула бокал поближе и неуверенно прочистила горло: — Поправочка: это не я к вам замуж просилась. Вы сами ухватились за эту идею, заставили меня дать клятву, чтобы я не смогла вам навредить, – а потом же пытались меня убить. И после этого вы смеете меня в чём-то обвинять? В зал вошли две самки-наяды в сопровождении стражников-зугов. — У них нет регенерации! — выпалила я, вспомнив обожжённых наяд на Шанаре. — Значит, полежат подольше в регенерационной капсуле, — сказал Амин. — Олик, коснись руки служанки. Землянин, кажется, только подумал об этом, как его рука вспыхнула пламенем. — Охереть! — глянул он на охваченную огнём кисть. Как только пламя начало спадать, он перевёл взгляд на грудь служанки в откровенном платье — и уже обе руки вспыхнули. Бай напряженно посмотрел на Ферра. — Вы свободны, — сказал красноглазый, обращаясь к девушкам, и опёрся о стол пылающей рукой. — Что я и говорил: Этем проклял нас. Приговорил всех четверых мужей к пожизненной связи с Эррой. — сказал Амин. Олег от услышанного подавился напитком так, что принялся колотить себя по груди, сбивчиво говоря: — Ты-то откуда знаешь шутки из серии, что ни один муж не удовлетворит жену так, как четверо? Кашель землянина перешёл в смех, но так же быстро смолк. Ведь смеяться одному, когда у всех остальных на лице траур, — невесело. — Не, вы чего, серьёзно? Зачем нам общая ЖЕНА? Жена – это либо только моя, либо… — пока он подбирал слова, Ферр вставил: — Либо не только твоя. — В точку, Ферр! Я именно это и хотел сказать. Ты, как обычно, бьёшь не в бровь, а в глаз. Да мне на хрен такая жена не нужна! Как вы себе это представляете? Да как такое вообще можно представить?! Что инопланетянину хорошо, то мне не подходит. Ты… ты всё знала?! — Олег уставился на меня. Я зажмурилась и кивнула. — А я же, блядь, ещё на Земле знал, что с тобой что-то не так! Но нет, не прислушался к интуиции. Ой, бедовая ты баба… Ты случайно в прошлой жизни мужской монастырь не совратила? Тебя явно карают не просто так. Быть такого не может! Даже гребанное перемещение в другую галактику не изменило твою карму. Тут и вправду в судьбу поверишь. Как ни крути – всё у тебя идёт по одному месту. — Вообще-то, пока я тебя не встретила, у меня всё было как у всех. Так что стоит задуматься: не ты ли навлёк на меня всё это? — Ой, да, конечно! Во всем теперь меня винить будешь. Я же спал и видел, как с левыми инопланетянами одну жену иметь! Эй, парни! Я что, теперь с другими девками совсем никак не смогу? А если руками не трогать? Ну-ка, Амин, ты так пробовал, герр? Амин, поражённый прямолинейностью Олега, отрицательно качнул головой. — Че, там тоже всё огнём вспыхивает? — он указал под стол. — Я же парень смекалистый и очень ловкий, когда надо. А вдруг получится? — Сомневаюсь. Но если ты настаиваешь, то после могу сводить тебя в одно место. Я бы на это посмотрел, — задумчиво продолжил Амин. — Прекратите! — рявкнул Бай. — Чтобы я больше не слышал подобных разговоров при Алисанде. — Не, парни, вы как хотите, а я точно пас. Мне даже от одних мыслей тошно. Вас много – вы и без меня справитесь. Олег встал и, безнадёжно махнув рукой, попятился к выходу, не дожидаясь разрешения. Бай смотрел на меня слишком серьёзно: — Теперь твой ответ не имеет значения. Если будешь против обряда в жерле Этема – я притащу тебя туда силой. Нам нужны наследники, которых теперь сможешь привести в этот мир лишь ты. — А наш уговор насчёт одной террианки? — спросила я, осознав, что только что потеряла ещё один рычаг давления. — Я выполняю сказанное. И это относится как к нашему уговору, так и к тому, что я тебе только что сказал. С этими словами он одним глотком допил остатки напитка. От напряжённой тишины мне захотелось убраться подальше. Не в покои, где опять придётся иметь дело с землянином, а куда-нибудь, где можно выбросить все мысли из головы. Тут рядом океан, а я даже ноги в нём ещё не намочила. — Герр Байдер, я могу покинуть дворец? — Ты здесь не пленница. Но кто-то из нас должен тебя сопровождать — того требует статус будущей императрицы. — Позволь мне составить ей компанию, брат, — вызвался Амин. — Эм-м… в таком случае я бы хотела, чтобы меня сопровождал Ферр, — замялась я. С ним мне будет явно комфортнее. — Ты уже вся пропиталась запахом зуга, — сделал Амин замечание. — Значит, вы оба будете её сопровождать. Советую посетить водопады Палле. Мою… Недди они успокаивают. Бай произнёс её имя с привычной бесстрастностью. Лишь на мгновение его взгляд стал отсутствующим, будто он ушёл в воспоминания. Его пальцы сами собой прокрутили браслет – и тут же замерли, вновь обретя тупую неподвижность. Этого было достаточно. Я резко осознала, что не только мне отвратителен наш союз. Я уже знала, куда нужно идти, чтобы выбраться из дворца, и в задумчивости перебирала ногами по ступеням. Амин с Феррадом молча следовали позади. Все эти разговоры меня эмоционально вымотали. Стало обидно за себя — вот, я такая нехорошая, четырёх мужиков к себе привязала. Да и герр Байдер со своими переживаниями о Недди… не порадовал. Любишь свою геррианку – так не надо было всякие клятвы бестолковые с меня требовать да замуж силой приглашать. А Амин вообще выглядел как пьяный, и даже сейчас его походка была неуверенной. «От тебя пахнет зугом», — повторила я про себя, незаметно понюхав край платья. Ничем не пахло. А от вас, господин император, за версту разит так, будто вы всю ночь настойку от кашля дегустировали. Да и Олега к чёрту с его тупыми шуточками, от которых стало только хуже. И опять я во всём крайняя. Жизнь мужикам бедненьким поломала – теперь ходить налево смогут с тем же успехом, что направо и прямо. Как будто это моё решение. Возле дворца нас поджидал отряд из восьми стражников исключительно геррианской наружности. Да вы, наверное, издеваетесь? — Они что, все с нами полетят? — Водопады открыты для посещения многим расам империи. Думаю, охрана в данном случае не будет лишней, — сказал Ферр, хотя я поняла, откуда на самом деле ноги растут. Поэтому всю свою насыщенную ругательствами «благодарность» я посвятила Баю. Раздавая подобные распоряжения, он явно плевал на то, как к этому отнесутся остальные. — Отлично. Просто отлично, — запричитала я. Даже покинув дворец, я могла только мечтать об уединении. Пока я недовольно ёрзала в кресле экара, браслет провибрировал. Пришло новое сообщение от Олега, набранное на русском: «Сань, будь осторожна с Амином. Он вчера провернул операцию «Нет бывшим» – спалил весь свой бордель, всех девушек. Он больной на всю геррианскую башку». Глава 8 Ни один, даже самый живописный вид фантастической природы не мог вытеснить из головы кровавые картины с участием Амина. За весь перелёт я лишь раз решилась на него взглянуть – исключительно потому, что он сидел напротив, и невозможно было не ощущать его пристального, всепоглощающего взгляда. Убийца. Были ли у него весомые основания? Определённо нет. Почему он их всех убил? Так он выплеснул свой гнев? Или это – специфическая традиция императорского дома, напоминающая земной обычай хоронить с фараоном всё, что ему принадлежало при жизни, включая заживо погребённых слуг? Поясняющую информацию в мою память опрометчиво не загрузили. Вообще, всё, что касалось императоров и особенностей геррианцев, даже искать было бессмысленно. На всё стоял гриф «совершенно секретно», доступ был закрыт. А может, я задавала вопросы, которые следовало держать при себе. Поэтому я самостоятельно приписывала Амину весь ассортимент психологических расстройств. По земным мерам он был ходячим спойлером из криминальных сериалов. Я как террианка с пелёнок знала, на что обращать внимание. Зайти в лифт с подозрительным мужчиной? Да я лучше по карнизу пройду! И сейчас «милейшая» улыбка Амина была той самой, после которой ты внезапно вспоминаешь, как давно не тренировала ноги. Всю ночь жег наложниц, а сейчас сидел вполне довольный, глазками хлопал, улыбался. Раньше я не признавала измен и не имела дел с изменниками. Сказала та, у которой будет четыре мужа – боже упаси от нежданного любовника. От самоиронии скривила губы – насколько же глупы мои мысли. Но в данной ситуации... Лучше бы я знала, что Амин завсегдатай личного борделя! Лучше бы знала, что муж гуляет налево! А теперь в каждую ночь без него я буду думать о том, как он косит пачками ни в чём не повинных девушек, лишённый из-за меня возможности желанной ему измены. Проклятье! Теперь я понимала: скорое замужество с герром – это переход на новый уровень. Если с Олегом мне будет просто плохо, то с ним... С Амином будет определённо хуже. Потому что у него, вне всяких сомнений, была больная фантазия – судя по расслабленной улыбке. Теоретически, он не мог замучить меня до смерти из-за клятвы – это был плюс. Но плюс был всего один, и пока довольно неубедительный. К тому же, после всего пережитого мой страх заметно притупился. Я не испытывала паники рядом с младшим императором — лишь лёгкое непонимание. Что он вообще такое? Это незнание и было тем, что выбивало меня из колеи. Я не собиралась доверять ему ни в чём и постоянно ожидала очередного подвоха. Геррианцы-императоры уже не единожды откровенно и, что ужаснее, даже не специально демонстрировали при мне своё отношение к живым существам. Оглядываясь назад, я понимала: земное убеждение, что любая жизнь ценна, они сочли бы ошибкой, наивной глупостью, достойной разве что снисходительного замечания. Их способность к состраданию также находилась под большим вопросом — вернее, под ним зияла пустота. Ведь этические нормы и чужая мораль были им не только неинтересны, но и похоже, откровенно мешали в их любимом деле – завоевании новых рас. Ферр наверное увидел мою тревогу, но истолковал её источник по-своему: — Алисанда, ты даже не заметишь присутствие стражи. Я кивнула, смотря на своё отражение в стекле Экара. Два сопровождающих нас судна летели в общем потоке – впереди и позади. Они сменили тонировку окон на отражающий солнце стальной блеск. Именно в отражении на стекле позади я впервые увидела водопад Палле. Он нарастал, подобно волне-убийце, по мере нашего приближения. Белоснежные скалы оттеняли пронзительную голубизну воды, усиливая нереальность пейзажа. С высоты в десятки метров поток воды срывался вниз, разбиваясь о выступы, вздымая тучи брызг и рассыпаясь на отдельные струи. Это было поистине величественное зрелище – клокочущая мощь, рождающая облака тумана. И мы летели прямиком в его сердцевину. Метрах в двухстах от водяной стены можно было подумать, что начался ливень. Сбитые лобовым стеклом жирные капли стекали ручейками по стеклу. Казалось, мы вплываем в белое молоко, которое вот-вот закипит и запузырится. Даже сквозь бронированный корпус я ощутила удар от столкновения с тысячами кубометров воды. Он заставил вскрикнуть и зажмуриться от страха быть раздавленной на месте. Ферр сел рядом и взял меня за руку. Ясный день превратился в ночь. Мощность двигателей возросла, отозвавшись кратковременной вибрацией в корпусе, и стихла, когда водная преграда осталась позади. Мы влетели в скрытый под водопадом двухполосный тоннель с зелёными неоновыми линиями, тянувшимися вдоль стен. Они указывали направление и подсвечивали всё вокруг едкой, контрастной зеленью, так резавшей глаза после нежно-голубого вида снаружи. Я продолжала сжимать руку Зуга, дрожа от выброса адреналина. Он успокаивал меня, поглаживая пальцами моё запястье. И я поймала себя на мысли: герры не способны отреагировать на моё состояние так, как Ферр. Он с пониманием относится к моим, пусть и ложным, страхам. Я неосознанно сравнивала мужчин, пока мы летели вглубь горы. Со стражей мы встретились в общем ангаре, заставленном экипажами туристов. Лететь к водопаду такой мощи только для того, чтобы оказаться внутри горы, а не созерцать его со стороны… у инопланетян и впрямь было странное представление о прекрасном. — Может, сводим Эрру в фато-бассейны? — спросил Амин у Ферра, когда мы выходили с парковки. — Думаю, для начала её нужно накормить. Из-за происшествия с Недди Алисанда как следует не поела. Было бы глупо побывать здесь и не продегустировать кухню Ройта. — Здесь есть какие-то развлекательные места? — спросила я с недоверием, намекая, что могу выбрать сама, если буду знать из чего. — Конечно. Зачем сюда лететь, чтобы просто смотреть на водопад? — спросил Амин, подтвердив мои опасения: на водопад я посмотрю в следующий раз в окно, когда мы будем улетать. — Нет, что за дикость! Нужно лететь к водопаду, чтобы расхаживать по выдолбленным в горе норам. Это так по-герриански, Амин. Посмотрите, какой ровный пол из белого камня… Мне кажется, он даже ровнее, чем во дворце! Мама дорогая, расскажу Олегу – не поверит ушам своим. В следующий раз и его с собой возьмём. Наверное, сидит сейчас паршивец, на океан любуется. Нетушки, подземелье – наше всё! — мужчины посмотрели на меня с недоумением, но ничего не ответили на мои гневные замечания. Возле большого холла, где ожидали своего прохода туристы всех мастей, нас встретил одетый в голубую форму геррианец с волосами, зачёсанными назад и собранными в толстый длинный хвост. — Рады видеть вас вновь, герр Амин, — учтиво пробасил он, кланяясь. Проверил информацию на планшете и продолжил: — Для вас зарезервирована купель в фато, апартаменты на девятом уровне, императорская зона у господина Ройта. Пожелаете что-нибудь ещё? — Да. Мы втроём планируем посетить заведение герры Лауры, — ответил Амин. Управляющий быстро заполнял информационное поле. — Амин, может, в другой раз? — Ферр явно не хотел вести меня туда. Герр пропустил его слова мимо ушей. — Бронь подтверждена. Приятного отдыха, — сказал управляющий, ещё раз поклонился и скользнул по мне любопытным взглядом. — Кто такая герра Лаура? — спросила я у Ферра. — Всему своё время, Алисанда. Я вас обязательно познакомлю, — ответил за него Амин. Ферр продолжал смотреть на императора недовольным взглядом. — Значит, сначала подкрепимся. Ты обязательно должна попробовать кайбо, приготовленного руками Ройта. В голове всплыло воспоминание: — Кайбо — ядовитый зверёк, смертельно ядовитый, непригодный в пищу. — Во всей галактике только Ройт способен приготовить его так, чтобы мясо сохранило вкус, а парализующие токсины нейтрализовались. Это его секретный рецепт. — Вы не замечали, что на Герриане слишком много секретов? Не планета, а конспирологическая загадка. Ферр усмехнулся моей шутке, словно в своё время и сам сталкивался с этим парадоксом. — У тебя есть вопросы? Задавай их своим мужьям, а не в запросах, которые мониторит имперская канцелярия, — оборвал меня Амин. — Даже так… А ты мне будешь на них отвечать? — спросила я, когда мы зашли на широкую платформу вместе со стражами, которых я ни разу «не заметила», как и было обещано. Я ощущала все их взгляды на себе и понимала, что они вслушиваются в каждое наше слово. — Может, не я. Но кто-нибудь из нас точно ответит. Олик, например, — рассудительно сказал геррианец. — Лауру лучше увидеть, чем искать о ней информацию. А у меня и вправду руки зачесались что-нибудь набрать — в первую очередь я планировала узнать про неё. Остальные вопросы в этот момент выпорхнули из головы. Потом захотела спросить, зачем он убил наложниц, конечно. Но побоялась услышать ответ. Наверное, мне лучше не знать подробностей, которые явно могут шокировать. Глава 9 Платформа медленно поплыла вверх по шахте, навстречу слепящему дневному свету. — Это потрясающе… Невероятно! — у меня перехватило дыхание. Мужчины – даже сопровождавшая стража – горделиво распрямляли спины от моих возгласов. Мы оказались на великолепной смотровой площадке с аккуратными столиками. Одна стена ресторана была полностью открытой, и единственной преградой служил сам водный поток водопада. Всё утопало в ярком солнечном свете, пробивавшемся сквозь толщу воды. Преломлённые лучи образовывали радужное сияние. В брешах потока виднелась живописная долина с широкой рекой, петлявшей среди зелёных холмов и лесов, пока не впадала в далёкий океан. Влажный воздух, наполненный свежестью, заряжал энергией. Кремовая мебель с голубыми скатертями – будто сшитыми из той же ткани, что и одежда персонала, – визуально растворяла официантов в общем великолепии. Я щедро делилась восторгом, не обращая внимания на посетителей провожавших нас взглядами. Другая стена ресторана была украшена яркими живыми цветами, распространявшими нежный, ненавязчивый аромат. Я забыла о страже, обо всём – до того здесь было изумительно. Слёзы радости подступили к глазам от неземной красоты и лёгкого сожаления, что раньше не видела ничего столь прекрасного. Администратор-геррианец провёл нас к столику, поставленному на почтительном расстоянии от остальных. Настойчивый шум воды вынуждал говорить громче, но ради такого можно было потерпеть. Вообще, мне показалось, что это не то место, где нужно разговаривать. Здесь хотелось молча созерцать всё: каждую деталь, каждый рукотворный выступ в каменной породе, каждый неповторимый луч, сумевший пробиться сквозь водную толщу. — Что бы ты хотела попробовать, Алисанда? — спросил Ферр, пока я рассматривала долину. — Выбери сам. С удовольствием попробую кайбо, приготовленный герром Ройтом. И что-нибудь сладкое на десерт, с фруктовым напитком. Я, недолго думая, пересела на стул ближе к краю и дотронулась до водопада. Холодный. — Байдер оказался прав – нужно было раньше привести Эрру сюда, — сказал Амин Ферру. — Я видел её такой счастливой, в первую встречу с Кайдерером. Ферр обнял меня – видимо, опасался, что в порыве восторга я грохнусь вниз. Я же бесстыдно скинула обувь под стол и подставляла босые ноги под струи. Не океан, но тоже неплохо. Ужин подали очень быстро. Блюда за наш стол принёс сам господин Ройт. Колоритный геррианец со строгим орлиным профилем и глубоко посаженными глазами. Его облик больше подходил воину, а не повару. Своими манерами он напомнил мне Байдера – такой же властный, угрюмый, знающий себе цену и позволявший себе делать замечания Амину. Похоже, трое из моих «мужей» дружили с Ройтом. Из разговора я поняла, что они явно знали друг о друге многое. — Вот, попробуй, — попросил Амин, когда я разглядывала тарелку с восьминогой «крысой» приличных размеров. Ну да, точно – запекли крысу. Фууу. — У кайбо самая вкусная часть – лапки, они более жирные, — император с хрустом отламывал конечности. Я приблизила свою двузубую вилку к еде, потом отодвинула. Не решалась воткнуть её в подрумяненного, с тонкой корочкой, обмазанного душистым маслом до блеска «Рататуя». — А мне больше нравится спинка, она более хрустящая, — сказал Ферр, протягивая к моему рту наколотый кусочек. Я, зажмурившись, открыла рот, приняла кайбо и проглотила, почти не прожевав. — Я больше не люблю кайбо. Отодвинула тарелку к мужчинам – пусть сами разбираются, кому лапы, кому спины. На вкус эта крыса-мутант была похожа на пережаренное жёсткое мясо с душком квашеной капусты. Даже ароматное масло не перебило гадкий запах. — Можно ли заказать экспедиционному шаттлу привезти по-настоящему вкусные продукты? Или, например, семена земных растений? — поинтересовалась я, глотая слюну при воспоминании о домашней еде, о грибах со сметаной. А картошка… Ничто не сравнится с жареной картошкой. Я запила слюнки, похожей на кисель жижей. И задумалась насчёт кофе… климат тут жаркий – может, и вырастет. — Думаю, нет. На Герриане строгий карантин. Мы защищаем флору планеты, — начал Амин. — Но вы можете построить для меня теплицы для экспериментов? У вас ведь много возможностей, для вас это не составит труда. — Дело не в возможностях. На поверхности может произрастать лишь то, что одобрено нашими учёными. — А если под поверхностью? — я посмотрела в сторону океана. Мне сказали, что не могу вернуться на Землю, но никто не запрещал привозить что-либо оттуда. — Я уточню информацию. Если тебе это действительно необходимо, Алисанда, — сказал Ферр, отодвигая тарелку, на которой остались лишь голые кости и необглоданная зубастая голова. — Думаю, Ферр, это всё равно будет невозможно. Может возникнуть конфликт с Зугрой. С ними сложно договариваться, — Амин отрицательно покачал головой. — И вообще, зачем тебе террианская пища? Наша полностью вам подходит. Я не понимаю… Он смотрел на меня с подозрением. — А чем мне здесь заниматься? Рожать детей и морем любоваться? Я не разбираюсь в вашей политике, не знаю ваших традиций, я ничего о вас не знаю. А как картошку сажать – знаю. Так, может, от меня будет больше толку в лаборатории? — я откинулась на спинку стула, переводя взгляд с одного инопланетянина на другого. — Твоей обязанностью будет отбор террианок. Байдер тебе об этом сказал. Тебе же придётся участвовать в их адаптации на нашей планете. Разве этой задачи мало? Тысячи самок твоей расы будут здесь раньше, чем тебе кажется. Тебе предстоит устраивать их жизнь, подбирать мужей, помощников, разрабатывать систему управления, — перечислял герр, загибая пальцы. — То есть вы хотите, чтобы меня разорвали на части? Мои же землячки? Вы вообще понимаете, о ком идёт речь? Или до вас смысл наших с Оликом слов не доходит? — я перебила императора. — Я выберу одну, как приказал Бай. Этот грех уже лёг на мои плечи. И мне придётся отвечать перед девушкой. — Не нужно портить прекрасный день, Алисанда. Не займёшься ты – займётся Олик. Мы наслышаны, у него богатый опыт в похищениях и неплохой вкус, — Амин предостерегающе улыбнулся. — В любом случае это будет один из вас, как представитель вашей расы на Герриане. Пропуская сказанное мимо ушей, я не сдержалась: — То есть похищать землянок тысячами вы можете, а мешок картошки для своей Эрры с парой пачек кофейных зёрен дернуть – это уже чересчур, галактическая война?.. Амин резко ударил по столу – посуда подпрыгнула вместе со мной. — Какие у нас дальше планы? — испуганно посмотрела я на Ферра. — А дальше у нас посещение купелей. Иди за мной. Ферр, ты подождёшь нас здесь! — герр встал, протянув руку в мою сторону. — Нет, Амин! Ты не в себе, я её одну с тобой не отпущу! — прорычал красноглазый, заслоняя меня спиной. — Это не просьба, Феррад Анвар. Она пойдёт со мной одна. Встретимся после в апартаментах. Для убедительности он подозвал стражу. — Я пойду. Ферр, успокойся, хуже уже не станет. Я упёрлась лицом между его лопаток, обхватив за талию, вдыхала его запах, смешанный с дыханием водопада. Здесь было слишком много ни в чём не повинных людей, а наши «семейные распри» обычно приобретали катастрофические масштабы. Я видела парочку детей в зале, радостно оглядывающих всё вокруг. Мне не хотелось портить им день. И уж тем более причинять неконтролируемый вред. Поэтому, поцеловав Ферра в шею, я отправилась с Амином, проигнорировав его протянутую руку. Большая часть охраны последовала за нами. Мы вернулись к подъёмной площадке молча. Император сжимал скулы так, что казалось, его зубы вот-вот хрустнут. Прищуренным взглядом он смотрел куда угодно, обходя меня стороной. Он совсем не был похож на того Амина, который учил меня летать на драге. Даже стража ощутила перемену в нём и постаралась встать на платформе так, чтобы не попадаться на глаза. Я благоразумно молчала. Цель – разозлить герра – выполнена. Ставим галочку. Что делать с этим дальше я не знала. Платформа опустила нас намного ниже уровня парковки. — Рико, Эктор — вы остаётесь с нами. Остальные – в покои, — приказал Амин, не оборачиваясь. На нижнем этаже было влажно и душно. Кожа моментально покрылась липкой испариной, а в платье стало невыносимо жарко. Администратор, заведующий этажом, как и весь персонал тоже был одет в голубую форму, но он не был геррианцем. Поджарый красноглазый зуг вежливо поклонился и сопроводил нас до купели. ЦК По пути я обратила внимание на множество ходов, напоминавших лабиринты из-за неправильной геометрии. Здесь не было прямых коридоров и углов в девяносто градусов. Стены плавно расходились на развилках, а купели, которые я успела подсмотреть, представляли собой естественные резервуары природной формы. Двери отсутствовали, поэтому были слышны – а иногда и видны – посетители, окутанные паром. Волосы прилипли к шее. Я понимала: в некоторых случаях привилегии императоров шли мне во вред. Конечно, самая отдалённая тупиковая купель оказалась зарезервирована для нас. При этом она была самой роскошной из увиденных. Небольшое озерцо без бортов прямо в полу, длиной метров пятнадцать и шириной около пяти. Оно не имело правильной формы: где-то было длиннее, с выступающими острыми камнями, где-то — уже, с обработанным краем, напоминающим спинку стула. — Приятного отдыха, герр, Эрра, — администратор поклонился и оставил нас одних. Глава 10 Я направилась к небольшому столику у стены. На его поверхности, почти полностью занятой широкой каменной вазой с фруктами, стояли три изящных бокала на тонких ножках и графин с тёмно-бордовой жидкостью, которая при тусклом свете отливала почти что цветом запёкшейся крови. Похоже, в такую жару лёгкая закуска считалась здесь более уместной, чем плотная трапеза. Прямо напротив, в каменной стене были вырублены два лежака. На одном аккуратной стопкой лежали белые полотенца, второй же заняли двое геррианцев из охраны – Рико и Эктор. Они расстегнули воротники форменных бут и негромко беседовали, изредка бросая в нашу сторону бесстрастные взгляды. Только я подумала, что один из участников этой встречи пропал из виду, как резко развернувшись, врезалась в его грудь. Он незаметно подошел ко мне сзади – может быть, и не специально. — Сними платье, если не хочешь, чтобы я его испортил, — приказал Амин, удерживая меня рукой за талию и не позволяя отстраниться. В его голосе не было места возражениям. Теперь он звучал ещё более напряжённо и нетерпимо. Он сделал первый ход в игре, а у меня появился шанс вступить в неё – и сделать свой выбор. Я чувствовала, как трое мужчин жадно следят за каждым моим движением. Мне оставалось лишь смотреть в тёмные глаза Амина, пока я стягивала платье, прилипшее к влажной коже. Амин медленно начал раздеваться сам, позволив мне отойти от него всего на полшага. Раньше я видела огненные линии только на телах Ферра и Олега, и располагались они совсем иначе. Когда он расстегнул ворот рубашки ещё шире, первое, что бросилось в глаза, – алая полоса на шее, похожая на след от удавки. Именно от неё начинался сложный узор, расходившийся по его телу. Амин заметил мой взгляд и провёл рукой по красному следу у затылка, будто снова почувствовал жгучую боль. Я переступила через платье на полу и подошла к нему вплотную, коснувшись полосы, очерчивающей его предплечье. Как говорится, лучшая защита – нападение. Я не почувствовала с ним ни малейшей связи, и это казалось странным, неестественным. Моё тело не отзывалось на прикосновение к его коже – ни страха, ни сожаления, ни предвкушения. В прошлый раз, даже через боль от его энергии, он был для меня желанным как мужчина. Теперь я смотрела на восковую фигуру, холодную и отстранённую. Лишь расчётливый, ожесточённый взгляд выдавал его. Я захотела, чтобы он схватил меня, сжал… показал свою суть, выплеснул накопленную злость – но только не безразличие. Равнодушие заставляло меня копаться в себе и сомневаться в своей привлекательности. Поглаживая его плечи, я не могла найти тот рубильник, что спровоцирует его к действию. — Встань на колени, Эрра. Я послушно выполнила команду. Мы были как два робота, механически выполняющие задачу. Скинув брюки, он встал передо мной. Амин заметил моё замешательство. Его пальцы вцепились в мои волосы, не позволяя отстраниться. С каждым новым толчком, окрепшая плоть старалась проникнуть все глубже. Я безуспешно била его по ногам, моля о передышке. Только когда опасность задохнуться стала реальной, моя защита сработала – тело охватил бесполезный огонь, не способный обжечь геррианца. Но Амин резко отпустил меня, ухватившись за огненную линию на своей шее. Теперь мы оказались на равных – оба кашляли, пытаясь вдохнуть воздух. Он упал на колени рядом и обхватил меня одной рукой, словно боялся, что я убегу. Другой он продолжал царапать линию на горле. Было видно: огненная полоса душит его, словно перетянутый ошейник, впивается в плоть. Но он не сдавался и, уже заваливаясь на спину, притянул меня сверху. Лицо герра покрывалось красными пятнами, но он вопреки всему оставлял на мне жадные, болезненные поцелуи. Моя рука сама потянулась к нему. Я хотела ощутить своё превосходство. Ту удушающую силу, которую имела неосознанно. Теперь мы оба обладали властью: его физическое преобладание больше не играло роли. Его жизнь в тот миг полностью зависела от моей милости. Я могла уничтожить его, но любопытство взяло надо мной верх. Пальцами я вцепились в стянутую красным кожу, будоража общие ощущения. Сомнение, страх, недоверие читались в его чёрных, как космос, глазах. В моих же он наверное впервые увидел пробудившуюся жестокость, которую не разглядел раньше. Он стал тем, кто впервые должен подчиниться женщине. А я впервые держалась за цепь, боясь ослабить хватку. Я понимала: если сейчас отпущу, буду разорвана за прежнюю наглость. Я унизила, втоптала его раздувшееся эго в грязь. Я скользнула бёдрами ниже, оставляя влажный след на его животе. Амин извернулся, не терпеливо, без промедлений. Одной рукой он прижал меня к груди, другой резко опустил мой таз вниз и вошел в лоно сразу наполовину. Ногтями я впилась в его шею, оставляя красные полосы. От острого, пронзительного ощущения вырвался сдавленный крик. Амин лишь хрипло промычал, смакуя смесь моей боли и наслаждения. Эта близость больше напоминала борьбу – не только между нами, но и с собственными чувствами, которые с каждым движением приносили всё больше странного, противоречивого удовольствия. Сила, с которой он прижимал меня, не казалась чрезмерной – она помогала через предрассудки почувствовать себя желанной. Учащённый стук его сердца отзывался на каждый мой стон. Мои вздохи стали для него путеводной картой, и Амин, ускоряя темп, шёл верным путём. Его дыхание выровнялось, став глубоким и размеренным. Я ощутила под пальцами твёрдые мышцы его спины, а он, в свою очередь, будто растворялся во мне, заставляя двигаться навстречу, глубже познавая каждую грань этого странного единения. Когда уже казалось, что лучше быть не может, Амин сел, и наши лица сравнялись. Глаза в глаза, губы к губам. Он обвил мои бёдра руками, прижимая к себе. Его взгляд пристально изучал моё лицо, затуманенное близостью. Он оставлял на губах дразнящие, невесомые поцелуи, а когда всё внутри начало сжиматься в сладком спазме, впился в них глубоко и требовательно. В этот миг мир взорвался тихими фейерверками где-то в самой глубине. Серия содроганий заставила впиться пальцами в его плечи и задержать дыхание, пытаясь растянуть это мгновение. Он ускорил ритм, не давая ощущениям угаснуть слишком быстро, пока дрожь не отступила и он не закончил сам. Мы ещё долго сидели на полу, оглушённые тишиной. Ветер в голове гонял пустоту, я отказывалась думать. Слёзы катились без причины. Даже когда всё закончилось, мне не хотелось, чтобы он отпускал. И Амин не торопился отстраниться, уткнувшись носом в мои волосы. — Что это было? Медленно, уже возвращаясь к себя, я обернулась. К облегчению, не обнаружила на лежаках ни Эктора, ни Рико. Амин проследил за моим взглядом и усмехнулся, ничего не говоря. Я почувствовала, что ещё немного – и он будет готов повторить всё сначала, поэтому поспешила покинуть насиженное место, пробормотав что-то невнятное про остывшую купель. Он не стал препятствовать. Вся моя минутная смелость испарилась, оставив ощущение ранимой открытости. Шатаясь от слабости, я побрела к воде. Я избегала его глаз. Он наверняка заметил мою внезапную скованность, но, как обычно, не действовал. — Я могу позвать Ферра, если тебе с нами двоими будет спокойнее, — сказал герр, опустив ноги в воду и попивая из бокала. А я не знала, с чего начать разговор – все фразы казались глупыми. Господи, Ферр… Он же не хотел, чтобы я шла с Амином. — Не нужно, — мой голос дрогнул. Да, я боялась, как зуг отнесётся к произошедшему. — Значит, можем пока продолжить вдвоём, Алисанда. Амин скользнул в воду и быстро преодолел расстояние между нами. Этой фразой он заставил вспомнить те самые ощущения, наполняя низ живота тягучей истомой. Он развернул меня к себе спиной, одна его рука обвила талию, а пальцы другой начали медленно, плавно исследовать кожу, скользя вдоль бёдер, подбираясь всё ближе к самым чувствительным местам. Его прикосновения были твёрдыми, уверенными, заставляя откидывать голову ему на грудь. Когда он понёс меня к краю, я приоткрыла глаза и замерла. Ферр с фирменной лёгкой улыбкой стоял у купели, пробуя воду рукой. — Как водичка, Алисанда? — вопреки ожиданиям, зуг не выглядел расстроенным. — Она не хотела, чтобы ты приходил, — произнёс Амин с усмешкой в голосе. Его пальцы скользнули глубже, и предательский стон сорвался с моих губ, вынуждая снова закрыть глаза. — Не хотела, ведь? Скажи сама Ферраду. Своему мужу, которому отказываешь… — Амин, словно искуситель, шептал слова на ушко, вызывая мурашки. После лёгкого всплеска воды уже две пары рук касались моего тела, заставляя забыться. Я сама выбрала не думать в этот момент – хотела пропитаться ощущениями, прочувствовать каждое прикосновение, раствориться в этой воде вместе с ними. Герр позволял Ферру наверстать упущенное – подставлял мои губы под его поцелуи, а в паузах целовал сам – жадно, ненасытно, с ревнивым ожесточением. Ферр же стал нежной стороной дуэта. Где Амин хватал на грани боли, там зуг ласкал, принося дополняющее наслаждение. — Он брал тебя так? — Амин провёл рукой по моей спине, его пальцы скользнули ниже. — В первый раз. Я могу помочь, если хочешь, — под этими словами зуг явно предлагал свои зубки. Я отрицательно качнула головой. Он ещё не знал, что с Амином у нас своя, тёмная игра в баланс. И что теперь я могу регулировать её течение. Ферр быстро это понял, когда герр попытался продвинуться глубже, и тут же резко хрипнул у меня за спиной. Вода вокруг нас забурлила, но я погасила вспышку пламени. Моя рука потянулась к его шее, пальцы коснулись огненной линии. Внимательный красноглазый взгляд следил за каждым нашим движением, запоминая детали, доводя каждое прикосновение до идеала. И лишь когда он убедился, что не причинит мне боли, начал медленно двигаться сам. Неспешные, синхронные ритмы с двух сторон, скользящие успокаивающие руки по моей коже… Пик наступил слишком быстро. Перевозбуждённое воображение заставило кричать от нахлынувших волн наслаждения, за которыми почти сразу последовали следующие. Амин сжимал меня так крепко, как только мог, стараясь перехватить контроль. Ферр прижимал моё лицо к своей груди, заглушая стоны. Вся эта близость с её тысячью оттенков заставляла сердце бешено колотиться. Настолько неожиданные, разнородные ощущения не позволяли понять, откуда приходит каждое новое содрогание. Но в конечном счёте это уже не имело значения – в чувствах тонуло всё. Когда всё закончилось, я обмякла. Плавные, нежные поглаживания, смывающие следы близости, были такими бережными, что я уснула прямо в купели на руках у двух своих мужчин. Глава 11 — Это не тренировочное оружие! Тут лезвие – хоть брейся! А если я их пораню? — спросил Олег, разглядывая двух по-детски серьёзных геррианских мальчишек лет десяти, выбранных ему в противники. Близнецы стояли напротив, сжимая в руках блестящие кинжалы, которые на фоне их детских ладоней казались непропорционально большими. Взлохмаченные, коротко остриженные чёрные волосы и тёмные, почти демонические глаза делали ситуацию похожей на кадр из фильма ужасов. Два вылитых чертёнка. На краю площадки геррианец в боевой форме настырно массировал висок, стоя рядом с императором. — Постарайся не поранить себя. Стоп! Олик, ты сейчас кортик себе в ногу воткнёшь! — заорал он. — Герр Байдер, эти две особи необучаемы. Найдите другого ментора… — они вместе наблюдал за хаосом, который вытворял террианец со своим драгом на тренировке. Олик размахивал кортиком, словно в его руке вовсе не было ножа. Второй рукой он прикрывал лицо, оставляя без защиты левый бок. Его драга Муха в этот момент злобно рыча, носилась по тренировочному полю за камнями. Олик отправлял булыжники в путешествие подножными ударами, а она яростно преследовала каждый отлетевший булыжник и возвращала их к нему. — Может, дать ему плеть? — предложил Бай. — Исключено. Я видел, как он с ней управляется — там дела обстоят ещё хуже. Его уровень владения любым оружием – как у раба, который в жизни палки в руках не держал. — Фух-фух-фух, троечка! — террианец разминался на месте под любопытными взглядами мальчишек. Они смотрели, как инопланетник подпрыгивает, внимательно следили за замысловатыми движениями его ног и изучали незащищённую подмышку во время его атак. — Ты смог обучить нас и Ферра – должен справиться и с этим. Проверь его в действии, — закончил Бай. — Как пожелает мой император, — отрицательно покачав головой, сказал ментор. — Сайд, захват номер два. Эко, захват номер один. Один мальчишка ловко перехватил кортик в воздухе, взявшись обратным хватом за рукоятку. Второй встал в боевую стойку, покрепче сжал нож и начал наступать на Олика. — Ё-маё, ну вы издеваетесь! Они ж ещё совсем дети! Давайте кого-нибудь посерьёзнее! — Олик нахмурился, глядя, как два решительных демонёнка без страха приближаются к нему. — Защищайся, Олик! — напомнил наставник. Сайд и Эко бросились на террианца. Только драга Олика восприняла угрозу всерьёз и тут же кинулась на ближайшего, не позволяя Эко подойти слишком близко к хозяину. В это время Сайд молниеносно нанёс первый удар, ранив землянина в ногу чуть выше колена. Десятилетка заставил Олика орать от боли и наконец-то начать действовать. Олик больше не выписывал загадочных «троечек». Левой рукой он зажимал рану на правой ноге, выставив нож перед собой. Мальчишка с лёгкостью уворачивался от его неуверенных взмахов. Драга Олика тоже получила первые поверхностные порезы и стала нападать осторожнее. Она не обращала внимания на свежие кровоточащие раны, пытаясь избежать новых. Разорванная штанина противника словно манила её – раз за разом она старалась нанести повреждение именно в это место, закрепляя результат. Вообще, их сопротивление друг другу напоминало слаженный танец. Муха ловко уворачивалась от лезвия и наносила укусы, от которых на лице геррианского мальчишки возникала улыбка, противоречащая боли. Зверушка бесстрашно отгоняла от хозяина угрозу. — Давно я не видел, чтобы драга была такой свирепой, — сказал Бай, не обращая внимания на изрезанного Олика. Взрослый мужчина отказывался применять оружие против слабых противников. — Да. Если бы не её размеры, я предположил бы, что она из линии Греда, — рассуждал ментор. — Определённо нет. Только Кайдер остался в живых из той кровной линии. Но он отвергает самок. Жаль – сильная особь, — вздохнул император. — Я увидел достаточно… На сегодня хватит! — прокричал ментор тренирующимся. Мальчишки после команды поклонились соперникам и пошли к выходу. Немного отдалившись, они остановились. Сайд наклонился к ноге Эко, чтобы рассмотреть раны, оставленные маленькой драгой. На самом Сайде не было ни царапины, хотя он весь измазался кровью террианца. Байдер махнул рукой на террианцы: — Отправьте Олика в медотсек. И драгу вместе с ним. Олик с бледным лицом хромал к наставнику, крепко зажимая колотую рану в боку. Драга же продолжала радостно носиться, путаясь у него под ногами. Когда она в очередной раз зацепилась за ногу хозяина, тот со всего размаху шлёпнулся на пол и даже не попытался встать. Драга пришла от этого в неописуемый восторг, запрыгнула ему на спину и принялась смачно вылизывать его огненно-рыжие волосы. — Может, завтра получится лучше? — спросил ментор. — Может, завтра, — безразлично повторил Байдер. Глава 12 Мой сон стал чередой