Да, моя королева! Дилогия Татьяна Ткачук Лера проснулась не в своей постели, не в своём городе, не в своей эпохе. Однажды она шла домой из книжного магазина под октябрьским дождём, а очнулась в чужом теле с чужой чёрной косой и стрелой в плече, в стране, где мужчины в чёрных одеждах прячут лица за тканью и спорят о милосердии на фоне топота лошадей. Её спас незнакомец с тёмными раскосыми глазами, который сам едва ли не погиб за решение увезти раненую девчонку к монахам. Теперь Лера сидит в монастыре Ёнмунса, пьёт травяной отвар из глиняной чашки и понимает: она попала внутрь той самой исторической дорамы, которую готова была смотреть днями напролёт. Только смотреть со стороны и жить внутри — разные вещи. Двадцать пять лет провинциальной жизни научили её кое-чему: как терпеть усталых покупателей, как досыпать между сменами, как притворяться, что всё в порядке, когда мать ругает за брошенный университет. Но никто не учил, как выживать, когда чужое тело не слушается, чужой язык льётся с языка сам по себе, а старец в сером одеянии смотрит на тебя с просветлённым лицом и ждёт, что ты вспомнишь своё знатное происхождение. Лера привыкла быть невидимкой — продавцом в киоске, потом в пивнушке, потом среди книжных полок. Она умела уходить в свои сериалы, когда реальность казалась слишком унылой. Теперь же ей придётся научиться быть видимой, важной, опасной — иначе в этом мире не выжить. Монахи кормят её кимчи и кашей, но никто не объяснит, чья девушка лежала у ворот со стрелой в плече и почему за ней охотились. Лера рискует каждым своим невежественным вопросом, каждым неловким движением в чужом ханбоке выдать, что внутри этой знатной оболочки — совершенно другая душа, не знающая правил игры. Она потеряла свою мать, свою эпоху, своё лицо в бочковом отражении. Отступить некуда: ни дома, ни дороги назад. Остаётся только идти вперёд, притворяясь тем, кем её приняли, и надеяться, что интуиция дорамоманьячки хоть в чём-то поможет выжить в настоящей корейской истории, где романтика оборачивается кровью, а прекрасные принцы носят чёрные маски и спорят, стоит ли убивать девчонку ради мести. ==================== Да, моя королева! Дилогия Да, моя королева! Дилогия Автор: Татьяна Ткачук Возрастное ограничение: 16+ Формат: Роман Книга первая Обычная девчонка из маленького провинциального городка, время которой делится между работой и домом, причем первая его доля намного больше. Заядлая любительница дорам, готовая днями напролет наблюдать за хитросплетениями сюжетов, знающая по именам многих актеров, кочующих из сериала в сериал. Жизнь размеренная и до тривиальности пресная. Но однажды она проснулась не в своей постели. Не в своем городе. Не в своей эпохе… Глава 1 Лера очень любила дорамы. Уже несколько лет она была заядлой дорамоманьячкой, как девушка сама себя называла. Случайно наткнулась на один из азиатских сериалов в интернете. От нечего делать (в тот день выпал один из редких выходных в ее нескончаемой работе) Лера начала смотреть первую серию, причем, даже не в озвучке, а с субтитрами, и неожиданно для себя увлеклась развитием сюжета. С того памятного вечера и началась ее запойная любовь к корейским дорамам. Китайские и тайские сериалы девушка тоже пробовала смотреть, но это было уже совсем не то. И она вернулась к любимой «корейской» теме. В конечном итоге Лера «поселилась» на очень интересном ресурсе, именуемом «Дорамы.клуб», где можно было найти все, что угодно – начиная от старых фильмов, заканчивая последними новинками текущего года. Многих актеров она уже знала по именам, которые давно перестали казаться ей необычными и странными, как было поначалу. Особенно любила она дорамы исторические, рассказывающие о реальных и выдуманных событиях эпохи Чосон. Девушке безумно нравились старинные дворцы и храмы, холмистые пейзажи Кореи, в которых разворачивалось действие так любимых ею сериалов, необычные наряды мужчин и женщин. И сами мужчины и женщины с непривычной для европейца внешностью, но от этого не становившиеся менее привлекательными. Сражения, погони, дворцовые интриги и самое главное – романтические отношения между героями, все это затрагивало самые тонкие струны души Леры, отзываясь на красивые истории. Наблюдая за актерами, проникаясь до глубины души чувствами и эмоциями персонажей, девушка иной раз, ложась в постель, мечтала о том, что когда-нибудь и она встретит свою любовь – ту самую, настоящую. Пока же никто из «прекрасных принцев» не спешил предлагать ей свою руку и сердце. Но, может быть, в их заштатном городишке прекрасные принцы попросту не водились?.. А ведь ей уже стукнуло двадцать пять, и мама – учительница русского языка и литературы в городской школе, не раз намекала дочери, что пора бы уже отвлечься от виртуального мира грез и оглядеться вокруг себя. Наверняка где-то ходит парень ее мечты. Лера в таких случаях хихикала и, обнимая мать, говорила: - Мам, ну о чем ты?! Какой «парень мечты»? Да и когда мне его заводить? Я замужем за своей работой! А работа, и впрямь, отнимала львиную долю ее времени! В школе Лера училась хорошо, педагоги ее хвалили. Она даже стихи писала. И рисовала очень прилично, и это при том, что никогда не ходила в художественную школу. Да и голос у нее был, как у соловушки. Пока училась, принимала неизменное участие во всех школьных концертах и смотрах художественной самодеятельности. И на городских праздниках тоже выступала. Поэтому, когда закончила школу, вроде и выбора особого не стояло. Мать посоветовала идти в местный университет на филологический факультет – по ее стопам. Ну, Лера и пошла. Правда, очень быстро поняла, что вот это вот всё – не её! Но так как маму огорчать не хотелось – ее и без того огорчали многочисленные ученики! – девушка никому ничего не говорила. Продолжала рано утром уходить из дома, якобы на лекции в университет, а когда мать уезжала в школу, потихоньку возвращалась и снова ложилась в постель – досыпать. Мать узнала о том, что ее «студентка» давно уже не учится, только в ноябре. И то лишь потому, что ей позвонила декан факультета – женщина приятная и интеллигентная. Они были знакомы давно – дочери вместе ходили еще в детский сад. И для матери стало настоящим шоком, когда декан позвонила ей и начала сокрушаться: мол, что-то надо делать! Мы же так упустим Лерочку, а она у вас девочка талантливая. Вечером мама устроила дочери «разбор полетов» со слезами и взаимными упреками. Это был тот редкий случай, когда они очень серьезно поссорились – обычно в маленькой семье были лад и понимание. Несколько дней дома царило тягостное молчание, а потом все же состоялся серьезный разговор, в ходе которого обе пришли к пониманию, что насильно учиться девушка не будет. И мать заявила, что пусть тогда дочь идет работать, если не хочет учиться. - Ищи работу! – категорически было предложено несостоявшейся студентке. Лера нашла, хоть и не очень быстро. В маленьком провинциальном городке, где они жили, было не так уж много возможностей для молодой девчонки безо всякого образования и практического опыта. Лере еще повезло – она смогла через каких-то знакомых устроиться продавцом в крошечный киоск на окраине города, в котором продавали разнообразную канцелярию, газеты и журналы. Правда, сидела она там безвылазно по 10-12 часов, а получала за это жалкие копейки. И если бы не жила вместе с мамой – туго бы ей пришлось. Конечно, у нее было полно времени, чтобы смотреть между продажами канцелярии школьникам и периодической печати пенсионерам свои любимые дорамы на ноутбуке, подаренном мамой еще в выпускном классе школы. Но мизерной зарплаты катастрофически не хватало даже «на булавки», как выражалась воспитанная на классической литературе девятнадцатого века мать-учительница. И, в конце концов, совестливая девушка, которая прекрасно понимала, что, по сути, она сидит на шее у матери, уволилась, с боем выбив полагающиеся ей расчетные деньги, и ушла, напоследок хлопнув дверью конторы, располагавшейся в одном из ставших тогда популярными в их городе бизнес-центров. И практически сразу устроилась продавцом в маленькую пивнушку с говорящим названием «Омуль», громко именуемую «магазином разливных напитков». Зарплата там была не в пример выше, однако приходилось работать допоздна и терпеть не всегда приятных клиентов. Да и так свободно смотреть дорамы, как это было на прежнем месте, ей уже не удавалось. Теперь девушка могла урывать время для новых сериалов только перед сном, и то недолго, потому что в их маленькой квартирке, состоявшей из кухни и одной комнаты, особо и уединиться-то, чтобы спокойно смотреть фильм на ноутбуке, было негде. Мать, устававшая после работы в школе и проверки кучи тетрадей, засыпала, едва донеся голову до подушки. И Лера была бы последней эгоисткой, если бы задержалась чуть дольше, хотя и смотрела дорамы, подключая к ноуту наушники. Но ее и саму наутро ждал долгий рабочий день на ногах, которые к вечеру уставали и начинали безбожно гудеть. Так прошло полгода, и давняя знакомая позвала Леру работать в книжный магазин. И вот тут-то девушка задержалась надолго. Ей нравилась эта работа. Нравилось продавать людям новенькие, пахнущие типографской краской книги. Правда, возвращаться приходилось тоже поздно, а зимой – так и вообще в темноте. Магазин работал до девяти вечера, и частенько последние покупатели прибегали за десять-пятнадцать минут до закрытия, словно им смазали скипидаром пятую точку. И ведь не выгонишь их! Так что девушке приходилось терпеливо ждать, когда посетители определятся с выбором и уйдут, наконец, из магазина, дав Лере шанс на спокойное возвращение домой. Однажды глубокой осенью – шел уже конец октября – она возвращалась с работы. Выйдя из полупустого в этот час автобуса на своей остановке, Лера поспешно раскрыла над головой зонтик, защищаясь от частого холодного дождя, лившего с темного неба. Сильный порывистый ветер тут же попытался вырвать зонтик из ее руки, а когда ему это не удалось, он попросту вывернул зонт куполом наизнанку. Девушка ругнулась на погоду, опасаясь, что зонтик придет в негодность, и ей придется покупать новый – а это опять непредвиденные расходы. С трудом, но все же ей удалось выправить купол зонта. Правда, она к тому моменту успела уже изрядно промокнуть под хлёсткими ледяными струями. Дом их находился в коротком переулке в пяти минутах ходьбы от центральной улицы. Он был скупо освещен, и девушка обычно ходила, включая небольшой фонарик. Но сегодня она, как назло, оставила его дома. Вчера меняла в фонарике батарейки и положила его на полку, собираясь потом отправить в свою сумочку. Да, поторопившись утром на работу, совершенно не вспомнила о так необходимом ей сейчас источнике света. Однако делать было нечего, и, поплотнее запахнув ворот тонкого демисезонного пальтишка, девушка направилась в сторону дома. Улица была пустынна. В такую погоду хозяин и собаку за порог не выгонит. Девушка шла в одиночестве, громко стуча невысокими каблуками сапожек по асфальту. Дом уже показался в конце переулка – старый, еще советских времен, двухэтажный, с облупившимся фасадом и ярко освещенными окнами квартир. Лера с удовлетворением подумала о том, что вот сейчас она придет домой, в уютное тепло их маленькой квартиры, первым делом примет горячий душ, а потом сядет ужинать. Желудок громко забурчал, намекая хозяйке, что неплохо было бы чем-нибудь подкрепиться. Мама наверняка приготовила уже что-нибудь вкусненькое. Но сейчас Лера съела бы все, что угодно, проголодавшись на работе. И она только прибавила шаг, предвкушая горячую вкусную пищу. До дома оставалась, наверное, сотня метров, когда из ближайшего поворота на соседнюю улицу вылетела на полной скорости, сверкая фарами, какая-то машина. Девушка не успела ничего предпринять и только почувствовала сильный удар и последовавшую за этим резкую боль во всем теле. Ее подбросило в воздух и отшвырнуло на несколько метров в сторону. Старенький зонтик отлетел куда-то в темноту, а машина, не снижая скорости, умчалась дальше по дороге, направляясь к центральной улице. Тело Леры шлепнулось в лужу, взметнув целый фонтан брызг из грязной воды. Девушка только успела подумать, что нужно вставать и идти домой. Лежать на холодной мокрой земле под дождем, в конце октября – не самая удачная идея. А потом сознание плавно скользнуло в темноту… Порой нам кажется, что мир вокруг унылый и пустой, Тогда мы грезим дальними краями. Но осторожнее быть надо со своей мечтой, Иначе жизнь сыграет злую шутку с нами. Учитесь радоваться каждому мгновенью, Благодарите каждый прожитый рассвет. Тогда не станете вы собственною тенью, А счастьем вас наполнит солнца свет. (Татьяна Сырку) Глава 2 Лера Она очнулась от боли, пронизавшей всю правую сторону тела, которое еще и затекло от неудобного положения. А потом услышала мужские голоса. Разговаривали двое, причем говорили на повышенных тонах. Первый ругался на второго, и слова его показались Лере странными и нелогичными. - Ты сдурел, Хван Бо! Зачем надо было стрелять?! Это всего лишь девчонка! Где твое милосердие?! «В кого-то стреляли?..» – как-то отстраненно подумала Лера, больше занятая своими ощущениями – боль просто разрывала ее, но почему-то была сосредоточена в одной – правой! – стороне. Чуть ниже плеча она была особенно невыносимой, становясь ближе к боку противно-ноющей. Неизвестный мужчина, судя по интонации, с которой произносил слова, был зол, но голос у него был весьма приятный – даже находясь в плачевном состоянии, Лера могла определить это. Между тем второй, обладатель грубого хриплого голоса, отвечал непримиримо: - Ну, и что, что девчонка?! Она – дочь проклятых богачей, от которых мы столько терпели! Такая, как вот эта, приказала забить палками до смерти мою сестру только за то, что какая-то завистливая служанка обвинила Да Ин в воровстве, хотя серьги у своей госпожи сама же и украла, а потом подбросила моей бедной сестре, боясь наказания. Так что не говори мне о милосердии, Юн Хо! – послышался звук, словно кто-то смачно плюнул. - Без имен! – властно оборвал его первый голос. «О чем это они? – вяло подумала Лера, не в силах поднять свинцово-тяжелые веки. – Я дома? А эти голоса… Мама что – смотрит дораму?!» Вокруг невнятно раздавались какие-то незнакомые девушке звуки, шум, воспринимаемый сейчас абстрактным фоном. Вот послышались еще голоса, причем, исключительно мужские. «Точно, дорама идет…» Топот множества ног – глухой, как будто люди шли по утоптанной земле. Какое-то фырканье, костяной цокот – лошадей, что ли, показывают? Лера была городской жительницей до мозга костей, но пересмотрела такое множество исторических дорам, что могла четко себе представить именно эту картинку – оседланные длинногривые скакуны, несущие куда-то своих седоков. Боль снова пронзила ее правое плечо, и девушка невольно застонала. И тут же то, на чем она лежала, покачнулось, а потом раздался шуршащий звук и по глазам ударил яркий свет, даже сквозь сомкнутые веки ослепляя ее. А затем нос ее уловил незнакомый запах – но не противный, не отталкивающий, а наоборот, довольно приятный. Немного горьковатый, терпкий запах разгоряченного тела, словно обладатель его только что занимался активными физическими упражнениями. И уже знакомый мужской голос негромко произнес сквозь зубы: «Вот ч-чёрт!» Она, наконец, с усилием приподняла ресницы и смутно увидела совсем близко темный силуэт, загородивший почти полностью светлый прямоугольник проема – не то окно, не то дверь. Мужчина был настолько широкоплечим, что занял все свободное пространство, и в странной коробке, в которой находилась девушка, стало совсем тесно. Лицо человека почти полностью закрывала какая-то черная тряпка, пряча и волосы, оставляя на виду лишь густые брови и темные, казавшиеся в полумраке коробки черными раскосые глаза. «Азиат?..» – мысли все так же лениво ворочались в голове Леры, не желая собираться в кучку. Она вдруг испугалась и от страха широко распахнула глаза. Взгляды их встретились, и мужчина снова вполголоса чертыхнулся и отпрянул назад, словно не ожидал, что она увидит его. И оставляя ее в одиночестве в полумраке странной тесной коробки, боковая стенка которой, заменявшая, видимо, дверцу, от его резкого движения упала сверху, с шумом хлопнув по проему. Движение это болезненно отдалось в мозгу девушки. А затем раздался его голос: - Забирайте тут всё, а я попробую доставить девчонку к обители, там монахи позаботятся о ней! - Ты серьезно, брат? – раздался новый, незнакомый голос. – Хочешь подвергнуть свою жизнь опасности ради какой-то девчонки?! - Ее жизнь не менее важна, чем твоя или моя. Она не виновата, что родилась с серебряной ложкой во рту. И ты знаешь мое отношение к бессмысленным убийствам! Я не воюю с женщинами и детьми! - Мда, – преувеличенно громко вздохнул тот, с грубым голосом. – Ты у нас добренький, брат! - Это не так! И ты это тоже знаешь, – нарочито спокойным тоном ответил первый. - Смотри, Юн Хо, чтобы потом тебе не пришлось пожалеть об этом решении, – не унимался грубиян. - Это моя забота, Хван Бо! Не твоя! – упрямо ответил странный защитник неизвестной девчонки. - Так и повезешь со стрелой в плече? – буркнул его собеседник. - Предлагаешь вытащить, чтобы девчонка истекла кровью?! – в голосе мужчины прозвучала насмешка. – Тогда ей точно конец! Нет уж, повезу так!.. Что ответил хриплоголосый, она не расслышала. Лера пошевельнулась, и сильная боль опять дала о себе знать, так что она едва слышно вскрикнула, а потом, скосив глаза на источник боли, замерла – прямо из ее тела торчала тонкая палочка с черным оперением на конце. «Стрела?!! Что?! Меня ранили СТРЕЛОЙ?! Это ОБО МНЕ они говорили?! Да что происходит?! Где я?! И где машина, что сбила меня?! Мамочка!!! Забери меня домой!!!» Паника начала черной маслянистой сажей заливать ее мозг, и девушка пискнула, не осознавая, что этот звук может выдать ее. Между тем боковая стенка снова поднялась, и в проеме возник знакомый широкоплечий силуэт, казавшийся черным от света, падавшего из-за его спины, да и вся одежда на нем, как теперь разглядела Лера, была черной, как самая темная безлунная ночь. Ее испуганные, распахнувшиеся на пол-лица зеленые глаза встретились с его, черными, и девушка затаила дыхание, не зная, что ее ждет в этот самый миг. А незнакомец, не мигая, несколько долгих мгновений вглядывался в ее лицо, словно не мог понять чего-то важного, а потом сморгнул, мотнул головой, замотанной куском черной ткани, и выдохнул с каким-то облегчением, пробормотав себе под нос: «Показалось!..» И шепнул едва слышно: - Не бойся! Я помогу! Просто закрой глаза и притворись, что без сознания… А потом он неожиданно бережно подсунул ладони под ее спину и колени и, прижав к себе, стараясь при этом не задевать стрелу, попятился назад, вынося Леру. Но и этого короткого движения ей хватило, чтобы сознание покинуло ее – даже притворяться не пришлось! Глава 3 Лера В следующий раз девушка пришла в себя и почувствовала, что лежит на какой-то твердой и в то же время ворсистой поверхности. Лера осторожно открыла глаза и первое время недоумевала, разглядывая странный потолок над головой, с деревянными балками-перекрытиями. Где подобный потолок мог находиться – ума не приложить. Поэтому девушка порывисто вздохнула и прислушалась к своему организму. Правое плечо еще болело, но боль эта стала приглушенной, ноющей, но не резкой, как было в прошлый раз. Да и никаких посторонних предметов в теле больше не торчало. А это могло означать только одно – черноглазый незнакомец с закрытым лицом сдержал свое обещание помочь ей и привез куда-то, где Лере оказали помощь. Вот только куда?.. Что это было за место и где оно находилось? И куда она попала, что все происходящее до ужаса напоминало ей сюжет одной из тех дорам, которые так любила смотреть девушка?.. Вопросы все множились, разрастаясь, как снежная лавина на склоне горы, а ответов на них у Валерии просто не было. Она осторожно попыталась пошевелить пальцами рук и ног и с радостью заметила, что собственные конечности подчиняются ей. А значит, все это не так уж плохо. Теперь бы еще выяснить, что с ней произошло после того, как машина сбила ее. А что это событие имело место быть – Лера помнила отчетливо. Как понимала и то, что неизвестный водитель бросил ее там умирать – в темноте и под холодным октябрьским дождем. «Вот же скотина, – мысль эта промелькнула в мозгу, но как-то лениво, отстраненно, словно речь шла не о ее жизни, а о каком-то совершенно незначительном происшествии. – И что теперь?» Она умерла и попала в рай? Но разве в раю бывает боль?.. А если это не рай, то где девушка находится? А, может быть, она впала в кому, и ее подсознание услужливо подсовывает Лере картины, так милые ее сердцу – картины из любимых исторических дорам?.. А что? Девушка читала где-то, что такое происходит с людьми, переживающими это пограничное состояние между жизнью и смертью. Но что сейчас с ней происходит ровно то же самое – мозг отказывался верить. Лера завозилась, почувствовав, что под спиной что-то мешает, и, подсунув руку, ухватила это нечто и вытащила наружу… толстую черную косу! Что?! Лера поднесла ее ближе к лицу, не веря своим глазам! Но нет! Зрение не подвело ее – толстая, длинная коса цвета воронова крыла никуда не делась. Но позвольте! Это…не её! Девушка вскрикнула и в панике отбросила косу в сторону, точно та была ядовитой змеей! Собственные волосы ее от рождения были темно-рыжими, и хотя и спускались ниже лопаток, но ни в какое сравнение вот… с этим вот не шли! Невнятные сомнения зародились в ее мозгу. Тогда Лера подняла руки и стала разглядывать их, поворачивая то вверх, то вниз ладонями. А куда подевался ее новенький маникюр, сделанный ровно три дня назад у постоянного мастера в салоне?! То, что она увидела сейчас, определенно не могло быть ЕЁ руками – тонкие смуглые пальчики с короткими, аккуратно подстриженными овальными ноготками, похоже, никогда в жизни не знавшими никакого лака вообще… Что происходит?! Она судорожно обхватила лицо руками, пытаясь на ощупь определить, как она выглядит, но это ничего не дало. «Зеркало! Мне нужно зеркало! – возопила она мысленно. – Со мной что-то не так! Что-то случилось! И тот странный человек… Боже, боже, боже! Что со мной?! Мама! Я хочу домой!!» Лера попыталась было приподняться, но тут же со стоном рухнула обратно на свое непонятное ложе: весь правый бок снова пронзила резкая боль. Девушка сжалась, стараясь не шевелиться, ожидая, когда боль утихнет. Всё происходящее настолько выбило ее из колеи, что стало вдруг так жаль себя, и Лера принялась тихо всхлипывать, не сдерживая покатившихся по щекам слез. Так она лежала и томилась неизвестностью, пока усталость не накрыла ее своим бархатным плащом, и Лера забылась глубоким сном. Очередное пробуждение принесло ей осознание того, что в маленьком полутемном помещении она по-прежнему одна, и все так же накрыта до самой шеи тонким мягким не то одеялом, не то пледом. Наверное, спала она довольно долго, потому что мочевой пузырь уже не то что намекал, а прямо-таки вопил о том, что пора вставать и идти отправлять насущные физиологические потребности организма. Лера хотела приподняться, но оказалась настолько слаба, что даже оторвать голову от странного цилиндрического валика не смогла. Тогда она хрипловатым голосом позвала: - Есть тут кто-нибудь? Помогите… Девушке показалось, что она прокричала эти слова, на деле же лишь едва слышный шепот сорвался с ее пересохших, потрескавшихся губ. И тем не менее, ее услышали. Потому что откуда-то послышались медленные шаркающие шаги, и в помещении показался невысокий сухощавый человек в сером одеянии до самого пола – халат – не халат, подпоясанный куском веревки. Человек был стар, об этом говорило и испещренное глубокими морщинами темное лицо, и длинная, но редкая белоснежная борода, спускавшаяся почти до пояса. Голый, чисто выбритый череп старика смотрелся странно, но, видимо, так было положено. Все так же шаркая ногами, он подошел к лежанке Леры, располагавшейся прямо на полу, и остановился рядом, нависая над девушкой. Увидев, что она уже не спит, спросил глуховатым, звучавшим чуть надтреснуто голосом: - Молодая госпожа? Как вы себя чувствуете?.. - Где я? – прохрипела она и, прокашлявшись, дабы прочистить горло, произнесла уже чистым голосом, показавшимся ей, однако, каким-то чужим, совсем не ее. – Как я здесь оказалась?.. - Вас нашли молодые послушники у ворот монастыря, когда пошли добывать целебные корни. Они услышали звон привратного колокола и поспешили к выходу. Вы лежали на траве прямо у стены, и в правом плече у вас торчала стрела. Послушники вовремя обнаружили вас, потому что, промедли они еще немного – вы истекли бы кровью… - Но где я? – перебила девушка. - Вы в монастыре Ёнмунса… - Ёнмун… что? – растерянно повторила она, и старик терпеливо принялся объяснять. - Ёнмунса – так он называется. Вы ведь направлялись из Ёнджу? - А? – она так и осталась с приоткрытым ртом, хлопая глазами. - Вы что-нибудь помните, юная госпожа? – с кряхтением усаживаясь прямо на пол подле ее постели и весьма ловко складывая ноги калачиком по-турецки, спросил старец. Он протянул руку к стоящему на низеньком круглом столике сосуду, наполнил коричневатой жидкостью из него небольшую глиняную чашку и подал девушке. – Вот, выпейте! - Что это? – с опаской спросила она. - Всего лишь укрепляющий отвар целебных трав. Он вернет вам силы! – и он качнул чашкой в сторону девушки. Лера приподнялась на локте левой руки, а потом опасливо села, прислушиваясь к своим ощущениям. Но туго перевязанное каким-то полотном плечо не отозвалось болью, и она села уже уверенно, протягивая здоровую руку к плошке с напитком. Медленно выпила терпкую жидкость с приятным привкусом трав и вернула старику бокал, одновременно спросив: - Давно я здесь? - Да уж третий день пошел, – все так же негромко и спокойно ответил старик. – Все это время вы были без сознания, юная госпожа. Лера помолчала и решилась, наконец, задать самый важный вопрос: - А где у вас можно… И замялась, не зная, как озвучить свои потребности. Но старик был невозмутим: - Справить нужду? Я провожу вас, юная госпожа! – и стал подниматься на ноги. Лера рванула было за ним, но тут обнаружила, что ее привычная одежда куда-то исчезла, а туловище прикрывает странное одеяние серого цвета, чем-то напоминавшее то, в котором был старик. Девушка ойкнула и поспешила прикрыть грудь и плечи покрывалом. - А где… моя одежда? Старец в сером не то халате, не то балахоне понимающе улыбнулся самыми уголками бледных, истонченных возрастом губ: - Ваш ханбок был слишком испорчен кровью из раны, госпожа… «Ханбок?! Значит, все-таки – дорама?! – пораженно подумала Лера. – Тогда почему я понимаю все, что говорит старик?! Я же не знаю корейского…» Но, видя, что старик терпеливо ждет ее, вслух ничего не произнесла, а лишь поднялась на ноги и осторожно пошла за своим провожатым. Они прошли по узкому коридору, стены которого состояли из каких-то тонких планок, оклеенных, по ощущениям, бумагой, и вышли во внутренний двор с утоптанной до каменной твердости красноватой землей. Там старик сунул ноги в странные башмаки – как будто плетеные не то из лозы, не то из какого-то похожего материала, с кряхтением взял такие же, стоящие у стены под навесом, подал Лере. Девушка послушно обулась, и они пошли дальше, обогнув несколько типично азиатских зданий под черепичными крышами с приподнятыми вверх углами, а затем старик привел девушку в какой-то закуток, отгороженный от остальной территории монастыря. Махнув морщинистой рукой в широком рукаве в сторону «удобств», человек снова улыбнулся ей и сказал негромко: - Туда, молодая госпожа… Сконфузившись, Лера направилась к уборной, сгорая от смущения. Но делать было нечего – мочевой пузырь и так норовил лопнуть в любой момент, приведя свою хозяйку к еще большему позору. На удивление, в небольшом узком помещении, в котором она едва поместилась, было чисто и сухо. И – никакого неприятного запаха. Узкими тонкими ладонями Лера придержала полы «халата» и быстро освободилась от лишнего. Когда, поправив одежду, она выбралась наружу, старик все так же стоял в нескольких метрах от нее и, кажется, за все это время даже не пошевелился. Едва Лера приблизилась к нему, монах сказал: - Теперь нужно покормить вас. Конечно, у нас пища простая, не такая, к которой вы привыкли… - Вы думаете, я привыкла к чему-то особенному? – не удержалась девушка от вопроса. - Конечно, юная госпожа. Вы ведь из знатной семьи? - Я?.. Я не помню… – замялась она, не зная, что ответить на его вопрос. - Странно. Удара по голове у вас точно не было, – задумчиво произнес старик и, покачав бритой головой, пошел в обратном направлении. Лера поспешила за ним. На этот раз им встречались монахи – мужчины разного возраста, но все чем-то неуловимо похожие на ее провожатого: и даже не одеждой и не прической, а каким-то особенным выражением просветленности на лицах. Они бросали короткие взгляды в сторону Леры, но тут же шли дальше по своим делам. А она была слишком ошеломлена всем, что увидела и услышала, чтобы обращать на это внимание. Девушке требовалось время, чтобы осознать, что же все-таки с ней произошло, и где она очутилась. Простая, но сытная пища, которую ей подал в глубокой глиняной миске молодой монах с одухотворенным лицом – какая-то каша – оказалась довольно съедобной. Но девушка, последний раз евшая еще в своем городе на работе – тогда она купила для перекуса привычную шаурму, продававшуюся в маленьком киоске неподалеку от торгового центра, в котором располагался их книжный магазин, – проглотила все в один присест и, только услышав, как деревянная ложка скоблит по дну миски, виновато взглянула на старого монаха: - Простите… - Кушайте, кушайте, дитя! – и подставил ей маленькую пиалу с какими-то квашеными листьями. – Возьмите еще кимчи! «О! И тут кимчи!» – обрадованно подумала Лера. Это блюдо корейской кухни было хорошо знакомо ей все из тех же дорам. Правда, наяву девушка ни разу не пробовала сей изыск. Да и где его можно было раздобыть в провинциальном российском городишке?.. А старик уже, как по волшебству, ставил перед ней еще одну миску с крупяной кашей, и девушка, вначале с опаской попробовав кимчи, вскоре уплетала его за обе щеки, несмотря на то, что блюдо оказалось весьма острым на вкус. Глава 4 Лера Терпеливо выждав, когда она насытится, старец в сером «халате» повел ее вновь по двору, и девушка, наконец, насмелилась спросить: - Скажите… У вас есть где-нибудь зеркало? Старик взглянул на нее коротко и покачал бритой головой: - Нет, госпожа! В обители нет зеркал! Они слишком дороги, да и ни к чему монахам зеркала… - Я… Мне нужно обязательно… обязательно взглянуть на себя, – запинаясь, произнесла девушка. - Я понимаю Вас, молодая госпожа! Юные девушки придают очень много значения своей внешности. Но уверяю вас – вы прекрасны! - Но мне… надо, – почти прошептала Лера, не зная, как объяснить монаху, что зеркало необходимо ей вовсе не для того, чтобы любоваться на себя, а чтобы проверить свои догадки. - У нас есть большая бочка во дворе. Мы всегда держим в ней запас воды, – сказал вдруг старик. – Если желаете, я провожу вас туда! - Да-да! Пожалуйста! – обрадованно воскликнула она. И когда монах плавным жестом указал ей направление, приглашая пройти, поспешила за ним. И правда, в дальнем углу двора, под раскидистым цветущим деревом, ветви которого были усыпаны благоухающими розовыми цветами, стояла вкопанная в землю огромная бочка, доверху наполненная водой. Не в силах сдерживаться, Лера подбежала к ней и, приподнявшись на носочки, заглянула внутрь. И тут же с криком отпрянула, закрыв лицо ладонями: в водном зеркале отражалась не она! Девушка, которую увидела там Лера, была кем угодно, но только не Лерой Власовой, двадцатипятилетней девчонкой из маленького провинциального городишки, рыжей, зеленоглазой и конопатой! Каждый раз, когда она ворчала по поводу этих самых веснушек, мама мягко посмеивалась и говорила, что ее поцеловало солнышко – оттого ее доченька и сама, как солнышко, такая же яркая и светлая! В то время как из бочки на нее смотрела совсем юная азиатка со светлым личиком в форме сердечка, с раскосыми, приподнятыми к вискам глазами и губками бантиком. Четкий пробор посередине делил черные блестящие волосы ровно пополам, сплетенные над ушами в две тонкие косички, уходившие назад и образующие вместе с остальными волосами ту самую толстую косу, которая, как выяснилось, спускалась ниже ягодиц, стянутая на кончике красной шелковой лентой. Подобный способ плетения тоже был знаком Лере. Сколько раз в исторических дорамах видела она героинь с подобными прическами! Она так и стояла, спрятав лицо в ладони, не в силах поверить, что у нее нет теперь даже собственной внешности, столь привычной и понятной. А потом рядом осторожно откашлялся старый монах: - Вы в порядке, молодая госпожа?.. Она промолчала, не желая объяснять, что совсем не в порядке. Лере казалось, что старик примет ее за сумасшедшую, если она начнет объяснять ему, кто она и откуда. А он, почувствовав смятение девушки, спросил негромко: - Вы ведь дочь одной из тех благородных семей, что живут в Ёнджу?.. Как ваше имя, дитя? Мы поможем вам вернуться в родительский дом. И что она должна была ответить?.. Если не помнила не только своего имени, но и не подозревала вообще – куда ее занесло. А потому просто покачала головой, не зная, что ответить. - Вы не можете сказать, кто вы? – настаивал пожилой монах. - Я не знаю, не помню, – ответила девушка. И ведь ни в чем не солгала. Лера понятия не имела, кто та молоденькая азиатка, чье отражение показала ей вода из бочки. Ни как ее зовут, ни кем она является. Единственное, что она помнила, и то довольно смутно – это то, что ее привез к обители таинственный незнакомец с закрытым лицом. Все происходящее казалось ей чьей-то недоброй шуткой, розыгрышем. Она все ждала, что вот-вот откуда-нибудь из-за стены монастырского здания выскочат люди с камерой и радостно закричат: «Сюрпри-из! Улыбнитесь! Вас снимают скрытой камерой!» Но время шло, а никаких телевизионщиков и шоу-мейкеров так и не появлялось. И какой удачей ей казался теперь тот факт, что она понимала язык обитателей монастыря. Она не знала, на каком из существующих (или не существующих в ее мире) языков говорили эти люди и на каком языке отвечала им она. Непреложным оставался лишь тот факт, что она понимала, и её понимали. А ведь вполне могло бы оказаться и так, как произошло с героиней одного из фэнтези романов, прочитанных незадолго до этого девушкой на известном литературном портале. Там главная героиня (которую, кстати, тоже звали Лерой!) внезапно попала в мир, сплошь состоявший из песчаной пустыни, и первое время оказалась совершенно беспомощной – без знания языка, обычаев и реалий, в которые она оказалась заброшена. Не хотела бы наша Власова оказаться на месте той девушки! Монастырь со всех сторон окружали высокие, поросшие лесом горы. К обители вела единственная дорога, в сухую погоду утоптанная до каменной твердости. Но Лера подозревала, что стоило пролиться сильному дождю, как она превращалась в полужидкое месиво. Дорога эта, как выяснила позже Лера, вела в город Ёнджу, центр одноименного уезда. Похоже, именно оттуда и отправлялась на паломничество и поклонение святыням юная аристократка, в тело которой каким-то невероятным образом занесло нашу героиню. Монахи шептались между собой, что горы кишат разбойниками. Иногда до уединенной обители доходили слуги, что то тут, то там на богатых граждан напали по дороге, молниеносно ограбили и снова скрылись в неизвестном направлении таинственные вооруженные люди. Говорили также и о том, что без особой необходимости эти люди никого не убивали и не калечили. И девушка подозревала, что хозяйке ее нынешнего тела как раз и «не посчастливилось» пересечься с этими лихими людьми. Но чем могла помешать им юная девушка, что в нее начали стрелять? Возможно, девчонка от страха завизжала или еще как-то выдала свое присутствие в паланкине, в котором затем очнулась Лера, и в нее выпустил стрелу обладатель грубого голоса, которого слышала и она, когда он спорил со своим предводителем. Ответов на эти вопросы девушке никто не мог дать. Да она и не задавала их никому, опасаясь, что ее примут за сумасшедшую. А посему решила пока не высовываться и сидеть ниже травы, тише воды. Не выгоняют из обители – и то хорошо! Конечно, существовали некоторые сложности. Монастырь-то был мужским! В обители Лера оказалась единственной женщиной. И девушка подозревала, что ее пребывание здесь долго не продлится. Монахи постараются как можно скорее избавиться от нежданной «гостьи». Но пока ей позволяли жить в маленькой келье, где она очнулась в первый раз. Келья эта располагалась в дальнем здании на территории обители. Так Лера могла почти не пересекаться с обитателями этого места. Она по-прежнему общалась только со старым настоятелем, а пищу ей приносил один и тот же молодой молчаливый монах, быстро ставил на низенький столик на трех ножках плоский круглый поднос с глиняной миской и кувшин с водой, а глиняный бокал у Леры был постоянно. Он никогда не заговаривал с ней, и девушка подозревала, что старый настоятель попросту запретил ему это. Однако однажды Валерия не выдержала и задала-таки старцу вопрос, почему тот монах всегда молчит. И каково же было ее изумление, когда настоятель ответил, что молодой монах дал обет молчания. Девушка подивилась, однако же не стала продолжать расспросы, дабы не вызвать лишний раз подозрение старика. Ей не пришлось учиться есть деревянными палочками: дома они с мамой иногда в выходные, редко совпадавшие у обеих, выбирались в городское кафе, где заказывали роллы и азиатские салаты, и там подавали палочки. Так что хоть в этом Лера могла не бояться, что оконфузится перед монахами. Хуже было только с гигиеной. Привыкшая каждый вечер принимать душ пред сном, она ощущала теперь жуткую ностальгию по благам цивилизации своего мира. Но делать было нечего, и ей пришлось приспосабливаться и к этому. Когда впервые девушка спросила настоятеля, где она может помыться, тот несколько мгновений не сводил с нее цепкого взгляда, словно что-то обдумывал, а потом, пожевав бледными тонкими губами, произнес: - Во дворе есть колодец, воду из которого мы используем для своих нужд. Но неподалеку протекает река. Летом монахи купаются прямо там… - А зимой? – тут же спросила она. - Когда холодно – греем воду в больших котлах над костром, – невозмутимо ответил старик. Но в глазах его мелькнуло что-то такое, отчего девушка поняла, что он решил подшутить над молодой барышней, наверняка привыкшей к тому, что этим для нее занимаются многочисленные слуги. - А моетесь… Где вы моетесь? – поспешила задать вопрос Лера. - Для этого у нас есть большие бочки. - Понятно, – выдохнула девушка, стараясь сделать это незаметно. Глава 5 Лера была еще в монастыре, когда там появился однажды ее таинственный спаситель. Девушка возвращалась из отхожего места – она уже немного оправилась от раны в плече и потихоньку передвигалась самостоятельно, стараясь, однако, не мелькать сильно перед монахами, потому что понимала, что даже если эти люди и соблюдали целибат, не стоило мелькать перед ними слишком часто, провоцируя на ненужные мысли. Лера уже хотела свернуть за угол одного из зданий, как вдруг услышала негромкие голоса. Один из говоривших был настоятель, преподобный Мун. А вот голос второго Лера узнала сразу, хотя и слышала его всего один раз – в тот день, когда очнулась в этом чужом, непонятном мире. Ее музыкальный слух не подвел девушку – это был человек, доставивший ее к монастырским воротам и оставивший там. Так, значит, он знаком с настоятелем? Неспроста тот так спокойно говорит с незнакомцем. Девушка отступила на шаг назад и прислушалась. Пожилой монах что-то отвечал мужчине, лица которого девушка в прошлый раз так и не увидела – его прикрывал кусок черной ткани. Лера невольно подалась вперед, чтобы лучше слышать. - Девушка понемногу идет на поправку, но беда даже не в этом. Она страдает потерей памяти – не помнит и своего имени… - Святой отец, а вы не пробовали расспросить ее о родичах? - Как же! В самый первый день! Но могу с уверенностью сказать тебе одно – девушка не из простого рода. Ханбок ее был очень богатым, из дорогого шелка. Простолюдины такого не носят. - Отец мой, откуда же вам знать это, если вы отринули все мирские блага? – в голосе незнакомца прозвучала едва заметная усмешка, но она была беззлобной, скорее дружеским подтруниванием, хотя он беседовал со старым монахом уважительно, как младший со старшим и более мудрым. - Я тоже не всегда был монахом, – проворчал настоятель Мун, а его собеседник вдруг весело рассмеялся и, снова чуть приглушив голос, произнес: - Да, я знаю. Вы рассказывали мне это много раз. Вы были великим воином, и враги трепетали, слыша ваше имя. И именно вы научили меня быть милосердным… - Но, видно, в этот раз что-то пошло не так, если девушка оказалась здесь, раненая и без сознания… – в голосе старого настоятеля послышалось осуждение, и Лера замерла, вжавшись в стену, выложенную керамическими плитками. Она затаила дыхание, боясь даже этим звуком выдать свое присутствие. А молодой мужчина (а он явно был молодым – голос чистый, звонкий, без хрипотцы и глухости, свойственной тембру пожилых людей) между тем неохотно отвечал: - Это всё Хван Бо! Его рисом не корми – дай пострелять! А девчонка еще и закричала… У него это до автоматизма отработано… - Ох, сын мой!.. Не тому я тебя учил… - Да, святой отец! Но я всего лишь помогаю обиженным и обездоленным. Что было бы с Лу Ханом, если бы он не прибился к нам?.. Вы же знаете, что сделал помещик с его родителями?.. – тут он осекся, словно опасался, что его могут услышать. А Лера вся превратилась в слух. «Местный Робин Гуд?.. Интересно!» – подумала она. И осторожно выглянула из-за угла здания, в надежде рассмотреть собеседника настоятеля. Но широкополая конусообразная шляпа, сплетенная из соломы, почти полностью скрывала лицо мужчины. Однако высокий рост, широкие плечи (про такие говорят: «косая сажень в плечах»), тонкая талия и длинные ноги в широких штанах, заправленных в черные сапоги с невысокими голенищами, говорили о том, что мужчина очень даже неплох. Лера осознала это и ужаснулась своим мыслям. «О чем ты думаешь, дурочка?! Тебе надо решать, как устраиваться в этом мире, а не о парнях мечтать!» Однако же любопытство съедало ее – так хотелось Валерии увидеть лицо таинственного разбойника. А он, между тем, продолжал расспрашивать старого монаха: - Святой отец, вы уже выяснили, кто она? И откуда? - Она ничего не помнит. Послушай, Юн Хо (он впервые назвал разбойника по имени), вы точно не били ее по голове? - Святой отец! – возмущенно вскричал тот. – За кого вы меня принимаете?! Я не воюю с детьми и женщинами! И к ней никто и пальцем не прикоснулся… - Да-да, я знаю! Только стрелой, – в голосе старого монаха явственно прозвучала усмешка. - Отец мой… Я же говорю – это Хван Бо. - Я слышал, ее спутники тоже погибли… - Только вооруженные стражники. Те, кто нес паланкин с девушкой и подарки для монастыря, разбежались. Мы их не трогали… Ее воины начали первыми стрелять в нас! Мы лишь защищались! Кто виноват, что мои люди более меткие стрелки и лучше владеют мечом? - Ты бы лучше помолился, мальчик мой, чем оправдываться передо мной! – строго сказал старик. – Оправдываешься – значит, чувствуешь свою вину! - Эти бедняки, которым мы помогаем, тоже молились. И что? Разве боги ответили им? Разве помогли они хотя бы раз? Хоть кому-нибудь из тех, над кем измываются богачи?! – в голосе парня послышалась такая неприкрытая ненависть, что Лере, невольно подслушавшей этот разговор, сделалось не по себе. - Сын мой, твоя душа отравлена злобой и ненавистью, – негромко произнес старик. - Нет, отец мой! Я вполне осознаю, что не все люди – плохи. Возможно, и среди «белой кости» есть порядочные люди, да вот только пока я таких не встречал… Ладно, святой отец, мне пора возвращаться… – сказал он уже совсем другим, более спокойным тоном. - Скажи, Юн Хо, все ли твои люди здоровы? – спросил, между тем, настоятель. - Да, хвала богам, все здоровы. - Возьмешь целебных трав? - Буду очень вам благодарен, святой отец! - Тогда идем, я упакую их тебе! – позвал старец, и они направились аккурат в сторону Леры. Та, зажав себе рот обеими ладошками, чтобы случайно не выдать свое присутствие, припустила со всех ног прочь. И, конечно же, не могла видеть, что старик заметил ее поспешное бегство и улыбнулся одними уголками рта. Юн Хо тоже увидел мелькнувшее в отдалении серое одеяние и взметнувшийся в воздух конец длинной косы. Он ошеломленно встретился взглядом со стариком, и тот лишь прикрыл на пару секунд веки и кивнул в знак согласия, что парень все понял верно. Тогда разбойник фыркнул, как норовистый конь, и пробурчал себе под нос: - А девчонка еще и подслушивает! - Не думаю, что она могла услышать нас, – покачал голой головой настоятель. – Но, даже если что-то и услышала, не думаю, что могла догадаться, кто ты. - А вообще – какая она, отец мой? - Совсем юная девушка, но на удивление стойко переносит все, что выпало на ее плечи. Разбойник кивнул каким-то своим мыслям и поторопился вслед за стариком. А вскоре после этого события Лера возвратилась «домой». Один из монахов по поручению настоятеля отправился в Ёнджу – послушать последние сплетни на городском рынке. И там узнал, что пропала старшая дочь семьи Шим – Шим Со Хён. Она направлялась на поклонение святыням в один из монастырей, но по пути что-то произошло, и девушка исчезла. Когда процессия из паланкина, слуг, отправившихся вместе с молодой госпожой и несущих богатые дары монастырю, и охранников, которых господин Шим Он отрядил сопровождать его дочь, не вернулась вовремя в имение, старшая госпожа, леди Сун Хын из клана Ан, забила тревогу. Воины, находившиеся на службе у королевского советника Шим, отправились вслед уехавшим, но на одном из участков лесной дороги обнаружили лишь пустой паланкин и мертвые тела нескольких охранников. Все ценности, которые везли в дар монастырю, пропали, так же, как и девушка. Воины объехали все окрестности, но все было тщетно. Пропавшая так и не нашлась. Как и слуги, несшие паланкин, и те, которые несли подарки. Они просто бесследно исчезли. Господин советник подозревал, что это происки его врагов. Его супруга не вставала с постели, убитая горем, даже младшие дети вели себя очень тихо. Вся атмосфера в доме очень напоминала траур. Его величество король Тэджон сочувственно отнесся к этой потере своего верного слуги. И даже позволил ему на некоторое время покинуть столицу и отправиться к семье в Ёнджу. В монастырь, в который направлялась девушка, тут же по приказу господина отправились несколько воинов, однако же монахи с удивлением сообщили прибывшим, что никакая юная девушка в монастырь не приезжала. Советник Шим Он должен был возвращаться в столицу – срок его пребывания в Ёнджу подошел к концу. Наказав супруге сообщить ему, если появятся какие-то новости, важный сановник отбыл во дворец. Обо всем этом услышал ушлый монах и счел необходимым сообщить супруге советника (сам-то он в это время находился по делам государственной службы в Ханяне), что, скорее всего, именно его старшая дочь находится сейчас в обители Ёнмунса. Госпожа Сун Хын, не дожидаясь возвращения супруга, приказала стражникам и паре служанок сопроводить молодую госпожу домой, где ее уже встретят родные. Так позже и случилось. За девушкой прислали паланкин, восемь конных воинов сопровождали его. Две служанки, отправленные матерью Со Хён, привезли с собой нормальную, приличествующую статусу дочери знатной семьи одежду, помогли девушке облачиться в нижнюю белоснежную юбку, поверх которой надели тонкую шелковую юбку-хчима цвета утренней зари, расшитую по длинному подолу нежными цветами пиона. Короткая, чуть ниже груди кофточка-чогори нежно-кремового цвета, с широкими рукавами, не распахивающаяся благодаря завязанным хитрым узлом с петлей широким и длинным лентам в тон юбке, довершила облик Леры. Переодевая молодую хозяйку, девушки заахали, увидев рану на ее плече, едва затянувшуюся и все еще перевязанную чистой узкой тканью, которую здесь использовали вместо бинтов. Все это время ее лечением занимался сам старый настоятель – остальным монахам нельзя было общаться с женщиной, так же как и прикасаться к ней и видеть ее без одежды. К старому же монаху Лера заставила себя относиться, как к доктору в своем мире – мы же не стесняемся раздеваться на приеме у врача. А старик, похоже, за свою долгую жизнь столько повидал, что уже ничему не удивлялся и ничего не смущался. Заплетя заново в косу длинные черные волосы молодой госпожи, служанки закрепили ее конец алой лентой, а виски украсили чудесными золотыми заколками, украшенными цветами из драгоценных камней. В ушки осторожно вставили небольшие изящные сережки и восхищенно зацокали, любуясь делом рук своих. Жаль, в обители не было зеркала, и Лера не могла увидеть себя. Но служанки наперебой восхищались ее красотой, и она предпочла поверить их словам, хотя и подозревала, что девушки восторгаются ею скорее по обязанности. Правда, когда она вышла из кельи, которую занимала все то время, пока находилась в монастыре, настоятель, окинув ее фигуру быстрым взглядом, слегка улыбнулся и сказал нейтрально: - Дитя мое, скоро вы очутитесь дома, где вас с нетерпением ждут родные. - Спасибо вам большое за то, что приютили меня и заботились обо мне все это время, – с благодарностью произнесла Лера и низко поклонилась – так в данный момент требовала ее душа. - Да пребудет с тобой благословение богов, дитя! – провел перед ней морщинистой рукой сверху вниз настоятель. Лера в сопровождении обеих служанок вышла за ворота монастыря, где их уже ожидали четыре крепких носильщика с паланкином и восемь вооруженных всадников. Как по команде, они поклонились своей госпоже, и один из них, бывший, видимо, главным, сказал: - Госпожа Со Хён, ваша матушка, благородная госпожа Сун Хын, приказала сопроводить вас домой, в Ёнджу! Пожалуйте в паланкин, госпожа! Лера в последний раз оглянулась на стены монастыря, в котором провела последние дни, и начала неловко забираться в тесную коробку с четырьмя толстыми ручками, как у носилок. «Так вот, значит, как зовут ту, в чьем теле я сейчас нахожусь! Со Хён. Красиво!» Одна из служанок опустила крышку, служащую дверцей, носильщики единым движением подняли короб, и процессия медленно двинулась по дороге, увозя нашу попаданку к новой, неизвестной жизни. Глава 6 Лера Они почти полдня добирались до Ёнджу – все-таки носильщикам и служанкам, сопровождавшим девушку, приходилось идти пешком. Первое время Лере было неловко, что она с комфортом едет в паланкине, в то время как остальные тащат эти крытые носилки на себе. Но, видно, так в этом мире было заведено, и девушка смирилась с неизбежным, не желая своим нетипичным поведением вызывать ненужные вопросы в головах окружающих. А потом ей стало попросту все равно – так мерное покачивание носилок убаюкало Леру. Она лишь постаралась поудобнее устроиться на мягких шелковых подушечках внутри и незаметно для себя самой задремала. Проснулась она, услышав осторожный голос одной из служанок, зовущей ее снаружи. Лера открыла глаза и поняла, что паланкин не двигается. - Госпожа! Госпожа! – негромко окликала ее служанка. - Что такое? – слегка хрипловатым со сна голосом отозвалась она, садясь в коробе, в котором сейчас было довольно душно. - Госпожа, привал. Вы не желаете размять ножки? Девушка прислушалась к своему организму: да, подвигаться было бы не лишним. - Хорошо! – повысила она голос. – Помоги мне выбраться отсюда! Крышка в боковой части паланкина откинулась вверх, и яркое послеполуденное солнце брызнуло свои лучи в лицо Лере. Она неловко выбралась наружу, опираясь на почтительно протянутую руку служанки – Лера так и не узнала, как ту зовут. Охрана расположилась тут же вокруг, немного в отдалении – мужчины в темно-синих одинаковых одеяниях и широкополых шляпах с круглыми тульями (как поняла Валерия, это было что-то вроде единой формы), украшенных длинными нитями разноцветных бус, все вооруженные мечами, а некоторые и луками – из колчанов за спиной виднелось оперение стрел. - Госпожа, тут неподалеку протекает ручей, не желаете ли освежить лицо и руки? – обратился к ней крепкий мужчина средних лет – он был главным над стражниками. - Да… Хорошо бы, – согласилась она. И подумала, что неплохо было бы еще и уединиться – насущные потребности организма снова дали о себе знать. - В таком случае, позвольте проводить вас, госпожа, – склонил голову командир. - А… – она лихорадочно соображала, как бы отказаться от его услуг. – Здесь ведь никого нет – пусть меня проводят девушки! - Но… госпожа… – возразил мужчина. – Это может быть небезопасно! - Послушайте, мне нужно… – девушка мучительно покраснела, не зная, как донести до этого чужого человека свою мысль. Но он, кажется, уже и сам догадался – отступил на шаг назад и вновь склонил голову в поклоне. И Лера была уверена, что заметила скользнувшее по его губам под темными усами легкое подобие улыбки. Проклиная себя за это смущение, Лера все-таки осведомилась: - Где, говорите, этот ручей? Мужчина махнул рукой в сторону густого кустарника, разросшегося впереди, и, найдя взглядом служанку, Лера кивнула ей, направляясь в сторону ручья. Служанка поклонилась и заторопилась вслед за своей госпожой. Валерия прошла совсем немного и, действительно услышала журчание близкой воды. Девушка ускорила шаг, выискивая просвет между кустами, и вскоре увидела блеск воды впереди. Тогда она обернулась на служанку и сказала: - Мне нужно… Уединиться… - Что? – не поняла та. И Лера с досадой повторила. - Справить нужду… - Ой, – ахнула девушка. – Простите, барышня! - Ты… Не ходи за мной… Я тут, рядом… И юркнула под защиту густых веток. Когда все было сделано, Лера поспешно оправила длинную пышную юбку и начала спускаться к ручью. Приподняв подол, чтобы не намочить его, присела и опустила руки в прохладный поток, с наслаждением чувствуя, как усталость от долгой дороги смывается бегущей водой. Потом зачерпнула полные пригоршни и омыла лицо, отфыркиваясь от щекотливых капелек, побежавших по разгоряченной на солнце коже. И вдруг замерла, услышав какой-то посторонний звук – словно негромкое фырканье, как будто где-то впереди находилась лошадь. Девушка резко подняла голову и замерла – на противоположном берегу неширокого в этом месте ручья в тени раскидистых деревьев стоял человек, мужчина в черной одежде, с закрытым куском черной ткани лицом. Какое-то чутье подсказало Лере, что с человеком этим она уже встречалась ранее и последний раз видела его в обители, разговаривающим с настоятелем Муном. От неожиданности Лера резко вскочила на ноги, но не удержалась на скользкой траве и едва не свалилась в воду, замахав руками, чтобы хоть как-то удержать равновесие. Девушка сдавленно вскрикнула, уже готовясь мысленно к тому, что через мгновение окажется в холодной воде. И в ту же минуту увидела, как мужчина огромными шагами кинулся к ней прямо через ручей. В этом месте было совсем мелко, и это позволило ему вовремя подхватить Леру, не давая ей упасть. Руки его крепко и в то же время аккуратно держали ее, обхватив кольцом вокруг туловища. А грудь бурно вздымалась от стремительного марш-броска через ручей. Она же судорожно вцепилась пальцами в его одежду на груди, ощущая толчки сердца в широкой грудной клетке. Он молча смотрел черными раскосыми глазами на девушку и ничего не говорил. А она только хватала ртом воздух, распахнув в пол-лица глаза. Время, казалось, остановилось, замерло. Стояла почти неестественная тишина, прерываемая лишь мирным журчанием ручья. Так стояли они, не размыкая рук, не разрывая взглядов. А потом неподалеку раздался обеспокоенный голос служанки: - Госпожа моя! Вы в порядке?.. Лера вздрогнула и ответила, стараясь, чтобы собственный голос звучал непринуждённо: - Да-да! Я уже иду! Ты не ходи сюда!.. – и разжала пальцы, казалось, намертво вцепившиеся в черную ткань, обтягивающую грудь разбойника, держа руки на весу, не решаясь более опереться на мужчину. Он как будто улыбнулся под этой своей повязкой (во внешних уголках глаз появились тоненькие лучики-морщинки) и отпустил ее, уронив руки вдоль туловища и отступив назад. При этом в сапогах его отчетливо хлюпнуло: видимо, во время пробежки через ручей он зачерпнул-таки воды. Лера попятилась назад, придерживая пальцами длинную чхима, а потом резко развернулась и быстро пошла прочь от ручья, но через несколько шагов оглянулась – однако на берегу уже никого не было. И девушка заторопилась уйти дальше отсюда: где-то в глубине души она чувствовала, что никто из сопровождавших ее людей не должен узнать, что она была на берегу ручья не одна. Увидев ее, служанка кинулась к молодой госпоже: - Барышня, поспешим! Охрана теперь уже, наверное, волнуется! - Да, идем! – кивнула она. – Ты сама-то освежилась? Служанка с каким-то удивлением взглянула на нее, но тут же отвела взгляд и, низко поклонившись, ответила: - Да, барышня! Спасибо вам! - Да мне-то за что?! – теперь уже пришла очередь Леры удивляться. Но она тут же прикусила язычок, догадавшись, что, видимо, здесь у господ не принято интересоваться самочувствием слуг. Чтобы скрыть некоторое смущение, Лера решительно направилась к дороге, на которой уже ожидали их стражники. - Госпожа, пора отправляться! – встретил ее усатый мужчина. - Да-да, едем, – отозвалась девушка и полезла в паланкин. А вскоре вся процессия уже двигалась дальше. Мерное покачивание носилок не мешало Лере размышлять над тем, каким образом разбойник оказался на пути их следования. И единственное объяснение, которое приходило ей в голову – это то, что он каким-то образом узнал, что именно сегодня за ней приедут из дома вельможи, который был отцом юной кореянки, в чьем теле Лера оказалась. Но зачем мужчине нужно было следить за ними? На этот вопрос у нее не было внятного ответа. Глава 7 Лера Еще часа через три (по внутренним ощущениям Леры) впереди показались окраины Ёнджу. С противоположной от дверцы стороны в паланкине было небольшое окошко с решетчатой створкой, оклеенной рисовой бумагой, и, догадавшись, что его можно приоткрыть, сдвинув в сторону, как двери шкафа-купе из Лериного мира, девушка получила возможность утолить свое любопытство. Ведь пока она видела здесь лишь постройки мужского монастыря. Сейчас же с жадностью скользила взглядом по бедняцким хижинам, ютившимся на окраинах города. Девушка не приближала лицо к окну, опасаясь, что ее могут заметить, но и так – сидя в глубине паланкина, она могла рассмотреть людей в странных старинных одеждах, смутно знакомых ей по дорамам. Вся разница была лишь в том, что эти люди не были актерами, играющими роли – они на самом деле жили здесь и сейчас, занимались своими повседневными делами, не подозревая, что стали объектами пристального внимания чужачки, неизвестно каким ветром занесенной в их мир. Небольшой отряд уверенно двигался по улицам, и вскоре строения стали гораздо больше и богаче, а улицы шире и чище. Горожане опасливо расступались перед отрядом всадников, окруживших паланкин, таким образом, освобождая путь. Еще через какое-то время они остановились перед нарядными прямоугольными воротами, над которыми протянулся черепичный двускатный козырек. Ворота эти вели, видимо, во двор. По обе стороны от ворот тянулась высокая кирпичная стена, отделявшая поместье от остальных улиц города. Командир охраны, не спешиваясь, протянул руку и дернул за веревку, привязанную к язычку довольно большого медного колокола, висящего на кронштейне сбоку. Раздался мелодичный звон, и вскоре из-за ворот послышался громкий мужской голос: - Кто там? - Открывай, Сон Дык! Молодая госпожа вернулась домой! – зычно ответил усатый командир, и широкие створки ворот поползли в разные стороны, открываясь. Отряд тут же въехал в просторный широкий двор, образованный стоящими в форме буквы П зданиями, создающими вместе с высокой оградой огромный квадрат. Носильщики остановились и опустили паланкин на землю. Все та же молодая служанка откинула на крышу короба дверцу и с низким поклоном помогла своей госпоже выбраться наружу. Лера незаметно постаралась потянуться, разминая затекшие от неудобного сидения в паланкине мышцы. А из одного из зданий уже выходила статная немолодая женщина в богатых одеяниях, со строгой прической, удерживаемой длинной золотой спицей, с властным выражением холеного лица. Уже спешившиеся к тому времени воины и служанки низко поклонились, и Лера каким-то образом поняла, что это и есть хозяйка богатого дома и супруга главного королевского советника, мать девушки по имени Со Хён. Она попыталась было тоже изобразить поклон, но женщина быстрым шагом подошла к ней и, обхватив тонкими пальцами предплечья Леры, заглянула ей в лицо: - Дочь моя! Ты вернулась! Хвала всем богам! Ты в порядке? - Да… матушка, – ответила она, чуть запнувшись перед последним словом. А женщина уже повелительно распоряжалась: - Командир Ким, вы все можете отдыхать. - Спасибо, госпожа! – поклонился тот, и это движение синхронно повторили за своим командиром остальные воины. - Как прошел ваш путь? В дороге не было ничего опасного? – спросила хозяйка. - Нет, госпожа! Все прошло спокойно, и нам удалось доставить юную госпожу домой без заминки! – четко ответил он. «Ну-ну…» – подумала Лера, но вслух, естественно, ничего не сказала. И то! Не сообщать ведь всем, что у ручья у нее произошла неожиданная встреча с грозным разбойником! Между тем, жена советника приказала одной из служанок, вернувшихся вместе с отрядом, позвать кого-то по имени Хюн Шим, и девушка, поклонившись, побежала куда-то вглубь двора – видимо, там были еще какие-то строения. А женщина посмотрела на Леру и сказала все тем же ровным голосом, каким она разговаривала с остальными: - Идем, дочь моя! Тебе нужно в купальню – освежиться с дороги. А потом будешь трапезничать! Ты ведь, наверное, голодна с дороги? Лера ничего не успела ответить – за нее это сделал громко забурчавший желудок. - Ну вот! Что я и говорила! Идем скорее! - Барышня Со Хён! – раздался в стороне незнакомый женский голос и, повернув голову в том направлении, Лера увидела спешащую к ним грузную немолодую женщину в простом скромном ханбоке темно-коричневого цвета, переваливавшуюся с ноги на ногу и оттого чем-то напоминавшую Лере утку. Видимо, у старой женщины болели ноги, но она изо всех сил спешила к юной госпоже. - Хюн Шим! Ну, где же ты ходишь? – чуть повысила голос аристократка. А та уже на ходу кланялась: - Простите, госпожа! Как только Да Хён сказала, что барышня вернулась, я изо всех сил поспешила сюда! Ох, дитя! Ты вернулась, милая! – она подскочила к Лере и заключила ее в крепкие объятия, прижав к большой мягкой груди. - Хюн Шим, сколько раз я просила тебя не называть мою дочь так фамильярно! – недовольно высказала ей хозяйка. – Она уже давно не тот ребенок, которого ты вскармливала грудью! - Простите, простите, моя госпожа! – принялась снова кланяться старая женщина. – Хвала богам, наша барышня вернулась домой! - Да, и тебе следует проводить ее в купальню. День сегодня жаркий, моей дочери нужно смыть дорожную усталость с тела. Да распорядись, чтобы ей подали потом еду! Ступайте, ступайте! - Слушаюсь, госпожа! – смиренно поклонилась пожилая кормилица. И немного виновато посмотрела на Леру. – Идите за мной, барышня! Девушка поспешила за ней, не желая, чтобы гнев хозяйки обрушился на Хюн Шим. Она решила, что эта женщина была кормилицей и нянюшкой юной Со Хён. Та привела ее в какое-то отдельное помещение с квадратным углублением в полу, выложенным мраморными плоскими плитками и заполненным водой, над которой поднимался пар. На поверхности воды плавали алые розовые лепестки. Рядом стояла небольшая скамеечка, а еще чуть поодаль – низкий шестигранный столик, на котором расположился фарфоровый кувшин и несколько таких же белоснежных фарфоровых чашечек и пиалок, наполненных какими-то яствами. Едва Хюн Шим закрыла за ними дверь купальни, она обернулась к девушке и расплылась в доброй улыбке: - Моя милая девочка! Как же я волновалась за тебя! Давай, скорее помогу раздеться! И забирайся в воду! - Хюн Шим… – нерешительно начала Лера. – Я многое забыла… Потеряла память… Старая женщина ахнула сокрушенно, схватившись за полные щеки ладонями и расширив глаза: - Потеряла память? Ох, несчастье-то какое! - Да… Я не помню, как я называла вас… тебя раньше? - Так нянюшкой же и звала, деточка! – с готовностью ответила кормилица. – Я же с тобой с самого рождения занималась, и грудью я тебя выкормила, в ту пору мой малыш умер от горячки, а молока было много… Её лицо при этих воспоминаниях накрыла легкая тень печали, но потом она спохватилась: - Ох, милая, что же это я?! Давай-ка, раздевайся, деточка! А я потом схожу за свежей одеждой для тебя! И распоряжусь насчет обеда! – и она принялась споро освобождать Леру от чогори и чхима. Девушка осталась лишь в белом нижнем ханбоке и белых же длинных штанах. Носочки и туфельки из шелка, с вышитыми на них цветами азалии, она скинула сама. Вслед за ними отправилось и «нижнее белье». Но почему-то, оставшись обнаженной, Валерия ничуть не стеснялась этой женщины, которая, как она полагала, всем сердцем любила прежнюю хозяйку тела. - Ох, моя дорогая! – ахнула Хюн Шим, увидев забинтованную рану Леры. – Ох, злодеи! И как у них рука-то поднялась на дитя?! – запричитала она. И Лера поспешила заверить ее, что рана хорошо заживает – старый настоятель монастыря неплохо знает дело врачевания. - Осторожно, деточка! – напутствовала нянюшка, помогая девушке спуститься в бассейн по невысоким ступенькам. Та со вздохом наслаждения опустилась на небольшую приступочку, погрузившись по плечи в горячую ароматную воду. Наконец-то она могла нормально помыться – пожалуй, впервые в этом мире без современного душа и ванны. Кормилица, между тем, отправилась за одеждой для своей юной подопечной. Лера осталась одна. Почему-то она была уверена, что пока она здесь, в купальню никто не осмелится зайти. Иначе ослушавшихся ждал гнев хозяйки дома. Лера еще совсем мало времени знала жену советника Шим, но поняла, что та не давала спуску слугам, держа их в строгости. Да и как было иначе, если под ее началом находилось приличное число людей, как узнала позже Валерия. Но пока она расслабилась в горячей воде, прикрыв веки и немного откинув назад голову. Это было такое наслаждение – после многочасовой тряски в паланкине дать отдых уставшему телу! И снова почему-то ей вспомнилась встреча у ручья. Почему разбойник следовал за их процессией? Хотел убедиться, что в пути на них никто не нападет? Или хотел увидеть Леру? Или проследить, куда они проследуют? Вопросы, вопросы, вопросы… Лера не знала на них ответов. Зато она знала точно – что этот загадочный мужчина заинтересовал ее. Правда, зачем ей это было нужно? Ведь их так многое разделяло… К тому же, один из его людей был виновным в ее ранении… «Но ведь не он сам же! – мысленно возразила она себе. – Он, наоборот, с самого начала всячески помогал тебе и спасал твою жизнь! Вот даже и сегодня!.. Искупаться бы тебе в ручье, если бы не этот разбойник! Как его?.. Да, точно! Юн Хо!» Она еще раз мысленно произнесла имя мужчины, снова отметив, как мелодично оно звучало. А уж поющая всю свою сознательную жизнь Валерия в этом хорошо разбиралась. И как пронзительно он смотрел сегодня! Какое пламя разгоралось в его черных глазах! Лера почувствовала вдруг, как, несмотря на горячую воду в бассейне, прохладные мурашки пробежались по ее коже, сосредоточившись где-то в глубине груди – там, где в этот момент быстро забилось сердце. «Уф, Лера! Прекрати! Что ты себе вообразила! – остановила она себя. – Больше ты никогда не увидишь этого человека! Хватит грезить! Вернись на землю! Подумай лучше о том, как теперь будешь жить в этом мире, в котором совершенно не ориентируешься!» Ладно, она подумает об этом в более спокойной обстановке. А где же нянюшка? Ведь она должна была принести ей чистую одежду! И, словно подслушав ее мысли, Хюн Шим появилась в купальне с аккуратной стопкой вещей. - А вот и я, милая! Со Хён, ты уже искупалась? – спросила она, кладя на скамеечку вещи девушки. – О! А что же ты не взяла душистое мыло? Говоря это, женщина взяла с полочки у стены пузатую маленькую баночку с обвязанным кусочком промасленной бумаги широким горлышком, удерживаемым льняной бечевой, и открыла ее – по воздуху поплыл приятный аромат трав. Женщина взяла крошечную плоскую деревянную лопаточку и, подцепив ей густое мыло, положила его на жесткую тряпочку, служившую, видимо, своеобразной мочалкой. - Держи, девочка! Давай-ка я тебя помою! - Э… Не надо, няня! Я сама! Кормилица удивленно уставилась на нее: - Но раньше тебе всегда помогала я или твоя Ха Юль! - Ха Юль? Кто это? – недоуменно спросила Лера и тут же осеклась. Попыталась исправить свою оплошность. – Я… не помню… - Божечки! – всплеснула руками, в одной из которых была зажата «мочалка». – Да что ж это творится-то?! А госпожа знает? – вдруг с тревогой спросила женщина. - Ну… Я пока еще не успела ей сказать… - Вот же беда! – сокрушалась Хюн Шим. – Госпожа может осерчать!.. - А может… не говорить ей пока? – предложила Лера. - Ох, не знаю!.. – покачала седой головой кормилица. – Думаю, сказать все же нужно… - Ладно… – вздохнула Лера. – Но немного позже, хорошо? - Да, да, – согласилась нянюшка. – А Ха Юль – это твоя служанка! Давай-ка я потру тебе спинку, дитя мое! Лера с благодарностью отдалась ласковым рукам старой женщины. А потом та еще тщательно промыла ее (да, теперь её!) длинные волосы, а когда разрумянившаяся от горячей воды девушка вышла из бассейна, осторожно ступая по невысоким каменным ступеням, Хюн Шим обернула ее мягким большим полотном, а позже, когда Лера надела нижнюю белоснежную чхима, обернув ее широкую планку вокруг груди, и села на низенькую скамеечку-банкетку с мягким сиденьем, нянюшка принялась осторожно подсушивать смоляные пряди еще одним куском ткани, а затем стала аккуратно, как-то слишком даже бережно расчесывать их широким гребнем из слоновой кости, спинка которого была украшена искуснейшей резьбой, изображавшей цветы и листья, переплетавшиеся в одному мастеру известном порядке. Монотонные движения едва не усыпили девушку, и, заметив, что ее подопечная клюет носиком, а глаза ее, помимо воли так и норовят закрыться, старая кормилица спохватилась и неожиданно зычным голосом позвала служанку Ха Юль, велев той приготовить одежду барышни. Леру ждала трапеза. И девушка подозревала, что стол будет накрыт отнюдь не теми скромными блюдами, которые давали ей в монастыре. Глава 8 Лера Вот уже несколько дней Лера жила в богатом доме главного королевского советника в качестве его старшей дочери. Правда, за все это время она так и не увидела «отца» – дела королевской службы держали его в столице. Весь уклад жизни этих людей, устройство быта настолько отличалось от прежнего существования девушки, что первое время она просто терялась, не зная, как поступить, что сделать, чтобы ее не приняли за сумасшедшую невежу. И ей очень повезло, что рядом всегда была либо старая нянюшка, либо ее личная служанка Ха Юль. Только эти двое знали, что она «потеряла память». Валерия не вдавалась особо в подробности данной «потери», но обе женщины – и пожилая, и совсем юная – приняли этот факт как данность и, на счастье Леры, нигде, кажется, не болтали о «молодой госпоже». Лера, сколько ни пыталась, так и не смогла пока понять, где же она очутилась: в одной из так любимых ею дорам, в реальном историческом прошлом, или же вообще в каком-то параллельном мире, существующем наряду с ее Землей. Она всеми силами старалась адаптироваться к новой реальности, усердно запоминая все, что могло пригодиться. Во-первых, в богатом доме советника Шим было два крыла – внешнее и внутреннее. Внешнее крыло использовали для приемов, во внутреннем располагались жилые комнаты. Была еще и огромная, идущая через все павильоны, образующие единую замкнутую систему, терраса. Она играла роль главного холла, который связывал отдельные закрытые помещения в одно пространство. Прямоугольные колонны поддерживали крышу с открытыми стропилами и смотрелись одновременно очень монументально и в то же самое время как-то воздушно, вероятно, благодаря искусной росписи растительными орнаментами и изображениями сказочных птиц и бабочек. Как позже Лера узнала совершенно случайно, из щебета болтушки Ха Юль, зимой панельные подъемные двери в опущенном закрытом состоянии играли роль стен террасы, образуя еще одну, отделенную от улицы комнату. Но сейчас, летом, все двери были подняты, подвешены на металлических крюках, формируя открытое пространство. Во-вторых, жилой дом делился на мужскую и женскую половину. «Анбан» – комната во внутреннем крыле дома, принадлежащая жене советника, в которой она чаще всего проводила свое время и откуда вела все домашнее хозяйство, распоряжаясь многочисленными слугами. Правда, кроме самой хозяйки дома, в эту комнату допускались лишь ближайшие родственники и личные служанки. В связи с тем, что это были помещения с ограниченным доступом, ночью они отделялись от остального пространства закрытыми дверьми. Днем, когда двери были открыты или подняты, роль разделительных линий играли высокие пороги, позволяющие посторонним держать дистанцию. Рядом с анбан располагалась комната дочери. Теперь в ней поселилась Лера. В комнате матери размещались предметы, необходимые женщине в быту: напольное зеркало, трехуровневый шкаф, ларец для документов, жаровня. Отдельное помещение было отведено под опочивальню госпожи. Все это девушка видела, когда по приглашению госпожи Сун Хын приходила в ее покои. В эти часы аристократка давала дочери наставления, как нужно вести дом мужа. Ведь когда-то ее Со Хён выйдет замуж за такого же отпрыска знатного чосонского рода и сама станет хозяйкой большого дома, вести который нужно очень внимательно. Мать не сомневалась, что все так и будет, и именно такое будущее ждет ее дочь. Лера ничем не выдавала своих сомнений (она все-таки не теряла надежды когда-нибудь вернуться в свою прежнюю жизнь). И лишь старалась поддержать видимость того, что она внимательно слушает «матушку». Однако же и реально запоминать приходилось очень много, дабы не вызывать подозрений у обитателей поместья. В покоях Леры было похожее убранство, хотя сама комната была гораздо меньшего размера. Но главное, в ней было зеркало со столиком, украшенным красивой инкрустацией, напоминавшим девушке туалетные столики богатых дам более поздних эпох, которые она видела в исторических фильмах. Столик был весь уставлен баночками с кремами, притираниями и бальзамами. А еще на нем стояла шкатулка с украшениями самой Со Хён. Напротив части дома, образующей «женскую половину», располагался «сэранбан» – комната, принадлежавшая советнику, хозяину дома, и служившая ему спальней, гостиной и кабинетом. И вот в эту-то комнату могли входить только мужчины. В этом же крыле располагались комнаты сыновей советника. Лере было страшно любопытно, что же там, на отцовской, «мужской» половине, и однажды она все-таки прокралась туда, улучив момент, когда госпожа советница отдыхала днем у себя, старая кормилица задремала после обеда, а Ха Юль утащила грязную одежду молодой госпожи прачкам. Поминутно оглядываясь по сторонам, Валерия проскользнула на террасу, ведущую в сэранбан, быстро скинула малиновые шелковые туфельки, вышитые веточками яблони, и, схватив их в руки, юркнула внутрь, с некоторым усилием приоткрыв массивную дверь, сделанную из досок. Оставлять туфельки снаружи было бы величайшей глупостью: их мог увидеть кто угодно – от слуг до младших братьев, которые тоже обитали на «мужской половине», где у каждого была своя комната-опочивальня. Поэтому девушка прихватила «улики» с собой и отправилась исследовать незнакомое пространство. О том, что будет, если ее застанут на запретной территории, Лера даже и не подумала. Перед глазами ее предстал неширокий коридор, созданный стенами из тонких деревянных планок, образующих решетку и в несколько слоев оклеенных рисовой бумагой. Пока все было очень похоже на «женскую половину». Там так же коридор отделял комнаты обитателей друг от друга, создавая видимость уединения. Одна дверь была плотно задвинута, и Лера поняла, что, вероятно, за ней и располагаются покои советника, поскольку его не было сейчас в городке. Девушка бесшумно потянула в сторону решетчатую дверь, затянутую бумагой, и бочком протиснулась в образовавшуюся неширокую щель, облегченно выдохнув про себя: в отличие от настоящей Леры, в ее теперешнем теле девушка была достаточно хрупкой. И не удивительно. Это ей было двадцать пять – вполне себе взрослая девица. А малышка Со Хён едва-едва встретила семнадцатую весну. Ну, вот! – беззвучно хмыкнула девушка. Она уже начала мыслить, как все эти люди! Семнадцать лет! Лет, а не вёсен! – поправила она сама себя. Потом так же бесшумно вернула створку двери на место и с любопытством огляделась. Просторная комната оказалась обставлена предметами, которые были необходимы в жизни хозяина дома: стол для чтения, книжный шкаф, комод, сейф, ларцы с канцелярскими принадлежностями, квадратные подушки-сидения, подушка под спину. Бесшумно ступая по теплому полу мягкими белыми носочками, сшитыми из двух половинок, она прошлась по комнате, задумчиво тронула пальцами висящие на специальных петельках кисти для каллиграфии, пробежалась глазами по аккуратно сложенным свиткам рукописей, накрученным на лакированные деревянные палочки, а потом остановилась перед висящим в раме на стене изречением, написанным, очевидно, китайскими иероглифами черной тушью. Естественно, Лера ничего не смогла прочесть. Да ей и не особенно было интересно знать, что за умная мысль украшала стену покоев «отца». Что ее, действительно, заинтересовало, так это светильник, стоящий на низком столике с изогнутыми ножками. Он представлял собой затянутый все той же рисовой бумагой каркас в форме параллелепипеда. Бумага была расписана со всех четырех сторон пейзажами, изображавшими то горы, то водопад, то бегущий куда-то ручей. На последней грани красовалась белая цапля, стоящая на одной ноге в воде. Все рисунки были выполнены настолько тонко и изящно, что Лера, сама очень любившая рисовать в пору отрочества, не могла не восхититься. Она поворачивала лампу то одной, то другой стороной, любуясь мастерски выполненными цветной тушью рисунками. Внутри корпуса девушка разглядела круглую металлическую чашу: вероятно, в нее наливали масло, а потом поджигали тонкий нитяной фитиль. От четырех верхних углов каркаса тянулись к центру четыре круглых проволочки, соединяясь между собой и образуя кольцо-петельку. Такую лампу можно было повесить на палку с крючком и нести, освещая себе путь в темноте. Лера видела подобное в многочисленных дорамах. Наконец, налюбовавшись на прекрасный фонарик, девушка решила, что пора возвращаться на «женскую половину», пока кто-нибудь не застал ее здесь. Она столь же осторожно высунула нос из приоткрытой двери комнаты «отца» и, не заметив ничего подозрительного, на носочках начала красться к выходу, держа в каждой руке по расшитому тканевому башмачку на жесткой подошве. И в этот момент удача отвернулась от нее. - Сестра?! – послышался сзади донельзя удивленный ломкий голос подростка. «Ч-черт!» – прошептала одними губами девушка и, натянув на лицо улыбку, повернулась, успев заметить долговязую фигуру старшего из братьев Со Хён, наследника рода, по имени Шим Джун. Мальчишка стоял у одной из дверей дальше по коридору, и смуглое лицо его выражало высшую степень изумления. - О, Джун! – нейтрально произнесла Лера. – Я тут подумала… - Сестра, что ты здесь делаешь? – мальчишка направился к ней, и девушка прижала башмачки к груди, словно отгораживаясь от подростка. - Отец обещал мне… – она замялась, лихорадочно соображая, что бы такое придумать, чтобы отвести от себя подозрения брата. - Что обещал? – не понял тот. - Показать то мудрое изречение, которое украшает стену его комнаты! – выпалила она, наконец, первое, что пришло на ум. - Но… отца нет дома… И… зачем ты пришла на нашу половину? - Мне очень захотелось посмотреть на эту надпись! – опять подчеркнула Лера. - Раньше ты не интересовалась каллиграфией, сестра, – с подозрением выдал мальчишка. - Ну… Мне вдруг стало любопытно, – сказала чистую правда девушка. - Хм… Тебе лучше не задерживаться здесь, пока матушка не проведала об этом… - Да, точно! – кивнула она и снова расплылась в улыбке. Да еще и ресничками похлопала. – Так что я пойду!.. А ты, Джун, не говори матушке, хорошо? Не хочу, чтобы она бранила меня… - Да ты сама не проболтайся, – снисходительно усмехнулся подросток. И Лера, круто развернувшись, умчалась наружу. Там, на деревянном полу террасы она поспешно сунула ноги в белых носочках в башмаки и юркнула в узкий проход между углами двух зданий. И попала на другой двор – гораздо меньше и скромнее – хозяйственный. Там росло несколько деревьев, создававших относительную тень, а в дальней части каменной ограды, опоясывающей всю территорию усадьбы, Лера заметила небольшую калитку, плотно закрытую изнутри. «Вероятно, она ведет за пределы поместья», – подумала девушка. И решила позже поразмыслить над тем, как это может пригодиться ей в дальнейшем. Конечно, то, что Джун заметил ее на «мужской» половине – это нехорошо! Это очень нехорошо! Ей оставалось только надеяться, что брат не будет думать об этой нелогичности в поведении старшей сестры. Девушка мысленно обругала себя за неосторожность и впредь решила действовать осмотрительнее. Тяжело быть собой, но не видеть себя в отражении. Слышать голос чужой, в страхе жить и в изумлении. Я покинула мир, где логично все и привычно, А теперь эта жизнь не моя, Здесь загадочно и необычно! Этот мир мне не ясен, он жесток и опасен, В то же время, он божественен и прекрасен. Чувства спутаны в моей больной голове, С новой ролью так сложно справиться мне. (Татьяна Сырку) Глава 9 Лера Она понемногу приноравливалась к реалиям чужой жизни, начала различать лица слуг и домочадцев, и уже запомнила, как зовут младших братьев и крошку-сестричку. Мальчишки все были совершенно разными по характеру и привычкам. Следующий сразу за Со Хён по возрасту Шим Джун уже сейчас, в свои неполные четырнадцать лет, осознавал, что именно он – наследник всего родового богатства, и после кончины отца именно он станет главой семьи Шим. Он ко всему относился вдумчиво и ответственно, знания, вкладываемые в его голову приглашенными из столицы учителями, впитывал как губка, и излюбленным занятием его была каллиграфия. О том, что он однажды застал старшую сестру на «мужской половине», где ее не должно было быть по определению, подросток, видимо, так никому и не сказал. И девушка гадала – то ли он попросту не придал этому факту должного внимания, то ли умолчал сознательно, не желая подставлять сестру под недовольство матушки. Между ними как будто возникла некая тайна, которой владели лишь они двое, и которая объединяла их, делая сообщниками. Но как бы то ни было, пока мать не высказывала «дочери» своего недовольства по этому поводу. Лера потихоньку продолжала исследовать огромный дом советника Шим, членом семьи которого она оказалась не по своей воле. Так, однажды она набрела на настоящую сокровищницу – просторное помещение, которое было отведено под библиотеку. Вдоль стен тут стояли высокие, почти до потолка, стеллажи, на которых были разложены рукописные свитки, содержащие трактаты по различным областям знаний, исторические труды и многочисленные своды законов. Она не знала, умела ли читать и писать настоящая Со Хён, но решила, если вдруг это каким-то образом выяснится, то будет упирать на «потерю памяти». Для Леры же вычурные иероглифы, тщательно выведенные черной тушью, были лишь непонятными значками. Но Шим Джун, похоже, с легкостью разбирался в этих стройных вертикальных столбцах, заполнявших страницу справа налево. Нередко Лера заставала его в богатой отцовской библиотеке, где, сидя за широким низеньким столом, Джун с усердием выводил иероглифы кистью, обмакнутой в черную тушь, или читал один из свитков, положив его на столик и прижав бока рукописи двумя металлическими брусками. Как-то она зашла туда и застала наследника читающим один из манускриптов, а когда спросила – что он читает, мальчик поднял на нее полный удивления взгляд и спросил: - Тебе, правда, это интересно, сестра? - Да, – подтвердила она, и тогда Шим Джун начал перебирать лежащие на краю стола свитки, беря в руки то один, то другой, и показывая девушке. - Вот это «Истинные записи правления династии Чосон». Отец разрешил мне читать ее! – в голосе брата прозвучала некая гордость, вызванная доверием отца. - Ого! – с уважением протянула Лера. – А вот это что? – указала она пальцем в другой свиток. - А это «Первые упражнения для детей», настольная книга для наследных принцев Чосона, – немного снисходительно пояснил подросток. – Только я ее уже давно прочитал! - А зачем? Ты ведь не принц, – улыбнулась девушка, стараясь вызвать «брата» на откровенность. - Нет, конечно, не принц! – хмыкнул он. – Но наша семья служит правителям. Когда я вырасту, мне тоже придется бывать при дворе! А, может быть, даже получу ранг и место в королевском Совете! - Да-да, братик! Я верю, что так все и будет! – поспешила сказать она. Однажды госпожа Шим обронила, что через полчаса начнется обед, а сыновья, как обычно, где-то пропадают. Лера в ответ высказала предположение, что Джун может быть в отцовой библиотеке, и «если матушка прикажет, она могла бы пойти и поторопить брата». Хозяйка поместья как-то слишком уж внимательно посмотрела на старшую дочь, но сказала лишь, что, действительно, было бы неплохо, если бы Со Хён нашла брата и передала ему слова матери. Девушка поклонилась (за это время она уже довольно сносно научилась кланяться матери – отца девушка так еще ни разу и не видела) и пошла в библиотеку, где и увидела там Джуна, занимающегося любимым делом. Увидев ее, Джун улыбнулся и слегка поклонился: - Сестрица Со Хён! - Все пишешь? – поинтересовалась она, заглядывая на свиток тонкой дорогой бумаги, с двух сторон накрученной на деревянные валики, что не позволяло ему сместиться и испортить написанный текст, размазав тушь. - Да. Сегодня переписываю древний, еще времен Силлы, манускрипт, – охотно ответил подросток. – А ты, сестрица… Что-то хотела? - Да нет. Просто матушка предупредила, что через полчаса будут подавать обед. Так что ты слишком не засиживайся, а то останешься голодным! – и она улыбнулась, увидев мгновенно сморщившееся лицо мальчишки. – Ладно, я пойду, Джун! Не буду отвлекать тебя! - Ты и не отвлекаешь, сестрица! Мне приятно, что ты заинтересовалась моими занятиями. - А разве раньше… не интересовалась? – осторожно спросила Лера. Мальчик растянул губы в немного виноватой улыбке и отрицательно покачал головой. - Хм… Что ж, я, пожалуй, пойду, – прокашлялась Лера. – Нужно еще найти братьев. Эти озорники, наверняка, опять убежали на ристалище. - Они любят наблюдать за тренировками воинов отца, – хохотнул брат. Лера покивала с улыбкой и, придерживая пальцами слишком длинную чхима, волочившуюся по полу, вышла из библиотеки. Джун был прав. Младшие мальчишки – Шим Хви и Шим Гёль – росли сорви-головами и озорниками, каких еще поискать! Они вечно затевали какие-то проказы, и госпожа Сун Хын часто выговаривала им, что недостойно отпрысков знатного рода, каким являлся род Шим, вести себя, как нищие деревенские мальчишки. В такие минуты Лера, если она присутствовала при «словесной порке», едва сдерживалась, чтобы не рассмеяться, с трудом удерживая серьезное выражение на лице, хотя губы так сами и растягивались в непреодолимом желании разулыбаться: так потешно выглядели мордашки обоих «братцев-кроликов», как про себя называла она младших сыновей господина Шим Она. Они стояли, опустив головы и время от времени синхронно шмыгали носами, выражая полнейшее раскаяние. Отец обыкновенно пропадал в столице по делам придворной службы: обязанности главного советника короля Тэджона требовали его постоянного присутствия в столице, а перевозить в Ханян все свое многочисленное семейство он пока не желал, справедливо полагая, что придворные интриги и подковёрная грызня между сановниками и советниками правителя за его расположение, зачастую заканчивавшаяся открытым противостоянием – отнюдь не самые лучшие условия для взросления детей. Матушка же, вышедшая из семьи Ан, также имевшей огромное влияние при дворе, как позже постепенно узнала Лера, была настоящей благородной женой, твердо знающей, в чем состоит ее долг перед супругом – растить детей, вести хозяйство и поддерживать мужа. Однако же в отсутствие господина главного советника ей сложно было сладить с двумя живыми и подвижными, как ртуть, сорванцами восьми и десяти лет. Лера часто думала о том, что хорошо бы мальчишкам уже нанять каких-нибудь учителей, вроде гувернеров, в свое время служивших при мальчиках в домах русских дворян, чтобы эти люди прививали ребятам хорошие манеры и давали необходимые знания. Но она держала свое мнение при себе, справедливо полагая, что из уст семнадцатилетней девчонки подобные мысли будут звучать, по меньшей мере, странно. Она чувствовала, что слуги и так шепчутся по углам о том, что «после того злополучного паломничества барышня Со Хён стала какой-то странной». Наедине с собой Лера хмыкала – еще бы не быть ей странной, если в теле их юной госпожи невесть каким образом очутилась двадцатипятилетняя попаданка с уже сложившимся мировоззрением. Для нее многие их нравы и обычаи казались дикими и несуразными, и часто девушку подмывало выразить свой протест, несогласие с тем, что происходило в усадьбе лорда Шим Она. Госпожа Сун Хын была строгой, но достаточно справедливой хозяйкой, однако, и она не гнушалась физическими наказаниями провинившихся слуг. В такие минуты Лера запиралась у себя в покоях (точнее, в покоях Со Хён), чтобы не видеть душераздирающих картин наказания и не слышать жалобных криков слуг, которых пороли вымоченными в соленой воде розгами. Но главный ужас наступал, по мнению Валерии, тогда, когда провинившихся заворачивали в длинные плетеные циновки и били палками. Но что она могла сделать?.. Это не ее мир и не ее правила. А, как известно, со своим уставом в чужой монастырь не ходят. Девушка еще не теряла надежды вернуться в свой мир, в свой городок, где ее ждала мама. Ведь ждала же? Лера очень хотела верить в это. Единственный близкий ей человек... Люди, с которыми она жила сейчас, хотя и относились к ней доброжелательно, были все-таки чужими. И лишь малышка Гё Со, пятилетняя младшая дочь Шим Она, радовала Леру. Она была милая, открытая и ласковая. Тянулась к «старшей сестрице», и Валерия невольно раскрывалась душой навстречу этому маленькому яркому солнышку. Глава 10 Лера Оказывается, у дочери советника были две довольно близкие подруги. Это выяснилось на шестой или седьмой день после Лериного возвращения «домой». В покои молодой госпожи, по обыкновению, осторожненько поскреблась Ха Юль, и сразу вслед за этим раздался ее голос: - Барышня, ваша матушка велела передать, что к вам пришли барышни Бо Ра и Ми До! Госпожа зовет вас в комнату для гостей! Большая комната для приема гостей располагалась, как уже успела запомнить Валерия, во внешнем крыле дома. Лера бросила быстрый взгляд на нянюшку Хюн Шим, которая сидела в это время с ней рядом и вышивала цветы на новой чхима, которую она готовила для своей юной госпожи. Сама же Лера пыталась делать то же самое – вышивать, но лишь исколола себе все пальцы – вот не её это все-таки было, не её! - Кто такие Бо Ра и Ми До? – спросила она и, повысив голос, позвала. – Войди, Ха Юль! Служанка легкой птичкой впорхнула в помещение, привычно поклонившись, а старая кормилица, со вздохом опустив рукоделие на колени, произнесла: - Ты и их не помнишь, милая? И, когда Лера отрицательно покачала головой, добавила: - Это твои подруги, Со Хён! Вы с самого детства дружили с ними. Видно, барышни прознали, что вы попали в переделку, а теперь вот явились, чтобы увидеть все своими глазами. - И как… я раньше вела себя с ними? - Как хорошие подружки. Вместе ходили гулять к реке, вместе покупали себе всякие женские штучки – украшения, ленты, заколки… – охотно ответила старая женщина. - Понятно, – протянула Лера. - Барышня, так вы пойдете? – напомнила о себе Ха Юль. - Да, конечно! Посмотри, у меня все в порядке с прической? - Вы красавица, моя госпожа, – восторженно выдохнула девчонка. Лера, отложив на низкий столик рукоделие, поднялась и, поправив юбку, направилась к двери. Но тут же остановилась: - Погодите! А как я узнаю – кто из них кто? - А, ну это просто! – затараторила Ха Юль. – Барышня Бо Ра повыше и… – она запнулась на мгновение, но тут же нашлась. – Постройнее! А барышня Ми До… - А она, значит, – вторая! – прервала ее Лера. – Всё! Идем! Девушки прошли через целую череду коридоров и очутились в просторном помещении, где обычно принимали гостей. Там, и правда, сидела госпожа Сун Хын, а напротив нее, на подушечках для сидения – две нарядных совсем молоденьких девушки, перед каждой из которых стояло по низкому круглому столику, на котором стояли приборы для чаепития. Увидев входящую Леру, девушки расплылись в улыбках: - Со Хён! Ты пришла! - Ха Юль, принеси сюда еще один столик для твоей госпожи, – распорядилась старшая хозяйка. – И чай, конечно! Служанка быстро метнулась выполнять приказ госпожи, а Лера уселась на одну из плоских подушек для сидения, лежавших на теплом полу, и посмотрела на гостий. - Девушки! Как поживаете? А про себя подумала: «Блин! И вот как я могу определить, кто из них выше, если обе сидят?!» Но подруги сами помогли ей с выбором. Одна из них, круглолицая, большеглазая, с темными ровными бровями и капризным ротиком, защебетала: - А мы с Бо Ра решили навестить тебя! Так это правда, что на тебя напали в том лесу? Ужас! Что творится в Ёнджу! Разбойники совсем распоясались! – округлила она темно-карие глаза и даже всплеснула руками, но тут же спохватилась и, виновато посмотрев на хозяйку дома, поклонилась. – Ой, простите, госпожа! - Ничего, Ми До! И ты права! Разбойники творят бесчинства, нападая на благородных господ, а магистрат ничего не предпринимает! – осуждающе поджала она губы. А вторая девушка сказала: - Хорошо, что нашу Со Хён спасли! Теперь я буду и по городу бояться ходить без охраны, – передернула она плечиком, обтянутым дорогим шелком нежно-розовой чогори. - Но разве в городе опасно? – осторожно спросила Лера. - Теперь по улицам какой только сброд не ходит! – уверенно ответила Бо Ра, а Ми До подхватила. – Я предпочитаю теперь передвигаться только в паланкине! Лера ничего не ответила на это, наблюдая за тем, как в комнату вошли две служанки со столиком и подносом, на котором стояло все, необходимое для чаепития. За ними следом шагала Ха Юль, торжественно несшая фарфоровый пузатый чайничек с уже готовым чаем. По воздуху поплыл приятный аромат жасмина. Служанки споро уставили столик приборами и с поклонами удалились. А женщины принялись неспешно потягивать из крошечных круглых чашечек ароматный напиток и изящно брать пальцами сладости из красивых пиалок. - А что, девушки, – обратилась к гостьям госпожа советница, – ваши матери не собираются навестить меня? - Ой, моя матушка сейчас готовится ко дню рождения отца. В доме будет большой праздник! Вас с господином советником, конечно, тоже пригласят! – воскликнула Бо Ра. Ми До только улыбнулась и пожала плачами. - Да, но мой супруг все занят делами