Твой худший выбор Ольга Рузанова Кира стоит у парапета над чёрным прудом, в руке — бокал шампанского, который она уже не помнит, когда взяла. За спиной — тот самый голос, от которого вчера она бежала по коридору, таща за собой ошалевшую подругу. Данилов останавливается в полуметре, рукав его рубашки касается её плеча, и она чувствует запах табака, парфюма и всего того, что раздражает её больше всего на свете. Он склоняет голову, чёлка касается её лба, и произносит фразу, от которой она забывает, как дышать. Она ненавидит его с девятнадцати лет, с того дня, когда он не узнал её номер в телефоне. Год она проклинала его издалека, вырезала фотографии на конфетти, подарила подруге футболку с его номером. А он вернулся из Штатов с куклой в подарок и девицей на плече, которая оказалась не просто его подружкой, а чем-то гораздо более запутанным. Кира умеет быть острой, умеет отвечать на провокации, умеет подмигивать брату сквозь гневные взгляды. Но когда Данилов смотрит на неё сощуренным взглядом сквозь дым, она чувствует, как пятна на щеках горят ярче розовых шаров на её дне рождения, и ненависть в груди смешивается с чем-то другим, от чего хочется спрятаться или ударить. Артем, её брат, предупреждал: держись от него подальше. Но Артем сам оказался замешан в истории, которую Кира случайно увидела за домом Машковцевых, и теперь она несёт чужую тайну, как непрожжённый кусок. Она приехала к брату утром, чтобы спросить прямо, а ушла с ещё большим количеством молчания. Данилов не знает. Или знает. Или притворяется. Кира больше не понимает, где кончается её ненависть и начинается чужое предательство, и почему ей приходится защищать того, кого она всегда считала врагом. ==================== Глава 1 Глава 1 Кира Мой день рождения безнадежно испорчен. Я отказываюсь радоваться празднику, потому что никто не предупредил меня, что помимо торта и подарков я получу вернувшегося из Штатов Данилова. Я не рассчитывала лицезреть его физиономию в один из самых счастливых дней этого года. И уж тем более я не приглашала ни его, ни прилипшую к нему девицу. Ерзая на стуле, словно на него высыпали с дюжину канцелярских гвоздиков, я жду, когда самодовольный индюк обратит внимание на виновницу торжества. Ждать приходится долго, потому что сначала он здоровается за руку с моим братом, потом кивает некоторым из моих друзей, и только после этого его самодовольный взгляд останавливается на мне. Кисло улыбаясь, я растягиваю губы и вяло машу ему пальчиками. Я не видела его целый год и в душе надеялась, что не увижу больше никогда. Что он останется в гребаных Штатах, женится там на бледной веснушчатой американке, сделает ей четверых детей, купит лабрадора, по утрам будет лопать подгоревшие тосты с ореховой пастой и запивать их соевым молоком. – Поздравляю, – говорят его губы. Я милостиво киваю. Когда в прошлый раз я отправила ему на телефон поздравление с днем рождения, получила в ответ вопрос: «Ты кто?» После того случая он для меня умер. Все его фото, распечатанные когда–то по глупости, были изрезаны на конфетти и развеяны по ветру в окно. Футболку с его номером я подарила одной из моих подружек, а контакт в телефоне переехал в черный список. И вот сегодня, скалясь, он как ни в чем ни бывало собирается отведать моего именинного пирога?!... – Ох!... – восклицает висящая на его плече как гусарский сюртук подружка, – Мы не с пустыми руками! – Как неожиданно! – восклицаю, пару раз махнув ладонью на свое лицо. – Вот, – она отлепляется наконец от его плеча и вынимает из висящего на остром локте объемного пакета коробку, а когда поворачивает ее ко мне, я вижу куклу за прозрачным пластиком. – Что это? – не сдерживаю смешка. Сидящая по правую руку от меня моя подруга Леся прыскает в ладошку. Девица, словно только что поняв свой промах, заливается краской и начинает смеяться. – Что это, Данилов? – пихает его в бок кулаком, – Ты сказал, мы идем на день рождения к девочке. К девочке?... Интересно, он имя мое хотя бы помнит? Конченный. – Она что, мальчик? – вздыхает он с раздражением и, забрав коробку у девицы, протягивает ее мне через стол. Ошарашенная и униженная, я принимаю подарок и едва сдерживаюсь от того, чтобы показать ему средний палец. – С днем рождения, – проговаривает он, подмигнув, – Расти большой и послушной. – Денис!... – восклицает его подружка и со смехом и обращается ко мне, – Я Миранда. Не обращай на него внимания. Мы выбирали эту куклу вместе. Прости, я думала, мы идем на детский праздник. – Твой брат не предупреждал, что ты подросла, – усмехается Данилов, быстро коснувшись верхней губы кончиком языка. – Прид... – не договариваю вырвавшееся было оскорбление, – Придумать не могу, куда бы усадить вас. – Мы не надолго, – предупреждает Миранда учтиво. – Артем! – подзываю брата рукой, – Посади гостей за край стола, они не надолго. – Я не голодна, – слышу тихий голос девицы. – Девушке только бокал, – говорю Теме, – Она не голодна. Когда я опускаюсь на стул, мое сердце стучит в висках, ушах и молотит в ребра. Щеки нещадно печет, и я чувствую себя стервой. Мама и папа не похвалили бы меня за такое поведение, но Леся, пихнув локтем в бок, шепчет на ухо: – Я в шоке!... Думаешь, он специально? – Я вообще не уверена, что он знал, что в пакете. Наверняка его Веранда выбирала подарок сама. А Данилов... он стал ещё более конченным, чем я его помнила. Такое чувство, что год, проведенный в Штатах, он потратил на то, что оттачивал там умение выводить меня из себя. – Ты ее знаешь? – спрашивает подруга тихо. Я выпрямляю спину и вздергиваю подбородок. Немного втягиваю щеки, потому что они круглые и делают мое лицо детским, из–за чего мне действительно иногда дают меньше лет, чем есть на самом деле. Скосив на девицу взгляд, подмечаю все детали. Она хороша, конечно, но ничего выдающегося в ее внешности нет. Прямой узкий нос, раскосые глаза, словно прапрабабка ее побывала в плену у татаро – монголов, и пухлый рот, который явно великоват для такого худого лица. Желая соответствовать стандартам, она видимо изнуряет себя диетами. И ради кого?... Ради конченного Данилова? – Впервые вижу. – На каком кладбище он ее откопал? – смеется Леся, очевидно желая поддержать меня. Она знает, что был период, когда я была повернута на друге брата. Но прошло время, я повзрослела, поумнела, и теперь такие придурки, как он, меня не привлекают. – Возьми, – сую ей куклу, вдруг осознав, что все ещё прижимаю коробку к груди, – Можешь забрать ее себе. Глаза подруги вспыхивают интересом, а я тут же спохватываюсь. – Хотя нет, я сама ее выброшу. – Жа–а–алко!... – морщится она, – Может, я заберу? – Дай сюда, – забираю у нее коробку и, обернувшись, ставлю ее на столик для подарков. Артем, мой брат, тут же пересаживается поближе к Данилову и его подружке. Миранда протягивает ему руку через стол и, улыбаясь, так широко открывает рот, словно ловит им мух. – Вот это сюрприз, – шевелит губами сидящая напротив меня Каро, – Я в шоке. Я набираю полную грудь воздуха и медленно выдыхаю его через нос. Все отлично. Это мой праздник, и я не позволю испортить его никому, плевать на Данилова, на его жердь и на то, что Артем позабыл о моем существовании, едва они пришли сюда. Веселье продолжается. По планам у нас вкусняшки и коктейли, а потом клуб и танцы. Обращать внимание на то, как Денис позволяет ее длинным костлявым пальцам гладить свои плечи, я себе не позволю. – Мы уезжаем, – раздается его голос за моей спиной, когда мы с девочками собираемся сделать серию красивейших снимков у фотозоны, украшенной белыми и золотистыми шарами. – Оу!... Уже?! – восклицаю с деланым сожалением, – Даже чая не попьете? Может, вам с собой тортик положить? – Мы не едим сладкое, – смеется его подружка и тут же предлагает, – Сфотографируемся втроем?... Охренительная идея. – Насколько я помню, Денис терпеть не может этого, – развожу руками в надежде, что он мне подыграет. Но видимо желание Веранды для него важнее собственных привычек. Разочаровывая меня ещё сильнее, с безразличным выражением лица он становится к стенду и обнимает ее в месте, где должна быть талия. Я, демонстративно фыркнув и незаметно бросив взгляд в зеркало на свое отражение, перекидываю красиво завитые волосы на одно плечо и встаю рядом с Даниловым с другой стороны. Ровно в двух сантиметров от того, чтобы коснуться его. – Кучнее, ребят, – сдвигает руки Каро, – И веселее. И в этот момент Денис кладет ладонь на мое плечо на нахально усмехается в камеру. Я распахиваю глаза, но изобразить радость никак не могу. Какого черта он трогает меня?! – Готово! – поднимает большой палец вверх подруга, – Отличные кадры. Рука Данилова с моего плеча тут же исчезает, но над ухом раздается его низкий приглушенный голос: – У тебя выросла грудь, Рокотова? – Да, – киваю, проглотив взрыв возмущения, – В отличие от твоей подружки. ---------- Глава 2 Глава 2 Кира – Вафли с ветчиной и сыром? – спрашиваю я, заходя на кухню. Пахнет свежесваренным кофе, выпечкой и омлетом. У мамы сегодня выходной. – Садись скорее, почти остыли, – взмахивает она лопаткой. Папа допивает кофе, подхватывает Полю со стула, сидя на котором она красит губки перед зеркалом, и тащит к выходу. – Папа! – хнычет она возмущенно, – Я не докрасилась!... Я не могу пойти в садик без макияжа!... – Без макияжа ты гораздо красивее, – доносится до меня его удаляющийся голос. – Ну, па–а–ап!... Мама уходит их проводить, а когда возвращается, садится на стул напротив меня и, подперев кулаком подбородок, улыбается: – Ну, рассказывай, как потусили вчера. – Нормально, – пожимаю я плечами, откусывая приличную порцию вафли. Правда, не плохо. Но если бы не явился Данилов на мой день рождения, было бы гораздо лучше. Весь вечер я думала только о нем, точнее, о той фразе, что он бросил перед уходом. И потом ночью, лежа в своей кровати под мягким одеялом раз за разом прокручивала ее в голове, придумывая ответы более остроумные, чем я ему сказала. Какое дело ему до моей груди!? Какого черта при наличии рядом своей жерди он смеет смотреть на чужие сиськи!? Мои сиськи, между прочим. И почему, черт возьми, он так удивился, увидев их? Что, действительно думал, что я до сих пор куклам платья шью? – Как в караоке посидели? – Леся пела, – мямлю я, – Каро танцевала. – А ты?... – Мммм... я тоже... Мам, а Тема дома ещё? – Спит. Вообще он уже давно живет отдельно, кутит по–полной в своей квартире в центре города. А вчера привез меня домой, и остался тут до утра. Я была настолько зла на него за то, что он привел Данилова на мой праздник без предупреждения, что не разговаривала с ним всю дорогу. Сейчас я немного остыла и готова задать ему пару вопросов. – Я видела твои подарки, – говорит мама, наливая для себя чай, – Тебе подарили куклу? Кто?... Девочки? – Ты видела, да?... – тут же оживляюсь я, – Она дурацкая! – Почему? – поднимаются мамины брови, – По–моему, очень милая. Уютная. – Ее Данилов принес. О том, что выбирала и покупала ее скорее всего его Миранда, я стыдливо решаю промолчать. Иначе мама начнет искать ему оправдание и станет жалеть меня, а я этого не люблю. – Денис?... Он вернулся? – Да, как оказалось, – подкатываю глаза, – Вчера утром прилетел, а уже вечером прибежал на мой день рождения. Так спешил! – Ты его сама пригласила? – Нет, конечно!... Видимо, Артем, – оборачиваюсь на звук шагов и добавляю, – А вот, кстати, и он. Широко зевая, брат проходит в кухню в растянутой футболке и шортах, чмокает маму в щеку и, обойдя стол, падает на стул рядом со мной. – Доброе утро, – буркаю я, давая понять, что готова к диалогу. – М–м–м... вафли?... Со сгущенкой есть?... – Сейчас сделаю, – говорит мама, поерошив его светлые волосы, – Свари пока кофе. Тема растирает лицо руками и переводит на меня сонный взгляд. Смотрит пару секунд, а потом, очевидно прочитав в моих глазах весь список весьма обоснованных претензий, болезненно морщится. – Что?... Казнить меня собираешься? Нет, все таки нужно было высказать их ещё вчера. – Разумеется, нет, – изображаю улыбку, которая скорее всего, на улыбку не похожа, – Просто в следующий раз предупреждай о таких сюрпризах. – На то он и сюрприз... – Неприятный, – договариваю я. – Тебе еды, что ли, жалко? В чем проблема? – Ты же знаешь, в каких мы с Даниловым отношениях, – шиплю, наклонившись к уху брата. – Кира, детка, – так же тихо отвечает он, – Ваши отношения с Дэном существуют только в твоей фантазии. Они с Мирандой пришли, потому я пригласил их. Вот это обидно. И про отношения, которых на самом деле нет даже в самой моей изощренной фантазии, и про приглашение, о котором меня не потрудились уведомить. – А какого черта, чтоб тебя, ты приглашаешь своих друзей на МОЙ день рождения!? Ты у меня спросил!? – Ты накручиваешь, – отмахивается от меня рукой, – И бесишься ты только когда дело касается его!... Ещё немного и я подумаю, что ты в него... – Заткнись! – тычу в него указательным пальцем. – Дети! – строго пресекает мама, когда мы забываем о ее присутствии. – Пусть он заткнется, иначе я за себя не отвечаю! – Что, угадал? – смеется Артем, – Кира, выброси его из головы!... Не наш вариант! – Мама! – восклицаю, чувствуя, как к горлу поднимается ком, – Пусть он не говорит фигни. – Ладно, забей, – отступает брат и, обняв рукой за плечи, пытается притянуть к себе. Мы редко ругаемся и вот так орем друг на друга. В последний раз это случилось год назад как раз по той же самой причине – конченный Данилов. Он у меня в печенках сидит! Я затихаю. Мама успокаивается. Брат, щелкая меня по носу и дергая за волосы, продолжает подлизываться. – С кем он приходил? – спрашиваю, проглотив гнев и обиду вместе с очередным кусочком вафли. – Со своей девушкой, – отвечает Тема, поливая свою вафлю сгущенкой, – Мирандой. – Такая страшная. – Почему? – хмыкает он, глянув на меня, – Красивая. Мне нравится. – Тебе нравятся тощие? – Это потому, что ты сама похудеть не можешь... – Та–а–ак... – упираюсь руками в стол и поворачиваюсь к нему всем телом, предчувствуя новый виток наших дебатов, – С этого места поподробнее. – Бл... – Ты правда думаешь, что мне следует похудеть? У меня лишний вес?... – Нет у тебя лишнего веса, – заявляет мама, стрельнув в брата глазами, – У тебя очень красивая фигура. – Да! – Да! – поддакивает Артем, со смехом поднимая вверх обе руки. – Если вам нравится обгладывать кости, то следует побеседовать с психологом!... – продолжаю запальчиво, – Потому что тяга к округлым уютным формам заложена в нормальных мужчинах природой. Если вам не нравятся... – Все – все! – хохочет он, – Проехали, Кир!... У тебя шикарные формы! – Вот именно! Я не толстая! Нет, черт возьми!... Мой вес в пределах нормы, а попа и грудь... они просто есть, в отличие от некоторых! О такой фигуре, как у меня многие только мечтают, и ни на какую дощатую Веранду я равняться не собираюсь! – Я поехал, – говорит Тема, встав из–за стола. – Вечером приедешь? – спрашивает мама, – Будет мясо на гриле. – На вечер планы, – изображая сожаление, разводит он руками. – Какие? – вырывается у меня. – У Свистуна собираемся, – роняет негромко и, вдруг остановившись, оборачивается, – С какой целью интересуешься? – Просто спросила. Его сестренка моя подруга. Глаза брата опасно сужаются. Взгляд становится недобрым. – Даже не думай. – Что? – прикидываюсь дурочкой. – Смотри мне, Кира. ---------- Глава 3 Глава 3 Кира «Смотри мне, Кира» От страха коленки задрожали, ей богу. Пот по спине заструился и руки затряслись. Как будто он сможет мне что–то сделать, кроме как сказать: «Смотри у меня. Отцу скажу» Проводив Тему злым чмоком в щеку, я помогаю маме убрать со стола и сбегаю в свою комнату. Там ещё гора неразобранных подарков. Распахиваю шторы, включаю музыку и, пританцовывая, приступаю к распаковке. Тут шикарный набор для ухода за моими не менее шикарными волосами, и целая серия косметичек в едином стиле, и солнечные очки, которые я недавно себе присмотрела, и даже сертификат в спа на две персоны – мою и Алины, которая его подарила. Примеряю комплект брендовой бижутерии у зеркала и наношу духи из новой коллекции на запястье. От восторга искрит в глазах. А потом очередь доходит до подарка Данилова – розовой коробки с розовыми шелковыми тесемками. Как банально. Я падаю на кровать, беру ее в руки и открываю. Достав куклу, внимательно ее рассматриваю. Вся в рюшах и в милой шляпке в цветочек. Но полных ножках белые туфли на ремешке, на плечи спадают кудрявые темные волосы. Круглые неживые глаза моргают, когда я поворачиваю ее. Качественная работа, и наверняка кукла дорогая, только я из нее давно выросла. – И что мне с тобой делать? – спрашиваю тихо, – Зачем ты мне? Снова хлопнув ресницами, кукла молчит. На ощупь и пахнет она приятно. – Может, отдать Каро?... Она будет счастлива иметь подарок от самого Данилова. Поедешь жить к Каро? Мне не отвечают. Бросив игрушку на подушку, я сама падаю на кровать и раскидываю руки в стороны. Думаю о Денисе и его подарке. А вдруг он что–то значит?... Почему именно кукла? Мог бы отдариться электронным сертификатом в парфюмерный магазин или подарить коробку конфет. Но нет, он решил купить именно ее. Повернув голову, я долго смотрю на нее, а потом, взяв, вытягиваю руки над собой. А ведь передаривать подарки признак дурного тона – меня родители не так воспитывали. Оставить ее себе? – Оставить тебя?... – спрашиваю вслух, – Останешься? Кукла согласно моргает. Я тихонько смеюсь. – И как тебя зовут? Маша? Даша?... Перекатившись на живот, я внимательно осматриваю коробку, но на нем имени нет, а это значит, его придется придумать мне. Я снова смотрю на куклу и усмехаюсь. – Аграфена Горохова. Как тебе?... Я буду называть тебя Ганей. Прости, но на элегантное имя ты не тянешь. И цвет волос у тебя как у этой... его... Веранды. Поэтому, только так!... Ганя, кажется, совсем не против. На все согласна, лишь бы остаться со мной. Я выделяю ей место на прикроватной тумбочке и, найдя телефон под подушкой, снова падаю на спину. В нем несколько сообщений в личку от Леси и парочка – в нашем общем с девочками чате «Queens». Они собираются вечером в караоке, и я пишу, что иду с ними. Отец Алины владеет сетью караоке – баров по всей области, и в одним из них мы часто упражняемся в вокале. Сегодняшнюю встречу, даже несмотря на то, что вчера был мой день рождения, мы запланировали уже давно. Артем и его друзья пусть отдыхают, где им нравится, и как хорошо, что мне нет до этого никакого дела. К семи вечера наш водитель, которого папа иногда обязует возить меня по делам, останавливает машину у заведения с говорящим названием «Мимо нот» и оборачивается ко мне. – Тебя подождать, Кира? – Нет! – восклицаю я, отказываясь как обычно, – Мне девятнадцать, вы забыли, Георгий Петрович? Спасибо, но я вернусь на такси. – Я у твоего отца спрошу... – Я сама у него спрошу, – перебиваю его, – Езжайте домой, пожалуйста! Ну, правда. Кто–то из моих друзей считает, что это круто, когда тебя всюду сопровождает личный водитель, а для меня это показатель недоверия родителей к моей взрослости. Круто, когда тебя везет старший брат, по которому сохнут все твои подружки, а не водитель, который встречает тебя, словно ты выходишь не из клуба, а из музыкалки. В итоге приходится позвонить папе и «отпроситься» у него поехать домой на такси. Он милостиво соглашается, но по тону чувствую, что с неохотой. – Приветули! – машу девчонкам обеими руками. В количестве четырех штук они сидят за нашим столом и выбирают коктейли. Взгляды четверки устремляются на меня. Всем им не терпится обсудить вчерашнее появление Данилова на моем дне рождения. – Он возмужал, – заявляет Леся сходу, – Такой... мужественный стал. Я располагаюсь на диване рядом с ней и ставлю свою сумочку за спину. – И плечи шире стали, вы заметили? – добавляет Алина. – Не заметили, – бормочу я тихо, чувствуя, как кровь в венах нагревается. Я раздражаюсь и одновременно ощущаю азарт и покалывание на коже. Так бывает всегда, когда мы говорим о нем. – А я заметила! – восклицает Каро, – Такой лапочка!... Я не могу! – Лапочка занят, если ты не заметила... – Да ладно, – отмахивается подруга, скептично засмеявшись, – Рядом с ним все время кто–то есть. В прошлом году их было даже несколько. А тут не угадаешь, что лучше – несколько сменных или одна постоянная. Хотя мне, разумеется, плевать. – А какой у него взгляд?... – мечтательно произносит Маша, самая скромная из нас, – Каждый раз вгоняет в краску... – Ой, хватит, – сержусь на девчонок, – Мы собрались, чтобы петь ему дифирамбы?... Тогда я мимо! – Я тебе, кстати, отправила фото... – проговаривает Каро, дернув бровями, – Те самые. – Потом посмотрю. Наконец разговоры о Данилове прекращаются. Подружки дурачатся с микрофонами, распивают коктейли, а я думаю об одном и том же. Интересно, а пригласили его на вечеринку к Свистуну? И если он пошел, то взял с собой свою Миранду? – Слушайте, а почему Ксюша Свистун с нами сюда не приходит? – внутренне замерев, произношу я. – Потому что ее никто не зовет? – вопросом на вопрос отвечает Леся. – А почему мы ее не зовем? Она хорошая. Девчонки пожимают плечами, но возражений ни у кого не возникает. – Может, позвоним ей? – предлагаю я. – Думаешь, она приедет? – Вот и узнаем, – говорю, доставая из своей сумки телефон. Алина просит, чтобы музыку сделали тише, а я быстро нахожу в телефонной книге контакт Ксюши. Стыдно и волнительно до влажных ладоней. Она отвечает сразу. – Привет, Ксюш, – выпаливаю я, – Как дела? Мы тут с девочками в караоке, тебя очень не хватает... – Ого! – смеется она, – Неожиданно. – Может, приедешь? Мои подруги не шевелятся, но и до конца не понимают, что происходит. – Слушай, у нас тут тоже вечеринка. Родители улетели в Москву, и Сережа собрал друзей. – Вечеринка!? – проговаривая слово по слогам, восклицаю громко. – Может, лучше вы с девочками приедете? Тут весело. – Думаешь?... Мы не помешаем? Глаза моих девчонок горят нетерпеливым любопытством. – Не–е–ет!... Ты что, наоборот, разбавите мужскую компанию, – хохочет она, – Тут и брат твой!... – Ох, черт!... Я сейчас спрошу... Прижимаю телефон к груди и сообщаю: – Быстро собираемся и едем к Ксюше! У нее там вечеринка. Ждут только нас. ---------- Глава 4 Глава 4 Кира Они меня убьют. Придушат, как только узнают, что я солгала. Солгала, когда сказала, что на той вечеринке нас ждут с распростертыми объятиями, и солгала, когда заверила, что мой брат почти лично, потому что через меня – всех их пригласил. Но и это ещё не все. Мне придется солгать брату, убеждая его, что что Ксюша пригласила нас ещё неделю назад. А утром я промолчала, потому что хотела сделать ему сюрприз. Приятный, разумеется. Меня убьют дважды. – Я не сказала родителям, куда еду, – тихим голосом проговаривает Леся, – Если они узнают, меня убьют. Я незаметно вздыхаю. Ещё одна рискующая прожить сегодня свой последний день. – Не нагнетай, – успокаивает ее Каро, – Мы же не в притон едем. Да, Кира?... – Да, – отвечаю сдавленно. Я вообще–то не люблю всякие вписки, но эту пропустить не смогла. Потому что я лет сто не видела Ксению, ну и... чего скрывать – мне до дрожи под пупком хочется утереть нос одному конченному америкашке. Пусть в следующий раз десять раз подумает, прежде чем подарит мне куклу. Такси сворачивает к въезду в элитный поселок и катится по идеальному асфальту слишком быстро для того, чтобы я успела подготовиться морально. – Кто там ещё будет? – настороженно спрашивает Алина, другая моя подруга, – Только девочки? За это они меня наверняка тоже убьют. Когда узнают, что организатор тусовки не Ксю. – Я же говорила. – Нет, – отвечают девочки хором. – Разве? – округляю глаза, – Сережа и мой Артем. – Твою мать!... Твой брат тоже там!? – Мы приехали на вписку!? В этот момент машина останавливается, я толкаю дверь и выхожу у высокого белоснежного забора. Оправляю юбку, вешаю сумочку на плечо и оглядываюсь. Сверкающие глазами девчонки одна за другой выбираются из такси. – Ты с ума сошла!? – шипит Алина, услышав за забором раскаты музыки. – Почему? – удивляюсь я. – Нас туда не пустят! – Посмотрим, – говорю я и набираю Ксюшу. Она выбегает встретить нас сама. Ворота отъезжают в сторону примерно на метр и закрываются, как только мы оказываемся внутри. – Как хорошо, что ты позвонила!... Это судьба! – восклицает Ксю, обнимая меня. – Бывают же совпадения, – бормочу негромко. Я была тут раз или два. На ее дне рождения или на пижамной вечеринке – не помню точно, но знаю, что дом огромен и будто создан для того, чтобы собирать в нем большие компании. Мы идем внутрь, заходим в просторный холл и сразу же направляемся в гостиную, из которой доносится музыка. У меня трясутся поджилки, и от волнения крутит живот, когда на огромном диване в центре комнаты я замечаю брата. Он курит кальян, обнимая одной рукой девицу, которую я ещё ни разу рядом с ним не видела. – Внимание! – пытается перекричать музыку Ксюша. Однако голос у нее хлипкий, никто его не слышит и как следствие – не обращает на нас внимания. Мы толпимся у входа, пока сзади на нас не налетают два парня, один из которых Сережа Свистун. Едва не расплескивая пиво на мою блузку, он тормозит в последний момент. – Опа!... Девочки?... – Привет! – храбрясь, дерзко здоровается с ним Леся, – Нас Ксюша позвала. – Кира!... – раздается во этот момент громогласный голос Артема. Я оборачиваюсь и вижу, как он приближается ко мне широкими шагами. Отступаю, пока есть возможность, чтобы не все из того, что он будет орать мне, услышали девчонки. – Привет, и ты здесь? – улыбаюсь я. – Я же сказал, чтобы тебя здесь не было! – Почему это!? Нас Ксюша пригласила, у нее тут вечеринка. – У нее?... – Она так сказала!... Откуда мне было знать, что вы устроили тут бордель!? – Кира!... – когда он злится, над его верхней губой появляется тонкая белая полоска, – Забирай своих подружек и... – Нет! – вскидываю подбородок, потому что тоже умею быть злой, – С какой стати, Тем?... Ты приехал к своему другу, а я приехала к своей подруге! Усмехнувшись, брат притягивает меня к себе и, склонившись, шепчет в ухо: – Кира, ты тоже приехала к моему другу. И это самая хреновая идея, которая могла прийти в твою голову... – Ты про Данилова? – искусно изумляюсь. – Он здесь не один, и тебя точно не заметит. – При чем тут он? Девчонки по одной просачиваются в гостиную и занимают места на диванах к Каро тут же подсаживается один из приятелей Артема и Свистуна – Саша Корзун. – Нам с тобой следует серьезно поговорить на эту тему, Кира. Твоя одержимость им... – Нет у меня никакой одержимости!... Он конченный придурок! Тема выпрямляется и пристально смотрит на меня сверху вниз. Не верит, потому что помнит, кто именно стащил майку с номером из раздевалки, а также видел в моей комнате стопку распечатанных фотографий с ним. Только я повзрослела. Он перестал нравится мне как мальчик, но желание утереть нос самодовольному говнюку никуда не делось. Я заставлю его со мной считаться! Чмокнув хмурого брата в щеку, я прохожу к девчонкам и опускаюсь на диван рядом с Машей. Она сидит плотно сдвинув коленки и цедит пиво из бокала. На лице искусственная улыбка и видимость заинтересованности. – Эй, все нормально? – спрашиваю я. – Ага... Только я тут никого не знаю. – Как не знаешь!? Тут же все наши: Саша, Никита, Сережа, мой брат Артем... И этот... мистер Говняныйвкус. Где его носит, интересно?... Неужели уже проверяет на прочность матрасы на втором этаже? Время идет, а конченный так и не появляется. Мое терпение иссякает. Парни курят кальян, пьют пиво и на нас внимания почти не обращают. Две девицы, одна из которых была с Темой, извиваются под музыку в свете лазерных лучей. Сам брат сверлит меня гневными взглядами. Я ему подмигиваю. Ксю развлекает нас как может – заказывает пиццу, которую привозят через полчаса и просит Сережу открыть для нас шампанское и вино из маминых запасом. Мы веселимся отдельно. А потом Леся шепотом меня зовет в туалет. Мы поднимаемся с дивана, выходим из гостиной, но обнаруживаем, что он занят. – Может наверх? – предлагает она. Я киваю. Мы поднимаемся по лестнице и медленно двигаемся по коридору в полумраке. – Кажется, тут, – говорит она шепотом. Открывает дверь и заходит внутрь. Я остаюсь снаружи. Стою минуту, вторую, а потом, движимая внутренней потребностью, бесшумно шагаю дальше по коридору и останавливаюсь у двери, из–за которой, как мне кажется, доносятся странные шорохи и приглушенные голоса. В голове становится горячо, когда я начинаю догадываться, что именно за ней происходит. Лицо начинает гореть, но заставить себя уйти я не могу. – Ниже!... – вдруг слышу хриплый голос Дениса. Вздрагиваю и, тяжело сглотнув нажимаю на дверную ручку. ---------- Глава 5 Глава 5 Кира Меня замечают не сразу. Полоска мутного желтовотого цвета делит комнату на две половины. На одной зашторенное окно и какая–то мебель, на другой – широкая кровать и двое на ней. Я вижу девушку на спине и парня между ее раскинутых ног, которого узнаю по профилю и упавшей на лицо челке. Его силуэт двигается в темноте с ритмичностью, не оставляющей сомнений в том, что именно он делает. Пятки девицы трясутся в воздухе, ее пальцы хватаются за покрывало. Меня парализует. Не в силах сдвинуться с места, я смотрю на Данилова и мысленно его проклинаю. – Де... Денис!... – вдруг взвизгивает Миранда, – Кто там!? Он останавливается и оборачивается. Наши взгляды встречаются всего на мгновение, а потом я чувствую взрыв адреналина, и ко мне возвращается способность двигаться. Я отпрыгиваю, хлопаю дверью, но так сильно, что она не закрывается, а отскакивает от дверной коробки, и пускаюсь наутек. – Рокотова!... Блядь!... Налетаю на ошалевшую Лесю, только что вышедшую из туалета и заметившую, что я несусь на нее как скоростной поезд, хватаю ее за руку и тащу по коридору к лестнице. – Кира!... Ты чего!? – Идем!... Быстро! – Что случилось, Кир?... Что там? Она ещё пытается притормозить, остановить меня, оглядывается назад, желая понять, что именно меня напугало, но я тащу ее вниз силой. – Ничего... Кто–то пьяный спит... – Где?... Ты пошла по комнатам? – Н–нет... нет, – сочиняю находу, мучая мой шокированный мозг, – Я услышала странные звуки, и подумала, что кому–то плохо, а там... – Там кому–то плохо?... – лепечет она, глядя на меня широко распахнутывами глазами. Черт!... Да нет же! Там было кому–то очень хорошо!... – Нет!... – цежу, продираясь вместе с нею сквозь толпу вновь прибывших к дивану, – Какой–то чувак громко храпел... Я испугалась. – О, господи!... Я разворачиваю ее и усаживаю рядом с Машей. Та уже, кажется, освоилась и, не обращая на нас внимания, внимательно слушает анекдот, который рассказывает Никита. – Кира, – сдавленно шепчет Леся, – Я их немного побаиваюсь... Тебе не кажется, что они... – Не кажется, Лесь, тут мой брат. – Ну, да. Вздохнув и поправив волосы, она, кажется, успокаивается. А я нет. Меня колотит так, словно я сейчас в преисподней побывала и увидала своими глазами пляски чертей. Вот же скотина! Гребанный извращенец!... Неужели нельзя было до дома потерпеть, а не вколачивать свой гвоздик в доски Веранды прямо здесь!? Сам извращенец появляется через несколько минут. Мое лицо ещё не успело остыть, а при виде него его снова обдает жаром. Его подружка спускается через несколько секунд, словно они не хотят привлекать внимание к своему появлению. Данилов, держа руки в карманах черных брюк, заруливает на кухню. А Миранда останавливается на нижней ступеньке и с невинной улыбкой обводит всех присутствующих. Меня найти не успевает, потому что к ней с пивом подходит мой брат. Ухмыляется так, словно уверен в своей неотразимости в ее глазах, и протягивает ей бокал. Я сижу в шоке. Во–первых, он явно ее клеит, во–вторых – чтоб меня разорвало, что там клеить!? Каждая девчонка, которую я когда–либо видела около брата, в сотни, нет – в тысячи раз привлекательнее, чем эта! И это не говорит во мне ревность, которой отродясь не было, это видят мои беспристрастные глаза!... – О, и эта тут, – шепчет Лера, не шевеля губами, – Она местная? – Не знаю, – отвечаю, делая пометку спросить об этом у Темы. Не похоже, чтобы Данилов привез ее с собой и стал метить с ней все углы. Подозреваю, что они встретились уже здесь. – Мне кажется, она нравится твоему брату. – Вряд ли. Наверное, подошел спросить, где она делала виниры. Леся прыскает. Алина, желая поучаствовать в нашем разговоре, подсаживается ближе. Однако, прежде чем обсудить ещё кого–нибудь, я вижу, как в гостиную входит конченный друг Темы. Останавливается в дверном проеме и, быстро найдя меня взглядом, кивком головы зовет идти за собой. Мое сердце подскакивает к горлу и застревает там огромным пульсирующим комком. Я указываю на себя пальцем и беззвучно уточняю: – Я?... Он нетерпеливо кивает и промороженным взглядом наблюдает, как я отставляю свою сумочку и поднимаюсь на ноги. Ну –ну, посмотрим, что ты скажешь мне, герой – любовник. – Кира? – шипит Алина. – Я сейчас, – роняю тихо и иду на выход. Он шагает впереди меня. Ведет через кухню прямо на террасу. Там полумрак, но все, что хочется, разглядеть можно. Например, глубокий залом между его бровей. – Тебя стучаться не учили? – Я стучала. Три раза. – Не стучала, – утверждает он, но вижу мелькнувшую в глазах тень сомнения, – Кого ты искала? Меня? Совсем ненормальная!? – накидывает со злостью. ‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я взвиваюсь и выстреливаю пулей. Сдержанность и покладистость – не мои благодетели. – Это ты ненормальный, если подумал, что я побежала искать тебя! Если бы я знала, что ты здесь, никакие мольбы Ксюши не заставили бы меня сюда приехать! – Так это Ксюша послала тебя на второй этаж? – усмехается он, взяв со стола пачку сигарет. – Твоя драгоценная персона меня не интересует, ясно! Я оказалась там случайно! – И случайно стала стала ломиться в комнату... Ты погляди, сомневается в моих словах?... На самом деле думает, что я за ним бегала!? Прикурив, он глубоко затягивается и, опершись обеими руками в парапет, выпускает тонкую струю дыма. А я перевожу дыхание и продолжаю: – Мне показалась, что там стонет бабушка Ксюши! Я подумала, может, ей плохо!... Данилов поворачивает голову и смотрит на меня сощуренным взглядом, по которому сходу не поймешь – достаточно эта версия достоверна для него или нет. – Ты хочешь сказать, Серега закатил вечеринку в то время, как в доме помирает его бабка? – Откуда мне знать, какие у них традиции!? Твоя подружка так страшно хрипела! Данилов делает затяжку, следом ещё одну. Курит, словно позабыв обо мне на какое–то время, а потом все же спрашивает: – Что ты видела? – Все. – Что именно?... Он совсем придурок? Неужели думает, я ничего не поняла? Или решила, что он душит огромного, перевернутого на спину, паука? – Я видела все, – повторяю четко по слогам, – И это было ужасно. – Мне найти для тебя детского психолога? – Себе найди. Психиатра, – заявляю, разворачиваясь, и добавляю прежде, чем уйти, – Кстати, твоя подружка симулировала. Очень непрофессионально. – Су... – доносится до меня странное. А может это свистит ветер. ---------- Глава 6 Глава 6 Кира Стычка с Даниловым взбудоражила, ошпарила внутренности, но оставила после себя неприятный осадок. Не на это я рассчитывала, когда ехала на вечерину. В груди неуютно, там ноет и тянет, иногда холодит и пускает волны озноба по телу, которые портят настроение, отбивая всякое желание развлекаться. – Идем, – говорит брат строго, – Такси приехало. – Я могла бы сама себе вызвать... – огрызаюсь вяло. Даже спорить не хочется – так паршиво на душе. – Мне нужно убедиться, что ты поедешь домой, а не на ещё одну вечеринку. – Тем!... – Что, Тем?... – оборачивается он. Я спешно прощаюсь с подругами, которые тоже уже собрались по домам, и догоняю брата. Данилов и его подружка исчезли полчаса назад. Наверное, дотрахиваться поехали. – Тем, я тебе сильно тут помешала?... Почему ты так злишься? – Потому что ты должна слушаться старшего брата, – говорит он, быстро шагая по тропинке к приоткрытым воротам. Я, торопливо переставляя ноги на каблуках, еле за ним поспеваю. – Тем!... Тема, а где написано, что младшие сестры должны слушаться старших братьев, м?... Мне девятнадцать!... – Я помню, сколько тебе лет. Я слышу это по нескольку раз на дню, – бросает он, не оборачиваясь. – Мне девятнадцать! – повторяю упрямо, – И у меня есть собственное мнение и право самой решать, где и как мне проводить время!... Уже целый год. Мы выходим за ворота и идем к желтому седану с шашечками. Артем открывает для меня заднюю дверь. – Я надеюсь, ты не успела сегодня сцепиться с Дэном. «Надейся, конечно» – думаю я про себя и мысленно радуюсь, что Данилов не пожаловался на меня брату. Да и что он мог сказать ему?... «Дружище, слушай, кажется я нанес психике твоей сестренки непоправимый вред»?... Это очень хорошо. А вот то, что вред нанесен на самом деле – не очень. Я не знаю, смогу ли когда–нибудь забыть то, что увидела. Пятки Миранды будут приходить ко мне в ночных кошмарах. Я целую брата в щеку, дверь хлопает, машина трогается с места. На меня наваливаются тяжелые думы. Уставившись в окно на проплывающий мимо ночной пейзаж, я пытаюсь понять, что именно не дает мне покоя. Ковыряюсь в ощущениях, до поры, до времени отмахиваясь от крутящейся в голове мысли, что ответ лежит на поверхности. Более того, я его точно знаю, но будто даже мысленно произнести не могу. Мои метания походят на игру в догонялки с самой собой. Короче, пошел он к черту!... Лучше и не приезжал бы вовсе. Думать о нем издалека, когда глаза не видят нахальную улыбочку и этот многообещающий, не мне, разумеется, взгляд, гораздо спокойнее. Хочу – сегодня ненавижу, завтра – потосковала немного, а на послезавтра вообще не вспомнила. А сейчас, когда он в городе, и буквально преследует меня, покоя уже не будет. Приезжаю домой, когда родители уже спят. Не зажигая света, тихонько ступаю на кухню и слышу со второго этажа: – Дочка, ты?... Это мама. Она никогда не спит, пока я не вернусь домой. Но и не названивает мне каждые пять минут, как, например, мама Леси. – Да, мамуль, я дома!... Бутерброд съем! – Все хорошо? – Отлично!... – отвечаю, придав голосу бодрости. Мама возвращается в спальню, а я быстро перекусываю на кухне и убегаю к себе. Снимаю и бросаю в кресло юбку и блузку и вдруг замечаю наблюдающую за мной Аграфену. – Все сидишь?... Кукла молчит, но в бессмысленных круглых глазах зажигается огонек интереса. Ещё бы. Я бы сошла с ума сидеть весь день на тумбочке. – Ну, сиди... – вздыхаю я и, упав в кресло, вытягиваю уставшие за вечер ноги. Ганя замирает в ожидании. Знаю, если бы могла говорить, вытрясла бы уже из меня всю душу. Я мучаю ее ещё минутку и сдаюсь. – Твой сегодня отжег, конечно. Пришел на вечеринку со своей тростью. А потом разложил ее в спальне на втором этаже. Клянусь, глаза куклы становятся в два раза больше. В них так и сквозят шок и неверие. Я убито киваю. – Вот так. Не ожидала? Я это не послухам знаю. Сама видела. Ганя бледнеет. – Это было отвратительно, и знаешь, что... – в этот момент мысль, крутящаяся в голове несколько часов к ряду, самостоятельно транслируется мною же через рот, – Мне было больно это видеть. Вдруг испугавшись сказанного, я замолкаю. Кукла смотрит на меня ошарашенно, и по ее взгляду я понимаю, что информацию эту она забывать не собирается. Но страшно мне не становится. Дальше этой комнаты Ганя теперь все равно не уйдет. Слишком важный свидетель. – Да, больно! – продолжаю с вызовом, – Потому что я ждала его год, а уже во вторую встречу обнаружила вколачивающимся в другую! Ноющая в груди боль неожиданно становится сильнее. Растет за ребрами и, ища выход, начинает ползти вверх. Я хватаюсь за горло и соскакиваю с кресла. Ну, уж нет! Слез моих он точно не дождется! Артем правильно говорит – не наш вариант. Он мне такой не нужен. МОЙ человек полюбит меня с первого взгляда! Тихонько шмыгнув носом, я быстро иду в ванную и, раздевшись донага, встаю под душ. Мой парень будет смотреть только на меня. Будет думать обо мне день и ночь и уж точно не станет отмахиваться как от мухи и кривится всякий раз, когда я открываю рот. А Данилов пусть катится в ад, где ему самое место и даже не смеет смотреть в мою сторону. Придурок. Ночь проходит более или менее спокойно. Правда сны снятся не самые приятные. Пауки с тонкими длинными лапками, которые облепляют Данилова со всех сторон и душат его, душат... Потом вижу его бледное обеспокоенное лицо, будто он понял, что происходит, что со мной ему будет гораздо лучше, чем с теми пауками, но я, гордая и независимая, ухожу от него с красивым мужчиной под руку. Ухожу, посмеиваясь и крутя пальцем у виска. Просыпаюсь поздним утром удовлетворенная отмщением, но немного расстроенная тем, что так и не увидела лица своего ухажера. А вдруг, я повстречаю его уже сегодня и не смогу узнать?... – Доброе утро, – бормочу Гане, которая, очевидно, проснулась незадолго до меня, и теперь смотрит на меня веселым взглядом. Откидываю одеяло, сладко потягиваюсь и, перекатившись на живот, беру куклу в руки. – Забудь все, что я говорила вчера. Я была не в себе. Ее маленький красный рот дергается в усмешке. – Твой Данилов мизинца моего не стоит. Его удел – синюшные худые пятки Миранды. Но... Густые ресницы Аграфены вздрагивают. – Но если он хотя бы раз подойдет ко мне, я за себя не отвечаю. Духу его не будет в моей жизни. ---------- Глава 7 Глава 7 Денис – Сахар?... – спрашивает Артем, оборачиваясь. – Без сахара, – говорю ему в тысячный раз, но видимо будет и тысяча первый. Эта не та информация, для которой найдется местечко в его голове. Он человек деятельный, избирательный, разную хрень, типа моих предпочтений, запоминать не станет. – Сэндвич с сыром сделать? – Валяй. Я не завтракал ещё, поэтому не откажусь. Сидя на барном стуле в доме его родителей, озираюсь по сторонам. Года три тут не был, и я уж не вспомню, изменилось здесь что–то с последнего моего визита или нет. Кажется, все по прежнему. Такие же огромные окна, ведущие на задний двор, светлая мебель и льняные салфетки на столах. В большое вазе огромный букет белых роз. Пахнут приятно. – Я вмонтировал в нее усилитель зимой, – говорит Темыч о колонке, за которой мы сюда приехали. Этот сабвуфер он сделал своими руками лично для меня. Такое вот у него хобби, и очередь на его «черные ящики» расписана чуть ли не на год вперед. – Шума не даст? – спрашиваю, имея в виду усилитель. – Не, чисто... Киваю. Не сомневаюсь, кстати. Золотым рукам и светлой голове Рокотова доверяют все в нашем окружении. Получаю вскоре свои кофе и сэндвич, но в момент, когда вгрызаюсь в него зубами, за спиной раздаются легкие шаги, а следом тихое змеиное шипение: – Не поняла!... Это что такое, Тема!? Вот оно – исчадие ада. Единственное черное пятно на гербе семьи Рокотовых, которую я в общем–то люблю и уважаю. – Это что такое, Тем? – дублирую вопрос с набитым ртом, – Ты же сказал, она на лекциях. – Ты почему не на лекциях? – обращается он к сестре. Она, видно, только что проснулась. В топике на тонких лямках и в микроскопических шортиках. Длиннющие ноги бесстыже голые, но змеюку это, похоже, не смушает. Нечесаные волосы рассыпаны по плечам. Медленно придвигаясь к нам, она высекает глазами молнии. – У меня сессия началась. – Бля... – выдыхает Темка раздосадовано. Я отпиваю горячий кофе и чувствую, как от затылка вдоль позвоночника начинается легкое покалывание. Наверняка препарирует меня взглядом, извлекая головной и спинной мозг. Прикидываюсь пнем, хотя не скрою, что ее уколы не всегда раздражают. Иногда будоражат до закипания адреналина в венах. Думал, пройдет, когда повзрослеет, но нет – стала ещё ядовитее и опаснее, а я вместе с тем – более восприимчивым к ее яду. – Я сейчас свалю, – отзываюсь негромко, – Сэндвич только доем. – Дома не кормят? – прилетает тут же. – Не–а... – Кир, завязывай, – закатывает глаза Темыч, – Отсидись в гостиной пять минут. – Да щас!... Бегу и спотыкаюсь!... – восклицает со смехом, – Не хватало в собственном доме прятаться от незваных гостей! Прошествовав мимо и обдав меня сладковатым запахом, достает чашку из шкафа и запускает кофе – машину. Я мало знаю ее повадки и жесты, но по движениям рук и головы, когда она откидывает волосы, могу предположить, что ей не по себе. На щеках и белой тонкой шее яркие розовые пятна, дыхание учащенное. Это ненависть ко мне ее так возбудила?... – Я в гараж. Ты со мной? – спрашивает ее брат, поставив свою чашку в раковину. – Иди. Я догоню, – указываю на недоеденный сэндвич. Полоснув меня острым как бритва взглядом, Рокотова отворачивается, чтобы достать сливки из холодильника. Не терпится остаться с ней наедине и ещё на что–нибудь спровоцировать. Меня бесит и заводит одновременно, как она реагирует на меня. Не то влюблена по уши, не то отвратителен до тошноты. Никак не могу понять. – Как ты? – начинаю, едва хлопает входная дверь дома, – Ночами спокойно спишь?... Намекаю на ту сцену с Мирандой, свидетелем которой Кире пришлось стать. Я до сих пор помню шок, отвращение и затаенную обиду в серых глазах. Она смотрела так, словно я ее предал. На хрена?... – Не спокойно, – отвечает язва, кошмары мучают. Снятся умирающие бабки и большие пауки. – А пауки почему? – не сдерживаю смеха. – Ассоциация такая... – пожимает узкими плечиками. Наполняет чашку кофе, подносит к лицу и нюхает. Забавная и даже симпатичная, если бы не ее мерзкий характер. – Странные ассоциации. Мне казалось тебе должно было