ниспосланных галлюцинаций. Этем обрушил на меня лавину образов, которая заглушала мой собственный голос и дробила мысли в пыль. Он показывал, как зарождались и погибали галактики, и я чувствовала его древнюю, вселенскую боль от потерь. Он делился самыми страшными воспоминаниями, к которым возвращался снова и снова – сцены уничтожения целых рас мелькали, сменяясь космическими армадами переселенцев. Среди этих картин была и она: окровавленная драга Олега. Уже не та кроха с первой встречи, а огромная взрослая особь, лишь немного уступавшая в размерах моему Кайдеру. И мой Кайдер защищал её. Но от кого? А следом – картинка самого Олега, истекающего кровью в медкапсуле. Чёткий посыл: я должна вернуться к нему. Затем видение перекинулось на нас. Фениксы на наших спинах, их истинный смысл был глубже, чем я могла понять. Этем пытался объяснить суть меток, но в них переплеталась бесконечность чужих судеб и незнакомых лиц, что смысл терялся. Я видела, как в тренировочном зале линии с моего тела переползают на руки Феррада, образуя замкнутое кольцо с перетекающей энергией, сплетающееся, как коса из пяти прядей. Хуже всего были сцены, словно выхваченные из чужого кошмара. Байдер, уничтожающий всё вокруг в незнакомом месте, с лицом, искажённым чистой яростью. И… Амин. Амин, лежащий в луже собственной крови с навсегда закрытыми глазами, а над ним – Ферр с блестящим ножом в руке. Я металась, не в силах понять: это уже происходит, случится позже или это лишь больное воображение Этема? От каждого из данных образов по моей коже расползались огненные линии. И каждая хранила свою тайну, словно чужой генетический код. И я в ужасе думала: где же я во всём этом? Которая из этих линий – обозначает меня? В последнем видении Этем показал засохшую лужу крови на тротуарной плитке под балконом чужого особняка. Он хотел, чтобы я сделала выводы сама. И, ощутив предел моего восприятия, – в тот самый миг, когда я была уже на краю, – он вернул меня в чистый, безмолвный эфир. Там, в тишине, я оказалась в безопасности. С ним я не боялась ничего. Очнулась я в чужих покоях. Издалека, сквозь толщу камня, доносился сплошной, низкий рёв водопада. Стены едва заметно вибрировали, словно живое существо под натиском разрушительной тяжести. В комнате висела вечерняя прохлада, пропитанная сыростью, а я лежала, измученная кошмаром, вся в липком, холодном поту. — А я тебе сказал – вези Саньку обратно! Сама придумала – пусть сама и разбирается! — кричал Олег в соседней комнате. Я попыталась встать, но ощутила головокружение. Ферр остановил меня, прижав к кровати. — Амин сам разберётся. Не торопись, Алисанда. — Что со мной случилось? — я перестала бороться, чувствовала себя слабее котёнка. — Твоя связь с Амином установилась… не так, как мы рассчитывали. Он выкачал из тебя все силы. Тебе нужно время на восстановление. — Ферр провёл пальцем по огненной линии на моей руке и глубоко вздохнул. — Сколько я проспала? Мне повезло проснуться в тот самый неопределённый час, когда не разберёшь: за окном только что стемнело или ещё не рассвело. — Три дня, Алисанда. — он прижал меня к кровати ещё сильнее. — Мне… мне нужно вернуться к Олику. Теперь я разделяла ярость землянина, который в соседней комнате крыл матом императора. Этем показал мне картиночки не от скуки. Даже если я не до конца понимала его замысел, я решила прислушаться к нему. — Завтра сразу отправимся во дворец, — начал Ферр. — Нет, сейчас! — От собственного крика у меня потемнело в глазах. — Помоги мне. Нам нужно к Олику и Байдеру. Сейчас же! Я рванулась, так неистово, что в ослабших мышцах тут же ощутила боль. На этот раз Ферр не стал меня сдерживать. Вместо этого он принялся методично приводить меня в порядок: поправлять одежду, собирать рассыпавшиеся волосы. Я заметила, как у него от напряжения сжалась челюсть и в уголках глаз проступили те самые, особые морщинки. Он водил взглядом по мне с холодной, клинической скоростью врача, выискивая критические повреждения. — Тебе лучше? — позади меня прозвучал голос императора. — Отлично. Самое время навестить Лауру. Ты её заинтересовала. Я обязан тебя показать. Герр с подобием больной улыбки маньяка подошёл ближе. С мокрых волос на его плечи падали капли, стекали по оголённому торсу и, поблёскивая, скользили вдоль огненных линий. От него исходило такое плотное, животное напряжение, что казалось – ещё миг, и он возьмёт меня силой прямо здесь. — В другой раз, Герр Амин. Я плохо себя чувствую. Внутри всё сжалось в холодный ком, шепча: «Не провоцируй». — Я сказал, встань! Сейчас же! — его голос хлопнул, как удар бича. — Мы идём к Лауре! — Так сам иди к ней! — вырвалось у меня, прежде чем я успела взвесить все “за” и “против”. Он не дал мне договорить. Его мокрые пальцы, словно стальные клещи, впились мне в запястье и сжали – до боли. — Я сказал… Амин не успел договорить. В следующее мгновение он уже хватал ртом воздух, царапая ногтями огненную удавку на своём горле. Вода на его коже с шипением вздыбилась и стала испаряться, словно плевок на раскалённой подошве утюга. От него взметнулось густое облако пара, а резкий запах тела и пота, заполняя комнату, заставил меня задержать дыхание. Я нерешительно вдохнула ещё раз – и замерла, будто жук, попавший в феромонную ловушку. Он резко отшатнулся, выпустив мою руку, сделал два неуверенных шага назад и осел на пол под тяжестью моего взгляда, в котором не осталось ничего человеческого. Мне хотелось задушить его – заполнить тишину комнаты хрустом его гортани под моими пальцами. Я хотела наказать его за обман, за то, что всё, что было между нами, оказалось ложью. — Алисанда, не нужно. Он младший император и твой будущий муж. Он должен зайти с тобой в жерло, — Ферр положил руку на моё плечо. — Он, если бы мог, уничтожил бы меня сейчас, как своих наложниц, — я невидящим взглядом вдыхала его снова и снова. Травила себя каждым вдохом, чтобы запомнить запах влюблённости, его мимолетной доброты, которая так быстро сменилась жестоким разочарованием. Ферр ласково прижал мою голову к своей груди. — Но ты не он. Ты не геррианка и никогда ею не станешь. — Чёрт вас побери! Убирайся! — прокричала я ему. — Ненавижу! Ненавижу тебя! Я не хотела его отпускать. Знала, что если ослаблю хватку, то уже не смогу вернуть контроль, не смогу его удержать… но всё же отпустила. — Это измена, — прохрипел герр, с трудом поднимаясь с пола. — Вы пожалеете. Ферр подхватил меня на руки и понёс прочь из покоев. — Уже пожалела, — бросила я едва слышно через плечо, когда мы поравнялись с ним. Я молчала всю дорогу, даже когда мы остались одни в закрытом экаре. Ферр не отпускал меня, прижимал к груди, гладил по спине, и под белый шум двигателей я задремала. — Вы что там с ней делали? Нелюди! — резкий голос Олега прямо над ухом вырвал меня из дрёмы. — Привет… — мне было очень стыдно – и перед ним, и перед собой, и я ничего умнее не придумала. Землянин ненадолго замер, а после подхватил меня на руки и с дикими глазами поволок к медкапсуле. — Слышь, упырь, вали нахер отсюда! — Олег, усадив меня в капсулу, оттолкнул Ферра к выходу. — Не прогоняй его, он здесь ни при чём, — мне надоело, что все решают за меня, а зуг и вовсе отвечает за всех. — Я скоро вернусь, Алисанда. Нам с Байдером нужно многое обсудить. Я кивнула, понимая, что ситуация с Амином требовала быстрых действий. — Вот и скатертью дорожка… Муха! — заорал Олег. — Откуси яйца любому, кто попытается войти. Я не поверила глазам, когда морда его драги показалась в дверном проёме. За время моего отсутствия она набрала килограмм тридцать, как минимум. Ещё немного — и ей понадобится собственное ложе. Она уселась прямо у входа, словно поняла смысл слов хозяина. — Сегодня гости пусть дома сидят, — для убедительности объяснил Олег зверю и перевёл взгляд на меня. — Что они с тобой делали, бедолага? Ты видела свои показатели? Он открыл на браслете голопроекцию, отображающую меня. — Вот, смотри. Видишь, как ничего не мерцает, не светится в твоей ауре? И вот так всё выглядит уже три дня… Твой красноглазый молчит, что случилось. Псих-император номер два тоже молчит, комментариев не даёт. Мы уже с психом-императором номер один думали, что ты кончилась там. Меня даже в капсулу совали, проверяли показатели. Бая-то не засунешь — он с тобой не связан. Олег взволнованно тараторил, пытаясь пересказать сразу все события за прошедшие дни. Глава 13 Когда он немного успокоился, настала моя очередь рассказать что произошло: — Я переспала с Амином, а он меня обокрал. Забрал слишком много энергии, — прозвучало это так грубо и откровенно…что мои иллюзий разрушились окончательно. Наконец-то я смогла принять горький факт: меня просто использовали, цинично и без сожаления. — Эх, Сань… Я тут три дня вспоминал всякие поговорки, знаешь? Пришлось мозги напрячь, чтобы шутка получилась. Но твою мне не переплюнуть. Что тебе было непонятно в моём предупреждении? — Олег почесал розоватую отметину над ключицей, похожую на шрам. Только сейчас я заметила, что на его обнажённом торсе таких отметин было немало. — Всё мне было понятно. Олег, императоры уничтожают целые расы. Думаешь, я настолько дура, что не знаю, с кем имею дело? А это что? — я указала на ключицу. — Ай, не обращай внимания, всё нормально. Он увидел, что такой ответ меня не устраивает. — Да ну, серьёзно, всё отлично. Тренируюсь я на ножах. Ментор сказал, что из меня бойца не выйдет, прикинь? А герр Байдер сказал – можно обучить любого. Вот я теперь каждый день доказываю, что я нихера не «любой». — Он хохотнул, но в тенях под его глазами я улавливала усталость. — Сейчас, конечно, стало лучше получаться. Как понял, что это никакие не дети, а исчадия ада. Тоже начал их кромсать в ответ. Но так… по-доброму. Всё-таки они десятилетки. — Эти раны тебе нанесли десятилетки? — я усмехнулась. — Ну, знаешь, здесь оказывается мальчишкам в четыре года принято дарить не плюшевого мишку, а здоровенный такой кинжал, с которым они спят в обнимку. У них форы в тренировках – шесть лет. В первую поножовщину меня шкет так нашинковал. Да и во вторую этот гад был хорош. — Олег потёр рёбра с левой стороны, испещрённые свежими отметинами. — Шустрый сорванец. На его браслет пришло сообщение. — Слушай, тут списки начали приходить с шаттла позавчера. Я по этому поводу и просил тебя вернуть. Миллионы имён. — Олег открыл один файл и листал, чтобы я осознала масштаб. — Их так много… Не знаешь, как выбирать будем? — я надеялась, что он уже что-то придумал. — Я вот что хотел попросить тебя, Сань. Я посмотрел – они, похоже, всех подряд шлют. От мала до велика. Поможешь мою мать в этом списке найти? Там всего-то четыре миллиарда проверить надо. Можно регулировать параметры поиска – по возрастным группам. Нет поиска, к сожалению, по алфавиту, определённому возрасту и фамилии-имени-отчеству. Но всё-таки группа от сорока до восьмидесяти лет – это лучше, чем совсем нихера. — Тебе придётся сказать данные твоей мамы, — я открыла браслет, просматривая неотвеченные сообщения. Многие были от Олега. — Придётся. Мельникова Зоя Николаевна. Пятьдесят семь лет. На фото в паспорте – натуральная блондинка с серыми глазами. В сорок пять мамка вообще красотка была, фору и двадцатилетним могла дать спокойно. — Он продолжал листать файл. — А ты в кого? — я указала на его волосы. — В соседа, ёпта! Рыжие ведь только от соседа рождаются! Чтоб сразу не решили, что ветром надуло. — Олег задумался на мгновение, открывая следующий файл. — Да шучу. Мать рассказывала – от батьки это «роскошь» досталась. Вместе с хреновым характером. — Произнёс он потеплевшей улыбкой, не отрываясь от браслета. — А когда мы её найдём, ты хочешь забрать её к нам? — Нет, конечно. Я же не конченный псих, чтобы мать насильно замуж выдавать. Если найдём – придумаю, как передать ей пароли. У нас три дня, чтобы это сделать. Муха у двери угрожающе рыкнула. — Кто пришёл? Идите нахер, свои все дома, — проворчал землянин. — Не покои, а проходной двор, отвечаю. Олег встал посмотреть. — Опять ты. Ходишь, топчешь тут. Дай девке поспать, Ферр. Террианец оттолкал драгу от входа, продолжая бубнить: — Привёз её ни живую ни мёртвую, вусмерть затраханную… Че за дела, красноглазый? Ферр проигнорировал его, но по опустившимся уголкам губ было видно – слышать такое ему неприятно. — Сейчас Байдер тоже придёт. Мне нужно поговорить с Алисандой. Ты не мог бы нас оставить? Разговор очень важный. Ферр взял меня за руку и поцеловал тыльную сторону нежнее обычного. — Ну раз разговор важный – то «не мог бы». При мне будете разговаривать, — огрызнулся Олег, поглаживая Муху по голове. — Ферр, что-то случилось? — Герр Амин… — начал зуг. — Бай получил от него сообщение. Он угрожает твоей жизни. Герр Байдер с короной на голове вплыл в комнату буквально спустя минуту. Было странно видеть его в таком виде – корона прибавляла ему роста, но мне он казался уставшим гигантом. — Сегодня ты проведешь ночь в моих покоях, Алисанда, — не стал ходить вокруг да около старший император. Драга Олега оскалилась, хотя тот молчал, с каменным лицом. — Я себя плохо чувствую. Может, перенесём на другой раз? — я придвинулась ближе к Ферру. Байдер напомнил мне о фетишах Амина. — Нет, лучше сегодня, эрра. Ради твоей же безопасности. Зуг, хмурясь, выдохнул горячий воздух, уткнувшись мне в макушку. — Значит, я тоже пойду с вами, — сказал Олег. — Твоё право. Приведёшь всех ко мне, — обратился он к Ферраду. — Мне нужно закончить дела на сегодня. На прощание Байдер кивнул красноглаглазому. Я провела пальцем по выразительным губам Ферра, вспоминая о скрытых свойствах его укусов: — В этот раз мне очень потребуется твоя помощь. — Не переживай. Мы будем рядом. Бай не причинит тебе вреда. Нам нужно, чтобы его энергия начала нормально циклировать. Поверь, он не в восторге от того, что всё происходит именно так. Но Амин… он опьянён энергией. Он хочет больше. Я не смогу защитить тебя от него без Байдера. Амин попробует навредить тебе – нам только неизвестно, произойдёт это сегодня или через неделю. Я вспомнила своё видение – Амин в луже крови. Знала, что зуг сможет защитить, Этем это показал. Но промолчала. Раз Ферр говорил так – значит у него были свои причины. — Я видела свои показатели. Мне нечего дать Баю – я пуста. Мозг от усталости отказывался работать. — Алисанда, герры могут не только забирать энергию. Они могут и делиться ей. У Олика этот процесс происходит неосознанно – всё, что он получает, возвращает тебе обратно. Всё, что получаю от тебя я, я могу возвращать тебе – даже больше, с частицей своей энергии. Но пока я этого не делаю, потому что неизвестно, как ты воспримешь её. Для начала проверим, как повлияет геррианская – это безопаснее. Пойми нас правильно, Алисанда. Это не наша прихоть. Наши энергетические потоки должны были восполнить твои резервы за пару часов. А прошло уже три дня и ничего не изменилось. Тебе нужна любая доступная подпитка, которая возобновит процессы. — Раз ты так считаешь… Попробуем сделать по-твоему. Мне не нравился его план, но другого у меня не было. Глава 14 Тишину в покоях императора разрезал вопрос Олега, обращенный к Ферру. Он, оценивающе скользнул взглядом по большой кровати, прежде чем повернуться к нам. — О чем было то сообщение? Ферр, не отрываясь от своего занятия – его пальцы методично расстегивали нанлип на платье, – посмотрел на него. — Он требует казнить тебя и Алисанду. Боится, что вы приобретете слишком большое влияние после посещения Жерла. Олег посмотрел на моё оголенное тело и резко отвернулся, демонстрируя нам во всю спину орнамент пылающего феникса. Он так и не надел буту и мне это в какой-то степени нравилось. — Сань, — он с трудом подбирал слова на русском, специально, чтобы Ферр не понял. — Ты в натуре под него ляжешь? Зачем тебе это? Меня кольнуло неприкрытое отвращения в его тоне. Будто сама мысль о грядущем должна была вызывать у меня тошноту. Но отвращения не было. Была лишь леденящая душу ясность и тягостная неловкость. Однако стыд отступал перед реальной угрозой – и угроза исходила не от Амина, а от последствий нашей встречи. Он может забирать мою силу. Даже маниакальный блеск в глазах геррианца, его высокомерная гримаса, сладострастное смакование собственной боли – все обрывки нашей противоестественной связи всплывали в памяти, как куски плёнки. Но все это меркло и стиралось в прах, превращалось в космическую пыль от уничтоженных планет. В пепел витавший среди астероидных скоплений. — Мне снятся сны, Олег. Этем… подсказывает, что я должна сделать. Я следила за его реакцией. Он взъерошил рукой отросшие рыжие волосы. Это был уже не тот человек, которого я встретила в первый раз. Он никогда не был тем монстром, которого я рисовала в воображении. Может, он и не был хорошим в общем понимании, даже не старался таким казаться, но столкнувшись с истинным чудовищем, я поняла – этот землянин больше не пугал меня. — Кому должна? Им? — Олег кивнул на Ферра. — Или своим видениям? — Он покрутил пальцем у виска, давая понять, что считает это безумием. Я слабо усмехнулась. — Возможно. Но на самом деле я делаю то, что должна, чтобы выжить. Чтобы выжил ты. Та другая девушка. Которую я обреку на жизнь здесь. Каждый, кого одарил Этем, платит свою цену. Я плачу, как видишь, самым унизительным способом. Но не волнуйся, твоя очередь расплатиться тоже придет. — А как же мой вынужденный испепеляющий целибат? Разве этого Этему мало? Одарил меня тем, что мне на хрен не сдалось, а теперь еще и требует за вагон проблем заплатить! — Думаю, мы только в начале пути, — указав на кровать, спросила: — Ты будешь в “этом” участвовать? Я откинула волосы, обнажая шею для поцелуев Ферра. Олег смотрел на нас все мрачнее: — Я об этом как раз думаю. А Недди? Ты же знаешь, Байдер о ней не забыл. Она никуда не испарилась волшебным образом. С чего ты взяла, что им можно верить? Обещать жениться и взять в жены это не одно и тоже. Он задавал вопросы, которые я уже тысячу раз задавала себе. Да, для Байдера геррианка что-то значила. И я чувствовала себя виноватой в том, что их общая жизнь теперь невозможна. Я слишком плохо знала хмурого императора, чтобы судить о его истинных чувствах к Недди. Но я точно понимала: ко мне он не испытывает ничего. И после истории с Амином это «НИЧЕГО» устраивало меня куда больше, чем испытанное на собственной шкуре ненасытное геррианское желание. — Олег, он император. Он управляет, мать твою, планетами! Ты наивно думаешь, что мой отказ что-то изменит? Это произойдет в любом случае! А теперь я еще и знаю, что будет, если этого не случится. Амин придет за нами. И Ферр убьет его. Как думаешь, Байдер отнесется к тому, что его брата зарезал красноглазый? — Пусть убьет. Одни плюсы: на одного мужа меньше, — Олег криво усмехнулся. — Байдер никогда не простит Ферру убийство брата. Ты думаешь, это так просто – убить императора? Все забудут о нём и пойдут дальше? Нет. Бай будет обязан объявить войну Зугре. Идеальный повод. И в этой бойне не будет победителей. Ферр, слушая монотонные прогнозы, почти бесстрастно прильнул губами к моей ключице. Олег же смотрел на нас с нарастающей решимостью. — А знаешь, кому принадлежит наша Земля? Правильно, Зугам. Я притянула к себе Ферра, на мгновение замолчав, погрузившись в его поцелуй. Затем отстранилась и продолжила, глядя прямо в глаза Олегу: — Вслед за Зугрой будет стерта с лица галактики и наша Земля. Тысячи людей будут распроданы по невольничьим рынкам. В голове всплывали картины, показанные Этемом. Увиденный апокалипсис. — Десять… двадцать… сотни планет. Миллиарды живых существ. Всё это – в обмен на одну ночь с Байдером. Сказанное мной было лишь вершиной айсберга. Геррианцы опасны в масштабах, которые мой разум отказывался осознавать. Амин определенно был умнее меня. Его сообщение стало последним пазлом, сложившим в моей голове жуткую картину. — Ты остаешься? — я не решалась поднять на него глаза. — А ты хочешь этого? Чтобы я тебя трахнул за компанию с ними? — в его голосе зазвучала сдавленная злоба. — Не знаю, — честно ответила я, взвешивая все «за» и «против» грядущего кошмара. — Значит, когда будешь знать – тогда и приходи. А я не акробат, и в цирке участвовать не собираюсь. Он резко развернулся и направился к выходу, но в проеме двери столкнулся грудью с внезапно явившимся Байдером. Глава 15 В навалившейся гробовой тишине, давящей на горло, все, наверное, чувствовали себя не в своей тарелке. А я – так, будто мою «тарелку» только что подняли и с особым цинизмом разбили о пол у всех на глазах. От этого сердце разом провалилось куда-то в пятки. И тогда в немоте прозвучал спокойный голос Байдера – и предательский страх отступил перед тёмным напором запретного предвкушения. — Олик, тебе придётся остаться здесь. Ты и Эрра будете под нашей защитой. Это в ваших же интересах. «Интересах». Слово прозвучало как приговор. Я потянула Ферра к себе, направляя его губы к шее. Тепло его дыхания, а затем прикосновение – сначала мягкое, потом острое. Сам укус был настолько быстрым, что я его не почувствовала. Лишь потом легкое жжение в области раны начало разливаться по венам волнами тепла. Ферр поцеловал меня, и на губах остался металлический привкус крови. Знакомое опьянение от яда, больше не пугало. Я смотрела в его рубиновые глаза, наблюдала, как темнеют зрачки. Ферр медленно скользил губами вниз, вычерчивая на коже невидимые узоры. Его ладонь на моей шее мягко, но неумолимо фиксировала взгляд на себе. Где-то на периферии сознания доносился приглушенный спор – Олег и Байдер, их голоса сплетались в далекий, неважный гул. Весь мой мир сузился до точек соприкосновения, до волн нарастающего удовольствия, смывающих все страхи и сомнения. И тут я почувствовала его за спиной. Его приближение. Пьянящий, тягучий аромат – смесь солнечного зноя, спелых, лопающихся от сока фруктов и чего-то подавляюще-мощного, чистой энергии Байдера. Его руки легли на мои плечи, и всё внутри сжалось в предвкушении. Когда его пальцы коснулись кожи, мир взорвался искрами. Я инстинктивно прижалась к нему, чувствуя лопатками рельеф его обнаженной груди. Его губы на моей шее оставляли короткие поцелуи, но каждое касание отдавался электрическим разрядом в висках. Мне захотелось разгадать загадку этого существа, стереть невидимую стену между нами. И я повернулась, чтобы встретиться с его взглядом. Глазами цвета космической бездны, в которые захотелось провалиться с головой. Под действием яда и нахлынувшей силы воспоминания об Амине вспыхнули с новой яркостью. Мои пальцы сами потянулись к огненным линиям на теле Байдера, заскользили по ним, как по карте запретных территорий. Медленно, осторожно, я отвлекала его прикосновениями, пока рука смыкалась на его ошейнике. Байдер вздрогнул, когда я немного усилила захват, сжав его шею и в следующее же мгновение он резко отдернул мою руку. — Никогда так не делай, — его шепот, горячий и колкий, обжег ухо, сливаясь с новым, всепоглощающим ощущением близости. Он мягко, но решительно уложил меня на спину, зафиксировав мои запястья над головой своими ладонями. По телу пробежала адреналиновая дрожь. Власть снова ускользнула от меня. Серьёзным и выжидающим взглядом он ловил искал во мне предлог, чтобы остановиться. А я, затаив дыхание, мысленно умоляла его продолжить. Боль от его вторжения была не физической – я ощутила шквал чужеродной, неукротимой энергии, взрывающейся в каждой клетке. С каждым движением он проникал глубже, оплетал сознание паутиной огненных нитей, впрыскивая яд, который вспыхивал внутри, как напалм. Это было напряженное слияние, в котором он разжигал мою силу, балансируя на грани, чтобы не испепелить всё дотла. — Бай, хватит. Террианец на пределе, — голос Ферра прозвучал как удар гонга, возвращая в реальность. Энергия герра, бушевавшая во мне, внезапно обрела направление. Теперь я чувствовала её потоки, могла ею управлять. Закрыв глаза, я ощутила присутствие каждого в комнате: самодовольный, наблюдающий Ферр; напряженный, пытающийся отвлечься на браслет Олег; и сам Байдер, чья энергия пульсировала в едином ритме с моей. Когда я невольно подключилась к энергетическому фону Олега, герр издал низкий стон. Маленькие язычки пламени начали прорываться у меня из-под кожи в тех местах, где прежде Этем выжег линии. Энергия, три дня сдерживаемая, хлынула в меня лавиной. Ритм ускорился, волны наслаждения накатывали чаще и сильнее. Искры под закрытыми веками превратились в фейерверки, а затем — в ослепительную белую вспышку, которая на мгновение стерла все границы и смешала все ощущения. Байдер откинул с моего лица влажные пряди волос. Он смотрел на меня так, будто видел впервые, стирая в прах все наши прошлые встречи. Ферр пристроился рядом, совершенно не смущаясь ни прожженной простыни, ни близости другого. Для нас, землян, это было странно, но здесь, видимо, действовали иные правила. — У нас это в порядке вещей, — сказал он, отвечая на мой немой вопрос. — Мы часто делили самок Алисанда. Первый раз был именно таким. Одна на троих. Если сможешь это принять – избавишься от ненужных на Герриане черт: ревности, зависти, недоверия… От иллюзии, что ты особенная. — Звучит… печально, — прошептала я, опьянённо проводя пальцем по его губам. — На Герриане печаль – роскошь, — сухо вклинился Олег, не отрываясь от созерцания моей шеи, следов на коже, сплетения наших рук. Он смотрел без тени прежней скромности, и в его взгляде читался сложный коктейль из эмоций. — Олег, не смотри так. Ты ведь и сам когда-нибудь окажешься здесь. Злишься, что «жена» тебе изменяет? — Да брось, Сань, — он фыркнул, но его взгляд исподлобья снова потянулся к нам, когда движение Байдера вызвало у меня новый вздох, немедленно пойманный губами Ферра. — Жене могу простить любую измену. Особенно если она… не моя, — проговорил он сквозь зубы. Его энергия встрепенулась, и я ощутила нечто едва уловимое – случайно прорвавшееся сквозь показную пелену. Он желал большего, но сам кривил губы от отвращения. Что ж. Пусть воспоминание об этой ночи преследует его – и во сне, и наяву. Пусть жалеет об упущенном шансе и о словах, сказанных со злости. Я вскинула голову, позволяя новому, соблазнительному стону сорваться с губ. Пусть слышит. Пусть видит, на что способно моё тело без его дурацких правил и сомнений. Ведь в моём мире для его иллюзий не осталось места. Глава 16 — А раньше мне не могли это показать? Я пять дней лопатил китайские базы! А у них даже алфавита нет! — шипел Олег из соседней комнаты. Я потягивалась на широкой кровати, едва сдерживая улыбку. Его возмущенный голос, приглушенный стеной, был лучшим утренним фоном. Когда я вошла в уменьшенную копию обеденного зала, Ферр что-то с энтузиазмом объяснял: — Вот, можешь воспользоваться этой графой. Тут детальная информация: медкарта, родственные связи. Данные с разведывательных шаттлов структурируются и объединяются в дела. Наши ученые в восторге – у вас есть ценные базы, куда люди сами вносят данные. Олег на браслете изучал медицинскую карту однофамилицы своей матери. Но стоило ему открыть файл с фото, как он тут же его захлопнул. С проекции на него помотрела коварная русалка лет шестидесяти – то самое безумное фото из соцсетей, обработанное искусственным интеллектом. Красиво, но чертовски странно. Мы не привыкли видеть полуобнаженных дам в возрасте в бра из морских ракушек. — О, грешница проснулась. Зацени, — Олег отвлекся от браслета и сосредоточился на раскрытой ладони. Там вспыхнуло пламя. Миниатюрный факел разгорелся ярче, а через мгновение скрутился в идеальную сферу, зависнув над его рукой. — Круто, да? Я теперь тоже икс-мен. Он швырнул огненный шар в Ферра, но движения Зуга были столь быстрыми, что для моих глаз превращались лишь в мгновенное смещение – к этой псевдотелепортации я всё никак не могла привыкнуть. Ферр оказался на шаг в стороне. Сгусток пламени пролетел мимо, ударился о стену и рассыпался, оставив на белом камне чёрный нагар. Землянин, не сбавляя темпа, тут же сформировал в руке ещё один шар. — Олег! — вскрикнула я строго. — Ой, да хлебом тебя не корми, дай повод понервничать. Королева драмы. Он же бессмертный, твоему кровопийце ничего не будет. — А я не за него переживаю! Я ждала, что Ферр ответит привычной вспышкой ярости. Вместо этого он лишь пафосно махнул рукой, а по его губам поползла усмешка. Лукавая, почти весёлая – такая, что не оставалось сомнений: опасная затея землянина ему понравилась. Олег требовал признания, стыдя меня за показное равнодушие: — Понимаю, тебя впечатлить сложно, особенно после того, что я ночью наблюдал. Но я только что бросил огненный шар! Смотри, какая у Ферра офигевшая морда! Даже для инопланетян это ненормально! А ты даже бровью не повела! — Ладно, ладно. Как тебе удалось собрать огонь в сферу? Я вот могу только гореть и не гореть, смерчи делать. А откидывать пламя от себя – не получается, — утешила его, хотя сама и не пробовала. Руки зачесались от желания сделать тренировочный выброс. — Нет, Алисанда, у вас разная природа огня, — вмешался Ферр, и я поняла, что его «нет» относится к моему энтузиазму. — Твой огонь – неотъемлемая часть тебя. А у Олика процесс отделения энергии происходит на интуитивном уровне. Ферр взял со стола небольшой металлический чайник, налил в кружку горячий напиток, напоминавший цветом какао с молоком, и продолжил: — Его тело приспособилось принимать и отдавать излишки. Мы не знали, что его способности будут прогрессировать. Но выглядит эффектно, когда он придает энергии идеальную геометрическую форму силой мысли. — Я теперь настоящий маг огня, — мечтательно сказал землянин. Я осторожно отпила. С первого глотка стало ясно — никакое это не какао. Напиток был горьким и вяжущим. — Ферр, я тоже хочу попробовать! Вдруг получится? — Я отодвинула стакан и закрыла глаза, чтобы лучше сосредоточиться. Странно, но я почувствовала приближение Байдера гораздо раньше. В этот раз его бесшумное появление не застало меня врасплох. — Лучше проводить такие эксперименты в испытательном зале, — раздался его строгий голос у меня за спиной. Я мысленно вернулась к моменту, когда ощутила его — как будто в темноте нащупала рукой источник сквозняка в оконной раме. Вот щель, откуда сочится его энергия. Я представила, будто с размаху толкнула в это место. Брешь поддалась. Колкий поток геррианской энергии хлынул в меня. Я сформировала его в сферу на ладони. Когда она уже напоминала размерами шар для боулинга и продолжала расти, я решила — хватит. — Алисанда! — неожиданно гаркнул Байдер, но было поздно. Я мысленно толкнула сгусток концентрированной силы. С закрытыми глазами я видела очень точную проекцию комнаты: как энергетический шар катится по столу, словно по дорожке для боулинга. Наступила тишина, длившаяся долю секунды. А потом мир взорвался грохотом. Я открыла глаза. Каменная столешница была расколота пополам. Чайники, подносы — всё, что стояло на столе, разлетелось в стены с такой силой, что посуда либо разбилась вдребезги, либо смялась в металлические лепешки. Большая часть стола и утвари вместе с пустым стулом напротив вылетела в открытое окно, увлечённая остаточным импульсом. — Упс! — вырвалось у меня прежде, чем я успела зажмуриться в ожидании неминуемого нагоняя. Но вместо крика Байдера меня ждало другое открытие. С закрытыми глазами я вдруг увидела комнату. Видела их – всех троих мужчин – со светящимися аурами, такими разными, но связанными тонкими нитями. Хотя Байдер и Ферр стояли у меня за спиной, я различала их так ясно, будто у меня были глаза на затылке. Аура Байдера была черной, с редкими моими огненными всполохами. Из-за его нынешнего гнева чернота почти подавляла эти жалкие искры. Аура Ферра была неспокойной и выходила за границы тела. Он был как размытый силуэт, его энергия не имела чёткой формы, переливалась и клубилась сизым дымом с танцующими искрами. Вот где разгадка его быстрого метаболизма, — мелькнуло у меня. Но больше всего поражала аура Олега. Он светился белым светом – настолько ярким, что в моём новом зрении его образ затмевал остальные. Потоки рассеянной энергии, ещё витавшей в воздухе после взрыва, притягивались и оседали на нём. Он, словно губка, впитывал геррианскую тьму, и от этого его собственное сияние лишь разгоралось, становясь ослепительнее. Даже волосы на его голове, взметнувшиеся от энергетического всплеска, казалось, светились изнутри. — Уфф, вот это жахнуло! — раздался его голос. — Вот это я понимаю – бодрое утро! — засмеялся землянин, отряхивая с одежды прилипшие остатки еды. — На меня орала за пятно на стене от маааленького файербола, а сама пол хаты в окно вышвырнула. Олег смеялся один. Байдер пристально вглядывался в моё лицо, а Ферр выглядел довольным, словно я только что совершила нечто невероятное. — Она приняла геррианскую энергию? — глаза зуга сияли восторгом. — Другого объяснения я не вижу, — подтвердил герр, и его голос стал жёстким и громким. — В следующий раз выбрасывайте силу в испытательном зале! Мои покои не предназначены для подобных экспериментов. Это касается вас обоих! Ты меня слышал, Олик? Он наклонил голову, сверля землянина совиным взглядом, но так и не дождался от него внятной реакции. Затем, резко сменив тон и как будто вычеркнув только что произошедшее, Байдер повернулся к Ферру: — Успеешь привести их в порядок? Нам вдвоём нужно встретить делегацию. Представим Эрру и Олика послам Зугры как часть правящей четы. — Слушайте, у меня тут дел невпроворот, — сказал Олег, указывая на браслет. — Может, вы как-нибудь без нас? Или хотя бы без меня? — Нет, — отрезал Бай. Ферр пояснил, и его тон не оставлял пространства для споров: — Мы не можем оставлять вас без защиты. Пока ситуация с Амином не стабилизируется, рядом всегда буду либо я, либо герр. Я и так посодействовал, чтобы вам расширили доступ к террианским архивам. Олег лишь закатил глаза и покачал головой, когда понял, что большего не добьётся. — Твоя задача проста, — вновь вступил Бай, обращаясь к землянину. — Сделай вид, что разумен. Кивай, когда того требует ситуация. Никто не ждёт от тебя глубоких мыслей. Главное – молчи, Олик. Бай сделал паузу, давая словам осесть. — И ещё: вам предстоит облачиться в имперские буты. Землянин с вызовом хлопнул себя по груди, взметнув облачко каменной пыли. — Я же говорил — свои платья бабам оставьте! Меня и такая одежда устраивает. — Мы настаиваем, — холодно парировал Бай. — Новые буты — визуально обозначат то, что сейчас скрыто под тканью. На них уже нанесли метки Этема и повторили рисунок огненного существа с ваших спин. Олег продолжал ерничать, видимо, просто из вредности: — Час от часу не легче! Теперь я хочу менее нарядное платье, без вышивок. — Хватит, Олик! — резко остановил его Бай, похоже, всё ещё воспринимавший его слова всерьёз. И это было понятно: нести чушь, когда управляешь галактикой, – неприемлемо. Тратить время на глупости – непозволительно. — Ты не воин! Сейчас ты носишь форму не по праву, а в нашем мире подобное может навлечь последствия. Любой может бросить тебе вызов. Он осматривал землянина, словно втайне надеялся разглядеть в нём того, кто достоин носить боевую форму. — До сегодняшнего дня вы имели дело только с нашим ближним кругом. С теми, кто верен нам, кто не позволит себе усомниться в решении герров. Теперь ситуация иная. Буты обезопасят вас от покушений, никто не станет идти против существ, отмеченных богом. — Если кто-то из послов проявит неуважение к вам, это будет равняться оскорблению не императорского дома, а всего Герриана, — поддержал Ферр. — Герриан не сможет промолчать, делегацию уничтожат. Так давайте не дадим им повода. Мне было не до споров о бутах, поэтому я отвлеклась от их перепалки и решила начать поиск Мельниковой Зои. После ввода данных список сократился до 4075 женщин, но фотографии и файлы грузились мучительно медленно. Глава 17 Когда спор о нарядах был улажен, в покои вошли слуги. Часть из них молча принялась устранять последствия утреннего «эксперимента», бережно собирая осколки и оценивая ущерб. Другие же, не теряя времени, занялись нами. Нас с Олегом, а заодно и Ферра, переодели в имперские буты – изысканные черные одеяния, стилизованные под парадные наряды императоров. Это были элегантные, длинные рубахи из не горючей ткани, без видимых швов. На Ферре костюм сидел идеально, подчёркивая его атлетичную фигуру. А наши с Олегом буты, в отличие от его, оказались очень похожи. На спинах, в точности повторяя узоры, выжженные Этемом на коже, мерцали сложные рисунки. Я даже знала, как этого добились: в негорючую основу из чёрного файердра вплели нити эльтарского шёлка. Ещё в своё время я хорошо запомнила, как мерцала эльтарская шайшира. Теперь тот же свет заставлял рисунки переливаться, создавая эффект парящих — Олег, может, тебя постричь? — предложила я, глядя на его копну. Волосы смотрелись неопрятно, а сильно отросшая борода придавала лицу усталый, почти затравленный вид. Небрежность превратилась в запущенность. — Ты видишь тут парикмахера? — огрызнулся он, но вдруг замер, уставившись в проекцию браслета. — Сань, кажется, я нашёл. Я остановила служанку, заплетавшую мне волосы, и подошла ближе. Мне отчаянно хотелось увидеть его мать. Мы вместе затаили дыхание, пока изображение медленно загружалось. Внешность женщины оправдала мои ожидания. Строгая, статная, с прямым взглядом — у таких обычно и рождаются сорванцы вроде Олега. Сын унаследовал от неё только цвет серых глаз. Остальные черты, резкие и угловатые, вероятно, достались от отца, о котором он упоминал. — Она! Сань, это она! — Олег в порыве эмоций подхватил меня на руки и несколько раз крутанул на месте, отчего служанки взвизгнули. С его лица будто сдуло всё напряжение. — Живая… — тяжело выдохнул он, поставив меня на пол. Он задумался, взъерошив космы. — Осталось придумать, как весточку передать. Бай сказал, что делегация – с Зугры, а наша Терра – их колония. — Олег умолк на секунду, а затем хитро сощурился. — Думаю, придётся им сегодня очень понравиться. Они же не настолько дурни, чтобы отказывать будущему императору? — Думаю, да. Нужно больше выспросить у Ферра. Он с ними одной крови, — сказала я, и у меня самой будто камень с души упал. Я искренне радовалась за Олега и тому торжественному блеску, что зажёгся в его глазах. Но про себя я оставляла тревожные мысли. Имеет ли геррианский шаттл техническую возможность передать сообщение на Землю? Ведь ему придётся проникнуть в земные сети и отправить сигнал на примитивный сотовый. Я вспоминала и первую встречу с красноглазым, его высокомерное поведение. Наша задача с каждой минутой казалась всё сложнее. — Слушай, с существами, чей интеллект немногим выше барашка, они долго общаться не станут. Мы для них – еда, — решилась я наконец озвучить свои опасения. — Примерно так я и думал, — кивнул Олег. — Но давай не будем списывать себя со счетов заранее. Иногда и баран умудряется пастуха обхитрить. Нужно узнать, есть ли у Зугры свой канал связи с Землёй. Они же сто пудов следят, чтобы отара не пропала. Его идея показалась мне логичной, и тревога немного отступила. — Дамиана, — неожиданно обратился Олег к моей служанке, назвав её по имени, которого я даже не знала. — Позови того, кто может привести мои волосы в порядок. Девушка послушно кивнула и вышла. — А ты откуда знаешь, как её зовут? — удивилась я. В этом дворце я почти никого не знала по именам. — Спросил, запомнил. Рекомендую, рабочий способ, — отмахнулся он. — Ладно, Сань, пойду к Ферру, поговорю. А ты давай тут не засиживайся, но и не торопись. Если со мной контакт налаживать не захотят, может, ты их разговоришь. — Постараюсь, — пообещала я уже его удаляющейся спине. Я ещё раз окинула взглядом своё отражение в зеркальной поверхности, когда Дамиана вернулась. Она несла огромный металлический кейс. Судя по виду, он был увесистым, но девушка держала его