государя нашего, его величества Тэджона, – сделала постную мину мать. - Да-да, – понимающе покивала Бо Ра. – Мой отец тоже много времени проводит на службе! Лера не знала, о чем можно говорить с этими совершенно ей не знакомыми девочками, а потому промолвила: - Матушка, сегодня такая хорошая погода! Вы позволите нам с девушками прогуляться вдоль реки? - Да, госпожа, позвольте Со Хён выйти с нами! – заговорили одновременно гостьи. - Что ж, поскольку вас будет трое, думаю, никакой опасности вас не подстерегает. Но, дочь моя, возьми с собой и Ха Юль. Пусть сопровождает вас! На том и порешили. И девушки, поблагодарив хозяйку за чай, заторопили подругу. Лера побежала переодеваться, и вскоре четыре девушки вышли из широких ворот усадьбы советника Шим Она. В этот раз они прогулялись по городу, причем подружки, не переставая, щебетали о том, о сем, а потом Ми До, хитро прищурившись, сообщила девушкам, как величайший секрет, новость о том, что к ним в дом приходили родственники молодого красавчика Ким Ю Гыма, и ее – Ми До – сосватали за него. Лера сделала вид, что очень рада за подругу, хотя понятия не имела, кто же такой этот «красавчик Ким Ю Гым». Бо Ра же, кажется, радовалась совершенно искренне. Они неторопливо шли по дорожке, ведущей вдоль берега реки, и наслаждались теплой погодой, солнышком, ласково сиявшим с небес, а молодые щеголи обгоняли их и оглядывались на богато разодетых красавиц. Лера каждый раз хмыкала про себя, сохраняя невозмутимое выражение на лице: во всех мирах то, что касалось отношений полов, мало различалось между собой. Молодые чеболи были, конечно, хороши, и, вероятно, семнадцатилетняя Со Хён была бы рада этим знакам внимания. Валерия же, с высоты своего истинного возраста, только мысленно посмеивалась. Лишь однажды ей вдруг показалось, будто чей-то острый взгляд остановился на ее лице. У нее реально возникло ощущение прикосновения к коже, но когда Лера стала озираться вокруг, пытаясь понять, кто смотрел на нее, то ничего не заметила – горожане вышагивали по улице по своим делам, и казалось, никому не было дела до четырех юных девушек, изящно прогуливающихся под ласковыми лучами полуденного солнышка. Подруги заметили ее беспокойство, и Бо Ра спросила: - Что такое, Со Хён? Ты кого-то увидела? - Нет-нет, – поспешила успокоить ее Лера. – Просто смотрю вокруг! Подруги с легкостью приняли это ее объяснение, но еще пару раз ощущение чьего-то взгляда посещало девушку. Правда, теперь она уже старалась не крутить головой, выискивая таинственного наблюдателя. А вскоре Ми До и Бо Ра заторопились домой, и девушки распрощались. Лера с Ха Юль тоже поспешила в поместье советника: все же непонятное внимание незнакомца (или незнакомцев) беспокоило ее, и девушка предпочла укрыться за надежными высокими воротами, охраняемыми воинами, которые служили королевскому советнику. Глава 11 Так шли дни за днями, и постепенно она стала привыкать к новому укладу жизни, к новой внешности и новым, незнакомым ей прежде привычкам. Но однажды душевное равновесие было вновь грубо нарушено странным событием. В покоях Леры стоял дорогой туалетный столик, привезенный чинскими купцами и за огромную сумму приобретенный советником Шим Оном для своей старшей дочери. Столешница из драгоценных пород дерева опиралась на две тумбы, в каждой из которых располагались по три выдвижных ящичка, украшенных инкрустацией. Но самое главное – столик этот был соединен с довольно большим зеркалом, в котором можно было с легкостью разглядеть себя, хотя стекло было не самого высокого качества, немного мутноватым, как на взгляд Валерии, однако же, каждый раз глядя в него, Лера видела отражение юной миловидной азиатки с большими раскосыми глазами, розовыми губами бантиком и аккуратным носиком. И темными, как самая безлунная ночь, волосами цвета воронова крыла – длинными и густыми. Ухода за ними было много, и, наверное, у самой Леры не хватило бы терпения расчесывать их редким костяным гребнем с выточенными по вершине цветочными узорами. Но верная Ха Юль, с которой, как поняла из разговоров Лера, Со Хён росла с детства, готова была заниматься часами прической своей госпожи. Как постепенно разобралась девушка с эталонами красоты здешнего общества, она считалась настоящей красавицей. Однако взрослая, двадцатипятилетняя Лера Власова безумно скучала по своему конопатому зеленоглазому лицу и рыжим локонам. Она, конечно, предпочла бы свою родную внешность, да только кто ж ее спросит?.. Но девушка примечала, как воины из охраны поместья, служившие советнику Шим Ону, бросали на нее взгляды, полные чисто мужского интереса. Особенно же отличился в этом один молодой стражник. Позже девушка узнала, что его звали Бён Хёк. Он был довольно симпатичным, с широкими плечами и сильными руками от постоянных тренировок с мечом. Командир охраны, обеспечивавшей безопасность богатого поместья Шим Она, не давал расслабляться своим подчиненным и гонял их на тренировках, что называется, «и в хвост, и в гриву». Любопытная натура Леры не давала ей покоя, и однажды, исследуя территорию поместья, она оказалась на тренировочном полигоне, как девушка окрестила про себя просторную, утоптанную до каменной твердости площадку довольно далеко от господских зданий. Там как раз шла очередная тренировка. Воины занимались спаррингом на мечах, проводя тренировочный бой. Лера увидела неподалеку от площадки лучащиеся восторгом мордашки младших братьев, прятавшихся за стволами раскидистых сливовых деревьев, и понимающе хмыкнула: озорники опять удрали из-под присмотра взрослых и, затаив дыхание, наблюдали, как взрослые сильные мужчины отрабатывали приемы боя. Над площадкой раздавался звон мечей, слышалось шумное дыхание воинов, крики, сопровождавшие особенно удачные удары тренирующихся. Лера незаметно для малышей подошла к ним со спины, так что ни один, ни второй до поры, до времени ничего не замечали, а потом негромко сказала: - А матушка в курсе, что вы здесь? Мальчишки синхронно взвизгнули от неожиданности и присели на корточки, пытаясь таким образом спрятаться от старшей сестры. Но было уже поздно. Лера строго сказала: - Разве вам можно тут находиться? Матушка будет недовольна! - А ты сама-то, сестрица! – огрызнулся старший, Шим Хви. – Девушкам тоже нельзя сюда приходить! - Это почему же? – усмехнулась Лера. - Потому что тренировки с оружием – это не женское дело! – убежденно ответил мальчишка. - А если мне будет грозить опасность? - Для этого есть мы, мужчины! – гордо произнес младший, восьмилетний Шим Гёль, и девушка расхохоталась – так потешно прозвучала эта фраза в устах малыша. Ее звонкий смех не остался незамеченным – головы воинов начали поворачиваться в их сторону, и Лера, досадливо прикусив нижнюю губу, заметила, что начальник охраны, командир Дон Гиль, слегка нахмурился и, оставив своих подчиненных, направился к ним: - Барышня Со Хён?! Что привело вас сюда? - Да вот, братья опять сбежали сюда, я искала их и, ожидаемо, нашла тут, – как можно более непринужденно ответила она, замечая, что воины охраны невольно прислушиваются к ее словам, продолжая, однако же, свой тренировочный бой. Ближе всех к краю площадки находились как раз Бён Хёк и еще один воин, имени которого Лера так и не запомнила. Бён Хёк откровенно посматривал в ее сторону, не забывая, тем не менее, отбивать быстрые удары своего соперника. Ей даже показалось, что молодой воин красуется перед ней, показывая свое мастерство владения мечом. Лера неосознанно провела ладонями по чхима, расправляя несуществующие складочки, и снова заговорила: - Я забираю братьев, командир Дон Гиль. Попрошу слуг, чтобы они внимательнее следили за мальчиками, – и она настойчиво взяла малышей за маленькие ладошки, крепко удерживая их в своих пальцах. - Вы удивительно разумная девушка, юная госпожа, – слегка склонил голову в поклоне командир. – Вашему супругу очень повезет с такой женой, как вы! - Супругу?! – слегка повысила голос она. – Но у меня еще и жениха нет! Какой супруг?! Девушка недовольно дернула плечиком, укрытым бледно-розовым шелком чогори: уж точно не дело бравого охранника рассуждать о том, кому и когда она достанется в жены! Сама-то Лера совершенно определенно не собиралась в ближайшее время выходить замуж непонятно за кого. И, видимо, командир Дон Гиль почувствовал эту перемену в ее настроении, потому что отступил на шаг, освобождая ей дорогу, и Лера решительно повела обоих мальчишек в сторону господского дома. И снова, поежившись, вспомнила взгляды, которые бросал на нее молодой Бён Хёк. Ее, если честно, это совсем не задевало. Лишь один человек как-то волновал ее сердце. Тот, который спас ее. И лица которого она так ни разу и не увидела. Однако же, жизнь вскоре подбросила ей еще один шанс. Глава 12 Лера Однажды вечером, уже отпустив Ха Юль, помогавшую ей переодеться в белый шелковый ночной ханбок, Лера задержалась перед туалетным столиком, задумчиво глядя на отражение юной девушки с заплетенными в простую свободную косу волосами, уже без лишних заколок и иных украшений. Фонарь, помещенный в прямоугольный корпус из тонких деревянных планок, обтянутых промасленной бумагой, и стоявший на столике слева, освещал ровным, мягким светом ее фигуру, сидящую на невысокой удобной скамеечке, с обтянутым мягкой тканью и набитым шерстью сиденьем. Лера думала о том, как круто переменилась ее судьба, забросив в этот чужой мир. Сможет ли она когда-нибудь вернуться на родину, к своей маме? Или обречена так и прожить всю жизнь тут? Никто не мог ответить на ее вопрос. Лера так глубоко погрузилась в свои мысли, что взгляд ее слегка расфокусировался. И в какой-то миг она посчитала, что ей показалось, будто зеркальная поверхность на мгновение дрогнула и пошла рябью. Девушка моргнула и вскрикнула от неожиданности: из зеркала в резной нефритовой раме на нее смотрела она сама! Лера Власова, какой она когда-то была – рыжая и зеленоглазая, с европейскими чертами лица и покрытой веснушками нежно-золотистой кожей. Но облик девушки выглядел как-то странно, словно был полупрозрачным. Валерии показалось, что весь воздух из легких кто-то выбил сильным ударом кулака, и она широко раскрыла рот, стараясь вдохнуть. Однако девушка в отражении не повторила ее жеста. Она протянула вперед обе ладони и, казалось, положила их на стеклянную поверхность, стараясь дотянуться до своей визави. Лера отчетливо увидела на левой ладони старый шрам – когда-то давно, еще в детстве, она слетела с велосипеда, съезжая на полной скорости с горы, и пропорола ладошку острым камнем, невесть откуда взявшимся на дороге. Маме пришлось тогда везти ее с приемный покой хирургического отделения городской больницы, где пожилой усатый хирург наложил ей несколько швов, стягивая рваные края глубокой длинной раны. Рана эта заживала долго, неохотно, навсегда оставив после себя длинный извилистый шрам, пересекавший все три линии – линию жизни, линию судьбы и линию сердца, по-другому называемую линией любви. И сейчас Лера неосознанно потянулась к этим таким знакомым, родным ладоням, с украшенными привычным маникюром с гель-лаком ногтями. Потянулась и прижала к зеркалу, сейчас словно бы превратившемуся в прозрачное стекло, ладони, совмещая их с руками девушки в отражении. За спиной Со Хён (а это была именно она – Лера почему-то сразу безоговорочно поверила в это) она разглядела интерьер незнакомого помещения – белый кафель до середины стены, а выше – простая известковая побелка. В дальнем углу притулилась простая белая раковина. Больше в полупустом помещении ничего не было. «Где это она?» – мелькнула в голове Валерии мысль, но тотчас же исчезла. Потому что «та» она что-то начала говорить, но, естественно, ни звука Валерия не услышала, лишь с отчаянием видела, как шевелятся губы девушки напротив. - Что? Что ты хочешь мне сказать? – шепотом закричала она, пытаясь поговорить с Со Хён. Но та по-прежнему беззвучно шевелила губами, произнося неслышные слова. А затем изображение рыжей девушки с зелеными, как молодая трава, глазами, подёрнулось рябью, поплыло, и вот уже из глубины зеркала на нее вновь смотрит юная кореянка Со Хён. Лера в бессилии ударила кулаком по столешнице и всхлипнула, почувствовав, как по щекам потекли слезы. Она попыталась вытереть их тыльной стороной ладони, но еще больше расстроилась и вскоре плакала уже в голос, стараясь только не шуметь слишком, чтобы не разбудить спящую в крошечной каморке по соседству с ее покоями Ха Юль. Девушка зажала рот обеими руками и тихо всхлипывала, вновь испытав горечь утраты привычной жизни. «Значит, мы просто поменялись местами с настоящей Со Хён, – подумала она, жалея и себя, и эту юную неискушенную девочку то ли из далекого прошлого, то ли из какого-то параллельного мира. – Как же она там, бедняжка?! Если мне, взрослой девице, так непросто тут, то что уж говорить о ней? Совсем ведь еще девчонка!..» И ей стало еще горше от мысли о том, что обе они оказались игрушками в руках кого-то могущественного и совершенно бездушного, для кого подобные игры людскими жизнями – лишь развлечение… Лера оплакивала крушение своей привычной жизни, понимание того, что она вряд ли сможет вернуться домой и продолжить жить своей жизнью – ходить на работу в книжный магазин, смотреть дорамы на ноутбуке и с аппетитом есть приготовленный мамой любимый борщ с чесноком. Девушка уже отвернулась от зеркала и теперь сидела вполоборота к нему, уткнувшись лицом в мокрые от слез ладони. Тихие всхлипывания раздавались в тишине комнаты, и чуткий слух Ха Юль уловил их. Неожиданно для Леры служанка с сонным лицом и растрепавшейся во сне косой появилась на пороге ее покоев и изумленно уставилась на свою госпожу. - Барышня… – растерянно произнесла она. Лера вздрогнула и отняла руки от заплаканного лица. Взгляду служанки предстали покрасневшие глаза и опухший носик ее юной хозяйки. Ха Юль всплеснула руками и кинулась к девушке: - Барышня Со Хён! Да что случилось? Почему вы не спите? Кто обидел вас, моя госпожа? – посыпались, как горох из решета, вопросы. Но Лера лишь покачала головой, вытирая запястьем глаза. Шмыгнула, зажав между большим и указательным пальцем носик, и только потом произнесла несколько сиплым от плача голосом: - Нет, ничего… Зачем ты встала, Ха Юль?.. - О боги! Барышня, пойдемте, я провожу вас в постель! Да что ж такое! – продолжала причитать она, а сама, между тем, мягко, но настойчиво увлекла Леру в опочивальню, где уже ждала ее приготовленная мягкая постель. Девушка покорно позволила уложить себя – от всех переживаний она, и впрямь, почувствовала усталость. Ха Юль заботливо накрыла ее пышным легким одеялом, сшитым из яркого шелка и набитым и простежённым хорошо промытой и вычесанной овечьей шерстью. Повздыхала, еще какое-то время посидев с госпожой. А после того, как веки девушки смежились, и дыхание стало тихим и размеренным, сбегала в отхожее место и вернулась в свою каморку. Последнее время она порой не понимала свою госпожу – так сильно та изменилась после злосчастного нападения разбойников. Глава 13 Лера Уже прожив более двух недель в родительском доме (Лера теперь даже про себя называла так богатое поместье семьи Шим), девушка однажды в сопровождении своей личной служанки – такой же молоденькой, как и Со Хён, Ха Юль – отправилась на прогулку, намереваясь походить по городскому рынку. Она шла, с любопытством разглядывая торговые ряды, пестрые палатки торговцев самым разнообразным товаром, громко зазывающих покупателей в свои лавки. Служанка шагала чуть позади, соблюдая дистанцию. Как вдруг кто-то резко дернул Леру за руку, увлекая в узкий проход между рядами, и прижал к себе со спины. Девушка забилась, отчаянно вырываясь из захвата, хотела закричать, чтобы просто позвать на помощь – ведь белый день же на дворе, а тут такое творится! – но тотчас же горячая и сухая ладонь накрыла ее губы, не позволяя вырваться крику наружу, а вторая рука, обтянутая черным рукавом, до самого локтя крест-накрест перетянутым узкими кожаными ремешками, обхватила тело, с силой зажимая руки, и крепко притиснула спиной к твердой груди. А потом знакомый голос еле слышно прошептал в самое ухо, щекоча нежную раковину, не закрытую туго заплетенными волосами: - Тише, не бойся! Я не причиню вреда. Просто выслушай! Девушка послушно замерла, расширив глаза, косясь в сторону, словно испуганная лошадь, стараясь разглядеть собеседника. Грудь ее бешено вздымалась от испытанных эмоций. А мужчина уже говорил: - Нужно на время остаться здесь. Ты наверняка не заметила, но за тобой уже некоторое время следуют двое. Убийцы из клана наёмников. Если я отпущу руку – не закричишь? Если поняла – просто кивни. Девушка тут же энергично закивала, и теплая ладонь, пахнущая кожей конской упряжи и еще немного металлом – исчезла с ее лица. Лера хотела повернуться, чтобы заглянуть в лицо своему спасителю, однако он мягко, но твердо придержал ее за плечи: - Не нужно! Стой так! – в голосе его послышалась улыбка. И Лере еще больше захотелось увидеть лицо мужчины. - Почему ты мне помогаешь? – вполголоса, но требовательно спросила она. - Мне вот интересно, кому ты могла так насолить, юная госпожа, что по твоему следу направили наёмников? – задал он встречный вопрос. – И куда смотрят твои благородные родители (это прозвучало с видимым сарказмом), отпуская дочь одну в город? Их ничему не научили прошлые события? - Не знаю! – дернула она плечом, и ладони мужчины скользнули вниз, на предплечья. – Откуда знаешь, что те двое были из клана убийц-наемников? Может, ты и сам оттуда? - Хм! – отозвался он, все так же склоняясь к ее ушку. – Если бы это было так, как ты говоришь, сейчас мы не стояли бы с тобой тут, девочка! - Отпусти! – снова дернулась она. – Служанка меня теперь потеряла! - Ступай домой, маленькая госпожа! Я прослежу, чтобы вы со служанкой добрались без особых препятствий. - Как?! – насмешливо бросила Лера. – Будешь идти за нами? Не боишься, что увижу твое лицо, разбойник? - Тогда мне придется убить тебя, маленькая госпожа. Ты слишком догадливая, – вкрадчиво произнес он, почти касаясь губами раковины ушка. И вдруг втянул носом воздух рядом с ее макушкой – словно вдыхал аромат ее волос. Лера вздрогнула от этого мимолётного прикосновения и отпрянула от широкой мужской груди. - Не поворачивайся, девочка! – в его голосе послышалась улыбка. – Ступай прямо вперед и не оглядывайся! - Не командуй мной! – огрызнулась она. – Я не твои разбойники! - А ты не дерзи мне! – как-то даже лениво ответил он и легонько подтолкнул ее ладонью в спину вперед. – Поспеши же, пока те двое не опомнились и не бросились искать тебя! Лера не стала дожидаться дополнительной команды и выскользнула из тупичка, в котором все это время они таились. Служанка вскоре догнала ее и запричитала: - Госпожа моя! Ну, куда же вы пропали? Ваша матушка голову мне снимет! - Не кричи, Ха Юль, – устало прервала девушку она и скомандовала. – Идем домой! - А… Покупать ничего не будем, госпожа? - В следующий раз! Я передумала! Идем скорее… – и быстрым шагом направилась по уже знакомым улицам в сторону дома семьи Шим. Ха Юль засеменила вслед за молодой госпожой. Несколько раз Лера оглядывалась назад, пытаясь угадать в людях, одетых в черную одежду, своего «знакомого незнакомца», но все шагали по своим делам, не обращая на молодую аристократку совершенно никакого внимания. «Вот же интриган! – ворчала про себя она в адрес разбойника. – Опять не увидела его лица! Да ладно тебе, Лер! Может, он страшен, как Квазимодо! А ты напридумывала себе невесть чего! Дуреха! Тебе ведь не семнадцать лет, как этой глупышке Со Хён… Нечего грезить наяву о мужчине, лица которого ты так ни разу и не видела! Между вами пропасть в целую уйму лет!» С такими мыслями девушка незаметно добралась домой, где госпожа Сун Хын попеняла ей со всей строгостью, что дочь ушла без сопровождения стражников. А потом еще и нянюшка Хюн Шим долго охала в покоях молодой госпожи, что не пристало девушке из знатного рода убегать в город без сопровождения слуг и стражников, после чего строго выговаривала красной, как рак, Ха Юль, что если та не желает быть наказанной госпожой хозяйкой, лучше бы ей усмирить свою прыть и вести себя, как полагается послушной служанке. Лера же, чтобы отвести грозу от верной наперсницы всех ее вылазок в город, подольстилась к кормилице и, целуя ее в морщинистую щеку и обнимая за полные плечи, нежно пропела: - Нянюшка, милая! Но мы же очень осторожны! Мы гуляем только по центральным улицам. Там вполне безопасно! Мы не суем носа на окраины! - Ах, егоза! – погрозила ей пальцем женщина, в свою очередь, погладив девушку по спине. – Совсем взрослая ты становишься! Вот уже и в отчем доме тебе тесно становится – все норовишь выбраться в большой мир! Раньше тебе достаточно было родной усадьбы, а теперь – мало просто прогуляться по двору, посидеть в беседке или полюбоваться цветами… – и она покачала седой головой, подперев щеку ладонью. – Ох, если госпожа узнает, что вы с Ха Юль тайком покидаете дом – несдобровать и мне, и вам! Лера похолодела, испугавшись, что ее могут раскрыть – видно, юная Со Хён была куда более послушной и безропотной девочкой, чем любознательная Валерия. И она поспешила задать вопрос: - Нянюшка, но зачем кому-то, пусть даже и матушке, знать о том, что мы ненадолго уходим в город? Мы же ничего дурного не делаем! Просто гуляем! - Вы-то, может, ничего дурного не делаете, но на свете так много дурных людей! А случись с вами что – и господа нас не помилуют! Да и воинам батюшки вашего достанется по первое число, за то, что не уберегли его дочь! - Нянюшка Хюн Шим, ну, не могу я целыми днями безвылазно сидеть дома! – простонала Лера. И это была чистая правда. Она и дома-то постоянно где-то бывала – то на работе, то ездила – в редкие выходные – в городской прибрежный парк, то просто бродила по улицам городка в хорошую погоду. Но это опять же – когда у нее случался выходной. В конце концов, она уговорила кормилицу иногда покрывать ее вылазки из дома перед матерью, хотя это и было непросто. После случая с нападением на старшую дочь госпожа Сун Хын тряслась над ней, как над величайшей драгоценностью. И где-то Лера даже понимала чувства матери. Но и безвылазно сидеть в поместье, занимаясь женским рукоделием, к которому у нее совершенно не было никакого рвения, девушка не стремилась. Гораздо охотнее она выбиралась из дома, гуляя по улицам Ёнджу и наблюдая за жизнью горожан. Через город протекала река, названия которой Лера так и не узнала (все называли ее просто «Река»). Берега ее поросли высокими старыми деревьями, создающими в жаркие дни приятную тень, и были испещрены многочисленными тропками, по которым горожане спешили по делам, а то и просто гуляли, любуясь величаво и плавно текущей водой. Однажды вечно болтающая во время одевания своей госпожи Ха Юль вскользь упомянула, что скоро наступит праздник фонариков, и когда Лера спросила у нее, что за праздник, девушка осеклась и захлопала ресницами, уставившись на молодую хозяйку. - Что?! – спросила Валерия. – Я и это забыла. Так что расскажи мне, что это за праздник фонарей? - Не фонарей, а фонариков, барышня Со Хён, – терпеливо поправила служанка. – Как же! Это ведь когда все зажигают маленькие фонарики и, загадав желание, отправляют их по течению Реки. - Зачем? – не поняла Лера. - Ну-у-у… – протянула Ха Юль. – Говорят, если фонарик не перевернется и уплывет к самому морю – желание исполнится… - И что – ты загадывала? – обронила Лера. - Конечно, барышня! А как же! – с жаром ответила служанка, осторожно прикрепляя к волосам на висках госпожи две золотые заколки-зажима, украшенные драгоценными камушками в виде лепестков цветов, мастерски закрепленных на витых проволочках-пружинках и приходящих в движение даже от легкого поворота головы. - И что? Желание исполнилось? – не отставала девушка, приходя в некий азарт: новая мысль рождалась в ее голове, не обретя пока четкую словесную форму. - Ну… Пока нет… – понурилась Ха Юль, но тут же вновь заблестела темно-карими глазами. – Но я хочу нынче снова пойти к реке… - А где вы берете фонарики для этого? - А! Ну, так их же в этот вечер продают многие торговцы прямо на берегу, – с готовностью пояснила девчонка. - А я? Я раньше пускала фонарики по Реке? – задержав на миг дыхание, спросила Лера. - Нет, что вы, барышня! – замахала обеими руками служанка. – Наша госпожа, ваша матушка, не позволяла вам. Она считает, что это – для простолюдинов. А благородным господам «не пристало заниматься подобной ерундой», – явно скопировав интонацию хозяйки, произнесла служанка. - Так когда, говоришь, этот праздник фонариков? – задумчиво спросила Лера. - Да вот уже через два дня, – не задумываясь, ответила Ха Юль и вдруг ахнула, зажав себе рот ладонью. Посмотрела на Леру в отражении в зеркале расширенными глазами. – Барышня, неужели вы… - Тсс! – быстро поднесла палец к губам та. – Не произноси вслух! - Но как же… – жалобно протянула служанка. – Госпожа Сун Хын прибьет меня… - А ты тут при чем? – насмешливо оборвала ее девушка. – Я сама решила пойти на берег и запустить фонарик. Ну, ты поняла? Я. Сама. – Она произнесла раздельно каждое слово, пристально глядя в круглые глаза служанки. – Тебе ведь вовсе не обязательно идти со мной туда! - Тогда госпожа точно прикажет побить меня палками на заднем дворе… – обреченно пробормотала Ха Юль. А Лера, порывисто обернувшись, схватила кисть служанки и прижала к своей груди. - Нет, Ха Юль! Мы все сделаем очень осторожно. Никто и не узнает! Быстренько сбегаем на берег и так же быстро вернемся. Просто ты хорошо знаешь, куда нужно идти! А я могу и заблудиться… Пожалуйста, Ха Юль, милая, хорошая! Не отказывайся! Мне очень нужно это сделать! - Вы… хотите загадать желание? – неуверенно спросила служанка, переводя взгляд испуганных глаз то на лицо госпожи, то на свою руку, которую та все так же прижимала к себе. Служанке было очень неловко. Она боялась наказания старшей госпожи и подозревала, что наказание это будет очень суровым, если она вместе с молодой барышней сбежит вечером из имения. Ведь запускать фонарики принято было уже в темноте – так свет их колеблющихся огоньков был виден еще долго, освещая водную гладь и превращая реку в волшебную сверкающую ленту. Но Лера уже решилась, и теперь нужно было только уговорить Ха Юль. Хоть и с небольшими усилиями, но ей удалось склонить девчонку на свою сторону и взять с нее обещание проводить к реке. - Я куплю тебе фонарик, Ха Юль, слышишь? И ты тоже сможешь загадать желание. И кто знает, может в этот раз оно точно сбудется, – заговорщически подмигнула ей девушка. Та только вздохнула и поклонилась: - Ну, если вы настаиваете, госпожа… - Да, я настаиваю, – как можно более твердо произнесла Валерия, мысленно аплодируя себе. - Только… Барышня Со Хён… Нам нужно будет незаметно выскользнуть из дома… Чтобы кормилица Хюн Шим не поймала нас… Иначе… - Конечно, – кивнула она. - И вам… Нельзя идти в своей одежде… - Почему? Ах, да! Нельзя, чтобы меня кто-нибудь узнал, – догадалась Лера. – Одолжишь мне свой ханбок, Ха Юль? - Ох, барышня! Разве пристало вам… - А почему нет? Просто на время мы с тобой обе превратимся в двух простых девчонок, пришедших на праздник фонариков, чтобы загадать желания. - Х-хорошо, – слегка запнулась служанка. – Я дам вам самый лучший свой ханбок! - Не обязательно! Достаточно того, чтобы он был чистый… - Конечно! Это само собой! – с жаром воскликнула Ха Юль. Глава 14 Лера Два дня пролетели незаметно. И вот уже наступил вечер того самого, когда можно было загадывать желания и пускать фонарики вниз по течению. Две заговорщицы весь день вели себя ниже травы, тише воды, а когда для господ закончился ужин, Лера, как послушная дочь, низко поклонилась матери и, пожелав ей спокойной ночи, отправилась к себе. Нянюшке в этот раз решили не говорить, что собираются покинуть поместье советника Шим Он. Лера, конечно, понимала, что в случае, если с ними что-то случится, полетят головы многих слуг и воинов. Но сказать кормилице, что две юные девчонки, одна из которых – дочь важного аристократа, хотят убежать вечером, в темноте, без слуг и охраны, на берег реки – это стопроцентно доложить госпоже Ан об их выходке. А тогда – прощай, праздник фонариков! И большой удачей будет, если её вообще разгневанная мать не запрёт в покоях, не позволяя выходить даже во двор. Допустить этого Лера никак не могла. Ей все казалось, что вот-вот она найдет выход, способ вернуться домой, к своей маме, в свой город, в свою жизнь. И выход этот – не в поместье, а где-то снаружи, на улицах Ёнджу. Наверное, поэтому ее с такой силой и влекло на городские улицы. В покоях ее уже ждала верная Ха Юль. В ее каморке была припрятана одежда для обеих девушек. И, дождавшись, когда в доме наступит относительная тишина, они облачились в простые серые с коричневым ханбоки, которые обычно носили простолюдинки, Лера сняла с себя все богатые украшения, оставив лишь ленту, удерживающую косу, спрятала в складках чхима небольшой мешочек с мелкими монетами (чтобы можно было расплатиться с торговцами за фонарики), завязала с помощью служанки на щиколотках плетеные не то сандалии, не то какие-то лапти (Ха Юль назвала их «митхури»), и девушки, осторожничая, пробрались к задней калитке, через которую обычно ходили слуги. В какой-то момент им пришлось замереть в густой тени у стены дома, когда неподалеку прошли воины охраны, вооруженные мечами – они как раз обходили дозором территорию поместья, чтобы убедиться, что в большом имении королевского советника всё спокойно. Затаив дыхание, девушки ждали, когда стражники пройдут мимо, и, лишь когда те, спокойно переговариваясь между собой, удалились на достаточное расстояние, нарушительницы юркими мышками скользнули к заветной калитке. Выбравшись на улицу, они, держась глубокой тени, удалились от имения на безопасное расстояние, а уже потом пошли более открыто, направляясь в сторону реки. Лера удивилась, что в столь поздний час на берегу было так много горожан. Простолюдины и аристократы ходили по тропинкам тут и там, спускались к самой реке и осторожно опускали на поверхность воды горящие фонарики на крошечных плоских плотиках. Те сразу же начинали скользить по водной глади, освещая все русло. И это смотрелось безумно красиво и сказочно. Луна уже поднялась высоко в черном небе, и бледный свет ее озарял и берег, и само русло реки, заливая воду серебристым сиянием и делая происходящее просто нереально волшебным. Лера остановилась, залюбовавшись прекрасным зрелищем, но Ха Юль тронула ее за рукав, привлекая внимание, и тихо произнесла: - Барышня Со Хён, давайте купим фонарики у торговцев… - А? – очнулась от грез Валерия. – Да-да, конечно, давай! Веди к этим торговцам! Ты же знаешь, где они обычно стоят? - Конечно, барышня! Идите за мной! – и уверенно повела ее по тропинке в одну из городских аллей неподалёку. Вскоре они вышли на хорошо освещенную небольшую площадь, где располагались торговцы со своим товаром. Там были самые разнообразные фонарики – разного размера и всех цветов радуги, но больше всего было почему-то красных. Видимо, именно этот цвет считался символом удачи и исполнения желаний и воспринимался как радостный, праздничный. Когда-то давно, еще в той, прежней своей жизни, работая в книжном магазине, Лера случайно открыла книгу по цветовосприятию, прельстившись броским названием, и, листая страницы, наткнулась на утверждение автора о том, что из всех цветов спектра красный цвет вызывает наиболее сильную физиологическую реакцию – учащение сердцебиения. Красный цвет не позволит вам пройти мимо, он сразу же притягивает внимание и управляет ситуацией. В природе красный цвет – это цвет изобилия, он вызывает сильные эмоции, которые будут зависеть от ситуации, то есть ассоциативно он может быть цветом любви, ярости, праздника, веселья. Красный цвет олицетворяет могущество, прорыв, волю к победе, и, как правило, его выбирают люди, которые всегда добиваются своей цели. И сейчас, следуя за своей служанкой и скользя взглядом по разложенным прямо на траве, на подстеленных плетеных циновках многочисленным фонарикам, девушка вдруг вспомнила эти непонятно каким образом задержавшиеся в памяти фразы и для себя решила, что брать надо именно красные фонарики. - Ха Юль! – окликнула она служанку, целенаправленно двигающуюся куда-то вдоль этих спонтанно возникших рядов. – А куда мы идем? Здесь же полно всего!.. Та оглянулась на свою молодую хозяйку и быстро произнесла: - Идемте, барышня, идемте! Я знаю одного торговца, у него очень прочные фонарики, да и сам он частенько делает хорошую скидку бедным людям. - Но ведь у нас есть деньги, – заметила Лера, за что Ха Юль тут же шикнула на нее: - Только не вздумайте никому об этом говорить! Воришек кругом полно! - Ох! – только и сказала Валерия, совершенно не подумав о том, что она находится в чужом мире, в котором царят свои, далеко не добрые законы. И лишь сконфуженно поспешила дальше, за бойко идущей вперед Ха Юль. Наконец, та, видимо, нашла нужного торговца и остановилась напротив худощавого немолодого человека, сидящего на низенькой табуреточке перед разложенным на прямоугольной циновке товаром. С обеих сторон от него стояли два больших фонаря в прямоугольных решетчатых корпусах, призванные освещать товар. Девушка уважительно поклонилась и произнесла: - Здравствуйте, дядюшка! Хорошей вам торговли! Он оглядел ее внимательным взглядом и, кажется, удовлетворившись осмотром, ответил: - Спасибо за пожелание! Вам фонарики? – и скосил глаза на скромно стоящую рядом Леру. - Да, дядюшка! Нам два! Красных! - Ну, выбирайте, девушки! – повел он раскрытыми ладонями над своим богатством. А у Леры и глаза разбежались: так много здесь было красных фонариков. Разного оттенка цвета, разного размера, да и формой они тоже различались. Ха Юль уже давно выбрала себе один и терпеливо стояла рядом, ожидая, когда же определится ее спутница. А торговец, между тем, расспрашивал девушку: - Ты же ведь служишь в доме королевского советника Шим? – и, дождавшись согласного ответа, перевел глаза над склонившуюся над его товаром Леру. – А твоя подружка кто? Что-то раньше я ее не видел… - Да, она…Недавно в поместье, – поспешно ответила Ха Юль и обратилась к Лере, легонько дернув ту за рукав чогори. – Ну, что? Ты выбрала? А то поздно уже! Нам еще в поместье возвращаться! Как бы хозяева не заметили долгого отсутствия! - Да-да! Я вот этот возьму… Или нет! Лучше вот этот! Ой, а можно… вот этот? – Лера удивлялась сама себе: сейчас она, и правда, вела себя как семнадцатилетняя малолетка. Торговец расхохотался: - Эх, девочка! Да возьми ты несколько! - Нет, мне столько не нужно, – возразила она и, наконец, протянула руку и взяла один фонарик – особенно яркий, как ей показалось. - С вас три няна, девушки! - Дядюшка, – затянула ноющим голоском Ха Юль. – Но я ведь всегда покупаю фонарики только у вас! Уступите нам немного… - Ах ты, хитрюга! – покачал пальцем торговец. – Но так и быть, скину один нян… - Спасибо, дядюшка! – обрадованно защебетала служанка, но тут же осеклась, услышав окончание фразы. - …но только если твоя подружка-красавица поцелует меня! - Дядюшка! – возмущенно закричала Ха Юль, но Лера, усмехаясь про себя, остановила ее движением руки: - Ничего, Ха Юль! Все в порядке! Мне не сложно! Немолодой мужчина, хоть и был облачен в недорогую и явно не новую одежду, не вызывал у нее отторжения: он не был ни грязным, ни противным, и Ха Юль с вытаращенными глазами наблюдала, как ее госпожа, приблизившись к «дядюшке», быстро чмокнула его в морщинистую щеку и тут же выпрямилась, отходя на безопасное расстояние. Торговец опять расхохотался: - И твоя подружка – тоже настоящая хитрая лисичка! Что ж, коли пообещал – придется выполнять! Платите два няна, красавицы, и забирайте свои фонарики! И пусть ваши желания непременно сбудутся! Лера с довольной улыбкой достала из мешочка две медные монеты с квадратными дырками посередине и вложила их в протянутую мужчиной ладонь. Тот на мгновение задержал ее пальцы, но тут же отпустил и уже серьезным тоном произнес: - И будьте осторожны, девушки! Время уже позднее! А я слышал, разбойники опять лютуют. Вот недавно на рынке ходили слухи, что младшая дочь одной знатной семьи поехала на моление перед свадьбой с сыном другого знатного рода, а по пути на них напали. Всех перебили, дары для обители разграбили, а саму юную госпожу обесчестили прямо на глазах у ее служанок… Девушки обменялись одинаково ошарашенными взглядами, а потом Лера решительно схватила Ха Юль за руку и потащила прочь от разговорчивого торговца. Девушки почти бежали, лавируя между горожанами, пришедшими в поисках фонариков, и, лишь оказавшись на самом берегу реки, остановились, восстанавливая дыхание, еще раз посмотрели друг на друга и, прыснув одновременно, разразились хохотом. Просмеявшись, утирая выступившие от смеха на глазах слезы, Лера поучительно сказала: - Вот так рождаются сплетни! - Да, правда, госпожа моя, – все еще смеясь, ответила Ха Юль и, вытерев рукавом чогори раскрасневшееся, вспотевшее от быстрого бега круглое лицо, добавила. – Что ж… Будем запускать фонарики? - Да, давай! - Только надо немного отойти друг от друга, чтобы они не столкнулись в воде и не погасли, – предупредила служанка. - Хорошо, давай разойдемся! – согласно ответила Валерия. И пошла вперед вдоль берега, держа в руке свой фонарик, но тут же остановилась. – Ой, подожди! Мы же не зажгли их! - Тьфу ты! И то правда, барышня! Этот торговец совсем сбил нас с толку! Но какой наглец! Потребовал от вас поцелуя! – опять возмутилась до глубины души девчонка. - Ну, что в этом такого?! Ну, поцеловала и поцеловала! Он же старый! – беспечно воскликнула Лера и увидела, как распахиваются на пол-лица карие глаза Ха Юль. - Барышня… – растерянно протянула та, хлопая темными короткими ресницами. – Но как же можно… - Ой!.. – обронила Лера, понимая, что сказала что-то не то. И тут же засмеялась, пряча за этим смехом свою оплошность. – Ладно, Ха Юль! Пойдем все же зажжем фонарики! А то уже прохладно становится! И зябко поежилась. От ночной реки, и правда, тянуло сыростью и заметной прохладой. Ха Юль молча кивнула, что-то обдумывая, и повела хозяйку к небольшой группке мужчин и женщин в простых недорогих одеждах, спускающихся к воде и несущих уже горящие фонари. Обратилась к ним, прося поделиться огоньком, и вскоре наши девушки снова вернулись к реке, бережно держа горевшие теплым светом красные фонарики. - Барышня, я пройду немного дальше, а вы можете опустить свой на воду прямо здесь! – и она пошла вперед, вдоль берега. Лера приостановилась, глядя на воду, по которой безостановочным сияющим потоком двигались маленькие разноцветные фонарики. Картина эта так заворожила девушку, что несколько минут она находилась в какой-то прострации, бездумно глядя на волшебное зрелище. Но потом спохватилась, испугавшись, что маленький фитилек прогорит, а она так и не сформулировала свое желание. Нет, желание-то у нее было, единственное заветное желание – вернуться домой. Но нужно было озвучить его так, чтобы высшие силы – если они, и впрямь, существуют – правильно поняли его и осуществили именно так, как Лера желала. Девушка подошла к самой воде и, придерживая длинную чхима свободной рукой, сосредоточилась. В нескольких метрах от нее выше по течению появился какой-то человек в одежде, которую обычно носили молодые аристократы. Голову его прикрывала широкополая шляпа, сплетенная из конского волоса, отчего она казалась полупрозрачной – из-за своего редкого плетения. Шелковые ленты, завязанные под подбородком, не давали шляпе свалиться с головы, а длинная нить из разноцветных круглых бусин, идущая от одного виска к другому, спускалась до самой груди. Подобные шляпы Лера раньше видела в исторических дорамах, они не были для нее в новинку. Да и здесь, на улицах Ёнджу, многие мужчины щеголяли в них, и она уже запомнила, что такие головные уборы называются кат. В руке человек держал зажженный фонарик – тоже пришел загадать желание. Поэтому девушка не стала больше отвлекаться, а, закрыв глаза, сосредоточилась на формулировке фразы: «Хочу вернуться домой, в свой мир! И чтобы я была здоровой!» Возможно, это было уже два желания, но Лера не задумывалась над этим. Она просто всей душой пожелала, чтобы так и было. А потом наклонилась и осторожно опустила на воду маленький красный фонарик. Течение реки сразу же подхватило его и понесло вдоль берега. Девушка некоторой время следовала за ним, наблюдая, как ее желание уплывает куда-то, а потом досадливо воскликнула: - О нет! Только не это! Нет-нет-нет! Пожалуйста! Пожалуйста! Плыви дальше!!! Лера увидела, как фонарик скользнул, увлекаемый потоком воды, в небольшую заводь, образованную поворотом, и остановился, напоровшись на какие-то ветки, растущие над самой водой. - Черт! – выругалась Лера, заметавшись по берегу. А потом, решившись, приподняла подол и, прыгая на одной ноге, поочередно сбросила сандалии, сплетенные из конопли, и, стянув с каждой узкой стопы традиционный носок из ткани, принялась закатывать длинные штанины, поглядывая на фонарик-потеряшку. Тот по-прежнему торчал на одном месте, зацепившись за злополучную ветку, и лишь слегка покачивался на мелких волнах, не в силах освободиться из плена склонившихся над водой растений. Наконец, подняв штанины до колен, девушка спустилась к воде и, осторожно попробовав пальцами ног воду, ойкнула – та была довольно холодной. Но делать было нечего! Следовало как можно скорее вызволить из плена фонарик, и девушка направилась к заводи, ощупывая дно ногами. На ее счастье, в этом месте дно устилал песок, а не камни и коряги, и Лера беспрепятственно достигла плененного фонарика и, подхватив его, направилась к середине русла. Ей пришлось поднять юбку еще выше, чтобы не намочить подол, и, когда вода достигла голых коленок, Валерия решила, что этого достаточно – течение в этом месте было сильным и ровным – и аккуратно опустила свое сокровище на воду. Проследила взглядом, как он бойко двигается в общем ряду других подобных фонариков, и уже хотела возвращаться на берег, как вдруг услышала неподалеку мужской голос: - Девушка, что ты там делаешь? От неожиданности она вздрогнула и выпустила из рук юбку, которую тут же радостно подхватил поток воды, превращая в мокрую тряпку! - Да чтоб тебя! – в порыве чувств воскликнула она, разозлившись на так не вовремя появившегося человека. Даже не предпринимая попытки подхватить подол, Лера направилась к берегу, на котором все так же стоял человек, в силуэте которого она признала аристократа, запускавшего фонарик неподалеку от нее. Мало того, он оказался никаким не аристократом, и от этого девушка разозлилась еще больше. А мужчина с таким знакомым голосом произнес: - Тебе не кажется, что сейчас не самое подходящее время для купания? – в его интонациях явственно послышалась насмешка. – Ба-а! Кого я вижу! Какая встреча! – добавил он, когда Лера подошла ближе и поднялась из воды на берег, направляясь к своей обуви. - Шел бы ты себе… – пробурчала она сквозь зубы и, обогнув его фигуру, зашагала по траве. Но в то же мгновение была подхвачена на руки и взвизгнула, неосознанно вцепившись рукой в широкое плечо, обтянутое шелковой тканью. – Что ты себе позволяешь?! Отпусти немедленно! - Не могу позволить, чтобы нежные ножки юной госпожи кололись о траву, – вкрадчиво проговорил он, приблизив губы к ее ушку. – Так что ты там делала в воде, маленькая госпожа? - Не твое дело, – бросила она. И тут только подняла глаза на его лицо, полускрытое полями шляпы-кат, осознав, что сегодня он без привычной черной тряпки, скрывающей его черты. Подняла взгляд и столкнулась с пронзительными черными глазами, а потом скользнула ниже, в лунном свете отчетливо разглядев прямой нос, тонкие усики над причудливо очерченной верхней губой, изгибающейся в этот самый момент в лукавой усмешке, и небольшую щетину, покрывающую подбородок. У него было скуластое смуглое лицо и крошечная родинка на левой щеке, ниже глаза. Лера невольно затаила дыхание: ей всегда подспудно нравились именно такие – не слащавые красавчики, каких в ее мире развелось великое множество, а именно по-мужски красивые. «Мужественные» – вот, наверное, самое правильное определение для подобных лиц. Разбойник оказался удивительно хорош собой, и осознание этого заставило Леру покраснеть, как школьница. Она только надеялась, что в ночной темноте он не увидит ее реакции. А мужчина, между тем, заметил ее взгляд, которым она скользнула по его лицу, и дразняще поинтересовался: - Нравлюсь?.. - Еще чего! – ощетинилась она, ни за что не желая признаваться, что очень даже понравился. И рванулась, стараясь высвободиться, но он держал крепко: - Чшш! Тише, юная госпожа! Не дергайся! Куда ты пойдешь босиком? А если поранишь ножку? - Какое тебе дело до моих ног, разбойник? – говорила дерзости, а сама никак не могла отвести взгляда от его губ. Представляя себе, как могла бы целовать эти губы, пробовать их на вкус и получать в ответ горячие поцелуи. Сердце внезапно гулко и тяжело забилось в ее груди, разгоняя по телу кровь, которая вновь прилила к лицу. Он что-то сказал, и девушка, очнувшись от грёз, помотала головой, сбрасывая наваждение: - Ч-что?.. - Где твоя обувь, госпожа? Не босая же ты пришла сюда! - Там… Дальше… Он понес девушку в направлении, куда она мотнула подбородком, а Лера невольно то и дело притягивалась взглядом к невозмутимому сейчас лицу Юн Хо – она вспомнила, как его звали. Наконец, он увидел ее носки и митхури*, так и лежавшие на траве, и спустил девушку на землю. Митхури* — сандалии, сплетенные из конопли. Она переступила озябшими ступнями и хотела уже натянуть носки прямо на мокрые ноги, но он воскликнул: - Стой! – а потом, покопавшись в глубинах широкого белого рукава, выудил оттуда белоснежный же шелковый платок. – Держи! Вытри ноги, иначе простынешь! - Пф! Да ты сегодня прямо щёголь! И платочек имеется… – ответила на эту заботу девушка, но платок все же взяла и, присев прямо на траву, принялась неловко обтирать подошвы ног. Юн Хо шумно вздохнул и, присев на корточки перед ней, забрал платок у Леры из рук: - Боги, какая же ты неженка! Дай сюда! – и, обхватив теплой левой ладонью узкую щиколотку, принялся вытирать ногу девушки. - Эй! Ты чего? – смутилась она. Как-то неправильно это было, что практически чужой незнакомый мужчина держит ее за ногу. – Прекрати! Это неприлично! - А кто об этом узнает? – невозмутимо сказал разбойник, не прекращая занятия. – Ты же не хочешь простыть и слечь в постель, молодая госпожа? Его пальцы, держащие голую ногу, показались ей обжигающе горячими. А еще – что жар с ноги пополз вверх по телу и распространился по щекам. Лера поспешно оправила мокрую юбку, прикрывая босую конечность. Кто их знает – какие нравы царят в этом обществе?.. Хотя Валерия полагала, что в этом древнем мире не считалось нормальным, чтобы женщина оголяла хоть руки, хоть ноги, судя по длине одежды. Эх, архаичный мир!.. Со множеством запретов и ограничений… Теперь ей еще надо как-то умудриться в присутствии разбойника опустить длинные штанины, которые она закатала аж выше колен, а как это сделать, чтобы совсем уж не оконфузиться – Лера теперь не представляла себе. А потому постаралась сделать вид, что все происходящее – норма. Юн Хо же продолжал тщательно вытирать узкую подошву с маленькой розовой пяточкой – все-таки Со Хён была миниатюрной особой. Лера засмеялась, дернув ногой: было щекотно. - Чего ты? – не понял он. - Не щекочи! – опять дернулась девушка. - Говорю же – неженка! – удовлетворенно повторил он, принимаясь за вторую ногу, и Лера уже не вырывалась, покорно принимая его заботу, и только рассматривала черты лица, стараясь запомнить каждую черточку, каждую морщинку. Зачем? Она и сама себя не понимала. Но с самой первой встречи этот таинственный человек притягивал к себе ее внимание, вызывал интерес. Лера была взрослой, осознающей свои желания девушкой. И сейчас она хотела только одного – чтобы этот мужчина как можно дольше находился рядом с ней, вот так держал ее своими теплыми сильными ладонями, хотелось слушать его низкий голос, слегка насмешливые интонации которого вызывали у нее непреодолимое желание улыбаться. И дерзить. Вот-вот! Хотелось на каждую его фразу ответить своей – острой и язвительной. Что это было? Защитная реакция?.. Желание привлечь внимание? Ну, как это бывает в детстве, когда мальчишка дёргает за косички понравившуюся девочку?.. Лера не знала, почему разбойник пробуждал в ней именно такие эмоции и желания… Он же, не подозревая о том, какие мысли бродили в ее голове, отложил платок на траву, натянул сначала один белый носок на ее ножку, потом второй, и Лере сразу стало теплее. Вслед за этим на ногах девушки оказались конопляные сандалии, которые он завязал со знанием дела. Все это время он не смотрел в лицо девушки, сосредоточившись, казалось, на самом процессе ее обувания. Наконец, и с этим было покончено, и Юн Хо, выпрямившись, протянул ей руку. Ухватившись за его пальцы, Лера встала, и разбойник сказал: - Опять ты бродишь одна! Да еще в такое время! Как только родители тебе позволяют?! - Ты думаешь, они знают? – хмыкнула она, выдирая пальцы из его ладони – уж слишком смущающим было это невинное, казалось бы, прикосновение. Но только не с ним, не с этим разбойником. Мужчина осуждающе поцокал языком и покачал головой, от чего длинная нить бусин на шляпе задвигалась из стороны в сторону: - А ты, оказывается непослушная дочь, девочка? И сегодня притворяешься простой безродной девчонкой, да, дочь советника Шим?.. При этих словах в голосе его прозвучало что-то такое, что Лера невольно поежилась: столько холода почудилось ей, что она неосознанно повела плечами. Но все же дерзко парировала: - И всё-то ты знаешь, разбойник! - Если и не всё, то очень многое! – мгновенно прилетел его ответ. - А ты сегодня не прячешь свое лицо, да, разбойник? Не боишься, что я могу описать твою внешность магистрату и донести на тебя? – язвительно бросила Лера. - «Донести»?! Пф! Не думаю, что здешний магистрат поверит выдумкам маленькой девочки! - Не называй меня так! – сдвинула она брови. - А как мне тебя называть, юная госпожа, если ты, действительно, еще совсем девочка? Тебе ведь, наверное, едва минула семнадцатая весна? - Откуда ты знаешь? – поразилась она. - Я многое знаю! – ответил он с невеселой усмешкой. - Говоришь так, будто сам – столетний дед! – съязвила Лера. А он вдруг весело расхохотался, подняв лицо к черному небу, а потом самодовольно ответил: - Я встретил уже двадцать седьмую весну. - Подумаешь – два года разницы, – не думая, произнесла она. И тут же замолчала, поняв, ЧТО она сказала. Увидела, как вздымаются в удивлении темные брови разбойника, и заметно смутилась. А он, хохотнув, бросил: - «Два года»?! Тебя не учили считать, молодая госпожа?.. - Ой, ладно! Хватит придираться! – пробурчала она, сгорая от неловкости, отворачивая запылавшее лицо. - Тебе нужно как можно скорее возвращаться домой – юбка вон мокрая! Еще простынешь, – с беспокойством сказал мужчина. – Идем, я провожу тебя! - Нет, у меня тут служанка! - И где она, твоя служанка?! Что-то, кроме нас, я никого здесь не вижу! - Она просто ушла ниже по течению… - И-и-и?.. - Да вон же она! Идет сюда! – с облегчением воскликнула Валерия, которая, и правда, уже начала беспокоиться о Ха Юль. И она замахала над головой руками: - Ха Юль! Я здесь! Та поспешно приблизилась и, опасливо глядя на стоящего рядом с госпожой высокого человека в одежде дворянина, низко поклонилась: - Госпожа… - Ха Юль, идем скорее! Нужно поспешить домой! - Барышня! А что с вашей одеждой?! – вскричала вдруг служанка, заметив мокрую юбку. - Просто мой фонарик запутался у берега, и мне пришлось залезть в воду. - Боги! Да вы промочили ноги, госпожа моя! - Хватит причитать, девушка! – оборвал ее вопли Юн Хо. – Лучше идемте! Я провожу вас до дома! И надо же было додуматься – прийти в такое время одним! Глупые беспечные девчонки! Забыла уже о том, как за тобой шли наемники?.. - Наёмники?! – испуганно пискнула Ха Юль, зажав себе рот ладонью. - Пф! – раздраженно фыркнула Валерия. – Вот кто тебя просил?!.. И вообще: что ты вечно лезешь?.. - Потому что я дал обет!.. – бросил он и осекся. - Какой обет? И кому? – не удержалась от вопроса Лера. - Никому! Это неважно! - Ну, и пожалуйста! – упрямо ответила она. - Хватит болтать! Идем, если не хочешь простыть в мокрой одежде! Прослежу, чтобы никто не обидел вас! - Не нужно, – запротестовала было Лера, но была остановлена решительным взмахом руки. - Успокойся, юная госпожа! Не спорь со мной! - Вот же баран упрямый! – пробурчала себе под нос Лера, поджимая губы. - Я все слышу! – раздалось в ответ, а служанка пораженно ахнула, когда вслед за этой фразой он добавил. – А будешь упрямиться – взвалю на плечо и так понесу! - Господин! – оскорбленно воскликнула Ха Юль, а Валерия из вредности сказала: - Да какой он господин! Так… ра… - Не произноси того, о чем потом можешь пожалеть, юная госпожа, – невозмутимо прервал ее мужчина, уставив на девушку указательный палец. Лера фыркнула, как рассерженная кошка, но поджала губы и зашагала с берега, направляясь в сторону дома. Юн Хо, пряча улыбку, пошел за девушкой. Служанка, спотыкаясь, почти бежала за ними. Они так и вернулись, как уходили – к калитке для слуг. - М-м-м… Понятно теперь, как вам удалось сбежать из дома, – протянул он. - Забудь об этом входе! – тут же ответила Лера. - Посмотрим, – загадочно ответил мужчина. – Ладно, входите. Потом пойду я! - Э-э-э… Спасибо, что проводил, – неловко сказала Лера. - Обращайся! – легко произнес разбойник и, дождавшись, когда обе девушки проскользнут внутрь, огляделся по сторонам. Но в этот поздний час улица уже давно была пуста, и Юн Хо отправился восвояси. Глава 15 Юн Хо Юн Хо шел по улице Ёнджу, довольно улыбаясь. Сегодняшний вечер удался, принеся ему приятные переживания. И самым приятным из них оказалась нечаянная встреча с той самой малышкой, дочерью королевского советника, его заклятого врага. Думал ли он, что вылазка его ватаги против процессии, направляющейся в храм Пусокса, обернется встречей с самой невероятной девушкой из всех, кого когда-либо он встречал. Горячий торопыга Хван Бо, который обычно сначала делал, а потом думал, подстрелил девчонку, случайно выглянувшую на шум из паланкина и завизжавшую от страха. Юн Хо заглянул внутрь, чтобы посмотреть, что с ней. И тут случилось нечто необъяснимое. Девушка подняла ресницы, и на Юн Хо глянули зеленые, как молодая трава, глаза. Зеленые! Как такое возможно?! Мало того, в легком полумраке паланкина, в котором плавали мельчайшие пылинки, парню показалось, что и нежная кожа девушки покрыта золотой россыпью крошечных веснушек, придающих ей вид какой-то сказочной богини, а темно-рыжие брови, как два лисьих хвоста, изгибаются над тонкими веками с такими же темно-рыжими длинными, загнутыми на кончиках ресницами. Несколько бесконечных мгновений они сверлили друг друга взглядами, а потом Юн Хо первым моргнул, помотал головой, и странное наваждение исчезло – глаза девушки были обычного, темно-коричневого цвета, а нежная кожа поражала своей фарфоровой белизной. «Уф! Показалось!» – с облегчением пробормотал он. Но тут же нахмурился: вокруг стрелы Хван Бо, торчавшей под правым плечом молодой аристократки, расплывалось кровавое пятно, и сама девушка выглядела так, словно того и гляди потеряет сознание. Ей нужно было срочно найти какого-нибудь лекаря, и медлить нежелательно – девчонка могла истечь кровью. И тогда Юн Хо решился – приказав своим людям собирать все, что осталось от каравана, он аккуратно вынес бесчувственную девушку из паланкина и, вручив легкое тело одному из соратников, вскочил с седло. Лу Хан, державший раненую, передал ее предводителю, а Юн Хо осторожно положил перед собой на спину скакуна. Верный конь зафыркал, почуяв кровь, запрядал ушами, но мужчина негромким голосом принялся его успокаивать и, сказав своим людям, что они увидятся дома, там, где в горах у них было тайное место, тронул бока лошади пятками: - Давай, мальчик! Поспешим! Нужно довести ее до обители! Они домчали быстро, девушка так и не пришла в себя. Остановив лошадь, Юн Хо спрыгнул на землю у самых ворот монастыря, в котором прошли несколько его детских лет, и со всем возможной бережностью снял бесчувственное тело аристократки со спины верного товарища. Положил ее на мягкую траву у ворот. Личико в форме сердечка было очень бледным, и длинные ресницы отбрасывали синеватые тени на нежную кожу щек. Пухлые розовые губки слегка приоткрыты, и сквозь щель виднелись ровные белоснежные зубки – словно ряд жемчужин. Девушка была удивительно красивой. И будет жаль, если такая красавица умрет, едва начав жить, подумал разбойник. Он вдруг стянул с лица черную ткань, которой обычно закрывал всю нижнюю часть лица во время вылазок, и порывисто прикоснулся губами к прохладным устам юной красавицы, сорвав с них легкий поцелуй. Губы девушки показались ему необычайно сладкими, нежными, словно лепестки цветов вишни. «Прости, девочка! – прошептал он с каким-то отчаянием. – Ты только выживи! И, клянусь, я буду присматривать за тобой, сколько хватит сил!» Вся шелковая чогори девушки с правой стороны уже пропиталась кровью, и это обеспокоило парня. Тогда он снова поднял на лицо повязку, оставляя на виду только глаза, сел в седло и, подъехав к самым воротам, несколько раз дернул за веревку, привязанную к язычку большого медного колокола, закрепленного на кронштейне сбоку от ворот. Теперь была надежда, что звон услышат монахи или послушники и занесут девушку внутрь. А уж настоятель Мун знает, что делать, чтобы вытянуть ее из-за Грани. Юн Хо не хотел бы, чтобы смерть этой юной девочки была на его совести. Самому же ему никак нельзя было задерживаться у ворот монастыря! Особенно в этой одежде – одежде грозного разбойника, ватага которого наводила ужас на всех богачей в окрестностях. И если настоятель Мун знал, чем занимается Юн Хо, которого много лет назад – отчаявшегося, испуганного, придавленного горем от внезапной потери отца – приютил он в обители, то остальным знать это было совсем не обязательно. А потому, еще раз сильно и требовательно дернув несколько раз за толстую веревку колокола, он бросил полный сожаления взгляд на бессознательную девушку и, ударив пятками в бока черного скакуна, умчался прочь быстрее ветра. Она выжила, слава богам! Монахи вовремя нашли девушку, а там уж преподобный отец выходил ее своими травами да мазями. И когда Юн Хо через несколько дней смог вырваться и приехать в обитель, его ждала радостная весть – девушка пошла на поправку. А потом, после разговора с настоятелем, он успел заметить и ее – в сером монашеском одеянии, потому что никакой женской одежды в мужском монастыре, конечно же, не было, махнувшую концом длинной черной косы из-за угла монастырского здания, где девчонка, как оказалось, подслушивала их разговор. Почему-то сначала парень думал, что девочка глупенькая, в силу совсем юных лет. Но позже вдруг осознал, что, напротив, она удивительно рассудительна для своего возраста, как будто в теле юной девочки скрывался кто-то гораздо более взрослый и мудрый. Юн Хо никак не мог понять, откуда у него это ощущение, но оно не оставляло его, при каждой случайной встрече заставляя внимательно присматриваться к молодой госпоже. Тогда, в первую встречу, он не знал, из чьего рода она была. Верные люди сообщили ему лишь о том, что в такой-то день и в таком-то месте будет проезжать процессия, отправляющаяся на поклонение святыням в храм Пусокса. Он почему-то вообразил себе, что в паланкине едет какая-нибудь толстая знатная матрона, решившая замолить свои прегрешения. Каково же было его изумление, когда вместо старой женщины его глазам предстало очаровательнейшее юное существо, да к тому же еще невинно пострадавшее от стрелы Хван Бо. Он не мог позволить случиться еще одной бессмысленной гибели, потому и рванул с девушкой прямо к монастырю. Хвала богам, успел!.. Из разговора с настоятелем Муном Юн Хо понял, что девушка потеряла память, не помнит даже собственного имени. Это показалось парню странным. И в самом деле, не могло же ранение в плечо столь странным образом сказаться на ее памяти?.. Но что, если это была какая-то хитрость со стороны странной барышни?.. И тогда ему стало интересно – кто же она такая? Мальчишке Лу Хану, вместе с еще несколькими ватажниками, переодетыми простыми горожанами и направляющимися в Ёнджу, он дал поручение послушать, что говорят на рынке – ведь именно там можно было узнать самые свежие, самые последние новости – о чем угодно. Они нередко делали так, чтобы потом в очередной раз наказать тех, кто глумился над простым людом, унижал и издевался над бедняками, забирая последнее у нищих крестьян, выбивавшихся из сил, чтобы прокормить семью, выращивая скудный урожай. Прошло уже столько лет, но Юн Хо до сих пор не забыл, как они с отцом растягивали последний кын* риса, чтобы не голодать, и вынуждены были в любую погоду подниматься в горы, чтобы там, в лесу на склонах, заготавливать дрова, а затем тащить тяжелые вязанки вниз, в город или окрестные селения, где можно было выручить хоть несколько нян и снова купить рис. А потом всё начиналось сначала, не прекращаясь ни на один день. Кын* (старинная корейская мера веса) – 600 гр Подросток, которого они пару лет назад спасли от жестокого хозяина, до смерти забившего родителей Лу Хана за какую-то провинность, сбежал от господина в горы и бродил там, надеясь выжить. Он уже несколько дней ничего не ел и вид имел истощенный, когда люди Юн Хо обнаружили его спящим в яме под корнями старой высокой сосны. Волосы его, заплетенные, по обычаю, в одну косу, растрепались, и в них застряли сухие сосновые иголки. Парнишка вскочил на ноги, как испуганный заяц, и задал стрекача, но ватажники быстро нагнали его. Лу Хан, вереща, как все тот же заяц, отмахивался от здоровенных сильных мужчин – Хван Бо расцарапал щеку, Си Яну попал точно в нос, пустив кровь – но те жестко скрутили его, лишив возможности двигаться. И мальчишка только скалился, как волчонок, кривил чумазое лицо. - Хватит, парень, – веско и решительно сказал Хван Бо. – Тебя никто не обидит. Скажи только, почему ты шастаешь один по лесу. Где твои родители? А подросток вдруг жалко сморщился и хрипло бросил: - Нет их… Никого нет! Хозяин убил их! – и прикрыл веки, с силой сцепив челюсти, но одинокая слезинка все же выкатилась из глаза, прочертив светлую дорожку по грязной худой щеке. Мужчины переглянулись, и Си Ян, осторожно ощупывая нос, сказал: - Пойдешь с нами? - А… Вы кто?.. – парнишка переводил блестящие глаза с одного на другого. - Мы – те, кто сможет защитить тебя от таких, как твой хозяин. И мальчишка судорожно сглотнул худым горлом и кивнул. Когда они появились в их тайном укрытии в горах, приведя с собой тощего незнакомого мальчишку в старой потрепанной одежде, далеко не чистой после скитаний по лесу, Хван Бо, отведя атамана в сторону, виновато прогудел своим басом: - Брат, ты не ругайся! Мальчонке некуда идти. Как я понял, его родителей за что-то приговорили к наказанию, да и забили до смерти. А этот… сбежал. Пропадет мальчишка один… - Хван Бо, ты же знаешь, я сам был таким, как он… Я и не собирался ругаться. Проследи, чтобы мальчишка помылся – уж очень он грязный. И да… Дайте ему еды! Потом, когда уже осоловевший от еды мальчишка сидел на грубой циновке, прислонившись к стене их жилища, и почти засыпал, Юн Хо подсел к нему и, глядя задумчиво вдаль, негромко сказал: - Здесь ты в полной безопасности. Никто не обидит тебя. Меня ховут Юн Хо! - Вы…вы ведь те разбойники, о которых говорят везде? – жадно спросил мальчик. - И что говорят? – спокойно осведомился мужчина. - Что только вы помогаете беднякам и наказываете богачей! - Ммм… – неопределенно протянул он. - Я хочу отомстить Пак Чун Хо! – голос парнишки задрожал от еле сдерживаемого возбуждения. – Вы же мне поможете? - Кто такой Пак Чун Хо? – спросил мужчина, хотя прекрасно понял, что мальчишка говорит о своем обидчике. - Это тот гад, что… – голос парня сорвался. - Как тебя зовут? – спросил мужчина. - Что?.. - Зовут тебя как? - А… Лу Хан. - Так вот, Лу Хан. Отомстить несложно. Мы, конечно, поможем, – голос Юн Хо звучал ровно, и он по-прежнему не смотрел на мальчика. – Но ты же понимаешь, что обратной дороги точно не будет! Ты готов сделать этот шаг? Ты видишь, как мы живем. Ничего героического в этом нет. Ты готов к тому, что будет трудно, опасно и не всегда чисто? - Я готов! – жарко выдохнул мальчишка. – Не будет мне покоя, пока не отомщу за родителей! Юн Хо протянул руку и потрепал сидящего рядом парнишку по плечу: - Добро пожаловать домой, Лу Хан! Господину Пак Чун Хо, убийце его родителей, Лу Хан все же отомстил, вместе с несколькими разбойниками пробравшись ночью в богатое поместье в одном из селений, во множестве разбросанных в окрестностях, поместье, полное стражи – господин помещик Пак много сил и средств тратил на то, чтобы его семейство могло жить безопасно. Когда ловкие и бесшумные, как ночные тени, разбойники пробрались в спальню янбана*, тот спал беспечным сном, изредка похрапывая. Грузное, рыхлое тело помещика было накрыто шелковым одеялом. Янбан * - в средневековой Корее дворянин, господин. Он громко всхрапнул и испуганно дернулся, распахнув мутные со сна поросячьи глазки, когда почувствовал ткнувшийся в кожу шеи кончик длинного меча. Человек, склонившийся перед ним, был плохо виден в темноте, освещаемой лишь зыбким светом ночника. Однако же его фигура, закутанная в черную одежду, была невысока. - Что?.. Кто?.. – в панике забормотал Пак Чун Хо и тут же почувствовал, что меч надавил сильнее, а кожу защипало. - Тише! – громким шепотом оборвал его незнакомец. - Ты…кто?! - Я – твоя смерть! - Что за… - Только пикни, чтобы позвать стражу, и я перережу тебе глотку! - Нет, нет! Подожди! Стой! Кто ты? - Джи Хёк и На Бом… Помнишь их, господин Пак?! Тех, кого ты приказал забить палками, завернув в циновки?! - Джи Хёк… Кто это?! – в голосе Пака появились визгливые нотки. - Ты даже не помнишь их имен, жирная тварь! А они умерли из-за того, что ты посчитал их виновными в том, чего они не совершали! – голос незнакомца сорвался на крик и прозвучал совсем по-мальчишески. В опочивальне показался еще один силуэт – высокий и крепкий. - Чего шумишь? Хочешь, чтобы сюда набежала стража? – басом пророкотал этот второй. В руке его блеснул лезвием меч. В другой руке он держал масляный светильник. – Давай, заканчивай! Пора уходить! - Нет, нет! Пожалуйста! Не надо! Не убивайте меня! Пощадите! - А ты пощадил их?! - Да кто они такие?! – с отчаянием выкрикнул Пак. - Мои родители! - Ты… Тот сопляк, их сын?.. - Я – тот сопляк! И я – последнее, что ты увидишь в своей жизни, гад! – выплюнул парень и резко взмахнул мечом. Широкая полоса, в полумраке спальни казавшаяся черной, быстро ширилась, заливая кровью шею Чун Хо, а помещик лишь хватал воздух ртом, в уголках которого пузырилась кровь, и все никак не мог вдохнуть его. Наконец взгляд его остановился, и дыхание стихло. Лу Хан стоял рядом в какой-то прострации, пока Хван Бо не коснулся его плеча рукой: - Идем, парень! Надо спешить! – и опрокинул масляный светильник прямо на шелковое одеяло. Жидкое пламя шустро побежало по ткани, охватывая ее весело и жадно. Разбойники быстро выбрались из спальни помещика и, ловко пробираясь по черепичным крышам с одного здания на другое, вскоре оказались за высокой кирпичной стеной, за которой в ночной тени их ждали ватажники. Внутри поместья уже слышались заполошные крики, шум, мелькали всполохи огня – в доме разгорался пожар. Внезапно мальчишка рванул в сторону и, согнувшись пополам, низверг наружу содержимое своего желудка. Все-таки для его психики убийство живого человека, пусть даже врага, оказалось слишком тяжелым испытанием… Хван Бо терпеливо выждал, когда парнишку перестанет тошнить, а потом сочувственно похлопал того по спине: - Поспешим, Лу Хан! Надо уходить, пока они там не опомнились и не бросились в погоню. Они вскочили на лошадей и помчались вдогонку соратникам прочь из селения, в котором прежде жил со своими родителями Лу Хан. С тех пор минуло уже больше двух лет, и из тощего мальчишки подобранный в лесу сирота превратился в довольно крепкого и высокого подростка, никого и ничего не боявшегося, всей душой преданного людям, которые некогда спасли его и научили жить без родителей в этом жестоком мире. В тот раз Лу Хан принес из города новости, которые заставили душу Юн Хо всколыхнуться застарелой болью. Девчонка, которую он спас, оказалась дочерью его заклятого врага, убийцы его отца. Прошло уже несколько лет, а отец так и оставался неотмщенным. Королевский советник редко появлялся в Ёнджу, но даже если бы Юн Хо отправился в Ханян – добраться до врага, надежно укрывшегося за стенами королевского дворца, было бы весьма проблематично, если вообще – не реально. Ненависть к убийце никуда не делась, она тлела под пеплом его боли, затаившись до поры до времени, чтобы в нужный момент подняться, как змея поднимает свою узкую голову над камнем, готовясь сделать бросок и впрыснуть смертоносный яд в свою жертву. «А может быть… это шанс? – подумал он вдруг. – Отомстить ему, лишив его самого дорогого, так, как когда-то сделал он?» Но потом перед мысленным взором разбойника возникло лицо девушки – такое, как он видел его в последний раз, когда оставил бессознательную раненую малышку у стены монастыря. И мужчина аж затряс головой, отгоняя от себя эту кощунственную мысль. «Я не воюю с женщинами и детьми!» – напомнил он себе и постарался сделать единственно возможное в этой ситуации – забыть о самом существовании дочери янбана. Однако это оказалось не так-то просто осуществить в реальности. Маленькая госпожа оказалась той еще занозой. Во-первых, ей вообще не сиделось дома, как полагалось благовоспитанной дочери знатной семьи. Ее постоянно тянуло куда-то в город. Видимо, деятельная натура девчонки не давала ей сидеть спокойно на одном месте, находя приключения на свою пятую точку. Один раз она попалась ему на глаза совершенно случайно, когда Юн Хо прибыл в Ёнджу по своим, тайным делам. Он уже распрощался со своим осведомителем, и направлялся в трактир, одетый как обычный небогатый горожанин, чтобы, перекусив там, ехать домой. Как вдруг наткнулся взглядом на стайку юных барышень, ярких, как прекрасные бабочки, и беспечно щебечущих, как маленькие легкие птички. Каково же было его удивление, когда в одной из них он узнал спасенную девушку! Правда, она шла молча, почти не поддерживая беседу своих спутниц, а четвертая девушка – в небогатой скромной одежде – вообще держалась позади. «Служанка!» – понял Юн Хо. Он неосознанно проводил глазами стайку девушек и едва успел скрыться за углом ближайшего здания, когда заметил, как малышка завертела головой, почувствовав его взгляд. Мысленно обругав себя, приказал не сходить с ума и решительно направился в трактир. В другой раз он – снова случайно – приметил девчонку, беспечно прогуливавшуюся по городскому рынку в сопровождении такой же молоденькой служанки. Как будто какие-то могущественные высшие силы сталкивали их с этой девочкой с завидной регулярностью, переплетая их пути в Енджу. Обе они, естественно, и не заметили, что за ними на расстоянии двигались две «тени» – наёмники из клана убийц. И это было уже очень серьезно. Кому могла помешать юная девушка? Только одна мысль пришла тогда в голову разбойника: через дочь хотят навредить королевскому советнику. Он и сам вот уже сколько лет мечтал отомстить убийце своего отца, но тот слишком редко появлялся в городке, где жила его семья. Видно, наемники (либо же те, кто нанял их) были не столь щепетильны и отнять жизнь невинной юной девушки не считали зазорным. Тогда ему пришлось вместе с девчонкой прятаться в одном из тупичков и ждать, когда «тени» потеряют след девушки. Она все порывалась обернуться и увидеть его лицо, любопытная хрупкая красавица. Но Юн Хо не позволил. Просто тогда было еще слишком рано. Однако маленькая язва бесстрашно дерзила ему, такая непохожая на других девушек и такая притягательная этой своей непохожестью. Он до сих пор помнил вкус ее нежных губ. Один-единственный поцелуй намертво засел в памяти разбойника, вызывая настойчивое желание повторить его еще много-много раз, почувствовать – каково это, когда она отвечает тебе, раскрывается навстречу и сама целует тебя. И каждый раз он сердито одергивал себя, не позволяя быть слабым. Потому что – что это, если не слабость, когда забываешь о том, что перед тобой враг, и начинаешь видеть лишь прелестную девушку. Пусть даже враг – не она, а ее отец! Последнее время Юн Хо часто ловил себя на желании сесть на лошадь и умчаться в Ёнджу, где жила маленькая куколка – дочь его злейшего врага. Человека, по воле которого он остался сиротой в тринадцать лет. Матушка, умершая, дав ему жизнь, была лишь памятью в рассказах отца. Сам же он – бедный дровосек, рубивший валежник на склонах гор Пиробон и Кукманбон, едва сводил концы с концами, живя вместе с сыном в жалкой хижине на окраине Ёнджу, и растил мальчишку, который с ранних лет был помощником отца. Но однажды пришла беда. Отец и сын нарубили в очередной раз дров и уже увязывали их в большие вязанки, чтобы доставить в город, когда в лесу появились богато одетые вооруженные всадники. Они остановились совсем рядом с чащей, в которой работали Бэк Ман и Юн Хо, и начали спешиваться. С собой они привезли перекинутых через спины скакунов двоих окровавленных израненных мужчин, и один из приехавших – видимо, главный, холодным голосом приказал своим людям привязать пленников к дереву. Те выполнили приказание, а дворянин подошел к мужчинам и начал задавать им вопросы равнодушным голосом. Юн Хо немногое понял из того, о чем говорили, но отец едва слышно, в самое ухо, приказал ему аккуратно отползти в чащу, а потом со всех ног бежать домой и ждать его там. Мальчик тогда ослушался отца в единственный и последний раз. Вместо того чтобы сбежать, он спрятался в самой гуще зарослей и, распластавшись на покрытой высохшими сосновыми иголками и старыми листьями земле, затаил дыхание, наблюдая сквозь густое переплетение веток и листьев за тем, что происходит на поляне. Плененные мужчины, видимо, не хотели сообщать Главному то, о чем он их спрашивал, и тогда дворянин с неприятным жестким лицом, хранившим на себе следы излишеств, махнув рукой, равнодушно бросил: - Убейте их! Лучники прицелились, и в тот же миг оба мужчины оказались истыканными стрелами, как ежи иголками. Юн Хо зажал себе рот обеими руками и уткнулся лицом в сухую землю, чтобы только не выдать себя ни звуком, ни вскриком. А потом с ужасом увидел, как стражники выволакивают из чащобы его отца: - Господин! Тут вот! Один швырнул дровосека под ноги дворянину, и тот равнодушно спросил: - Ты кто? - Я – здешний дровосек, ваша милость! Дрова вот заготавливаю! В Ёнджу отношу! В его руке до сих пор был топор, которым он рубил сухие ветки. Топор этот одним ударом выбил из его руки второй солдат. А дворянин осклабился, однако глаза его оставались все такими же холодными: - Зря ты сегодня поднялся на гору Пиробон, дровосек! Извини, но оставить в живых я тебя не могу! - Господин, так ведь я ничего не видел! Совсем, совсем ничего! – зачастил мужчина, но дворянин махнул рукой: - Займитесь этим! Дон Гиль! И, как в страшном сне, Юн Хо увидел, как один из солдат, совсем молодой парень, выхватив из ножен меч, насквозь пронзает одним точным движением тело отца, как тот медленно падает сначала на колени, а потом заваливается на бок, а стражник с некоторым усилием вытаскивает из его тела окровавленный меч и, вытерев его о рубаху отца, вкладывает смертоносное оружие в ножны. - Все, уезжаем отсюда! – скомандовал предводитель. – Звери доделают все остальное. Они быстро вскочили в седла, и вскоре на лесной поляне воцарилась тишина, нарушаемая лишь изредка шумом ветра в ветвях да стрекотом взбудораженных сорок. Юн Хо сорвался с места и подлетел к отцу. Тот еще был жив, но жизнь медленно покидала его. - Абоджи! Абоджи! – сорвался на крик мальчишка, обхватывая тело отца еще по-юношески тонкими руками. Бэк Ман приоткрыл глаза – грудь его тяжело вздымалась, и с каждым вздохом кровь толчками выходила из глубокой раны: - Сынок… Юн Хо… Прости… что оставляю тебя одного… - Нет, нет! Отец! Не умирай! Не покидай меня! Оте-ец! – он зарыдал горько и безнадежно. - Скоро я встречусь наконец с твоей мамой, парень… Как же я скучал по ней… - А как же я, отец?! Как я буду без тебя! Не бросай меня!!! – мальчишка размазывал слезы по чумазому лицу, а отец улыбался уже отстраненно, и в глазах его отражался свет других миров. Юн Хо сам закрыл глаза отцу, а потом руками и отцовым топором вырыл в земле яму, настелил туда сосновых лап и аккуратно опустил тело отца, еще не остывшее, казавшееся мальчику живым, словно отец просто уснул и вот-вот проснется и откроет глаза, лукаво улыбнувшись сыну. Но этого уже никогда не произойдет. Юн Хо только остервенело бормотал себе под нос: - Я отомщу им, отец! Отомщу за тебя! Они поплатятся за то, что сотворили с тобой! И еще пожалеют, что родились на этот свет! Вскоре на лесной поляне на склоне горы вырос невысокий холмик. В его основание мальчишка воткнул сосновую ветку, помечая место, где отныне будет покоиться отец. После этого он обвязал дрова веревкой, специально предназначенной для этого, с усилием взгромоздил тяжелую вязанку на спину и, спотыкаясь, побрел вниз, до дороги, которая вела в Ёнджу. Домой он больше не вернулся, приткнулся к обители, в которой уже тогда был настоятелем отец Мун. Тот приветил мальчишку, накормил его и предложил остаться. Много позже парень рассказал настоятелю, что с ним произошло, и добавил, что он поклялся отомстить убийцам отца. И сколько бы монах ни отговаривал его от этого, парень был непреклонен. А потом он собрал разбойничью ватагу и по-своему мстил богачам, которые обижали таких же бедняков, как он сам. Но не оставлял мысль о том, что главный враг все еще топчет эту многострадальную землю. Однако королевский советник Шим Он редко появлялся в Ёнджу, а воевать с женщинами и детьми Юн Хо не считал достойным мужчины, к каковым относил себя. А затем он встретил юную Со Хён, девушку, которая перевернула весь его мир и расцветила его яркими красками. Дочь его главного врага. Девушка, прекраснее и желаннее которой не было на всем белом свете. Маленькая заноза в его сердце, дерзкая язва, не похожая ни на кого. Храбрая малышка с губами, сладкими, как хурма… Вот и сегодня их пути опять пересеклись. Эта непоседа снова попала в передрягу. И Юн Хо, пообещавший себе присматривать за юной госпожой Шим, не мог не позаботиться о ней. Ее босые ножки были такими изящными, что узкие подошвы почти полностью помещались в его ладони. Юн Хо убедился в этом, когда вытирал своим платком мокрые ступни, побывавшие в холодной речной воде. Мужчине нестерпимо хотелось спрятать их в ладонях и согревать своим дыханием, поочередно целуя каждый маленький пальчик. Но он боялся испугать этим невинную, неискушенную девочку и сдерживался изо всех сил, стараясь лишний раз и не глядеть в ее сторону. Зато она ничуть не отказывала себе в этом, бесстыдно глазея на него во все свои карие очи, так что, в конце концов, разбойник не сдержался и спросил: - Нравлюсь?.. И что же ответила эта заноза?.. Вместо того чтобы смутиться, как это приличествует всем благородным барышням, эта дерзкая бросила с вызовом: «Еще чего!» Хотя глаза-то ее как раз и не солгали. Девушка рассмотрела его со всей тщательностью, и то, что она увидела, ей явно понравилось. Но не призналась в этом, маленькая вредина! Юн Хо знал, что он очень даже неплох. Когда он переодевался в молодого аристократа и появлялся в городе по своим тайным делам, все кисэн боролись за его внимание. А вот интересно, оказывали бы они ему столь охотно знаки внимания, если бы знали правду? Что он не благородный отпрыск древнего рода, а нищий мальчишка-сирота, разбойник, грабивший всех тех богачей, которых они с такой охотой привечали в местном Доме кисэн? Юн Хо хмыкнул, выражая таким образом свои сомнения по этому поводу. А потом его мысли опять свернули к барышне Со Хён. Сегодня он проводил ее до дома и теперь знал, какая неприметная калитка ведет в дом его заклятого врага. Юн Хо видел, как служанка нажала на не заметный на первый взгляд рычажок, открывая потайной замок, и теперь мог проникнуть внутрь в любой момент, когда возникнет такая надобность. Конечно, он ни за что не причинил бы вреда маленькой госпоже, но кто знает, как могут сложиться обстоятельства? Его клятва отцу все еще не была исполнена. Вот только теперь, убив своего врага, он мог причинить горе девушке, бывшей дочерью господина Шим Она. Юн Хо вздохнул. Все очень неоднозначно… Но пока нужно заняться насущными делами. Он подошел к трактиру, в котором назначил встречу со своим верным человеком, что поставлял ему важную информацию. По городу вот уже некоторое время расползались слухи, передаваемые шепотом друг другу соседями или завсегдатаями небогатых харчевен, о том, что в окрестностях появились «дурные люди». И нет – речь шла вовсе не о людях Юн Хо! Болтали, что эти злодеи похищают людей и продают их в рабство. И для них было не важно, кого продавать – бедного горожанина или знатную госпожу. Люди начинали уже бояться пускаться в пешие походы в город из окрестных селений, если у них не было собственной вооруженной охраны. Поэтому Юн Хо беспокоило, с какой беспечностью девушка убегает из отчего дома. Это могло окончиться для нее печально. А разбойник поклялся присматривать за юной аристократкой. Но даже если бы и не эта клятва – он не мог позволить случиться с девушкой чему-нибудь плохому… Еще днем он оставил на местной конюшне своего скакуна, на котором потом вернется домой. Но сначала – дела. «Домом» разбойник вот уже много лет называл то тайное место в горах Пукхансан, в котором он и его люди скрывались от городских стражников и людей магистрата, и о котором знали только они сами. Посторонние и не подозревали о существовании этого убежища – единственного безопасного места для людей, бывших в неладах с законами государства Чосон. Три вершины хребта Пукхансан – Бэгундэ, Инсубонг и Мангёндэ – поросли густым лесом. К Инсубонгу вели около ста горных троп, но определить, какая из них приведет к тайному лагерю разбойников, наверное, не смог бы даже сам просветленный Будда. Что, конечно же, было разбойникам только на руку. Со временем таких тайных схронов у них стало несколько. А об одном, самом дальнем и неприступном, знали лишь несколько самых близких Юн Хо людей. Точнее, всего трое. Глава 16 Лера Девушки юркими мышками беззвучно прошмыгнули в покои Со Хён и, торопливо переодевшись, разошлись по своим постелям. Правда, до этого Ха Юль все-таки долго терзала длинные волосы своей госпожи, проводя и проводя много раз гребнем из слоновой кости по шелковистым прядям, превращая их этими механическими движениями в блестящее великолепие цвета воронова крыла. Когда уже Лера начала клевать носом от всех треволнений сегодняшнего дня, служанка, наконец, осталась довольна делом рук своих и проводила барышню в постель, заботливо подоткнув по бокам мягкое одеяло, чтобы ее госпоже не было ночью холодно. Она еще пыталась уговорить Валерию на теплую ванну, но девушка сонно отмахнулась от нее и, покачав головой с вновь заплетенными в косу на ночь волосами, пробормотала невнятно: - Нет, Ха Юль… Иди к себе… Я уже засыпаю! - Спите хорошо, барышня Со Хён! – прошептала девчонка и ускользнула в свою каморку. А Лера, устроившись поудобнее, закрыла глаза и представила перед внутренним взором разбойника, каким он предстал перед ней сегодняшним вечером – в одежде богатого аристократа, с открытым лицом, черты которого произвели на нее неизгладимое впечатление! Положив обе ладошки под щеку, Лера представила себе, как мужчина обнимает ее и целует своими чувственными губами, и сладкий комок родился внизу ее живота. Она вдруг подумала, каково это – заниматься любовью с этим мужчиной, и щекотные мурашки побежали по ее коже. Для Леры, взрослой девушки двадцать первого века, не было никакой тайны в том, что происходит между мужчиной и женщиной, когда они испытывают влечение друг к другу и остаются наедине. Никогда раньше Лера Власова не задумывалась о том, чтобы всерьез заняться сексом с кем-нибудь из парней. Но этот человек пробуждал в ней какие-то глубинные, самые потаенные желания, о которых не говорят вслух. «Я что – влюбилась в этого разбойника? – вдруг задала она себе вопрос. – Или это просто физическое влечение? Почему я так много думаю о нем?! А сегодня?.. Я весь вечер глазела на него, на его губы… И мне были приятны прикосновения его рук, такие волнующие… У него красивые длинные пальцы. И руки сильные. Как он подхватил меня! И нёс так, словно я пушинка какая-то… И ведь он тогда спас меня. Почему? Просто потому, что не желает лишних смертей? Или я, и правда, нравлюсь ему? И имя у него красивое. Юн Хо… Юн Хо… Такое мелодичное и певучее… Ох, Лерка, Лерка! Кажется, ты, и впрямь, втрескалась в этого «Робин Гуда»! Глупая, глупая Лерка!» С этой мыслью девушка скользнула в объятия сна. Всю ночь ей снилось что-то томительно-жаркое, отчего сердце начинало стучать быстро и неровно. Она чувствовала на разгоряченном теле чьи-то большие ладони, так мучительно-сладко оглаживающие все изгибы, что сама тянулась к ним, подставлялась под эти руки, обладателя которых она так и не увидела. Потом руки сменились нежными, мягкими губами, и по коже девушки, ставшей в этом сне необыкновенно чувствительной, словно разлилось жидкое пламя. Она громко застонала, не в силах сдерживаться, и… проснулась. Первые мгновения не могла понять – где она. Потом спохватилась, что, наверное, проспала будильник, и нужно срочно вставать на работу – сегодня ее очередь открывать магазин. Девушка резко вскинулась, сев в постели, и снова застонала – теперь уже от горького разочарования: вокруг, в полумраке нарождающегося утра, была все та же, ставшая уже привычной, обстановка комнаты Со Хён – с низкими широкими комодами вдоль стен, с решетчатым, забранным деревянными планками окном, оклеенным рисовой бумагой. Валерия откинулась обратно на матрас, охнула, угодив затылком прямо на твердый валик подушки. Шепотом выругалась себе под нос. Потерла пальцами затылок. Вот к чему ей этот сон приснился? Как девчонка-подросток, ей-богу! Подумала так и тут же хихикнула, предусмотрительно зажав рот ладошкой. Ну да! Тело-то принадлежит совсем юной девочке. Вот только мысли в мозгу – Лерины… Блин, и все-таки – кто же снился ей? Всё указывало на то, что черноглазый разбойник, хотя лица она и не видела. Но почему-то была уверена, что это именно он… И главное: эти руки она совсем недавно ощущала на своем теле, когда он так бесцеремонно подхватил ее там, на берегу реки, и босоногую понес прочь от воды. Это определенно были широкие ладони разбойника… Почему-то там, в своей прошлой жизни, она никогда так не реагировала на парней. А впрочем, у Леры был не такой уж и богатый опыт. Она, конечно, целовалась с мальчиками в старших классах. Правда, тогда ей это не понравилось – ни мокрые губы мальчишек, ни то, как они пытались засунуть свои языки ей в рот… Брр… А позже ей и встречаться-то было особо не с кем. Да и некогда – работа отнимала все время. Работа и дорамы. И никто там, в прошлом Леры Власовой не носил ее на руках… Девушка хмыкнула. Вся прошлая жизнь показалась ей пресной и скучной. А само ее появление в этом мире было на грани – ее попытались убить! Слава богу – жива осталась… Пусть так, пусть совсем в другом теле, но все-таки… Девушка свернулась в клубочек, благодаря неизвестных изобретателей теплых полов. Вообще это было настоящее чудо местной архитектуры – теплый пол, называемый здесь ондоль. Смотря многочисленные дорамы, Лера не могла не заметить, что герои, входя в дом, непременно разувались, оставляя обувь при входе, но только теперь поняла, почему они это делали. И любопытная и любознательная девушка начала присматриваться, прислушиваться к разговорам слуг, которые она случайно ловила иногда, а порой и осторожно расспрашивать свою кормилицу и Ха Юль об особенностях ондоля. Ненавязчиво задавала вроде бы невинные, нейтральные вопросы. Болтушка Ха Юль, даже особо не задумываясь, все выкладывала молодой госпоже, как на духу, полагая, что расспросы «Со Хён» связаны именно с мнимой потерей памяти. Как поняла Валерия, ондоль являлся уникальной системой отопления комнат с помощью теплого воздуха и дыма, перемещающегося под полом от очага к дымоходам, нагревая камни в основании пола. В использовании отделки для пола даже в одном только отдельно взятом доме советника Шим Она Лера заметила удивительную изобретательность мастеров. В некоторых помещениях была использована отделка пола промасленной бумагой, в других – отделка тканью, смолой сосновой шишки, даже из порошка сосновой коры. В матушкиных покоях пол был особенно красивым – со множеством необычных ярких цветов и витиеватых узоров. Как позже узнала Лера от той же кормилицы, советник Шим приказал сделать для личных покоев своей супруги пол с отделкой из дорогой шелковой ткани, украшенной красивыми цветами и витиеватыми узорами, которую уложили поверх нижнего, бумажного покрытия. Цвета и мягкие текстуры шелка добавляли тепло и уют в помещение. Но больше всего Валерию поразило, что можно делать полы из промасленной бумаги. Именно такие были в ее комнате. И когда однажды она, как будто ненароком, спросила у старой нянюшки об этом, та, с жалостью взглянув на свою любимицу, «не помнившую» даже таких простых вещей, подробно рассказала ей обо всем. Откуда самой няне это было известно – девушка не знала, но с раскрытым ртом слушала, как увлекательную сказку, ее рассказ. Сначала на «черновом» полу из камней равномерно распределялась глина, утрамбовывалась в щели, образуя сплошную гладкую поверхность. После высыхания её по всему полу наклеивался первый слой рисовой бумаги низкого качества. Затем клеилась бумага более хорошего качества. Так как материалы укладывались внахлёст, по швам был виден небольшой подъем, создавая узор квадратной формы по всему полу. Следующим шагом было смазывание пола маслом сои или семян кунжута. Это делало поверхность гладкой и блестящей. Для окраски добавляли масло из семян гардении, которое давало богатый янтарный оттенок. Этот процесс также делал напольное покрытие водонепроницаемым. Таким образом, получался не только прочный и практичный, но и красивый пол: гладкий на ощупь, теплый и даже ароматный. Поэтому Лера частенько, отпустив на ночь служанку, вставала с постели, располагавшейся прямо на теплом полу, и с наслаждением прохаживалась по комнате босыми подошвами, испытывая очень приятные ощущения. Тем более что днем ей приходилось постоянно носить носочки-посон, надевая их под обувь, подобно привычным для нее носкам. У дочери богатого сановника-аристократа была целая коллекция нарядных туфелек котсин, сделанных из шелка и украшенных искусной вышивкой и узорами в виде цветов. Лера потянулась под одеялом, разминая мышцы хрупкого девичьего тела, которое теперь принадлежало ей, и долго, протяжно зевнула. И тут же услышала, как в дверь покоев осторожно поскреблись, и голос молоденькой служанки позвал: - Барышня Со Хён! Барышня, вы проснулись? - Кажется, да! А что такое, Ха Юль? - Ну, как же! Скоро завтрак, а вы еще не встали! Ваша матушка не любит, когда опаздывают к завтраку! - Ла-адно, – еще раз с наслаждением потянулась всем телом Лера и села. – Встаю! - Так я могу войти, госпожа моя? - Да, входи! Вскоре девушка уже умылась над фарфоровым тазом, подогретой водой из пузатого кувшина, который наклоняла над ее руками служанка. Затем та подала ей мягкое полотно, заменявшее здесь полотенца, и Лера аккуратно промокнула лицо. Одеваться пришлось второпях, потому что Ха Юль беспокоилась, что «барышня Со Хён» может опоздать к трапезе и тем вызвать недовольство хозяйки усадьбы. Но, к счастью, обошлось. Мать ничего не сказала, а только напомнила дочери, чтобы после завтрака та пришла к ней в покои – предстояло очередное занятие по обучению ведению домашнего быта. Лера обладала гибким, цепким умом, с легкостью запоминала многие вещи. И занятия с женой советника не проходили даром для нее. Она часто задавала «матери» вопросы, уточняя некоторые тонкости, и женщина, похоже, оставалась этим довольна. Поэтому, когда Лера робко попросила разрешения прогуляться по берегу Реки в сопровождении служанки, госпожа Сун Хын милостиво кивнула, но не преминула добавить: - Возьми с собой и брата! - Джуна?! – удивилась девушка. - Конечно! Не младших же братьев! Они еще слишком малы! А Шим Джун уже достаточно взрослый, чтобы сопровождать незамужнюю сестру на прогулке по городу. Или ты хочешь, чтобы я отправила с тобой старую нянюшку?.. – подняла она искусно подкрашенный брови. - Нет, матушка! – воскликнула Валерия. – Зачем же – нянюшку? У нее ноги больные! Ей трудно будет поспевать за мной! - И все-таки – пусть Хюн Шим идет с тобой! И, конечно же, эта попрыгунья – Ха Юль! Не пристало дочери нашей семьи одной гулять по улицам – удовлетворенно кивнула головой супруга советника. – Что ж, пригласи ко мне Джуна и можешь идти собираться! Дочь советника Шим Она должна всегда выглядеть безупречно! «Эх, матушка! – подумала девушка про себя. – Знали бы вы, в какой одежде ваша «дочь» частенько шастает по городу – заперли бы на семь замков! Ну, и хорошо, что она не знает… Меньше знает – крепче будет спать», – перефразировала она поговорку своего мира. - Конечно, матушка! – почтительно поклонилась Валерия, едва сдерживая довольную улыбку. Значит, сегодня ей не придется весь день сидеть взаперти, а можно будет побродить по оживленным улицам Ёнджу, полюбоваться на прекрасные ткани у торговцев на городском рынке, поглазеть на искусно сделанные украшения для девичьих кос и шпильки-пинё для причесок замужних женщин, подобных тем, что носила ее мать. В смысле, мать Со Хён, мысленно поправила себя девушка. Правда, чем дольше Лера жила в этом мире и в этом доме, тем чаще она называла властную строгую женщину этим словом, даже про себя. Вот и сейчас в очередной раз назвала госпожу Сун Хын мамой. Конечно, то, что с ними пойдет старая нянюшка, могло сильно замедлить в продвижении по городу – женщина страдала болями в ногах. Но раз мать говорит, что девушку непременно должен кто-то сопровождать – то так тому быть. Лера нашла брата ожидаемо в библиотеке, где он старательно переписывал очередной свиток, обмакивая тонкую волосяную кисть в тушь и аккуратно выводя затейливые иероглифы на бумаге. - Джун! Матушка зовет тебя к себе! – сказала она, не вдаваясь, однако, в подробности. - Матушка? – удивился брат, поднимая глаза от свитка. – Зачем? - Она сама тебе скажет! – улыбнулась девушка и отправилась в свои комнаты, чтобы переодеться в подходящий и приличествующий дочери знатного семейства наряд. Служанка, как обычно, ждала ее там. - Ха Юль, матушка разрешила нам пойти на прогулку в город, – поспешила поделиться радостью Валерия. Девчонка тут же захлопала в ладоши, но Лера немного остудила ее пыл, прибавив: - Только велела взять с собой брата Джуна! И нянюшку… - Ой, госпожа! – прикрыла рот ладошкой служанка. – Но если молодой хозяин пойдет с нами… - Не переживай, Ха Юль! – заговорщически подмигнула девушка. – Я знаю, чем можно отвлечь брата! - Ох, барышня Со Хён! – с сомнением покачала головой девчонка. – Не знаю… Еще и кормилица ваша… - Я знаю! – выделила первое слово Лера и поторопила. – Давай, давай скорее переодеваться! Вскоре она уже вертелась перед зеркалом, критически рассматривая