снится кое–что погорячее. – Что например? – издает хохоток, – Я не увидела и не услышала ничего горячего. Мы спорили, ругались и препирались с ней не единожды, но за границу возрастного ценза ни разу не выходили. Сейчас можно – девчонка и правда выросла, и мне интересно узнать, что ещё она накопила в себе за время, пока меня не было. – Есть, с чем сравнивать? – спрашиваю и затаиваю дыхание в ожидании ответа. Рокот меня убьет, если узнает. Пятна на ее щеках становятся ещё ярче, в брошенном на меня взгляде смущение и огонь. На губах саркастическая усмешка. – Конечно. Врет же!... Голову на отсечение даю, что врет, но игра уже началась, и она не выставила чертовы границы. – Сколько тебе лет?... Напомни. – Давно совершеннолетняя, – роняет она. В этот момент за окном мелькает голова Темыча. Значит, скоро будет в доме. Я подтягиваюсь на сложенных на барной стойке руках и осведомляюсь: – Опытная, значит?... – Какое твое дело, Данилов, до моего опыта?... Зазудело, что ли?... Сучка. Где мне взять столько дерзости?... – На тебя не зазудит, не надейся, – проговариваю я тихо, – Не подходишь под мои стандарты. – Пф–ф–ф... – выдыхает якобы с облегчением, – Слава богу, не придется отбиваться ещё и от тебя. Дверь открывается и закрывается. Через несколько мгновений в кухне появляется ее брат. Остановившись, внимательно смотрит на язву, потом считывает выражение моего лица. Успокаивается. Я благодарю за завтрак и встаю со стула. Кира делает вид, что не замечает, что я собираюсь уйти. Закинув ногу на ногу, залипает в телефоне с чашкой кофе. – Мы поехали, – говорит Рокот. – Ага... – Кир... посуду убери... И к экзаменам готовься. – Ещё указания будут? Я бы вставил, конечно, слово, но дал обещание другу сестру его не цеплять и на ее провокации не вестись. Обещание, которое, кстати, уже нарушил. Поэтому просто выхожу из кухни после того, как мое нейтральное «пока» остается без ответа. – Удивительно, что не подрались, – роняет Темыч, когда мы вместе грузим саб в мою машину. – Парень есть у нее? – спрашиваю как бы между прочим. – Нет, но... ухажеров хватает, – кряхтит он, – А что? – Ничего. – Она ещё ребенок, Дэн... – Я бы не сказал. – Держись от нее подальше, – припечатывает Рокот, – Руки обломаю. ---------- Глава 8 Глава 8 Кира Экзамен по истории архитектуры проходит в виде тестирования. Ответы на все вопросы, кроме двух, я знаю точно. Но включив логику и максимальную активацию памяти, я все же решаюсь выбрать варианты. Я не перфекционистка – меня устроит даже четверка. – Вы готовы сдать тест? – спрашивает преподаватель, заметив, что я пялюсь в окно. – Да... Сдаю ему работу и выхожу из аудитории, чувствуя небывалое облегчение. Это не самый важный предмет, но оценка пойдет в диплом, да и времени на подготовку к его сдаче я потратила немало. А это не так уже легко, учитывая, что половину его занимали мысли о конченном. Говнюк не собирается оставить меня в покое, верно?... Иначе к чему все эти провокационные вопросы о моем опыте?... Прошло столько времени, но ему снова интересно воевать со мной. Что ж, посмотрим, кто из нас более искусный боец. Не буду Кирой Рокотовой, если не щелкну Данилова по носу. Телефон на беззвучном, и я буквально случайно замечаю, что звонит брат. Принимаю вызов и, махнув девчонкам рукой на прощание, шагаю по коридору университетского корпуса. – Сдала? – Сдала, оценку ещё не знаю. Но думаю, хорошо. – Молодец, – хвалит Тема, – Давай забуримся в кафе, я тут неподалеку. – Один? – спрашиваю, имея в виду его дружка, с которым они после годовалого перерыва не расстаются ни на день. – Один. – Тогда, окей. Подъезжай к «Пикачу», я буду через пять минут. Это студенческое кафе, в котором варят вполне сносный кофе и пекут пышные круассаны. Сколько часов я провела в нем с подружками – не сосчитать. Толкнув дверь, вываливаюсь из прохладного темного помещения на яркое теплое солнце. Быстро сбегаю по ступеням и иду одноэтажному зданию с яркой вывеской слева от корпуса. Машина Артема останавливает около него одновременно со мной. Я жду, когда брат подойдет, обнимет и поцелует меня в щеку, а потом мы вместе заходим внутрь. – Рассказывай, – велю, усевшись на высокий стул напротив него. – Что именно? – Зачем ты меня позвал. Что–то случилось?... – Ничего не случилось, – проговаривает Тема, положив телефон экраном вверх на стол, – Просто мимо проезжал. – Кому ты врешь? – смеюсь я, – Тебе что–то нужно от меня. – Угадала, – отвечает так же весело, только веселье это его напускное. Вижу же, как прячет глаза и нервничает, постукивая указательным пальцем по столешнице. – Тебя уже позвали к Машковцевым?... Вот оно что!... Я приосаниваюсь и, сложив руки перед собой, расправляю плечи и приподнимаю брови. Пусть знает, что я заранее не согласна. – Конечно. Влада написала мне ещё позавчера. Я уже и купальник новый купила. – То есть, ты туда собираешься?... – Что за вопросы? Машковцевы Владислава и Тимур много лет наши друзья и традиционно в начале лета устраивают пати с диджеем, бассейном и даже аниматорами. Каждый год мы с Темой ходим туда вместе, а нынче он хочет запереть меня дома!?... И все из–за Данилова, у которого снова зазудит при взгляде на меня!? Ну уж нет!... – Я подумал, тебе с Дэном не стоит встречаться... – Почему же?... Он сказал, что ему неприятно смотреть на меня?. – Ничего такого он не сказал, – тушуется брат, который, видимо, уже не рад, что завел этот разговор, – Я вижу, как он тебя раздражает. – Тю–ю–ю!... Так ты обо мне беспокоишься? – кладу руку на его плечо и ободряюще его сжимаю, – Думаешь, конченный испортит мне настроение? – Кир, – хмыкает Артем, чуть подкатив глаза, – Вы вдвоем адова смесь. Я боюсь, как бы вы там не подпалили праздник. Нам приносят кофе и пирожные. Я забираю капучино и мой любимый клубничный чизкейк. Сразу же отламываю кусочек и отправляю его в рот. – Если он не станет ко мне цепляться, клянусь, я на него даже не взгляну. – Ты всегда так говоришь, – замечает Артем, – А в результате мне приходится растаскивать вас по разным сторонам. – Тем... ты же понимаешь, что то, что ты просишь – бред. Я не буду менять свои планы из–за Данилова. – Даже из–за меня? – Я иду к Машковцевым. Точка. И давай, не будет ссориться. Признаться, причина, по которой брат угощает меня пирожным, расстроила. Я в афиге от того, что с этой просьбой он не обратился к своему другу, например. Почему я должна избегать его, а не он меня!? Не я источник конфликта, не от меня каждый раз исходит агрессия! Не я пристаю с провокационными вопросами, и не я язвлю на каждое замечание! – Тогда личная просьба. – Валяй. – Держись от него подальше. – Я ничего специально делать не стану, Артем! – проговариваю строго, – Даже прятаться там от него нарочно не буду. Он для меня пустое место. – Хотелось бы верить, – бормочет тихо с явным сомнением в голосе. В этот момент лежащий на столе его телефон начинает звонить. На экране имя «Мира». Артем тут же нажимает отключающую звук боковую кнопку и переворачивает мобильник. Я настораживаюсь. – Мира?... Кто это, Тем?... Я не слежу пристально за его личной жизнью, но обычно девушек, которым он дает свой номер, знаю по именам. Никакой Миры среди них никогда не было. – Так... – отмахивается брат, с преувеличенным усердием нападая на медовое пирожное. – Твоя новая подружка?... – Кир, отстань... Его напряженный подбородок и то, как он старательно отводит взгляд, заставляет меня напрячься ещё сильнее. Я тянусь к Артему через стол и пытаюсь заглянуть в глаза. – Тема, ты меня с ней познакомишь?... – Блядь... – Но я не помню ни одной девушки по имени Мира в твоем окружении? Она новенькая?. И тут меня пронзает догадка. Настолько невероятно – ослепляющая, что на несколько мгновений я теряю дар речи. Да, ну... Вряд ли. Вернее, не может быть. – Это не Миранда ли?... Над верхней губой Артема проступает белая тонкая полоска, так бывает при крайней степени его раздражения. – Миранда, Тем?... Зачем она звонит тебе? – Кира... Когда–нибудь тебе прищемят твой любопытный нос. – Я угадала!? Это она? – Нет... не она, – продолжает упираться. И я, может быть, поверила бы или даже подумала, что ничего удивительного нет в том, что у него есть контакт девушки друга, но его реакция заставляет сильно задуматься. Что–то тут не так. – Ладно, – отвечаю тихо, возвращаясь к своему чизкейку. – Забудь. – Уже забыла. – И не фантазируй лишнего. Это действительно не она. – Да–да, я так и поняла... – Кира, – смотрит на меня со всей строгостью, – Смотри мне. ---------- Глава 9 Глава 9 Кира – Так вот... – продолжает Алина шепотом. Каро, затаившись, греет уши с другой от меня стороны. А сидящая на переднем сидении Леся так и ерзает на месте. Будет знать, как занимать принадлежащее мне по праву место. Я самая старшая из нас четырех, пускай даже всего на неделю Лесю, но факт остается фактом. И когда–то, в тот день, когда родители всем нам дали разрешение ездить на такси, мы решили, что переднее пассажирское – всегда за мной. – Так вот... Ей двадцать три, представь!... Алина где–то выведала сведения о Миранде, и теперь с нетерпением и жаром выкладывает их мне. Я слушаю, стараясь не казаться сильно заинтересованной, но не упускаю ни одного слова. – Она, оказывается, местная, представляешь!? Моя Линка ее знает. Линка – это ее старшая сестра, и она примерно ровесница Даниловской жерди. – Почему мы ее не знаем? – задаю резонный вопрос. – Она училась не то в Москве, не то в Питере, а потом осталась там после окончания вуза. – Хм... Как она, интересно, познакомилась с этим... как его... – Денисом? – подсказывает Каро. – Да, с ним. Как она с ним встречаться начала, если он в Штатах, а она в столице? – Я не знаю, но вполне возможно, они давно были знакомы, и общались по переписке... Вполне жизнеспособная версия, да. Тут же вспоминается и больно колет случай, когда я поздравила его с днем рождения, а он не узнал меня, в то время, как с Мирандой мило беседовал каждый день. Просто отморозок. Даже не верится, что земля носит таких людей. Глубоко вздохнув, я усилием воли проталкиваю в себя обиду, и улыбаюсь девочкам. – Ангелина говорит, – продолжает шепотом Алина, – что она нормальная... – Нормальная!? – переспрашиваю неверяще, – Кто?... Эта дылда?... Ты видела ее? Леся с переднего сидения смеется. – Я про характер, Кира, – объясняет подруга, – Ну, мне так сестра сказала. Что она доброжелательная и милая, и все такое... – Ты издеваешься? – осекаю я, обидевшись, – Она с Даниловым! Она не может быть нормальной! – Точно!... – спохватывается Алина, – Такая же конченная, как и он. Я замолкаю, почти мгновенно пожалев о сказанном. Фиг ее знает, эту Миранду. Может, и правда нормальная. На моем дне рождения она не вела себя заносчиво. Может, несмотря на синюшные пятки, ее действительно есть, за что любить. Может, конченный Данилов влюблен в нее по уши. Ой, все!... Отсекаю дальнейшие размышления и пытаюсь вникнуть в болтовню девчонок. Если и дальше так пойдет, то я исполню просьбу Темы, и вернусь домой на этом же такси. А это никак не возможно, я не могу допустить, чтобы он прожил этот вечер, не убедившись, насколько я круче его деревянной этажерки. Дом Машковцевых встречает нам раскатами музыки и взрывами смеха. Ещё не совсем темно, но лазерные блики уже шныряют по огромному заднему двору, разрезая пространство на геометрические фигуры. У барных стоек, а их тут целых две, очереди. В бассейне яблоку негде упасть, у мангалов кружат специально приглашенные сюда люди. По моим оценкам народа тут больше, чем в прошлом году, раза в два, и основная часть мне не знакома. Я не представляю, где Машковцевы набрали столько друзей. Мы с девочками обходим сооруженный специально для сегодняшнего вечера танцпол и останавливаемся у барной стойки. – Сухое шампанское, – проговариваю я, когда до нас доходит очередь. Подходит Владислава в коротких белых шортах и голубой рубашке, всех нас по очереди расцеловывает и торопливо, потому что гости продолжают прибывать, объясняет, где можно переодеться и ненадолго уединиться. Артема я замечаю у бревенчатой изгороди, покрашенной в белый цвет, которая отделяет основную площадь заднего двора от небольшого садика с искусственным прудом. Помню, что в прошлом году на лето в него специально завозили золотых рыб. Куда их дели осенью, мне не известно. Брат стоит с сигаретой в руках и что–то вкрадчиво, с усмешкой и заглядывая в глаза, рассказыват Миранде. Я стараясь, не выдать своего присутствия, застываю на месте и не свожу с этих двоих глаз. Где Данилов?... Она же не пришла сюда с Артемом? С каким бы уважением не относилась я к выбору брата, я бы не хотела становиться с нею подругами. Она не нравится мне. Не понравилась с того момента, как я увидела ее худые пальцы на плече говнюка. Девчонки воодушевленно щебечут. Каро увидела парня, который ей когда–то нравился, Алина – бывшую подружку, которая едва было не увела ее приятеля. Маша молча с интересом разглядывает публику. Я продолжаю наблюдать за Темой и подружкой Данилова, пока не замечаю его шагающим к этим двоим. Мое сердце пропускает удар, а потом с силой ударяется в грудную клетку, вызывая вспышку внутри и последовавшие за ней волны жара, что наполняют теплом даже кончики пальцев. На нем черные летние брюки и такого же цвета расстегнутая на три пуговицы рубашка. Даже с этого расстояния я вижу, как поблескивает кулон, висящий на серебряной цепочке. Он останавливается около Миранды и моего брата и одной рукой упирается в белый парапет. Курит, как и Артем. Делает затяжку и, выдыхая дым, смотрит на нее сощуренным взглядом. Обычный интерес в нем или мужская заинтересованность, мне не видно, но достаточно того, что он просто смотрит на нее. А потом, именно тогда, когда я решаюсь подойти к ним, вдруг поворачивает голову и выцепляет взглядом меня. При этом делает это так уверенно, словно давно знает, где я стою. Пялится сквозь облако табачного дыма и даже не думает поздороваться. Я тоже смотрю – не кивая и не улыбаясь, отвечаю ему ровно тем же, и одному богу известно, скольких усилий мне это стоит. Убираю волосы от лица, поправляю висящую на плече сумку, переступаю с ноги на ногу, но не отворачиваюсь, пока Данилов не делает это первым. Только после этого выдыхаю и сразу же делаю вдох, наполняя грудь кислородом. Так тебя, паразит. Катись в ад со своей неотразимостью. – Может, переоденемся в купальники? – предлагает Леся и договаривает шепотом, – Я прошла курс антицеллюлитного массажа, надеюсь не опозориться. Подружки весело смеются, и я вместе с ними. Черт, что ж так волнительно–то? Словно я собираюсь пройти самый важный отбор в моей жизни. ---------- Глава 10 Глава 10 Кира – Я нормально выгляжу? – шепчет Алина, шагая рядом со мной к бассейну. – Шикарно, – говорю честно, – Парни головы посворачивали. На нас действительно смотрят, но среди множества любопытно – оценивающих взглядов я не вижу одного единственного, который меня интересует. Где его снова носит?... На мне новый раздельный купальник фисташкового цвета и пляжная рубашка. Она расстегнута и являет взору грудь, плоский живот и бедра. Сзади все закрыто, потому что сзади на меня пялится не нужно. По очереди мы спускаемся в прохладный бассейн и занимаем место у бортика, потому что в центре галдят выпендрежники. Становясь на плечи друг друга делают сальто в воду и под водой хватают визжащих девчонок за ноги. Развлечение для подростков. – Эй, – вдруг раздается голос сверху. Мне он не знаком, поэтому я даже не оборачиваюсь. К тому же меня зовут не «Эй». Но Леся поворачивает голову и кому–то улыбается. – Привет, – доносится оттуда же. – Привет, – отвечает она. – Кирилл. – Олеся. Алина, потягивая коктейль через трубочку, закатывает глаза. Маша молча смотрит в воду. – А подружку твою как зовут? – спрашивает голос, судя по интонации и дикции, уже не совсем трезвый. – Какую? – глупо хихикает Леся. Я пихаю ее ногой под водой, но она, кажется, не понимает посыла. Смотрит на меня широко распахнутыми глазами и обращается к парню: – Эту?... Это Кира. – Красивое имя, – проговаривает он, добавив тембру чуточку меда и рассчитывая, очевидно, что я на это куплюсь, – Кира?... Черт!... Мне сегодня вообще не до знакомств. Я не за этим сюда приехала. – Эй, Кира, детка... – повторяет он громче, привлекая внимание всех в бассейне, – Познакомимся поближе? Я в шоке. Бедолага, наверное, не знает, кто мой брат, и что он с ним сделает за такое поведение. – Не знакомлюсь, – отвечаю с достоинством, а уже в следующее мгновение прямо передо мной в воду, обдавая пивными брызгами, падает стеклянная бутылка. Я подскакиваю на месте и ударяюсь лопатками в бортик. – Придурок!... – выкрикиваю в ярости, разворачиваясь, – Ты что творишь?... – Упс, – ржет он и в майке и шортах прыгает в бассейн. Уходит с головой под воду на несколько мгновений, а затем выныривает в нескольких сантиметрах от меня. – Ты ненормальный!? – Воу!... Воу!... – сквозь общий смех раздаются голоса с бортика, – Аккуратней, Кирюх, это сестренка Рокота. – Рокота?... – тут же серьезнеет недоумок. Вытирает ладонью свое лицо и издает смущенный смешок. – Так себе подкат, да?... – Не очень, – отвечает за меня Леся. – Более идиотского ещё не встречала, – рявкаю я, – Отойди от меня!... – Ладно, не злись, лапуля, – говорит он примирительным тоном, а сам с опаской озирается, видимо ожидая возмездия от моего брата, – Согласен, с пивом перегнул. Думал, смешно будет. Даже конченный так никогда не поступил бы. – Идем? – оборачиваюсь к подружкам, – Не очень–то хочется купаться в пиве. – Бля–а–а... – тянет парень разочарованно. Пока идем к раздевалкам и душевым, девчонки ругают этого Кирилла, а я ищу глазами Тему. Сначала мне кажется, что его белая рубашка мелькает в толпе у мангала, но, приглядевшись, я понимаю, что это не он, затем он мерещится мне у парапета, но и там я обознаюсь. Нужно найти его, хотя бы для того, чтобы он знал, что я уже давно тут. Через пятнадцать минут мы возвращаемся к основной тусовке. Каро и Алина, встретившись со своей знакомой, где–то теряются. Я, взяв в баре ещё один бокал шампанского, обхожу с ним импровизированный помост, с которого надрывается диджей, и направляюсь к парапету у пруда. Ступаю на белый мостик и заглядываю в воду, пытаясь разглядеть в ней тех же золотых рыбок, что были здесь в прошлом году. Однако ничего не вижу – вода неподвижная и черная. – Кира?... – вдруг раздается тот же неприятный тягучий голос. Я оборачиваюсь и вижу короля самых дебильных подкатов. Он даже не переоделся, и сейчас шагает ко мне в тех же мокрых майке и шортах. – Не подходи, – предупреждаю, выставив ладонь. – Да, я извиниться. Я встаю лицом к пруду и судорожно придумываю, как от него отделаться. Действовать нужно резко и решительно, без полутонов и намеков, чтобы ему не пришло больше в голову преследовать меня весь вечер. – Мне плевать. – Я дебил, – проговаривает он с дурацким смешком. А потом, облокотившись о парапет, подается вперед и пытается заглянуть в мои глаза самым преданным и по–щенячьи виноватым взглядом. Я не выношу, когда парни пытаются найти ко мне подход посредством жалости, поэтому взвиваюсь не на шутку. – Слушай, я же сказала, что не знакомлюсь!... Отстань! – Что, даже кро–о–о–охотного шанса не дашь? – делает умирающее лицо, – Я же извинился. – Без шансов, Кирилл!... Если не отстанешь, я позову... – Понял! – внезапно выдает он, отлипает от парапета и, расправив плечи, делает шаг назад. Я даже удивиться не успеваю, как замечаю упавшую на воду пруда длинную тень, и сразу же понимаю, что позади меня кто–то есть. – Понял, понял... – повторяет бедняга, глядя за мою спину обеспокоенным взглядом и отступая шаг за шагом. Я усмехаюсь, оглядываюсь и вижу неспешно приближающегося к нам Данилова. Воротничок его рубахи немного съехал вбок и открыл обзор на крепкую загорелую ключицу. В расслабленной руке сигарета, которая улетает в стоящую у входа на мостик урну. Из приоткрытого рта лениво выплывает табачный дым. Завораживающее зрелище, если бы это не был он. – Помешал? – интересуется он, глядя вслед удаляющемуся со скоростью света Кириллу. – Помешал, – говорю, уперевшись поясницей в парапет, – Спугнул парня. В темных глазах Данилова вспыхивает огонь, уголки губ дергаются вверх. Почесав пальцем переносицу, он спрашивает: – Вернуть? – Не нужно. Я его потом сама найду. – Найдешь и склеишь? – Сомневаешься во мне?... – В ком угодно, только не в тебе. Ну, вот первый на сегодня обмен любезностями случился. Даже на душе спокойнее стало. От него пахнет парфюмом, табаком и всем тем, что раздражает меня в этой жизни больше всего. Запах ошпаривает рецепторы и ускоряет пульс. – Решил не рассказывать брату, что я случайно застукала вас с... забыла... Мирандой? – Ты тоже решила?... – Зачем ему это знать? – хмыкаю я, – Пусть пребывает в неведении, что его сестренка давно выросла, и ее такими пассажами можно только рассмешить. – А мне что–то подсказывает, что ты хочешь казаться сильно взрослее, чем есть на самом деле. – Все, что ты думаешь, относится только к тебе, а не ко мне... Он делает шаг и встает так, что рукав его рубашки касается моего плеча. А затем склоняет голову и касается моего лба своей челкой. – И что стоит мне только захотеть, как я увижу неискушенную, влюбленную до беспамятства девочку. ---------- Глава 11 Глава 11 Кира Я ему не ответила! Я, мать его, не смогла! Не придумала ничего стоящего, чтобы поставить его на место раз и навсегда. Стояла и хлопала ресницами как Аграфена Горохова!... О–о–о–о, Боже!... Следовало сказать ему, что из нас двоих наивный и нескушенный именно он!... Нужно было пустить слезу умиления и по–дружески потрепать его по плечу!... А я... я ничего этого не сделала!... Я, черт возьми, его даже придурком не назвала!... И что я там думала?... Что Данилов не самый конченный на свете?!... Да он конченнее все конченных вместе взятых!... Одному богу известно, как я его ненавижу! Сжимая ножку бокала пальцами так, что она вот – вот переломится, и остервенело вбивая пятки в газон, я обхожу всю площадь двора в поисках хоть кого–нибудь. Однако, ни Леси, ни Алины, ни даже Каро и Маши, которые обычно не выпускают меня из виду, нигде нет. Артема тоже. Черная рубашка ещё мелькает где–то на периферии моего зрения, но смотреть в ее сторону я себе больше ни за что не позволю. – Привет, – здоровается со мной девчонка, имя которой вылетело из головы. Мы пересекались с ней пару раз в компаниях, и она вроде чья–то не то младшая, не то старшая сестра, но как зовут ее, мой ещё не отошедший от потрясения мозг сейчас не вспомнит. – Привет, – отвечаю незаинтересованной улыбкой. – Идем к нашим... – Не–е–е–ет, – мотаю головой, тем более, что понятия не имею, кого она имеет в виду, говоря «наши», – Ты случайно моих подруг не видела? – Подруг?... Я перечисляю их имена, в надежде что ее память окажется лучше моей, но по взгляду понимаю, что она не знает, о ком я спрашиваю. – А брата?... Артема Рокотова. – Тему? – тут же оживляется девчонка, – Эээ... Она убирает за ухо выпавшую прядь волос и начинает вертеть головой по сторонам, словно видела его только что. – Я видела, как он шел с какой–то брюнеткой к террасе дома. – Туда? –показываю рукой в предполагаемом направлении. – Ага, туда. Поблагодарив, я устремляюсь к широкому, украшенному с двух сторон кадками с растениями крыльцу. Поднимаюсь по ступеням, прохожу мимо шепчущейся и мило хихикающей парочки и останавливаюсь у ведущей в дом распахнутой настежь двери. Если они внутри, то я не стану искать их, но если... Я прохожу до угла дома и поворачиваю направо. Тусклые фонари освещают узкий проход, и сначала мне кажется, что там никого, но перед тем, как развернуться, я замечаю какую–то возню. Слышу приглушенные осторожностью шорохи и тихие голоса. Пугаюсь, что снова сунула нос туда, куда не следует и порываюсь было ретироваться, пока не увидели, но в последний момент мой взгляд выцепляет широкие плечи, обтянутые белой рубашкой и вихор светлых, как у моего брата, волос. Вот же блядь!... Я отшатываюсь и прижимаю ко рту обе ладони, потому что девица, которая разрешает Артему орудовать ладонями под подолом своего платья не кто иная, как Миранда! Он целует ее взасос и, пусть я ослепну, трахает рукой! Я забегаю за угол и, упав спиной на дом, беззвучно кричу в темноту. Мать твою!!! Вот дерьмо! Что они творят?! Как они вообще додумались до этого?! Действуя на инстинктах, разворачиваюсь, чтобы бежать... бежать, туда, где мои глаза забудут, что видели, но, сделав несколько шагов, останавливаюсь, чтобы перевести дыхание. Обнимающаяся парочка у входа на террасу, отвлекаются друг от друга и поворачивают головы ко мне. – Все нормально?... – спрашивает парень – Перебрала немного, – шепчет ему девица, но недостаточно тихо, чтобы я этого не услышала. – Нормально, – буркаю я, проходя мимо них. В ушах звенит, как от сотрясения мозга, а перед мысленным взором тощие ляжки Миранды и ручищи Артема на них. Зачем?! Как?!... Я не понимаю?! Сука... она изменяет Данилову с моим братом?!... А Тема?! Как он может поступать так с другом?! – Кира! – окликает меня веселый голос Алины, – Ты куда пропала?... – Иди к нам! – вторит ему голос Каро, – Мы для тебя креветки взяли!... Я машу им рукой и даже улыбаюсь, шагая вдоль танцпола, но заставить себя вернуться в обстановку легкости и праздности уже не могу. И даже стучащая в мозгу мысль, что я последняя, кого это должно касаться, не помогает. Мой брат увел девушку у лучшего друга!... У Данилова! Сам он попадается на моем пути, когда я подхожу к мангальной зоне. Держа в руке пиво, прослеживает за мной взглядом и расслабленно усмехается, когда наши глаза на мгновение встречаются. Меня обдает жаром стыда, словно это я предала его, а не Артем. Дэн же напротив, расслаблен и невозмутим, и мне остается только догадываться, почему он не задается вопросом, куда подевались те двое. Вечер безнадежно испорчен. Подруги, заметив, что настроение мое на нуле, начинают веселить, подкалывать и тянуть танцевать, чем портят его ещё сильнее. Артема я вижу после этого ещё два раза. Сначала там же у мангалов с неверной возлюбленной Данилова, а потом всех их троих на диванах из ротанга. А затем примерно через полчаса брат сам находит меня. Берет за локоть и молча отводит в сторону. Я его выдергиваю и невольно морщусь, вспомнив, где она не так давно побывала. – Мне сказали, тебя тут кто–то обидеть пытался? – Нет... никто... Он разворачивает меня к себе и внимательно смотрит в лицо. Совсем как тот Тема, которого я всегда знала. – Он тебя не ударил?... – Боже... – выдыхаю раздраженно, – Нет... – Устала?... – Да, устала. Домой хочу... – С Дэном не ругалась? Вижу, что встревожен, чувствует, что со мной не все в порядке, но что именно – понять не может. Я же обязательно с ним поговорю, но точно не здесь и не сейчас. Пусть, на хрен, объяснит мне, как он понимает дружбу. – Нет... Машинально нахожу взглядом его и Миранду и едва подавляю возглас возмущения. Повиснув на плече Данилова совсем как в тот день, когда я увидела ее впервые, она с нежной улыбкой смотрит ему в глаза и пальчиками поправляет прядь волос. Наверное, прикрывает пробившиеся рожки. Сука драная!... Беспринципная, холодная дрянь! Ненавижу!... Каждой клеточкой ненавижу! – Кир, хватит... – проговаривает брат с усмешкой, заметив, как я смотрю на них, – Оставь их в покое. У них отношения. – Серьезно?! – не удерживаюсь от саркастического хохотка, – А моя интуиция подсказывает, что ничего серьезного там нет. И она меня ещё ни разу не подводила. ---------- Глава 12 Глава 12 Кира – Отлично выглядишь, – улыбается мама, когда я утром спускаюсь на кухню. – Ты тоже, – целую в щеку, но прямого взгляда избегаю. Она всегда настолько проницательна, что, кажется, порой читает каждую мысль в наших головах. Я бы не хотела, чтобы она увидела в моих глазах то, что видела я вчерашним вечером. Я не спала всю ночь. Ну, хорошо – полночи. Меня трясло и под кожей зудело от возмущения и чувства сопричастности к ужасной тайне. Я ругала Артема и даже жалела конченного, но потом ругала их обоих и ненавидела Миранду. Такая сука!... Неужели нельзя выбрать одного и не морочить голову сразу двум классным парням?! Если бы Данилов выбрал меня, не дай бог, конечно, я бы на другого даже не глянула. Так себе сравнение, потому что мы друг друга на дух не переносим, но все же!... – Ты в вуз? – спрашивает допивающий кофе папа, – Я тебя довезу. – А меня?... – тут же надувается младшая сестренка. – А тебя мама. – Допивай какао, Поль, опоздаем, – говорит она. – Нет, я сейчас не в вуз... Я на такси поеду... – Куда в такую рань? – осведомляется папа, тут же сузив глаза. – К Артему заехать надо, – рассказываю полуправду, стараясь делать это расслабленно и ненавязчиво, – Он мне жесткий диск обещал... И... я у него в прошлый раз кое–что из косметики оставила. Я надеюсь, что вру достаточно убедительно для того, чтобы папа или мама не стали сейчас искать подтверждения у Темы. Потому что сам он понятия о моем визите не имеет. Я собираюсь явиться к нему неожиданно, сюрпризом, и не только посмотреть, с кем он провел ночь, но и в лоб задать терзающие меня вопросы. Мысль о том, что это не мое дело свербит в голове, но с каждой минутой голос ее тише и тише, потому что после совещания с Ганей я пришла к выводу, что оставаться в стороне, когда твой самый близкий человек совершает, возможно, ужаснейшую ошибку в жизни – удел слабых и трусливых, а я такой никогда не была. В итоге я еду я не на такси, а с нашим водителем Георгием Петровичем. Папа такой папа... Довольный, что ему поручили работу, он болтает о чем–то своем всю дорогу, а я мыслями уже у брата. Так и вижу, как захожу в его квартиру и застаю там бесстыжую в его рубашке. Артем живет в одним из центральных районов города в своей собственной двушке, подаренной ему родителями на восемнадцатилетие. Он съехал от них уже на следующий день после дня рождения. У меня тоже есть свое жилье, однако переезжать в него и жить самостоятельно я пока не готова. – Подождать? – спрашивает водитель, остановившись во дворе дома Темы. – Нет, я потом в вуз пойду. Тут недалеко. Это правда. Стоит только перейти по подземному пешеходному переходу, пересечь небольшой студенческий сквер, и я на месте. Георгий Петрович, пожелав хорошего дня, уезжает, а я захожу в подъезд и, поздоровавшись со знакомым мне консьержем, поднимаюсь на лифте на седьмой этаж. Сердце дробно стучит в груди и от волнения потеют ладони, но я не позволяю себе медлить ни секунды. Останавливаюсь у серой двери и жму на звонок. Она открывается спустя все пару секунд. – Ты чего?... спрашивает Артем, нахмурившись, – Пары прогуливаешь? – У меня сессия! – цежу я, протискиваясь мимо него в прихожую. Он отходит в сторону и ерошит взлохмаченные волосы. В одних только трико и со следами подушки на лице – видно, что проснулся совсем недавно. – Что тогда? – продолжает недоумевать, шагая следом за мной по квартире. Дверь в спальню распахнута. Там темно, но, кажется никого нет. В гостиной и на кухне тоже пусто. Даже не знаю, радоваться этому или нет. Ее здесь нет – это отлично. Значит, она у Данилова – это плохо. – Кофе заехала выпить, – проговариваю с улыбкой, – Угостишь? – Вари, – пожимает плечами и выглядит при этом так невинно, что на миг мне кажется, что вчера у меня была галлюцинация, и я зря изводила себя всю ночь. Пока кофе варится, Артем принимает душ, а я, сидя за столом на кухне, судорожно придумываю, как бы мне начать разговор, чтобы у него не было возможности солгать мне. Решаю спросить прямо. – Тем, Миранда теперь твоя девушка? – Чего?... – спрашивает, засмеявшись, но тень настороженности в его глазах я все же заметить успеваю. – Миранда теперь с тобой? – Откуда такие мысли? – Я видела вас вчера вдвоем за домом, – выкладываю все козыри разом, чтобы он не вздумал отпираться. Повисает тишина. Я не шевелюсь и не отвожу взгляда, ожидая ответа, брат тоже смотрит на меня, не отрываясь. Ни краски стыда, ни сожаления на его лице нет. А вот досады от того, что я снова сунула нос, куда он меня не просил, хоть отбавляй. Я склоняю голову набок и принимаюсь болтать ногой. – Где ты нас видела? – уточняет, решив, очевидно, потянуть время. – За домом на террасе. Вы целовались и... кажется, делали что–то ещё. – Тебе показалось. – Показалось, что я видела тебя с Мирандой, или показалось, что твои руки были под подолом ее платья? – Кира! – рявкает он. – Что?! – отвечаю тем же, – Ты лапал и целовал девушку друга, а потом как ни в чем не бывало сказал мне, что у них, – делаю пальцами кавычки, – отношения! – Ты ничего не видела, ясно! – Я бы рада не видеть, но, выколи мне глаза, я это видела! И я в шоке, Тема!... – Ты в шоке? – хохочет он нервно, – Тебя это вообще никак не должно касаться! – То есть, ты признаешь, что я... – Я ничего не признаю! – перебивает брат, – Я требую, чтобы ты перестала лезть в мою жизнь! – Да мне плевать, Тем!... – взмахиваю я руками, – Но ты же сам говорил, что Данилов твой лучший друг!... Объясни мне, что это за дружба такая! – Я не собираюсь тебе ничего объяснять, потому тебя это не касается! – А если я Данилова расскажу?... – Блядь... – смеется ещё громче, – Да, рассказывай, если хочешь, чтобы он тебя послал!... Я резко выдыхаю и замолкаю. Не могу больше спорить, потому что горло сводит спазмом. Мне обидно до слез. Наверное, и правда не стоило в то вмешиваться. – Кира... – тут же сдувается Артем. Обходи стул и обнимает меня со спины. Я всхлипываю. – Отстань... – Кир, не суй свой маленький носик, куда не следует. – Тогда объясни мне, что происходит. Я не понимаю, Тема. – Я не буду тебе ничего объяснять. Ты чистая невинная девочка. Есть вещи, которые тебе знать не следует. – Думаешь, ты успокоил меня? Он тихо смеется, и его теплое дыхание колышет мои волосы. – Думаю, что нет, но... поверь мне, у нас с Дэном все в порядке. – Ты увел у него девушку? – Кира... не задавай вопросов, на которые я ответить не смогу. – Но Денис знает?... – Хорош. – Я уверена, что нет, – качаю головой, – И знаешь, что?... Я не понимаю, что вы оба в ней нашли. Я не вижу в ней ничего особенного... – Тебе и не нужно, – перебивает он. – Она красива, но не настолько, чтобы сходить по ней с ума... – А кто сходит?... – Вы оба. Разве нет? – Поймешь, когда подрастешь. И ещё, Кира... Не вздумай обсуждать это с Дэном. – Значит, он не знает, – догадываюсь я. ---------- Глава 13 Глава 13 Денис – Тут? – убавляю громкость музыки и спрашиваю у сидящих в машине парней, указывая на невысокое, но при этом занимающее немалую площадь здание. – Ага... – говорит мне Саня, там вход с обратной стороны. Я включаю поворотник и съзжаю с дороги. Здание высотой не больше двух этажей, с фасадом без окон и дверей, оформленным черным матовым камнем и необработанным камнем – ночной клуб, в котором я до этого не был. «Матрица» – заведение, новость об открытии которого не обошла меня даже в Штатах. Проезжаю по огороженному въезду мимо нескольких свободных парковочных мест и выкатываюсь на большую освещенную площадку, сплошь заставленную мажористыми тачками. Моей алой красавице тут самое место. Бросаю якорь во втором ряду и в то же мгновение вижу у входа Рокотову. Сука!... Что за нахуй, блядь?!... Нигде от нее спасения нет. В то же время кровь в жилах ускоряет бег. Надо... надо с ней пересечься сегодня. Ещё раз посмотреть, во что она выросла, пока поблизости нет добермана Артема. Парни, уже немного под градусом, вываливаются из машины и, закурив, берут курс на клуб. – Идешь?... – спрашивает Ник, оглянувшись. – Догоню, – показываю глазами на телефон в руке, потому что на него как раз Миранда наяривает. Держа в фокусе Рокотову, я принимаю вызов. – Денис, если что, меня не теряй, я в «Матрице» сегодня. – Ага. – Встретилась со старыми вузовскими подружками. – Ладно. О том, что сам тут же, пока решаю не говорить. Хрен его знает, куда свернет моя дорожка. Отключаюсь, бросаю телефон в карман и сосредотачиваюсь на сестренке Рокота. Она стоит в окружении своих многочисленных подружек в белом обтягивающем платьице с открытыми плечами и голыми коленками. На каблуках ее ноги кажутся по–настоящему бесконечными. А я их ещё помню худыми и с узловатыми коленками. Откидывая волосы назад и весело смеясь, она даже не замечает, какое впечатление производит на шныряющих вокруг щенков. Один из низ так и кружит вокруг компании и явно намеревается подкатить. «Артем не одобрил бы» – вдруг проносится в моей голове, и я, толкнув дверь, выхожу из машины. Он и мне в ее сторону дышать не разрешает, но я ведь только муху смахнуть собираюсь. Меня замечают почти сразу. Сначала одна из ее подружек, затем поворачиваются и пялятся остальные, и только после этого удостаивает взглядом деловая педалька. Поворачивает голову легким элегантным движением и дарит прохладную улыбку, снабженную еле заметным кивком. Не иначе, леди. – Вечер добрый, – здороваюсь сразу со всеми. Сопливый мажорчик тут же исчезает из виду. Мне отвечают нестройным «Приветики», а затем считав немое послание Киры, всей компанией, за исключением ее самой, мгновенно меняют локацию. Отходят от нас метров на пять и так же собираются в кружок. – Брат разрешил по клубам шляться? – Что, прости? – вскидывает брови и, глядя на меня со всем участием, делает вид, что не расслышала вопроса. Сейчас начнется: «Мне девятнадцать, я имею право, я взрослая». – Тебе баиньки не пора? – продолжаю цеплять, внимательно следя за выражением ее кукольного лица. – А тебе, стесняюсь спросить, какое дело? – Артем просил присмотреть, – гоню жестко, – Сказал, пригляди за ней, Денис, иначе снова в крапиву залезет или с бездомными собаками целоваться станет. – Мне интересно... – растирает губы друг о дружку, словно помаду по ним размазывает, – Ты со всеми такой придурок или только со мной? – Ты единственная, – отвечаю я, хотя самого этот вопрос постоянно волнует. Видимо, только с ней, потому что никто не реагирует на меня так, как она. – Ты, значит, нянчится со мной сюда приехал? – Я бы с удовольствием, малыш, но у меня тут дело... Разворачиваюсь, захожу в клуб и, благополучно минуя охрану, пробираюсь сквозь толпу огромному танцполу. Малыш идет следом, видимо, недоговарила. – Какое дело?... – Ты Миранду здесь не видела? – спрашиваю и оборачиваюсь, чтобы не пропустить ни одной ее эмоции. И они не заставляют себя ждать. Сначала ее светлые глаза делаются круглыми, в них мелькает разочарование и нечто похожее на обиду. А затем она морщит маленький нос и озирается по сторонам. – Может и видела, но не узнала. – Она должна быть где–то тут. – Понятия не имею, – усмехается мелкая, – Поищи там, у пилонов. Я не сдерживаю смеха и, подцепив двумя пальцами ее локон, склоняюсь к уху. – Стриптиз она танцует только для меня. Надеялся смутить, но Рокотова меня удивляет – закинув голову, начинает от души хохотать. – Ты... ты уверен, Денис... – захлебывается смехом, – что только для тебя?... ‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я зависаю на секунду и ловлю ее взгляд, пытаясь понять, что она имеет в виду. Только Кира со мной делиться своими мыслями, кажется, не собирается. По–дружески ударив по плечу, склоняет голову набок и проговаривает: – Милый... милый наивный мальчик... И что же вы все в ней находите?... – Ты ещё слишком мала, чтобы думать об этом. – Мне девятнадцать, Денис. Я могу думать и заниматься, чем хочу и с кем хочу. – Только не со мной, детка, – уточняю с улыбкой, – Не в моем вкусе. – Правда? – продолжает смеяться, а глаза вмиг леденеют, – А она, значит, в твоем вкусе? Дерьмовый у тебя вкус, Данилов. – Изысканный. Когда станешь похожей на нее, я дам тебе знать. – Упаси господь, – крестится Кира, – Я сделаю все, чтобы не походить на нее. С этим, махнув волосами так, что они ударяют меня по лицу мягкой ароматной волной, она разворачивается, чтобы затеряться в толпе, но я ловлю ее локоть в последнюю секунду. – Я здесь ещё около часа буду. Могу довести до дома, если не боишься. Наши взгляды врезаются друг в друга как два высекающих искры клинка. Меня обжигает и клянусь, я чувствую запах паленых волос. Рокотова как колба с горючей жидкостью. – А чего мне бояться?... Приставать станешь? – читаю по ее губам. – Точно нет. – Мирабеллу свою куда денешь? С нами поедет? – Тут меня подождет. Внимательно глядящие на меня глаза сужаются. Из хозяйка взвешивает все «за» и «против» и вот – вот согласится. Конечно, мать ее, согласится!... Или я не Данилов. – Хорошо... – тянет она, как бы ещё раздумывая, – Можешь отвести меня домой, но при одном условии. Охуеть. У меня челюсть отваливается, потому что с такой наглостью я сталкиваюсь впервые. – Артем не должен об этом узнать, – озвучивает то самое условия, даже не дождавшись моего согласия. – Заметано. ---------- Глава 14 Глава 14 Кира Я не сплю и не брежу?... Он действительно это сказал? Предложил отвезти меня домой?... Сам предложил! Я поворачиваюсь вокруг своей оси, осторожно переступая на каблуках и стараюсь нащупать почву под ногами. Серебристые блики беспорядочно выхватывают из темноты лица галдящих под музыку и сливаются вместе с другими ощущениями в какую–то странную мешанину. Я забыла, куда иду и кого ищу. Под кожей растекается сладкое предвкушение. Что это с Даниловым?... Он наконец прозрел? До него дошло, что я уже давно не подросток, что я привлекательная, стократ краше Миранды, девушка?... От расцветающих в голове предположений кружится голова. Фантазия несется вперед моего сознания и рисует такое, от чего колени вмиг превращаются в желе. Пф–ф–ф–ф... нужно притормозить и немного остыть. Посмотрим ещё, захочу ли я с ним ехать, не передумаю ли в последний момент. Этот час тянется невыносимо долго, ползет как разморенная жарой улитка по раскаленному асфальту. Я веселюсь, танцую с девочками и мысленно подгоняю время. Когда остается совсем немного, я прощаюсь с подружками, не рассказывая при этом, с кем еду домой, и начинаю пробираться к выходу. Однако перед самыми дверями неожиданно налетаю на Миранду. Смеясь, она хватает меня за плечи и, держа руки вытянутыми, внимательно, как бабушка, которая не видела внучку целый учебный год, рассматривает. – Кира?... – Здрасьте, – отодвигаюсь, лишая ее возможности прикасаться ко мне. – Ты тоже здесь?... – продолжает хохотать, и я понимаю, что она перебрала с коктейлями. – Уже уезжаю. – А твой брат? Мы стоим на проходе, нас толкают, обходя с обеих сторон, но ее это совсем не трогает. – Что мой брат? – Тоже здесь? – Нет, он уехал на соревнования с футбольной командой. – Оу!... – восклицает она, сильно тряхнув головой, – Точно, он же уехал. Приедет послезавтра. – Да – да, – киваю я и спрашиваю, желая кое в чем удостовериться, – Ты здесь одна? – С подругами. Они узнали, что я приехала и позвали меня... Ого–гошеньки!... Значит, она не знает, что Данилов тоже здесь. Они приехали сюда повеселиться друг от друга по отдельности? – Где же твой парень? Тот, который друг Артема... – Денис?... – она озирается по сторонам и смотрит на меня, – Дома. Мне смешно, но я сохраняю самое невозмутимое выражение лица, а ещё крепко призадумываюсь – что будет, если Миранда сейчас пойдет за мной и увидит, как я усаживаюсь в машину Данилова. Полжизни отдала бы, чтобы увидеть ее реакцию, но не хочу подставлять Дэна. – Я передам брату, что видела тебя, – обещаю, разворачиваясь. – Не–е–е–ет, не нужно, – смеется Миранда и добавляет простодушно, – Я сама ему позвоню. Вот сука!... Даже не скрывает того, что общается с ним! Для конченного у меня только одно объяснение – он увлекся мной, и до швабры ему дела нет. К счастью, из толпы возникает одна из ее приятельниц и, схватив за руку, увлекает за собой. Я толкаю дверь, выхожу на улицу и останавливаюсь. Набрать его?... Я не хочу быть навязчивой, но где мне искать его машину? – Такси ждешь, крошка?... – подкатывает ко мне незнакомый парень, – Могу подвезти. – Эй, куда? – ржут его приятели, – Мы только что приехали! – Нет, – отвечаю, негромко, продолжая выискивать взглядом красную феррари. А затем слышу за спиной восхищенные женские возгласы, и его тачка останавливается прямо передо мной. Воу!... Сердце взлетает к горлу, а меня всю обдаем жаром. – Падай, – говорит Данилов через опущенное стекло. Под прицелом десятков пар глаз я обхожу машину и, открыв дверь, элегантно усаживаюсь на переднее пассажирское сидение. Получилось ли сделать это красиво, я не знаю. Руки и ноги трясутся, лицо пылает. – Я только что видела твою девушку, – говорю сразу, лишь бы не молчать, – Она не знает, что ты здесь? – А она тоже тут? – отзывается он беспечно, – Я ее не нашел. Меня нашел целых два раза, а ее значит, не искал. Становится ещё жарче, и резковатые нотки парфюма, достигающие моих рецепторов, заставляют сердце стучать чаще. – Возможно, я и обозналась. У нее же внешность заурядная. Утонув в удобном кресле и вытянув ноги, я, скосив взгляд, незаметно на него поглядываю. Данилов не в моем вкусе. Слишком темные густые волосы. Одна волнистая прядь все время падает на лицо и придает ему вызывающе дерзкий вид. Слишком густые, загнутые вверх ресницы. Парням такие ни к чему. Слишком несерьезные, почти черные, глаза. Они смотрят из–под тяжелых век, словно заявляя, что знают о тебе что–то постыдное. Слишком квадратный, с ямочкой в центре, подбородок... Слишком порочный рот... Слишком спортивная фигура... Данилов весь целиком «слишком». В нем нет ничего сдержанного, как в моем отце или