легко. — Что это? — Герр Байдер заказал для террианцев… то есть для вас, короны, — пояснила она, прикладывая руку к считывающей панели. Кейс открылся с тихим щелчком, и я невольно отпрянула. В щель между створок будто всасывался весь свет – так, словно что-то внутри поглощало сами фотоны. — Это металл? — осторожно провела я пальцем по краю — хитроумному переплетению заострённых пластин. Материал не был ни холодным, ни тёплым. Казалось, его температура в точности совпадала с температурой моей кожи, и возникало обманчивое ощущение, будто я ни к чему не прикасаюсь. Мозг отказывался верить в касание — ведь всё вокруг обычно или холоднее, или горячее. — Это сплав антифата. Его добывают только на Герриане. Благодаря ему геррианцы… мутировали и обрели чёрный цвет глаз, — пояснила Дамиана. — У меня что… тоже глаза почернеют? — я отдернула руку, чисто инстинктивно. — Нет, вы уже слишком взрослая, Эрра Алисанда. Антифат может усилить ваши способности к энергиям, но и такое происходит не за один день. На подобное потребуются десятилетия, — девушка бережно подняла корону и придвинула её ко мне. А я не спешила. Нечто, не проверенное ранее на террианцах, не могло не вызывать опасений. — Можете не переживать. Ваше тело уже подвергалось его воздействию — в купелях Фато. Благодаря подземным залежам антифата вода в них никогда не остывает. Её слова немного успокоили меня. Корона опустилась на голову невесомым грузом. Казалось, эту массивную вещь отлили специально под мои параметры – нигде не давила, ничего не жало. Через мгновение я вообще перестала её замечать. Разве что она вынуждала держать голову прямо, как и подобает императорской особе. С Олегом и Ферром я встретилась уже за пределами покоев Байдера. Мысленно поставила герру плюс – он позаботился не только о моих регалиях. Идентичные короны теперь красовались и на их головах. Правда, моя заметно выделялась: она была выше и изящнее. Наверное, чтобы рядом с рослыми мужчинами меня не приняли за подростка. — И на тебя кокошник нахлобучили… — раздражённо вздохнул Олег. — Если так пойдёт, скоро меня с бабой путать начнут. — Не начнут. Твой новый облик куда лучше старого, — сказала я, беря его под руку. Он и правда выглядел красиво – молодой, с идеальной щетиной и аккуратно укороченными огненно-рыжими волосами, заманчиво выглядывавшими из-под короны. Только этот цвет теперь болезненно напоминал мне о земном разнообразии. Олег становился подобием геррианцев, но оставался совсем иным. Он был яркой вспышкой, усмиренной громкой нотой, которая не вписывалась никуда среди их белого и чёрного. Глава 18 Ферр вёл нас в окружении стражи. Чем ближе мы подходили к тронному залу, тем больше незнакомых лиц мелькало вокруг. Казалось, красноглазые зуги заполонили весь дворец. Мы церемониально прошли к возвышению, где стояли пять одинаковых тронов – по одному для каждого участника союза. Лишь когда я заняла свое место между Олегом и Байдером, на меня обрушилась вся тяжесть ответственности. Зал был полон. Сотни глаз – аван, зугов, геррианцев – были устремлены на меня. Их взгляды, жадные и оценивающие, скользили по каждой детали моего облика, и от этого нарастало глухое, липкое напряжение. Думаю, большая часть здесь собралась лишь затем, чтобы посмотреть на террианцев, дерзнувших прыгнуть выше головы и взобраться на императорский трон. Тревога, начинаясь мелкой дрожью внутри, грозила перерасти в панику. По телу сами собой пробежали огненные всполохи. Собравшаяся элита на мой выброс ответила одобрительными аплодисментами. — Пригласите послов Зугры, — густой, низкий голос Байдера прокатился по залу, отсекая от меня излишнее внимание. Я позволила себе сделать глубокий вдох. Наша с Олегом задача – передать весть его матери – теперь казалась не просто сложной. В данных обстоятельствах она выглядела абсолютно невыполнимой. Байдер и Феррад вели переговоры, обсуждали политику и власть – области, в которых мы с Олегом были полными профанами. Я пыталась в уме перебирать загруженные в мозг данные о мироустройстве, но имеющаяся информация казалась сухой, мертвой формулой, лишенной смысла. Я как будто знала все политические термины, но совершенно не разбиралась в самой политике. Мне оставалось лишь терпеливо наблюдать: как публика реагирует на слова герра, как воспринимает Феррада. Я поняла, что сородичи зуга воодушевились, увидев его рядом с Байдером на равных. Большинство вопросов адресовали именно ему, добавляя к имени приставку «Кин». Она означала нечто большее, чем «родственник» – «одна кровь». Так они выказывали признательность выбору герра и уверяли в верности Кин Феррада Анвара. Когда основные вопросы были улажены, авана, до этого стоявшая за спинами зугов, обратилась ко мне. Её голос, чистый и звонкий, прозвучал обольстительно- наиграно: — Эрра Алисанда, вы не против нашего дозволения на нарушение заповедных границ Терры? Вы ведь террианка, если я не ошибаюсь? Весь зал замер в ожидании моего ответа. Даже воздух, казалось, перестал двигаться. Я лихорадочно прокручивала в голове, какую приставку следует использовать, чтобы ненароком не оскорбить её своим невежеством. — Ная, — начала я, тщательно подбирая слова. — Герры предоставили нам право осуществлять отбор особей. Эта обязанность теперь закреплена за террианцами. Поэтому я не против того, чтобы вы предоставляли герриану доступ к моей родной планете. Я выдержала паузу для драматизма, давая фразам набрать вес: — Но у меня возник встречный вопрос. Как Зугра следит за популяцией? И есть ли возможность установить единичный контакт с одной конкретной террианкой, которая вскоре должна прибыть на Герриан? Олег механически повернул голову в мою сторону, с выражением «ты чего городишь!?». — Мы считаем, что вмешиваться в ход эволюции малоразвитой расы недопустимо, — сухо ответил один из послов. Я сдержанно кивнула, не отводя взгляда от его красных глаз. То, что они там считали, волновало меня меньше всего. Раз начал говорить «А», пусть скажет и «Б». — У Терры есть спутник, — продолжил он после паузы. — Ваша раса называет его Луной. Наш наблюдательный пункт находится на её обратной стороне. Ваши технологии пока не могут нас обнаружить. — Пусть так и останется, — я вновь кивнула. — Но я требую у вас разрешения на передачу одного сообщения. Его нужно передать так, чтобы связь с инопланетными существами невозможно было отследить. Ваши технологии способны на такое? Посол чуть склонил голову, в его взгляде мелькнуло снисхождение. — Прежде чем передать послание, мы будем вынуждены проверить его содержание. Если для вас это не проблема, то для Зугры такая уступка не составит труда. Он увлекся демонстрацией превосходства своей расы над «мелкими рыбешками» и сам попал в расставленную сеть. — Благодарю вас за такую возможность, — сказала я, едва улыбнувшись, несмотря на то, что всё внутри меня ликовало. Спустя пару часов у делегации закончились вопросы, мы пошли обратно в наши апартаменты. Олег молча держал меня за руку. — Не думал, что получится… но получилось, — сказал он тихо. — Спасибо, Сань. Ну ты и красотка, тащи свадебное платье. Теперь я навеки твой. Он улыбнулся усталой, счастливой улыбкой и сдернул корону с рыжей головы. — Надо сказать спасибо той аване. Если бы она не задала вопрос, вернулись бы ни с чем, — ответила я, подумала тоже снять корону, но потом поняла, что вообще-то она мне совсем не мешает. Похожу еще нарядная. — Ты точно не хочешь привезти маму? — Точно. Даже не предлагай. Нам осталось только найти девчонку, которую сюда переправят. Ты никого не приметила? Я просмотрела множество файлов, но после расширения доступа выбирать стало не легче, а сложнее. Раньше были лишь имена и даты рождений. Теперь же глаза с проекций жалобно смотрели на меня и словно умоляли не рушить их жизни. Усевшись за замененный обеденный стол, я нехотя листала изображения. — Что-то не так… Мамин файл пропал из базы. Саш, посмотри на своём браслете. Может, глюк? — Олег потянул мою руку к себе и сам начал вводить команды, резкими движениями. — У тебя тоже нет… Что за хрень? Попробую через координаты хосписа. Он быстро ввёл долготу и широту, сузив поиск до радиуса одного здания. Но среди десятков файлов имени его матери не было. В моём сердце, начала зарождаться тревога. — Может, её выписали? — неуверенно предположила я. В этот момент в покои вошли Ферр и Байдер. Услышав наши вопросы, зуг тут же начал уточнять информацию: — Олик, — его голос прозвучал тихо, но с чудовищной чёткостью. — В террианской базе записи исключаются только в одном случае. Твоя мать погибла. Мне очень жаль. Олег несколько раз медленно кивнул, будто не сразу понял смысл слов. Затем расстегнул браслет и, не глядя, швырнул его об пол. Металл звякнув о камень, отскочил в сторону. Он наступил на устройство и медленно вдавил его в пол, словно пытался растоптать саму реальность. Его голос сорвался на животный рык, когда Ферр попытался его остановить: — Пошел нахер с моего пути! — Олег… — я шагнула к нему и отчаянно пыталась найти слова, которые могли бы унять его боль. Но знала – никакие соболезнования не заглушат крик скорби, разрывающий душу изнутри. По его телу пробежали злые, багровые всполохи огня – точь-в-точь как у меня в приступе гнева. Пламя заставило его замереть на мгновение, а в следующую секунду оно окутало его защитным коконом. Его взгляд горел сухим, предостерегающим огнём, и этот пылающий барьер отстранял всех, включая меня. Я поняла: Олег дошёл до края. — И ты, Сань, туда же, со своими упырями отправляйся. Байдер не стал ему препятствовать. Он лишь молча посторонился. Олег прошёл мимо, плюнув на все запреты, и исчез в глубине коридора. Я ещё долго стояла на месте, с отяжелевшими в миг руками. Прислушивалась к эху уходящих шагов, пока они не растворились в наступившей тишине. Глава 19 Была уже глубокая ночь, но меня не отпускало чувство оцепенения. Олег потратил столько сил на поиски матери. Дни и ночи, а в итоге – зачем? Чтобы в последний раз увидеть её фотографию и запомнить, как она выглядит? Вся ситуация казалась извращенной издевкой кого-то свыше. В сотый раз я открыла файл Зои Николаевны. Пока была возможность, я сохранила её фото в память галобраслета. Сон не шёл ко мне. — Ферр, сходи, поищи Олика? — прошептала, уткнувшись носом в его плечо. Ферр лежал с закрытыми глазами, но точно не спал. Я чувствовала его напряжённость – он улавливал каждый мой вздох, каждый шорох печали. — Олик в ваших старых покоях. Он нестабилен. Сейчас мне лучше к нему не приближаться. Он может уничтожить дворец, — ответил зуг, не открывая глаз, но его рука мягко легла мне на голову. — Он не станет мне вредить, — уверенно сказала я, приподнимаясь. — Мне нужно быть рядом. Мы… мы лучше понимаем друг друга. — Эрра, не переоценивай своё «мы», — раздался спокойный, низкий голос Байдера с другой половины кровати. Он лежал, закинув руку под голову, и смотрел в темноту. — Скорбь никого не красит. Никто в нашем союзе не имеет предков. Ферр, Амин, я — мы потеряли всех в один день. Ты тоже потеряла своих и познала эту боль. — Моя мать жива, она на Терре, — отрезала я. — Но она отказалась от меня ещё в детстве. — Он говорит о мужчине, который тебя вырастил, Алисанда. Ты потеряла его. — Сказал Ферр. — У всех нас порваны связи с прошлым. А теперь приходится прощаться и с некоторыми из настоящего, — продолжил Бай. Он явно сейчас имел ввиду свою Недди. О, да. Поднимать эту тему на ночь глядя… Обсуждать бывших с нынешними перед сном, или «тысяча и один способ, как не сомкнуть глаз до утра», урок первый в исполнении Бая. — Вы могли выбрать себе любую Эрру… — начала я, но он перебил. — Но выбрали тебя. Байдер отвернулся, и теперь я не видела его лица. Намёк был понятен – разговор окончен. Из-за этого я торопливо покинула чужую, слишком просторную постель. Мы молча поднимались по центральной лестнице наверх, к Олегу. Ферр шёл за мной беззвучной тенью, не отвлекая, пока я в мыслях подбирала слова, которые были бы не пустыми. — Ферр, откуда ты всегда знаешь, чего я хочу? — спросила, запыхавшись после долгого подъёма. Отрицать было бессмысленно: он не угадывал, а знал. При угадывании не бывает ста попаданий из ста. — На Шанаре я заглянул в твой разум, посетил твои мысли, — ответил он просто, и прежде чем я успела что-то сказать, ласково поднял меня на руки, как ребёнка. Он в очередной раз почувствовал, что подъём по сотням ступеней вымотал меня до испарины между лопаток. — Когда ты дала клятву геррам, эта связь должна была оборваться. Но, видимо, сыграло роль то, что земляне не верят в силу клятв. Другого объяснения у нас нет. После твоего обета отголоски эмоций продолжили звучать в моей голове, словно ускользающий шёпот. — И много я там нашептала? — уткнулась я в его грудь, закрыв смущённое лицо волосами. Далеко ходить за примерами не нужно. Самое время вспомнить самые развратные мысли, которые посещали мою «дурную голову» с момента нашего знакомства. Ведь я только что, отвлекаясь от горя, пару минут выбирала самую неудобную и интересную позу, чтобы проверить выносливость инопланетянина. А он тем временем с лёгкостью нёс меня наверх, и даже тень усталости не каснулась его. — Я не разбираю слов, можешь быть спокойна. Но твой запах, жесты, мимика говорят окружающим достаточно – и не только мне, — он жадно вдохнул аромат моих волос. — Раньше мне не приходилось изучать разум террианцев. — Мы сильно отличаемся? — Ваши мысли звучат иначе. Вы можете испытывать яркие эмоции от одних воспоминаний. Видите образы, связываете слова ассоциациями. Это… увлекательное мышление. Не свойственное другим расам. — А как думаете вы? Разве воспоминания не вызывают у вас ощущений? Радости, сожаления, желаний? — В этом мы схожи. Но нами руководит логика, опыт. Моему воображению достаточно знать, что Олик в своих покоях. А ты обязательно начнёшь представлять, чем он занят, какое у него лицо, что он делает: ходит, лежит, сидит… Фактический ответ о его местонахождении тебя не интересует. Тебе хочется знать всё и разом. Я прав? — Да, — призналась тихо. — Я спрашивала «где он?», имея в виду «что с ним? как он?». Теперь моя обида на Бая казалась глупой. Когда он сказал, что они выбрали меня, в моей голове это не прозвучало как повод для радости. Чёрт возьми, он имел в виду ровно то, что сказал. Это я сама приплела Недди, потому что мне это казалось логичным. Если бы он хотел упомянуть её, то сделал бы это прямо. Я постоянно ищу подтекст в словах инопланетян, обижаюсь на мужчин за собственные мысли, хотя они тут ни при чём. Они не понимают, на что можно обидеться. А я ищу повод для мощной душераздирающей драмы. Два стража стояли у входа в покои. Они почтительно кивнули и пропустили внутрь. Обеденный зал встретил нас темнотой и лёгким морским ветром, залетевшим в окна. Ни намёка на недавний погром – всё починили так, будто разъярённый Кайдер не разносил это помещение вдребезги. — Он в ложе у драгов, — прошептал Ферр. — А его Муху разве не переселили поближе к нам? Почему она осталась здесь? — спросила я. Раньше ей не полагалось отдельное ложе из-за размеров, но теперь эта дракониха была размером с телёнка и явно заслуживала отдельной кровати поблизости с хозяином. — Эта самка слишком агрессивна. Она наделала бед на императорском уровне, потрепала не одну соплеменницу. Только твой Кайдер отнёсся к ней серьёзно и не побоялся дать отпор. Пусть лучше остаётся тут, — объяснил он. За окном с громкими хлопками крыльев пролетел тенью драг. Кайдер. Моё лицо озарила улыбка, и я резво направилась к драконьему ложу, но обернулась – Ферр не последовал за мной. — Извини, но Олику не понравится мой визит. Я подожду тебя здесь. В полутьме я не видела его взгляда, но воображение тут же пририсовало ему хитрую улыбку. Словно он до последнего гадал, обернусь ли я в поисках своего красноглазого. А когда обернулась, мысленно похвалил: «Хорошая девочка, только ножками топай побыстрее, пока я не передумал тебя отпускать». Или же он просто хотел сказать как истинный инопланетянин, что подождёт здесь. Скучно. Банально. Логично. Глава 20 Муха лежала рядом с Олегом в полном экстазе. Олег сидел, положив голову драги себе на колени, и ласково чесал её подмышку рукой, охваченной холодным, синим пламенем. Землянин пылал в темноте. Огоньки, переливаясь волнами, бежали по его телу, отбрасывая на белые своды призрачное синеватое свечение. Он облокотился затылком на стену, глаза были закрыты, поэтому он не сразу заметил, как я вошла. — Всё-таки пришла… Он прошептал это, не открывая глаз. Я замерла в полушаге от своего зверя. Драг свернулся клубком по-сиротски с другой стороны от Олега, почти касаясь его свободной руки. Мне ничего не оставалось, как подойти и опуститься рядом, облокотившись на тёплый бок Кайдера. Дракон издал довольную трель, которая отразилась от голых стен логова, когда моё тело вспыхнуло слабым пламенем, а рука сама потянулась гладить мелкую чешую на его боку. — Извини, я должна была сразу пойти за тобой, — и мой голос угас в успокаивающем урчании драга. — Ты мне ничего не должна, Сань. И я никому ничего не должен. Запомни это. — У нас есть предназначение, Олег. Я не просила того, что со мной происходит. Но я приняла дар Этема. — Ну-ну, видел я, как он тебя мучает. Прямо страдалица. Расскажи мне о своём предназначении. Стонать под инопланетянами? Давай, расскажи, как ты не хотела столько мужей в своей постели, и всё само так, случайно получилось. — Очнись! Ты мне жизнь должен! Если бы не твой «коктейль», я бы здесь вообще не сидела! У меня до этой сумасшедшей галактики вообще секса не было! — Хватит. Кому-нибудь другому заливай о своём благочестии. Ты, похоже, примешь всё что угодно – не только от Этема, а от любого, кто предложит, в любую щель. — Не переживай, ты не «любой», — горько усмехнулась я и растерла нервную дрожь по лицу рукой. — Обсудим твой целибат через пару лет, когда игра в одинокого надоест. Быть может, тогда и такая грязь, как я, тебе сгодится? А вот фиг тебе! Я запомню каждое твоё слово! Я встала и побрела к выходу, бросив напоследок: — И вообще, неизвестно, чем придётся тебе расплачиваться с Этемом. Он за свой «тюнинг» втридорога берёт. А ты, похоже, его любимец – меченый, как и я! Так что ещё неизвестно, под кого тебя уложат! — Тебе что, Ферр седло натёр вместе с мозгами? — прорычал Олег, скидывая с себя Муху и поднимаясь на ноги. — Олег! Муха и Кайдер рванули с места одновременно с моим криком. У края ложе мелькнула тень. Наши драги уже неслись к ней, когда с неё, прямо в полёте, сорвалась чья-то фигура. Она врезалась в каменный пол с оглушительным грохотом, от которого вздрогнули стены. Клубы пыли взметнулись к потолку. Осевшее облако рассеялось — и в центре, опираясь на одну согнутую в колене ногу, поднял голову герр. Его взгляд, черный и неотрывный, нашел нас в темноте раньше, чем я успела сделать вдох. — Как вы вовремя, герр Амин, — произнёс Олег. В его голосе прозвенела такая кровожадная усмешка, что по моей спине пробежали гадкие мурашки. Землянин не мог видеть Амина – герр находился у него за спиной. Но Олег знал. Он знал это с той же безошибочной уверенностью, с которой зверь чует чужого в своей чаще. Я инстинктивно попятилась. Нужно позвать Ферра! Злой, пронзительный взгляд пришельца не сулил ничего хорошего, а мой землянин лишь расправил плечи, развернувшись навстречу опасности. — Олег! Твой огонь ему ничего не сделает! — выкрикнула я, забыв про все его недавние слова. В ответ пламя Олега резко расширилось, накрыв нас плотным огненным куполом. Амин с кошачьей, неспешной походкой приблизился и... прошёл сквозь барьер, будто его не существовало, не получив ни единого ожога. — Попался, — мёртвым, безжизненным голосом произнёс землянин и вскинул руки. Из него начала изливаться та самая парализующая геррианская сила. Она медленно крепла в воздухе, вбирая энергию, и тяжёлой волной поползла к Амину. Тот наблюдал за ним с откровенным интересом. — Зря стараешься, — пренебрежительно бросил герр. — Террианец настолько глуп, что попытается победить меня моей же силой? Но Олег не ответил. У дверного проема, сквозь стену пламени, я увидела Ферра. Гул огня заглушал его слова. Красноглазый отчаянно жестами показывал мне, чтобы я отошла от барьера, а сам снова и снова пытался пробиться сквозь купол, его кожа покрывалась свежими ожогами. — Пожалуйста, остановись, — взмолилась я. Но он продолжал. Ментальная волна, как шар для боулинга, сама собой вырвалась из меня, прошла сквозь пламя и ударила в Ферра. Энергия отбросила его прочь от огненной стены. Он не поднялся. Весь мой мир сузился до его неподвижной фигуры, пока в центре купола Олег сходился с Амином. Вспомнив утренний опыт, я закрыла глаза и переключила восприятие, концентрируясь на потоках энергии. Только так я могла понять, не убила ли случайно своего зуга. В хаосе эмоций ощущения путались, но через пару секунд мир под закрытыми веками прояснился. Ферр был жив. Его аура была не просто неспокойной, казалось, его душа мечется, на долю секунды вырывается в астрал, а после резко возвращается в тело. Беспрестанно, в своём собственном цикле. — Ферр, только не вставай… — проскулила я, понимая, что он в полной отключке. — Иначе мне придётся снова тебя ударить … Я новым зрением посмотрела туда, где двое мужчин сошлись в схватке. Ослепительный, обжигающий даже внутренний взгляд свет Олега заставил меня зажмуриться и открыть глаза. Олег уже сбил Амина с ног и навалился на него сверху. Он методично, с нарастающей силой, обрушивал на него удары. Амин яростно шипел, пытаясь сбросить его с себя. Воздух под куполом искрился, от необузданной сконцентрированной силы. — Хватит! — решилась я подойти ближе. Это уже была не драка двух равных, а избиение. Лужа геррианской крови ширилась. Младший император прекратил сопротивление. Я понимала: окажись на месте Амина Олег, герр убил бы его без раздумий, а потом и меня. Но что-то внутри назойливо твердило: убивать этого гада нельзя. Не так и не сейчас. — Олег, прекрати! — закричала, ухватив его за руку, занесённую для удара прямо в искарёженное лицо герра. Землянин безэмоционально, плавно повернул голову от Амина к своей окровавленной руке, на которой я повисла. Он был будто в трансе. Словно не понимал, что мешает движению. Этот взгляд… — Олег? — жалобно всхлипнула, и неудачно отпрыгнула в сторону. На меня смотрели глаза из жидкого, расплавленного золота. В них не осталось и следа привычного серо-синего льда. Не осталось и самого Олега. Оступившись, я приземлилась на камень, содрав кожу с ладоней. Я уже знала эти глаза. Они являлись мне во снах и были моим утешением. Существо с нечеловеческой грацией поднялось с тела герра. Наклонив голову набок, оно всматривалось в меня, с каждым шагом приближаясь. Я попятилась, оставляя на белом камне кровавые отпечатки ладоней, пока спиной не уперлась в стену. Оно присело рядом. Плавным движением взяло меня за запястье и потянуло мою руку к себе. Его взгляд приковался к содранной коже на моей ладони, словно он читал по линиям жизни. Существо разглядывало, как капли крови сливаются в маленькое озерцо и стекают к локтю. Оно склонилось ниже. Я попыталась сжать пальцы в кулак, но оно крепко, неумолимо расправило их. Оно принюхивалось к запаху моей крови, растопыривая ноздри. В следующий миг язык существа коснулся кончиков моих пальцев – сначала среднего, а затем и безымянного. Вот тут-то я окончательно замерла, наблюдая за этим нечто. Глаза мои расширились, а губы сами собой разомкнулись, выпустив неожиданно стон. Существо широко расправило язык и повело им по моей ладони. Его нижняя губа заворачивалась, обнажая нежную, влажную кожу под ней. Оно слизывало кровь – медленно, тягуче, стараясь собрать за один раз всё красное с самой середины ладони. Не Олег смаковал её во рту, облизывая кончиком языка нижнюю губу. Золото в его глазах переливалось жадными всполохами. Его губы вновь мягко коснулись моей ладони, и теперь это было так, словно существо имитировало поцелуй, нежно перекатывая горячим языком по щиплющей ранке. Предательское возбуждение прокатилось волной жара по телу. Даже побочное действие укуса зуга не шло с происходящим ни в какое сравнение. Эти ощущения не были приторно-сладкими и не оседали в голове дурманом – это был мой порыв, моё желание. С этим существом я чувствовала себя по-настоящему живой. Мне захотелось ощутить его губы на других, более затейливых местах. Когда оно оторвалось от ладони, я увидела, что рана исчезла. Ладонь была как новая – ни намёка на только что содранную кожу. Блестящий мокрый след от слюны заставил прикусить губу и вновь вспомнить щиплющие прикосновения языка. В какой-то момент мне даже захотелось поранить себя в каком-нибудь коварно-приятном месте – просто чтобы снова почувствовать его. Существо снова наклонило голову набок, всматриваясь в меня глазами, лишёнными человеческой осознанности. Про себя я пообещала не вредить себе. Оно словно услышало мысль, отстранилось и взялось за другую руку, чтобы повторить искушающие действия на второй ладони. Разумеется, я не стала ничего отбирать — я что, дурочка? Я жадно следила за его ртом, самым похотливым взглядом. Табун мурашек от шеи до поясницы водил хоровод, пробегая туда и обратно вдоль позвоночника. Касания языка заставляли меня вздрагивать и ёрзать на месте. Когда он неожиданно закончил с раной, мой низ живота предательски стянуло тугим узлом вожделения: — Что ты, мать твою, такое? — я обалдела от звука собственного голоса. Рядом с ним хотелось говорить тоненьким, беззащитным голоском и быть той самой нежной ромашкой, которую он просто обязан безжалостно сорвать и отыметь средь бела полюшка. Землянин улыбнулся. Не своей улыбкой. — Я Этем… — ответил уже не Олег. Текст... Глава 21 — Алисанда, ты в порядке? Голос Ферра доносился до меня приглушённо, словно в уши набралась вода. Он ещё раз встряхнул меня за плечи. Перед глазами медленно таяли очертания золотых глаз Этема, и помещение обретало чёткие границы. На их месте появилось лицо зуга с предельной обеспокоенностью в рубиновом взгляде. Я выходила из состояния жёсткого транса. Сознание механически блуждало в попытках вспомнить, в какой именно момент собеседник сменился, а я выпала из реальности. Осмотрев изменившуюся картину, я лишь успела скользнуть взглядом по удаляющейся спине – Этем решил не прощаться. В ушах, словно навязчивый шёпот, пульсировало его имя. Табун мурашек, ещё секунду назад танцевавший у основания шеи, перекочевал к копчику. — Ты не ранена? Что с тобой? — Ферр повернул моё лицо, чтобы заглянуть в глаза. Я кивнула в ответ на первый вопрос и снова уставилась на выход, в надежде, что он сейчас вернётся. Но вместо него в ложе вплыл герр Байдер. И не один. Бай вошёл в чёрном халате, в окружении специфической стражи, которую я не видела раньше. Эти четверо незнакомых геррианцев имели нарочито неприметную внешность и отличались от привычного дворцового персонала. Чем именно – сформулировать не получилось. Их энергетика, походка казались невыразительными. Но чем больше я вглядывалась, тем неспокойнее становилось. Они, будто не имели, если можно так выразиться, собственного запаха, не совершили ни одного лишнего движения. Технично, они уложили тело Амина на транспортировочное полотно с ручками и накрыли его, скрыв младшего императора от посторонних глаз. Лишь один из них, уже на полпути к выходу, сказал бесцветным, лишённым эмоций голосом: — Сообщим, когда герр очнётся. Маска спокойствия спала с лица Байдера. — И вы хотите сказать, что Олик справился с ним в одиночку? Император вглядывался в лужу растёкшейся крови брата. Дважды обошёл её вокруг, будто с другого ракурса она могла обрести новый, истинный смысл. — Мы не хотим. Мы констатируем факт, — признал Ферр. — И отмечу, у Амина похоже не было ни единого шанса против него, иначе герр бы им воспользовался. — Я видел, на что он способен в тренировочном зале, — сказал Бай натянуто. — И это… — он мотнул головой в сторону кровавой лужи, — …не про Олика. Он за пять тренировок так и не научился наносить колющие удары. — Как видишь, он лучше справляется голыми руками. Вы, наверное, путаете его. Пока он думает, какой стороной клинка бить, уже терпит поражение. Страшно представить, на сколько частей он мог бы разобрать Амина, будь при оружии, — усмехнулся Ферр. — Очень смешно, — герр сжал челюсти, всем видом показывая, что ему не до шуток. — Расскажите. Всё, что видели. — Начало и конец я пропустил, — сказал Ферр уже серьёзно. — Видел, как вначале герр Амин пытался покинуть огненный купол, чтобы сбежать от гнева Олика. Наш побратим-террианец… двуличен, хитер и изворотлив. Он очень хорош в ближнем бою. Признаю. Без оружия он куда опаснее. — Что было дальше? — Бай опять пропускал мимо ушей всё, что не относилось к сути. — Дальше наша Эрра приложила меня геррианской энергией и вырубила. Конец. Когда очнулся, Олик был без единой царапины. А Амин выглядел так, будто его драги покорали. — Это невозможно! Даже нам с Амином не всегда удаётся вывести тебя из строя с первого раза! Что ты от меня скрываешь?! — герр начинал выходить из себя, сверля пространство между нами. — Бай, мне кажется, у неё шок, — мягко перевёл тему Ферр. — Алисанда, ты сможешь повторить выброс? Он следил, как я то и дело поглядываю на свои ладони, чистые, без следов недавних ран. — Я не хочу причинять тебе вред, — заторможено проговорила я. Ферр чуть заметно улыбнулся. — У меня идея получше. Раз уж я не сомневаюсь в твоих способностях… В этот раз успокой нашего императора. Он явно жаждет разделить участь брата. Мне понравился его заговор и я сделала именно так, как он предложил. Я видела, как Бай набрал в лёгкие воздух, чтобы что-то выкрикнуть. Но короткий приказ прозвучал быстрее. — Спи. Сгусток энергии вылетел так же стремительно, как воздух из моих лёгких. В этот раз концентрации не требовалось – во мне уже бушевал новый энергетический поток, терпеливо ждавший команды. Зуг удовлетворённо улыбнулся, услышав, как герр за его спиной обмяк и рухнул рядом с кровавой лужей. — Ферр, я должна рассказать тебе про Олика… — начала я. Я вздрогнула от голоса в голове. — МОЛЧИ! — Он был не мой. — Ты не расскажешь ему. Никому из них. Этем вторгся в мои мысли. — Что с тобой, Алисанда? — Ферр снова встряхнул меня, заметив отрешённость. — Я… я хотела сказать… Олик… — слова вертелись на языке, но вырваться наружу не могли. Я открывала рот, но не могла произнести, что Олег – не Олег, а Этем. Божество путало мысли, нужные слова моментально терялись в закоулках памяти. — Короче… Олега не стоит злить, — выдавила я наконец. — Он опасен. И слишком вспыльчив. В прямом смысле! — добавила для ясности, представив, насколько огнеопасен переродившийся бог. Решила попозже найти время и способ рассказать о божестве, что ходит среди нас в облике землянина. — Знаешь, мне расхотелось его подначивать. Он слишком быстро учится управлять энергиями, — Ферр подошёл к Баю и похлопал его по щеке. — Вставайте, император. Его ухмылка стала такой ехидно-широкой, что я невольно улыбнулась. — И что мы с ними теперь будем делать? — пробормотал Байдер, неторопливо поднимаясь. Он растирал запылёнными руками лицо и делал глубокие, шумные вдохи. — Мы обязаны исследовать террианцев. Но в этом случае о них узнает весь Совет. А мы не сможем этого скрыть. Думаю, умнейшие будут… шокированы. Энергетические возможности Олега ещё даже не проявились в полной мере. — Имперская канцелярия уже в курсе, — сказал Ферр. — Раз привели тебя сюда именно «мои ребята». Сегодня по протоколу они уведомят Совет. И запросят доступ к террианцам для дообследования. Дальше решать нам — давать им такую возможность или нет. — Конечно, НЕТ! — рявкнул герр Байдер, поднимаясь на ноги. Он старательно стряхивал несуществующие пылинки с халата. — Клятвы на них не работают, а это значит, что их решат уничтожить. Поверь, наши недруги, коих достаточно, не упустят шанс нанести нам невосполнимый вред. — Зугра будет на вашей стороне, можешь не сомневаться, — Ферр попытался отряхнуть плечо герру, но тот ухватил его за запястье. — Не обольщайся. Я не собираюсь доверять расе, которая прикончила моих родителей и старшего брата. — Нам теперь ходить и оглядываться? — я вклинилась в разговор, встав между двумя мужчинами. — Бай, можешь опробовать свою энергию на мне? Ведь если нас решат уничтожить, то за нами в первую очередь пришлют геррианцев? — Ошибаешься. За вами пришлют ВСЕХ. Глава 22 В Совете — больше тысячи разумных представителей разных рас. И у многих есть свои средства воздействия. Будь то яды, ментальные атаки, психические подавления, иллюзии, целительно-разрушающие поля… — перечислял Бай. — Отлично, — прервала я его. — И скольким из тысяч разрешено посещать Герриан? Здесь, я такого расового разнообразия своими глазами не наблюдала. — Сто двенадцати. С нашего дозволения. Это тоже немало потенциальных наёмников. — После того, что я сегодня увидела, — мои слова стали медленными, взвешенными, — после того, как Олик… обошелся с Амином, я уверена: опасен для меня лишь прямой физический контакт. Если кто-то выстрелит в меня из нейтронной пушки или воткнёт плазменный клинок под рёбра… Думаю, только так мне смогут навредить. Мне кажется, Э… — МОЛЧИ, АЛИСАНДА! Голос Этема прогремел в голове, как удар грома. Я вздрогнула всем телом. — …Олик этого не допустит, — закончила я быстро, сбившись. — Что такое «нейтронная пушка»? — спросил Ферр, обменявшись с Байдером быстрым, заинтересованным взглядом. Похоже, мои “неземные” ухватились за новое название игрушки, а всё остальное для них потеряло смысл. — Это такое ружьё… которое стреляет сконцентрированной энергией. У нас на Терре в фильмах при инопланетян такое показывают, — послушно начала объяснять я, но вовремя осеклась. — Знаете, это не то, что сейчас стоит уточнять. Бай, а может, ну его, этот замысел с землянками? Не готов ваш Герриан к таким, как мы. Пусть остаются на Терре. Планет много, не все же вами захвачены. Может, вы ещё не все расы проверили на совместимость? — Я с надеждой посмотрела в его чёрные, бездонные глаза и с опаской положила руку ему на грудь. Он не оттолкнул. Сегодня был тот самый день – последний, когда я могла выбрать сама, кого похитить с Земли. И я не собиралась нарушать уговор из-за девичьей забывчивости. Старший герр едва уловимо улыбнулся. Похоже, он как раз собирался напомнить мне о сроках: — Я дал обещание, Алисанда, и намерен его сдержать, — Байдер накрыл мою руку своей. — Выбери одну. Если она окажется Эррой и если её способности будут напоминать твои… тогда я откажусь от затеи. — Ладно, — бросила я резче, чем следовало, и оторвала ладонь от его груди. — Стоп! А если она не окажется Эррой? И способностей у неё не будет вовсе? Тогда что? Вы всё-таки начнёте вывозить отмеченных мной девушек… пачками? — Именно так, — подтвердил Байдер мои худшие опасения. — Отмеченных тобой, и никаких более. Хотя твоё упоминание про «пачки» звучит… обнадёживающе. Я прошипела что-то невнятное, матерное и поняла, что бессмысленный разговор исчерпал себя. Побрела прочь неуверенной, шаркающей походкой. Длинная лестница вниз, в императорские покои, на этот раз показалась короче, чем требовалось. При спуске я размышляла, кого выбрать. Перебрала в памяти одноклассниц, дальних родственниц, коллег. Но, к их счастью, я не смогла бы их найти – отчества многих были мне неизвестны или забыты. Подумала о матери – и с отвращением отбросила мысль как самую ужасную. Вернулась к изначальному плану: выбрать ту, которую не знаю. На середине пути браслет издевательски завибрировал, сообщая, что геррианская база данных с информацией о претендентках загружена полностью. Я не полезла проверять. Побоялась, что, оступившись, полечу по лестнице кувырком – и приземлюсь куда ниже запланированного. В покоях Олега не было. Этема, – отдернула я себя. Я понимала – общего у землянина с богом не осталось. Эта мысль показалась двусмысленной, словно Олег стал вероотступником. Оказалось, я была близка к истине, когда говорила ему, что расплатиться с Этемом всё же придётся. Как говорится, бесплатный сыр дают только перед казнью. Но я не думала, что платой станет его собственная жизнь. Интересно, чувствует ли Олег, что Этем управляет его телом? Может, его душа заперта внутри, и он лишь наблюдает, не в силах повлиять ни на что? Эврика! Это навело меня на абсолютно безумную идею. И я немедленно приступила к её осуществлению. Быстро ввела в браслет координаты хосписа. Почему я раньше не подумала выбрать кого-нибудь оттуда? Они обречены с нашим уровнем медицины. А на шаттле, в этой безумной галактике, получат шанс. Избавятся от болезней. Ведь я сама не так давно выменяла верную смерть на сумасшедшую жизнь. Список девушек и женщин оказался не длинным. Обновлённая база обладала пугающе обширной информацией. Я могла узнать о наличии детей, мужей. Таких сразу отмела. Разлучать мать с детьми – всё равно что лишить её смысла жизни. А замужним будет слишком тяжело свыкнуться с мыслью о новом, «скороспелом» браке. После полного отсева я осталась ни с чем. Остальные в списке были… слишком юными. Руки замерли в нерешительности над проекцией. Недавно, я с пеной у рта, доказывала геррианцам, что похитить ребёнка – самое страшное преступление. А сейчас сама смотрела на фамилии девочек. Возрастом: от четырёх до семнадцати лет. Было горько и стыдно осознавать, что список обречённых состоял в основном из неизлечимо больных детей. «Только посмотрю», — пообещала я себе. При любом сомнении – не выберу из них никого. Украду свою учительницу по биологии. Её фамилию, имя и отчество я запомнила на всю жизнь. Именно она усерднее всех угрожала испортить аттестат. Ей сейчас, наверное, под восемьдесят, но нрав, уверена, остался прежний. Она тут любого геррианца перевоспитает под себя. С этой мыслью я начала просматривать файлы, отфильтровав их по наличию опекунов. После очередного отсева осталось всего четыре девочки. Следующим шагом проверила листы посещений. Милана, 7 лет. Со старого фото загранпаспорта на меня смотрела малышка. Кудрявая, светловолосая, но уже отмеченная болезнью. Щенячья радость в её взгляде была омрачена синеватыми, неестественными кругами под глазами. Мне казалось, ребёнок на фото уже тогда понимал, что едет в последнюю инстанцию, дающую лишь крупицы надежды. Согласно информации, её привёз в клинику дедушка, восьмидесяти трёх лет, два года назад. Но было странного, что её навещали только волонтёры. Об отце и матери – ни слова. Я углублялась в её файлы, пока не наткнулась на вкладку, добавленную инопланетными алгоритмами. По их расчетам, основанным на результатах анализов, малышке оставалось жить не больше четырёх часов. Я ходила по комнате, отмеряя шагами свою нерешительность. Но в итоге страх не успеть оказался сильнее. Сильнее ответственности, сильнее угрызений совести, сильнее всего. Скопированный файл с досье на Милу я отправила Байдеру. Я пыталась оправдать свой поступок. Её не вылечат на Земле. Она там никому не нужна. А здесь у неё буду я. Я её не брошу. Буду следить, чтобы никто не обидел. Она ни в чём не будет нуждаться. Я стану ей другом. Постараюсь сделать всё, чтобы она больше никогда не почувствовала себя брошенной. — Ты уверена в выборе? — почти мгновенно пришёл вопрос от Бая. — Да, — отправила одним словом. — Я уверена! Уверена! — проговорила вслух, громко, как помешанная, и на душе стало чуточку легче. Ещё пара сотен таких сеансов самогипноза – и, может, поверю в свои же слова. Никто не обещал, что обмануть собственный мозг – занятие быстрое. Я смотрела на браслет в ожидании, но герр больше не писал. Лишь спустя несколько часов, когда я уже провалилась в беспокойный сон, пришёл отчёт с шаттла. «Объект „Милана“ изъят. Находится на грани физиологической смерти в состоянии