свое отражение. Правда, осталась довольна. Все было хорошо: и нежно-салатового цвета чогори с ярко-желтыми лентами, и алая пышная юбка с очаровательной вышивкой цветами, да и драгоценные заколки у висков украшали личико семнадцатилетней юной красавицы, которую видела сейчас собственными глазами Валерия. В такие минуты девушка ощущала себя одной из героинь дорам, которые она с таким удовольствием смотрела в той, прежней жизни. Лера не могла сдержать улыбки, которая то и дело появлялась на нежных губах, вся в предвкушении прогулки. А вот Шим Джун, кажется, совсем не рад был тому, что мать оторвала его от любимых рукописей и поручила сопровождать в город старшую сестру. Он, конечно, вслух ничего не говорил, но очень уж красноречиво хмурил брови и поджимал губы, считая, что с этим прекрасно справились бы стражники, во множестве обитающие в усадьбе. В конце концов, они давали отцу клятву верности, и охранять обитателей дома – их прямая обязанность. Но против матушкиного слова тоже не попрёшь – это подросток понимал уже хорошо. Властная госпожа Ан могла и его наказать по-своему за непослушание – например, запретить некоторое время появляться в отцовской библиотеке. Еще и нянька сестры идет с ними… О-о-о, – протянул про себя подросток. Этак прогулка грозит растянуться на часы… Но ничего не поделаешь! Приказ матери! Естественно, в этот раз они вышли через парадные ворота, у которых стояли стражи отца, вооруженные мечами. Они молча поклонились молодым господам и снова застыли на посту. Брат и сестра неторопливо пошли вдоль улицы, Ха Юль семенила в нескольких шагах за ними, держась немного позади, как и полагается служанке. Хюн Шим, тихонько кряхтя и переваливаясь с ноги на ногу, старалась не отстать от молодых господ. Но грузной женщине трудно было поспевать за легконогой Со Хён и ее братом, и она стала незаметно отставать, тяжело отдуваясь при ходьбе. Это заметила Ха Юль и окликнула Леру: - Барышня Со Хён!.. - Что? – обернулась та так стремительно, что пышная юбка, сшитая из чинского шелка, закрутилась вокруг ее ног. Служанка многозначительно кивнула в сторону кормилицы, и Лера мысленно обругала себя: в своем стремлении поскорее оказаться на городских улицах девушка совсем забыла том, что сегодня они были не одни. - Ох, нянюшка, прости, пожалуйста! Мы слишком быстро идем, да? Джун, давай немного замедлим шаг! – обратилась она к брату, и тот кивнул. Но Хюн Шим тут же воскликнула: - Что ты, что ты, деточка! Я постараюсь идти быстрее! - Нет, нянюшка! Не нужно! Иначе к вечеру твои ноги опять разболятся!.. - Милая моя! Ты такая добрая, дитя! – растроганно произнесла женщина, а девушка пошла медленнее, приноравливаясь к шагу немолодой кормилицы. Лера бросила сбоку взгляд в насупленное лицо брата и сказала: - Джун, ну, почему ты такой недовольный? Посмотри, какая чудесная погода сегодня. У реки должно быть очень приятно сейчас! - Эх, сестра, ты же знаешь: я не очень люблю гулять… Напрасная трата времени! - Но в твоем возрасте мальчикам нужно много находиться на воздухе, чтобы быть сильными и крепкими, – машинально ответила девушка и поймала удивленный взгляд подростка. «Блин, опять я не то ляпнула!» – мысленно укорила она себя, а вслух произнесла, пожав плечиком. – А что? Разве я не права? А то ты больше сидишь за книгами да занимаешься каллиграфией! Ты же не собираешься стать ученым? - Ну, положим, я не только сижу за книгами, – важно заметил брат. – Мастер мечей Чин Гу каждый день тренирует меня. Смотри! – и он протянул ей правую руку ладонью вверх, демонстрируя твердые бугорки мозолей от рукояти. - Но все равно! Ты должен больше дышать свежим воздухом и хорошо питаться, – настаивала девушка. - Ты говоришь, как наша матушка! – засмеялся мальчик, и Лера подхватила этот его смех. - Джун, не сердись на меня! Если хочешь, я дам тебе немного своих денег, и ты можешь зайти в книжную лавку, – сказала она и с удовлетворением заметила, как загорелись глаза брата. - А ты, сестра? Что будешь делать ты? – все же с сомнением спросил он, помня о поручении матери. - А мы с Ха Юль и няней просто прогуляемся по берегу. А потом можем встретиться с тобой там, где договоримся, и пойдем домой, – вкрадчиво сказала Лера. - Ммм… – мальчишка, кажется, все еще пребывал в неуверенности, и тогда девушка решительно достала из складок чхима прикрепленный к ней кошелек-мешочек с монетами и достала оттуда щедрую горсть медных и серебряных нянов. - Держи, братец! Выбери себе какую-нибудь интересную книгу! - О! – только и произнес подросток, а Лера уже взяла его ладонь и высыпала в нее монеты. – Но, сестра… А разве тебе самой не нужны деньги? - Нужны! Но я уверена, что ты потратишь их с большей пользой! – улыбнулась она. И посмотрела на Ха Юль, стоявшую позади. – Ну, так мы пойдем! Ха Юль! – позвала она, и служанка, встрепенувшись, приблизилась к ней. Девушки уже направились было в сторону реки, но Шим Джун крикнул вслед: - Постой, сестра! Мы же не договорились, где встретимся… - А давай на этом самом месте, через пару часов! – крикнула девушка и продолжила свой путь. Брат только покачал головой, глядя им вслед, а потом довольно щелкнул пальцами и направился в торговый квартал. Служанка и кормилица последовали за Лерой, но старая женщина проворчала: - Зря ты отослала брата, деточка! Матушка ваша узнает – будет сердиться, что ослушались ее! Да и нам с Ха Юль достанется по первое число! - Нянюшка, милая, но как же матушка узнает? Мы ведь ей не расскажем, – посмотрела она на нее глазами кота из «Шрека». - Ох, и лисичка ты, Со Хён, – покачала седой головой кормилица. – Раньше я не замечала за тобой такой любви к прогулкам по городу… - Я люблю гулять, – призналась девушка. – Просто раньше не понимала этого… Но у тебя, наверное, уже устали ноги, нянюшка… Может быть, мы проводим тебя к какой-нибудь харчевне, я куплю тебе чаю, ты посидишь там и отдохнешь. А мы с Ха Юль быстренько пройдемся вдоль берега и тотчас же вернемся за тобой. Мы правда недолго! - Но как же… Ведь госпожа приказала… – начала старая женщина, но Валерия уже довольно кивала. - Ха Юль, осмотрись – нет ли где поблизости какого заведения, где кормят? - А вон, барышня! – ткнула та пальцем в самый конец улицы, по которой все трое сейчас шли. И Лера решительно повела спутниц к приветливо распахнутой калитке какой-то недорогой харчевни, в которую входили и выходили небогато одетые горожане. И вскоре, найдя свободное местечко на одном из приподнятых над землей настилов, на которых стояли маленькие круглые столики на низких ножках, девушка повела нянюшку к нему. Увидев богато одетую юную аристократку, на нее удивленно воззрилась худощавая женщина средних лет с забранными в тугой пучок волосами, скрепленными длинной шпилькой-пинё – хозяйка заведения. Но Лера требовательно замахала рукой, подзывая ее, и женщина подошла, поклонившись: - Что желает молодая госпожа? - Нянюшка, что ты хочешь? Может быть, кушать? – обратилась она к Хюн Шим, но та только замахала руками. - Что ты, что ты, милая! Если только чаю попить! День сегодня жаркий… - Хозяйка, принесите этой женщине ваш лучший чай и каких-нибудь сладостей к нему! – попросил девушка. - Слушаю, госпожа! Сейчас всё принесу, – и хозяйка пошла в помещение, где, видимо, находилось что-то вроде кухни в привычных ей кафе и ресторанах. Вскоре на низеньком столике перед кормилицей выстроилась целая когорта пиалочек и мисочек, а надо всем этим важно возвышался пузатый глиняный чайничек, из носика которого выбивался ароматный горячий пар. - Ох, деточка, – с сомнением произнесла Хюн Шим, уже сидящая на настиле, на квадратной джутовой циновке, оглядывая глазами все это великолепие. – Не знаю, правильно ли это… - Правильно, нянюшка! Не переживай! Обещаю, мы с Ха Юль только быстренько прогуляемся туда и обратно и сразу же вернемся к тебе! А твои ноги тем временем немного отдохнут! – убеждала ее девушка. Она расплатилась с хозяйкой и, оставив кормилицу, девушки поспешили прочь, запомнив место, чтобы потом легко найти его. Глава 17 Лера Девушки же шли не торопясь, глядя по сторонам. Улицы города в эту дневную пору были оживленными. Жители, принадлежавшие к самым разным сословиям, спешили по своим делам либо так же, как Лера и Ха Юль, неспешно прогуливались, демонстрируя богатые наряды. Лера оказалась на улице, где располагался большой трактир – целых два этажа, с открытой террасой внизу, на которой за низкими столиками сидели посетители. Когда девушки проходили мимо заведения, с террасы послышались звонкие женские голоса и раздались взрывы громкого смеха. Лера невольно повернула голову на шум и вдруг увидела знакомую фигуру. Разбойник, одетый сегодня как молодой дворянин, сидел еще с несколькими молодыми людьми и пестро и ярко разодетыми женщинами, державшимися довольно свободно. У всех них были громоздкие прически в виде короны из толстых накладных кос, украшенных драгоценными заколками и шпильками, а на лицах яркий макияж. «Кисэн!» – поняла вдруг Лера, а служанка сбоку зашептала: «Барышня, идемте отсюда! Негоже молодой госпоже появляться там, где собираются эти женщины!» Молодые щеголи, между тем снова разразились веселым хохотом, не стесняясь, обнимали женщин, и те непринужденно улыбались мужчинам, а некоторых даже чмокали кавалеров в щеку. «Однако же, свободные тут царят нравы!» – подумала Лера. Девушка отвернулась, но все же успела заметить, что Юн Хо поднялся и, что-то бросив своим… кто они ему были, Лера не знала, в общем, поспешил к выходу. Его окликнула молодая женщина с яркой, броской внешностью, даже ухватила за рукав одежды, пытаясь задержать, но он мягко снял ее пальцы и продолжил путь. «Кажется, он меня узнал», – мелькнула в голове девушки мысль, и она прибавила шагу. Служанка не отставала. И, тем не менее, через пару минут рядом послышались быстрые шаги, и разбойник поравнялся с ними: - Уф! Быстро бегаете, молодая госпожа! Едва не потерял вас! – и пошел рядом, почти задевая подол длинной юбки Леры. От него едва заметно пахло каким-то алкоголем – видно было, что он весело проводил время в компании кисэн. Девушка покосилась на мужчину и спросила: - Зачем же тогда пошел за нами? Оставался бы со своими подружками! - А почему нет? Вы сегодня такая нарядная! Захотелось полюбоваться вами! И те кисэн – вовсе не мои подружки! – он едва заметно усмехнулся, а Леру вдруг бросило в жар: она вспомнила свой недавний сон, в котором незнакомец без лица целовал и ласкал ее. Девушка невольно поднесла ладошки к щекам, и от Юн Хо не укрылся этот ее жест. Один уголок его рта приподнялся вверх в некоем намеке на улыбку. - Сегодня чудесная погода! Не желаете прогуляться вдоль Реки? – спросил он. Лера вновь повернула голову и встретилась взглядом с черными глазами разбойника. Сегодня, при свете дня, она могла хорошо разглядеть его лицо, и то, что девушка увидела, определенно понравилось ей. Но она сделала вид, что её это совершенно не трогает, и нейтрально произнесла: - А я как раз и шла туда! - Тогда, возможно, мне стоит проводить вас? - Вы и так каждый раз провожаете меня, – не задумываясь, бросила девушка. И тут же прикусила нижнюю губу, услышав тихий смех мужчины. - Но ведь вам это нравится, юная госпожа? - Разве я сказала это? – нахмурилась Лера. - Вам не обязательно произносить это вслух, – снова усмехнулся он и добавил. – Все и так написано на вашем прелестном личике! - Вот что! – резко остановилась девушка и повернулась к нему так, что юбка крутнулась вокруг ее ног, снова задев разбойника. – Если вы собираетесь говорить мне всякие глупости – лучше не ходите за мной! - А если не собираюсь?.. – поднял он черные брови. - Мммм… Тогда… Не знаю! – отмахнулась она рукой, как от назойливой мошки, и опять пошла по улице. Юн Хо хмыкнул и пошел рядом, а служанка следовала за ними, отстав на несколько метров. Некоторое время они шагали молча, направляясь в сторону парка, раскинувшегося на берегах Реки, а потом Валерия искоса взглянув на разбойника, сегодня более похожего на знатного молодого господина, нежели на грозу богачей, и сказала: - Сегодня ты опять притворяешься благонадежным гражданином? Он хмыкнул, но, тем не менее, ответил: - Мы опять говорим неформально? - Что толку в политесах, если я знаю, кто ты? - И откуда маленькая госпожа знает такие слова? Лера мысленно постучала себе по лбу: опять она забылась! Конечно, на языке этого мира слова «политес» и «благонадежный гражданин» звучали несколько иначе, чем на русском, но смысл она все-таки должна была передать верно. И правда, откуда юной девочке, росшей в довольно закрытом мирке богатого дворянского поместья, знать такое? Но она решила не конфузиться и смело парировала: - А откуда неграмотному разбойнику они известны? - Почему ты думаешь, что я неграмотный? – цепко взглянул он сбоку. - А разве это не так? – несколько растерялась девушка. - Ну, считать я умею довольно сносно – отец научил! – при этих словах на лицо его на мгновение набежала тень, и черты его заострились, словно мужчина вспомнил что-то неприятное, что причиняло ему боль. - Что – и писать иероглифы умеешь?! – поразилась она. - Мне это без надобности, – фыркнул он. – Я не собираюсь становиться ученым… Лера немного разочарованно поджала губы и услышала вопрос: - А ты, маленькая госпожа? Тебя наверняка учили грамоте? - Меня нет, а вот брата – да! – не задумываясь, ответила девушка. И тут же спохватилась. – Ох, который сейчас час? Юн Хо поднял голову, взглянул на ясное небо, загородившись от солнца раскрытой ладонью, и задумчиво ответил: - Должно быть, два часа пополудни. А что? - Я должна вскоре встретиться с братом… А ты? Что ты делаешь сегодня в городе? - А разве ты не видела? Развлекаюсь, – хохотнул он коротко. - Вот же…позёр! – пробурчала девушка. И решительно сказала. – Ладно… Мне нужно идти! - Ты же шла погулять к реке! - Я передумала, – бросила она и остановилась. Он остановился тоже, неотрывно глядя в лицо Леры. – Что? Не ходи за мной! – потребовала девушка. - Я и не иду за тобой! - Тогда чего остановился? Ступай своим путем! - Пойду… - Иди! - Да, иду! А… как твоя рана? – вдруг спросил Юн Хо, и Валерия почувствовала, что краска прилила к ее щекам. - Все в порядке. Она почти зажила! – и неосознанно прикоснулась ладонью к месту, куда попала стрела. - Тебя лечат? – он смотрел без улыбки, очень серьезно. - Конечно! - Мне жаль, что так получилось… - Угу, – промычала Лера и бросила взгляд за спину, где переминалась с ноги на ногу ее служанка. – Так я пойду… - Иди, – приподнял он уголки губ в намеке на улыбку. – Будь осторожна, маленькая госпожа! - Я уже давно не маленькая! – возмущенно огрызнулась девушка. - Возможно… – загадочно произнес разбойник. - Будешь вести себя, как напыщенный индюк, и… – прошипела Лера, но он бесцеремонно перебил, ослепительно улыбаясь. - И что? Поцелуешь меня? - И не мечтай! Скорее – врежу, как следует! - Ого! Нежный цветок умеет драться? – засмеялся он беспечно. - Еще слово – и ты узнаешь это на собственной шкуре! – процедила девушка. Ее почему-то выводили из себя эти его фразочки и смех. Хотелось как следует стукнуть его кулаком, чтобы перестал подтрунивать над ней. Ей хотелось, чтобы разбойник смотрел на нее по-другому, без этой легкой насмешки во взоре, не как умудренный опытом взрослый на несмышленого ребенка. Лера снова мысленно отвесила себе оплеуху, чтобы избавиться от его воздействия на нее. Все-таки мужчина был очень харизматичным… И, что важнее, он прекрасно осознавал свою харизматичность. - Все! Я ухожу! – решительно сказала Лера, не двигаясь, однако, с места. И он понял это и снова тихо рассмеялся: - Похоже, мы оба не хотим расставаться так быстро, да, малышка? - Я просила тебя не называть меня малышкой! - Разве?.. Наверное, я не расслышал… Или забыл! - У тебя проблемы с памятью? – ехидно отозвалась она. - А у тебя очень острый язычок, да? Можем найти ему более приятное применение! - Тьфу на тебя! Дурак! – бросила она сердито и, крутнувшись на месте так, что ее длинная коса хлестнула мужчину не хуже хлыста, зашагала прочь. Он, однако, легко догнал ее и пошел рядом. - Эй, девочка! Ты обиделась! – он не спрашивал, а утверждал. - Ты не можешь разговаривать со мной, как со всеми этими кисэн! – поджала она губы. – Я – дочь… - Янбана*, я знаю! – подхватил Юн Хо. – Но это не мешает тебе якшаться с безродным парнем! Янбаны * – представляли собой высший привилегированный слой феодальной Кореи, который может быть в очень большой степени соотнесён с европейским дворянством. Слово "янбан" буквально означает "две части", так как янбаны чётко делились на две группы: военную и гражданскую. Лера сконфуженно промолчала: он был прав! Возможно, настоящей Со Хён никогда бы не пришло в голову даже бросить взгляд на нищего разбойника, заклятого врага таких, как ее отец. Да, скорее всего, так оно бы и было. Вот только Лера была не Со Хён, и этот мужчина слишком нравился ей, несмотря ни на что! Поэтому она отвела взгляд в сторону и тихо произнесла: - Прости… И – да! Ты прав! - Что?! Сейчас пойдет снег?! – насмешливо спросил он, казалось бы, самого себя. И девушка не выдержала: сжав пальцы в кулак, она изо всей силы ударила его по твердым пластинам груди. Парень захохотал и перехватил ее руку, вцепившись длинными пальцами в тонкое запястье: - Ты все-таки дерешься! - Я тебя убью! – прошипела она. А он вдруг стремительным движением приблизил лицо к ее личику и, пристально глядя в глаза, прошептал: - Еще раз сделаешь так – и поцелую тебя, девочка! - Пусти! – рванула она руку, и он легко раскрыл ладонь, так что Лера от неожиданности едва не упала. – Не говори того, чего не в силах выполнить! - Ты так думаешь?! – усмехнулся Юн Хо. – Что ж, придется доказать это тебе в следующий раз! - А-ха-ха! – с дразнящей интонацией воскликнула она. – Одни только обещания! И неторопливо пошла прочь. - Что-о?! – услышала сзади возмущенный голос, и в следующее мгновение сильные руки развернули ее на сто восемьдесят градусов и прижали к твердому телу, а горячие упругие губы накрыли рот девушки требовательным поцелуем. В стороне послышался вскрик Ха Юль, но Лера не обратила на него внимания. Она задохнулась от неожиданности, а поцелуй стал томительно-нежным, изучающим, пробующим, казалось, ее на вкус. Девушка прикрыла глаза, успев лишь подумать: «Как хорошо!..» И тут же: «Господи, что мы творим?!» А в следующую минуту он уже отстранился и, глядя чернильно-черными глазами, выдохнул: - Никогда не дразни меня, маленькая госпожа! - Ты спятил! На улице, средь бела дня! – Валерия уже очнулась от эйфории и возмутилась, осознав, что их могли видеть посторонние люди. - Не дразни меня, девочка! – повторил мужчина. - Иди ты… – вырвалась она и, снова ударив его кулачком по груди, рванула прочь. Служанка кинулась за ней, напоследок бросив осуждающий взгляд на Юн Хо, который стоял и лишь смотрел вслед убегавшей девушке. Он и сам не знал, почему накинулся на нее с поцелуем, но нисколько не жалел о том, что сделал это. Ее губы были такими же сладкими и нежными, как он запомнил. И она целовалась так, что, к стыду своему, в какой-то момент, Юн Хо усомнился, что эта девочка невинна – так страстно отвечала она на его поцелуй. И так же страстно потом ударила его, сбежав прочь, искренне возмущенная. Вот только чем – Юн Хо так и не понял. То ли тем, что он поцеловал ее. То ли – тем, что поцелуй был таким коротким. Что ж, решил парень, в следующий раз он проверит это еще раз. Девушки уже давно скрылись из виду, а он все стоял на месте и ощущал нежные уста красавицы на своих губах. А Лера… Когда Юн Хо так неожиданно и настойчиво поцеловал ее прямо посреди улицы и средь бела дня, Валерия растерялась. А потом вдруг начала отвечать. Но поцелуй оборвался так быстро… Ее удивило, что разбойник решился на это. Ведь, насколько девушка знала, корейцы были очень сдержанны в публичном проявлении чувств. Значит, одно из двух – либо Лера так вывела его из равновесия своей последней фразой, что он потерял контроль, либо это какой-то параллельный мир, в котором развитие пошло своим, отличным от реальной Кореи, путем. И обитатели его – вовсе не корейцы… Она, все еще выбитая из колеи произошедшим, летела по улице, возвращаясь к трактиру, где, наверное, уже ждала их кормилица, а Ха Юль спешила за ней, а потом, когда в конце улицы уже показалась знакомая раскрытая калитка, служанка всё же насмелилась: - Барышня, этот человек… - Не вздумай никому сказать, что мы видели его, и что он… – она осеклась. – В общем, лучше молчи, Ха Юль! Ты поняла? - Да чего ж тут непонятного?! – пробурчала себе под нос девчонка, но услышав строгое: «Что ты сказала?!» – тут же поклонилась и послушно ответила: - Я все поняла, госпожа! Никому ничего не говорить! - Молодец! – похвалила Лера и заторопилась к харчевне, услышав за спиной тихое: «Пф!» Однако предпочла сделать вид, что ничего не заметила, лишь постаралась дышать реже и глубже, чтобы успокоить заходившееся в бешеном ритме сердце. Вскоре три женщины – одна старая и две совсем юные – направлялись к тому месту, где Леру должен был ждать Джун. Брат уже был там, прохаживаясь туда-сюда по городской улице. Под мышкой он зажимал тонкую стопочку прошитых бумажных рукописей. Заметив сестру, обрадованно замахал ей. Лера подошла и с улыбкой поинтересовалась: - Что, братец? Нашел что-нибудь интересное в книжной лавке? - Да, сестра! Спасибо тебе за деньги! - Не за что! Я рада, что смогла помочь тебе! -А вы? Хорошо погуляли? – спросил подросток и услышал в ответ: - Да, хорошо! – безмятежно сказанное старшей сестрой. При этом парнишка не заметил, как за его спиной переглянулись между собой служанка и кормилица. Какое-то время спустя небольшая компания подходила к воротам поместья советника, и Валерия с удивлением увидела, как в широко распахнутые главные ворота въезжают вооруженные люди, одетые в форму воинов королевского советника. - Отец приехал! – радостно воскликнул подросток и прибавил шаг, устремляясь во двор, на котором уже спешивались приехавшие всадники. А Лера подумала, что вот сейчас она впервые встретится с отцом Со Хён. Интересно, какой он? Наверное, строгий и жесткий, каким и должен быть человек, наделенный большой властью и служащий при королевском дворе. И она последовала за Джуном. Глава 18 Лера Советник короля Тэджона оказался не старым еще человеком с военной выправкой и умным, пронзительным взглядом, в богатой одежде, с опрятной, начинающей седеть небольшой бородкой и усами, с убранными в традиционный пучок волосами, с сетчатой налобной повязкой. Это и был королевский советник Шим Он, отец юной Со Хён. Госпожа Сун Хын, обрадованная, что супруг почтил домочадцев своим присутствием, приказала организовать богатую трапезу, во время которой за столом собралась вся семья. Шим Он расспрашивал детей о том, чему они научились в его отсутствие, беседовал с женой, сообщая ей новости о дворе, а та, в свою очередь, делилась с ним своими заботами и чаяниями. Лера сидела, опустив глаза в свою тарелку, и почти не прислушивалась, вспоминая сегодняшнюю встречу с разбойником. Как вдруг одна фраза «отца» вырвала ее из мечтательного состояния, причиной которого был неожиданный поцелуй Юн Хо. На вопрос госпожи Сун Хын о том, как поживает королевская семья, советник ответил: - Его величество король Тэджон решил, что наследный принц уже достиг подходящего возраста для того, чтобы подыскать ему невесту. Пока еще не последовало официального указа, но все идет к тому. Так что, возможно, скоро последует распоряжение о создании Бюро королевской свадьбы. Лера навострила ушки, а мать спросила: - А что его высочество? - Наследный принц Чхонён довольно независимый! На многие вещи имеет свои взгляды. - А как он относится к тому, что, возможно, скоро его женят? Советник неопределенно хмыкнул: - При дворе ходят слухи, что он полностью увлечен своей теперешней наложницей и не смотрит в сторону других девушек. Не завидую я будущей наследной принцессе! Хм, хм! – откашлялся он, вспомнив, что за столом сидят его дети, и поспешно перевел разговор на другую тему. Но Лера уже намотала себе на ус эту новость и решила потом порасспросить кого-нибудь из домочадцев, что им известно об этом самом принце. Имя Чхонён ни о чем ей не говорило, просто стало интересно – что же это за персона, о которой отец Со Хён даже при домашних говорил с осторожностью, как если бы его мог услышать кто-то из посторонних, и советник не хотел случайно произнести что-нибудь, что позже могло сыграть против него. После семейной трапезы советник удалился в сэранбан и вызвал туда к себе начальника стражи, капитана Дон Гиля. Тот немедленно явился с докладом, и мужчины просидели в кабинете хозяина поместья довольно долго. Лера, конечно, не знала об этом, потому что сразу после ужина удалилась к себе в покои, а оттуда отправилась в купальню, где Ха Юль помогла своей молодой госпоже тщательно вымыть роскошные волосы и искупаться. Вечером, лежа в постели, она всё вспоминала поцелуй Юн Хо и осторожно прикасалась подушечками пальцев к собственным губам, которые, казалось, до сих пор еще ощущали прикосновения молодого мужчины. Она пыталась понять, почему он каждый раз оказывается на ее пути и каждый раз то спасает девушку, то невероятно раздражает ее. И все равно ее непреодолимо тянуло к этому человеку. «Ох, Лера, Лера! Угораздило же тебя влюбиться, да еще в кого?! В разбойника, живущего непонятно в каком мире, неизвестно в какие времена… Да еще и сама ты – дочка дворянина! Между вами – целая пропасть! Что-то тебя ждёт в этом мире?.. Насколько проще было бы, вернись ты в свой город, в свой дом… Будет ли это когда-нибудь?» Девушка судорожно вздохнула и почувствовала, как защипало глаза от подступивших слез. Так! Только не плакать! Не плакать, слышишь?! Нельзя отчаиваться… Все-таки у нее в душе не исчезало чувство, что когда-нибудь она найдет способ вернуться… С этими мыслями девушка свернулась клубочком под пышным мягким одеялом и постепенно начала проваливаться в сон. И всю ночь ее жарко целовал мужчина с ласковыми сильными руками и черными глазами. И она была уверена, что это правильно. Что так и должно быть… Советник провел в поместье целую неделю – роскошно долго. Госпожа Сун Хын за эти дни даже помолодела как-то, расцвела – видимо, она все же скучала без супруга, а теперь, с его появлением получала свою порцию супружеского внимания и купалась в этом внимании мужа, как цветок в солнечных лучах. И Лера за эту неделю как никогда отчетливо поняла, что эта женщина, считавшаяся сейчас ее матерью, все то время, что девушка провела в доме советника, изо всех сил старалась выглядеть в глазах окружающих сильной и несгибаемой. Но и ей, как, наверное, любой женщине, в каком бы из миров она ни находилась, иногда надо чувствовать сильное плечо рядом, позволить себе быть слабой и нежной и предоставить мужчине решать все важные вопросы жизни. С высоты своего возраста Лера по-женски пожалела госпожу Сун Хын и дала себе слово – в отсутствие советника больше поддерживать «мать», заботиться о ней, проявлять свою любовь и нежность, пусть даже в самых мелочах. Советник в эти дни часто подолгу беседовал со старшим из сыновей, и каждый раз после этих бесед Валерия замечала, как подросток наполняется гордостью от того, что отец уделяет ему столько внимания. Девушка не знала, какого содержания были эти разговоры наедине между отцом и сыном, но полагала, что они касались как раз будущей роли наследника рода Шим и, возможно, его служения короне. Всю неделю, пока отец жил со своей семьей, у Валерии не было никакой возможности ускользнуть из дома и побродить по улицам. А значит, и не было – случайных или неслучайных – встреч с черноглазым разбойником. И лишь, ложась вечерами в постель в своих покоях, она закрывала глаза и вновь видела его перед мысленным взором – то с лицом, прикрытым куском темной ткани, над которым черными звездами сверкали его глаза, проникающие, казалось, в самую глубину ее души. То в облике молодого аристократа, каким Юн Хо несколько раз представал перед ней. Часто она и сама не понимала себя, чего же она хочет. Только одно знала твердо – молоденькой аристократке Со Хён никто и никогда не позволит любить безродного парня, жившего не в ладах с законом. А она всякий раз, пересекаясь с ним на улицах Ёнджу, сердцем тянулась к этому мужчине. Почему? Может быть, потому, что он и сам попал под обаяние юной аристократки, и девушка инстинктивно чувствовала это. А его вечные подколы и легкие насмешки – что это? Не желание ли защититься от ее обаяния? Молодой человек дураком отнюдь не был. Глупцом – тоже. И должен был осознавать, что дочь королевского советника – не та девушка, о которой ему стоит мечтать. А он еще и поцеловал ее! Почему? Зачем?.. Может, потому, что Лера тоже нравится ему так же сильно, как и он ей?.. Девушка не знала ответов на свои вопросы. Дни летели, и она заметила, что скучает по их встречам и вечным пикировкам. А еще вспоминала тот, единственный поцелуй и чувствовала, как в груди теплеет, а по губам словно невидимый легкий ветерок проносится. Однажды во время семейного обеда Валерия услышала, как советник раздраженно произнес, что неподалеку от селения, раскинувшегося в паре десятков ли от Ёнджу, разбойники напали на кортеж богатого дворянина, направляющегося по своим делам, и ограбили благородного янбана, несмотря на то, что тот передвигался в сопровождении вооруженной охраны. Но, видимо, разбойников было так много, и действовали они столь стремительно и дерзко, что успели забрать все ценности, что были при господине, и исчезли прежде, чем их успели схватить. Лера тут же навострила ушки: уж она-то догадалась, кто стоит за этим событием. - Отец, позвольте спросить, – подал голос Шим Джун и, когда глава семьи благосклонно кивнул, продолжил. – Люди того господина пострадали в стычке с разбойниками? - Мне о том ничего не известно, сын мой. А почему ты спросил? - Просто я слышал от ваших воинов, отец, что в городе поговаривают о каких-то «благородных разбойниках»… И я подумал, не те ли это люди? - Запомни, Джун, – веско произнес советник. – Нищие бандиты, нападающие на оплот нации, не могут быть благородными! - Батюшка, – не сдержалась Лера, – а «оплот нации» – это кто? – и тут же скромно опустила глаза долу. - Конечно же – представители знатных родов! – снисходительно просветил старшую дочь Шим Он. – Те, на ком держится государственность Чосона! Кто поддерживает корону и служит нашему государю, его величеству королю Тэджону. - А… крестьяне? Те бедняки, которые выращивают рис и скот? Разве они не важны?.. Советник устремил на нее тяжелый взгляд темно-карих глаз: - Кто вложил в твою головку эти возмутительные мысли, дитя? Лера произнесла еле слышно: - Никто, батюшка… Я просто спросила. - Госпожа моя супруга, разве наша дочь не должна готовить себя к роли будущей жены и матери под вашим руководством? – обратился он к жене. Госпожа Сун Хын сверкнула глазами в сторону дочери, но ответила мягко и негромко: - Конечно, супруг мой! Но у нашей Со Хён слишком живой и любознательный ум, и ей интересны очень многие вещи, касающиеся жизни… - Это означает, что она стала уже достаточно взрослой, чтобы начать подыскивать ей достойного мужа? – не глядя более в сторону девушки, проговорил мужчина, и Лера ахнула про себя. Вот только мужа ей не хватало! Но она не посмела произнести больше ни слова, чтобы не навлечь на себя, а паче того – на «матушку» гнев отца. Но вот советник уехал в Ханян, и госпожа Сун Хын опять превратилась в «стальную леди». Но теперь уже Лера смотрела на нее другими глазами, чаще приходила к матушке, подолгу расспрашивала ее о том, как правильно вести дела дома, как управляться со слугами и детьми. Женщина тоже как будто заметила эту перемену в старшей дочери, и между ними возникла даже некая душевная близость. А однажды «дочь» спросила, как госпожа Ан стала женой советника. И услышала увлекательную историю о том, что договорной брак с годами превратился в союз двух если не любящих друг друга, то относившихся с неизменным уважением людей. Конечно, Шим Он был жестким, властным человеком, но и госпожа Сун Хын отнюдь не была безвольной простушкой. Происходившая из древнего знатного рода Ан, она с малых лет воспитывалась как будущая жена богатого аристократа, со всеми вытекающими из этого последствиями. И в этом смысле Лере до нее было, как до луны пешком. Правда, живя здесь, девушка старалась запомнить как можно больше, но что ее короткий опыт был против десятилетий воспитания ее «матери»?.. Валерия прекрасно это понимала и осознавала. И лишь старалась выжить в этом чужом, небезопасном мире. Советник уехал, и жизнь в доме вернулась в свою привычную колею. Глава 19 Лера Неугомонная Ха Юль как-то утром, помогая своей госпоже одеваться к завтраку, сказала как будто ненароком: - Барышня, позвольте мне сегодня ненадолго выйти из дома? - А что такое? – поинтересовалась та, сидя перед своим туалетным столиком и наблюдая в отражение, как девчонка ловко заплетает в косу ее длинные шелковистые волосы. - Сегодня в городе праздник, на площади будут играть музыканты, и вечером можно будет потанцевать… - Я отпущу тебя, Ха Юль… - Спасибо, спасибо, госпожа моя! – благодарно зачастила служанка. - …но только при условии, что ты возьмешь меня с собой, – невозмутимо закончила Лера, и Ха Юль поперхнулась воздухом от неожиданности. Она закашлялась и принялась бить себя кулаком в грудь, чтобы как-то восстановить дыхание. А потом пролепетала сиплым после кашля голосом: - Но барышня Со Хён… Это же… - Ты услышала меня, Ха Юль, – невозмутимо отозвалась Валерия, про себя забавляясь реакцией девчонки. - Но, госпожа… – проныла та. - Ничего не слышу! – Лера демонстративно прижала пальцы к аккуратным маленьким ушкам, которыми природа наградила дочь советника Шим Она. – Ты что-то сказала, Ха Юль?.. - Нет, госпожа… – тихо отозвалась девчонка, смиряясь с тем, что опять своенравная госпожа увяжется за ней. Поэтому, едва госпожа Сун Хын после обильного обеда, который вернее было бы назвать ранним ужином, отправилась в свои покои отдыхать, а младшие мальчишки удрали куда-то в поисках новых забав и приключений, Лера вместе со служанкой вернулась в свои комнаты. Быстренько переодевшись в простые недорогие ханбоки, девушки шмыгнули в заветную калитку. Служанка, правда, дрожала, как овечий хвост, в страхе, что их кто-нибудь остановит, и тогда «госпожа точно убьет меня», повторяла она шепотом. Но судьба благоволила к беглянкам и сегодня, и им удалось покинуть поместье советника, не привлекая внимания постоянно дежуривших у всех выходов из поместья стражников. Для маскировки они взяли пустые плетеные корзинки, якобы направляясь по распоряжению старшей кухарки за продуктами на рынок. Девушки выскользнули за калитку и пустились бежать по улице вдоль высокой каменной ограды, пока не свернули на другую улицу. Там спрятали корзинки в густом кустарнике, привольно разросшемся вдоль длинной стены одного из городских подворий. И тут уже пошли пешком, восстанавливая сбитое быстрым бегом дыхание. А потом, взглянув на раскрасневшиеся личики друг друга, залились веселым смехом. - Ох, барышня! – махнула на нее ладошкой Ха Юль. – Бесстрашная вы! Ведь если бы кто-то из домашних нас увидел да доложил хозяйке, вашей матушке – нас бы строго наказали. - Но ведь это так интересно, Ха Юль – узнавать каждый раз что-то новенькое! – беспечно воскликнула Лера. И наткнулась на странный взгляд служанки. - Что? – спросила она. Та покачала головой и зашагала дальше: - Раньше вы были совсем другая, барышня!.. - М-м-м… Да?.. Ну… – Лера подумала, что опять чуть было не спалилась. И быстро произнесла. – Ты бы не называла меня барышней! В этой одежде я ничем не отличаюсь от тебя. И верно – сегодня на девушке опять был совсем простой однотонный ханбок, которые носили небогатые горожанки. Правда, это была уже ее собственная одежда – в один из походов на городской рынок девушка вдруг решила, что хватит ей просить одежду у своей служанки. И в одной из лавочек, торгующих как раз именно такими ханбоками, она выбрала себе наряд весьма скромной расцветки – спокойного коричневого оттенка юбку-хчима и светло-серую чогори с голубой окантовкой по краю горловины и рукавов. Единственным ярким пятном на одежде были длинные светло-желтые ленты-корым, стягивающие полочки кофты и завязывающиеся на затейливый бант. Ух, и пришлось же Лере поначалу повозиться с этим бантом – он все не хотел завязываться так, как надо! Но постепенно она освоила и это искусство. Девушки шли по направлению к главной городской площади, и чем ближе они подходили, тем громче был шум множества голосов, тягучие звуки музыки, исполняемой на народных инструментах, и грохот барабанов. - О! Праздник, кажется, уже в самом разгаре! Идем скорее! – поторопила Лера, и обе прибавили шаг. Вскоре они смешались с пестрой толпой, стараясь, однако, держаться поближе друг к другу, чтобы не потеряться в этой мешанине. В самом центре просторной площади выступали бродячие артисты: они показывали разные акробатические трюки, танцевали, играли на музыкальных инструментах, название которых было неизвестно Лере. Вокруг них широким кругом стояли разодетые зрители. Они всячески выражали свое одобрение громкими возгласами и хлопками в ладоши. Лера с Ха Юль подошли ближе и бочком, бочком протиснулись в самый первый ряд. И тут уже девушка смогла подробно разглядеть и танцоров, и их инструменты. Один танец сменял другой. Артисты вращали головами, так что длинные узкие ленты белого цвета на их шляпах, на самых маковках, закручивались ровными спиралями. Они совершали прыжки, подскакивали высоко вверх, двигались по кругу то в одном, то в другом направлении. И все это сопровождалось ритмичными ударами по барабанам, висевшим на их плечах. В этом ритме, в самом движении танцоров было что-то завораживающее, и Лера сама не заметила, когда начала притопывать в такт ногой и хлопать в ладоши, поддаваясь всеобщему азарту и возбуждению. Но вот прозвучал последний удар по натянутому гулкой кожей барабану, и танцоры остановились, тяжело дыша. Зрители снова закричали, выражая свое одобрение, а потом один из артистов взял деревянную глубокую миску и пошел с ней вдоль зрителей, и каждый кидал ему монетку, а то и две. Лера тоже вынула пару денежек из маленького мешочка-кошелька, спрятанного в складках чхима, и, вручив одну монету Ха Юль, вторую бросила в чашу. Танцоры отправились отдыхать, а музыканты остались. Они сидели прямо на земле, подстелив плетеные циновки, и продолжали наигрывать плавные, тягучие мелодии. Вот Лера с удивлением увидела, как в центр открытого пространства вышли несколько женщин, держащих в каждой руке по длинному белоснежному полотну – нечто вроде легких шарфов. Одна из женщин, приблизившись к музыкантам, что-то негромко сказала им, и музыка сменилась, хотя и осталась всё такой же плавной и не очень быстрой. А женщины, между тем, начали танцевать, и она залюбовалась движениями рук, словно встряхивающих шарфы, так что те летали вокруг танцовщиц, как будто волшебные белые птицы. Женщины слегка приседали, вытягивая то одну, то другую ногу, вставали на носочки, кружились вокруг своей оси, а руки их жили своей, отдельной от остального тела жизнью, наполняя движением тонкие полотна. Зрители притихли, завороженные прекрасным зрелищем, над городской площадью слышалась только музыка, под которую двигались танцовщицы. Но и этот танец закончился. Его сменил шуточный, сатирический рассказ, высмеивающий бездельника-аристократа, пытавшегося соблазнить женщину. Движения были такими красноречивыми, что все было понятно, и Лера, вместе с толпой на площади, хохотала над безуспешными попытками богача добиться благосклонности дамы. Причем, в какой-то момент девушка поняла, что все роли исполняли мужчины, и это ее немало позабавило. Горожане же разошлись не на шутку. И вот уже в круг вышли с десяток совсем юных девушек, почти девчонок, только-только вступивших в пору цветения. Эти не использовали никаких атрибутов. Вся красота их танца была в движениях рук, вращениях кистями, изящных и порой кокетливых наклонах головы. Девушки двигались так плавно, что казалось, будто они плывут, не касаясь ногами земли. Этот эффект только усиливали длинные чхима, из-под которых лишь изредка выглядывал носок башмачка. Лера испытывала в эти минуты эстетическое наслаждение. Она любовалась, она впитывала красоту танца, она старалась запомнить все эти движения… И когда танец закончился, и девчушки разошлись, она почувствовала некоторое сожаление. И вдруг… В голове Леры родилась мысль – невероятная, но такая заманчивая… Ей вдруг захотелось тоже оказаться там, в центре площади, на месте этих людей, которые не стеснялись показывать свою радость в танце, выражать ее движениями… Их танцы были хороши, но слишком уж плавны и неторопливы. А деятельная душа Леры требовала чего-то более быстрого, более экспрессивного и эмоционального. Она шагнула вперед и только услышала за спиной сдавленное: «Куда, госпожа?..» Но не обернулась, а решительно направилась к музыкантам. Один из них – немолодой уже, бородатый мужчина, держащий на коленях пузатый барабан – недоумевающе посмотрел на нее: - Чего тебе, девушка? - Аджосси! Сможете сыграть вот такой ритм? – и она простучала ладошками комбинацию из коротких и длинных ударов, задавая еще и темп. Мужчина пару секунд прислушивался, наклонив слегка на бок голову, потом повторил за девушкой и уже уверенно забарабанил. - Да, вот так! – удовлетворенно произнесла она. – Теперь вы, дядюшка! Сможете сыграть такую мелодию? – и она напела несколько музыкальных фраз. Музыкант с неким аналогом скрипки в руках, но с единственной струной, провел смычком по ней, зажимая пальцами в разных местах, и инструмент отозвался как раз тем самым высоким тягучим звуком, что был слышен издалека. - Ну, а вы, – обратилась она к самому молодому, игравшему на своеобразной дудочке, – ведите вот такую мелодию! – и она опять напела. Все трое переглянулись между собой, как будто сомневались, что это вообще можно сыграть. Но потом самый молодой решительно кивнул и первым поднес свою дудочку к губам, воспроизводя мелодию, которую перед этим напела ему Валерия. А вскоре музыканты довольно слаженно наигрывали очень необычную музыку. Лера повернулась к ним спиной и прикрыла глаза, ловя кураж. А потом начала двигаться. Когда-то давно, будучи совсем юной девчонкой, она вместе с несколькими одноклассницами увлеклась хип-хопом. Они танцевали на переменах, и оставались после уроков на школьной спортивной площадке, пока их не заметил преподаватель физкультуры и не договорился с администрацией школы, что девчонкам позволят заниматься в спортзале, когда он будет свободен. Тогда они часто импровизировали, устраивая своеобразные баттлы, и Лера была далеко не худшей среди всех. Она, конечно, понимала, что собравшиеся сейчас на площади люди могут не понять ее танца, да и длинная одежда не способствовала четкому выполнению движений, но ей так хотелось подвигаться, вспомнить все то, что еще как-то связывало ее с родным миром! И вскоре девушка выплясывала в гордом одиночестве, и музыканты старались изо всех сил, видя, как юная горожанка двигается столь отлично от всех предыдущих танцоров, но так гармонично и задорно, что они старались помочь ей всей душой и всей силой своего искусства. Движения Леры были ритмичны и четки, она как будто рассказывала в танце о том, чего оказалась лишена по воле провидения. Девушка танцевала, как подсказывали ей музыка и собственное сердце. Как ни странно, но зрителей этот танец привлек столько, что вскоре шагу некуда было ступить. И тогда она в порыве чувств протянула вперед руки и, глядя на людей, стоявших плотным кругом вокруг музыкантов, поманила их к себе, словно приглашала присоединиться к танцу. И удивительно, но девушке это удалось. Первыми откликнулись двое мальчишек-подростков, вначале с непониманием переглянувшиеся друг с другом. А потом шаловливые улыбки поползли по их губам, и вот уже оба паренька стояли в линию с Лерой и старательно повторяли за ней несложные, но такие задорные движения. А затем и другие горожане, поддавшись магнетизму необычного ритма, начали присоединяться к Валерии и, глядя на нее, старались повторить хлопки в ладоши, притопы ногами и повороты на три шага. А когда под последний удар барабана она исполнила финальный пируэт, крутнувшись вокруг своей оси, и, высоко подпрыгнув, приземлилась на полусогнутые ноги, одновременно вскинув вверх обе руки, вся площадь разразилась криками восторга! Зрители одобрительно свистели, улюлюкали и топали ногами, выражая свое восхищение! А Лера, раскрасневшаяся, тяжело дышащая всей грудью (темп музыканты задали довольно быстрый, особенно в конце!) пошла к Ха Юль, глядевшей на нее огромными, в пол-лица глазами. Служанка зажала рот ладонью и будто хотела сказать что-то, да не могла. Наконец она опустила руку и пробормотала: - Барышня, вот что вы делаете?! Я думала, у меня сердце разорвется! - Что, я так плохо танцевала? – нахмурилась Лера. - Да боги с вами! Танцевали вы хорошо… - Тогда что? - А если бы вас кто-нибудь узнал?! - Ладно, идем, Ха Юль! Что-то я проголодалась! Давай купим что-нибудь у торговцев едой, – сказала Лера, проведя тыльной стороной ладони по вспотевшему лбу. Они уже направились в сторону торговых рядов, когда откуда-то сбоку раздалось насмешливое: - И что это было, юная госпожа?! Лера замерла, а потом медленно повернулась, встретившись взглядом с черными глазами разбойника, смотревшего на нее из-под полей плетеной конусообразной шляпы. Улыбнулась ослепительно, не сумев скрыть радость: - Снова ты!.. Сегодня он был одет как обычный бедняк-горожанин, такой же, как те, что веселились сейчас на городской площади. - Снова я! – в тон ей ответил Юн Хо. – Вижу, что тебя нельзя оставлять без присмотра ни на минуту! А девушка вдруг почувствовала, как сердце в груди трепыхнулось, а румянец покрыл и без того уже раскрасневшиеся от танца щеки. Ха Юль переводила взгляд то на одну, то на другого, а парень, между тем, говорил: - Я такого раньше никогда не видел! Что это ты вытворяла?.. - Ну-у-у… – протянула Лера, отводя глаза в сторону. – Я просто танцевала… А что? - Тебе кто-нибудь уже говорил, что ты очень смелая и безрассудная? - Нет, не говорили! – упрямо мотнула она головой. - Ну, так я скажу! - Уже сказал! – буркнула девушка и обогнула стоящего на ее пути разбойника. – Идем, Ха Юль! Вся радость от танца куда-то мгновенно испарилась. Лера не знала, чего она ждала от парня, каких слов. Возможно, восхищения тем, как ловко она вытанцовывала там, на городской площади? Но уж точно не того, что он обзовет ее безрассудной. И непонятная обида на разбойника ворохнулась в глубине ее души, заставив девушку задрать вверх подбородок и кинуться прочь. Служанка поторопилась догнать свою госпожу, но и Юн Хо не отставал, с легкостью шагая рядом с ней своими длинными ногами. - Ты смела до безрассудства, маленькая госпожа, – повторил он. И в этот раз в его голосе не было и следа былой игривости. Это что, получается, он волновался о дочери советника? - И что? Будешь воспитывать меня? Ты не мой отец! – в ней внезапно поднял голову дух противоречия, заставляя произносить дерзкие, колючие слова. - Упаси боги меня от такой дочери! – усмехнулся мужчина. - И чем же это я плохая дочь?! – прищурила она большие глаза, останавливаясь прямо посреди улицы и упирая кулаки в бока. - Очень дерзкая и непослушная. - Гос… пожа… – выдавила Ха Юль. – А… кто он? - Никто. Не отставай, Ха Юль! – поджала недовольно губы Лера и, подхватив длинный подол чхима, ускорила шаг. - Хён! – послышался сзади ломкий юношеский голосок. Валерия невольно повернула в ту сторону голову и увидела небогато, но опрятно одетых мальчика-подростка и здоровенного мужика «косая сажень в плечах». Заметила еще, как Юн Хо махнул им рукой, мол, «идите без меня», а потом отвернулась и пошла с площади. Ха Юль, спотыкаясь и путаясь в подоле, почти бежала за ней: - Барышня! Барышня Со Хён! Подождите меня! Да куда же вы так бежите?! Я не успеваю за вами! А потом вдруг крепкие пальцы ухватили ее за левое предплечье, и голос разбойника произнес: - Стой, Со Хён! Да остановись же ты, торопыга! Пожалей свою подругу! - Я не подруга! – испуганно пискнула Ха Юль, но ее никто не услышал, а Лера остановилась, потому что просто не смогла двигаться дальше – разбойник держал не больно, но крепко, не вырваться. - Чего тебе? - Ты опять вспылила, – спокойно ответил он. - И что? Как это связано с тобой? – она дернула рукой, высвобождаясь из захвата. Он вздохнул, но разжал пальцы и даже сделал шаг назад: - Снова сбежала из дома? - Тебе-то что? - Мне-то как раз хорошо. Но что скажут твои родители? - Ой, да ладно! С каких пор тебя это волнует? - Тебя могли узнать. - И что? - Думаешь, в городе мало людей, мечтающих навредить королевскому советнику? - Ты о чем сейчас? - Ни о чем! Просто будь осторожнее, красавица, – и он, подняв руку, пальцами заправил за ушко девушки тоненькую смоляную прядку, выбившуюся из косы во время бурного танца. Ха Юль во все глаза наблюдала за ними, но эти двое как будто забыли, что они находятся на городской улице, по которой бродили сейчас толпы нарядных горожан. - Госпожа… – осторожно позвала служанка. И Лера, моргнув, словно освободилась от наваждения, вызванного черными глазами разбойника. - Мы пойдем… – пролепетала она. - Да… идите… – эхом отозвался он, но смотрел так, будто не хотел никуда отпускать. – А может, я вас провожу?.. - Не надо, – качнула она головой, а сама тоже никак не могла оторвать взгляда от его лица с поблёскивающими из-под шляпы темными глазами. - Барышня, – встряла опять служанка. – А как же – покушать? - Дома покушаем, – твердо сказала Лера, боясь, что еще минута – и она никуда не пойдет, а останется с этим мужчиной, который был совсем не парой дочери королевского советника. Но ведь и она – Лера – не была этой самой дочерью, а потому даже с радостью услышала следующие слова Юн Хо: - Вы собирались купить еды? -Да! - Нет! – они со служанкой произнесли это одновременно, и парень негромко, по-доброму засмеялся. - Вы хоть бы договорились между собой! Идемте, я угощу вас! - И чего ты, спрашивается, раскомандовался? – внутри Леры опять включилась вредина. - Госпожа, а может, и правда?.. - Вот! Послушай, что говорит разумная девушка! Она лишь хмыкнула: - Как будто ты знаешь, разумная она или нет! - Ну, кто-то из вас двоих должен же быть разумным! И если это не ты, то логично предположить, что эта милая девушка! - Ах ты!.. – Лера уже занесла кулачок, чтобы ударить несносного разбойника, но он перехватил ее руку: - Ладно, ладно, юная госпожа! Ты тоже – разумная… наверное! – и расхохотался. - Пусти, нахал! – нахмурилась девушка – он опять неимоверно бесил ее. И в то же самое время Лере хотелось как можно дольше оставаться рядом с этим мужчиной. - Не злись, маленькая госпожа! Я просто хочу угостить вас с… Как тебя зовут, девушка? – обратился он к служанке. - Х..Х-ха Юль… – пролепетала та. - Да! Вас с Ха Юль, – повторил разбойник. – Ну, так что? Идем? - Только недолго, – сдалась, наконец, Лера. - Как скажешь, красавица! И вскоре они уже лакомились горячими ароматными кусочками мяса, нанизанными на тонкие деревянные палочки. Лере это чем-то напомнило шашлык из ее мира. А потом Юн Хо купил всем троим еще по кружечке вкусного травяного отвара и по мягкому и сладкому рисовому пирожку, посыпанному кунжутом. Они присели на скамейку под старым высоким деревом и наслаждались едой, а Лера вдруг подумала, что у Юн Хо, возможно, денег в обрез, а он еще и тратит их на нее и Ха Юль. Но у мужчины было такое безмятежное выражение лица, что она не решилась ни о чем спросить. Она с трудом прожевала последний кусочек сонпёна* и выдохнула: - Уф! Я, кажется, объелась… Спасибо тебе! - Да, спасибо! – подхватила служанка. Сонпён* - сладкий пирожок из рисовой муки, приготовленный на пару Лера бездумно скользила взглядом по улице и вдруг опять заметила здоровяка с подростком. Они стояли вдалеке, на другой стороне улицы, но явно наблюдали за ними. - Это твои…знакомые? – спросила она. - Кто? – переспросил Юн Хо, отряхивая пальцы от прилипших к ним зернышек кунжута с пирожка. - Вон те двое! – показала она подбородком. - А-а-а… мои друзья, – спокойно ответил он. - Они тебя ждут, да? - Ничего. Встречусь с ними позже. - Нехорошо заставлять ждать своих друзей, не думаешь? – прищурилась Лера. - Сначала провожу вас. Я должен убедиться, что вы добрались без приключений. - Считаешь меня такой никчёмной? - Нет, просто сегодня праздник. В городе полно гуляк… Он искоса посмотрел на девушку и неожиданно поднял руку и провел большим пальцем по нижней губе Леры. Та дернулась, отпрянув назад, и возмущенно воскликнула: - Ты чего?! - Кунжут, – как ни в чем не бывало, ответил мужчина и продемонстрировал ей палец с крошечным белым зернышком на подушечке. – Прилип… Валерия вспыхнула – слишком интимным показалось ей это прикосновение – и вскочила на ноги: - Всё, пойдемте! Боюсь, если мать хватится меня – не поздоровится никому! - Ох, госпожа моя! – ахнула испуганно Ха Юль. – И правда… - Идемте, – поднялся на ноги мужчина, но в глазах его скакали смешинки, от чего Лере снова захотелось заехать ему кулаком по каменной груди. Но она сдержалась и, отвернувшись, пошла в сторону дома по городской улице. Служанка засеменила за молодой госпожой. Про спрятанные в кустах корзинки ни одна из девушек так и не вспомнила. Он, и правда, довел их до самой калитки, хмыкнув про себя: «Это уже становится традицией!» Глава 20 Юн Хо Почему-то каждый раз, выбираясь по своим делам в Ёнджу, он непременно то в одном, то в другом месте сталкивался с юной дочерью янбана Шим Она. А потом Юн Хо стал ловить себя на мысли, что неосознанно высматривает среди прохожих тонкую фигурку с черной, как ночь, длинной косой, одетую то в богатый шелковый ханбок аристократки, расшитый нежными цветочными веточками и бутонами, с пышными юбками и яркими поясными украшениями норигэ, то в грубое одеяние простой девчонки, в котором ее трудно было заподозрить в том, что это дочь одного из богатейших дворян не только города, но и королевства. Он все-таки улучил момент и сорвал еще один горячий поцелуй с нежных розовых губ, когда однажды, выйдя вместе с товарищами из небогатого трактира неподалеку от одного из многочисленных мостов, перекинутых через Реку, увидел знакомую хрупкую фигурку, которую теперь узнавал в любом одеянии. Девчонка снова была в сопровождении своей служанки, такой же юной и неопытной. Тогда, не обращая внимания на шипение Хван Бо, который пытался предостеречь атамана от необдуманных поступков, Юн Хо пошел за девушками. Только бросил своим людям, чтобы возвращались в укрытие без него, мол, он приедет позже. Некоторое время шел, не приближаясь к девушкам, которые двигались вдоль реки, беспечно щебеча, как две легкие птички, не знающие никаких забот. Когда же они преодолели довольно большое расстояние по берегу, мужчина догнал их и пошел рядом. Служанка покосилась на него и вскрикнула от неожиданности. А маленькая госпожа Со Хён повернула голову, и Юн Хо отчетливо увидел в больших карих глазах мелькнувшую в них радость. Да-да, девочка явно обрадовалась, увидев разбойника. Он о чем-то заговорил с ней – о чем-то пустяковом, незначительном, вроде погоды или природы. Малышка отвечала ему, тоже ничего не значащими нейтральными фразами, но смотрела так, будто за каждой ее фразой скрывался совсем иной, более глубокий смысл. А потом, когда они уже шли по естественной аллее вдоль берега, образованной двумя рядами раскидистых деревьев, девушка вдруг достала небольшой аккуратный чигаб* из складок юбки и, вынув оттуда несколько мелких монеток, протянула своей служанке, нейтрально произнеся: - Ха Юль, я хочу пить! Пойди, купи мне у торговцев прохладной воды! Чигаб* - кошелёк - Но госпожа… – растерянно залепетала та. Но Со Хён, не желая ничего слушать, впихнула в ладонь девчонки монеты и настойчив повторила: - Пойди, Ха Юль! Я хочу пить! – и при этом так сверкнула карими глазами на служанку, что та только поклонилась низко и, пробормотав «Слушаюсь, госпожа!», побежала обратно – там, в торговых рядах, и впрямь, продавали чистую охлажденную воду, спасая горожан от опустившейся на Ёнджу летней жары. А Со Хён повернулась к Юн Хо и так красноречиво взглянула на него, что мужчина не выдержал: схватив узкую ладошку девушки, повлек ее к самому берегу, заросшему невысокими кустами. Они были такими густыми, что могли укрыть своими ветвями всё, что угодно. И вот там-то он властно притянул девушку к себе и, положив одну ладонь ей на затылок, припал к таким манящим губам. И вновь почувствовал, как маленькая аристократка с готовностью отвечает ему, как обвивает нежными ручками его шею, зарываясь тонкими пальчиками в черные густые волосы, подхваченные на затылке в хвост простым кожаным шнурком. Этой юной маленькой госпоже, казалось, было чуждо стеснение, и вновь, не первый уже раз, в мозгу его промелькнула короткой быстрой молнией мысль, что из карих глаз на него, Юн Хо, смотрит кто-то другой, гораздо старше и мудрее. Кто-то, кто точно знает, что хочет. А хотела она его – Юн Хо. Потому что такие поцелуи не может дарить неопытная юная девочка, никогда ранее не целовавшаяся с мужчиной. Мысль эта вызвала в его теле невольную дрожь, но потом все мысли куда-то разбежались без остатка, оставив лишь жгучее желание вот так целовать ее бесконечно, сжимая в руках нежное тело, сминая розовые губы, прорываясь языком в сладкий ротик и с каким-то опьянением слушая невольно вырывавшиеся из этого ротика негромкие стоны и его имя, выдыхаемое в перерывах между поцелуями. Потом, когда у обоих уже начала кружиться голова от нехватки воздуха в легких, а, может быть, и совсем не от этого, они одновременно разорвали поцелуй и, посмотрев друг на друга, одновременно же рассмеялись. И Юн Хо снова потянулся к губам девушки, обхватив ладонями ее лицо, поглаживая большими пальцами нежные скулы красавицы. Они не произнесли тогда ни слова. Да им и не нужны были слова: всё говорили взгляды, прикосновения пальцев и губы – одинаково жадные и ненасытные. А потом послышался обеспокоенный голос Ха Юль, зовущей свою госпожу. Со Хён вздохнула и прошептала: - Идем? - Да, сейчас! Постой секунду! – он удержал девушку, обняв и прижав ее к себе на какое-то мгновение, а потом с сожалением отпустил. – Когда мы увидимся? Она лишь пожала плечиками с беспечной улыбкой, а Юн Хо, жадно блуждая взглядом по личику в форме сердечка, горячо произнес: - Я буду ждать тебя, маленькая госпожа! Ждать на том самом мосту, на котором увидел тебя сегодня. У трактира аджуммы Аран. Через пять дней. Придешь? Приходи! Только будь осторожна, слышишь? Не ходи одна, – настойчиво повторил он. А девушка опять повторила свой жест плечом, только улыбка на ее устах на сей раз была лукавой-лукавой: - Посмотрим! – и, мазнув по его губам быстрым поцелуем, стала выбираться из кустов на широкую тропинку, где ее и увидела служанка, державшая в руке запотевшую глиняную кружку с холодной водой. - Барышня Со Хён! Ну, где же вы? Я вас потеряла… - Так вот же я, – беспечно отозвалась девушка. – Принесла? Давай! – и, ловко выхватив кружку из пальцев Ха Юль, припала к ее краю, жадно опустошая посудинку. - А… Где этот?.. – заозиралась по сторонам служанка. - Не знаю, – пожала плечами Со Хён, и разбойник притаился в своем укрытии, не желая, чтобы Ха Юль заметила его. - Он что – ушел? – не отставала служанка. - Да, – ответила дочь советника. - Странно… – пробурчала девчонка. - Что странного? – повернула голову маленькая обманщица. – Он вспомнил, что у него какие-то важные дела, и ушел… - А вы что делали в кустах? – подозрительно посмотрела на свою госпожу Ха Юль. - Я спускалась к реке. Вода в этом месте такая прозрачная, что мне стало интересно – увижу ли я рыбок, если подойду поближе, – ни на секунду не задумавшись, ответила эта врушка. - И как? Увидели? - Не-а! В этом месте совсем, совсем нет рыбы. Представляешь, какая жалость, Ха Юль! - Ммм… – неопределенно протянула та. А Со Хён уже торопила ее: - Пойдем домой, Ха Юль! А то вдруг я зачем-нибудь понадоблюсь матушке… Тогда нам с тобой точно не поздоровится! - Ох, точно, барышня! – переключилась на эту мысль служанка, и девушки поспешно ушли вдоль по тропинке. Подождав, пока они уйдут подальше, Юн Хо вышел на тропу и, посмеиваясь над сообразительностью маленькой занозы, глубоко засевшей в его сердце, отправился по своим делам. Но руки его еще долго помнили мягкость и упругость девичьего тела, а губы ощущали нежность и вкус губ красавицы. Юн Хо вновь чувствовал себя зеленым мальчишкой, впервые влюбившимся и не знавшим, чего ожидать от этой невероятной девушки. Она сметала прочь все его прежние представления о том, какой должна быть благовоспитанная барышня из знатной богатой семьи. Она вся состояла из противоречий: то краснела от самой невинной его фразы, а то целовала так, словно была многоопытной кисэн. Глава 21 Юн Хо Они встречались еще не раз – тайком, когда девушка, видимо, сбегала из дома, чтобы поспешить в их тайное местечко, обнаруженное случайно. Малышка была такой притягательной, что у него срывало крышу, и жаркой, душной волной поднималось тягучее желание задрать ей юбку, стянуть белоснежные хлопковые штаны, края которых изредка выглядывали из-под длинного подола юбки, и сделать, наконец, своей без остатка. А там – будь что будет! И плевать и на ее отца-советника, и на то, что он – заклятый враг, ненавистный и подлый, лишивший его единственного родителя. Девушка же и не подозревала, как сильно, до зубовного скрежета, Юн Хо ненавидит ее отца, королевского советника Шим Она. Когда она так прижималась к нему всем телом, когда подставляла доверчиво сладкие розовые губки – и сам Юн Хо забывал обо всем на свете, кроме этой чудесной девочки в его руках… Она была сплошное противоречие: одновременно дерзкая, ершистая – и нежная, утонченная, чистая, словно вода горного ручья. И эта чистота с огромной силой влекла разбойника к девушке. То, как она смотрела на него – без фальшивого жеманства, открыто и честно – рождало в груди Юн Хо целую бурю эмоций. А когда юная аристократка протягивала узкую ладошку с изящными тонкими пальчиками и касалась ими его лица, это и вовсе вводило его в состояние эйфории. Тогда он лишь обхватывал ее ладошку и поочередно целовал каждый тоненький пальчик с аккуратными овальными ноготками. И каждый раз заканчивал поцелуем в самый центр миниатюрной ладошки. А Со Хён смотрела на него снизу вверх чудесными карими глазами, и так много было в ее взгляде! Юн Хо, наверное, не смог бы с точностью сказать, когда это с ними случилось. Когда из слегка насмешливого подтрунивания над девушкой, которая каждый раз дерзко отвечала на все его словесные выпады, родилось желание защитить ее от всех неприятностей и тягот мира, когда некоторое раздражение на ее способность вечно влипать в истории сменилось бесконечной нежностью и душевным трепетом. Отважная малышка умудрялась каждый раз выбираться из поместья, а он, как зеленый мальчишка, всякий раз с замиранием сердца ждал ее появления в ничем не приметном тупичке между двумя высокими оградами на одной из узких улиц Ханяна, отделенном от остального пространства тремя близко растущими старыми деревьями с раскидистыми кронами, которые так удачно скрывали тупичок, что заметить его с улицы было весьма сложно. Они совершенно случайно обнаружили его, когда столкнулись на рынке в городе, оба одетые в небогатую одежду простолюдинов. Девчонку тянуло в эту часть города, словно там для нее было намазано мёдом, и Юн Хо совсем не удивился, заметив ее, опять прикинувшуюся небогатой горожанкой – не то служанкой, не то дочерью какой-нибудь бедной семьи. Девушка стояла рядом с торговкой свежей рыбой и о чем-то оживленно болтала с худой старой женщиной. Маленькая аристократка эмоционально жестикулировала, что-то доказывая торговке, но та отрицательно качала головой, не соглашаясь на уговоры девушки. Вокруг них уже начали собираться зеваки, привлеченные спором, и Юн Хо подумал, что надо уводить девчонку отсюда, пока ею не заинтересовался кто-нибудь по-настоящему опасный. Хотя, кажется, это уже произошло. От зоркого взгляда парня не укрылось, как один из зевак, притворявшийся простым любопытствующим горожанином, подошел поближе и прислушивался к спору двух женщин. Причем взгляд его, скользящий по фигурке девушки, укрытой простым темным ханбоком из дешевой ткани, был весьма оценивающим. И Юн Хо понял, что девчонку нужно спасать немедленно, пока она не угодила в беду. Расслабленной походкой он не спеша подошел к спорщицам и, поклонившись старой женщине, бросил небрежно: - И что? Опять ты забыла, что дома полно работы? Её за тебя никто не сделает! Со Хён возмущенно воззрилась на него своими карими глазищами: - Чего?! Какая еще работа?! Ты спятил? Разбойник притворно тяжело вздохнул и обратился к торговке: - Вот видите, тетушка? И вот так всегда! - Ты ее знаешь, парень? – спросила та, мотнув морщинистым подбородком в сторону Со Хён. - Конечно, тетушка! Это же моя сестра Мин Дже! Вечно удерет из дома, а наша матушка ее дождаться не может! Хорошо, что я отыскал ее! - Да, да, забирай свою сестру, парень! А то она мне всех покупателей уже разогнала! – проворчала старуха. От этих ее слов у Со Хён в буквальном смысле челюсть упала на грудь: - Что вы такое говорите?! Когда это я разгоняла ваших покупателей, тетушка?! - Опять ты!.. – досадливо поцокав языком, покачал головой разбойник. – Спасибо вам, тетушка, что задержали сестру до моего прихода! Идем, Мин Дже! - Отстань от меня! Никуда я с тобой не пойду! – запротестовала девушка. Но он ухватил ее пальцами за запястье и повел прочь по рыночным рядам. Маленькая вредина все пыталась вырваться, но он не пускал, а, отойдя на приличное расстояние от торговки, процедил сквозь зубы: - Иди спокойно, иначе мне придется тащить тебя на плече! - Вечно угрожаешь! – выпалила та раздраженно, но он невозмутимо продолжал. - Потому что ты вечно влипаешь в какие-то передряги, юная госпожа! Видела того здоровенного мужика в коричневой потрепанной одежде? - Нет! Не видела! – буркнула она. - Вот то-то и оно! А он очень хорошо разглядел тебя! Так смотрел, будто приценивался, сколько можно за тебя выручить у торговцев рабами! - Ты врешь! – задохнулась от негодования девушка. – И какие еще торговцы рабами?! Что ты выдумываешь? - А смысл мне врать? – хмыкнул Юн Хо. – Ну, если не веришь – можем вернуться и спросить у него… - Н-нет… Не надо… – растерянно пробормотала девушка. И перестала вырывать руку – просто пошла рядом, видимо, слишком раздавленная тем, что он сказал. – Но…Как такое может быть?.. Я же дочь советника, знатного сановника… - Это знаем только ты и я. Для того верзилы ты – лишь миленькая простолюдинка, черная кость, которую можно выгодно продать и неплохо заработать! Да и одежда у тебя – совсем не такая, которую надела бы «дочь советника», – подчеркнул он голосом. - Ужас! – содрогнулась девушка и, вспомнив что-то, вырвала свою руку из пальцев Юн Хо и тут же обхватила себя за плечи, как будто ей стало зябко. - Такова жизнь, – философски произнес разбойник, не делая, однако, больше попытки взять ее за руку. – А где та девчонка, которая вечно таскается с тобой? – спросил он. И впрямь, сегодня маленькая госпожа почему-то была одна. – Я ведь, кажется, предупреждал тебя, чтобы не бродила по городу одна! Но девушка только досадливо дернула плечиком, видимо, и не собираясь отвечать на его вопрос. Теперь они просто шли рядом, изредка перебрасываясь какими-то ничего не значащими фразами. Первым опасность заметил, конечно, Юн Хо, по давней привычке зорко наблюдавший за обстановкой в городе. Он-то и увидел, как в дальнем конце длинной улицы появились всадники, одетые в форму служащих городского магистрата. Парню подобная встреча была совершенно не нужна, и, быстро оглядевшись по сторонам, он внезапно схватил Со Хён за руку и увлек ее в узкую щель между тремя деревьями, растущими так тесно, что за их стволами сложно было рассмотреть что-то. Девушка вначале ойкнула, но он быстро приставил палец к своим губам, призывая ее к молчанию, и она догадливо кивнула. Тупичок был совсем крошечным, они едва поместились в нем вдвоем, и то пришлось стоять близко-близко друг к другу. Со Хён подняла на разбойника свои темно-карие глаза и уставилась на него, почти не мигая. Он ничего не предпринимал, просто стоял, и лишь скосил глаза в сторону, когда услышал стук лошадиных копыт – солдаты магистрата проехали по дороге мимо их укрытия. Юн Хо уже намеревался было выбираться из тесного закутка и отвести девушку домой, пока она опять не попала в какие-нибудь неприятности, как вдруг та снова поступила совершенно нелогично. Вот уж чего разбойник никак не ожидал от юной дочери советника, так это того, что она привстанет на носочки и, положив ладошки на плечи Юн Хо, прижмется своими розовыми губками к его рту. Парень замер, не зная, как реагировать на такой выпад, а юркий язычок девушки уже прошелся по его губам, обводя их контуры, а потом она слегка прикусила его нижнюю губу, послав этим немудреным жестом целую армию мурашек по всему его телу. Парень простонал что-то невнятное и набросился на ее губы жадным поцелуем, сминая нежные лепестки и одним движением притягивая ее тонкую фигурку к своему телу. Маленькая провокаторша же ничуть этого не испугалась, а напротив, крепче обхватила его за шею и начала отвечать так жарко, словно имела за своими хрупкими плечами приличную школу поцелуев. «А девочка-то полна сюрпризов!» – пронеслось в мозгу Юн Хо, но мысль эта тут же растаяла под огненной лавой ощущений, оставив после себя лишь желание стать к ней еще ближе, пить ее дыхание бесконечно и стоять, стоять вот так, хоронясь за шершавыми стволами старых деревьев, где их никто не мог увидеть. Она отстранилась первой – разбойник еще тянулся к ней, еще никак не мог разомкнуть объятий, а девушка уже улыбнулась пунцовыми, припухшими от его напора губами и пробежалась по его лицу слегка затуманенным взглядом. Однако голос ее звучал вполне трезво: - А ты хорошо целуешься, разбойник!.. – и провела тыльной стороной ладони по его скуле. Юн Хо перехватил ее кисть и без улыбки сказал: - Ладно – я… А вот где ТЫ научилась так целоваться, маленькая госпожа? Девушка ухмыльнулась и, прищурив глаза, резко ответила: - А тебе что – не понравилось? Может, у меня были хорошие учителя! И Юн Хо вдруг почувствовал, как слепая ревность поднимается с самого дна его души, и не в силах контролировать непонятно откуда взявшуюся злость, процедил: - Так, может быть, они научили тебя и чему другому? Может, покажешь и мне? И тут же почувствовал, как хлёсткая пощечина обожгла ту самую щеку, к которой минуту назад ласково прикасалась маленькая ладошка, оказавшаяся неожиданно тяжелой. - Ну и скотина же ты! – дикой кошкой прошипела девушка и, резко крутнувшись, так что подол чхима хлестнул по его ногам, рванула в сторону узкого прохода. Юн Хо едва успел ее поймать, но девушка махала руками с растопыренными пальцами так, что зацепила его ноготками уже по второй щеке, оставив там три тонких полосы, тут же заполнившихся кровью. Было больно, но парень не обращал на эту боль внимания, туго спеленав девчонку собственными руками. Тогда она принялась еще и пинаться и один раз ощутимо попала ему по голени. Юн Хо охнул и встряхнул девушку: - Да успокойся ты! - Отпусти меня, чертов разбойник! – крикнула она, не думая о том, что с улицы ее кто-нибудь услышит. - Тише, глупая! - Отпусти меня немедленно! – глаза ее сверкали огнем нешуточного гнева, но он и не думал послушаться. - Хватит брыкаться, дурочка! - Отпусти меня, разбойник! - Все, все, угомонись! И хватит уже называть меня разбойником! - Как я должна называть тебя, если ты и так – разбойник?! – она шумно дышала, но хотя бы перестала брыкаться, как упрямая козочка. - У меня есть имя! - К чему мне твое имя?!.. – пробурчала она все еще непримиримо, сбрасывая его руки. - Слушай… Ну, прости меня… - Ты идиот! Если девушка поцеловала тебя первой, это не значит, что она позволяет это всем прочим мужчинам! – Со Хён отвернулась и нервно скомкала юбку на бедрах в кулаках. - Но ты целуешься так, что… Кто научил тебя, девочка? - Какая тебе разница?! - И твой отец спокойно относился к этому? - При чем тут мой отец?! При нем я ни с кем не целуюсь! - А без него? – ляпнул он - Я снова сейчас ударю тебя!.. Тебя-то почему это волнует? – она снова начала заводиться. Но Юн Хо не дал вспыхнуть новому костру гнева и медленно, осторожно развернул ее лицом к себе. - Просто ты – самое чудесное и невероятное создание, которое я встречал в своей жизни… Ты – маленькое чудо, девочка! Для меня ты – как звезда на небе, такая же высокая, прекрасная и недостижимая… – в его глазах не было и тени улыбки, мужчина смотрел серьезно и проникновенно. А потом высказал все-таки то, что никак не давало ему покоя. – И стоит только представить, что кто-то вот так же целовал тебя, а ты ему отвечала… Она захлопала темными ресницами, а потом вдруг звонко расхохоталась, глядя в недоуменное лицо Юн Хо. - Так ты что – ревнуешь, что ли?! - Смейся, смейся, заноза! – пробурчал парень, хмуря черные брови. А Со Хён уже серьезно спросила: - Так что… я тебе нравлюсь?.. - Ты не можешь не нравиться, юная госпожа! Ты не похожа ни на кого, кого бы я знал… – он провел нежно по ее волосам, скользнул пальцами по нежной щеке и, наклонившись, прикоснулся к губам девушки легким, коротким поцелуем. Со Хён судорожно вздохнула и отвела в сторону блеснувшие глаза. Кажется, его слова не на шутку задели ее, и парень мысленно уже честил себя во все корки. - Если ты еще хоть раз попытаешься оскорбить меня, я расцарапаю тебе лицо так, что станешь похож на полосатого кота! – пригрозила она серьезным голосом. В ответ Юн Хо тихо и очень весело рассмеялся и, притянув сопротивляющуюся девушку к себе, пробормотал ей в самую макушку: - Не буду и пытаться!.. - Мне пора возвращаться! Как бы матушка не хватилась меня! – обняла она парня, прижавшись щекой к его груди, в которой мощно билось сердце. - Да-а-а, – дразня, протянул он. – Если мать узнает, с кем ты проводишь свое время – не поздоровится ни тебе, ни мне! - А ты что, так боишься этого? – не осталась в долгу Со Хён, отстраняясь и поднимая на него карие очи. - Я боюсь за тебя, глупышка! – шепнул он и поцеловал девушку в темные гладкие волосы. Она высвободилась из его рук и сказала: - Мне, правда, надо идти… - Постой! – шепнул парень и, обхватив пальцами ее лицо, поцеловал еще раз, бесконечно нежно и бережно, так что ноги девушки мгновенно ослабели и, чтобы не упасть, она неосознанно вцепилась в его запястья, окольцевав их тонкими пальчиками. - Вот теперь идем! Провожу тебя до дома… – и потянул ее за руку из тупичка. Глава 22 Лера Они начали тайно встречаться – то в одном неприметном месте, то в другом. Каждый раз маленький мальчишка по имени Кён Су – сын трактирщицы Аран – умудрялся появляться у задней калитки и, назвавшись младшим братиком Ха Юль, просил кого-то из слуг позвать его «сестру». Когда же девушка прибегала к калитке, он тихим шепотом передавал ей на словах послание от Юн Хо для ее молодой госпожи. Жалостливая Ха Юль приносила мальчишке то лепешку, то рисовый пирожок и наказывала быть осторожным. А потом бежала обратно к своей госпоже и так же передавала ей слова разбойника. Только при этом еще и охала каждый раз, боясь, как бы до хозяйки Сун Хын не дошло, чем они с барышней занимаются. Вечером же, когда некоторым слугам дозволялось выходить из усадьбы, чтобы разойтись по домам, Лера умудрялась, переодевшись в неброскую одежду, накинув на голову чанот*, под видом служанки покинуть поместье. Чанот* – женская накидка, надевавшаяся на голову и использовавшаяся как плащ с капюшоном. Она на крыльях летела на свидание с любимым. Для нее стало насущной потребностью видеться с ним, смотреть в его черные глаза, пить его дыхание во время жарких и таких сладких поцелуев, чувствовать его горячие ладони, обнимавшие ее. Они оба горели в этом пламени, забывая обо всем в объятиях друг друга. Когда же Лера говорила ему, чтобы был осторожен, бывая в городе, Юн Хо отвечал, что никто не видел лица разбойника, а простой парень Юн Хо или молодой чеболь Дан Би – под этим именем он притворялся аристократом – не имеют к этому никакого отношения. Когда же девушка возражала ему, что могут найтись и предатели, которые в один далеко не прекрасный момент просто выдадут его властям, парень хмурился и цедил сквозь зубы что-то вроде того, что среди его людей предателей нет. А затем притягивал ее к себе и, целуя в карие очи, говорил, что все будет хорошо, главное, что они любят друг друга. И что это именно ей, его Со Хён, надо быть крайне осторожной, чтобы не попасться лихим людям. Лера же смеялась в ответ и, целуя его в уголок губ, говорила что-то вроде того, что с ним она ничего не боится, ведь он может защитить ее. - Я за тебя горло любому порву, малышка, но ведь я не всегда рядом с тобой, – отвечал разбойник, прижимая девушку к себе и покачивая любимую в кольце сильных рук. И тогда же он вручил ей острый нож с недлинным лезвием, в кожаном чехле на ремешке, который можно было закрепить вокруг ноги под юбкой – какое-никакое, а оружие, с помощью которого можно было защититься в случае нападения злых людей. И строго наказал не расставаться с ним, если она собирается в город. Да, слова любви уже были произнесены между молодыми людьми, и Лера только боялась до ужаса, чтобы никто не разрушил ее сказочного счастья. Ха Юль, посвященная в тайну своей молодой госпожи, конечно же, не знала, что Юн Хо – тот самый знаменитый разбойник. Думала, что госпожа ее влюбилась в простолюдина, и теперь они встречаются тайно, чтобы о том не прознали советник и его жена и не наказали дочь. Она только каждый раз боялась, что их обман каким-то образом раскроется, и тогда быть ей битой палками на заднем дворе поместья. Глава 23 Юн Хо Ватага была небольшой – чуть больше 20 человек. Но и этому небольшому количеству надо было что-то есть, где-то спать и хорониться так, чтобы их тайное убежище никто из чужих не обнаружил. Поэтому, наверное, они и забрались в самые горы, где обустроили в глубине леса небольшой, защищенный со всех сторон лесной чащей лагерь. Неподалеку от лагеря протекал чистый горный ручей, образованный бьющим из-под камней родником, вода в котором была настолько чистой и холодной, что ломило зубы. Изначально их было около десятка – обиженных богатеями. У кого-то насмерть забили палками старого отца, только за то, что он осмелился поставить в лесу, прилегающем к поместью знатного дворянина, силки на птиц или капканы на диких зверей. Старика признали вором и назначили наказание – тридцать ударов палкой, которых он попросту не выдержал. У Хван Бо казнили единственную сестру. У другого ватажника господин забрал молодую жену, прельстившись на милое личико девушки, а когда та, не выдержав позора, наложила на себя руки, ее муж зарубил топором хозяина и вынужден был бежать в лес, где и примкнул какое-то время спустя к ватаге Юн Хо. Потом в их небольшом отряде появился мальчик-подросток Лу Хан, тоже оставшийся сиротой по вине своего господина, в чьей деревне начался голод, потому что помещик не позволял своим крестьянам оставлять собранный со скудных полей урожай, забирая все в качестве налога. Сам же Юн Хо все эти долгие годы лелеял свою ненависть к тому, кто походя лишил его единственного родного человека, вынашивал план мести своему заклятому врагу. За столько лет лицо убийцы, и так-то плохо рассмотренное тринадцатилетним подростком, превратилось в неясную маску. Это позже он узнал, что главным тогда на лесной поляне был советник Шим Он. Потом что слухи среди горожан ходили, ходили… Поговаривали, что советник таким образом избавился от соперников в борьбе за власть. И сколько раз за эти годы он просыпался от того, что видел один и тот же кошмар – как богато одетый человек произносит роковую фразу: - Разберитесь тут! И сразу же называет имя: «Дон Гиль!» И вслед за этим бесконечно повторяется страшная картина, когда молодой воин пронзает мечом тело отца… И Юн Хо снова и снова заходился криком, от которого и просыпался – первое время в монастыре, куда пришел, блуждая по окрестностям, голодный и исхудавший. А потом уже в их тайном убежище, которое они организовали в горах, вдали от селений. Имя это – Дон Гиль – огнем ненависти было выжжено в душе разбойника. Его он помнил, как свое собственное. И чтобы душа отца наконец упокоилась, отомстить следовало этим двум – советнику и его воину, по имени Дон Гиль. Парень вдруг, в какой-то момент понял, что кошмары перестали сниться ему. И произошло это после того, как он повстречал свою дерзкую занозу, свое любимое чудо – Со Хён, дочь своего врага. Язвительную, колючую и в то же время нежную, ласковую. За внешней хрупкостью скрывалась огромная душевная сила, свет, которым девочка щедро делилась с окружающими. Греясь в лучах ее тепла, Юн Хо чувствовал, как оттаивает его душа, словно покрывшаяся толстой ледяной коркой после смерти отца. Когда она своими маленькими ладошками касалась его лица, в сердце молодого разбойника разливалась невероятная радость, восторг от того, что он имеет счастье любить эту малышку, а она отвечает ему такой же горячей любовью… Юн Хо сидел на старом поваленном ветром стволе дерева и методично точил лезвие меча. Время от времени он останавливался, осторожно проводил большим пальцем по лезвию, а затем снова продолжал свое занятие. За ним и застал его Хван Бо, вернувшийся из леса на склоне горы, со всех сторон окружавшего их тайное убежище. В руке здоровяк держал лук, через плечо висел колчан, полный стрел, а у пояса болтались две тушки убитых зайцев. Он махнул рукой проходившему неподалеку Лу Хану, и мальчишка с готовностью подошел, спросив ломким юношеским баском: - Что, хён? Хван Бо отцепил зайцев от пояса и протянул подростку: - Отнеси Сю Мину! Сегодня на ужин будет зайчатина! - О, ты охотился, хён? – парень улыбнулся и, подхватив тушки, поспешил к навесу, под которым стоял длинный деревянный стол, с обеих сторон которого располагались скамьи из грубо обработанных бревен. - Дядька Сю Мин! – звонко закричал он, и из небольшой хижины неподалеку вышел невысокий тощий мужичок с редкой бороденкой, в которой серебрились нити седины, а голову «украшала» большая плешь, которую не скрывала налобная повязка из грубой темной материи, завязанная на затылке. - Ну, чего голосишь? – спросил он неожиданно густым басом. – Учишь, учишь тебя! А ты всё орешь, как будто тебе задницу горящей стрелой подожгли! Что у тебя? - Вот, – стушевавшись, парнишка понизил голос и показал заячьи тушки. – Хван Бо-хён велел тебе отдать! - О, мясо! Давай! – довольно покивал лысой головой Сю Мин. – Приготовлю на ужин! Лу Хан с облегчением отдал мертвых зайцев мужичку и отправился к загону, где стояли расседланные, но стреноженные лошади. Парнишка любил этих благородных животных и все свободное время проводил рядом с ними, ухаживая за скакунами. Между тем, Хван Бо присел на бревно рядом с парнем и несколько минут молчал, наблюдая за диалогом Сю Мина и мальчишки Лу Хана. А потом негромко произнес: - Юн Хо, брат! Что ты делаешь? - Ты о чем сейчас? – спокойно поинтересовался атаман, не прерывая своего занятия. - Что ты делаешь со своей жизнью? Юн Хо бросил на соратника неторопливый взгляд и снова уставился на лезвие меча, методично водя по нему точильным камнем: - Поясни! - Ты же все прекрасно понимаешь, – слегка повысил голос здоровяк. – И все равно подвергаешь опасности и себя, и всю ватагу! На скулах Юн Хо заиграли желваки, но он нарочито спокойно произнес: - К чему этот разговор, Хван Бо? - Долго ты еще будешь возиться с этой девчонкой? Молодой разбойник зыркнул на него острым, как лезвие меча, взглядом, дернул уголком рта: - Разве это твое дело? - Брат! Она погубит тебя! – бросил здоровяк. - О чем ты?! Она юная девочка! - Она дочь твоего врага! Мерзавца, который убил твоего отца, Юн Хо! - С ним я разберусь отдельно! Девчонка ни при чем! – резко сказал разбойник. - В один прекрасный день она подведет тебя на виселицу! - Нет! Она чистая юная душа! Хван Бо уставился на предводителя выпученными глазами: - Да ты, никак, влюбился, брат?.. Парень промолчал и только упрямо сжал губы под темной ниточкой усов. - Вот глупый! Ты ведь не нужен этой богатенькой девке! Она играет с тобой, а ты… Юн Хо каким-то слишком аккуратным движением отставил меч в сторону, прислонив его к бревну, а потом одним гибким движением повернулся всем телом к соратнику: - Лучше остановись сейчас, Хван Бо! Черные глаза его опасно прищурились, но здоровяк в запале уже не мог остановиться и выплевывал все новые и новые фразы: - Эта девка сразу не понравилась мне! А может, надо было целиться поточнее тогда? Сейчас не было бы этого разговора! А что! Нет девки – нет проблемы! Юн Хо зашипел, как рассерженный дикий камышовый кот и, вскочив на ноги, скомкал в обеих кулаках одежду на груди Хван Бо: - Не смей никогда говорить так о ней! Ты слышишь?! Не смей даже думать об этом! Иначе, Хван Бо, я не ручаюсь, что смогу сдержаться и не убью тебя! – и он с силой встряхнул мужчину, который был в полтора раза крупнее его. - Ты – меня?! – неверяще переспросил соратник. – Да ты свихнулся, брат! Из-за девки, пусть даже она трижды сладкая… Что, ты уже попробовал ее? И как? Горяча кобылка? Юн Хо с рычанием размахнулся и со всей силы двинул кулаком в лицо разбойнику, так что тот повалился со ствола, опрокинувшись на землю с другой стороны. А парень схватил меч и, глядя на ватажника бешеными, налитыми кровью глазами, приставил кончик лезвия прямо к шее Хван Бо, где бешено билась жилка. Здоровяк замер, так и оставаясь лежать на земле, устланной сосновыми иголками, а потом осторожно и медленно поднял руки, демонстрируя раскрытые ладони: - Брат… Юн Хо… Тот шумно выдохнул, кровавая пелена начала медленно уходить из его глаз, потом атаман до побелевших костяшек сжал пальцами рукоять меча и, резко отвернувшись, размашисто зашагал прочь от поваленного дерева. Хван Бо медленно и длинно выдохнул открытым ртом, затем с кряхтением опустил на землю ноги, которые так до сих пор и оставались на поваленном стволе, со стоном потер ушибленную спину и, шипя и чертыхаясь, поднялся сначала на четвереньки, а там и во весь свой рост, пробормотав под нос: - Проклятая девка! Приворожила она его, что ли?! Ведьма!.. – и поковылял в хижину, которую делил с несколькими разбойниками из ватаги. Юн Хо же, покинув соратника, направился к загону для лошадей, но сперва зашел в хижину, где хранились его немногие вещи, и переоделся, приняв облик молодого аристократа. Вскоре в дверь заглянул плешивый Сю Мин: - Брат! У нас овощи заканчиваются… О! Ты куда-то собираешься? – удивленно спросил мужчина. - Да, – сквозь зубы ответил тот, не желая вдаваться в подробности. - А-а-а… – протянул ватажный повар. – Так что насчет овощей, Юн Хо? Парень, сунув руку в широкий рукав ханбока, зашитый по краю так, что он образовывал нечто вроде кармана, и вынул небольшой мешочек с монетами: - Пошли кого-нибудь из ребят в ближайшую деревню, Сю Мин! Я думаю, этих денег хватит! Повар подбросил на ладони глухо звякнувший мешочек, словно определял так его вес, и кивнул: - Хватит, брат! Так я пошлю Нам Сона и Лу Хана!.. - Ага! – ответил атаман и, обогнув все еще стоявшего на месте плешивого, решительно направился к загону. - Тебя сегодня ждать обратно? – донеслось ему в спину. - Конечно! – ответил парень и, не оборачиваясь, продолжил путь. Вскоре он мчался вперед по каменистой горной тропе, направляясь в Ёнджу. Сейчас ему было крайне необходимо увидеть старшую дочь советника и убедиться, что с ней все в порядке. Глава 24 Лера В тот день в дом советника Шим Она пришли уже известные Валерии подруги Со Хён и упросили госпожу Сун Хын отпустить с ними дочь – Бо Ра якобы услышала от своей тетушки, сестры отца, что в одну из лавочек в торговом квартале привезли чудесные шелка из империи Чин. И теперь подружки загорелись желанием посмотреть на эти ткани и, возможно, выбрать отрезы на новые наряды. Ми До вторила ей, щебеча, как птичка, что в городе поселилась некая госпожа Чон, приехавшая издалека, но уже снискавшая и в Ёнджу славу искусной швеи. Созданные ею ханбоки отличались изящной вышивкой и делали дам, носивших их, настоящими красавицами. Лера про себя хмыкала, слушая трескотню девчонок, но кивала и улыбалась. Это была прекрасная причина выбраться в город – вполне легальная, если матушки смилостивится и отпустит ее. Так, в конечном итоге, и случилось. Но, конечно же, верная Ха Юль должна была сопровождать свою госпожу. Так же, как и еще две девушки – служанки подружек. Итак, довольно большой компанией девушки вышли из ворот усадьбы и не торопясь пошли по улице. Молодые аристократки непринужденно болтали, а служанки следовали за ними на расстоянии нескольких шагов. Вскоре они достигли торгового квартала, раскинувшегося на весьма обширной территории. Девушки уверенно шли к нужной лавке, и Бо Ра, наконец, сказала: - Это здесь! Идемте внутрь! Магазин был довольно большим и явно недешевым. Просторное помещение уставлено деревянными стеллажами, на полках которых покоились рулоны самых разнообразных тканей. Чего тут только не было! У Леры глаза разбежались, а из глубины лавки им навстречу уже выходил невысокий полноватый мужчина – по всей видимости, сам хозяин. Увидев богато одетых девушек, он поклонился и расплылся в приветливой улыбке: - Чего желают юные госпожи? Бо Ра, более бойкая, произнесла: - Нам сказали, что недавно у вас появились новые шелка из самой империи Чин. Мы хотим видеть их! - Конечно, юная госпожа! Все мои товары – к вашим услугам! Позвольте для начала предложить Вам по чашечке ароматного чинского чая! Сегодня с самого утра стоит жара, а этот прекрасный напиток освежает и хорошо утоляет жажду. Он взял серебряный колокольчик, стоявший на небольшой высокой конторке, и позвонил. На мелодичный звук вышла женщина средних лет, одетая опрятно и скромно. Увидев посетительниц, она тоже поклонилась потенциальным покупательницам, а мужчина сказал: - Принеси юным госпожам чинского чаю! Женщина удалилась, хозяин же пригласил их присесть на неширокие банкетки в глубине помещения, стоящие у низкого столика. Начал говорить о последнем путешествии в Чин, о том, что торговые пути стали небезопасны, и приходится нанимать охрану в караван. Девушки слушали и кивали. Женщина принесла круглый поднос с пузатым чайничком и тремя крошечными чашечками, разлила чай и подала каждой из посетительниц. Бо Ра и Ми До активно поддерживали беседу с торговцем, Лера больше отмалчивалась, впитывая информацию. Маленькие чашечки быстро опустели, и хозяин лавки предложил дамам показать товар. Девушки оживились, чинно поблагодарили за чай и двинулись вдоль стеллажей. Лера внезапно почувствовала головокружение – духота ли была тому причиной или несмолкаемая болтовня подружек, но она не стала отвлекать их, полностью погрузившихся в любование чудесными тканями и сопровождавших рассказ торговца восторженными ахами и вздохами, а просто пошла потихоньку в сторону выхода. Поймала вопросительный взгляд своей служанки, но отрицательно покачала головой, давая понять, что не нужно идти за ней. На улице было жарко, но все равно свежее, чем в лавке. Девушка прошла вдоль стены здания, дойдя до угла, и внезапно кто-то грубо ухватил ее за руку и буквально затащил в узкий простенок между двумя глухими стенами соседних лавок. Девушка вскрикнула больше от неожиданности, чем от страха, а потом увидела напавшего на нее. Это был тот самый здоровяк, которого она уже видела в городе и знала, что он связан каким-то образом с Юн Хо. А великан в надвинутой на глаза конусообразной плетеной шляпе толкнул ее к стене и, схватив за шею, грубо сжал пальцы. Лера судорожно ухватилась обеими ладонями за здоровенную пятерню мужчины, испугавшись, что он задушит ее, и попыталась освободиться. Но куда ей было тягаться со здоровым сильным мужиком. А тот, нависнув над девушкой, которая не достигала ему и до плеча, прошипел с ненавистью: - Оставь его в покое, девчонка! Из-за тебя он попадет в беду! Что ты к нему присосалась, как пиявка?! Отстань от него, ведьма, по-хорошему говорю! – и тряхнул девушку за плечо, продолжая держать другой рукой ее шею. - Ты спятил! Отпусти меня! – прохрипела она, безуспешно стараясь разжать его пальцы. – Задушишь! - Я еще тогда говорил ему, что надо было оставить тебя подыхать там, в паланкине! Так нет же, он упёрся, как баран! - Так ты поэтому подстрелил меня?! – процедила девушка сквозь зубы. - Жалею только о том, что промахнулся! - Извини уж, но благодарить тебя за это не буду! – разозлилась Лера. - Если ты хоть чем-то навредишь ему – я не пощажу тебя и доведу начатое до конца! Запомни одно, девчонка! Запомни хорошенько! Если ты только посмеешь сделать что-то, что навредит моему брату – тот день, когда это случится, станет твоим последним! – он с силой ударил девушку спиной о стену и, наконец, разжал пальцы, с какой-то брезгливостью вытерев ладонь об одежду, словно Лера была мерзким насекомым. А она, кашляя и держась за горло, осела вниз по стене – ноги совсем не держали. Но все же не смолчала: - Ты совсем сбрендил, если думаешь, что я могу навредить тому, кого люблю!.. Он издевательски захохотал: - Это так теперь называется?! Бесстыжая девка! Дерзкая и бесстыжая! Куда только смотрят твои родители? - А вот это не твое дело! – все еще продолжая сидеть на земле, бросила она, растирая ладонью саднившее горло. – И не надо считать меня избалованной пустой куклой! Думаешь, Юн Хо полюбил бы такую?! - Да он просто заблуждается! Повёлся на смазливую мордашку! - А ты не допускаешь, что заблуждаться можешь как раз именно ты? – тихо спросила она. - Да ты знаешь, глупая девка, что это твой ублюдочный отец убил отца Юн Хо?! – вдруг выплюнул разбойник с ненавистью, кривя губы. Лера похолодела: - Что?.. Ч-что ты сказал?.. – и, держась за стену, с некоторым усилием поднялась на ноги. – Ты лжешь! - Да с чего бы! – в его голосе послышалось злорадство. А потом здоровяк ухмыльнулся, заметив, как побледнело личико маленькой аристократки. – Проклятый советник убил отца Юн Хо, когда парню было лишь тринадцать… Да он ненавидит твоего папашу всеми фибрами души! - Но… Почему тогда он… Он знает, кто я? – пролепетала девушка. - Конечно! - Я тебе не верю! – замотала она головой. – Ты специально это говоришь! - Тогда спроси его самого! – равнодушно сказал разбойник. - И спрошу! - Давай-давай! Может, хоть тогда мой друг прозреет!.. В общем, я тебя предупредил: лучше держись от него подальше! Или королевский советник лишится своей любимой дочурки! – и после этих слов здоровяк развернулся и покинул простенок. А Лера обессиленно прислонилась к стене и на минуту прикрыла рукой глаза. Господи, если то, что сказал этот великан – правда… То это ужасно! Ужасно! Бедный Юн Хо! Потерять отца так рано!.. И, судя по всему, матери у него тоже давно нет. Иначе парень не подался бы в «Робин Гуды»… Но если он знал, что «Со Хён» – дочь его врага, то почему ни словом, ни жестом не дал понять этого?.. Лера почувствовала, что голова ее разламывается от боли, которая пульсировала в висках. Называется, освежилась на свежем воздухе! – хмыкнула девушка. Странно, но все то время, что они с верзилой находились в закутке, ни одна душа не заглянула туда – никому из горожан не было дела до того, что творится в неприметном простенке. И если бы разбойник убил ее – неизвестно, сколько времени пролежало там ее бездыханное тело. При этой мысли дрожь