брате. Он сплошная провокация. – Как твоя жизнь, Кира, расскажи, – начинает он нейтрально. Я провожу пальцем по прошитой строчкой коже и отвечаю. – Все отлично. Даже пожаловаться не на что. А у тебя?... – Какое совпадение, – усмехается он, – У меня тоже. На кого учишься? – На архитектора. – По стопам родителей пошла, значит?... – Ага... – Ну, а с личным как?... Парень есть?... Я смеюсь и скашиваю на него взгляд. – Пока нет, Денис. Думаешь, будь у меня парень, я села бы с тобой?... Его губы изгибаются в ухмылке, настолько самоуверенной, что под пупком сначала создается ощущение пустоты, а потом в низу живота тяжелеет. Я тихонько вздыхаю и кладу ногу на ногу. – Думаю, да... Села бы, – выдает мерзавец. Чувствую, как мои глаза лезут из орбит, а изо рта рвется все тот же нервный смех. – Шутишь? Я поехала с тобой только потому, что папа не любит, когда я езжу на такси и потому что не хотела тревожить нашего водителя так поздно. Он пожилой человек. – А не приедь я, осталась бы ночевать в клубе?... Ну, чтобы не тревожить пожилого человека?... – Не приедь ты, меня привез бы кто–нибудь другой. – А мне кажется, ты давно по мне сохнешь, Рокотова. – Что?! – восклицаю шокированно, – Я?!... По тебе? Кто тебе такое сказал, Дэн? – Что, не прав?... – смотрит на меня, задрав бровь. – Не хочу тебя расстраивать, но не прав, – качаю головой, стараясь изобразить жалость, – Ты ведь тоже не в моем вкусе. – Серьезно? – хохочет он, – Я влюблю тебя в себя за пять минут. Если захочу. – Денис, – беру на себя смелость снова коснуться его плеча, – Ты правда хороший парень, и в тебе есть какое–то очарование, но... прости... – Рокотова, – проводит кончиком языка по верхним зубам, – Не играй со мной. Ту не представляешь, во что ввязываешься. ---------- Глава 15 Глава 15 Кира Воздух в салоне становится терпким и горячим. Чтобы удовлетворить потребность легких в кислороде, мне приходится делать в два раза больше вдохов и выдохов. Возмущение и прикрытый им азарт кусают кожу электрическими искрами. Данилов не в себе, если всерьез решил со мной тягаться? – И во что же я ввязываюсь, Денис? – спрашиваю с улыбкой, положив голову на подголовник, – Чем ты можешь испугать меня? – Ты плохо понимаешь, о чем говоришь, малышка. Его затылок тоже вжат в подголовник, вытянутая правая рука управляет рулем, мутно поблескивающий широкий браслет на запястье дополняет образ безбашенного бунтаря. Но и мы не пальцем деланные – он тоже плохо понимает, с кем связался. – Если ты о том, что я видела в спальне дома Свистуна, то этим меня не испугаешь. Скорее – рассмешишь. Его полные губы расплываются в ухмылке, и он награждает меня тем самым, своим фирменным, взглядом. Дескать, я все о тебе знаю, Кира, и сны твои я тоже видел. Мои щеки вспыхивают, словно он сказал это вслух. – Я думаю, ты долго думала о том, что видела... – Конечно. Попробуй теперь это забыть. – Представляла себя на месте Миранды? – Ты придурок, Данилов, – смеюсь я, – Приснись мне подобное, я бы вопила от ужаса. – Не от ужаса, – поправляет он. Внутри меня полыхает огонь. Никогда до этого со мной такого не было. Мне хочется, смеяться над ним, кричать, ударить по голове и многое – многое другое. Этот конченный когда–нибудь доведет меня! – Прям заинтриговал, Дэн!... – восклицаю, ерзая на кресле, – Что же в тебе есть такого, чего нет в других парнях? – Тот же самый вопрос к тебе. С чего ты решила, что охуенна? – Заметь, это не я сказала, – подхватываю сразу, – Это твое подсознание, Денис. Он хохочет, обнажив ряд белоснежных зубов. Мое сердце ухает в бездну. Есть в нем что–то завораживающее, заставляющее ненавидеть его и восхищаться одинаково сильно. Харизма?... Пожалуй, да. Поганец крут. Машина тем временем, снизив скорость, начинает вилять по улицам нашего коттеджного поселка, сворачивает на нужную и замедляется до минимума. – Да, Рокотова, – проговаривает Денис, а я впервые ловлю себя на том, что мне нравится, когда меня называют по фамилии. Обычно это дико бесит, – Твой острый язык повзрослел вместе с тобой. – Да, я развиваюсь гармонично, – замечаю с улыбкой. – Когда–нибудь он доведет тебя до беды. – А ты не волнуйся за меня, Дэн. Мне уже девятнадцать, я сумею за себя постоять. Он тихо посмеивается и опускает стекло со своей стороны. – Ты считала, сколько раз на дню говоришь, что тебе девятнадцать?... – Раз десять. А что?... – Так и торопишься вырасти из кукол. – Я из них давно выросла. Свежий ветерок, впорхнув в салон, остужает пылающую кожу и развивает локоны. Однако дышать легче не становится. В груди давит от сожаления, что наша поездка, наверняка первая и последняя, скоро закончится. – И мой подарок, значит, выбросила? Мне становится стыдно. И от того, что он превратно понял мои слова, и от того, что из всех полученных на день рождения подарков Аграфена оказалась самой ценной. – Не выбросила. – В следующий раз приду с игрушкой для взрослых. Пережидая новый мощный прилив жара, на мгновение прикрываю глаза. Конченный. – Ловлю на слове, – выдавливаю и все же и задумываюсь, а не переоценила ли я свои силы. Пикировки с Даниловым больше не носят невинный характер, а я на той территории ещё недостаточно хорошо освоилась. Феррари останавливается, предусмотрительно не доехав до нашего дома метров двадцать. Я сжимаю тонкий ремешок сумочки в руках и отстегиваю ремень безопасности. – Спасибо. – Спасибо не отделаешься, – вдруг говорит Данилов, щелкает своим ремнем и тянется ко мне. Я и сообразить не успеваю, как его ладонь опускается на мой затылок, а горячее дыхание опаляет висок. – Эй!... – упираюсь руками в неожиданно твердую грудь и пытаюсь оттолкнуть, – С ума сошел?! Он ломает мое сопротивление так же легко, как если бы переломил тростинку. Фиксирует мою голову и прижимается губами к щеке. Горячим, мать его, порочным ртом к моей щеке! Потрясенная, я забываю обо все на свете – где нахожусь и чего хотела минуту назад. Меня плавит изнутри. – Это дружеский поцелуй, ненормальная, – усмехается Денис, – Не надо так реагировать. – Ты больной! – хриплю через спазм в горле, когда он отстраняется. Убираю от лица растрепавшиеся волосы и принимаюсь искать сумку, которая свалилась под ноги. Руки меня не слушаются. – Ну, вот, а говорила, мне тебя нечем удивить, – посмеивается он довольно. Я толкаю дверь, с трудом выбираюсь наружу и поправляю подол платья. – Спокойной ночи, – желает Данилов низким голосом с хрипотцой, – Если уснешь, конечно. – Пф–ф–ф–ф... – все на что я способна. Подкатив глаза и борясь за чувство собственного достоинства на последнем издыхании, звонко хлопаю дверью и, покачивая бедрами, иду в сторону дома. Вслед мигают фары, а потом до меня доносится: – Кира!... Я только взмахиваю рукой. Достаточно на сегодня. Мои ресурсы на нуле. Отбивая такт каблуками, я шагаю на сеанс к Аграфене Гороховой. – Кира, – догоняет в спину, – Артем не должен знать. Черт!... Артем! Артем и Миранда – Веранда – Шаланда!... Зачем они мне сейчас?! Я не хочу думать о том, что этих троих связывает и куда между ними тремя я сую свою голову. Это опрометчиво, глупо и очень рискованно, но мне нравится адреналин. Дома встречает мама, мы шепчемся с ней на кухне. Я быстро и без подробностей рассказываю, как прошел вечер, а затем поднимаюсь к себе. Зажигаю свет и сразу стягиваю надоевшее узкое платье. Любопытная Ганя пялится на меня с тумбочки. – Не нужно так смотреть на меня, – бормочу, нашаривая в шкафу пижаму, – Я ничего не скажу. Ехидные круглые глаза даже не моргают. Новоиспеченная подружка буравит взглядом, словно у меня на лбу написано, чем мы занимались с Даниловым в машине. Клеймо, оставленное его губами, прожигает кожу щеки. – Думает, уделал меня легким чмоком?... – усмехаюсь под нос, – Думает, я о нем всю ночь мечтать буду? Алые губы Гани чуть заметно вздрагивают в ухмылке. – Твой конченный меня не впечатлил, ясно!... Ещё раз на меня так посмотришь, пойдешь жить на чердак! ---------- Глава 16 Глава 16 Денис – Хорошо повеселилась? – спрашиваю у Миранды, когда та падает в кресло рядом со мной. – Шикарно!... Шикарно, Денис! Она взбудоражена и не трезва. Пахнет сладкими коктейлями, кальяном и духами. Бросает сумку на заднее сидение и, забравшись в кресло с ногами, поворачивается ко мне всем телом. – Я тебя хочу. – Подожди, – смеюсь негромко. – Поедем ко мне?... Я сделаю тебе массаж, а потом... – Отсосешь? – Да–а–а–а!... – Прямо сейчас отсосешь? – конкретизирую я. У меня стоит. Почти час с того момента, как Рокотова выпорхнула из моей машины. Мне нужна разрядка прямо сейчас. – В машине? – удивляется Миранда. – В первый раз, что ли?... – То есть ко мне мы не поедем? – Не... я к родокам поеду сегодня. Обещал. Она надувается, но, знаю, что только для вида. Миранда не из обидчивых и без матримониальных планов, что меня вполне устраивает. – Окей, – соглашается, подумав, – Только не говори, что ты приехал специально за этим. – А что, если скажу?... Движение на дорогах спокойное, я съезжаю в проулок, оборачиваюсь вокруг небольшого кольца и скатываюсь на площадку перед кафе, которое в столь поздний час уже закрыто. На парковке кроме нас никого. – Я не обижусь, – заявляет она, сверкнув глазами, – И мне нравится, что ты приехал за мной, а не за кем–то другим. Оно и понятно. Я не ехал сюда на лето с целью заводить отношения и искать любви. На хуй не упало. Миранда тоже, поэтому тут наши интересы совпадают. – Давай назад, – говорю я, припарковавшись в тени. – Ага... Мы быстро перебираемся на заднее сидение. Я устраиваюсь поудобнее и, расслабленно выдохнув, наблюдаю за тем, как Мира ловко расстегивает пряжку ремня и, приспустив брюки вместе с боксерами, освобождает болт. – Ого... такой твердый?... – восклицает, склоняясь над ним. Похоть скручивает живот. В паху ноет так, что ещё секунда промедления, и я сам выебу ее глотку. – Давай... – Соскучился, Дэн?... – Блядь... Заткнись, Мира!... Возьми в рот! Ухмыльнувшись, она размыкает губы и обхватывает ими головку. Перед моими глазами вспыхивает белым, а потом вдруг как по волшебству вырисовывается ехидная физиономия Рокотовой. Ее маленький дерзкий рот, острый взгляд и блестящий от слюны кончик красного языка, которым она пробегается по губам, когда нервничает. Мокрощелка... сука... – Дени–и–ис... – хрипит Миранда, когда, опустив ладонь на затылок, я загоняю по самые гланды. Отпускаю, позволив сделать глоток воздуха, и повторяю. По стволу течет. Мира старается поспеть за мной, активно стимулируя обеими руками и языком. В глазах ахуй. – Давай... ещё... Память подкидывает моментов – запах и гладкость кожи ее щеки, теплое дыхание, возбуждение, тщательно замаскированное агрессией, в светлых глазах. Член гудит от напряжения. – Кончай, Дэн!... – молит Миранда, – Давай... мой хороший, посмотри на меня. Ну хуй на тебя... Откинув голову назад, я опускаю веки и включаю воображение. Рокотова стоит на коленях передо мной и полирует ствол своим дерзким грязным языком. Елозит по нему губами и смотрит при этом на меня так, словно она победила, а не я. Оргазм походит на взрыв. Я ударяю в глотку и едва не складываюсь пополам. – Денис!... – взвизгивает Миранда, – Тихо – тихо, мой сладкий... Собирает все до капли и выпрямляется с довольной улыбкой. Мне нужно пару минут, чтобы отдышаться. – Понравилось? – спрашивает, откидывая волосы назад. – Понравилось. – Ответный реверанс будет? – Давай в другой раз, окей?... Буду тебе должен. Застегиваю штаны и, вернувшись на переднее сидение, сразу закуриваю. – А ты откуда в клуб приехал? – Ниоткуда, – отбиваю, не собираясь даже словом обмолвиться о Кире. И ей, и Темычу знать об этом не обязательно. Поиграю немного и отпущу. – С кем–то познакомился, но не успел раскрутить на... – Здрасьте, блядь, – пресекаю я, – Я должен отчитаться? – Не отчитаться, а поделиться, – бормочет она, поправляя макияж перед зеркалом, – Я думала, мы друзья. Я втягиваю никотин и впадаю, наконец, в нирвану. После следующей затяжки начинает клонить в сон. – Ладно, не злись... Не будем портить друг другу настроение. Мы переписывались почти год и вообще–то решили провести лето как пара. Но что–то пошло не так. Миранда запала на Темыча, меня на игры какие–то потянуло. – Поехали. Она дремлет, пока я везу ее до дома. Мои мысли вертятся вокруг ядерной кнопки, нажать на которую хочется до заворота кишок. Она ведь реально охуенная. Яркая, остроумная, но при этом настолько наивная и невинная, что так и хочется ее совратить. Проблема в том, что она сестра Рокота и дочь людей, которых я уважаю. Будь она кем–то другим, насадил бы ее на вертел уже сегодня. Миранда выходит, поцеловав на прощание куда–то в ухо, а я еду в родительский дом. Отец не спит, встречает меня на террасе с сигаретой в зубах. Здороваемся за руки, я выбиваю сигарету из его пачки и тоже закуриваю. Батя смотрит косо. Не одобряет. – Всех баб переебал, м?... – спрашивает негромко. – Нет ещё, – отвечаю в тон, – Куда торопиться, все лето впереди? – И то верно, – посмеивается он. В этот момент позади тихо открывается дверь, и на террасу ступает мама. Закашлявшись, я тут же выплевываю сигарету и пуляю ее в отцовскую пепельницу. Мама делает вид, что ничего не заметила. Обнимает меня сзади и прижимается щекой к спине. – Вы чего не спите?... – спрашиваю я. – Сейчас пойдем, – говорит она, – Где мой сыночка шлялся полночи? – То там, то сям... – отвечаю неопределенно. – Духами пахнешь... всякими разными... Блядь. Не хватало ещё, чтобы мать решила, что я с оргии прямиком в ее объятия. – Это освежитель из машины. – Ага... Через несколько минут расходимся по комнатам. Я залезаю под душ, потом плашмя падаю на кровать. Сон наваливается сразу, придавливает к подушке, пока в сознание змеей не вползает Рокотова. Смотрит на меня насмешливо, словно заявляя: «Вот ты у меня где, Данилов». И кулак под нос подсовывает. Сучка. Перекатываюсь на спину и, нашарив рукой телефон у кровати, строчу ей сообщение: «Спишь? Или обо мне мечтаешь?» Прочитано. Ответ прилетает не раньше, чем через минуту. «Кто это?» ---------- Глава 17 Глава 17 Кира – Он мне розочку дарил, когда у нас утренник в садике был, – делится Поля сокровенным, – И ещё... и ещё он сказал, что я самая красивая в группе. Логопед совсем недавно поставил ей звук «р», и поэтому она с огромным удовольствием «рычит» в каждом слове. – Так и есть, – заверяю я, – Ты у нас самая красивая. – Я на маму похожая, так папа сказал, – кивает младшая сестра с самым серьезным видом, – Можно я твоим кремом намажусь? – Э–э–э... нет, сбегай за своим. У меня для взрослых. – Я тоже взрослая, – заявляет она и, поднявшись с шезлонга поправляет засучившиеся в попу плавки от ядовито–розового купальника, – Я сейчас. Сегодня по–летнему жарко, и мы с Полей решили позагорать на заднем дворе у бассейна. Она у нас модница – хочет загар как у Джей Ло, и сколько бы мы с мамой не отговаривали ее, ничего не вышло. Она возвращается через пару минут с тюбиком и стаканом холодного лимонада. – Мама сказала, – предупреждает сразу, – Если ты хочешь лимонад, сходи за ним сама. – Обойдусь, – отвечаю, опуская на нос черные очки. Поля усаживается на шезлонг и, вытянув маленькую ножку, начинает втирать в нее лосьон от загара, думая, что это средство для цвета кожи, как у Джей Ло. – Так и что там, с твоим поклонником? – решаю продолжить беседу. – Валей?... – Кем?... – поднимаю голову. – Его Валя зовут, как девочку, – хихикает сестра. – О, господи... Он тебе нравится? – Ну–у–у... – тянет она, как бы задумавшись, – Можно и так сказать. Он хороший и добрый. И всегда делится игрушками. И никогда – никогда меня не обзывает. – Это уже много значит, – замечаю я с высоты своего опыта, – Когда парень не обзывается и не цепляет. Поля кивает с важным видом и, закинув на шезлонг вторую ногу, начинает намазывать и ее. Надув щеки, делает это так усердно, что у меня мелькает мысль – а не попросить ли ее нанести лосьон мне на спину. – И не дергает за косички, как этот... – Кто?... Я переворачиваюсь на бок и подпираю голову согнутой в локте рукой. – Мальчик один, – роняет она неопределенно и неожиданно замолкает. – Какой мальчик, Поль?... – Ай, – машет ладошкой, а сама кусает губу. – Тебя кто–то обижает? – настораживаюсь я. – Потому что он дурак! – взрывается сестра, – Говорит, что у меня глаза круглые как у собаки!... – При чем тут собака? – И ещё!... – захлебывается возмущением, – Он сказал, что Вероничка красивая, а я – нет!... – Ты самая красивая в садике, – спешу занять ее сторону, – Я видела общую фотографию. – Да! Я видела, как он поцеловал ее... вот сюда... – показывает пальцем на щеку, – А меня он никогда – преникогда не целовал! – Он же дурак... – И я тоже придумала ему обзывалку!... – Какую? – прячу усмешку за прикушенными губами. – Дениска – дряблая редиска. – Дениска?... – открываю рот, да так и застываю, – Этого мальчика зовут Денисом? – Да, Денис, – морщится, словно лимон откусила. Да что ж это такое?! Что за напасть?... Это родовое проклятие на нас, Рокотовых. И что делать?... Где бабку искать?! – Такой он вредный!... – продолжает распаляться Поля, – Смотрит на меня вот так. Сузив глаза и вытянув губы, принимается дергать бровями. Ну точно, вылитый Данилов. – Не обращай на него внимания. Дружи с тем мальчиком... – Валей?... Имечко так себе, конечно, но этот порочный круг надо разрывать. – У–у–у-у... с Валей мне неинтересно. – А с Денисом, значит, интересно? Он же тебя обижает. – Я его тоже, – заявляет Поля и добавляет скороговоркой, – Потому что он дурак. Ситуация до пугающего похожая на мою. Надеюсь, сестренка сможет выйти из нее без потерь. – Я уже загорела, Кира? – спрашивает она, глядя на свои плечи. – Загорела, пожалуй, на сегодня хватит. – Думаешь?... Я стала похожа на Джей Ло?... – Эмм, немного. – Я за куклами сбегаю, хорошо? – соскакивает она, – Им ведь тоже нужно загореть. Поля убегает, а я беру телефон со столика и активирую экран. – Есть! – вырывается у меня. В непрочитанных болтается два сообщения от Данилова. Предвкушение и азарт прокатываются по телу горячими волнами. Пальцы на ногах поджимаются. Оглянувшись, чтобы убедиться, что меня никто не потревожит, и сестра не заставит плести косы своим куклам прямо сейчас, я открываю нашу переписку. ‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Говнюк. Я ещё не простила его за то, что он знал, от кого было то сообщение с поздравлением с днем рождения. Он просто не хотел со мной общаться. А тут написывает, как ни в чем ни бывало. Прочитываю наши сообщения: «Спишь? Или обо мне мечтаешь?» «Кто это?» «Засчитано» И впиваюсь глазами в новые. «Как настроение, язва?» «Чем занимаешься? Я облизываю губы и устраиваюсь поудобнее. Одну ногу выпрямляю, другу сгибаю в колене, и это самое колено беру в объектив камеры. Стук сердца оглушает, потому что ничем подобным я ни разу не занималась. Но Данилов, как змей – искуситель, как вылезшая из преисподней тень, пробуждает во мне все самое худшее. Фото получается с первого кадра. Слепящий луч солнца и моя золотистая кожа. Палец, на несколько мгновений зависший над экраном, все же жмет на «отправить». Сообщение улетает и сразу же просматривается. Я не дышу и вся покрываюсь испариной, пока Данилов его рассматривает. А затем вверху экрана появляются три прыгающие точки, и мой пульс улетает ракетой в космос. «Ещё» – приходит от него, и из моего горла вырывается смешок. Что, Дениска – дряблая редиска, завелся, да?... Заглотил наживку, дурачок? Кира, может, пока и не профи, но даже такого, как ты, сделает на раз – два. «Тебе и этого хватит, чтобы мечтать обо мне. От большего, боюсь, твое сердце не выдержит» «Покажи ещё, Рокотова. Я принимаю Кардиомагнил» Я хохочу, и слышу позади сопение Поли. Вот черт!... – Кира, помоги мне! – просит она жалостливо. Я оборачиваюсь и вижу все кукольное семейство в ее руках. – Сейчас. «Я подумаю, Данилов. Напиши мне завтра» – строчу быстро и отправляю. А потом поднимаюсь с шезлонга, чтобы помочь сестре с куклами. – Почему ты свою Аграфену не вынесла? – спрашивает Поля, – Пусть тоже загорает. Ну уж нет, Аграфена Горохова замурована в моей комнате на пожизненное. Она слишком много знает. ---------- Глава 18 Глава 18 Кира Двери лифта открываются, и первое, что я вижу – Артем, стоящий на пороге своей квартиры. Скрестив руки на груди, он преграждает вход в нее, как грозный стражник в усыпальницу царя Соломона. Ещё по его голосу в динамике домофона я поняла, что он не рад моему визиту. Дожили. – Привет, – останавливаюсь перед ним и протягиваю два пакета, которые ему собрала мама. Тема их забирает, но с места не сдвигается. – Что там? – Не знаю. Какая–то одежда и твои любимые сырные слойки. – Спасибо, – буркает он, – Я позвоню ей. – Угу... Наступает молчание, и пауза затягивается на пару минут. Он меня не приглашает, и я не ухожу. – Передавай ей привет, – наконец, прочистив горло, проговаривает брат. – Что, даже кофе не предложишь? – спрашиваю я, заглядывая через его плечо. – В другой раз. – Почему?... Я не вовремя?... У тебя там кто–то есть? Артем с досадой прикрывает глаза, и в этот момент я вижу, как из гостиной выходит Данилов. Подперев плечом дверной косяк, пальцем чешет бровь. Меня подкидывает на месте. И от его внезапного появления, потому что я решила, что брат тут развлекается с Мирандой, и от злости и обиды на Тему за то, что он не собирается впускать меня в квартиру только потому, что там его разлюбезнейший конченный друг. – Оу, – восклицаю, внаглую протискиваясь мимо брата, – У вас тут пижамная вечеринка? – Кира... – вздыхает Артем. – Хочешь присоединиться? – тут же подначивает Данилов, – Пижама с собой? – Блядь!... Не начинайте, а!... Кира, давай на выход. Дэн усмехается и смотрит на меня тем самым взглядом, который я представляла у него, когда он разглядывал фото моей коленки. В нем тот же азарт, что кипит в моих венах и обещание продолжения. Мне становится жарко и безумно страшно, но я ни за что не выдам ему моих чувств. – Слойки подогреть? – спрашиваю невинным тоном, скидывая легкие летние сандалии. – Подогрей, – отвечает за брата Данилов. Теме не нравится, что он видит – ни моя самоуверенность, ни взгляды, которые Денис бросает на меня. – Слушай... – он заталкивает друга в комнату и что–то, чего я не расслышу, отрывисто говорит ему. – Расслабься, – доносится от Данилова, – Все в рамках приличия. – Не забывайся, – долетает до меня от брата. Не забываться?... Неужели Артем взял с него обещание не трогать меня?... – Вы ещё подеритесь за меня, – кричу я со смехом и иду на кухню. Они рубятся в приставку и лопают пиццу. Я, ни в коем случае, конечно, не собираясь впечатлить Данилова, включаю чайник, запускаю кофе – машину и нахожу в холодильнике свежие овощи и сыр для салата. Мои поясницу и затылок время от времени припекает. Я пытаюсь сбросить с себя это ощущение, но оно как прилипший намертво пластырь. Пальцы подрагивают от волнения. Я обещала вчера, что подумаю до завтра. Завтра наступило сегодня. Он собирался мне написать вечером?... Мой лежащий на столе экраном вниз телефон в этот момент подает короткий звуковой сигнал. Я быстро вытираю руки, переворачиваю его и вижу сообщение от Данилова. Щеки опаляет жаром. Что?... «Какого цвета купальник был на тебе вчера?» Вот же ненормальный! Повернувшись к столу боком, я упираюсь бедром в ребро столешницы и украдкой на него смотрю. Секунду, вторую, а потом заставляю себя отвернуться. Поглощенный действием на экране, он играет в долбанную приставку и не обращает на меня внимания. В горле пересыхает, когда я пишу ему ответ. «Белый. На тонких лямках и с золотистыми крапинками» И выглядела я в нем жутко сексуально. Надеюсь именно так ему нарисует его воображение. Прочитано. Тишина. Герои Темы и Дэна бьются на экране мечами. Сами парни, кажется, забыли о моем присутствии. Я поливаю овощи оливковым маслом, посыпаю их тертым сыром и ставлю блюдо на барную стойку. Обеденного стола у Артема за ненадобностью нет. Затем подогреваю слойки, достаю чашки из шкафа, которых у брата как раз всего три, и едва не подпрыгиваю на месте, услышав звук очередного уведомления. Раскладываю салфетки, достаю вилки и только после этого, убедившись, что ненормальный не смотрит на меня, читаю сообщение: «Белый с золотым – мой любимый цвет. И обожаю тонкие лямки. Их так легко развязать» Моя не в меру богатая фантазия тут же подкидывает воображению картинку его держащих мои лямки смуглых пальцев с татуировками. В низу живота сладко схватывает. – Готово?... – врывается в одурманенный мозг голос Артема. – А?... – я резко оборачиваюсь и напарываюсь на горящий взгляд Данилова. От не прикрытого приличиями порока в его глазах начинает печь кончики моих ушей. Он пялится на меня так, словно уже видел не только в этом купальнике, но и без. И я какого–то черта тоже это представляю. – Ребят, завязывайте, – роняет брат с досадой, – Хорош испепелять друг друга взглядами. – Делать нечего, – отмахиваюсь я, воспользовавшись возможностью отвести глаза, – Взгляды на него свои тратить. – Вам вообще пересекаться нельзя, – продолжает Тема, подходя к столу и занимая один из высоких стульев, – Хрен знает, за что вы друг друга так ненавидите. Я усаживаюсь рядом, беру вилку и подхватываю маленькую помидорку. Никогда не подумала бы, что ненавидеть может быть так интересно и... сладко. Данилов кладет джойстик и приближается к нам. Занимает стул напротив и опирается на сложенные на столе руки, отчего его плечи делаются ещё шире и мощнее. Из–под рукава белой футболки выглядывают острые очертания татуировки. Проглатываю слюну вместе с помидоркой. – Не знаю, как твоя сестра, – проговаривает он, глядя на меня в упор, – Но я не ненавижу. – Я тоже, – выпаливаю сразу. – Да, я вижу, – скептично замечает Артем. – Мы нормально общаемся, – продолжает Дэн, дернув бровью, – Я бы даже сказал, дружим. Я едва не падаю со стула. Изо всех сил держусь за вилку, словно она может меня удержать, и чувствую как с головы до ног заливаюсь краской. Это же он про наш дружеский поцелуй?... Тот самый, который едва не испепелил меня на месте? Стебется, решив, что может смутить меня?... – Думаешь?... – спрашиваю я тихо. Брат напрягается все сильнее и, опустившись грудью на стол, едва не влезает между нами, пока вдруг не начинает звонить в кармане шорт его телефон. Бросив на экран беглый взгляд, он тут же поднимается со стула и уходит на лоджию. – Думаешь, если мы, – делаю пальцами кавычки, – подружили один раз, то это уже можно назвать дружбой? – Одного раза мало, согласен, – произносит он, стреляя в меня своей убийственной усмешкой, – Но ты даже примерно не представляешь, что затеваешь, Рокотова. Я готовлюсь отбиться чем–нибудь остроумным, но в этот момент чувствую, как его нога под столом касается моей. Воздух в легких превращается в горячий пар, и я задыхаюсь от жара. ---------- Глава 19 Глава 19 Кира «Так что там со второй коленкой?» – читаю сообщение Данилова, – Она тоже имеется?» Вот дурак!... Хохочу, уткнувшись лицом в подушку, потому что время около полуночи. Не хотелось бы разбудить Полю, которая сладко спит за стенкой. Переворачиваюсь на спину и строчу ответ. «Нет, конечно, откуда?» «Покажи» Мне жарко и душно и не потому, что я с головой под одеялом. Наглость Данилова заставляет смущаться даже меня. Его самоуверенность не знает границ, а мне до зуда под кожей хочется их прощупать. Где–то же у него должна быть кнопка «стоп». Но чем больше мы играет, тем меньше правил остается в нашей игре. Он берет нахрапом, вынуждая меня действовать отчаянее. Цепляет и вытаскивает наружу самые сокровенные мои фантазии. «Ты ещё после прошлого раза в себя не пришел» – пишу я. «И не приду, пока не увижу вторую. Показывай, Рокотова» Черт бы его побрал! Не отстанет ведь! Откинув одеяло, я настраиваю камеру и вспышку на ней, а затем красиво выставляю левую ногу, согнув ее в колене, и делаю несколько снимков. В этот момент от Дениса прилетает эмодзи с высунутым языком и капающей слюнкой. Ждет с нетерпением. Хихикая, как дурочка, и волнуясь, словно отправляю фотографию на конкурс красоты, я выбираю самый удачный снимок и, затаив дыхание отправлю его. «Ебать» – тут же приходит ответ. Придурок. Реакция тела, которая следует за этим коротким сообщением, пугает меня до дрожи. По нему проезжается жаркая тяжелая волна, ударяет в низ живота и собирает все нервные окончания в пучок оголенных проводов. Спина покрывается испариной, между ног становится влажно. Если сейчас он напишет дурацкую шутку, я его прикончу, потому что мне вообще не до смеха. «Покажи ещё» Пульс стучит в горле, висках и промежности. Облизывая сухие губы, я пялюсь в его сообщение. Это не остановится, пока я сама не захочу. Та кнопка «стоп» у меня. Данилов вытянет из меня все, на что способна его извращенная фантазия, если я не расставлю границы. «Снова правую? Посмотри выше» – печатаю я. «Кира» О, матерь божья. Неужели его так завели мои коленки? «Что?» «Покажи грудь» Меня снова окатывает жаром. Я перекатываюсь набок и, зажав одеяло между ног, яростно печатаю ответ: «Тормози, Дэн. Пошутили и хватит» «Я не шучу. Покажи» – пишет он и тут же добавляет, – «Пожалуйста» Совсем больной?! «Может раздеться и сразу в позу встать?» – спрашиваю, стремительно теряя самообладание. «Ох, блядь» «Ты и правда придурок, Данилов» – отбиваю пальцами и вдруг слышу, как тихо открывается дверь в мою комнату. Быстро гашу экран, прячу телефон под подушку и вижу Полю на пороге. В ее руках большая косметичка, и мне тут же становится не по себе. – Кира, не спишь? – Что такое, солнышко?... – Кира, – она бежит к моей кровати и сходу запрыгивает на нее, – Заплети мне косички. – Блин, Поль... двенадцать часов, какие косички?... – Ну, пожа–а–а–алуйста! – умоляет, сложив ладошки в молитвенном жесте, – Я хочу завтра пойти с садик с кудряшками. И, не дождавшись моего согласия и сминая мою постель, разворачивается ко мне спиной и замирает. – Поль... Ты не выспешься... Телефон под подушкой подает признаки жизни. Тлеющие внутри угли разгораются с новой силой. – Ну, Кира!... Заплети!... Я хочу быть красивой!... – Для кого? – спрашиваю я, – Для Дениски? – Дряблой редиски, – договаривает скороговоркой, – Пусть видит, что мои волосы красивее, чем у Веронички. У нее они желтые. Фу!... – Как у меня?... – Не–е–е–ет, у тебя белые, и их много, а у Веронички всего три волосинки! Я смеюсь и, решив больше не спорить с сестрой, потому что это бесполезно, расчесываю мягкие волосы и заплетаю их в несколько мелких косичек. – Он сказал, что у меня нос крючком, – рассказывает Поля, когда я заканчиваю с завивкой, – А я сказала, что он пахнет, как собачья какашка!... Почти как у нас с Даниловым. – А потом он дернул мою юбку вверх! Да не почти, а один в один. – А я показала ему, – поворачивается ко мне и демонстрирует кулак, – Во–о–о–от такую фигу. – И правильно. Не давай ему спуску, Поля. Больше уважать будет. – Да!... Пусть ему его мама очки купит, чтобы он увидел, кто в садике самая красивая! Данилов вон и без очков прекрасно справляется. Одним глазом Мирандой любуется. Другим – по мне елозит. Собачья какашка. Через несколько минут, поцеловав меня и пожелав приятных снов, Поля убегает к себе, а я, дождавшись, когда ее шаги стихнут, вынимаю телефон из–под подушки и проваливаюсь в нашу с Денисом переписку. «Обиделась? А я ведь не просил тебя раздеться и встать в позу. Это были твои слова» «На дураков не обижаюсь» – отвечаю я, снабдив сообщение закатывающим глаза эмодзи, – «Ко мне сестра приходила» «Почему не спит так поздно?» Ты смотри–ка, какой заботливый. О детях волнуется. «Ее в детском саду один мальчик достает. Угадаешь, как его имя?» «Да ну. Денис, что ли?» – догадывается на удивление быстро. «Ага. Она его называет Дениска – дряблая редиска. Такая выдумщица» «Это у вас семейное» – отвечает сразу, – «Только к моему имени это дразнилка не подходит. Наш редис самый твердый упругий. О его сладости слагают легенды» Вырвавшийся из моего горла хохот рискует разбудить весь дом. Закрыв лицо подушкой, я смеюсь до колик в животе. Он точно конченный. «Что, не веришь?» – прилетает следом. «Даже не хочу это представлять» «Почему? Я могу доказать» «Сомневаюсь, что ты сможешь впечатлить меня» – печатаю дрожащими кончиками пальцем. Вместе с весельем возвращается тот самый плавящий кости жар. Я такая же больная, как он. «Показать редис? Или хочешь осмотреть всю мою великолепную грядку?» О, боже. Хватит. По крайней мере, на сегодня. «У меня от него изжога. Спокойной ночи, Данилов» Уснуть получается далеко не сразу, и даже мысли о завтрашнем экзамене не дают остудить кожу и унять пульсацию между ног. Я ворочаюсь под одеялом и без. Пью воду из стакана и без конца меняю режимы кондиционера. Сон приходит только через пару часов, а когда я просыпаюсь утром, в моем телефоне висит сообщение от него. "Надо где–то пересечься, Кира. Без посторонних» Я моргаю несколько раз и читаю снова. Пересечься, это что–то типа свидания? Он приглашает меня на свидание?... «А как же твоя девушка, Денис?» – пишу и отправляю, но послание, конечно, останется непрочитанным как минимум до полудня. ---------- Глава 20 Глава 20 Денис Вспышка солнечного света ударяет по глазам даже через опущенные веки. В виски вламывается боль. – Блядь!... – хриплю, закрывая лицо сгибом локтя, – Мира!... – Вставай, соня!... – проговаривает она отвратительно бодрым голосом, – Почти обед!... Давай хоть доставку закажем, а то у тебя и приготовить не из чего. – Закажи. Она плюхается поперек кровати и ложится на мои ноги. А затем, зайдя в приложение, громко зачитывает меню. – Издеваешься? – пытаюсь спихнуть с себя, на что она весело хохочет. – Не нужно было полночи в телефоне сидеть, – стреляет в меня глазами, – Общался с кем–то? Я тут же нахожу свой телефон под подушкой. Не хватало ещё, чтобы Миранда провела в нем ревизию и нашла нашу с Рокотовой переписку. – Неважно. – Дэн... – Отвали, Мир... Тебе домой не пора?... – Ну, Дени–и–ис... – перекатывается на живот и упирается подбородком в мое бедро. У меня утренний стояк, но мне настолько лениво, что я ради него даже пальцем шевелить не хочу. – Ну, расскажи, – продолжает клянчить, – Ты с девушкой познакомился, да?... – Нет. – Кто она? – лезет дальше, вообще меня не слыша. Если ее увлеченность Рокотом для меня не секрет, то с Кирой так не прокатит. Мои с ней игры – тайна за семью печатями, потому что с такими, как она, таким, как я, играть нельзя. Это понимают все, начиная с ее брата и заканчивая нами с Мирандой. Я, конечно, в дерьмо вляпался. – Отстань, Мира. Поехали лучше пожрем где–нибудь. – Я уже доставку заказала. Омлет и круассаны с конфитюром из апельсинов. – Черт, – я выбираюсь из–под нее и, скатившись с кровати, плетусь в душ. Телефон забираю с собой. – Я все равно пароля не знаю, Данилов, – летит насмешливое в спину. Закрывшись изнутри, как девчонка, я первым делом залезаю в нашу с Рокотовой переписку. «А как же твоя девушка, Денис?» – отправлено ещё ночью, видимо тогда, когда меня уже срубило. «Забей на нее» – печатаю ответ и настраиваю в душевой лейке воду. По краю хожу. И если вдуматься хорошенько – такой херней занимаюсь. Я такими переписками ещё в школьные годы наигрался. Зачем они мне сейчас?... Похохотать над дурацкими шутками или зацепить заносчивую телочку?... Я уже давно никому ничего не доказываю. Беру, что нравится, если предлагают. Если не предлагают, все равно беру. А играми в «во саду ли, в огороде» точно давно не увлекаюсь. Но... Гребаное «но» словно крючок, на который она меня поймала. Не могу сейчас кинуть ее в блок и забыть как недоразумение. Тянет. Хочется поковыряться в ней, расшевелить, прощупать, где та грань, за которую она себе выйти не позволит. Вчера осадила – молодец. Но осадит ли, когда я рядом буду?... Жуть как интересно. Намыливаю волосы, обливаюсь прохладной водой, избавляющей от остатков вчерашнего хмеля, и вижу, как загорается экран лежащего на крышке унитаза телефона. В ясное сознание струйкой втекает азарт. Быстро обтираюсь полотенцем и открываю ее послание. «Забить? У вас с ней точно отношения?» Тихо ржу, печатая ответ. Кончики пальцем покалывает током. «Не точно. Так что на счет встречи?» «А если она узнает?» «Мы ей не станем говорить, правда?» Блядь. Надо было что–то другое соврать. Рокотова у нас девочка жестких принципов. В пару не полезет. Ответа нет пару минут. Я успеваю надеть трусы и начинаю бриться. Взгляд прикован к мобильнику. Спугнул, что ли?... – Денис, ты там не уснул? – доносится из–за двери. – Ты ещё не уехала? – кричу ей. – Дурак! «Я так не могу» – всплывает на экране. «Это не свидание, Рокотова. Просто дружеская встреча» – печатаю, продолжая бриться, одним пальцем. Она снова замолкает, и молчит, пока я не заканчиваю все дела в ванной и не выхожу. Миранда встречает меня за дверью в моей футболке и даже носках. Виснет на шее, подставляя губы и улыбаясь. Все время улыбается. Когда просто разговариваем, когда трахаемся и даже когда ругаемся. Ее смешат мои подколы и даже грубость. Сначала мне это нравилось, но теперь она напоминает мне клоунессу, с которой так и хочется сорвать маску. Бесит. – Доставка приехала? – спрашиваю, выворачиваясь. – Нет ещё. Скоро будет, – отчитывается она как ни в чем ни бывало, – Я кофе сварила. Он у тебя закончился, кстати. Нужно заказать. – Ага. В этот момент телефон в моей руке издает короткий сигнал. Я переворачиваю его экраном вверх и вижу, что это сообщение от Киры. – Кто там, Дэн, ну расскажи!... – жужжит на ухо, пока я не разворачиваюсь и не ухожу, плотно прикрыв за собой дверь. «Где и когда?» Есть!... Есть, блядь!... Не так уж это оказалось и сложно. Или настолько наивная, что после наших переписок поверила в дружеский формат встречи, или не настолько принципиальна, как я думал раньше. Правда, остается ещё один вариант – влюблена в меня, как мартовская кошка и готова на все, чтобы увести меня у Миранды. А что?... Мне эта версия нравится больше остальных. «Выбери сама» – печатаю в ответ. «Я подумаю» Я усмехаюсь. Пусть думает. Отличное настроение на целый вечер мне обеспечено. Раздается трель домофона, потом приглушенные голоса и хлопок двери. – Денис! – зовет Миранда, – Доставку привезли!... Я залезаю в шорты и майку и выхожу из комнаты. Стол накрыт, насколько это возможно на моей непредназначенной для этого кухни. На столе два бокала с яблочным соком, который я на дух не переношу, омлет в одном контейнере на двоих, кофе в чашках и выпечка, лежащая прямо на салфетках. Усаживаюсь напротив и беру вилку. – Может, на днях куда–нибудь загород сгоняем? Я присмотрела один крутой кемпинг – отель... – Рокота с собой возьмем? – перебиваю я. – Можем и возьмем, – подумав, отвечает Миранда вполне серьезно. – Не... Ты с этим завязывай. Я на тройник не подпишусь. – Дурак!... – кидает в меня куском круассана. – Может, тебе на нем сосредоточиться? – Денис... – улыбается, распахнув глаза, – Ты ревнуешь, что ли?... – Снова мимо. – Что тогда? – Только твоя фантазия. Миранда облизывает губы и, игриво глядя на меня, проговаривает: – Только не говори, что ты хочешь съехать с нашего договора. – Я и не сказал. – Мне нравится быть с тобой. Мы договаривались, что до конца лета будем... – Трахаться... – Да. – Все в силе, – обещаю я, – Я в деле. ---------- Глава 21 Глава 21 Кира Сложив ноги на стоящий перед диваном мягкий пуф, я хрущу попкорном и смотрю с Полей новый мультик. Сама она грызет грушу, не отводя восторженного взгляда от экрана. Мой телефон лежит рядом у бедра. Только что, всего три минуты назад, я написала и отправила Данилову сообщение с названием кафе, в котором я хотела бы с ним встретиться. Оно висит непрочитынным, и я, ожидая ответа каждое мгновение, не могу расслабиться и погрузиться в увлекательный сюжет приключений маленькой божьей коровки. В коленях волнительное нетерпение, пальцы ног в постоянном движении. – Она же утонет! – вскрикивает Поля, когда букашка сваливается в пруд. – Не утонет, – отзываюсь я. Закидываю в рот попкорн и прислушиваюсь к голосам из кухни. Там мама кормит приехавшего с визитом любимого сыночку жарким с индейкой. Ей все кажется, что он недоедает и недопивает, работает как вол, света белого не видя. Я жду, когда Артем наполнит желудок и придет смотреть мультфильм вместе с нами, как и обещал Поле. Обожаю сидеть рядом с братом на диване, драться с ним из–за чипсов или попкорна, а ещё... Ещё я не теряю надежды выведать у него хоть что–нибудь о его отношениях с Мирандой. Ну, и об отношения ее и Данилова соответственно – тоже. Я не могу не думать о том, правильно или нет я поступаю, соглашаясь на якобы дружескую встречу с ним. И если мне станет известно, что ничего серьезного между ними нет, договориться с собственной совестью мне будет легче. Я бы никогда не полезла в настоящую пару, даже если половина этой пары такая особь, как Миранда. – Смотри, Кира, это же кузнечики? – оборачивается ко мне сидящая перед телевизором на ковре младшая сестра. – Муравьи, кажется, – отзываюсь я. – А почему зеленые?... – Не знаю... художественный вымысел. Тема входит в гостиную через двадцать минут, когда действие на экране идет к финалу. Зеленые муравьи помирились с красными, черные козявки покинули лес, а божья коровка благополучно вернулась к своей семье. – Ну, вот, Тема, ты опоздал! – восклицает сестра, – Мультик уже заканчивается. – А я его уже видел, – врет он, падая рядом со мной, и запускает лапищу в мое ведерко с попкорном. Я отпихиваю его локтем, как делаю это обычно, но, конечно, не жадничаю. – Нет!... – вскрикивает Поля и хватается за пульт, – Будем смотреть заново!... – А–ха–ха–ха, – смеюсь я зловещим голосом, – Как я за тебя рада!... – Бл... – выдыхает Артем тихо и, забрав ведерко, обнимает мои плечи рукой, – Заводи шарманку, Полина Артуровна. Сестра запрыгивает на диван, одним махом седлает его колени, отчего попкорн разлетается во все стороны и берет его лицо обеими ладошками. – Он очень интересный, Тем!... Очень – преочень – преочень!!! Она говорит так о каждом мультфильме, который смотрит, поэтому в обращенном на нее взгляде брата энтузиазма ноль. – Там божья коровка пошла за дождем... – начинает она воодушевленно. – Не надо спойлеров, – останавливает ее Артем. Я снова зловеще смеюсь. Сестренка спрыгивает на пол, включает мультик заново, а он у меня спрашивает: – Как дела? – Отлично. А у тебя? – И у меня. – Мммм, – ныряю рукой в ведерко прямо перед его рукой и подхватываю горсть зерен, – Какие планы на выходные? Никуда не зовешь меня больше... – Я думал, тебе с твоими подружками весело. Мы оба знаем, что он думал. В его компании, до тех пор, пока Данилов не уедет обратно в Штаты, я персона нон грата. Уж не знаю, кого Артем оберегает больше – меня от Дениса или Дениса от меня. – А я думала, что сестра тебе важнее... – Вы смотрите? – оборачивается к нам Поля. – Конечно!... – заверяет Тема, – У них засуха в лесу. – Да, и из–за этого травка вянет, и цветочки погибают! – Кира, – проговаривает брат тихо, – Ты на нем зациклена. – На ком?! – ахаю с неподдельным возмущением, потому что это вообще не так, – На твоем конченном дружке?! – Ты постоянно о нем говоришь, Кир... – Неправда!... Я ни словом о нем не обмолвилась сегодня. Это ты начал!... – Тише! – шикает на нас Полина. Артем вздыхает и смотрит на меня. – У тебя все разговоры так или иначе сводятся к нему. – Тебе кажется, Тем, потому что ты сам на нем зациклен!... Он замолкает и какое–то время, жуя попкорн, пялится в экран. Я продолжаю кипеть, потому что он прав. Я действительно зациклена на Дэне, но, возможно, только потому, что в моем понимании всей ситуации много белых пятен. Меня все обманывают!... – Я бы не хотел тебе такого парня, как он, – проговаривает он наконец, коснувшись моего лица мимолетным взглядом. – Ну, во–первых, – начинаю я запальчиво, – Он даже в теории не мой парень. – Кира! – вскрикивает Поля, призывая к тишине. Я замолкаю, но через пару мгновений продолжаю шепотом: – А во–вторых, почему, интересно, ты не хотел бы для меня такого парня, как он?... Он же твой друг!... – И что?... Именно поэтому и не хотел бы, потому что знаю его лучше других. Если когда–нибудь ты выберешь его в качестве своего парня, это будет твой худший выбор, Кира. Ты пожалеешь. – Почему?... Скажи! – Просто поверь мне. Я придвигаюсь к нему ближе и кладу подбородок на плечо. – Почему, Тем?... – Потому что он не относится к девушкам серьезно, – говорит брат негромко, – Ему не нужны серьезные отношения. Да и живет в Штатах. Все равно уедет. Артем снова прав. Я и сама понимаю, что Данилов худший кандидат роль моего парня. Даже несмотря на то, что он, возможно, не знает, о делишках Миранды с Темой, я бы не хотела, чтобы он относился ко мне так же, как к ней. – Значит, и к своей девушке он не относится серьезно?... Да, Тема? Брат молчит, как воды в рот набрал. – Ему все равно, что она встречается ещё и с тобой? – Кира... ты снова задаешь не те вопросы. – Он ее не любит. Телефон у моей ноги подает короткий сигнал. В груди мгновенно нагревается, а потом по телу проносится дрожь нетерпения. – Ты думаешь, он на это способен?... – Не знаю. – Ни разу не видел его заинтересованным хоть кем–то. А вот рыдающих по нему девчонок – сотню. Он прижимает меня к себе крепче и, задевая щетиной волосы, целует в макушку. – Я не хочу, чтобы ты была одной из них. Скажи мне, если он начнет подкатывать яйца. Я из них омлет сделаю. ---------- Глава 22 Глава 22 Денис – Я не люблю сюрпризы. Какого хрена, Мир?... Бодро шагая