крайнего истощения. Погружена в медицинскую капсулу на 72 стандартных часа для стабилизации жизненных показателей. Экспедиционный шаттл покинул территорию галактической системы „Терра“. Пункт назначения – Герриан. Курс подтверждён.» Глава 23 Герр Байдер. Я прождал несколько часов, пока показатели Амина стабилизируются, прежде чем отключить медицинскую капсулу. Это ожидание пошло на пользу – теперь у меня был шанс выслушать брата, не убив его на месте. Информация должна была поступить ко мне первому, из его уст. При худшем раскладе это давало время скрыть от Совета лишние детали, способные подтолкнуть старейшин к решительным, необратимым действиям. События сегодняшнего дня лишь подтвердили: мы не готовы к обороне. Если бы не вмешательство террианца, геррианская династия могла оборваться сегодня, вместе с Эррой. И я до сих пор не знал, смогли бы мы пережить разрыв связи с ней или нет. Но выжить, навсегда лишившись энергетического потенциала, было для меня хуже смерти. Я вглядывался в засохшие бурые подтёки на матрасе под телом брата, пытаясь понять. Откуда в его голове рождались эти идеи о заговорах? Как он постоянно «случайно» узнавал о них? Младший герр выглядел лучше, когда пришел в сознание, но дикий блеск в его глазах в сочетании с дрожью в пальцах выдавал состояние, далёкое от нормы. Я должен признать: Олик постарался на славу. Он прожёг в энергетической оболочке Амина дыры, на восстановление которых уйдут недели. Регенератор капсулы здесь был бессилен – его задача питать плоть, а не латать ауру. Не стоило недооценивать эмоциональность террианцев, брат, – мелькнула мысль, хотя сам я точно так же игнорировал предупреждения Ферра. Сейчас я мог бы пожалеть Амина – и добить его окончательно, сломив внутренний стержень. Признать слабым – значит перестать видеть в нём равного. Но это помешало бы разговору, ради которого я пришёл. Раньше он не совершал таких фатальных ошибок, не осмеливался идти против меня напрямую. Но с появлением Алисанды что-то сломалось. Её присутствие придало ему решимости за гранью здравого смысла. Она изменила его. Вытащила на поверхность то, что годами копилось под слоем двуличия. Его тёмная сторона вырвалась наружу – и, похоже, больше не соглашалась оставаться в тени. Брат смотрел на меня с вызовом, а я по-прежнему видел в нём юнца, запертого в клетке собственных страхов. Девчонка не виновата. Это был не её выбор. Когда она впервые предстала перед нами, её запах был пропитан кислым, не притворным страхом. Я ощутил вонь её стыда – за жалкий, беспомощный облик. Амин тоже почувствовал отвращение к слабой террианке. Но именно её беззащитность и привлекала его. Мне было противно осознавать, что у брата такие предпочтения, и я не хотел даже представлять, что он с ней делал наедине. Алисанда расплатилась по чужим долгам, сама того не ведая. Я понимал: он наказал Ферра через неё. За то, что зуг посмел оспорить его власть. За то, что встал на её защиту. Часть его мести была адресована и мне. Я принял это к сведению. Сделал собственные выводы, которых избегал годами, закрывая глаза на его поведение. Постоянные доклады, которые приходилось выслушивать с напускным спокойствием. Доносы, наполненные мельчайшими подробностями о жестокости Амина к наложницам. Теперь за каждым досье проступали не безликие номера рабынь, а имена и поломанные судьбы. Если бы можно было отмотать время назад и не допустить того, что он сотворил с террианкой, я бы воспользовался этим шансом. Изменил бы тот день. Объяснил бы ей, насколько она ценна для нашей расы. Для меня. Теперь Алисанда отказывалась в это верить. Злость на брата – и на себя – заставляла пульс учащённо биться в висках. Я слишком хорошо помнил запах её горечи после близости с Амином. То, что Ферру удалось в ней пробудить, младший герр уничтожил в зародыше. В нашу первую ночь даже яд зуга не подействовал, как должен был. Она боялась меня. Боится до сих пор. И всё же принимает – не доверяет, не верит, просто выживает. — Если пришёл молчать, то я лучше продолжу восстановление, — Амин голосом резко разрезал белый шум медицинского оборудования. — Вернёшься, когда будешь готов услышать правду о химере, которую нам подсунули. Я собрал достаточно информации. Его лицо исказила мстительная усмешка. — Почему ты не убил её тогда, у водопада, раз она так опасна? Что остановило? — спросил я, незаметно активировав запись на браслете. Позже нужно будет проанализировать разговор без лишних эмоций. — Тебя оскорбило неподчинение? Хотел проучить очередную зверушку, а она взяла и укусила в ответ? — Сначала нужно было подтвердить догадки, — прошипел он. — С чего это божественная сила так щедро напитала именно её? Этот вопрос не давал мне покоя. Я перепроверил показатели. Оказалось, что ни у одной Эрры в хрониках не зафиксировано такого потенциала. Мы наивно приняли всё за чистую монету. Террианцы – энергетические пустышки. А зачем нужен пустой сосуд? Чтобы наполнить. Но никто из нас не предполагал, что содержимое этого сосуда обратят против нас! Амин сжал кулак так сильно, что кости хрустнули. — Все эти «особенности» не изученной расы… Неэффективность клятв – чушь! Всё было рассчитано на одно: образовать связь с нами. Но им не удалось обмануть меня. Я вижу их насквозь! Последнюю фразу он выкрикнул, ударив кулаком по матрасу. —Ты обвиняешь террианцев, менее развитую расу в обмане? — холодно заметил я. — Они уже почувствовали энергетическую связь и знают, что боль от разрыва разделят с нами поровну. Я не услышал в твоих словах смысла, Амин. — Задам вопрос, — он приподнялся на локтях. — Ты знал, что она может общаться с Этемом? В хрониках нет прямых указаний, но Эрры на это способны. Теперь я в этом уверен. — Очередной бред. Ты ревнуешь её к нашему богу? Или хочешь сказать, что Этем, наш праотец, нашептывает ей, как свергнуть коронованных герров? Слабо верится. — Вот здесь ты ошибся, — Амин понизил голос до конспиративного шёпота, его взгляд метнулся в пустой угол палаты, будто он выискивал незримых свидетелей. — Этем списал нас со счетов. Мы отыграли свою роль в его плане, и теперь он вводит в игру других. Использовал и избавляется. Но я – не его раб! Я не согласен! Я единственный, кто осмелился выступить против! — Атаковав Олика без причины. Ты ведь знаешь, что было бы, убей он тебя или ты его? Объясни, Амин. Что с тобой? Я не обещаю, но попытаюсь помочь. Если раньше состояние брата лишь настораживало, теперь я в полной мере оценил масштаб энергетических потерь, окончательно подточивших его рассудок. Глава 24 — Ты должен понять! Только мы можем не допустить геррианского перерождения! — Амин выпятил подбородок, и в его взгляде вспыхнула фанатичная убеждённость. — Вспомни, она сама выбрала Олика. Заставила поверить в свою ненависть к нему. Но где она, эта ненависть, брат? Очередная уловка. Очередная ложь. Они будут править вместе – она и Олик. Она никогда не будет принадлежать нам! Этем всё это время берег её не для нас, а для себя! Это она привела его в мир! Я видел его глаза, я прочитал в них замысел! Лицо Амина исказилось, а тело начало бить мелкой, неконтролируемой дрожью. — Успокойся! Я бросился к нему по старой привычке, когда из его носа хлынули тонкие струйки крови. Годами я заботился о младшем брате – и сейчас, не задумываясь, прижал его сотрясаемое судорогами тело к кровати, чтобы он не навредил себе. Медперсонал подоспел вовремя, как раз когда бред Амина достиг своего пика. — Олик – это Этем! — выкрикивал он, разбрызгивая слюну.— Она отметила нас, как рабов, ошейниками! Это его награда для нас! Мы должны убить его, пока не поздно – я, ты, Ферр! Вместе у нас получится! Погибнуть в битве с богом – славная смерть! Даже после того, как введенный успокоитель подействовал и его тело обмякло, он продолжил бредить. Двое медиков неестественно долго изучали показатели на экранах, в ожидании приказа. — Переместите его на третий уровень. — Герр Байдер, но там содержат только… преступников, — осторожно уточнил тот, что помоложе, склонив голову. Видимо, недавно попал во дворец и ещё не научился оставлять своё мнение при себе. — Посмотри на него, — я кивнул в сторону спящего брата, не удостаивая вниманием дерзость новичка. — Сейчас он – враг самому себе. Заблокируйте его в камере до стабилизации. Об изменениях в состоянии докладывайте лично мне. Никого к нему не допускать без моего разрешения. — Всё будет исполнено, император, — елейно произнёс второй медик, пытаясь отвлечь внимание от коллеги. Но сейчас меня это волновало меньше всего. Хорошо, что я успел выслушать его бред до того, как он достиг ушей советников. Должен признать – на мгновение и меня посетило сомнение. Но я лично получал предупреждения о чрезмерных способностях террианцев, вместе с прогнозами их развития. И пока всё шло согласно расчётам. Будь угроза реальной – я бы заметил. Но ни Эрра, ни Олик ничего не замышляли против нас. Единственный раз они объединились за нашими спинами – да и то лишь для того, чтобы передать сообщение матери Олика и получить разрешение послов Зугры. Боги… Да они наивно думают, что мы не понимаем террианского языка. На императорский переворот у них точно ума не хватит. Придётся поблагодарить Ферра. Его идея со встроенной в браслеты функцией прослушки теперь не казалась мне такой уж недостойной. Вынужденная мера полностью оправила себя и, наконец, исчерпала свой ресурс. Я быстро отключил прослушку и удалил архив с записями, чтобы никто из Совета в дальнейшем не смог получить к ним доступ. — Герр Байдер. Советник Ёло нагнал меня и зашагал рядом. Старик выглядел взъерошенным – а это никогда не сулило лёгкой беседы. — Ёло. Случилось что-то важное за время моего отсутствия? — спросил я, мысленно добавив: Случилось то, что мне не понравится. Раз он не может подобрать слов – а это на него не похоже. — Случилось! — Ёло не сдержал тревоги. — Герр, вы видели, кого выбрала Эрра? Я не смогу работать с повреждённым материалом! — Не было времени изучить файл, — ответил я холодно. — Но ты же знаешь: только я мог дать санкцию шаттлу. Что там не так? — Там всё не так, император! — взмолился Ёло. — У самки повреждённые гены. Нет гарантий, что повзрослев, она сможет дать потомство! Необходимо заменить особь или взять ещё одну для исследований. Лучше – несколько запасных. — Исключено. Ты просил террианку – тебе её предоставят. Больше не ставь выбор императрицы под сомнение. Если не понял – это предупреждение. Я остановился и впился взглядом в советника. — Я не согласен, Бай! — старик не отступал. — Две здоровые самки с Терры – необходимый минимум! Не облучённые, не отравленные, а здоровые! У вашей Эрры нет понимания, что можно использовать для исследований, а что является биомусором! Он погрозил мне скрюченным пальцем – точь-в-точь, как в детстве. Много лет подряд этот жест неизбежно влёк за собой изощрённое наказание, потому что физическое воздействие на будущих императоров было под запретом. Я ухватил его за руку, резко дёрнул на себя и вцепился другой ладонью в шею, сжимая дряблую кожу. — Не смей требовать, старик. Я давно не тот мальчишка, что нуждался в твоих наставлениях. Ёло смотрел на меня с немым вызовом. Я ненавидел таких, как он, – идейных фанатиков, готовых ради своих экспериментов использовать в качестве материала даже собственную дочь. Недди когда-то с упоением рассказывала, как папочка «улучшил» её потенциал. — Так или иначе, я получу здоровых особей, — прохрипел Ёло, вцепившись в мою руку. Что за день сегодня? Все разом решили сойти с ума? Ярость Олика, помешательство Амина, дерзость новичка-медика, а теперь ещё и советник, высказывающий непрошеное мнение. — Только попробуй! — я отпустил его шею и с императорским величием озвучил: — Ёло, если я узнаю, что вы осмелились обойти мой приказ, казню в тот же день. Отныне только Эрра занимается отбором. Если у самки с шаттла проявятся способности, подобные Алисанде, я выставлю военную армаду и усилю контроль над Террой. Сделаю всё, чтобы больше ни одна террианка не покинула её границ и уж тем более не ступила на Герриан. Лицо советника покрылось красными пятнами – явно от злости, – но больше он не испытывал судьбу. Я оставил его стоять на лабораторном уровне – там, где ему и было место – и направился на встречу с новой делегацией, прибывшей проверить тревожные слухи. Посадив на троны рядом с собой зуга и террианцев, я не ожидал такой бурной реакции со стороны «дружественных» галактик. Но теперь у них появились новые рычаги давления на меня, и многие уже неверняка прикидывали, с какой стороны надавить посильнее ради собственной выгоды, не растратив при этом собственных сил. Глава 25 Саша Непривычное одиночество… Я ощутила его в полной мере, когда обошла все комнаты и остановилась перед двумя пустыми колыбелями – там, где когда-то спали мы с Олегом. Сегодня ночью меня ничто не тревожило. Совсем ничего. Даже Этем не удосужился заглянуть в мои сны. И я неожиданно для себя расстроилась, потому что ни один из моих «женихов» так и не пришёл. Последней каплей стало пустое ложе Кайдера. Ну и правильно. С такой хозяйкой, как я, не забалуешь. С ума сойдёшь от тоски, пока дождёшься. Услышанные шаги в обеденном зале привлекли внимание и я решительно направилась туда и застала прислужниц, расставляющих завтрак. Судя по одному прибору – только для меня. Я без аппетита ковыряла еду, пока Дамиана бубнила про новые правила этикета при геррианском дворе. Оказывается, времена, когда императрица могла расхаживать по дворцу босой и голой, прошли. Отныне выход из покоев – только в достойном облачении, с короной и «бутой», украшенной оттиском феникса. Будто без оттиска меня можно с кем-то спутать. Террианок тут – полный дом, ага. Но предыдущие нововведения померкли, когда я услышала главное: отныне меня всегда должна сопровождать свита – минимум двое телохранителей. Кандидатов отобрал лично герр Байдер, но решающее слово оставил за мной. Я узнала в словах Дамианы интонации Феррада. Только он умел преподносить дрянные новости так, что возмущение не успевало даже закипеть. Дамиану явно проинструктировали: с чего начать и на чём остановиться. А именно – на моём злющем взгляде. Для выбора стражи мне предстояло посетить тренировочные полигоны. Пункт первый. Я запила кислые новости не менее противным забродившим напитком. И задумалась: будь у меня пара тонн земных сухофруктов и столько же сахара для варки компота, я бы здесь и без всяких императорских титулов баснословно разбогатела. Потом проверила по браслету, где находятся мои инопланетники. Все, кроме Этема. На мысленный зов он не откликался. А Олег, совсем некстати, разнёс свой браслет – и теперь мне предстояло искать его одержимое тело старым дедовским способом. На своих двоих. Пока ловкие пальцы служанки воевали с моими волосами, я поймала себя на мысли: сегодня тот самый день. День, когда я наконец пойму, зачем меня занесло на Герриан. Зачем я нужна Этему. И почему вынуждена тайком носить его в себе. Но вместе с жаждой ответов пришло другое – острое, отчаянное. Я хотела снова оказаться рядом с ним. Не с той оболочкой, в которой он теперь жил. А с Ним. С тем, кто зализал мои ладони так, что у меня до сих пор перехватывало дыхание. Дамиана тем временем приняла у помощницы металлический кейс. Внутри оказались контейнеры непонятного назначения. Геррианская косметичка, пояснила она. Я недоверчиво обнюхивала каждую склянку, прежде чем позволить нанести содержимое на кожу. Инопланетянки переглядывались. Одна даже повторила за мной, принюхалась – и лишь пожала плечами. Зачем я это делала, они так и не поняли. К моему удивлению, ни одно средство не пахло. Абсолютно. Хотя на моей планете даже вода имела запах. Спреи проявляли цвет только после соприкосновения с кожей. Почему нельзя было сразу добавить пигмент в тени – для меня осталось загадкой. Когда я спросила, девушки только растерянно моргнули. И посмотрели на меня так, будто я гений. — Вы готовы к выходу, Эрра Алисанда? — Дамиана с помощницей склонили головы и отступили на шаг, ожидая вердикта. Конечный результат я увидела в зеркале. И замерла. С породистой геррианкой меня бы, конечно, не спутали. В той косметичке не нашлось эликсира с надписью «Прибавь Сашке 35 сантиметров роста». И чернил, чтобы залить белки и радужку в беспросветную чернь, — тоже. Чему я, если честно, только обрадовалась. Я предпочитала видеть в отражении почти свой, земной цвет. Серо-голубой. Почти – потому что по радужке то и дело пробегали яркие оранжевые жилки пламени. Словно моё упрямое «я» всё ещё боролось за первенство с огненной силой, которую я носила под кожей. Девушки нервно переглянулись. Я слишком долго разглядывала отражение, не замечая, как хмурю брови. — Спасибо вам, — искренне поблагодарила их. А думала я вот о чём: Глаза уже не те. Дурацкие линии расползлись по телу. И я сама – уже не та. И в этом были виноваты двое. Один человек и одно божество, засевшее в нём, как глист. Они вдвоём перевернули мою реальность – и я уже не знала, кто набедокурил больше. Один украл мою жизнь. Второй копнул глубже – и перекроил меня под себя. Без спроса. Я встряхнула головой, одёрнула платье и направилась к выходу. Решила: если я поверю в свою уверенность, остальные не посмеют усомниться. Дверь с щелчком закрылась за спиной, отрезав путь к отступлению. И я поняла: судьба – или кто-то посильнее – надо мной издевается. Моя временная свита состояла из двух приспешников Амина. Эктора и Рико. Те самые, что сопровождали нас в купели Фато. Не знаю, много ли они тогда разглядели, но то, что видели меня голой, – факт. И уверенности это не добавило. Вишенкой на торте стала Недди. Она щебетала с ними, увешанная блестяшками, как новогодняя ёлка. При моём появлении они резко замолчали и склонили головы. — Мне нужно попасть в тренировочный зал, — сказала я, взяв себя в руки. Но прозвучало это как неуверенная просьба. Мне определённо стоило взять пару уроков у Байдера. Отработать этот… властный тон. Я поспешила пройти мимо Недди, чтобы не задирать голову ещё выше. Смотреть снизу вверх на мужчин я привыкла, но рядом с этой разряженной дылдой чувствовала себя не в своей тарелке. Вряд ли она забыла Бая. И уж точно не живёт как ни в чём не бывало. Я дала ей чертовски хороший повод для ненависти. Ферр рассказывал: её растили с мыслью, что она станет женой императора. А тут – здрасьте. Явилась я. И лишила принцесску смысла жизни. — Дорогая Эрра, я просто обязана сопровождать вас! — прощебетала Недди и, не дожидаясь позволения, вцепилась мне в руку мёртвой хваткой. Рисковая. Я могла бы проучить её – оставить ожог на память. Но сдержалась. Возможно, я её переоцениваю и она вовсе не дальновидная, а просто дура. К тому же её статус при дворе оставался для меня загадкой: Байдер до сих пор мог оставить её себе, если бы захотел. — Знаете, там сегодня творится нечто невероятное! Верховные даже думают устраивать подобные соревнования почаще. Никто не ожидал, что бои привлекут столько зрителей! — Какие бои? — в моём воображении уже замелькали гладиаторы в юбках, с копьями наперевес. — Я должна была выбрать там личную стражу. Я попыталась высвободить руку, но Недди лишь крепче вцепилась и сделала вид, что не заметила моего сопротивления. — Изначально так и планировалось, но террианец устроил настоящее шоу! Эрра, пойдёмте быстрее! — Недди уже не просто вцепилась, а тянула меня в сторону лестницы. — А то выбирать будет не из кого. Говорят, всего за час половина участников выбыла. Глава 26 Мы поспешно спускались в главный холл, подгоняемые каждая своими демонами. Я старалась не бежать, но мысли неслись вскачь. В голове крутились истории о безумных богах, которые по возвращении в мир окончательно слетали с катушек. Óдин, например, с валькириями отжимал души у всех подряд. Бáстет устроила в Египте геноцид и даже не извинилась. А Зевс… ну, Зевс сношал всё, что движется – а “недвижúмое” двигал сам. Я покосилась на свою ладонь, где под кожей всё ещё теплился след Этема. Боги – они везде боги. Но если этот начнёт коллекционировать женщин в виде животных, дождя или бытовых приборов – я пас. Мы миновали проход к подземным лабораториям советника Йоло и свернули в противоположное крыло. Чем ближе мы подходили к концу длинного коридора, тем оглушительнее становился рёв толпы. Он уже не просто доносился – он вибрировал в стенах, в каменном полу, в грудной клетке. Я сглотнула. Кажется, Недди не врала. — Эрра, посмотрите, сколько делегаций прибыло на императорскую церемонию! — сказала она с наигранным восторгом. — Только представьте, сколько зрителей будет в жерле Этема наблюдать за вашим обрядом единения! Её дальнейшие слова я не слышала. Мимо нас, обгоняя и расталкивая толпу, проталкивалась вереница медиков с пустыми капсулами. Их белые комбинезоны, ещё недавно стерильные, сейчас были сплошь покрыты кровавыми потёками. Я перестала слышать не только Недди – я перестала слышать вообще что-либо. Внутри нарастала тревога. Коридоры, ведущие к арене, гудели как растревоженный улей. Сотни наложниц, словно осы, слетевшиеся на запах мяса, торопились к арене. В этой мельтешащей, обезумевшей от любопытства толпе мы с Недди без труда затерялись. В конце пути поток вынес нас в огромный грот. Размером с футбольное поле. Трибуны, высеченные из светлого камня, были до отказа забиты инопланетной публикой, алчно взирающей на алые лужи, расползающиеся по арене. Много луж. Слишком много пролитой крови для отбора всего двух телохранителей. Крики, лязг металла, визги и скрежет когтей драгов. Бой шёл не на жизнь, а на смерть. Все против всех. Недди рядом вскрикнула и ослабила хватку, всё-таки получив от меня случайный ожог. Тело действовало быстрее мысли. Я рванула вперёд, скидывая оцепенение. Ноги вынесли меня на арену. Публика взорвалась. Гул прокатился по рядам, сотни рук зашлёпали по голому камню трибун, приветствуя меня в этой мясорубке. Но мне было плевать, кто смотрит и что обо мне подумают. Мой взгляд был прикован к эпицентру хаоса. Там творилось нечто невообразимое. Гигантские туши драгов, сцепившись в клубки ярости, давили более мелких противников. В центре схватки я увидела знакомые лица. И самое удивительное – среди сражающихся был Феррад. Ладно, Олег с божественным безумцем внутри – от них можно ожидать подобного. Но зуг? Но зуг, грациозно, с показной прытью, сокращал число кандидатов. Рядом с ним я разглядела огненно-красную шевелюру. Тело землянина двигалось в смертельном танце с двумя ножами в руках. Даже меня ему удалось сначала обмануть – глаза его были самыми обычными. Но когда наши взгляды наконец встретились, я всё поняла без сомнений. Ради выпендрёжа Этем взял в захват ближайшего воина и с улыбкой продемонстрировал мне, как всаживает нож тому между ребер. По зрительским трибунам вновь прокатился одобряющий оглушительный рокот. Но моё сердце в миг перестало биться, когда я увидела своего драга за эпицентром сражения. Он отозвался на мой крик, но не поспешил ко мне. Немного приблизившись, я поняла почему. Муха Олега лежала на краю арены и совсем не двигалась. Кайдер не подпускал к ней никого, яростно прикрывал её тело своим будто щитом, и стая драгов теснила его, пытаясь победить крупного зверя числом. Когда я разглядела множественные раны на нём – сердце на миг остановилось, чтобы через мгновение забиться в бешеном ритме ярости. Кто допустил всё это?! Кто посмел привлечь к бою моих драгов?! Внутри меня что-то оборвалось. Боль, страх за Кая и безумная, всепоглощающая злость на тех, кто устроил этот цирк, чувства спрессовались в груди в тугой, раскалённый до бела ком. Я собрала все частицы ярости в себе, всю злость за то, что они позволили участвовать драгам, и выплеснула всё это на творящийся хаос. Я не выбирала определенного направления – просто изливала всё из себя наружу, продолжала преобразовывать бушующее внутри пламя в геррианскую парализующую силу. Каждая волна нейтрализующего ветра с электрическим треком проносилась по арене. Первой пала моя свита вместе с Недди – они находились ближе всех ко мне. Следующими потеряли сознание почти все претенденты, втянутые в мясорубку. Лишь единицы удержались на ногах, устояли против первой волны. И эти гады, прямо на моих глазах, начали перегруппировываться для продолжения боя. Поэтому во второй выброс я вложила всю волю. Столько силы, чтобы даже последний в зале вздрогнул и прочувствовал мое яростное требование: «Хватит!» Сжавшийся энергетический кокон разорвался. Волна, ломающая камень арены, прокатилась с низким хрустом, сметая нижние ряды вместе с орущей толпой. Отразившись от стен грота, она схлопнулась в центре слепящей ударной вспышкой. Зрители умолкли, драги мигом потеряли интерес к битве, воины беспомощно полегли на арене. Когда свет угас и звон в ушах сменился гробовой тишиной, на ногах остался лишь один — Этем. Он всё так же улыбался, лениво осматривался по сторонам, будто оценивал проделанную мною работу. Глава 27 Но сейчас меня волновало состояние Мухи. Я перешагивала через разломы и разбросанные камни, через истерзанных, но дышащих кандидатов, беспомощно лежащих на взорванном полу. В ушах гудело. В воздухе висела пыль. Каменная, мелкая, едкая. Тусклый свет из пролома в стене прошивал её насквозь тонкими лучами. Когда я подошла к нашим драгам, поняла: Муха жива. Но жива – слишком громкое слово для того, что я увидела. Она лежала и бока её почти не вздымались. Только редкая дрожь проходила по телу – с которой уходит жизнь. Её глаза затягивала мутная плёнка, но зрачок всё ещё двигался, будто искал кого-то. Кайдер не сходил с места. Смотрел только на меня. И в этом взгляде было столько надежды, что у меня перехватило горло. Крупный, сильный, весь в ранах от только что закончившейся схватки – он смотрел на меня сверху вниз, как пёс, который принёс хозяину палку и замер, в ожидании броска. Будто я могла всё исправить. Будто я вообще хоть что-то могла. Эта задиристая зверушка была слишком мала для арены. Слишком мелкая, наглая Муха, которая вечно лезла под лапы Кайдеру и огрызалась на всех, кто подходил слишком близко. Я медленно опустилась на колени. Каменная крошка впилась в кожу сквозь платье, но я не чувствовала боли. Кайдер ткнулся мордой мне в плечо. Толкнулся сильно, требовательно, опрокинув меня на бедро. Я перевела взгляд на свои руки. Грязные руки, которые только что разнесли половину грёбаного грота. Руки, которые сейчас были абсолютно беспомощны. — Прости, — прошептала я. Даже не ей. Ему. — Это я допустила. Я. Кайдер отвернулся и наконец-то отступил. Тяжелыми шагами отошел в сторону, волоча за собой огромный хвост. — Она слаба. Нет смысла её лечить, — произнёс за моей спиной Этем. Его рука легла мне на плечо – та самая, что минуту назад сжимала окровавленный клинок. Муха была моим первым добрым воспоминанием на чужой планете. Именно она оказалась той бесстрашной силой, что прыгнула за мной в бассейн и чуть не утонула. Я вскочила. Звонкая пощёчина оглушила тишину. Самая презренная, самая отчаянная – и самая заслуженная. Губы дрожали от обиды, от страха перед богом, но я не отвела взгляда от его глаз, в которых внезапно полыхнуло пламя. — Не прощу за неё, — прошептала я так тихо и скупо, будто говорила только для себя. Но он услышал. Пристально начал рассматривать меня, и только потом присел на корточки, возложив обе ладони на драгу. Я видела, как по огненным линиям на его коже побежали разряды. Они начали вливаться в Муху. Её раны затягивались слишком быстро – даже регенерация Ферра не была столь стремительной. Но Этем не остановился. Муха заёрзала под его руками, а он продолжал удерживать её, вливая новые потоки силы под её жалобные, истошные крики. Она начала вырываться, ища спасения. — Хватит! Ты делаешь ей больно! Я пыталась оторвать его от неё, но это было бесполезно. С тем же успехом можно было пытаться отломить кусок скалы. — Ты хочешь, чтобы она стала моей? Хорошо. Но для этого она должна стать сильной. Драга билась в агонии, исторгая крики, скребла когтями по каменному полу и оставляла глубокие борозды – словно под ней был не камень, а мягкая, податливая глина. Её тело раскалялось, будто внутри накапливалась лава. Крупные чешуйки начали светиться изнутри, и мне казалось, что она вот-вот осыплется пеплом. Кайдер кричал, припадал на передние лапы, прыгал, но не мог приблизиться к нам, словно врезался в невидимую стену. Я колотила Этема кулаками по спине. Но он продолжал, пока глаза Мухи не закатились, и даже после этого всё вливал и вливал энергию, пока её лапы не вытянулись в конвульсиях. А потом так же внезапно, как начал, – остановился. Отдернул руки и замер. Я смотрела на неподвижную зверушку, на её обмякшее тело. И только когда грудь драги едва заметно приподнялась от слабого вдоха, меня накрыло запоздалое облегчение. Жива. — Иногда смерть – лучшее, что может случиться, Саша. Тебе ли этого не знать? — его голос звучал спокойно, без тени сожаления. — Она была ему дорога! Как ты мог допустить, чтобы она страдала? Я не сомневалась в своих словах. Я видела, как Олег тайком заботился о зверушке. Он не допустил бы такого, если бы хоть частично оставался в своем теле. — Ему и ты была дорога. Однако он не захотел остаться с тобой. Я предложил ему выбор, и он отдал своё тело в обмен на помощь, — безразлично продолжил Этем. — Твой чёртов выбор? — я уже не сдерживала подступающей истерики. — Ты проклятый джинн, извращающий желания! Вторая пощечина не долетела до цели. Он перехватил мою руку и сжал так сильно, что дисплей браслета жалобно хрустнул. — Нас называют по-разному, — он скверно усмехнулся. — Но суть не в названиях. Суть в том, что сейчас ты сделала выбор за существо, которому пришлось страдать из-за твоего решения. Он указал пальцем на Муху. — Я спасла её! Она будет жить! — Будет. Вопрос только — как. Эти слова заронили в душе сомнение. Холодное, липкое, разрастающееся с каждой секундой. Теперь я боялась, что всю оставшуюся жизнь зверушка будет мучиться из-за жестокости нового хозяина. — А я спас тебя. И только благодаря мне ты сейчас жива. Кстати, Олег тоже спасал тебя. Не раз. Он не захотел рассказывать, чем ты ему обязана. Странно, правда? Ведь он мог потребовать уплаты долга – и ты бы заплатила. Глава 28 Я смотрела на него и не узнавала. Интонация, жесты, мимика, этот пронизывающий взгляд – в нём от землянина не осталось ни следа. Передо мной стоял кто-то чужой. Древний. Опасный. — Хочешь знать, когда и как? Я расскажу. Но сначала вылечи своего драга. Или я сам окажу ему помощь. Я попятилась, молча качая головой. Приложила ладони к тёплым чешуйкам Кая, который уже прилёг рядом с Мухой, и мягко, осторожно влила в него огонь, залечивая раны. — Пойдём. Нам нужно более спокойное место для разговора. Здесь ты сыграла свою роль – выше всяких похвал. Все мои инстинкты в один голос велели не идти за ним. Но при этом меня раздирало противоречие: я каким-то необъяснимым образом чувствовала, что он должен всегда быть рядом. Что-то подсказывало: от происходящего сейчас зависит моя жизнь. Словно в самом воздухе затаилась опасность, и только в его тени мне нечего бояться. Я прошла за ним мимо Эктора и Рико, мимо Недди, всё ещё лежащих там, где упали, и поравнялась с ним. — Вы, люди, очень забавные создания, Саша. Очень много чувствуете, но не верите собственным ощущениям. Даже сейчас ты думаешь, что это я внушаю тревогу, хотя моя воля здесь ни при чём. — А чья тогда? — я неосознанно вцепилась в его руку, нервно озираясь на трибуны. — Правильный вопрос. Но об этом позже. Он уже уводил меня из зала. — Я обещал рассказать тебе про Олега. И, разумеется, про твой долг перед ним. Голос Этема стал ниже, бархатистее – от этого мурашки побежали по коже. — Когда вас забрали с Терры, мне пришлось предложить землянину выбор: спасать тебя или нет. И он выбрал спасение. Позже, когда бирги собрались утилизировать тебя как брак, он впервые позволил мне вселиться в него, чтобы я помог убедить их оказать тебе помощь. Он уже тогда знал, что навсегда останется рядом с тобой. — Сомневаюсь, — выдавила я. — Он даже имени своего не назвал… всё надеялся вернуться. — Я могу назвать его настоящее имя. Тебе это важно? — Нет! — отрезала я резко. — Раз ему было важно скрывать, я буду уважать его выбор. А ты не вправе разглашать его тайны! Этем медленно кивнул, ненадолго прикрыв глаза. Когда он открыл их снова, взгляд смягчился, став почти человеческим – если не считать огненных прожилок, таких же, как у меня. — Второй раз он спас тебя на Шанаре. Когда ты в гневе выплеснула мою силу на взлётной площадке, буквально окружённая живыми существами. Мне снова пришлось вмешаться. Я дал ему выбор: позволить тебе сжечь всех дотла или принять твою энергию в себя, забрав огонь на себя. Я предупредил, что вас двоих моя сила не тронет. Но он не хотел, чтобы ты жила с чувством вины. Даже когда его тело уже начало прогорать изнутри, он не сдавался. Этем умело делал паузы, давая каждой фразе впиться в меня, и пристально наблюдал, как с моих щёк отступает краска. — Я не видел за всю свою долгую жизнь ни одного существа, которое добровольно предпочло бы погибнуть, лишь бы спасти абсолютно чужих созданий. Его шрамы тебя не удивили? Ты никогда не задавалась вопросом, почему медицинская капсула оказалась бессильна восстановить его плоть? — Я думала… со временем всё заживёт, — выдохнула я, наконец-то осознав масштаб произошедшего. Все клятвы герров, о которых мне так долго пели как о стопроцентной защите, — пустая чушь. Олег — вот кто на самом деле сдерживал мой огонь всё это время. Он молча впитывал его, добровольно выжигал свою плоть, но не сказал мне ни слова. — Нет, такие шрамы не заживают. Никогда. Я отметил его – как равного тебе. Ведь он действительно равен. Я дал тебе недвусмысленную подсказку. Фениксы на вашей коже. Неужели ты думала, я выбрал его случайно? Как же ты наивна. Я разговариваю с тобой, но в то же время наблюдаю за сотнями планет. Я одарил своей мощью только двоих за всё время. Тебя и его. В таком выборе не бывает ошибок. — Зачем? — сорвалось у меня. — Для какой цели мы тебе нужны? Каков твой план? — Олег успел убедить меня, что ты не готова услышать правду, — равнодушно ответил Этем. — Но я должен рассказать тебе о последнем спасении, чтобы больше не возвращаться к этому. Младший император пытался убить тебя. И Олег снова сделал выбор. Но в этот раз он отдал своё тело полностью, с условием, что обратного пути больше нет. Этем рассеянно рассматривал засохшую кровь под ногтями, не сбавляя шага: — Террианец решил, что он никому не нужен. Что у него нет причин оставаться. Он подарил мне своё тело. А представь, мне никто и никогда не делал подарков. Он резко впился в меня взглядом, и каждое его слово разрывало душу. Я верила ему. И от этой веры становилось просто невыносимо. В голове крутились мысли: почему Олег сам не рассказал мне? Я бы относилась к нему совсем иначе, узнай правду. Была бы мягче, добрее с самого пробуждения. Мы могли бы с самого начала быть одной командой. Почему он не выделил себя среди остальных? Выходит, все эти дни он заботился о моём благополучии, пока я отворачивалась, пока снова и снова выбирала не его. Наверное, из-за грохота на общей лестнице оказалось слишком много глаз. Каждый встречный оборачивался нам вслед. Поэтому весь оставшийся путь до покоев я стойко держалась: сжав зубы и неотрывно глядя в спину перед собой. Только оказавшись внутри, заперев дверь, я позволила эмоциям взять верх. — Спасибо. Я крепко, до хруста в костяшках, обняла это двойственное существо. Может, Олег не услышал благодарности. Может, Этем приписал мои слова себе. Но сейчас мне отчаянно хотелось обманываться – прильнуть ухом к груди и слушать ровный, сильный стук их общего сердца. Глава 29 Феррад Когда Алисанда вышла на край арены, я ощутил её присутствие. Даже обрадовался, что она пришла так скоро, но тут же почувствовал: с ней что-то не так. Её душевное замешательство, которое я уловил краем сознания за секунду до удара, оказалось далеко не пустяком. Это затишье, крепнущая в воздухе напряжённость… Всё напомнило мне Шанару, но было поздно. Первый взрыв парализующей энергии накрыл меня с головой. Мир почернел. Кругозор сузился до микроскопической светлой точки. Всё моё сопротивление геррианской мощи свелось к последним жалким трепетаниям в глубине разума. Она с отвратительной лёгкостью додавила даже последний луч надежды, погрузив разум во тьму. Что ты наделала, девочка? Не успела стать властительницей, как уже толкаешь империю к расколу… Очнувшись, я едва видящим взглядом обвёл арену. И, к сожалению, увидел как раз то, чего боялся. О, всесущий Этем, убей меня сейчас… Это не Эрра. Это проверка на прочность всего, что я строил годами. Алисанда отправила в отключку зрителей. Без предупреждения. Без объявления войны. Одним безрассудным импульсом. Десятилетиями политика Герриана балансировала на лезвии ножа. Я лично проводил десятки теневых операций за спинами императоров, вынуждая их к нужным уступкам. Нам было жизненно важно единение с Зугрой. Ворошить прошлое было бессмысленно – оно давно осталось там, где ему и место. А теперь у меня не осталось времени. Лишь пара жалких минут до того, как прозвучит объявление войны. Я проверил гало-браслет – сигнал боевой тревоги молчал. Слава богам, пока тишина. Значит, не всё потеряно. Нужно было придумать чертовски хороший план. И сделать это быстро. На этот раз Байдеру придётся заплатить по полной, а империи – униженно откупиться за преступную провинность императрицы. Герриан нарушил священное обещание. Мы гарантировали безопасность послам под своей крышей. А теперь все причины, объясняющие, почему всё вышло именно так, не играют никакой роли. Эрра своим «нападением» затронула самых влиятельных Зугов. А сейчас я собственными глазами наблюдал, как Алисанда под руку с террианцем спокойно уходит с арены, будто ничего не произошло. Подумаешь, уложила пару десятков дипломатов. Мелочь. Ерунда для террианцев. Их беспечность окончательно взорвала меня изнутри. Я скрипел зубами, глядя им вслед, и боролся с диким, животным порывом – броситься вперёд, сорваться с места. Мысли понеслись в самом опасном направлении: схватить её, уволочь подальше от дворца, наглухо спрятать от последствий. Эта выходка дорого ей обойдётся. Наказание настигнет – и от этой предопределённости становилось вдвойне паршивее. В глубине души хотелось запереться с ней где-нибудь на краю галактики, уберечь от грядущей расплаты и забыть обо всём, пока наши дни не будут сочтены. Но если я пойду на поводу у страха, то лишь приближу наш общий конец. Я сделал несколько глубоких, почти хрипящих вдохов, заставляя разум включиться. Одну за другой раскручивал шестерёнки холодной политической машины внутри себя. Пока в уме само собой подсчитывалось количество пострадавших, я уже диктовал сообщение Байдеру: — Нужно срочно заглушить все каналы связи. Консервируйте дворец, пока информация не разлилась ядом по галактике. Нам нужно выиграть время. Впервые за долгие годы я остро пожалел, что Амин не в строю. Он отлично умел поддерживать железный порядок в серале: наложницы боялись его как огня, а стража без его ведома не делала ни шагу. Дипломатов Зугры нельзя посадить под замок – это выкажет недоверие и уничтожит даже призрачные шансы на переговоры. Значит, оставалось одно: обезопасить Алисанду от кого угодно – особенно от моих однопланетников. Любыми способами. Следующие сообщения уже ушли в канцелярию. Первым я приказал прислать на арену Магматов – устранять последствия взрыва и проанализировать прочность дворца. Я боялся обрушения грота. Вторым – поднять из лабораторий в сераль дополнительные медкапсулы с сопровождением для всех пострадавших. И третьим – немедленно усилить охрану на орбитальном уровне. Я окинул взглядом арену. Пока чужие драги