охватила все тело Леры, как будто не жаркий день стоял на дворе. Девушка попыталась отряхнуть земляную пыль с юбки, а затем осторожно прикоснулась пальцами к шее, где наверняка уже налились багровым синяки от грубой хватки здоровяка – Лера не помнила его имени. Постаралась натянуть выше окантовку на чогори – не дай бог, девчонки, подруги Со Хён, заметят! Тогда скандала не избежать! Ей бы добраться поскорее до дома, а там замаскирует синяки чем-нибудь. С этими мыслями девушка двинулась из узкого простенка к торговой улице и, выйдя из-за угла здания, в ту же минуту оказалась атакована вихрем по имени Ха Юль. Служанка с круглыми глазищами в пол-лица подлетела к госпоже. Она была так напугала, что, забыв о всякой субординации, вцепилась пальцами в длинные рукава госпожи и выпалила: - Барышня Со Хён! Боги! Ну, куда же вы пропали?! Я вышла из лавки, потому что вы долго не возвращались, а вас нигде нет! Ох! Я думала, у меня сердце разорвется! Что с вами, барышня моя?! - Не тряси меня, Ха Юль, – поморщилась Лера, придерживая у шеи горловину чогори. – Идем домой! - А как же ваши подруги? – подняла та темные тонкие бровки. - Я сама потом с ними объяснюсь, – и со всей прытью Лера пошла прочь от лавки, стремясь избежать встречи с девушками и нежелательных расспросов любопытных аристократок. – Не отставай! – бросила она, не оглядываясь. - Слушаюсь, госпожа, – растерянно ответила Ха Юль и кинулась вслед за ней. Девушки довольно быстро добрались до поместья. Однако пока шли по улицам Ёнджу, Валерии всё чудилось, что здоровяк-разбойник следует за ней. Но сколько бы она ни бросала взглядов по сторонам, не видела никого, хотя бы отдаленно напоминавшего почти двухметровую фигуру ее сегодняшнего обидчика. Девушки беспрепятственно прошли мимо стражи, стоявшей на воротах, ведущих в усадьбу (в одном из воинов Лера узнала Бён Хёка – при виде молодой госпожи он поклонился, и едва заметная улыбка скользнула по губам молодого мужчины). Она сразу же направилась в собственные покои, приказав Ха Юль приготовить ей свежую одежду и воду для купания. Девушке нестерпимо хотелось смыть с себя грубые прикосновения пальцев соратника Юн Хо и любое воспоминание о встрече с ним. Ха Юль, помогавшая своей барышне раздеться перед принятием ванны, испуганно вскрикнула, увидев лиловые отметины на нежной коже девичьей шеи: - Барышня, что это?.. Кто это?.. – и Валерия увидела, как темно-карие глаза девчонки наполняются прозрачными слезами. - Тише, Ха Юль! Не шуми так, – устало произнесла она. – Лучше дай мне зеркало, – добавила, осторожно спускаясь по ступенькам в неглубокий бассейн с приятно горячей водой. Длинно выдохнула, погрузившись в воду, откинула голову на плоскую подушечку, лежащую на бортике бассейна и наполненную ароматными травами. Служанка метнулась к стоящему в помещении столику, на котором стояли различные баночки с ароматными мылами, кусочками жесткой ткани, заменяющими здесь мочалку, какими-то питательными и смягчающими кожу кремами. Тут же вернулась с небольшим овальным зеркальцем на длинной, искусно украшенной ручке. Протянула Лере, с ужасом глядя на ее шею, но уже ничего не говоря, точно боялась вызвать гнев своей молодой госпожи. Валерия повернула зеркало так, чтобы увидеть собственную шею, и выругалась сквозь зубы вполголоса: с этим срочно нужно было что-то делать! Проклятый здоровяк не церемонился, и теперь следы его жестких пальцев «красовались» на коже, причем явно выше кромки кофточки-чогори. - Это можно будет как-то скрыть? – спросила она, все еще глядя в зеркало. - Барышня… – начала служанка. - Лучше молчи, Ха Юль, если ты опять собираешься жалеть меня! – оборвала ее Лера. - Нет, я… только хотела сказать, что у вашей матушки были краски для лица… – смущенно выдавила та. - Краски для лица?! – удивилась Валерия. Она не замечала, чтобы госпожа Сун Хын красилась – ну, может быть, если только чуть-чуть выделяла линию бровей да иногда пощипывала щеки, чтобы придать им румянец. И всё! Ничего, хотя бы отдаленно напоминавшего тональный крем из ее мира, Лера здесь не видела. Хотя, может быть, она просто не знала о его существовании. Ведь наверняка и тут женщины старались выглядеть красивее. Из истории девушка знала, что даже в Древнем Египте были краски для лица, которыми модницы активно пользовались. Пример тому – царица Клеопатра. - Ну, или… Можно притвориться, что у вас заболело горло, и обмотать его куском шерстяной ткани… – робко высказалась Ха Юль. - А что! Это мысль! – решила девушка. – Найдешь мне небольшой кусок. Будем «лечить горло»! А пока – давай мыться, пока вода не остыла! Служанка взяла «мочалку» и принялась осторожно тереть ей плечи и спину Леры. И все-таки не удержалась: - Барышня!.. Это ведь не ваш… - Ты что, Ха Юль! Конечно, нет! – строго сказала она. - Тогда что ж за зверь сотворил с вами такое?.. - Забудь! - Но как же… – не унималась девчонка. - Хватит, Ха Юль! – добавила стали в голос Лера, и та замолчала, только сопела недовольно, жалея госпожу. Валерии удалась ее афера с «больным горлом». Матушка не заподозрила лжи в ее словах. И Лера несколько дней кутала шею в нечто вроде небольшого шарфика, пока синяки не побледнели, а потом и вовсе сошли на нет, во многом благодаря какой-то чудодейственной мази, которую служанка выпросила у одной из женщин, работавших в поместье. Соврала, что больно, до синяка, ударила коленку, когда спешила по поручению своей барышни. Женщина, убиравшаяся в господских покоях, поохала, посочувствовала служаночке и вручила ей глиняную круглую баночку, наказав наносить лекарство несколько раз в день на больные коленки. Ха Юль низко поклонилась, выражая тем свою благодарность доброй аджумме, и понесла баночку в покои Со Хён. Понятно, что в эти дни Лера и носа из поместья не высовывала, подспудно опасаясь новой встречи с грубияном. И Юн Хо куда-то пропал по своим непонятным делам, не посылая мальчонку Кён Су с весточкой к своей возлюбленной. А Валерия все думала над словами здоровяка и не могла сделать выбор: нужно ли ей расспрашивать любимого «Робин Гуда» о его отце или не стоит поднимать эту тему, которая вызовет неприятные воспоминания и новую боль в душе парня. Глава 25 Юн Хо Прошло уже несколько дней, как он не видел свою красавицу. Пришлось уехать по срочному делу в небольшой городок. И парень понял, то он жутко скучает вдали от своей дерзкой малышки с такими нежными и сладкими губами. Едва ватажники вернулись в родные места, он разобрался с первостепенными проблемами и рванул в Ёнджу. А приехав туда, прямиком направился в харчевню Аран и послал Кён Су к дому советника. Парню срочно надо было встретиться с любимой. И некоторое время спустя две девушки в небогатых ханбоках, с туго заплетенными длинными косами приблизились к трактиру. Юн Хо, сидевший за самым дальним столиком у стены ханока в низко надвинутой на глаза плетеной шляпе, с облегчением увидел, как в открытую калитку входят две юных девушки, и рванул им навстречу. - Что случилось? Ты так внезапно позвал, – начала Со Хён, но он взял ее за запястье и потянул за собой за угол дома, где их никто не мог увидеть. Лишь по пути бросил служанке: - Подожди тут! Та растерянно кивнула, хлопая глазами, и только повернула голову вслед парочке, наблюдая, как разбойник уверенно ведет куда-то ее госпожу, а та и не сопротивляется. А потом присела на ошкуренное толстое бревно, лежавшее у ограды внутри двора и служившее своеобразной скамьей для посетителей трактира. Между тем, парень увлек Со Хён в узкий проход между высоким забором и стеной ханока, и, когда они скрылись с глаз посетителей харчевни, дочь советника снова спросила: - Что слу… Но он не дал ей договорить, притянув к себе и закрыв рот жадным поцелуем, да таким, что колени девушки подкосились, и если бы он не держал ее в объятиях – Со Хён точно бы упала. - Боже, Юн Хо… – выдохнула дочь советника, едва он отпустил ее. – Сумасшедший! Ты напугал меня! – а сама уже поглаживала узкой ладошкой его скулу и скользила большими глазами по лицу парня. – Ну! Что такое?.. - Люблю тебя! – выдал он, еще крепче прижимая девушку, так что она невольно пискнула. И тут же ослабил объятия. – Ох, прости, прости, милая! Я сделал тебе больно! Прости!.. - Почему так срочно позвал? Что-то случилось? – снова спросила девушка. - Случилось… Я вдруг испугался: а что, если с тобой опять что-то случилось? - Ну, что ты, что ты! – жарко произнесла она, поймав его лицо в свои ладошки. – Что со мной могло случиться? - О-о-о! – со смешком протянул Юн Хо. – Зная тебя, малышка, – всё, что угодно! - У-у-у! Несносный разбойник! – притворно нахмурилась девушка. – Вот, значит, как ты обо мне думаешь?! - Я думаю, что ты – самая прекрасная девушка на свете! – серьезно ответил мужчина. – И в то же время – самая неугомонная и непредсказуемая! И я люблю тебя больше жизни! - Я тоже люблю тебя, Юн Хо! Больше жизни!.. - Но? – подхватил он. - Что – но? – сделала вид, что не понимает, она. - Есть ведь какое-то «но», да? И его малышка отвела свои прекрасные глаза в сторону, избегая его взгляда, и тогда парень продолжил, чувствуя, как его сердце при этих словах рвется на части: - Я знаю, знаю… Ты – дочь янбана, а я – безродный нищий!.. И твой отец… – он на миг споткнулся, прикрыв глаза, но затем снова заговорил. – Он никогда не позволит нам быть вместе! Но что мне делать, сердце мое, если я уже не представляю, что было время, когда я не знал тебя… И что будет потом, когда тебя у меня отнимут… – он судорожно вздохнул. Со Хён неотрывно смотрела на него, и в больших карих глазах ее блестели непрошенные слезы. Вот они всё же не удержались и двумя прозрачными дорожками сбежали по нежным щекам девушки. - Я не хочу, не хочу, Юн Хо, думать об этом! Я знаю одно: что бы ни случилось, я буду любить тебя! Только тебя одного… – и она обхватила его руками за пояс и спрятала лицо на груди парня. - Я клянусь, девочка моя, я всегда буду любить только тебя одну – сколько бы ни пришлось мне прожить! Ты одна будешь в моем сердце – сколько бы жизней не отмерили мне высшие силы… – при этих словах он взял ее ладошку и, поцеловав самую ее середину, прижал к своей груди. А затем прижался губами к темноволосой макушке, вдыхая запах ее волос. - Только прошу тебя, заклинаю, любимая, будь осторожна! Чтобы не произошло чего-нибудь страшного… Девушка подняла на него глаза и кивнула: - Хорошо, постараюсь! Но и ты не подвергай свою жизнь неоправданной опасности… Пообещай мне, Юн Хо!.. – потребовала Со Хён. И он тоже кивнул, как будто давал ей свое обещание. - Я… мне нужно возвращаться. Если матушка узнает, что я покидала поместье – она точно накажет меня… - Да, возвращайся! А твоя служанка… Она не выдаст нас? – вдруг спросил Юн Хо. - Нет, что ты! – уверенно возразила девушка. – Она как близкая подруга мне! Он несколько секунд внимательно разглядывал ее лицо, и Со Хён не выдержала: - Что? Почему ты так смотришь? - Ты невероятная! Ни на кого не похожая! – улыбнулся парень. – Иногда мне кажется, что боги послали тебя мне откуда-то с дальних звезд… В ее взгляде мелькнуло что-то на секунду, не более, но девушка тут же смущенно засмеялась: - О чем ты?! Какие звезды? Я всегда жила тут!.. - И все-таки меня не покидает ощущение, что ты не такая, как все – совсем другая! - Просто ты по-другому относишься ко мне, вот тебе и кажется… - Наверное, – легко согласился мужчина и снова поцеловал ее, на сей раз очень нежно, прикасаясь почти невесомо. А потом сказал. – Ступай, сердце мое! А то, как бы твоя мать, и впрямь, не обнаружила пропажу! Только если вдруг что-то случится, сразу давай мне весточку. Как обычно, через Кён Су… - Конечно! – она, приподнявшись на носочки, поцеловала его в подбородок, заросший небольшой бородкой, и засмеялась. – Колючий! - Всё! Беги, любовь моя! Иначе я никуда не отпущу тебя! - Да? – игриво произнесла она. – А, может, я только того и хочу!.. Но мужчина легонько щелкнул ее пальцем по носику и притворно проворчал: - Ступай, озорница! Не дразни меня! - Люблю тебя, Юн Хо! – выдохнула она и первой выскользнула из укрытия. Разбойник на несколько мгновений прислонился затылком к стене здания, закрыв глаза, успокаивая дыхание. А когда он вышел во двор харчевни – девушек уже и след простыл. Трактирщица Аран натолкнулась взглядом на парня и подняла брови: - Юн Хо! Так подать тебе рисовую лапшу со свиными ушками? - Нет, нуна, спасибо! Я поеду! - Решил свои дела? - Да, решил, – кратко ответил он, а женщина неопределенно промычала: - Му-гу!.. Вот и хорошо! Ступай, парень! Да будь осторожен! - Конечно, нуна*! Спасибо за всё! Нуна* («сестрица») – обращение парня(мужчины) к старшей по возрасту женщине (девушке) - Да не за что, – задумчиво протянула она, глядя вслед молодому мужчине, которого помнила еще тощим мальчишкой, много лет назад приходившим вместе с отцом-дровосеком в харчевню ее матери. Аран тогда была еще совсем молодой девчонкой и вместе со старшей сестрой помогала матери с готовкой и уборкой посуды. Потом сестра вышла замуж и уехала в дальнее селение. А она, Аран, встретила своего Чан Хёка, а потом родила Кён Су. Муж через несколько лет простыл зимой и сгорел за две недели. И опять она осталась вдвоем с матерью трудиться в харчевне, кормя таких же бедняков, как они сами. А потом и мать умерла, оставив дочь одну. Но всегда, все эти годы повзрослевший Юн Хо поддерживал ее то продуктами, то деньгами. Откуда он и его товарищи их брали – Аран старалась не думать, хотя некоторые соображения на этот счет у женщины были. Слухи о разбойничьей ватаге, которая помогала беднякам и наказывала богачей, ходили по всему уезду. Глава 26 Лера Она была счастлива, пусть даже так, тайком, урывками встречаясь со своим разбойником. Но, видимо, так не могло продолжаться бесконечно, и кто-то могущественный решил, что довольно им этого счастья. И всё изменилось. Наверное, высшим силам наскучило наблюдать за тем, как дерзкая упрямица раз за разом пытается нарушить естественный порядок вещей и совершает поступки, которых не должна была бы совершать благородная барышня. И однажды они с Ха Юль, что называется, «вляпались по самые уши». Девушки неторопливо шли по улице, обе одетые, как простолюдинки. Вскоре они оказались в торговом квартале. С интересом глазели на прилавки, заполненные самым разнообразным товаром. Вот остановились перед столом, на котором расположились самые разные украшения: заколки, мастерски выточенные гребни, шпильки для женских причесок и даже стеклянные колечки – недорогие и очень миленькие. Были здесь и веера, собранные из тонких деревянных планок, оклеенных расписанной разнообразными пейзажами и фигурками птиц и бабочек тканью. Лере нравилось разглядывать все это обилие, и она в очередной раз зависла перед прилавком. Ха Юль, конечно же, остановилась рядом со своей госпожой, терпеливо ожидая, когда та налюбуется украшениями. Но вот девушка вздохнула тихонько и, так ничего и не выбрав, пошла дальше. Однако почти сразу вслед за этим остановилась у прилавка с туфельками-котсин. Самых разных цветов и оттенков, украшенных узорами и замысловатой вышивкой шелковыми нитками, они, казалось, так и кричали: «Купите нас!» Лера остановилась, под внимательным взглядом башмачника провела кончиками пальцев по одной нарядной туфельке, затем по другой, пробежалась взглядом по парам, тесно стоявшим на низком столе. - Что, дочка, выбрала? - Э-э, нет, дядюшка. Пока нет, – ответила она и поспешно отошла. Ха Юль заторопилась за ней. Они уже выбрались из торговых рядов и свернули на накую-то узкую улочку. - Барышня, давайте будем возвращаться, – предложила служанка. – А то как бы ваша матушка не хватилась вас! - Да, правда, Ха Юль, надо идти домой! – согласилась она. Улочка была пустынна, и девушки двинулись вдоль невысоких каменных оград, намереваясь выйти на улицу, ведущую к поместью. Но тут в дальнем конце переулка показалось несколько человек, вооружённых мечами, хотя, судя по одежде, стражниками они не являлись. Наперсницы* прижались к самому забору, чтобы уступить дорогу незнакомцам, однако те растянулись по всей ширине улочки и шагали с видом хозяев жизни. Наперсница* - близкая подруга, доверенное лицо. Девушки, не сговариваясь, опустили головы и уже намеревались шустрыми мышками прошмыгнуть мимо компании, от которой так и разило опасностью, но им этого не позволили. Здоровые мужики, все, как один, с мечами на поясе, преградили путь, прижимая девушек вплотную к забору, и один осклабился, показав желтые зубы: - И кто это тут у нас?! О, братцы! Да у нас сегодня отменный улов! Услышав его слова, Лера похолодела и испуганно подняла взгляд на говорившего, а тот расхохотался довольно: - Ух, какие красавицы! Вас-то нам и надо! Остальные поддержали его гоготом, беря девушек в кольцо. А один, видимо, старший, воровато огляделся вокруг и скомандовал: - Хватит ржать! Хватайте девок, и уходим! – и тут же схватил Леру за предплечье и потянул ее в какой-то проулок. - Стойте! Что вы делаете! Прекратите! – закричала она, стараясь вырваться из цепких пальцев, но было бесполезно. Бандит железной хваткой вцепился в ее руку, грозя оставить синяки на нежной коже. Но это было последнее, что волновало Валерию сейчас. Она отчаянно забилась и угодила ногой прямо в голень похитителю. Тот грязно выругался и изо всей силы залепил ей пощечину, отчего голова девушки мотнулась в сторону, и ей отчетливо послышался хруст. Она во весь голос закричала: «Помогите!» Хотя помнила, что в таких экстренных случаях нужно кричать: «Пожар!» или «Горим!» Ей вторил пронзительный визг Ха Юль, которую схватили сразу двое, не позволяя вырваться. А потом кто-то ударил Леру по голове, и свет в глазах девушки померк… Глава 27 Юн Хо Ватажники так пока и не нашли тайный лагерь торговцев рабами, а люди, между тем продолжали пропадать, и воины городского магистрата тоже не достигли успеха в расследовании этого дела. Но вот однажды, сидя в харчевне тетушки Аран, Юн Хо услышал от верного человека то, чего так долго ждал – информацию о том, где прятали торговцы свой «живой товар», прежде чем отправить его дальше. Как подозревал молодой мужчина, рабов затем отправляли в империю Чин, где уж и продавали. Медлить дальше было нельзя. Ватажники начали готовиться к операции. Парень решил, что через два дня они нападут на лагерь работорговцев. Однако жизнь и тут внесла свои коррективы. На закате солнца разбойник сидел у стены и методично точил лезвие верного меча, когда в тайное убежище на лошади ворвался Чин Мэ и, резко остановившись, закричал: - Юн Хо, брат! Они опять сделали это! Тот сразу все понял и вскочил на ноги: - Кто на этот раз? - Две девушки. Нам повезло – их случайно увидел малыш Кён Су. - Эти мерзавцы уже начали хватать людей среди бела дня, – процедил сквозь зубы Юн Хо. А Чин Мэ соскочил на землю и, подхватив стоявший неподалеку глиняный кувшин с водой, жадно припал к его краю. Потом оторвался и продолжил: - Но главное не это. Мальчонка прибежал в трактир к матери, аджумме Аран, и рассказал ей, что надо срочно передать тебе… – он опять остановился, восстанавливая дыхание, и предводитель поторопил его. - Что передать? - Ты знаешь этих девушек. Он сам бегал к ним по твоим поручениям… Брат, ты чего? – спросил он, заметив, как побелело лицо парня. - Объявляй общий сбор! Мы нападем на лагерь торговцев рабами сегодня! Немедленно! – отрывисто скомандовал Юн Хо. - Понял! – ответил Чин Мэ и побежал передавать разбойникам приказ командира. Уже через полчаса люди Юн Хо, закрыв лица черной тканью, выехали из убежища. Их было двадцать человек. Между тем, день подошел к концу, и на землю опустились сумерки. Следуя подсказкам осведомителя, они углубились в лес, густо росший на склонах горного хребта – не одни разбойники избрали эти места своим тайным убежищем. Тревога гнала и гнала Юн Хо вперед. Он сразу понял, кого имел в виду сын трактирщицы Аран. Маленькая госпожа, дочь королевского советника, все-таки нашла приключения на свою неугомонную попку, и сейчас Юн Хо больше всего хотелось положить ее на колено и от души отшлёпать по мягкому месту. И в то же самое время он до ужаса боялся, что опоздает, не успеет, и с девочкой что-то случится… Вскоре разбойники были неподалеку от того места, которое указал верный человек. Как он узнал о нем? Хороший вопрос! Оказывается, незадолго до этих событий торговцы «живым товаром» схватили одного городского бедняка вместе с сыном-подростком. И каким-то невероятным чудом этим двоим удалось сбежать прямо из лагеря злодеев – а все потому, что у пацана, промышлявшего мелкими кражами, были отмычки, точнее, одна – но зато универсальная. Отцу и сыну удалось глубокой ночью, перед самым рассветом, когда бдительность охранников немного ослабела, открыть замок на клетке из стволов бамбука, связанных между собой прочными конопляными веревками, и сбежать, прихватив с собой еще пару пленников, сидевших в той же самой клетке. Они добрались до родного селения, поведав о своих злоключениях. В том селении был человек, который и связался с осведомителем Юн Хо и передал ему важную информацию. И вот теперь ватажники находились неподалёку от лагеря работорговцев и, затаившись, наблюдали за происходящим там. Лагерь, устроенный в лесу, был освещен по периметру факелами, колеблющийся свет которых позволял рассмотреть достаточно. Люди Юн Хо засели на склоне выше лагеря, поэтому всё видели, как на ладони. Лошадей разбойники оставили еще дальше, поручив следить за ними Лу Хану, чтобы животные не разбрелись по лесу – рассёдлывать их было нельзя, потому что потом предстояло еще возвращаться в убежище. Наблюдая за неприятелем, парень насчитал с десяток вооруженных мужчин, которые довольно бесцеремонно покрикивали на сидящих в клетках людей. Клетки стояли полукругом, видимо, так было проще держать их в поле зрения. До боли сцепив челюсти, Юн Хо видел, что в них довольно много пленников. С такого расстояния в вечернем полумраке невозможно было определить, в какой из клеток находилась Со Хён, и была ли она вообще в лагере. Но разбойник подозревал, что была. Кён Су не мог ошибиться, уж служанку аристократки, с которой он и имел каждый раз дело, мальчишка запомнил хорошо. К тому же, девчонка Ха Юль выдавала его за своего младшего братишку. Вот Юн Хо увидел, что торговцы начали рассаживаться вокруг костра, на котором в подвешенном над огнем котелке что-то варилось. А вскоре они принялись трапезничать, оставив лишь одного часового прохаживаться вдоль клеток. Кажется, настал решающий момент. Он тихо скомандовал своим людям, и все они под покровом темноты начали незаметно, прячась за деревьями, приближаться к лагерю. Охранника удалось бесшумно снять стрелой, выпущенной метким Хван Бо. Еще трое полегли прямо у костра. Остальные же спохватились довольно-таки быстро и на подходе к лагерю уже встречали ватажников с мечами в руках. Завязался бой. Пленники в клетках заволновались, послышались крики, шум, но разбойник и его люди не могли отвлекаться на них – нужно было как можно быстрее разобраться со злодеями, а уже потом открывать клетки. У них было численное преимущество. Но и бандиты не желали лишиться своего заработка и дрались ожесточенно, словно от этого зависела сама их жизнь. А, впрочем, так оно и было. И вскоре торговцы лежали бездыханными на утоптанной траве, а в живых оставили лишь одного. Здоровяк Хван Бо ударом пудового кулака в лицо отправил бандита в бессознательное состояние, а потом деловито спутал его по рукам и ногам прочной веревкой, обнаруженной тут же, в лагере. Оставив торговца лежать в стороне, он пошел открывать клетки с людьми. На каждой из них висел большой замок. Искать ключи было некогда, поэтому ватажники попросту сбивали их рукоятями мечей, а Хван Бо так и просто мощным пинком. Едва бой был закончен, Юн Хо отдал своим людям приказ выводить освобожденных пленников из клеток, а сам рванул вдоль ряда, ища девушку и попутно сбивая замки. Та оказалась заперта в одной из дальних клеток вместе с Ха Юль и еще несколькими молодыми девчонками – напуганными, отчаявшимися. Увидев фигуру разбойника, встретившись со взглядом черных глаз, Со Хён вскочила на ноги и подбежала к бамбуковым перекладинам, вцепившись в них пальцами. Он мощным ударом сбил металлический замок и распахнул дверь клетки. И девушка тут же кинулась к нему на шею и оказалась в крепких объятиях: - Ты пришел! – а у самой личико бледное и испуганные глаза – на пол-лица! Мужчина прижал девушку к себе: «Жива!», а потом шагнул в сторону, освобождая путь остальным пленницам: - Выходите! Те поспешили покинуть место своего заточения, а он вновь перевел внимание на Со Хён, с ужасом заметив огромный синяк на нежной девичьей щечке: - Что это?! Кто это сделал?! – взревел он, чувствуя, как дикая ярость поднимается из глубин души. Маленькая аристократка, мелко дрожавшая всем телом, тем не менее, упрямо мотнула головой: - Я не помню! Да это уже и не важно! Ты пришел! Я испугалась, что ты не успеешь…Мне было так страшно!.. - Глупенькая! Как я мог не прийти?! Безрассудная девчонка! Я же говорил тебе – быть осторожнее! Маленькая упрямица! А если бы я не успел?! Ты хоть понимаешь, что бы со мной было, случись с тобой что-нибудь страшное?! - Но ты же успел! Спасибо! Спасибо… – и провела кончиками пальчиков по кромке черной ткани, закрывающей часть его лица. - В следующий раз просто высеку тебя ремнем! Что?! И не смотри на меня так обиженно! Непослушная девчонка! - Прости, ты прав, прав, конечно, – едва слышно прошелестела она и добавила устало. – Я хочу домой… Мама… Наверное, уже потеряла меня… - Ну, еще бы! – хмыкнул парень. – Ладно, сейчас поедем! - Поедем? – удивленно воскликнула девушка. – На чём? - А ты думаешь, мы сюда пешком пришли?.. – усмехнулся Юн Хо. – Тогда бы точно не успели… Там дальше спрятаны наши лошади… Подожди, я должен позаботиться о людях. Подожди меня здесь, малышка! Она кивнула и потом, стоя в стороне, только наблюдала, как ее мужчина быстро и деловито раздает приказы своим людям, говорит с бывшими пленниками и, мельком бросив взгляд на все еще не пришедшего в себя работорговца, просит Хван Бо присмотреть за злодеем – его еще надо допросить и выяснить, куда намеревались отправиться торговцы «живым товаром» дальше и кому планировали продать людей. Освобожденные пленники кланялись, со слезами на глазах благодаря своих спасителей. - Возвращайтесь домой, добрые люди, – громко сказал Юн Хо. И бывшие пленники потянулись небольшими группками с этого недоброго места, спеша вернуться в родные селения и в Ёнджу. А разбойники подожгли деревянные клетки, в которых держали несостоявшихся рабов торговцы «живым товаром», чтобы не осталось ничего, что могло бы еще послужить отвратительной цели. Бессознательного торговца решили забрать и допросить в укромном месте, а потом под покровом темноты отвезти к зданию магистрата в Ёнджу. Там оставить его, пусть представители власти сами разбираются с нарушителями закона. Повозку с лошадью, на которой передвигались злодеи, Юн Хо отдал невысокому мужичку, жившему в одном из лежащих неподалёку селений. Тот был так счастлив, что всё порывался поцеловать в порыве благодарности руки Юн Хо. Предводитель кое-как отбился от этого счастья и только предложил мужичку посадить на повозку самых слабых из пленников. Таковыми оказалось несколько детей, тоже захваченных торговцами, и две девушки, которые сидели в одной клетке с Лерой и Ха Юль. Одного бедняка, посмевшего противостоять работорговцам и избитого ими до крови, пришлось положить на повозку. Жена его, немолодая, изможденная, не переставая плакала, шагая рядом с телегой и глядя на бессознательного мужа. Несколько человек Юн Хо остались проследить, чтобы огонь не перекинулся на лес. Остальные ватажники, все еще прячущие свои лица под повязками, направились к лошадям. Две девушки шли с ними, и дочь янбана ловила на себе пронзительный взгляд здоровяка Хван Бо. Во взгляде этом не было ни тепла, ни приязни, а лишь затаенная угроза. Казалось, мужчина был зол на нее и винил во всех грехах. И она неосознанно старалась держаться поближе к предводителю ватажников, а Ха Юль так же жалась к свое госпоже. Когда подошли к лошадям, Юн Хо сказал соратникам, что он доставит девушек домой и потом уже догонит их. Разбойники начали садиться на своих скакунов. Сильный Хван Бо взгромоздил связанного бандита на коня и следом сам вскочил в седло. - Брат, – хмуро обратился он к предводителю. – Будь осторожен! - Смотри, Хван Бо, сильно не бей, он должен быть в состоянии ответить на вопросы! – предупредил Юн Хо. - Угу, – пробурчал тот и тронул пятками лошадь. За ним потянулись и остальные. Юн Хо посадил девушку перед собой в седло, Ха Юль один из ватажников забрал на свою лошадь. И они двинулись в направлении Ёнджу. Между деревьями остался лишь Лу Хан, ожидающий последних разбойников, которые в это время уничтожали клетки. Зарево пожара от горящих клеток хорошо было видно с того места, где остался подросток. Глава 28 Лера По дороге она прижалась спиной к твердой груди разбойника, ощущая, как напряжение постепенно оставляет ее и утихает мелкая противная дрожь, бившая тело почти все время, с тех пор как она пришла в себя и обнаружила, что лежит в какой-то клетке, а рядом на земле сидит и тихонько плачет Ха Юль. Круглое лицо девушки покраснело, губы опухли, а из глаз безостановочно катились слезы. Лера попробовала повернуть голову и застонала от резкой боли, пронзившей затылок и всю левую сторону лица так, что в глазах на мгновение снова потемнело. Но потом вновь осторожно открыла глаза и хрипло спросила: - Где мы, Ха Юль? - Вы пришли в себя, барышня, – служанка осторожно переползла ближе к ней. – Девушки говорят, что это лагерь торговцев рабами. - А-а-а… Значит, те мужики… – догадалась она. - Да, они приволокли нас сюда… - На чем? - На повозке… Другие девушки в их клетке в разговоры не вступали, возможно, запуганные своими пленителями. Валерия попыталась сесть, но это удалось ей только при помощи Ха Юль. - Пить хочется, – прошелестела пересохшими губами она и невесомо прикоснулась самыми кончиками пальцев к щеке. И тут же зашипела от боли. - Наверное, уже синяк есть, – предположила она, и Ха Юль испуганно взглянула на молодую хозяйку и, прикусив нижнюю губу, виновато кивнула. - Большой? – поинтересовалась Лера и получила еще один безмолвный кивок. – Матушка будет браниться… И тут же подумала: а увидит ли она еще госпожу Сун Хын? Видимо, та же мысль посетила и голову служанки, потому что та страдальчески сморщилась и прошептала задрожавшими губами: - Что же теперь будет, барышня? Лера обхватила колени руками и покачала головой: - Не знаю, Ха Юль… Нужно что-нибудь придумать… - Но что, что?.. Мы заперты в этой клетке, а они – вооружены… - О! – вспомнила Лера о подарке разбойника и провела рукой по правой ноге. Перевязь с ножнами, по счастью, была на месте. – Ничего, Ха Юль…У меня есть для них сюрприз!.. Но нас же спасут?.. - Да кто?! Никто не знает, что мы здесь… – с отчаянием произнесла служаночка. - Эх, как есть хочется!.. – вздохнула Лера, втягивая носом воздух. Им не было видно, что творилось в лагере торговцев, но некоторое время назад потянуло горящим деревом, а потом по поляне растеклись запахи готовящейся пищи. Ха Юль принюхалась и сглотнула слюну: она тоже была голодна. Но, кажется, похитители пока не планировали кормить будущих рабов, и это было хуже всего. Постепенно они начнут терять силы и тогда уже точно не смогут дать отпор похитителям. Так прошло несколько часов, показавшихся девушке вечностью. На лагерь торговцев рабами спустились сумерки, и в клетке стало совсем темно. Но Лера была даже рада этому. Может, так они меньше привлекут к себе внимание мужиков, двигавшихся по поляне. Пленникам ничего не оставалось, как сидеть и покорно ждать своей участи. Она подумала, что если те мерзкие мужики захотят что-то сделать с ними, она обязательно пустит в ход нож, данный ей Юн Хо. Но так просто не сдастся. Лера забилась в самый дальний угол клетки, чтобы не привлекать к себе внимания, и прислонилась спиной к вертикальной перекладине. Некоторое время в лагере все было спокойно. Но вдруг послышался какой шум, крики, а потом металлический звон и лязг. И Лера с радостью увидела, что между деревьями замелькали крепкие мужские фигуры, и множество людей с закрытыми лицами, с мечами в руках появились на просторной поляне. Сердце Валерии радостно забилось: теперь их точно спасут. Потому что ее любимый разбойник пришел за ней! Именно так закрывали свои лица его ватажники. И девушка приказала себе набраться терпения и ждать. Слава богу, ждать пришлось недолго. Бой был коротким и яростным. Соратники Юн Хо хорошо владели мечами. Но и работорговцы мало в чем уступали им. Видимо, эпоха была такая. Когда побеждал тот, кто был вооружен. Тот, кто лучше владел этим самым оружием. Правда, Лера, раньше видевшая подобное только в сериалах вдруг осознала, что всё это – не постановочные трюки, а происходит по-настоящему, И вот эти яростно матерящиеся грубые мужики, отбивавшиеся от разбойников и один за другим падающие на землю – не каскадёры и не актёры. И умирают они тоже по-настоящему. И она почувствовала внезапную тошноту, подступившую к самому горлу, так что ей пришлось задержать дыхание и закрыть рот ладонью. А потом девушка просто зажмурилась, чтобы не видеть всех этих ужасов. Рядом вздрагивала Ха Юль, обхватившая себя руками за плечи и упорно смотревшая на собственные согнутые колени. Но вот звон мечей прекратился и, опасливо приоткрыв один глаз, Лера поняла, что все закончилось. Местные «Робин Гуды» начали открывать клетки с пленниками, а потом рядом с ними показалась широкоплечая фигура в темной одежде, с мечом в руке, блестящее лезвие которого было испачкано кровью. Она вскочила на ноги и бросилась к прутьям клетки, жадно глядя на своего мужчину. И когда тот сильным ударом рукояти сбил замок и распахнул дверцу клетки, кинулась к нему на шею, восклицая: - Ты пришел! Он одним стремительным движением отвел смертоносный клинок в сторону, чтобы девушка не поранилась ненароком, и обхватил ее второй рукой за талию, приподняв легкое тело над землей, одновременно шагая в сторону. - Выходите! – бросил все еще остававшимся в клетке пленницам. Те заполошно кинулись к выходу, опасливо поглядывая на высокого человека с прикрытым тканью лицом. Юн Хо же напустился на Леру, вполголоса ругая за то, что она опять забыла об осторожности, за что и поплатилась вместе со служанкой, но девушка видела, что это его стремление прикрыть страх за нее. Он испугался, что с Валерией, а вернее, с Со Хён, что-то случится, что-то плохое. Лера вдруг почувствовала упадок сил – еще немного и попросту рухнет на землю. - Я хочу домой, – тусклым голосом промолвила она. – Мама, наверное, уже обнаружила, что меня нет дома… И Юн Хо тут же замолчал, ловким, привычным движением отправил меч в ножны на перевязи у пояса и, взяв девушку за руку, попросил ее подождать, пока он позаботится об освобожденных людях. И Лера с некоторым удивлением наблюдала, как Юн Хо вдруг превратился в уверенного руководителя, с легкостью сумевшего направить людей, говорившего с ними спокойно и дружелюбно, и тут же отдающего приказы своим людям таким непреклонным тоном, что ни у кого бы и не возникло сомнений в правильности его решений. Лера смотрела и просто любовалась этим мужчиной, которого она уже любила всей душой. Потом Юн Хо подошел к ней и, снова взяв за руку, повел по лесу, вместе с остальными ватажниками, не обращавшими на двух девушек никакого внимания. Лишь здоровяк, которого уже видела раньше Валерия (сказать наверняка девушка не могла – его лицо тоже было закрыто черной повязкой), недобро косился в ее сторону раскосыми темными глазами под кустистыми бровями, и девушке было не по себе от его колючих взглядов. Он с легкостью тащил на плече связанного торговца, который, видимо, был без сознания. Вскоре они пришли на какую-то небольшую полянку, на которой паслись оседланные лошади, и там Лера увидела мальчика-подростка, которого тоже видела однажды в городе. Парнишка охранял лошадей, и у его пояса она с изумлением заметила меч в ножнах. Разбойники, не открывая лиц, сели на лошадей и, не дожидаясь предводителя, отправились прочь. С ними остался только один ватажник, который помог взобраться на лошадь служанке. Юн Хо наконец снял повязку, убрав ее за пазуху, и улыбнулся Лере: - Сейчас поедем! Обхватил сильными ладонями ее талию, одним движением поднял девушку на шею черной лошади, а потом сунул левую ногу в стремя и единым прыжком взлетел в седло, беря поводья и охватывая Леру кольцом своих рук. Она прижалась спиной к груди мужчины и невольно ухватилась за его кисти. Для девушки это был первый опыт езды на лошади. Городская жительница, Лера и лошадей-то до этого живьем никогда не видела, хотя в их городке была конно-спортивная школа. Но в этом мире не было автомобилей, и лошади оставались единственным транспортом, не считая повозок и паланкинов. Они поехали не слишком быстро – скакунам было тяжеловато с двумя всадниками. И в какой-то момент Лера повернула голову к парню и спросила: - Юн Хо, а как ты узнал, что я здесь? - Малыш… сын аджуммы Аран случайно увидел, как вас со служанкой схватили эти мерзавцы и куда-то потащили. Он побежал в трактир и сообщил матери, а та нашла способ передать нам. В Ёнджу, по счастью, оказался в то время Чин Мэ, он-то и рассказал мне, что вас забрали торговцы людьми. Мы только недавно узнали, где находится их лагерь. Твое похищение лишь ускорило события. Я не могу позволить этим крысам похищать людей и продавать их, как скот, – он с силой сжал челюсти, и Лера, подняв руку, погладила его по лицу, успокаивая. Юн Хо вздохнул и, перехватив ее пальчики, прижал их к губам: - Маленькая моя, как же ты меня напугала! – пробормотал он, покрывая каждый пальчик поцелуями. - Прости… Я не знала, что в городе может быть так опасно… - Для дочери королевского советника опасно может быть везде, – он бросил быстрый взгляд вперед, на едущих немного впереди Ха Юль и второго разбойника и, положив ладонь на затылок девушки, потянулся к ее губам. Она еще успела шепнуть в его губы: «Люблю тебя!..» А потом мужчина вовлек ее в поцелуй, такой жадный, что Валерия почувствовала, что растворяется в нем, теряет себя. И снова он первым прервал его, заставив девушку застонать разочарованно. И прижал ее к себе, шепча на ухо: «Сердце мое! Если не остановимся сейчас, боюсь, я потом не смогу отпустить тебя…» - У-у-у… – шепотом протянула Лера. – А если я не хочу, чтобы ты отпускал?.. Юн Хо почти целомудренно прикоснулся губами к ее лбу и тихо засмеялся: - Моя нетерпеливая девочка! Так нельзя… Я не могу допустить этого вот так… как попало, посреди леса, на склоне горы… Ты слишком хороша, чтобы поступать с тобой так, сердце мое! И я слишком сильно люблю тебя, чтобы позволить это себе! Хотя, видят боги, это то, чего я желаю всей душой!.. Лера вздохнула и, промолвив: «Мой благородный разбойник!» – поцеловала его в щеку. Дальше они просто ехали, но Лера чувствовала спиной тепло его тела, а вокруг талии – крепкие руки. Да еще колено разбойника касалось бедра девушки, посылая табуны мурашек по всему ее телу. Было уже совсем темно, когда некоторое время спустя они въезжали в Ёнджу, шагом проехав по улицам, скудно освещенных зажженными у заборов домов фонарями. Теперь никто не мог заподозрить в двух воинах с мечами у пояса, везущих на лошадях небогато одетых девушек, грозных разбойников, наводящих страх на богачей уезда. Они подъехали к задней калитке, хорошо известной Юн Хо. Цокот копыт звонко разносился в вечерней тишине. Мужчины спешились и помогли спуститься на землю девушкам. Лера уже намеревалась попрощаться с Юн Хо и наказать ему быть осторожнее, как вдруг калитка распахнулась, явив их взорам стражников советника, вооруженных мечами. Некоторые держали в руках горящие факелы. Ха Юль вскрикнула. Лера побледнела, испугавшись за возлюбленного. А вдоль высокой ограды по улице уже бежали другие охранники. Двое из тех, что выскочили из калитки, оттеснили лошадей от их хозяев, а один из стражей – Лера узнала в нем Бён Хёка – крикнул: - Не дайте им уйти! - Уезжайте, Юн Хо! Скорее! – завопила Лера, но было уже поздно. Воины советника схватили лошадей под уздцы и потянули их дальше от разбойников. - Со Хён, уходи! – крикнул Юн Хо, становясь спиной к спине соратника и с лязгом вынимая меч из ножен. - Нет! Стойте! – отчаянно закричала она, обращаясь к охранникам. – Не трогайте их! Бён Хёк, нет! Они не враги! Эти люди спасли нас! - Молодая госпожа?! Что вы здесь делаете?! Вам не следует вмешиваться, – сказал стражник. – Ступайте в дом! - Нет, вы не понимаете! – попыталась она воззвать к разуму мужчин. – Они спасли нас от работорговцев! - О чем вы, молодая госпожа?! – ухмыльнулся он. – Какие работорговцы в нашем Ёнджу?! А вот этих бандитов надо хорошенько допросить! - Со Хён, уходи! – повторил Юн Хо, внимательно следя за противником. – Послушай меня хотя бы раз! - Да кто ты такой, что смеешь называть нашу барышню по имени?! Еще надо разобраться, что вы за спасители нашей госпожи, голодранцы, – вызверился на него Бён Хёк и бросился на парня, подняв меч. Клинки столкнулись с оглушающим звоном. - Нет! Нет! Нет! – только и повторяла, словно в беспамятстве, девушка, наблюдая эту неравную схватку – солдат советника было в несколько раз больше, а ватажникам сегодня уже пришлось принять бой с торговцами, а потом везти девушек из леса в город. На шум набежали еще охранники, и двум разбойникам пришлось и вовсе несладко. Они едва успевали отбивать сыпавшиеся со всех сторон удары, хотя держались очень неплохо. И многие стражники уже получили ранения от мечей ватажников. Некоторые вообще валялись на земле, слышались стоны. Но противников было в разы больше… Лера и Ха Юль только в ужасе наблюдали за схваткой, прижавшись друг к другу и к стене ограды. И девушка лишь повторяла в отчаянии: - Нет… Нет… Прекратите… - Просто дайте нам уйти, и никто больше не пострадает! – выкрикнул Юн Хо, отбивая мечом очередной выпад Бён Хёка. - Ну нет, голодранец! Надо еще выяснить, почему вы оказались здесь в это время! – прохрипел тот, пытаясь достать лезвием противника. И тут же потерял равновесие от мощного пинка Юн Хо и кубарем полетел на землю. Тут к месту схватки явился капитан Дон Гиль и громовым голосом завопил: - Что здесь происходит?.. Оставшиеся на ногах стражники тем временем уже окружили кольцом ватажников, оба они были ранены – у Юн Хо кровь пропитала правый рукав, и ему пришлось перехватить меч в левую руку, его соратник же прихрамывал, но старался держаться. От окрика капитана сражение на время прекратилось. Валерия отлепилась от каменной ограды и закричала: - Командир Дон Гиль! Это недоразумение! Прикажите им остановиться! Эти люди… - Что вы здесь делаете в такое время, барышня Со Хён?! И в такой одежде!.. Госпожа Сун Хын потеряла вас! Где вы были?!.. – сурово сдвинул он седеющие брови. - Стойте! Стойте! Отпустите этих людей! – отчаянно закричала она, тщетно стараясь достучаться до командира охраны. - Бён Хёк! Отведи молодую госпожу в дом и передай хозяйке! – резко бросил он. - Слушаюсь, капитан! Идемте, госпожа! – он схватил девушку за предплечье, но она вырвалась. - Нет, подожди! Дон Гиль, пожалуйста! Пожалуйста! Они ничего не сделали! – зарыдала Лера. - Со Хён!.. – обреченно выдохнул Юн Хо. А потом его взгляд перескочил на лицо командира стражи, и в его черных глазах вдруг промелькнуло узнавание, и он взревел. – Дон Гиль?! Это ты, мразь! Это был ты!! – и он метнулся к мужчине, но один из стражников, оказавшихся на его пути, молниеносно выставил вперед ногу, и парень полетел на землю, от неожиданности выронив меч, а потом Лера с ужасом увидела, как второй воин плашмя ударил разбойника по затылку. Тот дернулся и затих, уткнувшись лицом в дорожную пыль. Лера истошно закричала и провалилась в темноту… Глава 29 Лера Она с трудом разлепила веки. Голова раскалывалась от боли, и девушка невольно застонала. В комнате было светло, и Лера поняла, что уже наступил следующий день. И снова издала горестный стон, когда вспомнила всё, что произошло вчерашним вечером – теперь уже от страха за Юн Хо и его человека. Где они? Что с ними? Сидящая на полу неподалеку от постели госпожи Ха Юль подскочила к ней: - Барышня! Слава богам – вы очнулись! - Ха Юль… – просипела она пересохшим ртом, но сбоку послышался суровый голос нянюшки Хюн Шим. - Подай своей госпоже воды, девчонка! - Хорошо, – робко пискнула та и поднесла Лере пиалу с водой. Валерия с трудом села, приняла пиалку и приникла губами к краю, чувствуя, как вода льется в рот, смягчая пересохшее горло. Затем отстранилась и спросила служанку: - Ха Юль, я долго была без сознания? - Всю ночь, барышня, и все утро! – ответила девчонка. – Мы уж испугались, что… Но ее перебила кормилица, строго приказав: - Ха Юль, ступай, позови госпожу Сун Хын! Скажи, что молодая госпожа пришла в себя! Да поторопись, если не хочешь, чтобы хозяйка приказала высечь тебя на заднем дворе! Голос кормилицы звучал непривычно сурово. И служаночка, поставив опустевшую пиалу на низкий столик, опустила голову и вышла из покоев. Лера бессильно легла на спину и, повернув голову, посмотрела на старую кормилицу. Та, заметив этот взгляд, вздохнула: - Что же вы наделали, дитя?! Госпожа была в таком сильном гневе, что ударила эту девчонку, Ха Юль! Хорошо еще, что не приказала сразу дать ей палок. - Ударила?! – ахнула Лера. - Конечно! Вместо того чтобы оберегать тебя, эта егоза подвергла тебя опасности, милая! - Нет-нет, нянюшка! Ха Юль ни в чем не виновата. Это я попросила ее идти со мной… - Как вы оказались вечером за стенами поместья? И что случилось? Ха Юль что-то лепетала про то, что вас похитили торговцы людьми… - А те люди?! – вдруг вспомнила Лера и даже подскочила на постели. И тут же схватилась ладонями за виски. – Те, что привезли нас… Няня! Что с ними?! - Тише, тише, детка! Лежи спокойно! Я слышала, что их заперли где-то… - Да за что, господи?! – вскричала девушка. - Они посмели сопротивляться стражам, – пожала полными плечами женщина. – Ранили нескольких воинов! - Нет, они спасли нас! – крикнула в отчаянии Лера. – Няня, мне нужно поговорить с матушкой! Я должна рассказать ей правду! - О какой правде идет речь? – раздался холодный голос, и обладательница его вошла в комнату дочери. - Матушка! – садясь на постели, обратилась к ней Валерия и тут же осеклась – настолько холодное, отстраненное выражение застыло на лице госпожи Сун Хын. - Как вы оказались вечером за воротами? И что это за одежда на тебе была? Ты сняла ее с какой-то нищенки?! А что с твоим лицом? Моя дочь дралась с кем-то?! - Мама… – растерянно произнесла Лера. – Все не так! - А как?! И почему старшая дочь советника Шим Она недостойно ведет себя, позоря честь семьи? – женщина говорила негромко, но в голосе ее было столько сдержанной ярости, что Лера опустила голову, желая стать как можно меньше и незаметнее. А мать продолжала. – Кто позволил тебе покидать поместье без разрешения, без охраны, в одежде простолюдинки?! И как часто ты тайком выбиралась из дома? Куда ты бегала? Чем занималась? - Поверьте, матушка, я не делала ничего запретного! Мы просто гуляли! - «Гуляли»?! Да ты знаешь, что я потеряла тебя?! Служанки нигде не могли найти ни тебя, ни эту паршивку Ха Юль! Они обшарили весь двор, все комнаты… Мне даже пришлось открыть покои твоего отца. Я не знала, что и думать! Стража дежурила у обоих ворот до самого вечера. И правильно! Потому что вовремя заметили этих прощелыг, с которыми вы вернулись… А с твоей служанкой я еще разберусь! Думаю, она заслужила строгого наказания! - Пожалуйста, пожалуйста, матушка! – горячо заговорила Лера, умоляющим жестом сложив ладони перед грудью. – Ха Юль ни в чем не виновата! Это я, только я… Она просто исполняла мои приказы! Не наказывайте ее, умоляю вас! – она сдерживалась изо всех сил, но чувствовала, что еще немного – и разревется, как маленькая девчонка. Ей было безумно жаль служанку, которая не посмела войти в покои, пока там находилась жена советника. А что, если госпожа Сун Хын, и в самом деле, прикажет наказать девушку?.. И что там с Юн Хо и его соратником? Где они? Об этом она и спросила. - Матушка, те люди, то привезли нас домой… Что с ними?.. - Кто эти голодранцы? Как вообще они посмели прикоснуться к дочери королевского советника?! А если благородным семействам Ёнджу станет известно, что дочь семьи Шим якшалась с какими-то простолюдинами?.. Кто возьмет тебя замуж?! - Матушка! Эти люди спасли нас! Спасли от торговцев рабами! Если бы не они – вы вообще могли больше никогда не увидеть меня, – она все-таки заплакала – больше не из жалости к себе, а из страха за Юн Хо. Но госпожа Ан оставалась холодна: - Ты вела себя недопустимо! Бён Хёк мне рассказал. Что это за истерику с рыданиями ты там устроила перед всеми – и перед воинами отца, и перед этими безродными?! Я думала, ты взрослая, благоразумная девушка. Но ты так разочаровала меня, Со Хён!.. Поэтому будешь строго наказана: я запрещаю тебе покидать поместье! - Мама! - И не смей со мной спорить, непослушная девчонка! Видно, плохо я тебя воспитывала, если ты посмела тайком сбегать из дома! Что будет, если твой отец узнает об этом?! Признайся, сколько раз ты убегала в город?! И куда только смотрела охрана?! Лера молчала, не желая давать матери лишний повод обвинить ее в непослушании. И так же тихо сидела на своем месте старая кормилица. Взгляд супруги советника обратился на няньку: - Хюн Шим, позаботься о лице моей дочери! Этот синяк… Он должен исчезнуть как можно быстрее! Ты поняла?! И распорядись, чтобы завтрак ей принесли сюда! Не хватало еще, чтобы слуги увидели ее с таким лицом! Женщина, по-прежнему сидевшая на плоской подушке у стены комнаты, поклонилась хозяйке: - Слушаюсь, госпожа! Госпожа Сун Хын повернулась спиной к дочери и, держа спину прямо, а подбородок высоко, поплыла к выходу. - Матушка, прикажите отпустить этих людей! Я знаю, вы можете! Они виноваты только в том, что спасли вашу дочь от злодеев! – срывающимся от волнения голосом выпалила Лера. Женщина на мгновение остановилась: - Я разберусь во всем! А ты пока сиди в своих покоях и не смей никуда выходить без моего разрешения! – и вышла из комнаты. - Господи, что же делать?! – прошептала она, заламывая руки. - Дитя, тебе не нужно было спорить со своей матушкой, – сочувственно произнесла Хюн Шим. – Ты только больше разгневала ее… - Няня, помоги мне! Мне больше не к кому обратиться… – лихорадочно зашептала девушка. Но женщина только замахала обеими руками: - Что ты, что ты, девочка! Ну, что может бесправная старая кормилица, которую держат в усадьбе только из господской милости? Лера упала на живот и уткнулась лицом в одеяло: «Это я виновата! Это всё из-за меня! Господи! Из-за меня схватили Юн Хо! Это только моя вина! Что же теперь делать?!» В дверь тихонько поскреблись, и голосок Ха Юль виновато спросил: - Барышня, могу я войти? Лера повернулась на бок и отерла ладонями лицо: - Войди, Ха Юль!.. Служаночка протиснулась в узкую щель полуоткрытой двери и тут же поспешно задвинула ее. - Барышня, простите меня! – упала на колени перед постелью госпожи и уткнулась лбом в пол. - Что ты делаешь? Встань… - Госпожа, я виновата! Я должна была отговорить вас! Если бы мы не пошли в город… - Так, всё, Ха Юль! Молчи! – остановила ее Валерия, опасаясь, что девчонка проговорится перед кормилицей. Девушка поспешно умолкла, даже зажала себе рот ладошкой. А Лера опять обратилась к кормилице: - Нянюшка, помоги мне! Только ты можешь это сделать… - Да что сделать, дитя? Что я могу? - Ты можешь узнать, где держат тех людей… - И что это даст? Ты не сможешь освободить их… – покачала головой женщина. - Смогу, если ты поможешь мне! Пожалуйста! – она опять молитвенно сложила перед грудью ладони. - Что я должна сделать?.. – сдалась, наконец, Хюн Шим. И Лера зашептала: - Нужно узнать, где их держат, и сколько человек охраняют? А потом, как стемнеет, и в поместье все уснут, нужно отнести охранникам еду и вино, в который добавишь сонный отвар… Лера знала, что иногда у матери Со Хён случалась бессонница, и она приказывала служанке запарить сонные травы. Запас разных трав всегда хранился у кухарки. - Ох, девочка! Если госпожа про то прознает, она голову с меня снимет! – охнула кормилица. – И вино нельзя – они на посту, если только чай… - Не снимет, если все сделать осторожно, – охваченная азартом, Лера пропустила мимо ушей окончание фразы женщины. – Кто носит еду стражникам, которые дежурят ночью? - Помощница кухарки, Арым, – ответила, помолчав, Хюн Шим. - С ней ведь можно договориться?.. - Нет, Со Хён! Что ты еще задумала, девочка? - Нянюшка, за что схватили этих людей? Только за то, что они помогли мне? Избавили от страшной участи быть рабыней в империи Чин? А теперь я должна помочь им! Это мой долг, нянюшка! Если с ними что-то случится… – тут ее голос прервался, но девушка собралась с силами и продолжила. – Ты же не хочешь, чтобы этот грех лег на мою душу?.. Женщина еще некоторое время с сомнением качала головой, глядя на личико своей молочной дочери. Но, видимо, последние слова девушки убедили ее. Она грузно поднялась и промолвила: - Пойду, принесу целебную мазь – нужно полечить твою щечку. Ох, милая моя, что же за зверь сотворил с тобой такое?.. Совсем, видно, сердца нет у злодея, если поднял руку на нежное дитя… Лера печально вздохнула: - Я уже не дитя, нянюшка. Так ты поможешь мне? - Я посмотрю, что можно сделать, – ответила Хюн Шим и вышла из комнаты. - Ха Юль, – посмотрела на служанку девушка, – нужно незаметно выбраться из поместья и сбегать в харчевню аджуммы Аран… - Нет, нет, барышня, нельзя! И не просите! Госпожа точно прибьет меня тогда! - Тебе нужно только передать ей, что Юн Хо здесь… А ночью мы постараемся вывести его через черный ход… - Если только капитан Дон Гиль не поставит там стражу… - Давай надеяться на лучшее… А если не получится… – и она с силой замотала головой. – Нет! Нет! Нужно думать о хорошем!.. - Да что ж тут можно придумать хорошего, – сокрушенно вздохнула служанка. Лера только теперь начала понимать, к чему привели ее необдуманные поступки. Все это не могло продолжаться бесконечно. А она как будто специально дразнила судьбу. И ведь знала, знала, что ничем хорошим не кончится – слишком многое стояло между ней и Юн Хо, и все равно каждый раз летела к нему, как мотылек на огонь, не думая, что может опалить свои крылышки. «Ох, Лерка! Что ж ты за дурочка такая! Теперь твой любимый сидит под стражей, и только ты виновна в этом! Прижала бы свою задницу – и ничего бы не было! Да, в этот раз ты накосячила! Вот что теперь делать?! Что ты будешь делать, если случится непоправимое?! Как переживешь это?..» И девушка снова затрясла головой, как будто хотела вытряхнуть из нее страшные мысли. А потом в ее памяти всплыли слова Юн Хо, произнесенные перед тем, как разбойник накинулся на капитана Дон Гиля. Теперь ей показалось странным, что тот вскричал: «Это ты, мразь! Это был ты!» после того, как она назвала командира стражи по имени. Это выглядело так, как будто парень узнал мужчину, и как если бы Дон Гиль был его главным, заклятым врагом. Почему?.. Девушка задалась вопросом, а потом вдруг вспомнила слова здоровяка Хван Бо о том, что советник убил отца ее возлюбленного. А что, если тогда там был и Дон Гиль?.. Лера зашипела сквозь зубы – виски опять прострелила резкая боль. - Барышня… – робко окликнула ее притихшая Ха Юль. Служанка тоже понимала, что они с молодой госпожой по самую маковку вляпались в неприятности. Девушке уже досталось вчера по щекам от старшей хозяйки, обычно невозмутимой и спокойной. И то, что госпожа Сун Хын не сдержалась и собственноручно надавала пощечин служанке дочери – говорило о многом. Видимо, супруга советника настолько испугалась за Со Хён, что сорвалась на девчонке. Ха Юль не посмела прикрываться и только вздрагивала каждый раз от хлёстких ударов да молча глотала слезы. Потом госпожа шумно выдохнула и сквозь зубы произнесла: - Прочь с глаз моих! И попробуй только еще хоть раз недоглядеть за своей госпожой, негодница! Это было уже после того, как стражник Бён Хёк принес бесчувственную Со Хён к дому и попросил одну из служанок позвать госпожу советницу. Ха Юль лишь безмолвно семенила за длинноногим воином, стараясь не отстать от своей барышни, которую нес молодой стражник. Хозяйка появилась на открытой террасе спустя всего несколько минут, и хотя шла плавно и как будто бы неспешно, с достоинством, приличествующим благородной даме, но Ха Юль показалось, что женщина тщательно останавливает себя от того, чтобы не кинуться к дочери. Но хозяйка только спросила: - Что с ней? И Бён Хёк, поклонившись, ответил: - Молодая госпожа потеряла сознание у задней калитки. - Неси ее в покои… А после того, как воин перенес девушку в ее комнаты, и туда поспешно пришла грузная кормилица, которая и осталась с Со Хён, госпожа Сун Хын вышла вместе с воином на террасу и приказала стражнику рассказать все, что ему было известно. И недовольно хмурила брови и поджимала губы, когда молодой мужчина поведал, что девушек привезли к поместью два каких-то незнакомца, оказавшие затем сопротивление охранникам, и что по приказу командира Дон Гиля их обезоружили и заперли в амбаре. Бён Хёк добавил еще, что молодая госпожа называла одного из мужчин по имени, видимо, она знакома с ним. При этих словах служанка зажала себе рот ладонью, чтобы случайно не вскрикнуть и не выдать себя. Хозяйка что-то спросила у воина, но так тихо, что девушка не поняла ни слова. А потом Ха Юль увидела, как эти двое пошли куда-то по двору. И тенью последовала за ними. Девушка знала, что если госпожа обнаружит, что она подглядывает – служанке грозит суровое наказание. Однако она подозревала, что ее молодая барышня не успокоится, пока не узнает, что с ее разбойником. А что Юн Хо был разбойником – Ха Юль поняла еще тогда, когда увидела его среди освободителей плененных людей в лагере работорговцев. И теперь она только обмирала от страха, что будет, если хозяйке станет известно, кто он. И, тем не менее, проскользнула в тени от стены дома и аккуратно проследила за тем, куда Бён Хёк отвел госпожу Сун Хын. К амбару, в котором хранилась разная утварь, не используемая в настоящее время. Раньше там держали рис, разные продукты, но позже построили другое помещение, и старый амбар постепенно превратился в хранилище старой мебели и других ненужных предметов. Ха Юль успела быстрее ветра вернуться в покои своей молодой госпожи и затаиться в своей каморке. А потом и вовсе тихонько просочилась в спальню барышни, терпеливо ожидая, когда Со Хён придет в себя. И вот теперь Ха Юль рассказала Лере о том, куда ходила госпожа хозяйка с Бён Хёком, и та в порыве чувств обняла девчонку, удостоившись изумленного взгляда с ее стороны, но все же воскликнула: - Спасибо, Ха Юль! Ты такая умничка! - Ох, барышня Со Хён! Как бы госпожа не прознала про то, что вы замыслили! Ой-ёй! Чувствует моя спина – достанется нам! - Нет, Ха Юль! Мы будет очень осторожны! Пожалуйста, милая моя, не говори так! У нас непременно всё получится! – горячо воскликнула Лера. В покои вошла старая кормилица, за ней следовали две служанки. Одна из них несла поднос с несколькими чашками, у другой было все необходимое для чаепития. Это прибыл завтрак Леры. Женщины ловко расставили тарелки и приборы на небольшом столике с низкими ножками и, поклонившись, удалились. Ха Юль помогла своей госпоже одеться, а потом пододвинула столик поближе к девушке. Но у Леры совершенно не было аппетита. Ей просто кусок не лез в горло, стоило только подумать о мужчинах, запертых в старом амбаре. Она снова подумала о том, чтобы отправить Ха Юль тайком в город. Вот только как это сделать, чтобы девушку не остановили по пути из поместья? День тянулся невыносимо долго, и Лера вся уже извелась от невозможности что-либо сделать, чтобы помочь любимому. Она винила себя в том, что ватажников схватили, и они оказались взаперти. Выходить же из покоев днем, вопреки запрету матери, было чистым безумием. И Валерия, как раненый зверь, металась по своим комнатам. А потом она послала служанку, чтобы та осторожно прокралась к старому амбару и тайком проследила, сколько людей охраняют пленников. Сама же села на напольную полушку и в отчаянии переплела пальцы рук. Ха Юль вернулась очень скоро, с огромными, в пол-лица глазами на бледном испуганном лице. И Лера инстинктивно поняла, что случилось что-то нехорошее. - Что там? – нетерпеливо спросила она, и служанка лихорадочно, глотая слова, зашептала: - Барышня, беда! Там этот… Дон Гиль приказал выволочь их из амбара и устроил допрос. Все требовал признаться, что они двое делали вечером у ограды поместья, да еще и в компании молодой госпожи! Валерия вдруг почувствовала, как сердце ее ухнуло куда-то вниз, и под ложечкой неприятно засосало. А Ха Юль продолжала: - Но самое страшное – они усадили того, второго, который вез меня на своей лошади… - К-куда усадили?.. – прижала ладонь к сердцу девушка. - Ну, знаете… У Вашего отца… Есть такой… - Ну, что ты мямлишь, Ха Юль?! – вскричала Лера в нетерпении. – Говори толком! - Такой… такой… - Ха Юль!!! - Пыточный стул*, – едва слышно произнесла девчонка. * Специальное кресло - К креслу прилагались два шеста. Виновного сажали, привязывали за руки и за ноги, а затем шестами выкручивали ему ноги. - Что-о?! Да как они!.. Совсем спятили?! – Лера аж поперхнулась от возмущения и вскочила на ноги, намереваясь тотчас же бежать к амбару и остановить это бесчинство. - Куда вы, госпожа моя?.. – вцепилась в подол ее юбки служанка. - Я пойду туда! Я потребую, чтобы они прекратили!.. – но осеклась, услышав слова Ха Юль. - Это приказ госпожи! И рухнула на колени, закрыв лицо руками: - За что? За что всё это?.. Чем я прогневила небеса? Разве я не заслужила хоть чуть-чуть, хоть немножко счастья?.. Скажи, Ха Юль! – девушка отняла ладони от горестно кривившегося лица и взглянула на наперсницу. Но та лишь печально покачала головой: - Простите, госпожа!.. Я должна была отговаривать вас каждый раз, когда вы собирались выйти в город… - Что ты знаешь об этом пыточном стуле? - Господин редко использует его… Служанки на кухне болтали, когда сегодня потрошили куриц для обеда, что кто-то из стражников обмолвился, будто госпожа Сун Хын приказала выбить из этих людей правду о том, что случилось на самом деле. - Моя мать приказала это?.. Господи!.. Что делать?.. Ха Юль опустила голову: - Они пытали того человека… - А Юн Хо?.. – с замиранием сердца спросила Валерия, боясь услышать ужасную весть. - Я… Простите, госпожа… Когда воины усадили его на стул и привязали за руки и за ноги, а потом стали шестами выкручивать ему ноги… - Хватит, хватит, Ха Юль! Не надо подробностей! – Лера зажала ладонями уши, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Когда-то, кажется, уже целую вечность назад, когда она была обычной девушкой из провинциального российского городка, в исторической дораме, названия которой она теперь не смогла бы припомнить, Лера видела эпизод, в котором на площади перед королевским дворцом пытали изменников, попытавшихся совершить государственный переворот. И сейчас вдруг именно эта сцена всплыла из глубин ее памяти. На грубо сработанных деревянных стульях с подлокотниками сидели привязанные за руки и ноги мужчины в одних нижних одеяниях, испачканных кровью. Солдаты короля вставили два длинных шеста между связанными в щиколотках ногами преступника и начали давить на них, тем самым выкручивая ноги несчастного и причиняя ему ужасную боль, от которой взрослый, сильный мужчина кричал, не в силах сдерживаться. И если здешние методы выбивания информации хоть немного походили на те, дорамные, то Лера не хотела бы видеть это своими глазами. Все это за какие-то краткие мгновения пронеслось в мозгу девушки, а служанка лишь успела закончить фразу: - Он так кричал, что я убежала!.. - Если они будут пытать Юн Хо… Я не вынесу этого! Я должна спасти их! – и она вновь принялась мерить шагами комнату. В это время тонкая решетчатая дверь, оклеенная бумагой, поехала в сторону, и в покои вошла кормилица. Увидев мечущуюся, как попавшая в клетку птичка, девушку, Хюн Шим покачала головой и, приблизившись к низкому столику, стоявшему у стены, налила из фарфорового чайничка в чашку успокаивающего отвара и почти силой заставила ее выпить: - Так ты не поможешь тем людям, деточка! Только себе навредишь. Тебе нужно успокоиться, – и протянула воспитаннице изящную фарфоровую чашечку из империи Чин, наполненную приятно пахнущим мятой чаем. Лера покорно приняла чашку и мелкими глоточками выпила еще горячую жидкость. А потом уселась на так и не убранную с утра постель и начала бездумно раскачиваться из стороны в сторону. - Детка, ляг, полежи, – мягко сказала Хюн Шим, и она опустилась на пышное одеяло и уставилась взглядом в потолок. Кормилица сокрушенно покачала седой головой, Но ничего не сказала. Между тем, вечер вступил в свои права. В покоях стало почти темно, и Ха Юль зажгла масляный светильник. Вскоре в покоях появилась одна из служанок и передала девушке приказ госпожи явиться к ужину. Лера вздохнула и попросила Ха Юль приготовить ей одежду. А немного погодя уже, как паинька, сидела за общей трапезой. И поняла, что младшие дети вообще не в курсе того, что с ней случилось, даже брат Джун. Видимо, мать, опасаясь, что кто-нибудь из них может случайно проговориться, приказала слугам молчать о происшедшем. У девушки совершенно не было аппетита, она вяло ковырялась палочками в еде, не смея промолвить и слова под предостерегающими взглядами матери. Наконец, едва дождавшись окончания трапезы, поклонилась госпоже Сун Хын и отправилась к выходу из комнаты, когда в спину ей прилетел строгий голос матери: - Дочь, оставайся в своих покоях! Шим Джун удивленно взглянул на старшую сестру, но она сделала вид, что не заметила этого взгляда, а подросток ничего не спросил, инстинктивно догадавшись, что к матушке с расспросами сейчас лучше не лезть. Лера же постаралась ускользнуть поскорее к себе, надеясь на то, что нянюшке удалось что-то предпринять для спасения Юн Хо. И вскоре все три заговорщицы сидели в покоях Со Хён и тихо переговаривались. Хюн Шим вполголоса подтвердила, что мужчин, и правда, держат в старом амбаре, и их охраняют два стражника. Женщина узнала, что вечером они сменятся, а тем, кто будут охранять сарай ночью, позже должны принести еду. Валерия с затаенной надеждой спросила: - А сонные травы?.. - Попросила у кухарки. Сказала, что прошлые ночи тебе плохо спалось, и вот, – она вынула из потайного кармана в складках юбки небольшой сверточек из чистой тряпицы, перевязанный джутовой бечевкой. - А как же мы?.. – начала было Лера, но женщина махнула полной рукой. - Я все сделаю, детка. Не переживай! - Но ведь… - Отнесу нашим воинам «бодрящий чай», – она заговорщически подмигнула своей молочной дочери. – И ведь им вовсе не обязательно знать, что чай-то – не бодрящий… - Аджумма Хюн Шим, – восхищенно прошептала служанка, глядя круглыми глазами на кормилицу. – Какая же вы умная! - А как мы узнаем, что они заснули? – спросила Лера. - Придется затаиться неподалёку и проследить за этим… – задумчиво ответила женщина. - Я сама хочу сделать это, – твердо сказала девушка. - Ты забыла, девочка, что матушка запретила тебе покидать покои?.. - Няня, я должна удостовериться, что Юн Хо успешно покинет поместье! - Юн Хо? – тут же ухватилась за это имя кормилица. – Так вы знакомы?! - Ну… Я слышала, как его называл второй человек, – выкрутилась Лера, прикусив нижнюю губу и мысленно костеря себя за несдержанный язык. - Деточка, что-то ты скрываешь от своей старой кормилицы! – подозрительно посмотрела на нее Хюн Шим. - Да нет! Что мне скрывать? Просто эти люди спасли нас, а их несправедливо заперли! Согласись, это ведь неправильно!.. – Лера лишь усилием воли не отвела глаза, а, наоборот, постаралась сделать взгляд как можно более невинным. У девушки не оставалось иного выхода, как вновь попросить помощи старой женщины. Непонятно, поверила ли ей нянюшка, но та ничего не сказала, лишь несколько секунд неотрывно смотрела в лицо девушки, а потом достала всё из того же потайного кармана маленькую глиняную баночку и промолвила: - Давай-ка, детка, я намажу тебе щеку мазью… Глава 30 Лера Лера послушно подставила лицо кормилице, а та очень аккуратно нанесла ей на опухшую щеку приятно пахнущую какими-то травами субстанцию и велела подождать, пока лекарство впитается. - Ложись пока, милая! Полежи спокойно. Валерия подчинилась – после всех треволнений она чувствовала упадок сил. И не заметила сама, как заснула. Только почувствовала, как ее очень тихо зовет Ха Юль: - Барышня! Барышня Со Хён! Пора! - А? Что? – не поняла девушка, что от нее хотят. В спальне было темно, лишь ночник-светильник едва разгонял сумрак. - Барышня, вы собирались помочь разбойникам, – прошептала девчонка, и Лера тут же шикнула на нее, испугавшись, что слова Ха Юль может услышать кормилица. Она села в постели и зашептала: - Подай мне свой ханбок, да потемнее… - Но как?.. - Ну, ты же не думаешь, что я пойду сейчас в своей одежде?! - Ох, да, простите, госпожа! Сейчас принесу! – и она шустро выскочила из спальни и пробежала свою каморку, а уж через минуту вернулась с темно-коричневой юбкой-чхима и такой же неприметной кофточкой. - А где нянюшка? – спросила девушка, споро переодеваясь. - Пошла приготовить отвар, – ответила служаночка. «Господи, хоть бы у нас все получилось!» – мысленно взмолилась Валерия. Вскоре она облачилась в темную неприметную одежду. И вспомнила еще кое-что: - Ха Юль, у тебя же есть темный чанот? - Есть, барышня. - Давай сюда, накину его на голову. Так меня не узнают, даже если и увидят, – объяснила Валерия. - Несу, – кивнула служанка и умчалась в каморку, а через несколько минут явилась, держа в руках темную накидку. – Вот! - Хорошо, – Лера накинула на голову чанот, привыкая к ощущению ткани на волосах. А еще до этого она на всякий случай закрепила на бедре ремешок чехла с ножом, подаренным ей Юн Хо. Не видимый под длинной юбкой, он придавал девушке уверенность в собственных силах. В это время решетчатая дверь в покои отъехала в сторону, впуская полную женскую фигуру. Хюн Шим несла в левой руке небольшой пузатый чайничек, и аромат трав сразу поплыл по комнате. - Ох, деточка, – с сомнением воскликнула кормилица. – Не стоит тебе впутываться в это… - Я уже впуталась, нянюшка. Я очень виновата перед этими людьми и хочу загладить свою вину… - Что ж, тогда пора. Совсем скоро Арым понесет стражам еду, а потом, вслед за ней, подоспею и я с нашим «чайком»… Ха Юль прыснула в ладошку, но сразу же замолчала под строгим взглядом старой женщины. - Ой, боже мой! – вдруг ахнула Лера. – Няня, они же почти сутки взаперти! Им хотя бы воду давали?! - Божечки! – поднесла ладонь к полной щеке кормилица. – А ведь и правда! Подождите-ка меня здесь! – и она куда-то быстро ушла. Девушки переглянулись между собой, и лицо Валерии жалко сморщилось: она представила, в каком состоянии сейчас оба разбойника. Да еще и вспомнила, что оба были ранены стражниками, напавшими на них. В горле у нее возник болезненный ком, а к глазам подступили слезы. - Что же я наделала?! – пробормотала она, прижимая ладонь к груди напротив сердца, которое болезненно сжалось. - Госпожа, вам не надо казнить себя, – коснулась ее рукава Ха Юль. – Не ваша вина, что так получилось… - А чья же?! Чья это вина, Ха Юль? Скажи мне, положа руку на сердце! Если бы мы с тобой, как две безголовые курицы, не носились постоянно в город, ничего бы не было… - Барышня, вы говорите так, как будто уже жалеете обо всем, что было… – тихо промолвила служаночка. - Да, уже начинаю жалеть, что поступала, как глупая девчонка! – ожесточенно выпалила Лера. - Вы ведь любите его! Лера шумно выдохнула и потерла лицо обеими ладонями: - Ха Юль! Тише! Об этом никто не должен знать. Иначе… - …они просто убьют его, – закончила за нее девчонка. - Не смей говорить так! – вскинула голову Валерия. - Хорошо, барышня, – покорно закивала Ха Юль. И в это время в покои вошла старая кормилица. В руках она несла небольшую плетеную корзинку, накрытую чистым полотном. - Держи, Ха Юль! - Что там, нянюшка? - Немного еды да бутыль с водой. Все, девушки, пора! Да смотрите, будьте тише воды, ниже травы! Вы не должны выдать себя ни звуком, ни словом, – предупредила она девушек. Те закивали понятливо и одновременно накинули на головки чаноты, скрываясь под ними. Бесшумно прошмыгнули по коридору, особенно осторожничая, когда приблизились к половине, на которой находились покои хозяйки поместья. Вскоре три смутно различимых фигуры скользнули вдоль стены ханока, хоронясь в густой ночной тени. К счастью, сегодня небо покрылось облаками, скрывающими луну, поэтому было довольно темно. Скоро Хюн Шим велела девушкам затаиться невдалеке от того самого амбара, в котором держали пленников. С их места был хорошо виден освещенный факелом пятачок утоптанной земли перед запертой дверью. Вот к двум стражникам, дежурившим у запертой двери, подошла высокая худощавая женщина с плетеной корзинкой. Это и была помощница кухарки Арым. Она о чем-то негромко заговорила с воинами, и один из них притащил от угла амбара небольшой столик на низеньких ножках. На него водрузили корзинку, и женщина ушла. Хюн Шим хотела уже было идти к охранникам со своим «чайком», да вовремя остановилась – через двор к амбару широким шагом приближался капитан Дон Гиль. И Лера вжалась в стену и затаила дыхание, опять вспомнив, как кинулся на него Юн Хо. Увидев командира, стражи поспешно повскакали на ноги и вытянулись в струнку, но тот махнул рукой: - Вольно! Доложите, все ли в порядке? Что пленные? - Пленные под замком, – отрапортовал один, и Лера с неудовольствием узнала в нем Бён Хёка. - Глаз не спускайте с амбара! – приказал Дон Гиль. – Продолжайте трапезу! - Слушаемся, капитан! – в один голос гаркнули воины, а мужчина, развернувшись, пошел обратно и вскоре скрылся за углом одного из зданий, стоящих на территории усадьбы. После этого охранники принялись вынимать из корзины мисочки и чашки с едой. Все это время заговорщицы, казалось, даже и не дышали, потому что сама Лера едва слышно выдохнула и услышала, как рядом повторила ее движение Ха Юль. - Божечки! – прошептала девчонка. – Как страшно-то!.. - Тише ты! – шикнула на нее кормилица. – Если такая трусиха, надо было сидеть в покоях! - Нет, я… Просто… - Нянюшка, – произнесла Валерия. – Нужно спешить, пока они не закончили есть… - Правда, правда, деточка! Так я пошла… - Удачи тебе! – напутствовала Лера. И нянька прошла немного вдоль стены здания и выдвинулась из тени, показавшись перед воинами. - О, тетушка?! – удивленно воскликнул Бён Хёк. Он не так давно служил советнику и не мог знать, что женщина была кормилицей старшей дочери Шим Она. Поэтому думал, что она простая служанка. – А что вы здесь делаете? - Арым попросила меня принести вам бодрящего чаю, чтобы ночное дежурство прошло спокойно, и доблестные воины были полны сил, – как ни в чем не бывало промолвила нянька Со Хён, поднимая руку с пузатым глиняным чайником, который держала за толстую ручку-палочку в его задней части. – Я и кружки принесла – у вас ведь нет, наверное! - О! Спасибо, тетушка, – довольно сказал второй, принимая у нее вставленные один в другой два глиняных бокала. – Чай нам не помешает – соджу командир все равно запретил пить! - А что – вы и соджу хотите? – тут же ухватилась за его слова кормилица. – А то я принесу – к утру-то холоднее станет… - Да нет… – с легким сомнением произнес Бён Хёк. – Нам нельзя! - А, ну нельзя – так нельзя! – легко согласилась старая женщина. – Так давайте, я чайку-то вам налью! - Спасибо, добрая тетушка! – в голосе второго стражника прозвучала благодарность. А Хюн Шим, между тем, как бы невзначай спросила: - А что, храбрые воины, кого вы охраняете? Каких-то преступников? - Да какие они преступники! – пренебрежительно махнул рукой второй стражник, зачерпывая деревянной ложкой рис из глубоко миски. – Так, мелкая сошка, голодранцы какие-то!.. Крутились у задней калитки… Чего там вынюхивали?.. - Да вы кушайте, кушайте, парни! – спохватилась женщина. – И чаёк-то пейте, пока горячий! Так что? Говорите, просто голодранцы? А чего ж вы тогда их тут держите? - Да они посмели нашу барышню лапать! – с какой-то злостью буркнул Бён Хёк. – А потом еще и с нашими парнями схватились на мечах! - Ого! Так у них и мечи были? – сделала вид, что очень удивлена, Хюн Шим. - Да, но мы их забрали, – хвастливо произнес второй стражник. – Командир приказал унести их в оружейную! - Джи Ху! – оборвал его Бён Хёк. – Много болтаешь! А ты, тетушка, уж больно много разговариваешь… - Ох, и не говори, милый! Это я всю жизнь такая! Говорю, говорю, пока госпожа не забранится, что много болтаю! «Опять ты без умолку разговариваешь, Ми Сук!» Это меня так зовут – Ми Сук, – повторила она и добавила. – Так госпожа мне всегда говорила! Ох, ладно, мальчики! Пойду я! На кухне работы еще полно, а уж ночь на дворе! Вы посуду-то, как покушаете, оставьте – я потом приду, заберу! И, переваливаясь на больных ногах, женщина пошла в сторону кухни, но затем, скрывшись из виду, обогнула несколько зданий и тихо вернулась к затаившимся в темноте девушкам. - Теперь скоро должны уснуть, – шепнула она Лере. Та кивнула, но не была уверена, что в темноте старая нянька увидела ее жест. Хюн Шим оказалась права. Стражники еще пару раз налили из чайника в бокалы отвара, опустошили их, а вскоре начали клевать носами, сидя на циновках, расстеленных прямо на траве. Первым не выдержал Джи Ху, второй стражник, а вслед за ним заснул и Бён Хёк, так и не выпустив из ладони глиняную посудинку. Выждав еще немного, все три женщины тенями проскользнули к двери амбара. - Тут замок, – в отчаянии зашептала Лера, наткнувшись на массивный железный замок, запирающий двери. Но Хюн Шим с удивительной сноровкой пробежалась толстыми пальцами-сардельками по одежде обоих стражников и вскоре вытащила из-за пазухи у Бён Хёка ключ с длинным стержнем, плоским кольцом и фигурной бородкой. Застыла на месте, потом что молодой воин зашевелился, что-то невнятно пробормотал во сне, но тут же затих. Кормилица быстро отперла замок и открыла одну створку, вглядываясь в темноту. Лера скользнула мимо нее и поморгала, привыкая к темноте, а потом позвала негромко: - Юн Хо! От стены отделилась тень, превратившаяся в предводителя ватажников: - Со Хён?! Что ты здесь делаешь?! Девушка со страхом увидела, что руки его были стянуты какой-то веревкой. - Я… Мы пришли за вами! Идемте скорее! Где твой друг? – заторопилась она, а сама уже обнимала, ощупывая обеими руками торс парня. – Ты в порядке?! Как твоя рана? Господи, что с лицом?.. Они что, били тебя?! – левый глаз его заплыл почти черным синяком, а в уголке рта запеклась кровь. Он сдавленно охнул, когда Лера ненароком коснулась раны: - Чшш! Не так шустро, малышка! Зачем ты пришла? Это опасно!.. - Подожди, я сейчас!.. Она поспешно отвернулась и, приподняв подол чхима, вынула нож из чехла. Увидев оружие в ее руках, Юн Хо коротко рассмеялся: - Все-таки пригодился! Девушка начала перерезать путы, и вскоре руки разбойника был свободны. Своего соратника он освободил от веревки сам и помог товарищу подняться с земляного пола. Видимо, пытки не прошли для того бесследно, потому что он ступал осторожно, сильно прихрамывая при этом. И девушка почувствовала вину за то, что случилось. Лера забрала кинжал и снова, повернувшись спиной к мужчинам, вернула его в ножны. Оправила юбку и развернулась к Юн Хо. - Сердце мое! Зачем ты рискуешь? – он обхватил девушку, с силой прижимая к себе. Но она уже тянула его за руку: - Скорее, Юн Хо! Пока они спят!.. В амбар заглянула Хюн Шим: - Что вы там возитесь?! Поспешите! Второй разбойник, прихрамывая на раненую ногу, вышел первым, а влюбленные, взявшись за руки, последовали за ним. Кормилица вручила чайник с отваром и два глиняных бокала служанке Со Хён, забрав у нее корзинку, и велела бежать быстрее ветра в покои молодой госпожи. Служаночка, глядя на мужчин огромными, как у испуганного олененка глазами, энергично закивала и скользнула в тень ханока, моментально слившись с темнотой. Хюн Шим впихнула корзинку в руки напарнику атамана, а сама, заперев дверь на замок и осторожно опустив ключ за пазуху крепко спящего Бён Хёка, повела всех к задней калитке. Но сначала Юн Хо пробормотал что-то вроде «Где наши мечи? Мы не можем уйти безоружными!» И старая кормилица просто показала ему на пояс одного из стражников, к которому был прикреплен меч в ножнах: - Вот мечи! Забирай их, парень! Лошадей тоже придется оставить здесь.. - А наши мечи где? – спросил второй ватажник. - В оружейной. Да поспешайте! Они могут проснуться, И тогда все пропало… Разбойники быстро и тихо разоружили стражников, опоясавшись их перевязями. И тут в темноте ночи Лера все же не сдержалась, потянулась с поцелуем к разбойнику, и он ответил ей с какой-то отчаянной горячностью, обнимая девушку так, словно в последний раз, а потом шепнул ей прямо в ушко, согревая дыханием аккуратную раковину: - Любовь моя! Прошу тебя, будь осторожна! Я не вынесу, если с тобой что-то случится! - Ты тоже, Юн Хо!.. Мать запретила мне покидать поместье! Она была очень сердита! - Тогда на время затаись, маленькая моя! Я найду способ связаться с тобой, сердце мое! - Я люблю тебя, Юн Хо! Больше жизни люблю! – ответила шепотом Валерия. – Береги себя! Не рискуй понапрасну! - Я люблю тебя, моя красавица! – и он опять коротко поцеловал девушку. Но тут заворчала старая нянька: - Эй, парень! Ты это прекращай! Всё, идите уже, пока охрана не спохватилась! И хватит лапать мою девочку! - Спасибо вам, тётушка! Мы обязаны вам жизнью! - Ступайте, ступайте! И пусть боги хранят вас! Парни, как по команде, низко поклонились кормилице и, выскользнув из приоткрытой калитки, рысью двинулись вдоль высокой каменной ограды, чтобы вскоре скрыться из глаз двух женщин. - Всё, а теперь бегом в свои покои, деточка, – прошептала Хюн Шим, и всё так же хоронясь в густых тенях, они направились к анбану. В спальне на Леру напала нервная дрожь – да такая сильная, что вскоре девушка сидела на плоской подушке и стучала зубами, хотя в помещении было тепло. Заметив это, кормилица всплеснула руками и засуетилась вокруг подопечной: - Да что ж такое, деточка! Что с тобой, милая? - Это… просто нервное, – выдавила девушка. – Ха Юль, принеси мне попить! Служаночка метнулась к столику, на котором стоял кувшин с водой и, наполнив небольшой бокал, поднесла его своей госпоже. Лера выпила воду мелкими глотками, и правда – скоро дрожь начала утихать. - Давайте, барышня Со Хён, я помогу вам облачиться в ночной ханбок, – сказала Ха Юль, принимая пустой бокал. И некоторое время спустя Лера уже лежала под пышным одеялом на своей постели, а старая нянька сидела рядом с ней на плоской подушке и держала девушку за руку, тихонько похлопывая по тыльной стороне ладони. Уморившаяся служанка была отпущена и, видимо, сразу же заснула в своей каморке, а две женщины – старая и совсем юная – еще какое-то время бодрствовали. Кормилица ничего не спрашивала, но Лера догадывалась, что в голове ее идет напряженная работа мысли. Старая нянюшка наверняка догадалась, что Юн Хо – отнюдь не посторонний человек, случайно спасший ее молочную дочь. Один только их поцелуй немало должен был рассказать ей. Но Лера не могла сдержать себя. Она так боялась за Юн Хо, что – когда им удалось освободить ватажников – обрадовалась неимоверно. И в то же самое время понимала, что теперь встречаться с любимым ей будет намного труднее. Кто знает, что начнется в поместье, когда выяснится, что пленники сбежали? И девушка подозревала, что не только командир Дон Гиль будет рвать и метать, но и ее «матушка». А запрет госпожи Сун Хын покидать усадьбу и вовсе сводил к нулю возможность их встреч. Но Юн Хо пообещал, что он что-нибудь придумает, и девушка верила, что любимый найдет выход. С этими мыслями она незаметно заснула. Кормилица же, видя, что ее девочка погрузилась в сон, тихо кряхтя, поднялась и, прихватив улики – чайник и бокалы, отправилась мыть их, а затем тихо удалилась в свою комнатку, в которой жила вот уже много лет в доме королевского советника. Глава 31 Лера Скандал разразился тогда, когда командир Дон Гиль явился проверить охранников и застал их безмятежно спящими на посту. Растолкав обоих пинками, капитан наорал на Бён Хёка, которого оставлял за старшего на дежурстве, и потребовал отпереть амбар. Он вознамерился с пристрастием допросить пленников и выбить из них признание, зачем они крутились у калитки, ведущей в усадьбу советника, и каким образом девушки оказались за воротами. Виновато отводящий глаза в сторону Бён Хёк торопливо достал ключ и открыл замок, но когда Дон Гиль вошел внутрь, через секунду раздался его рев: - Что такое! Где эти мерзавцы?! Вбежавший вслед за ним молодой стражник похолодел – амбар был пуст, и только обрывки веревки валялись на земляном полу. - Тупицы! Где пленные? Вы проворонили их?! Заснули на посту, дармоеды?! Я прикажу выпороть обоих за нарушение приказа! А где мечи? Где ваши мечи, я спрашиваю?! Ротозеи! Еще и оружие у вас украли?! Ну, это вообще – уже ни в какие ворота! За мной! – и, круто развернувшись, он помчался к казарме, в которой жили воины. Приказал выстроиться всем стражникам и, брызжа слюной от гнева, сообщил воинам, что ночью пленники умудрились сбежать из запертого сарая, и упустили их Бён Хёк и Джи Ху, потому что заснули на посту. Еще и оружия своего лишились!.. Это их вина, а потому оба будут наказаны – получат по десять ударов хлыстом. И пусть это будет уроком всем остальным! Бён Хёк до боли сжимал челюсти. Он не пытался оправдываться, понимал, что виноват. Но было что-то – какая-то мысль, что не давала ему покоя. Он пытался мучительно вспомнить, что происходило во время их дежурства. Вот они стоят на посту. Вот приходит с кухни женщина с ужином. Вот они садятся есть. А потом подошла еще одна – старая, толстая. Принесла чай. Так, стоп! Чай! - Командир! – завопил он. – Подождите! Я вспомнил! Вспомнил! - Что ты вспомнил? – сдвинул лохматые брови Дон Гиль. Похоже, он не поверил, что молодой стражник может сообщить что-то по-настоящему важное. А тот уже лихорадочно говорил: - Вчера нам приносили ужин. А потом какая-то служанка принесла еще чай. - И что? – перебил его капитан. – При чем тут чай?! Хон Джон, ведите их на задний двор. Пришло время получить наказание! - Нет, нет! Стойте! – закричал Бён Хёк. – Это она! Эта старуха! Она что-то подмешала нам! Дон Гиль сердито захохотал: - Что ты мелешь?! Какая еще старуха! - Этот чай! Она что-то подсыпала в него!.. Командир! Поверьте! Я не лгу! Проверьте, кто приносил вчера нам еду и чай! - Если ты таким способом хочешь избежать наказания – то это напрасная трата моего времени! Ведите их! – приказал он воинам и махнул рукой в направлении места, где обычно проводились экзекуции провинившихся слуг. – А остальные – на тренировку! – скомандовал капитан. Оба провинившихся стражника получили по десять полновесных ударов хлыстом, после чего их облили водой из ведра и уволокли в казарму, потому что сами они были не в состоянии передвигаться на собственных ногах. Обо всем этом Лере наперебой тихим голосом поведали кормилица и служанка, и Хюн Шим все сокрушалась, что стражникам досталось из-за нее. Ведь это она, кормилица, напоила их тем «чаем», после которого они заснули на посту. - А если бы не напоила, то неизвестно, что сталось бы с Юн Хо и его товарищем, – с укором сказала Лера, поджимая губы. - Так, Ха Юль, поди-ка, принеси своей барышне чаю со сладостями, – распорядилась женщина и с нажимом повторила, заметив, как стрельнула глазами в сторону молодой госпожи служанка. – Принеси госпоже чаю, слышишь? - Слышу, тетушка Хюн Шим, – с ноткой недовольства отозвалась девушка, но все же вышла, услышав вслед: – И не очень торопись!.. Когда девчонка скрылась, старая нянька пододвинулась ближе к своей молочной дочери и тихо сказала: - Детка, я еще вчера заметила, что между тобой и тем парнем что-то есть. Надеюсь, ты не позволила ему лишнего? Иначе госпожа убьет и тебя, и меня, и твою бестолковую служанку, которая допустила это! Кто он?! - Няня, он просто человек… - А целовалась с этим «просто человеком» ты по доброте душевной? Из простого человеколюбия? - Нянюшка, что ты такое говоришь! – обиженно воскликнула девушка. - Деточка моя! Я вскормила тебя своей грудью. И это я укачивала тебя на своих руках, когда ты была совсем крошкой! Ты мне как дочь, хоть я и не рожала тебя. Поэтому сердце мое болит при одной только мысли, что ты можешь вызвать гнев госпожи. А она не простит, если ты покрыла себя позором. Ты ведь до сих пор чиста? Или?.. - Няня! – покраснев, выпалила Лера. – Если ты думаешь, что я спала с Юн Хо… Кормилица ахнула: - Как можешь ты говорить это вслух?! Ты – благородная барышня! Дочь старинного знатного рода! - Боже! – закатила глаза в потолок Валерия. – Ты говоришь, как матушка!.. Успокойся, ничего не было! Мы только целовались… - Охо-хо! Ну, что ты делаешь, девочка моя! Кто он? Простой безродный парень, ведь так?! - Я люблю его, – тихо сказала девушка, опуская голову. - Только никому не говори этого, никогда, ты слышишь, милая?! Не приведи боги, дойдет до твоих родителей… Гнев их будет страшен! - А ты знаешь, – закусила губу Валерия. – Я узнала, что мой отец… он… убил отца Юн Хо… - Что?.. Откуда ты узнала?.. Он сам сказал тебе?! – приложила ладонь к груди кормилица. Девушка покачала головой: - Нет… - Тогда с чего ты это взяла? - Я знаю… Мне сказал один человек. Он… друг Юн Хо!.. - А что, если он специально солгал тебе? - Нет, я чувствую, что это правда… - Тогда почему этот парень… Юн Хо… Почему он… - Я не знаю… Знаю только, что для меня он – самый лучший! – горячо прошептала Лера. - А может, он решил отомстить твоему батюшке и опозорить тебя? – схватилась за полные щёки женщина. Девушка невесело рассмеялась: - Нет, нянюшка! Я чувствую, что он не притворялся… - Откуда ты можешь это знать, наивная девочка?! Ох, Со Хён, Со Хён! Может быть, это его такая изощренная месть твоему отцу! – женщина в сомнении качала головой, и Лера тяжело вздохнула. - Он не лгал мне… - Лучше бы тебе навсегда забыть об этом парне. Ты уже достаточно взрослая. И, думаю, скоро твои родители начнут подыскивать тебе подходящего жениха, а потом и замуж выдадут за какого-нибудь благородного господина. - Но я не хочу! – выпалила она. Хюн Шим только покачала головой: - Такова судьба всех юных девушек. Всех их обязательно выдают замуж… Валерия решила ничего не доказывать кормилице. Она-то вообще не собиралась замуж в этом мире… Надеялась вернуться домой. Но теперь уже совсем не была уверена, хочет ли она этого… Ведь если каким-то волшебным способом ей удастся вернуться домой – Юн Хо все равно останется в своем мире. А как найти этот способ – девушка не могла понять. Она оказалась здесь в момент аварии, когда ее сбила проезжающая машина. Что же должно произойти, чтобы ее выкинуло из мира Чосона и забросило в свой, такой привычный и родной… Неужели что-то такое же экстраординарное, что сможет прорвать грани между мирами?.. Лере было страшно думать об этом. И она подспудно отдаляла от себя саму возможность подобных событий… Между тем, дни летели, Лера стала настоящей затворницей. Лишь пару раз в день она на короткое время выходила из своих покоев – то, чтобы принять пищу во время общей семейной трапезы, то, чтобы отправиться перед сном в купальню, куда ее неизменно сопровождала старая кормилица – не иначе, как по прямому приказу госпожи Сун Хын. И вообще, когда девушка находилась не в собственных покоях, за ней обязательно кто-то наблюдал – или одна из личных служанок старшей госпожи, или стражники, теперь постоянно находившиеся в карауле у обоих входов в поместье советника. Девушку это неимоверно раздражало, но она не могла ничего поделать: все в имении подчинялись госпоже Сун Хын. Особенно не по себе становилось Лере, когда она замечала тяжелый взгляд молодого стражника Бён Хёка. Казалось, он догадывался о ее участии в побеге разбойников, но ничего доказать не мог и теперь затаил злобу на старшую дочь королевского советника, до поры, до времени глуша ее в себе. Лера в такие моменты старалась скрыться от его прожигающего взгляда и, хотя чувствовала себя в безопасности в «родительском» доме, не была уверена, что, появись у воина такая возможность, он не отыграется на ней за все свои унижения и наказание хлыстом за то, что заснул на посту. Мальчишку, сына трактирщицы Аран, который несколько раз появлялся у задней калитки, ведущей в усадьбу, стражи грубо прогоняли, и, несмотря на то, что пацан канючил, что ему надо повидаться с «сестрой», ее никто не подзывал, а в последний раз вообще пригрозили, что если мальчишка еще раз появится здесь, ему просто выдернут руки-ноги и бросят подыхать прямо так. Испуганный ребенок умчался вихрем по улице прочь от поместья и, прибежав в трактир, все рассказал сидевшему там в это время в одежде небогатого поселянина Юн Хо. Тот, выслушав рассказ Кён Су, заскрежетал зубами, а потом, потрепав мальчика по темным вихрам, сказал: - Всё, парень, больше не ходи туда! Не надо! Тот шмыгнул, провел пальцем под носом туда-сюда и кивнул: - Ладно, хён! Только нуна* мне всегда такие вкусные лепешки давала… Нуна* («сестрица») – обращение парней (мальчиков) к старшей по возрасту женщине (девушке) Услышав эти слова сына, проходившая мимо Аран вскинулась строго: - Как будто я держу тебя в черном теле! Стыдись, сын! - Нет, омони, – начал оправдываться Кён Су. – Просто и лепешки, и рисовые пирожки у них там такие мягкие да пышные!.. Ну, ладно, ладно! Чего ты, мам?! – отскочил он в сторону от матери, замахнувшейся на него тряпкой, которой она вытирала со столов, освободившихся после клиентов. – Не пойду я туда больше, раз хён сказал… А Юн Хо виновато взглянул на трактирщицу: - Прости, Аран! Я не должен подвергать твоего сына опасности… Женщина сочувственно вздохнула: - Все настолько плохо, да?.. Он мотнул головой: - Я найду выход. Ладно, спасибо тебе за угощение! – и парень поднялся из-за стола, ниже надвигая на глаза плетеную шляпу. Аран улыбнулась: - Не благодари! Это я должна говорить тебе спасибо – все время помогаешь мне… - Не надо! Ты ничего не должна… Ладно, пойду! Мне нужно попасть еще в одно место… - Ступай! И будь осторожен! – напутствовала она. Глава 32 Лера Продукты в большое имение советника Шим Она доставляли раз в две недели из окрестных деревень, принадлежавших янбану. В такие дни около полудня у задней калитки появлялась целая процессия из людей и повозок, нагруженных мешками с рисом, овощами, сырами и мясом, корзинами с яйцами и клетками с заполошно кудахчущими курами и утками. Несколько крестьян несли продукты в плетеных коробах с продетыми через стенки лямками, превращавшими короба в некое подобие рюкзаков. Встречал прибывших управляющий Бо Гом, отчитывавшийся позднее перед самой хозяйкой. Он принимал доставленное, записывал всё в специальную книгу и затем только отсылал крестьян прочь. И в этот раз было так же. За одним маленьким исключением. Вместо одного из крестьян с заплечным коробом, заполненным дайконом, пришел плешивый Сю Мин. Только ему самому было ведомо, как он упросил селянина поменяться местами, однако он оказался в имении. И когда пришедшие за продуктами служанки, работавшие под началом главной кухарки, начали принимать и носить в склады запасы овощей в мешочках и корзинках, а управляющий приказал крестьянам брать наиболее тяжелые мешки и короба и нести за ними, Сю Мин негромко сказал идущей рядом женщине: - У меня тут, в вашем