передо мной с объемной цветастой сумкой на плече, она оглядывается и с улыбкой отвечает: – Все любят сюрпризы, Денис!... И ты не исключение!... – Ни хера. Турбаза, на которую она всё–таки вытащила меня, удивляет масштабами. Это огромная площадь в распадине между двумя горами и даже небольшим водопадом в поле видимости. До недавнего времени я думал, что это заповедная зона, в которой запрещена вообще любая деятельность, не говоря уже о строительстве турбазы. – Мы будем играть в гольф? – Да, здесь и поле для гольфа, и теннисный корт и во–о–о–он там... – покалывает рукой в сторону одной из гор, – Есть термальные источники. – Круто, че... Сюрприз, о котором говорила Миранда, я вижу сразу, едва мы заходим на территорию отдельно стоящего дома, огороженного высокой живой изгородью. Компания моих друзей человек из пятнадцати уже осваивают зону отдыха. – Блядь... – вырывается у меня. – Рад?... Ты рад? – восклицает Мира воодушевленно и, приветственно размахивая руками, бросается к ребятам. – Не передать словами... – бормочу под нос. Говорил же, не люблю сюрпризы. Ожидания никогда не совпадают с реальностью, и в этот раз чуда тоже не произошло. Хотя... – Здорово, Дэн, – подает лапу Ник. Подходят Саня и Серега, которые, кажется, уже успели накатить. Хотя, может, это и к лучшему. Провести пару дней только с Мирандой было бы тяжелее, чем раствориться в большой компании. В последнее время я сам не знаю, чего хочу. – Наша комната на втором этаже, – щебечет Мира, затаскивая меня в дом. – Это все, или ещё кто–то приедет? – Эмм... не знаю... – отводит взгляд, – Надо подумать. – Рокот же ещё не приехал? – Артем?... Ее щеки становятся румяными, и я понимаю, что угадал. – Ты же пригласила его? – Но он не сказал точно, приедет или нет, – говорит она, поднимаясь впереди меня по узкой лестнице. – Сука... – усмехаюсь тихо, – Так на хрена ты меня сюда притащила?... Могла бы сразу ехать с ним. – Тише, Денис! – шикает она. Повернувшись боком, толкает бедром одну из дверей и заходит в комнату. – Мы пара, забыл?... – Ага... – озираюсь по сторонам, – Постоянно об этом забываю. – Я не могу вдруг перестать быть твоей девушкой и стать девушкой Артема! Я захлопываю дверь и сваливаю рюкзак на пол. – Можешь просто перестать быть моей девушкой... – Мы договаривались. Падаю спиной на кровать и смотрю в потолок. Миранда порхает по комнате, раскладывая вещи, как стрекоза. А я ведь и планировал провести лето налегке, как самец стрекозы. Расслабляться, веселиться, трахаться от души. Лето только началось, а меня уже все заебало. Не хочется ни легкости, ни карусели лиц перед глазами. И я не дебил, чтобы врать себе, что не знаю, отчего вся эта тоска – от осознания, что тратишь драгоценное время не на то, на что на самом деле хотел бы тратить. Я иду против своих желаний, наступая себе на горло. Вот что жрет меня изнутри. – Я же могу съехать с договора? – Да что с тобой, Денис!... – всплескивает руками, – Что не так?... Я стараюсь, чтобы тебе не было скучно, но ты постоянно ходишь хмурый и всем не довольный!... Если бы я знала, что ты будешь портить мне настроение, то ни за что... – Тогда расходимся как в море корабли, поворачиваю голову и смотрю на нее, – Я уже говорил, сосредоточься на Рокоте. – Он не станет встречаться со мной открыто!... – шипит она, – Не после тебя, Дэн!... Как ты не понимаешь это?! – Зачем тебе открыто? Встречайся с ним так, чтобы никто не знал. Ты же любишь ощущение тайны. Миранда замолкает, словно всерьез призадумывается над моими словами. Глядит в одну точку, перебирая свои пряди, а потом переводит взгляд на меня. – И что мы скажем?... – Кому? – Всем. Когда нас спросят, почему мы больше не вместе. Твою мать... С хуя ли я должен перед кем–то оправдываться, если наши с Мирой отношения изначально планировались как ни к чему не обязывающие? – Ты собралась перед кем–то объясняться? – Нет, но ведь все равно спросят! – Можешь сказать им что хочешь, – разрешаю я, – Кроме того, что у меня не стоит. Невесело засмеявшись, она падает на кровать рядом со мной. – Ладно. Я погорю с Темой. Лучше и правда не афишировать. Слава богу, кажется, обошлось без истерик и обид. А потом она резко поднимается и начинает переодеваться в купальник. – Чем ты тогда планируешь заниматься все лето? Трахаться со всеми подряд?... – Посмотрим. – Или только с сестренкой Артема?... – Точно не с ней. Может, вообще, вернусь в Штаты раньше. Все планы пошли по одному месте, и мне, по–хорошему, действительно лучше свалить. Та «дружеская встреча», предложенная мной, не состоится. Адрес и время в нашей с Кирой переписке. А ещё сообщение от ее брата, которое разом поставило мои мозги на место. «Не лезь к моей сестре, Дэн. Не будь уродом» Честно – проняло. Почувствовал себя куском дерьма, собирающимся ударить друга в спину. Остановился, считай, в последний момент, а Рокотова... она переживет. Я ведь не свидание сорвал, а дружескую встречу. Ей будет, чем себя успокоить. Выходим с Мирандой на улицу. Я сразу же откупориваю запотевшую бутылку пива и присасываюсь к горлышку. Народу прибыло. И в этот раз среди явившихся Рокот и, вот уж действительно сюрприз, мой младший братец Андрейка. Выпятив подкачанную грудь, с точно такой же бутылкой пива, как у меня, курсирует от одной девчонки к другой. Охуеть – не встать. Он только вчера явился на каникулы, а уже сегодня исполняет роль моего хвоста?... – Ты его позвала? Мира, кусая губы, хихикает. – На хрена?... – Ты сказал, что он прилетел, почему бы и не позвать?... У меня даже перед глазами темнеет. Схватив ее за локоть, с силой подтягиваю к себе. – Попробуй только сунуться к нему... – Дурак, что ли! – вспыхивает она, выдергивая руку, – Я хотела сюрприз тебе сделать! В этот момент Андрей меня замечает. Заломив бровь, с ухмылкой кутилы и дамского угодника, берет курс на меня. – Тебя мама отпустила? – спрашиваю сходу. – Да. Даже сменные подгузники с собой дала, – чокается со мной пивом и спрашивает, – Ты Рокота не видел?... Интересно, он сестричку с собой взял или нет? – Нет, – раздражение сворачивается в тугую пружину и заставляет сцепить зубы, – Ты с какой целью интересуешься? – Отъебись, – бросает он и направляет сбивающую с ног волну своего очарования на Миранду, – Спасибо, что позвала, Мира. Ты стала ещё прекрасней, чем когда я видел тебя в последний раз. – Спасибо, – краснеет она, – Я подумала, ты захочешь развлечься и отдохнуть после сессии. – У меня вообще–то в Москве девушка осталась, и даже не одна, но... – поигрывая бровями, озирается, – Под моей кроватью живет бабайка, и я ужасно боюсь спать один. Поганец. ---------- Глава 23 Глава 23 Кира Погода идеальная для свидания. Точнее, для дружеской встречи, как считает Данилов. В городе жарко, но свежий ветер с реки остужает кожу и, пробираясь под одежду, приятно холодит кожу. Я улыбаюсь от предвкушения. Медленно вышагиваю по обновленной набережной и время от времени поглядываю на часы. Не хотелось бы заявиться в кафе первой. Я хочу видеть его глаза, когда он будет смотреть, как я иду к нему, потому что в этом белом платье я выгляжу просто охренительно. Девчонки шлют фото с именинницей – они сегодня поехали на день рождения к одной из наших приятельниц, а я отказалась, придумав какую–то нелепую причину. Не могла же я сказать, что иду на свидание с Даниловым. Мне никто не поверил бы. Я и сама до конца не верю, что решилась на подобное, учитывая градус нашего и общения и наличие у него официальной девушки. Однако я тут, всего в сотне метров от кафе, в котором назначена встреча. Проходит пять минут, затем ещё столько же, а красная феррари так и не появилась. Я останавливаюсь у летней террасы и в замешательстве озираюсь. Он, что, собирается опоздать на свидание со мной?! Совсем придурок?... – Добрый день, – приветствует хостес за стойкой на входе, – Проходите, пожалуйста. – Здравствуйте, да... – Желаете столик внутри или на террасе? – На террасе, пожалуйста, – бормочу тихо не своим голосом, – С видом на воду. Так я и видела нашу первую с Даниловым встречу. Чтобы пахло водой, и кричали чайки. Однако время идет, а он не появляется. Я прошу бокал сока, но не могу сделать и глотка. Тревога саднит в горле и стягивает грудь. Где его носит, черт, побери?! Он охренел так опаздывать?... – Выбрали что–нибудь ещё? – услужливо спрашивает официантка. – Нет ещё, – улыбаюсь натянуто, – Я жду одного человека. – Хорошо, говорит она и исчезает. Однако проходит ещё десять минут, а этот человек так и не появляется. Мои плечи и спина затекают и начинают ныть, потому что сковавшее меня напряжение не дает пошевелиться. Я смотрю на экран телефона, и разумом, оцепеневшим от шока, понимаю, что он развел меня как последнюю дуру. Если это так – я убью его. Боже... конечно, нет!... Я ничего не смогу ему сделать, потому что даже под пытками не выдам этого позора никому. Я его просто... Он просто пойдет на хрен. Из моей головы, из жизни и из сердца. Я сотру его из моей памяти. Идут минуты, я горю заживо, зажав в пальцах телефон, а потом решаюсь набрать его. Остается крохотный шанс, что он так спешил на свидание со мной и так волновался за рулем, что случайно попал в аварию, и его зажало в машине. Гудки идут, но на седьмом вдруг обрываются. Нахмурившись, я недоуменно смотрю в экран. Это что?... Связь прервалась, или конченный скинул вызов? Повторяю звонок, и в этот раз он обрывает его уже на третьем гудке. Возмущение и шок перекрывают дыхание. Я хватаю воздух как рыба, но не могу сделать даже вдоха. Что происходит, мать вашу?!... В этот момент телефон начинает звонить, я тут же, не разобравшись толком, кто это, отвечаю и слышу в динамике заливистый смех подруг. Мне сейчас вообще не до них и не до их праздника, поэтому из последних сил борюсь с соблазном бросить трубку. – Видела наши фото? Мы тебе отправили!... – хохочет Леся. – Удали их, Кира!... – слышу страдальческий стон Маши, – Кира, я их прибью! Если бы я послала Данилова сразу с его предложением встретиться, то веселилась бы сейчас вместе с девчонками. Какая же я идиотка!... – Я перезвоню, – проговариваю сипло. К глазам подступают слезы, и сил общаться с кем бы то ни было не остается. Отключаюсь первой и, уже точно зная, что он не придет, сижу и смотрю на реку ещё полчаса. И только потом, расплатившись за сок, выхожу из кафе и долго бреду по набережной вслед за розовеющим закатом. Мне жалко себя, и жутко обидно, но ещё больше во мне злости. Едкой, обжигающей. Она направлена на нас обоих. На скотину Данилова и на себя саму. На него за то, что он настолько беспринципен, циничен и жесток, и главное – на себя саму. Как я, та, которая знает его лучше остальных, могла поверить?! На что я рассчитывала, интересно?!... На его внезапное очеловечевание или на то, что у него за ребрами обнаружится сердце?... Как я могла хотя бы допустить мысль о том, что он заинтересуется мною по–настоящему?! Он же конченный!... Конченный! Дойдя на конца набережной, до того места, где она заканчивается крохотным круглым сквером, за которым сразу начинается дорога, я усаживаюсь на скамью и в приложении заказываю такси. Ком из слез, застрявший в горле, не собирается рассасываться. Там распирает так, как если бы я заболела жуткой ангиной. Мне хочется в свою комнату, к своей подушке, знающей немало моих тайн. О Гане думать не хочу, сегодня я ей не собеседник. Пока еду до дома, мысленно проговариваю то, что скажу маме, когда она спустится спросить, как я повеселилась с подругами. Она ведь думает, что я поехала с ними. – Все нормально? – спрашивает она первым делом, едва я захожу в дом. – Почему не спишь?... – Все хорошо, Кирюш?... – Да, мамуль, – порывисто ее обнимаю и прижимаюсь лицом к распущенным теплым волосам. Терпеть боль от обиды становится все сложнее, поэтому, заставив себя улыбнуться, я три раза клюю ее в щеку и бегу в свою комнату. Протно прикрыв дверь, бросаю сумку на кровать и сразу же избавляюсь от ненавистного платья. На него было очень много надежд, но больше я его ни за что не надену. – Без комментариев, – бросаю, заметив, как Аграфена вся обратилась во внимание. Я понимаю, что кукла не виновата, и я не должна срывать на нее злость на Данилова, но что поделать, если при одном только взгляде на нее перед мысленным взором встает его ухмыляющееся лицо. – Посида–ка пока тут, – хватаю ее и прячу в тумбу. Мне нужно прийти в себя. А потом нахожу телефон в сумке и, не думая, набираю Артема. Он отвечает сразу, но первое, что врывается в мое ухо – громкий женский смех, в котором я почему слышу Миранду. Вот же блядь... – Привет, а ты где?... – Что–то случилось? – сразу настораживается брат, – Ты дома? – Я дома. А ты где?... – На турбазе, а что? – Данилов там же? – спрашиваю прямо. – Кира... – Просто скажи, да или нет, и я сразу отключусь. – Да. – Оки. Спасибо. Скидываю звонок. Бросаю телефон и достаю Ганю из выдвижного ящика. – Я его ненавижу. Как тебе такое?... Больше, чем кого–либо в жизни. ---------- Глава 24 Глава 24 Кира – Как ее туда занесло? – спрашиваю в трубку, не сумев спрятать зарождающееся внутри раздражение. – Помнишь ее двоюродную сестру?... Ту, что приезжала прошлым летом? – Катя?... – Ага, та самая, – рассказывает Каро, – У нее шило в одном месте... – Я помню. Вообще, речь идет о нашей тихоне Маше и ее кузине Катерине, которая почему–то просит называть себя Кисей. Иногда она наведывается сюда на каникулах и неизменно успевает найти приключения на свой зад. Насколько я успела понять, именно сейчас они каким–то образом оказались в гостях у Саши Корзуна в его загородном доме. Каким именно – остается только догадываться. – Их потащил туда кто–то из друзей Корзуна. – Ну, круть... – проговариваю в трубку и, покачиваясь в коконе, подбираю ноги под себя. С тех пор, как я сходила на свидание, которого на самом деле даже не планировалось, я заперла все мечты и мысли о Данилове в самую крохотную, самую дальнюю комнатенку своей души, закрыла тяжелую дверь и подперла ее своими обидами, злостью и его цинизмом и беспринципностью, лето потеряло для меня всю свою прелесть. Мне стало откровенно скучно и тоскливо. Больше не хочется шумных вечеринок, посиделок с подружками и веселых поездок. Я жду, когда наступит сентябрь, он свалит из нашего города, и я, наконец, смогу свободно вздохнуть. – Кися, как обычно, перебрала с шампанским, и теперь Маша просит нас приехать... – Нас? – хмыкаю в трубку, – Мы с тобой что, выездной вытрезвитель? – Ну, Кира–а–а–а... – ноет Каро, и я прекрасно понимаю ее мотивы. Ей нравится Корзун. И у него сейчас в самом разгаре вечеринка, на которой ее нет. – Позвони Лесе. – Она ещё не вернулась!... А одна я ехать боюсь! Я бы сразу же согласилась, честно – мне давно следует развеяться, пускай даже таким сомнительным способом. Останавливает вероятность того, что на той же вечеринке я могу встретиться с Даниловым. А я не знаю, как в глаза его бестыжие смотреть после того, как он выставил меня полной дурой. Я его или убью или разревусь. – Черт!... – выругиваюсь на выдохе, – Маша такси сама не может вызвать?... – Говорит, что уже вызывала, но Кися отказалась ехать. Плевать мне на Кисю и ее алкоголизм, но Машу откровенно жаль. Она жуть как не любит неловких ситуаций, и одна со своей сестрицей, разумеется, не справится. В итоге уже через полчаса я на такси заезжаю за Кариной, а ещё через сорок минут мы выходим у высокого забора частного дома в районе, где я никогда раньше не была. Чуть поодаль от входа на асфальтированной площадке выстроенные и идеально ровную шеренгу с десяток автомобилей, среди которых кроваво–красным пятном выделяется феррари Данилова. – Да, ну, нафиг, – бормочу тихо, привлекая внимание подруги. – Что?... Твой брат тут же?... И да, тачка Темы тоже здесь. Я могла бы позвонить ему из дома и попросить усадить кузину Маши в такси, вместо того, чтобы встречаться с конченным. – Привет! – налетает на нас Маша, обнимая по очереди, – Она там... Кажется, собралась танцевать у шеста. – Тут и шест есть?... – ошеломленно спрашивает Каро, – Как вас сюда занесло?! Маша выглядит растерянной и немного напуганной. Пожимает плечами и все время поправляет волосы. – Нужно найти Артема, – говорю я, он поможет. Она вспыхивает, как это случается каждый раз, когда речь заходит о моем брате. Я давно подозреваю, что она тайно в него влюблена, хотя сама ни разу мне об этом не намекнула. – Может, сами справимся?... – предлагает с нервным смешком. – Идем, на месте разберемся, – командует Карина, отодвинув Машу в сторону и двинувшись вперед. Мы шагаем за ней. Участок дома Корзунов совсем небольшой. Вполовину, а то и в три раза меньше, чем у нас, поэтому, переступив порог, мы тут же оказываемся в центре вечеринки. – Где она? – оборачивается Каро. – Там, – показывает рукой Маша в сторону дома. Мне неспокойно. Физически нехорошо. Мутит от мысли, что мне придется встретиться здесь с Даниловым и ещё тошнее от того, что он может подумать, что я снова его преследую. – Давайте заберем ее и сразу уедем, – прошу девчонок негромко. – Да, – кивает Маша, – Я тоже хочу уехать. Мы обходим дом и ступаем на террасу, представляющую собой дощатую площадку под простым навесом. В уши врезается хохот и звон бокалов. В воздухе плавает табачный дым. – Вот она! – тихо произносит Маша, толкнув меня в бок. Я поворачиваю голову в указанном ею направлении и вижу не Кисю, а подпирающего плечом вертикальную балку Данилова. Я вздрагиваю и сбиваюсь с шага. Его поза расслабленная, на лице подобие усмешки, которую я так боялась увидеть. Направленный на меня взгляд цепкий, внимательный. Я отворачиваюсь и прохожу мимо вслед за девчонками. Ни он, ни я даже не здороваемся, как будто никогда не были знакомы. – Вот... – говорит Маша, хватая свою кузину за руку. Та стряхивает ее захват как назойливую муху и продолжает развязно болтать с каким–то парнем. – Катя!... – вскрикиваю я. Она оборачивается и, расплывшись в улыбке, бросается мне на шею. – Кира!... Как я рада!... Как я рада тебя видеть!... Хочешь шампанского? – Нет, – снимаю с себя ее руки, – Мы приехали за тобой. – За мной? – удивляется, максимально высоко задрав брови, – Зачем? Здесь же так весело. Я со всеми познакомилась. – Катя, – тихонько хнычет Маша, – Поехали, пожалуйста, ты меня позоришь! – Я?! Каро испарилась. Просто взяла и исчезла, когда больше всего нужна ее помощь! Поднявшись на носочки, я отыскиваю ее глазами и замечаю мило воркующей с Корзуном Сашей. Блеск. – Подожди, – говорю, ища телефон в сумке, – Я Артему позвоню. – Не надо Артему!... Кира, пожалуйста. – Без него мы не справимся! – шиплю тихо, – Ты хочешь, чтобы она здесь стриптиз устроила? – Боже... – кривит лицо, готовая заплакать, – Конечно, нет!... Я набираю брата, гудки идут, но трубку он не берет. Повторяю попытку несколько раз подряд, а потом смотрю на Машу: – Будь здесь. Я его найду. – Хорошо, – кивает она. Обхожу террасу, озираясь по сторонам, иду на звук смеха и вижу, как навстречу мне неспешно движется Данилов. – Кира? – обращается, когда мы почти равняемся. Катись к черту. – Слышишь?... Эй, иди сюда! – раздается совсем рядом его приглушенный голос. Прикинувшись глухой, я шагаю мимо с самым невозмутимым видом. Но не тут–то было – он хватает меня за предплечье и со смехом притягивает к себе. А затем, толкнув за угол дома, прижимает лопатками к кирпичной кладке. – Я тут вспомнил, что на свидание тебя приглашал, – насмешливо дергает бровью, – Я надеюсь, ты не восприняла это приглашение всерьез? Я шутил. – Какое ещё свидание?... хмурюсь я, – Ты в своем уме? Я лучше под машину брошусь, чем пойду с тобой на свидание. – Точно?... – Сто процентов. И тут я замечаю, что несмотря на легкомысленную усмешку на его губах, весь он напряжен как камень. – Без обид? – спрашивает, склонив голову набок. – Какие обиды? – хмыкаю я, – Только руки от меня убери, если не хочешь, чтобы меня стошнило на твою рубашку. Улыбка на его лице тут же тает, и от былой непринужденности не остается и следа. Линия челюсти напрягается. – И держись от меня подальше. Урод. ---------- Глава 25 Глава 25 Денис Охуенная. Надавала ментальных пощечин и смотрит свысока, несмотря на то, что едва дотягивает до моего подбородка. – Молодец... – шепчу, подтянув ее за локоть к себе и касаясь губами маленького ушка, – Можешь плюнуть в рожу. Заслужил. – Руки... – шипит язва, – Руки от меня убрал! Убираю. На ее лице маска равнодушия, но глаза сверкают ненавистью – результатом моего поступка, к которому я стремился. Я должен быть удовлетворен, но ничего, кроме едкого разочарования не чувствую, потому что снова наступаю на горло своим собственным истинным желаниям. – Ещё раз прикоснешься, скажу Артему, что клеишь. Ржу, но руки держу при себе. А Рокотова, махнув светлым хвостом, тут же теряется в толпе. Ее брат находится почти сразу. Кира ведет его за руку, находу объясняя ситуацию с подругой. – От меня что требуется? – спрашивает, хмурясь, Темыч, – В такси ее посадить? – Да, – говорит Кира, – Мы сюда за ней приехали. Ее нетрезвая подружка, увидев приближающегося Рокота, тут же тушуется. Хватает свою сумку и, прижав ее к груди, прячется за спину своей сестры, которая сама округляет глаза и густо краснеет. – На выход, – тихо велит он. Язва, подталкивая девчонок, ведет их к выходу. Я, не понимая, для чего, иду следом. – Такси! – вдруг вскрикивает Кира, – Такси уехало!... Вся их компания начинает суетиться. Одна из них вот–вот разревется, вторая бегает, размахивая руками и ругая таксиста, та, что перебрала с выпивкой, шатается на месте, глядя осоловелым взглядом куда–то в пустоту. И только Рокотова выглядит серьезной и собранной. – Артем, отвези нас, пожалуйста! – Я не могу, Кира... – Ну, пожалуйста!... – понижает голос, внезапно заметив мое присутствие, – Такси будет ехать сюда целую вечность! – Я выпил, Кира, – так же негромко проговаривает он. – Но ты на машине!... Я видела ее! – Выпил, – повторяет он твердо и, обернувшись, смотрит на меня. Считываю его намерения мгновенно. Рокотова, кажется, тоже, потому что, издав нервный смешок, начинает отрицательно мотать головой. – Докинешь их до города? – Нет, – отвечает Кира за меня. Я не пил, за рулем, но обещал себе больше с ней не пересекаться. И тем не менее, достаю ключи из кармана и щелкаю сигнализацией. – Не вопрос. – Нет, Артем!... – перебивает она, – Мы тогда такси вызовем. – Мы остаемся?... – тут же оживляется нетрезвая причина неприятности. – Кира, пожалуста!... – выстанывает ее готовая заплакать сестра, – Поехали. В общем, ситуация складывается не в пользу нежелания Рокотовой оказаться со мной в одной машине, и большинством голосов принимается решение всем скопом загрузиться в мою феррари. Полоснув взглядом по моему лицу, Кира вздергивает подбородок и идет к тачке последней. Я знаю наперед все, что она думает на сей счет и с основной частью ее доводов согласен. Но я действую не из филантропских побуждений, а из чувства жуткой недосказанности между нами. Ее «урод» резануло по больному. – Заткнись!... – шепотом просит сестра алкашки, когда та начинает напевать завирусившийся в сети трек. – А можно музыку включить? – выкрикивает она с заднего сидения. Однако ее тут же затыкают тычками под ребра и яростным шипением. Рокотова усаживается туда же, оглушительно хлопая дверью. – Нельзя, – отвечает кто–то за меня. Ситуация на грани бреда, и если бы не Кира, близко они к моей машине не подошли бы. – Куда едем? – обращаюсь к одной из ее подруг, занявшей переднее пассажирское. Тихий голос сзади диктует адрес, который я вбиваю в навигатор. А потом тот же самый голос начинает всхлипывать. – Ма–а–а–аш, ну ты чего?... Перенервничала, да? – спрашивает язва. – Мне так стыдно, Кира–а–а–а... Теперь Артем будет думать, что я из семьи алкоголиков. Через зеркало заднего вида нахожу ту, что льет слезы и мысленно усмехаюсь. Да ему похер на нее и ее семью. Рокот тратит лето на развлечения и Миранду. Наверняка уже вертит ее на хую, и до невзрачной подружки сестры ему точно дела нет. – Не будет, – успокаивает ее Кира, – Он всегда был о тебе хорошего мнения. Да, блядь, конечно!... Бьюсь об заклад, он и имени ее не знает. Перебравшая с алкоголем вырубается. Те двое тихонько шушукаются, пока мы не приезжаем по указанномуадресу и сразу выходят из машины, едва она останавливается. Через десять минут мы выдвигаемся к следующему пункту маршрута. – Я выйду с Каро, – говорит Рокотова, – и доеду от нее на такси. – Темыч просил отвезти до дома. – Мы ему не скажем, – цедит, продолжая сидеть на заднем сидении. – Я не собираюсь ему врать. – Серьезно?! – вспыхивает она. Ее сидящая рядом со мной подружка втягивает голову в плечи. Однако я намерен держать себя в руках, по крайней мере, пока мы не останемся вдвоем. – Пока, – роняет еле слышно Каро, когда моя тачка останавливается во дворе ее дома, – Спасибо большое. – Я с тобой!... – Сидеть! – рявкаю, обернувшись. – Если бы не эта ситуация, я бы близко к твоей машине не подошла! – выдает едва дверь за ее подружкой закрывается. – Пересядешь? – Мне и здесь удобно! – Как пожелаете. Первые пять минут едем молча, но я каждым нервом чувствую, как она кипит. И это, мать твою, не бравада. Она действительно меня больше не хочет. Разочаровалась. – Слушай, – не выдерживаю я, – Ты мне не подходишь. Рокотова громко цокает и подкатывает глаза. – Не забыть бы поплакать над этим, когда приеду домой. – Я серьезно, – гляжу в зеркало, пытаясь перехватить ее взгляд, – Ты не подходишь мне, я не подхожу тебе. Ноль совпадений. – Какая жалость. – Мне не нужно, чтобы ты в меня влюблялась. И сам я не собираюсь подсесть на тебя. Несу бред, перемалывающий в щепки все мои прежние намерения, потому что больше, чем я не хочу ее любви, я не хочу, чтобы она считала меня уродом. Как выяснилось, мне не похер на ее мнение. – Зачем мне это знать? – спрашивает с вызовом, отбросив кривляния. – Чтобы у тебя не возникало никаких иллюзий относительно меня... – Дэн, какие иллюзии?... Ты дал пинок мне под зад, и все иллюзии разбились. – Я стремился к этому, – произношу, подумав. – Молодец! – хлопает в ладоши. – Повторяю, можешь плюнуть в рожу... Машина сворачивает с трассы и катится по улице, ведущей к дому Рокотовых. – А я не буду опускаться до твоего уровня, – подается она вперед. Подъезжаю к их дому, паркуюсь параллельно забору и оборачиваюсь. Наши взгляды вступают в схватку. Кира своим наживую снимает с меня скальп, я же пытаюсь пробраться в ее голову, чтобы понять, осталось там что–нибудь от былого увлечения или нет. Все планы и намерения накрываются медным тазом. – Не подходишь, не значит – не интересуешь. – Пошел. К черту, – читаю по губам, – Это ты мне не подходишь, ясно!... Ты не дорос до меня! Твой уровень – муха Цокотуха, прыгающая с пестика на пестик. – С–сука... – вырывается одновременно с оглушающим хлопком двери. ---------- Глава 26 Глава 26 Кира – Я никогда раньше не была в этом районе. – А что нам тут было делать? – со смехом спрашивает Леся, острожно ступая по старому, в трещинах, бетону. Фотограф Яся и ее помощник уже выгружают из машины оборудование и устанавливают у полуразрушенной стены из кирпича два больших софтбокса. – Нужно успеть, пока дождь не разошелся. Это идея Каро – провести фотоссессию в модном сейчас стиле деконструктивизма. Я согласилась с радостью. Я сейчас вообще полна воодушевления и соглашаюсь на все, что бы ни предложили девчонки. Причиной этому, как ни странно, наша с Даниловым жесткая стычка. Она захлестнула меня адреналином и азартом, энергия полилась рекой. Я больше не чувствую себя обиженной, я чувствую себя отомщенной. Растерянность в его взгляде сделала меня королевой. Да, именно так я себя и ощущаю. Я смогла отстоять свои честь и достоинство и все ещё придерживаюсь решения с ним не видеться. – С дождем будет ещё круче! – восклицает Леся, – Я хочу на своих фотографиях капли дождя на лице. – А если макияж потечет? – резонно замечает Маша, придерживая длинный подол белого, специально надетого для фотосессии, платья. – Ой, я об этом не подумала... – Отредактируем, – с улыбкой обещает Яся, – Кто первый?... – Я! – вызываюсь смело. Мне помогают забраться на груду поломанных кирпичей и расправить подол красного, в пол, платья. – Класс! – выдыхает Каро, – Такой контраст!... – Откинься назад и изобрази самую нежную улыбку, на какую способна, – просит фотограф. Да, пожалуйста. Я меняю позы и выражения лица от мечтательного до жесткого со взглядом исподлобья. – У меня есть ещё одно платье... – напоминаю я, – Я переоденусь в вашей машине?... – Конечно. На небе совсем низко, порой цепляясь за разломанные стены разрушенных зданий, плывут свинцовые тучи. Порывистый ветер, подгоняя их, раздувает мои волосы. Если верить прогнозу, вот – вот начнется дождь и тогда я стану обладательницей целого фотосета «Под дождем»! Такого опыта у меня ещё не было! Быстро, насколько это возможно в условиях тесного автомобильного салона, переодеваюсь в другое платье и собираю передние, специально завитые для съемки, пряди на затылке. Потом подкрашиваю ресницы, губы и выбираюсь наружу. В проеме разбитого окна, расправив подол пышной голубой юбки, сидит Каро. Специально ради этого она купила сигареты, которые никогда раньше не курила. Задумчиво глядя в сторону, красиво выпускает дым. Пораженная, я застываю. – Тоже так хочу, – шепчу сама себе, но тут же понимаю, что за такие фото мне папа и Артем голову снимут. Потом она принимает позу плачущей девочки и закрывает лицо руками, а после этого расправляет руки как крылья, словно готовясь взлететь или упасть камнем вниз. Очень эффектно. Нас снимают больше часа, пока не начинает накрапывать дождь. Редкие тяжелые капли ударяются о битый кирпич, окрашивая тот в цвет яркой ржавчины. Мы делаем ещё серию фотографий и бежим по очереди переодеваться в машине. – Возьмете нас до города? – спрашивает Каро у Яси. – У нас сейчас ещё одна съемка... – начинает было она, но моя подруга ее перебивает. – До первого торгового центра. Оттуда мы закажем такси. – Хорошо, – соглашается она. – Я тоже сейчас закажу, – говорю Маше, накидывая капюшон на голову. Время близится к вечеру, а темные тучи создают ощущение густых сумерек. Становится зябко. Машина с фотографом, его помощником, Каро и Лесей уезжает. Мы с Машей остаемся вдвоем. Я оформляю заявку в приложении и жду подтверждения. – Как думаешь, крутые получатся фото? – Конечно, – поднимаю взгляд. – Я была только на школьных фотосессиях. – Ты очень фотогеничная. – Я?... – смеется Маша, – На всех фотографиях я получаюсь блеклым пятном. – Да, конечно, – пихаю ее плечом. Заявку подтверждают, но почти сразу же водитель отказывается. – Вот черт!... – Что?... – спрашивает подруга. – Ничего... Сейчас снова закажу. – Кира?... – Мммм?... Маша тяжело вздыхает и заливается краской. – Скажи, Артем про меня ничего не говорил?... Ну, после того случая с Катей?... – Нет, а что? – Он, наверное, разочарован? Следующий мощный порыв ветра словно прорывает тучу над нами. Обрушившийся на наши головы поток воды вмиг пропитывает одежду насквозь. Мы с Машей бежим к стене, которая хоть частично сможет прикрыть нас. Я ставлю ногу на поломанный кирпич, который, перекатываясь под стопой, заламывает мою лодыжку. Вспышка боли в ноге ослепляет. Я теряю равновесие и, выставив руки, лечу вперед и приземляюсь коленями и ладонями на острые осколки. ‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Кира! – одновременно с громом раздается крик Маши. Она бросается ко мне и, держа под мышки, пытается поднять. Но мне так больно, что я вообще не ориентируюсь в пространстве и, кажется, на своих двоих устоять ни за что не смогу. Мой собственный крик застревает в горле. – Кира... боже, ты как?! Плохо. На ладонях кровь. Колени горят. – Нормально... – Ты поранилась! – начинает она плакать, – Сильно больно?... – Черт... Наконец общими усилиями мы ставим меня на ноги. Подол платья в грязи и бетонной крошке. На коленях ссадины, на ладонях порезы. – У тебя есть салфетки? Дождь заливает лицо, вода бежит за шиворот, облепляя тело тканью как второй кожей. – Да... – говорит Маша и достает из сумки упаковку, – Вот. Кровь они не останавливают, но хотя бы стирают грязь. Я очень боюсь инфицировать раны. – Тебе надо в травмпункт. – Мне надо домой, – лепечу, жалобно всхлипнув, – Я позвоню Артему. Маша кивает. Я смахиваю капли дождя с экрана, радуясь, что он не разбился при падении, набираю брата и одновременно вспоминаю, что его нет в городе. – Кира?... – Ты ещё не приехал, да? – спрашиваю, наверняка зная, что он должен вернуться только завтра. – Нет. А что случилось?... – Тем... – судорожно затягиваюсь я. В этот момент небо прорезает молния, а через мгновение прямо над нашими головами гремит гром. Маша вскрикивает от страха. – Блядь!... Ты где?! – Мы за городом. За Никольским... – лепечу, дрожа от холода и страха, – Там, разрушенный литейный завод, знаешь?... – Чего?! – взрывается Артем, – Ты что там делаешь?! Как тебя туда занесло?! – Фотосессия, – мямлю со слезами, – Тут дождь. И такси... никто не хочет ехать сюда в такую погоду. – Я сейчас отцу наберу. – Нет!... – возклицаю хрипло, – Пожалуйста, Тема!... Я соврала дома, сказав, что еду в Лесе!... – Кира!... Твою мать! – выругивается он и говорит, – Держи телефон при себе. Я сейчас перезвоню. Брат отключается, а я смотрю на трясущуюся Машу. – Твои ладони все ещё кровоточат. – Дома обработаю и заклею пластырем. – Артем сильно злится?... – В бешенстве, – отвечаю, усмехнувшись, – Главное, чтобы родителям не сдал. Мама с ума сойдет. По разбитой дороге с той стороны разрушенной стены, громыхая, проезжает небольшой грузовик. Мы с Машей вжимаемся спинами в кирпичную кладку и ждем, когда он уедет. А потом телефон в моей руке начинает звонить. – Да, Тема?... – Данилов приедет. Придется подождать минут двадцать. – Черт!... – вырывается у меня. Только не он. Я так боюсь потерять позиции победителя в его глазах!... – Телефон при себе держи! Поняла?!... Он будет звонить. ---------- Глава 27 Глава 27 Кира – Денис приедет, да? – спрашивает притихшая Маша. – Он, – буркаю, заранее настраивая себя на независимый и невозмутимый тон. – А ты не в курсе, что у них с Мирандой случилось? Всю независимость и невозмутимость срывает с меня уже следующим порывом ветра. – Случилось? – переспрашиваю, дунув на ладошку, в то место, где особенно больно, – Не в курсе. А что такое?... Она его бросила? – Кто кого, я, конечно, не знаю, – смущается подружка, потому что не любит сплетни, – Но слышала, что они расстались. – Серьезно?... Кто сказал? Почему?... Она ему изменила?... Он что–то узнал о ее проделках?... – Каких проделках? – наивно спрашивает Маша, – Я ничего такого не знаю. Но слышала, как все говорят, что они уже не вместе. – Надо же, – усмехаюсь я, – Ты же знаешь, я за его жизнью не слежу, но интересно, что же у них случилось?... – Я думала, может, тебе Артем рассказал?... Артем как раз должен быть в курсе подробностей, но вряд ли я смогу заставить его развязать язык. Зуд под кожей унимает боль и даже делает меня менее чувствительной к холоду. Не все благополучно в Датском королевстве? Интересно, что же случилось? Неужели Дэн узнал о ее интрижке с моим братом? Но тогда странно, что это никак не повлияло на их дружбу. Всё–таки я попытаюсь выведать у Темы хоть что–нибудь. – Ой, Кира!... – восклицает радостно Маша, – Денис едет! Я выглядываю за стену и вижу пробирающуюся по разбитой дороге красную феррари. В тот же миг телефон в моей руке начинает звонить. – Да?... – отвечаю, пожалуй, излишне резко, особенно, учитывая пикантность ситуации. – Ты где? Я тебя не вижу. Я поправляю, насколько это возможно, волосы, беру Машу за руку и тащу за собой. – Осторожнее, Кира!... – лепечет она, – Твои колени! – А теперь? – спрашиваю у Данилова. – У тебя не все дома, Рокотова, – проговаривает он, очевидно оценив наш внешний вид, и отключается. – Идем, – обращаюсь в подруге, которая, путаясь в длинном мокром платье, еле переставляет ноги. – Мы ему сейчас всю машину зальем, – сетует она. – Его никто не заставлял, – бравирую я, тем самым подбадривая саму себя. Удерживать корону на голове, находясь в подобном состоянии, крайне неудобно. Его машина останавливается максимально близко, проехав часть пути до нас по битому кирпичу и кускам бетона. А потом Денис выходит и направляется к нам широким шагом. – Что, вы, на хрен, здесь забыли?! – У нас была фотоссессия! – отвечает Маша несмело. Я предпочитаю помалкивать и, подняв подол, осторожно пробираюсь к феррари. – С головой точно все нормально? – перекрикивает он новый раскат грома. – Может, в машине поболтаем?... – осведомляюсь негромко. Он хватает меня под локоть и не совсем деликатно, прежде, чем я успеваю возмущенно пикнуть, запихивает на переднее пассажирское сидение. Забрасывает внутрь волочащийся за мной подол и захлопывает дверь. – Эй, аккуратнее!... – вякаю, когда он уже не может меня слышать. Маша от его помощи отказывается и усаживается самостоятельно. Я бросаю сумку в ноги и зажимаю коленями ладони. Колотит так, что зуб на зуб не попадает. – Мы хотели пофотографироваться на развалинах в красивых платьях, – начинает тараторить подруга, едва Данилов занимает место за рулем. Дождь успел промочить его белую футболку и осесть каплями в черных волнистых волосах. Он скидывает их одним движением руки и начинает выбираться на дорогу. Говнюк непозволительно прекрасен. – Мы не думали, что дождь будет таким сильным! – продолжает Маша, – По прогнозу не было грозы!... Данилов молчит, но я буквально чувствую, как шипит в венах его ярость. Да он еле сдерживает себя! – Мы пытались вызвать такси, – подаю я голос, – Дважды. – Да, – подтверждает тонкий голосок с заднего сидения, – И дважды к нам отказались ехать. – Какой дебил поедет сюда в такую погоду?... – роняет Денис. – А потом Кира позвонила Артему... – Дальше я в курсе, – перебивает ее Данилов. – Прости... – Но ты не отказался приехать за нами? – смотрю искоса на его профиль, – Случайно неподалеку оказался?... Вместо ответа он награждает меня таким взглядом, какого я ещё ни разу у него не видела. Становится понятно – ему есть, что сказать, но выяснять отношения при Маше он не будет. Оки. В салоне тепло, я быстро согреваюсь, а гуляющая по телу дрожь не проходит. Теперь меня трясет больше от нервов, чем от холода. Мы выезжаем из промзоны, обходим микрорайон по объездной дороге, и вдруг снова раздается голос моей сердобольной подруги. ‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Как твои руки и ноги, Кира?... Ещё болят? Боже... Ну, зачем?... Метнувшийся ко мне взгляд Данилова тут же застывает на зажатых между коленями ладонях. Я прячу их глубже и пялюсь в лобовое стекло. – Что с ними?... – спрашивает Денис. – Ничего. – Покажи. – Кира подвернула ногу и упала, – делится за меня Маша. – Упала?... – понижает голос на несколько тонов, от чего в нем появляются сигнализирующие о неминуемой опасности нотки. Я молчу, делая вид, что этот разговор меня не касается, но в то же время чувствую, как лицо заливает краской стыда. – Покажи руки, Кира. – С ними все в порядке, – отвечаю ровно. – Руки. Покажи. Иначе я позвоню твоему братцу и скажу ему, что ты расхлесталась насмерть!... – Вот! – выставляю ладони, – Просто царапины!... – Блядь!... Что ещё? – Колени и лодыжка, – пищит предательница, – У нас с собой только влажные салфетки были... – Все отлично с моими коленями! Хватит!... – Их все равно нужно обработать, Кира, – нравоучительным тоном произносит Маша. – Мне девятнадцать! – восклицаю я, – Я сама разберусть, что делать! – Покажи колени, – вдруг требует Данилов. – Что ещё тебе показать?! – У меня есть аптечка, можно обработать. При условии, если ты не хочешь поехать в травмопункт. – Ты меня ещё в реанимацию отвези!... – возмущаюсь я, – Со мной все прекрасно! Машина сбрасывает скорость и на следующем перекрестке поворачивает направо и въезжает во двор дома Маши. Денис останавливается у детской площадки и глушит двигатель. – Спасибо большое, – благодарит подруга, выбираясь из феррари, – Не знаю, что бы мы без тебя делали. Пока. Очевидно спали бы под дождем на груде кирпичей, а потом умерли от голода и пневмонии и стали кормом для бездомных собак и огромных черных ворон. Данилов тоже выходит из машины, достает что–то из багажника и распахивает мою дверь. – Что?... – У меня есть перекись и зеленка... – Не думала, что у тебя есть аптечка, – пытаюсь съязвить я, но мой голос звучит слишком жалобно. – Давай руки. – Нет. – Значит, начнем с ног, – проговаривает он и одним резким движением задирает подол до бедер. – Охренел?! – ахаю я. А потом хватает под коленями и одним уверенным движением разворачивает меня к себе. Стиснув их, я собираюсь его оттолкнуть, но он всучивает мне чемоданчик со средствами первой медицинской помощи. – Расслабь ноги. – Да щас! – Раздвинь ноги, Кира! – требует он, – Мне нужно посмотреть!... ---------- Глава 28 Глава 28 Денис Упирается до последнего, то краснея, то бледнея, пока я не раздвигаю ее колени силой. Они стесаны, но не более, а между ними ровная поверхность кожи и белые кружевные трусики. – Ты!... Ты совсем конченный?! – пыхтит, багровея от возмущения, – Что ты там собирался увидеть?! – Откуда мне знать, может ты ещё что–то от меня прячешь... – Где?! В трусах?! Блядь... Перегнул, кажется. Но вид белой кружевной ткани на ее лобке вызывает приступ острого желания и обильного слюноотделения как у собаки. Член в штанах дергается и наливается кровью. Не совсем удобно, учитывая ситуацию. – Достань стерильную салфетку. – Перестань пялиться туда!... – взвизгивает Рокотова, – Ты в своем уме?! – А ты?! – нападаю в ответ, в надежде, перепалкой усмирить желание, – В следующий раз куда на фотосессию поедешь? На кладбище? В морг?... Киру передергивает, но она лучше с покойниками фотографироваться станет, чем согласится со мной. – Не твое дело, ясно!... Если бы ты хоть что–то понимал в искусстве!... – Если бы ты хоть что–то понимала в безопасности, ты бы туда не поехала. – Какая опасность? – восклицает она со смехом, – Что, кроме дождя, нам там могло угрожать?... – Бомжи, наркоманы, бездомные собаки, – перечисляю я, – Мне продолжать?... – Да, брось!... – отмахивается она, но салфетку все же из упаковки вынимает. – Ты вернулась оттуда с разбитыми коленями и порезанными ладонями, даже не встретившись с ними. – Я подвернула лодыжку, – заявляет она, тоном, словно это все объясняет. – Ещё и лодыжка. Какая?... – Правая, – говорит она и, выставив ногу, сама на нее смотрит. – Больно? – нажимаю на нее пальцами. Рокотова вздрагивает, но отрицательно мотает головой. – Не–а... Я нажимаю сильнее и она одергивает ногу. – Ты издеваешься?... – поднимаю голову. Теперь меня трясет не только от возбуждения. Она же могла и голову разбить. – Где ещё болит? – Вообще нигде не болит. – Я тебя в трамопункт отвезу сейчас, – проговариваю, глядя в светлые, перепуганные насмерть, глаза. – Не надо в травмопункт. Просто обработай ссадины... Тяжело вздохнув, я забираю у нее салфетку и промываю ранки перекисью водорода. Все это время Рокотова, сцепив зубы, терпит. – Зеленки нет... – Только не зеленка! – восклицает она со страхом, – Я ее с детства не переношу! Все ещё пребывая в шоке от происходящего, я несколько раз осматриваю колени, лодыжку и ладони и убираю аптечку в багажник. Кира, пока закрываю дверь и возвращаюсь за руль, отвечает на входящий от брата. Храбрится, говоря с ним веселым тоном и даже пытается шутить. Как по мне – поводов для веселья мало. Мне жаль ее и хочется одинаково сильно. Это не те ощущения и чувства, которые мне хотелось бы испытывать. Перед мысленным взором все ещё белое кружево и слабо прикрытая им расщелина. – Тебе следовало бы поступать в медицинский. Так ты мог бы искать ангину и бронхит между ног у каждой девушки, – проговаривает Рокотова с усмешкой. – Только не говори, что у тебя болит горло, – перехватываю ее насмешливый взгляд, – Иначе мне придется снова осмотреть тебя. – Даже не мечтай, – подкатывает глаза, – Ты вообще не должен был ко мне прикасаться. Ее сарказм не более, чем защита, но я и этому рад. Она больше не хлещет по лицу холодной ненавистью. И, судя по высоко вздымающейся груди и румянцу на щеках, готова говорить и говорить. – Позвонить тебе была идея Артема... – Я знаю. – Сама я бы никогда... – Не позвонила, – перебиваю я, – Это тоже знаю. – Да, мы все выяснили в прошлый раз. – Я тебя обидел. – Не начинай, пожалуйста, – морщится Кира, отворачиваясь. – Я хотел это сделать. Задумавшись, она не отвечает почти минуту, а потом поворачивает ко мне голову и ждет, когда я посмотрю на нее. – Хотел сделать что?... – уточняет, когда я отвечаю на ее требовательный взгляд. – Обидеть. Я хотел, чтобы ты сняла розовые очки и перестала смотреть на меня как на своего потенциального парня. По–моему, получилось. – Получилось, – соглашается она тихо, – Теперь я не только не хочу видеть тебя своим парнем, я тебя знать не желаю. – Даже знать? – пытаюсь перевести все в шутку, – Я не переборщил? – Не–е–е–ет, – издает смешок, подняв обе ладони, – В самый раз. И знаешь, что я думаю?... – Что? – Что ты действительно меня недостоин. Ты трус. – Урод... трус... Что дальше?... Рано расслабился. Ещё одна ментальная оплеуха вышибает дух. Стискиваю руль до скрипа и хруста в пальцах. – За урода прости, – извиняется легко, – Не справилась с эмоциями, со мной бывает. А вот по поводу того, что ты... – Давай, обоснуй! Поерзав