растерянно бродили среди тел в ожидании пробуждения хозяев, Кайдер не сводил глаз с Мухи. Кто бы мог подумать, что лучший самец, живой эталон породы, выберет бешеную драгу Олика – слабую особь, отроду не способную защитить даже себя. Кайдер со своей спутницей выглядел как огненная гора рядом с болотной кочкой. Муха, конечно, уже не была той крохой — теперь она уступала ему всего вдвое. Но даже сейчас, без сознания, она продолжала меняться. Тело содрогалось мелкой дрожью, зубы отчаянно скрежетали, а чешуя местами светилась тусклым, болезненным багрянцем — словно изнутри накалялась раскалённая проволока. — Здравствуй, старый друг, — я шагнул к Кайдеру. Дворцовая стража – это хорошо. Но живой щит в виде собственного драга ей не помешает. Как ни крути, сейчас Кайдер был самым надёжным кандидатом на роль телохранителя. Едва я приблизился, драг заставил меня отпрыгнуть в сторону. Зверь мгновенно ощетинился и свирепо зашипел, махнув когтистой лапой буквально в сантиметре от моего лица. Остальные драги поспешно отходили подальше, не рискуя и без того потрёпанными шкурами. Глава 30 Феррад — Ты должен защищать Алисанду! — приказал я, глядя прямо ему в глаза. — Лети к ней. Сейчас. Она в опасности. Я уже хотел добавить, что сам прослежу за Мухой, но вовремя остановился. Врать Кайдеру в такой момент – равносильно самоубийству. Поймёт – кинется и раскидает кусками по арене. — Понимаешь меня или нет? Кайдер, она действительно может погибнуть! Зрачки зверя резко сузились от ярости, но драг лишь огрызнулся, злобно лязгнул клыками и упрямо лёг рядом с Мухой, издав низкий, хриплый вздох. — Как освободишься здесь – лети в ложе, — в последний раз взывал я к его благоразумию. В ответ Кайдер лишь оскалил длинные, всё ещё окровавленные клыки. Из-за драги Олика, которая лезла за ним в самое пекло, половина чужих драгов тоже ввязалась в бой, которого никто не планировал. Эта зверюга своим дурным нравом до боли напоминала хозяина. Пока я пытался договориться с упрямцем, на полигон начала прибывать стража. Я сразу приказал направить всех наверх. Бай… Его грёбаный долг превыше всего. Конечно, он бросил все силы сюда, позабыв о собственной защите. Когда с простым и понятным было покончено, мне оставалось только одно – идти к трибуне, где я в последний раз видел Татена, посла Зугры. Только с ним ещё можно было попытаться договориться. И он имел право потребовать всё что угодно. Я больше не мог рассчитывать на нашу старую дружбу. Герриан сам развязывал войны и из-за меньшего. Первой я увидел его жену. Этем всемогущий… Как говорил Олик — нам полный трындец. Авана посла очнётся не скоро, и седеющий супруг успеет увидеть её в плачевном состоянии. Татен лежал парализованный рядом с ней – он успел схватить жену за руку перед самым падением. Я осторожно усадил его, но к Аване даже не прикоснулся. Достаточно оскорблений на сегодня. Мало того, что Татен обязательно почувствует чужой запах на своей самке, так я ещё и мог запросто оставить на ней ожоги – и тогда уж точно ни о каком договоре не было бы и речи. Поэтому я просто присел рядом и безмолвно ждал, пока посол придёт в себя. В голове крутился один и тот же вопрос: готов ли я отдать Зугре то, что они потребуют? И знал: мой ответ с первых же слов не понравится Алисанде. Даже вообразить не мог, как скажу ей об этом. Едва очнувшись, Татен хрипло произнёс: — Ты ведь знаешь, что теперь будет? Он тут же начал осторожно перекладывать жену к себе на грудь, ещё плохо владея телом. — Знаю. Поэтому я здесь. — Связаться с Конклавом Зугры нам не позволят? — Каналы связи перекрыты. Дворец закрыт. Татен, в переговорах с твоим советом нет необходимости, — собрав всю волю в кулак, сказал я. — Я согласен на твои условия. Посол нежно, начал доставать из причёски жены тонкую полоску стали – маленький метательный кинжал. Просмотренная контрабанда, с которой строжайше запрещено входить во дворец. Клинок из холодного агита – единственного металла, способного оставлять на теле зугов неизгладимые, вечные шрамы. — Тогда тебе остаётся только выбрать: дочь или сын? Он аккуратно выпутывал смертоносное украшение из волос жены, намеренно давая мне время подумать. Я не сомневался, что Татен потребует именно этого. Сомневался лишь в одном: стоит ли отправлять на Зугру дочь? Ей не взойти на престол единолично. При любом исходе править будет её муж – а это сводило на нет наше влияние. Сейчас Зугра слаба лишь потому, что я, наследный принц, все эти годы был верным слугой императоров. А там, на Зугре, правящая верхушка только и делала, что грызлась в междоусобицах. Мой даже не рождённый наследник уже имел больше законных прав на престол, чем любой из них. Какому из моих ещё не родившихся детей я подарю власть? Кого обреку на эту ношу? — Сын, — ответил я твёрдо, без колебаний. — Когда достигнет возраста престолонаследия. И протянул руку. Татен кивнул, и лезвие кинжала нависло над моей ладонью. Он скрупулёзно, линия за линией, начал вырезать на кисти символ клятвы – так, чтобы мой долг был виден каждому и навсегда. Я не чувствовал подобной боли от обычных ран. Но агит резал иначе – глубже, будто разрезал моё биополе. С каждым движением лезвия в руку впивалась острая, тянущая боль, от которой невозможно было отстраниться. — Ты отдашь нам первого сына от крови законного наследника Зугры и от крови императрицы Герриана, Эрры Алисанды из дома Ксата, — медленно, как заклинание, произнёс Татен. — Достигшего возраста престолонаследия. Готово. Он вручил мне окровавленную полоску агита и протянул свою руку. Я, стиснув зубы, быстро повторил узор на его коже. Когда сделал последний штрих, линии на наших руках содрогнулись и выровнялись в едином узоре, стали идентичными – глубокими, с тёмными контурами. — Надеюсь, у тебя будет не один сын, друг мой. — Посол с каменным выражением лица взглянул на свежие узоры. — Должен признать: сегодня благодаря Эрре, Зугра получила больше, чем рассчитывала. Иди. У меня есть дела поважнее. Он отвернулся и принялся приводить жену в чувство, более не заинтересованный в моём присутствии. Я посмотрел на свою ладонь. На глубокие, тёмные линии, которые врезались в кожу. — Надеюсь, у меня будут одни дочери, — прошептал я ему напоследок. — И я буду носить клятву до конца своих дней. Впервые я искренне радовался, что связь с Алисандой укоротила мой век. Мне не придётся демонстрировать всем неоплаченный долг целую вечность. Как вдруг услышал за спиной: — Надеюсь, твоей крови достанется нрав террианской матери. И сыновья твоих дочерей рано или поздно взойдут на престол Зугры. Глава 31 — Вы что, опять устроили?! — рявкнул Байдер, влетая в покои. Его стражи метнули быстрые, оценивающие взгляды внутрь, но остались на посту снаружи. От его неподдельной ярости у меня даже глаз задёргался. Сам устроил это побоище, а мы крайние? Геррианец ухватил Этема за ворот и притянул к себе, сверля тёмным взглядом. — Олик, я велел не привлекать внимания! Следить за Эррой и дать нам время подготовить Совет к вашим способностям! Как думаешь, кто-то мог не заметить энергетический выброс, от которого завалило половину лабораторий?! Бай попытался оттолкнуть «землянина», но тот не дрогнул, словно врос в пол. Этем даже улыбнулся в ответ на грубость императора — первоклассная имитация сути Олега. Но я-то знала: настоящий на его месте обязательно ляпнул бы что-нибудь этакое, по-своему едкое, а не стоял молча, как бездушная кукла. Герр отмахнулся от непробиваемого, плюхнулся за стол и прикрыл глаза. Его сведённые брови то стремительно сближались, то расходились. — Алисанда, ты понимаешь, что наделала? Скажи мне, террианцы способны просчитывать шаги наперёд? — его взгляд, чёрный и невидящий, застыл на каменной столешнице. — Да, — кивнула я, не вникая в детали. Просчитывать могу. А вот совладать с эмоциями – не всегда получается. — Теперь Совет уверен: будущая императрица — неуправляемая угроза для империи. А Зугра теперь имеет полное право стереть Терру с лица галактики. — За что?! — Это не захолустье, где можно безнаказанно уничтожать города! Ты в имперской столице сотворила непоправимое. Может, Герриан для тебя не дорог… но другого дома у тебя не будет! Он провёл рукой по лицу, сглаживая напряжение, и продолжил, выплёскивая факты, как обвинения: — Ты применила силу, от которой пострадали мирные дипломаты! Не враги – гости дома Ксата! Ты ударила по мужьям, по главам чужих семей! Ты показала подданным, что мы, императоры, для тебя ничего не значим! Я видела, как быстро сменялись эмоции на его лице – гнев, усталость, отчаяние. Наверное, на моём сейчас была похожая картина. Лишь Этем словно находился в прострации и делал вид, что разговор его не касается. — С Ферром… всё в порядке? — я задержала дыхание. Злость мгновенно схлынула. Стало по-настоящему стыдно и страшно. Не из-за того, как мой поступок выглядел со стороны. А потому что я даже не проверила его состояние. Не подумала. Этем велел идти – и я пошла, проглотив тот же крючок. — В порядке, — бросил Бай. — Исправляет то, что ты натворила. Он нервно выстукивал пальцами с тяжёлыми кольцами по белой столешнице, будто играл на клавишах. — Я хочу знать: ты применила силу случайно? — Нет. Врать не имело смысла. Такие выбросы не случались сами собой. — Я не могла просто стоять и смотреть на бессмысленную жестокость. Драгу Олика чуть не убили! Кто вообще разрешил им участвовать?! Пальцы Байдера замерли в воздухе. Он остолбенело уставился на собственную руку, широко раскрыв глаза, будто отказываясь верить услышанному. Слишком спокойно встал. Ухватился за спинку стула так, что костяшки побелели. — Из-за какой-то драги… ты решила поиграть чужими жизнями?! — взревел он и швырнул стул об стену. Тот разлетелся вдребезги с оглушительным треском. Байдер пнул отлетевшую ножку, проходя мимо, и направился к выходу, так и не удостоив меня взглядом. Словно смотреть на меня было невыносимо. Дверь закрылась за ним. — Ты так и будешь стоять здесь как статуя? Олег бы так себя не вёл! — выплеснула я накопившуюся злость. Сейчас мне хотелось видеть не это подобие человека, а его. Олега. Самого – обычного, привычного, по-своему странного. — Мне непонятны твои мысли, — задумчиво вмешался Этем. — Когда я в твоей голове, они звучат иначе. Я видел тебя через призму разных глаз, и каждая пара замечает своё. Ты видишь себя не так, как видит тебя Олег. Даже черты твоего лица в его памяти – иные. Как странно, что одно и то же в каждой голове выглядит по-разному. Он повернулся ко мне, и в его взгляде плескалась какая-то бездонная пустота. — Землянин, глядя в твои глаза, видит лишь прошлое. Не замечает пламени. Ты же не видишь в своём отражении ничего, кроме огня. Вы… очень необычная раса. — А что видишь ты? Или божество может смотреть только чужими глазами? — устав от его лирики, я подошла ближе. Этем улыбнулся — мягко, почти по-человечески. — Я вижу тебя сразу во всех временах, возрастах и реальностях. Глаза младенца, ребёнка, девушки, женщины… В твоём взгляде я вижу глаза твоих ещё нерождённых детей. В них же — всех твоих предков и потомков. Всё это — уже сейчас в твоих глазах. Он погладил мою щеку тыльной стороной ладони. Прикосновение было таким… будто мы знакомы целую вечность. — Ну, радует, что прибьют меня ещё не скоро, если верить предсказаниям о потомках. Зря Байдер так распсиховался… — я сделала паузу. — А сколько детей видишь? Этем улыбнулся шире. — Сколько есть — все твои. — То есть не «твой», а «твои»? Значит, не один. Случайно не десять? Женихов-то ты мне вон сколько сосватал. Каждому по одному наследнику – уже четыре. Я вспомнила, что драг значительно продлил мне жизнь. И поняла: на четырёх я, возможно, не остановлюсь. — Они все будут желанными, — уклонился Этем от ответа. — Когда-нибудь я расскажу. Но не сейчас. — Спасибо. Очень помог. Когда-нибудь я и сама не поленюсь – сосчитаю. Я собралась уходить, не в силах скрыть раздражение: все вокруг что-то знали, а меня использовали вслепую. Но Этем ухватил меня за руку, останавливая. Его взгляд снова стал огненным, пронизывающим. — Запомни: каждый твой ребёнок будет иметь решающее значение в судьбе галактики. — Очередная твоя кукла? Которой ты будешь управлять, как вздумается? — голос сорвался. — И вообще, мужем моим кто будет? Ты или землянин? Или вы оба? Только что у меня было четыре мужа, а теперь, считаю, с тобой — пять? Ну да, Олег предупреждал, что карма у меня плохая, распутная. — У тебя будет четыре мужа. Четвёртого ты выбрала сама. Зуг не входил в мой проект… но так получается даже лучше, чем я планировал. Глава 32 Слова «проект», «планировал» отдались в тишине комнаты тяжёлым эхом. Мы были для него не больше чем подопытные крысы в беговом колесе. — Со мной тебе будет хорошо. Я абсолютно точно знаю, что тебе нужно. Ты и твои дети под моим покровительством проживёте долгую и безопасную жизнь. Это плата за ваше участие. Его голос стал обволакивающим, гипнотическим. Он словно оседал на коже, проникал внутрь. До этого момента я никогда не испытывала ничего подобного — тем более когда речь шла о будущих детях. — Я всегда буду рядом, — его шёпот просачивался в самую душу. Вместо того чтобы отпрянуть, я затаила дыхание и вслушивалась. Его голос отчасти напоминал тот, что звучал из этого тела раньше. И эта странная смесь будоражила во мне не только воображение. Я не могла сказать с уверенностью, что именно возбуждало меня больше – сам Этем или тень Олега. Мои руки сами собой потянулись к его огненным локонам. Как же долго я бессознательно хотела к ним прикоснуться. Зарыться пальцами, разгладить наконец-то нахальный вихор на макушке… А эти вдруг ставшие мягкими губы, обрамлённые лёгкой щетиной… Сколько злых слов прозвучало из них в мой адрес. Сейчас меня волновала только нежная кожа, к которой я нерешительно прикоснулась кончиками пальцев. Его горячее дыхание растеклось по руке, оседая влагой. Осторожные, трепетные прикосновения смешивались с бешеным стуком моего сердца. Но кого я сейчас обнимаю – стало совсем не важно. Он резким, почти грубым движением притянул меня к себе, вжал в своё тело и раздвинул мои ноги коленом. — Посмотри в мои глаза… Так тебе больше нравится? — шепнул он, и его роговицы стали серыми, совсем как у землянина. Мне стало дико неловко. Этем мгновенно почувствовал моё смущение – и вернул истинный взгляд, наполненный расплавленным золотом и всевидящей пустотой. Жар от его тела расходился по мне всё нарастающими волнами, словно пламя по дыму от потухшего фитиля, разжигая каждую клетку, расщепляя на молекулы. Лишь дважды мне доводилось ощутить силу его рук: когда они грубо тащили меня из клуба и когда бережно несли в ту самую комнату, из которой я попала в лапы Этема. Теперь всё пережитое на Земле казалось чужим сном, а его руки — стали чужими и больше не принадлежали Олегу. Мои руки… Весь мой! Для меня… Грубые ладони с лёгкостью справились с нан-липом на платье, их шершавость прошлась по оголённой спине и спустилась ниже. Пока Этем нёс меня к медицинским капсулам, я освобождала его от одежды. Тонула в его запахе — смеси человеческого пота, горечи ткани и чего-то неизмеримо божественного, пламенного. Он дурманил, как… — Алисанда? Что с тобой? Голос Ферра резко прозвучал за спиной. Я ошарашенно посмотрела по сторонам. Я обнимала и целовала пустоту перед собой. Комната. Разбитый стул. И никого рядом. — Где Олег? — робко спросила я, в полном замешательстве. — Когда я пришёл, его здесь не было, — сказал он, не сводя с меня озадаченного взгляда. Ах ты ж, иллюзионист хренов… — пронеслось в голове, когда я окончательно поняла: всё происходящее он навеял, внушил! Вся кожа была липкой, тело продолжало пылать отзвуками навязанной грёзы. Но самой острой досадой было то, что здесь, в реальности, их со мной не было. Совсем. Похоже, у этих двоих общего было намного больше, чем я предполагала. И коварства в них – целый вагон и ещё маленькая вселенная в придачу. — С тобой точно всё в порядке? Ты случайно не заболела? — Ферр прислонил руку к моему лбу, покрытому испариной. — Что это? — я схватила его за руку, где красовался свежий, едва заживший шрам со сложным узором. — Прости меня… за всё, что я наделала. — Алисанда, послезавтра мы летим к Жерлу, — бесстрастно сказал он. — И до этого времени без Олика или Байдера не выходи из покоев. Я должен ненадолго уехать. Новость меня опечалила. Рука мне его не понравилась. Но ещё больше огорчило другое: то, как Ферр – едва ощутимо, словно выполняя долг, – прижал меня к себе. Не так, как только что прижимал меня призрак в видении, оставляя белые следы на коже. А отстранённо. Бесчувственно. — Ферр, не уезжай, — я прижалась щекой к его груди, отчаянно ища хоть каплю тепла в нём. Он сухо взял меня за подбородок, заставил встретиться с его пустым взглядом. — Ты слышала, что я сказал? Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. В следующее мгновение он быстро, по-деловому поцеловал меня в лоб, легко вырвался из объятий и вышел – так же как и Бай, без оглядки. Глава 33 В глубокой задумчивости я сняла платье, пытаясь отыскать в воспоминаниях о встрече с Этемом хоть одну фальшивую деталь. Но всё было пугающе реальным: навязчивый запах, бездонная глубина его взгляда и тактильные ощущения, которые до сих пор горели на коже. Жар в теле не проходил, вынуждая искать прохладу и ясность мысли. На печальной ноте я отправилась в купель. Я надеялась, что вода смоет это наваждение, смоет хотя бы часть моего недавнего позора. Тёплая вода сомкнулась надо мной, но покой не наступил. Наоборот, в обманчивой нежности пришло прозрение. Теперь связь с Этемом больше не казалась мне безобидной причудой. Ни у одного из моих «мужей» не было такой власти надо мной, как у него. И это пугало. Если раньше я не видела в нём подобной угрозы, то теперь осознала: он может выжечь мою душу дотла, даже не прикоснувшись к телу. — Не выжгу, — голос прозвучал прямо у уха, как только я вынырнула. От неожиданности я съехала с сидения, проскользила спиной по ступенькам, как галька по мелководью, и носом хлебнула воды. Вынырнула, кашляя и отплёвываясь. Мокрые пряди – наверняка поседевшие от испуга – облепили лицо. Этем стоял у края купели и смотрел на мои мучения безучастно. — Ты хотела, чтобы я вернулся. Он заходил в воду, даже не сняв одежды. Я едва пришла в себя, когда инстинктивно бросилась к нему и в ярости заколотила кулаками по его плечам: — Не смей больше так подкрадываться! От столкновения с ним руку пронзило болью – такой осязаемой, что сомнения развеялись: он наконец-то был здесь. Этем не стал церемониться. Приподнял меня, и ладонями обхватил обнажённые ягодицы. Его пальцы легли возбуждающе близко к запретным местам – и одновременно бесконечно далеко от цели. Игнорируя мои слабые возражения его губы нашли мои. И мы застыли в требовательном, всепоглощающем поцелуе. Он держал крепко, не позволял отодвинуться и весь мир сузился до его взгляда. После он ловко подхватил меня под спину и уложил на гладкий камень бортика. Прохлада камня контрастировала с жаром его тела. Он притянул меня ближе к краю и с первобытной, хищной жадностью опустился ниже. Его рот впился в самое сокровенное – без прелюдий, без проб, сразу беря нужный темп. Тот самый, от которого за считанные минуты слетают все предохранители. Первое наслаждение накрыло меня стремительно и бесповоротно, вырвав приглушённый стон. Но он не остановился. Его ласки стали ещё более настойчивыми и искусными. Растягивая пик наслаждения, он параллельно проникал в мой разум. Я видела себя со стороны – его глазами. Ощущала двойственность: собственное тело, откликающееся на каждое прикосновение, и его восприятие — мой запах, мой вкус на его языке, дрожь в ногах под ним и во мне. Он рисовал в моём сознании картины того, что сделает со мной, перелистывал сцены, как каналы на телевидении, где мы были главными актёрами. А затем в этом вихре появился третий участник. Этем начал гипнотизировать меня, подменяя собственные черты лицом Байдера. Теперь я видела себя с ним со стороны, ощущала ритм геррианца и настойчивость каждого его движения. И в то же время чувствовала на своей коже жар от поцелуев Этема. А потом я ощутила, как кто-то сгрёб меня с пола. Прохлада гладкой стены коснулась спины – и в тот же миг глубокое, влажное проникновение, от которого перехватило дыхание. Я осторожно вытерла капли пота с ресниц… и замерла. Когда Этем успел снять одежду? Кровь мигом прилила к лицу. Я не хотела видеть, не хотела верить, но кроме меня и герра, в купальне больше не было НИКОГО. Байдер неторопливо смывал с моего тела следы страсти и пережитого, а я, сгорая в адском стыде, отводила взгляд. Во второй раз меня застали непонятно где и непонятно когда – в спонтанном экстазе без видимой причины. И, похоже, подобный стыд мне предстоит испытать ещё не раз. Два – ноль. И оба в пользу огненного джинна. — Поужинаешь сегодня со мной? — неуверенно спросил он, промакивая полотенцем мои волосы. — Конечно. А Олик и Ферр? — я не стала спрашивать про Амина. — Нет. Их с нами не будет. Феррад взял террианца с собой. Ты за них переживаешь? — Мне спокойнее, когда вы все рядом, — ответила я чуть громче, чем следовало. Про себя же добавила пару красноречивых «комплиментов» в адрес Этема. И припомнила, что отольются волку овечьи слёзки. Чтобы гадёныш наконец прекратил ломать мою и без того искорёженную реальность. Вечером, войдя в обеденный зал – вся такая нарядная и собранная, – я сразу поняла: затея Байдера была не самой удачной. За столом он сидел с Недди. Они вели размеренную беседу, но моё появление заставило их резко замолчать. — Алисанда, я решил обсудить с тобой детали предстоящей церемонии, — начал Байдер. — Верное решение. А то вдруг у вас там принято сотню наложниц в жертву принести, а я точно буду против. — Геррианцы не варвары, — заскрипела Недди. Вскинув голову, она зазвенела всеми навешанными драгоценностями, как бубенчик. — Убийства на свадебной церемонии уже двести лет не в моде. — Точно, — театрально шлёпнула себя по лбу. До того как Этем раздавил мой браслет, я успела посмотреть, чего ждать от обряда. И теперь знала: наложниц больше не приносят в жертву моему «джинну» — их дарят гостям. — Много гостей будет в Жерле? — По одному представителю от каждого геррианского дома, — сказал Байдер. — И гости, которые сейчас находятся во дворце. — Да-а-а, — протянула я. — Хорошая свадебка намечается. Какой боевой настрой, правильный, ух. Гости мечтают убить невесту. Невеста под конвоем. Одному жениху ещё до торжества башню успели стрясти. Другой… — я запнулась, снова не в силах назвать Этема истинным именем. — Другой что? — Байдер слегка ревниво посмотрел мне в глаза, словно относился к моим глупостям со всей серьёзностью. — Другой… рыжий, — я улыбнулась герру во все тридцать два. Может, так он поймёт, что это шутка. Нет. Ни один мускул на его лице не дрогнул. Старший герр и юмор — что-то за гранью фантастики. — Бай, может, Амина дома оставим? И так народа столько поедет, что не продохнуть. И я не уверена, что нашей компании требуется присутствие Недди… — Мой ответ – нет. Амин нужен для единения. Этем признал его связь. А Недди – знатная и сможет рассказать тебе, чего ожидать от церемонии. — Другую знатную нельзя подыскать? Любую другую вместо неё? Пусть она будет немножечко… не знатная даже. Недди злобно на меня посмотрела, но промолчала. — Из-за последних событий… желающих мало, Алисанда, — по интонации Байдера я поняла: желающих не было вовсе. — Отцы не хотят рисковать дочерьми, а мужья – жёнами. Мне захотелось пошутить, что отец у Недди так себе, раз позволяет ей быть рядом со мной. Но поняла, что удар попадёт ниже пояса. Мне даже стало её чуточку жалко. — Ладно, ваша взяла. Пусть Недди будет подружкой невесты. Когда платье для церемонии начнём выбирать? — я потёрла ладони. — Я уже всё подготовила, Алисанда! — затараторила Недди. — Ваше платье, причёску, украшения. Одежды для ваших супругов. Количество стражи согласно традициям. И лучшие наложницы уже прошли отбор. После церемонии вам только останется прочесть список, озвучить результат. Зуги отказались от них, так как благодарны вам за оказанное доверие. — Замолчи! — рявкнул на неё император. По моей спине пробежал нехороший холодок. — Бай… я чего-то не знаю? О каком «оказанном доверии» идёт речь? — спросила я тихо. Я понимала, что отказ от наложниц равнялся оскорблению. Либо с наложницами что-то не так, либо зугам предложили взамен больше, чем они могут унести. — Феррад тебе обо всём расскажет. Я обещал не делать этого, Алисанда. Меня сковал ступор. Впервые за всё время я увидела в глазах герра… чёткое сожаление. Я мысленно пролистала встречи за день: как они не смотрели на меня, как слишком нежно держали, словно боялись потерять. Каждый раз я чувствовала что-то неуловимое, новое. Этем всемогущий… Им было жалко меня. — Извините, мне что-то нехорошо. Я вскочила из-за стола и побежала к Кайдеру. Если уж герру стало меня жалко — значит, мне действительно пора трястись от страха. Значит, ко мне приближается нечто по-настоящему неотвратимое. В драгском ложе я нашла Кая и Муху. Самка жалась к его боку и сладко спала. Кай встретил меня вертикальными, узкими зрачками, положил голову обратно на лапу и мягко фыркнул. Я знала, что спать с драгами – не самая удобная затея. Но сегодня решила поступить именно так. Только рядом с ними я чувствовала себя в безопасности. Глава 34 Где-то на исследовательском уровне. Их убежищем стал личный стратегический зал Ёло, спрятанный в самом сердце исследовательского сектора. Здесь принимались решения, которые должны были остаться в тени, – и сама комната была их первым, безупречным укрытием. Местом, где идеи становились приказами ещё до того, как облекались в слова. Пространство напоминало саркофаг будущего: плавные линии стен, бесшовно переходящие в потолок, были покрыты жидкокристаллическим полотном. Оно могло проецировать звёздные карты или схемы геномов, но сейчас оставалось глухо-чёрным, поглощая звуки и взгляды, делая комнату тесной и давящей. В центре, как алтарь, стоял стол из матового сплава. На его поверхности изнутри светились контуры Герриана и соседних систем. Бледный свет пульсировал, как жила, выхватывая из полумрака три фигуры. Трое мужчин замерли над картами – и каждый понимал: то, что они задумали, обратного хода не имеет. В искусственной, идеальной тишине, нарушаемой лишь едва слышным гулом систем жизнеобеспечения, вопрос Ёло прозвучал чётко, обращённый к единственному слабому звену во всех его расчётах: — Недди, ты сделала всё, как я велел? Он смотрел на дочь пристально, без тени отцовской нежности. Рассчитывать на неё в столь деликатном деле было рискованно, но после недавних событий другие варианты самоустранились. — Да, папа. Император не позволил ей отказаться от моей помощи. Ты был прав. Девушка нервно улыбнулась и опустила глаза, словно лишь сейчас осмелилась поверить в успех замысла. — Байдер возомнил, что вправе решать за всех геррианцев, — прошипел Ёло, мгновенно потеряв интерес к дочери. Недди осталась немой тенью у двери, пока он, что-то бормоча, шёл к столу, за которым ждали остальные советники. — Его отец был у нас на побегушках. А сыновья вдруг вообразили себя умнее Совета. Но я покажу им, что со мной так обращаться нельзя! Он мрачным взглядом проследил за реакцией двух мужчин напротив. — Советник, я уже говорил вам, но вынужден повторить, — твёрдо, словно отрубая, произнёс коренастый геррианец, поднимаясь со своего места. — Ваш план губительно далёк от идеала. Я не стану участвовать в ликвидации Эрры. — Недди, милая, герр Милан не должен покинуть эту комнату, — ледяным тоном бросил Ёло, не оборачиваясь. — Кстати, последние модификации генома моей дочери оказались… удивительными. Я даже перепроверял результаты. Несколько жалких капель крови Эрры совершили то, чего я не мог добиться десятилетиями! — То, что ты делаешь с собственной дочерью, – это безумие, Ёло! — взревел Милан. — Это грубейшее нарушение наших законов! Наши самки неприкосновенны! А ты посмел загрязнить её геном … примесью! Он остановился на почтительном расстоянии от геррианки, но теперь смотрел на неё не с гневом, а с глубоким сожалением. — Что для одного – грязь, для другого – лекарство, — холодно парировал Ёло. — Сними сентиментальные шоры, Милан. Просто посмотри на неё. Ты до сих пор не понял? Ценность так называемых чистокровных геррианок давно преувеличена. Истина в том, что они бесплодны. Статистика неумолима: большая часть оставшихся «чистых» самок не способна к деторождению. — Как ты можешь так говорить о нашем народе?! О той, что дала тебе жизнь?! Наконец, о своей собственной плоти и крови! О дочери! — Могу и буду! Я привык называть вещи своими именами, даже если подобное звучит как измена в ушах императоров! Всю свою жизнь – ни ты, ни он, — он указал морщинистым пальцем на советников, — я один рискнул всем. Ради высшей цели. В разговор вступил третий советник, до этого хранивший молчание. Худощавый герр Элсаб сделал неторопливый глоток из бокала, прежде чем заговорить: — К сожалению, герр Милан, Байдер и Амин думают в первую очередь о собственном благополучии. У вас трое сыновей. Моим мальчишкам уже по пятнадцать лет. А вы своим уходом обрекаете пятерых геррианских мужчин на пустую, бездетную жизнь. И я сейчас посчитал только наших. — Он обвёл пальцем собравшихся. — Сколько им ждать своих спутниц? Я до сих пор не заключил их добрачные контракты… просто потому, что нет ни одной свободной самки. А без неё их жизнь будет слишком коротка. Я не допущу, чтобы мои сыновья состарились и угасли раньше меня. Элсаб включил голографическую проекцию с браслета. В воздухе зазмеилась кривая – сухая динамика населения: — Мы перестали вести масштабные войны. Наши мужчины почти не болеют. В отличие от наших женщин. Взгляните на статистику. Он прокрутил график на двадцать пять лет вперёд. Кривая резко падала вниз, окрашиваясь в тревожный, предупреждающий красный. — Через двадцать пять лет все наши самки станут непригодными к деторождению по естественным причинам. Если мы послушаем императоров и откажемся от террианок, это будет равносильно добровольному отказу от геррианцев как расы. От нашего будущего. Он прокрутил график ещё на двадцать пять лет. Кривая буквально уполовинилась, став чёрной, как космический вакуум. — Где-то здесь, возможно, ещё остались наши наследники. А может, их там уже нет. Он двинул временную шкалу ещё на пятьдесят лет вперёд. Кривая превратилась в едва заметную белую черту, едва-едва парящую над нулём. — Сто лет, герр Милан. Нашей расе осталось жалких сто лет. В комнате повисла тяжёлая, гулкая тишина. — Элсаб… императоры это всё видели? — Милан на негнущихся ногах вернулся и рухнул на своё место. — Да, — едва кивнул Элсаб. — Я и Таль были на том совете и слышали доклад. Там специально приводили в пример Зугру. Ёло объяснял, что аваны – будущее расы зугов. Что у них есть гарантированное завтра. В отличие от нас. — Сегодня Зугра принудительно ограничивает подданных в деторождении, — перебил Ёло, возвращая разговор в трезвое, практическое русло. — Их закон предписывает иметь не больше одного потомка. А теперь представьте, что запрет падёт. Что тогда делать нам? Милан не ответил. Его взгляд остался прикованным к той точке в воздухе, где только что висела проекция. — Мы должны присвоить Терру, — твёрдо, будто озвучивая приговор, произнёс Элсаб. — Она должна быть нашей. Инстинкт подсказывает: зугам всё известно. Не просто так они держат именно эту планету под особым наблюдением. — А как же вторая террианская самка? — Милан с трудом нашёл в себе силы возразить. — Завтра прибывает шаттл. Мы можем всё изучить, собрать факты. Зачем устраивать бессмысленное кровопролитие? — То, что они посылают нам предварительно облучённый экземпляр, – уже открытое издевательство, — отрезал Ёло. — Сначала запретили исследовать Эрру. Теперь шлют заведомый биомусор. Как думаете, что будет дальше? А дальше Байдер накроет Терру двойным куполом и сделает её навсегда недосягаемой. Он сам пообещал это, если у второй особи проявится потенциал Эрры. А у неё… — он значительно посмотрел на Милана, — …уже на шаттле, под воздействием геррианского поля, появились первые психоспектральные способности. Наша энергия буквально пробуждает их, герр Милан. Её сила раскроется в полной мере на подлёте. И если мы сейчас ничего не сделаем, то не видать нам новых террианок как своих ушей. — Нам не нужно «делать» резких движений, — слабо попытался настаивать Милан. — Нам нужно рассказать правду всему населению. Тогда у императоров не останется выбора. — О, нет, — голос Ёло зазвучал вдруг вкрадчиво и заговорщически. — Только представьте наши возможности, если мы скроем информацию. Мы сможем решать, кто достоин потомства. Будем давать шанс только лучшим. На контрактных условиях. Наш правящий класс очистится и укрепится. Первые дочери, рождённые от таких связей, войдут в наш элитный генофонд. Вы сможете женить своих сыновей на усовершенствованных, плодовитых геррианках. Вы о таком раньше даже мечтать не смели. — А наши внучки? — внезапно возмутился Элсаб, словно спохватившись. — Ты хочешь, чтобы наши сыновья отдали своих же дочерей обратно в этот… «идеальный генофонд»? — Нет, — Ёло нетерпеливо отмахнулся. — Для исследований ценно исключительно первое поколение. Девочки-полукровки от террианок. Второе колено – от геррианца и полукровки — уже не так ценно: плодовитость снизится, шансы на рождение дочерей упадут вновь. Но не забывайте про мальчиков, рождённых от террианок. — В его голосе прозвучало нескрываемое ликование. — Они в дуэте с полу-геррианкой будут эти шансы… повышать! — Откуда у тебя такие данные? — Милан сразу насторожился. — Мы же ещё даже не исследовали первое поколение. — Именно для этого я и провёл эксперимент на собственной дочери, — спокойно ответил Ёло, касаясь браслета. На экраны двух советников немедленно пришли одинаковые файлы. — Теперь проверьте мои результаты сами. Милан открыл файл. Его глаза от неожиданности расширились. — Этем всемогущий… Что ты натворил с её геномом? — прошептал он, инстинктивно прикрыв рот рукой. Он буквально одними губами читал немыслимые цепочки символов. — О какой пресловутой «чистокровности» ты только что говорил? В её крови… сплавлены сотни рас! Потрясённый, он поднял полный ужаса и немого вопроса взгляд на Недди, всё так же замершую у двери. — А в чём именно сложность с зугами? — уже спросил Элсаб, с чисто профессиональным интересом выделяя странный фрагмент генома на своём экране. — Кровь зугов несовместима с нашей на фундаментальном уровне, — без тени сомнения констатировал Ёло. — Даже после введения аванских маркеров реакция остаётся той же — полное отторжение. Но у нас будет шанс найти слабые места в их защите… как раз на первом поколении. Элсаб с Ёло молча обменялись взглядами и кивнули. Принципиальных возражений больше не было. Глава 35 Герр Милан Вечернее солнце било в окна гостевых покоев, которые Ансельм Милан тихо ненавидел. Они находились слишком высоко. Каждый раз его постаревшее тело противилось изнурительному подъему – ступени здесь словно специально сделали крутыми и высокими, будто хотели отсеять слабых. А он слабел всё сильнее с каждым годом. И теперь, заходя сюда, он первые минуты приходил в себя: сердце уже глухо стучало в висках, а он делал вид, что рассматривает вид из окна. В самих покоях было слишком пусто. Глазу не за что зацепиться: ни картин на стенах, ни безделушек на полках жены, ни даже кресла, в которое хочется присесть с дороги. Только стол, только стул, только кровать. Словно архитектор проектировал не жилую комнату, а спецприемник для приговоренного к ожиданию. Однако больше всего Милана бесило другое. Он сам находился слишком близко к власти. И в то же время – слишком далеко от неё. Здесь, в этом крыле дворца, спал человек, способный одним словом изменить судьбу империи. Ансельм слышал шаги его воинов в коридорах, ловил взгляды его наложниц, чувствовал, как вибрируют стены, когда экары делегаций приземляются на крышу. Он сидел за столом. Галопроекция жены висела в воздухе, но он упрямо отводил глаза, впиваясь взглядом в далекую точку за окном. Только бы не видеть её лица. Только бы не встречаться с этим взглядом. Взглядом, от которого хотелось провалиться сквозь землю. — Ансельм! — Голос Лоис резанул по тишине, как хлыст. — Ты должен помочь Ёло! Ты должен! — Она подалась вперед, и даже сквозь мерцание проекции он видел, как побледнели её губы, будто она старалась удержать за зубами всё, что на самом деле о нём думает. Всю горечь. Всё разочарование. Всё то, что уже давно не любовь, но еще не ненависть. — Пожалуйста. Ради моих мальчиков. Ради её мальчиков. Не их. Её. Милан медленно втянул воздух, чувствуя, как сердце ускоряет ритм. Лоис не сдавалась. В этот раз – на фоне предстоящей императорской свадьбы – она не собиралась отступать. Он медленно выдохнул. — Лоис. — Голос прозвучал жестче, чем он планировал. — Я обещаю. В скором времени наши сыновья тоже зайдут в жерло. Нам нужно только подождать. Слова повисли между ними тяжелым, непривычно чуждым грузом. Он не стал слушать, что она скажет в ответ. Не смог. Короткое движение пальца – и проекция погасла, осыпавшись серебристой пылью в сгущающихся сумерках. В комнате стало тихо. Слишком тихо. Гнетущая тишина, которая дышала в затылок. Милан закрыл глаза и снова набрал воздуха. Побольше. В надежде успокоить сердце, которое вдруг решило, что ему нужно биться быстрее, чем положено геррианцу его возраста. Сначала он списывал своё состояние на волнение перед предстоящим. Потом – на возраст — проклятые сто шестьдесят три, которые в последнее время напоминали о себе каждым суставом. Потом – на скверный ужин, который теперь казался съеденным в другой жизни. Но к утру он понял: дело не в нём. Дело в голосе. Голос пришел не сразу. Сначала было просто ощущение – липкое, неуютное, будто за ним кто-то наблюдает из темного угла. Милан ловил себя на том, что оглядывается через плечо, хотя прекрасно знал: в покоях никого нет. Потом начались мысли. Чужие мысли, которые маскировались под его собственные, просачивались в сознание, как вода сквозь ветхую плотину. А потом чужак заговорил. Он звучал где-то на грани слышимости – тихо, вкрадчиво, но навязчиво. Голос креп с каждым словом, точно гул приближающейся лавины: сначала дрожит земля, потом воздух, а потом ты понимаешь, что бежать уже поздно. Самое жуткое – голос звучал у него в голове. В какой-то момент Милан поймал себя на том, что разговаривает сам с собой. Отвечает на вопросы, которых никто не задавал. Вытирает слёзы – оплакивает сыновей, хотя они ещё живы. Яростно спорит с пустотой, доказывая что-то невидимому собеседнику. — Ты не реален, — прошептал он одними губами. — Тебя нет. Голос усмехнулся. Милан почувствовал его усмешку – она пробежала холодком между лопаток, оставляя после себя липкий след. Дверь в покои с тихим щелчком открылась. Милан вздрогнул так, что едва не свалился со стула. В полутьму комнаты бесшумно вошел террианец – с глазами, в которых плескался огонь. Свой собственный, внутренний, живущий где-то за границей вселенной. — Чего ты хочешь? — проскрежетал Милан пересохшим горлом. Террианец молчал. Смотрел. Ждал. Но ответил не он. «Он использует тебя». Голос вернулся – вполз в уши ядом, растекся по извилинам. «Как использует всех. Как использовал дочь. Ты для него – расходный материал. Бумажка, которой подтерутся и выбросят». — Замолчи, — прошептал Милан, прижимая ладони к ушам. Бесполезно. Голос звучал внутри. «Ты знаешь, где правда. Ты всегда знал». Голос стал тише, но от этого – страшнее. Интимнее. «Ты просто боялся признаться. А теперь представь: я уничтожу твой род. За Эрру. За террианку. За ту, что станет вашим