поместье, служит племянница. Ха Юль зовут. Знаешь такую? - Ха Юль? – переспросила женщина. – Так это же служанка молодой госпожи! - Всё верно! Госпоже Со Хён она служит! Дочка сестры моей, – пояснил ватажник. – Сестра просила весточку дочке передать. Как бы это сделать? – и, подмигнув, незаметно вложил в руку кухаркиной помощницы пару медных монет. Та в ответ понятливо мигнула и прошептала: - Ты тут задержись за углом – позову я твою племяшку! - Вот спасибо тебе, красавица! – расплылся в улыбке Сю Мин. Отнес короб в склад, под придирчивым взглядом стражника высыпал редьку в большой сундук с откинутой вверх крышкой и неспешно двинулся обратно, но стоило ему скрыться за углом здания, плешивый поспешно подался в сторону и затаился в каком-то тупичке – с одной стороны его скрывала стена ханока, с другой поднималась высокая каменная ограда. Некоторое время спустя, когда он уже начал волноваться о том, не обманула ли его коварная служанка, и не появятся ли в тупичке стражи поместья, за угол юркнула невысокая круглолицая служанка и окинула мужчину насторожённым взглядом, не подходя, однако слишком близко: - Вы кто, аджосси? - Я от Юн Хо. Знаешь такого? Девчонка только молча кивнула. - Он просил передать твоей молодой госпоже, что ищет способ связаться с ней. Просил узнать, в каком из помещений расположены покои госпожи. - Зачем вам? – недоверчиво спросила девушка. - Да не мне, глупая! Это ему надо… - Только не говорите, что он собрался прийти сюда! – ахнула Ха Юль, зажимая рот ладошкой. - Не знаю про то, – хмуро зыркнул на нее разбойник из-под широких полей шляпы. – Мне и самому это всё не нравится! - Барышня очень беспокоится за него… - Скажи, что он в полном порядке. - А тот, второй?.. Ну, который был тогда с ним… - Что – понравился он тебе? – хитро посмотрел на нее ватажник. - Тьфу на вас, аджосси! – возмущенно пробормотала Ха Юль, вспыхнув, как маков цвет. – Просто его тогда пытали… Да и ранен он был, я знаю… - Оправился он от раны… – проворчал Сю Мин. – Ладно, пора мне! Так где покои барышни твоей? Девушка с неохотой объяснила, а ватажник добавил: - Ты ей ничего пока не говори… Чтобы напрасных надежд не питала… Да, вот еще что! – вспомнил он. – Передай это своей барышне! Юн Хо велел отдать ей! Он сунул руку за пазуху, а затем раскрыл широкую мозолистую ладонь с короткими пальцами, на которой блеснуло тоненькое колечко из цветного стекла чудесного бирюзового цвета. Ха Юль тихонько ахнула, двумя пальцами осторожно подхватила полупрозрачный выпуклый ободок и крепко зажала в кулаке. - Смотри, не потеряй! – наказал строго ватажный повар, сведя в одну линию кустистые брови. - Не бойтесь, аджосси! – оскорбленно поджала губки девчонка. – Доставлю в целости и сохранности! - Давай, беги, пичуга! И я поспешу! А то как бы меня не хватились! Так не забудь передать: Юн Хо обязательно что-нибудь придумает! – и проследив взглядом за убежавшей девушкой, ватажник поправил лямки полегчавшего короба и минуту спустя вывернул на выложенную плоскими широкими камнями дорожку, ведущую по двору усадьбы вдоль стены ограды. Его отсутствия, кажется, никто не заметил, лишь один молодой воин, вооруженный мечом, метнул в него быстрый холодный взгляд и опять застыл на своем месте, на посту. А вскоре повозки развернулись на неширокой улице и направились прочь от поместья. Крестьяне возвращались в свои селения. С ними уходил и ватажник Сю Мин. Хвала богам, никто и не заподозрил в нем разбойника. Ха Юль прошмыгнула через двор, стараясь держаться поближе к высокой каменной ограде, и дойдя до анбана, юркнула внутрь. Ее госпожа сидела в своих покоях, и взор ее был устремлен куда-то в пространство. - Барышня, – негромко окликнула ее служаночка. – Я могу войти? - Что такое, Ха Юль? – перевела на нее задумчивый взгляд Лера, когда девушка проскользнула в комнату, аккуратно задвинув за собой дверь. Валерия сразу заметила оживленное выражение на круглом лице наперсницы. А та торопливо поклонилась и плюхнулась на колени рядом с сидящей за низким столиком госпожой. - Вот! – с радостной улыбкой выдохнула она и протянула Лере раскрытую ладошку, на которой блеснул небесной голубизной тоненький бирюзовый ободок. - Что это? – без особого интереса спросила Валерия. - Так колечко же, барышня Со Хён! - Колечко? Где ты взяла его? Подарил кто-то? - Подарил! Да только не мне, а вам, госпожа моя! – улыбка так и дрожала на губах служанки, растягивая их уголки в стороны. - Мне? – подняла брови Лера. - Вам, вам, барышня! - Кто? - А вы сами не догадываетесь, госпожа, кто мог подарить вам такое колечко?.. – хитро прищурилась девчонка и аж завозилась на месте от нетерпения. – Ну же! Подумайте хорошенько! Ну?.. Лера несколько мгновений не мигая смотрела в лицо Ха Юль, а потом приоткрыла рот и прошептала одними губами: - Неужели… он?! Служанка кивнула и качнула рукой с так и лежащим на ладони колечком: - Он!.. Берите же, госпожа моя! - А как ты… - Все сейчас расскажу! – Ха Юль уселась поудобнее, скрестив ноги, и расправила подол темно-синей чхима. Лера взяла маленький стеклянный ободок двумя пальцами и аккуратно надела его на правый безымянный пальчик. Вытянула руку, любуясь игрой света на выпуклом стекле, и внезапно засмеялась, только сейчас осознав, на какой палец надела подарок. «Господи, Лера! Ну, вот что ты делаешь!» – одернула себя, но снимать колечко не стала. Скорее всего, в этом мире кольцо на этом пальце и не воспринималось как символ супружества. - Барышня Со Хён! – не поняла служанка. – Почему вы смеетесь? - Нет ничего, Ха Юль! Просто нравится кольцо! А… Ты так и не рассказала, где ты его взяла… - Да, точно! Сегодня в поместье приезжали крестьяне из деревень вашего батюшки. Привезли продукты. И с ними там был один аджосси… Сказал, что знает вашего… – она вовремя замолчала, зажав рот рукой. Но Валерия с ожиданием смотрела на наперсницу, и та продолжила. – Он передал вам это колечко и сказал, что тот, о ком вы знаете, придумает способ свидеться с вами, барышня. Вот! Лера коротко засмеялась и прижала руку с кольцом к груди, накрыв ее второй ладонью. Потом длинно вдохнула, зажмурив глаза, и шумно выдохнула: - Спасибо, Ха Юль! Спасибо! – открыла глаза и порывисто обняла сидящую рядом служанку. – Спасибо, моя хорошая! - Э-э-э…Госпожа… – сконфуженно протянула девушка, смущенная таким проявлением господской милости. – Как бы кто не увидел… - Кто?.. Мы в моих покоях… – прошептала девушка. И, словно в ответ на ее слова, решетчатая дверь поползла в сторону, являя взорам отпрянувших друг от друга девушек грузную фигуру нянюшки Хюн Шим. Они переглянулись и одновременно прыснули, а кормилица уже входила в покои и, повернувшись к кому-то, остававшемуся в коридоре, скомандовала: - Вносите! В комнату с поклонами вошли три служанки, несущие всё необходимое для чаепития. Ха Юль поспешно вскочила на ноги, поставила столик ровнее и ближе к госпоже, и женщины принялись расставлять на нем чайник, две чашки из тонкого чинского фарфора и многочисленные мисочки со сладостями. А следом за ними в комнате показалась малышка Гё Со, младшая дочь господина советника, наряженная, словно куколка, и сияющая улыбкой, предназначенной старшей сестре. - Сестрица! – воскликнула девочка, теребя длинную юбку пальчиками. – Можно с тобой выпить чаю? - Конечно, милая! Проходи! Я всегда рада тебе, Гё Со! – приветливо сказала Лера, протягивая руку малышке. – Садись! Ха Юль, подай подушку для сидения моей сестре! - Слушаюсь, госпожа! – поклонилась девчонка и тут же исполнила приказание. Младшая сестренка Со Хён с поистине королевским достоинством уселась на предложенную плоскую подушку, тщательно расправила нежно-розовую чхима и сложила ручки с переплетенными пальчиками на животе. - Сестрица Со Хён, – начала она, покосившись на служанок, и замолчала, не желая говорить при них. Лера с молчаливой улыбкой ждала, когда женщины закончат приготовления и, поклонившись молодым госпожам, выйдут. За ними удалилась и Хюн Шим, получив от девушки благодарное: «Спасибо, нянюшка!» С сестрами осталась лишь Ха Юль, которая принялась разливать чай в тонкие изящные чашечки, а потом молча отошла в сторону. - Спасибо, Ха Юль, ты можешь идти к себе, – кивнула ей Валерия. Наконец они оказались наедине. - Пей чай, малышка! – улыбнулась Лера и первой взяла чашку. Ее примеру последовала и девочка. Истинная аристократка, с младых ногтей впитавшая манеры, приличествующие благородной барышне, девочка все старалась делать, как полагается, копируя собственную мать. Она и похожа была на госпожу Сун Хын – уменьшенная ее копия. Но Лера была уверена, что с возрастом Гё Со приобретет тот же лоск, ту же плавность движений и безупречность манер, что были присущи жене королевского советника. - Так что ты хотела сказать мне, дорогая? – напомнила Лера, и девочка оживилась. - Сестрица, ты сегодня не приходила к завтраку. А матушка сообщила мне и братьям, что скоро мы все вместе поедем ненадолго в наш деревенский дом в Сочхан! Лера слышала, что в одной из деревень, принадлежащих советнику, находился небольшой дом, нечто вроде летней резиденции, куда семья выезжала на несколько дней, чтобы отдохнуть от суеты городской жизни в Ёнджу. Это была своеобразная дача, где можно было спокойно отдыхать, наслаждаясь праздным ничегонеделанием. Конечно, и туда за господами следовали многочисленные слуги и вооруженная охрана, но все-таки там, в деревне, госпожа Сун Хын позволяла детям не столь строго соблюдать этикет и все правила и традиции. Это становилось своего рода летними каникулами для них, когда не нужно было зубрить скучные правила, изучать историю королевских династий Чосона и запоминать имена многочисленных принцев и принцесс. И младшие дети, насколько поняла Лера, очень любили за это поездки в деревню. А малышка все продолжала щебетать, искренне делясь со старшей сестрой своей радостью. -… так ведь, сестрица Со Хён? – донеслось до задумавшейся Леры окончание фразы Гё Со. - Что, прости? – переспросила она, очнувшись от дум. - Я говорю, что можно будет снова пускать по реке бамбуковые лодочки! Помнишь, как мы делали это в прошлом году? - А… да-да, конечно! Это будет замечательно! – улыбнулась Лера. Некая мысль, скорее даже отголосок мысли не давал ей покоя, крутясь в мозгу, и девушка все никак не могла сформулировать мысль, поймать ее за кончик хвостика. А потом ее вдруг осенило! Если они уедут в деревню, и правила там будут свободнее, значит, у нее появится возможность вместе со служанкой гулять там, а значит… Точно! Вот оно! Поймала! Ей непременно нужно сообщить об этом Юн Хо, передать ему новость. Только надо придумать причину, по которой Ха Юль могла покинуть поместье и сбегать в трактир к Аран. А уж та найдет способ передать эту весточку ее любимому разбойнику. Решив это для себя, Лера вновь улыбнулась и, посмотрев на девочку, пододвинула ей вазочку с рассыпчатым печеньем из рисовой муки: - Кушай печенье, дорогая! Малышка изящно, двумя пальчиками взяла одно тоненькое печеньице и аккуратно откусила – Лера даже залюбовалась. Так красиво, благородно девочка это делала. Девушка тоже взяла сладкое лакомство и принялась есть. Гё Со проследила взглядом за ее рукой и вдруг удивленно воскликнула: - Ой! - Что такое, Гё Со? Что случилось? - Какое красивенькое колечко у тебя, сестрица Со Хён! – воскликнула девочка. Валерия невольно развернула кисть и вытянула пальцы, бросив взгляд на подарок любимого, а сестренка уже спрашивала: - Когда ты его купила? Я раньше не видела у тебя такого! Красивое! – протянула малышка с восхищением. Колечко, конечно, было простенькое – тонкий стеклянный ободок, но для Леры оно стало самым ценным из всех многочисленных украшений старшей дочери советника – именно потому, что являлось подарком от дорогого сердцу человека. Она коротко улыбнулась и ответила девочке: - Нет, Гё Со, оно давно уже у меня. Просто я забыла о нем и не надевала раньше. А недавно нашла в шкатулке с украшениями и решила носить, – ложь прозвучала слишком непринужденно, точно была самой что ни на есть правдой. - Правильно, сестрица! Оно очень миленькое! – с восхищением произнесла малышка. - Да, ты правда, оно миленькое, – подтвердила девушка и перевела разговор на другое. – Гё Со, а что сказала матушка – когда мы отправимся в деревню? - Она сказала братику Джуну, что уже сегодня отдаст приказ слугам собираться в дорогу. А через три дня можно выехать из дома, – и она вдруг захлопала в ладошки. – Ой, сестрица, мне уже не терпится поскорее оказаться в Сочхане! Мне так нравится наш прудик с золотыми карпами, что батюшка приказал выкопать во дворе. И беседка наша нравится! А ты помнишь, помнишь? – возбужденно заговорила она, глядя на старшую сестру искрящимися большими глазами. – Как в прошлом году братик Джун качал нас с тобой на качелях?! Лера не могла этого помнить просто потому, что в прошлом году ее еще не было в этом мире, но, тем не менее, она уверенно подтвердила это малышке: - Конечно, дорогая! Было очень весело! И я помню, как заливисто ты смеялась, когда качели взлетали вверх!.. - Да-да! – закивала головкой с туго заплетенной косой младшенькая и замахала перед собой ладошками с растопыренными тоненькими пальчиками. – А потом прибежали братья Хви и Гёль и потребовали, чтобы их тоже покачали! – девочка снова рассмеялась при этих воспоминаниях. Лера любовалась живым, подвижным личиком сестрички и, не удержавшись, ласково провела ладонью по ее волосам: - И в этом году будет так же весело, я тебе обещаю, милая! А теперь давай допьем чай, пока он совсем не остыл, и ты побежишь гулять! Хорошо? - А ты, сестрица Со Хён? – улыбка сбежала с милого личика девочки, и тонкие бровки нахмурились. – Пойдем гулять вместе? - Прости, моя хорошая, боюсь, не получится. Матушка считает, что такая взрослая девушка, как я, должна больше изучать правила ведения домашнего хозяйства. - Это потому, что тебя скоро выдадут замуж? – тихо спросила Гё Со. Лера дрогнула, но постаралась выровнять голос: - Нет, что ты, маленькая! Вовсе не поэтому. Просто благородным девушкам из таких знатных родов, как наш, нужно очень много всего знать, чтобы в будущем быть достойной хозяйкой дома. - Когда я вырасту и стану такой же красивой, как ты, сестрица, я тоже буду много знать и уметь, чтобы выйти замуж за самого лучшего жениха! – серьезно сказала кроха. Лера весело рассмеялась: - Конечно, моя милая! Все так и будет! Тебе достанется самый лучший жених, и он будет любить тебя больше всех на свете! При этих словах перед ее внутренним взором возникло черноглазое мужское лицо, и сердце вдруг защемило – оттого, что тот, кто любит ее больше всех на свете, никогда не сможет стать ее женихом, а тем более – мужем. Но Лера и без всяких официальных церемоний готова была бежать за ним хоть на край света – лишь бы быть рядом. Девушка тихонько вздохнула и опять погладила сестричку по головке: - А теперь ступай, маленькая! Твоей старшей сестре нужно о многом поразмышлять! Гё Со шустро вскочила на ножки, поклонилась Лере и, прощебетав: «Спасибо за чай, сестрица Со Хён!», упорхнула из ее покоев. Девушка позвала Ха Юль и попросила ее убрать посуду. А потом велела девушке сесть с собою рядом и тихо заговорила о том, что узнала от малышки. Вдвоем же они придумали и причину вылазки в город. Якобы Со Хён очень захотела медовых сот от диких лесных пчел, а добыть их можно было только на городском рынке. И на следующий день Лера приступила с этой просьбой к матери. Госпожа Сун Хын пристально посмотрела на дочь, но та смогла удержать невинное выражение на лице, и супруга советника сдалась. Но заметила, чтобы служанка не шастала понапрасну по городу, а сразу же направлялась на рынок: одна нога тут – другая там, как выразилась она со строгостью в голосе. Лера, натянув смиренное выражение на лицо, только кивала и повторяла: «Конечно, матушка! Непременно, матушка!» А после трапезы, едва сдерживаясь, чтобы не помчаться со всех ног в свои покои, чинно прошествовала в анбан и там уже развила бурную деятельность, приказав служанке выдвигаться немедленно. Что та и сделала с великой радостью. Девчонке, привыкшей повсюду следовать за своей барышней, тоже уже невмоготу было безвылазно сидеть в покоях госпожи. Она, и правда, недолго пробыла в городе. И даже медовые соты купила для своей юной госпожи. Но самое главное – передала через трактирщицу Аран весточку для Юн Хо. Дело было сделано. Оставалось немного – отправиться в деревню. Глава 33 Лера Поездка в деревню превратилась в целое большое событие. Госпожа советница, привыкшая к комфортному, безбедному существованию, окруженная множеством полезных мелочей, и в летнем доме желала жить с таким же удобством, что и всегда. Поэтому десятки слуг были заняты тем, чтобы собрать господскую одежду, дорогую посуду, продукты и другие необходимые в быту предметы, которые могли бы понадобиться госпоже Сун Хын и ее детям во время этих импровизированных каникул. Лера узнала от брата Шим Джуна, что мать не сама приняла это решение. Незадолго до сборов в поместье прибыл посыльный из самого Ханяна с письмом советника, в котором тот сообщал супруге, что им надлежит выехать из городского дома в Сочхан, куда вскоре прибудет и сам глава семьи. Король Тэджон позволил своему верному слуге провести несколько дней с семьей, и Шим Он подумал, что неплохо было бы отдохнуть в деревне. Сборы заняли три дня, а уже на четвертый большая процессия из нескольких паланкинов, повозок со скарбом, пеших слуг, направляющихся вслед за господами, и конных вооруженных стражей выдвинулась из городского поместья, оставив там лишь слуг и воинов, которые будут поддерживать порядок в ханоках и охранять усадьбу от лихих людей. Выехали рано утром. Госпожа Сун Хын с малышкой Гё Со и младшими мальчиками – в большом паланкине, который несли аж восемь крепких мужчин, во втором – гораздо меньшем по размеру ехала Лера, а служанка ее шагала рядом, на случай, если молодой госпоже что-то срочно понадобится. Остальные слуги, в том числе и кухарка с помощниками, шагали за паланкинами, а уже далее ехали повозки со всем багажом. И всю эту растянувшуюся на несколько десятков метров колонну окружали всадники с мечами у поясов и луками и колчанами со стрелами за спиной. Братец Джун, довольно уверенно державшийся в седле, тоже ехал верхом, рядом с командиром Сон Гилем. Валерия, от скуки выглядывавшая в небольшое квадратное окошечко, видела, как брат горделиво посматривает вокруг, натягивая поводья своего скакуна. Лера, которая с вечера долго не могла заснуть, одолеваемая мыслями о том, сможет ли она в деревне, наконец, увидеться с Юн Хо, часто позёвывала, прикрыв рот ладошкой, а в результате все-таки задремала. Проснулась она, почувствовав, что носилки не двигаются. Высунула голову в окошко и увидела, что процессия остановилась на отдых, расположившись на берегу неширокой спокойной речки, чьи берега в некоторых местах поросли низким раскидистым кустарником, названия которого девушка не знала. Заметив ее, к паланкину подскочила Ха Юль: - Барышня Со Хён, Дон Гиль распорядился сделать привал. Желаете выйти и размяться? - О, конечно! – с готовностью откликнулась она, и девушка подняла дверцу на крышу паланкина, помогая молодой госпоже выбраться наружу. Из большого паланкина уже выходила матушка, приняв руку личной служанки – молчаливой и вечно невозмутимой Чжа Ин, а братишки с веселым смехом носились вокруг, засидевшись за время пути. Лера с улыбкой некоторое время следила за ними, а потом покачала головой и перевела взгляд на маленькую Гё Со. Та стояла рядом с паланкином – спокойная и степенная, как истинная аристократка, и посматривала на старших братьев с некоторой долей снисходительности. Потом она увидела куда-то ведущего в поводу свою лошадь Джуна и окликнула его: - Братик Джун! А что ты делаешь? - Да вот, хочу дать лошади подкрепиться сочной травой, – ответил тот, не останавливаясь, и девочка, удовлетворившись этим ответом, кивнула головкой. К ней подошла одна из служанок матери и, наклонившись, что-то негромко спросила. Гё Со снова кивнула, и женщина указала рукой направление, явно приглашая малышку наведаться по нужде. Лера подумала, что ей тоже не мешает пойти с ними и быстро нагнала сестренку и ее сопровождающую: - Я схожу с вами! Когда они вернулись к импровизированному лагерю, служанки под командой кухарки уже споро приготовили для господ перекус. Девушка, усевшись рядом с матерью, братьями и сестренкой на брошенные на траву плетеные из джута циновки, принялась трапезничать приготовленными еще дома закусками. Стоял один из тех чудесных летних дней, когда солнце не жарило, а ласково согревало, на небе не было ни единого облачка, а в кустах над рекой звонко щебетали неведомые пташки. Слуги, расположившись своей собственной компанией поодаль от господ, тоже ели, хотя их пища, конечно, была намного безыскуснее, чем у хозяев. Третью группку составили воины. Лера сидела, вытянув ноги и расправив складки чхима, медленно жевала рисовый шарик с кимчи и тунцом, задумчиво глядя вдаль. Вдруг ее внимание привлекла какая-то крохотная темная точка, неуклонно приближавшаяся в их сторону. Вот уже она стала больше, превратившись в одинокого всадника, скачущего в том же направлении, что двигались до этого и они. Судя по силуэту, это был мужчина (да в эту эпоху женщины практически и не ездили верхом, во всяком случае, Лера еще не видела всадниц). Широкая конусообразная шляпа скрывала верхнюю половину лица путника, а темная неброская одежда обрисовывала широкие плечи. Мужчина проехал стороной, по дороге, выбитой множеством колес, ног и копыт, и поднял целую тучу пыли. Лера проводила его взглядом, и сердце ее вдруг трепыхнулось: девушка подумала, что это мог быть Юн Хо. Он она решила не тешить себя бессмысленными надеждами, а отпустить всё на волю провидения. При виде всадника стражники встрепенулись, похватались за мечи, но, видя, что это всего лишь одинокий путник, снова расслабились. Люди госпожи Сун Хын еще немного отдохнули, а затем вновь пустились в дорогу. Поездка заняла почти полдня, и в конце ее Лера уже отсидела себе все бока в паланкине. А потому, когда показались первые подворья довольно большой деревни, даже обрадовалась: путешествие подошло к концу, а значит, скоро можно будет освежиться и отдохнуть. Верная Ха Юль, помня о «потере памяти» своей госпожи, повела ее в комнаты, которые всегда занимала в этом доме старшая дочь королевского советника. А вскоре уже слуги-мужчины притащили в ее покои большую бадью, которую затем наполнили горячей водой. Служаночка добавила в исходящую паром бочку отвар душистых трав, и вот уже Валерия нежилась в этой «ванне», сидя на небольшой деревянной скамеечке, прикрытая водой до самых плеч. Пока она купалась, Ха Юль сбегала на кухню, где уже вовсю хозяйничала главная кухарка с помощницами, готовя для господ ранний ужин, и узнала, что трапеза будет примерно через час. О чем девчонка и сообщила своей барышне, вернувшись в ее комнаты. К тому времени Лера уже так разомлела в горячей душистой воде, что глаза ее невольно закрывались, и, промыв девушке длинные волосы, служанка помогла госпоже по невысоким ступенькам приставленной лестнички выбраться из бадьи и тщательно вытерла ее тело мягким полотном, приятно пахнувшим сухими травами. К удивлению Валерии, в этом доме были кровати на невысоких ножках с полупрозрачным балдахином, служившим, как она подумала, защитой от ночных насекомых. После долгого пути девушка почувствовала себя обессиленной и, облачившись при помощи Ха Юль в белую нижнюю чхима, широкая лента которой скрывала небольшую аккуратную грудь Со Хён, накинув сверху кофточку-чогори, она буквально свалилась на кровать и с наслаждением вздохнула, а потом лишь на миг прикрыла ставшие свинцовыми веки и сама не заметила, как уплыла на волнах сна. Где-то на задворках сознания еще услышала голос Ха Юль: «Госпожа, да вы, никак, заснули!» А потом уже ничего не чувствовала, скользнув в мягкую беззвучную темноту. Глава 34 Лера Проснулась она, когда солнце уже склонилось к закату, и почувствовала, что проголодалась. Но и отдохнула: довольно широкая кровать оказалась чрезвычайно удобной. Увидев, что молодая госпожа зашевелилась, сидящая тут же на теплом полу Ха Юль шустро поднялась и подошла ближе к кровати: - Барышня, вы проснулись! - Ха Юль, почему ты не разбудила меня? – с наслаждением потянувшись всем телом, спросила Валерия. - Вы так сладко спали, моя госпожа, я не осмелилась… - Да, видно, в дороге устала, что сразу же и уснула, – ответила она. – А что… Ужин уже был? - Да, но ваша матушка приказала не тревожить вас. Сказала, что поужинаете, как проснетесь. - А ведь я проголодалась, – с некоторым удивлением произнесла девушка, садясь и спуская босые ножки на теплый гладкий пол приятного золотистого оттенка. - Так давайте я принесу вам воды умыться и помогу переодеться, барышня, – сказала Ха Юль. - Хорошо! И распорядись насчет еды для меня, – добавила Лера. Служаночка тут же умчалась из покоев, а Лера встала и неторопливо прошлась по комнате. Здесь все уже было приготовлено к комфортной жизни молодой аристократки. За пару дней до выезда из Ёнджу госпожа Сун Хын отправила несколько служанок и слуг-мужчин, чтобы они подготовили деревенский дом к прибытию хозяев, и сейчас дом был полностью готов принять жильцов: чистый, уютный, приятно пахнувший – множество букетов свежих цветов стояло в комнатах, создавая атмосферу покоя и комфорта. В комнате появилась Ха Юль, несущая кувшин с водой и широкий медный таз, и вскоре Лера уже умывалась прохладной водой. Затем служанка помогла ей облачиться в свежий ханбок, девушка направилась вслед за наперсницей в большую трапезную, где на низком столе были приготовлены разнообразные блюда для молодой хозяйки. Ха Юль засуетилась, ухаживая за своей барышней, подкладывая на широкую плоскую тарелку рассыпчатый рис, кимчи, кусочки соленой рыбы. Лера с благодарностью кивала каждый раз, когда на ее блюде появлялось новое яство. А потом, почти насытившись и попивая маленькими глотками душистый горячий травяной отвар и подцепляя маленькой серебряной ложечкой то, что в ее мире назвали бы вареньем из шишек, а тут именовали «сольпануль-чем» , она промолвила: - Ха Юль, давай прогуляемся по усадьбе! Хочу вспомнить, как в прошлом году мы приезжали сюда с матушкой. - Как скажете, барышня Со Хён, – согласно поклонилась та. – Вы тогда со своей сестрицей часто качались на качелях и отдыхали в жару в беседке… - Да, я помню, – ответила она, вспомнив, как маленькая Гё Со рассказывала ей об этом незадолго до отъезда из городского дома. Служанке ведь совсем не обязательно знать, что в прошлом году здесь была настоящая Со Хён, а вовсе не попаданка Лера Власова. После трапезы девушки отправились на улицу. Вечер раскрасил небо множеством оттенков розового, багряного, нежно-золотистого и оранжевого, рисуя картину настолько завораживающую, то несколько минут Лера просто стояла на месте, не в силах оторвать глаз от этой небесной красоты. Пока не почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Она отвела взор от величественного природного зрелища и повернула голову, обнаружив источник внимания к собственной персоне. Неподалеку от одного из зданий стоял молодой стражник Бён Хёк, неотрывно наблюдавший за ней. Девушка заметила ножны у пояса воина. Он, видимо, стоял на посту, следя за тем, чтобы никто не нарушил покой и безопасность господского дома. Ха Юль терпеливо стояла рядом с госпожой, ожидая, когда та решит все-таки идти дальше. И Лера направилась как раз к Бён Хёку. Заметив это, парень вытянулся еще сильнее, подобравшись весь, точно в ожидании чего-то. Но она лишь прошла мимо, на ходу негромко спросив: - Бён Хёк, ты не знаешь, где сейчас моя матушка? Он, видимо, не ожидал, что дочь советника заговорит с ним, потому что несколько секунд стоял, просто хлопая глазами, но быстро опомнился и, поклонившись, ответил: - Госпожа Сун Хын после трапезы отправились в свои покои, велев позвать старосту деревни на завтра с докладом. - Ты так подробно об этом осведомлён? – приподняла уголки губ в некоем намёке на улыбку девушка. - Просто… госпожа говорила это, проходя мимо, и я услышал, – с легкой досадой произнес он, бросив на Леру колючий взгляд. Но она ничего больше не сказала, медленно направившись в сторону ажурной беседки под черепичной крышей с приподнятыми углами, стоявшей на берегу крошечного искусственного прудика, обсаженного по берегам очаровательными низкими кустиками с мелкими листочками и прекрасными пышными цветами – азалиями. Цветы эти были разных оттенков розового, красного, желтого и белого, создавая необычную кайму вокруг прудика. Ха Юль не отставала от своей госпожи. Лера пошла вдоль берега пруда, любуясь цветами, издававшими в этот вечерний час нежное благоухание. А потом, присмотревшись, увидела в полупрозрачной воде мелькавшие тут и там юркие спинки королевских карпов. Подумала о том, что потом можно будет прийти сюда вместе с Гё Со и мальчишками и покормить рыб – детям должно это понравиться. Водоем был небольшим, поэтому девушка быстро обошла его весь и оказалась рядом с беседкой. Со стороны, обращенной к дому, она заросла какими-то вьющимися растениями, создавая сплошной зеленый полог, в котором тут и там мелькали розовые и фиолетовые колокольчики цветов. Девушки прошли в беседку, в которой обнаружились скамьи, идущие по всему периметру сооружения, и Валерия с удовольствием присела на гладкую поверхность, еще хранившую тепло склоняющегося к горизонту солнца, превратившегося в огненный шар, на который уже почти можно было смотреть без ущерба для зрения. - Ха Юль, как ты думаешь, – негромко обратилась к служаночке девушка, – кем мог быть тот всадник, который проскакал мимо нас в дороге? Та помолчала, а потом осторожно произнесла, приглушая голос: - Вы думаете, это… - Я не знаю, – покачала головой Лера, отчего драгоценные цветочки на золотых пружинках на ее височных украшениях пришли в движение и затрепыхались. – Но очень хотела бы, чтобы это оказался он… Девушки говорили тихо и благоразумно не называли имён – обе и так прекрасно знали, о ком идет речь. Валерия тихонько вздохнула и поднялась со скамьи: - Идем, Ха Юль! - Да, моя госпожа, – привычно поклонилась та. Девушки вернулись к дому, и Лера обнаружила на открытой террасе ханока старшего из братьев. Подросток стоял, задумчиво заложив руки за спину и глядя вдаль, видимо, о чем-то размышляя. Увидев сестру, он улыбнулся приветливо: - О! Сестра! Ты гуляла? - Да, прошлась до беседки! А где младшие? - Гё Со спрашивала о тебе, говорила, что ты обещала ей покачаться на качелях. А братьев матушка загнала в покои – они опять успели наозорничать, едва приехали. - Да? – подняла тонкие брови Лера. – И что они натворили на этот раз? - Открыли загон для кур на заднем дворе, и слугам пришлось почти час ловить птиц, чтобы водворить их на место. Матушка очень рассердилась и пригрозила наказать мальчишек! - Ох, сорванцы! – сокрушенно покачала головой Валерия. – Что придумали! - Матушка пообещала пожаловаться на их проказы отцу, когда он приедет, и братцы сразу притихли, – с серьезным видом рассказывал Джун. - Ну, а ты, Джун, – с улыбкой посмотрела на брата девушка, – чем занимался ты? - Да особо ничем, – пожал плечами подросток. - Что ж, пойду к себе, – решила Лера, но брат сказал. - Матушка хотела видеть тебя, сестра! Ты не вышла к общей трапезе… - А!.. Тогда сначала загляну к ней, – кивнула она и, сняв малиновые башмачки, расшитые яблоневыми цветами, оставила их на широком плоском камне перед террасой ханока и уже в белых носочках зашла в дом. Ха Юль, торопливо поклонившись наследнику, безмолвной тенью скользнула за ней. Оставив служанку у двери покоев матери, Лера вошла, предварительно постучав по деревянной планке решетки и окликнув негромко: - Матушка, это Со Хён! Вы хотели меня видеть? Из глубины комнаты послышался спокойный голос госпожи Сун Хын: - Войди, дочь моя! Она повиновалась и увидела, что у матушки в покоях находится маленькая Гё Со. Обе – и взрослая, и малышка – сидели у низкого столика, на котором лежал лист бумаги, а сестричка держала в пальчиках тонкую кисть и что-то то ли писала, то ли рисовала на бумаге, высунув от усердия кончик розового язычка. Лера умилилась этой картине, но тут же снова сделалась серьезной и с поклоном произнесла: - Матушка, я пришла! Девочка подняла на нее глаза и радостно улыбнулась. - Хорошо, Гё Со! – решила мать. – На сегодня довольно. Ты можешь идти! Но не забудь как следует промыть кисти и плотно закрыть тушь, дабы она не засохла… - Хорошо, матушка! – звонким голоском откликнулась та, собирая лежащие на подставке кисти и укладывая их в длинную и узкую коробку-футляр. - Оставь рисунок, дитя мое, – сказала женщина и добавила. – Пусть он как следует высохнет. Когда приедет твой отец – ты можешь порадовать его своим рисунком. - Да, матушка, – с природной грациозностью поклонилась девочка. – Сестрица Со Хён, давай завтра покачаемся на качелях? - Конечно, дорогая! – улыбнулась Лера. – Обязательно покачаемся! - А потом запустим лодочки по реке? – не унималась малышка. - По реке? – спросила тут же госпожа Сун Хын. - Да, матушка! Ну, помните, как мы делали это прошлый раз? Тогда еще с нами братья ходили. Вы позволяли нам это, – уверенно произнесла она. - Что ж… Если только вас будут сопровождать воины вашего отца, – решила женщина. - Спасибо, спасибо, мама! – захлопала в ладошки девочка, выражая свою радость столь живо, что девушка не могла удержаться от улыбки. Но мать всё так же спокойно сказала: - Хорошо, ступай, дитя! Мне нужно поговорить с твоей старшей сестрой. И девочка, поспешно собрав коробку с разноцветной тушью и футляр с кистями, покинула покои госпожи Сун Хын. - Присядь, дочь, – указала женщина на плоскую пеструю подушку на полу, и Лера послушно исполнила ее просьбу. Уже по привычке оправила юбку, разгладив образовавшиеся складки, и уставилась в лицо матери, приготовившись слушать. - Со Хён, ты уже совсем взрослая. И то, что было позволено делать маленькой девочке, недопустимо для девушки на выданье. Надеюсь, ты понимаешь, что я имею в виду? Девушка опустила глаза на сложенные на коленях руки, понимая, что мать таким образом намекает ей, что то, что она творила в Ёнджу, непозволительно здесь, в деревне. А та продолжала: - Я забочусь в первую очередь о вашей безопасности и соблюдении правил приличия, которые требует общество от такой знатной семьи, как наша. Вы не просто дети дворянина. Вы – отпрыски главного королевского советника. И я очень надеюсь, что ты будешь соблюдать благоразумие. Так? - Конечно, матушка, – едва слышно ответила она, по-прежнему не поднимая глаз. Но и этот краткий ответ, казалось, удовлетворил супругу советника Шим Она, потому что она сказала уже несколько иным тоном: - Вы можете отправиться на прогулку с сестрой и братьями, сходить к реке, но непременно в сопровождении охраны. Здесь, конечно, наша вотчина, но кто его знает, какие люди и с какими намерениями могут забрести в деревню. Ты поняла, дочь моя? - Да, матушка. Поняла! Спасибо Вам, матушка! – с искренней благодарностью промолвила она. – А… Позвольте взглянуть на рисунок Гё Со! - Конечно, посмотри! – кивнула та. – У нашей малышки – несомненный талант! Ее слова оказались полностью правдивыми: нарисованный детской ручкой рисунок веточки вишни выдавал несомненный талант маленькой художницы. Лера подумала, что у нее никогда бы не получилось так нежно, тонко и в то же самое время реалистично. - Как красиво! – выдохнула она в восхищении, чем вызвала улыбку на обычно невозмутимом лице матери. - Да, наша Гё Со чувствует всю красоту мира, – с гордостью произнесла женщина. – Но я хотела спросить, почему ты не была на общей трапезе. - Ох, простите, матушка. После купания я почувствовала такую усталость, что сама не заметила, как заснула…с – смущенно принялась объяснять девушка, но мать махнула рукой, перебив ее. - Ничего! Наоборот, это хорошо, что ты отдохнула… - Матушка, а когда должен приехать наш отец? – спросила Валерия, прикидывая, сколько дней есть у нее в запасе, чтобы попытаться все-таки встретиться с любимым. - В своем письме он написал, что приедет через несколько дней и проведет с нами целую неделю! - Это хорошо! – улыбнулась она. – Что ж, если я вам больше не нужна, матушка… - Да-да, ты можешь идти, дочка! Отдыхай. Деревенский воздух полезен молодым девушкам… Она встала и, поклонившись, отправилась к выходу. В коридоре ее ожидала Ха Юль. Девушки отправились к покоям Со Хён и вскоре уже заговорщически шептались там. На следующий день братья и сестры отправились на прогулку к реке, протекавшей через деревню. Она была неширокой, со спокойным, неторопливым течением. Кое-где по берегам росли отдельные деревья, невысокие кустарники. Берег полого спускался к воде, давая возможность беспрепятственно подойти к самому потоку. Еще дома мальчишки подошли к одному из слуг-мужчин и выпросили у него небольшие кусочки бамбука, а потом при помощи всё того же слуги сделали множество маленьких лодочек, оснастив каждую крошечным парусом из небольшого кусочка дешевой бумаги, проткнутого вставленной в днище лодочки тонким прутиком – «мачтой». Гё Со с восторгом осматривала лодочки, пока старший брат не предложил ей выбрать себе парочку понравившихся. Лодочка досталась и Лере. Правда, сначала она все-таки дала возможность младшим братишкам сделать свой выбор и стать счастливыми обладателям нескольких лодочек. И только потом, одевшись соответственно своему статусу и положению в деревне, в сопровождении нескольких воинов отца и неизменной Ха Юль, не отходившей от своей госпожи, вышли из ворот усадьбы. Младшие мальчишки бегали вокруг, время от времени останавливаясь, чтобы рассмотреть какого-то необычного жука, то замирали над травяной кочкой, по которой сновали мелкие черные муравьи, то опять удирали вперед, чтобы несколько секунд спустя вернуться в старшим брату и сестре. Шим Джун с легкой снисходительностью наблюдал за неугомонными мальчишками. Сам он шагал важно, заложив руки за спину. И рядом с ним так же чинно вышагивала маленькая барышня Гё Со, придерживающая тоненькими пальчиками юбку, чтобы та не волочилась по деревенской пыли. Лера шла рядом с ними, с любопытством рассматривая деревенские дома, с крытыми соломой крышами, с невысокими, плетеными из веток заборами. Завидев молодых господ, крестьяне прекращали свою работу и низко кланялись, вызывая в душе Леры чувство неловкости. Но внешне она, конечно же, ничем не выдавал себя, шагая с прямой спиной и горделиво приподнятым маленьким подбородком. За ней шла верная Ха Юль, которой поручили нести плетеную невысокую корзинку, куда сложили бамбуковые кораблики. Лишь один раз она чуть было не выдала своего смятения, когда на деревенской улице мимо них прошел крестьянин в темной неброской одежде, в плетеной шляпе, из-под полей которой на Леру взглянули столь знакомые ей черные глаза. Она вздрогнула от неожиданности, но Юн Хо ниже опустил голову, пряча лицо, прошел мимо, словно впервые видел молодых аристократов, лишь поклонился, но тут же отвернулся и пошел дальше своим путем. Никто не обратил на него своего внимания, лишь служанка барышни, кажется, тоже признала в нем знакомого. Но она ничем не выдала своих мыслей, только бросила на Леру быстрый короткий взгляд, а потом продолжила путь, как ни в чем не бывало. Дети советника славно провели время у реки. Лера хотела отдать свою лодочку кому-нибудь из младших, но братцы настояли, чтобы «сестрица Со Хён» сама пустила ее по течению, что та и сделала, не желая терять время на споры с мальчишками, занятая больше своими мыслями о нечаянной встрече с разбойником. Значит, ее интуиция не подвела-таки девушку, и всадник, встреченный ими по пути в деревню, и впрямь, был Юн Хо. От внимания Джуна не укрылась отстраненность и задумчивость старшей сестры, и он негромко спросил, стараясь не привлекать внимания младших, с восторженными криками следивших за тем, как маленькие легкие лодочки плавно двигались по воде, несущей их неторопливо и бережно: - Сестра, что-то случилось? Охранники находились неподалеку, но на таком расстоянии, что не могли услышать, о чем говорят молодые господа. Валерия подняла взгляд от бликующей на солнце воды и устремила его на брата: - О чем ты, Джун? - Ты выходила из дома совсем с другим настроением, – заметил остроглазый подросток. - Нет, что ты! – поспешила разуверить его Лера. – Все в порядке! Просто вид текущей воды всегда действует на меня так… умиротворяюще… Джун кивнул молча, и было непонятно, поверил ли он словам старшей сестры. На обратном пути им опять встретился тот же самый «крестьянин». На сей раз он нес в руке плетеную корзинку из лозы, прикрытую такой же плетеной из тонких гибких прутьев крышкой. И снова на несколько мгновений их взгляды с девушкой встретились, а потом он привычно склонил спину в поклоне и опустил вниз голову, скрывая лицо за шляпой. Но теперь Лера была уверена, что парень в курсе, что она здесь, и обязательно предпримет все возможное, чтобы встретиться с ней. Эта мысль наполнила ее душу радостью, а сердце – трепетом от предвкушения скорой встречи, и девушка почувствовала облегчение от того, что ее усилия не остались напрасными. Глава 35 Юн Хо Когда служанка Со Хён прилетела в трактир Аран и сообщила о том, что через несколько дней все домочадцы королевского советника отправятся в деревенский дом, женщина послала сына найти на городском рынке человека из ватаги, который прохаживался там частенько, чтобы узнавать последние новости. Шустрый Кён Су тут же умчался быстрее ветра, а девчонка, проводив его взглядом, вздохнула и промолвила: - Ладно, я пойду: госпоже нужно купить мед в сотах… - Э-э, девочка, – начала неуверенно Аран. – Твоя госпожа… Она, и вправду, такая хорошая, как твердит Юн Хо? - Моя барышня – самая лучшая! – горячо воскликнула служанка, сверкая раскосыми карими глазами. - Ну-ну, ладно, ладно, успокойся, – остановила ее трактирщица. – Я просто спросила… - Госпожа – добрая, красивая, и у нее большое сердце, – убежденно произнесла Ха Юль. - А ты говоришь это не потому, что она твоя хозяйка? – подозрительно посмотрела на нее женщина. - Нет, конечно! – оскорбилась та. – Стала бы я нахваливать ее, если бы это было не так! - Да кто тебя знает… – хмыкнула женщина и принялась вытирать тряпкой невысокий столик, один из тех, за которыми обычно сидели посетители трактира. - Я, к вашему сведению, аджумма, не какая-нибудь там… А почему вы спрашиваете? - Да потому, что Юн Хо мне – как младший брат! И я не позволю водить его за нос! - «Водить за нос»?! – вскричала девчонка. – Да барышня по уши влюблена в него! - Ладно, ладно, поверю тебе! Ступай уже! - Да, пойду! Так вы ему обязательно передайте слова госпожи моей! - Передам, не беспокойся! – заверила Аран и отвернулась от девушки, направив все свое внимание на входящего во двор трактира посетителя. Обо всем этом Юн Хо, конечно, не знал. Ему сообщили лишь только основное. И, оставив за главного одного из своих соратников – серьезного, вдумчивого Ха Рама, он в тот же день оседлал своего жеребца, который появился у парня вскоре после того, как Со Хён помогла им сбежать из поместья советника, и прицепив верный меч к поясу, поехал в деревню, принадлежавшую Шим Ону. К счастью, в Сочхане жила семья, которой однажды помогли люди Юн Хо, и глава которой готов был жизнь отдать за ватажника. Можно было спокойно остановиться на постой у этих людей, а за проживание у них выполнять какую-нибудь работу по хозяйству. Благо парень никогда не был белоручкой, хотя довольно часто и строил из себя молодого аристократа. Путь верхом на лошади не занял у него много времени, и вскоре разбойник уже был в гостях у жителей Сочхана. По дороге он обогнал процессию, направляющуюся туда же, куда и он, и устроившую привал неподалеку от какой-то безымянной реки. Взгляд парня сразу же вычленил из группы людей его красавицу, сидевшую на траве рядом с советницей. Девушка проводила его задумчивым взглядом, но, кажется, не узнала, а он с трудом сдержал желание подскочить, вздернуть ее к себе в седло и умчать далеко-далеко, где бы никто не мог помешать им быть вместе. Но умом Юн Хо понимал, что это было бы безумием и закончилось очень быстро – и скорее всего, его смертью от меча стражников поместья. Поэтому он лишь пронесся вихрем мимо временного лагеря путешественников и умчался вдаль, подняв копытами скакуна целый вихрь пыли. И вот теперь он снова встретился со своей сладкой девочкой и понял, как безумно скучал он по ней все это время, пока искал возможность увидеться. Но красавцу держали взаперти в поместье. И служанка ее не появлялась в городе. Видимо, жена советника Шим Она следила за девушками, не позволяя им выходить в город. Дети советника в сопровождении стражников отца шли по деревне, и парень сумел только поймать взгляд Со Хён, но понял по смятению, мелькнувшему в карих очах, что малышка узнала его. Во второй раз ему удалось попасться девушке на глаза, когда они возвращались обратно, и Юн Хо показалось, что любимая с большим трудом удержала невозмутимое выражение на своем прекрасном личике. Лишь нежные губы едва заметно дрогнули, приподнимая уголки вверх, но она тут же отвернулась с деланным безразличием, понимая, что если чуть дольше будет смотреть на него, его может узнать кто-нибудь из охранников. Поэтому он как можно ниже согнул спину в поклоне, пряча лицо от нежеланных взглядов, и выпрямился лишь тогда, когда вся группа прошла мимо. И уже затем только поспешил в дом своих знакомых. Вечером, когда уже смеркалось, он осторожно обошел всю усадьбу вдоль высокой каменной ограды, по всей длине покрытой сверху своеобразным козырьком из глиняной обожженной черепицы. Судя по всему, ограда была толстой, но это же позволяло при известной сноровке и ловкости забраться на нее и спрыгнуть затем уже внутри, на территории усадьбы. Но для этого следовало хорошо изучить расположение строений в поместье и, в идеале, выяснить, в каком из них живет его любимая. А уже потом выстраивать дальнейшие свои шаги. Деревня Сочхан расположилась у подножия высокого, но пологого холма, поросшего лесом, и с его склонов была видна, как на ладони. Поместье сановника располагалось чуть в стороне, но при желании, его тоже можно было неплохо рассмотреть. Вот этим-то он и занялся на следующий день после того, как убедился в том, что девушка прибыла. Юн Хо ушел на холм с самого утра, предупредив хозяев, что сегодня будет отсутствовать почти весь день по своим делам, и чтобы они его не теряли. Жена мужчины, которому когда-то помогли ватажники, накормила его сытным завтраком, и, поблагодарив ее, парень ушел, пообещав потом принести хвороста на растопку очага и захватив крепкую веревку. Он поднимался в гору, время от времени поворачиваясь и сверяясь с направлением. Судя по ощущениям, молодой мужчина поднялся уже довольно высоко. Но вокруг был деревья, которые теперь закрывали ему обзор. Юн Хо решил забраться на одно из них и сверху попробовать рассмотреть то, что ему было нужно. Так он и сделал. Лошадь и свой меч парень оставил у хозяев дома, не рискнув обратить на себя внимание посторонних людей. А в облике простого крестьянина, у которого по определению не могла быть подобного оружия, он рисковал гораздо меньше. Но за голенищем невысокого мягкого сапога у него был припрятан нож, как две капли воды, похожий на тот, что когда-то он вручил Со Хён – ну, просто для того, чтобы не чувствовать себя совсем уж беззащитным. Парень походил рядом с деревьями, внимательно всматриваясь в каждое, пока, наконец, не остановился около одного. Пружинисто оттолкнувшись ногами от покрытой прелой листвой почвы, ухватился руками за нижнюю толстую ветку и, гибко подтянувшись, закинул ноги вверх. Постепенно начал подниматься все выше и выше, пока, наконец, не достиг той высоты, с которой стало видно расположившееся внизу селение и – чуть в стороне – большую огороженную территорию богатой усадьбы. Уселся на ветке поудобнее, обхватив рукой немного шершавый ствол, и начал до рези в глазах вглядываться вдаль. Прошло, наверное, не меньше часа, пока он не увидел то, ради чего все и затеял. В какой-то момент из одного из зданий вышла знакомая фигурка в лиловой кофточке-чогори и салатового оттенка пышной юбке, подметавшей подолом утоптанную до каменной твердости землю. Длинная смоляная коса, удерживаемая широкой алой лентой, спускалась гораздо ниже талии. За девушкой хвостом следовала служанка. Вот навстречу его любимой выскочила маленькая девочка в нарядном ханбоке и обхватила Со Хён ручками, прижавшись к ней. Девушка в ответ обняла малышку и погладила ее по головке. И столько любви и нежности было в ее жесте, что у Юн Хо защемило сердце. Между тем, все трое отправились по выложенной плоскими камнями дорожке к беседке, под яркой красно-зеленой черепичной крышей, стоявшей на берегу небольшого прудика, явно искусственного происхождения, и вскоре скрылись в ней. Что они там делали – разбойнику не было видно, но он успел и разглядеть другие строения, и пронаблюдать, как слуги снуют туда и сюда, выполняя свою каждодневную работу. А еще отметил, что на территории поместья довольно много вооруженных воинов, охраняющих границы имения. Какое-то время спустя Со Хён с девочкой вышли из беседки и направились туда, где у высокой крепкой ограды стояли высокие качели. А после любимая посадила малышку на сиденье и начала осторожно раскачивать. С такого расстояния звука, конечно, слышно не было, но судя по радостному личику маленькой аристократки, ей очень нравилось это развлечение. А еще он жадно наблюдал за своей красавицей, которой, кажется, тоже нравилось общаться с младшей сестрой. Рассмотрев все, что требовалось, парень осторожно стал спускаться по веткам вниз, а потом, насобирав сухого хвороста и крепко стянув вязанку веревкой, отправился назад в деревню. Вечером ему предстояло важное и, чего уж там скрывать, очень опасное предприятие. Отдав обрадованной хозяйке дома свою «добычу», парень был настойчиво усажен за стол и накормлен простой, но вкусной пищей. Поблагодарив за еду, осведомился, не нужно ли что сделать по хозяйству, но в ответ получил лишь энергичное покачивание головы женщины и реплику: - Нет, парень! Ничего пока не нужно. Отдыхай! Ты и так славно потрудился – вон сколько дров для очага принес! Спасибо! - Ну, что вы, хозяюшка! Мне совсем не трудно, – ответил он с улыбкой, но все же присел на краю деревянного настила на четырех невысоких прямоугольных камнях посреди двора. Такие настилы были во многих крестьянских оградах. В хорошую погоду хозяева предпочитали на них и трапезничать, и проводить краткое время отдыха перед очередной нескончаемой работой. Юн Хо задумался, еще раз прорабатывая в голове все детали задуманного дела. Ему нужно было дождаться темноты, а потом осторожно пробраться к усадьбе советника. Парень заметил в одном месте пару деревьев, растущих внутри, у ограды. Одна толстая ветвь очень уж удачно простиралась на улицу. При достаточной ловкости и сноровке человек вполне мог взобраться на нее и затем спрыгнуть уже на противоположной стороне высокой ограды. В седельной сумке у Юн Хо была смена одежды, как нельзя лучше подходившей для его задумки. Одежда была черного цвета, что позволяло ему слиться с темнотой ночи. Да еще и кусок черной ткани скроет голову и лицо мужчины, оставив на виду лишь глаза. Со Хён, перед которой он так назойливо продефилировал дважды, уже знает, что он в деревне. Девушка точно будет ждать его. Вот только Юн Хо не был уверен, что не ошибется с местом. Нет, в расположении ханока он был уверен. Однако не знал, какие комнаты занимает там его любимая. А это было чревато огромными неприятностями, попади он не в те покои. И тогда уже точно никто не сможет помочь дерзкому разбойнику… Риск был огромным. Но у него не было никакой уверенности, что при следующей «случайной» их встрече вокруг Со Хён не будут крутиться воины советника, у него не будет шанса даже взглянуть на свою красавицу. Может быть, стоило выждать еще время, не пороть горячку. Последить подольше за передвижением обитателей господского дома. Но, когда дело касалось юной аристократки, здравый смысл напрочь отказывал Юн Хо. К тому же, он понял, увидев ее здесь, в деревне, что безумно соскучился по своей драгоценной девочке – до дрожи в теле, до томительного желания броситься туда прямо сейчас, не выжидая, пока ночь опустится на землю. Чтобы утихомирить эту дрожь, разбойник до боли сжал кулаки, уперев побелевшие костяшки пальцев в деревянную гладкую поверхность настила, нагретую солнцем за день и теперь постепенно отдающую это приятное тепло начинающему свежеть воздуху. Не в силах больше сидеть без движения, встал и прошелся по небольшому двору, затем приблизился к привязанной в дальнем углу лошади. Умное животное потянулось мордой к ладони парня с небольшим мелким яблочком, чутко затрепетало бархатными ноздрями, а потом деликатно подхватило губами предложенное угощение, тихонько фыркнув при этом. Юн Хо погладил лошадь по длинной шее, прошептал негромко: - Хорошая, хорошая Звездочка! Ничего, скоро сделаем то, ради чего приехали сюда, и вернемся домой!.. А пока отдыхай, подруга! Лошадь негромко вздохнула, как будто понимала его слова, а затем склонила морду к крошечному пятачку зеленой травы, растущей в этой части ограды. Послышался скрип калитки, и Юн Хо посмотрел туда: это вернулся домой с поля хозяин. Лицо его было уставшим и осунувшимся, но, заметив ватажника, он приветливо кивнул: - Как ты, парень? - Все хорошо, – откликнулся тот. – Я еще немного воспользуюсь вашим гостеприимством? - Столько, сколько тебе потребуется! – решительно ответил крестьянин. Тут из ханока, крытого соломой, вышла хозяйка и засуетилась, подавая мужу пиалу с водой, которую тот опустошил с жадностью. А затем направился к большой бочке у ограды, намереваясь умыться. Женщина, обратившись к мужу, сообщила, что скоро можно будет садиться ужинать, и прошмыгнула в ханок, где на очаге готовилась еда – аппетитные ароматы вырвались на улицу и достигли ноздрей Юн Хо. Они поужинали, сидя на циновках на деревянном настиле, неспешно беседуя. Между тем, стемнело, и хозяйка зажгла масляный светильник, помещенный в большой четырёхгранный фонарь, и теплый желтоватый свет разогнал темноту вокруг настила, придавая уюта этому вечеру, и этой трапезе. После ужина хозяйка унесла посуду, а хозяин сообщил, что пойдет ложиться спать – завтра ему предстояло снова подниматься ни свет, ни заря и отправляться работать на небольшом клочке земли, который он важно именовал «мое поле». Вскоре и хозяйка последовала за ним. Гостю они выделили маленькую комнатку в ханоке, в которой не было ничего, кроме низкого широкого комода, где хранилась запасная постель. Чтобы не вызывать ненужных расспросов, ватажник тоже ушел туда, и лишь тогда, когда в деревне постепенно затихли все дневные звуки, достал заранее принесенную из сумки одежду и начал методично переодеваться. Последним штрихом стала черная ткань, прикрывшая его голову и лицо, оставив лишь узкую полоску неприкрытой кожи вокруг глаз. Сейчас, ночью, отправляясь в самое сердце обитания врагов, где, по странной иронии судьбы, жила его любовь, Юн Хо решил взять меч – мало ли какие неожиданности могли ждать его там, куда стремглав неслось его сердце. Прежде чем выйти за ворота на деревенскую улицу, Юн Хо некоторое время еще постоял в густой тени от дома, прислушиваясь к смутным звукам, разносящимся в ночи – где-то коротко взлаивали собаки, сонно кудахтали в загонах потревоженные чем-то куры… Но в целом деревня уже погружалась в сон. Наконец парень решил, то можно выдвигаться, и тихо открыл плетеную из веток калитку. Вышел, держась теневой стороны улицы, и направился к конечному пункту своего сегодняшнего пути. Крепко держа в голове план расположения улиц, вскоре он оказался неподалеку от дома королевского советника. Естественно, главные ворота были заперты, и наверняка за ними находились караульные. Но Юн Хо туда и не стремился. Ему нужно было попасть к старым деревьям, растущим у высокой стены ограды. А вот и вожделенная ветка. Короткими перебежками парень достиг каменной ограды и, прильнув к стене, поднял голову, прикидывая расстояние, а вскоре уже ощупывал камни ограды на предмет выбоинок и впадинок, за которые можно было бы цепляться. Ватажник, конечно, был очень удивлен подобной беспечности охранников: ведь не одному ему могла прийти в голову мысль пробраться в усадьбу при помощи вытянувшейся наружу ветки дерева. И тут же беззвучно хохотнул про себя: вот будет ему сюрприз, если по ту сторону ограды его уже поджидают стражники советника! Но Юн Хо тут же отогнал эту мысль прочь, да еще и рукой, свободной от меча, который придерживал, чтобы ножны ненароком не издали какого подозрительного звука, махнул – благо, в темноте этого никто не увидел. Черепица не хрупнула предательски под подошвами невысоких мягких сапог, и вскоре он пружинисто спрыгнул на землю, немного пройдя по все той же ветке, оказавшейся довольно толстой. Замер, слившись со стволом дерева, превратившись в тень, чутко прислушиваясь – не потревожил ли он кого своими движениями. Но вокруг было тихо. Закрепленные у стен ханоков, неярко горели фонари, слабо разгонявшие ночной мрак. Стола такая тишина, что было слышно стрекотание цикад. Обходя освещенные участки двора, укрываясь в тени, Юн Хо, четко запомнивший расположение здания, в котором обитала Со Хён, вскоре приблизился к нему и замер, выжидая момента, чтобы проникнуть внутрь. Но он понятия не имел, как будет искать свою милую. Не заглядывать же во все подряд комнаты… Но, видимо, высшие силы были в этот поздний вечер на его стороне, потому что в какой-то момент парень услышал голоса и вжался в стену дома, мечтая превратиться в невидимку. Сначала говорили двое мужчин, по всей вероятности, караульные. А потом негромко заскрипела, открываясь, дверь, и незнакомый мужской голос произнес с удивлением: - Госпожа?.. Вы здесь?.. В такой час?.. - Очень душно сегодня. Не могу заснуть! – отозвался девичий голосок, при звуках которого сердце ватажника сначала замерло, а затем пустилось вскачь. – Мы с Ха Юль пройдемся до беседки… Подышу свежим воздухом… А затем пятно света, видимо, от фонаря, который держала в руках служанка, заскользило по земле, освещая путь девушкам. - Госпожа… Вас проводить? – с неуверенностью в голосе спросил стражник. - Нет, что ты! Мы и сами дойдем! – звонко ответила Со Хён. – Не беспокойся! И не отвлекайся на нас… - Но госпожа Сун Хын… - Ну, что с нами может случиться дома? – беспечно прервала его девушка. – Мы же только немного прогуляемся во дворе. Ступай! Продолжай охранять дом! - Слушаюсь, молодая госпожа! – четко произнес стражник. И пятно света исчезло – видимо, девушки ушли. Юн Хо помнил, что у маленького пруда стояла беседка, наполовину заросшая вьющимися лианами. Видимо, туда и направились девушки. И туда же теперь нужно было попасть разбойнику. Очень медленно, крайне осторожно он выглянул из-за угла дома. В обозримом пространстве было пусто: скорее всего, караульные ушли дальше охранять территорию, а Со Хен и служанка достигли беседки. Держась в тени стен, Юн Хо быстро пробежал в том направлении, где, как он помнил, должна была находиться беседка, и вскоре достиг неширокой дорожки, ведущей вдоль берега прудика. По дорожке идти он, конечно, не собирался. Вместо этого прокрался вдоль внешней ограды и остановился как раз напротив ажурного изящного сооружения, в которое днем наведывались обе дочери советника. Оттуда выбивался колеблющийся свет от фонаря – девушки были в беседке. А вскоре он услышал и негромкие голоса: - Барышня, может быть, вернемся уже в покои? Становится прохладно… – Служанка. - Ну, что ты, Ха Юль, посмотри, как тут хорошо! И вечер сегодня вовсе не прохладный, – возразила ей молодая госпожа. - Ох, чую я, барышня Со Хён, опять ваша матушка будет недовольна, – проворчала девчонка. - Ах, да прекрати, Ха Юль! – в голосе Со Хён прозвучала досада. – Мне уже надоело всего опасаться, от всего прятаться… - Но госпожа… - Даже не говори мне ничего! – стальные нотки прорезались в голосе его малышки, и Юн Хо невольно усмехнулся. Одним стремительным рывком он преодолел расстояние до павильона и вступил под его крышу с приподнятыми краями, сдерживая дыхание. Ха Юль пискнула, увидев внезапно возникшую перед ними темную фигуру, но Со Хён тут же шикнула на нее, и служанка зажала себе рот обеими ладошками. А молодая госпожа бросилась к мужчине и прильнула к нему, обняв обеими руками за шею: - Ты пришел! Юн Хо! Но ведь это опасно!.. - Чшш, любовь моя! Я пришел бы за тобой даже в преисподнюю… – и, не в силах удержаться, обнял девушку, сжав ее хрупкую фигурку. – Девочка моя… - Юн Хо, я так скучала… – лихорадочно зашептала она, вглядываясь в лицо разбойника, но оно было закрыто черной тканью. И тогда девушка потянулась пальцами, убирая повязку, освобождая любимые черты, и тихо, счастливо засмеялась: - Юн Хо! Мой Юн Хо… - Конечно, твой, малышка! – он начал наклоняться, чтобы сорвать поцелуй с таких желанных губ, но тут раздался голос служанки: - Барышня… - Ха Юль, только ничего не говори! – предупредила Со Хён, посмотрев на девчонку. - Не буду, – послушно ответила та, но все же добавила. – Там стражники ходят!.. - Пойди, погуляй по дорожке, – строго приказала девушка. – Смотри, чтобы сюда никто не проник! - А как же… – испуганно начала Ха Юль. - Просто дай знать, если кто-то будет приближаться к беседке… - Слушаюсь, госпожа! – поклонилась служанка. - И забери фонарь! - Да, барышня… И они остались вдвоем под сенью павильончика, увитого растениями с цветами, пахнущими в этот ночной час особенно ярко и сладко. Со Хён потянула парня на скамью: - Иди сюда! Они сели так, что оказались отрезанными от внешнего пространства плотной стеной лиан с темными глянцевыми листьями, и девушка прикоснулась пальчиками к лицу Юн Хо: - Как ты проник сюда? Ведь здесь повсюду стража… - Это неважно сейчас, маленькая моя! Главное, что я вижу тебя перед собой и могу прикасаться к тебе! – он перехватил ее ладошку, приник губами к центру ее, почувствовал на одном из пальцев гладкий прохладный ободок. – Что это? Это оно? - Да, твое колечко, – прошептала Со Хён, приблизив мягкие губы к его уху, щекоча кожу теплым дыханием. - Ты надела его… - Конечно! – убежденно произнесла она. – Это же ты подарил!.. - Оно, конечно, слишком простое для тебя, моя голубка! Ты достойна самых дорогих сокровищ… - Нет, Юн Хо! – она поспешно прикрыла пальцами его губы. – Оно для меня – самое ценное! Потому что оно – от тебя! - Любовь моя! Хотел бы я осыпать тебя дорогими подарками! - Просто будь со мной долго-долго! – вдруг как-то очень печально произнесла девушка. - Всегда! – горячо откликнулся мужчина, гладя ладонями ее спину поверх гладкой шелковой ткани кофточки. – Я всегда буду рядом с тобой – столько, сколько ты будешь любить меня! Столько, сколько я буду нужен тебе, душа моя! - Ты нужен мне, любимый! Не оставляй меня! – с непонятной для парня горечью промолвила Со Хён, сквозь темноту вглядываясь в его лицо. - Ни за что! – ответил он и, обхватив ладонями тонкую талию Со Хён, перетянул ее к себе на колени. – Сердце мое… Она взяла лицо мужчины в ладони и припала поцелуем к его губам, но тот быстро перехватил инициативу, и вот уже он – мужчина – вел в их дуэте, целуя страстно и жадно, вкладывая в свои поцелуи всю любовь и тоску, которую испытывал без нее: - Девочка моя любимая! Умирал без тебя… - Я тоже, Юн Хо! Я тоже… Я так скучала! – жарко выдыхала она в губы парня и снова приникала, словно желая выпить его дыхание. – Люблю тебя так сильно! - Но не сильнее, чем я, малышка! Какая ты сладкая! Так бы и проглотил тебя, любимая моя! Счастье мое! - Это ты – мое счастье! Они шептали едва слышно, так, что даже если бы кто-то находился у входа в беседку – не мог бы их услышать. Да им и не нужны были слова – вместо них говорили прикосновения, объятия, поглаживания, пьянившие молодых людей без вина, отчего сердца их, находившиеся сейчас близко-близко друг от друга, бились, как заполошные, норовя пробить ребра и соединиться с другим сердцем. Юн Хо понимал, что еще немного таких поцелуев – и он попросту взорвется, но был не в силах отпустить сладкую девушку, которая так страстно прижималась к нему и с такой готовностью отвечала на его поцелуи. - М-м-м… Со Хён, голубка моя! – прохрипел он в какой-то миг. – Погоди секунду! Но девушка еще крепче обняла его и, положив маленький аккуратный подбородок на плечо мужчины, вдруг прошептала ему прямо в ухо: - Я тоже хочу тебя, любимый! Он на краткий миг забыл дышать, а потом выдохнул: - Со Хён!.. Не здесь… - Ты же еще придешь? – она лизнула кончиком язычка раковину, проведя по краю, заставив парня застонать сквозь крепко сцепленные зубы, а затем прикусила жемчужными зубками мочку его уха. – Придешь?.. - Да-а-а… – выдохнул он, вжимая любимую в свое тело, давая ей прочувствовать всю готовность любить ее долго и со вкусом. – Я видел тот ханок, где ты живешь, но… Не знаю, где твои покои… Боюсь, что если вломлюсь не туда, твоя матушка будет очень недовольна… Со Хён прыснула, опалив горячим дыханием его шею, а потом прошептала: - От входа – в левую половину, и самая дальняя дверь налево… Придешь? – и пробежалась россыпью быстрых поцелуев по его шее, заставив мужчину крупно вздрогнуть всем телом. - Как только смогу пробраться сюда, – пообещал разбойник. – Но… Милая… Если твой отец узнает… Я не могу подвергать тебя такому испытанию!.. - Мне плевать, Юн Хо! Я хочу, чтобы в самый первый раз это был ты! - Моя храбрая девочка! Я безумно люблю тебя! – он принялся покрывать короткими нежными поцелуями лицо Со Хён. – Моя сладкая! Ты – такое искушение! Чистый соблазн! - Я тоже люблю тебя, солнышко! - Как ты назвала меня?.. – удивился мужчина. - Ты – мое любимое солнце, – повторила девушка со странной убеждённостью. – Ты осветил всю мою жизнь! - О, Со Хён! Моя Со Хён! – он укрыл ее в своих объятиях и принялся легко покачивать, словно убаюкивая. – За что боги наградили меня таким счастьем? - Но тогда они наградили и меня, послав мне тебя! – улыбнулась она и легко чмокнула его в губы. - …Госпожа! – раздался от входа в беседку обеспокоенный голос Ха Юль. – Там снова показались стражники! - Я уведу их отсюда, а ты осторожно выбирайся, Юн Хо! И помни: я люблю тебя! И буду ждать! Но будь очень осторожен! Лучше не рискуй понапрасну! Я не вынесу, если что-то случится… – зашептала девушка, поднимаясь с колен возлюбленного и снова целуя его. Провела ладошкой по лицу молодого мужчины, как будто сохраняя в памяти его черты, а потом упорхнула из беседки, легко и стремительно, словно прекрасная бабочка. И через несколько секунд там воцарилась темнота: служанка унесла фонарь с собой, освещая путь молодой госпоже. Юн Хо затаился и услышал отдаляющийся голос своей красавицы: - Напрасно вы пришли сюда. Я же говорила, что с нами ничего не произойдет дома. К тому же здесь столько доблестных воинов, охраняющих наш покой. Думаю, теперь я легко засну! Вы же проводите нас до ханока? - Как прикажете, молодая госпожа, – ответил ей низкий голос стражника. - Да, лучше будет, если вы нас проводите ближе к моим покоям, – в голосе Со Хён послышалась улыбка. И вскоре все затихло. Юн Хо еще несколько минут сидел, не двигаясь, давая возможность стражникам уйти как можно дальше. Потом, осторожно отодвинув переплетение побегов растений, увивающих беседку, посмотрел наружу. Но двор был пустынным. И тогда он опять перебежками достиг ограды, после чего, скрываясь в тени, добрался до развесистого дерева. Тем же путем покинул усадьбу и быстро отправился на подворье своих радушных хозяев. По дороге, пару раз тревожил сонных собак, но все же благополучно добрался до дома. В отведенной ему комнате в темноте быстро постелил толстое одеяло на теплом полу и, сняв черную одежду, аккуратно свернул ее, спрятав в один из ящиков комода. И только потом с еле слышным стоном растянулся на приготовленной постели, накрывшись вторым одеялом и умостив голову на небольшом валике подушки. Закрыл глаза, и тут же перед внутренним взором всплыло милое личико Со Хён. Мужчина беззвучно засмеялся: «Да ты и вправду везунчик, Юн Хо! Тебя любит лучшая девушка в мире! И сегодня она четко дала понять, что именно тебя видит своим мужчиной!» Как беззастенчиво она заявила, что хочет его, Юн Хо! От одного этого воспоминания разбойник вновь почувствовал возбуждение. Да, Со Хён поистине невероятная, не похожая ни на одну другую девушку. Такая открытая, прямолинейная! Она с лёгкостью произносит то, на что бы никогда не решилась ни одна другая девушка ее возраста. Она не прибегает ко всем этим женским уловкам, чтобы сразить мужчину. Но тем она и прекрасна! Поэтому он и любит девушку больше жизни, что в ней нет ни капли фальши, ни крупицы притворства. Но… имеет ли он право поступить так с ней? Нет, он был уверен, что это будет прекрасно – заниматься с ней любовью. Но что потом?.. Парень даже не сомневался, что узнай ее отец, что Юн Хо сделал его дочь женщиной, он будет землю рыть, но прикажет своим людям найти его и убить на месте, как приказал убить его отца. При этой мысли Юн Хо помрачнел и до боли сжал челюсти. За почти пятнадцать лет своего сиротства он четко знал, что у него есть враг, которого рано или поздно он обязательно уничтожит. Но что теперь?.. Разве может он причинить такое горе своей девочке? Разве может он сделать ее несчастной?.. Парень заворочался в постели и, уткнувшись лицом в подушку, глухо застонал… Что ему делать? Как не разорваться надвое и не сойти с ума, если разум твердит, что нужно отомстить за смерть отца, а сердце шепчет, что его малышке будет очень больно, если он сделает это?.. А потом он снова представил, как сладко и смело целовала его сегодня Со Хён, как прикасалась к нему своими тонкими пальчиками, как прижималась нежным, упругим телом, давая четко ощутить небольшие аккуратные грудки, стройные бедра и ягодицы, и застонал от резкого прилива жара к паху… Ладно! Он не будет ничего загадывать заранее! Но если Со Хён будет ждать его, и если она твердо намерена стать его душой и телом – он не будет противиться этому соблазну. Он будет любить малышку Со Хён и научит ее искусству любви. И пусть даже недолго – но они будут счастливы друг с другом. С этой мыслью парень окунулся в глубины сна. Глава 36 Лера Лера проснулась от того, что Ха Юль за дверью ее спальни приглушенно звала свою молодую хозяйку. - Барышня Со Хён, барышня! Просыпайтесь! - Что там такое, Ха Юль? – отозвалась она. – Еще ведь очень рано! - Барышня, госпожа Сун Хын приказала будить вас! Ваш батюшка приехали! - Что?! Отец? – Валерия села на постели и растерла лицо пальцами. - Да, и ваша матушка велит Вам подниматься и идти приветствовать вашего отца, - прозвенел звонкий голосок Ха Юль. «О-о-о! – мысленно простонала Лера. – Интересно, с чем он приехал на этот раз?» - Госпожа моя! Я войду? – опять послышался голос служанки. - Заходи! – отозвалась она. Девчонка появилась в спальне уже с чистой одеждой на вытянутой руке: - Хорошо ли спали, барышня? - Нормально, – механически отозвалась та. - Что? – пискнула Ха Юль. - Ммм… Говорю, хорошо спала! – поправилась тут же она. – Давай одеваться! И мне надо умыться… - Да, я приготовила теплую воду, барышня! – поспешила сказать служанка. Через некоторое время Лера уже сидела перед туалетным столиком, а Ха Юль колдовала над ее волосами, заплетая их в толстую косу. - Готово, барышня Со Хён! – отрапортовала она, осторожно вставляя в волосы на висках драгоценные заколки. - Спасибо, Ха Юль! А где, ты говоришь, мои родители сейчас? - Так ведь должны быть в трапезной. Время завтрака! - И вот еще что, Ха Юль… – она надолго замолчала, как будто сосредоточенно обдумывала что-то, но служанка терпеливо ждала, пока, наконец, ее молодая госпожа не заговорила снова. – Ты должна пойти в деревню и найти там… - Ох, нет! Госпожа, не заставляйте меня! – пискнула испуганно девчонка. - Ха Юль, – со стальными нотками в голосе повторила Лера. – Ты пойдешь в деревню, найдешь там… ну, ты сама знаешь… и скажешь, что пока не нужно приходить сюда! Ты поняла меня? Служаночка быстро-быстро закивала головой, крепко зажмурившись и закусив нижнюю губу. - Ха Юль… – вздохнула девушка. – Ну, пойми ты, милая! Нельзя ему сейчас здесь появляться, пока отец в деревне! – Лера мягко взяла руку наперсницы своей ладонью и накрыла ее пальцами. – Пожалуйста, помоги мне! - Вы же знаете, барышня, что вам я не могу отказать! - Спасибо, моя хорошая! – прижала девушка кисть служанки к своей груди. - Вы так сильно любите его, госпожа моя? – одними губами спросила Ха Юль. - Больше жизни! – ответила она. И добавила более спокойным тоном. – Хорошо, ты можешь пока заняться делами, а я пойду. Нельзя заставлять матушку и отца ждать меня… И, как только закончишь прибирать здесь, сразу ступай! - А что мне ответить, если кто-нибудь спросит? – задала резонный вопрос служанка. - Скажи… Скажи, что я захотела… Блин, – буркнула с досадой Лера. И в ту же секунду поймала непонимающий взгляд девчонки: - Что? - Нет, ничего! Ладно, я пойду. И помни, Ха Юль, я очень надеюсь на тебя! - Слушаюсь, госпожа, – поклонилась ей та и, проводив глазами девушку, со вздохом принялась сворачивать господскую постель и убирать одеяла и подушки в комоды. Когда Лера появилась в «столовой», как про себя по привычке называла это помещение девушка, младшие братья и сестра уже сидели там. Непоседы Хви и Гёль вели себя непривычно смирно, а Джун вообще был преисполнен чувства собственной важности. Причину этого Лера поняла сразу: рядом с госпожой Сун Хын сидел «отец», королевский советник Шим Он. Когда девушка появилась в помещении, «мать» с легким недовольством взглянула на нее. Видимо, по меркам этого дома, она все же опоздала на завтрак, что в глазах хозяйки было совершенно недопустимо. Однако госпожа Сун Хын ничего не сказала, а лишь поджала губы, выражая свое неодобрение. Лера поспешила низко поклониться и произнесла: - Матушка! Отец! С приездом домой! - А вот и ты, дочь моя! Спасибо! Садись! Приступим же к завтраку! – низким густым голосом сказал советник. Одно место за низеньким и длинным, составленным из нескольких, столом было свободно. Там лежала плоская подушка для сидения, и Лера поспешила опуститься на нее. Слава богу, мышечная память тела и на этот раз не подвела, и она уселась, привычно сложив ноги калачиком. «Скоро превращусь в настоящую азиатку!» – подумала вдруг Лера, и легкая улыбка скользнула по ее губам, но, перехватив внимательный взгляд матери, она тут же убрала эту улыбку с лица. Расправила пышную юбку, легшую на пол вокруг нее неким экзотическим цветком, и опустила глаза, чувствуя на себе взгляд родителя. - Дитя мое! С каждым разом ты становишься всё красивее! – сказал мужчина, и Лера поняла, что почему-то его слова не радуют ее, а, напротив, вызывают чувство легкого беспокойства, словно расцветающая красота юной Со Хён может принести ей какие-то проблемы. Девушка опустила глаза на свою тарелку, пока еще пустую и девственно чистую. Госпожа Сун Хын властно кивнула старшей служанке, стоящей у входа, давая команду подавать еду, и целая вереница аккуратно одетых слуг появилась в трапезной, неся подносы с едой. Вскоре все приступили к завтраку. А потом отец семейства неторопливо заговорил: - Госпожа жена моя! Недавно его величество все-таки издал указ о начале отбора невесты для наследного принца Чхонёна. - Но это же означает, что теперь… - Да. Одновременно с этим Королевский совет издал указ о запрете свадеб в семьях аристократов по всей стране. Значит, наша Со Хён тоже становится кандидаткой на роль наследной принцессы, а потом и королевы. По возрасту и родовитости она вполне подходит! – ответил ее супруг, но особой радости в его голосе Лера не услышала. Однако же она затаила дыхание, боясь пропустить хоть словечко. - Ну да, ей ведь минула уже семнадцатая весна, – со вздохом произнесла хозяйка дома. - Поэтому вам надлежит как следует присматривать за дочерью, – назидательно добавил советник. А Лера вздрогнула. Этого ей еще не хватало! То разбойники, то принцы!.. Ах, да! Со Хён же происходит из знатного рода. Видимо, она вполне могла подойти на роль невесты принца. Возможно, девочка была бы безмерно счастлива от такой перспективы! Но вот только Лере это было совсем не нужно! Она хотела вернуться домой!.. Или остаться здесь, но с другим… Совсем с другим человеком! Хотя и понимала всю тщетность этого… У аристократки Со Хён не было ни единого шанса на то, чтобы когда-нибудь быть вместе с разбойником, который в глазах властей был закоренелым преступником. К тому же, девушка припомнила слова отца в предыдущий его приезд. О том, что у принца Чхонёна есть пассия, фаворитка. А значит, официальная невеста вряд ли удостоится нежных чувств с его стороны, коль в сердце принца живет любовь к другой. Валерия, конечно же, и не претендовала на этого, совершенно не знакомого ей принца, но надо бы узнать поподробнее, что значили слова Шим Она о запрете на свадьбы аристократов. А теперь, в эту самую минуту, нужно было срочно что-то предпринимать, поэтому она, не поднимая глаз, задала вопрос: - Батюшка… Могу ли я задать вопрос? Он посмотрел слегка удивленно, как будто внезапно заговорила чернильница с тушью на столе в его покоях, но все же ответил: - Спрашивай, дочь! - Скажите, батюшка… – она слегка замялась, но потом все же насмелилась и продолжила. – Вы сказали, этот указ… Он может как-то коснуться нашей семьи? - Конечно, Со Хён! Самым непосредственным образом! Его высочество наследный принц вошел в брачный возраст, и король Тэджон постарается как можно скорее подобрать ему пару. Наша семья – одна из приближенных к королевской семье, а наш род – один из самых знатных. Если ты пройдешь отбор, то станешь невестой, а потом и супругой принца Чхонёна! - Но я не хочу! – с горячностью воскликнула Лера, забыв о своей роли покорной дочери. - Со Хён! – послышался предостерегающий голос матери. - Если Королевский совет решит, что ты подходишь принцу, тебя никто и не спросит о твоих желаниях, – крепко сжал челюсти советник. – Мы не имеем права отказаться от участия в этом отборе! Это обязательно для всех знатных семей! Младшие дети, притихли, словно мышки, переводя глаза с одного на другого представителя семьи, а брат опустил голову, и пальцы его побелели, сжимая серебряные палочки для еды. - Что в таком случае ждет меня? – она, наконец, решилась поднять глаза на человека, который, по иронии судьбы, считался ее отцом. - Это не тема для разговора за завтраком, – ответил советник. – Давайте спокойно закончим его, а потом я хочу побеседовать с тобой в библиотеке, дочь! - Супруг мой… – заикнулась было госпожа Сун Хын, но он лишь покачал головой. - Нет, жена моя! Я хочу говорить с дочерью наедине. После этого за столом царило неуютное молчание. У Леры окончательно пропал аппетит, она отстраненно возила по тарелке палочками листик кимчи, пока мать не заметила ее потуги держаться изо всех сил и, видимо, сжалившись над дочерью, сказала: - Дети, если вы наелись, можете идти к себе! И братишки, во главе со старшим, как-то слишком уж поспешно выбрались из-за стола и покинули трапезную. За ними хвостиком следовала пятилетняя сестренка. Лишь Лера осталась сидеть за низеньким столом. Но вот отец семейства поблагодарил жену за еду и поднялся на ноги: - Идем, Со Хён! Лере ничего не оставалось, как последовать за ним. Советник привел девушку в уже знакомую ей просторную библиотеку, по-хозяйски уселся за стол, на котором лежали свитки, и показал ей на плоскую подушечку для сидения, лежащую на полу напротив: - Присядь, дитя моё! Лера повиновалась, не выходя из своей роли послушной дочери, и мужчина заговорил: - Во дворце уже организовали Бюро королевской свадьбы. Оно будет заниматься всеми необходимыми вопросами для отбора невесты и организации свадьбы. Чиновники уже начали составлять списки всех незамужних девушек. Конечно, твое имя тоже есть в этих списках. Наш род настолько древний и знатный, что ты можешь стать одной из главных претенденток. Но все-таки на первом этапе девушек будет довольно много. Он немного помолчал, и Лера решилась поднять глаза на советника и робко спросить: - Батюшка, а вы… Вы хотите, чтобы я стала невестой принца? - С одной стороны, это большая честь, дитя мое. А с другой – было бы намного проще, выдай мы тебя за обычного представителя какой-нибудь родовитой фамилии. - Почему? – тихо поинтересовалась она. - Дочь моя, ты даже не представляешь себе, какие страсти кипят при королевском дворе. Несмотря на различные королевские привилегии, среди аристократов мало желающих, кто хотел бы отдать дочку за принца. И вовсе не потому, что наследный принц Чхонён так уж плох. Нет! Сам по себе он довольно хорош. Но Чосонских королев и их родственников слишком часто использовали в политической борьбе, вовлекая в конфликты. Боюсь, что в итоге это может принести в семью много проблем и несчастий. - Тогда… Я не хотела бы стать избранницей принца, отец, – с силой произнесла девушка. И увидела, как лицо мужчины исказила невеселая усмешка: - Да тут и от самого принца мало что зависит. Если предсказатели решат, что ты подходишь, дитя, – ничто не помешает им забрать тебя у нас и выдать замуж за его высочество принца Чхонёна. Однако… Я слышал, что раньше были случаи, когда девушки, не желая становиться разменными монетами в политической борьбе, к каким только уловкам не прибегали! При дворе долгое время ходила история о том, как одна мудрая девушка притворилась сумасшедшей, чтобы избежать брака с королём. Но… Это не значит, что тебе нужно повторить ее поступок! - Я не хочу, чтобы в будущем вы страдали, батюшка! – и она закрыла глаза кончиками пальцев. – Вы и вся наша семья! - Милая моя дочь! Будем уповать на лучшее! Пока же я хочу, чтобы ты оставила в тайне этот наш разговор. - Как прикажете, отец! - А теперь ступай, дитя, мне нужно заняться делами, – сказал Шим Он, а девушка поднялась на ноги, почтительно поклонившись, и покинула комнату. Глава 37 Лера Полагая, что мать должна быть в курсе всех перипетий, связанных с тонкостями подбора невест для королевских особ, Лера направилась к госпоже Ан, намереваясь расспросить ее подробнее. Госпожа советница сидела в своих покоях и слушала, как младшая дочь, водя пальчикам по вертикальным столбикам причудливо выписанных тонкой кистью иероглифов, немного медленно, иногда с запинкой, читает лежащую перед ней на низеньком столике раскрытую книгу, прошитую толстыми нитками. Кажется, это было какое-то повествование для маленьких детей. Леру вдруг внезапно пробил озноб. «А я?! Вернее, Со Хён! Что, если она тоже умела читать?! Господи! Вот это будет провал!» Трудно сказать, каким невероятным усилием ей удалось удержать лицо, потому что ни мать, ни сестричка ничего не заметили, лишь госпожа Ан спросила, переведя взор на старшую дочь: - Со Хён?! Что привело тебя сюда? Девушка низко поклонилась, выражая почтение, и произнесла: - Матушка, я всего лишь хотела поговорить с вами… - Это связано с твоим разговором с отцом? – проницательно поинтересовалась женщина, и Лера вновь поклонилась. – Гё Со! На сегодня достаточно! Ты можешь оставить книгу и идти. - Матушка, можно мне погулять во дворе? Я хотела бы покачаться на качелях, – попросила малышка. - Хорошо, ступай! Но… Пусть братья покачают тебя. - Спасибо, матушка! – девочка легким ветерком вскочила на ноги, захлопнув книгу, и, поклонившись, унеслась из комнаты, взметнув в сторону длинную косу. Лера улыбнулась, проводив девочку глазами, и посмотрела на госпожу Сун Хын. - Присядь, дитя, – протянула руку советница, указывая на плоскую квадратную подушку для сидения на полу. Девушка повиновалась, расправив складки на юбке. – О чем ты хотела поговорить? - Матушка, отец сказал, что будет отбор невест для принца Чхонёна… - Да, это так! Это целый ритуал – ведь не для простого смертного жену выбирают, а для королевской особы – для будущего правителя Чосона. Что рассказал тебе отец? - Он сказал, что сначала составляют списки подходящих девушек. - Да, все верно! В эти списки попадают все девушки из знатных родов, приближенных ко двору: родственницы и дочери членов королевского Совета – тех, кто служит его величеству королю Тэджону. Поскольку мой супруг является главным королевским советником, твое имя тоже есть в этих списках. - И?.. – Лера переплела ставшие внезапно холодными пальцы в замок и с силой сжала. - Но это – только первый этап. Со списками работают королевские предсказатели и астрологи. Они тщательно проверяют, насколько совместимы будущие супруги, и сразу отсеивают девушек, если только появляется хоть крупица сомнения, что этот брак будет удачным. При этом учитывается всё: красота девушки, характер, бережливость и репутация семьи. Ну, с этим у нас все в порядке, – несколько самодовольно усмехнулась Сун Хын и тут же снова сделалась серьезной. – Хвала небесам, ты у нас уродилась красавицей, девочка! Потому что уже на первом этапе всех некрасивых девушек вычеркивают, какими бы добродетельными ни были они сами и насколько могущественными – их семьи. - Но почему, мама? – с горячностью воскликнула Лера. - Да потому, что красота королевы столь же важна, как репутация семьи и рода и целомудренный характер невесты. Супруга короля призвана по закону служить образцом для всех женщин страны. И я молю богов, чтобы никто не прознал про твои проступки в Ёнджу, – многозначительно произнесла госпожа Сун Хын, и Лера почувствовала, как ее щеки опалило жаром. Она отвела взгляд и захлопала ресницами, понимая, что имеет в виду мать. Тот случай с разбойниками. И это еще большая удача, что матери не известно, кто устроил побег пленным парням. Она прочистила горло и спросила: - А потом? - А потом начнется второй тур. И тут уже выбирают трех самых лучших, самых достойных девушек. - Матушка, а как случилось, что я до сих пор не просватана? – осторожно спросила девушка. Она знала, что в эту эпоху браки между молодыми обычно организовывались родителями или родственниками молодой пары – и молодожены, во всяком случае, невеста – были точно молодыми по возрасту. Но, насколько она поняла, живя в семье советника Шим Она, официального жениха у Со Хён не было – потому что уж кто-кто, а болтушка Ха Юль не удержалась бы и выдала «барышне» информацию о женихе, будь тот у девушки. Однако же все молчали, как рыбы, что могло означать только одно – либо к Со Хён никто до этой поры не сватался (что маловероятно), либо сватов засылали, но советник всех их заворачивал, придерживая для дочери шанс на более удачное замужество. И тут Валерии в голову пришла прозрачная в своей ясности мысль: а не питал ли он тайную надежду породниться со своим сюзереном и стать тестем наследного принца? А что?! Это открывало для и так уже могущественного советника короля еще большие перспективы. Она уже поняла, что Шим Он был человеком властным, жестким и стремящимся в еще большей власти. И женитьба его дочери и наследного принца стала бы прекрасным средством для достижения его целей. От этой догадки и так большие глаза девушки округлились, распахнувшись на пол-лица. Видимо, осознание этой мысли отразилось на личике девушки, потому что госпожа Сун Хын, до этого что-то вещавшая ровным, спокойным тоном (Лера немного отвлеклась и последних слов матери ожидаемо не слышала), вдруг замолчала, а затем спросила обеспокоенно: - Что такое, Со Хён? Тебе нехорошо? - Н-нет… Всё в порядке, матушка… – справилась с эмоциями Лера и уточнила. – Ко мне совсем-совсем никто не сватался?.. - Ну, почему же… – вынуждена была ответить Сун Хын. – Сватались! И весьма достойные молодые наследники из знатных и старинных родов Чосона… - И что? Батюшка противился этому?.. - Да. Ты знаешь, Со Хён, – задумчиво произнесла госпожа советница. – Я и не задумывалась раньше об этом. Супруг мой просто говорил, что ты еще слишком юна и ему жаль отсылать тебя в семью будущего мужа. А теперь я начинаю думать, что он… - … готовил меня для совсем другой роли? – закончила Валерия тихо, неотрывно глядя в лицо матери, и та медленно несколько раз кивнула головой, словно только теперь уверилась в этом предположении. - Твой отец… Он всегда был таким – целеустремленным, властным, порой, даже жестким. Но он и много трудился, чтобы получить ту власть, которая сейчас находится в его руках. «Интересно, знает ли мать о том, что он с легкостью отдавал приказы уничтожать своих идейных противников и даже совсем случайных людей, как отец Юн Хо, просто оказавшихся не в том месте и не в то время?..» – подумала Лера, но вслух произнесла совсем другое: - А что это дает семье невесты принца или короля? Какие-то привилегии? - Конечно, дорогая! Семья королевы получает разные привилегии. Я читала в летописях, что родителям королевы присваивают самый высочайший ранг. Место рождения королевы также повышают в статусе. Например, в случае с нынешней королевой, ее величеством Вон Ён, деревню, в которой она родилась, повысили до префектуры, в других же случаях префектуру до округа, а округ до города. Отец и дедушка нынешней королевы получили государственные посты. - О-о! Это, наверное, очень статусно… – едва слышно вздохнув, протянула Лера. - Да, ты права, дитя мое: это очень статусно, – подчеркнула голосом мать. Тут за дверью покоев послышался какой-то шорох, шевеление, затем раздался осторожный стук в деревянную панель, и голос личной служанки госпожи Сун Хын произнес: - Госпожа моя! Ваш супруг желает поговорить с вами! Он просил вас прийти в библиотеку! - Что ж, – обратилась к Лере мать. – Продолжим в следующий раз! Сейчас мне нужно встретиться с твоим отцом! Но ты и сама можешь взять в библиотеке отца подходящие книги и почитать с братом о правилах отбора. - У батюшки есть и такая книга? – удивилась она, взяв на заметку фразу матери «почитать с братом». Значит, все-таки Со Хён читать и писать не умела?.. Тогда почему этому начали обучать самую младшую в семье?.. Как-то это было странно и нелогично. Но Лера отмахнулась от этой мысли и вслушалась в голос госпожи Сун Хын. - О, у твоего отца, моего супруга, очень хорошая библиотека! – снисходительно улыбнулась женщина. Она поднялась на ноги, давая понять, что разговор окончен, и Лере не оставалось ничего иного, как последовать ее примеру и, поклонившись матери, направиться к выходу. В ее голове роилось слишком много мыслей, которым надо было дать уложиться в стройную систему. И еще один вопрос не давал ей покоя: так все-таки умела ли Со Хён читать и писать? Потому что то, что она увидела сегодня – как малышка Гё Со читала матери вслух какую-то книгу – натолкнуло ее на мысль, что, по логике, и старшую дочь должны были обучать грамоте. Она пошла по дому, стремясь найти старшего брата и проверить одну свою догадку. Он обнаружился в беседке во дворе, ожидаемо – с какой-то очередной книгой в руках. Услышав шаги у входа в павильончик, подросток поднял голову и, увидев старшую сестру, расплылся в улыбке: - Сестра! Что привело тебя сюда? Она зашла внутрь села на скамью рядом – так, чтобы увидеть текст в рукописи. Бросила взгляд на страницу, заполненную столбиками написанных черной тушью слов. Но чуда не случилось – текст так и оставался для Леры «китайской грамотой». Хотя правильнее было бы, наверное, сказать – «корейской грамотой». Однако люди Чосона все еще писали заимствованными из империи Чин иероглифами. Даже если настоящая Со Хён и умела читать и писать, Лере здешнее письмо подвластно не было. - Сестра? – донесся до девушки голос брата, и она поняла, что опять потерялась в своих мыслях. - О, прости, Джун! Матушка сказала, что в отцовской библиотеке должны быть книги, в которых описана процедура выбора невест для наследного принца… ты что-нибудь знаешь об этом? - М-м-м… – задумчиво протянул Шим Джун, явно в этот момент роясь в своей памяти. – Я не уверен… Но можно просто поискать… Или спросить у самого отца! Точно! – обрадовался подросток. – Уж он наверняка знает ответ на твой вопрос, сестрица Со Хён… - Да, я так и сделаю! Спасибо тебе, братец! – улыбнулась Валерия. – А ты не знаешь, где сейчас братья и малышка Гё Со? – спросила она. И в этот самый миг во дворе послышался громкий детский крик, а потом душераздирающий плач сестрички. Молодые люди переглянулись одинаково круглыми глазами и, не сговариваясь, выскочили из беседки и со всех ног кинулись бежать в сторону качелей. Там их глазам предстала следующая картина: лежа на земле несколько в стороне от качелей, Гё Со заливалась плачем, а рядом, виновато опустив головы, стояли оба «братца-кролика». Валерия подлетела к девочке и, присев перед ней, спросила дрожащим от страха голосом: - Гё Со, маленькая! Что случилось? – хотя сама уже знала ответ на свой вопрос. Видимо, сорванцы настолько сильно раскачали качели, что сидящая на них девочка не удержалась и слетела на землю, ударившись при этом. Лера вдруг испугалась, подумав: а не повредила ли себе что-нибудь при падении сестричка? Она осторожно обняла малышку и привлекла к себе: - Тебе больно? Где? Где болит? Девочка, захлебываясь рыданиями, попыталась объяснить. Все так и произошло, как предполагала девушка. Мальчишки, расшалившись, так раскачали сиденье, что в какой-то момент Гё Со не удержалась, ладошки ее соскользнули с толстых цепей, и малышка полетела на землю. А к качелям уже бежали стражники вместе с испуганными служанками. Лера сурово посмотрела на капитана Дон Гиля: - Чем вы занимаетесь, командир?! Почему девочка оказалась без присмотра? - Простите, молодая госпожа, – виновато потупился мужчина. – Я как раз был с дозорными… - А вы?! – метнула горящий взгляд на трех служанок матери девушка. – Почему вы позволили девочке одной пойти на качели?! - Простите, молодая госпожа! – в один голос нараспев затянули те, низко кланяясь. – Мы так виноваты! Накажите нас! - Наказывать вас будет моя мать, когда разберется и определит степень вашей провинности, – сердито отрезала Валерия. И, вновь повернувшись к Гё Со, совсем другим, ласковым тоном сказала. – Голубка, пошевели ручками! Надо проверить, все ли у тебя цело… И когда девочка послушно выполнила ее просьбу, протянула руку и осторожно помогла сестричке подняться. - Командир, возьмите девочку на руки – нужно отнести ее в комнату! - Да, госпожа! – наклонил голову воин и подхватил малышку на руки. - А вы – идите с ними и не забудьте доложить своей госпоже от том, что произошло, и почему вас не было рядом с Гё Со в этот момент! – как можно более строго приказала она служанкам. А уже затем, не обращая на них больше никакого внимания, повернулась к так и стоявшим двумя испуганными столбиками мальчишкам: - Теперь вы! – братики еще ниже склонили головы, как по команде надув губы. В другой момент Лера не удержалась бы от смеха, но теперь она была слишком сердита и напугана, чтобы даже улыбнуться. Джун молча стоял рядом, заложив за спину руки и не мешая старшей сестре заниматься воспитательным процессом. – Сколько раз вам говорила и матушка, и я, что прежде нужно думать, и только потом делать! («А-ха-ха! Кто бы говорил, Лерка! А сама-то! В таком случае, и тебе не мешало бы почаще думать своей головой! А уж потом поучать пацанов!» – раздался в ее голове ехидный голосок, но девушка мысленно отмахнулась от него, не желая лишаться нужного психологического настроя. И продолжила еще более строго.) Разве вы не знаете, что нельзя сильно раскачивать качели?! - Знаем! – в один голос отозвались братцы. – Но мы не подумали, что… - Вот именно! – повысила он голос, подняв вверх указательный палец. – Вы не подумали! А если бы ваша сестричка пострадала? Что, если бы она сломала себе что-нибудь?! А