в кресле, Кира обнимает себя руками и смотрит в мою сторону. – Ты боишься серьезных отношений и ответственности. – Я их не боюсь. Я вижу вещи такими, какие они есть. – Например?... – склоняет голову набок. – Я вернусь в Штаты в августе, поэтому ничего серьезного тебе предложить не могу. – То есть, – она откидывает мокрый подол в сторону и кладет ногу на ногу, но, очевидно испытав боль в коленях, возвращает их в прежнее положение, – То есть, хочешь сказать, что причина только в этом?... – Да. Рокотова замирает, а у меня внутри все кувырком. В башке хаос, и я уже не знаю, что правильно, а что нет. Признаться в своей симпатии и дать ей надежду, или продолжать оставаться уродом и трусом. У меня от этой девчонки взрыв в мозгах. – То есть... я тебе нравлюсь? – Слабо сказано, Рокотова. Она вспыхивает, вмиг расстеряв всю свою дерзость, отворачивается к окну и прижимает ладони к щекам. Я тем временем съезжаю с трассы и, нырнув под поднимающийся шлагбаум, оказываюсь в элитном поселке, где у Рокотовых дом. – Я подумаю, что делать с этой информацией, – проговаривает Кира, когда до места назначения остается не более двухсот метров. Я скидываю скорость и останавливаюсь на обочине. Дождя уже нет, но густые черные тучи создают видимость глубокой ночи. – Мы не доехали, – проговаривает она шепотом. Скинув с себя ремень безопасности, я хватаю ее за шею сзади и, резко притянув к себе, впиваюсь в губы. Ее ладони тут же упираются в мою грудь, но не то из–за ран на них, не то из–за нежелания отталкивать, действуют не так решительно, как могли бы. Я впечатываюсь в ее рот, раздвигаю языком сомкнутые зубы и погружаюсь в теплую влажную полость. Интуиция подсказывает, что с ней только так, она признает только силу и напор. Найдя ее язык, я вызываю его на дуэль. Вызов принят. Она отвечает как достойный соперник, сгребает ворот моей футболки в кулак и больно прикусывает нижнюю губу. ---------- Глава 29 Глава 29 Кира Каждая клетка моего тела взрывается, и по коже, прикрытой влажной тканью платье растекается жар. Горячий язык Данилова у меня во рту! Не извиняющийся нежной лаской и не ищущий одобрения, а берущий и требующий свое!... С нажимом проходится по моему, оплетает, толкается в горло и наполняет меня вкусом крови. Под моими веками белые вспышки. – Это все?... – спрашиваю, когда Денис отстраняется. – Не надо меня провоцировать, Рокотова, – шипит он, касаясь моего рта прикушенной мною губой, – Я слетел с трассы. Моя шея в жестком захвате. Ворот его футболки в моем кулаке. Мы держим и разрезаем друг друга взглядами на кусочки. У меня есть причины держаться от него подальше, мне есть, за что обижаться на него, но тяга, которую я чувствую, стократ сильнее обид и недоверия. Я хочу его хотя бы на месяц. – С чего ты взял, что мне нужны серьезные отношения с тобой?... – Для несерьезных такие, как ты, не созданы, – проговаривает он тихо, – Не переоценивай себя. – Ты меня совсем не знаешь... – усмехаюсь, блефуя. – Ты будешь плакать, когда я уеду. Я даже заставляю себя засмеяться, хоть и чувствую, как от его слов болезненно сжимается в груди. Конечно, буду, но это будет потом, а сейчас... – Ты относишься к этому слишком серьезно, Денис. Ты не сможешь разбить мне сердце. – Кира... – раздается у уха его предупреждающий шепот, – Я не романтик и не верю в платоническую любовь. Сечешь, о чем я?... – Мне девятнадцать, – отвечаю, уверенная, что он тоже сечет. – Блядь... – выдыхает, опаляя мою щеку горячим дыханием. А потом находит мои губы и снова целует. Медленно, порочно, оттягивая и облизывая их языком. Так сладко, что я готовлюсь умереть в момент, когда он прекратит это делать. Его лежащая на затылке рука тем временем съезжает немного вниз и проходится пальцами по моим позвонкам. Моя – скользнув под ворот футболки, собирает мурашки на его коже. – Ты отчаянная... – говорит он, щелкнув моим ремнем безопасности и наваливаясь всем телом. Толчок изнутри внизу живота заставляет меня сильно вздрогнуть. Там тяжелеет и становится влажно. Мне хочется ещё поцелуев и прикосновений. – Смелая?... – Безбашенная. Запах его кожи, пряный с горчинкой, вынуждает мое тело танцевать в ритме этого аромата. Инстинктивно подстраиваясь, я выгибаюсь и обвиваю руками крепкую шею. Мы целуемся до сорванного дыхания и хриплых тихих стонов. Моя грудь болит, между ног невыносимо тянет и ноет, чувствительная кожа горит от прикосновений. – Ниже... – бормочет Данилов, опуская сидение подо мной. Мы оказываемся практически в горизонтальном положении. Я распластанная в мокром платье, он – наглый и донельзя возбужденный надо мной и каменная, бесстыже упирающаяся в мое бедро, его эрекция. Она как раскаленное железо – прожигает дыру в одежде и плавит кожу. Я задыхаюсь и теряюсь в его голодном взгляде, касаниях и низком голосе. Мысли путаются, в груди набухает и давит. Я начинаю терять контроль. Глубокий влажный поцелуй стирает остатки разума. Ощущения превосходят самые смелые мои ожидания. Данилов космос. Его губы проезжаются по моей щеке, спускаются к шее и втягивают мою кожу. Мое шумное дыхание оглушает. Стекла затягивает паром. Я глажу его выпуклые мышцы и испугано замираю, когда, потянув платье с моего плеча, он оголяет грудь. Налитую от желания, покрытую сотнями мурашек и увенчанную тугим чувствительным соском. Мазнув расфокусированным взглядом по моему лицу, Денис склоняется и обнимает горошину губами. Из моего горла вырывается тонкий протяжный стон. Меня всю опаляет искрами, а бедра самовольно дергаются ему навстречу. – Рокотова... – Не останавливайся, – прошу жалобно, – Сделай так ещё. Он прикусывает сосок губами и, оттянув его, выпускает с влажным пошлым звуком. Ощущения сносят крышу – я запускаю пальцы в его волосы и притягиваю голову к себе. Ещё... ещё... хочу ещё!... Но то, что Данилов делает в следующий момент и вовсе повергает меня в шок. Высунув язык, он медленно проходится им по плоти и хлестко ударяет по чувствительной вершине. Я вскрикиваю. Прилив желания стекает к животу и омывает промежность горячей волной. Денис освобождает вторую грудь и проделывает с ней все то же самое. Кусает, оттягивает, лижет. Его пальцы теребят первый сосок, доводя меня до исступления. Я не знала, что бывает так!... Я не знала! – Останови меня, Кира, – шепчет он хрипло, – Иначе я раздену тебя догола прямо здесь. О, боже!... Если бы он знал, как я хочу быть голой с ним!... Голой и послушной и делать все, что он ни пожелает. Я готова плакать, умоляя, чтобы он не останавливался. – Ещё пять минуточек, – прошу, подставляя ему свою грудь. – Ты играешь с огнем... – Пожалуйста, Дэн!... Я хочу ещё... Следует ряд непроизносимых вслух ругательств, а потом, задрав подол платья, Данилов расталкивает ноги и подцепляет указательным пальцем полоску моего кружевного белья. Оно влажное, холодное, но под ним жарко и скользко. Я дергаюсь так, что ударяюсь о дверную панель локтем. – Тшшш... – шипит Денис, – Не напрягайся так. – Что ты делаешь? – шепчу испугано. – Приятное тебе... Будет хорошо... Его губы целуют мочку уха, короткая щетина царапает под подбородком, а пальцы... пальцы, сдвинув трусики в сторону, погружаются в набухшие складочки. Я утопаю в густой жаркой темноте, томительной, сладострастной, выпивающей мою выдержку по капле. Они трутся, скользят и ритмично ударяют. Мое дыхание рвется на части, сама я распадаюсь на мелкие кусочки, замираю, пронзенная ударом молнии, сжимаюсь в комок и, кажется, растворяюсь. – Красиво кончаешь, – проникает в сознание далекий голос Данилова. Я дышу в его шею и пытаюсь вернуться в себя прежнюю. Перед глазами все ещё взрываются фейерверки. – Кира... – М?... – Ты как? – Хорошо, разве не видно?... – Я хочу тебя до помутнения, – бормочет Дэн срывающимся голосом. – Здесь?... Здесь нельзя... О, Господи!... Мы всего в нескольких десятках метров от моего дома. Мимо могли ехать соседи или вообще мой папа! Я смотрю на Данилова, потом на бугор в его джинсах и нервно облизываю сухие губы. – Что?... – спрашивает он. – Нам нужно переспать? Его потяжелевшие веки медленно моргают. Взгляд скатывается к моей обнаженной груди. – А ты не хочешь?... – Я ещё не решила. Негромкий хрипловатый смех наполняет салон машины вибрацией. Вернув белье на место и подняв лиф платья, он берет мою ладонь и накрывает ею спрятанный в штаны налитый кровью член. – Подумай хорошенько, Кира, – шепчет, склонившись, – Такого, как я, у тебя никогда не будет. Через минуту феррари останавливается около моего дома. Я собираю длинный подол и острожно выхожу из машины. Под разбитыми коленками растекается слабость. – Денис... – наклоняюсь к опущенному стеклу, – А как же Миранда? – Вовремя ты про нее вспомнила, – усмехается он. – И все же?... – Нет ее... и никогда не было. ---------- Глава 30 Глава 30 Кира Я понимаю, что стою перед серьезным выбором. Понимаю это, когда на непослушных ногах шагаю к дому, и когда рассеянно улыбаюсь сама себе в отражении зеркала в холле, и когда, заслышав мамины шаги, прижимаю прохладные ладони к щекам в попытке спрятать предательский румянец. Мне следует хорошенько подумать над тем, как провести остаток лета, потому что я не знаю, смогу ли пережить разлуку с Даниловым, когда ему придет время вернуться в Штаты. Я ещё ни разу не расставалась с любимыми. – Как прошла фотосессия? – спрашивает мама, быстро оглядев меня с головы до ног, – Ты попала под дождь?... – О–о–о–о, шикарно!... Надеюсь, фото будут потрясающими!... – обнимаю ее, целуя в щеку и старательно заговаривая зубы. – Ты вся промокла, Кира! – восклицает она тихо, отстранившись, – Волосы мокрые и... платье... – Лето же, мам!... – смеюсь я, – Ничего страшного. Зато фото получатся эффектными. Мне ещё предстоит как–то объяснить ей, почему фото сделаны за городом, когда я заверяла, что мы с подружками поедем в студию, но я думаю, к тому времени, когда они будут готовы, я что–нибудь придумаю. – Тебя Денис привез? – Ты видела? – вспыхиваю мгновенно. – Да, в окно. – Его Артем попросил, – озвучиваю полуправду и продолжаю тараторить, уверенная, что она не заметит моей лжи, – Я думала, он уже вернулся со сборов, позвонила ему, а он набрал Дениса и попросил его меня отвезти. Мама верит. Кивает, слушая, а потом спрашивает: – Голодная?... Там есть ужин. – Нет... – мотаю головой, – Если проголодаюсь, я потом спущусь. Едва оказавшись в своей комнате, я стягиваю с себя платье и смотрюсь в зеркало. На груди отпечатки пальцев Данилова, соски яркие, набухшие и очень чувствительные. На шее алый засос, и остается только догадываться, как мама его не заметила. Я касаюсь его кончиками пальцев и непроизвольно сжимаю бедра. А уже в седеющее мгновение беспощадным катком проезжается и расплющивает осознание. Я была с Даниловым!... Целовалась с ним настолько откровенно и порочно, насколько это возможно, позволяла трогать себя там и вытворять такие вещи, которые никогда и никому не позволяла. В его машине, на разложенном кресле!... Щеки бордовеют и начинают гореть. Я прижимаю к ним ладони и смотрю на свое отражение огромными, незнакомыми мне, глазами. Это самое ужасное и самое прекрасное, что случалось в моей и без того нетоскливой жизни. Мы ведь даже не в отношениях! Дергаю головой, не позволяя мыслям свернуть на тропу сомнений и сожалений, я открываю шкаф и достаю из него чистую пижаму. Делаю вид, что не замечаю неотступно следящего за мной любопытного взгляда Гани. Сидя на тумбочке у кровати она буквально не сводит с меня круглых пластмассовых глаз. Принимаю душ быстро. Торопливо, не теряя ни одной лишней секунды, намыливаю волосы и тело, смываю пену теплой водой и облачаюсь в удобную пижаму. Потом, почистив зубы, возвращаюсь в комнату и падаю на кровать. – Перестань давить на меня, – проговариваю, косо глянув на Аграфену. В ее взгляде полное понимание, словно Данилов только что, пока я принимала душ, позвонил ей лично и рассказал все в мельчайших подробностях. – От меня ты все равно ничего не услышишь, – беру ее и укладываю рядом с собой. Ее губы вздрагивают в саркастической усмешке, за что я щелкаю ее по курносому носу. – Ты ещё слишком мала для таких рассказов, ясно тебе!... Это мне девятнадцать. Это я могу заниматься чем хочу и с кем хочу. Подтянув одеяло до ее маленького белого подбородка, я продолжаю: – Даже если это будет короткий летний роман, я имею на него право. Хотя бы с целью набраться опыта, потому что твой Данилов, конечно... виртуоз. И нет – нет, не смотри на меня так! Я больше ничего не скажу!... Однако Ганя, не сводя с меня глаз, продолжает пилить требовательным, как если бы она была моей самой близкой подругой, и я давала клятву делится с ней всем и всегда, взглядом. – А Миранда мимо, – вздыхаю, не выдержав ее напора, – Ты знала?... Та самая швабра с дня моего рождения. Я так и знала, что там ничего серьезного. К тому же... она, кажется, спит с моим братом. Аграфена, кажется, бледнеет и уставляется на меня так, словно осуждает ее всеми фибрами своей кукольной души. В этот момент телефон в моей сумке подает еле слышный сигнал входящего сообщения. Я спрыгиваю с кровати, достаю его и бегу обратно под одеяло. Данилов пишет. Свайпнув по уведомлению, я проваливаюсь в нашу с ним переписку и вижу, что он прислал мне видео. Сердце, дернувшись в груди, пускается вскачь. Фантазия тут же улетает в стратосферу. Задержав дыхание, я на него нажимаю. Действие происходит в темноте, но я отчетливо вижу каждую подсвеченную лунный светом из окна мышцу его груди и пресса. А также медленно ползущую по животу руку, которая, нырнув в белые боксеры, сжимает там возбужденный член. Матерь божья!... С трудом сглотнув, я пересматриваю это видео ещё несколько раз, и только потом вспоминаю про Ганю. Запихав ее под соседнюю подушку со словами: «Спокойной ночи, сладких сновидений», я сама прячусь под одеяло и жму на пуск. «Хочешь продолжение?» – прилетает от него сообщение. Хочу–у–у–у!!! – вопит все мое нутро. «Это и есть та самая грядка?» – пишу в ответ. «Ага» Кто бы знал, как я полюблю огород. «Впечатляет. Твой редис наверное сортовой?» – отчаянно краснея, строчу я. «А как же?... Сорт Рубиновая голова» Засмеявшись в голос, я прикусываю одеяло. Вот дурак!... А бурное воображение уже уносит меня в его квартиру, в его постель под те самые белые трусы. «Хочешь посмотреть?» – приходит, добивая меня окончательно. Мои мысли вразбег. Меня бросает в холод, потом сразу же в жар, и не успеваю я сформулировать ни одной внятной мысли, как на мой телефон падает ещё одно видео. Локация та же, но действующих лиц на одного больше. Теперь во весь экран красуется ровный, увитый толстыми венами, член Данилова, увенчанный той самой рубиновой головкой. Твою. Сука. Мать. Он просто конченный! Стираю с губ вытекшую каплю слюны и ещё раз пересматриваю короткий ролик – как его пальцы сжимают упругий ствол, пошло им дергают, а потом подушечка большого пальца касается края яркой головки. Это нокаут. Я убита. Прижав горячий телефон к груди, хватаю губами спертый воздух и пихаю руку под резинку пижамных шорт. Мы оба конченные! Оба!... ---------- Глава 31 Глава 31 Кира – Это твой телефон звонит? – шепотом спрашивает Маша, когда в очередной раз в сумке начинает вибрировать мобильник. – Слышно, да?... – шепчу, расстроенная, что он мог помешать кому–нибудь из посетителей музея. Мы с подругой в музее одной картины, и сегодня в нем началась выставка картины Айвазовского «Девятый вал». Зал, несмотря на лето, битком, и Маша не могла пропустить такое событие. – Семья была небогатой, и дать мальчику соответствующее его способностям образование не могла, – звучит гулкий высокий голос гида музея, – И тогда жители Феодосии и местный городской глава собрали средства и отправили Ованнеса учиться в Императорскую академию художеств в Петербурге. Рассказ увлекает, да и подсвеченная искусственным светом картина не позволяет отвести взгляда, но мои мысли в зажатом в руке телефоне. Там, среди сообщений от Леси и от Артема, два пропущенных вызова от Данилова. Теперь мобильник жжет ладонь. «Не могу говорить» – быстро строчу, когда гид прерывает речь, чтобы сделать несколько глотков воды. – Потрясающе, – шепчет Маша, глядя на произведение искусства. Я с ней полностью согласна, потому что подобные вещи неизменно вызывают внутренний трепет, а пропущенный от Денисова и вовсе переворачивает внутренности вверх тормашками. Через полчаса мы выходим из музея и идем в кафе неподалеку. – А давай, следующим летом поедем в Питер! – с энтузиазмом предлагает Маша. – Давай, – отвечаю я рассеянно и активирую экран телефона, – Артем написал. Щеки подруги тут же вспыхивают алым. Заправив волнистые пряди за уши, она сдержанно улыбается. А я смотрю на нее, чувствуя при этом сильное сожаление. Она ведь действительно влюблена в моего брата. Я была бы счастлива, если бы он заметил ее и ответил взаимностью, но вряд ли это случится. Рядом с Артемом всегда девушки яркие, харизматичные и не стесненные принципами. Ему нравится не напрягаться и при этом ни в чем себя не ограничивать. Маша никогда не сможет соперничатть с такими. Он пишет, что в городе, и мог бы подхватить меня по дороге к родителям. Я отвечаю, что пока домой не собираюсь и впервые задумываюсь, а не начать ли мне жить отдельно?... Не переехать ли в свою собственную квартиру, как это сделал брат, едва стал совершеннолетним? – Мне нужно сделать звонок, – предупреждаю подругу, когда мы подходим к кафе, – Займи пока столик, пожалуйста. – Ок, – кивает она, кажется, ничуть не обидевшись, что у меня появились от нее секреты. Отойдя в сторону, я набираю Данилова и прижимаю телефон к уху. Он пульсирует в руке в такт моему сердцу. Оно, глупое, думает, что я собираюсь разговаривать с МОИМ парнем. – Эмм... слушаю, – проговариваю, плохо контролируя свой голос и позволяя ему звучать томно и кокетливо. – Ты где сейчас?... – спрашивает он сразу. Я озираюсь, словно из–за угла вот–вот появится его феррари. – С подругой в кафе. – Почему не ответила? – Мы в музее были, – говорю со смехом, – Там не принято разговаривать по телефону. – В музее? – удивляется он. – Да!... Смотрели картину Айвазовского. – Какая умница моя девочка, – проговаривает он, понизив тон до хрипоты, – Интеллектуалка. – Дурак! – не удерживаюсь я. – Встретимся?... Сердце пропускает удар, совершает кувырок в груди и пускается в пляс, пока я сама его не осаждаю. Стоп!... Стоп, эй!... Мы уже однажды должны были встретиться. Я уже раз сходила с ним на свидание. – Снова дружеская встреча? – Свидание, – поправляет Денис, выдержав значительную паузу, – Пойдешь со мной на свидание?... Побегу вприпрыжку – проносится в голове и пускает вдоль позвоночника покалывающую кожу горячую волну. Кровь в венах тут же нагревается. – Пойду, – отвечаю безропотно. В динамике раздается короткий довольный смешок. – Настоящее свидание, солнышко... – Да – да... – лепечу еле слышно. – Хочешь в кафе или кино?... Можем даже сходить в краеведческий музей. – В кафе, – сразу решаю я, – В то самое, на набережной. У тебя же сохранился адрес? В трубке повисает тишина, но потом Денис прокашливается и уточняет: – Ты уверена? Уверена, что хочешь, в то самое кафе?... – Оттуда вид на самые красивые закаты, Денис. – Оке–е–е–ей, – тянет он, – Сегодня? – Можно и сегодня, у меня свободный вечер. – Давай, заберу тебя, – тут же предлагает он. – Нет, я сама туда приеду к восьми часам. Мы с девочками договорились посидеть. Отключаюсь первой и ещё какое–то время молча смотрю в пустоту. Шум в голове закладывает уши. Моя задумка пугает даже меня. – Заказала уже что–то? – спрашиваю у Маши, опускаясь на стул напротив нее. – Нет... – Я буду нью–йоркский чизкейк и латте. – А я апельсиновый трюфель и капучино, – диктуем мы официанту. Подруга потом долго делится впечатлениями о картине Айвазовского, а в моей голове свидание с Даниловым, которого снова не будет. Возможно, я слишком жестока и злопамятна, но считаю, что он должен ответить за свой поступок. Я, вообще–то, все ещё злюсь. Чуть позже к нам присоединяется Каро. Она сбежала из дома, когда ее родители собрались ехать на дачу. Мы болтаем, заказываем себе по коктейлю, а когда время приближается к восьми, меня начинает мелко трясти. Без десяти минут восемь я выпадаю из беседы, не выпуская телефона из рук. Без пяти восемь – заказываю себе такси до дома. Сомнения терзают меня всю дорогу. Это ведь может быть последний наш разговор. В какой–то момент становится настолько страшно, что я едва глушу порыв потребовать у водителя везти меня обратно в город. А затем мысленно проговариваю и держусь за установку – пусть это будет проверка для него. Пройдет – буду с ним до конца лета. Нет – значит, не судьба. Артема нахожу на кухне. Сидя за барной стойкой на высоком стуле, брат с аппетитом поедает мамину шарлотку. Я усаживаюсь рядом и чмокаю его в щеку. Он что–то спрашивает у меня, но я почти ничего не понимаю. В этот момент телефон в моей сумке начинает вибрировать. Я достаю его и вижу, что это Данилов. Кладу на стол экраном вниз и смотрю на настенные часы. На них половина девятого. Я прождала его целых два часа, и нервничала так, что болел живот. Теперь его очередь. – Кто наяривает? – кивает Тема на телефон. – Да, так... – Какие–то проблемы? – Нет, Артем, – подкатываю глаза. – С подружкой поссорилась? – Типа того. Он успокаивается, и мой телефон тоже. Ни сообщений, ни звонков больше нет. Вообще ничего. Проходит два часа, три и четыре, но Данилов продолжает молчать, отчего мои нервы как натянутые струны. Вот и все. Такого унижения такой, как Данилов, точно не снесет. ---------- Глава 32 Глава 32 Денис Не сказать, что я удивился, но я... охуел, когда понял, что Рокотова развела меня как пятилетнего пацана. Не моргнув глазом, не заикнувшись и ни на секунду не засомневавшись. Сучка мелкая!... Словно точно знала, что однажды этот момент наступит. Знала и ждала, доводя свою месть до идеальной консистенции. Я недооценил стерву. Мне потребовался почти час, чтобы поверить, что я лошара. И что она та, кто не побоится дать такую мощную ответку. В итоге настроение говно. Самооценка пробила дно, но время от времени все равно пробивает на ржач. Язва сибирская. Мата хари, мать ее!... Злость и, чего уж там, обида, вызывает желание наказать и показать, кто из нас диктует правила. Я не звоню ей после двух неотвеченных и больше не пишу. Ни к чему тешить ее самолюбие. Но к моменту, когда добираюсь домой и с банкой пива заваливаюсь на диван, не выдерживаю и набираю Рокота. Знаю, он сегодня собирался к родителям. – Здорово, в город не собираешься?... – Не–а... – зевает Темыч, – Отоспаться хочу. – Миранда прохода не дает, – догадываюсь я. – Ага... Вытрахала все силы. – Я предупреждал. – На лето меня хватит, а потом адьес... Слишком навязчивая. Да, не то, что Кира. Зря я ее в детстве прилипалой дразнил. Она собственное внимание за просто так не раздает. При мысли о ней в животе вновь закипает злость. – Я сегодня твою сестренку встретил... – вру самым безобидным тоном. – И?... – тут же напрягается друг. – Предложил до дома отвезти, но она отказалась... – А... она с подругами вроде встречалась. В музей ходила, что ли... – И мне так сказала, – тоже зеваю, желая усыпить его братскую бдительность, – До дома нормально добралась? – Нормально, а что?... – Так, ничего... – Спит уже. А тут хрен поверю. Она, конечно, стерва, но ещё не проженная настолько, чтобы кинув меня, преспокойно смотреть сны про розовых единорогов. Наверняка грызет ногти, ворочаясь в постели. – Ну, давай... Спокойной... – желаю я и отключаюсь. Осушаю банку с пивом, выхожу на лоджию, чтобы посмолить и успокоиться, а потом возвращаюсь на диван и звоню Рокотовой по видеосвязи. Она в сети. Ждет, не спит, злорадствует, наверное, но я это проглочу. Ладно, хрен с ним, было у нее право меня опрокинуть. Молодец, что воспользовалась. Отвечает не сразу, но когда делает это, первое, что я вижу – ее белый лоб и чуть прищуренные, словно я разбудил ее, глаза. – Денис?... – зевает, прикрыв рот ладошкой, – Ой, прости... Чего так поздно? Я даже не нахожусь с ответом. Молча пялюсь на ее незапятнанное раскаянием лицо. – Что случилось? – дергает бровями. – Соскучился... сильно, – выдавливаю, знатно охеревая. – Правда?... Я тоже. Пялимся друг на друга с полминуты, но ни один из нас не уступает. Она ведет игру, я безуспешно пытаюсь переломить ее ход. Не выходит. – Как вечер провела, Кира? – интересуюсь елейным голосом. – Хорошо!... – восклицает она тихо, но с воодушевлением, – Мы ходили с Машей в музей, а потом к нам присоединилась Каро, потому что ее родители уехали на дачу, и мы вместе... – Я знаю, – перебиваю с улыбкой, – Ты мне уже рассказывала, маленькая... У тебя проблемы с памятью. – Правда?... – делает вид, что реально задумывается, даже отводит взгляд в сторону для правдоподобности, – Ой!... Кажется, и правда рассказывала. – Так и есть, – выдаю сипло, чувствуя, как она выдернула ещё один нерв из моей нервной системы. – Ну а ты?... Переворачивается с телефоном на другой бок, и я вдруг замечаю на соседней подушке куклу. Ту самую, которую я подарил ей на день рождения. Она что... спит с ней?... – Как ты провел вечер? – Я?... – отвожу мобильник подальше в надежде, что она прочтет мои истинные мысли по выражению лица, – Любовался самыми красивыми закатами в городе, Кира. – Боже!... – ахает, хлопая ресница, – Правда?! Это так мило, Дэн! Мои выдержка и самообладание идут трещинами и засыпают осколками весь диван, на котором я сижу. Мозг вспыхивает синим пламенем. – Ты попала, Рокотова. – Я?... – ахает, еле сдерживая смех, – Почему?... Тебе не понравились виды?... – Я прождал тебя почти час и... – Два! – перебивает язва, – Я ждала тебя целых два гребаных часа, Данилов. Самые паршивые... самые унизительные два часа в моей жизни! – Мстительная маленькая сучка... – Самодовольный говнюк с раздутым эго! – отбивает, усиливая подачу. Оба замолкаем. Мне становится легче дышать, и ей, судя по высоко вздымающейся груди – тоже. Глаза блестят, на щеках алые пятна, яркие губы приоткрыты. В моих штанах тут же просыпается жизнь. Болт наливается кровью и упирается башкой в жесткий шов джинсов. Опустив руку, расстегиваю ширинку. – Что ты там делаешь? – сразу же замечает Рокотова. – Ты не увидишь. – Почему?... – Потому что сегодня смотреть буду я. Она краснеет ещё сильнее, но взгляда не отводит. Смотрит четко в глаза, давая понять, что не отступит. – И... и что же ты собрался смотреть? – спрашивает тихо. – Для начала... – съезжаю сниз по дивану, – Покажи грудь. У меня были планы на нее на сегодняшний вечер. – Ого... планы?... Я думала, мы собирались смотреть закаты... – Не заговаривай мне зубы, Кира!... Скинь с себя одеяло. – Ну... – продолжает ломаться, явно для себя уже все решив, – Если ты настаиваешь... В камере происходит какое–то движение, и через пару мгновений я вижу белую сочную плоть и торчащий розовый сосок. Приступ похоти вызывает новый прилив желания. Я запускаю руку в трусы и пережимаю ствол у основания. – Потрогай его... – хриплю, едва узнавая собственный голос, – Кира... коснись его... – Как?.... – ещё тише и уже явно смущенно, – Так?... Прикасается к соску кончиками пальцев, отводя его в сторону, а потом прихватывает и немного оттягивает. – Да–а–а–а–а... блядь!... Ещё!... Повтори ещё... Рокотова сжимает грудь ладонью, а потом, на камеру облизав пальцы, трогает себя, оставляя влажные следы. Сука... Это полный разъеб, потому что ничего более порочного, более возбуждающего до этого я не видел. Меня буквально скручивает в бараний рог от желания оказаться сейчас рядом с ней. Смести ее дерзость, забить горло стонами, вгрызться в плоть, подмять и... ебать, ебать, ебать... – Рокотова... ты девственница? – Я?... Я не буду обсуждать это по телефону... – Просто скажи, да или нет! Мне надо!... – рублю я. – Да, и что?... – Я буду твоим первым... Буду трахать так, что ты никогда в жизни меня не забудешь. ---------- Глава 33 Глава 33 Кира Кадры меняются, и на экране снова Элли в своем сегодняшнем возрасте с устремленным на сложенные на коленях руки пустым взглядом. Мое сердце обливается кровью. Маша незаметно смахивает слезинку. А Леся и Каро, лопая мороженое из одного ведерка, обе замирают в этот миг. Мы смотрели эту мелодраму сотни и тысячи раз и, наверняка, будем пересматривать ещё столько же, но каждый – со слезами и громадным комком в горле. Закинув в рот соленую орешку, я прерывисто вздыхаю и слепо нахожу свой телефон под диванной подушкой. Моя интуиция меня не подвела – на экране болтается уведомление о сообщении Данилова. Я выжидаю ещё ровно минуту, до того момента, когда закончится самый душещипательный фрагмент фильма, а потом, свайпнув по окошку, попадаю в наш чат. «Ты сейчас где?» – спрашивает он как обычно, не расшаркиваясь. «Мы с девочками у Каро» – спрочу быстро, пока никто из подруг не видит, – «Пижамная вечеринка». «С ночевой?» «Ну, конечно» – Они сейчас поцелуются! – восклицает Леся, словно мы не умилялись этому моменты много раз. – Я не могу–у–у–у... – выдыхает впечатлительная Маша, – Какие они милые! И какая Элли смелая!... «Скажи адрес» – прилетает сообщение от Дениса. И меня с головы до пят захлестывает жаром. «Зачем?» Он читает, но не отвечает. Я кручу телефон в руках и пялюсь в экран, совершенно не понимая, что в нем показывают. Куда ты подевался, чертов Данилов?... Пиши скорее, что ты хочешь выкрасть меня, и я тут же отправлю тебе адрес. Однако он ничего не пишет. И не звонит. Телефон в моей руке предательски молчит. Написать ему?... Или не стоит? Может, он мне тоже мстить собрался?... – Ты чего? – спрашивает шепотом сидящая рядом Маша, – Что–то случилось? – Нет, – вру, мотнув головой и забираю из нашей общей чашечки горсть орехов. Ну и ладно!... Пижамная вечеринка с девочками значит для меня ничуть не меньше вечера с Даниловым. Мы ждали ее целых... три дня!... Однако всего через пятнадцать минут, когда мое настроение достигает отметки минимум, он снова пишет: «Выходи» Я гипнотизирую сообщение несколько мгновений. Затем, не сообразив, что с ним делать, гашу экран и почти сразу его снова активирую. Что это значит?... «Куда выходить?» «Я у дома твоей подружки Каро. Выходи, Рокотова» – Простите, – лепечу еле слышно, поднимаясь с дивана. Выскальзываю из комнаты и бегу на кухню к окну. В самом центре двора, как ягода брусники на торте, красуется красная феррари Дениса. Сумасшедший! Как он узнал адрес?! Я же не говорила! Ладно, об этом потом. – Девчат, мне нужно ехать. – Куда? – как по команде поворачивают ко мне головы. – Эмм... – ничего правдоподобного я придумать не успела, поэтому ляпаю первое, что приходит на ум, – Из дома позвонили. У нас проездом тетка из... ээээ... Арзамаса. – И?... – поднимает брови Каро. – И... мы не виделись с ней пять лет, – развожу руками, – Надо ехать. На выражению лиц подруг не понятно, верят они мне или нет. Думаю, они ещё сами для себя не решили, но я уже иду в спальню, где оставила свою одежду, чтобы переодеться в нее из пижамы. – Кир, – спрашивает Леся, – А это тетка из Арзамаса до утра не подождет?... – Не подождет, – играю максимальное сожаление, – У нее рейс ночью. Надо ехать. – Ой!... Ой, Кира! – вдруг доносится из коридора взбудораженный голос Маши, – Там во дворе... Там во дворе, кажется, машина Данилова! – Ага, – киваю, застегивая поясок юбки на талии, – Это Артем попросил его увезти меня домой. – И он согласился?! – восклицает она шокировано. Во взглядах Леси и Каро происходит проблеск. Ещё немного, и они сложат два плюс два и догадаются, что мою тетку из Арзамаса зовут Денисом. Поэтому, не отвлекаясь больше на разговоры, я быстро скидываю в сумку свои вещи и обуваюсь. – Кира?... – сощуривает глаза Леся, – У тебя появились секреты от нас? – Господи, о чем ты?... – смеюсь я, – Хочешь, пришлю фотку с тетушкой? – Но ты на дух не переносишь Данилова... – вступает Каро, – И говорила, что никогда в жизни не сядешь к нему в машину. – Так и есть, ага... Но, – снова пожимаю плечами и развожу руки, – Я пять лет не видела тетю Галю! Только Маша молча смотрит на меня из–за их спин. Она, несмотря на свои мягкость и наивность, всегда была самой проницательной. Через минуту я уже около феррари, дергаю за ручку и падаю рядом с Даниловым. Его многообещающий взгляд окунает в кипяток, затем швыряет в сугроб и снова обжигает. – Ты хотя бы представляешь, с какого мероприятия меня выдернул? – спрашиваю, стараясь казаться легкомысленной и смелой. – Представляю, – ухмыляется засранец, – Со съезда ООН? Я бросаю сумку на заднее сидение и пристегиваюсь. – И?... С чем связан твой приезд? Ты против того, чтобы я ночевала не дома? – У нас с тобой сегодня свидание. – Что?... – замираю взглядом на его самодовольной физиономии, – Свидание? Но ты меня не приглашал! – Приглашал однажды, – замечает он, – И понял, что твое согласие не гарантирует твоего участия. На хрен приглашения. Свидание?! Меня накрывает легкой паникой, потому что на мой взгляд, свидание – это то, к чему нужно тщательно готовиться, а я, черт возьми, не готова. Мой наряд не для выхода в свет, на мне нет макияжа и прически!... Конечно, я не готова!... – И куда мы едем? – Туда, где закаты по–настоящему самые красивые. – Серьезно?... – отпускаю смешок, – Дай–ка угадаю, в твою квартиру? Оттуда открываются виды на самые красивые закаты?... – Оттуда тоже, но будь терпеливой, Кира, – тихо смеется Данилов, – До моей квартиры мы сегодня тоже доберемся. Мое лицо начинает гореть. Я бестолково суечусь – лезу на заднее сидение, чтобы достать косметичку из сумки, долго смотрюсь в зеркальце и расчесываюсь, скролю новостную ленту. Делаю все, лишь бы скрыть волнение и смущение. – Боишься?... – спрашивает, искоса поглядывая на меня, Денис. – Нет... чего?... – Это хорошо, – говорит он загадочно. Я не сдерживаюсь и ударяю его по плечу. – Девочки видели, что ты за мной приехал. Я думала, мы будем держать нашу... эмм... наше общение в секрете. – Тебе уже девятнадцать... – Артем будет против, – перебиваю я, – И ты испортишь с ним отношения. – Я найду, что сказать ему, если он узнает. – Он открутит тебе голову. Данилов замолкает на несколько минут, все это время я не выпускаю из поля зрения его сосредоточенный профиль. А потом, вдруг накрыв рукой мое колено, смотрит на меня: – Мы знали, что просто не будет, да?... Я честен с тобой. – Да, я знаю... – Ты, главное, не влюбляйся. ---------- Глава 34 Глава 34 Кира Я отшутилась. Я молодец. Расстраиваться нет причин – у меня в запасе целый месяц. Кто знает, может по его истечению он сам влюбится в меня по уши. Я ведь достойна этого?... – Слушай, можно маленький вопросик?... – спрашиваю, когда его машина выезжает за пределы города и начинает двигаться в противоположном от моего дома направлении. – Валяй. – Ты точно не маньяк?... Куда ты меня везешь? – Я же сказал, смотреть самые красивые закаты? – Ты шутишь? – настораживаюсь я, – Теперь не простишь мне эти закаты, да? – Ласточкина гора, – произносит Данилов, – Слышала когда–нибудь о такой? – Слышала, – припоминаю я, – Но ни разу не была. Ты везешь меня на Ласточкину гору?... – Да. – Ого!... – поерзав на сидении, я в нетерпении облизываю губы и пытаюсь вынуть из памяти все, что знаю о ней. Кажется, это берег нашей реки, сплошь испещренный ласточкиными гнездами. Влюбленные традиционно устраивают там романтические встречи. Один парень даже возил туда нашу Лесю, а через неделю она его бросила. – Придется немного прогуляться, а то моя феррари туда не заберется, – предупреждает Дэн, останавливая машину на укатанной колесами площадке, – Готова? – Готова. Только кофту возьму. Достою ее из сумки и повязываю на поясе. – Идем. Метров триста мы пробираемся вверх по узкой тропе между соснами. Данилов держит меня за руку, я немного волнуюсь. Через несколько минут мы оказываемся на берегу. Подувший с реки прохладный ветер ударяет в лицо и разметает мои волосы. Пахнет сырой водой и хвоей. А на горизонте, по ту сторону реки, в месте, где сходятся земля и небо, алеет закат. Переливаясь оттенками от желтого до багряного, окрашивает собой все вокруг: темнеющее небо, густую гладь воды и даже ветки хвойных деревьев, заставляя их искриться микроскопическими вспышками огня. – Боже!... – выдыхаю я пораженно. – Нравится?... Опершись обеими руками в парапет, я оглядываюсь и восторженно киваю. – Впервые вижу такую красоту! Можно... можно я ее сфотографирую? Торопливо, словно прекрасное видение может исчезнуть в любой момент, вынимаю телефон из сумки и включаю камеру. – Сомневаюсь, что она сможет передать такое... – Отключи вспышку, – Говорит Денис, подойдя сзади. Прикоснувшись грудью к моей спине, он одной рукой обнимает меня за талию, а указательным пальцем второй нажимает на центр экрана и удерживает, пока не появляется специальный значок. А затем проводит им вниз и меняет тональность. – Так будет лучше, – понижает голос до интимного, – Закат не пересветиться. Мое дыхание вмиг разрывается в клочья, я глотаю воздух маленькими глотками и выдыхаю его порционно. Делаю несколько снимков и рассматриваю их. – И правда... Фото действительно получились шикарными, но мои колени вряд ли подкашиваются от их красоты. Касающееся меня сзади тело Данилова, его тяжела теплая ладонь , медленно ползущая с талии к животу. И обжигающее мою кожу горячее дыхание, от которого по ней разбегаются стаи мурашек – все это превращает меня из дерзкой, острой на язык девушки, в безвольную куклу. Считав его желание, я отвожу голову в сторону и предоставляю доступ к шее. Порочные жадные губы тут же набрасываются на беззащитную плоть. Из моего горла вылетает тихий стон. В этот момент откуда–то из–под наших ног в небо взмывает сразу несколько десятков ласточек. Шелест их крыльев закручивает влажный воздух и направляет его на нас!... – Боже! – восклицаю я, – Ласточки!... Темным облаком они взлетают к облакам, а затем, распадаясь на отдельных птиц, камнями падают вниз и начинают кружить над поверхностью воды. Мое сердце, когда ладонь Дениса съезжает вниз и залезает под подол юбки, ухает вниз вместе с ними. Судорожный спазм между ног посылает по телу легкую судорогу. Держась обеими руками за парапет, я прикрываю глаза и концентрируюсь на ощущениях, что дарит мне его ладонь. Данилов целует мою шею, задеваю губами мочку уха, и медленно, едва касаясь, гладит меня под юбкой через ткань белья. Смакуя, я проживаю каждое мгновение, смотрю на алеющий закат и молюсь, что это никогда не заканчивалось. – Ты мокрая, Кира, – проникает в ухо его низкий, искаженный желанием, шепот, провоцируя у меня новый сильнейший спазм. Я поворачиваю голову и встречаюсь с его губами. Мы целуемся. Он давит и сминает мои, словно их хозяин. Толкается в рот языком, тут же задавая беспощадный ритм. Его пальцы под моей юбкой сдвигают полоску стрингов в сторону и утопают в складках. – А–а–а–а... – стону несдержанно. – Ты течешь в мою ладонь, Рокотова, – выдыхает Дэн, прижавшись эрекцией к моей пояснице. – Перестань это делать... – шепчу в ответ, вовсе этого не желая. – Развинь ноги... поставь одну на перекладину. – С ума сошел?! Нас могут увидеть!... – Делай, как говорю! – велит он, и я подчиняюсь. Поднимаю правую ногу и ставлю ее на поперечную перекладину деревянного парапета. – Вот так... – хвалит засранец, раздвигая мою плоть пальцами. Она ноет, пульсирует в такт их движениям. Низ живота распирает горячей тяжестью. Я больше не могу ни думать, ни говорить. Пусть доведет дело до конца. – Расслабься... доверься мне... Один его палец ныряет внутрь, и я выгибаюсь в дугу. Под смеженными веками серебристые звезды. Через несколько секунд все заканчивается. Когда прихватывает набухший клитор подушечками пальцев и осторожно перекатывает его между ними, меня сносит ударной волной, скидывает с высокого берега и утягивает в толщи воды. – Кира... твою мать, ты такая чувствительная!... Дурак!... Это потому что ОН!... Это же только с ним! Я резко выдыхаю, а потом, развернувшись, обнимаю его за шею и прижимаюсь лицом к коже. Все ещё трясет, и я совсем не чувствую ног, зато чувствую его крепкие объятия и то, как тарабанит его сердце в груди. – Поедешь ко мне сегодня? – спрашивает шепотом Данилов. Я киваю. Два раза. У меня ещё есть время. Есть шанс влюбить его в себя так, что он больше ни дня без меня не сможет. Я поправляю на себе одежду и разметавшиеся волосы. Денис – член в штанах. А потом мы, держась за руки, спускаемся к подножию склона, где оставили машину. Он все время задумчиво смотрит на меня. Я, храбрясь, улыбаюсь. Шутить не получается. – Можешь передумать, пока мы едем, – разрешает милостиво. – На «слабо» меня берешь?... Данилов тянется ко мне через консоль и, запустив руку под волосы, крепко обхватывает затылок. – Играю джентльмена, пытаясь усыпить твою бдительность, Рокотова. – Я тебя насквозь вижу. – У тебя ни одного шанса. Я тебя уже никуда не отпущу. ---------- Глава 35 Глава 35 Кира Я не успеваю сориентироваться в его квартире и кроме зажегшегося, едва открылась дверь, тусклого света настенного светильника, не вижу ничего. Данилов втягивает меня за руку, разворачивает и, обняв мое лицо обеими ладонями, целует. Скользит языком вдоль моего, сплетаясь и заставляя его двигаться в заданном ритме. Я снова погружаюсь в ощущения с головой. Целуюсь, проживая этот поцелуй всеми своими рецепторами. Пью его вкус и вдыхаю запах. Льну телом и изгибаюсь под его руками. Боже мой!... Мамочки!... Как мне все нравится! Он словно задуман и создан природой для меня, этот конченный. Как он может этого не понимать?! – Я взорвусь сейчас, слышишь?... – шепчет прямо в губы и, наступая, впечатывается в меня вздыбленным пахом. Мое, слишком слабое, чтобы противостоять ему, тело тут же откликается. Низ живота наливается тяжестью, по ногам к коленям и ниже стекает слабость. В бюстгальтере становится тесно. – Ты задолжала мне два оргазма, Рокотова, – подбирается ещё ближе и, толкнув в стену, запечатывает рот глубоким поцелуем. Задолжала, значит, отдавать надо. Мы, Рокотовы, люди порядочные и честные. Его руки задирают подол юбки, подцепляют резинку стрингов и тянут ее вниз. Время разговоров закончилось. Так хочу его, что с легкостью заглушаю тревожный внутренний голосок в своей голове. Потом... все потом. Позже будем думать и решать, что делать. Сейчас я просто хочу, чтобы он поскорее раздел меня и разделся, наконец, сам! – Сюда... – проговаривает он, когда мое белье падает к ногам, и я из него вышагиваю. Несколько слепых шагов назад, и мы оказываемся в спальне, где из освещения только пробивающееся через шторы уличное. Мягкий ворс под ступнями и... прохладное сбитое в кучу постельное белье. Оно мягкое, гладкое и пахнет Даниловым. Это все похоже на один из моих самых смелых снов. Он целует так, словно ждал этого вечность. Губы, лицо, шею и ключицы. Действует уверенно и напористо, как человек, знающий толк в постельных утехах. – Хочу снять, – поднимает меня и стягивает топ. Затем укладывает обратно и, склонившись, кусает сосок через тонкое кружево лифчика. Я тонко вскрикиваю и зарываюсь пальцами в его густые волосы. – Ещё!... Ещё, пожалуйста! – Кира... мне сложно, – выдыхает рвано, проезжаясь все же зубами по плоти, – сложно держаться... Дай мне тебя трахнуть!... Дурак!... Дурак! – проносится в воспаленном мозгу, – делай со мной все, что хочешь. Я же готова! Считав мои мысли, он тут же избавляет меня от бюстгальтера, сам снимает футболку и кладет мои руки на свою грудь. Вот же черт!... Он гораздо!... Гораздо более рельефный и накачанный, чем я себе представляла. Скользя подрагивающими от восторга пальцами по гладкой, усыпанной мурашками коже, я сама трепещу от эстетического восторга. – Ты... эм... – захлебываюсь слюной. – Нравлюсь? – вижу в темноте его фирменную ухмылку. – Ты впечатляющ... – Подожди, ты же ещё не все видела. С этими словами он снова обхватывает мое запястье и опускает ладонь к поясу джинсов. Пунцовая краска обжигает мое лицо, и я дико рада, что в темноте он не сможет этого увидеть. – Что?... – Расстегни. – Хорошо... да... Я поднимаюсь на локте, вытаскиваю пуговицу из шлицы, неуклюже дергаю вниз язычок молнии. Денис мне помогает – расстегивает ширинку и моей же рукой сдвигает вниз резинку трусов и обхватывает член. Меня пробивает электрическим разрядом. Ударяет в грудь, жидким током разбегается по венам и пульсирующим сгустком оседает под пупком. В моей руке член Данилова. – Блядь... держи крепче, Кир... – Денис накрывает меня и целует. Я держу член Данилова, и он... он ещё более впечатляющ, чем его скульптурно вылепленный торс. Горячий, обтянутый тонкой гладкой кожей и твердый как камень. Он вздрагивает и пульсирует в моей руке. – Кира... – он перехватывает мой наверняка полубезумный взгляд и утыкает лбом в мой, – Я буду осторожным... Но ты же знаешь, в первый раз может быть.. – Я знаю, – вышептываю на грани слышимости. Пусть не навсегда, пусть не серьезно, но пускай он будет моим первым. Только его я представляла в этой роли. Только он мне снился. – Ты смелая, но я постараюсь не подвести. Окей?... Сглотнув, киваю. Потом он стягивает джинсы по ногам вместе с боксерами и достает из тумбочки у кровати упаковку с презервативами. Вынимает фольгированный темно–синий квадратик, вскрывает его, рванув зубами, и ловко раскатывает по члену. Все это время, наблюдая, я почти не дышу. Шикарный засранец... Господи, на каком заводе его отливали? – Теперь постарайся расслабиться. – Я расслаблена... – заверяю его. – Я