спасением». Милан зажмурился. Перед глазами поплыли круги – красные, пульсирующие в такт сердцебиению. «Представь, что ты будешь чувствовать завтра, когда узнаешь о гибели жены. Сыновей». — Я не могу. — Слова вырвались сами — хриплые, почти неслышные. — Если я нарушу договор, Ёло меня убьет. Тишина. Та самая, живая, дышащая. А потом голос рассмеялся. Тихо. Почти ласково. «Ты уже мёртв. Ёло уже мёртв. Вы просто еще не знаете этого». Милан открыл глаза. Террианец стоял на том же месте – неподвижный, безмолвный. Наблюдал. «Если сделаешь правильный выбор – твои дети смогут жить. Сейчас. Иди к императору. Расскажи всё. Не думай. Просто иди». Милан поднялся. Ноги дрожали – мелко, противно. Он сделал шаг к двери, потом еще один. Террианец посторонился, пропуская. Как только Милан вышел в коридор, перед глазами поплыло. Стены качнулись, пол ушел из-под ног. К горлу подступила тошнота – кислая, невыносимая. Ноги не слушались разума – или слушались того, что было выше разума. Выше страха. Выше самого Ансельма Милана. В следующий миг мир померк. Он прозрел, лишь встретившись взглядом с обезумевшими глазами Байдера. Император стоял напротив, вцепившись в подлокотник трона. — Герр Милан! — Голос Байдера пробивался сквозь ватную пелену. — Вашим сыновьям пора создавать семью. Вы привезёте её к ним лично! Милан стер пот со лба. Руки дрожали. Он огляделся — знакомый тронный зал, знакомые лица, знакомый свет. Террианец исчез. И голос, казалось, исчез. Осталась только липкая пустота в груди и вопрос, который он так и не решился задать вслух: «Почему я?» Выходя из зала с девушкой под руку, Милан вновь услышал его: «Ты спрашиваешь – почему? Оглянись. Кто из них сомневался, делая выбор? Никто. Ёло выбрал власть — и не вздрогнул. Твоя жена Лоис выбрала сыновей — и была готова на всё. Только ты засомневался. — Голос стал тише. — Я не принимал за тебя решение. Я просто ждал, когда ты перестанешь бояться услышать то, что уже решил. Ты выбрал не предавать себя. Это был твой выбор. Всегда. Я лишь помог тебе в этом признаться». Недди. Недди вошла в императорские покои, где должна была ждать невеста. Но Алисанды всё ещё не было. Каждый её шаг отдавался гулким эхом. Словно зал нарочно опустел, чтобы она лучше слышала: теперь она здесь чужая. — Эрра? — позвала Недди, сморщив носик, но голос прозвучал тонко, жалко, не по-хозяйски. Она вошла в обеденный зал и замерла на пороге. Стол был накрыт. Приборы сверкали. Цветы пахли так же сладко, как вчера, как неделю назад, как все те разы, когда она сидела здесь с ними. Сервировка не изменилась. Всё было на своих местах. Кроме неё. Недди медленно подошла к столу, провела пальцем по спинке стула — того самого, на котором обычно сидел Амин. Ещё тёплый? Или ей кажется? Она прикрыла глаза — и воспоминания нахлынули, сдирая кожу. Вот она смеётся, прикрывая рот ладонью, а Байдер касается её пальцев чуть дольше, чем позволяют приличия. Вот Амин ловит её взгляд через стол, и у неё внутри всё обрывается, потому что она знает этот взгляд — голодный, обещающий. Вот они втроём, обнажённые, встречают такой же как сейчас рассвет на балконе, и молчание такое тёплое, своё, родное. Она вспомнила, как отворачивалась от их взглядов. Требовала иной благодарности за бессонные ночи. Играла в неприступность, зная, что они всё равно никуда не денутся. Зная, что утром они снова будут здесь. Её. Глупая. Какая же она была глупая. Недди сжала спинку стула так, что побелели костяшки. В груди заныло — тупо, тяжело, как старая рана к непогоде. Не рана, а дыра. Та самая, которую прожгло предательством, когда она узнала об Алисанде. Она тогда не поверила. Думала — шутка. «Ты подготовишь невесту. Для них. Своими руками». Она умоляла отца найти кого-нибудь другого, но он был непреклонен. Думала — отец придёт, изменит решение. Но он не пришёл. И теперь она здесь. Смотрит на стулья, на которых больше не будет сидеть рядом с ними. Смотрит на приборы, к которым не притронутся её пальцы. Смотрит на свою жизнь, которую у неё забрали и отдали какой-то... Недди зажмурилась, пытаясь затолкать скверную мысль обратно в подкорку. Нельзя. Не сейчас. Она обещала себе — не ненавидеть. Найти общее. Понять. Но внутри всё кипело. Потому что Алисанда была иной. Чужой. Неотёсанной. Наглой. Она не знала своего места — и, кажется, даже не пыталась его узнать. Она ворвалась в их мир, как ураган, как стихийное бедствие, и сломала всё, даже не заметив. Даже не спросив: а тут вообще кто-то жил? Кто-то её ждал? Недди открыла глаза. Поставила чемоданчик на стул, открыла его и пробежалась пальцами по разложенным гребням и шпилькам. Приданое невесты. То, что Недди должна будет воткнуть в волосы этой... девчонки. Она взяла в руки гребень. Тот самый, которым расчёсывала свои волосы перед встречами с ними. Тот самый, который касался её затылка, когда она прихорашивалась, зная, что через минуту войдут они. Металлический гребень задрожал в руке. Недди посмотрела на своё искажённое отражение в отполированном до блеска металле. В глазах — растерянность. Та самая, что поселилась там несколько дней назад и не уходила, сколько ни три их, сколько ни улыбайся. Она не понимала. Не понимала, почему они выбрали террианку. Чем она лучше? Моложе? Да. Но молодость проходит. А Недди знала их ещё детьми. С того дня, как погиб их старший брат Данияр — её первый жених. Знала, какие сказки они любили в детстве. Знала, как пахнет их кожа после тренировок. Знала их юность. Она вырастила их сильными мужчинами, заменив им мать, сестру, подругу... заменив семью, уничтоженную зугами. Алисанда этого не знает. Не узнает никогда. А Недди останется здесь. С вопросом, на который никто не ответит. Почему? Она провела гребнем по волосам. Один раз. Второй. Автоматически, как делала сотни раз. Но теперь это было не подготовкой к встрече — это было прощанием. С ними. С собой прежней. Недди положила гребень на место, расправила плечи и заставила себя улыбнуться. Улыбка вышла кривой, дёрганой. Но вышла. Она не имеет права плакать. Она должна подготовить невесту. Потому что это приказ отца. Потому что если она сейчас сорвётся — та заметит. Увидит, как ей больно. А этого нельзя. Этого она не получит. Пусть думает, что ей всё равно. Пусть думает, что она просто выполняет работу. Недди одними губами прошептала: — Я ненавижу тебя, Алисанда. Не за то, что ты украла их. А за то, что даже не знаешь, что совершила кражу. За дверью послышались шаги. Недди мгновенно выдохнула, натянула маску спокойствия и повернулась к входу. Алисанда входила в зал. Лохматая. Чужая. Не ведающая, что каждым своим шагом приближается к гибели. Для удобства они расположились за столом. Алисанда сидела и делала вид, что любуется горизонтом. Недди подошла. Взяла гребень. Провела по волосам террианки… Отец велел: убей. Она смотрела на отражение в зеркале и видела не Алисанду, а себя. Ту, что ещё недавно смеялась в этом зале, ловила на себе взгляды Амина, чувствовала, как Байдер задерживает дыхание, когда она проходит мимо. Она всматривалась в затылок девчонки. В линию шеи. В то, как беззащитно бьётся жилка под тонкой кожей. Одно движение — и всё кончится. Но что-то внутри не давало сжать пальцы. Алисанда молчала. Не язвила. Не колола. Просто сидела и позволяла прикасаться к себе — доверчиво, как ребёнок. Или как зверёк, который ещё не знает, что человек может ударить. — У тебя волосы густые, — сказала Недди вслух, удивляясь собственным словам. — Ага, — отозвалась та равнодушно. — Мама говорила, в бабку пошла. Мама. У неё есть мама. Где-то там, в другой галактике. Которая никогда не узнает, как её дочь умерла. В чужом мире. От руки чужой женщины. Которая просто хотела вернуть своё. Недди замерла. Алисанда вздохнула. Потянулась. Совсем расслабилась. Дура. Наивная дура из захолустья, которая даже не понимает, в какие игры здесь играют. Но если я её убью — я стану одной из играющих. Стану той, кого ненавижу. Той, кто решает чужие судьбы, не спрашивая. Гребень выскользнул из пальцев. Недди нагнулась поднять — и увидела свои руки. Тонкие. Ухоженные. На них никогда не было крови. — Устала? — спросила Алисанда, покосившись через плечо. — Ты какая-то бледная. — Всё хорошо, — ответила Недди, поднимаясь. — Просто... задумалась. Она снова взяла гребень. Продолжила заплетать. Я не буду её убивать. Не сегодня. Может, вообще никогда. Пусть отец сам пачкает руки, если ему так нужно. — Красиво получится, — сказала она, глядя, как ложатся пряди. — ты будешь прекрасной невестой. Алисанда улыбнулась в окно — искренне, по-детски. А Недди подумала: что только что подарила жизнь девушке, которая украла её жизнь. И впервые Недди не чувствовала себя проигравшей… Глава 36 Байдер Я не люблю вспоминать тот день. Потому что в тот день умерла часть меня, которую я считал неубиваемой. Часть, которая ещё верила, что близкие, которых ты знал с детства, не способны на абсолютное предательство. Утро перед церемонией должно было быть посвящено последним штрихам. Согласование протокола. Проверка безопасности Жерла. Три указа, не терпящих отлагательств. Но вместо этого мне пришлось слушать герра Милана, который влетел в тронный зал для доклада. — Император, Ёло послал Недди убить вашу невесту. Я поперхнувшись оторвал глаза от отчётов. Милан стоял посередине зала, тяжело дыша. Ни предисловий, ни намёков, ни попыток зайти издалека. Сказал — и замер, ожидая реакции. — Откуда знаешь? — спросил я. — Был там. Слышал. Пытался отговорить — бесполезно. Он сказал, что если церемония состоится, будет поздно. Что Эрра получит официальный статус, и тронуть её станет невозможно. Сегодня — последний шанс… И он послал дочь. Собственную дочь со свадебном платьем пропитанным ядом. Я медленно поднялся с трона. В зале стало тихо — так тихо, что было слышно, как едва уловимо гулял воздух. — Ты знал об этом и пришёл только сейчас? — Я не был уверен до последнего момента. — Где Недди? — Я перебил его. — Не знаю. Я шагнул вперёд. Ферр, всё это время стоявший у колонны, бесшумно сместился ближе. — Стража, — мой голос разнёсся под сводами зала. — Оцепить императорские покои. Никого не впускать и не выпускать без моего приказа. Приведите ко мне Недди. Герра Милана задержать. — Но император, я же пришёл добровольно! — в его голосе зазвенела паника. — Именно поэтому ты ещё дышишь. Минуты тянулись, как расплавленный металл. Я снова сел на трон, готовый сам кинуться к двери. Первой вошла Недди. Механически. Словно она шла не сама, а кто-то вёл её за ниточки. Я всегда узнавал её по походке — по той самой, лёгкой, почти летящей, которую она вырабатывала годами, пытаясь привлечь моё внимание. Но сегодня с ней было что-то не так. В руках она держала платье. То самоё, чёрное. Недди подошла к трону и остановилась ровно на том расстоянии, которое полагалось по этикету. Ни на шаг ближе. — Император, — произнесла она. Голос звучал ровно, без привычной слащавости. — Я хотела, очень хотела но не смогла... Я смотрел на неё. Что-то резало глаз. Что-то в том, как она стояла. Как держала руки. Как смотрела прямо перед собой, не моргая. — Положи на пол, — сказал я, остерегаясь. Недди наклонилась. Медленно. Плавно. Опустила платье на каменные плиты. И замерла в полупоклоне. — Чей приказ ты выполняла? — Моего отца. Я смотрел на неё и чувствовал, как внутри закипает что-то, чему я не давал воли много лет. Не гнев. Не ярость. Боль. Она принесла отраву. Чтобы убить мою Эрру. — Ты понимаешь, что сделала? — спросил я тихо. — Да. — Ты понимаешь, что я должен сделать с тобой? — Да. Ни мольбы. Ни слёз. Ни попытки оправдаться. Просто «да». Я сжал подлокотники трона. — Герр Милан, — Милан провёл рукой по лицу, стирая несуществующий пот. — Вашим сыновьям пора создавать семью. Вы привезёте её к ним лично. Недди дёрнулась. Глаза расширились, губы задрожали, и та самая геррианская спесь, которую она носила годами в ожидании титула императрицы рассыпалась в пыль. — Бай... Байдер, нет. Ты не можешь... Двери распахнулись. В тронный зал волокли Ёло. Старик был взбешён – седые волосы растрепались, одежда сбилась. — Отпустите меня! — закричал он, пытаясь вырваться. — Отец... — выдохнула Недди. — Молчать! — рявкнул Ёло, остановившись в центре зала. Воины взяли его в кольцо, но он даже не посмотрел на них. Впившись взглядом в меня: — Байдер, я требую справедливого суда! — Ты требуешь? — я подался вперёд. — Ты приказываешь своей дочери убить Эрру, а теперь требуешь справедливости? — Я действовал во благо расы! — Ёло выпрямился, поправляя буту. — Террианки – наш шанс! Я лишь хотел очистить путь для будущих поколений! — Очистить путь, — повторил я медленно. — уничтожив Эрру, меня, Амина, своих императоров! — Да! Я готов уничтожить несколько особей ради спасения всех! Это базовая логика выживания! — А дочь? — я кивнул на Недди. — Она тоже особь? Тоже расходный материал? Ёло дёрнулся. Но не отвёл взгляда. — Недди знала, на что идёт. — Неправда! — выкрикнула Недди. — Ты заставил меня! Ты сказал, что это единственный способ вернуть его внимание! Но это не правда. Ёло повернулся к дочери. И я увидел в его глазах то, чего не видел никогда за все годы знакомства: презрение. — Ты всегда была слабой, — выпалил он. — С детства. Слишком эмоциональная. Слишком привязанная. Ты не оправдала моих надежд. Как, впрочем, и всегда. Недди покачнулась и перевела взгляд на меня: — Я... я все эти годы только и делала, что ждала. А когда появилась она... я поняла, что больше никогда не дождусь. И я согласилась. Потому что отец сказал, что это единственный шанс. Единственный способ, чтобы ты стал моим. — Ты была нужна, — сказал я. И сам удивился тому, что сказал это вслух. — Ты была нужна мне как друг. Как человек, который знал меня настоящего. Который не льстил и не боялся. Недди замерла. — А ты, — я перевёл взгляд на Ёло, — ты ответишь за то, что сделал из дочери оружие. За то, что сломал её задолго до сегодняшнего дня. За то, что смотрел на неё как на эксперимент, а не как на геррианку. — Эксперимент? — Ёло фыркнул. — Она и есть эксперимент. Как и все мы. Как и вы, император. Разница лишь в том, что удачные эксперименты выживают и правят. А такие как она– неудачные – нет. — Герр Йоло Вейс, я отправляю вас в пожизненную ссылку на Галтей, — сказал я. — Уведите его сейчас же! — Нет. Вы обещали казнить меня. Если я трону Эрру. Я тронул. Лучше казнь, чем Галтей! — Не будет казни. Ты отправишься туда и будешь жить там среди настоящих зверей. Будешь дышать одним воздухом с ними. Видеть их каждый день. И знать, что ты оказался там исключительно по своей вине. — НЕТ! — Ёло рванулся вперёд, но стража перехватила его. — Убей меня! Ты должен меня убить! Не смей отправлять меня в эту дыру! Я заслужил смерть! Достойную смерть! Байдер! — он брызгал слюной, вырывался, пытался выкрутиться из рук воинов. — Ты не смеешь! Я твой учитель! Я растил тебя! Я... — Ты научил меня главному, — перебил я. — Никогда не доверять тем, кто готов принести в жертву собственного ребёнка ради идеи. Потому что завтра они принесут в жертву тебя. Ёло замер. — Увести. Стража поволокла его к выходу. Он кричал, но голос слабел с каждым шагом, пока не стих за тяжёлыми дверями. Недди стояла как статуя. Милан осторожно коснулся её плеча. Недди в последний раз посмотрела на меня — долгим, прощающимся взглядом — и вышла. В зале стало тихо. Ферр подошёл ближе, встал за моим плечом. — Ты как? Я не ответил. Смотрел на платье. Чёрное. Идеальное. Опасно-красивое. — Она ждёт нас , — тихо сказал Ферр. Я кивнул. Подошёл к платью, наклонился, подобрал его с пола: — Знаешь, в чём разница между ними? — спросил я. — Недди и Алисандой? — В чём? — Недди хотела, чтобы я её выбрал. Она строила планы, ждала, надеялась. Десятилетиями. А Саша... — я посмотрел на дверь. — Саша даже не думает о выборе. Она даже не подозревает, что ради неё я готов сжечь эту галактику дотла. Глава 37 — Пап, мне так много нужно рассказать! Я замуж выхожу! — радостно пропищала я и кинулась ему на шею. Тёплая, знакомая ткань его рабочей рубахи, запах мыла и машинного масла – всё было как вчера. — Только не говори, что за Стёпку из соседнего подъезда, — крепко обняв, проворчал он. — Дурак он, я его ещё за косу не простил! Поганец малолетний, такую косу отстричь… Руки бы оторвал! В открытую форточку влетал щебет воробьёв. На плите свистел чайник, на столе лежал любимый папин сервелат и половина нарезанного каравая. До боли знакомые запахи родного дома заставляли поверить в происходящее. Но я знала. Это всего лишь сон. — Нет, пап, не за Стёпку, — хитро улыбнулась я и стащила со стола кусочек колбасы без хлеба. — Ах ты, лиса! — он рассмеялся. — Раз не за этого стригуна, то ничего против не имею. Веди, знакомиться будем! Я задумалась, кого бы привести, как на кухню без стука шагнул Этем. Он стоял в дверном проёме, и его глаза полыхали сжигающим, нечеловеческим огнём. — Вон пошёл! Убирайся! — собственные крики выдернули меня из сна. Я очнулась на кровати, сердце колотилось о рёбра. Этем сидел рядом. — Я хотел как лучше, Алисанда, — он протянул руку, чтобы коснуться моих волос. — Хотя бы сны мне оставь! — с обидой крикнула я, отшвырнув его руку. — Когда вы вернулись? Где Ферр? На улице ещё не рассвело. И если честно, я не была уверена, что Этем сейчас действительно находился рядом. — Он скоро придёт. У его ног ёрзала Муха, всячески пытаясь привлечь внимание существа, которое пахло её хозяином. Она тыкалась мордой в него, скулила. Но Этем даже не смотрел на неё. — Ты же видишь, что она скучает по нему, — не выдержала я. Он безразлично возложил руку на голову драги. Муха сначала обрадовалась – так же, как обрадовалась бы я, его искренней ласке. Но в следующую секунду зелёная зверушка взвизгнула, дёрнулась и рухнула на пол, забившись в мелкой судороге. — Не трогай её! Под оглушительный рык Кайдера из ложе я налетела на Этема, отталкивая его от Мухи. — Уйди отсюда! Не приближайся к ней! Не смей накачивать её этой… этой силой! Наверное, половина дворца в ночной тишине услышала мою яростную ругань. — Что случилось? Ферр появился первым. За ним, широко шагая, вошёл Байдер. — Алисанда? Он что-то тебе сделал? — Бай взял меня за подбородок, заставляя смотреть ему в лицо. Его пальцы были твёрдыми, но взгляд — вымученно-спокойным. — Нет. Мне Муху жалко. И тут случилось то, чего я никак не ожидала от себя. Всхлип – и слёзы хлынули градом. Я расплылась в руках Бая, как ребёнок. — Тише-тише, — Бай гладил меня по спине, прижимая крепче. — Дыши, Алисанда. Ферр взял мою ладонь, сжал в своих руках и поднёс к губам, согревая дыханием: — Всё будет хорошо, — его голос звучал глухо, но мягко. — Мы рядом. Говорят, истерика подкрадывается незаметно, даёт короткий концерт и уходит в никуда. Со мной было совсем не так. Я пыталась успокоиться. Знала, что с драгой всё в порядке. Она жива. Но тоскливый вой внутри не унимался. Я проплакала ещё полночи, пока наконец не провалилась обратно в сон – между Ферром и Байдером. В следующий раз проснулась от звона в обеденном зале. Недди… следующий раз проснулась от звона в обеденном зале. Недди… Только она умела при ходьбе звучать как погнутый музыкальный треугольник, по которому колотят чайной ложечкой, но звука почему-то на весь дворец. Есть хотелось до одури. Встреча с геррианкой случилась в проходе. Я проигнорировала её учтивый, слащавый поклон и молча проследовала в обеденный зал. Дамиана уже заметила, к чему я никогда не притрагиваюсь. Теперь на подносе лежало только то, что я любила: несколько видов запечённого мяса, тонкие полоски напоминавшие солёный сыр и сизые ягоды, напоминающие по вкусу земной виноград. Я уплетала всё с волчьим аппетитом. Не сервелат, конечно, но лучше чем ничего. — Алисанда, тебе не о чём волноваться, — голос Недди прозвучал за моей спиной. — несмотря на то, что двое из твоих избранных – не геррианского происхождения. При объединении ваших сил ничего особенного не произойдёт. Я обернулась. И её оскал мне не понравился – эта фирменная, натянутая, до боли фальшивая улыбка, была не в состоянии скрыть её злость. — Амин, знаешь, обожает, когда за ушком почёсывают. По средам особенно. Ой, а у тебя украшений-то и нет… Байдер обожает дарить драгоценности. Она ловко заговаривала зубы, вплетая в разговор случайные, отточенные колкости. Но должна была признать: её руки над моими волосами порхали, как бабочки. Она заплетала причёску аккуратно, не причиняя боли. Мне по горло хватило и получаса её общества, притворных комплиментов и ядовитых намёков. Я не представляла, как выдержу её до вечера. — А платье разве не доставили? — Недди даже не обернулась к гардеробной. Я только собралась на это намекнуть, как она тут же вызвалась сходить за ним сама. Скатертью дорожка. Я хотела – чтобы она потерялась где-нибудь по пути. — Как у тебя дела? — Этем зашел на балкон, когда я рассматривала полоску горизонта, подставляя лицо под тёплое солнце. — Неплохо, — отпила из кружки. Молоко оказалось густым, чуть сладковатым и удивительно приятным на вкус. Интересно, когда я успела привыкнуть к здешней еде? — Сейчас платье свадебное мерить будем, — сказала я с показным равнодушием, хотя внутри всё радостно трепетало. В глубине души я всегда хотела белое платье. С длинным-предлинным подолом, чтобы от выкупа до загса шлейф тянулся, как у королевы. Тогда понимала, что по нашим городским асфальтам в таком не походишь. Но теперь… на моём лице расплылась торжественная улыбка. Мечтала о королевском – а получу императорское! — Недди не вернётся, Алисанда, — Этем обломал мои грёзы едва открыл рот. Платье… — Закажешь новое. Изготовят к вечеру. В мою спальню чуть ли не строем вошли файты – целый отряд с чемоданами, треногами и непонятными приспособлениями. Во главе процессии шла приземистая старушка с парой изогнутых, словно у горного козла, рогов. Она с порога продемонстрировала несговорчивый нрав и напомнила мне упрямством ту самую вредную зверушку с Земли – козочку. Про себя я тут же окрестила старушку «миссис» Зеей. Проблемы у нас с ней начались с выбора цвета. — Белого огнестойкого файердра не существует, — отрезала она. — Даже для будущей императрицы! Остальные ткани были так себе вариант, я ведь собиралась в потухшее жерло вулкана с огненным богом под ручку. Я долго и тщетно объясняла Зее, как должно выглядеть платье «в стиле рыбки». В итоге мы пришли к компромиссу, который устроил только её. Она нагло стёрла с моего эскиза рукава – «для демонстрации огненных линий». Потом так же удалила нарисованную мной строгую горловину, заменив её глубоким, почти неприличным декольте. Старушка решила, что в целом слишком много лишней ткани мне ни к чему, и оголила мою спину до самой поясницы. — Скрывать от всех огненные метки – это из ряда вон, — проворчала она, потирая рог. Закончив, Зея с удовлетворением заявила, что теперь платье – «классика» в понимании геррианцев. Но отговорить меня от длинного шлейфа она так и не смогла. Я честно предупредила, глядя ей прямо в узкие, хитрющие глаза: — Если вы тронете эскиз в данном месте, это станет последним, что вы успеете стереть! Глава 38 Итоговая голографическая проекция Зеи меня обрадовала – готовый наряд сидел на модели безупречно. Платье, чёрное, как самая тёмная ночь, с глубоким вырезом и обнажёнными плечами, от груди и вплоть до середины бёдер плотно облегало тело, будто вторая кожа. Да в депрессивном черном цвете, да очень откровенно и без намека на целомудренность, но шлейф выглядел шикарно! Истинное волшебство начиналось ниже: от линии бёдер ткань фаердра резко меняла свой характер, превращаясь в струящийся водопад, который от спины плавно ниспадал в роскошный, стелющийся по полу шлейф. Именно шлейф – тяжёлый, переливающийся матовым блеском – выглядел по-императорски неповторимо. После той перепалки с миссис Зеей младшие служанки начали постепенно осваиваться в моем присутствии. Их тихий смех над шутками, доверительные перешептывания – всё это было так приятно, что я невольно задалась вопросом: почему наши пути не пересеклись раньше? Пока Фелика наносила мне легкий макияж, она рассказывала, что весь дворец забит подаренными наложницами, которых свозят со всех уголков Герриана... Она стала для меня глотком свежего воздуха, и я твердо решила подружиться с девушкой. — Фелика, а ты не согласилась бы сопровождать меня на церемонию? — Девушка замерла с кисточкой в руке, явно растерявшись. — Эрра, для меня это великая честь. Но я не уверена, что подхожу... Я ведь не геррианка, — она смущенно провела пальцами по темным рожкам у висков. — Я тоже не герра. Но ты хотя бы выросла здесь. Император сказал, что, кроме Недди, никто не согласился на данную тебе «великую честь». Кстати, в чем она заключается? — Незамужняя девушка, идущая рядом с вами, будет представлена всему высшему обществу. Это хороший шанс, чтобы удачно выйти замуж, — с легкой грустью улыбнулась Фелика. — А ты не хочешь? Если нет, я не буду настаивать. — Остальные служанки устремили на нее завистливые взгляды. — Почему я должна не хотеть замуж? — в ее голосе прозвучало искреннее недоумение. — Свой дом, семья, дети... Разве не о таком мечтают? — Тогда решено! Идем вместе! — перебила я. — Теперь нам срочно нужно найти и для тебя достойный наряд! Как только моё лицо было приведено в порядок, Фелика с батальоном красоты тут же умчалась к миссис Зее за платьем. Меня от мучительного безделья спасли драги. Я устроилась в ложе, наблюдала, как они резвятся. Муха росла не по дням, а по часам, и буквально расцветала на глазах. Ее бледно-зеленые чешуйки уплотнились, налились глубоким изумрудным оттенком с мягким металлическим блеском. Кончики рожек алели, как зимний рассвет. На фоне черно-алого Кая она казалась ожившим изумрудом. Теперь ее размеры не уступали Аминовой драге, а значит, она с легкостью могла бы прокатить взрослого мужчину. И она вела себя так, будто вчерашнего кошмара вовсе не было. Неугомонная егоза то и дело норовила вывести из себя Кайдера: выгибала спину дугой, скакала вокруг него, притворялась, что вот-вот вцепится в лапу, щелкала зубами... но в последний момент всегда отступала. Кайдер устало наблюдал за её выходками. Однако я заметила деталь: стоило Мухе успокоиться и засмотреться на горизонт, как он тут же шевелил крылом или лапой, снова привлекая ее внимание. — Ты опять здесь? — Спросил Бай от входа. — Я попросила файту сопровождать меня. Олик сказал, что Недди не вернется. — выложила всё разом — Не вернется, — повторил он, — Я решил её отослать. — Так просто? Или её ссылка твой свадебный подарок? На душе сразу стало теплее, но герр словно растерялся. — Я правда хочу сделать тебе подарок. Позволишь? — Не дожидаясь ответа, он достал из кармана маленький кулон с подвеской на тончайшей цепочке. — Это принадлежало нашей матери. Камушек лег холодом в руку, чистый, как льдинка, прозрачно-голубой. Я повернулась к нему спиной, убрала волосы, обнажив шею: — Я его не испорчу? — вдруг забеспокоилась, что уничтожу семейную реликвию. — Я не Недди, меня не украсишь сгорающей безделушкой. — Камень не пострадает, и забудь о ней.— его голос прозвучал прямо над ухом. Прикосновения его пальцев были едва уловимыми, щекотными, и от них по спине разбегались мурашки. Мне понравилась его уверенность, я поверила в его безразличие к ней. И позволила ему решить, что будет происходить в следующие мгновения, между нами. — До вечера, Алисанда... — Его горячий, хриплый шепот опалил висок, а нежный поцелуй, оставленный на щеке, разжег во мне тягучий, плотский голод. Когда время приблизилось к закату, миссис Зея вернулась с заказом и сияющей Феликой в утончённом серебристом платье с длинными рукавами и неглубоким вырезом на спине. Облачившись в платье, я внимательно изучала своё отражение. Мне не хватало только чёрной фаты, чтобы отправиться на похороны богатенького мужа, который умер от старости, завещав состояние мне, молодой и прекрасной вдове. Всё это могло звучать весело, если бы я не выглядела как госпожа из магазина для взрослых. Стоя будто в латексе на своей же свадьбе. Контрастные огненные линии вились по светлой коже. — Эрра, вы выглядите идеально! — восхитилась миссис Зея. Лесть не сработала — я всё ещё помнила свою жуткую блузку, купленную из-за назойливого продавца. — Она права… — в разговор вклинился Феррад, войдя в гардеробную. — Совет увидит феникса во всей красе, и большую часть линий… — Он провёл рукой по оголённой коже вдоль позвоночника и положил ладонь на моё плечо. — То есть, и у Олика наряд будет соответствующий? — Не-ет, это секрет. Я соскучился! — Красноглазый пробежался взглядом по моей коже и внезапно заключил в объятия, крепко прижав к себе. — Я могу сказать Баю, что ты готова? Нам пора вылетать. — Его веселый голос окутывал теплом и заставлял забыть о всякой суете, о платье и обо всём остальном. — Да. — он ловко скользнул рукой к глубокому декольте, и ладонью сжал грудь. — Значит, мы скоро вернёмся… За тобой. Ферр оставил на моих губах поцелуй. Не тот бестолковый чмок, а такой, от которого мысли мгновенно вылетели из головы под натиском его языка. Я проводила демона-искусителя – дурацкой улыбкой, мутным взором и сбившимся дыханием. Спустя пару минут мои женихи вернулись при полном параде, уже втроём, когда Фелика водружала на меня корону. Их чёрные костюмы были подчёркнуты идентичными огненными линиями, но покрой у каждого был свой. Где у Байдера ткань прикрывала шею, чтобы скрыть позор, у Феррада открывались ключицы в строгой квадратной горловине. Костюм террианца был сшит иначе, с учётом пропорций его тела, чтобы сгладить разницу в их росте. Лёгкое предсвадебное беспокойство путало мысли и заставляло замечать то, чего раньше не видела. Мужчины – все трое – были абсолютно разными. Всегда хмурый геррианец с идеальной осанкой смотрел на меня поглощающей чернотой глаз, будто я была самым ценным, что осталось в его жизни. Красноглазый зуг с лукавой усмешкой ловил каждый мой взгляд, будто приглашал взглянуть на свои манящие ключицы. Террианец с небольшой короной на огненной голове теперь вписывался в мир и не выглядел заблудившимся инопланетянином, как когда-то на родной планете. Для семейного фото не хватало только Амина, а по правде – двоих. Олег… Теперь я вспоминала о нём как о друге и отчаянно хотела, чтобы он был рядом. Нет, иначе: я хотела, чтобы его тело принадлежало ему. Мне казалось нечестным, что Этем занял его место, и, возможно, мне даже не хватало его дурацких фраз. Я увидела Амина, когда мы расположились в экаре. Его провели в следующий с охраной из трёх стражников. — С Амином совсем всё плохо? — Мне не удалось рассмотреть герра полностью, но увиденного хватило, чтобы нервное напряжение возросло. Младшего императора нарядили в свадебный костюм, но руки его были скованы массивными браслетами. Он смотрел вокруг рассеянным взглядом, словно не понимал, что происходит. — Его состояние ухудшилось, — сухо произнёс Бай, сидя напротив и глядя в окно. — Сначала он начал бредить, но потом агрессию сменило полное безволие. — Мы думаем, его отравили. Все симптомы сходятся, но следов яда в крови нет, — добавил Ферр. — Он вобрал в себя слишком много энергии в тот раз. Это повредило его сознание, — продолжил анализ Бай. — То, что он говорил мне до отстранённости… Даже тогда в его словах уже не было здравого смысла. — Нам долго лететь? — неожиданно спросил Этем, претворяясь Олегом. — Примерно полтора часа, — ответил ему Ферр. Большую часть пути Бай и Ферр обсуждали государственные дела, просматривали документы, а я смотрела в окно на незнакомую планету. Мы удалялись от побережья, углубляясь в материк, туда, где я ещё не бывала. Впереди и позади нас стройной вереницей летели другие экары – с охраной, гостями и всем необходимым для церемонии. Ферр упомянул, что шаттлы будут дежурить на орбите для обеспечения безопасности над Жерлом. Я поняла, что наземный транспорт на Герриане практически бесполезен, когда мы пролетали над величественными фьордами, заполненными бирюзовой водой. Поверхность планеты была испещрена множеством трещин, извергающих лаву; именно к ним стремились тени драгов, притягиваемые свечением и теплом. Пока было светло, казалось, что здесь нетронутая, первозданная природа без городов и жителей. Лишь изредка в долинах виднелись правильные, рукотворные формы, но и такое было редкостью. Только с наступлением ночи я увидела то, что было сокрыто от меня днём. На отвесных скалах имелись проёмы, напоминавшие окна, и там загорался свет. В зияющих гротах отсвечивали огромные, блестящие корпуса шаттлов. Я не могла не восхититься тем, как геррианцы вписывались в мир, стремясь не нарушать баланс и красоту первозданной природы. Там, где люди возводили бы монолитные мосты, геррианцы подходили к проблеме с умом, создав летающий экар. Скажу в оправдание человечеству: если бы у нас на Земле были драги, мы, наверное, тоже мостов бы не строили. Глава 39 Без единой подсказки я поняла, что мы приближаемся к Жерлу. Гигантская гора вздымалась к небу, ее вершина тонула в облаках. От самого подножия и до макушки ее рассекал зияющий черный разлом – будто неведомая рука рассекла каменного исполина ударом гигантского клинка. Я не могла представить, какая сила способна расколоть гору, подобную Эвересту, пополам. У подножия горы, словно рои светлячков, замерли в мрачном ожидании тысячи экаров. Мы снижались, и каждый метр приближал нас к неизбежному. Воздух в салоне стал густым и наэлектризованным от напряжения. Все молчали. Мужчины всматривались в сгущающуюся темноту за окнами, когда экар наконец замер у земли. Никаких радостных криков, никакого гомона толпы. Гости-инопланетяне, чужие и незнакомые, встретили нас гробовым молчанием. Они стояли по обе стороны, образуя живой коридор. Серые, неподвижные, они были похожи на призраков, перекрывающих все пути к отступлению. Тысячи существ застыли в безмолвии. Лишь изредка тишину нарушал шорох ткани или скрип ботинок. Коридор из гостей был так узок, что я поневоле касалась чужих плеч, чувствуя кожей холод их одежд. От паники спасал лишь недостаток освещения – в темноте тонули сотни чужих пристальных взглядов. Ферр и Байдер шли впереди. Рядом со мной вышагивала Фелика, а позади нас следовал Этем со скованным по рукам Амином. Когда мы углубились в гору, ситуация не изменилась — всё тот же узкий проход, отполированный до гладкости камень под ногами тысячами тысяч чужих, прошедших здесь до нас. Через пару минут пол резко сменился на обсидиан. Теперь мы шли по шуршащему битому стеклу из застывшей лавы. Тусклый белый свет откуда-то сверху начал отражаться от поверхности – стало немного светлее. Толпа постепенно редела, и теперь я смогла разглядеть конечную цель нашего пути. Сначала я решила, что мы идём к яме от падения метеорита – к глубокой впадине с огромным булыжником в центре. Но по мере приближения «булыжник» обрёл чёткие очертания. Когда мы подошли вплотную, у меня вертелся на языке один вопрос: «Что за нафиг?» В центре возвышалась статуя. И она была до жути похожа на Этема. Точнее, на Олега. То же лицо, та же хитрая ухмылка в уголках губ. Но телосложение – более мощное, и глаза – не земные, а геррианские, целиком чёрные. Сходство было пугающим. Когда мы ступили в кратер, Фелика осталась снаружи. Я ожидала торжественной церемонии, с пафосными речами и ритуалами. Но всё оказалось пугающе просто. Мужчины поставили меня напротив лица статуи, и я наконец смогла рассмотреть её как следует. Широкий подбородок, скулы, нос, губы – всё было точь-в-точь как у Олега. Или у Этема. Я узнавала в камне черты землянина. Наверное, мне так казалось ещё и потому, что Этем в любом облике улыбался одинаково – и каменное изваяние ухмылялось так же хитро, как он. Пока я разглядывала статую, мужчины возложили ладони на её плечи. Байдер помогал Амину – тот то и дело отвлекался и дёргал скованными руками, мешая началу церемонии. — Долго ждать? — успела шепнуть Ферраду. И в тот же миг сквозь чёрный обсидиан под ногами рванул ослепительный свет. Его дополнил оглушительный рёв – толпа, скованная долгим молчанием, внезапно разразилась исступлёнными, восторженными криками. Звуковая волна перекатывалась по каменному нутру горы, заставляя вибрировать воздух. Я даже ощущала вибрацию ногами. Казалось, стекло вот-вот треснет, и мы провалимся в бездну, к самому ядру планеты. Я чувствовала жар, и тело отзывалось на него: линии на коже засветились ровным светом, а глаза статуи напротив полыхнули расплавленным золотом, неумолимо утягивая мой разум сквозь галактики и время – прямиком, на мою родную планету. — Ты много раз спрашивала, для чего тебя привезли на Герриан, почему выбрали именно этих мужчин тебе в мужья… — раздался голос Этема, хотя его губы не двигались. Видение прояснялось. Место, в котором мы теперь находились, было похоже на Горьковский парк рядом с домом. Я огляделась по сторонам, увидела, как мамочки гуляют с колясками, прохожие спешат по делам. По моим оголённым рукам от весеннего ветра пробежал озноб. Я поёжилась, машинально обхватила себя за плечи – и только тут осознала, что чувствую ветер. По-настоящему. Не как призрак, не как наблюдатель. Я здесь. Я снова дома. Запах сырой земли, талого снега, где-то далеко сигналила машина – такая знакомая, такая родная суета. — Ваша планета скоро погибнет. Осталось всего сто лет, и солнце начнёт перерождаться, — прозвучало внутри сознания. Я замерла. Ветер дунул сильнее, бросил в лицо прядь волос, но я не сразу нашла в себе силы убрать её. Сто лет? Этого срока даже не хватит, чтобы мои внуки состарились. Я посмотрела на Этема как на сумасшедшего. — Ты можешь не верить, но я видел подобное много раз. — И только нам, «избранным», решил протянуть руку помощи? — спросила я. Голос прозвучал хрипло – в горле пересохло от напряжения. — Нет, не только вам. Я помогал многим. И сейчас, если я вмешаюсь в судьбу вашей планеты, выиграют не только земляне, но и геррианцы. Разве это не идеальное решение? — Покажи. Я хочу увидеть конец всего своими глазами! Мир вокруг мгновенно поплыл, пространство исказилось. По безоблачной голубизне неба внезапно поползли кроваво-красные волны северного сияния, точно в ту ночь, в мой последний день на Земле. Оборванные провода на столбах отозвались на них трескучим голубым свечением. Деревья, ещё секунду назад шелестящие листвой, в одно мгновение обнажились, и их голые ветви завывали на пронизывающем ветру. Воздух стал жёстким, колючим. Каждый вдох обжигал лёгкие, будто я дышала не кислородом, а мелкой стеклянной крошкой. Но хуже был привкус – металлический, едкий, от которого немело нёбо и щипало язык. Так пахнет озон после грозы, только во много раз сильнее – смертельная концентрация, которую организм распознаёт на уровне инстинктов: беги, это яд, радиация. Я ощутила первобытный ужас, который просыпается в человеке перед лицом неминуемой гибели. С неба обрушилось нарастающее, всепоглощающее шипение. Я подняла глаза к солнцу – и с ужасом поняла, что он говорит правду. Озоновый слой буквально выгорал: по небу всё шире расходились огненные круги, будто прожжённые дыры на плёнке, вставленной в старый фильмоскоп. Мне захотелось зажмуриться, спрятаться, закрыть голову руками – но я заставила себя смотреть. Впилась ногтями в ладони, чувствуя, как острые края оставляют следы на коже. Только боль отрезвляла, и не давала провалиться в панику. — А где же люди? Где толпы, которые должны искать спасения? — Мой голос сорвался на последнем слове. — Их давно нет, Александра… Сила солнечных вспышек убила всё живое на планете всего за десятилетие, а это – последний день Терры. Завтра уже не наступит. Всё сгорит, как только защита планеты падёт и космический ветер окончательно проникнет в атмосферу. Я сглотнула, но сквозь сухость во рту всё ещё пробивался тот проклятый металлический привкус. — Ты мог показать