если бы – не дай бог! – она ударилась головой так сильно, что… – Лера споткнулась, представив себе ужасающую картину, где милая малышка лежит неподвижно на земле, а вокруг ее головы расплывается темное, почти черное, маслянисто поблёскивающее пятно. У девушки даже дух перехватило от этого зрелища, и он затрясла головой, стараясь избавиться от ужаса. Видно, мальчишки тоже прониклись этой перспективой, потому что вдруг одновременно заревели оба. Джун нахмурился, а Валерия, смахнув ладонью подступившие к глазам слезы, сглотнула ком, невесть откуда образовавшийся в горле, и дрогнувшим голосом сказала: - Вы видите, к чему привели ваши шалости?! Ступайте к батюшке и все ему расскажите о том, что произошло! Пусть он сам назначит вам наказание! - Да, сестрица! – прорыдали мальчишки и потрусили в сторону дома. Джун тронул пальцами рукав чогори сестры: - Сестрица Со Хён! Не плачь! Идем в дом!.. - Да, идем, Джун, – снова проведя пальцами по мокрым ресницам, кивнула Лера и тихо добавила. – Я очень сильно испугалась!.. - Я тоже, – так же тихо откликнулся подросток. Потом переплел свои пальцы с пальчиками сестры и повел ее к дому. Там, у постели младшей дочери уже суетились служанки, сидели родители и в сторонке, у самого входа стояли насупившиеся провинившиеся. Девочка уже не плакала, но выглядела бледной. Лера села на пол рядом с постелью малышки, взяла пальчики ребенка в свою руку: - Гё Со, маленькая! Как ты себя чувствуешь? Та слабо улыбнулась и произнесла: - Сестрица… - Я приказала послать за лекарем, – сказала мать. - А… Он есть в деревне? – спросила девушка. - Конечно, – вместо супруги ответил советник. – Простолюдины тоже болеют… Лера ничего не стала говорить, только легонько поглаживала ручку девочки. Советник поднялся на ноги и, дойдя до двери, сурово посмотрел на младших сыновей: - За мной, сорванцы! Пришла пора отвечать за свои поступки! Братья вжали головы в плечи, стремясь стать как можно меньше и незаметнее, но им ничего не оставалось, как последовать за строгим отцом. А тот, обернувшись, позвал старшего сына: - Джун! Пойдем со мной! Ты – будущий глава рода! Тебе много раз придется решать подобные вопросы! Подросток встал и отправился вслед за отцом. В комнате остались только пара служанок и мать с Лерой. Время словно бы топталось на месте, потому что девушке показалось, что прошел не один час. Но вот за дверями послышалась тихая возня, и голос служанки произнес: - Ваша милость, госпожа! Прибыли лекари! - Пусть войдут! – приказала женщина. Двери открылись, и в покоях возникли женщина и мужчина в светлой одежде и надетых поверх одеяний белых накидках, которые обычно носили лекари эпохи Чосон (уж Лера-то, пересмотревшая столько дорам об историческом прошлом Кореи из ее мира, сразу узнала эту «униформу»). На голове женщины было нечто вроде чепца, тоже указывающего на ее профессию, а мужчина… Лера бросила на них беглый взгляд и почувствовала, как сердце ухнуло куда-то вниз, к самым пяткам. «Он с ума сошел! – это была первая мысль, появившаяся в голове девушке после того, как она встретилась взглядом с пронзительными черными глазами. Глазами её Юн Хо! – Он сошел с ума, явившись сюда! А если кто-то из стражников его узнает?!» Но она беззвучно перевела дыхание и тут же отвела взор, предпочтя смотреть на сестричку. Госпожа Сун Хын, тем временем говорила поклонившейся ей лекарке: - Осмотрите мою дочь! Я очень беспокоюсь! - Что случилось, госпожа? – мелодичным голосом поинтересовалась лекарка – симпатичная женщина средних лет. От всей ее фигуры веяло спокойствием и уверенностью. Наверное, таким и должен быть доктор, чтобы больные поверили и доверились ему. Разбойник молча стоял рядом, держа в руках сундучок с необходимыми лекарствами. На его лбу красовалась широкая белая повязка с каким-то металлическим значком в центре, видимо, тоже символизирующим профессию врача. «Лекаря», говорили здесь. Госпожа Сун Хын принялась объяснять лекарке, что произошло, и та, сев на колени рядом с постелью Гё Со, взяла девочку за тоненькое запястье и начала считать пульс. Потом коснулась ладонью лобика малышки и спросила с легкой улыбкой: - Молодая госпожа, у вас голова не болит? - Нет, – помотала та головой, лежащей на цилиндрической подушке. Лекарка, осторожно касаясь, ощупала тело девочки, покивала каким-то своим мыслям. - Открой сундучок, – обратилась лекарка к помощнику, и тот, быстро опустившись на колени, поставил саквояжик перед собой и открыл его, откинув наверх крышку. За все это время он не произнес ни слова, лишь время от времени бросал на Леру короткие взгляды. Он расположился так, что госпоже Сун Хын его лицо видно не было. В отличие от Валерии, которая сидела прямо напротив и прекрасно видела любимые черты. Но, одергивая себя, девушка опускала глаза вниз, однако же, они, помимо ее воли то и дело поднимались и следили за мужчиной. Лекарка достала из сундучка какое-то снадобье, серебряную ложку и, аккуратно налив из пузырька темного стекла золотисто-коричневую жидкость, дала выпить девочке, попутно объясняя хозяйке: - Это успокоительное снадобье, госпожа. Вашей дочери сейчас просто нужен покой. Она поспит, а потом все будет хорошо. По счастью, маленькая госпожа ничего себе не сломала при падении. Она просто испугалась и, конечно, ударилась о землю. Я оставлю вам целебную мазь. Нужно будет намазывать ей синяки. А через три дня я еще навещу вашу дочь и посмотрю, как прошло лечение. - Спасибо вам, лекарь, – благодарно склонила голову госпожа Сун Хын. Достала из одного из многочисленных низких комодиков, стоящих вдоль стен, небольшой бархатный мешочек, в котором что-то негромко звякнуло, и протянула женщине. – Возьмите! Это плата за вашу работу! Лекарка обеими руками приняла мешочек, поклонившись при этом, и поднялась на ноги. Супруга советника кивнула и посмотрела на старшую дочь: - Со Хён, проводи лекаря и помощника! - Да, матушка! – Лера поднялась на ноги и поклонилась матери. Потом посмотрела на женщину, тщательно избегая встретиться взглядом с Юн Хо, который все так же молча закрыл сундучок и поднялся на ноги. - Идемте, я провожу вас! – сказала Валерия и повела пришедших к выходу. Пока они шли по коридору до выхода на улицу, как-то так случилось, что лекарка выступила вперед, а Юн Хо оказался рядом с Лерой. Девушка почувствовала, как горячие пальцы обхватили ее ладонь, переплетясь с ее прохладными тонкими пальчиками, и нежно пожали. Она вздрогнула от неожиданности и повернула голову, встретившись с черными глазами, в которых было столько невысказанного чувства, что Лера споткнулась на ровном месте и точно упала бы коленками об пол, но рука парня вовремя придержала ее за локоток, а бархатный голос пророкотал тихо: - Осторожно, госпожа! Девушка шумно выдохнула и одними губами спросила: - Что ты здесь делаешь?! Это опасно!.. - Я соскучился, – так же, едва слышно, ответил мужчина и вдруг стремительно наклонился и мазнул по ее губам коротким быстрым поцелуем. Лера вспыхнула, округлившимися глазами показав ему на спину шагающей как ни в чем не бывало лекарки, но парень лишь улыбнулся и покачал головой, давая понять, что все в порядке. Однако девушка все равно тут же отстранилась, чтобы кто-нибудь из домочадцев случайно не увидел, как дочь советника дефилирует под ручку с незнакомцем. Они вышли на улицу, и Лера проводила «лекарей» до самых ворот, у которых стояли стражи, проследила, чтобы они оба беспрепятственно прошли наружу, и только тогда вернулась в покои матери, доложив, что лекари ушли. Женщина покивала головой (малышка к тому времени уже заснула, держа мать за руку) и тихо сказала, что Со Хён может идти к себе. Но девушка решила пойти узнать судьбу «братцев-кроликов». Выяснила все у того же командира Дон Гиля, что советник собственноручно решил наказать провинившихся мальчишек: отхлестал их тонким и гибким прутом по обнаженным икрам ног. По рассказу капитана, братцы стойко вытерпели заслуженное наказание, не издав ни звука, лишь закусывали губы да сдерживали готовые пролиться из глаз слёзы. Может, и поплакали потом, у себя в покоях, но, во всяком случае, никто, кроме них самих, этих слез не увидел. Им было наказано отцом строго-настрого никогда больше не подвергать опасности здоровье и жизнь сестренки, да и любого из близких. Что озорники торжественно и пообещали советнику. Кроме того, отец приказал им ближайшие два дня сидеть в своих комнатах и не выходить на улицу. Дети не осмелились возражать, только, по старой привычке, надували губы. Еду им советник приказал тоже носить в комнаты. Короче говоря, посадил непослушных сыновей под домашний арест. Глава 38 Лера Она сидела перед низким столиком в своих покоях, уже переодевшись в белый ночной ханбок и отпустив служанку отдыхать, и вглядывалась в небольшое настольное зеркало, по обеим сторонам от которого стояли невысокие прямоугольные фонари с масляными светильниками внутри. В комнате царил полумрак, теплым золотистым светом озаряя лишь небольшое пространство вокруг девушки. Отражение показывало юное милое лицо, к которому Лера успела уже привыкнуть за это время. Она занималась ежевечерними процедурами – осторожно наносила на и без того совершенную молодую кожу нечто вроде питательного крема. Госпожа Сун Хын не уставала повторять в беседах со старшей дочерью, что главное богатство женщины – ее красота и кроткий нрав. А красота хрупка и быстротечна. Поэтому умная женщина не позволит этому своему самому сильному оружию увянуть и исчезнуть слишком рано. И Лера прекрасно понимала, о чем говорила мать – сама она, родив и вырастив пятерых детей, до сих пор оставалась очень привлекательной женщиной. Именно она, матушка, снабжала девушку кремами, покупая их у проверенных торговцев. Лере это было не в новинку – она и в прошлой своей жизни пользовалась разнообразной косметикой по уходу за лицом и телом и только рада была тому, что и в этом мире есть подобные средства. Фонари светили ровно и мягко, освещая лицо Валерии. В доме в этот поздний час уже было тихо – младшие дети и Джун спали в своих комнатах, потому что госпожа Ан строго следила за соблюдением режима, будучи уверена, что хороший сон необходим для поддержания здоровья. Сама она тоже уже скрылась в своей опочивальне, как, вероятнее всего, и господин королевский советник, который в деревне старался отдохнуть в полной мере. А слуги спали в своих, отведенных им помещениях, потому что работа в такой большой усадьбе, какой являлся деревенский дом Шим Она, требовала немало сил, и к позднему вечеру, когда все дневные дела наконец-то были переделаны, они уже просто валились с ног. Лера тоже вскоре собиралась лечь спать, пока же, прикасаясь подушечками пальцев с нанесенным на них кремом, осторожно наносила средство на кожу лица и все размышляла, размышляла обо всем, что произошло этим долгим днем. Ей опять не давало покоя то, что она не знала наверняка, была ли грамотной настоящая дочь советника. Пока Лере удавалось скрывать тот факт, что письменность Чосона была для нее сплошной абракадаброй, но что будет дальше? Надо было что-то придумать, причем, срочно. Девушка так погрузилась в свои мысли, что вначале и не поняла, что изменилось в комнате, только краешком глаза уловила мимолетное движение: пламя в обоих фонарях одновременно колыхнулось, точно от поднявшегося ветерка. Но откуда в комнате с закрытым окном ему было взяться?.. Она лишь на краткое мгновение отвела взгляд от зеркальной поверхности, но фонари вновь горели тихо и ровно. Лера недоуменно хмыкнула, а когда опять посмотрела в зеркало – вскрикнула от неожиданности. За ее спиной там, в глубине, отражалась смутная женская фигура. Девушка затаила дыхание, быстро моргнула несколько раз, но наваждение не развеялось. Женщина все так же безмолвно стояла за ее спиной. Тогда Лера шумно сглотнула и медленно, медленно начала поворачиваться, замирая уже от страха – комната была пуста. Кроме Валерии, в ней никого не было. По телу девушки пронеслись мурашки, поднимая каждый тончайший волосок на коже, а ладони мгновенно вспотели. Ей показалось, что волосы на голове тоже приподнимаются от ощущения чего-то жуткого, противоестественного. Она снова стремительно повернулась к зеркалу, едва не опрокинув столик – в последний момент ухватилась за него пальцами, и тут же отдернула руки: женщина в зеркале укоризненно покачала головой и зацокала языком. Звук этот отчетливо раздался в ночной тишине, и Лера, громко икнув, выдавила: - К-кто вы? Странная незнакомка, видимая только в зеркале, заговорила что-то мелодичным высоким голосом, издавая чуть ли не птичьи трели – в языке ее было множество щелкающих, булькающих и свистящих звуков, однако смысл произносимого был скрыт от понимания девушки. Но почему-то это убрало остатки страха из сердца Валерии. Она медленно покачала головой и произнесла: - Я не понимаю вас… Женщина в зеркале замолчала, потом вдруг сделала какой-то жест раскрытой ладонью перед лицом справа налево, как будто сдвинула некую невидимую шторку. А затем заговорила снова: - А теперь понимаешь? - Д-да… Но… Я что – сплю? - Может быть, спишь… Может быть, нет… – туманно ответила незнакомка. Перестав бояться, Лера заметила, что на женщине очень необычное одеяние. Точнее, необычной была его ткань: она постоянно менялась, словно струилась, разные оттенки цвета меняли один другой, перетекали друг в друга, как семь цветов радуги. Вокруг нее в зеркале было темно, но сама кожа незнакомки будто светилась изнутри легчайшим золотистым отблеском. Длинные, черные, словно самая темная ночь, волосы спускались по плечам, и в них, так же как по ткани, пробегали разноцветные яркие искорки, придавая облику незнакомки совсем уж сказочный вид. - Вы ведь – не человек? – внезапно догадалась Лера. И продолжила, осознавая. – Это вы перенесли меня сюда? Ей показалось, что женщина едва заметно улыбнулась, но ничего не ответила. И девушка заторопилась, испугавшись, что та внезапно исчезнет: - Это вы спасли меня в той аварии? Тогда где Со Хён? Она сейчас в моем мире? В моем теле? Ответьте! Женщина некоторое время просто смотрела на нее из зеркала, потом снова раздался ее голос: - Так было нужно… Со Хён, Со Хён… Это та юная девочка, которая погибла от стрелы разбойника?.. - Как – погибла? – ахнула Валерия. – Но я… однажды видела ее в зеркале! Так же, как вас сейчас! Она что-то пыталась сказать мне! Но я не услышала ни звука!.. - Не она! - Что? - Не она, ее душа! - Но я видела ее так, как будто она была в моем теле… – залепетала, ничего не понимая, девушка. - Так было нужно, – снова повторила незнакомка в радужном одеянии. - Но зачем… Зачем вы спасли меня? – дрожащим голосом спросила Лера. – Ведь я должна была погибнуть, так? - Нельзя. Ты должна была встретить свою искорку… - Искорку?.. - Свою половинку души… - А… Разве у нее, у Со Хён, не было такой половинки? - Не здесь. Не в этой жизни, – довольно равнодушно ответила женщина. Лере показалось, что та сейчас развернется и уйдет вглубь зеркала, и она схватила непослушными пальцами рамку, стоящую на треугольной подставке, и быстро заговорила: - Подождите! Еще чуть-чуть! Ответьте мне… - Три вопроса, – прохладно отозвалась женщина. - А? - Отвечу на три вопроса. - Хорошо! Спасибо вам! Спасибо! - Не благодари. Задавай свои вопросы. - Хорошо! Первый: моя половинка здесь – это Юн Хо, да? - Ты сама должна понять это. - Но что, если я… - Второй вопрос. - Ох! Хорошо, хорошо! – Лера поставила зеркало на столик и в волнении переплела пальцы рук. – Я смогу вернуться домой?.. - Это зависит от тебя. - Но… - Третий вопрос, девочка. И подумай хорошенько, что ты хочешь знать. «Бли-и-ин! – выругалась про себя Валерия и попыталась сосредоточиться. – А! Точно! Вот же оно!» И выпалила: - Я хочу понимать письменность этого мира! И уметь читать и писать! - Это вопрос? - Скорее просьба! Прошу вас – сделайте так! А вопрос… Со Хён была грамотной? -Да. - Тогда… Пожалуйста, пожалуйста… - Тебе пора! - Пожалуйста, прошу вас! Мне это очень важно! – умоляюще заговорила девушка. - И мне пора! - Но вы же можете! Вы же – богиня! Прошу вас! – с отчаянием повторяла она. А богиня вдруг протянула вперед руку, и Лера увидела, как сквозь зеркальную поверхность ртутно блестящей амальгамы к ней протянулись золотистые длинные пальцы и легонько толкнули ее в лоб: - Всё! Просыпайся! Девушка вдруг почувствовала, как что-то неуловимо меняется в окружавшем ее пространстве, которое пошло широкими безобразными трещинами, а затем стало стремительно рассыпаться на цветные искорки, которые заполнили все вокруг. Свечение от них становилось все более ярким и невыносимым для глаз. А потом разом полыхнуло, ослепив Леру. И вокруг воцарилась темнота. Девушка испугалась, что она ослепла. Но несколько бесконечно долгих минут спустя она все же решилась осторожно приоткрыть веки и – засмеялась от радости: зрение никуда не делось. Она различила заметно потускневшие фонари на столе – видимо, масло в светильниках почти прогорело, и мрак вокруг нее стал еще гуще. Только располагались они как-то странно, словно лежали на боку. Потом Лера почувствовала под щекой гладкую поверхность и поняла, что лежит головой на все том же столике. Зеркало, видимо, от ее движений, опрокинулось, подставка сложилась вдвое. Хорошо еще, что не упало на пол. Она подняла голову и ощутила, как неприятные мурашки побежали по затекшим от неудобного положения ногам. Вероятно, девушка не заметила сама, когда заснула. «Это был сон? – спросила она себя. И тут же ответила. – Ну, конечно, сон! Откуда бы здесь взяться золотистой богине в радужной одежде?! Э-эх, Лера, Лера! Мечтаешь о возвращении домой – вот тебе и вопросы о доме. Скучаешь по Юн Хо, подспудно мечтая о том, чтобы быть с ним вместе, – вот и разговоры о второй половинке. Ну, и этот твой вечный страх о грамотности Со Хён… Да нет! Ерунда какая-то! Конечно, это был лишь сон!» И тут же она поймала себя на мысли, что хочется вскочить и бежать в библиотеку отца, чтобы проверить свою догадку. «Ай, Лера! Прекрати! Что, по щучьему веленью, по моему хотенью?! Дурочка какая! Это тебе не сказки! Все гораздо прозаичнее и страшнее. Кто-то, а конкретно, эта вот радужная тётка, забросила твою гибнущую в аварии душу неизвестно куда, в тело девочки, которая и так уже погибла… Ма-ма!.. Господи, у меня сейчас мозг взорвется! Надо нормально ложиться, в постель, и спать-спать-спать! Ага! Уже поспала! Такого увидела, что… Бли-и-ин! Лерка! Прекращай рефлексировать уже! И – бегом в постель! Утро вечера мудренее!» Она опасливо огляделась по сторонам, словно ожидала, что в комнате опять, неизвестно откуда, появится нечаянная гостья. Но страхи ее были напрасны. И тогда девушка осторожно задула один фонарь, а второй забрала с собой, направляясь к давно уже приготовленной служанкой постели. Уселась, накрывшись шелковым одеялом, погасила фонарь и вытянулась во весь рост, поудобнее умостив под головой подушку. Девушка проспала без сновидений всю ночь и проснулась только тогда, когда верная Ха Юль пришла будить свою госпожу. Позёвывая, она начала умываться, потом служаночка помогла ей переодеться, тщательно расчесала прекрасные шелковистые волосы, заплетя их в тугую косу и украсив широкой нежно-голубой лентой. Все это время какая-то неуловимая смутная мысль не давала ей покоя. Она пыталась что-то вспомнить, но тщетно. Ха Юль, заметив, что ее барышня непривычно задумчива в это утро, попыталась осторожно расспросить ее, что случилось. Но девушка лишь качнула несколько раз головой, а сосредоточенное выражение с ее лица так и не исчезло. После завтрака она направилась в библиотеку. В помещении, против обыкновения, не было ни брата, ни отца. Лера прошлась вдоль стен, разглядывая многочисленные стопки рукописей, разложенных по полкам высоких стеллажей. Наугад взяла одну книгу, бросила короткий взгляд на обложку, на которой стояли в ряд вертикально выписанные иероглифы. «Описание избранных деревень». Хм, наверное, что-то географическое… Положила рукопись на место, взяла целую стопку книг справа. «Истинные записи правления династии Чосон», «Исторические записи Трех Государств», «Каталог гор и морей», «Записки о ритуале», «Суждения и беседы»… Книги отца. Только он мог читать такое! И вдруг ее точно молнией прошило! Что?! Она понимает эти надписи?! Нет! Этого не может быть! Получается, что то, что ей приснилось ночью – и не сон вовсе?! Господи, господи! Лера вернула стопку на полку и обхватила себя руками за плечи, почувствовав озноб. Потом, пройдя вдоль стеллажей, подняла несколько книг с другого места. «Наставление царю цветов». «Досужие беседы на постоялом дворе»… «Чудесная жемчужина». Открыла последнюю. Книга была прошита, по традиции, по правому краю, и страницы открывались слева направо. Лера отрыла обложку, сделанную из плотной желтой бумаги, взглянула на первую страницу, расчерченную на вертикальные столбцы, заполненные изящными иероглифами, складывающимися в слова сверху вниз. Стихи. Это стихи. Теперь девушка понимала каждое слово, записанное в книге! Но как такое может быть?! К ней вернулась память Со Хён?! Откуда?... У Леры голова шла кругом. Такого просто не могло быть в реальной жизни! Какое-то невероятное волшебство! Значит, та женщина из сна (или не сна?), и впрямь, была богиней! Господи, Лерка! Теперь ты уже можешь больше ничему не удивляться! С этими мыслями девушка положила на место все книги, кроме томика стихов, решив захватить его с собой и почитать на досуге. Пошла к выходу и в дверях столкнулась с советником. Поклонилась ему и хотела проскользнуть мимо, но была остановлена. Увидев старшую дочь, с книгой в руках, мужчина удивленно поднял брови и промолвил: - Со Хён? Ты читаешь?.. - Ну да… Я… Просто хотела найти книгу, в которой бы описывалась процедура отбора невест! - А! Заинтересовалась-таки?! – лукаво посмотрел на нее Шим Он. – Помнится, в детстве ты не очень любила заниматься чтением… - Предупрежден – значит, вооружен, – ответила она тихо, отводя взгляд. – Мне хочется узнать подробнее… Но… Я не нашла такой книги, отец! - Просто нужно знать, где искать, дитя! Идем, я дам тебе нужную книгу! Он прошел в помещение и уверенно направился к одному из стеллажей, расположенных у дальней стены. Перебрав несколько книг, наконец, вытащил одну и протянул дочери: - Держи! Вот это может помочь! - Спасибо, батюшка! – поклонилась девушка и поспешила в свои покои. Служанка, заставшая госпожу, сидящую на напольной подушке у окна с книгой в руках, всплеснула руками: - Барышня! Вы вспомнили?.. Лера подняла на нее глаза: - Это вспомнила! Но еще не все… Но и то, Ха Юль! Я очень рада! - И я, госпожа моя! И я! Радость-то какая! - Тише, Ха Юль! Ты же помнишь, что никто не должен догадаться, что я теряла память… - Ох, конечно! Простите, барышня Со Хён! – и она зажала себе рот обеими ладошками, но тут же отняла руки и полушепотом сказала. – Как я рада за вас! - Я тоже очень рада! – ответила Лера и улыбнулась вполне искренне. Глава 39 Лера Через два дня в деревню примчался на скакуне, с которого клочьями падала желтоватая пена, посыльный – с приказом немедленно возвращаться в столицу. С приказом короля Тэджона. Видимо, в Ханяне произошли какие-то события, которые настоятельно требовали присутствия во дворце Шим Она. Советнику ничего не оставалось, как поспешно собраться и, попрощавшись с домочадцами, в тот же день отправиться в путь, захватив свою охрану, с которой он и прибыл в поместье несколько дней назад. Этих воинов Лера не знала совсем – они так и жили со своим господином в столице, обеспечивая безопасность важного сановника. Но до этого девушка еще успела напроситься на аудиенцию к отцу и задать ему интересующие ее вопросы, касающиеся процедуры выбора невесты для наследника трона. От отца же она узнала, что третий тур отбора будет проходить при личном присутствии короля и королевы-матери, которые вместе с верховными советниками выбирали финалистку. Это означало, что брак принца – также политическое мероприятие, который используют в борьбе за влияние при дворе различных кланов, приближенных к правителю. Тем не менее, девушка с удивлением услышала, что королевская семья предпочитала невест из уважаемых аристократических семей, но не очень могущественных и влиятельных. - Почему, батюшка? – спросила она советника. - Подумай сама, девочка! В противном случае, влиятельный род заберет еще больше власти и веса при дворе. Королю же важно соблюсти хотя бы видимость равновесия, чтобы остальные семьи не начали выказывать своего недовольства и возмущения, – ответил Шим Он, любовно поглаживая обложку какой-то книги, лежащей перед ним на низеньком столе в библиотеке, где девушка застала его. - Но тогда, – с затаенной надеждой начала Лера, – возможно, я не подойду, батюшка? - На третьем этапе большой вес будет иметь слово королевы-матери! – неохотно ответил мужчина. – Если ты понравишься ей – уж она найдет способ убедить короля, что ее сыну нужна именно такая супруга… К тому же – сразу отсеиваются лишь девушки с фамилией Ли… – он огладил аккуратную недлинную бородку, в которой уже начинали серебриться нити седины. - А почему? – с недоумением спросила она. - Потому что Ли – это фамилия семьи короля нашего, его величества Тэджона. - А… – поняла девушка. – Что еще я должна знать, отец? - Пока ничего больше. - Матушка сказала, что в вашей библиотеке должны быть книги, рассказывающие о женитьбе прежних правителей, – вспомнила Лера. - Да, кажется, где-то были. Мужчина поднялся на ноги, прошел к высоким деревянным стеллажам, на полках которых расположились многочисленные рукописные книги в обложках из более плотной бумаги, прошитые по правому ребру толстыми хлопковыми нитями, с наклеенными слева табличками, на которые нанесены были черной тушью названия. Задумчиво провел рукой по корешкам, переложил места на место несколько томиков, а потом, воскликнув: «А! Вот она!», вытащил одну рукопись в светло-желтой обложке из стопки точно таких же и, щелкнув по ней пальцами, вернулся к дочери, которая все это время молча наблюдала за ним. Уселся на плоскую подушку, положил книгу на стол и пододвинул к девушке: - Вот! Можешь почитать ее потом! Думаю, тебе многое станет понятно. Только не забудь вернуть книгу на место! - Конечно, батюшка! – поклонилась ему Лера, про себя подумав, что теперь-то смело может брать любую книгу в библиотеке советника – после того своего странного полусна-полуяви, после которого непонятные закорючки и штрихи иероглифов перестали быть для нее бессмысленным набором значков и символов. Она взяла книгу в руки и, поднявшись на ноги, снова поклонилась: - Позвольте удалиться, отец! - Ступай, ступай, Со Хён! – помахал в воздухе кистью мужчина. – А я немного поработаю! Лера вышла, тихо притворив за собой дверь библиотеки. Вернулась в свои покои и задумалась о том, как бы ей выбраться в деревню и хотя бы ненадолго встретиться с возлюбленным. Да попенять ему на то, что снова проявил беспечность, под видом помощника лекаря явившись в дом, полный стражников. И такая возможность представилась девушке пару дней спустя, когда отец семейства вынужден был вернуться в столицу к своему сюзерену. Проводив советника, Лера пошепталась со служанкой, и девушки придумали целую схему, чтобы можно было ускользнуть из дома. Она заговорила с матерью о том, что нужно бы пополнить запас сухих трав для лечебных отваров, а сделать это можно было, отправившись к лекарке, жившей в деревне. Госпожа Сун Хын долго смотрела на дочь, пытаясь прочитать в юном личике следы лукавства, но Валерия смотрела прозрачно-чистыми глазами на матушку, точно ничего и не замышляла. А когда супруга советника высказала пожелание, чтобы дочь взяла с собой охрану, девушка внешне спокойно ответила: - Матушка, ну, что опасного может быть в нашей деревне? Здесь ведь живут ваши люди, которые зависят от Вас и отца. Зачем им совершать какие-то поступки, зная, что в этом случае они неминуемо навлекут на себя ваш гнев? Я просто хочу немного прогуляться и размяться на свежем воздухе… - Очень надеюсь, что ты говоришь правду, – поджала чуть подкрашенные губы госпожа Сун Хын, и девушка горячо заверила ее. - Конечно, матушка! Я говорю чистую правду! Заодно и узнаю, когда лекарка снова придет осмотреть нашу Гё Со. Вы просто назовите, какие травы и снадобья мне нужно будет купить у нее… - Я лучше напишу тебе список, – решила мать и приказала личной служанке принести ей принадлежности для письма и бумагу. Та, поклонившись, так же безмолвно исчезла из покоев госпожи, чтобы несколько минут спустя вернуться со всем необходимым. Госпожа советница начала перечислять все, что следовало купить, параллельно записывая это тонкой волосяной кистью, держа ее вертикально и аккуратно обмакивая самый кончик в черные вязкие чернила, которые старательно растирала прямоугольным бруском в невысоком корытечке усевшаяся тут же рядом со столиком служанка, предварительно налившая в емкость немного чистой воды. Лера с любопытством наблюдала за этими действиями, смутно припоминая, что когда-то уже видела подобное – еще там, в своем мире, сидя перед экраном ноутбука и увлеченно наблюдая за героями дорам. Теперь же она могла видеть это воочию. Хотя не могла бы с уверенностью сказать, что мечтала об этом. Наконец, список был составлен. Хозяйка приказала служанке поднести лист бумаги ближе к раскрытому окну, чтобы чернила поскорее высохли, затем свернула его в виде длинного узкого прямоугольника и подала старшей дочери: - Вот! Готово! Возьми с собой свою служанку. И долго не задерживайтесь! Да, и попроси у лекаря какое-нибудь средство от головной боли! Вчера мигрень просто замучила меня!.. - Матушка, у вас болит голова? – с беспокойством спросил Валерия. - Да, случается временами. Но ты не беспокойся, – пошевелила она в воздухе пальцами поднятой руки, – все в порядке! Ничего серьезного… - Матушка, может быть, когда мы вернемся в Ёнджу, вы позовете лекаря? - Да, так и сделаю, дочь моя! А теперь ступай! День уже склонился к своей второй половине. Не стоит юным девушкам бродить по деревне вечерами, пусть даже это и наша деревня, и каждый ее житель знает, что ты – дочь советника Шим Она. - Конечно, матушка, – поклонилась Лера и упорхнула к себе. Дом лекарки они с Ха Юль нашли с легкостью: добрые селяне с готовностью показывали дорогу молодой госпоже, заговаривавшей с ними с улыбчивой учтивостью. Женщина сидела на низком настиле посреди небольшого двора и перебирала какие-то травы, сортируя их по низким плетеным емкостям с широким дном, раскладывая в одном только ей известном порядке. - Госпожа! – негромко окликнула Лера, остановившись у плетеной калитки. Женщина подняла голову и поспешно вскочила на ноги. - Молодая госпожа Шим! – и поклонилась тут же. – Что привело вас в мое скромное жилище? Входите, входите, госпожа! Не стойте за оградой! Лера и Ха Юль вошли во двор, с любопытством осматриваясь. Всюду на полу террасы виднелись маленькие глиняные горшочки, одни – закрытые кусочками полотна, обмотанные по горлышку тонкой бечевой, другие – ждущие, видимо, своей очереди, были еще пусты. Там же, под крышей, у стены ханока, в тени располагались деревянные распорки-уголки, на которых сушились пучки различных трав. Лера подала лекарке материн список, и та, достав откуда-то небольшую корзинку, принялась упаковывать и складывать в нее требуемое. Девушка терпеливо ждала, когда заказ матушки будет сформирован полностью, потом спросила, когда лекарку ждать с визитом для осмотра маленькой сестренки. - Как чувствует себя ваша сестрица? – спросила женщина, и Лера ответила, что девочка уже вполне бодра и весела. – Что ж, приду завтра после полудня, – добавила лекарка доброжелательным тоном, протягивая девушке корзинку. Та приняла ее обеими руками, слегка поклонившись, и, покусав нижнюю губу, все же озвучила то, ради чего и явилась сюда: - Госпожа, тот ваш помощник, который приходил с вами в прошлый раз… Вы можете сказать мне, где он живет сейчас? Лекарка остро взглянула на девушку: - Молодая госпожа, что вы имеете в виду? - Я… мне необходимо… - Увидеть его? – очень серьезно посмотрела на нее женщина. Лера почувствовала, что щеки ее покрываются жарким румянцем, но все-таки решительно кивнула. - Госпожа, когда-то этот юноша очень помог мне. Я в долгу перед ним. И не хотела бы, чтобы кто-то или что-то причинило ему вред. - Нет, что вы, госпожа, – опустила голову Лера. – У меня и в мыслях не было… Но это… очень важно для меня! Очень важно! Женщина еле слышно хмыкнула: - Вот и он так же говорил! Просто этими же самыми словами. Что ж, я скажу вам. Но, прошу, молодая госпожа: будьте очень осторожны! Не нужно, чтобы кто-то видел вас вместе – поползут слухи… - Я постараюсь, госпожа… Лекарка несколько суховато объяснила, как найти тот дом в деревне, где остановился парень, и обрадованная Лера метнулась было к калитке, но у самого выхода со двора вспомнила о просьбе матери и окликнула лекарку немного виновато: - Госпожа! Матушка просила дать ей какого-нибудь снадобья от мигрени. - А! Хорошо, сейчас дам. - И скажите, сколько я должна заплатить за лекарства? Матушка дала мне деньги. - Четыре няна и семь пун, – ответила женщина, направляясь за нужным средством. Вынесла его из ханока, положила в корзинку, которую держала все время стоявшая безмолвной тенью позади своей молодой госпожи Ха Юль. Валерия расплатилась, и после уважительного поклона девушки, наконец, покинули дом лекарки, поспешив по деревенской улице в том направлении, которое указала Лере женщина. - Барышня, – зашептала Ха Юль, стоило им удалиться на приличное расстояние. – Как вы беспечны! А если эта лекарка выдаст вас матушке?! - Не выдаст, – отмахнулась девушка. – Ты же слышала, что она сказала? – Он когда-то помог ей… - И все равно, барышня Со Хён… Вам надо быть очень осторожной… - Я знаю, знаю, Ха Юль… Но я так скучаю по нему! - Ох, госпожа моя!... Как бы беды какой не случилось… – вздохнула девчонка, поудобнее перехватывая пальцами ручку корзинки. - Не накаркай, Ха Юль! – сверкнула на нее глазами Лера. – Всё будет хорошо, я чувствую… Теперь бы только он оказался дома… И она прибавила шаг, подгоняемая желанием увидеть своего Юн Хо. Кажется, в этот день небесная канцелярия работала без сбоев и просьбы простых смертных доходили до нее вовремя и решались довольно быстро и качественно. Потому что, когда девушки подошли к указанному дому, крытому, как и все прочие дома в деревне, соломой, до слуха наперсниц донесся звонкий стук топора по дереву. А затем они увидели и источник этого стука: в дальнем углу двора расположился разбойник и, положив на деревянную колоду толстую и длинную сухую ветку – скорее даже, целый стволик, освобожденный от веток, одним сильным взмахом топора, разделял его на небольшие дрова, удобные для того, чтобы положить их в очаг. Девушки остановились, и Лера невольно залюбовалась, глядя, как мышцы перекатываются на спине парня под простой старенькой одеждой обычного крестьянина. Некоторое время он продолжал свою работу, но потом, видно, почувствовав пристальное внимание, поднял голову и увидел девушек, так и замерев с топором в руке. Лера улыбнулась немого смущенно, а парень, сильным ударом вогнав топор в колоду, быстро подошел к ограде и, расплывшись в улыбке, спросил изумленно: - Со Хён?!.. Что ты здесь делаешь?.. - То же самое я хотела спросить у тебя, когда ты пришел на днях в наш дом, – свела она брови в одну линию, но парень распахнул калитку и, бросив быстрый взгляд на улицу, которая, к счастью, была сейчас пустынна, произнес: - Заходите скорее! Вас могли увидеть… Девушки послушно проскользнули внутрь, причем, Ха Юль смотрела на разбойника с опаской, а Лера так вся и светилась от радости. Из небольшого ханока вышла женщина, одетая бедно, но опрятно, и застыла, увидев неожиданных гостей. Однако быстро опомнилась и низко поклонилась, узнав в богато одетой девушке молодую госпожу. - Госпожа, это честь – ваш приход к нам! - Тетушка Гон Шим! Скажите, где я могу поговорить с молодой госпожой так, чтобы никто не мог помешать? – перебил ее мягко, но настойчиво Юн Хо. - Так э-э-э… Ну… Можете пройти в ханок, вот только молодой госпоже… - Не беспокойтесь, тетушка! Мне только нужно передать несколько слов… Долго мы не задержимся… – неловко улыбнулась Лера, которой приход сюда уже не казался такой удачной идеей. - Идем, – взяв ее за прикрытое манжетой чогори запястье, Юн Хо повлек девушку в приоткрытую входную дверь – та едва успела сбросить на плоском камне башмачки. А мужчина уже нетерпеливо тянул ее в комнатку, которую занимал в доме хозяев. Задвинув полотно двери, он повернулся к девушке, неподвижно стоявшей за его спиной, и выдохнул: - Голубка моя! Ты пришла!.. И тут же сжал ее в объятьях, прижав к груди, шепча бессвязно: - Моя красавица… Любимая моя… Как же я скучаю!.. Девушка обхватила его обеими руками за пояс, привстала на носочки, потянулась к губам: - Юн Хо! Поцелуй меня! - Все, что ты прикажешь, моя принцесса! - Что?.. – растерянно воскликнула она. Но парень уже накрыл ее губы своими – горячими, упругими и жаждущими, словно путник в жаркой пустыне, добравшийся до воды и стремившийся утолить жажду. И все вопросы словно выдуло из головы Леры – осталось лишь желание стоять вот так вечно и пробовать вкус любимых губ, и ощущать разгоряченное физической работой крепкое, молодое мужское тело. Когда же воздух в легких у обоих закончился, а сердца бились где-то в горле, норовя выпрыгнуть из груди, она все же отстранилась немного, чтобы увидеть любимое лицо, и спросила шепотом: - Почему ты назвал меня принцессой? - Потому что ты и есть моя принцесса! Нет, ты – моя королева! – ответил он страстно, поглаживая пальцами нежную бархатную щечку, разрумянившуюся от долгого поцелуя. - Нет, Юн Хо! Не говори так! Ты не должен! - Почему, любовь моя? - Разве я – королева?.. - Да, моя королева! – убежденно произнес мужчина и, нежно обхватив ладонями лицо девушки, повторил. – Ты – моя любимая королева! Моя единственная! Только ты! Одна ты! - Ты не должен говорить так, любимый! А что, если тебя кто-нибудь услышит и донесет?! Тебя казнят за оскорбление короны!.. - Но ты ведь не выдашь меня, моя сладкая девочка? Нет? – усмехнулся он так лукаво, что Валерия нахмурила тонкие брови и пробурчала: - Ты смеешься надо мной?! - Как я могу?! – поднял он одну бровь. – Ты – моя владычица! Моя королева! Самая прекрасная! И самая любимая! - Нет, ты определенно насмехаешься надо мной! – поджала девушка пунцовые от поцелуев губы, и Юн Хо, не выдержав, засмеялся. - Голубка моя, я просто счастлив, что вижу тебя, что могу обнимать, – обвил руками ее талию, – и целовать свою любимую девочку! – и снова припал ртом к губам девушки, подтверждая свои слова. Она вздохнула ему в губы и отдалась поцелую, который стал нежным и осторожным. Потом нашла все же в себе силы отстраниться и прошептала: - Ты не должен был приходить к нам в дом с лекаркой! Это было очень безрассудно и опасно… - А сама-то! – улыбнулся он. – Теперь тетушка Гон Шим увидела тебя!.. - Но ты же попросишь ее ничего и никому не говорить? – заглянула ему в глаза Лера, и парень вздохнул. А она продолжила. – Скажи ей… Пусть молчит о том, что я приходила сюда. Матушка сказала, что вскоре мы вернемся в наш дом в Ёнджу! - Это хорошо. Значит, и я смогу вернуться… - Мне пора идти. Как бы матушка опять не заподозрила меня в чем-нибудь… Ты не приходи больше с лекаркой, не надо… Я боюсь за тебя! Пообещай мне, Юн Хо! – она положила ладошки на грудь парню, и тот накрыл девичьи пальчики сверху своими большими ладонями. - Я буду осторожен, любимая! И ты береги себя! Ты – самое ценное у меня в этой жизни! Я люблю тебя больше всего на свете! - И я тебя, милый! – Лера снова потянулась к нему всем телом, желая получить еще один поцелуй, и мужчина не разочаровал свою красавицу. - Я выйду первая! – сказала девушка. – Ты возвращайся в город! Скоро я тоже буду там. - Я пошлю сынишку Аран узнать, вернулась ли ты в ваш городской дом, – пообещал Юн Хо, и Лера, кивнув, торопливо покинула ханок. Выйдя на улицу, она молча поклонилась хозяйке и направилась к калитке. Служанка поспешила за госпожой. Пять минут спустя из ханока вышел Юн Хо и направился к воткнутому в деревянную колоду топору, намереваясь продолжить свою работу. Гон Шим проводила его взглядом и тихо спросила: - Кто была эта красивая госпожа, Юн Хо? – а когда тот ничего не ответил, добавила. – Только не говори, что это – молодая барышня, дочь нашего господина! - Не скажу! – сдержанно ответил он. – И вы, тетушка Гон Шим, никому не говорите, что видели сейчас здесь… Это может быть опасно для вас. И для меня тоже… - Буду молчать, как рыба… - Завтра с утра я уеду, тетушка! Спасибо вам за все! - Ну, что ты, Юн Хо! Это тебе спасибо! Помогал вон мужу все дни!.. – замахала на него рукой женщина. – Какая она красивая! Нежная, тоненькая!.. А… что она тебе сказала, что ты весь светишься? - Так… Кое-что очень приятное, – мечтательно улыбнулся парень и, поудобнее перехватив левой рукой стволик, принялся рубить его на дрова. Глава 40 Лера Прошла еще целая неделя, пока госпожа Сун Хын не приняла решение возвращаться домой, в Ёнджу. Неделя, каждый день которой тянулся бесконечно для Леры, всей душой рвущейся обратно в город, куда уже вернулся ее любимый разбойник. В один из дней к малышке Гё Со пришла лекарка и, осмотрев девочку, вынесла свой вердикт – маленькая госпожа здорова. После визита мать попросила старшую дочь проводить женщину, и когда они уже шли по просторному двору имения, та вдруг тихо сказала, не глядя на девушку: - Молодая госпожа, он просил передать, что все будет хорошо… Валерия вскинула на невозмутимо шагавшую рядом женщину глаза, но та лишь едва заметно кивнула пару раз, точно подтверждая свои слова. И затем, поклонившись, сказала уже в полный голос: - Спасибо, молодая госпожа! Прощайте! – и ушла прочь – невысокая, но из-за прямой спины казавшаяся выше ростом. Лера проводила ее взглядом и вернулась в свои покои. А вскоре после того процессия из господ, слуг и стражников отправилась в обратную дорогу, и оказавшись в городском доме советника, девушка поспешила принять ванну и отдохнуть после долгого пути. Ей удалось через верную Ха Юль и малыша Кён Су отправить весточку Юн Хо – сообщить, что семья вернулась в Ёнджу. И в один из дней служанка шепнула ей, что через пару дней ватажник появится в городе и около полудня будет ждать ее в храме Будды, который располагался в западной части города. У Леры тут же возникла мысль, которой она поделилась с наперсницей: - Ха Юль, ты знаешь, где находится этот храм? - Знаю, госпожа! – тут же откликнулась та. – И вы знаете!.. знали, – тотчас же исправилась она. И добавила совсем уже тихо. – Раньше… - Проводишь меня туда! – Валерия предпочла не заметить эту оговорку девчонки. - А ваша матушка?.. Она позволит?.. – с сомнением спросила Ха Юль. - Я скажу, что хочу помолиться Будде о здоровье всех моих родных. Не будет же она против этого? – резонно заметила девушка. - Если и не будет – то пошлет с вами целый отряд охранников, – уверенно произнесла служаночка. - Но ведь в храм они за мной не пойдут?.. – лукаво посмотрела на нее Лера. - Не пойдут… – эхом откликнулась Ха Юль, и в глазах ее мелькнуло понимание. – Ох, барышня!.. – она улыбнулась и покачала головой. – Какая же вы умная… - Угу, – пробормотала та, уже прикидывая в уме, как убедить мать в необходимости этого похода в храм. И она придумала. В тот же день она завела разговор о том, как испугалась, когда в деревне сестричка Гё Со упала с качелей и ударилась, и как она, Со Хён переживала о здоровье малышки. А потом, как бы невзначай, промолвила: - А батюшка там, в столице – совсем один. У него столько обязанностей перед его величеством, королем Тэджоном. И наверняка – столько завистников и недоброжелателей! – воскликнула девушка, округлив глаза, и, воткнув тонкую иголку с шелковой нитью в клочок ткани алого цвета, прижала ладони к щекам, точно эта мысль только сейчас пришла ей в голову. - О чем ты, дочь моя? – нахмурила брови госпожа Сун Хын, глядя на старшую дочь. В эту минуту они сидели в покоях супруги советника и занимались рукоделием – обе вышивали шелковыми нитками: матушка – манжеты для рукавов новой чогори малышки Гё Со, а Лера – яркую шелковую ленту для косы, которую в будущем могла бы носить сама. Конечно, старшая из женщин владела иглой гораздо лучше, чем Лера, которая раньше, в своей прежней жизни никогда не интересовалась подобным времяпрепровождением. Но даже за то время, что она жила здесь, в роли дочери советника, ее навыки заметно улучшились. - Ах, матушка, наш отец занимает такую важную должность при королевском дворе! Я думаю, очень многие советники завидуют ему! Разве нет?.. - Да, конечно, ты права, – неохотно ответила женщина. И Лера вновь поспешила развить свою мысль: - Матушка, как бы я хотела пойти в храм Будды и вознести там молитву за здоровье и отца, и вас, мама, и братишек и малышки Гё Со! Вы позволите мне сделать это? - Пойти в храм Будды? – переспросила госпожа Ан. – Но зачем же ходить, если у нас есть паланкины? - А вы, матушка? – с внутренним опасением спросила Лера. - У меня очень много дел сейчас. Мы только недавно вернулись из деревни, и нужно проследить, чтобы слуги полностью приготовили дом к проживанию здесь. (Девушка мысленно выдохнула.) Так что поезжай одна, но возьми свою служанку и воинов отца в сопровождение! – распорядилась женщина. Лера расплылась в улыбке, но тут же поспешила спрятать ее, склонив лицо в поклоне: - Хорошо, матушка, как скажете! - И вот что еще, Со Хён! – вспомнила мать. – Не пристало тебе отправляться в храм с пустыми руками. Наша семья в состоянии принести достойные дары Светозарному Будде. Я сама отберу то, что подойдет для подарков. Пусть потом пара крепких слуг отнесет их в храм, когда ты отправишься туда. - Как скажете, матушка! - И попроси Будду, чтобы он оберегал вашего отца от разных неприятностей… - Конечно, мама! – промолвила Лера, снова берясь за иголку. Итак, дело было сделано, и через два дня «молодая госпожа Шим Со Хён» в сопровождении служанки Ха Юль, четырех стражников и трех слуг с дарами для храма Будды отправилась в небольшом, богато украшенном паланкине на моление. Время подходило к полудню, и девушка была вся в предвкушении встречи с возлюбленным, по которому уже успела сильно соскучиться. Перед храмом процессия остановилась, носильщики опустили паланкин на землю, Ха Юль помогла госпоже выбраться наружу, подняв вверх дверцу, стражи застыли вокруг, как молчаливые статуи, а девушка, приказав им дожидаться ее здесь, кивнула служаночке и, сделав знак слугам с дарами следовать за ней, пошла внутрь. Здание храма было не слишком большим, но за счет множества окон казалось пронизанным светом и очень просторным. Этот эффект поддерживали и открытые сейчас, в теплое время года двери, создавая впечатление воздушности и одухотворенности. Широкая площадка перед самым храмом была вымощена плоскими плитками, так хорошо подогнанными друг к другу, что между ними практически не оставалось зазоров, лишь кое-где редко в узкие щели пробивалась особо настырная тонкая травка. Вместе с этой площадкой храм находился на некотором возвышении, и от дороги к нему нужно было подняться по нескольким каменным лестницам с серыми ступеньками. Но не это было самым удивительным. Все пространство между лестницами, представляющее собой естественные террасы, как бывает на склонах некоторых гор или холмов, было уставлено круглыми бадьями, заполненными водой, в которых росли многочисленные лотосы самых разных оттенков – от снежно-белых до насыщенно-розовых, горделиво расправлявших свои лепестки между мясистыми круглыми, темно-зелеными листьями. Над цветами вились прекрасные бабочки самых сказочных расцветок и деловито жужжали трудолюбивые пчелы. А одном месте по каменным ступеням террасы стекала хрустально-прозрачная вода из бьющего из-под земли родника, создавая искрящийся на солнце водопадик. Вода сбегала в небольшой прямоугольный бассейн, обложенный все той же серой плиткой. Видимо, как и во всех подобных бассейнах, вода из него куда-то вытекала, не позволяя переполнить емкость. Лера залюбовалась всей этой красотой, но все же пошла вверх, к храму. У самого входа ее встретил пожилой, обритый наголо служитель в сером одеянии, и девушка уважительно поклонилась: - Скажите, отец мой, могу ли я помолиться в храме о здоровье своих родных? - Конечно, юная госпожа! – с легкой улыбкой кивнул монах. - Отец, хочу оставить в храме скромные дары от нашей семьи… - Из какой семьи вы, молодая госпожа? - Я дочь советника Шим Она, Со Хён, – снова поклонилась девушка. - Я наслышан о вашей достойной семье, дочь моя, – кивнул служитель. – Что ж, вы можете идти в храм, а ваши слуги пусть пройдут за мной. - Вы слышали? – обратилась к тем девушка. – Ступайте за служителем, а затем вернитесь к паланкину и ждите меня там. - Да, госпожа, – одновременно поклонились оба. Лера, а вслед за ней и Ха Юль, на отстающая от госпожи ни на шаг, вступили под сень храма, у стены которого возвышалась статуя Будды Лучезарного. Своды храма поддерживали массивные прямоугольные колонны, идущие вдоль всего периметра помещения. Между ними и стенами оставалось некое пространство, и при желании можно было укрыться за колонной, если кто-то желал оставаться неузнанным и незамеченным. На полу тут и там расположились на плоских подушках люди, пришедшие с молитвой. Они сидели, сложив ноги по-турецки, соединив ладони перед грудью. Некоторые опустили головы, погрузившись в молитву. Другие прикрыли глаза, видимо, для того, чтобы лучше проникнуться атмосферой этого места. Валерия обежала взглядом молящихся, но никто из них не напоминал Юн Хо. И когда уже девушка хотела отыскать свободное местечко и по-настоящему предаться молитве, она краем глаза заметила шевеление сбоку, у одной из колонн. Повернула голову и с радостью увидела своего любимого: как всегда, в неприметной одежде простолюдина, он стоял, слегка выдвинувшись из-за широкой колонны, и неотрывно смотрел на нее. Лера шепнула служанке: - Ха Юль, ты пока помолись там, а я… Но служаночка уже тоже заметила разбойника и кивнула своей госпоже, промолвив только: - Будьте осторожны, барышня!.. – и направилась поближе к статуе божества. А Лера, двигаясь вдоль стены, приблизилась к колонне, за которой вновь скрылся парень. Теперь они оказались рядом, стоя так, что ни из храма, ни с улицы их не было видно. Юн Хо взял девушку за руку и, поднеся тонкую кисть к губам, прикоснулся невесомо очень нежным поцелуем: - Со Хён!.. Сокровище мое… Ты пришла! - А разве могла я не прийти, любимый? – тихо ответила девушка, поедая глазами лицо мужчины. - Я скучал, моя королева! - Опять ты, Юн Хо?! Не говори так! – нахмурилась она. – Я боюсь: а вдруг кто-то услышит?! - Не услышит, – он порывисто притянул девушку к себе, спрятав в объятиях. – Нас никто здесь не видит, сердце мое! - Юн Хо! – Лера уперлась ладонями в грудь мужчины, отстраняясь. – Что ты делаешь! Мы же в храме! - Будда знает, что я люблю тебя больше жизни! – усмехнулся парень, однако же, оставил попытки обнять ее еще раз. – Ты одна пришла? - Что ты! Мать сейчас контролирует каждый мой шаг, – пожаловалась девушка. – Мало того, что заставила ехать сюда в паланкине, так еще и стражников в сопровождение отправила. - А твоя служанка? - И она здесь. Я попросила ее пока помолиться, чтобы, даже если кто-то из охранников заглянет в храм, увидел ее. Поэтому сбежать не получится… - А жаль! – протянул разбойник, прикоснувшись кончиками пальцев к ее щеке, а затем обведя нежный контур девичьего личика. - А что – ты бы хотел сбежать со мной? – вдруг спросила Лера, пытливо глядя на него. Мужчина вздохнул: - Ты же знаешь, что да! Но… куда бы я привел тебя? В какую-то деревенскую хижину, где не будет ничего из того, к чему ты привыкла?.. Или в наше тайное убежище в горах, где тебя будут окружать только грубые мужчины?.. И я… слишком много людей надеется на меня… - Все понятно, – погрустнела Лера, забирая руку из его пальцев. Вернее, хотела забрать, но кто же ей даст! Юн Хо удержал изящную кисть и притянул-таки снова к себе девушку, ловя ее взгляд, но она упорно отводила глаза в сторону. - Со Хён, любовь моя! Ну, ты чего?.. Ты же знаешь, что я безмерно люблю тебя! Но я был бы последним подлецом, если бы обрек тебя на страдания и трудности… Девочка моя! Верь мне! Я обязательно что-нибудь придумаю! - Я была бы счастлива с тобой везде, Юн Хо! Где угодно – хоть в бедной деревенской хижине, хоть в пещере в горах! Где угодно – лишь бы с тобой! – от волнения она не заметила, что повысила голос, и разбойник накрыл пальцами ее губы, прошептав: - Чшш, тише, милая! Тебя, и впрямь, могут услышать! – а потом, все же не удержавшись, наклонился к ее лицу и накрыл подрагивающие губы своими, лишая возможности произнести хоть что-то. И Лера затихла в его руках, прикрывая глаза, но предательские слезинки всё же скатились по щекам. И это не осталось незамеченным мужчиной, потому что, оторвавшись от нее, он снова вздохнул и большими пальцами отер влагу с девичьего лица и прошептал снова. – Девочка моя, не плачь, заклинаю тебя! Она судорожно вздохнула, усилием воли приказывая себе прекратить этот слезный дождь, а потом открыла глаза и, в упор посмотрев на Юн Хо, сказала: - Я в порядке, не обращай внимания! Просто, видимо, я, действительно слишком замечталась… Прости, сейчас мне лучше, и правда, помолиться Будде… - Со Хён… – начал он. - Нет, Юн Хо! Ты не обязан ничего говорить! И не должен давать мне каких-либо обещаний… Я все понимаю! Мы оба, кажется, слишком заигрались!.. Прости, я должна идти! - Постой, Со Хён! – в его голосе прозвучало отчаяние. – Клянусь, я сделаю всё… - Нет, не надо! – покачала она головой. – Не нужно клятв, которые не сможешь выполнить… - Не уходи вот так! – он схватил ее за запястье, удерживая, но Лера, крепко сжав губы, осторожно сняла его пальцы другой рукой и, с печальной улыбкой покачав головой, пошла от колонны в помещение храма, заметив рядом с Ха Юль свободную подушку. В горле ее стоял комок, а в голове сплошной каруселью крутились мысли: «Дура! Какая же ты дура, Лерка! Ты ведь с самого начала знала, что из этого ничего путнего не выйдет! И все равно позволила себе влюбиться в него! Увязла в нем, как муха в меду… И что теперь?! Тебе прямо сказали, что никто тебе не обещает «долго и счастливо»… Чего ты ждала?! Что приедет принц на белом коне и увезет тебя в светлую даль?! Вот только принц оказался обычным разбойником, а «светлая даль» – не так уж и светла…» Она опустилась коленями на плоскую подушку, сложила ладони перед грудью и сомкнула веки. Почувствовала, как по щекам снова побежали мокрые дорожки, уже не пытаясь их вытирать… Ее душа плакала, изливаясь сейчас этими слезами. Девушке было очень горько… Оставался ли дальше в храме Юн Хо – она не знает. Как долго она сидела так, оплакивая свою любовь – девушка не знала. Но в какой-то момент услышала рядом шепот Ха Юль: - Госпожа моя, почему вы плачете? Лера открыла глаза: служанка присела рядом и озабоченно всматривалась в ее лицо. Девушка покачала головой, но служаночка не унималась: - Он что, обидел вас?! - Нет, Ха Юль… Нет… просто что-то так грустно стало! Ладно! Пора возвращаться домой! – она провела пальчиками по щекам, вытирая их, и поднялась на ноги. Поклонилась статуе божества и решительно направилась на улицу. Глава 41 Лера А поздно вечером ее ждало потрясение. Девушка уже искупалась перед сном, Ха Юль помогла своей барышне облачиться в ночной ханбок и, постелив постель для госпожи, отправилась в свою каморку, уставшая со всеми хлопотами, связанными со служением дочери советника. Лера улеглась на мягкие одеяла, вытянулась на спине и закрыла глаза. В покоях было темно. Даже маленький фонарик-ночник она погасила, желая остаться в полной темноте. Она все прокручивала в мозгу сегодняшнюю встречу с разбойником, вспоминала его слова о том, что он «что-нибудь придумает» и уже не верила ни во что. Ну, что тут можно придумать, если ее пасут, как бесценное сокровище, не позволяя никуда ходить без сопровождения стражников, следя едва ли не за каждым шагом… Девушка уже почти уплыла в глубины сна, пригревшись под пышным одеялом, сшитым из гладкого, приятного на ощупь шелка, когда где-то на грани сознания услышала тихий шорох, не поняв поначалу, что это за звук, и лишь мгновения спустя догадалась – так всегда шуршала дверь в покои, когда кто-то из входивших сдвигал ее в сторону в пазах, подобно купейным дверям в вагонах поезда. - Что ты, Ха Юль? – спросила она сонно, недоумевая, что могло служанке понадобиться в такой час. И резко села на постели, распахнув глаза, когда услышала тихий ответ: - Не Ха Юль! Это я, сердце мое!.. Лера схватилась за собственное сердце, забившееся быстро и сильно, до рези в глазах вглядываясь в темноту: - Юн Хо! Что ты здесь… Как ты… А высокая фигура, почти не видимая в сумраке покоев, бесшумно и стремительно наклонилась, опустив что-то из руки на пол у двери («Сапоги?» – подумала девушка), а затем в три широких шага приблизилась к постели обескураженно сидевшей Валерии, которая лишь судорожно вцепилась в край одеяла на груди. Разбойник опустился на колени совсем рядом с девушкой, отложил в сторону снятые с пояса и тихо стукнувшие ножны с мечом, а потом едва слышно произнес: - Я испугал тебя, Со Хён? Она замотала головой: - Нет, не испугал. Но… Как ты узнал, где я нахожусь? - Разве это сейчас столь важно, милая? – он положил ладони на плечи девушки, провел по ним, осторожно и ласково оглаживая. – Ты сегодня бросила меня там, в храме… У меня сердце рвалось на части. Я так сильно обидел тебя, девочка? – он приблизил к ней лицо и коснулся губами лба, оставляя на гладкой коже почти целомудренный поцелуй. - Юн Хо, зачем ты сейчас говоришь об этом?.. Я боюсь за тебя, – прошептала Лера. – А что, если кто-то заметил тебя? Слуги, стражники?.. Зачем ты так рискуешь? - Со Хён, ты сказала сегодня, что готова быть со мной везде – и в крестьянской хижине, и в горной пещере… Лера молчала, ожидая, что он еще скажет, и мужчина продолжил: - Я заглянул в свое сердце и понял, что, если ты покинешь меня, там останется только огромная черная дыра, обугленная пустота… Как прикажешь потом жить с этим, маленькая госпожа? Лера схватила его за руки, сжала пальцы, зашептала горячо: - Юн Хо, ты же знаешь, я никогда… - Нет, выслушай меня, любовь моя! Так вот, если ты не передумала, если готова разделить со мной жизнь – мы навсегда уедем отсюда. Уедем туда, где никто не заподозрит в нас беглецов. Чосон большой. Мы можем поселиться где-нибудь у моря. Я стану рыбаком, а ты… Ты будешь встречать меня каждый вечер своей прекрасной улыбкой, кормить ужином и рассказывать о том, чем занималась днем. Он говорил так, словно уже все решил для себя, и Лера слушала, затаив дыхание, а в сердце ее забрезжила слабая пока надежда на то, что у них все получится, что они смогут быть счастливы вместе, вдали от Ёнджу, где между ними – непреодолимая пропасть, где мужчине грозит смертная казнь, стоит лишь солдатам схватить его и опознать грозного разбойника. И где она – дочь важного сановника, а ее имя внесено в списки потенциальных невест наследного принца. - …Так что – ты согласна? – ворвался в ее мысли голос Юн Хо. - Когда? Уже сегодня? – не задумываясь, промолвила она, согнув колени и удобнее устраиваясь на постели. И услышала короткий тихий смешок. - Не так быстро, любимая! И протянула разочарованно: - О-о-о-о! Ну, что опять еще?.. А он завозился, переползая ближе к Лере, и обнял ее, положив голову девушки себе на грудь: - Мне нужно срочно уехать на некоторое время… - Надолго? – невнятно пробормотала она, охватывая кольцом рук сильное тело и с каким-то наслаждением вдыхая запах мужчины, присущий только ему: причудливая смесь конской шерсти, металла от меча, слегка горьковатый, свежий аромат кожи, приправленный легким флером пота и еще чего-то, чему Лера не могла дать названия. - Не очень. Неделя, может быть, чуть дольше, – прошептал он куда-то ей в макушку и тут же поцеловал волосы. – И потом мы сразу же исчезнем отсюда! – он подцепил пальцем подбородок девушки, поднимая ее лицо. Выдохнул почти в самый рот. – Дождись меня! - Куда я денусь… – пробормотала она, задевая его губы своими, и парень не выдержал – приник к ней в жадном поцелуе. И Лера ответила – потому что уже изнывала без его прикосновений, и жаждала их, желала до тугого болезненного клубка в груди, скатившегося куда-то в самый низ живота и отозвавшегося там сладким томлением и спазмами, скрутившими ее женское естество. Вот он, рядом, и они одни в темноте, пусть даже Ха Юль спит в своей каморке неподалеку. И Лера подумала, что она давно хотела этого, и знала, что и он тоже хочет, но, по каким-то странным причинам, каждый раз сдерживает себя. Нет, девушка понимала – Юн Хо продукт своей эпохи, и Со Хён он воспринимает так же. Но только Валерия не была девчонкой из средневековья. Она так любила разбойника, что желала близости с ним. А теперь только убедилась в своем желании. Или это просто обстановка сама подталкивала ее к безрассудству, или ночь за окном, затянутым бумагой, но только девушка приникла к нему всем телом, так что мужчина застонал, понимая, что еще немного – и он потеряет голову. Он оставил нежные губы и прошептал: - Что ты делаешь, девочка!.. - Я хочу тебя! – смело воскликнула она и вдруг решительно дернула ленту ночной кофточки и распахнула короткие полы, обнажая плечи. - Со Хён… – даже шепотом голос Юн Хо прозвучал хрипло, а дыхание стало рваным и шумным. - Ничего не говори, – прервала она, уже скинув чогори с рук, и отбросила куда-то в сторону. – Иначе я подумаю, что все твои слова – лишь пустой звук!.. Ну же, Юн Хо! Докажи, что ты на самом деле любишь меня!.. - Не дразни меня, принцесса! Ты понимаешь, что я – мужчина?! Не играй с огнем, девочка!.. - А если я хочу? Хочу почувствовать твой огонь, Юн Хо?.. – усмехнулась она так провокационно, что разбойник даже не увидел – почувствовал эту ее усмешку. - Ты соблазняешь меня, сердце мое? - А что, если да? – Лера положила ладони на его грудь, почувствовав, как вздрогнуло сильное тело. – Что ты будешь делать? – мурлыкнула она, потираясь о него грудью, скрытой сейчас только широкой лентой белой ночной юбки. - Ты просто дьяволенок, Со Хён! – просипел он, ловя ее и опрокидывая на одеяло. – А если сюда зайдет твоя служанка?.. – оперся на один локоть, нависая над девушкой, распластавшейся под ним. Вторая его рука скользнула под юбку, пройдясь по ножке по всей ее длине – от лодыжки до бедра, и щекотные мурашки побежали по коже, хоть и скрытой от горячей мужской ладони длинными белыми штанами. Лера захлебнулась воздухом, но все же справилась с дыханием и процедила сквозь зубы: - Моя служанка спит и видит десятый сон. А ты что – боишься?.. - Боюсь. Сделать тебе больно, глупышка моя! – он пробежался быстрыми поцелуями по подбородку, шее девушки, потом горячие губы сместились на плечи и ниже, до кромки ткани, скользя по верхней части груди, и Лера выгнулась дугой – так ошеломляющи были эти поцелуи. Между тем одна рука парня дернула за ленту, удерживающую юбку девушки, и она сползла вниз, повинуясь желанию Юн Хо. Его губы нашли в темноте маленькую горошинку соска, а вторая ладонь накрыла упругий холмик девичьей груди, а затем большой палец обвел ареолу, отчего второй сосок тоже стал твердой горошинкой, необычайно чувствительной. Девушка всхлипнула от необычных ощущений и вцепилась пальцами в волосы Юн Хо. А руки мужчины уже пустилась в путешествие по мягким изгибам ее тела, обрисовывая тонкую талию, стройные бедра и округлые ягодицы, в то время как язык и губы блуждали от груди к животу, до самой тесемки штанов. - Юн Хо-о-о… – простонала она, стараясь как можно быстрее закончить эту сладкую муку и получить больше, гораздо больше. - Тише, тише, любовь моя, – прошептал он, разводя в стороны колени девушки и гладя внутреннюю часть ее бедер. - Ну же, Юн Хо… – она прогнулась в спине, упираясь пятками в постель и приподнимаясь навстречу ему. – Пожалуйста… Пожалуйста… Я хочу… - Сейчас, сейчас, королева моя, – он дернул тесемку, распуская ее, и одним движением стянул вниз штаны. Теперь Валерия лежала перед ним, совершенно обнаженная, смутно белея в темноте нежным телом. Но, как ни странно, она не чувствовала ни стыда, ни смущения – лишь нетерпение, желая поскорее стать еще ближе к мужчине, почувствовать всего его. Юн Хо рывком стянул с себя черную рубаху, распустил тесемку штанов и вот уже лежал сверху на девушке, умостившись между ее ног и опершись на локти. Лера едва слышно засмеялась, закинув руки ему на шею. - Что такое, любимая? – прошептал он, вновь принимаясь целовать нежную шейку и грудь, одновременно ведя горячей ладонью по дрожащему от желания телу. – Замерзла? Дрожишь… - Не от холода, – ответила она. – Ты такой… большой… - Я буду очень нежным, милая! – пообещал парень, сгибая ее колени. А потом его ладонь скользнула вниз, накрывая средоточие ее женственности, проникая пальцем туда, где до него не был ни один мужчина. Лера дернулась, но он удержал, шепнув: «Не бойся, маленькая!» А дальше она потерялась в неистовых поцелуях своего мужчины, растворилась в его напоре и страсти и, лишь когда резкая боль пронзила ее тело, вскрикнула, но и этот единственный вскрик потонул в поцелуе, которым он закрыл рот возлюбленной. Невольные слезы покатились по щекам девушки, пылавшим, разгоряченным тем, что сейчас происходило между ними. Разбойник замер, давая ей возможность привыкнуть к нему внутри, и только покрывал поцелуями мокрые щеки, глаза со слипшимися стрелками ресниц, губы, и шептал, шептал о том, какая она красивая, как он любит ее и никому не отдаст, не позволит забрать ее у него. И вот уже сама она вновь стала отвечать на поцелуи, а когда Юн Хо начал двигаться, сначала осторожно, медленно, качнула бедрами ему навстречу, ловя ритм, вцепившись пальцами в широкие плечи, заводя ладошки на гладкую обнаженную спину, проводя ноготками по горячей коже… Он довел девушку до пика, до вершины, когда ей показалось, что она взрывается, превращается в миллион мелких ликующих частичек, и не в силах сдерживаться, содрогаясь в судорогах наслаждения, она протяжно, сладостно застонала, но тут же была заткнута поцелуем. Мужчина совершил еще несколько сильных рывков и последовал вслед за любимой, свалившись на девушку, и скатился вбок, чтобы не придавить ее хрупкое тело своим весом. Он длинно, шумно выдохнул, восстанавливая дыхание, и прижал Леру к себе, все еще оставаясь внутри нее. - Моя любовь… Спасибо… - За что?.. – сонно отозвалась она. - За вот это, – он качнул бедрами, прижимая ее к себе. – И за это… – рука скользнула по боку, переместилась на обнаженную ягодицу, двинулась вниз по бедру. А губы накрыли желанные лепестки нежных губ девушки. – Я люблю тебя, принцесса! - Я люблю тебя, мой милый! – отозвалась она, горячо отвечая на поцелуи. - Ты же будешь ждать меня, сладкая? Я вернусь, а потом мы уедем и уже навсегда будем вместе, моя маленькая королева! - Ты неисправим, Юн Хо! Ну, какая я тебе королева?.. - Моя королева, – ответил он. - Ну, если я королева, значит, ты – мой король? – хитро спросила Лера. - А разбойник может быть королем? - О, в истории было множество случаев, когда жуткие разбойники становились правителями, – хихикнула девушка. - Откуда тебе это знать? - Просто верь: я знаю! – ответила она, ласкаясь к мужчине. Он укрыл ее нагое тело одеялом, укутав в него, как в кокон, и положил головку девушки себе на вытянутую руку. - Юн Хо… - М-м-м?.. - Тебе нужно идти… Как бы кто не увидел… - Да, конечно, – вздохнул он. – Как бы я хотел вечно засыпать рядом с тобой и просыпаться, видя перед собой твое прекрасное лицо!.. - Я верю, так и будет, любовь моя! – откликнулась девушка. - Да, так и будет! – эхом повторил Юн Хо вслед за ней и усевшись на одеяле, начал наощупь искать свою одежду. Вскоре он был полностью одет, и даже меч пристегнут к поясу. Валерия завернулась в одеяло и встала, чтобы попрощаться с ним. - Жди меня через десять дней, – сказал разбойник, целуя ее кончик носа. - Будь осторожен. Береги себя, – напутствовала девушка, прижимаясь к любимому. - Конечно! Я должен быть осторожным – ведь теперь у меня есть ты, – он снова приник к ее губам, как будто был не в силах оторваться от желанной девушки. – Всё, сокровище, я пошел! Люблю тебя!.. – и он, и впрямь, наконец, осторожно открыл дверь и, подхватив с пола сапоги и держа в другой руке ножны с мечом, скрылся в коридоре. Лера осторожно задвинула дверь. Вернулась к разворошенной постели, еще пропитанной запахом страсти, и торопливо набросила на голое тело юбку, обернув вокруг груди ленту и завязав их просто, привычной ей одинарной петлей, когда один конец остается короче другого, так что, дернув за него, можно с легкостью распустить узел. Чогори надевать не стала – после секса с Юн Хо ей все еще было жарко. Поправила постель – любопытной Ха Юль ни к чему было знать, что ночью в спальне ее барышни происходило что-то запретное. А потом резво вскочила и, побежав к окну, распахнула обе створки, впуская в комнату поток свежего ночного воздуха, – вытесняя любое воспоминание о том, что происходило здесь совсем недавно. Ароматы цветущих деревьев ворвались в опочивальню, заполняя ее, стирая всякое напоминание о том, что случилось какие-то минуты назад. Встревоженно прислушалась, ловя малейшие звуки с улицы – не заметил ли кто чужака, проникшего на территорию имения королевского советника, не поднял ли тревогу. Но минута бежала за минутой, а ничто не нарушало тишину. Стоял тот глухой час, когда весь город, видимо, затихал, утомившись за долгий день, и даже у стражей, несущих караул, притуплялось в это время внимание. Вот этот час и выбрал Юн Хо, чтобы незамеченным ускользнуть из усадьбы. «Час Быка» – вспомнила внезапно Лера название знаменитого фантастического романа Ивана Ефремова, которым зачитывалась еще в ранней юности, учась в старших классах школы. Автоматически отметила, что час быка – это время между часом и тремя ночи, как объяснялось в старой, изданной еще в советское время энциклопедии. Вот, похоже, сейчас время как раз и подходило к трем часам пополуночи, потому что было еще очень темно, на небе тут и там мерцали крупные звезды. Таких Лера никогда не видела дома, несмотря даже на то, что ее родной городок вовсе не был похож на мегаполисы, и б о льшая часть домов составляла частный сектор. Сам рисунок созвездий был незнаком ей. Кто знает, похожи ли они на те созвездия, что украшали небо Кореи из ее родного мира. Лера никогда не бывала в этой азиатской стране, поэтому сказать наверняка не могла. Но здешние звезды завораживали своим блеском и яркостью. Девушка залюбовалась ночным небом, но вдруг услышала тонкий звенящий звук у самого уха, раздражающий своей назойливостью: комар! Вот же гадство! Нужно срочно закрывать окно, иначе эти кровопийцы налетят в комнату и не дадут ей покоя! Валерия отмахнулась от звенящего насекомого и, взявшись пальцами за обе створки окна, втянула их внутрь, накинув крошечный крючочек на петельку на одной из створок и, таким образом, запирая окно. Хоть и не очень крепкая, но все же защита от проникновения снаружи. Вернулась к постели и внезапно почувствовала, как в горле пересохло: занятия любовью заставили ее прилично попотеть, и теперь обезвоженный организм требовал восполнить запасы жидкости. Она прокралась босыми ногами к низкому столику, на котором стоял кувшин и чистая чашка – на случай, если молодой госпоже захочется пить. Тут же лежало сухое, хрупкое печенье из рисовой муки. Девушка с наслаждением выпила полную чашу воды, а затем рука ее машинально потянулась к вазочке с печеньем, и вот уже она хрустела тонким лакомством, посмеиваясь про себя: неожиданное, но такое приятное свидание с Юн Хо отняло у нее довольно много энергии. Однако же, нужно было ложиться в постель – утром Ха Юль не добудится ее, что вызовет у служанки ненужные вопросы. А кроме того… нужно было убрать следы того, что тело Со Хён лишилось девственности. Конечно, Лера всегда могла представить перед наперсницей, что у нее начались «женские дни», но ушлая служанка лучше самой госпожи знала ее лунные ритмы. А это опять могло навести ее на какие-нибудь сомнения. Так что Лера достала из нижнего ящика комода мягкую тряпочку – одну из тех, что использовались местными женщинами вместо гигиенических прокладок и, окропив ее водой всё из того же кувшина, тщательно протерла внутреннюю поверхность бедер, убирая «улики». Тряпочку туго скрутила и засунула под комод, намереваясь потом незаметно вытащить и выбросить в уборной. Натянула длинные штаны и, наконец, улеглась в постель, которая, казалось, все еще хранит запах тела Юн Хо. Лера свернулась клубочком и закрыла глаза. Затем завозилась, вытягиваясь на спине, и прикоснулась пальцами к груди, вспоминая, как мужчина ласкал и целовал ее. И вдруг снова почувствовала возбуждение внизу живота, отозвавшееся сладкими спазмами. И засмеялась над собой. «Ох, Лера, Лера! Ты все-таки получила этого мужчину! Молодец! Сама спровоцировала его. А то он бы еще долго ходил вокруг да около, не решившись прикоснуться к тебе! Зато теперь ты знаешь, как это сладко – когда тебя кто-то любит! Но что, если… если мать каким-то образом догадается, что Со Хён изменилась?.. Нет, нет, нет! Этого не может быть! Уж если они не распознали подмены их дочери на какую-то попаданку, то уж такую мелочь, как потеря ею девственности, и вовсе пройдет мимо их внимания!" А она, Лера, будет вести себя тихо, как мышка, чтобы этого не произошло! С этими мыслями девушка затихла, закрыла глаза и вскоре уже размеренно сопела, погрузившись в сон. Распущен узел, сброшены одежды, И ты кусаешь губы, чтобы стон, Который был рождён из нашей страсти нежной, Служанки не услышали твои. Я, как разбойник, ночью и тайком, Украл твою свободу, Королева. (Мара Вересень) Конец первой книги Книга вторая Приключения Леры Власовой, обычной девушки, попавшей в эпоху Чосон, продолжаются. Судьба готовит ей новые испытания. Как выжить, если кругом не только доброжелатели, но и враги, так и ждущие, когда она оступится? Что ждет ее? Сможет ли она остаться с любимым и быть счастливой с ним? Глава 1 Лера - Барышня, барышня Со Хён! Просыпайтесь, барышня! – ворвался в ее сновидение жалобный голос Ха Юль. - М-м-м… – промычала Лера, вся еще находясь во власти сна, в котором Юн Хо так жарко, так сладко целовал ее, а потом они снова занимались любовью, и это было так прекрасно, так чувственно, что все тело девушки было наполнено приятным томлением. А неугомонная служанка не унималась: - Барышня, да что ж вы не просыпаетесь?! Госпожа прикажет побить меня палками за то, что вовремя не разбудила вас! Ну, барышня Со Хён, пощадите меня! - Ой, Ха Юль!.. Да что ж ты так кричишь?.. – пробурчала она, потягиваясь всем телом. – Все, все, я проснулась! Только не вопи! Оглушила совсем! - Так я войду, госпожа моя? – раздалось за дверью. - Входи уже! – ответила Валерия и снова потянулась так, что пальчики на ногах подвернулись, а все мышцы невольно заныли. Да, она определенно не восстановила силы за те часы, что удалось поспать после ухода любимого. Сейчас бы еще досыпала, если бы не громкоголосая Ха Юль. А та уже впорхнула в покои Со Хён, неся теплую воду, медный тазик и душистое мыло, а на плече – чистое полотенце. - Ой, барышня! – вдруг воскликнула она. – А что это на полу какая-то грязь? Вчера же все было в порядке! Лера похолодела: неужели остались следы от сапог Юн Хо, которые он поставил вчера у двери?! Но внешне ничем не выдала своего волнения. - Понятия не имею, о чем ты говоришь! Вчера после того, как ты ушла к себе, я тоже легла спать. Уж не думаешь ли ты, что я ходила ночью по двору, как привидение? - Уж вы скажете, барышня, – привидение! – поджала губы служаночка. – А только я не слепая! Вон же – грязь какая-то! Как будто земля насыпалась… - Ой, ладно, Ха Юль! Давай лучше скорее умываться, а то матушка, и правда, будет недовольна. А сколько времени сейчас? - Да уж солнце высоко, госпожа моя! - Я что – опоздала на завтрак? - Хвала небесам – нет! Сейчас переоденем вас – и пойдете завтракать! День сегодня, по всему, добрый будет! Вон как солнышко сияет, а на небе – ни облачка! Можно будет погулять по усадьбе, барышня! Или вон с маленькой госпожой поиграть! Лера подозрительно посмотрела на наперсницу: - Какая-то ты странная сегодня, Ха Юль! Что-то случилось? А девчонка вдруг покраснела, как маков цвет, и низко опустила голову, делая вид, что она очень занята приготовлением воды для своей барышни. И Лера подумала: а не слышала ли Ха Юль ночью подробностей их свидания с Юн Хо?.. - Так, Ха Юль, – решительно сказала она. – Что с тобой? - Н-нет, ничего, госпожа, – с запинкой выдала девчонка, по-прежнему пряча глаза. «Точно, она что-то слышала ночью», – решила Валерия, но, конечно же, ничего объяснять служанке не собиралась. Она умылась и с помощью Ха Юль надела нарядный ханбок, а затем отправилась в трапезную. Вся семья уже была в сборе. Госпожа Сун Хын посмотрела на старшую дочь, но ничего не сказала, только приказала слугам подавать завтрак. Трапеза прошла в молчании, а потом мать позвала девушку в свои покои, чтобы поговорить с ней о королевской династии Ли, один из представителей которой сейчас занимал трон. Беседуя с дочерью, она заглядывала в старинный манускрипт, в котором были записаны имена правителей, их жен, а также многочисленных принцев и принцесс. Лера добросовестно старалась запомнить бесконечные имена, но это было нереально. И тогда она просто стала слушать мать, словно воспринимала все как увлекательный художественный текст. Наконец госпожа Ан решила, что на сегодня достаточно, и отпустила дочь. Та с облегчением вышла из ханока и остановилась на террасе, подставив лицо легкому ветерку. И вдруг увидела, как от главных ворот торопливо направляется один из стражей, стоящих сегодня в карауле. Завидев хозяйскую дочь, он свернул к ней и, подойдя, поклонился: - Молодая госпожа, пожалуйста, передайте госпоже Сун Хын: прибыл посланник из столицы, от королевского двора! - Не от отца? – переспросила девушка, но воин покачал головой и повторил: - Нет, госпожа! Посланник его величества короля Тэджона! - Что ж, проводите его сюда! А я пока сообщу матушке, – сказала девушка, и страж, коротко поклонившись, пошел обратно к воротам. Вскоре обе они вновь вышли на террасу. Перед домом уже стоял мужчина в военной форме и держал в руке свиток. Вид у мужчины был усталый – похоже, что он долго скакал верхом, стремясь как можно быстрее доставить госпоже Ан послание. Увидев жену советника, он поклонился, а потом развернул свиток с королевской печатью, оттиснутой красными чернилами, и зычным голосом произнес: - Выслушайте волю короля! Преклоните колени и выслушайте волю его величества! Услышав эти слова, госпожа Сун Хын тут же, прямо на террасе, опустилась на колени, и Лера последовала примеру матери. Посланник же, между тем, продолжал: - Король Тэджон повелевает: Дочери советника Шим Она, девице по имени Со Хён, выбранной Королевским Бюро свадьбы в качестве одной из трех претенденток на роль невесты для наследного принца Чхонёна, надлежит немедленно собраться и явиться в королевский дворец Кёнбоккун для дальнейшего прохождения королевского отбора! Волю его величества и Королевского Бюро свадьбы надлежит исполнить как можно скорее. - Что?.. – пролепетала Лера и опустилась на пятки, потому что ноги вдруг перестали держать ее. – Как?.. - Да, юная госпожа, три претендентки остались в этом туре отбора. Вам оказана великая честь! Возможно, вы даже станете женой наследного принца Чхонёна! – важно произнес посланник. - Но я… – начала было Лера, но мать дернула ее за рукав чогори и, поднявшись на ноги, с улыбкой обратилась к посланнику. – Простите, господин… - Лейтенант королевских гвардейцев Пак Ши Хун, – представился тот, коротко наклонив голову. - Лейтенант Пак, вы ведь, наверное, устали с дороги. Я прикажу накормить вас обедом! - О! Почту за честь, госпожа! – с благодарностью в голосе произнес мужчина, а матушка сверкнула глазами на дочь: - Со Хён, чего ты расселась! Ступай в свои покои! Пусть служанка собирает твои вещи! - Матушка… - Ступай, дочь моя! Ты же слышала волю его величества? - Д-да... Скажите, а я могу взять свою личную служанку? – обратилась девушка в посланнику. - Конечно, юная госпожа! Это разрешено! - Спасибо! – Лера поклонилась и торопливо пошла в ханок. Там, войдя в свои покои, она сползла по стене прямо у двери и закрыла лицо ладонями. Как? Зачем? Она не хочет никуда ехать! Вошедшая с поклоном Ха Юль испугалась и засуетилась вокруг своей барышни, увидев, что та сидит и горько плачет, закрыв лицо руками. - О боги! Барышня Со Хён! Кто вас обидел?! - Ха Юль, – всхлипнула она. – Я должна ехать в столицу, во дворец! - А почему же вы плачете? - Да потому что меня отобрали в невесты этому принцу, Чхонёну! А я не хочу, не хочу! – и она зарыдала еще горше. - Ой, божечки! Госпожа моя! Что же теперь делать? – плюхнулась на колени прямо на пол рядом с ней служанка. - Я не знаю, не знаю… Но я никуда не хочу уезжать… - Но ведь воля короля… - Знаю… Но я не желаю становиться невестой, а тем более – женой этого… - Тише, тише, моя госпожа! Не ровен час – услышит вас кто-нибудь, – гладила ее по вздрагивающему плечику Ха Юль. – А как же я? Как теперь я, барышня? – вдруг с беспокойством спросила она. - Ты поедешь со мной! Посланник сказал, так можно! - Ох! Вот и славно! Вот и хорошо! А то еще не известно, какие там у них во дворце слуги… Кто позаботится о моей бедной барышне?.. Услышав это «бедная барышня», Лера заплакала еще сильнее. Служанка уж и не рада была, что сказала так. И она опять принялась успокаивать девушку: - Барышня Со Хён, не плачьте, а то глазки покраснеют – ваша матушка будет сердиться! Давайте-ка, я водички прохладной принесу вам, умыться! - И дай мне попить, Ха Юль, – попросила Лера, понимая, что слезами горю не поможешь и ничего не изменишь. Хочет она или не хочет – а ехать в Ханян ей все равно придется. А там предстать уже перед глазами самого короля и его супруги. Единственная надежда на то, что собеседование с венценосными родителями потенциального жениха пройдет не настолько хорошо, что они решат, будто она подходит для наследного принца. А уж она постарается, чтобы так и случилось, и она смогла вернуться в родительский дом. И еще надо как-то дать знать Юн Хо, что она уезжает в Ханян. Но как? Мужчина говорил, что ему надо уехать куда-то. А саму ее, так же, как и ее служанку, теперь вряд ли выпустят из поместья… Проблема!.. Глава 2 Лера Лейтенант Пак, прибывший из столицы, сказал, что вернется вместе с юной госпожой Со Хён и ее сопровождением. А в поместье уже начались хлопоты: слуги готовили в дорогу все, что обеспечит комфортное путешествие дочери королевского советника до Ханяна. Госпожа приказала запрячь пару лошадей в закрытый возок, который использовался семьей крайне редко. Но, поскольку дорога до столицы была долгой и небезопасной, женщина постаралась предусмотреть все. Возок представлял собой нечто вроде просторного паланкина на колесах. Лера же скорее назвала бы его обычной каретой. С обеих сторон возка были окошки, которые можно было открыть при желании, чтобы полюбоваться окрестностями или подышать свежим воздухом. Внутри возка было две достаточно удобных скамейки, расположенных друг против друга, обтянутых мягкой ворсистой тканью, под которой лежали плоские подушки, набитые овечьей шерстью, тщательно вымытой и вычесанной. А под окошечками были прикреплены еще и такие же мягкие подлокотники, на которые при желании можно было положить руку. В боковую стенку «кареты» почти под самым потолком был вбит металлический крюк, на который вечером вешали небольшой фонарь, чтобы пассажиры не ехали в темноте. Кроме того, госпожа выделила одну телегу, на которую погрузили сундуки с одеждой молодой госпожи, а также посуду и продукты, которые стоило взять в дорогу, и которых должно было хватить на все время пути на нескольких человек. Если ничто не помешает и не задержит путников в дороге, за три дня они доберутся до Ханяна. Сопровождать Леру должны были личная служанка Ха Юль, оба возницы, управляющие возком и телегой, а также восемь конных воинов из числа стражи поместья. Ну, и сам посланник, лейтенант Пак. Госпожа Ан расспросила гвардейца, обязана ли ее дочь устроиться во дворце, или на время отбора ей будет позволено жить в родительском доме, с отцом. Словоохотливый лейтенант отвечал, что пока его величества не остановили свой выбор на одной из претенденток, невесты могут остановиться в городе. Поэтому вполне допустимо, что молодая госпожа будет жить в отчем доме, под крылом своего родного отца. Но когда невеста будет окончательно выбрана, ей придется сразу переехать в отдельный дворец, где она начнет изучать этикет и образ жизни королевского дворца, а также получит необходимое королевское образование. - Простите, господин, но откуда вам это столь подробно известно? – спросил с учтивостью в голосе Шим Джун. В это время они вчетвером – посланник и трое старших представителей семьи – сидели в просторном гостевом помещении, где обычно и принимали своих гостей советник и его супруга. Перед каждым был накрыт маленький столик со всем необходимым для чаепития – дело происходило сразу после обеда, на который был любезно приглашен самой хозяйкой и лейтенант Пак. Он, услышав вопрос подростка, слегка улыбнулся и ответил: - О-о, молодой господин! Сейчас выборы невесты для наследного принца – это самая обсуждаемая тема не только при дворе, но и во всем Ханяне! - А вам уже известно, кто еще победил в третьем туре? – тихо спросила Лера. Она сидела бледная, отрешенная, молчаливая, пряча глаза, которые еще не утратили своей красноты после ее рыданий. Время от времени госпожа Сун Хын бросала короткие взгляды на старшую дочь, беспокоясь о ее состоянии. - Да, молодая госпожа! Вторая претендентка – из семьи Хан, что живут в Чхунчхоне, а третья девица – из рода Ким, чья вотчина в Андоне. Все три семейства – знатные, древние и весьма достойные. Его высочество, наследный принц Чхонён в любом случае получит достойную супругу, – охотно отвечал посланник, при последних словах слегка поклонившись девушке. Она ничего не ответила на этот завуалированный комплимент, только взяла со стола изящную тончайшую чашечку чинского фарфора, расписанную нежными цветами вишни и украшенную тонкой золотой каемкой по краю, пригубила уже почти остывшего полупрозрачного напитка и снова бесшумно опустила чашку на столик. Все это время она упорно держала глаза опущенными, словно на низеньком столике находилось нечто, что было в данный момент интереснее всего для девушки. - Господин Пак, вы же понимаете, что требуется время, чтобы собрать все необходимое в дорогу, – начала с доброжелательной интонацией госпожа Ан. – Не лучше ли пуститься в путь на рассвете, чтобы потом весь день двигаться к столице? - Вы невероятно мудры, госпожа, – склонил голову Пак. – Впрочем, я ничуть не удивлен: у господина советника и не могло быть иной супруги! - Ах, оставьте, лейтенант, – слегка зарумянилась от этой неприкрытой лести госпожа Сун Хын, и Лера удивленно посмотрела на мать. – Но ведь это было бы правильно, не так ли? - Конечно, госпожа! - Вы остановитесь на ночлег в нашем доме, господин Пак? А завтра на рассвете все вместе спокойно отправитесь в дорогу! - Благодарю вас, милостивая госпожа! С радостью приму ваше предложение! Для меня честь сопровождать вашу дочь в Ханян. - Вот и чудесно! Я распоряжусь, чтобы вам приготовили одну из гостевых комнат, – тонко улыбнулась женщина и тут же, протянув руку, взяла со столика небольшой серебряный колокольчик и несколько раз позвонила в него. Дверь тут же открылась, впуская личную служанку хозяйки. - Лейтенант Пак остановится у нас. Проследи, чтобы ему приготовили достойную комнату. Служанка молча поклонилась и исчезла так же тихо, как появилась. А мать посмотрела на Леру и обратилась к ней, как ни в чем не бывало: - Дочь моя, мне нужно с тобой поговорить, пока ты не уехала. Господин Пак, вы же не обидитесь, если мы с Со Хён оставим вас? И потом, мне нужно столько всего проверить, чтобы что-то не выпустить из виду… Посланник вскочил на ноги и поклонился: - Что вы, достопочтенная госпожа! Как я могу обижаться на что-то?! - Вас проводят в ваши покои, а ты, Джун, можешь идти к себе! - Хорошо, матушка! – подросток тоже встал, поклонился и первым вышел из комнаты. Тут же безмолвной тенью возникла служанка матери и повела лейтенанта куда-то на мужскую половину ханока, где на это время ему уже была приготовлена комната. А Валерия поспешила за госпожой Сун Хын. Они расположились в покоях матушки в анбане, усевшись на плоские нарядные подушки, друг против друга. Некоторое время они молчали, Лера – сцепив в замок пальцы и глядя на них почти бездумно, и госпожа Ан – не отводившая глаз от личика дочери. Наконец мать пошевелилась и мягко взяла кисти дочери в свои теплые пальцы: - Со Хён!.. Девушка подняла на нее взгляд больших глаз, в которых затаилась тоска. - Дочь моя, я понимаю, что тебе страшно ехать в Ханян – все эти годы мы спокойно прожили в Ёнджу, пока ваш отец трудился, не покладая рук, при королевском дворе. Но ты должна понять, что наша семья – не вольна в своих желаниях. Слишком много обязательств на нас. Мы служим короне, да-да, не смотри на меня с таким удивлением! Не только мужчины нашей семьи, но и мы – женщины. И если король и его супруга выберут тебя в невесты, а потом и в супруги наследному принцу – это будет твой долг. Стать ему достойной супругой и поддерживать его во всем! - Так, как это сделали вы, матушка? – тихо спросила Лера. – Вы стали достойной супругой нашему отцу… - Ты думаешь, я хотела уезжать из родных краев? – так же тихо ответила Сун Хын, и что-то в ее голосе заставило девушку внимательно вглядеться в лицо женщины, которая сейчас была очень серьезна и задумчива – как будто пробуждала в памяти события тех уже далеких лет. - Расскажите мне, матушка, – взяв обеими ладошками руку женщины, попросила Лера. - Наши родители договорились о браке, и впервые я увидела своего супруга только на брачной церемонии… – глаза госпожи Ан затянулись дымкой воспоминаний. – Он уже тогда был очень властным, строгим, знающим, чего хочет добиться в этой жизни. Но мне повезло хотя бы в том, что он не обижал меня, всегда был мягок в разговорах и дал возможность управлять домом. - У вас просто не было выбора, мама – он ведь уже тогда служил при королевском дворе, да? Женщина кивнула, а потом снова взор ее прояснился, и она остро взглянула на девушку: - Почему ты плакала? - Я… – растерялась Лера, а мать продолжала. - И не убеждай меня в том, что это не так! Что-то случилось? Что-то, чего я не знаю? Скажи мне, Со Хён! - Нет, что вы, матушка! – стараясь, чтобы голос не дрогнул, поспешно промолвила Валерия. – Ничего не случилось… Просто… Мне так грустно уезжать из Ёнджу, где я провела всю свою жизнь… Наверное, Ханян такой большой, такой шумный! - Конечно, это же столица! Ханян намного больше нашего Ёнджу! И там столько опасностей подстерегают юных, неискушенных девушек. Но тебе бояться нечего, дитя! Ведь ты будешь в родном доме, под защитой своего отца! Кстати, мне нужно написать ему письмо! – спохватилась женщина. – Позже сделаю это! А пока… Со Хён, если тебя выберут в невесты принцу Чхонёну… Это большая честь для нас! Но и большая ответственность! Ты понимаешь это, дочь моя? - Понимаю, матушка!.. Но что, если я никогда больше не смогу приехать в Ёнджу?.. – Лера вдруг почувствовала, как к глазам подступили слезы, и не стала их сдерживать. И матери ведь совсем не обязательно знать, что слезы эти – по некоему черноглазому разбойнику, который остается здесь, в то время как она отправляется в полную неизвестность, к какому-то незнакомому принцу, который вдруг, ни с того ни с сего может стать ее мужем!.. Лера вовсе не хочет этого!.. Господи, ну почему, почему именно в тот момент, когда он ей так нужен, Юн Хо уехал куда-то по своим непонятным делам, и не подозревая о том, что может навсегда потерять свою Со Хён?! И слезы уже двумя быстрыми струйками потекли по щекам девушки, и она наклонила голову, сделав вид, будто не хочет, чтобы матушка заметила их. Но, конечно же, от глаз мудрой женщины ничего не укрылось. - О-о-о, дитя мое! Ну, не надо, не плачь! Не стоит так расстраиваться! Кто знает, может, именно ты станешь когда-нибудь королевой Чосона! И я уверена, что ты будешь достойной правительницей! Ведь не зря я все эти годы учила тебя тому, что надлежит знать благородной даме!.. Она вдруг с необычайной нежностью приобняла девушку за плечи и притянула к своей груди, легонько, успокаивающим движением похлопывая ее по спине: - Не плачь, моя девочка! Все будет хорошо! Ведь мы сами создаем свою жизнь, и только от тебя зависит, станешь ли ты глубоко несчастна или же проживешь ее достойно, и все вокруг будут восхищаться тобой, твоей мудростью, благородством и силой духа!.. «Я должна подать весточку моему Юн Хо!» – вдруг с необыкновенной ясностью подумала Лера и, слегка отстранившись от материнской груди, взглянула на ту мокрыми глазами. - Матушка, вы позволите мне в последний раз погулять по улицам Ёнджу, чтобы сохранить в памяти родной город? Просто чтобы я могла знать, что тут живете вы, и мои братья и сестренка, и всегда помнить о том, как счастлива я была в детстве здесь, в нашем доме… - Айгу, девочка! И это все, чего ты хочешь?.. – удивилась женщина и получила кивок девушки. – Что ж, ступай, прогуляйся по городу. Но, конечно же, не одна! Служанку свою возьми, стражей, четверых. А лучше – шестерых! - Матушка! – возмущенно вскричала Лера. – Зачем так много?! - Не спорь со мной, дитя! В этом городе новости и сплетни разносятся со скоростью ветра! Наверняка уже всем известно, что в наш дом прибыл посланник короля Тэджона! Я не могу допустить, чтобы с тобой накануне самого отъезда случилось что-нибудь дурное! Нет, нет и нет! Только с охраной! – строго повторила женщина. - Хорошо, матушка, – сдалась Лера. – Но можно я возьму с собой хотя бы двух… - Нет, конечно! – прервала ее госпожа Сун Хын. – Не меньше четырех!.. Девушка решила, что проще согласиться с женщиной, нежели спорить с ней, и поклонилась: - Спасибо, матушка! Вы столь добры со мной! - А как же иначе, милая моя?! Ведь ты мое дитя, плоть от плоти моей! Я столько лет растила и воспитывала тебя!.. Ладно, ладно, – легонько похлопала она ее ладонью по руке, – ступай, пока еще белый день на дворе! Не хочу, чтобы ты находилась в городе в сумерках… - Благодарю, матушка! – низко поклонилась девушка и выпорхнула из покоев госпожи Сун Хын. Она влетела в свои покои и закричала: - Ха Юль! Ха Юль! Ну, где же ты? Иди сюда! Скорее, Ха Юль! В покои заглянула недоумевающая служаночка: - Что случилось, госпожа моя? - Готовь одежду! И давай переодеваться! Мы идем в город! - Что-о?! – расширила глаза та. – А ваша мать… - Она позволила! – радостно сверкая глазами, выдала Лера. – Я попросила позволения пройтись перед отъездом по нашему городу! Кто знает, когда следующий раз я смогу побывать здесь! И смогу ли вообще… – при последних словах девушка сникла, но тут же снова вскинула голову. – Давай, давай! Чего ты застыла, как статуя?! Нам с тобой еще надо сходить… – тут она прижала ладошку ко рту, не позволяя неосторожным словам вырваться наружу. Но Ха Юль прекрасно поняла свою госпожу и быстро закивала, давая понять, что знает, что хотела ей сказать барышня Со Хён. Она быстро принесла свежую одежду и помогла Лере переодеться. Каждая из девушек захватила чанот – только у Леры он был нежно-розового, а у служанки – коричневого цвета. И вскоре обе стояли перед капитаном Дон Гилем, и Лера объясняла, что ей нужны четыре охранника для сопровождения в город. Командир, ничего не спрашивая, позвал четверых стражей и приказал им следовать за молодой госпожой. К счастью, среди них не было Бён Хёка. Иначе, в его присутствии Лера чувствовала бы себя некомфортно. Некоторое время спустя они прошли через главные ворота и отправились по городской улице. И Валерия с удовлетворением заметила, что Бён Хёк сегодня как раз стоял в карауле у входа в поместье. Накинув на плечи накидки-чаноты, девушки шли впереди, а в пяти шагах за ними следовали охранники, вооруженные мечами, зорко глядя по сторонам. Но все было спокойно. Девушки прогулялись вдоль Реки, сходили к храму Будды, а потом, как бы невзначай, оказались у знакомого уже трактира Аран. Ворота, ведущие на двор, по обыкновению были распахнуты, и внутри, на настилах гомонили многочисленные посетители, пришедшие отведать вкусной стряпни Аран – та, действительно, была отменной поварихой. Увидев входящую на двор компанию, женщина только подняла на миг брови, а затем, как ни в чем не бывало, поспешила навстречу гостям: - Молодая госпожа! Какая честь для моего заведения! Желаете покушать? Прошу, прошу, юная госпожа! Проходите, присаживайтесь вот здесь! Какая честь! Какая честь! Лера обернулась на стражников и негромко сказала: - Подождите меня поодаль! Я ненадолго! На лицах мужчин мелькнуло сомнение, но девушка повторила как можно строже и надменнее: - Что?.. Да мне кусок в горло не полезет, если вы будете стоять над душой! Ступайте! Вон, у ограды лавки стоят – посидите там! - Слушаемся, госпожа! – ответил за всех один из охранников, и все четверо пошли к забору, у которого, и правда, располагались скамьи. Сели в рядок и снова уставились на молодую хозяйку. А Аран все увивалась вокруг: - Идемте, молодая госпожа! Подам вам самые лучшие блюда! – говорила громко, явно на публику, а когда подвела девушек к дальнему настилу, добавила тихо, так, что даже сидевшие по соседству посетители ничего не могли услышать: - Что такое, барышня? Что-то случилось? - А ты не слышала? – вопросом на вопрос ответила Валерия, садясь спиной к стражникам. Рядом на настил опустилась Ха Юль, которой, напротив, прекрасно было видно все, что происходило во дворе трактира. - О том, что в дом вашего батюшки приехал человек из столицы? – уточнила Аран и, получив в ответ кивок, добавила. – Слышала!.. - Юн Хо еще не вернулся?.. – одними губами спросила Лера. - Не знаю, госпожа! Кое-кто из его людей заходили сюда, но самого его пока не было. Он уехал… - Да, я знаю! А завтра уеду и я!.. И неизвестно, когда вернусь… – она судорожно вздохнула, но взяла себя в руки и почти спокойно продолжила. – Я уезжаю в столицу. Завтра. Возможно, надолго. Так случилось, что меня выбрали в претендентки для невесты наследного принца. Хотя мне такая «честь» совсем ни к чему… – она сглотнула вязкий комок, невесть откуда появившийся в горле и мешавший не то, что говорить – дышать. Но снова, помолчав пару мгновений, заговорила, пристально глядя на стоявшую рядом трактирщицу. – Мне нужно, чтобы ты передала ему мои слова, Аран. Дословно. Пусть он вспомнит, что говорил мне при нашей последней встрече. А еще – мои слова, что я тогда ему сказала. - Какие слова, госпожа? - Он знает. Просто передай ему это, и все. Хорошо? Да, и еще скажи, что я остановлюсь в столичном доме отца. Это важно! - Конечно, молодая госпожа! – поклонилась Аран. – Желаете покушать? У нас сегодня отличные рисовые пирожки с красной фасолью. Есть и курица с душистыми травами… - Нет, спасибо, я не голодна. Но если принесешь мне холодного зеленого чая… - Конечно, барышня! Принесу тотчас! - …Эй, хозяйка! Меня кто-нибудь накормит?! – заорал в этот самый момент какой-то одетый бедно горожанин, заставив Леру вздрогнуть от неожиданности. - Сию минуту! Иду! – медовым голосом откликнулась трактирщица и снова посмотрела на Леру. – Отправлю к вам сынишку – с чаем! – улыбнулась и поспешила к нетерпеливому клиенту. И правда, буквально через минуту возле настила возникла худощавая фигурка мальчишки. Увидев посетительниц, он расплылся в радостной улыбке: - Сестрица Ха Юль! Барышня! Вы пришли к нам?! Так вот кому я должен был отнести чай! - Здравствуй, Кён Су! Как ты подрос! – удивилась Лера, наблюдая, как ловко мальчишка поставил на столик перед ней чашку чая с небольшого круглого подноса. - Да, омма говорит, что я быстро расту! – сверкнул дыркой во рту на месте выпавшего зуба тот. – И поклонился. – Я пойду, барышня! Надо матери помогать! - Вот, возьми – плата за чай! Отдашь матушке. А это – тебе самому! – Лера вынула из кошелька в складках чхима две монеты – в один нян и более мелкую – в один пун. Мальчик быстро сгреб обе монеты в кулачок («Спасибо, добрая госпожа!») и, снова поклонившись, убежал. Лера с удовольствием начала пить охлажденный напиток. - Ишь, зыркают всё время в нашу сторону, – вдруг сказала Ха Юль, недовольно поджимая губы. - Охранники? – уточнила девушка. Служанка кивнула. - Не бери в голову, Ха Юль – это их работа! - Ну да! Вы правы, барышня Со Хён!.. Интересно, в столице у вашего батюшки много охраны в доме? - Думаю, достаточно! – Лера сделала последний глоток и отставила чашку на столик. – Идем, Ха Юль! Еще немного погуляем по городу, а потом вернемся домой! - Слушаюсь, госпожа моя! Девушки направились к выходу, и охранники, как по команде, поднялись со скамеек и двинулись за ними. Они, и правда, еще немного побродили по Ёнджу и вернулись в поместье. Теперь Лера была спокойна – Аран даст знать разбойнику, что она уехала в столицу. И девушка была уверена, что любимый что-нибудь точно придумает. Ты нежный сон мой, что приходит на рассвете, Я погружаюсь с головой в твой сладкий плен. И ничего прекрасней нет на этом свете, Любить тебя и получать любовь взамен. Я просыпаюсь, а рядом со мной пусто, Суровая реальность против нас двоих. Нам предстоит расстаться, от этого так грустно, Я еле сдерживаю слезы и отчаяния крик. Как жизнь несправедлива к нам порой, Украдкой у судьбы воруем мы любовь. Я послана сюда, чтоб быть счастливой, Но слишком велика цена за эту роль. Мне страшно, больно, одиноко и постыло, Что буду чьей-то королевой – не твоей, Мне кажется, что жизнь во мне остыла, Лишь в сердце теплится огонь любви моей. (Татьяна Сырку) Глава 3 Лера Эта долгая поездка в Ханян стала для Леры сущим адом. К великому сожалению девушки, в этом мире еще не изобрели рессоры, поэтому колеса сигналили девушкам, сидевшим в возке, о каждой выбоине, о каждой кочке и каждом камушке на дороге. И мягкие сиденья ничуть не уменьшали впечатления, словно они попали в какую-то мясорубку. Конечно, лейтенант Пак, сопровождавший их команду, несколько раз приказывал делать привал, а на ночь они останавливались на постоялых дворах, которые тоже имелись здесь. Но все равно к вечеру каждого из трех дней Лера и Ха Юль чувствовали себя, как разбитое корыто. Да и «сервис» на постоялых дворах оставлял желать намного, намного лучшего. Служаночка, привыкшая от зари до зари трудиться по делам поместья, тут не выдерживала однообразия и к ночи, вытягиваясь на скромной, но хотя бы чистой постели на полу очередного «номера», невольно охала и стонала, так что Лера чувствовала вину за то, что втянула девчонку в это приключение. Однако она прекрасно понимала, что Ха Юль не представляла своей жизни отдельно от «барышни Со Хён» и просто дружелюбно подбадривала служанку, говоря, что осталось уже совсем немного, и скоро они смогут отдохнуть на настоящих постелях в столичном доме семьи Шим. Сама же, вытягиваясь рядом на точно такой же «постели», чувствовала, как ноет каждая мышца, особенно же – многострадальная попа, на которую приходились основные удары коварной дороги. Но все когда-то заканчивается. Окончилась и их поездка в Ханян. К вечеру третьего дня они, наконец, въехали в предместья столицы, а когда оказались почти в центре, где размещался богатый дом королевского советника, лейтенант Пак Ши Хун попрощался с Лерой. Девушка искренне поблагодарила его – в дороге он оказался очень полезным попутчиком, добровольно взяв на себя обязанности главного в экспедиции. Договаривался о ночлеге с хозяевами трактиров, о корме для лошадей, об ужине для девушек и сопровождающих. И Лера не представляла, что бы она делала, окажись ее люди без гвардейца. Сама она мало что понимала реалиях общественной и социальной жизни этого мира, но подозревала, что ушлые трактирщики и хозяева постоялых дворов не слишком прислушивались бы к просьбам совсем юной девчонки, в чьем теле сейчас находилась Валерия. Не те времена, не те традиции… Лейтенант Пак уехал, а компания повернула на улицу, которая могла привести их к усадьбе Шим Она. Пока ехали, Лера приоткрыла окошко «кареты» со своей стороны и жадно рассматривала окрестности: широкие улицы, богатые дома под черепичными крышами, окруженные высокими каменными оградами, людей, пестрой рекой двигавшихся по улицам. Часто мимо них проезжали всадники в одежде королевских воинов или просто в богатых одеяниях, которые носили знатные дворяне. И каждого такого дворянина неизменно сопровождали вооруженные охранники, обычно одетые одинаково, что как раз и могло указывать на их род занятий. Много было паланкинов – самых разнообразных: маленьких, закрытых со всех сторон, в котором мог поместиться лишь один человек – этакие шкатулки, и других – открытых, представлявших собой удобные стулья с подлокотниками, поставленные на некие помосты с ручками, за которые держались крепкие носильщики. В таких паланкинах чаще передвигались богато разодетые мужчины, но пару раз Лера заметила и ярко наряженных женщин с прямо-таки огромными шиньонами на головах в виде короны из толстой косы. «Кисэн!» – догадалась девушка. Горожане попроще передвигались по Ханяну на своих двоих – так же, как и в Ёнджу. Уставшей за время пути Ха Юль разглядывание столичных диковин было не интересно: она забилась в самый уголок возка и прикрыла глаза – то ли задремала, то ли просто таким образом отгораживалась от окружающего мира. Лера не стала ее тревожить, понимая, что, едва они приедут в дом советника, у девушки будет достаточно хлопот по организации уюта для молодой госпожи. Но все равно Лера была весьма рада, что хоть один близкий человек (а за это время Ха Юль сделалась для нее по-настоящему близкой – подругой, наперсницей) будет с ней в столице. Она, конечно, тоже вымоталась за время пути от Ёнджу до Ханяна, но ее привлекала эта уже не совсем для нее чужая жизнь, мелькавшая сейчас в небольшом окошке средневекового «транспорта». Ведь если сейчас на троне король Тэджон, то на дворе неторопливо идет к своему завершению четырнадцатый век. Конечно, средневековье, в самом традиционном его понимании. Однако для людей, живших здесь и сейчас, это было самое что ни на есть настоящее, когда каждый день нужно было что-то есть и где-то спать. Лера тихонько вздохнула. Желудок, будто вспомнив, что последний раз его «баловали» аж еще в полдень, напомнил о себе громким бурчанием. Девушка только надеялась, что у советника, привыкшего к богатству и роскоши, имеется и повар или кухарка, которые заботятся о его питании. Некоторое время спустя они подъехали к широким расписным воротам под двускатным козырьком, покрытым сверху ярко-коричневой глиняной черепицей. Один из воинов спешился и, подойдя к воротам, принялся колотить большим металлическим кольцом, прикрепленным к одной из створок и призванным, вероятно, играть роль дверного звонка. - Кто там шумит? – раздался грозный окрик изнутри. - Открывайте! Приехала молодая госпожа Со Хён, дочь королевского советника Шим Она. Одна из створок чуть приоткрылась, и оттуда выглянула голова мужчины средних лет в круглой шляпе с широкими полями, которые носили в Чосоне солдаты и представители власти. Пестрое фазанье перо было прикреплено к тулье сбоку, лежа на полях, а длинная нитка бус свешивалась на грудь стражника. - Господина советника нет дома! Он на службе во дворце! - Послушай, друг, – начал Лерин сопровождающий, – тебе лучше бы не держать нас здесь! Госпожа устала и голодна – мы трое суток были в дороге. Не думаю, что советник погладит тебя по головке, когда узнает, что… - Что там такое? – раздался вдруг суровый женский голос, и стражник заговорил совсем другим тоном. - Да вот, говорят, что молодая госпожа приехала… - Так что ж ты до сих пор держишь ее за воротами, болван?! Немедленно открывай! - Слушаюсь! – буркнул стражник, и одна из створок медленно поползла в сторону, давая возможность путникам проехать во двор. Туда же загнали возок и телегу с вещами. - Ха Юль, Ха Юль! – потрясла Лера девушку за плечо. – Просыпайся! - А?.. Что?.. – открыла глаза служанка. - Просыпайся, мы приехали! – пояснила Валерия. - Ох, хвала богам! Наконец-то! – воскликнула служаночка. Дверца возка открылась, и девушки увидели охранника: - Молодая госпожа! Извольте выходить! Мы прибыли на место! Первой из «кареты» выпрыгнула Ха Юль, охнула, разминая мышцы затекших от долгого сидения ног, но тотчас же подала руку Лере, помогая своей молодой госпоже: - Прошу, барышня, выходите потихоньку! Лера, недолго думая, оперлась на руку служанки и, стараясь двигаться как можно более изящно, вышла наружу. С любопытством огляделась по сторонам, а затем остановила взгляд на прямой, несколько сухощавой фигуре женщины, одетой в темно-синюю юбку и чогори глубокого зеленого цвета. Волосы ее были туго забраны в прическу из толстой накладной косы-шиньона, короной венчавшей голову незнакомки, а на лице, явно немолодом, почти не было видно морщин. Заметив, что Лера смотрит на нее, женщина склонилась в полном достоинства поклоне и промолвила совсем другим, гораздо более спокойным тоном: - Добро пожаловать домой, молодая госпожа! Я Мун Ми Джа, домоправительница в этом доме и старшая над всеми слугами! Прошу, пройдемте в ваши покои, госпожа! Мы ждали вас! Господин советник предупредил о вашем прибытии. А этот болван дозорный… - О нет! Пожалуйста, не нужно наказывать его, госпожа Мун! – воскликнула Лера. – Он ведь только выполнял свою работу! - Хм… Как пожелаете, молодая госпожа, – неохотно промолвила женщина и перевела взгляд на тихо, как мышка, стоявшую чуть в стороне Ха Юль. – А это – ваша служанка? - Да, это моя Ха Юль, – отозвалась девушка. - Что ж, идемте в дом, госпожа! А вы, – обратилась она к спешившимся охранникам Леры, – отведите коней в конюшню, там о них позаботятся, а сами… До Ён! – окликнула она пробегавшего куда-то по двору мальчишку лет двенадцати, одетого скромно, но опрятно. – Найди Дже Хва, пусть он займется устройством воинов! - Хорошо, госпожа Мун! – звонко откликнулся парнишка и, резко сменив направление, так же шустро унёсся. - Ну, вот! Сейчас придет Дже Хва, пойдете с ним! - Да, госпожа! – поклонились воины. А женщина уже быстро шагала по направлению к господскому ханоку, на ходу раздавая распоряжения слугам. Было видно, что со своими обязанностями она справляется прекрасно, никто и не помышлял о том, чтобы возразить ей. Лера старалась не отстать от домоправительницы, а Ха Юль хвостиком семенила за ней. В доме госпожа Мун провела девушек по коридору и, остановившись перед высокими двустворчатыми дверями, сказала: - Ваши покои, молодая госпожа! И тут же несказанно удивила Валерию, распахнув их наружу, как обычные двери в привычном Лере мире, а не сдвинув в сторону, как это было в обоих домах советника. Видимо, в столице были свои предпочтения в строительстве. Войдя, они оказались в просторном светлом помещении, показавшемся девушке по-настоящему солнечным – видимо, из-за теплого и яркого оттенка пола, лаково поблескивающего и так и манившего пройтись по нему босыми ступнями, о чем Лера сразу же подумала. Еще три, теперь уже одинарных решетчатых двери, обтянутых бумагой, вели в какие-то другие помещения. Лере стало интересно, куда же они ведут, но Мун Ми Джа, как будто догадавшись о ее мыслях, пояснила: - Слева – дверь в гардеробную комнату, госпожа. Там же может ночевать и ваша служанка. Прямо – ваша опочивальня, а справа – купальня! - А… - Отхожее место? – спокойно спросила домоправительница. – Я, конечно же, покажу вам его. Пусть потом ваша служанка найдет меня. Слуги должны принести ваши вещи, а я распорядилась приготовить купальню, чтобы вы могли смыть усталость с дороги. - Спасибо большое, госпожа Мун! – с благодарностью промолвила Лера, доброжелательно улыбаясь. - Ужин будет через час, молодая госпожа! Ваших сопровождающих и служанку, конечно, тоже накормят. - А мой отец?.. - Господин советник обычно возвращается уже в темноте! У него слишком много обязанностей во дворце! Но я знаю, что он будет очень рад вашему приезду! – на строгих устах старшей над слугами появилась едва заметная улыбка. В этот момент раздался осторожный стук в дверь, и незнакомый женский голос произнес: - Дама Мун! Мы принесли вещи госпожи! - Входите! – ответила женщина. Двери раскрылись, и несколько служанок, одетых в одинаковую одежду («Форма!» – догадалась Валерия и подивилась тому, как серьезно все организовано в столичном доме советника), внесли сундуки с вещами Леры. – Ставьте сразу в гардеробную, – приказала домоправительница, дама Мун, как назвали ее служанки. Видимо, в столице так было принято. Или же это было связано с должностью Ми Джа. Девушка мысленно сделала себе заметку – потом выяснить, почему так. - Госпожа, вода для купания сейчас будет готова, – повернулась к ней дама Мун. - Скажите, а воины, прибывшие со мной… – начала девушка. - Господин советник сам распорядится, что они будут делать – вернутся обратно или же останутся здесь. Хотя я не думаю, что в этом есть необходимость – в доме достаточно собственной охраны, – добавила женщина. Она все с тем же достоинством поклонилась девушке и, приказав служанкам следовать за ней, вышла из покоев, тщательно прикрыв двери. Девушки переглянулись, и Лера сказала негромко: - Вот мы и здесь, Ха Юль!.. - Да, барышня Со Хён… давайте я помогу вам раздеться и принять ванну! – она уже по-хозяйски прошла к право двери и, открыв ее, издала удивленный возглас. – Омо! Какая красота! Заинтересованная Валерия поспешила к ней и невольно разулыбалась: посреди небольшого помещения располагался почти квадратный неглубокий бассейн, заполненный парившей водой, на поверхности которой плавали лепестки роз. Видимо, расторопные служанки успели приготовить все это, пока Ми Джа вела девушек к ханоку. «Как четко здесь все устроено и организовано!» – подумала Лера, снова признавая организаторские способности домоправительницы. Не теряя времени даром, она быстро разделась и вступила в бассейн, наслаждаясь горячей водой приятной температуры. Ха Юль, присев тут же на корточки, расплела длинную косу девушки и, вооружившись небольшой глубокой миской на длинной ручке (что-то вроде ковша), принялась мыть волосы своей барышни, время от времени аккуратно поливая их водой из ковша. Лера расслабилась, отдаваясь с наслаждением рукам служанки, которая затем взяла жесткую ткань и начала растирать ее тело, очищая от пыли дорог и одновременно делая легкий, приятный массаж. Девушка откинула голову на специальную подушечку, лежавшую на кромке бассейна, и прикрыла веки. За долгую дорогу у нее не было возможности принять полноценную ванну. По вечерам перед сном девушка могла лишь обтереть тело влажной тканью. И вот сейчас она просто млела в воде, чувствуя, как с каждым движением ловких рук Ха Юль усталость покидает тело, а на смену ей приходит приятная легкость в каждой клеточке и каждой мышце. Наконец, с купанием было покончено, Ха Юль подала своей барышне широкое мягкое полотно, в которое Лера завернулась, как в плед, вытирая капельки воды с тела и волос. Служанка тем временем принесла чистую одежду, в которую девушка и облачилась, ощущая себя так, будто она родилась заново. - Ха Юль, а ты? – спросила она, садясь на низенький пуфик перед резным столиком с зеркалом. - Я тоже потом искупаюсь, барышня Со Хён! Не беспокойтесь! В таком богатом доме непременно должны быть купальни и для слуг. Служанка принялась аккуратно расчесывать влажные пряди Лериных волос деревянным гребнем, украшенным привязанной к нему яркой шелковой косичкой, заканчивающейся пышной кисточкой. Конец косички был пропущен сквозь небольшое круглое отверстие в верхней части гребешка и завязан прочным узлом. - Барышня Со Хён! Какая же вы у нас все-таки красивая! – вдруг с восхищением в голосе воскликнула Ха Юль, бережно пропуская шелковистые длинные прядки сквозь зубцы гребня и глядя на свою хозяйку в отражение в зеркале. Лера встретилась с ней взглядом и улыбнулась: - Ты тоже очень милая, Ха Юль! - Скажете тоже – «милая»! – негромко фыркнула девчонка. – Эх! Вот была бы я такой же красивой, как вы!.. – мечтательно протянула она, прижмурив на мгновение глаза, и хотела сказать еще что-то, но тут послышался стук в дверь. - Молодая госпожа! Ваш батюшка, господин советник, вернулся домой! И дама Мун велела передать: пожалуйте на ужин! – послышался из коридора голос одной из служанок. - Хорошо! – повысила голос Лера. – Подожди там! Проводишь меня в трапезную! – и, уже обращаясь в служанке, добавила. – Заканчивай побыстрее, Ха Юль! Не хочу заставлять отца ждать меня! - Слушаюсь, госпожа! – слегка поклонилась служанка и споро заплела косу, закрепив ее широкой алой лентой, вышитой по краю мелкими цветами лотоса в обрамлении круглых зеленых листьев. Лера встала, в последний раз оглядев свое отражение, проверяя, все ли в порядке, и направилась к двери, потом, вспомнив что-то, остановилась и промолвила: - Не забудь тоже поесть, Ха Юль! - Конечно, барышня! – расплылась в улыбка круглолицая служанка. – Я должна хорошо есть, чтобы иметь много сил! Ведь я буду заботиться о вас, моя госпожа! - Спасибо, дорогая! – шепнула Лера и в порыве благодарности сжала пальцы Ха Юль. И увидела, как внезапно смутилась девушка. Ее губы беззвучно шевельнулись, точно она хотела произнести что-то еще, но Лера заспешила из покоев, за дверью которых ждала ее служанка. Глава 4 Лера Отца в трапезной, куда привела ее полноватая женщина в форменном ханбоке, еще не было. И Валерия порадовалась, что советнику не пришлось ждать свою дочь. Пусть уж лучше наоборот, чтобы она могла выразить свое уважение отцу, когда тот появится. На длинном и низком прямоугольном столе уже стояли разнообразные блюда, пахнувшие столь аппетитно, что рот Леры немедленно наполнился голодной слюной. Накрытый стол поражал своим изобилием. Здесь были и кимчичжон*, и пибимпап* , и пульгоги* , и какие-то морепродукты. Лера успела заметить еще и посот чапче*, и так полюбившиеся ей пирожки тток, которые повара в Ёнджу готовили из рисовой муки, с начинкой из орехов и фруктов. Младшие братья и малышка Гё Со тоже уплетали их всегда за обе щеки. Да, стол и в столичном доме советника Шим Она ломился от яств. Видимо, повара старались изо всех сил, чтобы произвести благоприятное впечатление на молодую хозяйку. Кимчичжон * – блины с кимчи. Пибимпап * – большая тарелка с рисом, перемешанная с овощами, яйцом и различными травами (иногда с кимчи) и добавленными в него соусами. Посот чапче* – грибное чапче – обжаренные овощи, мясо с крахмальной лапшой, приправленные кунжутным маслом. Однако же стоило дождаться советника. К счастью, он не задержался надолго. И когда решительным шагом вошел в трапезную, Лера поспешила встать на ноги и низко, уважительно поклониться. - Ты приехала, дочь моя, – с улыбкой сказал советник, приобняв девушку. – Что ж, добро пожаловать в столицу, дитя! - Спасибо, батюшка! - Да ты присаживайся, присаживайся! Ми Джа сказала мне, что ты еще не ужинала. Давай поедим вместе! – говорил он, садясь на плоскую подушку перед столом. Девушка последовала его примеру, и вскоре они принялись за вкусные блюда. Голодная Лера только старалась не хватать слишком уж жадно, чтобы отец не догадался, что последний раз она трапезничала еще днем, на коротком привале в пути. Советник с живым интересом расспрашивал о жизни семьи в Ёнджу, Валерия отвечала. Так они и вели эту беседу за столом, пока девушка не спросила: - Отец, значит уже точно решено, какие три претендентки будут участвовать в королевском отборе дальше? - Да, – подтвердил слова дочери советник, – его величество король Тэджон на последнем королевском Совете подтвердил итоги второго тура отбора невест, которые огласил председатель Королевского Бюро свадьбы. И я уже знал, что ты приедешь, дочь моя! Поэтому приказал Ми Джа приготовить покои для тебя. Хорошо ли ты устроилась, дитя? «Как запросто он называет домоправительницу?!» – подумала Лера, а вслух сказала: - Да, всё хорошо! Спасибо, батюшка! - Ну, вот и славно! Тебе нужно хорошенько отдохнуть с дороги, Со Хён! Потому что вскоре предстоит явиться во дворец и предстать перед его величеством и его супругой, королевой нашей Вон Ён. Они сами будут беседовать с тобой! И это великая честь, девочка! Ты должна показать себя с самой лучшей стороны. Твоя мать ведь всему обучила тебя? - Д-да, – с легкой заминкой произнесла Валерия, но тут же повторила более уверенно. – Да, конечно, отец! - Постарайся не подвести ее, дочь! Ее величество королева Вон Ён часто спрашивает меня о твоей матери и семье. Ее величество очень добра и милосердна. Не разочаруй ее, – при последних словах Лере послышалось в голосе советника некое предостережение, намёк, что если она в чем-то, пусть даже в самой незначительно мелочи, покажется королевской чете не подходящей для роли супруги будущего короля – мало ей не покажется. Отец будет очень недоволен своей старшей дочерью. А напоследок он так остро взглянул на девушку, что она поспешно опустила глаза вниз, на собственные кисти, пальцы которых сейчас были крепко переплетены и сжаты так, что тонкие фаланги побелели. Лера решила всё же не лезть на рожон в присутствии короля и королевы, а сориентироваться с линией поведения по ходу. - Да, и вот что, дорогая дочь, – послышался низкий голос отца. – Когда тебе пришлют приглашение на аудиенцию во дворец, ты должна выглядеть достойно, соответственно статусу нашей семьи. Надень свой лучший наряд, лучшие украшения. Ты ведь привезла это с собой? - Да, батюшка, – кивнула Лера, сдержав вздох. – Матушка проследила за сборами! - Пусть служанка позаботится о тебе, я хочу, чтобы ты сияла, как солнце! Чтобы король в очередной раз убедился, что семья Шим – лучшая, и моя дочь – единственная, достойная стать когда-нибудь королевой этой страны! Лера мысленно содрогнулась от какого-то фанатичного огонька, на мгновение блеснувшего в глазах советника, но лишь наклонила голову в поклоне: - Я поняла вас, отец! – но тут же вновь взглянула на мужчину, лицо которого не выражало уже ничего, кроме привычной невозмутимости. – Но, батюшка… Разве вы так хотите этого? Помнится, в деревне вы говорили, что… - Забудь о том, Со Хён! – строго прервал он. – Обстоятельства меняются каждый день! Я должен позаботиться о своей семье, и в том числе – о тебе! А сделать это, обеспечить вашу безопасность и вашу жизнь я смогу, только имея достаточно власти вот в этих руках, – и он продемонстрировал дочери широкие ладони с застарелыми мозолями от рукояти меча. Советник Шим Он никогда не пренебрегал воинскими умениями, и Лера не раз слышала от братца Джуна восторженные отзывы о навыках отца, как опытного мечника. Сейчас же, покачав этими ладонями, он внезапно с силой сжал кулаки и жестко произнес: - А для этого мне нужна власть! Власть – вот главная сила в этом мире! И Лера вновь отвела взгляд, окончательно поверив тому, что при необходимости советник пойдет по головам, прорубая себе дорогу мечом, но достигнет своей цели. И в ее голове вспыхнуло воспоминание о том, как здоровяк Хван Бо когда-то сказал ей, что именно Шим Он приказал убить отца Юн Хо. В двери комнаты осторожно постучались, и в приоткрывшиеся створки заглянула строгая домоправительница. Поклонившись, она сообщила: - Господин, что прикажете охранникам, прибывшим вместе с молодой госпожой?! - Пусть переночуют в доме, а с рассветом отправляются в Ёнджу – там они нужнее! Еще раз поклонившись, дама Мун исчезла. И хоть после разговора с отцом у Леры не было особого аппетита, все же она понимала, что есть надо, поэтому попробовала понемногу разных блюд, вскоре почувствовав, что насытилась. И тут же насмелилась спросить: - Отец, а я смогу посмотреть Ханян? - У тебя еще будет такая возможность! Пока же сосредоточься на главном! Тебе нужно хорошенько подготовиться к аудиенции во дворце. А для этого – прежде всего, хорошенько выспаться. Так что не засиживайся допоздна в своих покоях! Попроси Ми Джа заварить тебе успокаивающего чая, чтобы сон был крепким и глубоким. Ты должна выглядеть как нежная лилия с росой на лепестках! - Я поняла, батюшка, – уже привычно повторила девушка, в очередной раз удостоверившись, что у строгого отца не забалуешь. Тот же, убедившись в покорности старшей дочери, наконец, отпустил ее взмахом руки, прибавив напоследок, что завтра он замолвит за нее словечко перед его величеством, скажет, что дочь семьи Шим прибыла в столицу. Девушка снова поклонилась и отправилась в отведенные ей покои. Служанка уже ждала свою барышню там, любовно разбирая привезенные из Ёнджу наряды. А Лера почему-то вдруг подумала, что, возможно, ее провинциальная одежда и не будет смотреться столь же изысканно, как наряды столичных модниц. Но тут же мысленно одёрнула себя: «О чем ты беспокоишься, дурёха?!Хочешь пустить пыль в глаза королю и королеве? Собралась, и впрямь, стать невестой этого неведомого принца?! У-у-у, балда! А как же твой любимый Юн Хо?..» Она невольно вздохнула, что не укрылось от внимания Ха Юль. Та тотчас же встрепенулась: - Госпожа! Желаете лечь спать? - Нет, пока рано, Ха Юль! Хочу почитать! Подай мне ту книгу, что мы привезли с собой! - Слушаюсь, барышня! – девушка метнулась в гардеробную, где стояли сундуки и, пробыв там некоторое время, вернулась обратно, неся в руках бережно завернутую в отрез шелковой ткани книгу. – Вот, пожалуйте! - Спасибо, – отозвалась Лера, присаживаясь к столику, на котором уже стоял зажженный служанкой фонарь. Еще несколько, б о льших по размеру, стояли в разных местах покоев, наполняя комнату теплым мягким светом. Валерия положила книгу на стол и принялась читать, открыв на том месте, где лежала изящная плоская пластинка закладки, украшенной кисточкой из голубых шелковых нитей. Служаночка вернулась к своему прежнему занятию. В принципе, то, что было написано в книге, Лера уже знала из рассказов родителей, и сейчас просто освежила в памяти эти сведения. Текст был написан довольно сухим языком – простое изложение фактов и правил, и вскоре девушка почувствовала, что глаза ее сами собой закрываются, и держать потяжелевшие веки открытыми с каждым разом все труднее и труднее. Ха Юль тоже заметила состояние своей юной хозяйки и, оставив в покое сундуки, пошла в опочивальню и тихонько принялась стелить постель, вынув из комодов пышные яркие одеяла и валик подушки, обтянутой все тем же чинским шелком. Когда в очередной раз Лера уронила голову и, вздрогнув, дернулась, едва не смахнув книгу со стола, Ха Юль сказала: - Барышня, может быть, вы все-таки будете ложиться? Все-таки устали за дорогу… - Да, пожалуй, и правда, пора ложиться, – согласилась девушка. Но только она попросила служаночку принести ее ночной ханбок, как в дверь негромко постучали. Ха Юль уже упорхнула в гардеробную. Лера вынуждена была спросить: - Кто там? - Молодая госпожа, это дама Мун, – послышался из коридора голос домоправительницы. - Войдите! – ответила девушка, и створки двери приоткрылись, а на пороге появилась Ми Джа. - Вы что-то хотели? – спросила Лера. - Да. Ваш батюшка распорядился пригласить на завтра портниху, чтобы подобрать вам достойные наряды. Ведь скоро вам придется ехать во дворец… Лера подумала, что глупо спорить об очевидном. Видимо отец, поразмыслив, пришел к той же мысли: вряд ли наряды дочери, проведшей всю свою жизнь в провинции, соответствуют требованиям последних веяний моды при королевском дворе. - Хорошо, – только и ответила она. – Что-то еще? - В этом доме заведено завтракать в восемь утра, – объявила домоправительница. - Так рано? – удивилась она. - Да, потому что затем господин отправляется на службу во дворец. - Понятно. Что ж! Тогда нужно раньше ложиться спать, – улыбнулась девушка. - Если желаете, молодая госпожа, я отправлю утром служанку, чтобы она разбудила вас… В эту минуту из гардеробной показалась Ха Юль, несущая на вытянутых руках белую чхима и такую же кофточку. Увидев даму Мун, она поспешно поклонилась и застыла у двери. - Ах, да! – молвила женщина. - У вас же есть своя служанка! Девушка… - Ее зовут Ха Юль, – подсказала Лера. - Да-да, Ха Юль! Завтра ты должна вовремя разбудить свою госпожу, дабы она не опоздала на завтрак с господином советником. - Конечно, госпожа! – пискнула та. - Можешь звать меня «дама Мун». Все слуги в доме обращаются ко мне так, – сказала Ми Джа, и девушка снова поклонилась. – Что же, теперь позвольте мне удалиться. Я вижу, вы собираетесь отдыхать… Спите хорошо, молодая госпожа! - Благодарю вас, дама Мун! Женщина вышла за дверь, а Лера принялась переодеваться ко сну. Она уже легла в постель в опочивальне, и служаночка заботливо подоткнула со всех сторон одеяло: - Спите спокойно, барышня Со Хён! - И ты тоже ступай, Ха Юль, – уже сонным голосом откликнулась она, а потом вдруг распахнула глаза от внезапно пришедшей на ум мысли. – Ой… А для тебя-то есть постель?.. - Да, барышня, вы не беспокойтесь. Когда вы уходили на ужин, я попросила у дамы Мун одеяла и подушку, и она распорядилась выдать мне их. Здесь довольно много слуг, а еще больше охраны, госпожа! И все стражники такие серьезные! Лера сладко зевнула и отозвалась: - А что ты думаешь – здесь ведь столица, большой город! Да и отец – не последний человек во дворце… Ладно, ступай, давай спать! - Конечно, госпожа! Отдохните хорошо! - Угу, – промычала невнятно девушка. Уставший организм настойчиво требовал дать ему покой. Глава 5 Лера Утром, во время раннего завтрака, советник предупредил Леру, что сегодня ее посетит модная в столице портниха, которая вместе с несколькими своими помощницами шила одежду для самых знатных дам города. Она подберет девушке приличный гардероб. - Батюшка, но зачем тогда мы везли сюда всю мою одежду? – осторожно спросила она. - В своих нарядах ты будешь ходить дома, дитя! А перед правящими супругами следует показаться во всем блеске. Ты же помнишь то, о чем я говорил вчера? - Помню, – кратко отозвалась девушка. - Вот и прекрасно! - Батюшка, а еще мне хотелось бы увидеть Ханян… - Сегодня я доложу его величеству о твоем приезде. Аудиенция у правителей – это пока самая главная твоя цель. А уже потом, когда мы будем ожидать решения его величества, я покажу тебе столицу. Но – придется ехать в паланкине. Здесь не принято молодым девушкам твоего положения и статуса бродить пешком. Это не Ёнджу, дочь моя! «И очень жаль!» – подумала про себя Валерия, но вслух сказала лишь: - Хорошо, батюшка! Но… чем тогда мне заниматься весь день, пока вас не будет? - Тем же, чем занималась и с матерью… - Но там я могла хотя бы время от времени прогуляться по улицам города… - Со Хён! – в голосе советника послышалось едва заметное раздражение. – Я, кажется, уже объяснил тебе… - Да-да, я помню! Сначала – дело, потом – удовольствие! - Вот именно! – нахмуренные брови советника разгладились, и он сказал более мягким тоном. – Ты у меня умная девочка! И все сделаешь, как следует, не так ли? - Д-да… - Прекрасно! А мне уже пора! – он вышел из-за стола и у самой двери, открывшейся, словно по мановению руки, окликнул кого-то. – У Бин! Пора! Незнакомый мужской голос невнятно ответил что-то, и все затихло. Лера меланхолично жевала рис, почти не замечая его вкуса. Похоже, жизнь в столице очень сильно отличалась от жизни в провинции, в том же Ёнджу. В трапезную заглянула какая-то служанка: - Молодая госпожа! Дама Мун велела передать Вам, что через полчаса прибудет портниха. - Хорошо, спасибо! Я уже позавтракала, – она отодвинулась от стола и, поднявшись на ноги, пошла из помещения. Девушке стало интересно посмотреть на двор усадьбы советника, и она направилась к выходу из ханока. Остановившись на галерее, опоясывающей все здание, девушка вдохнула носом прохладный еще после ночи воздух и огляделась вокруг. Жизнь во дворе уже кипела вовсю. Сновали от здания к зданию слуги, то что-то несущие в руках, то просто направляющиеся куда-то. Двое парней подметали двор, но, как на Лерин взгляд, так просто поднимали пыль и гоняли туда-сюда какие-то веточки, упавшие листья, непонятный мусор. Вот важно проплыла мимо домоправительница, за ней семенили две служанки с плетеными корзинами, в которых виднелись сложенные полотна и какие-то вещи. Увидев девушку, дама Мун остановилась, поклонилась и спросила: - Молодая госпожа, вы что-то хотели? - Нет, просто… Вышла подышать воздухом… - А!.. Скоро должна прибыть портниха. Я провожу ее к вам, госпожа! - Хорошо, – ответила девушка, и женщина, коротко поклонившись, продолжила путь. Лера подумала: интересно, а где ее обувь? Вчера она оставила башмачки на большом прямоугольном камне, положенном у самого края террасы, как некая тупенька. На таких камнях всегда оставляли обувь, входя в ханок. Но сейчас она ничего здесь не видела. И тут очень кстати отворилась входная дверь, и на террасе показалась Ха Юль. Заметив молодую хозяйку, она удивленно подняла брови: - Барышня! А почему вы тут стоите? - А… Ты не знаешь, Ха Юль, где мои туфли? Я хотела прогуляться по двору, но нигде их не увидела… - Ах, ну, конечно, я знаю, барышня Со Хён! Ведь я сама вчера перед сном занесла их внутрь – а ну как бы пошел дождь?.. Сию минуту принесу их вам! Я их и почистила вчера, а то в пути они запылились. Сейчас, сейчас принесу! – и она унеслась обратно в дом. А вскоре Лера в сопровождении Ха Юль уже прохаживалась по обширной территории усадьбы, огороженной высоким каменным забором, забранным сверху глиняной черепицей. Это был целый комплекс зданий, объединенных архитектурой и связанных между собой неширокими дорожками, выложенными из плоского колотого камня. Да и вся основная часть двора была вымощена каменными плитками, что позволяло избежать появления грязи в дождливую погоду. В одной части двора высилась небольшая изящная беседка под крышей с традиционно приподнятыми углами. Рядом был устроен сад камней – то, что в мире и времени Леры назвали бы «альпийской горкой». Был и небольшой фруктовый садик, за которым ухаживал старый садовник. В целом же, вероятно, дом Шим Она мало чем отличался по планировке от других домой столичной знати, подумала девушка. Они уже дошли до беседки – Лера хотела просто посидеть там немного, не слишком бросаясь в глаза слугам, которых она еще практически не знала – когда к ним стремительно примчался мальчишка – один из маленьких помощников слуг и, видимо, ребенок одной из служанок. Быстро поклонившись, он прокричал: - Барышня, пожалуйте в дом! Дама Мун велела позвать вас – приехала портниха! Ха Юль осуждающе посмотрела на парнишку – мол, чего так голосишь-то! Оглушил совсем! А Лера просто кивнула и направилась в сторону хозяйского ханока. И правда, модистка уже прибыла, да не одна, а в сопровождении четырех помощниц – все, как на подбор, худощавые женщины, явно не юные, а, пожалуй, за сорок. Рядом с ними стояла домоправительница. Увидев Леру, прибывшие одновременно поклонились, а потом главная, одетая строго, но со вкусом, промолвила: - Юная госпожа, ваш отец пригласил меня, чтобы определиться с вашим гардеробом! - Давайте пройдем в гостевую комнату, – предложила Ми Джа, и все женщины дружной гурьбой отправились за ней. А потом началось то, что Лера про себя окрестила как «превращение провинциалки в столичную модницу». Портниха и ее помощницы принесли с собой образцы тканей, тесьму, ленты, узоры для вышивки. Молниеносно женщины обмерили Леру, практически не прикасаясь к ней. Верховодила, конечно, сама модистка. Она называла числа, а одна из помощниц записывала их тут же в небольшую книгу. Обговорили все, вплоть до нижнего белья, носочков и того, какие ленты подойдут к тому или иному наряду. - Юная госпожа, вы очень красивы! – щебетала портниха, прикладывая к плечу девушки то один небольшой клочок ткани, то другой – комбинируя их, сочетая в том или ином варианте, и при этом отдавала команды помощницам, которые так и вертелись хороводом вокруг заказчицы. – У вас чудесная кожа! Ах, юность, юность! Когда-то и я была молода и прекрасна! – с ноткой ностальгии произносила она. Лера же и фразы не могла вставить в этот бесконечный поток речи. Дама Мун уже давно ушла, отговорившись срочными делами по хозяйству, с Лерой осталась только верная Ха Юль, но девчонка сидела у дальней стены тихо, словно мышка. И поэтому, когда два с половиной часа спустя женщины, раскланявшись, ушли, забрав все свои записи и сундучки с принесенными образцами, Лера почувствовала себя, словно выжатый лимон. Ей вдруг показалось, что после всех манипуляций у нее закружилась голова, а в горле пересохло. И она отправила служанку, чтобы та попросила принести ей чай и какие-нибудь сладости. А сама без сил улеглась прямо на теплый гладкий пол, раскинувшись в позе звезды. Как же хорошо было лежать вот так, в блаженной тишине, не слыша назойливого стрекотанья слишком общительной портнихи. В таком виде ее и застала Ха Юль, вернувшаяся вместе с парой служанок. - Барышня Со Хён! – истошно вскричала она, едва не выронив от испуга вазочку с каким-то печеньем. Кинулась к своей госпоже, обеспокоенно всматриваясь в лицо. Лера тут же села, не понимая, почему служанка так испугалась. - Что ты, Ха Юль! Все хорошо! Я просто немного устала, – и она пододвинула к себе подушку для сидения и уселась на нее. - Омо! Как же вы меня напугали! – служанка даже побледнела. – Я уж подумала, что вам стало плохо! - Нет, что ты, Ха Юль! – засмеялась девушка. – Что со мной могло случиться? Просто… - Ох! Эта портниха… Я думала, она заговорит меня насмерть… Едва не уснула под ее жужжание! И как вы все это вытерпели?! Бедная моя госпожа!.. Она быстро поднесла поближе к девушке столик для чаепития, а служанки расставили на нем посуду и сладости. Поклонившись, тихо вышли. А Ха Юль взяла небольшой чайничек и налила Лере чай в маленькую тонкостенную чашечку с изящным цветочным узором на боку. Потом отставила чайник в сторону, а сама села в сторонке: - Выпейте чаю, барышня! Он придаст вам сил… - А ведь, и правда, Ха Юль! Ох, подбор нарядов все-таки очень утомительное занятие! – и девушки одновременно весело рассмеялись. А потом служаночка сказала: - Зато какой красивой вы будете в этих новых нарядах, госпожа! Самой красивой в этом городе!.. Я уверена, что вы очень понравитесь королю и королеве! Улыбка исчезла с лица Леры, и она тихо произнесла: - Вот только я совсем не хочу этого! Ха Юль мгновение смотрела на нее, а потом покачала головой: - Госпожа моя, но ведь лучше стать женой принца, чем… - Молчи, Ха Юль! – прервала ее девушка. – Ничего больше не говори!.. Она поставила едва слышно звякнувшую чашку на стол и прикрыла глаза ладонью. Посидела так какое-то время, в потом, не отнимая руки от лица, прошептала: - Я так скучаю, Ха Юль!.. Я так скучаю по нему… А он, возможно, даже и не догадывается, что меня уже нет в Ёнджу… Служаночка поспешно переползла на коленях прямо по полу и, остановившись рядом со своей барышней, легонько коснулась ее рукава: - Барышня, вы только не расстраивайтесь! Тетка Аран непременно расскажет ему! И я почему-то уверена, что он найдет вас, вот посм о трите! Он же такой… Он дерзкий и настойчивый! Он обязательно что-то придумает! Вот только… Ваш батюшка… Разве он позволит… Лера опустила ладонь и посмотрела на сидевшую рядом наперсницу: - Вот я и боюсь этого… Я должна сделать так, чтобы меня не выбрали в невесты! - Но как?.. Что тут можно сделать? – развела руками Ха Юль. - Не знаю пока. Но отец рассказывал мне еще в Ёнджу, что какая-то девушка в прошлом даже притворилась сумасшедшей, лишь бы не стать женой короля… - А… – вымолвила служаночка. – Но ведь ваш батюшка сразу поймет, что вы притворяетесь! - Это точно, – уныло протянула Валерия. – Знаешь, я всё пытаюсь найти в книгах о королевском отборе какую-нибудь зацепку, хоть что-то, что помогло бы мне избежать этого «счастья»… Ведь наверняка есть что-то, какие-то конкретные причины, по которым девушек отстраняют. Ну, не только – недостаточная знатность или недостаточная красота… Должно быть что-то еще… Мне только бы придумать, что может работать… - Вы умная, барышня Со Хён, – убежденно сказала Ха Юль и подлила в чашечку еще чая своей госпоже. - А если с этим ничего не получится, то я… – Лера чуть было не выпалила, что тогда она просто сбежит с Юн Хо куда глаза глядят, да вовремя остановилась. Ни к чему знать даже верной служанке о ее замыслах. Потому что… Что знают двое – знает и весь свет! А Ха Юль несколько секунд смотрела ей в лицо, а потом тихо сказала: - Вы только знайте, госпожа моя, что я всегда буду на вашей стороне, что бы вы ни решили. Я всегда буду за вас! - Спасибо тебе, моя милая! – проникновенно произнесла Валерия и, протянув руку, слегка пожала пальцы девушки, лежащие на ее коленях. И она была вполне искренней в своей благодарности. Действительно, за то время, что Лера провела в этом мире, она очень сблизилась с Ха Юль – не как со служанкой, которая служила ей, но как с близкой подругой, с которой делятся многими секретами. После чаепития девушка решила еще поискать информацию в книгах, а для этого прошла в пустынную в этот час отцовскую библиотеку – советник уехал во дворец, а кроме хозяина никто не смел там появляться. Но, конечно, Леры, это правило не касалось. А потому, позволив служанке немного отдохнуть, девушка направилась в просторную комнату, служившую в отцовом доме библиотекой. Здесь тоже было очень много книг. Лера медленно шла вдоль высоких стеллажей, полки которых были заполнены сотнями книг. Слава богу, теперь она понимала, что в них написано. Спасибо неведомой богине! Девушка взяла одну книгу, пробежала глазами по названию. Это не то! Жизнеописания каких-то древних военачальников. Пока Лере совсем не до них! Второй манускрипт показался ей более интересным. "Песни Великого спокойствия при южном ветре». Лера открыла ее наугад, где-то посередине, и поняла, что это поэтический сборник. Полистала. Здесь было всё. Пейзажная и любовная лирика, философские притчи в стихах, юмористические тексты. Вереница персонажей, богатая образность, обилие цитат, стилистическая неоднородность, сочетание утонченного лиризма и разговорных оборотов… Лера решила отложить эту занятную книжку на потом, полагая, что знакомство с ней может превратиться в увлекательный процесс и доставить ей эстетическое удовольствие. Но все же не удержалась – зависла на строчках одного из стихотворений не известного ей поэта этой эпохи. Распущен узел, сброшены одежды, И ты кусаешь губы, чтобы стон, Который был рождён из нашей страсти нежной, Служанки не услышали твои. Я, как разбойник, ночью и тайком, Украл твою свободу, Королева. (Стихи Мары Вересень) Девушка прочитала написанные изящными вертикальными столбиками строки и ахнула! У нее возникло стойкое ощущение, что неизвестный мастер слова находился в ее покоях в ту, единственную их с Юн Хо ночь любви и, подсмотрев всё, что там происходило, просто перенес на бумагу. Леру аж в жар бросило от этой мысли. Но потом, захлопнув книгу и обмахивая ей покрасневшее лицо, она все же здраво рассудила, что такого, в принципе, быть не могло! Вон, даже ночевавшая своей каморке неподалеку от ее покоев Ха Юль если что-то и слышала (о чем говорили ее бегавшие глазки и смущение), то все равно не смогла бы ничего доказать… А потому, шумно выдохнув, девушка продолжила осмотр стеллажей. Побродив туда и сюда, почитав названия на обложках, она поняла, что книги на полках рассортированы по тематике. Это позволило ей затратить не слишком много времени, чтобы добраться наконец до рукописей, которые интересовали Леру. Вот у этого-то стеллажа она задержалась дольше, тщательно изучая названия каждой из книг, перебирая их, стараясь ничего не пропустить. И старательность девушки была вознаграждена. Она наткнулась на любопытную книжицу. «Невесты наследных принцев династии Чосон» – гласило название, выписанное иероглифами на коричневой обложке. Так-так! Лера заинтересованно пролистала первые страницы и подумала, что эта рукопись может быть полезна ей. Девушка отложила ее на стол, за которым отец, видимо, обычно работал, и вернулась к остальным книгам. Через некоторое время на глаза ей попался «Свод правил королевского отбора», и обрадованная Валерия вцепилась в книжку обеими руками и прижала ее к груди. Что ж, наверное, стоит пока изучить эти две книги и больше не терять драгоценного времени. Ведь кто знает, когда ей прикажут явиться во дворец? Нельзя терять ни минуты! Лера направилась было в свои покои, но потом решила выйти на воздух и заняться чтением в беседке, стоявшей во дворе. Так она и сделала, поймав по пути маленькую девчушку и отправив ее предупредить Ха Юль, чтобы служанка не потеряла свою барышню. И вскоре девушка уже сидела на гладкой деревянной скамье беседки и, положив одну книгу на стол, стоявший тут же, раскрыла вторую. А потом написанное так увлекло ее, что Валерия не заметила, как день начал клониться к вечеру, и в беседке разлился сумрак, затрудняя чтение. Тогда девушка встала и, забрав обе книги, пошла по выложенной камнем дорожке к господскому ханоку. Попадавшиеся навстречу слуги кланялись молодой хозяйке и спешили дальше по своим делам. Она внезапно почувствовала, что проголодалась. Да и не мудрено, последний раз она лишь попила чай со сладостями – сразу после визита говорливой портнихи и ее свиты. До возвращения домой отца было еще долго, поэтому она решила не ждать его, а подкрепиться. Мимо как раз проходила Ми Джа, и, окликнув ее, девушка попросила накрыть ей в трапезной. - Госпожа, что ж вы так долго терпели?! – удивилась женщина. – Вам надо было давно послать свою служанку с приказом! - Просто я увлеклась чтением и не заметила, как пролетело время, – объяснила она. - Идемте, идемте, госпожа, я велю накрыть для вас стол. - Спасибо, дама Мун! – улыбнулась девушка. А Ми Джа уже торопилась к кухне, чтобы отдать распоряжение. Из-за угла ханока вывернула Ха Юль с большой плетеной корзиной, в которой лежала влажная одежда ее госпожи: служанка ходила стирать наряды «барышни Со Хён» и теперь намеревалась развесить вещи для просушки в специально отведенной для этого части большого заднего двора. Заметив Леру, девушка округлила глаза: - Барышня, где ж вы пропадали все это время? - Как, разве эта девчушка не передала тебе, что я пошла в беседку читать? – удивилась она. - Так это же было уже давно! - Ну… Я просто зачиталась и не заметила, как прошло время. А теперь вот проголодалась! - Ох, госпожа моя! Я мигом развешаю вашу одежду и прибегу услужить вам! - Не торопись, Ха Юль! Дама Мун пообещала, что меня сейчас накормят. Я просто попрошу любую из служанок накрыть на стол… - И все равно, я потом приду, барышня, в трапезную! Заботиться о вас – это моя обязанность! – настаивала служанка. И, поклонившись, почти бегом отправилась туда, где были натянуты конопляные веревки, на которых сушилось обычно выстиранное белье. А Лера пошла в трапезную, где для нее уже был накрыт стол. В разных концах трапезной горели большие прямоугольные фонари, внутри которых слуги зажгли масляные светильники. И вся просторная комната была озарена золотистым уютным светом. Две служанки суетились вокруг, расставляя многочисленные чашечки и пиалочки с блюдами – ханчхонсик.* Ханчхонсик * – («императорская пища») – представляет собой кухню, подававшуюся императору в древней Корее. Десятки поваров трудились над созданием настоящих кулинарных шедевров и эти традиции, и знания передавались из поколения в поколение. Девушка попросила принести ей воды для омовения рук и полотенце и вскоре получила и то, и другое. Книги, которые она читала в беседке, пришлось забрать с собой, и Лера положила их на другой, свободный конец длинного стола. Тщательно вымыла руки и, вытерев их мягким, чистым полотном, приятно пахнущим душистыми травами, села за стол. С удовольствием принялась пробовать блюда одно за другим. Все было свежим и вкусным. Что нравилось ей в этой реальности – это то, что на господский стол подавалась еда отменного качества и всегда только свежайшая, приготовленная непосредственно перед приемом пищи господами. Конечно, большинства этих блюд Лера раньше не то что не пробовала, но и о существовании их даже не подозревала. Однако девушка довольно быстро привыкла к здешней кухне и даже начала находить в удовольствие в иногда довольно остром вкусе многих кушаний. Она уже почти насытилась, когда в трапезную впорхнула с поклоном Ха Юль и поинтересовалась, будет ли барышня пить чай с вареньем из розовых лепестков. Лера кивнула согласно, и вскоре девчонка внесла небольшой пузатый чайничек и тонкостенную чашечку. А во второй заход принесла и круглый поднос, уставленный чашечками со сладостями. Пока она расставляла перед госпожой пиалки, Лера тихо спросила: - Ха Юль, а ты сама-то поела? - Не беспокойтесь, барышня Со Хён, скоро и у слуг будет ужин. - Питайся хорошо, пожалуйста, – попросила Валерия. - Конечно, госпожа моя! Здесь слуг тоже хорошо кормят, нисколько не хуже, чем у нас в Ёнджу. Наши господа заботятся о своих людях. Мы не голодаем и не мерзнем! Дама Мун тоже хорошая! Без причины не ругается, но и не позволяет никому бездельничать! - Ладно, хорошо, Ха Юль. А когда будет ужин у слуг? - Да вот уже совсем скоро, барышня! - Тогда ты иди! Я в состоянии сама налить себе чашку чая. - Но, госпожа, положено ведь… - Иди ужинать, Ха Юль, – мягко, но настойчиво произнесла Лера. – Я не маленький беспомощный ребенок! - Хорошо, госпожа! – и, снова поклонившись, служаночка умчалась. А Лера принялась задумчиво и с наслаждением пить вкусный травяной отвар, душистый и в меру горячий, одновременно зачерпывая из расписной фарфоровой вазочки крошечной серебряной ложечкой ароматное варенье необычного розоватого цвета, в котором плавали прозрачные лепестки. Это было красиво и очень необычно на вкус. Когда же она почувствовала, что больше не в состоянии сделать ни глотка, оставила ложечку в пустой чашке и, прихватив книги, вышла из трапезной. В коридоре ханока к тому времени сгустились сумерки: день уже окончательно угас. Но и тут на расстоянии друг от друга стояли прямо на полу фонари, не позволяя темноте завладеть помещением. После горячего чая и обильной пищи Лере вдруг сделалось жарко, и она решила выйти на улицу. Девушка выскользнула из двери и остановилась на террасе. Двор поместья был неплохо освещен. Небо уже приняло тот густо-синий оттенок, что свидетельствовал о надвигавшейся ночи, и вдыхая полной грудью свежий вечерний воздух, она снова подумала о том, где сейчас может быть ее любимый Юн Хо. Вернулся ли он уже в Ёнджу, стало ли ему известно, что ее увезли в Ханян? А захочет ли он приехать сюда за ней? Вопросы, вопросы, на которые у нее, к сожалению, не было ответа. Лера меланхолично сунула ноги в белых носочках в свои туфельки, послушно дожидавшиеся свою хозяйку все на том же большом прямоугольном камне, и спустилась на плиты двора. Послышался шум, мужские голоса, скрип отпиравшихся главных ворот, и во двор усадьбы въехали несколько всадников, в силуэте одного из них Валерия узнала советника – отец вернулся со службы. Остальные были его охранники. Вот они начали спешиваться, один из воинов подхватил под уздцы и коня хозяина, и охранники повели лошадей к конюшням, расположенным вдали от жилых зданий. Караульные, между тем, заперли ворота и снова заняли свои посты. Советник направился к дому и увидел стоящую неподалеку дочь: - Со Хён? Что ты тут делаешь? - Вот, решила подышать свежим воздухом. Сегодня такой тихий вечер! Простите, отец, я не дождалась вас и поужинала одна, – поклонилась девушка. - И правильно сделала! – отозвался тот. – Я мог задержаться, тебе же не следует морить себя голодом, дитя! Я сейчас умоюсь, переоденусь и тоже пойду трапезничать. – Они пошли рядом в направлении господского дома. – Чем ты занималась днем, моя Со Хён? - Я… читала, батюшка. Ничего, что я взяла книги в вашей библиотеке? - Все нормально, дочь. Это и твой дом, и твоя библиотека. Ты можешь брать любые книги, только не забывай возвращать их на место. - Конечно, отец! Да, потом еще приходила портниха, выбрали гардероб для меня! - А! Отлично! Что она сказала? Когда одежда будет готова? - Ну, она пообещала сделать тот наряд, в котором я поеду на аудиенцию во дворец, как можно скорее. Но довольно прозрачно намекнула, что за поспешность и срочность заказа придется доплатить… - Хм! – усмехнулся советник. – Все ищут свою выгоду во всем! Что ж, хвала небесам, я в состоянии заплатить за наряды своей дочери! Только бы это было не напрасно! – многозначительно добавил он. Но Лера сделала вид, что не поняла намёка. Они уже дошли до ханока, когда навстречу им выбежала Ха Юль. Похоже, девушка успела поужинать. Завидев хозяина, она низко поклонилась, а советник сказал: - Ладно, ступай к себе, милая! Мне тоже пора ужинать. Да, кстати! Я доложил его величеству о том, что ты приехала. Король Тэджон пообещал не тянуть долго с аудиенцией. Но не забывай, что ты предстанешь не только перед ним, но и перед ее величеством, королевой Вон Ён! И, пожалуй, именно она будет решать, кто из претенденток, в конце концов, въедет во дворец и станет наследной принцессой! - Наследной принцессой? – удивилась Лера. - Конечно! Девушка, которая станет супругой наследного принца, получит вместе с мужем и этот титул. Ведь потом, когда король отойдет от государственных дел, именно наследный принц займет трон Чосона, а его супруга станет королевой! Ладно, дочь! Мы еще поговорим с тобой об этом! А пока ступай, ступай! - Кушайте хорошо, батюшка! – поклонилась девушка и, удостоившись кивка, повернула к женской половине ханока. За ней неотступно следовала служанка. Очутившись в покоях, Лера решила принять ванну, а затем, почитав еще немного, лечь спать. Служанка, помогая ей с омовением, негромко щебетала о том, что узнала о жизни в имении от служанок. А потом вдруг сказала: Девушки болтали сегодня, и я случайно услышала, что дама Мун… – тут она запнулась. Лера, которая сидела в бассейне, прикрыв глаза, спросила: - Что с ней? - Нет, ничего… Просто девушки говорили, будто в молодости дама Мун была… - Ха Юль, если сказала А, говори и Б. Кем она была? Или это великая тайна? Тогда зачем ты затеяла этот разговор?.. - Нет, не тайна, барышня, но я вдруг сейчас подумала, что вам неприятно это будет знать. - Ты говори, а я уже сама решу – как воспринимать твое известие… - Ну… В общем, раньше она была наложницей нашего господина, вашего отца… - Вот как?.. – задумчиво произнесла Валерия. Она не почувствовала ничего, услышав об этом. В конце концов, это их жизнь, этих людей, и если действительно было так, как сказала служанка, то кто она такая, чтобы судить их? Ей бы со своими проблемами разобраться… Советник был мужчиной, со своими потребностями, и если жена его постоянно жила с детьми в Ёнджу, то вряд ли он хранил целибат. Поэтому вполне вероятно, что Ми Джа была его официальной наложницей, о которой знала и госпожа Ан. А став старше, он не захотел расставаться с женщиной, к которой наверняка питал нежные чувства и оставил ее в столичном доме, доверив управление большим домом. Лера опять подумала о Юн Хо, и сердце девушки защемило от тоски по возлюбленному. Она подождала, когда Ха Юль закончит мыть ее длинные волосы и бережно промокнет их мягким полотном. Во второе полотно завернулась сама, стирая с нежной кожи капельки теплой воды, а затем при помощи служаночки облачилась в ночной ханбок и отпустила девушку отдыхать после хлопотливого дня. Но, уже очутившись в постели, в темноте опочивальни, снова вспомнила любимого. И едва слышно всхлипнула, вспомнив его глаза, его сильные руки, так нежно обнимавшие ее, его губы, целующие каждый сантиметр ее обнаженного тела в ту, единственную их ночь. Как ей не хватало его сейчас! Как она хотела прижаться к крепкой груди, вдохнуть его запах, такой родной, ощутить его любовь. Но увы! Юн Хо был где-то далеко и, возможно, пока даже не знал о том, что его принцесса уже улетела из Ёнджу. Глава 6 Юн Хо Не случайно он пообещал своей любимой Со Хён, что увезет ее далеко – туда, где их не найдет ее отец. Но нужно было подготовить для этого все необходимое, учесть все детали, любую мелочь, чтобы ничто не помешало осуществить то, что он задумал. Оставив в ватаге вместо себя доверенных людей, парень поехал на восток. Он не случайно упомянул о том, что можно уплыть морем в другие края, возможно, даже в другую страну. Он намеревался добраться до морского порта и договориться с капитаном какого-либо судна, идущего как можно дальше. А потом уже привезти Со Хён, когда все определится. И ему даже удалось найти такое судно, которое регулярно совершало рейсы в империю Ниппон. На нем купцы Чосона плавали за товарами в Муромати, где благодаря развитию сельского хозяйства и ремесёл активизировалась торговля. Капитан рассказывал, что купцы эти отправляются на ярмарки, которые периодически устраивались на главных путях и перед воротами храмов и святилищ. Последние годы Ниппон начала процветать и быстро развиваться. А с подъёмом производства возникли посреднические общества морских и сухопутных перевозчиков. Вот этот-то капитан как раз и состоял в такой гильдии. Он сообщил Юн Хо, что договорился с парой купцов, направлявшихся в Муромати. Обратно повезет уже других, которые сейчас находятся в Ниппон и закупают товары для продажи здесь, в Чосоне. Юн Хо осторожно заметил, что ему потребуется время, чтобы съездить за женой, а уж потом он хотел бы плыть с капитаном. Они ударили по рукам и договорились встретиться здесь же, в порту, через десять дней. Разбойник полагал, что к тому времени он успеет вернуться домой, решит все дела с ватагой и выкрадет свою любимую Со Хён из родительского дома. Окрыленный успехом, он подгонял лошадь, стараясь как можно быстрее вернуться в Ёнджу. Однако, когда парень появился в городе и, по привычке, навестил трактирщицу Аран, его ждало страшное разочарование. Та с сочувствием в голосе поведала ему, что девушку увезли в Ханян. - В Ханян? Но почему? Зачем? – не понял он. - А ты не знал? – печально спросила женщина. - Не знал – чего? Аран, не томи, говори скорее! Что случилось? - Твою барышню выбрали для королевского отбора… - Что?!.. Какого отбора? Куда? - Король решил женить наследного принца Чхонёна… - При чем тут моя Со Хён?! - Ты забыл, видно, что, как ты говоришь, «твоя» Со Хён – дочь королевского советника… - Проклятье! Нет! Только не это! – ударил он кулаком по столу в бессильной ярости. - Она просила передать тебе, что будет жить в доме отца. - Дьявол! Я должен ехать туда! – он обхватил руками голову. Лицо мужчины скривилось в какой-то болезненной гримасе. - Куда?! Куда ты поедешь? – увещевала его женщина. – Даже если ты приедешь в Ханян и найдешь дом советника, ты думаешь, так легко проникнуть в его усадьбу? Да там, наверное, стражи еще больше, чем здесь, в Ёнджу! А если тебя схватят?! Тогда и сам Будда Лучезарный не поможет тебе! - Да пойми ты! Я обещал моей девочке, что заберу ее! А теперь… Что теперь?.. Аран, что мне делать? – уставился он черными глазами в лицо трактирщицы. - Не знаю, Юн Хо! Я не знаю, что можно сделать в этой ситуации… Прости! - Я поеду в столицу… - Ох, уж лучше бы ты оставался тут, парень! - Нет, Со Хён ждет меня! Она надеется, что я приеду за ней. - Юн Хо! Я боюсь!.. Боюсь, что если ты поедешь, произойдет что-то ужасное! Если уедешь – то уже не вернешься… - Ну, что ты, нуна ( обращение мужчины к старшей по возрасту женщине) ! Все будет хорошо! - Ох, не знаю, не знаю… – с сомнением покачала головой трактирщица, глядя на парня печальными глазами. – Лучше бы тебе дождаться здесь, когда она вернется домой!.. - А что, если она не вернется?! Что, если ее выберут в невесты наследного принца?! Я не могу так, Аран! Не могу допустить этого! - А что ты можешь сделать? Пойдешь против принца? - Да хоть против самого короля! – повысил он голос, что заставило женщину испуганно оглядеться (они находились во дворе ее трактира, и вокруг были посетители) и шикнуть на парня: - Тише ты! Хочешь, чтобы кто-нибудь донес магистрату, и нас обоих вздернули на виселице как преступников?! Ты как хочешь, тебе, может быть, и нечего терять, а у меня сын! Мне нужно растить его! - Прости, Аран! – понизил он голос и виновато помотал головой. – Просто я в отчаянии от того, что все так нескладно получилось… Прости!.. Ладно, – он поднялся с невысокого настила и поправил ножны с мечом на перевязи. – Я пойду! Спасибо тебе, нуна! - Да я ничего и не сделала… – растерянно промолвила женщина, глядя вслед уходящему мужчине. Ей было очень жаль и его, и эту юную девочку, которую Юн Хо любил так сильно. Кто ж виноват в том, что они принадлежат разным мирам и не могут быть вместе. Ее грозный отец никогда не позволит этого! Однако парень верил в то, что ему удастся увезти возлюбленную куда-то далеко, где они смогут быть вместе. Кто-то из посетителей поднял вверх руку, привлекая ее внимание, и Аран заторопилась к нему, спеша принять заказ. Через три дня Юн Хо выехал наконец из городских ворот Ёнджу, направляясь по дороге, ведущей в столицу. Он одет был, как дворянин, для чего пришлось чисто побрить лицо, убрать волосы в прическу, которую обычно носили знатные мужчины, и забрать всю свою «благородную» одежду из их тайного укрытия. Хван Бо до последнего пытался убедить друга не ездить в Ханян, но атаман был непреклонен. - Я должен ехать, Хван Бо! Она ждет, – просто сказал парень, на что здоровяк проворчал. - Ох уж, эта девчонка! Крепко она тебя держит! - Это я ее держу, брат! – невесело усмехнулся Юн Хо. И добавил. – Так крепко, что не в силах разжать пальцы. Я просто не могу отпустить ее!.. - Так сильно любишь? – тихо спросил ватажник. - Больше жизни!.. – выдохнул он. - Не-ет! Ну ее к черту, эту любовь! Никогда в жизни не влюблюсь! Чтобы из-за бабы терять голову! – воскликнул богатырь. - Просто ты еще не встретит ту единственную! А вот когда встретишь – сразу поймешь меня!.. - Не знаю, не знаю… – пробурчал тот, покачивая лохматой головой. И все-таки, когда Юн Хо уже был готов к отъезду, сжал друга в медвежьих объятиях, так что атаман крякнул, и долго похлопывал парня по спине своей ручищей, пока тот не сказал с ухмылкой: - Ты, видно, решил прибить меня прямо тут, Хван Бо, чтобы я точно никуда не уехал? - Если бы это помогло, наверное, так и сделал бы! – хмыкнул здоровяк, однако тут же добавил, уже безо всякой шутки. – Ты уж будь там осторожнее, брат! На рожон не лезь! Да в перепалки понапрасну не встревай! - Я буду предельно осторожен! – пообещал тот. Вскочил в седло, к которому с обеих сторон были приторочены дорожные сумки с его пожитками и деньгами, и, тронув пятками бока лошади, направил ее прочь от разбойничьего схрона. Ему предстоял долгий путь в столицу, где ждала его самая прекрасная из девушек. Глава 7 Юн Хо К концу первого дня он остановился на придорожном постоялом дворе, где незадолго до него останавливалась и Со Хён со своими сопровождающими и королевским лейтенантом, привезшим ей указ короля. Но, конечно, Юн Хо ничего этого не знал. Он снял небольшую комнатушку на втором уровне и спустился вниз, собираясь поужинать. Заказал себе риса и кальби* да большую чашку травяного чая с пряностями и кусочками сушеных фруктов. Кальби * – одно из самых любимых блюд корейцев, которое готовится из говядины (реже – из свинины); аккуратно нарезанные кусочки маринованного мяса обжариваются в соусе и едятся с приправами. Когда он неторопливо и аккуратно ел принесенный немолодой помощницей кухарки заказ, в помещение зашел молодой мужчина, скорее даже – юноша, одетый в добротную, явно дорогую дорожную одежду. Он сразу подошел к стойке, за которой хозяин стоял, орлиным взором окидывая свои владения, и попросил место для ночлега и ужин. Хозяин ответил, что свободных отдельных комнат у него уже нет, но если господин хочет, то хозяин определит его на ночлег вон к тому дворянину, что ужинает за дальним столом. И мотнул щетинистым подбородком в сторону меланхолично пережевывающего свое мясо Юн Хо. Незнакомец выразил согласие и заказал себе ужин. А потом направился прямиком к Юн Хо. Остановившись рядом со столом, за которым расположился парень, учтиво поклонился и спросил: - Сударь, вы позволите сесть рядом с вами? Похоже, этой ночью нам с вами придется разделись одну комнату. Разбойник мотнул подбородком на стул напротив: - Располагайтесь! Молодой человек сел и, улыбнувшись, сказал: - Позвольте представиться – Ма Дон Сок, из Мунгёна. – Он был совсем юным, едва ли встретил двадцатую весну. Скорее, по возрасту был ближе к Со Хён. - Я еду из Ёнджу. Чхве Дан Би, – он намеренно назвался вымышленным именем, которым пользовался еще в Ёнджу, когда притворялся молодым чеболем. - Приятно познакомиться! А далеко ли направляетесь? – спросил новый знакомый. - В Ханян! - О! Так это просто замечательно! И я еду в Ханян! – обрадовался Дон Сок. – В столицу меня отправил отец. Когда-то давно, еще до моего рождения, он служил в армии короля Тэджона вместе с Шим Оном… - С Шим Оном? – быстро переспросил Юн Хо. - Да, с королевским советником. А вы его знаете? - Мало кто в Чосоне не слышал о королевском советнике Шим Оне, – нейтрально заметил ватажник. – И почему отец направил вас к нему? В это время подавальщица принесла на подносе ужин для молодого аристократа, и тот принялся уплетать за обе щеки – видно, прилично проголодался в дороге. Но болтать при этом не прекращал. - Так отец рассудил как? Мне неплохо будет поступить на службу к королю Тэджону. А раз Шим Он его главный советник, он по старой дружбе поможет отцу, вернее, мне стать королевским гвардейцем! – доверчиво объяснял юноша. Юн Хо хмыкнул: - Вы полагаете, стать королевским гвардейцем так просто? - Ну-у… Советник же был соратником отца… Он поможет мне. У меня и письмо отца с собой есть. - Письмо к советнику? – без особого интереса осведомился мужчина, подцепляя деревянными палочками кусочек сочного мяса и отправляя его в рот. - Да… Я встречусь с ним и покажу ему письмо, чтобы господин советник не подумал, что я самозванец какой-нибудь! - М… – неопределенно промычал Юн Хо. Отправил вслед за мясом целую ложку риса и опять принялся жевать. Потом, помолчав, спросил. – Вы с ним во дворце собрались встречаться? - Нет. Зачем – во дворце? Я поеду к нему домой! - Что – и адрес знаете? - Думаю, в Ханяне каждый знает, где находится дом советника короля! – с безапелляционной уверенностью заявил юнец. - А, ну да, конечно. Думаю, вы правы, господин Ма Дон Сок. - А я думаю, что мне очень повезло встретить вас, сударь! Всегда приятно иметь надежного попутчика в дальней дороге. Да и вдвоем безопаснее путешествовать. - Тоже верно, – согласился Юн Хо, беря кружку с чаем и делая глоток ароматного напитка, приятным теплом прокатившегося по пищеводу прямиком в желудок. Они посидели еще некоторое время, а затем поднялись наверх, в отведенную им комнату, постелили прямо на полу толстые одеяла и, улегшись каждый у своей стенки, вскоре заснули. Правда, разбойник некоторое время еще размышлял кое о чем, со всех сторон поворачивая так и этак мысль, невольно пришедшую ему на ум. Утром, едва рассвело, они проснулись одновременно, как по команде, умылись холодной водой, принесенной беспрестанно зевающей женщиной, и, наскоро позавтракав внизу блинчиками хэмуль паджон*, вскоре оседлали лошадей и выехали с постоялого двора. Хэмуль паджон * – блинчики с зелёным луком, морепродуктами и овощной соломкой, которые добавляются прямо в тесто для блинчиков, перед их жаркой. Большое количество зелёного лука – непременный обязательный ингредиент этого блюда. Глава 8 Юн Хо Они ехали без остановки полдня, остановились на берегу небольшой спокойной речушки, неторопливо катящей свои воды в пологих берегах, поросших ивами и какими-то невысокими кустами. Стреножив лошадей, чтобы не ушли далеко, уселись у старого дерева, щедро делившегося своей тенью, достали из седельных сумок припасы, купленные всё на том же постоялом дворе, и принялись есть. Оно и правда, за полдня голод уже захватил своими цепкими пальцами молодые организмы, и сейчас случайные попутчики в завидным аппетитом утоляли его печеными куриными ножками, мягкими лепешками из просяной муки и сочными стеблями молодого лука, запивая все это водой из имевшихся у каждого фляжек. - А вы, господин Дан Би… Что ведет вас в Ханян? – спросил спокойно юноша, не отрывая взгляда от плавно текущей воды, серебристо отражающей солнечные лучи, придающие ей металлический блеск. - У меня там дела, – уклончиво ответил разбойник, не переставая жевать. - Это хорошо, что мы с вами встретились на том постоялом дворе, – убежденно сказал молодой дворянин и светло улыбнулся. У него было по-юношески открытое, чистое и светлое лицо. Не из-за оттенка кожи, нет. А благодаря какому-то внутреннему свету, озарявшему черты, льющемуся из светло-карих глаз, отражающемуся в белоснежных зубах, когда молодой человек улыбался вот так, как сейчас. – Я имею в виду, что мне очень повезло с таким попутчиком, как вы! Видно, что вы – человек честный и благородный, господин Дан Би, – продолжил он. А Юн Хо скептически хмыкнул про себя: «Знал бы ты, кто я такой на самом деле! Небось и не заговорил бы со мной!..» Но вслух произнес: - Да, вы правы – в том смысле, что одному путешествовать не очень безопасно. На дорогах много нечистых на руку людей, стремящихся поживиться за счет путников. - Вы поэтому путешествуете с мечом? - И поэтому тоже, – кивнул головой Юн Хо. И добавил. – Но вообще я привык всегда быть с мечом. - Так вы воин? – во взгляде юноши мелькнуло любопытство. - Можно сказать и так. Он дожевал последний кусок лепешки, вытер рот тыльной стороной ладони, смахивая возможные крошки с лица, и промолвил: - Что ж, я думаю, пора пускаться в дорогу. Лошади отдохнули, попаслись на траве, и мы подкрепились. Путь еще дальний. К вечеру хорошо бы добраться до какого-нибудь постоялого двора, чтобы не ночевать под открытым небом. - Да, пора! – резво вскочил на ноги юный дворянин, чем невольно вызвал улыбку на устах Юн Хо, старшего по возрасту и не такого порывистого. Путешественники проверили, что ничего не оставили на берегу, и, вскочив в седла, вернулись на дорогу. К вечеру они были в большом селении, на окраине которого расположился довольно богатый постоялый двор. Судя по всему, хозяин его не бедствовал, и дела его шли очень успешно. Несколько довольно больших зданий стояли во дворе, окружая его, а у самых ворот, гостеприимно распахнутых, находился трактир. Сняв седельные сумки со своим добром и отдав поводья в руки подбежавшего к ним мальчишки лет пятнадцати, молодые мужчины прошли внутрь. В этот вечерний час просторное помещение трактира было переполнено как путниками, так и сельчанами, пожелавшими промочить горло и развлечь себя беседами с приятелями. Две шустрые женщины средних лет и пара молоденьких девчонок сновали между столами, разнося тарелки с горячей едой, умопомрачительно пахнувшей, так что рот проголодавшегося Юн Хо моментально заполнился слюной. Сглотнув, он подошел к отгороженной от общего зала стойке, за которой возвышалась прямо-таки богатырская фигура хозяина, и легко кивнув в знак приветствия, сказал: - Хозяин, мне с товарищем нужна комната для ночлега и горячий ужин! Окинув опытным взглядом лицо и фигуру парня, несомненно, заметил и перевязь с ножнами у его пояса, и добротную дорожную одежду, после чего, бросив не менее внимательный взгляд на молодого дворянина, произнес: - Господа желают сначала заселиться, а потом ужинать, или наоборот? - Сначала покажите нам нашу комнату. Мы хотим оставить сумки там, – решил Юн Хо. – А ужин – потом! Да, еще! Ваш мальчишка забрал наших лошадей! Прикажите позаботиться о них тоже! - Как пожелаете! У нас имеется и конюшня, и коновязь. Шин Хе! – громко позвал он. Из двери, за которой, видимо, располагалась кухня, выглянула дородная румяная женщина, вопросительно посмотрела на богатыря. - Проводи господ в свободную комнату! А потом позаботься об ужине для них! Женщина подошла ближе, оказавшись еще более толстой: этакий колобок в ханбоке! Поклонилась новым постояльцам и, захватив прямоугольный фонарь на палке, повела за собой к выходу. По всей вероятности, комнаты для ночлега находились в других зданиях. Так оно и оказалось. Женщина привела путников в ханок, в коридор которого выходило несколько дверей, и, подойдя к самой дальней, распахнула ее. Парни вошли вслед за ней, с любопытством оглядываясь. Комната была совсем небольшой, но чистой. На широком комоде у стены лежали горкой подушки и одеяла. Женщина поставила фонарь прямо на пол, аккуратно прислонив к нему палку, соединенную кольцом с верхней частью светильника. - Располагайтесь, господа! И приходите ужинать! – сказала она. Юн Хо опустил сумки на пол и спросил: - А наши вещи? Не пропадут? Женщина обиженно поджала губы: - Ну, что вы, господин! У нас всё честь по чести. – Достала откуда-то небольшой металлический замок и ключ к нему. – В двери – скобы. Потом можете запереть комнату. - Спасибо, хозяйка! – поблагодарил ватажник, беря замок. – Позаботьтесь об ужине для нас! - Конечно, господин! Вот тут, – она указала в угол комнаты, – вода и полотенца. Можете умыться с дороги! - Отлично! – обрадовался парень. Все это время Ма Дон Сок стоял молча, не встревая в разговор старших, и, лишь когда женщина вышла из комнаты, спросил: - Как думаете, у них действительно тут так спокойно? - Не знаю, – пожал плечами Юн Хо. – Пока не вижу никакой опасности. Комнату запрём на замок. Надеюсь, грабителей тут нет! Они умылись над медным широким тазом, стоявшим на высоком небольшом столике, поливая друг другу на руки из глиняного кувшина с широким горлышком, поочередно вытерлись мягким полотном, используя разные его концы, и, заперев «номер», отправились ужинать, на что уже однозначно намекали бурчавшие желудки обоих. С собой взяли только самое ценное – деньги, что имелись, и оружие. Хотя, насколько понял Юн Хо, дворянина дома хотя и обучали воинской науке, но, кажется, меч в его руке не казался продолжением самой руки, как это было с ватажником. В зале стояли столы, в этот час почти полностью занятые посетителями. Попутчики с некоторым трудом обнаружили пару свободных мест у дальней стены. Вернее, обнаружил Юн Хо и, мотнув подбородком в ту сторону, начал пробираться мимо гомонящей «публики». Дон Сок без слов пошел за ним. Уже знакомая женщина наметанным глазом разглядела их каким-то образом среди пестрой толпы, и вскоре парни наслаждались горячим рисом, острым кимчи и румяным самгёпсалем.* Самгёпсаль * – популярное блюдо корейской кухни. Представляет собой кусочки жирной свиной брюшины, не прошедшей маринования, не посыпанной специями, которые участники трапезы поджаривают на стоящем на столе гриле. Обычно подаётся на ужин. Из напитков они решили ограничиться сикхе*, потому что пить алкоголь в пути Юн Хо ни за чтобы не решился – ему нужна была ясная голова. А его спутник был еще слишком молод, чтобы вообще одурманивать свой мозг подобным питьем. Сикхе * – (сладкий рисовый напиток) – часто его подают в качестве десерта. Традиционный корейский напиток, приготовленный из очищенного риса и солода. Его подавали даже в королевском дворце в качестве аперитива. Сикхе содержит пищевые волокна и фермент амилазу, который помогает переваривать углеводы. Готовят его следующим образом: очищенный клейкий рис смешивают с солодом и ферментируют. После окончания ферментации, основную часть рисовых зёрен убирают, добавляют сахар и имбирь для дополнительной ароматизации, варят и подают охлаждённым, в небольшой миске. Глава 9 Юн Хо Путники сидели, неторопливо наслаждаясь вкусной едой. Долгая дорога привела к усталости, и оба надеялись, закончив трапезу, удалиться в отведенную им комнату, где можно было бы спокойно заснуть и восстановить силы для следующего дня пути. На них никто не обращал внимания. С их же места, напротив, хорошо было видно всё, что происходит в большом помещении. И все было спокойно и обыденно, так, как обычно и бывает в подобных местах, где волею случая собирается множество незнакомых людей, чтобы поесть и отдохнуть, и где никто ни на кого не обращает внимания. Здоровяк хозяин орлом следил за тем, что происходит во вверенном ему пространстве, и ничто не ускользало от его внимания. А потому он, как и сидевшие в дальнем углу Юн Хо и юный дворянин, мгновенно заметил, когда в трактир вошли шестеро незнакомцев в черной одежде – все, как один вооруженные мечами, а у трех – еще и луки с полными стрел колчанами за спиной. Очень опасные незнакомцы. Эта опасность волнами расходилась от них, заполняя все помещение. Но посетители пока еще не заметили, что в большом зале трактира что-то неощутимо изменилось. Они остановились в дверях плотной массой, плечо к плечу, одинаковыми острыми взглядами скользнули по помещению, а потом направились прямиком к соседнему с нашими путниками столу, за которым сидели какие-то не то крестьяне, не то небогатые горожане. Юн Хо не мог сказать с полной уверенностью, жили они в этом селении или же, как он, держали свой путь куда-то, а здесь просто остановились, чтобы восстановить силы. Однако вновь пришедшим, похоже, было абсолютно наплевать на это: они с неотвратимостью тарана пробились через зал и остановились у облюбованного ими стола. Два мужчины, сидящих там и о чем-то негромко беседовавших, замолчали и уставились непонимающими взглядами на людей в черном. Юн Хо каким-то звериным чутьем понял, что спокойный ужин закончился, но пока ничего не предпринимал. Только как бы невзначай проверил: лежит ли меч так, чтобы его можно было мгновенно выдернуть из ножен в случае чего. За соседним столом повисло опасливое молчание, которое нарушил грубый голос одного из шестерых незнакомцев: - Не пора ли вам уже убираться восвояси?.. - С чего бы это? – хмыкнул один из сидящих. – Поищите себе место где-нибудь за другим столом! - А нам как раз этот очень нравится! Давайте, давайте, мужики! Не видите, мы проголодались!.. - Айгу! А мы при чем?! – подключился второй. – Идите себе с миром! - Ты что! Не понял?! Быстро ушли отсюда! – рявкнул один из бандитов – с неприятным злым лицом, обезображенным длинным шрамом, идущим через всю левую щеку. И бухнул кулачищем по столу. Какая-то из подавальщиц взвизгнула испуганно. Люди загомонили. А этот, рычавший, схватил мужичка за шиворот, одним махом сдернул со скамьи, на которой тот сидел, и мощным толчком отправил в свободный полет. Мужичок пролетел несколько метров и приземлился прямо на другой стол, в миски и плошки с едой, расплескав их содержимое на находящихся поблизости людей. Бандиты в черных одеяниях загоготали, а от стола, на который свалился ни в чем не повинный посетитель трактира, послышался возмущенный крик, и одновременно поднялись на ноги трое. - Дан Би, – с беспокойством произнес негромко молодой аристократ, но Юн Хо только отрицательно покачал головой, крепко сцепив челюсти. Мол, не вмешивайся. Между тем, спутник пострадавшего крестьянина торопливо вскочил, не дожидаясь подобной участи для себя и, что-то бурча под нос, спешно удалился, прихватив и своего товарища. Оставшиеся за тем столом принялись недовольно бурчать, кое-как отряхивая испачканную одежду. Шестерка бандитов вольготно расположилась на скамьях с обеих сторон стола, и предводитель – тот, что со шрамом – гаркнул: - Эй, хозяин! Тут что, путников не кормят? Ужин неси! Не шестерых! – и подтвердил свои слова мощным ударом кулака по столешнице. Хозяин на сей раз решил сам обслужить «дорогих гостей» и вышел из-за своей стойки. Подошел к буянам и остановился рядом. Вблизи он казался еще более мощным. - Чего шумите? Всех постояльцев мне распугаете, – густым рокочущим голосом промолвил он. - Ужин на шестерых, – уже более спокойно повторил главный. - Комнаты для ночлега? – нейтрально поинтересовался хозяин. - Нет, только ужин! Мы спешим! – отрезал главарь. - С вас двадцать нян, – невозмутимо произнес трактирщик, не двигаясь с места, заправив большие пальцы за пояс. А когда главный уставился на него тяжелым взглядом, прибавил как ни в чем не бывало: - Плата – вперед! Бандит еще некоторое время сверлил его злобным взглядом, словно решал, не прирезать ли тут же наглого трактирщика, но потом полез в поясной карман и, выудив оттуда горсть медных монет, швырнул на стол. Хозяин невозмутимо собрал деньги в большую ладонь и, так же неторопливо повернувшись, пошел к своей стойке. А вскоре та же самая толстуха, что приносила еду Юн Хо и его спутнику, появилась у соседнего стола. Она с трудом несла уставленный плошками и мисками большой поднос. Бандиты оживились, начали потирать руки в предвкушении, а потом один из них сказал: - Принеси нам кувшин макколи*, хозяйка! Кувшин макколи * – молочное, кремово-белое и слегка игристое рисовое вино имеет небольшую вязкость, которая имеет слегка сладкий, острый, горький, терпкий вкус меловой осадок придаёт ему мутный вид. Глава 10 Юн Хо Женщина молча кивнула и ушла, забрав поднос, а через некоторое время вернулась, неся объемный глиняный кувшин и шесть таких же стопочек, поставленных одна в другую. Плюхнула кувшин на стол и ушла прочь. А бандиты принялись за ужин, не отказывая себе и в возлияниях, так что скоро голоса их стали громче, жесты резче, а смех – оглушительнее. А потом Юн Хо услышал невнятно произнесенное что-то адрес в «смазливых аристократиков», которое тут же заглушил громоподобный хохот «черной» шестерки. - Господин Дан Би! – шепотом произнес юноша. - Не обращайте внимания! – сквозь зубы процедил Юн Хо. Надо было подниматься и уходить отсюда, пока все это не приняло катастрофических масштабов. Эх, жаль! А так хорошо все начиналось! А головорезы уже в полный голос обсуждали сидящих неподалёку парней, явно провоцируя их на скандал. - Эти изнеженные аристократы только и способны, что марать бумагу стишками да пресмыкаться перед правителем! – ничуть не приглушая голоса, выдал один из «черных», вся компания дружно заржала. Видно, макколи уже ударило им в головы. Парнишка побледнел. Видно было, что он сдерживается изо всех сил. - Так, Дон Сок, – тихо сказал Юн Хо, – сейчас спокойно поднимаемся и уходим. И, умоляю, не обращайте внимания на их слова. Им просто хочется помахать кулаками. Но у нас с вами сейчас совсем другая задача. Все, уходим! И он решительно поднялся на ноги и глазами показал спутнику, что пора. Тот, с явной неохотой последовал за старшим. И тут в спину им прилетело издевательское: - Ха-ха-ха! А они еще и трусы, ко всему! – и вся компания поддержала говорившего дружным гоготом. Кровь бросилась в лицо ватажнику. Еще никто и никогда не смел обвинять его в трусости. Он медленно стал разворачиваться, но более порывистый и эмоциональный Дон Сок опередил его и подскочил к столу насмешников: - Как вы посмели назвать нас трусами?! - И посмел! – ухмыльнулся бородатый бандит и захохотал, широко открывая рот, в котором не было нескольких зубов, а те, что оставались, были желтыми и кривыми. – И что ты мне сделаешь, мальчишка? А?.. И вся шестерка уставилась на юношу с предвкушением, с каким-то ожиданием: что еще скажет аристократик?.. Юн Хо в два широких шага оказался у стола и оттеснил парня плечом в сторону: - Отойди, приятель! А потом, многозначительно положив ладонь на рукоять меча, уставился тяжелым взглядом черных глаз на беззубого: - Ты что-то вякнул про трусов, пёс?.. – произнес, будто многотонную каменную плиту уронил наземь. И что-то такое было в его интонации и его взгляде, что бандит потянулся к своим ножнам, но не успел чуть-чуть, самую малость. Молниеносным движением Юн Хо вытащил откуда-то (молодой аристократ так и не понял – откуда!) нож с коротким узким лезвием и, не успел бандит оглянуться, как его рука, дотоле лежавшая на столе, оказалась пришпилена к деревянной поверхности. Бандит заверещал от боли, пытаясь освободиться, а остальные повскакали на ноги, опрокинув скамейку. - Ты назвал меня трусом? – с ледяным спокойствием повторил Юн Хо. - А-а-а! Мразь! Ты ранил меня!! Убью, тварь! - Пожалуй, лучше было бы отрезать тебе язык! – процедил мужчина и одним мощным рывком выдернул нож из руки головореза, которую он тут же прижал к груди и начал баюкать, с ненавистью глядя на парня, пачкая в крови одежду. - Не советую совершать резких движений! – держа нож в левой руке, Юн Хо выхватил правой меч из ножен и не спускал глаз с бандитов, отслеживая малейшие движения. Но то ли они не ожидали отпора и были ошеломлены, то ли еще по какой причине, но пока стояли и сидели неподвижно. А мужчина начал пятиться по проходу между столами, бросив напарнику: «Не отставай!» И тут пришел в себя хозяин, до того молча наблюдавший за перепалкой. - Эй! Эй! Прекратите! Пока я не вызвал магистрата с его полицейскими! Угомонитесь! Юн Хо отходил, посматривая по сторонам, всё ожидая какого-то подвоха, но им с молодым аристократом удалось без приключений выйти наружу и бегом рвануть к ханоку, в котором была их комната. Уже оказавшись внутри своего «номера», ватажник остро посмотрел на спутника и осуждающе цокнул: - Я предупреждал тебя, чтобы не поддавался на их подначивания. Боюсь, теперь нам нужно смотреть в оба. - Простите, сударь, – виновато произнес юнец. – Но они задели нашу честь! - «Нашу честь», «нашу честь»… – повторил Юн Хо, будто перекатывая на языке это выражение. – Что бы стало с твоей честью? Надо было только не обращать внимания… - Как вы можете так говорить?! Вы же дворянин, аристократ! – горячо воскликнул Дон Сок. - И что?.. Мы могли спокойно уйти и не вспоминать больше про этих головорезов, – хмуро сказал ватажник, доставая из своей сумки какую-то тряпицу и тщательно вытирая лезвие ножа. – И они бы уже через полчаса не вспомнили про нас… Но тебе нужно было показать свое благородство! - Но как вы не понимаете, господин Дан Би!.. – начал юноша, но Юн Хо прервал его. - Я-то понимаю! Но попробуй доказать это тем шестерым!.. И Дон Сок моментально сник, а потом снова упрямо вскинул голову: - Вы думаете, что они… захотят отомстить нам за своего приятеля? - Вполне допускаю это! И теперь, вместо того, чтобы спокойно держать путь дальше, нам придется еще и следить за тем, чтобы в спину не вонзилась стрела. А, ладно! Что сейчас об этом говорить?.. Давайте ложиться, юноша! – и он взял с комода одно из одеял и, расстелив его на полу, улегся, закутавшись в него, как в кокон. Молодой аристократ последовал его примеру, и вскоре в небольшой комнате постоялого двора было слышно только тихое дыхание спящих людей. Глава 11 Юн Хо Рано утром они проснулись и, наскоро умывшись, появились в трактире. Хозяин уже был на ногах, поторапливая и подгоняя сонно зевающих работников. Из кухни доносились запахи готовящейся еды. Парни уселись за один из пустых столов – почти у самой стойки трактирщика. В этот час было еще не слишком много желающих завтракать, но все-таки несколько человек сидело в разных концах просторного зала. Хозяин предложил им отварные яйца, кимчи и вчерашнее мясо, а еще горячего отвара из сушеных яблок. Молодые люди приготовились ждать какое-то время, но, похоже, на кухне уже вовсю кипела работа, потому что через пару минут хозяин сам, собственной персоной, принес им завтрак на большом поносе. Расставляя блюда на столе, трактирщик вдруг произнес, не глядя на постояльцев: - Зря вы вчера, господа, связались с этими буянами! Не знаю, чем они промышляют, но явно чем-то нехорошим. Они несколько раз заезжали в мой трактир, и каждый раз не обходилось без заварушки. Удивляюсь, как они вчера не набросились на вас! - Они уехали вчера? – спросил Юн Хо, очищая вареное яйцо от скорлупы с таким видом, словно ничего важнее для него в этот момент не существовало. - Да, поели и убрались. А я уж хотел посылать мальчишку к магистрату… Думал, без драки не обойдется. Но обошлось, что странно! Не те это люди, которые так легко простят то, что вы, господин, вчера сделали их приятелю… - Я понимаю, – отозвался парень, продолжая освобождать яйцо от скорлупы. - Я что хотел… Вы люди приличные. Будьте осторожны в дороге! Кто знает, что замыслили эти бандиты… – с этими словам хозяин подхватил пустой поднос и, сметя со стола огромной ладонью лежавшие на нем монеты – плату путников за завтрак, пошел к входу в кухню. А вскоре снова, как и прежде, стоял за своей стойкой. После завтрака они вернулись в свою комнату, оделись по-дорожному, забрали свои сумки и вышли во двор. У пробегавшего мимо мальчонки лет десяти Юн Хо спросил о лошадях, и мальчик проводил обоих на конюшню, где их скакуны стояли в загонах с привязанными к мордам торбами с зерном. Выведя животных на улицу, парни оседлали их и вскоре выехали на дорогу, ведущую в столицу. Местность была живописная. Они то ехали по открытой равнине, то проезжали мимо лесистых гор, а потом дорога юркнула в лес, как-то внезапно поднявшийся с обеих сторон, а дальше уже уверенно петляла между деревьями, то почти теряясь в зарослях кустарников, то выныривая на просторные поляны. Все было спокойно – до тех пор, пока внезапно прямо перед ними не начало падать высокое дерево с толстым стволом. Молодые люди едва успели сдержать испуганных животных и отскочить назад, когда дерево с противным скрипом и шумом рухнуло на дорогу, преграждая путь. - Что это, Дан Би? – испуганно закричал юноша, но ответа ватажника и не потребовалось. С обеих сторон из-за деревьев выскочили их вчерашние знакомцы. - А вот и наши «друзья», – выплюнул Юн Хо, спрыгивая с лошади и выхватывая меч из ножен. Парень последовал его примеру. – Держись рядом со мной! – крикнул ватажник, понимая, что им предстоит схватка с бандитами. И шепнул едва слышно. – Будь начеку! Начнем по моей команде. - Угу, – так же тихо промычал юнец. - Воу! Воу! Воу! – послышался смешок предводителя. – И кто же это у нас здесь? Ба! Наши новые друзья! - Демон рогатый тебе друг! – пробормотал Юн Хо. – Чего вам надо? - Справедливости! – говорил бандит, а его приспешники постепенно окружали парней, заставляя их встать спина к спине. – Вчера ты покалечил моего человека! Извини, но отпустить живыми мы вас не можем! Зуб за зуб, глаз за глаз! - А не боишься потерять глаз-то? – насмешливо спросил Юн Хо, напряженно отслеживая все движения противников. «Вот теперь пора!» И крикнул. – Давай! Сообразительный парень не оплошал. Они одновременно начал отбиваться от накинувшихся скопом головорезов. Похоже, раненый вчера ватажником бандит был лучником, потому что сегодня он ни у кого не заметил лука в руках. Это было путникам на руку. Если только лучник не сидел в засаде, выжидая удачного момента. Пока же на дороге слышался лишь звон металла, кхеканье и вскрики людей да шумное дыхание. Дон Сок явно не был искусным мечником, и Юн Хо приходилось вертеться как ужу на сковороде, чтобы не дать противникам подойти слишком близко, на расстояние удара. Но и юнец старался, как мог. Вскоре один из бандитов затих, пронзенный мечом ватажника, вот второй со стоном выронил меч из раненой руки, еще один свалился, захлебываясь собственной кровью, когда Юн Хо изловчился и полоснул его по шее. Но все еще оставалось два противника – против них двоих. Юн Хо взял на себя предводителя душегубов, а мальчишка, стоя к нему спиной, отражал удары еще одного. Юн Хо не видел, как у парня идут дела, слышал