потрогаю тебя. Он раздвигает мои ноги и, прежде, чем потрогать, как и обещал, откровенно пялится. – Денис. – А?... – Перестань... Он поднимает пьяный взгляд к моему лицу, делает по нему круг и возвращает его к моей промежности. – Не смотри... – Тебе можно с ней в конкурсе красоты участвовать, – бормочет он, хрипя, – Королева красоты... – Боже... Поцелуй меня... – смех застревает в горле и выходит наружу сиплым всхлипом. Наверное, этот поцелуй должен был быть расслабляющим, но меня скручивает новым приступом желания. Страха почти нет, его затмевает осознание – кто именно причинит мне боль первого раза. Данилову можно. Ему можно все. – Кира... – предупреждающий шепот, и я чувствую тупое давление между разведенных бедер. – Я готова. Давление усиливается, появляется ощущение сильного распирания. Рот Дениса закрывает мой, а потом меня буквально разрывает на части. Режущая боль от искромсанной в клочья плоти ослепляет. Я глухо вскрикиваю и замираю. – Не шевелись!... – Больно?... – Больно... очень... тшшш... – Блядь... Кира, прости. Мы лежим, не двигаясь, и уже через несколько секунд ужасные ощущения притупляются, а затем вовсе исчезают. А вот чувство присутствия во мне Данилова – нет. Клянусь, его внушительный член увеличил мои бедра на пару размеров. – Я не остановлюсь... – Продолжай, – разрешаю шепотом. Его губы проезжаются по моему лицу, касаются кончика носа и уголка рта. На лбу блестят крохотные бисеринки пота. – Уверена?... – Да. Да, уверена. Удерживая вес на локте, он осторожно отстраняется и так же медленно и аккуратно снова в меня толкается. Делает это настолько трепетно, и в то же время порочно, что меня снизу вверх всю окатывает теплой волной, заглушающей и остатки боли, и непривычное чувство распирания. Мои руки оживают и пускаются в путешествие по его рельефам. Следующий толчок несколько смелее предыдущего. Я чувствую, с каким трудом Дэн удерживает контроль. – В тебе охуенно... – выдыхает, прихватив и оттянув мои губы, – С тобой охуенно. Я не могу выдать ничего внятного, поэтому, отвечая на поцелуй, молчу. Мне все ещё не верится. Упругий толчок. Мой всхлип. Его несдержанный сорванный стон. Орудующий у меня во рту наглый язык. Снова толчок, и побежавшая по его телу мощная судорога. Данилов кончает, сцепив зубы и глядя в мои глаза. А потом, как подкошенный, падает, погребая под собой. – Я был осторожен... – шепчет в ухо, – Очень, сука, осторожен. Как ни с кем и никогда. ---------- Глава 36 Глава 36 Кира Я просыпаюсь от недостатка кислорода и невыносимой тяжести. Рука Дениса, лежащая поперек моего тела под грудью расплющила грудную клетку. Повернувшись набок, я пытаюсь выбраться из–под нее, но, словно почуяв это, Данилов подгребает меня под себя и утыкается носом в мои волосы. Я замираю на миг, а потом, повернув голову, прижимаюсь губами к его удерживающей меня кисти. От переизбытка чувств, что вдруг хлынули на меня лавиной, начинает свербеть в горле. В голове вспыхивают и раскручиваются с космической скоростью миллион вопросов, которые уже точно не дадут уснуть. Что, если ему не понравилось?... Что, если он ожидал большего и теперь разочарован?... Что, если его интереса ко мне не хватит даже до конца лета?... От страха холодеет в животе. Я дожидаюсь, когда дыхание Данилова снова выровняется, перекатываюсь на живот и, стараясь не потревожить, вылезаю из–под руки и соскальзываю с кровати. Тут же поднимаю мое брошенное на пол белье и натягиваю футболку. Потом, бесшумно выйдя из спальни, отправляюсь в экспедицию. Я в квартире Данилова не была ещё ни разу. Она новая, почти необжитая и даже просторнее, чем у Артема. Обустроенная по последнему слову техники кухня сверкает чистотой, не считая чашки из–под кофе на столе, очевидно оставленной Денисом ещё утром, и упавшей на пол салфетки. Я невольно улыбаюсь, потому что это так похоже на Данилова. Наверняка за порядок в его квартире отвечает хорошо оплачиваемый клиннинг. Заглядываю в холодильник и, конечно, не нахожу там ничего, кроме бутилированной воды и вскрытой упаковки молока. В вертикальном шкафу пакет с тостовым хлебом, который вот – вот покроется плесенью, и пачка черного чая. Я бы приготовила блинчики к его пробуждению, если бы было из чего. Я бы даже приготовила сырники или омлет с ветчиной. Данилов просто обломал мои намерения на корню. Говнюк. Обойдя огромный серый диван и выглянув в окно, я направляюсь в ванную, чтобы принять душ. Чистое полотенце нахожу тут же. Шампунь и мужской гель для душа – тоже. Быстро скидываю одежду, настраиваю температуру воды и захожу в душевую кабину. Взбив плотную пену, намыливаюсь и осторожно касаюсь себя между ног. Почти не болит, но ощущения очень странные. Там все по–прежнему и в то же время все по–новому. Я больше не девочка. Потом промокаю кожу полотенцем, снова одеваюсь и иду на кухню, чтобы к его пробуждению хотя бы заварить чаю. – Шесть утра, Кира... – вдруг раздается позади сонный замедленный голос Данилова, – Ты жаворонок?... – Ага. – О таком следует предупреждать, – бормочет, подбираясь и обнимая меня сзади. Я замираю с бумажной пачкой в руке и наклоняю голову вперед, когда он, шумно выдохнув, снова зарывается лицом в мои волосы и по–звериному прикусывает шею сзади. От того места по плечам и спине тут же разлетаются стаи колких мурашек. Мне нравится до одури. – Не спится... – выдыхаю неслышно. – Хозяйничаешь? – спрашивает, продолжая напирать и впечатываясь в меня налитым кровью членом. – У тебя особо не похозяйничаешь, – он очень большой и крайне твердый, – Хотела приготовить тебе сырники или напечь блинов, но, в твоем холодильнике никого, кроме дохлой мышки. – Мммм... У меня есть холодильник? – Ты не питаешься дома? – Нет, а зачем? – Понятно. Заварить чай? Его ладонь, нырнув под футболку, быстро находить грудь и несдержанно, на грани грубости, ее сжимает. – Я могу сварить кофе... У меня есть кофе – машина. Хочешь кофе?... – Хочу. – Эй... Данилов разворачивает меня к себе лицо и заглядывает в глаза. Заспанный, чуть помятый, со взъерошенными волосами такой милый и сексуальный одновременно, что я начинаю мысленно пищать от восторга. – Эй, ты меня стесняешься, что ли? – Что?... – Или болит? – хмурится он, – У тебя болит?... – Нет!... Все в порядке, – заверяю, улыбаясь, – Просто я... Я просто... – Что просто?... – Просто я не каждый день просыпаюсь в квартире парня, с которым всего несколько часов назад лишилась девственности. Как бы... – он дергает бровями, и я продолжаю, – Как бы... весьма значимый момент для меня. – Так для меня тоже, – говорит Данилов и выглядит при этом очень откровенным, – У меня не было до тебя девственниц... Я их вообще как огня боюсь. – Серьезно?... – Вполне. Ты не представляешь, через какие душевные муки я прошел, прежде чем привезти тебя сюда. – Зачем? – склоняю голову, надеясь, что выгляжу кокеткой, – Зачем нужно было идти на такие жертвы, Денис? – Жертвы?... – уголки его губ вздрагивают в усмешке, – Очень... очень сильно хотелось тебя. Вот мы и подобрались к сути. Вдавив поясницу в столешницу, я держусь за нее обеими руками. Я так боюсь, что он скажет что–то, что может обломать рожки моим розовым единорогам!... – Ты получил, что хотел, Денис... И что теперь?... Что ты теперь чувствуешь?... – Кира... – Блин, – подкатываю глаза, – Мне нужно знать, как распланировать лето. – Я занимаю тебя на все лето!... – проговаривает он проникновенно, прижимаясь ко мне, – На каждый его день. Что будет потом, когда все дни лета закончатся, и ему придет пора возвращаться в Штаты, которые я ненавижу всей душой, я думать пока себе запрещаю. Ведь остается крохотная надежда, что я сама устану от Данилова, разлюблю его и забуду уже второго сентября. Потом смотрю в его темные глаза снизу и вверх и понимаю, что нет, нет ни единого шанса отпустить и разлюбить. Он с четырнадцати лет в моих печенках сидит, а сейчас и вовсе, после того, как стал моим первым мужчиной, как вирус заразил каждую клетку тела. Как я теперь без него?... – Хорошо, – проговариваю шепотом, – Я втисну тебя в свое расписание. Губы Данилова изгибает интимная, полная обещаний улыбка. Он нависает, врезаясь пахом в мой живот и, оцарапав висок утренней колючей щетиной, тихо проговаривает: – Втисни, уж будь любезна. Он целует меня в место около уха, прихватывает мочку и вынуждает закинуть голову. А, затем, обхватив ладонью шею, медленно проводит подушечкой большого пальца вдоль бешено бьющейся венки. – У тебя ни единого шанса, Рокотова. Я твое основное блюдо на завтрак, обед и ужин. – Нас быстро раскусят. – Я готов не делать из нас тайну, – отвечает он. – Нет!... – мотнув головой, отстраняюсь, – Давай пока никому не скажем! – Давай, – соглашается легко, – Мне вообще похуй, Кира. Теперь уже поздно сожалеть. ---------- Глава 37 Глава 37 Кира – Кира, это же не нейросеть? – хмурится мама, глядя в экран своего телефона. Папа обходит диван и останавливается за ее спиной прежде, чем я успеваю понять, о чем идет речь. – Нет, – отвечает он за меня. – Что там? Падаю на диван рядом с мамой и заглядываю в ее телефон. А в нем фото с моей фотосессии за городом. Я опубликовала некоторые из них на своей странице в соцсети, но из–за Данилова, который не выходит из моей головы, не успела придумать, что сказать родителям. – Эмм... нет. – Когда ты успела?... Ты мне ничего не рассказывала. – Рассказывала!... – восклицаю, даже изобразив оскорбление, – Я говорила тебе, что у нас с девочками фотосессия. – В студии. – Да?... Я старательно изображаю удивление, всей душой надеясь, что мое актерское мастерство поможет избежать гнева родителей. – Кира?... – раздается позади строгий голос папы. – Что? – Ты поехала на разрушенный завод загородом и не сказала нам? – Пап!... – оборачиваюсь к нему, – Ты чего? Это же сейчас едва ли не самое популярное у фотографов место!... Там все фотографируются. – Это в тот день, когда ты попала под дождь, верно? – уточняет мама. – Да!... Ты же видела, когда я вернулась... – Промокшая до нитки, – договаривает она за меня. – Нельзя гулять под дождем, – погрозив пальцем, вставляет свои пять копеек Поля, – Можно заболеть и умереть. – Ну, мам!... Зато посмотри, какие красивые получились фотографии, – пытаюсь сменить тему разговора, пока они с папой не додумались запереть меня дома до конца лета. – Красивые, Кира, – проговаривает она, – Очень. Но... – Эй, вы чего?... – развожу руками, переводя взгляд с папы на маму, – Мне девятнадцать, и я не сделала ничего противозаконного. С нами была фотограф, ее ассистент, и нас с девочками было четверо! Подробности того, как мы прятались за руинами и как я, упав, поранилась, надеюсь, навсегда останутся для них тайной. – Постой, а твои расцарапанные колени... – вспоминает мама. – Упала... запуталась в мокром подоле, – повторяю озвученную ей полуправду. – Дочь... – папа обходит диван и опускается в кресло напротив, – Давай договоримся... Я часто – часто киваю, потому что готова на все, лишь бы не домашний арест. Прошлым летом, когда я задержалась на дне рождения подружки до шести утра и не брала телефон, он продлился целых дне недели. – Мы с мамой должны знать о всех твоих перемещениях. – Хорошо. – Георгий Петрович... – Па–а–а–ап, я же могу ездить на такси. Или пойти учиться вождению... По его лицу пробегает тень. Мое взросление он воспринимает несколько болезненно. – Георгий Петрович, – повторяет тверже папа, – Может возить тебя по всем твоим нуждам. – Георгий Петрович, – снова раздается звонкий голосок Поли, – Иногда забирает меня из садика! – Хорошо, – делаю стратегическое отступление. – Ты должна быть всегда на связи. – Хорошо, да... Расцеловываю их, усыпляя бдительность, и сославшись на зазвонивший телефон, выбегаю из гостиной. Взлетаю по лестнице на второй этаж и принимаю вызов от Данилова. – Да?... – Встретимся сегодня? Я едва не врезаюсь лбом в дверь своей комнаты. – Сегодня?... Ты же привез меня три часа назад. – Загляни в свой планер, Рокотова, – понижает он голос. Я смеюсь и, припав спиной к двери, закрываю глаза рукой. Счастливая взбудораженность покалывает кожу мелкими иголками. Он меня с ума сведет!... – И что я должна сказать родителям, Денис?... – Скажи, что забыла заколку у подружки. В моей голове и правда начинают закручиваться мысли – как убедить маму и папу, что в ежедневных поездках в город нет ничего странного?... – Я приеду за тобой?... – Нет, ты что!... Я приеду сама. Встретимся у кинотеатра «Панорама». – Сориентируй меня потом по времени, – просит он прежде, чем отключиться. Через некоторое время, завершив с укладкой и макияжем, я надеваю голубые джинсы – бананы, белую футболку оверсайз с драным воротом и рукавами, и выхожу из комнаты. – Мам, – останавливаюсь на пороге кухни. – Ты куда? – спрашивает она, обернувшись. – Вот мне сейчас в кинотеатр нужно. И что, придется просить Георгия Петровича?... – Ты совсем дома не бываешь. – Мы идем в кино с девочками. – Спроси, может тебя папа отвезет?... Под пупком тут же холодеет. Этого ещё не хватало. – Хорошо, – морщу нос, – Попрошу Георгия Петровича. Через час он привозит меня к кинотеатру и останавливается на округлой парковке. – Тебя подождать? – спрашивает водитель, глядя на меня через зеркало заднего вида. – Нет!... Мы потом ещё с девочками в кафе посидим, – сочиняю на ходу, боковым зрением наблюдая, как на парковку вкатывается красная феррари Данилова, – Я приеду на такси. Выхожу из машины, под смеющимся взглядом Дэна шагаю мимо него к входу в кинотеатр и останавливаюсь у дверей, демонстративно поглядывая на наручные часы. Очевидно ни одно из моих действий подозрений у Георгия Петровича не вызывает и, махнув мне рукой, он неторопливо разворачивается и уезжает. А я, сунув телефон в карман джинсов, бегу к красной феррари. – Ты как Никита, – восхищенно присвистывает Денис, – Отвага, риск, бескомпромиссность. Я согласно киваю, дескать, да, это я, это все обо мне. А уже в следующее мгновение язык Данилова оказывается у меня во рту. Задохнувшись, я хватаюсь за ткань его рубашки и делаю языком встречное движение. Мы целуемся в общественном месте, позабыв о правилах приличия и осторожности. А когда отстраняемся друг от друга, начинаем глупо смеяться. – Я так понимаю, по версии для твоих родителей ты сейчас в кинотеатре? – Да, с подругами. Но я так не люблю обманывать родителей!... Особенно после сегодняшнего с ними разговора. Папа не простит мне такого поведения. – Я могу поговорить с твоим братом. – С Темой?! – пугаюсь я, – Зачем?! Не надо!... – Ты собираешься проводить с «подругами» каждый день лета? А они в курсе? – Денис, – морщусь я, – Давай не будем. Клянусь, я что–нибудь придумаю. – Окей. Куда едем?... Вздохнув с облегчением, я откидываюсь на спинку сидения. – Предлагай. – Кафе, кино, парк... Ко мне домой. Быстро облизав губы, я немного меняю положение и смахиваю с колен невидимые пылинки. Кино или парк?... В кино мы с девочками ходили на прошлой неделе и все новинки кинематографа, заслуживающие внимания, я уже посмотрела. А в парк мне нельзя по состоянию здоровья – от пыльцы некоторых растений я ужасно чешусь. С кафе и вовсе ассоциации нехорошие. – К тебе домой? – предлагаю скромно, – Можно заказать что–нибудь и посмотреть фильм. – Ну, да... – ухмыляется Данилов, совершенно довольный моим выбором, – У меня есть огромная мягкая плазма и пульт. – Пульт?... – вспыхиваю мгновенно. – Научу тебя с ним управляться, – проговаривает он, – Поехали. ---------- Глава 38 Глава 38 Кира – Поцелуй меня, – прошу, едва за нами захлопывается дверь. Витающие в воздухе еле уловимые запахи обостряют все мои ощущения. Мне вкусно и приятно. Пахнет Даниловым, кофе и тем, чем мы вчера тут занимались. Денис, удерживая мое лицо обеими ладонями, целует меня глубоко и влажно. Наши языки скользят друг вокруг друга. По моему телу гуляет жар. Отстранившись, мы пялимся. Долго, страстно, многозначительно. Я бы полжизни отдала, чтобы попасть в его голову и хорошенько там покопаться. Я же сама перед ним открыта – он знает, что я чувствую на самом деле, как бы тщательно это не скрывала. А потом, дернув меня к себе за пояс джинсов, расстегивает тонкий белый ремешок, пуговицу и тянет собачку молнии вниз. Мышцы самопроизвольно сжимаются, а между ног становится горячо и влажно. – Болит ещё?... – спрашивает шепотом, говоря в самое ухо. – Эмм... кажется, нет. Из горла Дениса вырывается стон предвкушения. Не спуская джинсов, он забирается под них руками и накрывает мои ягодицы. Сильно сжимая, притягивает к себе мои бедра. Я же, обнимая за шею, скольжу губами по его лицу. – Кира... – поддев под ягодицы, поднимает меня на носочки, – Ты не выходишь из моей головы. Находит мои губы и впивается поцелуем, а с моей души сваливается огромный камень. Не думаю, что он врет, заявляя о подобном. Его затягивает так же, как и меня. – Окей, – сдаюсь я, – Я тоже о тебе думаю. – Думай обо мне днем и ночью, поняла?... – Поняла... Его требование и наглые тискающие мою попу руки заводят не на шутку. Я поднимаю его футболку и стягиваю через голову, а затем, окинув взглядом все предлагающееся мне великолепие, оглаживаю его руками. Восторг заполняет меня до горлышка. Мы целуемся, обнимаемся и тискаем друг друга, пока оба не начинаем задыхаться от страсти. Денис подталкивает меня в сторону спальни, распахивает дверь за моей спиной и доводит до кровати, после чего сам стягивает джинсы и снимает с меня футболку. В лифчике и трусиках я падаю на прохладную постель. Данилов, сняв штаны, меня накрывает. Наши поцелуи и касания становятся горячее и откровеннее. А когда он спускается ниже и влажно облизывает мой сосок прямо через ткань бюстгальтера, я несдержанно стону. – Тебе нравится? – спрашивает он, выкручивая вентиль моего возбуждения на максимум, – Приятно?... Нравится все, что я делаю? Говнюк!... Засранец! Знает же, что я в его руках как пучок оголенных проводов!... Знает, и добивает меня! – Боже!... Да! Да, нравится!... Ты только не останавливайся! – А так? Спускает руку вниз и, собрав мое белье между ног в узкую полоску, натягивает ее на промежности, утопляя в плоть. Желание, что меня пронзает, настолько острое, что тело под ним выгибается в судороге. Такого я даже в самых похабных фильмах не видела. – Так... – смотрит на меня, из–под опущенных век, – Так нравится?... – Нра... – бессознательно болтаю головой, – Нравится... очень... Он повторяет прием, а потом отодвигает белье в сторону и проходится по моим складкам пальцами вверх и вниз. Боже... Господь всемогущий, это однозначно стоило того, чтобы ждать Данилова целых девятнадцать лет. Каждая проведенная с ним минута приносит взрыв эмоций и восхитительные открытия. Каждый миг – новое откровение. – Сдвинь чашечки лифчика вниз... – велит он беспрекословным, возбуждающим до дрожи, голосом. Я повинуюсь, опускаю их и сжимаю грудь обеими ладонями. Взгляд Дениса туманится, дыхание становится частым и шумным. Густые ресницы трепещут. – Тебе нравится смотреть?... – спрашиваю шепотом. Он неопределенно дергает головой и не произносит ни звука. Я продолжаю трогать себя, поглаживая кожу и играя с сосками. Данилов, наблюдая, практически вслепую достает пакетик с презервативом, вскрывает упаковку и, спустив трусы, раскатывает его по члену. А потом приставляет головку к входу и, резко выдохнув, начинает в меня проникать. Я задерживаю дыхание, ожидая чего угодно, и смотрю на бьющуюся венку на его виске. – Не молчи, если больно, – предупреждает он и, удерживая мои бедра обеими руками, входит до упора. Его член растягивает меня до выступивших слезинок на глазах. Я чувствую себя максимально наполненной. Это фантастическое ощущение, усиливающееся всем тем, что к этому члену прилагается. Я выталкиваю воздух из легких и снова набираю полную грудь. Кожа покрывается влажной пленкой испарины. – Как?... – Можешь продолжать, – разрешаю я. – Не больно?... Я прикрываю глаза, потому по ним он прочтет все, что захочет. Его умелые, доводящие до безумия ласки, или трогательная забота обо мне – я не знаю, что нравится мне больше. Зачем он такой милый?... – Кира... – Нет, Денис. Мне приятно. – Приятно... – повторяет почти неслышно, – бля–а–адь... маленькая... Отстраняется и делает ещё один выпад. Волны теплой вибрации разбегаются по телу, наполняя его сладкой негой и заставляя дрожать. Данилов совершает толчок пожестче, а затем, выходит полностью и снова резко погружается. Толкается снова и снова, то ускоряя, то замедляя темп. Мне перестает хватать воздуха. Между ног, в том месте, куда приходятся его удары, печет и тянет. Его член скользит во мне быстро и упруго. – Переворачивайся, – командует Денис, отстранившись. – Что?... – теряюсь я. – На живот и на колени. Быстро, Кира!... О, черт!... Яркая вспышка внизу живота едва не заставляет меня закричать в голос. Я переворачиваюсь с его помощью и опираюсь на колени. Меня ведет, и перед глазами пляшут черные мушки. – Ниже... вот так, – продолжает управлять процессом, надавливая ладонью на мою спину в области лопаток, – Ноги шире... Я снова зажмуриваюсь. От стыда и дикой неконтролируемой похоти. Денис размазывает влагу, толкается в меня двумя пальцами и растягивает изнутри. Нет, я не верю, что все это происходит наяву. В момент, когда он врезается в меня членом, я разлетаюсь на атомы – трясясь всем телом и воя в подушку. – Кира... держись... – доносится до меня как из–под толщи воды. Он прижимает мои плечи к кровати и, звонко ударив меня по ягодице, стремительно идет к финишу. Последние толчки особо сильные, распластывающие меня по матрасу. Денис кончает, с низким рыком, прижавшись лицом к моему затылку. Несколько минут мы лежим не шевелясь и не разговаривая. Мои мышцы как желе, в голове туман и ни одной мысли, и только когда начинает звонить его брошенный на тумбочку телефон, я пробуждаюсь. – Денис... – Мммм?... – Денис, тебе Миранда звонит. ---------- Глава 39 Глава 39 Денис – Пусть, – отвечаю я, все ещё плавая в теплых волнах кайфа, – Потом перезвоню. Кира начинает ворочаться. Тяжело вздыхает и все время смотрит на не прекращающий трезвонить телефон. Миранда продолжает наяривать без остановки. – Что ей нужно? – спрашивает Кира, когда мобильник снова начинает трезвонить. Тихо чертыхнувшись, я скатываюсь с нее и, подхватив телефон с тумбочки, поднимаюсь на ноги. Выхожу из комнаты и только после этого отвечаю на звонок: – Что такое, Миранда? – До тебя не дозвониться! – восклицает она, начиная разговор с наезда, – Ты что, спал?! – Что случилось? – Ничего!... – смеется нервно. – Ну, тогда пока. – Дэн!... Подожди! Артем с тобой? – Нет. – А где он? Зайдя в ванную, стягиваю резину и бросаю ее в ведро. Встаю около душевой, кипя от желания бросить трубку. – Откуда мне знать, Мира?... Я не видел его сегодня и не созванивался. – Точно?... – Ты думаешь, я прячу его у себя?... В динамике раздается ещё один тяжелый вздох. Я нетерпеливо постукиваю ногой. – Куда он делся, Денис?... Я не могу дозвониться до него со вчерашнего вечера. – Я не знаю. – Мне кажется, он меня дисквалифицировал, – усмехается Миранда негромко, – Недолго музыка играла. Обернувшись на звук, замечаю стоящую на пороге Киру. Удерживая простынь на уровне груди, она с тревогой смотрит на меня. У меня на секунду даже горло перехватывает от ее взгляда. Нахрена ей эти эксцессы?... – Я правда ничего не знаю, Мир, – провариваю в трубку, – Давай, пока. Сбрасываю вызов и настраиваю воду в душевой. – Залезай, – затягиваю Рокотову в ванную за руку. Отбираю простынь и голую ее запихиваю в кабину. Затем захожу сам и плотно прикрываю дверь. – Зачем она звонила? – тут же, не пытаясь сдерживаться, выпаливает Кира. – Ревнуешь, что ли?... Подталкиваю в центр, под струи воды и беру с полки флакон с гелем для душа. – Я не из ревнивых, Денис, – восклицает с обидой, явно умирая от ревности и любопытства. – Серьезно? А я вот очень ревнивый. Увижу кого–то с тобой рядом – на твоей совести будет смерть человека. – Эй!... – толкает меня локтем в живот, – Не заговаривай мне зубы. Что она хотела? Выдавив гель на ладони, опускаю их на ее плечи. Золотистая гладкая кожа покрывает плотной белой пеной. Ощущения охеренные – давно мечтал вот так, не торопясь, исследовать каждый миллиметр ее шикарного тела. А оно у нее шикарное – идеальное от макушки до каждого маленького пальчика на ногах. – Твоего брата искала. Ты, кстати, не знаешь, где он?... – Артем?... Он что, прячется от нее? – сразу расслабляется, что я понимаю по опустившимся плечам и шумному облегченному выдоху. – Понятия не имею... Мне он ничего не говорил. Вообще, говорил, но Кире об это знать не следует. Как я и предполагал, на яркую, взрывную и чрезвычайно прилипчивую Миранду Рокота надолго не хватило. Она начала утомлять его уже после двух недель беспрерывной ебли. – Он же на сборы собирался, – напоминает Кира, – Кажется, с командой юниоров. Младший брат Маши туда поехал. Теперь я тоже это вспоминаю. Его пригласили в качестве тренера для одной из детских команд. Сразу становится понятно, почему свалил туда втихоря. Миранда собиралась кататься с ним на все сборы до окончания лета. Рокот на такое ни за что в жизни не подписался бы. – Значит, решил ее не беспокоить. Мои ладони, скользнув ниже, накрывают два аппетитных холмика, и розовые соски тут же скукоживаются и превращаются в твердые камешки. Мой мозг отключается и стекает вниз. В паху начинает ныть. Я стискиваю плоть и прижимаюсь к ней сзади каменным стояком. Ее сиськи мой новый фетиш. Никогда не видел ничего более безупречного – сичечки, созданные как раз под мою руку. Идеальный размер, вкус и плотность. Я буду по ним тосковать. – Думаешь... – шепчет прерывисто, и понимаю, что она тоже возбуждена. Откликается на каждое мое прикосновение, – думаешь, у них несерьезно?... – Не знаю. С такими вопросами точно не ко мне. Пусть братец объясняется. – Она мне не нравится, Денис... – И ладно. – Мне бы не хотелось, чтобы Тема в нее влюбился. – На этот счет можешь не волноваться... Вижу в запотевшем отражении довольную улыбку. Отведя голову в сторону, она позволяет мне присосаться к ее шее. Я впиваюсь в нежную кожу и непроизвольно дергаю бедрами. От желания всадить темнеет в глазах. – Они взрослые мальчик и девочка, Кира... Сами разберутся. – Да–да, – лепечет она, закатывая глаза от наслаждения, – Пусть сами. Мои руки съезжают ещё ниже, задевают крохотный аккуратный пупок и замирают на плоском мягком животе. Он подрагивает под моими ладонями. Дыхание Рокотовой становится прерывистым, и меня самого трясет от похоти. – Ты снова хочешь меня?... – шепчу в ухо. Ее лицо оказывается под струями воды. Она зажмуривается и молчит. Хочет, ещё как хочет. – Кира, хочешь?... Ещё ниже и, обвив одной рукой ее талию, второй ныряю в развилку между ног. Она вздрагивает и хватает губами теплую воду. Как я и представлял, внутри она горячая и скользкая. Хочет меня. – Кира... – хриплю в ухо, цепляя его зубами. – Данилов, ты правда конченный!... – выдавливает она напряженно, – Конечно, хочу!... – Обопрись руками в стену. – Что?... – оборачивается, округлив глаза, – Прямо здесь? – Давай, – подталкиваю ее к стене, в которую она тут же упирается ладонями, и приподнимаю бедра, подстраиваясь сзади. – Денис... ты уверен?... Уверен ли я?... Да у меня от желания поскорее оказаться внутри нее голова идет кругом, и наверняка посинели яйца. – Держись... Прогибаю ее в пояснице и проникаю двумя неравномерными толчками. Под веками взрываются петарды, настолько круто мне в ее жаркой тесноте. – Норм?... – Да. – Тогда вперед. Врезаюсь раз, второй. Кира держится молодцом. Расставляет ноги шире и упирается лбом в стенку. Не останавливаясь и не снижая темпа, я огибаю ее правой рукой и располагаю на лобке так, чтобы с каждым ударом ее клитор терся о подушечку моего среднего пальца. Девчонка начинает дрожать. Оттопыривает попку и тихо стонет за прикушенными губами. Я утробно рычу, потому что так сладко мне не было ещё ни с кем. Откуда мне было знать, что так бывает. – О, Господи!... О, господи! – начинает причитать Кира тоненьким голосом, – Денис, я сейчас умру!... – Умирай... я воскрешу... – Вот черт!... Вот черт!... – выкрикивает она, замирает, внезапно выпав из процесса и, пропустив судорогу сквозь тело, со стоном кончает. Я отстаю всего на пару мгновений, придавливаю ее к стене и, выскочив в последний момент, сливаюсь на поясницу. ---------- Глава 40 Глава 40 Кира – Паша? – хмурит мама брови, – Это кто? Не помню такого среди твоих друзей. Крутанувшись вокруг своей оси, я смотрю в зеркало, как красивыми волнами поднимается моя юбка. Это новое платье, которое я берегла для особого случая. Сегодня мы с Даниловым идем на вечеринку, которую организовывает один из его друзей. – Потому что это друг Артема, мам!... – восклицаю со смехом, – Ну, Паша Ферзев, помнишь? – Кажется, да, – разглаживается ее лоб, – Значит, Тема там тоже будет? Я киваю. Скорее всего, будет, хотя я не могу знать этого наверняка. И скорее всего он сможет догадаться, с кем именно я туда пришла. Единственное, что меня может спасти, это присутствие на вечеринке Каро, которая собралась пойти туда с Сашей Корзуном, парнем из компании моего брата. Буду надеяться, что Теме будет не меня. – Тебе нравится? – спрашиваю у мамы, поворачиваясь перед ней в платье. – Очень красиво. – Я хочу такое же!... – влетает в комнату Поля и с разбега запрыгивает на мою кровать, – Мама, давай купим мне такое же! – Купим, – смеется она, подстраховывая ее во время кувырка. – Ты ещё маленькая, чтобы быть такой же красивой, как и я, – поддразниваю ее. – Нет!... – восклицает сестренка, – Я уже большая!... Я скоро замуж выйду! – За кого? – спрашиваем с мамой в голос. Решив, что сболтнула лишнего, Поля, хихикая, прячет голову под моей подушкой. Через несколько минут, покрыв губы светло – розовым блеском, я выхожу из дома и усаживаюсь в нашу машину. Да, я снова еду с Георгием Петровичем, как принцесса, мать его, Монако. Девчонки привыкли, а вот остальные постоянно подкалывают. – Вы знаете, – обращаюсь я к мужчине, – Я ведь могу ездить на такси. Георгий Петрович, дернув белесой, нависшей над глазом бровью, недоуменно пожимает плечами. – Зачем?... Мне за то, чтобы вас возить, зарплату платят. Понятно, что ему все равно, кого и куда везти, а я вот злюсь, что из детской коляски папа сразу пересадил меня в машину с водителем, и даже не собирается ничего менять. – Просто я уже выросла, – проговариваю со смехом на случай, если он, как и мой отец, отказывается это замечать. – И что? Я иногда и маму твою по делам вожу. Это бесполезно. Шумно вздохнув, я замолкаю и отворачиваюсь к окну. Но остановить прошу за квартал до нужного адреса. «Ты где?» – прилетает сообщение от Дениса в момент, когда я выхожу из машины. «На месте» – печатаю находу, – «Встретишь?» «Иду» Вечеринка Паши Ферзева проходит в его квартире, а может, в квартире его родителей, я не знаю. Но в ней я не была ещё ни разу. Слышала только, что это роскошный пентхаус с открытой террасой с видом на город. И о тусовках, которые он иногда устраивает, тоже знаю. Это неудивительно, потому что их потом вспоминают ещё очень долго. Пройдя мимо шлагбаума, я шагаю мимо длинного прямоугольного фонтана и вижу, как стеклянная дверь одного из подъезда открывается, и на улицу выходит Данилов. Мое бедное сердце бросается на ребра, а потом начинает скакать на месте вокруг своей оси. Как он нравится мне – не передать словами!... – Ты не на такси? – спрашивает он первым делом. – Не–а... с водителем, – отвечаю я и тут же предупреждаю, – Только не смейся. – Тебе уже девятнадцать, могли бы уже разрешить и на такси ездить, – прикалывается он, изображая при этом сочувствие. Я немного волнуюсь, поэтому пропускаю его подкол мимо ушей. – Артем там? – поднимаю глаза к верхушке высотки. – Нет ещё, но собирался быть. – А... – перевожу взгляд на его лицо, – Миранда?... Денис отвечает не сразу и, наверное, раздумывает, обсуждали мы с Темой его отношения с Мирандой или нет. – Не видел. А потом берет меня за руку и заводит в огромный, отделанный матовым металлом и стеклом холл первого этажа. – Денис... – М?... – Артем будет в бешенстве, – проговариваю я, имея в виду намерение Дэна не скрывать наши отношения. – Хочешь, чтобы я держался в стороне? – Я... я не знаю... Я действительно не знаю, как вести себя. Имеет ли моя попытка скрыться от Артема смысл или нет. Или мне стоит повзрослеть и отстаивать свои решения, с кем и как провести лето, в кого влюбляться, а в кого – нет. Я думала об этом всю ночь и пришла к выводу, что больше всего меня тревожит факт, что Денис и Артем могут испортить отношения из–за меня. Этого допустить никак нельзя, я дорожу их дружбой едва ли не больше, чем они сами. – Может, как–то все само собой разрешится? – озвучиваю надежду, которой наверняка, не сбыться. Мы входим в лифт, Денис нажимает кнопку «PH». – Думаешь, он увидит нас вместе и решит, что так и было с самого начала? – Нет?... – Нет, Кира, – смеется он, – Но я готов к любым последствиям. – Что ты ему скажешь?... – задаю вопрос, на который Данилов ответить не успевает. Двери медленно разъезжаются, и в барабанные перепонки ударяют модные биты. Создается впечатление, что я опоздала, и вечеринка уже в самом разгаре. – Кира!... – радостно восклицает Каро, бросаясь на мою шею, едва мы переступаем порог квартиры, – Как хорошо, что ты пришла! Звонко расцеловывает пространство около моих щек и недоуменно смотрит на Данилова. – Ты с ним? – спрашивает на ухо. – Э... – я так ничего и не придумала, поэтому решаю отвечать без конкретики, – Денис встретил меня внизу. – Артема ещё нет, – тараторит она, – Он же в курсе, что ты тут? – Ага... Данилов, стоя за моей спиной, наклоняется ко мне и проговаривает: – Я буду рядом, – кивает в сторону светящейся неоном барной стойки, – Возьми себе что–нибудь выпить. – Хорошо, – бормочу, стараясь не встречаться взглядом с Каро. Однако едва Денис отходит, она тут же нападает на меня с расспросами: – Мы вместе, Кира?! Мне же не показалось? – Что?... – Он приобнял тебя! Я судорожно соображаю, как выйти из ситуации, но в какой–то момент в голове раздается щелчок, и я выпаливаю: – Вместе, да. Подруга застывает с открытым ртом, а я шагаю мимо нее к бару. – Хьюго, пожалуйста. Со льдом. – И водкой? – играет бровями бармен, парень с длинными, собранными на макушке, волосами. – Без!... – смеюсь я. – Будет исполнено. – Это правда, Кира?... – спрашивает, останавливаясь рядом со мной Каро. Народ быстро прибывает, замечаю в толпе несколько знакомых лиц из числа самых заядлых тусовщиков. Мелькают короткие блестящие юбки, микроскопические кожаные шорты и невероятной высоты каблуки. Парни в основном в шортах и майках. Курят кальян и пьют алкогольные напитки. – Правда, а что?... – Ничего, но ведь ты его терпеть не можешь!... – Уже нет, – обхватываю губами коктейльную трубочку. В этот момент на мое плечо опускается легкая рука, а перед глазами появляется пренеприятнейшее лицо Миранды. – Привет!... – восклицает она, широко улыбаясь, – Ты тут Дениса не видела? Все мое нутро превращается в опасную, выпустившую острые когти, кошку. Хочется наброситься и выцарапать гадине глаза. – Видела. Зачем он тебе? – А это большой, большой секрет, детка!... – хохочет она, глядя на меня со снисхождением, – Поймешь, когда вырастешь. ---------- Глава 41 Глава 41 Кира Ярость хлещет по вискам языками пламени. Я закипаю и взвиваюсь на месте. – У Дениса, – проговариваю, выдержав при этом многозначительную паузу, – нет от меня секретов. – От тебя? – хохочет пуще прежнего, и в мою голову закрадывается мысль, что она, должно быть, уже набралась, – Ты даже не представляешь каких секретов полон наш с тобой Дэнчик. – Ты даже не представляешь, – отвечаю в том же тоне, – Уровень наших отношений. – Глупенькая!... – качнув головой, она словно спохватывается. Ахает, прикрыв ладонью густо накрашенный рот, а потом часто – часто машет на меня рукой. – Все!... Все – все, молчу. Девочка влюбилась. – Ты о чем? Каро, стоя за моим плечом, пихает меня в поясницу и, схватив за локоть, пытается увести от стойки. – Ни о чем, – проговаривает Миранда, театрально кусая губы, – В любом случает я тебе не помеха. Развлекайся пока. Взмахнув распущенными волосами, она разворачивается и тут же теряется в толпе. Я слежу за ее макушкой, пока она не исчезает из виду. Что он имела ввиду, черт возьми?! – Кира, – проникает в сознание голос подруги, – Я ничего не поняла!... – И не надо, – отзываюсь тихо, не пытаясь перекричать музыку. – Она вроде бы ничего оскорбительного не сказала, но у меня от ее смеха мороз по коже. – У меня тоже. Материализовавшийся около нас Саша Корзун забирает Каро, а я, потягивая коктейль через трубочку, отправляюсь прогуляться по квартире Паши Ферзева. Его родители известные в городе бизнесмены. Отец владеет сетью заправочных станций, мама – стоматологической клиникой. Квартира размером с футбольное поле со множеством зон, комнат, санузлов и собственной террасой поражает воображение. У моих родителей тоже немало недвижимости в городе и загородом, но пентхауса нет. Пару раз в толпе встречаю хохочущую Миранду с бокалом шампанского в руках и снова задаюсь вопросом – отчего она всегда такая веселая и жизнерадостная? Ее саму не тошнит от собственного двуличия?... Каждый раз, когда я ее вижу, она громко смеется, подтанцовывает музыке, со всеми здоровается и обнимается, сыплет комплиментами. Что это?... Защитная маска, или она на самом деле ненормальная?... И какая она настоящая? Я встречаю знакомых, останавливаюсь, чтобы немного поболтать с ними, а потом выхожу на террасу и вижу разговаривающего по телефону Данилова. Опираясь одной рукой о металлический парапет, он смотрит на город с высоты птичьего полета. Присев в кресло, расположенном на расстоянии, достаточном, чтобы видеть его, но недостаточном, чтобы слышать, я жду, когда он закончит разговор. В противоположном конце террасы кучка незнакомых мне парней и девчонок, сидя вокруг низкого столика, курят кальян. – Кирюха! – вдруг раздается задорный знакомый голос. От компании отделяется высокая фигура с взъерошенными волосами и направляется ко мне. Парень выходит на свет, и я тот час узнаю в нем Андрея Данилова. Мой Данилов отвлекается от разговора и устремляет на нас острый как бритва, пристальный взгляд. Поворачивается, не убирая телефон от уха, и, выдвинув подбородок, беззвучно интересуется у брата, что тому от меня нужно. Андрея, кажется, это только подзадоривает. Подойдя ближе, он присаживается на корточки и по–свойски, что я обычно редко позволяю посторонним, обнимает меня за плечи. – Здорово!... Не знал, что ты придешь, а то бы принарядился, – заглядывает в глаза. На нем широкие белые шорты и такого же цвета майка – алкоголичка. На шее толстенная цепи с черным крестом. В ухе серьга – колечко. Вид развязный и безбашенный. – Ради меня? – смеюсь, дернув бровью. – Только ради тебя! – клянется, положив руку на сердце. – Я перезвоню, – раздается совсем рядом напряженный голос Дениса, а затем он добавляет, уже обращаясь к Андрею, – Малой, мамка звонила. Приготовила тебе постельку и теплого молока. Ждет домой. – Душнила, – подкатывает глаза младший Данилов и спрашивает у меня, – Твой старший брат такой же? – Да, – киваю я. – Руки убрал, – говорит Дэн, глядя на Андрея исподлобья. Тот даже зависает на секунду. На лице застывает открытая улыбка, а в глазах, так сильно похожих на глаза брата, мелькает осознание. – Вы чё?... – переводит взгляд с меня на Дениса и обратно, – Всё–таки снюхались? – Кыш отсюда! – шикает Данилов и скидывает его руку с моего плеча. – Серьезно? – продолжает таращиться на нас Андрей, – И даже благословение у Рокота получили? – Иди! Младший брат Дениса, усмехаясь и качая головой, наконец, отчаливает к своей компании, а мы направляемся в противоположную сторону террасы, где в углу стоят большие кадки с красивыми растениями. – Теперь точно все узнают, – проговариваю я, останавливаясь у высокого, отделанного тонированным стеклом, парапета. – Стыдишься? – Я?... Нет. С чего бы?... – Тебе уже девятнадцать, – напоминает он со смешинками во взгляде. – Хватит!... – восклицаю, смеясь, – Тебя Миранда искала. Нашла?... – Нет. Что хотела? – Понятия не имею, – разворачиваюсь, упираясь в парапет поясницей, и складываю руки на груди, – Про какие–то секреты говорила. – Не обращай внимания, – хмурится он, – А твой брат уже здесь? – Кажется, нет. – Наверняка, снова до него дозвониться не может. – Мне уже жаль Тему. Денис... – М?... – Она же тебе нравилась? – спрашиваю, желая узнать ответ на мучащий меня вопрос. Вижу, что он в замешательстве. То ли сам не знает, то ли боится ненароком меня обидеть. Почесав бровь, кладет руку на ограждение так, чтобы касаться моего бедра. Поглаживая его большим пальцем, все же отвечает: – Мы приехали сюда зажечь и потусить. О чувствах речи не шло. – А теперь она зажигает и тусит с Артемом? – Типа того. – Ты знаешь, – говорю я, немного подумав, и лишь для того, чтобы ему стала понятна причина моей к ней неприязни, – Я однажды видела, как они целовались. Артем и Миранда. В тот момент вы были ещё в отношениях. – Мы не были в отношениях. – Нет – нет, – тороплюсь объяснить, уверенная, что он не совсем правильно меня понял, – Это на было на вечеринке у Машковцевых. Ты помнишь, вы тогда ещё были парой. – Не были, Кира. – Но... – Мы договорились вместе провести лето, не более того. Я начинаю понимать. Продолжительно выдохнув, протягиваю руку и касаюсь пуговицы на его рубашке. – Просто... просто потрахаться? – Да, – отвечает Денис, не отводя серьезного взгляда. – Как вышло, что она переключилась на моего брата? – Планы изменились. Они захотели друг друга. Я уступил. – Фу... – морщусь как от неприятного запаха, – Боже. Я надеюсь, у тебя не осталось вопросов по поводу того, почему она мне не нравится? – У меня их никогда и не было, – издает он смешок. В этот момент на периферии моего зрения мелькает тень, и тут же раздается хрипловатый голос Артема: – Какого хрена, Дэн?! ---------- Глава 42 Глава 42 Кира Я инстинктивно отшатываюсь, но почти сразу вспоминаю, что собиралась быть взрослой и вести себя подобающе. Поэтому приклеиваю к лицу обезоруживающую улыбку и молча наблюдаю, как приближается к нам мой брат. Данилов протягивает ему руку, тот пожимает, но пристально смотрит на мое бедро, туда где его бессовестно наглаживает палец Дениса. – Кира?... – Что?... – приподнимаю брови. – Я же предупреждал... – Извини, что решили без тебя, Рокот, – проговаривает Дэн, разворачивая корпус так, чтобы закрыть меня от брата. По моим плечам и спине ползет неприятный озноб. Чего уж – этого разговора, как бы не храбрилась, я боялась очень сильно. – И тебя я просил, – впивается глазами в лицо Данилова, – Не трогать. Не морочить ей голову и не вешать лапшу на уши. – Артем!... – повышаю голос, готовая на все, лишь бы сейчас не начался скандал, – Никто никому не морочит голову!... Денис честен со мной! – Он уезжает в августе, ты же помнишь?... Или ты с ним в Штаты собралась? В груди становится больно. Так всегда случается, когда я по неосторожности начинаю думать об его отъезде. – Никуда я не собралась, – буркаю тихо и вижу вдруг, как, покачивая бедрами и звеня льдом в полупустом бокале, к нам направляется Миранда. – Артем!... Когда ты пришел?... Я тебя не видела. Мой брат ее не слышит не видит. Склонив голову набок, как–то болезненно морщится. – Кира, ну зачем?... Он свалит, а ты будешь плакать. – Тема!... указываю взглядом за его спину. Я готова обсудить с ним наши с Даниловым отношения, и даже попытаться объяснить, что чувствую, но не при Миранде же! Однако та, мгновенно сориентировавшись, тут же включается в беседу. Кладет руку на плечо моего брата и с маслянистой улыбкой проговаривает: – Оставь, Артем. Твоя сестра уже большая девочка. Может быть, – взмахивает несколько раз ресницами, – У них все серьезно. Да, Денис?... – Прибереги свои советы для тех, кто в них нуждается, Мира, – отвечает Данилов с усмешкой, – Мы с Кирой как–нибудь сами определимся. Дернув верхней губой, как это бывает, когда он в ярости, Артем разворачивается и уходит. Миранда, что–то торопливо шепча ему в ухо, бежит следом, и мне не ясно, заметил он ее присутствие или нет. Мы с Денисом остаемся вдвоем. – Как вы ее выносите? – спрашиваю тихо, имея в виду его бывшую подружку. – Забудь о ней. Он поворачивается ко мне, и расположив руки на парапете по обеим сторонам от меня, прижимается грудью и касается лба легкой улыбкой. – Вот видишь. Все оказалось не так страшно , как ты думала. Мы даже не подрались. – Только драки не хватало, – отпускаю нервный смешок, – Кстати... Поднимаю голову и будто бы невзначай провожу губами по его подбородку. Он теплый, немного шершавый и безумно приятно пахнет. – М?... – Когда заканчивается твой отпуск? – Ещё есть время, – отвечает, боднув меня лбом. – И все же? – Зачем тебе, Кира? – продолжает сопротивляться Данилов, – Уже заполняешь свой планер на сентябрь?... – Разумеется, – усмехаюсь лукаво, – Я люблю планирование. Денис вдавливается в меня сильнее, напирает так, что мне приходится отклониться назад. Касается носом моих волос и глубоко вздыхает. – Тридцатого августа. Ещё есть время. Чуть больше месяца. Есть ещё время, но очень – очень мало. Сердце уже сжимается от тоски, которую я чувствовать пока не должна. Наверняка потом будет безумно больно, и все, что говорит Артем, окажется правдой, но эти тридцать с лишним дней я выпью