раньше... — зубы выбивали дробь, и я ненавидела себя за слабость, за страх. — Мог. Но я знаю своих детей… Я открыла рот, чтобы возразить, – и не успела выдохнуть, как мир снова схлопнулся и развернулся заново. Воздух ударил в лицо – тёплый, влажный, живой. Парк. Снова шелестели листья, женщина с коляской неторопливо шла по дорожке, её ребёнок смеялся. Я сделала вдох – без рези, без металлической гадости на языке. И замерла. От этого обычного вдоха у меня задрожали руки. Так сильно, что пришлось спрятать их за спину. Я смотрела на детей на карусели – на их счастливые лица, на разлетающиеся волосы – а в ушах всё ещё стояло то шипение, от падающего неба. — Теперь ваша раса сможет существовать на равных с геррианцами. Террианки не будут жить у них в статусе рабынь – и всё благодаря тебе. У тебя есть шанс спасти не только себя, но и целые поколения. Ты можешь учесть ошибки вашей цивилизации и показать людям новый путь. — Я не просила, — наконец выдавила я. Голос прозвучал хрипло, чужо. — Я не просила делать меня спасительницей. — Знаю. — Я так долго убеждала Байдера, что привозить террианок – плохая идея. — Голос всё ещё дрожал, но я держалась. — А теперь ты предлагаешь убедить его в обратном? Чтобы на Герриан привезли тысячи таких же, как я? — А я не был уверен, что тебе удастся сломить геррианскую слепую веру в собственную правоту. — Этем говорил ровно, без эмоций. — Но, как видишь, он к тебе прислушался. Я сжала челюсть. Посмотрела на свои руки. На ладонях краснели полумесяцы от ногтей. — Значит, я для вас просто инструмент. — Это был не вопрос. — Нет. Я подняла глаза. Этем смотрел на меня – и впервые в его взгляде появилось что-то, похожее на... осознанность. — Ты думаешь, я случайно выбрал мужчин? Байдер, Амин, Олик и даже Феррад. Я дал их тебе не потому, что ты сильная. А потому что они будут тебя любить. По-настоящему. Будут беречь до последнего вздоха. Он замолчал. Я молчала тоже. В парке по-прежнему скрипела карусель, ворковали голуби. — Ответь мне, — наконец сказала я. — Только честно. Он ждал. — Если бы я сломалась в первую неделю. Если бы не выдержала, не приспособилась. Ты бы избавился от меня? — Да, — сказал он. У меня внутри что-то оборвалось. — Я редко ошибаюсь, — продолжал он всё тем же ровным голосом. — Я сделал много ошибок до тебя. Выбирал не тех, потому что поздно понял, что на самом деле выбор – всегда за вами. Я видел, как погибает множество подобных тебе. Эрры. Как исчезают целые расы. И ничего не мог сделать. Я впервые посмотрела на него – не как на бога, не как на врага, не как на манипулятора. А как на... — И ты каждый раз начинал заново, чтобы спасти Терру? — тихо спросила я. Он молчал ровно столько, чтобы я поняла: вопрос попал в цель. — Кто-то должен, и когда-то должно было получиться. Я уверен что ты справишься — наконец сказал он. Этем смотрел на меня расплавленным золотом. Без улыбки. Без эмоций. Просто смотрел. И только в самом конце, когда я уже отвернулась к парку, я услышала тихое: — Я никогда не оставлю тебя одну. Глава 40 Мир качнулся, выворачиваясь наизнанку. Тёплый ветер, детский смех, воркование голубей – всё схлопнулось в одну точку и взорвалось тысячей градусов. Меня рывком вернуло обратно в Жерло. Стекло уже расплавилось. Наши ноги увязли в жидкой лаве по щиколотку. Тягучая, плотная, она перекатывалась вокруг лодыжек. Время от времени поверхность лопалась с тихим чавкающим звуком, и вверх взлетали оранжевые брызги. Они оседали на подоле платья мелкими рубиновыми каплями, но, к счастью, файердра выдержал жар. По огненной массе рядом с моими мужчинами расходились радужные пятна, словно бензин по луже. Будто жерло высасывало из них силы и направляло прямиком в меня. Нарастающий пульс отдавался в висках. Моё тело, словно бездонная воронка, жадно вбирало в себя всё. От Амина и Байдера поток вливался внутрь как нечто родное, знакомое. Я чувствовала, что моё тело к ним давно готово. Но энергия Ферра была совсем иной – необузданной, тяжёлой, тёмной. До этого момента мне ещё не удавалось её ощутить. Ведь он никогда не воздействовал на меня своей силой. Его энергия была рваной, резкой, похожей на электрический разряд, от которого сводило зубы. Она была язвительной; она застилала всё вокруг чёрной пеленой, лишала последней надежды на свет и оголяла самые острые углы души. Под её влиянием обида на Амина внезапно вылезла наружу, превратилась в чудовище, в неконтролируемую злобу. Я была готова броситься на него, чтобы уничтожить, но, слава богам, ноги накрепко застряли в лаве. Одно чувство сменялось другим, и мимолётное желание к Ферру мгновенно исказилось, разрослось до всепожирающей похоти. Мне дико хотелось сорвать платье и предаться с ним тому, чем никогда не занимаются на глазах у половины империи. От взгляда на Олега мою душу разорвала пропасть сожалений. Я до боли искренне захотела просто пообщаться с ним снова. Затем глаза, налитые слезами, переключились на Бая. К нему я ощутила горячую привязанность, которая уже начинала перерастать в одержимость. Плевать на его брата, на всё – смотри только на меня! И наконец в меня пришла сила самого Этема – успокаивающая, уравновешивающая. Она смешала во мне всё, как в барном шейкере, в один неистовый коктейль. Его сила позволила мне выдохнуть и сделать полный, глубокий вдох, она же разделяла бурлящие во мне потоки и заставляла радугу струиться обратно по лаве. Обратно – в моих мужчин. Но теперь Этем будто взвешивал каждую частичку силы, брал ясную упорядоченность геррианской энергии, смешивал с дикой, хаотичной силой зуга, приправлял собственным могуществом – и лишь затем начал вливать в каждого ровно ту порцию, которую сам отмерил. Во всём происходящем, я была лишь бессильным наблюдателем, живым ящиком Пандоры, в котором Этем временно хранил свои сокровища, сокрытые от вселенной до наступившего мгновения. Непрерывным потоком он выкачивал из меня остатки, но моим мужчинам было куда хуже. Теперь они вынужденно делили поровну то, что Ферр всю жизнь скрывал в глубине своей сути под привычной лукавой улыбкой. Его дымка тёмной ауры, которая всегда окутывала его, теперь принадлежала не только ему – она растекалась между нами всеми. Я заворожённо смотрела на свои руки, следила, как призрачный сизый дым реагирует на каждое движение, будто живёт собственной жизнью. Когда он полностью растворился в воздухе, а последняя капля силы перетекла от меня к мужчинам – мир замер. И уровень лавы в Жерле начал стремительно опускаться, пока вновь не обнажилось чёрное обсидиановое стекло. Угасающий свет окончательно скрыл нас от взглядов толпы. Всё было пугающе продумано – даже то, что свет погас сейчас, когда нас не должны были видеть. Этем спрятал нас от свидетелей наверняка именно для того, чтобы я услышала каждое следующее слово… — Сашка, какого хера тут происходит? Вот только попробуй вякнуть, что я в вашем гребаном Жерле! Я засмеялась и закрыла глаза. Мне безумно понравилась его реакция. Глава 41 — Ну и повезло же тебе, Санька, — не унимался Олег. — Четыре мужа, и ни одной свекровки! — Он игриво толкнул локтем Амина, сидевшего рядом в экаре. — У тебя же, я слышал, мамка тоже «того»? Амин не отреагировал. Его черные, бездонные глаза буквально прожигали меня насквозь. Этот ненормальный, пристальный интерес к моей «скромной персоне» заставлял внутренне сжиматься. Бай и Ферр задержались у Жерла, поэтому обратно мы вылетели вчетвером – с этими двумя и Феликой. Она тоже старательно избегала взгляда младшего императора. — Ну что, жена моя, — ехидно протянул Олег, — с похищением террианок что делать будем? Жена, етить-колотить! Как говорится, не суди – да не судим будешь, ага, Сашка? А то злилась на меня из-за парочки похищенных. Кричала: негодяй, разбойник! А теперь сама с Земли девок вывозить будешь. Не одну-две, как я, а оптом, целыми шаттлами! — Он издал сдавленный смешок. — Тебя ведь «этот» — он сделал пальцами в воздухе кавычки, — …тоже посвятил в будущее Земли? — Олег кивнул на Амина. — Слышишь, аммиачная селитра, хорош комедию ломать. Она у нас тугая, сама только через год догадается, что улитка скорлупку сменила. Амин изобразил ту самую коронную улыбку Этема. — Террианец испортил сюрприз… — Он сделал едва уловимый жест рукой в сторону Фелики, сидевшей напротив. Рогатая мгновенно отключилась и беспомощно сползла ко мне на плечо со спинки кресла. — Так какого фига ты раньше не вселился в Амина?! — выпалила я, укладывая спящую поудобнее к себе на колени. — Мог, — последовал лаконичный ответ. Я где-то слышала, что краткость – сестра таланта, но в тот миг моя бурная, мысленная брань легко перечеркнула весь жизненный опыт. — Тогда задам вопрос по-другому! Почему мне не сказал? Почему не сделал так раньше? Зачем использовал облик Олега? — Весь круговорот пошлых сцен с участием Этема в теле Олега всплыл в памяти и заставил меня покраснеть. — Ты не спрашивала… не предлагала, и в этом не было необходимости, — спокойно ответил он. Мой глаз нервно дёрнулся от примитивной правды. — Я долго наблюдал, как Амин… — он посмотрел на свои руки, всё ещё скованные браслетами, — …уничтожает всё, чего касается. А теперь его руки – мои. Мои мысли припишут ему. Ваша задача – родить наследников. А моя цель – привнести гармонию в галактику. — Яйца курицу не учат, императрица! — начал нести очередной бред Олег, но Этем его перебил. — Байдеру и Ферраду пока не нужно знать о моём присутствии. — А мы даже имени твоего выговорить не можем! — ехидно вставил землянин. — Я Саньке сколько раз пытался наябедничать, а ты мне в башке мысли путал. У тебя так же? — Я кивнула. — Ну хоть в чём-то я не одинок, — флегматично заключил Олег. Божество спокойно продолжило: — Они не запрут меня в ту же темницу, где держали Амина. Доверять сразу не начнут, но я смогу убедить их, что твоя гибель опасна для меня – как собственная смерть. Я уже научил их доверять террианцу; теперь научу доверять и Амину. Остальное обсудим при следующей встрече. Файта просыпается. Огонь в глазах Амина угас, и он снова обрёл безумно-отстранённый вид. Фелика в замешательстве приподнялась с моих колен и сонно потерла глаза, когда мы подлетали ко дворцу. Я сделала вид, что ничего не произошло, хотя всё внутри меня тряслось от немой ярости. Почему я не догадалась переселить Этема в Амина раньше? Лишь сейчас я с горечью вспомнила – наверное, пара здравомыслящих винтиков из моей головы так и остались лежать там, на Земле, рассыпанными по тротуарной плитке. — Эрра Алисанда, мне срочно нужно проследить за подарками для гостей, — поспешно предупредила рогатая, включая голопроекцию на своём браслете. Она стала прокручивать бесконечно длинный список с иноземными именами, и занималась этим вплоть до того момента, пока дверца экара не открылась. — Сань, а че у тебя платье-то такое стремное? — фальшиво-сочувственно спросил Олег. — Как мы потом детям фотографии покажем? С такой мамкой – это ж травма на всю их длиннющую жизнь. — Да уж, на себя в зеркало посмотришь, потом будешь мне рассказывать, у кого наряд хуже, — процедила я сквозь сладкую улыбку. Стража тут же встретила «Амина» и увела младшего императора в чертоги дворца. У входа во дворец уже выстроилась шеренга наложниц. Они медленно и вальяжно двигались к парковке, навстречу прибывающим экарам. — Подождите, императрица, я вам шлейф понесу!— Олег ухватился за конец платья, сгрёб огромную массу ткани в охапку и зашагал рядом. — Честно говоря, твоя подружка невесты не очень в теме. Это ж её работа – тряпку таскать. А знаешь, какой соблазн был там, в Жерле? Подол так и манил, падла. Глаза мозолил. Очень хотелось наступить на краешек. Чуть с ума меня не свел, но я сдержался. Ещё чего не хватало – чтобы мою жену половина империи в непристойном виде увидела. — Меня здесь голой не видели только слепые, а так как незрячих я здесь не встречала… — Я заметила, как желваки на лице Олега побелели. — Ну, в общем, ты понял, к чему я веду. — Сань, — перебил он, насупившись. — Во-первых, всё, что было – было до нашей свадьбы. Во-вторых, мне нравится одна романтичная песня. В которой нет третьих. Есть только первый, второй, и что-то про стерву. Так что давай без подробностей. — Алисанда! — позвал Феррад, когда я уже собиралась подниматься по своей «любимой» лестнице. Обернувшись, я замерла. Прибывшие за нами Феррад и Байдер вели между собой маленькую девочку. Их окружал плотный круг стражников – будто они сопровождали не ребёнка, а опаснейшего преступника или драгоценнейшую реликвию империи. У неё были короткие, русые, торчащие ёжиком волосы – стрижка под мальчишку. Лицо, лишённое ресниц и бровей из-за болезни, смотрелось непривычно и трогательно даже на фоне инопланетного разнообразия. Девочка широко раскрытыми глазами оглядывалась по сторонам. Её можно было понять: стерильная больничная палата сменилась бескрайним пространством холла с открытым небом вместо потолка. Ослепительная белизна камня, непривычный рассеянный свет и фантастическая, уходящая ввысь лестница – всё это когда-то потрясло и меня. Олег присвистнул. — Только хотел спросить, не привезли ли мелкую… Дурной знак, Сань. Отвечаю. Проходившие мимо наложницы задерживали взгляды на Миле, а затем, конечно, с нескрываемым любопытством оглядывали императоров. Девочка же, не отводя глаз, следила за прекрасными чужеземками в диковинных одеждах. — Знаешь, они, наверное, и мою мамку бы вытянули… если бы всё сложилось иначе. — Он понизил голос. — Благодаря Зое Николаевне мы её нашли и смогли помочь, — тихо сказала я, беря Олега за руку. Мила была в нежно-голубом комбинезоне. Цвет наверное подобрали так, чтобы сделать её земные голубые глаза ещё ярче, ещё заметнее на фоне всех этих чёрных, красных и янтарных. — Устала, — сказала девочка на чистом геррианском. Из-за общего гула я не расслышала, но прочитала по губам. Она прошла лишь половину огромного холла, остановилась и, потянулась ручонками к ближайшему стражнику – тому, что шёл рядом с Байдером. Весь отряд терпеливо замер. Многие наблюдали, как геррианец с неожиданной, почти неуклюжей аккуратностью поднял девочку на руки и двинулся дальше. Мила хитро прищурила небесно-голубые глаза, уткнувшись в грудь воина. «Вот тебе раз, — с удивлением подумала я. — Да она уже вертит целым отрядом стражников как хочет». Глава 42 Следующая мысль накрыла внезапно и с такой ясностью, что перехватило дыхание. У землянок должен быть свой дом. Не покои наложниц, а убежище – место, куда можно прийти вместе с детьми, если семейная жизнь не сложится, или если ты ещё просто слишком мал и слаб для чужой планеты. Амин когда-то говорил о необходимости построить убежище для террианок. Но он ошибался. Место уже построено. Я больше не собиралась пополнять «штат» сотнями наложниц, ожидающих здесь своей участи. Если это мой дом, то именно мне решать, кому в нём жить, а кому пришло время покинуть эти «стены». Но об этом следовало подумать позже. — Здравствуй, Мила, — мягко сказала я по-русски. Девочка застеснялась и глубже уткнулась в грудь воина. — Меня зовут Александра. Тебя никто не обижал, пока ты сюда летела? Я не стала торопить события и пугать ребёнка. Пусть привыкнет ко мне – к странной тётке в чёрном «латексе» с жутковатой металлической короной. В наших, земных сказках, добрые феи не носили чёрное. Этот цвет у детей – да и у меня самой – был накрепко связан со злыми королевами, мачехами и всеми прочими негодяйками. — Милана, ты хочешь кушать? — Девочка неуверенно кивнула и тут же спрятала лицо. — Отлично. Значит, пойдём искать вкусняшки. Мы тут тоже аппетит нагуляли. По пути в покои я шла рядом с ней и бормотала какую-то успокаивающую ерунду, пыталась разрядить обстановку. Задавала лёгкие вопросы, но девочка лишь робела и молчала. — Может, её драги развеселят? Дети же животных любят, — предложил Олег, тоже заметив странную динамику. Девочка явно доверяла инопланетным воинам больше, чем нам, своим же землянам. Геррианской «няньке» – тому самому стражнику – пришлось зайти вместе с нами в покои. Я внимательно следила за мужчиной на случай, если мне снова неизвестен какой-нибудь местный обычай. Но он вёл себя абсолютно нейтрально, и подобное меня успокаивало. Когда служанки заставили стол яствами и напитками, я снова попыталась наладить контакт. — Мила, давай покушаем вместе? Хочешь сесть на стул? Она нерешительно отцепилась от своего «телохранителя» и осмотрела стол. Страж тут же, не дожидаясь приказа, вышел из зала. Милана проводила его задумчивым взглядом. — Кто этот мужчина? — спросила я у Феррада. Девочка с самого начала потянулась именно к нему, а не к Байдеру, стоявшему ближе, и не к Ферраду. — Герр Тайли Сэллон. Главнокомандующий с орбитального шаттла. Именно он руководил экспедицией на Землю, — ответил Феррад. — Селлон… Звучит знакомо. Случайно не его отпрыски меня тогда в фарш порубили? — с кривой улыбкой спросил Олег. Девочка брала с подносов разные кусочки и настороженно пробовала их, иногда брезгливо морщилась и откладывая не понравившееся в сторону. Я протянула ей кусочек атвы – лепёшки, напоминающей кукурузную. — Данке… — тихо сказала она. Олег, имитируя приступ кашля, под которым тщетно пытался задавить хохот, сорвался со стула и выбежал в соседнюю комнату. Меня поражала его способность не включать мозг в критические моменты. Интересно, он вообще отдавал себе отчёт, что его сдавленное ржание из соседней комнаты прекрасно слышно через арочные проёмы без дверей? — Ты говоришь только на немецком? — перешла я на геррианский. Девочка кивнула и потянулась за новым кусочком: — По-русски… понимаю много. Но плохо говорить, — виновато пролепетала она. — А почему вы не кушаете? Я увидела, как её небесно-голубые глаза пристально уставились… сквозь столешницу, прямо на меня, но под стол. Что-то холодное ёкнуло внутри, когда в глубине детских зрачков пробежали крошечные, но неопровержимые огненные всполохи. — Эрра?! — Меня буквально подбросило на стуле. Крик вырвался раньше, чем успела сформироваться мысль. — Нет. Не эрра. Нет огненных линий, — ровно, без интонации, возразил Байдер. — Не надо мне сказок! — выпалила я. — У меня их тоже не было! Пока я пол-города не спалила! — Мысленно я уже взывала к Этему. Он должен был знать. И словно в ответ, в сознании возник его успокаивающий «отголосок». Эхом прозвучало: «Она не Эрра». Я сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в руках. Но успокоилась лишь отчасти. — Моя медсестра Хельга говорила… — Мила начала тоненьким, но очень уверенным голоском, разглядывая откушенный кусочек. — Тем, кто носит ребёночка в животике, нужно много кушать. — Я заторможенно опустилась обратно на стул. — А у вас в животике… целых два мальчика. Вам нужно кушать очень много. Больше, чем Хельге. — Девочка хихикнула, и в её глазах снова, уже осознанно, сверкнули непонятные блики. Феррад, Байдер и я сидели в гробовом молчании, когда вернулся Олег. — Кого поминаем? Чего у вас рожи такие кислые? Я же только на минутку отлучился! — Наша Эрра беременна, — ответил Байдер. Он, как обычно, воспринял вопрос буквально. Что спросили – то и ответил. Абсолютная, беспардонная прямолинейность. Девочка наелась и начала сонно зевать. Хоть у кого-то аппетит не пропал. Феррад выглянул за дверь и жестом подозвал герра Тайли, чтобы тот забрал ребёнка. Олег дождался пока за девочкой закроется дверь. — — Сань, вот это новости! Поздравляю! Есть мыслишки, кто батька? Я, короче, что заметил… Если карапуз родится с чёрными глазами – поздравляю, ты мать имперского наследника. Если с красными – ну… тоже неплохо. — Может, мне повезло и девочка ошиблась? — у меня не было настроения восхищаться его проницательностью. — Сань, — Олег посмотрел на меня с неподдельным сочувствием. — Все вокруг знают, что везение – это не про тебя. Вообще. Глава 43 Ночью я долго ворочалась. Мысли о будущем материнстве, которое из далёкой абстракции превратилось во внезапную, шокирующую реальность, не давали покоя. Я пыталась представить себя с большим животом, фантазировала, чьи черты унаследуют дети – и через пару часов напряжённых раздумий с ужасом осознала: что чувствую себя глубоко беременной. Где-то в глубине сознания – невидимая нить уже накрепко связала меня с двумя крошечными жизнями внутри. Моё самовнушение сработало с пугающей эффективностью. По телу пробежал лёгкий озноб, который быстро перерос в тревожную, тянущую боль в самом низу живота. Инстинкт самосохранения (или материнский?) сработал мгновенно. Я встала и в полной темноте, на ощупь, отправилась прямиком в медкапсулу. На всякий случай. А вдруг? Да, беременность наступила не вовремя. Слишком рано, не так, как я когда-либо мечтала. Но сейчас всё не имело значения. Я не собиралась рисковать. Это мои дети. И то, что их двое, даже как-то успокаивало – в нашем роду по материнской линии близнецы были обычным делом. Моя бабушка была матерью-героиней в самом буквальном смысле: двенадцать детей от одного мужа за пять родов. Я с суеверным ужасом подумала, как бы с моим-то «количеством мужей» не побить бабушкин рекорд. Приближаясь к капсум, я увидела, что Олег мирно спит на боку в своей «колыбели». Под призрачным голубым светом я на секунду задержала взгляд на его спине. Тончайшие огненные линии, словно кружевом, складывались в мифического феникса на исполосованной шрамами коже. Едва я устроилась на твёрдом матрасе, прозрачный купол капсулы зашуршал, смыкаясь. Раздался короткий, тревожный сигнал с панели. Олег, разбуженный звуком, приподнялся и что-то крикнул, но его слова растворились в шипении поступающего газа. Сладковатый, холодный запах ударил в нос – и сознание отключилось. Утро я встретила в странном, почти неестественно хорошем самочувствии. Его нарушал только тревожный осадок от ночного сна – вернее, от визита Этема, который не упустил возможности навестить «чертоги моего разума» в облике Амина. Его слова эхом отдавались в голове: «У геррианского императора никогда не родится сын». Это был ответ на мой невысказанный вопрос об отцовстве. Логика была неумолима: с Олегом ничего не было в реальности. Амин и Байдер — императоры. Значит, по словам Этема, оставался только Феррад. Я на секунду представила младенцев с рубиновыми, как у отца, глазами — но испугаться не успела. Потому что во сне воспоминания резко сменились… другими. Более откровенными. Я, поджав губу, мысленно возвращалась к тем моментам. К тому, как сжимала его шею, и мои пальцы ложились точно на выжженную огненную линию, похожую на ошейник. Сердце бешено колотилось от первобытных, стихийных воспоминаний. Он не просто обладал мной — он утягивал за собой в бездну, в расплавленное золото своих глаз, и я… не сопротивлялась. Звуки донеслись из ложе Кайдера: безудержный детский смех Милы, перемешанный с её же восторженными возгласами на немецком. Этот жёсткий язык в её исполнении заставлял меня невольно улыбаться. Громоподобный рык драга прокатился по покоям, и его тут же перекрыл ликующий, безудержный смех Милы. Любопытство победило. Я пошла на звук, и замерла на пороге. Картина была одновременно восхитительной и пугающей. Мила, вцепившись в костяной гребень как маленький клещ, каталась на спине Мухи. Драга носилась по ложе, весело клацая длинными когтями по полу. Олег стоял, прислонившись к стене, и с одобрительной ухмылкой наблюдал за происходящим цирком. — А ты говорила, испугается! Зацени! — Он резким движением руки подал сигнал. Муха, набрав разгон, с разбегу прыгнула с края площадки в зияющую пустоту и тут же расправила крылья. Мила не закричала от страха – она залилась восторженным, пронзительным визгом, выкрикивая что-то по-немецки. Я вскрикнув, бросилась к краю: — Ты с ума сошёл? Она же ребёнок! Верни её! Немедленно! — Удержится. Не первый вылет, — невозмутимо ответил он. Олег сунув два пальца в рот, пронзительно свистнул и Муха, послушно развернулась. Она плавно спикировала и приземлилась рядом. — Слезай, Белка. Испытания пройдены успешно. — Ты что, на ней аэродинамические качества проверяешь?! — Ой, только не начинай, — отмахнулся он. — Мы отрабатывали приём «возвращение на базу». Угонит меня эта тварь невесть куда, потом ищи-свищи. А так я хоть направление взрослым смогу указать, куда мелкая смылась. — Он похлопал довольную Муху по шее, в то время как Мила, смеясь, съезжала с её спины. — Вообще-то, с драгами можно разговаривать на геррианском, — заметила я. — Они нас понимают. Но резко все мысли вылетели из головы, как только я почувствовала терпкий, божественный, земной аромат. Кофе. Я замерла, вдыхая его. — Шеф, пойдешь завтракать, пока всё не остыло? — спросил Олег у девочки. Я закивала вместе с Милой. Когда мы вошли в обеденный зал, я уставилась на Феррада: — Где оно? Тот ответил своей хитрой, клыкастой улыбкой и раскрыл ладонь. На ней лежала небольшая горсть идеально обжаренных коричневых зёрен: — Олик сказал, их нужно «обжечь». Не уверен, что мы сделали это правильно, — с сомнением произнёс он, пересыпая зёрна в мою протянутую ладонь. — Пахнет… идеально, — прошептала я, и закрыв глаза вдохнула родной аромат. — Вы ради меня привезли целую горсть? Спасибо. — Я упомянула при нём напиток всего один раз. А он не только запомнил – он раздобыл его и привёз мне. — Там, Сашка, чуть побольше, чем горсть, — флегматично вставил Олег. — Вагон, а то и два, упёр твой гемоглобиновый бариста. Какао-бобы туда же и куча других семян. — Это наш свадебный подарок, — сказал Байдер усаживаясь за стол. — После ужина мы покажем тебе твою личную лабораторию. — Твою идею проверили и смоделировали прототип подводных теплиц для экспериментов, — уточнил Феррад. Прямо день сюрпризов. Меня уговаривать не пришлось – я поспешно проглотила всё, что оказалось под рукой. На моё предложение составить компанию землянин ответил отказом. «Лаборатория и огород – это что-то из разряда „недостаточно интересно“». Мила с ним охотно согласилась. Так что мы отправились вдвоём с Феррадом. Его необычная молчаливость настораживала. Я чувствовала – он хочет о чём-то поговорить. — Я ведь не знаю, как всё это выращивать, — со смущением призналась, чтобы завязать разговор по дороге к площадке с экарами. На словах земледелие звучало просто. Но как вырастить из зёрнышка кофейный куст? Как заставить какао-дерево плодоносить в чужом мире? Я не имела ни малейшего понятия. — Зугра предоставит тебе доступ к архивам террианских знаний, — сказал он когда экар взлетел ввысь. — После того, как я уложила их делегацию? С чего такая щедрость? — В мыслях я отлично понимала: «за просто так» здесь ничего не делается. Ни в этой галактике, ни в любой другой. — Медицинская капсула просканировала твой организм, пока ты спала. Ты носишь двух моих наследников. — В его отведённом взгляде читалась напряжённая, тяжёлая недосказанность. — То есть щедрость Зугры напрямую связана с моими детьми? Я правильно понимаю? — мой голос стал холоднее. — Объясни, как это работает. О детях стало известно вчера. А шаттл с зёрнами отбыл с Земли… чёрт знает сколько дней назад! Где логика? И при чём здесь наследники? Экар взмыл в воздух. Феррад поднял руку, демонстрируя сложный узор на коже. — Это клятва, данная Совету Зугры. Я по праву рождения должен был править планетой. Единственный наследный принц. Меня взяли в плен и… вырастили здесь, на Герриане. Наши дети имеют неоспоримые права на Зугру. Эта клятва – гарантия того, что мой старший сын займёт престол, который по праву принадлежит ему. — А я тут при чём? — голос у меня дрогнул. — Мои дети – мои! И я никому их не отдам! — Я инстинктивно сложила руки на животе, но смотрела не на него, а в иллюминатор, на бесконечные волны. Мы улетали в открытый океан. — Кто вообще согласится отдать своего первенца?! Феррад, твоя клятва – не моя! Ты принц? Прекрасно. Лети и правь! Но моих детей ты не получишь. Выжгу к чёрту всю планету, прежде чем… — В салоне резко запищал датчик, и воздух наполнился едким запахом гари. Я, сама того не заметив, расплавила обшивку кресла под собой. — Алисанда, никто не собирается отнимать у тебя сына, — его голос прозвучал непривычно мягко. — Наследника будут обучать согласно геррианским и зуговским традициям, он будет расти рядом с нами. Если ты этого захочешь. — А ты? Ты не хочешь? Ты готов отправить его на другую планету? — Нет. Не хочу. Но в нашем мире матери редко посвящают себя потомству. Если ты – иная, я только рад. Я отвернулась, не хотела смотреть на него – боялась, что сожгу отца своих детей прямо в экаре. И с горькой иронией вспомнила, что зуг, благодаря нашему союзу, ещё и огнеупорный: — Да, представь себе, мне этого хочется! И ещё я хочу, чтобы у моего ребёнка был выбор! Где жить, как жить и с кем, а иначе – совсем не жизнь. А ты уже взвалил на нерождённого сына груз целой планеты! Сколько твоя клятва отмерила мне времени? Пять лет? Десять? Когда ко мне придут, чтобы отнять моего ребёнка? — Тридцать два земных года. В этом возрасте у нас празднуют окончание обучения. Я отдал бы жизнь, чтобы избежать этого разговора… Но долг есть долг, Алисанда. И только наш сын сможет принять окончательное решение, — он без тени страха взял меня за подбородок и заставил встретиться взглядом. В его красных глазах не было лукавства, только твёрдая решимость. — Он… он сможет отказаться? Если не захочет? — Если от императоров родится сын, то интерес Зугры к нашему наследнику… угаснет. С высоты, сквозь бирюзовую толщу воды, начал проступать призрачный свет. Феррад пересел рядом и молча взял меня за руку, когда экар начал снижение к металлической платформе, одиноко стоящей в океане. Как только мы коснулись её центра, раздался мягкий щелчок, и вся конструкция плавно пошла вниз, в шахту. Мы молчали. В голове, словно навязчивая мелодия, крутились планы Этема. Значит, инцидент на арене с участием зуговской делегации подстроил он. Моя взрывная натура, моя импульсивность – всё это лишь сыграло ему на руку. Теперь моему первому сыну уготован трон Зугры. А что ждёт второго? Фраза Этема всплыла сама собой и совокупилась со словами Ферра: «У геррианского императора никогда не родится сын и лишь сын от императоров убережет первенца от правления на Зугре». — Ферр, а на Герриане… может править женщина? — Я уже знала ответ, но нужно было услышать его вслух. — Нет. Этого не будет никогда. — А если… если у меня от императоров будут только дочери? — я суеверно скрестила пальцы за спиной. — Тогда наш второй сын унаследует имперский трон. Что… весьма выгодно. Подобное объединит две сильнейшие расы империи узами крови. И тут до меня окончательно дошёл замысел Этема. Все части пазла встали на свои места с тихим, зловещим щелчком. Старший сын, правитель Зугры, не будет подчиняться младшему, а младший станет императором Герриана. Получается они будут равны в возможностях. А интуиция шептала, что Этем сплетёт их судьбы так, что подобный узел уже никогда не будет распутан. — Поживём – увидим, — прошептала я себе под нос. Я предпочла довериться внутреннему голосу. И….замыслу Этема. Глава 44 В моём воображении личная лаборатория рисовалась мне скромной тепличкой. Но реальность поразила масштабами. Это был целый подводный ангар с арочным стеклянным потолком, под которым без труда поместились бы самые высокие земные сосны. Мои переживания оказались напрасными. Земли здесь было предостаточно — хоть целый лес высаживай, хватит на всё. Снаружи по швам стеклянного купола ползали паукообразные механизмы. Они двигались синхронно, как будто исполняли таинственный ритуал. Каждое их прикосновение к стеклу зажигало длинную полосу холодного света. Эти полосы медленно наполняли ангар сиянием. Работа уже шла полным ходом. Вдалеке, как чёрные пирамиды, лежали огромные кучи привезённой земли. Видимо, её ещё предстояло равномерно разровнять по дну. Как весь этот грунт оказался здесь, под водой, для меня так и осталось загадкой. Феррад провёл меня в готовую секцию. Там на аккуратном квадрате чёрной рыхлой земли работали несколько геррианцев в белых стерильных комбинезонах. Почва под ногами была такой мягкой, что я слегка увязала в ней. Мы остановились возле высоких стеллажей, которые были заставлены ровными рядами одинаковых контейнеров. — Посмотри, — Феррад снял один из контейнеров. Крышка открылась с тихим, знакомым шуршанием умного полимера. Внутри, в один слой, лежали клубни идеального картофеля. Но это был не обычный картофель. Каждый клубень был точной, безупречной копией другого — я таких в жизни не видела. Клоновое совершенство. — На Земле такая не растёт, — возразила я, касаясь шершавой кожуры. — Зугра давно сохраняет лучшее из того, что есть на вашей планете. Ферр вернул бокс на место, прошел еще пару шагов и достал для демонстрации следующий контейнер. В следующем контейнере находились саженцы. Крошечные деревца с парой нежных листьев, их корневая система покоилась в прозрачном, зеленоватом геле. Ферр с любопытством всматривался в моё лицо. — Не знаю, что это, — честно призналась я. — В детстве я собирала гербарии, но по одним листьям не смогу отличить персик от яблони. Да это ж не ёлку от берёзы по листьям различать! — попыталась я реабилитироваться, заметив, как уголки его губ растягиваются в улыбку. Он словно прочёл ход моих мыслей заранее. Я быстро поняла, кто сможет увидеть разницу. В наших северных краях фруктовые деревья никогда не сажали — слишком холодно. А вот Олег был с теплого юга, из Ростова. Понравится ему это или нет, но поездить на мой «огород» ему всё-таки придётся. Без него я точно не разберусь. Я сама проверила ещё несколько контейнеров и с грустью поняла: мои познания в ботанике и земледелии равнялись нулю. В довершение ко всему вспомнила, как у меня засох алоэ на подоконнике и как кактус замёрз прошлой зимой у открытого окна. С горя я присела на один из контейнеров и просто смотрела вокруг. Феррад отошёл, чтобы обсудить детали строительства с одним из герров. А я сидела и робко смотрела в будущее. Я представляла, как этот подводный зал зашумит знакомой листвой и покроется цветами. Земли – нашей планеты Терра – уже не будет. Но здесь, под толщей чужого океана, я сохраню её живую, зелёную частицу. Маленький кусочек прошлого, который станет нашим будущим. Только один вопрос оставался нерешённым: где разместить моих соотечественниц так, чтобы я смогла их защитить… — Ферр, — начала я, когда экар отрывался от платформы. — А что, если переоборудовать часть дворца под убежище для террианок? Я понимаю, это вызовет неудобства. Но нам не нужен весь дворец. Хватит и половины. Разве сейчас, после всего, в наложницах ещё есть необходимость? — Я думал, вы с Оликом были против этой идеи. — Оказалось, что нет. Но отбор должен быть другим. — Я решила озвучить ему то, до чего дошла сама. — Нужна автоматизированная программа для поиска подходящих кандидаток. Главный критерий — прогноз жизненных показателей. Мы привезём сюда только тех, кто не сможет выжить на Терре при их уровне медицины. — Думаю, технически твой план осуществим. Байдер точно не будет против, — сказал Феррад, пересаживая меня к себе на колени. Он приник лицом к моим волосам, лаская дыханием шею: — Ты уже выбрала мужа для ведущей Фелики? Предложений поступило много. — Браслет… сломан, — призналась я и почувствовала, как его рука на моей талии мгновенно сжалась. — Может, пусть она сама выберет? Не мне же с ним жить… — Не тебе, — тихо согласился он, накрыв своей узорчатой ладонью мою руку, лежащую на животе. — Но обязанность императрицы – заботиться о слугах так, как она считает нужным. Не забывай, что обзавестись женой – большая привилегия для всех рас. А Фелику? Её можно выдать за геррианца? — Нет. Геррианец не женится на ней – расы несовместимы. Жерло Этема не благословит такой союз. Да и наложницей ей не быть. Ведущая императрицы может быть только женой. — Получается, если бы Недди не пропала, я могла бы выдать её замуж? За того, кого сочту подходящим. — Да. Но она вышла замуж раньше тебя. Сторонников советника Ёло пришлось… нейтрализовать. Байдер разгневался. Многих задержали. Услышав о заговоре, мне резко захотелось, чтобы Этема выпустили. Запертый в клетку бог был мне бесполезен. — Амина ещё долго продержат взаперти? — После церемонии его состояние стабилизировалось. Он дал слово, что не причинит тебе вреда. Но Байдер настаивает на ограничителях силы. На всякий случай. — Ты про те браслеты на его руках? — усмехнулась я. — И что, младший император будет щеголять по дворцу в наручниках? — Существуют различные модификации. Некоторые можно носить скрытно, под одеждой. После того, как он с тобой обошелся, мы освободим его, но только если ты не будешь против. «Бесполезные штуки против настоящего божества», — пронеслась мысль. Но мне нужно было поговорить с ними начистоту без свидетелей. — Выберите что-нибудь незаметное. Я хочу завтра слетать с Олегом и Амином в теплицы. — Передам Баю твои слова. Не желаешь посмотреть, как тренируется Олик? — Спросил он, посмотрев на гало браслет. — Сейчас как раз должна проходить тренировка. Ваша раса на удивление очень быстро обучается. Многие геррианцы приходят посмотреть на него с драгой. — Я с интересом кивнула. Спустя пару минут мы прилетели обратно во дворец и пошли на уже знакомую мне арену. В прошлый раз мы шли этой дорогой с Недди, смотреть на побоище «все против всех». Я вспоминала, как дрался Этем, и конечно хотела посмотреть какой Олег в деле, без его помощи. На трибунах, как и в прошлый раз, сидели зрители — в основном геррианские воины. Но теперь зал будто обнищал без пёстрой толпы наложниц. Чёрная военная форма сливалась в однообразные пятна на фоне белых стен. Единственным ярким акцентом была Мила в своём голубом комбинезоне: она увлеченно прыгала в классики, начерченные на каменном полу. — А это кто? — я кивнула в сторону двух мальчишек, стоявших рядом с Милой. На поясах обоих висели до жути большие ножи. Вид вооруженных детей рядом с девочкой мне определённо не нравился. — Эко и Сайд. Сыновья герра Тайли. Похоже, Мила их заинтриговала, — с лёгкой усмешкой ответил Феррад. Я сразу направилась к детям и лишь потом заметила на трибуне одинокую геррианку, внешне похожую на мальчиков. — А это их мать? — Да. Герра Эйлин Тайли. «Значит, жена того самого «няньки», — сообразила я и изменила курс. Крепкая, статная женщина неотрывно следила чёрным, невероятно интенсивным взглядом за каждым прыжком Милы. Заметив нас, она быстро встала и склонила голову. — Герра, рад приветствовать вас, — начал Феррад. — Моё почтение, Эрра Алисанда, — Эйлин, к моему удивлению, прижала сжатый кулак к груди в точности так, как это делали геррианские воины, отдавая высшую честь. — Феррад Анвар, позвольте обсудить с вашей супругой брачный контракт для маленькой террианки. — продолжила она ни разу не поперхнувшись. — Мила сама выберет себе мужа в будущем! — твёрдо заявила я. Её намерения были читаемы с первого взгляда, но такая прыть меня ошеломила. — Эрра, позвольте мне взять на себя её воспитание. — До совершеннолетия Мила останется под моей опекой, во дворце. Это не обсуждается. — Феррад и Эйлин обменялись быстрыми, красноречивыми взглядами. — Алисанда, совершеннолетие на Герриане наступает в тридцать два земных года. Ты уверена в своём решении? — его голос был мягким, но он жёстко указывал на моё невежество в простейших вопросах. Я мысленно выругала себя за забывчивость, но обсуждать свадьбу, отложенную на десятилетия, не хотела ни под каким видом. Однако тут же возник другой вопрос: как я смогу позаботиться о будущих террианках, если мне неведомы даже элементарные вещи? Ответа не было, и я решила выслушать даму. — Императрица, пока мой муж несёт службу на орбите, я с сыновьями живу во дворце. Позвольте мне взять на себя её образование. Я, тяжко вздохнув, плюхнулась на каменную ступень трибуны и похлопала ладонью рядом: мол, присаживайся. Но Эйлин стояла неподвижно, как изваяние. Эйлин и так была выше меня на голову, а с моего сидячего положения казалась настоящей великаншей. — Да присядьте уже! — не выдержала я. — Похоже, нам в одной лодке плыть. И ваша помощь мне действительно понадобится. — Геррианка вопросительно взглянула на Феррада и, получив почти незаметный кивок, наконец опустилась рядом. — Эйлин, на моей планете женщины сами выбирают себе мужей. Я не имею права ни сейчас, ни потом, решать за Милу, с кем ей быть. Феррад на прощание снисходительно улыбнулся и пошел к другим мужчинам, а мы еще несколько минут просидели молча, наблюдая, как Мила командует мальчишками, заставляет их прыгать через нарисованные «полосочки». — Интересная у вас планета, Эрра, — нарушила она безмолвие, с искренним любопытством. — Но помните: Герриан не столь… снисходителен к женщинам. Ваша раса – женщины и мужчины для нас – диковинка. Как будто в подтверждение её слов по залу прокатился низкий, свирепый рёв Мухи, за которым последовал одобрительный окрик Олега. Глава 45 Вздохнув, я всмотрелась в даль.