все до капельки. – Есть, да. На террасу вываливает толпа, хохоча и толкаясь, парни и девчонки становятся для общего фото и зовут нас с Даниловым присоединиться. Мы занимаем место в заднем ряду и, приблизив друг к другу лица, смотрим в объектив камеры. Это будет первое фото, на котором мы с ним вместе. Вечеринка продолжается до двух ночи. Вернее, это то время, когда я решаю ехать домой. – Может, ко мне? – предлагает Дэн, ткнувшись носом в мое ухо. – Нет, ты что?... Я обещала родителям вернуться. – Тогда завтра?... – Завтра? – задумываюсь, придумывая причину ночевки в городе, которую я назову маме и папе, – Возможно, завтра. – Я тебе такси вызову, – проговаривает волшебным образом материализовавшийся около нас мой брат, – Я выпил. – Я сам отвезу, – говорит Денис, – Я не пил. – Кира... – качает Тема головой и выглядит при этом таким несчастным, словно я сообщила ему, что смертельно больна. – Что?... – смесь, шутливо толкнув его в плечо, – Хватит, Тем. Я с Денисом поеду. Он переводит взгляд на друга и, уверена, мысленно его проклинает. Данилов, дернув бровью, так же безмолвно ему что–то отвечает, а потом, развернув меня за плечи, подталкивает к выходу. Миранда же, до этого открыто флиртовавшая с каким–то парнем, провожает нас сощуренными глазами до самых дверей. – Выдыхай, – говорит Денис, открывая для меня дверь свой феррари, – Сегодня ты доказала, что на самом деле взрослая. Я, стараясь делать это элегантно, что непросто, учитывая, что на мне платье и каблуки, усаживаюсь на кожаное сидение, вытягиваю ноги и расправляю юбку на коленях. Наблюдающий за этим Денис, с загадочной улыбкой почесывает подбородок. – А ты не думал, что будь на твоем месте кто–то другой, то и Артем реагировал бы иначе? – спрашиваю я, когда он занимает место за рулем. – Пристегнись. Я щелкаю ремнем безопасности и смотрю на него с ожиданием. – Думал, – отвечает наконец, – Он предпочел бы мне очкарика с красным дипломом и обязательно девственника, чтобы ты у него была первой и единственной. – Девственника, говоришь?... – делаю вид, что загорелась азартом. – Рокотова, – машина дергается на месте и с пробуксовкой пролетает под поднимающимся шлагбаумом, – Не беси меня. – С твоей ревностью нужно что–то делать, Дэн. Право на нее ты будешь иметь ровно месяц. Он жестко усмехается, только усмешка эта больше похода на оскал. – Ты пьяная? – вдруг спрашивает он, сбивая меня с толку. – В смысле?... Я некрасиво себя веду? – пугаюсь не на шутку. – Красиво... – проговаривает он, добавив голосу хрипотцы, – Возбуждающе. Ты чувствуешь себя нетрезвой? Кажется, я начинаю понимать, к чему он клонит. Откидываюсь на сидение и вдавливаюсь затылком в подголовник. По коже бедер и живота проходит трепет. – Немного, – подыгрываю ему. Он опускает руку на пах и демонстративно поправляет член в штанах. ---------- Глава 43 Глава 43 Кира Мы начинаем целоваться уже на светофорах. После того, как Артем узнал о нас, с моей души свалился громадный валун, и теперь мне и дышится легче, и фантазируется смелее. Можно больше не скрываться, ходить с Даниловым, держась за руку, а потом, когда он уедет, рассказывать подругам, что это было лучшее лето в моей жизни. – Тебе нравится?... – перевожу дыхание после очередного поцелуя, – Нравится целоваться со мной?... – Спрашиваешь... – хмыкает тихо Денис и пробегается языком по своим губам, – Сама–то как думаешь? – Даже не знаю... – смеюсь я, потому что сегодня мне хочется смеяться и целоваться. – А ты представь... – берет руку, тянет меня к себе и кладет ее на пах. Он твердый. Настолько, что в моей голове запускается ряд совершенно непристойных картинок, герои каждой из которых мы с Денисом. – Представь, каково мне... – продолжает, прижимая мою ладонь к члену все сильнее и сильнее, – После каждого поцелуя. Я довольна. Дразнить Данилова, доводить до белого каления и слушать потом, как мелодично скрипят его зубы, было моим любимым развлечением ещё с четырнадцати лет. Мы оба повзрослели – повзрослели и наши игры. – Боже... – качаю головой, изобразив сочувствующую улыбку, – Это наверное невыносимо... Бедняжка... – сжимаю пальцами эрекцию, – Бедняжка. Кадык Дениса совершает скачок, на лице проступают желваки. – Жалко его?... – Ещё как! – восклицаю, для правдоподобности прижав руку к груди, – Сердце за него болит! – Пожалеть надо, Кира... плохо ему. – Пожалеть?... Крохотный укол тревоги приходится между ребер, как раз в то место, где расположено сердце. – Бедняжка настрадался... – Как пожалеть?... Я готова, да, но что–то подсказывает мне, что я попалась в собственноручно расставленные сети. Он поворачивает голову и одним недолгим взглядом считывает мой настрой, а потом продолжительно выдыхает и выдает: – Возьмешь в рот? Ощущения, что днище машины подо мной разверзается, и я срываюсь вниз с оглушающей скоростью, настолько реальные, что я хватаюсь за поручень под потолком и подтягиваюсь на руке. В лицо бросается краска. Откровенное и внезапное, как выстрел, предложение Данилова неожиданно напоминает мне, что я не настолько опытная и искушенная, какой хочу себе казаться. На сегодняшний момент я брала в рот член Дениса только в своих порочных снах. – Ты серьезно?... – спрашиваю, почесав бровь. – Не хочешь? Хочу, но боюсь до колик в животе. Я не успела подготовить себя к такому важному мероприятию. – Где?... Прямо в машине? – Блядь... – Данилов набирает воздух в легкие и медленно, словно чрезвычайно нервничает, выдувает его, надув щеки, – Забей, Кир... В следующий раз... – Нет!... вскрикиваю тонко, – Я возьму!... Ну... в рот... Наши взгляды встречаются и переплетаются в немой диалог. Он хочет удостовериться, что я действительно готова, а я всеми силами пытаюсь убедить его, что готова на все, что он ни предложит. Кажется, верит. Отводит глаза к лобовому стеклу, а потом снова возвращает ко мне. Взгляд становится густым и темным, как самая безлунная ночь. – Уверена? – на всякий случай спрашивает тихо. – Да... только... Я не умею. Я же ещё ни у кого не брала в рот. Уголки его губ вздрагивают, щека нервно дергается. По лбу волной проходят морщинки. – Ты меня в могилу сведешь, Рокотова. Я давлю смешок и, наверное, выгляжу растерянной и в ещё большей степени взбудораженной. Трепет под кожей заставляет ерзать на месте. – Я надеюсь, мы будем делать это... пффф... вернее, я буду делать это не под окнами моего дома?... Мотнув головой, Данилов включает поворотник, перестраивается в левую полосу и на следующем перекрестке меняет маршрут. – Куда мы?... – Скоро увидишь, – отвечает, не вдаваясь в подробности. Пока мы едем, на телефон падает сообщение от Артема: «Уже дома?» «А ты?» – спрашиваю в ответ, – «Уже почистил зубки?» Он читает и молчит некоторое время, после чего пишет: «Ладно. Потом поговорим» Я ставлю реакцию на его сообщение и гашу экран телефона. Ему не испортить мне настроение и не сбить воинственный настрой. – Погоди, Денис!... – оживляюсь, когда начинаю узнавать пейзаж за окном, – Это же старый завод, где мы фотографировались с девочками!... – Ты в курсе, что тогда твои соски просвечивали через платье?... – Что?! – Я видел их. Переписка с братом тут же вылетает из головы, она начинает кружиться и думать о взрослых вещах. – И?... – продолжаю, включаясь в игру, – Как они выглядели? – Охуенно... – проговаривает Данилов хрипло, – Маленькие, стоящие торчком, сосочки, которые так и хотелось облизать. Дьявол!... Что он творит со мной?! Груди в лифчике становится тесно, плоть набухает и начинает ныть. Спрятанные в кружево соски твердеют. Машина проезжает ещё несколько сотен метров, смещается с проезжей части и останавливается под пышными кронами деревьев. Разрушенные стены бывшего завода чернеют вдалеке, отражая от себя тусклый лунный свет. – Иди сюда, – говорит Денис, отодвигая водительское сидение назад. – Но ты же хотел... – Иди, – тянет меня к себе, – Я не знаю, чего хочу больше, трахнуть тебя, отлизать или дать в рот. Я вспыхиваю, заливаюсь жаром с головы до пят и, развернувшись, осторожно перебрасываю ногу через консоль и перебираюсь на его колени. Руль упирается в мою поясницу. Между ног давит его вздыбленный пах. Данилов исследует мое лицо, грудь и ключицы полупьяным расфокусированным взглядом и, сжав талию руками, подтягивает меня ещё ближе, так, что между нами совсем не остается пространства и, когда я откидываю голову назад, проводит губами по линии подбородка. – Мммм... как крепкий виски, – проговаривает заплетающимся языком. Я целую уголок его губ, прихватываю нижнюю, прикусываю ее зубами и торможу себя, чувствуя, что срываюсь. Мышцы между ног сокращаются. – Высунь язык, – просит он тихо. – Зачем? – Давай, Кира. Тяжело сглотнув, я делаю так, как он просит. Прикрыв глаза, высовываю язык и чувствую, как он проводит по нему своим. Судорожно втягиваю воздух и повторяю то же действие уже сама. Порок, разнузданность и пошлость – три синонима для Данилова. Мы целуемся, облизывая друг друга, и взасос едва ли не до состояния асфиксии. Губы болят, челюсти тоже, но хочется ещё и ещё. – Как расстегивается твое платье?... – А... сейчас... – голова кружится, изображение перед глазами раскачивается, и я не сразу понимаю, о чем речь. – Молния... где она, Кира?... – Кажется, на спине... Снять его, избавиться от тесной душной ткани и почувствовать руки Дениса на коже вдруг превращается в жизненно необходимую потребность. Он возится с ней почти минуту, а потом стягивает платье с плеч и опускает до пояса. – Выгнись назад, – велит шепотом, – Я сдохну, если не почувствую их вкус. ---------- Глава 44 Глава 44 Денис Я понятия не имею, почему меня так повернуло на ее груди. Никогда прежде не замечал за собой таких пристрастий. Сочные формы, рабочий рот, соответствующие навыки – этого было достаточно, чтобы больше ни о чем не думать. На сиськи вообще внимания не обращал – главное, чтобы они были. Но, блядь, сиськи Рокотовой просто срывают крышу и превращают меня в голодного, капающего слюной пса. Кира отстраняется и, прогибаясь в пояснице, предоставляет мне доступ к совершенным холмикам. Не сдержавшись, подобно зверю, кусаю грудь и тут же, словно замаливая вину, погружаю плоть в рот прямо в лифчике. Заметил, как заводит ее именно это. – Боже... – выстанывает она, – Вот черт!... Сделай так ещё, Денис! Мои яйца вот–вот лопнут, и посинеет болт, но делать все, чтобы слышать ее стоны, я готов до бесконечности. – Конечно... Как?... – ударяю языком по соску прямо через черное кружево белья, – Так?... – Да–а–а–а... Господи боже мой, да!... – Или так? – цепляю зубами чашечку и обнажаю грудь. Кира начинает задыхаться, смотрит на меня большими полубезумными глазами и постоянно сглатывает слюну. Сука... я же чувствовал ее с самого начала. С тех пор, как она передо мной задницей в коротких юбках крутить стала. Смотреть многозначительно и усмехаться. Нервы мои в косы заплетать. Знал, что с ней только так – до вспышек перед глазами и дикого безумия. – Так нравится?... – О–о–о–о, да–а–а–а!... Запустив пальцы в мои волосы, подставляет то одну, то другую грудь. Дышит часто и поверхностно, двигает бедрами. – Кира... Бедняжке хреново, Кира... – Да?... – отзывается, поглощенная в собственные ощущения. Выпрямляет спину и набрасывается на мои губы. Мы целуемся как одержимые, мокро, бесстыдно. Рокотова, найдя нужный угол и подобрав идеальный темп, скачет по мне, ездит вдоль ствола туда – сюда и, кажется, чтоб меня черти съели, собирается кончить. – Кира?... Забираюсь руками под пышный подол и обхватываю ладонями ягодицы. – Блядьсуканахуй... блядь!... – шевелятся ее губы, и темп начинет нарастать. В моих мозгах кипит, в штанах дымится так, что сводит мышцы напряжением. Я сам, кажется, собираюсь спустить в трусы. – Кира... стоп!... Остановись, слышишь?! Не слышит. Не видит нихрена и не понимает. Опаляя мое лицо рваными вздохами, стремительно приближается к оргазму. Сцепив зубы, я впиваюсь пальцами в ее ягодицы, и просто терплю. Толчок, обратный ход, ещё один толчок, и ее едва не скручивает в узел. – Мама!... Господи... я умираю!... Она вздрагивает, содрогается в нешуточных судорогах и трясется в моих руках. А потом, шумно выдохнув, падает на меня и утыкается кончиком носа в ухо. Я не шевелюсь, не дышу и даже, сука, не моргаю, потому что одно неверное движение, и я начну дергаться и трястись так же, как Рокотова только что. Такого позора Даниловское эго не переживет. Проходит минута, за ней бесконечная вторая. Кира поднимает голову и смотрит в мои глаза с смесью смущения и благодарности. – Спасибо, – шепчут беззвучно ее губы. – Блядь... – вылетает из меня, – Да за что?... – Ну... – Я же нихрена не сделал. Ты все сама... Ее щеки становятся цвета спелых томатов. Облизав губы и сглотнув, Кира пытается выдавить улыбку. – Нет... это все ты... – Окей. Убрав за ухо прядь волос, она опирается руками в мои плечи и осторожно с меня слезает. Я молчу – после произошедшего в голове пусто. И вообще не знаю, что говорить. – Моя очередь, да?... – спрашивает тихо, опускаясь взглядом к бугру в штанах. Переживая очередной приступ похоти, я роняю голову на подголовник и прикрываю глаза рукой. Пусть делает, что хочет. Смотрит на него, говорит, трогает, пусть даже постучит по нему, как по микрофону. Я уверен, мне будет этого достаточно. Слышу частое взволнованное дыхание, недолгую возню и, наконец чувствую легкое касание к моей ширинке. Желание пробивает молнией насквозь и пригвождает к креслу. – Кира... маленькая, поторопись. – Хорошо... бедняжка совсем измучился... – Хуево ему, Кир... совсем плохо. Она издает не то смешок, не то нервный всхлип и, дергает пряжку ремня. Расстегивает его так мучительно долго, что мне приходится помочь и с ремнем, и с молнией. Затем руки убираю, хочу, чтобы трусы стянула сама. – Я ещё раз предупреждаю... – проговаривает Рокотова еле слышно, – Опыта ноль, но... – Давай уже... мать твою!... Возьми его, Кира... Резинка трусов натягивается, и болт, наконец, вываливается наружу. На свежий воздух, прямиком в ее ладошку. ‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Ой!... Такой... он такой тяжелый!... И горячий!... – начинает тараторить, запинаясь и заикаясь, в общем, оттягивая знаковый момент. – Поцелуй его. – Сейчас... Съезжает задницей вниз и, опираясь локтем в мое отведенное в сторону колено, приближает в члену свое лицо. – Кира... – рыдаю я, – Ебаный в рот!... – Да, сейчас!... – восклицает приглушенным голосом и, хвала всем небесам и святому Патрику, целует его коротким сухим поцелуем. – Ещё, – цежу сквозь стиснутые зубы, – В рот... давай его в рот... Рокотова повторяет фокус с чмоком и, опалив его дыханием, все же погружает в рот головку. От взрывов петард, что начинают детонировать в мох яйцах, темнеет в глазах, потом тут же ослепляет белой вспышкой, от которой на миг слепну. – Ещё... Кира обхватывает его губами как леденец и присасывается к нему языком. – Правильно?... – Молодец, да... все... все правильно, главное, не останавливайся. Удерживая ствол у основания, она старается как может. Сосет его, причмокивая, облизывает всю длину, пытается взять поглубже. Положив ладонь на светлую макушку, я бездействую, держу себя в руках, как мужик, несмотря на то, что меня крутит от желания перехватить инициативу и самому управлять процессом. Но это в следующий раз. Я и без того сегодня дал маху. Отсос в машине даже мне – для Рокотовой перебор. – Вот так, да... – подбадриваю голосом Джигурды, – глубже, маленькая, задержи дыхание... Открыв глаза и сфокусировав зрение, встречаюсь с ее ошалевшим, сияющим звездами взглядом. Замираю, подавившись воздухом и, содрогнувшись всем телом, начинаю выстреливать в ее рот спермой. Кира пугается, отстраняется на мгновение, но, тут же сориентировавшись, открывает рот и высовывает язык. Бля–а–а–дь!... Сдохну!... Сдохну, не сходя с места! – Глотай! Она послушно моргает, проглатывает и снова открывает рот. – Оближи... – выдыхаю, падая на спинку сидения. Чувствую себя выпотрошенным и тщательно вымытым изнутри. От пустоты и легкости во всем теле едет голова. Хочется улыбаться, дарить добро и обнять весь гребаный земной шар. Лучший в моей жизни минет. ---------- Глава 45 Глава 45 Кира – Теперь Маргарине, – говорит Поля, подавая мне свою куклу. – Маргарите, – поправляю я ее, – Ее зовут Маргарита. – А мне больше нравится Маргарина! – начинает спорить неугомонная сестрица. – Пусть будет Маргарина, – бормочу, оборачиваясь. Там на террасе мама и Артем. Он приехал совсем недавно и ко мне ещё не подходил. Зато стоя около поливающей пеларгонии мамы, о чем–то воодушевленно ей рассказывает. Надеюсь, не о моем жарком летнем романе с его другом. – Заплети ей две косы, – подсказывает Поля, заметив, что я отвлеклась, – А я пока ей заколки выберу. Я сегодня за парикмахера. Уже битый час расчесываю волосы и делаю прически ее куклам. После меня их хоть на хейр шоу. – Поля! – окликает ее мама, – Собирайся, нам через полчаса выезжать. – Ура–а–а–а! – кричит она, соскакивая с качели так шустро, что одна из ее подружек падает на землю головой вниз, отчего ее прическа тут же приходит в негодность, – Мы едем к Васе!... Вася – это ее друг, сын маминой приятельницы, к которому они собрались на день рождения. В итоге Полина убегает, а я остаюсь в окружении дюжины ее разномастных кукол. Видела бы Аграфена – ввек бы меня не простила. – Привет, – раздается за спиной голос брата, а через секунду и он сам появляется перед моими глазами. – Привет. У нас тут клубничный лимонад, – говорю, показывая глазами на стоящий на плетеном столике кувшин, – Угощайся. Артем наполняет для себя стакан и усаживается рядом со мной туда, где только что сидела наша младшая сестра. Берет одну из ее кукол и заглядывает под подол платья. – Как дела? – Отлично!... – отвечаю бодрой улыбкой, чтобы не думал, что отношения с Даниловым могу дать хоть один повод для тоски. – И как это вы умудрились начать мутить за моей спиной? – Ой, не начинай, – смеюсь, пихнув его в бок, – Точно так же, как ты начал мутить с Мирандой за моей спиной. Невесело хмыкнув, он какое–то время молчит. Делает несколько глотков лимонада и подбирает костяшкой указательного пальца упавшую на подбородок каплю. – У нас с ней не отношения, – проговаривает наконец негромко, – И не сравнивай ее с собой. – А я и не сравниваю. Я к тому, что ни ты, ни я не обязаны друг перед другом отчитываться. Правда?... – Неправда, – качает головой, – Не торопись взрослеть, Кира. Для тебя ваши отношения гораздо серьезнее, чем ты хочешь думать. – Возможно, – соглашаюсь, немного помолчав, – Но... он мне нравится... – Я знаю. И уже давно. – Да, – признаюсь я, – И мне известно, что он уедет скоро. Он меня не обманывал, Тем. – Это всем известно. Меня интересует другое – как ты могла на такое согласиться, Кира... – Он мне нравится, – повторяю упрямо, глядя на свои коленки, – Я выбрала провести с ним это лето. – Это твой худший выбор, сестренка, тебе будет очень больно. – Я справлюсь. – Я сломаю ему нос, если увижу хоть одну твою слезинку. – Спасибо, что предупредил, – смеюсь я, – Я постараюсь не реветь при тебе. – Не смешно, – тяжело вздыхает Артем, отталкивается ногами от земли и раскачивает качель. – Миранда тоже скоро уедет, – проговариваю, наблюдая за выражением его лица. – И?... – Тебя это не расстроит? – Кир, хорош... – Ну здрасте!... – наваливаюсь на него плечом, – Мои отношения обсуждать мы можем, и я даже, кстати, очень с тобой откровенна, а говорить о тебе нельзя! Так не честно, Тем!... – Потому что нечего там обсуждать, – отмахивается морщась, – Забудь. – То есть... она просто одна из многих? Вижу, что говорить о ней он не горит желанием, более того, по скривившейся физиономии можно смело предположить, что ему эта тема крайне неприятна. – Кира, я познакомлю тебя со своей девушкой, когда она у меня появится, окей? – Боюсь, не доживу, – роняю с тихой улыбкой, – Ты же нормальных девчонок не замечаешь. – Значит, не пришло ещё время, – усмехается, глянув на меня, – Я пока не готов к серьезным отношениям. – Как у вас, у парней, все просто. Брат пожимает плечами, спрыгивает с качели и наливает себе лимонад. – У Дэна так же, – говорит он, сделав глоток. Я отталкиваюсь ногами и раскачиваюсь сильнее, пряча чувства за приклееной к лицу улыбкой. – Думаешь, он сможет предложить тебе что–то серьезное? Он приехал сюда развлечься. – Его планы поменялись. – Он так сказал?... – Он приехал сюда развлечься с Мирандой, – проговариваю я невозмутимо, – Но уступил ее тебе. ‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– И завел серьезные отношения с тобой?... – договаривает Тема, заломив бровь. – Почему ты в него не веришь? Ну, правда!... Мне становится обидно за Данилова, и в душе зреет потребность доказать всем вокруг, что он гораздо глубже и фундаментальнее, чем кажется. – Кира! Кир... – качает брат головой, – Тебя уже несет не туда. Не строй воздушных замков. Он просто уедет, когда закончится лето. – Пусть. – Пусть?... Ты уже увязла в нем по самую макушку! – Я выберусь, не волнуйся. Артем испускает мучительный вздох и допивает лимонад в несколько глотков. – А потом, когда он приедет следующим летом, ты снова будешь с ним? – Тем, хватит!... Я не маленькая! – Тебе уже девятнадцать, ага... – Я сама решу, как мне быть! Я думала о следующем лете. Я постоянно о нем думаю и каждый раз задаюсь вопросом, а разрешит ли Денис мне его ждать?... Потому что я буду это делать бессознательно. – Ладно, поступай как знаешь, но нос я ему все равно разобью. Я смеюсь и раскачиваюсь ещё сильнее, словно качели помогут убежать от одолевающих меня грустных мыслей. Артем отвечает на входящий звонок и уходит в дом. Я остаюсь, чтобы собрать кукол Поли и заглянуть в нашу с Даниловым переписку. Там ничего, и это странно. «Занят?» – спрашиваю в сообщении. Оно висит непрочитанным почти полчаса, а потом, когда я лежу в комнате на кровати в обнимку с Ганей, приходит ответ: «Занят у отца в офисе. Наберу позже» У меня отлегает от сердца. Занят, важные дела. А через пару часов он пишет: «Придумывай, что хочешь, но завтра ты ночуешь у меня» ---------- Глава 46 Глава 46 Денис В помещении прохладно и в целом комфортно, несмотря на зной снаружи. Тонированные стекла и пашущие на максимум кондиционеры создают условия для нормальной работы. Директора отделов и главы филиалов и структурных произведений в рубашках и галстуках, как того требует дресс–код. Обезоруживающая улыбка отца и его умение находить подход к людям лишь ненадолго вводят их в заблуждение. На самом деле он жесткий и требовательный руководитель. – Бюджет? – спрашивает он, выслушав доклад отдела инноваций. – Ну... – Шатовский дергает бровями, поднимает очки, чтобы недолго помассировать переносицу, и берет в руки черную папку, – Тут, собственно, все сметы, но учитывая быстро растущую инфляцию и ситуацию на рынке топлива... – Сумма, – перебивает его отец, ритмично постукивая карандашом по столу. Сидя напротив него, я внимательно за ним наблюдаю. Мне всегда нравилось приходить к нему в офис и смотреть, как он работает. Как руководит. Как ненадолго сбивая с толку своим чувством юмора и молодцеватой походкой, ставит на место министров и толстых дядек с сединой в волосах и в дорогих часах. – Около пятисот миллионов, – проговаривает Шатовский, пробегаясь взглядом по лицам присутствующих, словно ища их одобрения. Отец кивает и, протянув руку, ждет, когда начальник инновационного отдела обойдет овальный стол и подаст ему папку с расчетами. Это отец позвал меня на совещание. Боится, что за лето мои мозги атрофируются, и я забуду, зачем мне снова ехать в Штаты. А я не забывал ни на мгновение. И не забуду, вне зависимости от того, каким жарким и пьяным может быть лето. Я с десяти лет знаю, что рано или поздно возглавлю семейный бизнес и протеста, в отличие от отца в моем возрасте, никакого не ощущаю. О бизнесе, прибыльнее нашего, можно только мечтать. Совещание длится ещё два часа, отец никогда не проводил их для галочки. Каждое из них – итог работы компании за квартал, которое не ограничивается письменными отчетами. Руководитель каждого звена представляет едва ли глубокий анализ работы отдела и готовится к нему как к самому важному экзамену в жизни. Облегчение и полубезумные улыбки чудом спасшихся от смерти проступают на лицах директоров, когда отец объявляет собрание оконченным. Взрослые мужики растирают лица, ерошат шевелюры и, собрав бумаги со стола, шумящим потоком направляются к выходу. Мы с отцом завершаем шествие и идем в его кабинет. – Тебе не кажется, что ты слишком строг с ними? – спрашиваю, когда за нами закрывается дверь. Отец дергает галстук, снимает его и бросает на диван. После чего расстегивает две верхние пуговицы и падает в кресло. – Протяни руку, чтобы погладить их, и они ее тебе откусят. Я смеюсь. Наливаю в стакан воды из графина и встаю у окна. От длительного неподвижного сидения ноют спина и поясница. Я к такому не привык. – Ты будешь вести себя так же, – продолжает он, положив подбородок на согнутую в локте руку, – Иначе тебя раздавят. Большой бизнес не терпит слабости. По его же рассказам я знаю, что сам он не сразу к этому пришел. Отношения моих отца и деда нельзя было назвать теплыми. Бывали времена, когда он уходил из семьи и даже отказывался от наследства, женившись на моей маме, а не на той, кого предлагал ему дед. Правда потом родился я, и дед поступился своими принципами ради сына и внука. Со временем и отец пришел к осознанию, что семья и общее дело – это не то, чем можно жертвовать ради гордости и самоутверждения. Поговаривают, именно мама помогла понять ему эту истину и окончательно примирила их с дедом. – Что думаешь по поводу Лондона? – спрашивает отец, внимательно глядя на меня. Я допиваю воду, ставлю стакан на столик и плюхаюсь в кресло напротив него. Мы говорили о моей возможной стажировке в качестве топ – менеджера ещё зимой, и вот он снова вернулся к этой теме. – Пока не решил, – отзываюсь, вяло, чувствуя на самом деле неприятное свербение за ребрами. – Почему? – В Штатах придется оставить программу... Нормальный аргумент, учитывая, что мне придется закончить обучение раньше положенного срока, чтобы ехать на стажировку в Лондон. – Это решаемо, – говорит отец, – Если отложим Лондон ещё на год, у тебя выпадет шесть месяцев. – И?... Буду помогать тебе здесь... Эта версия родилась и укрепилась в моего голове сравнительно недавно, с тех пор, как там с мыслями о будущей карьере стали соседствовать мыли о Рокотовой. Мне впервые захотелось побыстрее закончить стажировку за бугром, вернуться в родные пенаты и занять кабинет рядом с отцовским. Откинув голову на спинку кресла, он задумчиво смотрит на меня из–под опущенных век. Молчит, думая о чем–то своем. – Ты сам на управленца не учился, – выкидываю первый козырь. – А что случилось?... Ты поменял свои планы? – Бл... – усмехаюсь, потерев глаза, – Да не изменилось ничего. Ну сам подумай, чему меня там такому научат, чему не научишь ты, – вскрываю главный козырь и поливаю лесть медом, – Ты прирожденный лидер. ‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Что случилось, сын?... – повторяет вопрос, – Ещё пару месяцев назад ты мыслил иначе. – Я еду в Штаты на год. Не хочу бросать начатое... – Хорошо, – кивает он и, подавшись вперед, кладет локти на стол и переносит на них вес, – Как в целом дела?... Как на личном? Отец, как тонкий психолог, тут же нащупывает мою болевую точку и принимается давить на нее, внимательно следя за моей реакцией. Я держу маску. Смотрю ровно и открыто. Как человек, у которого даже мысли нет что–то скрывать. – По прежнему. – Ты же с какой–то девчонкой приехал сюда?... – вдруг спрашивает он. – Кто сказал?... Андрейка? – Познакомишь нас с ней? – Нет, – усмехаюсь я, – Не вариант. Да мы и не вместе уже. – Ясно, – заключает отец, – Значит, нашел ей замену. – Да, ну, брось, – отмахиваюсь я, мотнув головой, – Ничего серьезного. Однако едва оказываюсь в машине, тут же достаю телефон и пишу Кире сообщение: «Придумывай, что хочешь, но завтра ты ночуешь у меня» Разговор с отцом подействовал на меня угнетающе. И от мыслей, что скоро придется уехать отсюда на год, вдруг захотелось выть на луну. У меня остается совсем мало времени на то, чтобы убедить ее согласиться на отношения на расстоянии. ---------- Глава 47 Глава 47 Кира – Мам... – подхожу сзади, обнимаю за плечи и целую в волосы, – А где папа? Мне прекрасно известно, где он – на строительном объекте в области, и вернется только поздним вечером. Поэтому я знала, какое выбрать время, чтобы подойти к маме. – В Егорьевске, он же говорил, – отвечает она, повернувшись ко мне в профиль, – А что? – Жаль... – вздыхаю тихо, – Хотела попросить его разрешить мне остаться в городе с ночевой. – У кого? – У Леси... мы с девочками собирались сегодня пойти в клуб, ну а потом, чтобы не возвращаться поздно домой, я бы осталась у нее, – тараторю быстро и с выражением, как заученный стих. – И во сколько завтра вернешься? – Мммм... наверное, около обеда... – проговариваю неопределенно, оставляя себе пространство для маневра. – Хорошо, – вздыхает мама, разворачивая меня к себе и внимательно осматривая с головы до ног, – Только будь на связи, пожалуйста. – Конечно! – восклицаю, чувствуя, как от радости начинает трепетать внутри, – Конечно, буду! Убегаю к себе в комнату и начинаю собираться, тщательно обдумывая, что мне нужно взять с собой. Красивое белье, косметику и набор щеток для волос. Забивая объемную сумку, слышу, как на телефон падает сообщение. Хватаю его с тумбы, переворачиваю экраном вверх и нажатием пальца проваливаюсь в нашу с Денисом переписку. «Напиши список продуктов» Сначала мне кажется, он ошибся адресатом и вместо своей мамы отправил сообщение мне. Я хмурюсь, гипнотизируя его глазами и пишу ответ. «Это точно мне?» «Кому ещё?... Пиши список продуктов, из которых ты мне завтра будешь печь блины» Вот черт! Он не забыл!... В панике крутанувшись по комнате, я быстро нахожу в сети рецепт блинов и включаю в список все заявленные в нем продукты, добавив сметану, творог и джем. Я должна справиться. Не боги же эти блины пекут! – Я на такси! – предупреждаю громко, выбегая из дома, – Оно уже приехало. Пока еду в город, на всякий случай пишу Лесе с просьбой прикрыть меня, чувствуя азарт, покалывающую кожу взбудораженность и токику стыда за то, что приходится обманывать родителей. Если бы я знала, как рассказать им, я давно бы это сделала. – Тебя отпустили на неделю? – рокочет Данилов с ухмылкой, глядя на сумку в моих руках. – Тут только все самое необходимое... – лепечу, когда он за руку втягивает меня в квартиру и захлопывает дверь за моей спиной, – Платья, кремушки и духи... Он смеется в мой рот и тут же залезает в него языком. Наглым, горячим и бесстыдным. Таким безнадежно любимым, что от переизбытка чувств я несдержанно стону. Моя сумка тяжело падает прямо на наши ступни, Денис отодвигает ее ногой и, обхватив талию руками, усаживает меня на комод. – Эй!... – только и успеваю воскликнуть я. – Я, нахрен, соскучился, – бормочет, напирая так, что мне придется упереться затылком в зеркало за моей спиной, – Терпи... Я тоже... Тоже жутко соскучилась, думала о нем каждую минуту и занималась с ним сексом во сне. Гад пробрался таки мне под кожу и теперь ежеминутно пьет мою кровь. Мы целуемся и трогаем друг друга, пока оба не начинаем задыхаться. Данилов отстраняется, тыльной стороной ладони вытирает мои губы и снимает с моих ног сандалии. – Как прошло совещание? – спрашиваю, когда он ссаживает меня с комода. – Нормально... – Что обсуждали? – Так... – чешет затылок, опуская глаза, – Рабочие моменты. – Мммм... Создается впечатление, что он не хочет поддерживать разговор, который может привести к неудобным вопросам с моей стороны. А они, клянусь у меня есть. Целая чертова дюжина вопросов, на которые Денис наверняка не захочет отвечать. Например, как долго продлится его стажировка в Штатах, или – планирует ли он вернуться после нее сюда или станет руководить филиалом отцовской компании в другом регионе. Собирается он прилететь на новогодние праздники и какие, мать его, у него планы относительно нас. Но Данилов молчит. Обнимает меня за шею и, почесывая языком верхние клыки, задумчиво кружит глазами по моему лицу. Я улыбаюсь. Пусть он не догадается о том, что творится в моей голове. Это напугает его до смерти. – Чем займемся? – спрашиваю, провокационно дернув бровью. – Вот думаю... У меня ведь перед тобой долг. – Какой? – мозг начинает подкидывать варианты, от каждого из которых меня обдает жаром. – Идем... – он подталкивает меня в сторону спальни и ногой захлопывает дверь. Нас окутывает густая темнота, разбавленная лишь общим частым дыханием. – Что ты задумал?... – Задумал, ага, – шепчет он в губы, – Думал об этом, пока сидел на совещании у отца, а потом всю ночь. – Ты меня... – спотыкаюсь об одежду, брошенную на полу, – пугаешь. – Это не страшно, уверяю... Тебе понравится. Кажется сбывается одно из самых моих смелых предположений. Я облизываю вмиг пересохшие губы и не совсем элегантно падаю на кровать Данилова. От волнения забываются все слова. – Расслабься, – звучит в темноте его хрипящий голос, – И получай удовольствие. Затем я чувствую, как взлетает вверх подол моей юбки и быстро сбегет по ногам белье. – А–а–а–а... Э–э–э... может, в следующий раз? – Не–а, – раздается бескомпромиссное, и мои ноги сгибаются в коленях и под давлением разъезжаются в стороны. Чувство нестерпимого жара сменяется ощущением закипающей в венах крови. Стыд вступает в схватку с похотью и тут же проигрывает. Меня прошивает электричеством, когда губы Дениса касаются меня там. Сначала, словно знакомясь, пробегаются по всей длине, а потом целуют в самую сердцевину. Мягко, нежно, очень влажно. – О–о–о–о... Господи–и–и... – врывается из горла. Я вытягиваюсь в струну и закрываю глаза сгибом локтя. Мышцы вибрируют от напряжения. Данилов не останавливается и не отвлекается на реплики и другие ласки. Сосредоточив все свои усилия на одном, доводит меня до сумасшествия. Лижет, натирая языком чувствительный бугорок, прихватывает губами плоть, всасывая ее в рот, смешивает свою слюну с моими соками. Это просто охуительно!... Охеренно, охрененно и в сотни раз круче, чем я себе представляла. В какой–то момент, когда он поддевает клитор кончиком носа, а потом опаляет его горячим дыханием, я детонирую, разлетаюсь на атомы и перестаю существовать. На грешную землю возвращаюсь спустя целую вечность, когда в сознание проникает встревоженный голос Дениса: – Кира!... Кира, слышишь меня?! Открой глаза, маленькая! – Нет меня, – еле шевелю губами, – Умерла. Ты убил меня. ---------- Глава 48 Глава 48 Кира Спустя две недели – Подкинь!... Подкинь меня! – верещит Поля, вынырнув из воды и снова взбираясь на меня как обезьянка. Я разворачиваю ее спиной к себе, подбрасываю не слишком высоко и наблюдаю, как она, зажмурившись и зажав нос пальцами, уходит под воду. Делает там быстрый кувырок, отталкивается от дна и вновь появляется на поверхности. – Ещё! Ещё, Кира!... – Хватит, Поль, отдохни немного... – Нет! – морщится, готовая заплакать. – И дай отдохнуть мне! – смеюсь, заставляя себя делать это громко и беззаботно. – Ну, Кирочка!... Кирюшечка любимая, ну пожалуйста! Ещё разочек! Я иду на уступки. Повторяю трюк, но в последний раз, как и просила сестра. – Потом, когда папа приедет с работы, – говорит она, выбираясь из бассейна, – Он будет меня бросать. – Да – да, попроси папу. Мы болтаем с Полей о ее детских делах, расположившись на шезлонгах. Я засыпаю ее пустяковыми вопросами и делаю все, лишь бы меньше думать. Лето закончилось. Осталось два дня каникул и всего день до момента, когда Данилов вернется в Штаты. Это знание стоит костью в горле, не давая спокойно говорить и дышать. Я держусь из последних сил, эгоистично пользуясь детской непосредственностью сестры, чему она, кажется, только рада. – Ты видела... видела, какие мы с мамой платья мне купили? – восторженно восклицает Поля, прыгая на месте. – Видела, ты же вчера сама показывала. – Красивые, да?... – Очень! Телефон, лежащий на стоящем между шезлонгами столе то и дело подает признаки жизни. Уведомления на него падают как из рога изобилия. – Кир, тебе кто–то пишет, – подсказывает Полина, – Не слышишь, что ли?... Слышу. И даже знаю, кто это. Просто до ужаса боюсь открыть нашу с Денисом переписку и увидеть, как он зовет меня к себе в последний раз. Вздохнув, словно делаю это нехотя, беру мобильник и открываю его сообщения: «Во сколько, Кира?» «Ты где?» «Хочешь, я сам за тобой приеду?» Что бы он ни говорил, его нервозность чувствуется даже через экран телефона. Он будет скучать по мне, хоть и ни разу не признался в чувствах. «Я на такси приеду. В шесть» Могла бы и раньше, но что–то подсказывает мне, что чем больше времени мы сегодня проведем вместе, тем тяжелее завтра утром нам будет расстаться. Оставшиеся два часа до отъезда я наматываю круги по дому. Включаю фильм, но ставлю его на паузу уже через несколько минут. Потом устраиваюсь на террасе с книжкой, но она тоже не справляется с моим волнением. Отложив ее, я просто пялюсь в пустоту. Сегодня у Дениса последняя возможность что–то сделать, чтобы спасти меня от смертельной тоски. Я буду скучать по нему. Не просто скучать, я буду дышать одним легким – я заранее это знаю. Приняв душ, одевшись в простые белые брюки и нежно–голубую блузку, я беру заранее приготовленную сумку с вещами и, предупредив маму, что уезжаю к Маше с ночевой, выхожу из дома. Данилов подъезжает к дому одновременно с моим такси. Я знаю, что он был у родителей. Наверняка его мама приготовила прощальный обед. – Привет, – подает руку, когда я выхожу из машины и, обняв за плечи, ведет к подъезду. – Как ты? – спрашиваю тихо, глянув на него снизу вверх, – Уже собрался? – Угу... – Во сколько самолет? – В восемь утра, – отвечает Дэн, хотя я задавала этот вопрос по меньшей мере три раза. Мы заходим в квартиру. Денис зажигает свет и, пока я разуваюсь, заказывает доставку еды. Мое горло стягивает спазмом, когда вижу стоящие у стены два чемодана. – Курица или говядина? – кричит Денис из кухни. – Курица, – отзываюсь сиплым голосом. Данилов не выглядит грустным или растерянным, как должно быть, я. А вот слишком бодрым и деятельным – да. – Выпьешь чего–нибудь? – спрашивает, услышав мои шаги позади. – Что есть? Он снимает два бокала с подвесного держателя и открывает шкаф. – Белое сухое и красное полусладкое. Купил и то, и то, потому что не знал, какое ты захочешь. Есть ещё виски... Мой обычно острый язык намертво прилипает к небу. Язвить и шутить сегодня не хочется. – Белое сухое, – отвечаю еле слышно и, приблизившись, обнимаю его со спины. Денис застывает с бокалами в руке и повернув голову в профиль, спрашивает: – Эй... уже грустишь? – Нет, – улыбаюсь, прижимаясь щекой к лопатке, – Я не собираюсь грустить больше тебя. Вру, конечно, но и на жалость давить не стану. – Я себе этого не простил бы, – бормочет он, откупоривая бутылку. – Все нормально. Наполнив бокал, Денис поворачивается ко мне лицом и вручает его. Я отпиваю, не глядя ему в глаза. Градусы обжигают язык и всю полость рта, а потом теплом опускаются в желудок. Эффект потрясающий, поэтому, не медля, я делаю ещё один глоток. – Вкусно. – Дай попробовать, – шепчет Данилов, опустив руки на мою талию и притягивая меня к себе. Я улыбаюсь. Смачиваю губы в вине и подставляю их для поцелуя. Неторопливого, томного, наполненного нежностью и откровением. Его язык собирает вкус и ласкает меня так, что подкашиваются колени. – Мммм... действительно хорошее вино. Я отставляю бокал и обнимаю его за шею. Мы целуемся и, клянусь, наш поцелуй похож на безмолвный разговор. Мы будто растягиваем оставшееся у нас время, смакуем каждую секунду и пьем друг друга крохотными глотками. Я хочу запомнить этот вечер навсегда. Мы обнимается, трогаем друг друга и улыбаемся, словно не происходит ничего страшного. – Иди сюда... – говорит Денис, подтолкнув меня к столу. Под его натиском я делаю несколько шагов назад, а уже в следующее мгновение оказываюсь сидящей на столешнице. – Что?... – издаю смешок, – Хочешь освоить новую локацию? Он не отвечает, словно ему нечего сказать. Оглаживает взглядом мое лицо и шею. Руками – грудь. Сегодня лучше молчать. Говорить – значит ранить ещё сильнее. Вместе мы избавляемся от моих блузки бюстгальтера. Потом, опираясь на отведенные назад руки, я приподнимаю таз, и Данилов стягивает брюки по моим ногам. Трусики оставляет, и меня это жутко заводит. С ним я поняла, какая извращенка. Нависнув, он долго целует и гладит меня через ткань белья до тех пор, пока оно не промокает насквозь. Разведенные в стороны ноги трясутся. Место между ног лижут языки пламени. Он едва не доводит до пика, но, чутко чувствуя меня, останавливается в последний момент и, спустив резинку широких домашних трико, оголяется. Я хлопаю ресницами и хватаю воздух ртом как выброшенная на берег рыба, когда Денис отодвигает полоску белья в сторону и медленно меня наполняет. Господи!... Чувствовать его внутри – главная моя потребность. ---------- Глава 49 Глава 49 Кира Откинув голову назад, я прикрываю глаза и чувствую глубокий упругий толчок. Ножки стола скрепят по мраморному полу. Хорошо. Хорошо до слез в уголках глаз. – Ты на меня смотри, Кира... – раздается глухой напряженный голос. – Не останавливайся, – командую я. – Смотри... Я поднимаю голову и с трудом разлепляю глаза. Мой любимый, моя глубинная мечта буравит меня таким взглядом, словно готов сожрать живьем. Врезается в меня, наполняя кухню громкими пошлыми шлепками и выбивая из горла несдержанные стоны. – Смотри!... – велит, когда мои глаза снова закрываются. Я послушно киваю, держусь за его жесткий взгляд и безуспешно пытаюсь дышать. Оргазм случается неожиданно, когда я его не жду. Срубает внезапно, не дав мне понять, что происходит. Я сотрясаюсь всем телом и чувствую врезавшуюся в мой затылок ладонь Данилова. Удерживая меня на весу одной рукой, он догоняет меня на финише и, выскочив, сливается на мой живот. Потом мы оба погружаемся в анабиоз. Звенящую вязкую тишину. Я лежу распластанная на столе. Денис, опираясь на руку, надо мной нависает. Сколько это длится, я не знаю. В сознание приводит входящий на его телефон. – Возьми... – проговариваю я тихо. – Потом перезвоню. – Вдруг доставка? – Не–а... Тем не менее он поднимается, помогает мне сесть и уходит в ванную за полотенцем. Мы молча обтираемся и перебираемся в кровать. Денис закидывает руки за голову, а я забираюсь на него, удобно усаживаюсь и принимаюсь обводить пальцем татуировки. Очерчиваю четкие контуры, обрисовываю выпуклые мышцы, касаюсь подушечками скукоженных сосков. – Я навязчивая? – спрашиваю, провоцируя, потому что точно знаю, как он любит, когда я его трогаю. – Нет. – Тебе нравится? – Очень. Что–то Дэнчик сегодня не разговорчивый. Интересно, почему?... – Денис, – проговариваю я шепотом, – Знаешь, что я думаю? В его темном густом взгляде мелькает настороженность. Наверняка боится моих слез и, не дай боже, истерики. Но выяснять отношения, границы которых мы обговорили с самого начала, я, разумеется, не буду. А вот озвучить свои мысли имею право. Я и так больше двух месяцев себе лишнего слова не позволяла. – Кира... – вдзыхает, протягивая ко мне руку. – Я думаю, что ты тоже... тоже никогда меня не забудешь. Его губы растягиваются в ленивой улыбке, но меня ею не обманешь. Вся правда в его глазах. – Таких я, у тебя не было и не будет, – продолжаю, чувствуя себя уверенной как никогда, – Каждую новую девушку ты будешь сравнивать со мной. Данилов, не сводя с меня взгляда, молчит. Трогает мое плечо, грудь и молчит. – Ты будешь тосковать по мне, Денис, – проговариваю тише, – Может быть даже сильнее, чем я по тебе. – Может быть, – не спорит он. – Ты будешь вспоминать это лето и меня, потому что ничего более счастливого в твоей жизни уже не будет. – Звучит как угроза, – отвечает шепотом, но не возражает. Я смеюсь. Вполне возможно, что сейчас он думает, что я несу бред, но пройдет время, и он поймет, как я была права. Я знаю это каждым своим нервом, каждой клеткой своего мозга. – Ты захочешь повторить это, Денис, – наклоняюсь так, что кончики наших носов соприкасаются, – Будешь постоянно думать и вспоминать. – А ты?... – спрашивает, очевидно желая перехватить мяч и отнять у меня инициативу, – Тоже будешь вспоминать? – Я?... – немного отстраняюсь и провожу подушечкой указательного пальца по контуру его губ, – Я тоже. Ни одна девушка не забудет своего первого мужчину. Я вырулила. Понимаю по заострившимся чертам лица Дэна и затвердевшему подбородку. Его мысль уже понеслась дальше. Воображение начало подкидывать картинки, рассматривать которые ему наверняка неприятно. – Рокотова, – рокочет Данилов, – Я ещё не уехал. Мне становится смешно, даже несмотря на то, что в груди уже тянет и болит. Ревность Дениса мое любимое блюдо. – Поэтому я всё ещё с тобой. И да, – склоняю голову набок, укрывая половину его лица своими волосами, – Я тоже буду очень – очень скучать по тебе. Спасибо за горячее лето. И тут, резко согнув ногу в колене, Данилов толкает меня вправо, скидывает с себя и, прежде, чем я успеваю сориентироваться, переворачивает меня на живот. Ошеломленная и сбитая с толку его реакцией, замираю. – Денис?... – Хочу, чтобы скучала по мне так, чтобы ни на кого смотреть не могла!... – выдавливает, накрывая своим телом. Я