На площадке было на что посмотреть. Олег выкладывался по полной, яростно и эффективно. Он не просто дрался – он доминировал, заставляя противников отступать. Они с Мухой действовали как единый организм. В один момент она ловко выскальзывала из окружения, а он запрыгивал ей на спину, и оттуда, с высоты, с нелепым кличем размахивал кинжалом, словно саблей. В следующий – спрыгивал прямо в самую гущу схватки, смягчая падение нелепым кувырком. Было видно, что даже опытные зуги относятся к «сумасшедшему» с явной осторожностью. Я думала, его эксперименты с концентрацией энергии застыли на уровне фаерболов. Как же я ошибалась. Его арсенал пополнился новыми, смертоносно-эффектными приёмами. Он хлёстко бил огненными плетями, выжигая пространство вокруг себя. Использовал против быстрых зугов сокрушительную геррианскую силу, которая парализовала их на раз-два. Единственное, чем он, казалось, пренебрегал, — это кинжалом. Тот служил скорее эффектным аксессуаром, потому что в ближнем бою он воевал кулаками. Против него выставляли зугов — логично: их регенерация позволяла быстро залечивать ожоги. Геррианцы такой роскоши не имели, да и присутствие драгов на тренировочном поле я в прошлый раз сочла недопустимым. — Посмотрите на него, — я кивнула в сторону побоища. — Вы даже не представляете, насколько необычна наша раса. Сейчас нас здесь всего трое. Представьте, если соберётся четверо. А если сорок? Тогда жизнь без нас вам покажется тихой сказкой. — Я не без гордости улыбнулась. — Сорок женщин… Это колоссальная ответственность, Эрра, — Эйлин говорила без осуждения, констатируя факты. — На нашей планете девушка, не имеющая статуса наложницы, брачного контракта или не приписанная к дому, где служит, беззащитна. А если она ещё и не геррианка… Её могут просто похитить и заставить принести клятву. Поймите, она – ценность. Роскошь, о которой большинство мужчин не смеет и мечтать. Вы же не планируете держать Милу в четырёх стенах? — Я молча покачала головой. — Тогда её безопасность вне дворца будет под угрозой каждый миг. — И как же мне её защитить? — в голосе прозвучало отчаяние. — Существуют ли клятвы, которые можно… расторгнуть? Чтобы лет в двадцать земных — раз! — и связь оборвалась? Чтобы у неё был шанс передумать? — Будь ваша воля, вы бы разорвали связь со своими супругами? — Эйлин задала вопрос прямо, без обиняков. Внутри всё неожиданно сжалось от одной мысли. — Нет! Конечно, нет! Но не всем так… везёт. — Всем, — твёрдо ответила Эйлин. Её абсолютная уверенность не убедила, а лишь усилила мои сомнения. — Я не могу на слово поверить. Должны быть гарантии. — Геррианские силы избирательны. Они откликаются только на подлинную совместимость. Видите? Девочка сама, неосознанно, тянет энергию из моих сыновей. Это верный признак. И клятва Этема не состоится, если не будет истинной связи. — Женщина с материнской нежностью смотрела на мальчиков. — Сколько им лет? — я даже не пыталась угадать. — Скоро десять, по вашему счёту. Я чувствую, что это мои последние дети. Боги даровали нам с мужем ещё одного сына, он сейчас с отцом на орбите. А эта девочка… — её голос дрогнул. — Я буду заботиться о ней как о дочери, которой у меня никогда не было. — Я должна узнать о клятве больше. И только если всё подтвердится… тогда дам согласие. А пока вы можете заниматься с ней. В любое время. Дети тем временем веселились. Мила, казалось, совсем не боялась мальчишек, которые явно старались ей угодить. Я вспомнила, как Олег «испытывал» на Миле драгу, и добавила: — Пусть проводят время вместе. Чаще. — К тому моменту, как мы договорили, тренировка Олега закончилась. Он и Феррад, оживлённо жестикулируя, шли в нашу сторону. — Ну что, наша императрица всё уладила? — ещё на подходе спросил Олег. Мы с Эйлин поднялись им навстречу. — Можно сказать и так, — ответила ему. — Пойдём перекусим, там и подумаем. — Нечего думать! — отрезал Олег. — Я каждое утро за ней по коридорам гоняться не намерен. Да и тебе скоро будет совсем не до неё. Я сегодня спросонья чуть не поседел – эта коза уселась на перила балкона и лапами махала! Ты за ней не следишь – значит, надо поручить тому, кто будет. — Он указал в сторону Эйлин клинком, используя его как указку. — У нас есть свободные покои. Мы можем обустроить их для неё, — ловко вставила Эйлин, пользуясь моей кратковременной растерянностью. — Вот и славно! — Олег хлопнул в ладоши. — Лот отправляется к вам! Раз покои нашлись… Поздравляю с новым приобретением, герра. — Он сказал это с такой коммерческой живостью, словно только что удачно продал слона. — Олег! Мы не можем просто взять и отдать ребенка чужим людям! — начала я, но он грубо перебил. — А ты ей кто? Напомни-ка. И глаза-то открой! — он резко махнул рукой в сторону играющих детей. — Девчонка побаивается всех, кроме геррианцев. С нами ей только хуже. Особенно с красноглазым, — Олег мотнул головой в сторону Феррада. — Она и меня дичится. И тебя она боится, Сашка. До икоты. — Милана, — мягко позвала я девочку. — Ты хочешь пожить у тёти Эйлин? — С моей… мамой? — спросила Мила. — Эко сказал, что раз у меня своей мамы нет, то их мама может быть и моей. Эйлин сделала шумный, глубокий, вдох и протянула к девочке руки. Мила, не раздумывая, подбежала к ней и прижалась к её ногам. Олег же взял меня за руку и потянул за собой: Девочка, вцепившись пухлыми ручонками в подол, прятала лицо в складках маминого платья – скрываясь от огромного и непонятного мира. — Сань, — Олег взял меня за руку и потянул за собой. — Мы должны делать то, что нужно, а не то, что хочется. Да и тут уже всё решили без нас. Не оторвёшь ты теперь Милку от герры. Она сама выбрала – значит, так и надо. Глава 46 Вечерняя тишина за ужином становилась все более гнетущей. Я уже начала сомневаться в своём решении вернуть Амина в нашу и без того странную семью. Его пристальный взгляд, следящий за каждым моим движением, за каждым кусочком, который я подносила ко рту, разжигал воображение. Непрошеные, откровенные мысли тревожили сознание, готовя его к надвигающейся ночи. Трое мужчин с показным, манерным спокойствием предавались трапезе. А я думала лишь об одном: кровать на всех одна. И скоро мне предстоит делить её со всеми одновременно. Только Олежа не скрывал нервозности. Он играл в гляделки с Этемом, а потом переводил на меня взгляд, сопровождая его кривой, нервной ухмылкой. Я помнила, как он не раз отстранялся от меня, но после ритуала в Жерле стала замечать в нём нечто новое. То его взгляд надолго замирал на моих губах, пока я говорила, то мимолётное касание руки затягивалось… Но из всех мужей именно ему я не могла довериться до конца. Я ожидала его колючей, земной критики. Мой разум всё ещё цеплялся за призрачные нормы старой морали. Олег, как и я, был осколком прошлого мира. Мира, где моя нынешняя семейная жизнь считалась бы немыслимой. Он сам намекал на это, словно я могла что-то изменить. Но я ничего менять не собиралась. Ни за какие коврижки. Просто здесь… так было правильно. Иногда лучше резко сорвать пластырь, сцепив зубы от боли, чем медленно и мучительно отклеивать его по миллиметру. Я выбрала первое. Решила смотреть вперёд, чтобы не споткнуться постоянно оглядываясь назад. Я встала из-за стола. Пальцы нашли застёжку платья – лёгкий щелчок, и ткань, шелестя, соскользнула с плеч, упала к ногам тёмным облаком. Не пытаясь прикрыться, ощущая на себе тяжесть взглядов, я направилась к купели. За спиной раздался скрежет отодвигаемых стульев, тяжёлые, неторопливые шаги двинулись следом. И тут накрыло: игра в притворство кончилась. Её сменила настоящая, животная, голодная похоть. Она заставила мои бёдра плавно покачиваться в такт шагам. Желание разжигалось с каждым глубоким вдохом, и внутри, будто от дуновения, вспыхивали тлеющие угли. Руки сами потянулись к груди, пальцы сжали упругие соски, вызывая острые, почти болезненные ощущения. В купели первое касание прохладной воды к разгорячённой коже вызвало дрожь и узор мурашек. Собственные прикосновения показались невероятно яркими. Первыми вошли Байдер и Амин. Геррианцская внешность завораживала меня порочной, всепоглощающей чернотой глаз. А улыбка Этема на лице Амина… Я могла лишь догадываться, на что он способен наяву. Мысль о близости с ним здесь, в этом облике, с огненными линиями, вьющимися по его шее, отправила мою руку ниже, туда, где тело уже трепетало от нетерпения. Идентичные узоры-ошейники на их обнажённых телах значили для меня разное. И каждый манил по-своему. Байдер излучал власть и железную выдержку. Мне хотелось сорвать с него маску невозмутимости, оборвать цепь самоограничения. А Амин… Он всегда стирал все границы дозволенного. Его «удавку» хотелось затянуть потуже, чтобы контролировать каждый его вздох. Их смуглые, подтянутые тела с рельефом упругих мышц дурманили взгляд. Мои глаза, затуманенные желанием, без стыда опустились ниже, рассматривая их возбуждение, пока они не скрылись под водой. Они приблизились с двух сторон. Байдер вошёл в мои объятия, а грудь Амина-Этема прижалась к моей спине. Широкие запястья Амина в холодных стальных браслетах обвили меня. Прикосновение металла к коже было контрастным, электризующим, и от него соски затвердели ещё сильнее. Глубокие яремные впадины на шее Байдера манили. Я осыпала их поцелуями, прижимаясь к нему всем телом. Амин не остался в долгу. Его пальцы умело и настойчиво ласкали меня, а вторая рука легла мне на шею, и наши роли вновь перевернулись. Чем сильнее становилась его хватка, тем яростнее двигались его пальцы, разжигая во мне огненную волну. Я бесцельно двигала бёдрами, теснее прижимаясь к ним обоим. Этем, казалось, услышал мои мысли. Он приподнял меня и коснулся самым сокровенным, дразня и не позволяя соединиться до конца, доводя до исступления одними лишь ласками. Зажатая между двух разгорячённых тел, я сотрясалась в сладкой истоме под собственные стоны. Они скользили в опасной близости от цели, дразня и испытывая моё терпение. Байдер подключился к этой игре под названием «Ты должна просить». Глубокий, влажный поцелуй Амина сменялся таким же жадным поцелуем Байдера. Вершины сосков ласкали бугры мышц, тёрлись о них. Байдер поочерёдно затягивал их в рот, в то время как Амин вновь набирал темп, доводя меня до края. И тут сценарий игры изменился. Амин приподнял меня так, что Байдер, наконец, смог овладеть мной полностью. Всё внутри трепетало. Низкий стон Бая смешался с моим прерывистым дыханием. В голове звучали немые мольбы: «Ещё, больше, не останавливайся!» — но Амин игнорировал их, а Байдер не поддавался на мои провокационные движения. Я чувствовала каждое движение внутри себя. Как только Амин почувствовал мой приближающийся оргазм, сладкая пытка прекратилась. Он опустил меня ниже, позволяя Байдеру войти в меня до конца. Мой восторженный вскрик потонул в оглушительном стуке собственного сердца. Байдер нетерпеливо взял инициативу в свои руки. Не размыкая объятий, он поднял меня и на руках понёс из купели в сторону спальни. Неконтролируемая дрожь внутри сопровождалась сладким скольжением при каждом его шаге. От частого дыхания его мокрый сосок вздымался и опадал в опасной близости от моих губ. Мой дерзкий, неожиданный поцелуй застал его врасплох. Он прижал меня к стене прямо на полпути, отказавшись от удобства кровати ради страсти, постигшей нас здесь и сейчас. Перехватив мои ноги, он с каждым мощным движением проникал всё глубже. Мои поцелуи превратились в болезненные укусы. Я жаждала его целиком, хотела слышать наши стоны, ощутить всю его силу без остатка. Его довольный рык слился с восторгом в глазах. Словно он только сейчас понял, что я не фарфоровая кукла, и моя выносливость пришлась ему по душе. Он наращивал темп, подогреваемый моими мольбами. Его большие руки с императорскими перстнями впивались в мои бёдра, а губы жадно ласкали в ответ. Горячая волна накрыла меня изнутри, пульсируя и обжигая, смывая последние обрывки мыслей. Амин перехватил меня, как эстафетную палочку, и поволок к финишу — в спальню. Этот плевал на все условности. Едва мы оказались на кровати, он приподнял меня за бёдра, открывая для себя новую глубину, куда и погрузился без колебаний. Этем явно ждал именно этого. Только я могла видеть его глаза, в которых сверкало расплавленное золото и сгорали целые галактики. Только я знала, кто он на самом деле, и это заставляло чувствовать себя избранной. Ритмичные, жадные движения сводили с ума. Я заворожённо наблюдала, как его тело сливается с моим снова и снова. Сам процесс разжигал меня ещё больше, а выбранный им неумолимый темп полностью завладел мной. Я стала вибрацией, отзывающейся на каждый его вдох. Стала тем стоном, что прерывается и нарастает вновь. Слой за слоем, движение за движением, звук за звуком — пока всё внутри не лопнуло от сладостного напряжения, накрыв меня ослепительной, сокрушительной волной. И даже когда мой взгляд помутнел, это существо не отпускало. Его глаза показывали мне картинки: хрупкое женское тело в огненных узорах, свернувшееся калачиком; следы ночи, покидающие его… и его собственную борьбу с собой, чтобы дать мне передышку. Ночью я почувствовала, как чьи-то сильные руки подняли меня с кровати. Но усталость была столь всепоглощающей, что я не успела даже открыть глаза, провалившись обратно в сон. Утром я проснулась одна в медицинской капсуле, без намёка на одежду. Олега в комнате не было. Украдкой, стараясь не шуметь, я двинулась в гардеробную. Мой подъём оказался настолько ранним, что я застала Байдера спящим в нашей огромной кровати. Где скитались остальные — оставалось загадкой. Разглядывая бесконечные ряды императорского гардероба, я поняла: нет смысла выбирать. Среди однотипных, хоть и безупречных, чёрных нарядов… С тоской вспомнила свой старый, розовый махровый халат — уютный, безразмерный, пахнущий домом. С ненавистью — прозрачную шайширу, в которой меня продала Ай-ны. Без особых эмоций взглянула на то, что имею теперь. Сотни платьев из струящегося файердра висели в ожидании. Я прошлась вдоль ряда и выбрала новый, длиннополый халат. С подолом волочащимся по полу, как шлейф. Накинув его, я почувствовала себя султаншей. Всё такая же в чёрном — не иначе как госпожа Ночь с личным гаремом. Не жизнь, а сказка. Кожа, стянутая и липкая, пахла страстью. Пока смывала следы, вспоминала самые яркие моменты. Их было так много, что хватило на то, чтобы отмыться до скрипа. Облокотившись на бортик купели, я бездумно смотрела на узкую полоску загорающегося горизонта в окне. Если бы не капсула, то наверное моё состояние сейчас было бы ближе к коме. Подобные ночи для неподготовленного человеческого тела — явно не норма. Хотя я и не знала, сколько во мне осталось от той, прежней террианки, после всех энергетических трансформации. Глава 47 Мои размышления прервали шаги, приближающиеся к купели. — Как себя чувствует императрица? — спросил Олег, едва переступив порог. Он выглядел так, будто не спал всю ночь. Взлохмаченные огненные волосы больно растревожили прошлое. Я снова вспомнила ту комнату и его помятое лицо после долгой дороги, когда я лежала у него в багажнике. — Просто прекрасно, — честно призналась я, не отрываясь от бортика. — Ну и отлично, — сказал он и начал, как ни в чём не бывало, снимать с себя одежду. Ещё на этапе расстёгивания штанов я увидела свидетельство его возбуждения. Не отрывая от меня тяжёлого, изучающего взгляда, он провёл рукой по своему телу, прикусив нижнюю губу. Олег мог прикидываться простаком сколько угодно. Прятать правду в шутках. Но сейчас его ледяной, цепкий взгляд приморозил меня к месту. Столько всего изменилось с нашей первой встречи, а я, как была его пленницей, так ею и оставалась в каком-то глубоком, неотменяемом смысле. — Боишься меня? — Его тело, покрытое огненными линиями, вспыхнуло чуть ярче, когда он ступил в прохладную воду. Я не ответила. Наблюдала, как вода вокруг него начинала бурлить и шипеть, подогреваемая внутренним жаром. Через несколько шагов он прижался ко мне вплотную. Жар от его кожи обжёг мою. — Ты классно стонешь, Сашка. Хочу услышать тебя под собой, — его голос опустился до бархатистого, интимного шёпота. Он запустил руку в мои мокрые волосы и оттянул голову назад, словно зверь, обнажающий шею добычи. Я не сопротивлялась и не подыгрывала. Поддельные эмоции он раскусил бы мгновенно. Я больше не хотела от него убегать, а в его глазах читалось, что и он никуда не уйдёт. — После вчерашнего зрелища будет сложно тебя удивить. Но я рискну, — прошептал он, и его горячее дыхание обожгло висок. Он склонился к моей шее, провёл кончиком носа по нежной коже, обжигая её глубокими вдохами. Его губы обхватили мочку уха. По телу пробежала волна мурашек, от позвоночника к затылку. Грубая щетина погладила щёку, прежде чем он оставил поцелуй на кончике подбородка и наконец коснулся губ. Сжатая в его напряжённых объятиях, прижатая к стенке купели, я ощущала каждую частицу его. И не вовремя поймала дежавю — то самое чувство, когда я умерла, убегая от него. Мне показалось, что : он тоже этого не забыл. Поэтому держал крепче, чем нужно, — чтобы не потерять снова. Тогда я утащила его за собой в небытие. Теперь же знала: он готов броситься за мной сам. Мои нерешительные руки легли на его плечи, на шрамы и ожоги, оставленные мной. Олег сдвинул брови, давая понять, что и эта боль ещё не утихла. Его губы проверяли меня на вкус. Аккуратно, словно пробуя незнакомое блюдо, он провёл языком по нижней губе, потом затянул её в рот и лишь затем перешёл к верхней. Когда-то его запах казался мне чужим, а теперь он пах домом. Увлечённая, я приоткрыла рот в ожидании — и он вторгся, позволив ответить на ласку. Его рука поползла вниз по спине, нырнула под воду и, погладив бёдра, устремилась к самой сокровенной части меня. Он уверенным движением колена раздвинул мои ноги шире. От неожиданности я прижалась к его шее. Наше соединение было внезапным и полным. И мой непроизвольный стон стал точкой невозврата. Олег сорвался. Его движения из плавных стали жадными, требовательными. Его поцелуй заглушал стоны и сбивал дыхание. Он не просто брал — он изучал, запоминал каждую мою реакцию, каждую уязвимую точку. Он смотрел мне в лицо, поглощённый происходящим, поглощённый мной. — Никогда не отпущу, — прошептал он в губы, и в его словах не было игры, только простая правда. — Никогда. Я не отвечала. Не могла. Моё тело отвечало за меня, вторило ему в этом древнем, бессловесном танце. Вода вокруг нас закипала, превращаясь в густой, обжигающий пар. Мир сузился до точки соприкосновения, до биения сердец в унисон, до вспышек света под веками. Когда наконец нахлынуло, это было похоже на тихий, сокрушительный взрыв изнутри. Волна прокатилась от самых пяток до макушки, оставив после себя лишь лёгкую, сладкую пустоту и звон в ушах. Воды в купели осталось в половину меньше, и та ещё бурлила, не причиняя вреда. Олег, тяжело дыша, упёрся лбом в мой. — Неплохо для первой брачной ночи? — спросил он, и в его голосе снова зазвучал знакомый, чуть хриплый смешок. Горло пересохло от стонов, и я лишь отрицательно качнула головой — нет, не «неплохо» не подходило. Это было что-то иное. — Может, переберёмся и закрепим результат? — предложил он, но в его объятиях уже не было прежней напряжённости, только усталая, тёплая близость. Я позволила ему поднять себя на руки. Мы вышли из купели, оставив за собой облако пара и тишину, нарушаемую лишь мерным падением капель с потолка. Пока мы шли, я обняла его за шею, чувствуя под пальцами ритмичный пульс. — Как думаешь, у нас… у всех нас вместе что-то получится? — спросила я, уже почти засыпая у него на плече. — Что-то? — Он глубоко вдохнул, прижимая меня к груди. — Точно получится. Плевал я на мнение Этемов, геррианцев и зугов. Мне только на тебя не плевать. Веришь? Он остановился, чтобы взглянуть мне в глаза. В его взгляде не было ни тени лукавства. — Я не умею по ушам ездить, поэтому признаюсь. Я тысячу раз пожалел о своём выборе. Надо было послушать Эрика и забрать другую девушку. Но нет. Приглянулась ты мне, и до сих пор наглядеться не могу. — Я скинула нас с третьего этажа, пыталась сжечь, и у меня есть ещё три мужа, — перечислила я свои «достоинства», мысленно добавила про беременность от другого, но решила пока смолчать. — Ну, никто не идеален. У всех свои недостатки. Я вот, походу, влюбился в тебя по самые уши. — Он снова тронулся с места. — Слышал, как ты звала меня там, в Жерле. Умоляла вернуть. Когда рядом стояли инопланетные плейбои и даже сам бог, ты вспомнила обо мне. — Мне не справиться без тебя. Я хочу быть рядом. Вот, например, ты знаешь, как яблоню от груши отличить? Землянин сдвинул брови от неожиданного вопроса. — Я городская, и даже этого не знаю! И в похищении людей у меня нет опыта. Раньше думала, что тебя утащили со мной случайно, но теперь сомневаюсь. Мне кажется, целью Этема изначально был ты. У тебя есть знания, навыки, а я здесь бесполезна. Из меня что вор, что садовник — так себе. А еще мне иногда кажется что Этем своровал меня, чтобы удержать тебя здесь. — Не он тебя выбрал, а я! — Легонько встряхнув меня за плечи, прорычал Олег. — И одну не оставлю. — Он задумчиво замолчал. — Не смогу. Слишком много прошли вместе. Теперь врозь шагать не сможем. Только рядом. Он провёл рукой по узору на моей спине, напоминая, что на его обожжённой коже красовался точно такой же. Глава 48 После разговора с Олегом во мне поселилась странная уверенность. В душе вместе с первым глотком привычного, ароматного кофе разлилось спокойствие, которого так не хватало. — Всё сделали правильно? — спросил Феррад, недоверчиво принюхиваясь к запаху. Он вошёл с металлическим кувшином в руках, когда мы с Олегом и Байдером завтракали. Загадочный Амин, перекинувшись за столом парой слов со старшим императором, отправился встречать очередную делегацию. — Никогда не варила кофе. Но на вкус — то, что надо, — сказала я, сделав ещё один глоток под сосредоточенными взглядами мужчин. Старший император даже отложил вилку. — Может, попробуешь? — протянула я чашку красноглазому, но он рефлекторно прикрыл нос рукой. — Я ведь вашу восьминогую крысу ела, — не к месту вспомнила я разрекламированного «рататуя». Олег скривил лицо и посмотрел на меня с брезгливым удивлением. — Кайбо, — перевёл Феррад Байдеру и улыбнулся мне. — В вашем кофе содержится лёгкое психоактивное вещество. Я приказал проверить остальные растения для вашей безопасности, на всякий случай. — Да, мой друг, — протянул землянин. — Тебе предстоит ещё многое узнать о тех, с кем вы по своей же глупости связались. У нас даже поговорка есть: «Что нас не убивает, делает сильнее». — Можно мне? — Байдер привстал и потянулся через стол, проигнорировав слова остальных. Я передала ему кружку. — Его пьют со сладким сахаром. Иногда разбавляют молоком. Император отпил, задумчиво причмокивая. — Как на вкус? Есть в вашем мире похожее? — Думаю, это не женский напиток. Геррианкам не понравится, слишком резкий. — Он закусил кусочком мяса. — На нашей планете есть похожие стимуляторы, но для террианцев они смертельно опасны. — Сань, расскажи им про табак и алкоголь для начала, — цокнув языком, предложил Олег. — Можем завести к ним новинки для ассортимента. — Нетушки, вот эта гадость пусть остаётся дома! — Семена табака есть в списке, — сказал Феррад, проверив голографический браслет. — Сань, ты как будто наших не знаешь. Методом проб и ошибок найдут в лесу, в воде. Короче, если захотят, отыщут чем травиться. — А давай мы привезём с Земли полезные, вкусные, красивые растения? А худшее оставим там. — Мысленно я соглашалась с Олегом, но вслух обратилась к Ферраду. — Уничтожь, пожалуйста, весь запас семян табака. Все, до последней семечки. В этот раз красноглазый кивнул без возражений. — Кстати, о худшем. Осталась у меня там на примете молодая девчонка. Давай её сюда привезём. Если она семьёй не обзавелась. — Она тебе кто? — Я уставилась на Олега, сверля его взглядом. — Да просто хорошая знакомая. Там она с местными век не расплатится, а тут ей раздолье будет. Посмотри, мужиков вокруг — немерено. Она в восторге будет от этого… не вспаханного поля. — Мы же решили в первую очередь забирать только тех, кто нуждается в помощи. — Вот она точно нуждается, и проблем с ней не будет. Я умею девушек выбирать. Внешне вижу, с какими будут заморочки. Глаз намётан. — Он ухмыльнулся, подмигнув. Спорить с его опытом я не могла, но такое участие к судьбе незнакомки меня настораживало. — Зачем она нужна здесь? Я не понимаю. — Нам нужны такие люди. Знаешь, не все похищенные смогут принять новую реальность. — Олег обвёл рукой зал. — Кто-то испугается, а у некоторых и крыша съедет. «Аптечка» — клинический специалист, врач с дипломом и практикой, работает в психиатрии. Такие люди должны быть у нас под рукой. — «Аптечка»? Она вас лекарствами снабжала? Олег кивнул: — Транквилизаторами, — уточнил он, отпив кофе как ни в чем не бывало. Теперь она мне совсем не нравилась. — Сань, доверься моему опыту. Она должна быть в списке первых. — По его серьёзному, без тени шутки взгляду я поняла — спор окончен. — Феррад, сколько за раз может взять шаттл? — Олег надел на руку новый гало-браслет, а второй толкнул по столу в мою сторону. — Прежде я хочу знать… что изменилось? — Красноглазый окинул нас оценивающим взглядом. — Почему теперь вы решились на это? — Я в Жерле узнал, что через сотню лет на Земле все вымрут. Вот мы с Сашкой и решили, что негоже добру пропадать. Ещё вопросы? Или займёмся делом и начнём искать Викторию Павловну? Ту самую, которая нам понадобится. Феррад переглянулся с Байдером. Император молча кивнул. — На данный момент шаттл вмещает пятьдесят четыре капсулы, но мы можем задействовать флот и увеличить количество до тысячи, — отчеканил красноглазый, получив разрешение от Байдера. Я поперхнулась, не вовремя отпив кофе. — Остановимся на пятидесяти четырёх, — прокашлявшись, сказала я. — Согласен. В первый раз лучше меньше, чем больше. Мало ли что. И первых отбирать буду я. Прости, Сань, но лучше я возьму эту ответственность на себя. Ты ими тут займёшься, замуж выдашь, шмотки подберёшь, огород полоть вместе научитесь. Я хотела возразить, но вспомнила про Фелику и свои обязанности. — Мне нужно срочно увидеться с Феликой, — поспешно нацепила я браслет. — Наедине. Два дня прошло, а я всё ещё не посмотрела кандидатов в мужья для неё. Плохая из меня императрица. И тут меня кольнуло: скоро такие смотрины станут для меня регулярными. — Отправил вызов. Если что-то понадобится, ты всегда можешь найти нас через браслет, — напомнил Феррад. Спасибо, родной. Постоянные напоминания — единственный выход, — подумала я. Феррад, встав, направился ко мне. Он поцеловал меня на прощание, положив руку на мой ещё плоский живот. Олег с Байдером внимательно проследили за этим новым жестом. Когда Байдер закончил завтрак, он тоже подошёл попрощаться. И в момент, когда его рука потянулась к моему животу, я уловила в его обычно невозмутимом облике тень тревожной, почти болезненной надежды. — Ладно, посидели и хватит, — отвлёк всех Олег. — Детей я в этот раз трогать не буду и прощаться не собираюсь. Если что, я у Мухи. Понадоблюсь — кричи. На ходу открыв голопроекцию со списком, он направился в ложе драгов. Я проводила его взглядом и вдруг поймала себя на мысли, что улыбаюсь. Четыре мужа. Четыре отца для моих будущих детей. Четыре совершенно разных, и каждый — по-своему мой. Глава 49 Пока ждала Фелику, решила изучить анкеты кандидатов в мужья. Большинство претендентов оказались файтами. Надо отметить, что мужчины этой расы выглядели, мягко говоря, странно. Самки смотрелись гармонично: физически развитые тела, пышные формы в нужных местах, в меру широкие плечи. А вот самцы вызывали недоумение. Несуразно узкие плечи делали их головы с огромными рогами еще больше. К тому же они носили, на мой взгляд, странные прически: длинные волосы, заплетенные в две широкие косы, свисающие до плеч. Уши, покрытые короткими волосками, были украшены серьгами-висюльками с яркими камнями. — Вы просили меня прийти? — отвлекла меня Фелика от очередного сомнительного типа. — Да, присаживайся. Будем мужа выбирать, — я дружелюбно улыбнулась, указывая на место за столом рядом со мной. Пока файта нерешительно выполняла просьбу, я налила нам кофе. Фелика приняла кружку, принюхиваясь. Её ноздри трепетали от иноземного запаха. — Давай посмотрим, кто у нас есть, — я вернулась в начало списка. — Тут, кстати, много мужчин твоей расы. — Императрица, вы должны знать: наши мужчины – не лучшие мужья. Во всех смыслах. Но если вы выберете… — Она отставила полную кружку в сторону. — А я никого выбирать не собираюсь. Повторяю: не мне с ними жить. Фелика похлопала глазами и потерла нос рукой. — Тогда если вы не против, давайте посмотрим других. Рогатая явно недоговаривала, но, насмотревшись на файтов до её прихода, я охотно согласилась. — Так, а как скрыть их из списка? — Я боялась нажать не туда. — Нам нужно понять, что у нас останется. Фелика сама пробежалась по настройкам и укоротила список. — Всего семь анкет? Может, ты что-то не то нажала? — с печалью заметила я, проверив двойные имена оставшихся. — Эрра, мне и этого хватит, — с улыбкой ответила она, когда я открыла первую анкету. С проекции на нас уставился лысый мужчина с глазами на пол лица — вытянутый, словно его хорошенько растянули взявшись за затылок и пятки. Деформированные височные доли ребристой полосой тянулись к затылку, четырёхпалые руки безвольно висели вдоль тела. Фелика наморщила лоб, разглядывая это чудо. — Ты что-нибудь знаешь о Хаидах? — спросила я, поворачивая галопроекцию с мужскую особью спиной к нам. — Их планета находится далеко, так что посмотрим следующего. Я кивнула и переключила анкету. «Слишком знакомый хвост», — подумала я, увидев раскосый взгляд с вертикальными зрачками. Бинго! Тот самый нааг, что пытался купить меня на Шанаре. Тогда я запомнила только раздвоенный язык. Сейчас же могла рассмотреть всё: его длинные волосы, чешуйки на косых мышцах живота, длинный хвост. И почему я в прошлый раз не заметила, что он… “ничего”? Фелика тем временем придвинулась ближе к проекции. — Императрица, наага — хороший муж. — А хвост тебя устраивает? Он у него очень длинный. — Я вспомнила, как наагат свернул его кольцами под столом, чтобы не оттоптали. — Если его не смущают мои отростки, — она указала пальцем на рога, — то и его хвост не станет проблемой. Я поняла, что стоит открыть анкету следующего кандидата, пока файта не передумала смотреть остальных. Переключила — и второй наагат уставился на нас с проекции. У него, в отличие от первого, внешность была европеоидной. И он проигрывал моему знакомому по всем фронтам. Бежево-коричневый хвост смотрелся тускло по сравнению с благородным огненным. — Теперь согласна. Красный — покрасивше будет. Следующий? — спросила у Фелики, и она кивнула. Четырехрукий бирг с пустым взглядом отобразился на проекции. — Эти точно нет, — отрезала Фелика, сложив руки на груди. Я с облегчением переключила картинку, но не тут-то было. Все трое оставшихся оказались такими же синими. Я открыла обратно анкету нашего фаворита — огненного наага. — А почему не бирги? — спросила я, покручивая кружку на столе. — Для них жена — вещь. Могут продать, обменять. Я молча кивнула, вспомнив ту сумасшедшую биргу с торгов Ай-ны. — А нааги чем так хороши? — О них я знаю больше. Их раса в Совете, и они часто выступают против продажи разумных существ. — отстраненно сказала Фелика, переключая между собой изображения двух наагов. — Ну что, я правильно понимаю: выбор сделан? — Файта на секунду задумалась и уверенно закивала. Я собственной рукой ткнула в графу одобрения. — «Огненный нааг – Асфер Асгат ожидает прибытия файты – Фелики Асгат через шестнадцать суток», — прочла вслух вылезшее оповещение. — Он дал мне свое родовое имя! — ойкнула Фелика, широко раскрыв глаза. Я хотела спросить, что это значит, но не успела. На браслет файты пришло сообщение, которое она поспешно открыла. — Инструкция… — с тревогой произнесла Фелика. — Я должна сесть на шаттл через час, чтобы успеть на пересадку на Эмпое. — Она пропищала это так, словно наконец-то осознала, что всё происходит на самом деле. — Как через час? А сборы? Прощание с семьей? — растерянно запричитала я. — Я думала, он прилетит, вы познакомитесь, и только потом, если ты согласишься, ты улетишь с ним. — Эрра, уверяю вас, он мне понравился, — поджав губы, ответила Фелика. — А все мои вещи уже на мне. Что касается семьи… у меня нет её. — Фелика, только попроси — и я всё отменю. Верну тебя домой. — Эрра, умоляю, не нужно. Мне правда повезло. Я… я буду скучать. Дверь в покои отъехала в сторону – на пороге стоял Амин. — Файте пора, Алисандра, — сухо объявил одержимый. Фелика встала, словно во сне, и пошла к выходу, даже не обернувшись. — Стой! — Я рванула за ней, но Амин загородил проход. Глава 50 — Она тебя не услышит. Сейчас нам нужно кое-что обсудить наедине. Олег слишком рано выбрал террианку, которая должна оказаться здесь позже. — Ты мог дать мне попрощаться! — Я отступила на шаг, чувствуя, как он снова пытается проникнуть в мои мысли. — А кого он привезет — не моя забота. Ты ведь сам его на эту роль выбрал? Черные геррианские глаза сверкнули, превратившись в расплавленное золото. — С тобой он не ошибся. Но с ней — ошибется. Она займет чужое место и не принесет пользы. — Тебе не принесет пользы, — поправила я, ткнув пальцем в его грудь. — Не нам, а тебе. Знаешь, я долго верила в свою незаменимость. Но ты с самого начала обманывал. На моем месте могла быть любая. Танечка, например. — Она ему не понравилась, — с неуместной улыбкой ответило существо. — Мне нужен был носитель. А он хотел тебя. Я просто исполнил его желание. — У тебя всё просто. А последствия расхлебываем мы. Я раздумывала, стоит ли задать главный вопрос. — Олег… он твой сын, да? — Да, Александра. — В его глазах вспыхнула целая галактика. — Он единственный смог впитать всю данную мною силу. В людском понимании единственного преемника вы называете именно так. У меня перехватило дыхание. Олег — полубог. Всё это время я ходила рядом с полубогом. «Вот чем я в прошлой жизни занималась?», — пронеслось в голове. В мужья получила сразу двух императоров, принца целой планеты и полубога. Неплохо для обычной, ни разу не принцессы. — Присядь. Я покажу, ради чего ты здесь. Этем развернул стул и замер в ожидании. Я помедлила секунду – и села. Его пальцы коснулись висков – комната исчезла. В возникшем видении я увидела себя – старше, в окружении семьи. Я оживленно говорила с девочкой лет двенадцати. У нее были геррианские глаза, но мои каштановые волосы. Она с усмешкой подкладывала Байдеру кусочки мяса со своей тарелки, а он делал вид, что не замечает. Олег с Феррадом в это время помогали кудрявой малышке лет четырех размазывать пюре по скатерти. Огненные блики плясали в ее серых, как у отца, глазах. Девочка сидела в черном платье из файердра с нелепыми рюшами. Потом в комнату вошли двое молодых людей. Я замерла. В них сочетались красные глаза зугов с огненными всполохами Этема, а по лицам и шеям вились черно-золотые узоры. — Они тоже получили от тебя моей силы, пока были в утробе, — прошептал в моем сознании Этем. Близнецы подошли к моей копии и поцеловали в щеки. Один растрепал волосы старшей девочке, улыбнувшись точь-в-точь как Феррад. Второй, у которого узор вился по скуле, вдруг повернул голову и посмотрел прямо на меня. Мы с удивлением рассматривали друг друга. — Он нас видит? — спросила я, положив руку на живот. Сын подмигнул – и видение сменилось. В новом я увидела себя – глубоко беременную, стоящую с Байдером на балконе. Будущая я плакала, а император смотрел вдаль, отвернувшись. Губы моей копии беззвучно шевелились. — О чем этот разговор? — Ты говоришь, что не родишь императору сына. У меня засосало под ложечкой. Я люблю его. Там, в будущем – люблю. И боюсь потерять. Надо сказать ему правду сегодня. Но вспомнила его утренний взгляд – тёплый, полный надежды – и поняла: не смогу. — Будущая я знает, что я за ней наблюдаю? — Знает, — прозвучало эхом. На горизонте появилась точка, превратившаяся в черную драгу с наездницей. Я узнала в ней свою взрослую дочь. Ее длинные, выгоревшие на солнце каштановые волосы развевались на ветру. Моя копия в спешке утирала слезы, в попытке спрятать их от дочери. И тут я увидела взгляд Байдера – восхищенный, живой. Он наконец оторвался от перил, указал на девушку и что-то сказал. Будущая я подошла ближе, и император обнял ее, положив большие руки на ее живот. Чем больше он говорил, склонившись к ее уху, тем больше счастливых слез блестело в ее глазах. Видение растворилось. Я снова сидела в комнате, а слезы текли по моим щекам. — Вот на что ты поменяла свою старую жизнь, приняв мою силу, — прошептал Этем. Я провела ладонью по животу, где спали двое: — Я бы отдала её снова. Конец От автора Дорогие читатели! Вот и подошла к концу история Александры, но цикл «Герриан» на этом не заканчивается. Мы ещё обязательно встретимся с полюбившимися героями — императорским квинтетом — в следующих книгах цикла. «Искры феникса. Том 1: Презренное пламя» — моя первая книга, с которой всё началось. Это знакомство с миром Герриана и другими разумными расами. А «Искры феникса. Том 2: Коронованная похоть» — продолжение истории Саши, где только начинает расцветать тот самый «Геррианский сад». Каждая история цикла самодостаточна: вы можете читать их по отдельности. Но если следовать хронологии, перед вами развернётся общая картина — история о том, как в далёкой галактике распускаются наши, Земные розы. Выкладка следующей книги, с продолжением замысела Этема, запланирована на осень. Пока она ещё в процессе, и точные сроки старта назвать не могу. Но уже сейчас на просторах интернета, в рамках Геррианской вселенной можно найти роман-ответвление — «Не идеальный раб», написанный мной. Это отдельная книга, созданная в рамках космического литмоба «Станция Мэджик-2». В ней вас ждут: · эротические сцены 18+; · многомужество; · яркие чувства; · опасные и властные персонажи из уже знакомой авторской вселенной. Если вы любите истории, где страсть идёт рука об руку с риском — добро пожаловать! Аннотация: После гибели моей планеты я выжила благодаря двум шаядам. Мы выросли, заботясь друг о друге, и я даже подумать не могла, что в наше трио впишется кто-то ещё. Но проснувшийся во мне дар эмпата заставил нас отправиться за рабом на станцию Мэджик. Кто же станет тем самым «счастливчиком» который разделит со мной постель и бремя проклятого дара? О, вот этот огромный бесчувственный раб-синтетик будет идеальным накопителем для моих лишних эмоций. Хотя постойте, ОН ЧТО ЛИ, ЖИВОЙ?! Всех вас люблю и обнимаю. Спасибо, что вы со мной и моими героями. С уважением, Анна Вада