подгребаю под себя подушку и утыкаюсь в нее лицом. Его слова затрагивают туго натянутые струны в моей груди. Чувствовать это больно и приятно одновременно. – Чтобы каждого, кто к тебе приблизится, сравнивала со мной не в его пользу... – Ты очень жесток. – Пусть. Ты же любишь меня, Кира. И на то, чтобы разлюбить, уйдут годы... – Ты слишком высокого мнения о моем постоянстве. – Любишь... – просовывает руку между мной и матрасом, поднимает таз и расталкивает ноги коленом. Наша перепалка перестает быть безобидной и превращается в дуэль. Я первая спустила курок и выстрелила в него боевым, но и Данилов не остался в долгу. Метнул острым клинком и попал в самое сердце. – Давай, маленькая... признайся... – Ты улетаешь завтра, – хриплю, прижатая к постели, – Хочешь увести это признание с собой в качестве трофея?... Не дождешься. – Но ты же чувствуешь?.... М?... Чувствую, ещё как чувствую, как трогают меня сзади его настырные, не знающие стыда пальцы. Прокатываются по все длине, раскрывают и принимаются наглаживать. – Ч–черт!... – сглатываю наполнившую рот слюну, – Ты что вытворяешь? – Пытаю... Я могу быть беспощадным, Кира... – Но ты не имеешь права... Я тебе не обещала никакой любви. – Не обещала, но она есть. Пальцы толкаются внутрь на всю длину. Давят там, ударяют и растягивают. Оставаться безучастной, делать вид, что мне не нравится, становится невозможным. Я прогибаюсь в пояснице для ещё более глубокого проникновения. Сопротивляться себе дороже. – Кира... – Что?... – Скажи мне. – Не проси, Денис... – цежу еле слышно, – Пожалей меня. Он выругивается – зло и несдержанно. Разводит бедра ещё шире и вгоняет член до упора. Меня подкидывает на месте. Упираясь руками в изголовье и тихо глотая слезы, я переживаю самую мощную его атаку. Он берет меня так впервые – пригвоздив к кровати, жестко вколачивается сзади и дарит остро – болезненный оргазм. ---------- Глава 50 Глава 50 Кира Утро наступает слишком быстро, но я чувствую себя вымотанной и невыспавшейся, потому что так и не смогла сомкнуть глаз всю ночь. Денис собирается, курсируя по квартире, и с кем–то негромко говорит по телефону в такую рань. Я слышу обрывки фраз и отдельные слова, по которым понимаю, что он обсуждает рабочие моменты с отцом. Потом наступает тишина, разбавляемая только его тихими шагами за спиной. – Ты любишь блины со сливочным маслом или со сметаной? – спрашиваю, чувствуя, как он подкрадывается. – Со сгущенкой, – отвечает Дэн, обнимая меня сзади. – Сгущенки нет. Выбирай, масло или сметана. – Сметана, – говорит в ухо, – Кир?... – М?... – Я улетаю сегодня. – Правда? – пытаюсь говорить шутливым тоном, но от улыбки, что я нацепила на лицо, едва мы встали, уже болят щеки, – Куда? – Я уезжаю, Кира. На год. Становится не до смеха. Я выливаю порцию теста на сковороду, но разлить его ровно по всей поверхности не получается. Уверена, этот блин будет горчить. – Я знаю. Ты наверное удивишься, но для меня это не новость. – И?... Что ты чувствуешь? Отведя голову в сторону, я открываю ему доступ к шее и сразу чувствую кожей его губы. Они втягивают ее и ощутимо прикусывают. – А что я должна чувствовать? – спрашиваю тихо, переворачивая блин. – Ты будешь скучать?... Думать обо мне?... – Конечно... – теплые губы поднимаются выше, задевают подбородок и щеку. – Кира!... Твою мать! – Что?... Я поворачиваю голову и встречаюсь с его хмурым взглядом. – Вопрос. – М?... – Как ты относишься к отношениям на расстоянии? – интересуется Данилов, и в моей груди тот час становится горячо и тесно. – Что ты имеешь в виду? – Отношения на расстоянии, Кира. Слышала о таком? – Слышала, – проговариваю негромко, сдвинув сковороду с плиты и выключив огонь, – Но ты сам в них веришь? – Я не пробовал, – усмехается Денис, – Но другого выхода не вижу. – Почему? Он опускает руки и, сунув их в задние карманы синих джинсов, отходит на шаг. Насмешливое выражение лица меня в заблуждение не вводит. Я знаю его достаточно хорошо, чтобы понимать – он взволнован. – Потому что не хочу отпускать тебя. Я вернусь через год. – И потом снова уедешь?... – Нет. Я закончу стажировку в Штатах, приеду и останусь здесь. За ребрами становится ещё горячее. Сердце неистово колотится где–то в горле. – Но почему? – повторяю свой вопрос тихо. Мне надо знать!... Мне, нахрен, просто необходимо это слышать, иначе горящий внутри огонь спалит меня дотла. – Честно?... – Разумеется, Денис. Он разминает шею, массирует затылок рукой, недолго глядя куда–то в сторону, словно собирается с мыслями и настраивается озвучить нечто крайне важное для себя. И для меня тоже. Я, упираясь рукой в столешницу позади себя, дышу через раз и не свожу глаз с его лица. – Я не в курсе, как вся эта фигня называется, но чувствую, что не хочу быть без тебя. Ну–у–у... Давай ещё!... Ещё! Говори, мой хороший, я в тебя верю! – Мы будем общаться каждый день, а потом, когда я вернусь, снова будем вместе. – Денис... ты влюбился в меня? Хмыкнув, он начинает хрипло смеяться, но через несколько мгновений его смех резко обрывается, и он становится очень серьезным. – Влюбился, Рокотова. Поехал. Врезался. Сгинул в омуте страстей, – произносит, глядя на меня из–под опущенных век, – Называй как хочешь – суть одна. Я тебя, язву, уже не отпущу. Стремясь отреагировать на столь эмоциональный выпад, я пытаюсь засмеяться, но слезы слишком быстро наполняют мои глаза и забивают горло. – Правда?... Денис? – Правда. Я бросаюсь к нему, впечатываюсь в твердое тело и повисаю на шее. Боже, у меня получилось! Получилось, черт возьми! Данилов!... Сам Данилов влюбился в меня без памяти! – Целый год, Кира, – проговаривает он, – Прилечу только на Новый год и Рождество. – Хоть два, Дэн! – восклицаю задушено, – Ты сомневаешься во мне? Думаешь, я не справлюсь?! – Будешь ждать меня верно? – Дурак! – хохочу со слезами на глазах, – Конечно, буду! Потом его губы, мягкие и соленые от моих слез, прижимаются к моему рту. Мы целуемся без языка, но нежно и чувственно так, что каждая клеточка моего тела начинает петь. – Значит теперь я официально твоя девушка, а ты мой парень? – Блядь... да. Ты в отношениях, Рокотова, поняла! – говорит он тихо, прижавшись лбом к моему, – Ты моя. Шаг влево, шаг вправо – расстрел на месте. Любого, кто приблизится к тебе, приеду и разъебу!... – Господи!... Ты конченный, Данилов! Как же я тебя обожаю! – Любишь? – уточняет он, перехватив мой наверняка сумасшедший взгляд. – Ну да!... Люблю! А ты что думал?... – Кира... – подтягивает меня ближе, обнимая одной рукой за талию, а второй удерживая подбородок, – Это все серьезно. Я вывезу этот год, клянусь!... – Я тоже, – обещаю клятвенно, кивая, – Год это не так уж много, верно?... – Даже меньше года... – Да!... Тем более! Я буду звонить и писать каждый день!... – Мы будем заниматься виртуальным сексом. – Боже! – вспыхиваю, краснею, но не от стыда, а от предвкушения и азарта, – Да!... Да! – Я оставляю тебе ключи от квартиры. Можешь приходить сюда в любое время... – Чтобы поливать цветы? – У меня нет цветов. – Я заведу, – проговариваю торопливо, – Можно? – Можно, – смеется Денис и предупреждает, – Только никаких домашних животных. – Окей. Время до его отъезда заканчивается слишком быстро. Провожать его до аэропорта Данилов не разрешает. Долго обнимает и целует меня у порога, а потом уходит. Глядя в окно спальни, я провожаю его взглядом, а потом, закрыв лицо руками, неожиданно начинаю плакать. От горечи разлуки, тоски, что уже хватает за горло, и от счастья. Я, черт возьми, самая счастливая девчонка на свете. Меня Данилов любит! ---------- Глава 51 Глава 51 Кира – Брюнет... – проговаривает Леся, не размыкая губ, – Столик справа от нас. Девочки как по команде тут же поворачивают туда головы. – Не так резко! – выстанывает она, – Отвернитесь. Я тихонько посмеиваюсь. Сидящие за тем столиком парни, конечно, тот час замечают внимание моих подруг и принимаются подмигивать и поигрывать бровями. Тот самый понравившийся Лесе брюнет салютует нам бокалом. – О, боже... – она отворачивается набирает полную грудь воздуха и выдувает его тонкой струйкой, – Как я выгляжу? Тушь не посыпалась? – Нет, – говорю я. – Если что, он мой, – заявляет сразу, строго глянув на нас с Каро. На Машу даже не смотрит, видимо та в расчет не идет и в качестве конкурентоспособной единицы не воспринимается. – Даже не смотрите на него, – проговаривает в одной тональности, – Вы обе в отношениях. Да. Я в отношениях. Официально. Вся наша компания, друзья Дениса и даже малознакомые люди знают, что мы вместе даже несмотря на то, что он сейчас в Штатах. Уже чертову неделю, каждый день которой для меня проходит как пытка. Я так глубоко вросла в него за те неполные два месяца, пока мы были вместе, что теперь ощущаю себя инвалидом с ампутированными конечностями. Это ужасное чувство дополняется ощущением тотальной пустоты. Я словно потерянная во времени и пространстве. Живу как прежде, хожу на лекции в университет, но все время спрашиваю себя: «Как надолго меня хватит?» – Пссс... – Леся отодвигает бокал в сторону и ложится грудью на стол, – Он смотрит сюда?... Смотрит на меня? Маша, обхватив торчащую из бокала с соком трубочку губами, переводит взгляд на столик у стены, а потом так же незаметно возвращает его к Лесе и отрицательно качает головой. – Черт!... Давай поменяемся местами! Они поднимаются. Маша усаживается на стул Леси, а та занимает место рядом со мной. – Он тебе понравился? – спрашиваю я негромко. – А тебе нет? – Нет, – смеюсь я, – Не в моем вкусе. – Это потому, что ты сейчас вся в Данилове. И не видишь никого вокруг. Я снова смотрю на того парня и поражаюсь, что в нем такого, что могло вот так сходу зацепить мою подругу. – Лесь, а ты хорошо его разглядела? – присоединяется Каро, – Он какой–то... – Что?... – восклицает Леся и, прижав кончик указательного пальца к внешнему уголку глаза, немного оттягивает его, помогая себе сфокусировать зрение. Она у нас страдает близорукостью. – У него нос как пятачок у поросенка и странный затылок. Я давлю смешок, но тут Каро права. Линия роста волос на затылке расположена неестественно высоко, отчего голова сзади кажется горизонтально приплюснутой. И короткий задранный нос, демонстрирующий всем вокруг две идеально круглые ноздри. – Ой... – хмурится Леся, – С другого ракурса он казался красавчиком. Маша и Каро прыскают в ладошки, а Леся, оправдываясь, восклицает, – Ну, правда, я забыла надеть линзы! – Хорошо, что мы с тобой, – смеюсь я, – Иначе страдала бы по нему за зря. Леся, сощурив глаза, ещё раз внимательно на него смотрит и оказывается застигнутой врасплох, когда он неожиданно поворачивается и плотоядно ей усмехается. – Фу... – вырывается у нее, – Господи боже, спаси и сохрани! – Кажется, он к нам идет, – предупреждает Каро тихим шепотом. – Только не это, – отворачивается Леся. Направляясь к нам расхлябанной походкой и склонив голову набок так, чтобы длинные пряди от макушки закрывали один глаз, парень быстро перепрыгивает взглядом по нашим лицам. – Здорово... – раздается его сиплый от природы голос, – Как дела?... Как настроение? – Мы не знакомимся, – отвечает Каро с улыбкой сожаления. Я достаю телефон из сумки и открываю приложение такси. – А мы с моими друзьями поняли иначе. Леся поворачивает голову, так, чтобы он не мог видеть ее лица и округляет глаза в притворном ужасе. Я еле сдерживаю смех. – Мы уже уходим, – заявляю нейтральное, обращаясь к парню. – Можем покататься. Мы с парнями на колесах, – не отстает он. Каро поднимает руку и громко просит счет. Через десять минут, с трудом отделавшись от несостоявшегося краша Леси, мы всей компанией выходим на улицу. – Блин, девочки, – хнычет она, – Ну простите!... У меня овуляция! И потом... – Близорукость и овуляция вместе очень опасная штука, – замечает Маша. Каро, хохоча, едва не сгибается пополам. – И потом, – продолжает она, – Вы все в отношениях, а я тоже хочу. – Ты в следующий раз в овуляцию лучше дома сиди, – заливается Каро, – А то нас может не оказаться рядом. – Да ну вас! – надувается она, но не надолго. И, хрюкнув, тоже заходится в хохоте. Я поддерживаю веселье, потому что это действительно смешно, но всеми мыслями уже дома, в моей комнате с Ганей и с Даниловым на том конце провода. – Иди сюда, – говорю я кукле позже, падая на кровать в своей спальне и зажигая в изголовье ночник, – Будем звонить нашему с тобой мужику. Набираю его номер, держа телефон на вытянутой перед собой руке и под вибрирующие длинные гудки жду, когда он ответит. Экран вспыхивает, и в нем появляется лицо Дениса. – Привет, не рано?... – Нормально, – отзывается он, глядя на меня во все глаза. Так всегда случается, когда начинается наш разговор. Первые несколько секунд мы жадно пялимся друг на друга, а только потом начинаем задавать вопросы. – Как дела? – спрашиваю я, – Как прошел день? – Как всегда. Офис, духота, мониторы компьютеров. – Устал? Он падает на кровать и закидывает руку за голову. На лице напряжение и полуулыбка. – Есть немного. – Может, я позже наберу? – предлагаю, чувствуя как в груди болезненно сжимается. – Только попробуй отключиться, Рокотова. – Хорошо, – отвечаю со смехом, – Мне показалось, ты не в настроении. – Как прошел твой день? – игнорирует мою реплику, – Чем занималась? – У меня сегодня выходной, – принимаюсь рассказывать, – Встречалась с девочками в городе. – Куда ходили? – Эмм... В бар, а что? – Дай угадаю. В «Шифт»? – Да–а–а–а... – тяну я, – Откуда ты знаешь? – Я подписан на твоих подруг, – проговаривает Данилов, и все в моей голове встает на свои места. Это наверняка Каро, опубликовала историю на своей странице в соцсети. – Эй!... Погода–ка. Ты что, следишь за мной? – Да разве можно?... – Ревнуешь? – давлю смешок, – Ты серьезно? – Бар был забит утырками на любой вкус. – Денис! – восклицаю я, – Ты сейчас серьезно? Он тяжело вздыхает и с силой растирает лицо рукой. Мои глаза наполняются слезами, потому что я вижу, как он скучает, и скучаю не меньше его. – Что–то мне тут душно, Кира... – проговаривает он наконец, – Тошно. – Мне здесь тоже. – Мне тяжело видеть тебя и не иметь возможности дотронуться. Закусив губы, я тихонько всхлипываю. – Я знаю... – Только не плачь, окей?... – Не–е–е–ет, – мотаю головой, понимая, что слезы уже стекают по лицу, – Нельзя плакать. Артем обещал разбить тебе нос, если увидит хоть одну слезинку. Данилов хрипло смеется, а потом вдруг серьезнеет и говорит: – Покажи мне грудь. ---------- Глава 52 Глава 52 Кира Устроившись на террасе в задней части дома, я пытаюсь вникнуть в то, что написано в статье по истории архитектуры. Есть возможность заработать баллы к сессии, подготовив доклад, чем я и собираюсь воспользоваться. Скатывающееся с небосклона солнце удлиняет тени и бьет лучом прицельно в глаз. Приходится встать и поменять кресло, чтобы не ослепнуть. Персонал из соответствующей службы демонтирует оборудование бассейна и старательно отмывает кафель, готовя место летнего отдыха к длительной зимовке. Становится грустно. Хандра и тоска мои верные подруги и извечные спутницы в последнее время. Чем больше проходит дней после отъезда Дениса, тем реже возникает желание куда–то выходить из дома и встречаться с друзьями. – Я думал, ты в городе, – раздается слева голос Артема. Я слабо улыбаюсь и, наклонив голову, подставляю щеку для поцелуя. Мы не виделись больше недели – это для нас очень много. – Не–а... вот, – показываю глазами на планшет в моей руке, – подбираю материал для доклада. – Уже? – взлетает его бровь, – Семестр только начался. Куда ты торопишься? Дай себе время влиться в учебу. Я лишь пожимаю плечами. Как объяснить, что я подгоняю время подсознательно? Мне кажется, чем раньше я подготовлюсь к сессии, тем раньше она начнется. Чем раньше она начнется, тем раньше закончится, и наступит Новый год, который я жду так, как никогда и ничего в жизни. Артем обходит мое кресло и усаживается в кокон напротив меня. Подняв в него одну ногу, второй легонько отталкивается от пола. – Грустишь? – Почему ты так решил? – Вижу, – заявляет он, – Взгляд тусклый, щеки бледные. – Неправда!... – отмахиваюсь я, – Не сочиняй! – И мама так говорит. Я насупленно молчу. Мне не хочется, чтобы меня жалели и носились с моим настроением. – Ты же не собираешься запирать себя в четырех стенах, пока он не приедет? – Я не запираю, – бормочу с усмешкой, делая вид, что мне не терпится остаться наедине со статьей «Архитектура как замершая музыка» – Кира... – опускает обе ноги на пол и останавливает раскачивающийся кокон. – М?... – Этого я боялся больше всего, когда предостерегал тебя от отношений с Дэном. – Чего? – Что от тебя после его отъезда останется одна тень. – Со мной все нормально! – заявляю я со смехом, – И у нас с Денисом тоже! – Ты плачешь из–за него? – Нет! – Мама говорит, что видела тебя заплаканной. – Господи! – всплескиваю я руками, – Я просто скучаю по нему, ясно! – Ясно. – У нас, – развожу руки в стороны, изображает нечто объемное, – У нас чувства, и это нормально что нам плохо друг без друга. – Чувства... – повторяет Артем шепотом, но без вопросительной интонации, а словно пытаясь прочувствовать это понятие и представить, о чем оно. – Да. Когда–нибудь ты поймешь меня, Тем. – Поедешь со мной к Машковцевым? – вдруг предлагает он. – Пффф... – Давай!... Хватит киснуть. Скажешь своему Отелло, что пошла с братом. – Денис не запрещает мне общаться с друзьями... – Да–а–а–а... – говорит Артем с ухмылкой, – только звонит мне и требует, чтобы я не подпускал к тебе никого, у кого есть яйца. – Правда?!... – Поехали, Кир... Обещаю, долго не будем. – Он правда так сказал? – спрашиваю, поднимаясь с кресла и забирая с собой планшет. – Не сказал, а прорычал, – смеется Тема, – Беги, переодевайся. Вообще, меня на эту вечеринку тоже приглашали, но я прикрылась докладом и вежливо отказалась. Наверное, Артем прав, и я сделала это зря. Через час машина брата останавливается уже у знакомых мне высоких ворот и коротко сигналит. Калитка тут же распахивается, и из нее выходит Тимур и ещё несколько парней. Я бегло приветствую их и иду искать Владу и моих подруг. – Кира! – восклицает Каро, встречая меня на лужайке в наброшенным на плечи пледе. В центре горит очаг, а вокруг него установлены пластиковые стулья и плетеные кресла. Ребята пьют пиво, курят кальян и травят байки. Леся машет мне рукой с противоположной стороны. – Хорошо, что пришла, – хвалит подруга, подхватив меня под локоть, – Ты уже три недели нас избегаешь. – Я же говорила... у меня доклад. – Данилову каждый вечер? – смеется она, волоча меня куда–то. – Нет! По истории архитектуры. – Совсем нас забросила. Идем, возьмем тебе чего–нибудь выпить. – А что есть? – сразу интересуюсь я, мысленно остановив свой выбор на какой–нибудь сладкой газировке. – Все есть. Шампанское... мартини... Хочешь?... – Газировку со льдом, – отвечаю я и осекаюсь, когда вижу, как из дома навстречу нам выходит Миранда. От неожиданности и внезапности я едва не сбиваюсь с шага и не запинаюсь о порог. Каро, делая вид, что не видит ее, пытается протащить меня мимо в дом, но Миранда хватает второй локоть, разворачивает меня лицом к свету и изумленно широко улыбается, словно видеть меня – для нее самое приятное событие сегодняшнего вечера. – Кира?... Вот уж сюрприз! – Взаимно, – проговариваю тихо, – Я думала, ты давно уехала. – Вот никак не соберусь!... Так не хочется вас оставлять, но надо!... Послезавтра самолет. Я смотрю в ее жизнерадостное, улыбающееся лицо и чувствую безотчетную стойкую неприязнь на интуитивном уровне. – Скучаешь по Денису?... склоняет голову набок и сводит брови домиком, – Ну – ну... не надо... Данилов он такой, умеет зацепить за живое. – Ты о чем? Каро теряется в доме. Мы с Мирандой остаемся вдвоем. – Ни о чем, – отвечает она негромко, – Я знаю, как тяжело иногда отпускать того, к кому успела привязаться. – Мы не расстались. Из горла Миранды вырывает смешок, а потом она, округлив глаза, начинает заливисто смеяться. – Кира!... Девочка, он что, до сих пор морочит тебе голову? Лето закончилось, а он все никак не уймется? – Что ты несешь?... – выдыхаю, качнув головой. – Что не так детка? – усмехаются ее губы, – Мы развлекли Рокотовых. Рокотовы развлекли нас. Невидимая рука хватает за горло, едва не лишая самообладания, но я собираю всю свою волю, все свои силы в кулак и, обхватив тощую руку Миранды выше локтя, подтягиваю ее к себе. – За что ты мстишь мне? – Кто?... Я?... – изумляется вполне натурально, – Я нет... я не мщу. – За то, что тебя никто не хочет? За то, что ты не можешь зацепить внимание парня дольше, чем на пару недель?... На нас падает тень, а следом раздается напряженный голос Артема. – Что тут происходит? – Ничего, – бросаю, не оборачиваясь, и обращаюсь к его временной подружке, – Так я в этом не виновата. Проблема в твоей голове и в том, что у тебя под юбкой. Миранда становится абсолютно белой, а серые рыхлые тени и вовсе придают ей вид покойницы с перекошенным яростью лицом. – Скажи своей сестре, чтобы убрала от меня руки! – шипит она, дергая плечом, – У меня синяки будут! – Кира... Но я только усиливаю хватку, чтобы они наверняка появились. – Держись подальше от меня и моего парня, – проговариваю четко по слогам и только после этого, оттолкнув, отпускаю ее. – Больная!... – взвизгивает Миранда, – Неадекватная!... Как и все вы! – Отвези меня домой, Артем, – прошу я, поворачиваясь к брату. ---------- Глава 53 Глава 53 Кира Отбивая каблуками ритм, я быстро шагаю к выходу по мощеной дорожке. Слышу, как Артем идет следом. Зря я приехала. Сама виновата – не хотела и согласилась. Лучше бы провела вечер за подготовкой к докладу. – Расстроилась? – спрашивает брат, открывая для меня дверь. Я отрицательно качаю головой, но слова вымолвить не могу. Я не просто расстроилась, я отчетливо поняла, как сильно мне не хватает Данилова. Как неинтересно жить без него, как невкусно есть и пить, как тяжело дышать. Я, черт подери, не вывожу!... – Я думала, она уже уехала, – проговариваю, когда мы оба оказываемся в его машине. – Миранда?... Я тоже так думал. – Ненормальная. Артем на это молчит, но губы вытягиваются в тонкую полоску. Неприятная для него тема, понимаю. Однако спустя несколько минут все же тяжело вздыхает и говорит: – Если бы я знал, что так все будет, не связывался бы с ней. Хреновая оказалась идея. – Из–за меня?... Думаешь, меня задевают ее слова? – Нет? – Нет, Тем... – хмыкаю пытаясь расслабить шею и плечи, – Пускай отправляется в ад. Ей меня этим не ранить. Брат останавливает на моем лице внимательный взгляд и сощуривает глаза, как всегда это делает, когда пытается пробраться в мою голову. – Почему тогда не захотела остаться? – Домой хочу, – говорю я, понизив голос. – К нему на видеосвязь? – догадывается Артем. – Угу... – киваю я и чувствую, как глаза снова, уже в который раз за этот день, наполняются слезами. – Кира. – Я просто... никак не могу привыкнуть, что его нет. – Он же сказал, что прилетит на Новый год. – Три месяца, Тем!... Эти гребаные три месяца будут тянутся как резина! – Просто ты зациклена, – возражает он, – Тебе нужно отвлечься. Чаще куда–нибудь выходить. – Я не хочу!... – Блядь... – продолжительно выдыхает брат, – Я, вообще, думал, что ты будешь плакать из–за него по другому поводу, но... ты все равно плачешь!... Машина разгоняется по трассе, а слезы по моему лицу текут и текут. Я растираю их по щекам и мысленно клянусь себе собраться, не быть тряпкой и жить полноценно и ярко каждый день. Ненадолго помогает. – Кира... ну ты чего?... Мама увидит твои слезы... – О, черт!... – восклицаю тихо, – Надо было ехать к тебе. – Поздно уже, почти приехали. – Наверное, эта больная на голову всё–таки меня доконала... – Я позвоню ей, – говорит Артем, сведя брови к переносице. – Не надо! Зачем?... К тому же она послезавтра улетает. – Ладно, – отзывается он тихо, – Тогда я позвоню Дэну. – Тем!... – издаю смешок, – Хватит, со мной все в порядке! Скоро мы оказываемся на знакомой улице и неожиданно упираемся в слепящий свет стоп–огней. Яркие блики режут глаза и заставляют жмуриться. – Не понял... – раздается негромкий озадаченный голос Артема. – Что?... Я сильно щурусь, всматриваясь вперед и вдруг понимаю, что стоящая на обочине недалеко от нашего дома машина – красная феррари. Мы приближаемся ещё, и я вижу знакомые номера. – Тема?... Кровь бросается в голову, в ушах начинает звенеть, и на глаза снова наворачиваются слезы, потому что я так боюсь ошибиться в том, что видят мои глаза! – Вот кто по–настоящему больной на голову, – проговаривает брат, остановив машину и сразу же распахнув дверь. – О, боже! – шепчу, прижав ладонь ко рту, – Не может быть! Не может быть!... А в следующее мгновение из темноты выходит Данилов. Хмурый, взъерошенный, с заложенными в карманы широких брюк руками, смотрит на моего брата исподлобья. – Ты прилетел, чтобы я разбил тебе нос? – ржет Артем. – Где твоя сестра? – спрашивает он, опустив приветствия. Я толкаю дверь, выхожу из машины и пялюсь на него во все глаза, все ещё не в силах поверить, что это не галлюцинация. Что он настоящий, живой и реальный, стоит всего в нескольких метрах от меня. – С новым годом, Денис, – произношу охрипшим от волнения голосом. – Нахуй новый год, – буркает он и начинает движение в мою сторону. Я тоже делаю шаг. Всего один до того момента, когда его руки распахиваются и сгребают меня в охапку. Я хохочу в его шею, но смех этот больше похож на судорожные рыдания, чем на веселье. Он действительно прилетел! Он здесь, сильный, горячий и какой–то злой. Целую кожу за ухом, шею, скулу. Все, до чего могут достать мои губы. – Надолго к нам? – совсем некстати раздается голос брата. – Свали, Темыч... – отзывается Данилов, – Скажи там... скажи, что Кира в городе ночевать сегодня будет. Моему сердцу в груди тот час становится тесно. Оно разбухает и тяжело стучит, оглушая пульсом. Я прижимаюсь к Денису всем телом и замираю. – Окей... – нехотя соглашается Артем, – Поеду домой, скажу, что она у меня. – Спасибо, – тихо отвечает Денис. Я забираю сумку из машины брата, и он уезжает. Мы с Даниловым остаемся вдвоем. Смотрим неотрывно друг на друга сквозь выдыхаемые клубы пара, как будто все ещё не верим тому, что видим. – Ты приехал на выходные? – Прилетел ознакомиться с твоим планером на следующий месяц, – проговаривает, дергая уголком губ. Я слышу, но не осознаю до конца. Улыбаясь, качаю головой и уточняю: – Месяц?... Ты приехал на целый месяц? Он встряхивает челкой, движением головы отбрасывает ее с лица и делает фирменный перекат бровями. – Я вернулся насовсем, Кира. Планы поменялись. – Как насовсем? Ты бросил стажировку?... Обняв рукой мои плечи, Дэн прижимает мою голову к своему плечу и коротко целует в висок. – Стажироваться можно и в отцовской компании. Она входит в тройку крупнейших в стране. – Правда?!... За ребрами и в том месте, где начинается горло, все мелко дребезжит. Руки трясутся, колени подгибаются. Счастье захлестывает с головой. – Правда, Денис?... Твой отец... он в курсе? – В курсе. – Но ты сам... – я забираю ртом воздух и пытаюсь подобрать слова, – Ты сам не пожалеешь о том, что не закончил стажировку? Мне нужно знать ответ для того, чтобы позволить себе быть счастливой абсолютно. – Кира... маленькая, – его губы, скользнув по моему лбу, перебираются на волосы, – Это, блядь, всего лишь стажировка... Я плачу. Стоявшие в глазах слезы, проливаются на щеки бурным потоком. – Поехали, Кир... Я только с самолета. Хочу тебя и спать. ---------- Глава 54 Глава 54 Денис – Возьми салфетки, – говорю, наблюдая за тем, как Кира растирает слезы по лицу. – У меня есть... – копошится в сумке и достает оттуда небольшую розовую упаковку. Смотрю на нее и, кажется, до конца не врубаюсь. После длительного перелета с пересадкой в Москве голова гудит как перегретый процессор. Все как в тумане, кроме отчетливой животной потребности приклеить ее к себе навсегда и жить, нахрен, счастливую полноценную жизнь. – Где твой телефон? – спрашиваю, глядя на ее тонкий профиль со вздернутым кончиком носа, который, как выяснилось, входит в список жизненнонеобходимых для меня вещей. – В сумке, – шелестит тихо, явно все ещё переживая потрясение, – Ты звонил? – Раз триста. Звонил и писал. – Мы с Темой ездили к Машковцевым, но... – быстрый взгляд на мое лицо, – Мне там не понравилось, и он повез меня домой. – Не понравилось? Почему?... Пожимается плечами. Несколько раз судорожно вздыхает и выдыхает. – Там не было тебя. Знакомо. Примерно то же самое чувствовал я каждый день. Чужая страна, где нет ее. Заполненные людьми, но при этом пустые улицы. Холодная, но душная квартира. Все не так. Все бесит. Эти отношения на расстоянии оказались полной хуйней, на которую я больше никогда не подпишусь. Это как подыхать с голоду, пялясь на забитую едой витрину. Вариант точно не для меня. И, судя по всему, не для Рокотовой тоже. Мы как две выброшенные на берег рыбы. – Теперь я есть, – произношу, не в силах перестать смотреть на нее. Кира хмыкает, закусывает губы и порывисто прячет лицо в ладошках. Меня тоже наизнанку выкручивает, я, может быть, тоже спрятался бы за руками и заплакал, если бы не был за рулем. – И не уедешь больше? – Нет. – Не уезжай, ладно?... – шепчет торопливо, – Так не должно быть. Это не правильно. Противоестественно, я бы сказал. – Мне мало наших разговоров по видеосвязи. Этого не хватает. – Да... Трасса практически пустая, удается разогнаться. Легкие циркулируют в усиленном режиме, прогоняя через себя вдвое больше кислорода, чем обычно. Надо успокоиться. – Мне нужно, чтобы ты был рядом каждый день, – продолжает высказывать, – Иначе у меня ничего не получается. Я не могу ни есть, ни спать нормально. Все валится из рук. – Аналогично. Долетаем до моего дома за рекордно короткое время. Я останавливаю тачку, кое–как запихиваю ее между двумя машинами, прямо под окнами квартиры и вытаскиваю Рокотову за руку. Первый поцелуй, а он ощущается именно как первый в жизни, случается уже в лифте. Обхватив бледное лицо руками, я жру ее губы, захлебываясь собственной слюной. Киру качает, взгляд неясный, расфокусированный и какой–то отчаянно – болезненный. Она виснет на мне, отдаваясь поцелую полностью. Потом дверь, замок которой поддается не сразу, прихожая, которая почему – то пахнет Рокотовой и дарит ощущение того, что я наконец–то вернулся домой. Мы бросаемся друг на друга едва ли не с порога. Я сдираю с нее жакет, выдергиваю полы блузки из–за пояса джинсов и стягиваю ее через голову. Сиськи... Мне нужна ее грудь!... – Сюда, – командую, заталкивая Киру в комнату и опрокидывая на кровать. Она тихо взвизгивает, отползает назад и тут же, едва я, скинув футболку, оказываюсь сверху, обнимает меня руками и ногами. – Я не собиралась так убиваться по тебе, ясно!... – шепчет, прикусывая мои губы и обдавая лицо теплым влажным дыханием, – Я не знаю, почему так вышло... Но, Данилов... я тебя больше никуда не отпущу! Если ты решишь уехать, я поеду с тобой. Нравится. Ох, блядь, как мне нравится все, что она несет сейчас. Моя девочка. Моя сибирская язва!... Хрен куда я теперь уеду от нее. Не заставит! – Поедем, куда скажешь... – выдаю отрывисто между поцелуями, – Хоть в Штаты... Хоть в Лондон, хоть на Луну... Только вместе. – Да!... Да.. Рванув вниз чашечки бюстгальтера, вгрызаюсь в сочную плоть. Втягиваю сосок и жмурюсь до красных кругов перед глазами. – Денис... – выдыхает еле слышно. Реально сожру, если она меня не остановит. – Денис... Переключаюсь на вторую. Облизываю, скоблю зубами, трясясь от возбуждения, как сопливый малолетка, впервые получивший доступ к женскому телу. Не отрываясь от деликатесов, с трудом справляюсь с пуговицей и ширинкой на ее джинсах. Кира помогает ногами стянуть их вместе с бельем и снова скрещивает лодыжки на моей пояснице. – Прямо сейчас, Кир... – шепчу, протиснувшись рукой между нашими телами и спуская штаны. – Быстрее!... – просит, хныча и извиваясь подо мной. Толчок и следующий за ним резкий рывок до основания. Голова едет так, как если бы меня огрели обухом по затылку. В глазах кромешная тьма, в венах бурлит наслаждение, и я рыдать готов от того, какие струны в душе оно задевает. Тот самый спасительный глоток влаги; первый болезненно–сладкий вдох после удушья; кусок ароматного хлеба после смертельного голодания. Я себя, сука, живым наконец–то чувствую. – Дени–и–ис!... Мое имя на ее устах как музыка во время животного пира. Я рычу, врезаясь в ее тело снова и снова. Ебу, ведомый самыми низменными инстинктами. Она горячая подо мной. Смотрит так, что сразу веришь – любит. Без остатка и оговорок. И я тоже самое сказать хочу, орать в нее о своих чувствах, но все слова, в которые я мог бы облечь их, застревают в горле песком. Дахание Киры разрывается в клочки, мышцы напрягаются и дрожат так, что я понимаю – она на финишной прямой к оргазму. Толкнувшись до упора, я замираю на секунду и с оттяжкой повторяю выпад. Ее коленки, сжавшись, врезаются в мои ребра, спина выгибается в дугу, глаза закатываются. Губы шепчут: – Господи... господи... господи... А когда она открывает глаза, находит мой взгляд и отчетливо проговаривает: «Я тебя люблю, Денис», мой мир схлопывается до единственной точки, а в следующее мгновение озаряет вселенную белой вспышкой. Я вжимаюсь лицом в подушку рядом с головой Киры и жду, когда тело пропустит серию сильнейших судорог и подарит мне ощущение невесомости. Прихожу в себя гораздо позже. Губы Рокотовой гладят мое лицо и тихо – тихо шепчут: – Ты, наверное, очень сильно любишь меня, Денис. Я... никогда бы не подумала, что ты способен на такие чувства. – Ты скрутила меня в бараний рог, – хмыкаю тихо, скатываясь с нее, – У меня не было ни единого шанса. – А я знала!... Я с самого начала знала, что ты влюбишься. – Зря Рокот за тебя переживал. За меня волноваться надо было. Кира смеется и утыкается носом в мою грудь. ---------- Глава 55 Глава 55 Кира – Что это? – спрашивает Денис, с трудом сдерживая смех. – Где?... – изображаю наивное удивление и, подойдя, останавливаюсь за его плечом. – Цветок? – смотрит на горшок с растением на окне. – Да, цветочек. Не помню, как называется, у меня где–то записано. Я однажды зашла в цветочный магазин и увидела его на полке. Он стоял там один такой грустный и одинокий, что я не могла не купить его. Данилов оборачивается и, задрав брови, слушает с таким интересом, с каким слушают меня мои подруги, когда я рассказываю им свежую сплетню. – Ты только в зоомагазин не заходи, ладно?... – Ладно!... – вспыхиваю, когда обвившая мою талию бесстыжая рука опускается на прикрытую только его футболкой ягодицу и сильно сжимает ее. Я правда притащила этот горшок сюда в момент, когда мне было особенно грустно. Название вылетело из головы, но имя я ему дала. Дениска. – Пусть остается, – бормочет Данилов, почувствовав мои губы на своей шее, – Можешь даже подружку ему принести. А то стоит тут один... – Правда?! – восклицаю счастливо и принимаюсь сочинять находу, – Мне кажется, я где–то слышала, что растениям лучше расти в паре. Так и цветы ярче и аромат от них насыщеннее!... – Главное, чтобы они у нас тут размножаться не начали. Я смеюсь, а Дэн разворачивается ко мне и добавляет: – Как насчет переехать? Если честно, я переехала к нему уже всеми мыслями. Обустроилась тут и даже пустила корни. Поэтому конкретное предложение не неожиданное, но приятное до внутреннего визга. – Сюда? – озираюсь по сторонам и делаю вид, что раздумываю. – Сюда, – рывок, подтягивающий меня ближе, – Давай по–серьезному, а?... – А мы не торопимся? – Рокотова, мы даже нехило так стормознули и потеряли целый месяц. – Мы его не потеряли, Денис, – качаю головой с улыбкой, – Он был нам нужен, чтобы понять, что мы чувствуем на самом деле. – Да... – кивает он с сарказмом, – Это, мать его, был самый длинный, самый бесконечный месяц в моей жизни. Я разве что на Луну не выл. – Скучал? – мои губы растягиваются ещё шире, потому что слышать это даже, наверное, приятнее, чем кончать. – Да, – отвечает он и, боднув меня лбом, повторяет вопрос, – Так что на счет переезда? – Я не знаю... Тебе придется убедить моих брата и папу. Его черные брови съезжаеются на переносице, и я прекрасно понимаю, что он чувствует сейчас. Уговорить брата не проблема, его разрешения, в конце концов, не требуется. Но убедить моего папу отпустить меня жить с парнем задачка с тремя звездочками. – Понял, – говорит Денис, – Артура Александровича беру на себя. – Не рассчитывай, что он сразу благословит нас, – предупреждаю, очень хорошо зная своего папу, – Скорее всего он назначит проверку временем или чем–нибудь ещё... Денис, раздумывая, серьзно кивает. – К моим тоже надо наведаться. Я слушаю и не верю, что мы с ним стоим и обсуждаем знакомство с родителями и совместное проживание в его квартире. Это же не просто так, верно?... Это же наверняка начало чего–то масштабного, вечного и настоящего? – С кого начнем? – С моих? – предлагает Дэн. По моим рукам и спине проносится волнительная дрожь. Его брата я знаю, а вот родителей видела всего пару раз на соревнованиях ещё до того, как Данилов уехал учиться и стажироваться заграницу. – Как они отреагировали на то, что ты вернулся? Они не станут винить в этом меня? – Нормально отреагировали, – говорит он, – С пониманием. – Пффф... А потом не дав мне даже немного времени на то, чтобы подготовиться морально, Денис звонит своей маме и сообщает, что вечером приведёт знакомиться свою девушку. Легкое волнение тут же перерастает в панику. Меня бросает в жар, потом сразу в холод и, наконец, в животе завязывается плотный узел. – Что она сказала? Дэн бросает телефон на диван и подтягивает меня к себе за рукав футболки. – Сказала, что они уже жаждут встречи с тобой, – проговаривает в ухо зловещим шепотом, – Моя мать рождена, чтобы быть свекровью. – Денис! – восклицаю, врезавшись кулаком в его обнаженную грудь, – Ты в своем уме так пугать меня?! Данилов хохочет, закинув голову и обнимая меня одной рукой, а потом сообщает: – Они про тебя уже знают. Осталось только познакомиться лично. В семь часов вечера, держа ладонь в руке Дениса, я вхожу в дом Даниловых. Монументальное двухуровневое строение из темного кирпича и стекла, с хвойным парком на заднем дворе и опоясывающим второй этаж дома балконом. – Андрей дома? – спрашиваю шепотом, когда за нашими спинами закрывается дверь. – Надеюсь, что нет, – тихо отвечает Дэн. Однако его надеждам не суждено сбыться. Его младший брат – первый, кого мы видим и просторном квадрантной формы холле. – Мам!... Они здесь! – кричит он, ухмыляясь, и быстрыми шагами приближается к нам. – Привет, – лепечу, сильно радуясь его присутствию. – Привет, – по–свойски обнимает меня за шею и целует в щеку, – Сестренкой можно тебя называть? – Ага... – Свали, Дрюнь, – роняет Денис, оттягивая меня от брата за руку. Затем из широкого дверного проема появляется Жанна Александровна, а следом за ней выходит Максим Юрьевич. – Здравствуйте, – проговариваю, от волнения проглотив половину букв. Мама Дениса, коротко улыбнувшись, шагает нам навстречу, клюет сына в щеку и смотрит на меняя. – Здравствуй, Кира, а я тебя помню. – Помните? – удивляюсь я, – Правда? – Да. Ты выступала в группе поддержки за футбольную команду и однажды назвала Дениса конченным, когда он, проходя мимо, сорвал резинку с твоих волос. – Я помню! – не сдерживаю смеха, одновременно краснея от стыда, – Вы видели это? Максим Юрьевич, поздоровавшись с сыном за руку, отвечает за свою жену: – Да, в тот момент Жанна поняла, что ты наша будущая невестка. Кровь ударяет в лицо, давит в виски и создает шум в ушах. Я обхватываю ладонь Дениса до боли в собственных костяшках и прижимаюсь к его плечу. – Не надо спойлерить, пожалуйста, – усмехается он, – Кира все ещё в шоке. В шоке?! Да я все ещё не могу поверить, что это не сон!... У меня кружится голова, и не слушаются ноги после того, как вчера полюса моей жизни поменялись местами, и ближайшее будущее окрасилось в самые яркие краски. – И я оказалась права, – заявляет Жанна Александровна. – Конечно, учитывая то, что ты вспомнила о том случае, когда твой сын бросил стажировку и примчался сюда на розовом единороге. – Да, – улыбается она ему, – На твоем любимом виде транспорта, милый. ---------- ЭПИЛОГ ЭПИЛОГ Кира Около года спустя – Какая ты красивая, Кира!... – восклицает мама дрожащим голосом, часто – часто обмахивая свое лицо руками. У меня самой внутри все трясется. Стоя перед ростовым зеркалом, я не шевелюсь и не дышу. Свадебное платье и приколотая к волосам воздушная фата делают меня похожей на куклу. Леся, бегая вокруг, не перестает щелкать камерой телефона. – Совсем взрослая... – договаривает мама тихо. – Мне уже двадцать. – Скажи это своему отцу, – качает она головой. У папы сегодня траур. Я не знаю, как он переживет этот день. – Держи, – говорит Каро, подавая мне свадебный букет из кремовых роз. Я беру их и подношу к носу, пряча за цветами жуткое волнение. – Пора, – говорит, вошедший в номер папа, – Идем, Кира. – Артур, – говорит ему мама, – Побольше радости на лице. Улыбнись. Он механически улыбается, вызывая приступ смеха у моих подружек, и тут же возвращает лицу каменное выражение. – Па–а–а–ап... – Зачем вы так быстро растете? – бормочет он, подавая мне руку. Я быстро целую его в щеку, и мы с ним вместе выходим из номера отеля и спускаемся в зал, где состоится церемония нашего с Денисом бракосочетания. Наше с Даниловым решение жить вместе стало для него потрясением. Конечно, он не разрешил!... Он даже думать нам запретил об этом, и нам с Дэном пришлось смириться. Мы встречались когда придется, ходили, держась за ручки, как школьники, и каждый субботний вечер проводили с моей семьей. После нового года папа, удостоверившись в серьезных намерениях Дениса, стал иногда разрешать мне оставаться у него на ночь. Но нужно было видеть его лицо, когда он делал это. И не успел он смириться с моими ночевками у Данилова, как последовал новый, ещё более страшный для него, удар. Денис сделал мне предложение, и вот теперь папа ведет меня к алтарю. – Улыбайся, – повторяю я раз за разом. – Я улыбаюсь, – шипит он сквозь зубы. Приглашенных в зале собралось столько, что организаторам пришлось потрудиться для того, чтобы все поместились с комфортом. Мы останавливаемся у входа и шагаем вперед, когда начинает играть музыка. Взгляды всех присутствующих прикованы к нам с папой, а я вижу только стоящего у алтаря Дениса. Высокий, статный, до безумия красивый, он смотрит на меня с такой любовью, что в моих собственных глазах тут же собираются слезы. Пффф... не плакать. Я репетировала, я готова к самому счастливому моменту моей жизни. Папа, держа спину ровно и подбородок вздернутым, ведет меня к жениху, не спеша, словно оттягивая момент, когда придет время вложить мою руку в его. Денис, явно понимая это, терпеливо ждет. За почти год общения с моим отцом он понял, что вступать с ним в споры бесполезно. Что Рокотовская упертость не уступает Даниловскому давлению. – Кира, ты такая красивая! – раздается в толпе тонкий голосок моей сестренки, – Это моя сестра!... Все видели? Моя!... Я закусываю губы и смаргиваю слезы. Наконец мы доходим до увитой белыми цветами арки. Между мной и Денисом всего метр, между моей прежней фамилией и фамилией Данилова – каких–то несколько минут. – Береги ее, – негромко проговаривает отец, продолжая держать мою руку, – Ей всего двадцать. – Пап.... – Артур Александрович, вы будете говорить так до ее пятидесяти лет. – Буду! – соглашается папа кивком головы, – Кира навсегда останется моей дочерью. – Я буду беречь и любить ее, клянусь, Артур Александрович, – повторяет Денис наверное в двухсотый раз за последний год, – Ее и наших детей. – Ей всего двадцать. – Папуль... – мягко высвобождаю руку и подаю ее Данилову. Папа, не заботясь о прическе и фате, крепко обнимает меня и целует в щеку. – Будь счастлива, дочка. Щелкают затворы камер, мелькают вспышки, по рядам гостей идет гул умиления и тихих всхлипов, а я тянусь к уху будущего мужа и тихонько шепчу: – С детьми ты перегнул, Денис. Чуть не спалились. Уголки его губ дергаются, а потом он мне так же тихо отвечает: – Все равно скоро узнают. Шила в мешке не утаишь. Регистратор начинает свою речь, мы с Денисом смотрим друг на друга, держась за руки, а перед моим мысленным взором лицо папы, когда он узнает, что скоро станет дедом. Мне смешно и страшно одновременно, но ещё больше я хочу видеть его, когда он возьмет внука на руки. Я уверена, счастливее деда не найдется в целом мире. Волшебный миг наступает, нас объявляют мужем и женой, Поля подносит наши кольца, а потом мы долго принимаем поздравления от наших друзей и родственников. Море улыбок, теплых объятий и добрых слов. Целая карусель знакомых лиц. Мои новоиспеченные свекор и свекровь, мой взбалмошный деверь, бабушка и дедушка Дениса, друзья семьи Даниловых Эйне, в чьем ресторане будет проходить наш праздник. Мои мама и папа. Артем, серьезный и строгий, держащий на зрительном поводке мою подружку Машу. Мои многочисленные родственники, подруги и друзья родителей, среди которых Греховцевы, сын и невестка нашего бессменного мэра. Однако среди всей этой круговерти близких и знакомых я вижу только своего мужа. Его взгляд, жадный, многообещающий, держит мое внимание, не отпуская ни на секунду. – Ты влюблен в меня по уши, Данилов, – проговариваю шепотом, сжимая его пальцы. – Ты у меня под кожей, Данилова. Это уже не просто любовь. Конец ----------