только его шумное дыхание да звонкие удары, когда встречались смертоносные клинки. И вдруг услышал, как вскрикнул парень у него за спиной. Но не мог обернуться, потому что, почувствовав, что победа уходит из его рук, бандит о шрамом начал еще ожесточеннее нападать на Юн Хо, и ватажнику приходилось быть предельно сосредоточенным, чтобы не допустить промаха. Наконец он улучил момент и изо всей силы рубанул сверху вниз, отсекая противнику руку по самое плечо. Меч того с каким-то жалобным звоном упал на твердую колею дороги, выбитой многими тысячами ног путешественников и копыт лошадей. А сам бандит дико взревел, а затем кинулся на ватажника, но наткнулся животом прямо на его клинок. Непонимающе глянул на лезвие, торчащее из его тела, а потом начал заваливаться куда-то вбок. В уголке его рта показалась тонкая струйка крови. Юн Хо поспешно вырвал меч из плоти, уже не обращая внимания на атамана, повернулся к своему товарищу и с отчаянием увидел, как последний мерзавец полоснул поперек груди юноши, и ткань одежды его начала моментально окрашиваться кровью. Закричав в бешенстве, разбойник набросился на врага, нанося молниеносные удары, кромсая плоть его, не замечая, что тот уже мертв. Остановился только тогда, когда услышал слабый стон со стороны Дон Сока. Парнишка лежал на траве, опрокинувшись навзничь, и рука его была неловко подвернута придавленным телом. Издав какое-то звериное рычание, Юн Хо отбросил меч и упал на колени рядом с юношей: - Дон Сок! Ну что же ты, парень?! А?.. Как же так?.. Мы ведь собирались вместе ехать в столицу! – лихорадочно ощупывал грудь парнишки, залитую кровью, понимая, что тут уже ничем не поможешь. Молодой аристократ открыл глаза, сфокусировав взгляд на лице склонившегося над ним ватажника: - Господин… Дан Би… Простите… Я… Оказался плохим… попутчиком… - Нет, парень! Не говори так! Ты был отличным спутником… - Господин… Обещайте… Что вы обязательно доберетесь до Ханяна… Обязательно… - Клянусь, мальчик! Я обязательно буду там, в столице! Я тебе обещаю! – несвязно повторял он. – Только ты… не волнуйся… Побереги силы… - Холодно… Почему так холодно, Дан Би?.. Уже наступила ночь? Так темно… Дай мне руку… Держи меня… Не отпускай, Дан Би… О! Матушка! Я вижу вас! Какая вы… Красивая!.. Юн Хо, крепко держал парнишку за руку, не замечая, что по щекам его катятся бессильные слезы, как будто это он был виноват в гибели юного дворянина. Дон Сок уже не говорил ничего, только беззвучно шевелил губами. Глаза его были широко открыты, но видели, кажется, уже совсем иной мир. Видимо, покойная мать встретила сына у Грани. Вскоре дыхание его прекратилось, и последний вдох замер на побледневших губах. Юн Хо провел ладонью по векам юнца, закрывая его глаза. Потом горько произнес: - Прости, парень!.. Ему потребовалось не меньше двух часов, чтобы уложить тело юноши в углубление под корнями старой сосны, а затем завалить его целой горой сухого валежника. Юн Хо не хотел, чтобы дикие звери обнаружили мертвого Дон Сока. Как это ни странно, но обе их лошади остались целы, они так и стояли там, где парни оставили их вначале. Юн Хо решил забрать лошадь аристократа с собой и вести ее в поводу, чтобы время от времени менять скакунов. Но сначала он обследовал дорожные сумки парня. Ему пришла на ум одна мысль – гениальная по своей простоте. Дон Сок намеревался ехать в столицу и найти там старого соратника своего отца – королевского советника Шим Она. А для Юн Хо это была единственная возможность оказаться ближе к своей возлюбленной Со Хён. Он воспользуется письмом и документами Ма Дон Сока и выдаст себя за него. А там будет уже поступать по обстоятельствам. Ему главное – попасть в дом королевского советника. Но сначала нужно добраться до столицы. И терять время точно не следует. Он и так его потерял в схватке с бандитами. Мужчина приблизился к лошадям. Они встретили его спокойно. Первым делом он снял дорожные сумки с седла лошади парнишки. Начал аккуратно и методично обыскивать их и, наконец, с радостным возгласом нашел то, что ему было необходимо – письмо, упакованное в узкий бумажный конверт. Парень переложил его в одну из своих сумок. Теперь следовало взять то, что может пригодиться ему в дороге, в первую очередь, деньги, которые были у юноши. Мертвому они уже не нужны, а вот ему, Юн Хо, очень даже пригодятся. Еще кое-какие мелочи отложил, полагая, что они принадлежали отцу Дон Сока и могли служить для советника доказательством того, что он не самозванец, а истинный сын его старого сослуживца. Как бы ни сложилось дальше, пока Юн Хо будет играть роль Ма Док Сока. Вскоре он готов был пуститься в дорогу. Оставив тела мертвых бандитов, мужчина сел на свою лошадь, взял повод скакуна покойного парня и тронулся в путь. В предместьях столицы он был уже вечером. Теперь перед Юн Хо стояла задача найти дом советника. Глава 12 Лера Прошло еще несколько дней, пока из дворца Кёнбоккун не прибыл посыльный с приказом для дочери советника Шим Она явиться на следующий день, после полудня, на аудиенцию к его величествам. Все то время, пока она ожидала приглашения, Лера упорно пыталась найти способ избежать участи стать невестой наследника трона. Целыми днями она пропадала в библиотеке отца, пытаясь найти хоть какую-то информацию, собирая те жалкие крупицы, которые могли подсказать ей, в каком направлении двигаться. Но в рукописях не было ничего полезного. Девушка уже начала отчаиваться. Она не могла придумать ничего, что могло бы дать королю и его сиятельной супруге причину «забраковать» Валерию. Между тем, каждый вечер, возвращаясь с дворцовой службы, советник расспрашивал дочь, готовилась ли она, повторяла ли все, чему ее учила матушка. И каждый раз находил для нее все новые манускрипты, в которых содержались сведения о королевской династии. Еще в своей прошлой жизни Лера перечитала уйму фэнтезийных романов о всяческих отборах невест, но никогда и в самом страшном сне не могла помыслить, что ей самой придется участвовать в подобном действе. Из книг она знала, что все претендентки должны были пройти различные испытания на пути к заветной цели, и все это время они жили в одном месте, встречаясь друг с другом, а зачастую и строя козни соперницам. В реальности же она спокойно жила в доме «отца», как, вероятно, и остальные девушки, и просто ждала приглашения на «собеседование». И, наверное, это хорошо, что она не встречалась ни с кем из других претенденток. Потому что совсем не была уверена, что окончательно не засомневается в том, что должна быть покорна воле отца, в первую очередь. Иногда, укрывшись до носа пышным одеялом в опочивальне, лежа в темноте ночи, Лера рассуждала, зачем она вообще делает все это. Ведь эти люди – вовсе не ее родители, и она не обязана идти на поводу у амбиций королевского советника. В такие минуты ей хотелось все бросить и сбежать. Ее останавливало лишь то, что девушка совершенно не знала, куда она в таком случае пойдет. Ей оставалось лишь ждать, когда появится Юн Хо. Но дни шли за днями, а милого так и не было. Вечером накануне аудиенции Лера так расстроилась, что поплакала в подушку, стараясь делать это беззвучно, чтобы Ха Юль не всполошилась и не прибежала к ней в спальню. Но плачь или не плачь – а ей придется ехать во дворец. А потому Валерия насухо вытерла краем одеяла мокрые глаза и постаралась успокоиться. Пусть все идет своим чередом. Утром ее разбудила служанка, робко поскребшись в двери спальни. Оказывается, ее послала дама Мун, чтобы у девушки было достаточно времени для сборов. Домоправительница решила взять все в свои руки, дабы «юная госпожа» не опростоволосилась. Она приказала служанке приготовить воду для купания, сама же, тем временем, распорядилась о завтраке для девушки. После завтрака отправила Леру в купальню, а Ха Юль заставила еще раз проследить, чтобы наряд для поездки во дворец был в безупречном состоянии. Она отрядила несколько стражников сопровождать паланкин Валерии до самого дворца. В этот раз служанка осталась дома – ей делать во дворце было нечего. Да ее бы никто туда и не пустил. Приглашение было только для «Со Хён». И вот, наконец, Ми Джа решила, что Лера готова, и настала пора отправляться в Кёнбоккун, где ее должны были встретить. Девушка аккуратно забралась в крытые носилки, стараясь не помять пышную юбку, дама Мун опустила дверцу и скомандовала слугам трогаться. Шестеро конных охранников сопровождали носилки. Они пустились в путь, а девушка скрестила пальцы и мысленно начала повторять: «Пожалуйста! Пожалуйста! Богиня, услышь меня! Сделай так, чтобы меня не выбрали! Пусть кто-то другой, какая-то другая девушка станет невестой принца. Пожалуйста!..» И, конечно же, ей было совсем не до разглядывания столичных улиц сейчас. Отец так и не удосужился показать дочери столицу, и сейчас обида на советника поднялась в душе девушки из-за того, что карьерные амбиции были тому важнее родной дочери, пусть даже Лера этой самой дочерью и не была. Они ехали довольно долго, но вот паланкин остановился, и чей-то громкий, зычный голос прокричал: - Кто такие? По какому делу? Один из охранников ответил: - Молодая госпожа Со Хён, дочь королевского советника господина Шим Она, приглашена на аудиенцию к его величеству! - Доказательства есть? – поинтересовался неизвестный. - Конечно! – ответил воин и, видимо, приблизившись, осторожно постучал по боковой стенке носилок. - Госпожа, они требуют письмо! Лера взяла лежавший рядом длинный и узкий конверт из шелковой бумаги и, приоткрыв окошечко в боковой стенке, протянула письмо охраннику. Некоторое время было тихо (наверное, страж у дворцовых ворот изучал приглашение), потом послышалось: - Проезжайте! Охрана пусть останется здесь. Только паланкин с госпожой! Тот же стражник вновь постучал по затянутому бумагой решетчатому окошечку, и Лера забрала протянутый ей конверт. Носилки двинулись вновь, а вскоре они очутились уже на обширной площади перед зданием дворца. Лера почувствовала, как паланкин опустили на камни мостовой, а потом вдруг снаружи послышался голос отца: - Прибыли? Дочь, ты можешь выходить! Дальше можно только пешком. Крышка паланкина откинулась наверх, и девушка увидела советника, протягивающего ей руку. Он даже улыбнулся, окинув придирчивым взглядом выбравшуюся наружу дочь, видимо, остался доволен ее видом. Лера, и правда, выглядела очень изысканно в наряде, сшитом столичной портнихой. Он ей и самой очень нравился. А в комплекте с родовыми украшениями, украсившими ее пальцы и шею (уши у Со Хён не были проколоты, и надеть серьги не представлялось возможным, а клипсы в эту эпоху, видимо, еще не изобрели), и вовсе смотрелся прекрасно. Ха Юль туго заплела волосы своей барышни в косу, пустив две тонкие косички вдоль висков над ушами и украсив их драгоценными заколками, на которых поблескивали драгоценные камни. Советник сказал: - Идем, дитя! Нас примет главный евнух его величества, а уже потом доложит о тебе. - Батюшка, а вы? Пойдете со мной? – Лера вдруг почувствовала робость перед этими неизвестными королем и королевой и, пожалуй, только сейчас осознала всю серьезность происходящего. По телу ее пробежала невольная дрожь, а щеки побледнели. Увидев состояние дочери, Шим Он взял одну ее руку в свою ладонь и прикрыл сверху пальцами другой: - Со Хён! Что с тобой? Возьми себя в руки, дочь! Помни, о чем мы с тобой говорили! Ты должна быть на высоте! – голос его звучал строго и решительно. - Да-да… Я помню, отец, – пролепетала девушка. Сейчас именно она, Лера Власова, а не юная аристократка Со Хён, должна была предстать перед королевскими особами, и ее до ужаса пугало это. Она понимала, что знает все-таки ничтожно мало о том, что ее могут спросить. В душе ее медленно разрасталась паника. А отец, заглядывая ей в лицо, все повторял: - Спокойно, дитя! Ты должна быть спокойной! Ты слышишь меня?! – он вдруг обхватил твердыми, чуть шершавыми пальцами лицо девушки и тихо произнес. – Все хорошо! Не бойся ничего! Помни, что я буду неподалеку! Тебя никто не посмеет обидеть здесь! Ты поняла? Со Хён! Ответь мне, девочка! Голос мужчины звучал с такой непоколебимой уверенностью и спокойствием, что она, и впрямь, начала успокаиваться. Дыхание выровнялось, а щеки приобрели обычный цвет. - Да. Да, – отозвалась она, отстраняясь. – Я поняла Вас, отец!.. - Ну, вот и славно! Вот и умница! Идем, дочка! Тебя уже ждет главный евнух… С этими словами он повел девушку по просторной площади перед дворцом, мощеной каменными плитами, и лишь предупредил, чтобы она не смела наступать на широкую дорожку, приподнятую над остальной площадью. Это «дорога короля», объяснил он. Лишь его величество может ходить по ней. Лера послушно следовала за советником, впав в какое-то оцепенение. Ей казалось, что она наблюдает сейчас за собой со стороны. Они приблизились к высоким ступеням, на верхней из которых ждал немолодой полноватый мужчина в длинном зеленом одеянии и высокой темной войлочной шапке. Сложив вместе руки, кисти которых были практически спрятаны под длинными широкими рукавами, мужчина не спускал взора с отца и дочери. Это и был главный евнух Сон. Советник подошел к нему и, поклонившись, сказал: - Евнух Сон! Моя дочь прибыла! - Хорошо, главный советник, – негромким ясным голосом ответил мужчина и посмотрел на девушку. – Юная госпожа, ступайте за мной! Лера оглянулась на советника, но он кивнул и повторил: - Ступай, Со Хён! И помни, о чем мы говорили! Девушка пошла за придворным, а Шим Он отправился куда-то совсем в другую сторону. Евнух завел ее внутрь дворцового здания и, проведя по коридору, остановился у одной из высоких двойных дверей, у которой стояли две женщины. Они были одеты в одинаковые ханбоки, с одинаковыми прическами, украшенными широкими лентами того же цвета, что и отделка на кофточках чогори. Девушка поняла, что это придворные служанки, дежурившие у дверей, чтобы в любой момент выполнить желания правителей. - Ваше величество! Девица Шим Со Хён прибыла! – произнес евнух громким голосом у закрытой двери. И изнутри послышался мужской голос: - Пусть войдет! Обе женщины, как по команде, одновременно открыли створки дверей, и евнух шепнул: - Ступайте, госпожа! Не забудьте о церемониальном поклоне! И она сделала шаг вперед, оказавшись уже в дворцовой зале. Помещение было просторным, и чтобы подойти к возвышению, на котором на двух тронах сидели немолодой уже мужчина и женщина в богато украшенных золотой вышивкой одеждах, ей нужно было сделать не меньше десятка шагов. Ровно до того места, где на полу лежала красивая плоская подушка для сидения. Девушка шла, механически переставляя ноги, и думала только о том, чтобы не споткнуться и не оконфузиться перед венценосной парой. Вот уж никогда бы не подумала, что может так волноваться! Лера крепко сжала челюсти и приказала себе сосредоточиться. Наконец она приблизилась на нужное расстояние и склонилась в глубоком придворном поклоне. Еще в Ёнджу госпожа Ан заставляла ее правильно выполнять этот поклон. Этот и другой – когда следовало, подняв руки «полочкой» и положив ладони друг на друга так, чтобы они смотрели в пол, а локти были на уровне плеч, встать на колени и сложиться практически пополам, коснуться лбом и руками пола. Это поклон требовалось повторить трижды. Она начала, думая только о том, чтобы не просчитаться, не ошибиться и не прогневить чем-либо короля или королеву, потому что от этого зависело в дальнейшем настроение и отношение советника к своей дочери. Наверное, ей все же удалось сделать все так, как полагалось по придворному церемониалу, потому что от трона послышался мягкий голос королевы Вон Ён: - Присядьте, юная госпожа! Лера с облегчением уселась на колени на ту самую подушечку и замерла, опустив взгляд на собственные кисти. - Поднимите глаза, девушка! – сказала королева, и Лера, наконец, осмелилась посмотреть туда, на возвышение. Король Тэджон, и правда, был уже немолод. Седоватая небольшая бородка скрывала его подбородок, умные глаза смотрели испытующе, заглядывая, кажется, в самую душу девушки. Она мысленно поёжилась под этим взглядом, внешне, однако, ничем не выдав своего смятения. - Назовите свое имя, дитя! – произнес он. - Меня зовут Со Хён, я дочь королевского советника Шим Она, ваше величество! – звонко ответила она. - Вы, конечно же, знаете, дитя, что Бюро королевской свадьбы выбрало вас в претендентки для невесты наследного принца, – голос королевы звучал по-прежнему мягко. – В случае, если вы победите в отборе, вы станете официальной невестой принца. Вам это известно? - Да, ваше величество, – ответила она. - Расскажите нам о себе: чему вас обучали, чем вы увлекаетесь, что вас интересует? Девушка взглянула на королеву – та едва заметно улыбалась, словно подбадривая. И Валерия начала рассказывать, вспоминая все те беседы, что вела с ней в доме в Ёнджу госпожа Ан, и то, о чем она когда-то смотрела в исторических дорамах, переплетая это все в какой-то увлекательный рассказ, и сама начиная верить в то, что все произнесенное ей – чистая правда. Волнение бесследно исчезло, и теперь Лера сидела посреди залы приемов спокойная и уверенная себе, успевая где-то в глубине души, очень-очень глубоко, изумляться тому, что она столь цветисто излагает, сплетая слова в красочные фразы. Королевские особы сидели, не шевелясь, внимательно слушая ее рассказ, не перебивая, не задавая каких-либо вопросов, и по их невозмутимым лицам она не могла понять, нравится ли им то, что они слышат. Но вот девушка замолчала, ожидая, не начнут ли ей задавать какие-то вопросы, однако в зале царило молчание. А затем королева Вон Ён все так же мягко, негромко, произнесла: - Расскажите о вашей семье. О, тут уж Лера оживилась! Она могла часами рассказывать о семье, оставшейся в Ёнджу: о «братцах-кроликах» и серьезном Джуне, о прелестной малышке Гё Со и о матушке, госпоже Сун Хын. Она и сама не осознавала, как прекрасна была в эти минуты, со сверкающими ясными глазами, с воодушевленным выражением на нежном красивом личике. Легкая улыбка не сходила с ее уст, и улыбка эта зеркальным отражением возникала на лице королевы и змеилась по губам короля Тэджона. Когда же она умолкла, с ожиданием глядя на сидящих на тронах мужчину и женщину, король сказал: - Мы услышали Вас! Что ж, вы можете возвращаться в дом своего отца и ожидать там окончательного решения. - Вы свободны, дитя! – опять улыбнулась королева, и Валерия поднялась на ноги, снова низко поклонившись правителям. Затем попятилась назад, лишь несколько шагов спустя повернулась к ним спиной и вышла в бесшумно распахнувшиеся створки дверей, за которыми ее ждал главный евнух. - Ступайте за мной, молодая госпожа Шим, – тихо сказал мужчина, направляясь по коридору к выходу на улицу. Там уже ждал ее отец: - Евнух Сон, – склонил он голову в придворной шапке и удостоился такого же поклона от придворного: - Советник Шим! Юная госпожа, – легкий поклон в сторону Леры, а затем удалился полной достоинства походкой. - Идем, дочь! Немного провожу тебя! Как все прошло – расскажешь мне дома, вечером!.. - Хорошо, отец, – тихо ответила девушка, стараясь поспеть за быстрыми шагами советника. Иногда им встречались богато разодетые сановники, и Шим Он обменивался с ними приветствиями. Лера старалась особо не глазеть на них, хотя ей было любопытно посмотреть на всех этих придворных. И вдруг отец что-то тихо пробормотал сквозь зубы себе под нос, так что она не разобрала слов. А он уже бросил на нее быстрый взгляд и произнес скороговоркой: - Выпрямись! Выше нос! Сюда идет принц со своей свитой! - Что?.. – только и пискнула она, а советник уже сменил траекторию движения и шагал теперь к какой-то группе людей, впереди которой двигался высокий человек в королевских одеждах, с вышитым на груди изображением золотого дракона и с расшитыми золотой нитью оплечьями. Человек был молод. И красив. Очень красив. Позади него двумя колоннами шагали сначала евнухи в зеленых форменных одеяниях и высоких черных головных уборах, а за ними не меньше десятка придворных служанок в одинаковых форменных ханбоках. Принц – а это был он! – подошел и остановился в нескольких шагах от советника и Леры. - Главный советник Шим Он! – произнес он, при этом глядя почему-то на Леру. Девушка опустила глаза, разглядывая каменную плитку двора, не осмеливаясь встречаться глазами с этим юношей, от которого исходило странное ощущение, будто он разглядывает ее, как увлеченный ученый разглядывает забавную мошку, собираясь сохранить ее в своей коллекции. Советник, меж тем, поклонился и учтиво произнес: - Ваше высочество! - Вы сегодня не один, советник! – едва заметно усмехнулся принц. И снова этот холодный взгляд на Валерию. Она почувствовала его, даже не глядя на наследника трона. «Опасность! Опасность!» – вопило ей какое-то шестое чувство, но девушка могла лишь склониться вслед за отцом в поклоне перед этим человеком и старательно сдерживать дрожь, так и норовившую пробежать по ее телу. - Да, ваше высочество! Позвольте представить вам мою дочь Со Хён… - Вы были на аудиенции у короля? – спросил Чхонён, но в голосе его не слышно было ни малейшего интереса. Как будто эта аудиенция напрямую не касалась его, наследного принца, женитьбы. - Да, ваше высочество! Моя дочь удостоилась чести беседовать с их величествами! - Что ж, не буду задерживать вас, советник! Да и мне уже пора! – сказал принц и, повернувшись к ним спиной, пошел куда-то дальше по дворцовой площади. Вся его свита послушными манекенами последовала за ним. Лера бросила один только взгляд вслед и подумала, что придворных дам, наверное, долго учат ходить вот так ровно, нога в ногу, как солдаты на параде. - Идем, дочь! – донесся до нее голос отца. Девушка тряхнула головой, отбрасывая наваждение, и поспешила за мужчиной. Они дошли до внутренней стены ограды дворцового комплекса, у которой так и стояли носилки Леры. Завидев хозяев, носильщики отодвинулись от стены и заняли свои места у ручек паланкина. - Вечером поговорим, Со Хён, – негромко сказал советник. – А пока отдохни как следует дома. - Хорошо, батюшка, – прошелестела едва слышно девушка. Она, и впрямь, внезапно почувствовала себя, словно сдувшийся воздушный шарик. Точно лишилась всех сил после встречи с королевской четой. А особенно после встречи с наследным принцем! Она забралась в паланкин, отец опустил дверцу, и носилки плавно тронулись с места. По доносившимся снаружи звукам Лера поняла, что они выбрались за ворота, и охранники на лошадях вновь заняли свои места по бокам от носилок. Девушка и сама не заметила, как впала в какое-то забытье, полусон-полуявь, и очнулась только тогда, когда услышала голос своей Ха Юль: - Барышня вернулась!.. Глава 13 Лера Служанка захлопотала вокруг девушки, помогая ей выбраться из паланкина, который носильщики тут же унесли куда-то, проводила Леру в покои и зашла в купальню, готовя ванну для омовения. Уже через пару десятков минут она сидела в горячей воде, чувствуя, как напряжение, которое не оставляло ее на протяжении всего визита в Кёнбоккун, постепенно истаивает под ласковыми руками наперсницы, которая мягкой тряпочкой с нанесенным на нее душистым мыльным раствором водила по коже Валерии, словно очищая тело девушки от всех взглядов, которые касались ее там, в королевской резиденции. И если глаза королевской четы смотрели на юную аристократку спокойно и доброжелательно, то во взгляде принца Чхонёна совсем не было тепла или приязни. Словно это она, Лера, была виновата в том, что король решил женить своего наследника. И она совсем не горела желанием удостоиться этой великой «чести» – стать сначала невестой, а затем и супругой человека, который встретился им с отцом. А любопытная служанка тем временем пыталась вытянуть из госпожи подробности ее визита во дворец. Она словно невзначай задавала наводящие вопросы, напрямую вроде бы и не связанные с ее интересом. Но Леру было не обмануть этими нехитрыми уловками. Она вздохнула и ответила: - Ха Юль, обещаю, что расскажу тебе все, но только не сейчас, а позже, когда немного отдохну. Пребывание во дворце не слишком благоприятно для моих нервов… - Почему, барышня? - Слишком большое напряжение, – коротко ответила Валерия и замолчала. - Ох, бедная моя госпожа, – жалостливо произнесла служаночка и более не заводила разговора, догадавшись, что та не намерена делиться впечатлениями. После купания в покои постучалась одна из служанок – дама Мун послала ее с сообщением, что для госпожи накрыт стол с обедом, и обрадованная Лера, которая изрядно проголодалась после всех волнений, оставила Ха Юль навести порядок в купальне, а сама поспешила в трапезную. Вкусная и свежая пища постепенно привела ее в благодушное настроение, и девушка решила не забивать себе пока голову неприятными мыслями о предстоящем вечером разговоре с советником, а, действительно, воспользоваться возможностью и отдохнуть. После еды она вернулась в свои комнаты и прилегла на постель поверх атласного покрывала. И сама не заметила, как задремала. Ей приснился Юн Хо. Он пристально смотрел на девушку и ничего не говорил, а потом вдруг его лицо изменилось, и она обнаружила, что это уже не ее любимый. Холодные глаза наследного принца словно пригвоздили ее к одному месту, так что девушка не могла пошевелить ни рукой, ни ногой. Его красиво очерченные губы презрительно кривились, а потом он вытянул в ее сторону руку с выставленным указательным пальцем и произнес: «Я знаю твою тайну, Шим Со Хён! Ты совсем не та, кем хочешь казаться! Но я раскрою твой обман! И ты пожалеешь об этом!» - Нет, нет! – испуганно закричала девушка. – Не надо! Я не хочу!! Но он издевательски захохотал, а потом из растопыренных пальцев принца вырвались какие-то длинные, липкие не то нити, не то волокна и, метнувшись в сторону Леры, мгновенно опутали ее, словно кокон, и девушка начала задыхаться, когда странные нити достигли лица и начали забираться в ноздри, приоткрытый рот, и она закричала отчаянно и громко: - А-а-а-а!!! - … Барышня! Барышня! – ворвался в ее уши испуганный голос служанки, и Валерия резко вскинулась, вырываясь из паутины кошмара. – Что с вами, госпожа? - Боже!.. – она пару секунд хлопала ресницами, все еще находясь по ту сторону яви, а потом бессильно откинулась на постель. – Просто сон приснился… – пробормотала, объясняя служанке. Сглотнула внезапно пересохшим горлом, и Ха Юль, увидев это, метнулась к столику с кувшином, налила в чашку воды и поднесла госпоже: - Попейте, барышня! Лера приподнялась на локте и жадно припала к чашке, глотая живительную жидкость: - Спасибо, Ха Юль… - Господи, что ж такое в том дворце было, если вы, барышня, кошмары видите… - Ничего, все в порядке, Ха Юль… Просто… Все в порядке! Ты ступай! Я полежу еще немного… - Слушаюсь, моя госпожа, – поклонилась девчонка, с сомнением глядя на девушку. Однако не осмелилась ничего возразить. А Лера вытянулась поверх покрывала, вспоминая подробности неприятного сна. К чему ей приснился принц? Просто ли потому, что она встретила его сегодня в Кёнбоккуне? Или это какой-то знак свыше для нее? Намёк на что-то важное? Она до сих пор помнила неприятное ощущение на коже от той страшной паутины, которую выпустил в нее Чхонён. Как паук какой-нибудь, передернулась девушка от омерзения. Даже головой потрясла, отгоняя от себя неприятное видение. Так, надо вставать. Тем более что скоро уже должен вернуться из дворца советник. Он обещал Лере разговор, и девушке надо быть во всеоружии, чтобы каким-то образом не вызвать недовольства отца. И она принялась восстанавливать в памяти мельчайшие подробности аудиенции, чтобы потом достойно отвечать советнику. Девушка поднялась с постели, критически оглядев смявшуюся атласную юбку, и решила, что нужно переодеться – не годится ей предстать перед строгим отцом в мятой одежде. И, крикнув Ха Юль, Лера приказала служанке подать ей свежий комплект. Та, обрадованная тем, что госпожа, кажется, немного успокоилась после странного сновидения, развила бурную деятельность. Принесла барышне на выбор несколько нарядов, спрашивая, какой из них госпожа Со Хён желает надеть. Лера остановила ее метания, заявив с улыбкой: - Ха Юль, я ведь не во дворец собираюсь, а всего лишь встретиться с отцом! Подойдет любой чистый ханбок! Давай вот этот, что мы привезли из Ёнджу! - И то верно, барышня! Столько нарядов везли, а господин пригласил еще и эту суматошную женщину – как будто вам, моя госпожа, надеть нечего! – проворчала, недовольно поджимая губы, девчонка. - Нет, ты не права, дорогая, – назидательно сказала Лера. – Здесь, в столице, совсем другие правила. И мода тоже другая! Ты же видела сама… - Ну да, видела, – сникла та. И тут же с загоревшимися интересом глазами промолвила. – Госпожа, а какой он – дворец? - Да я его особо-то и не видела, – пожала плечами Валерия, потянув вниз ленту на чогори, отчего полы кофточки разошлись. – Я же приехала в паланкине, но в нем можно только до ворот. А уже внутри дворца, по площади и между зданиями, следует передвигаться исключительно пешком. Хорошо, что отец встретил меня и повел к главному евнуху, – говоря, она сняла чогори, обнажив плечи и тонкие руки. Служаночка тут же забрала у нее предмет одежды и помогла освободиться от пышной чхима. За те месяцы, что Лера провела в этом мире, она так привыкла к тому, что Ха Юль неизменно рядом и помогает ей даже с самыми простыми действиями, как то одевание-раздевание, что никакой стеснительности перед наперсницей у нее не осталось. Валерия просто приняла как данность тот факт, что у богатых людей не принято самим заниматься собственным гардеробом и едой – для этого существуют слуги. Она, конечно, слишком, не наглела, но и не выпячивалась, показывая свою непохожесть на других. Это могло вызвать нежелательные вопросы, а к чему это нашей попаданке? Правильно, ни к чему! Между тем, Ха Юль уже обернула вокруг груди госпожи широкую ленту юбки и сейчас тщательно завязывала длинную ленту, затем была надета кофточка, и образ девушки, таким образом, оказался завершенным. - Госпожа, давайте, я поправлю вам прическу! – предложила служаночка. Лера отмахнулась: - Не стоит! Все хорошо! - Ну, как же, барышня?! – возразила неугомонная девчонка. – Вот тут прядочка выбилась на виске, и тут тоже! - Ах, оставь, пожалуйста! Лучше пойдем во двор – хочу на свежий воздух. Скоро отец вернется со службы! Хочу успеть до того времени… - Как прикажете, госпожа, – поклонилась девушка. Ей и самой нравилось больше находиться на улице, нежели безвылазно торчать в покоях молодой хозяйки. Но стоило им только выйти из комнат Леры в коридор, как там появилась идущая навстречу дама Мун. Поклонившись госпоже, она с достоинством произнесла: - Молодая госпожа! Ваш батюшка вернулся домой и приглашает вас разделись с ним вечернюю трапезу! - Спасибо, дама Мун! – приветливо отозвалась она. – Я сейчас же пойду в трапезную. И обернулась к служанке: - Ха Юль, ты можешь пока заняться стиркой тех вещей, что я сняла. Этим она намекала девушке, что та может отправляться на задний двор, где в глубине, была устроена своеобразная прачечная. Ха Юль поклонилась и метнулась обратно в покои, поняв намек: добрая барышня давала ей возможность побыть на свежем воздухе. Лера же направилась в трапезную. Советник, видимо, уже сменивший одежду на свежую, сидел за столом. Увидев дочь, он кивнул ей и показал рукой на место рядом с собой: - Подойди, дочь! – а когда она, поклонившись, подчинилась и села, расправляя пальцами подол юбки, добавил. – Ты хорошо отдохнула? - Да, батюшка, – ровным голосом ответила она. - Это хорошо. Ми Джа доложила мне, что ты весь день провела в своих покоях. - Да, я немного вздремнула, – пояснила девушка, отметив про себя это его «Ми Джа доложила». Хотя чего она ожидала? Понятно же, что женщина обо всем рассказывает своему хозяину. Интересно, а сейчас она спит со своим господином? – вдруг подумала Лера и тут же устыдилась своей мысли. Даже если это и так (все же советник мужчина), то ее, Леры, это никак не касается. Пусть спит с кем угодно – это не ее дело. А ей лучше бы подумать о том, что она будет отвечать властному отцу. И тут же он, как будто подслушав ее мысли, спросил: - О чем говорили с тобой их величества? - Они спрашивали о том, чему меня учила матушка… - Надеюсь, ты не сказала ничего лишнего? – перебил ее Шим Он. - А что я могла сказать лишнего, батюшка? – ровным тоном спросила девушка, опустив глаза в тарелку с едой. - Ты умная девушка, Со Хён, и, конечно же, понимаешь, как важно для нас, чтобы король и его супруга выбрали именно тебя, – весомо обронил советник. Лера изо всех сил сдерживалась до этого мгновения, но тут не вытерпела. Вскинула на «отца» глаза: - Даже если сам наследный принц не желает этого?! - Принц – только шахматная фигура на доске в партии, которую разыгрывают его родители, – процедил мужчина, сверля ее тяжелым взглядом. Но Лера уже закусила удила и, не отводя глаз, упрямо сказала: - Я видела сегодня глаза принца, отец! В них словно собрался весь лед с вершины горы Пэктусан! Ему не нужна женитьба, как не нужна и жена! Мне кажется, он уже сейчас ненавидит всех девушек, которых выбрали король и королева! - Принц Чхонён не осмелится пойти против воли отца! – в голосе советника послышались раскаты грома. Но Лера не была нежной Со Хён, и ей надоело быть покорной овечкой. В конце концов, это ее судьба решается сейчас! - Мне не нужен муж, который будет ненавидеть меня! – выпалила она, до побелевших костяшек сжав серебряные палочки для еды в кулаке. - Девчонка! – бухнул кулаком по столу Шим Он, так что фарфоровые миски и тарелки жалобно звякнули. А он уже продолжал полным ярости голосом. – Как смеешь ты говорить подобное?! Нет! Как осмеливаешься ты даже думать об этом! Твое дело – молчать и повиноваться! Молчать и повиноваться, глупое дитя! – рявкнул он. Лера до боли сжала челюсти, но не отвела взгляда от человека, который возомнил, будто он может распоряжаться жизнью ее – Леры Власовой. Две пары темно-карих глаз с одинаково непримиримым выражением уставились друг на друга. А потом советник с шипением выдохнул воздух изо рта и выплюнул: - Не вздумай что-нибудь выкинуть! Ты в тот же миг очень сильно об этом пожалеешь! - Как вы можете, отец! – выкрикнула девушка. – Ведь я – ваша дочь! Ваша родная кровь! Почему для вас власть – превыше всего?! Почему даже родного ребенка вы готовы отдать в жертву собственным амбициям?! - Вот как ты заговорила, девчонка! – губы его скривились в злобной гримасе. – А ведь я уже объяснял тебе, для чего все это надо! Но в твоей пустой голове, видно, не задерживается ничего, кроме детского упрямства. Губы девушки задрожали от подступивших к глазам слез, но она только сильнее сжала их и сказала тихо, но отчетливо: - Вы хотите, чтобы я всю жизнь была несчастна?.. - Какие глупости ты говоришь! Наоборот, я хочу так устроить жизнь своей старшей дочери, чтобы она не знала ни в чем затруднений и не бедствовала… - Я не хочу… Не хочу всех этих дворцовых интриг! Не хочу этого холодного принца! - Твои желания никого не интересуют, Со Хён. Слова отца упали многотонной глыбой на плечи Леры, и она все-таки не выдержала этого напряжения – закрыла лицо руками, чтобы советник не видел ее слез. - Ступай в свои покои, – строго сказал Шим Он. – И повторяю еще раз – не вздумай выкинуть чего-нибудь такого, после чего мне только и останется, что собственными руками свернуть тебе шею! Я не потерплю неповиновения! Девушка порывисто вскочила и бросилась к дверям, но у самого выхода остановилась и, обернувшись, высоко вздернула маленький подбородок и бросила: - Вы – страшный человек, господин королевский советник! Но все когда-то возвращается к своим истокам. Как бы вам не пришлось пожалеть о своем решении, в конце концов… - Ты угрожаешь мне, девчонка?! – громыхнул мужчина, а Лера юркой змейкой выскользнула за дверь и, подхватив подол юбки, бросилась к себе. Там она пронеслась вихрем в опочивальню и рухнула на низкую кровать с резными деревянными столбиками, поддерживающими навес с балдахином из тяжелой темно-синей ткани. И, наконец, с облегчением разрыдалась. Глава 14 Лера Весь следующий день она не выходила из своих покоев, таким способом выражая отцу свой протест. Но, кажется, он и не понял, что это был такой протест. Потому что советник с утра, как обычно, отбыл на службу во дворец. Ха Юль, видя настроение госпожи, переполошилась и всё пыталась дознаться, что с «барышней Со Хён», но девушка лежала на кровати вялая и безмолвная, а потом и вовсе повернулась спиной к отчаявшейся служанке. В итоге та не выдержала и убежала куда-то. А вскоре вернулась с дамой Мун. Женщина пару минут стояла рядом с кроватью, на которой свернулась клубочком молодая госпожа, а потом, строго посмотрев на Ха Юль, мотнула подбородком в сторону двери, отсылая девушку, и, подождав, пока та скроется за аккуратно прикрытыми высокими створками, тихо вздохнула и вполголоса позвала: - Госпожа!.. Та не откликнулась. И женщина повторила: - Госпожа Со Хён!.. - Уходите, дама Мун! Зачем вы пришли?.. – глухо отозвалась та. - Выслушайте меня, молодая госпожа, прошу вас. Лера резко повернулась и глянула на домоправительницу сухими глазами: - Зачем мне слушать вас? Ведь вы в любом случае будете защищать его! - Его?.. – едва заметно усмехнулась та. - Моего отца! Разве нет? – исподлобья посмотрела на нее девушка. - Вовсе нет! Я не собираюсь никого защищать. - Но вы в любом случае будете на его стороне, разве не так? – оставалась непреклонной Валерия. - Я буду на его стороне всегда, потому что господин советник – мой хозяин, – спокойно сказала женщина. - И потому что вы были его… – выпалила Лера и тут же осеклась, прикрыв рот ладошкой. «Господи!» - Я вижу, вам уже рассказали о моем прошлом, госпожа, – ровно сказала Ми Джа. - Простите! Простите, дама Мун! – горячо сказала девушка. – Я не должна была говорить этого! Это вообще не мое дело! - Что ж, что сказано – то сказано. Тем более вы не сказали ничего такого, за что я могла бы испытывать стыд или неловкость. Я, действительно, была наложницей господина советника. Вы еще слишком юны, молодая госпожа, чтобы понять, какие чувства испытывает девушка, оставшаяся в этом мире совсем одна – без семьи, без близких людей, без тех, кто мог бы защитить ее от опасностей этой жестокой жизни… - Нет, я очень хорошо понимаю вас, – тихо ответила Валерия, опуская глаза на свои руки с судорожно переплетенными пальцами. – И еще раз прошу прощения за свой несдержанный язык! - Вам не нужно делать этого, молодая госпожа. Все в порядке! Я понимаю вашу обиду на отца и не поддерживаю его в том, что он слишком строг с вами… - Это он вам рассказал о нашей ссоре? – спросила Лера, все еще не избавившись от неловкости из-за того, что она так необдуманно ляпнула. - Нет, что вы! Господин никогда не стал бы рассказывать мне что-то такое, что может бросить тень на его семью. Он слишком ценит вас! Всех вас! Своих детей, госпожу! - «Ценит»! – горько усмехнулась Лера. – И все равно гостов принести меня в жертву ради своих целей! - Вы должны понять своего отца, молодая госпожа, – убежденно сказала дама Мун. – Он хочет сделать как лучше! - Угу, – уныло промычала Лера. – И потому мечтает отдать меня замуж за этого холодного принца! Брр! – поежилась она, обхватив себя за плечи. - Почему же вы считаете его высочество холодным? – с улыбкой поинтересовалась Ми Джа. - Если бы вы видели, с какой неприязнью он смотрел на меня – не спрашивали бы, – пробурчала девушка. – Лучше расскажите мне, как вы появились в этом доме? Легкая улыбка промелькнула на устах женщины, и она сказала: - Госпожа моя, уже давно минул полдень, а вы так и не пообедали! Идемте в трапезную, я прикажу собрать для вас на стол, а пока вы будете кушать, я отвечу на все ваши вопросы! «Какая хитрая!» – подумала про себя Лера, но не стала противиться: она и в самом деле почувствовала, что проголодалась. К тому же ее подстегивало желание узнать подробности, как она полагала, романтической истории между советником и Ми Джа. Поэтому девушка решила не вредничать, а согласиться на предложение домоправительницы и вообще – постараться подружиться с ней. Кто знает, как в будущем может пригодиться ей эта дружба? Заметив перемену в настроении молодой хозяйки, Ми Джа промолвила: - Я пошлю к вам служанку, госпожа – она поможет вам переодеться! А я тем временем распоряжусь об обеде. Женщина поклонилась и неторопливо вышла из опочивальни. А Лера вздохнула и села на кровати, раздумывая над тем, каким образом даме Мун стало известно, что вечером советник очень жестко поговорил с дочерью. Вскоре в покои впорхнула Ха Юль, на круглом лице ее застыло несколько виноватое выражение. Она опасалась, что Со Хён начнет ругать ее за своеволие – ведь это именно она позвала домоправительницу. Но Лера лишь поторопила ее, спеша в трапезную, и девчонка незаметно выдохнула с облегчением и расслабилась, почувствовав, что гроза миновала. Она ловко переодела барышню и лишь спросила: - Госпожа моя, какие будут приказания? - Занимайся обычными делами, – последовал ответ. И Лера вышла из покоев. В трапезной уже был накрыт стол – как всегда обильный, уставленный многочисленными пиалочками, блюдами, салатничками, содержимое которых пахло столь аппетитно, что рот Валерии наполнился слюной. - Все готово, моя госпожа, – заметила ее появление женщина. Девушка уселась на свое привычное место за столом и взглянула на Ми Джа: - Дама Мун, присядьте! Вы обещали рассказать мне… - Да-да, я помню, молодая госпожа! – она аккуратно присела в стороне от стола, на плоскую напольную подушку, и тщательно расправила складки темно-зеленой юбки. Сложила руки на коленях, словно задумавшись, с чего же начать рассказ, а потом вдруг подняла взгляд на Леру и спохватилась. – Вы кушайте, кушайте, барышня! Есть нужно, пока еда свежая и горячая! Девушка кивнула и, взяв в одну руку серебряные палочки, а в другую ложку, принялась с наслаждением пробовать многочисленные блюда. Все-таки в столичном доме королевского советника был прекрасные повара! Между тем, Ми Джа негромким, ясным голосом начала свой рассказ. - Это было во времена войны, после которой его величество король Тэджон взошел на трон. Ваш батюшка сражался на его стороне против неприятелей, которые считали, что пограничные провинции можно свободно захватить и присоединить к своим землям. В одной из таких провинций жила и моя семья – родители и мы, пятеро детей. Я была тогда чуть старше вас, госпожа. Враги напали на наш городок, и если бы не войско его величества, мы все могли стать рабами захватчиков-чужеземцев. А рабам одна дорога – за море. Ели бы нас захватили, то отвезли бы на чужбину и продали тамошним богачам. - Ох, как я вас понимаю, дама Мун, – тихо промолвила девушка и тут же осеклась, поняв, что едва не проболталась. Но постаралась выкрутиться. – У нас в Ёнджу тоже одно время появились работорговцы. Они похищали людей и на кораблях отвозили их в другую страну. Тогда весь город был в ужасе… - Да, мне очень повезло, – покивала Ми Джа. – В наш дом ворвались захватчики. Родители попытались оказать сопротивление, но тут же были убиты. Младших братьев и сестренку схватили здоровенные воины и потащили куда-то, а когда старший брат кинулся за ними, его зарубили мечом у меня на глазах. Братишки и сестренка кричали и плакали, но чужеземцы утащили их. А потом кто-то из них заметил меня, сидящую в дальнем углу двора – от страха ноги не держали, и я могла только сидеть и трястись от ужаса. Чужак подскочил ко мне и, прокричав что-то на непонятном языке, грубо схватил за руку пониже плеча, вздернув вверх. И тогда я закричала и стала вырываться, но он ударил меня по лицу, да так, что в голове зазвенело, а в глазах стало темно. Не знаю, что бы со мной стало, но, видимо, мои отчаянные крики услышали с улицы воины короля. Во двор вбежали сразу трое. Один из них был совсем молодой, еще безусый. Они расправились с моим обидчиком, а потом я потеряла сознание. Очнулась в военном обозе, на телеге. Там был лекарь, он-то и поставил меня на ноги. Я не была ранена, нет. Но тот ужас, что испытала во время нападения на город, надолго остался в моей душе. Ваш батюшка… Он был среди моих спасителей. Он-то и забрал меня к себе… - Он любил вас? – тихо спросила Лера, уже наперед зная ответ. А дама Мун светло улыбнулась и промолвила: - Я знаю, что я всегда любила его. А он – он был добр ко мне и позволял находиться рядом с ним. Даже когда его родители женили его на вашей матушке, он не отказался от меня. Хотя я знаю, что поначалу госпожа очень сердилась на него за это. Да только советник Шим Он – не тот человек, что пойдет на поводу у кого-либо… - Но вы ведь могли… Выйти замуж, родить детей… Вместо этого вы… Всю жизнь отдали моему отцу. - И я ничуть не жалею об этом!.. Простите, юная госпожа, что так разоткровенничалась с вами! Знаю, что вам это неприятно слушать… - Нет-нет! Это вовсе не так! – быстро сказала Валерия. – Я вполне понимаю вас… - Спасибо вам, госпожа, что выслушали меня, – поклонилась Ми Джа. – И ваш отец… Он не плохой человек. И он действительно хочет добра для вас, его дочери. Возможно, когда-нибудь вы вспомните этот наш разговор и поймете то, что говорю вам сейчас… Лера вздохнула и отодвинула о себя тарелку с остатками еды: - Уф! Я, кажется, объелась! - Вам нужно хорошо кушать, госпожа! Вон какая вы изящная! – улыбнулась домоправительница. А девушка поднялась на ноги и произнесла: - Благодарю, дама Мун! Передайте поварам мои искренние пожелания здоровья – они так вкусно готовят всегда! - Хорошо, госпожа! Непременно передам! – она тоже встала и, поклонившись, направилась к выходу. Лера же пошла к изящной беседке во дворе: девушка решила посидеть там, на скамье, и поразмыслить над тем, что рассказала ей домоправительница. Глава 15 Лера Вечером в ее покои пришла одна из служанок и передала слова дамы Мун: - Госпожа, вернулся ваш батюшка! В доме гость. Господин хочет, чтобы вы присоединились к нему за ужином. - Хорошо, я сейчас приду в трапезную, – сказала Лера. «Гость? – подумала она. – Отец привел в дом кого-то из придворных? К чему бы это? Хотя это вовсе не ее дело. Хочет отец, чтобы она пришла на ужин – она придет» Не следует еще больше раздражать Шим Она. Он и так вчера пришел в ярость. Девушка до сих пор не могла забыть его слова о том, что «ему придется собственноручно свернуть дочери шею в случае неповиновения». А то, что он в силах осуществить нечто подобное – Лера даже не сомневалась. Так что не следует дергать тигра за усы! С помощью Ха Юль девушка облачилась в свежее одеяние и направилась в трапезную. Помещение оказалось пусто – она пришла первой. Что ж – это, наверное, и к лучшему! Будет время собраться с мыслями. Лера аккуратно опустилась на свое место, расправила складки нарядной чхима и сложила руки на животе, ожидая отца. Она предстанет перед советником и его гостем спокойной и невозмутимой – какой и должна быть дочь важного сановника, аристократка до мозга костей. Наверное, это ровесник отца – такой же мужчина в годах, служащий при дворе короля. Возможно, он тоже входит в Королевский совет, и им с отцом нужно обсудить какие-то важные дела. И скорее всего, у отца какой-то особый интерес к этому человеку. Он ничего не делает просто так! Тем временем створки высоких дверей бесшумно распахнулись, и в помещении появился советник со своим гостем. Лера хотела привычно подняться на ноги, чтобы поклоном приветствовать отца, но бросила любопытный взгляд на его спутника – и замерла! Внезапная слабость сковала ее руки и ноги, а сердце словно ухнуло в бездонную пропасть. В помещении трапезной было довольно свежо, но Лера вдруг почувствовала, как струйки пота покатились по спине, прямо по позвоночнику, исчезая где-то под поясом штанов. Потому что человек, вошедший вместе с королевским советником, был не кто иной, как Юн Хо, ее любимый, одетый как молодой дворянин, чисто выбритый и невозмутимо-спокойный, отстраненно взиравший на девушку, сидящую за столом. - Со Хён! – раздался голос отца с едва заметной ноткой недовольства. – Поприветствуй нашего гостя! Не чувствуя своего тела, на деревянных ногах Лера поднялась с плоской подушки и склонилась перед мужчинами, задержавшись так на долгие мгновения, прижав сложенные ладони к животу. Она боялась, что дрожащий голос выдаст ее и поэтому молчала, не в силах раскрыть рта, опустив глаза в пол. Юн Хо тоже хранил безмолвие. Советник, как будто ничего не заметив, произнес: - Присядьте! Будем ужинать! Валерия как-то неловко опустилась на свое место и принялась медленно дышать, стараясь успокоить сердце, бившееся так, что в висках стучало кузнечными молотами. Мужчины тоже уселись: советник – во главе стола, а Юн Хо – сбоку от него, точно напротив девушки. - Ми Джа! – позвал Шим Он, и в двери тотчас показалась домоправительница. – Пусть подают! – приказал отец, и дама Мун, поклонившись, обернулась к дверям, в которые начали входить служанки с блюдами, наполненными ароматной едой. Юн Хо едва заметно сглотнул, и девушка преисполнилась жалости: видимо, возлюбленный был голоден после долгого пути. Но как?! Как он очутился здесь, в доме советника?! И самое главное, как он решился появиться в доме, бесстрашный малый! А советник меж тем говорил: - Дочь, это молодой господин Ма Дон Сок, сын моего давнего соратника. Когда-то мы вместе с ним сражались под знаменами его величества короля Тэджона с чужеземцами, посмевшими напасть на наши границы и развязать войну. Лера догадалась, что советник говорит о тех же событиях, о которых ей поведала совсем недавно дама Мун. Но как мог разбойник Юн Хо оказаться сыном неизвестного ей дворянина, когда она точно знала, что он был сыном простого дровосека, погибшего по приказу Шим Она?! Девушка не могла взять этого в толк. Но вместе с этими мыслями она немного успокоилась и могла уже спокойно управляться со столовыми приборами. Отец же, приступив к трапезе, расспрашивал парня о его «отце», о жизни в Мунгёне, о дальнейших планах молодого человека. Тот отвечал спокойно, размеренно и учтиво, и девушка заслушалась голосом любимого, позабыв про еду. Это заметил и советник и, внимательно взглянув на дочь, промолвил: - Со Хён, ты бледна. Здорова ли ты, дочь моя? - Всё в порядке, батюшка. Просто немного болит голова, – ответила она, избегая встречаться с ним взглядом. - Ты должна хорошо заботиться о своем здоровье, дитя, – наставлял советник, а затем вновь переключился на гостя. Юн Хо – или теперь ей следовало называть его Дон Сок? – говорил, что отец его мечтал о том, что когда-нибудь юноша будет служить в королевской гвардии, и вот это время наступило. Старый дворянин отправил сына в столицу, дав ему письмо для соратника, и молодой человек пуще зеницы ока берёг драгоценное послание в пути. Ему еще повезло – он путешествовал вместе с дворянином из Ёнджу по имени Чхве Дан Би, и путь с ним оказался довольно интересным. При звуках этого имени Лера вздрогнула и уронила на стол палочки для еды, но тут же извинилась и поспешно подняла их. Однако кусок не лез в горло девушке, и она лишь перекатывала их в пальцах, позабыв о еде на собственном блюде. Советник бросил быстрый взгляд на дочь и перевел разговор на другое: - Что ж, юноша, я замолвлю о вас словечко капитану королевской гвардии. Я думаю, у него найдется местечко для такого бравого молодого человека, жаждущего посвятить свою жизнь служению их королевским величествам. - Я буду весьма признателен вам, господин, – учтиво склонил голову разбойник. - Служить в королевской гвардии – моя заветная мечта и желание моего отца. - Кстати, моя дочь до недавнего времени жила в провинции вместе со своей матушкой и нашими младшими детьми. И совсем недавно приехала в столицу, – произнес советник. - Вот как? – сдержанно улыбнулся Юн Хо, встретившись на миг взглядом с девушкой и тут же снова отведя глаза. - Да-да, – самодовольно подтвердил Шим Он. – Ей выпала великая честь участвовать в отборе невесты для наследного принца Чхонёна! Лера украдкой посмотрела на молодого мужчину и увидела, как почти незаметно дрогнули крылья его носа и сжались на миг губы, но тут же лицо его вновь приобрело спокойное выражение. - Это, действительно, честь для любой девушки в Чосоне, и я уверен, что молодая госпожа достойна самого лучшего супруга, – ровно произнес он. Лера почувствовала, как снова тяжело ворохнулось в грудной клетке ее сердце, причиняя боль, и аккуратно положила палочки на стол рядом с блюдом: - Батюшка, я не голодна. Позвольте мне уйти в свои покои!.. - Ступай, дитя! Да хорошенько выспись. Сейчас, когда мы ожидаем решения их величеств, главная твоя задача – позаботиться о своем здоровье! – плавно кивнул советник, отпуская девушку. - Благодарю, отец, – склонила она голову, потом слегка повернула голову в сторону гостя. – Молодой господин! И, поднявшись из-за стола, направилась к дверям, тщательно следя за тем, чтобы не сбиться с шага и не запутаться в подоле чхима. Ей удалось благополучно преодолеть это расстояние и не опозориться перед мужчинами. Как по волшебству, створки двери перед ней разошлись в стороны, и девушка выскользнула в коридор, чтобы сразу после этого, не обращая внимания на двух служанок, плавно закрывавших двери, быстрым шагом устремиться к зданию анбана. До своих покоев она практически бежала, и, оказавшись в передней комнате, буквально рухнула на колени у самой двери. Ха Юль, находившаяся в это время в гардеробной, видимо, ухаживая за нарядами госпожи, услышала шум и выскочила в «гостиную». А увидев госпожу, сидящую на полу, закрыв лицо обеими ладонями, переполошилась не на шутку: - О боги всемилостивые! Барышня! Что случилось?! Та опустила руки и посмотрела на девушку лихорадочно блестевшими глазами: - Он здесь! - Кто здесь? – не поняла служаночка, а Лера повторила многозначительно, отделяя каждое слово. - Он. Здесь. В нашем доме. Ха Юль ахнула, тут же закрыв рот ладошкой, и круглыми глазами уставилась на молодую хозяйку: - Он?.. – переспросила она, догадавшись, о ком идет речь, и Валерия активно закивала. – Но как?.. - Я не знаю, – устало отозвалась молодая госпожа. – Я ничего не понимаю… Но он назвался чужим именем… И, кажется, на сей раз выдает себя за сына старого знакомого отца… Боже, Ха Юль! Я боюсь за него!.. Боюсь, а вдруг вскроется правда? И он пострадает?! – свистящим шепотом говорила она. Служаночка опустилась на колени рядом с Лерой и, взяв обеими руками ее холодную ладошку, убежденно произнесла: - Барышня Со Хён! Он храбрый. И умный. Он настоящий мужчина и знает, что делает. Вам нужно довериться ему. - Я верю ему, Ха Юль, больше, чем кому-либо другому в этом мире… Но что будет, если что-то пойдет не так?.. Я не переживу этого… - Ну-ну, госпожа моя! Вы не должны говорить так! Ваш… он обязательно придумает что-нибудь! Ведь всегда так было, не так ли? – заглянула она в глаза девушки. - Да… так… – отозвалась Валерия и услышала. - Ну, вот! А посему вам не нужно беспокоиться. Давайте-ка лучше, барышня, я приготовлю вам теплую ванну, а потом ляжете в постель. Вам просто нужно хорошенько отдохнуть – вы переволновались. Вон какая бледненькая! Увидит ваш батюшка – будет сердиться! - Ох, ты права, Ха Юль! Он и так уже спросил, здорова ли я… - Вот видите, моя милая госпожа! И еще попрошу даму Мун, чтобы дала мне успокаивающих трав – приготовлю вам отвар… - Хорошо, так и сделаем, – согласилась девушка, и обрадованная служанка убежала в купальню, чтобы наполнить квадратный бассейн, облицованный керамической плиткой. Немного погодя Валерия расположилась в приятной, пахнувшей травами воде и вскоре почувствовала, как расслабляется тело и в душу нисходит удивительное тепло и покой. Служаночка же упорхнула к домоправительнице, чтобы попросить у нее трав для приготовления целебного отвара. Вскоре она вернулась уже с чайником, от которого шел приятный аромат, и оставила его на столике в передней комнате. А сама вновь присоединилась к госпоже. Как все-таки Лере повезло с Ха Юль! Молодая служанка искренне любила «госпожу Со Хён» и заботилась о ней, как о любимой сестре. И сейчас девушка с благодарностью отдалась ласковым рукам наперсницы, бережно водившим тряпочкой с душистым мыльным раствором по коже, не пропуская ни одного сантиметра тела Валерии. Когда купание было завершено, за окном уже воцарилась ночная темнота. Служанка понимала, что сегодня вечером ее барышня переволновалась, а потому не торопила ее, зная, что теплая вода, в которую были добавлены душистые травы, принесет покой не только телу, но и душе ее госпожи. Ха Юль помогла молодой хозяйке облачиться в ночную одежду и лечь в постель, заботливо приготовленную ею. Лера поблагодарила наперсницу и отпустила ее отдыхать. Та пожелала барышне Со Хён доброй ночи и тихонько шмыгнула в гардеробную, где хранились ее одеяло и подушка, и где сама она проводила ночи. Глава 16 Лера Лера долго ворочалась на постели: сон всё не приходил к ней. Она размышляла о том, что Юн Хо сильно рискует, появившись в доме советника. Вероятно, у него был какой-то план, и его рассказ о мечте стать королевским гвардейцем – лишь прикрытие. И душа девушки металась, испытывая волнение за возлюбленного. Когда же она, наконец, задремала, то, казалось, сон ее продлился считанные минуты, а потом она внезапно проснулась от каких-то тихих, едва слышных звуков. В анбане обитаемыми были лишь ее покои – остальные комнаты на женской половине оставались пустыми: и служанки, и домоправительница жили в другом здании поместья, специально отведенном для слуг. Советник занимал сэранбан. Там находилась и комната его личного слуги, немолодого уже Пак Вон Сика. Здесь же жили лишь Лера да Ха Юль. Девушка широко раскрыла глаза, всматриваясь в сумрак спальни, но звуки раздавались за дверью – невнятные, неразборчивые. И тогда она позвала негромко: - Ха Юль!.. Ха Юль! Это ты? За дверью спальни послышалась какая-то непонятная возня, тихие голоса, а потом дверь распахнулась, и на пороге показалась высокая фигура. Юн Хо! Он решительно вошел в комнату, и Лера села на кровати, натянув одеяло на грудь. Служанка хвостиком вошла вслед за мужчиной и возмущенно выпалила громким шепотом: - Госпожа! Я говорила, что вы отдыхаете, а он… - Все в порядке, Ха Юль, – тихо сказала девушка. – Нам нужно поговорить… Ты ступай!.. - Но барышня! Как же можно?!.. Он мужчина – и в анбане! – справедливо возмущалась та. - Ха Юль, пожалуйста! – Лера откинула одеяло и, поднявшись с кровати, встала босыми ногами на теплый пол. – Прошу тебя, побудь у двери покоев! Вряд ли сейчас кто-то придет сюда, но все-таки… Если это случится – дай мне знак! Все, что угодно! Пожалуйста, милая, хорошая моя! – она стремительно подошла к служанке и, взяв обе ее руки, легонько сжала. Та шмыгнула носом и шепнула: - Все же, госпожа, это неправильно… - Да, я знаю! Но что поделать?.. Ступай, Ха Юль! – и она тихонько подтолкнула служанку к двери. Все это время мужчина безмолвно стоял на месте, словно застывшая скульптура. Та вышла, прикрыв за собой высокие створки. И только тогда молодые люди кинулись друг к другу, одновременно воскликнув: - Юн Хо! - Со Хён! Он сжал девушку в объятиях с такой страстью, что она невольно охнула, но тут же сама прижалась к нему, обвив руками шею парня, а потом обхватила ладонями его лицо, вглядываясь сквозь темноту в любимые черты: - Ты пришел! Боже! Юн Хо! Ты опять рискуешь… - Голубка моя! О чем ты? Да я чуть с ума не сошел, когда вернулся в Ёнджу и узнал, что тебя увезли!.. – он потянулся к губам девушки и накрыл их своими – горячими, жадными. Лера судорожно выдохнула, вцепившись пальцами в плечи мужчины. Она так сильно скучала по нему, что теперь, когда любимый снова был рядом, почувствовала столь сильные эмоции, что ноги ее подкосились, и если бы Юн Хо не держал ее, девушка не удержалась бы – упала. А он, не разрывая поцелуя, вдруг подхватил ее на руки и, шагнув к кровати, опустился на одеяло, посадив девушку на колени. - Любимая моя девочка! Как же я скучал! – жарко выдохнул в самые губы девушки. - И я… Я боялась, что ты не успеешь, – зашептала она. - Я бы все равно приехал! Просто мне нужно было подготовить все для нашего отъезда. Ты знаешь, я ведь ездил на побережье. Оттуда на кораблях можно уплыть в империю Ниппон. Я даже договорился с капитаном одного судна… И если бы тебя не увезли, сейчас мы были бы уже в безопасности. Но ничего, голубка моя нежная! Ничего! Я заберу тебя отсюда! – он погладил девушку по спине. – Мы обязательно уедем! - Как? Что это за история с сыном соратника отца?.. – прошептала она в самое ухо парня, касаясь губами его мочки. Мужчина поудобнее устроил ее у себя на коленях и ответил: - Я, правда, встретил этого дворянина – Ма Дон Сока. Он ехал сюда, в Ханян, надеясь стать королевским гвардейцем. Да только судьба распорядилась по-своему. - Что произошло? – спросила тихо Валерия, уже предчувствуя что-то нехорошее. - На одном из постоялых дворов к нам прицепились бандиты. Парень – молодой совсем, горячий – не выдержал и повелся на их насмешки. Пришлось мне вмешаться. - Что… ты сделал?.. - Поставил на место одного из мерзавцев. Мы с парнишкой ушли в отведенную нам комнату, а те шестеро уехали почти сразу же, в ночь. - Шестеро?! – ужаснулась Лера и теснее прижалась к груди Юн Хо. – Их было шестеро?! - Ну да. Я понадеялся, что пронесет. Но эти мерзавцы подкараулили нас наутро на дороге, посреди леса. Пришлось сражаться с ними. Правда, тот, кого я «поучил» вечером… Его уже не было с ними – видимо, где-то отлеживался. Пятеро их было… - Боже, любимый! Ты не ранен? – она испуганно принялась ощупывать тело мужчины, но Юн Хо остановил руки девушки. - Со мной все в порядке, не беспокойся. А вот парнишке не повезло… - Его убили? – выдохнула она. Ватажник только кивнул в темноте. - Господи, – опять произнесла Лера. - Но и они получили свое, – жестко произнес мужчина. – Ни один не ушел! Девушка тихо всхлипнула, а потом, взяв себя в руки, промолвила: - Вот так ты стал Ма Дон Соком!.. - Да, сокровище мое! Это был мой единственный шанс появиться в доме твоего отца, не вызывая подозрений, ведь у меня оказалось письмо отца парня… Теперь расскажи ты мне. Аран поведала, что тебя выбрали на отбор невест. Это правда? - Да… Вчера я была на аудиенции у короля и королевы. И… Господи, Юн Хо! Отец уже провожал меня к паланкину, чтобы вернуться домой, как нам встретился наследный принц со своей свитой. Отец подвел меня к нему, и… - Он тебе понравился? – что-то такое проскользнуло в голосе мужчины, что она горячо запротестовала. - Что ты! Конечно, нет! Знаешь, он – как ледяная статуя! Такой надменный, холодный взгляд!.. Мне даже стало не по себе… - Я увезу тебя отсюда как можно скорее, – он опять притянул девушку к себе. – Только нужно сделать все правильно! Я раздобуду другую одежду. Переоденем тебя мальчиком! – Мужчина поцеловал ее в макушку, вдыхая аромат волос Леры. - Хорошо! Только не затягивай с этим! - Нет, конечно! Нужно спешить! - Да… Хоть я и не знаю, что решат король и королева, но я не хочу оказаться во дворце. После нескольких часов там я чувствовала себя полностью лишенной сил, и если бы не Ха Юль… - Твоей служанке можно доверять? - Она на моей стороне. - Хорошо! - Милый, а как же стража? В доме полно охраны! Как я смогу выбраться? Это невозможно… - Твоя служанка поможет нам. Доверься мне, любовь моя! – он нежно поцеловал ее в лоб. - Я верю тебе, родной! Сейчас ты – единственный, кому я могу доверять полностью, – горячо прошептала девушка. – Только не бросай меня, не оставляй меня здесь! - Ни за что на свете, девочка моя! – и мужчина принялся покрывать ее личико быстрыми нежными поцелуями. – Как бы я хотел вечно держать тебя вот так в своих объятиях и ни на минуту не выпускать из рук. Но… - Тебе надо идти, милый! Не дай бог, кто-то заметит, что ты покидал свою комнату. Тебя ведь поселили в сэранбане? – спросила она. - Конечно, душа моя! Но я, как разбойник, прокрался в ночи к моей любимой девочке… Лера тихо засмеялась: - «Как разбойник»… Юн Хо уже и сам понял, как двусмысленно это прозвучало, и тоже усмехнулся: - Да уж… С тобой я забываю обо всем! О том, кто я такой, и кто – ты… Девушка положила пальцы на его губы: - Не говори так! Ты – единственный, кого я люблю! Мой любимый Юн Хо! Самый лучший! Самый храбрый! Самый красивый!.. Я так счастлива, что встретила тебя в своей жизни! Мужчина перехватил ее пальчики и начал целовать поочередно каждый, а потом вдруг удивленно выдохнул: - Ты так и носишь его? - Твое кольцо? – спросила девушка и тут же ответила. – Конечно, родной! Оно для меня дороже всех драгоценностей, ведь это – твой подарок… - Моя сладкая принцесса! Мое сокровище! Ты необыкновенная! Люблю тебя больше жизни! - А я тебя – больше! – воскликнула она, и губы их опять встретились в темноте. Влюбленные с трудом оторвались друг от друга, и Юн Хо промолвил с сожалением: - Прости, голубка моя! Я должен идти! - Будь осторожен, мой Юн Хо! - А ты отдохни хорошенько, любовь моя! - Да-да, теперь я смогу заснуть… Люблю тебя! - Люблю тебя! – отозвался ватажник и, поднявшись на ноги вместе со своей драгоценной ношей, осторожно поставил возлюбленную на пол. – Я все подготовлю! Жди меня, красавица! После этих слов он стремительно направился к двери и, тихо открыв створки, исчез в коридоре, а вместо него в комнату впорхнула встревоженная служанка: - Барышня! Вы так долго!.. - Мы просто разговаривали, Ха Юль! Мы так соскучились друг по другу… - Ох, барышня моя! Вы так сильно любите его!.. - Больше жизни, хорошая моя! Больше жизни! – убежденно повторила Лера. – Ты проследила? Всё спокойно? - Да, госпожа моя! Никто не появлялся в анбане… - Это хорошо! Давай ложиться спать, Ха Юль. Поздно уже! - Вам что-нибудь нужно, барышня Со Хён? - Нет. Отдыхай! - Как прикажете, госпожа! Спите хорошо! - И ты тоже! Спи хорошо! Служаночка юркнула в гардеробную, где была ее постель, а Лера вернулась к кровати и забралась под одеяло, которое еще хранило тепло сидящего на нем разбойника. Свернулась клубочком и счастливо вздохнула: ее любимый все-таки не побоялся прийти к ней, хотя это и было очень рискованно! И теперь она волновалась о том, как парень добрался до отведенной ему комнаты на мужской половине: не заметил ли кто-то из слуг или стражников, что он вышел из анбана, куда путь ему – чужому в доме – был заказан изначально. Ох, Лера, Лера! Вы оба совсем потеряли голову! Но теперь девушка успокоилась: возлюбленный все сделает для ее спасения! С этой уверенностью она и заснула. И вот долгожданная встреча. Взгляды, объятия, речи. И больше нет пустоты... Сахар и яд. Ты. (Мара Вересень) Глава 17 Лера Они едва не проспали к завтраку: и сама Лера, и Ха Юль, не спавшая полночи. Благо, в покои молодой госпожи явилась отправленная дамой Мун служанка, которая и разбудила обеих засонь. Наперсница, еще толком не проснувшаяся, суетилась вокруг своей барышни, больше мешаясь под ногами, чем помогая с одеванием, пока, наконец, Лера не сказала: - Остановись, Ха Юль! Замри! И дай мне самой одеться – так будет гораздо быстрее! - Простите, простите, госпожа! Я виновата! - Да успокойся, Ха Юль! Это ведь моя вина, что ты не выспалась, – остановила поток ее причитаний Валерия. Сама же она была на удивление бодрой и, подхватив принесенную девушкой одежду, быстро облачилась сначала в юбку, а затем и в чогори. - Ну, вот и все! - А волосы?! Волосы, моя госпожа! Вы не можете идти так… - Ох, Ха Юль, давай, я быстренько заплету простую косу, а потом ты сделаешь все, как полагается! Иначе отец опять разозлится, – сказала она. И вскоре уже спешила в трапезную. Но все равно опоздала – советник и Юн Хо уже были там и завтракали, не дожидаясь девушку. - Простите, отец! – поклонилась она как можно ниже и проскользнула на свое место за столом. - Ты опоздала, дочь, – с легкой тенью недовольства произнес Шим Он. – Что-то случилось? - Нет-нет, – поспешила заверить его девушка. – Просто ночью у меня была бессонница – полночи не могла заснуть… - Чем занималась твоя служанка, что не разбудила вовремя свою госпожу? – продолжал допытываться отец. - Она с утра занялась стиркой, а когда вернулась в мои покои, поспешила разбудить меня, – низко опустив голову, чтобы он не заметил покрасневших щек дочери, солгала Валерия. - Завтракай, а нам с молодым господином Ма Дон Соком уже пора во дворец! – сказал советник и поднялся на ноги. Вслед за ним подскочил и Юн Хо, успев бросить быстрый взгляд на девушку и поклониться ей: - Молодая госпожа!.. И мужчины быстро вышли из помещения, провожаемые тоскливым взглядом Леры: ее любимый опять уходил… Девушка заставила себя съесть несколько ложек риса – аппетит пропал окончательно. Выпив травяного отвара, она тоже покинула трапезную и вернулась в свои покои. К тому времени Ха Юль уже привела комнаты в порядок и теперь собрала в плетеную корзину использованную одежду госпожи, намереваясь заняться стиркой. Лера обошла покои, раздумывая, чем бы ей заняться, но ничто не приходило на ум. Голова девушки была занята мыслями о предстоящем побеге. Она даже Ха Юль не осмелилась сказать пока об этом, боясь сглазить. Потом она решила почитать какую-нибудь книгу из библиотеки отца и уже возвращалась обратно со сборником стихов какого-то придворного поэта, когда ее догнала взволнованная служанка: - Госпожа, госпожа! Дама Мун просит вас прийти во двор! - Что случилось? – только и спросила Лера. - Там… Там приехали из дворца! Поспешите, госпожа! Сердце девушки болезненно сжалось в предчувствии чего-то нехорошего, но – делать нечего. И она отправилась во двор. Ми Джа уже находилась там, а перед ней стоял человек в форме дворцового гвардейца и держал в руках какой-то свиток. - Госпожа! – поклонился он. - Что-то с моим отцом? – спросила она. - Не могу знать, госпожа! Я привез королевский указ! Вам надлежит немедленно отправляться во дворец Кёнбоккун, – сказал мужчина. - Немедленно?! – переспросила девушка. - Так точно, госпожа! Мне приказано доставить вас во дворец! - Но что случилось?.. - Не могу знать, – последовал всё тот же ответ. - Но… Я должна одеться соответственно, – растерянно посмотрела она на домоправительницу. Но та лишь печально покачала головой. - Но почему такая спешка? Чей это приказ? – посмотрела Лера на посланника. - Его величества короля Тэджона, – он протянул Лере свиток и та, лихорадочно схватившись за лакированные круглые палочки, на которые были накручены половинки длинного бумажного листа, развернула приказ и сквозь внезапно наполнившие глаза слезы увидела красный квадратный оттиск королевской печати. Вертикальные строчки расплывались перед глазами, и она ничего не смогла прочитать и только пролепетала растерянно: - Но как же так, дама Мун?.. Отец ведь не знает… - Не волнуйтесь об этом, молодая госпожа! Ему сообщат, – успокаивающим тоном произнес гвардеец. - Но что это означает? Зачем меня вызывают во дворец? – пыталась выяснить Валерия, но опять получила всё тот же ответ. - Не могу знать! Я солдат, молодая госпожа! И мое дело – выполнять приказ! Прикажите подать паланкин! – посмотрел он на Ми Джа, и та, словно очнувшись от какой-то прострации, начала отдавать распоряжения, а Лера тем временем отправилась переодеваться. Ха Юль снова засуетилась вокруг своей барышни, которая была бледна и выглядела отрешенной от всего. Служаночка, увидев, как по нежной щеке скатилась прозрачная слеза, всплеснула руками: - Да что же это! Что происходит, барышня?! Лера молча покачала головой, губы ее скривились от сдерживаемого плача. - Почему? Зачем? Почему так внезапно? – вопрошала Ха Юль, поспешно завязывая ленты-корым на кофточке Леры и оправляя складки ее нарядной юбки – одной из тех, что сшила столичная модистка. Потом быстро переплела косу госпожи, вставила в волосы височные украшения и подала хозяйке белоснежный шелковый платочек с вышитой веточкой вишни: - Госпожа, вытрите слезы! Не надо, чтобы кто-нибудь увидел, что вы плачете. Еще донесут господину… Лера молча промокнула глаза кусочком тонкого шелка и спрятала его под атласную манжету чогори. Шумно выдохнула, набираясь решительности, и вдруг порывисто обняла служанку: - Ха Юль, милая!.. Я боюсь… - Что вы, что вы, барышня! Не надо! Все будет хорошо!.. – зачастила та, а сама как будто и не верила тому, что говорит. Лера страдальчески изогнула брови и произнесла: - Пора… И, высоко подняв маленький подбородок, решительно вышла из покоев. Служанка последовала за ней. Во дворе девушку уже ждали носилки, у четырех ручек которых стояли четверо сильных слуг из дома советника. Мун Ми Джа по-прежнему находилась тут же, и Лера вновь обратила на нее взгляд: - Дама Мун, сообщите отцу, пожалуйста… И Ха Юль… Позаботьтесь о ней! - Конечно, моя госпожа! – низко поклонилась та. – Не беспокойтесь, все сделаю! Посланный гвардеец вскочил в седло своего коня, который стоял у ворот. Один из носильщиков поднял наверх дверцу паланкина, и Лера забралась внутрь. Дверца опустилась, отрезая ее от тех, кто оставался в поместье советника. Носилки плавно поднялись, и девушка почувствовала, что ее несут. Рядом слышался стук копыт – гвардеец сопровождал дочь королевского советника, выполняя приказ. Глаза девушки опять наполнились слезами, и она достала платочек и принялась вытирать их, убеждая себя, что не стоит плакать раньше времени. Но на сердце было тяжело, и что-то подсказывало ей, что то, чего она так боялась, случилось. Глава 18 Лера Девушка усилием воли приказала себе быть сдержанной и не вздумать плакать. Из любой, даже самой безнадежной ситуации можно найти выход. Надо только успокоиться и тщательно всё обдумать. Но где-то в глубине души ей было очень страшно. Несмотря на всю красоту и величие королевского дворца Кёнбоккун, Лера прекрасно понимала, что это – всего лишь золотая клетка, попав в которую, выбраться из нее будет уже очень сложно. Валерия почувствовала неприятную дрожь в теле и, чтобы избавиться от нее, крепко обхватила руками плечи. Паланкин мерно покачивался в такт шагам носильщиков, и это размеренное движение постепенно начало успокаивать взбудораженную душу девушки. Она даже смогла немного расслабиться. И подумала вдруг, что, возможно, совсем напрасно переживает, и ее вызывают во дворец, чтобы сообщить, что она – увы! – не подошла по каким-то параметрам в качестве невесты наследного принца и теперь может отправляться восвояси. Ах, как замечательно было бы услышать эти слова от короля или королевы – в прошлый раз, несмотря на то, что девушка была крайне взволнована, королева Вон Ён показалась Лере личностью цельной и мягкой. Хотя, может быть, это было ошибочное мнение. Все-таки близость к трону, несомненно, должна была наложить отпечаток на характер ее величества, какой бы она ни была в юности, до того как стала супругой Тэджона и королевой Чосона. За этими невеселыми размышлениями девушка не заметила, как носильщики доставили ее паланкин к воротам Кванхвамун, перед которыми несла караул вооруженная стража. Гвардеец, сопровождавший Валерию, командным голосом крикнул, чтобы пропустили носилки: «По приказу короля!» Вскоре они оказались на территории дворца, и паланкин окончательно остановился, опустившись на каменные плиты площади, которая уже была знакома Лере по предыдущему визиту в Кёнбоккун. Один из носильщиков поднял дверцу носилок, и Лера выбралась наружу, стараясь незаметно размять затекшие во время поездки ноги. Гвардеец завертел головой, ища глазами кого-то. Но и сама девушка уже увидела – к ним быстрым шагом подходил главный королевский евнух Сон. Они с Лерой раскланялись друг с другом, и евнух, облаченный всё в ту же форменную одежду спокойного зеленого цвета, кивнул посланнику: - Вы свободны, офицер! А вас, молодая госпожа, попрошу следовать за мной. - Скажите, господин, почему мне приказали явиться во дворец? - Вы вскоре всё узнаете, госпожа, – не оборачиваясь и не останавливаясь, ответил Сон. - Но почему так внезапно?.. – попыталась выяснить девушка, но услышала в ответ: - Немного терпения, сударыня! И она прикусила язычок, поняв, что ничего от него не добьется. Как и следовало ожидать, евнух повел ее прямо к главному зданию дворцового комплекса, в котором в прошлый раз проходила аудиенция, и где Валерия впервые увидела царственную пару. А евнух, приближенный к самому Тэджону, уже вел ее по коридору к высоким дверям, у которых, как и в первый раз стояли придворные дамы – но, возможно, на сей раз, уже другие! Пока для Леры они все были на одно лицо… - Ваше величество! Девица Шим Со Хён прибыла! – вновь зычно оповестил находящегося в зале для приемов короля евнух Сон. Из-за дверей послышался негромкий мужской голос, но взволнованная Лера не разобрала, что за слова были произнесены. Она до боли сжала зубы, чтобы подавить начавшуюся нервную дрожь. В этот же самый момент придворные дамы плавно открыли створки двери, и Сон ободряюще шепнул ей: - Ступайте, госпожа! Его величество ждет вас! Она подхватила пальцами юбку и двинулась вперед, к возвышению, на котором, сидя на троне, уже ждал ее король Тэджон. Сегодня он был один, без своей царственной супруги. Церемониальное темно-красное, скорее даже, бордовое одеяние с золотой вышивкой на груди и плечах, с жестким поясом, высокая войлочная шапка придавали мужчине величественный вид, и Лера оробела еще больше. Не чувствуя ног, она приблизилась на приличествующее ситуации расстояние и застыла в низком поклоне, сложив перед собой руки. И услышала голос короля: - Выпрямитесь, молодая госпожа! И присядьте! Девушка повиновалась. - Вы не удивлены? – спросил Тэджон. Она лишь вскинула на него глаза, не осмеливаясь ответить что-то. Но мужчина смотрел спокойно и поощрительно, и Лера произнесла: - Да, ваше величество! Признаюсь, это было несколько неожиданно… - Что ж, не буду держать вас и далее в неведении. Сообщу о том, что наш выбор невесты для наследного принца Чхонёна сделан. И мы с королевой выбрали вас, дитя. Лера, хоть и предполагала что-то подобное, но все равно вздрогнула и низко опустила голову. «Всё пропало! – промелькнула в ее голове отчаянная мысль. – Это конец!» Король, не подозревающий о метаниях девушки, продолжал: - Вы полностью устраиваете нас в качестве супруги сына. - Мне позволено будет задать вопрос, ваше величество? - Задавайте! - Могу я узнать, почему именно я?.. - Что ж, на это есть несколько причин. Во-первых, ваш род достаточно древний и знатный. Во-вторых, ваш отец, королевский советник Шим Он, доказал свою преданность короне. В-третьих, мы с ее величеством убедились, что вы красивая, умная, образованная и благородная девушка. Королева Чосона должна быть примером для своих подданных. И вы именно такой и станете в будущем. К тому же, из того, как тепло вы в прошлую нашу встречу рассказывали о своих младших братьях и сестре, мы поняли, что вы любите детей, а значит, те дети, которых вы подарите своему супругу, получат в полной мере вашу материнскую любовь. Лера сидела, не в силах произнести хоть слово, оглушенная этой новостью. - Что ж, если у вас больше нет вопросов – евнух Сон представит вас главной придворной даме Ким, которая проводит вас в отведенный вам дворец. - Ваше величество, – наконец, отмерла она. – Но мой отец… Он не знает, что я здесь. - Не волнуйтесь, советнику сообщат о нашем решении. - Но… Мои личные вещи… - Их доставят в ваши покои. Вам не стоит волноваться о подобных мелочах. Вы станете супругой наследного принца и получите титул наследной принцессы, а, следовательно, и все привилегии, полагающиеся ей – придворных дам, служанок, необходимую по статусу одежду. - Могу ли я забрать из дома отца свою личную служанку – мы с самого детства вместе… – пояснила она. - Хм, личная служанка? – как будто задумался Тэджон, но потом, что-то решив для себя, милостиво кивнул. – Что ж, вам позволено привезти ее сюда. Я понимаю, что первое время все здесь будет для вас непривычным и чужим, а эта девушка, которую вы знаете давно, поможет вам легче привыкнуть к новой жизни. - Благодарю, ваше величество! – наклонила голову Лера. – Вы мудры и милосердны! - Ну, если мы с этим покончили… - Но… Еще один вопрос, последний! Ваше величество, если я стану невестой принца, разве не нужно нам познакомиться друг с другом?.. Услышав эти слова, король вдруг весело расхохотался, как будто Лера произнесла что-то очень забавное. Отсмеявшись, мужчина внимательно посмотрел на нее и сказал уже серьезно: - А вы очень продуманная девушка! Похвально в столь юном возрасте быть такой рассудительной! Это еще одно доказательство, что мы с ее величеством не ошиблись, выбрав вас. Вы, конечно, со временем узнаете друг друга лучше. Но до бракосочетания вам предстоит еще очень многому научиться. И это будет очень серьезное обучение правилам, церемониалу – всему, что необходимо знать будущей королеве. И лишь когда вы будете полностью готовы, состоится церемония бракосочетания. А до того момента вы будете невестой наследного принца!.. Евнух Сон! – повысил он голос, и в разомкнувшиеся створки двери вошел евнух, отвесив привычный поклон своему повелителю. – Проводите девушку! Пусть из дома доставят ее личные вещи, а также служанку госпожи Со Хён. Когда передадите ее даме Ким, вернитесь сюда – я подготовлю указ. - Слушаюсь, ваше величество! – снова поклонился Сон и бросил взгляд на Леру. – Молодая госпожа! Прошу вас! Лера поспешно поднялась на ноги, поклонилась королю и, попятившись назад, к дверям, последовала за евнухом. Она до сих пор не могла осознать, что прежняя жизнь закончилась, и вот она – та самая «золотая клетка», куда она так боялась угодить. И, похоже, именно сейчас дверца клетки с противным щелчком захлопнулась, лишая девушку возможности обрести столь необходимую ей свободу. Глава 19 Лера Выйдя из зала приемов, они прошли по коридору и покинули здание парадного дворца. Сон шагал целенаправленно, точно зная, куда следует привести девушку, и вскоре им встретилась женщина средних лет, одетая в ханбок, немного напоминающий форму придворных дам, которую Лера уже видела, только с более богатой отделкой. Высокий шиньон из толстой косы короной обвивал голову женщины, а симпатичное лицо ее было полно величественного выражения собственной значимости. Они с евнухом раскланялись, и мужчина сказал: - Старшая придворная дама Ким, это молодая госпожа Шим Со Хён, невеста его высочества наследного принца! Вам следует проводить госпожу в отведенный ей дворец! - Госпожа, – почтительно поклонилась Лере дама Ким. – Прошу вас следовать за мной! И девушке ничего не оставалось, как отправиться за женщиной. Они шли по огромному дворцовому комплексу, сворачивая время от времени то влево, то вправо, все больше удаляясь от внешней части, огибая прекрасные здания под крышами в азиатском стиле, выложенными нарядной черепицей, украшенными красочными орнаментами. Лера украдкой старалась запомнить дорогу, но потом бросила это бесполезное занятие. Наконец, они оказались перед довольно компактным зданием, и придворная дама взглянула на девушку, хвостиком семенившую за ней: - Госпожа, мы пришли! Это ваш дворец на все то время, пока вы будете невестой его высочества! - И… Сколько это продлится? Я имею в виду – мое обучение? – задала интересующий ее вопрос девушка. - Обычно это занимает несколько месяцев, – ответила женщина, и Лера мысленно вздохнула с облегчением. – Пройдемте, госпожа, я покажу вам внутреннее убранство павильона. Они поднялись на террасу, оставив обувь на большом камне и, наконец, вошли внутрь. Дворец имел традиционное устройство, в соответствии с канонами архитектуры той эпохи, с которыми Валерия уже была знакома. Дама Ким показала ей все помещения, в которых она теперь была полноправной хозяйкой – покои для приема гостей, а также личные покои, куда посторонние не могли входить – просторная опочивальня, гардеробная, в которой Лера заметила множество роскошных нарядов и туфелек котсин – видимо, их приготовили специально для невесты наследного принца. Была также просторная купальня, отдельная уборная, а еще уютная светлая комната с высокими полками вдоль стен – комната для рукоделия и чтения. На полках лежали рукописи – видимо, Лере предстояло их прочитать. - А моя служанка? - Когда она прибудет, я распоряжусь проводить ее сюда, – ответила дама Ким. – Ваши вещи также доставят в ваш дворец. - Благодарю, дама Ким, – сказала девушка, пытаясь разложить по полочкам всю обрушившуюся на нее информацию. А женщина всё не умолкала: - Кроме того, ваша милость, вам полагается несколько придворных служанок и охрана из гвардейцев. - Охрана? – переспросила девушка. – Зачем? - Таковы правила. И стражники должны обеспечить вашу безопасность, – невозмутимо ответила старшая придворная дама. – Теперь вы – невеста наследного принца и будущая королева. Кроме того, когда вы устроитесь во дворце, прибудет лекарь. - Зачем? – не поняла Лера. – Я здорова! Женщина бросила на нее быстрый взгляд и ответила: - Лекарь должен освидетельствовать вас, госпожа, и подтвердить чистоту. - Чистоту?.. – переспросила она, распахивая глаза. - Да. Невеста принца должна быть невинна, – невозмутимо разъяснила женщина, и Лера почувствовала, что краска заливает ее лицо. Черт! Вот об этом-то она и не подумала! Но внешне ничем не выдала своего смятения, кроме заалевших щек. Хорошо, если придворная дама спишет это на стеснительность юной невесты. А та, между тем, говорила: - Я пришлю вам служанок, госпожа! Охранников назначит начальник стражи. - А… принц? Чем в это время обычно занимается он? - О! Его высочество предпочитает проводить время за чтением книг. Он очень умен и образован. Иногда так увлекается чтением, что забывает обо всем на свете, и может провести за чтением дни напролет. Его величество очень беспокоится о здоровье наследного принца. Однажды он даже приказал забрать у него все книги. Его величество боялся, что принц Чхонён заболеет, и приказал очистить его дворец от книг, дабы его высочество мог отдохнуть, – понизив голос, произнесла женщина. – Наш повелитель сказал тогда: «Пусть он лучше выйдет на улицу и выпустит несколько стрел». Во дворце поговаривают даже, что его величество очень надеется на то, что, женившись, принц станет больше времени уделять своей супруге и меньше – книгам, – при этом женщина неосознанно понизила голос, как будто сообщала Лере величайшую тайну. «Надо же! – подумала Лера. – Неожиданно!» Но вслух, конечно, ничего не сказала. Дама Ким предложила ей пока осмотреться и подождать, когда прибудут служанки. Сама же, наконец, покинула девушку – видимо, пошла как раз отдать распоряжения этим самым служанкам. Самой Валерии тоже требовалось время осознать те перемены, которые столь резко обрушились на нее сегодня. Она не могла понять, почему ее доставили во дворец столь спешно, не дав даже время собрать необходимые личные вещи. Это настораживало. Как будто королевская чета опасалась, что, узнав об их решении, невеста попытается сбежать. Что ж, усмехнулась она, величества недалеки от истины. Больше всего на свете Лера хочет ускользнуть как можно дальше вместе с Юн Хо, чтобы никто и никогда не мог решать за них. Мысли девушки плавно перетекли на ватажника. Боже, а ведь он и не знает, что ее забрали из дома советника! И если «отцу» сообщат об этом происшествии, то как Юн Хо узнает об этом?.. Да еще и ее верной Ха Юль нет рядом! Валерия так привыкла за эти месяцы, что наперсница практически всегда рядом, что сейчас испытывала ощущение пустоты и потери чего-то. Она только надеялась, что девушка скоро прибудет к ней сюда. Возможно, одновременно с вещами Леры. Поэтому она решила пока набраться терпения и, в самом деле, обойти свои нынешние владения. Дворец оказался не таким большим, как те многочисленные здания, мимо которых вела ее старшая придворная дама. Но он был весьма нарядным. А еще – каким-то уютным. Лера, несмотря на причины ее появления здесь, осталась довольна. Еще бы Юн Хо каким-нибудь образом узнал, что она находится здесь. Но, возможно, ему сейчас пока не до этого. Как-никак, а сегодня первый день его службы в королевской гвардии, а что там требовали от новобранцев при королевском дворе в эпоху Чосон, Лера не имела ни малейшего понятия. Размышляя на эту тему, девушка медленно переходила из помещения в помещение, любовалась лакированными деревянными планками, оклеенными тонкой бумагой и составляющими многочисленные окна в комнатах. На стенах кое-где висели прекрасные пейзажи или натюрморты, чем-то напомнившие девушке традиционную японскую живопись тушью. Но, возможно, она ошибалась, и сходство это было условным… В комнатах вдоль стен стояли низкие и широкие комоды с многочисленными ящичками и дверцами, небольшие столики, предназначенные, по всей вероятности, для чайной церемонии, и другие столы – побольше размером – за ними можно было читать книги или заниматься каллиграфией. Валерия рассматривала все это с интересом, хотя и несколько отстраненно, пока безотносительно к собственной персоне. Словно оказалась в музее истории и теперь рассматривала убранство комнат, как старинные экспонаты, которыми можно любоваться издали, глазами, но и не возникает мысли, что В ЭТОМ можно жить. Наконец она попала в ту часть дворца, где располагались личные покои, и в один момент вошла в просторную комнату, в глубине которой стояла широкая кровать на невысоких резных ножках, застеленная пышным одеялом, сшитым из поблескивающего яркого шелка. Несколько небольших подушек в форме цилиндров и параллелепипедов лежали поверх одеяла. Лера приблизилась к постели, легко провела ладонью по мягкой гладкой ткани – видимо, следующую ночь она проведет уже в этой комнате. Так, а где же комнатка для личной служанки? О! Вероятно, вот она, за этой узкой неприметной дверцей. Или там скрывается уборная?.. А, нет! Девушка оказалась права. Более чем скромное убранство маленькой комнатки подтвердило ее предположения – скорее всего, она предназначена для слуг, чтобы всегда быть под рукой у своей госпожи. Дама Ким говорила что-то о служанках, которых пришлет к Лере. Но ей вовсе не улыбалось присутствие рядом совершенно чужих людей! Да и где гарантии, что они не будут доносить обо всем, что Лера делает… Кому? Да той же даме Ким. Нет, вот этого Лере точно не нужно! Тем более, что долго она здесь задерживаться не собирается! В этом Валерия была твердо уверена! Вот только бы Юн Хо… Девушка вздохнула и заставила себя не думать о грустном! Уж если ее милый разбойник из Ёнджу примчался в столицу вслед за ней, то уж теперь-то он из кожи вон вылезет, но добьется того, о чем они оба мечтают. Мысли материальны! Лера знала это давно. Еще там, в прежней своей жизни, много раз девушка убеждалась в правильности этой фразы, и в школе, и потом, после, работая в книжном магазине. Поэтому и теперь следует думать о том, что у них все получится! Лера решила возвращаться в ту комнату, в которой оставила ее дама Ким. Наверное, обещанные служанки уже прибыли во «дворец невесты» и очень удивились, не обнаружив ее. И девушка поспешила мимо всех комнат туда, где надеялась узнать что-либо о своих вещах и Ха Юль. И правда, едва она появилась в «гостиной», шум голосов, который прежде слышался оттуда, мгновенно стих, и шесть пар незнакомых глаз уставились на нее. - Госпожа! – произнесла дама Ким, которая, видимо, и привела служанок сюда. – Эти девушки будут прислуживать вам! Если вам что-то понадобится, обращайтесь к ним! Придворные служанки, как по команде, почтительно поклонились новой хозяйке, склонившись в выверенном до мелочей реверансе. Все они были одеты в одинаковые ханбоки, с одинаково убранными волосами, заплетенными в косы, подвернутые и скрепленные одинаковыми лентами. Видимо, это и была форма придворных служанок. - Дама Ким, – обратилась к женщине Валерия. – Скажите, кого-то уже отправили в дом моего отца, чтобы оттуда доставили вещи и мою служанку? - Да, ваше высочество, – ответила придворная, несказанно удивив Леру этим обращением. – Я попросила главного евнуха послать человека в дом королевского советника Шим Она. Все необходимое доставят уже сегодня. - А моя служанка? – взволнованно спросила она. - Да, она тоже должна прибыть сюда, – невозмутимо ответила женщина, слегка поклонившись. – А сейчас, если позволите, госпожа, вам принесут обед. - Сюда? – удивилась она. - Конечно! Девушки, ступайте! Госпожа проголодалась! И в ту же минуту одна из придворных дам подхватила один из невысоких столиков, стоявших у самой стены, и выдвинула его вперед, после чего положила рядом подушку для сидения на полу. Остальные быстро вышли из помещения, а дама Ким сказала: - Дама Ко, проводи госпожу, чтобы омыть руки! Названная девушка склонилась перед Лерой и негромко произнесла: - Прошу вас, госпожа! Валерия последовала за ней: та привела ее в какое-то помещение, которое девушка опознала, как купальню. Вскоре она вымыла руки в глубокой серебряной чаше с водой и обсушила их поданным служанкой мягким полотном. Они вернулись в гостиную, где уже витали божественные ароматы свежеприготовленной еды. Лера почувствовала, как желудок болезненно сжался – за всеми волнениями она совсем забыла о том, что уже прошло довольно много времени, и теперь организм сам напомнил о насущных потребностях. Лера присела к столику, уставленному мисочками и пиалами, и благодарно улыбнулась главной придворной даме: - Благодарю вас, дама Ким! - Кушайте хорошо, ваше высочество! – отозвалась та. О! Вот опять! И Лера не сдержалась, спросила: - Но почему вы называете меня так? Я ведь еще не жена принца! - Вы его невеста, а потому к вам следует обращаться должным образом, ваше высочество, – пояснила женщина. – Когда вы станете супругой наследного принца, наш милостивый правитель пожалует вам титул наследной принцессы. - Вот как?! Что ж… Это неожиданно, – задумчиво сказала Лера. - Госпожа, главный евнух Сон просил передать вам, что сегодня вы можете отдохнуть, а завтра с утра начнется ваша подготовка к роли супруги наследника… - Да-да, я помню, вы говорили! – поспешила подтвердить девушка. – А что, кроме этого?.. - Ну, вас может пригласить к себе ее величество королева Вон Ён… - Зачем? - Не могу знать, ваше высочество! Возможно, ей захочется ближе познакомиться с будущей невесткой… - А! – воскликнула Лера. – Я поняла… И еще вы говорили что-то про лекаря… - Да, верно! Но… Это обязательно. Но когда – устанавливает главный евнух или же их величества… - Понятно, – поспешила уйти от скользкой темы «невеста принца». - Ваши служанки останутся за дверями, госпожа. - А жить они тоже будут здесь? - Не постоянно. Они будут дежурить по очереди! - Хорошо, – с явным облегчением сказала девушка. - Да, вот еще что, ваше высочество! Охрана вашего дворца уже прибыла, – доложила дама Ким. – Солдаты будут стоять у входов во дворец. И, пожалуйста, никуда не ходите без сопровождения служанок и стражников, госпожа! - Почему? - Это дворец! Здесь очень много разных людей! А задача стражников – охранять вас и обеспечить вашу безопасность. - Так здесь опасно? – в лоб спросила Лера. - Нет-нет, что вы! – слишком поспешно ответила придворная дама. – Однако еще не все знают в лицо невесту наследного принца, и… - Я поняла вас! Благодарю за предупреждение! Дама Ким поклонилась и, сделав знак девушкам, пошла к выходу. Те последовали за ней, а в гостиной осталась лишь одна девушка, молчаливая, как тень, и старавшаяся быть такой же незаметной. Лера принялась есть, наслаждаясь вкусными блюдами. А сама все думала и думала. О том, что теперь ей нужно как-то передать весточку любимому. О том, чтобы скорее прибыла Ха Юль. О предстоящей унизительной процедуре подтверждения ее невинности, которой уже не было и в помине. И о принце Чхонёне, одно лишь воспоминание о его ледяном взгляде и усмешке на красивых губах, которыми он одарил ее в первую встречу, вызывало дрожь по всему телу. «Да, Лера! Ты вляпалась по самое не могу! Нужно что-то придумать, чтобы избежать этого фарса…» Вскоре девушка почувствовала, что она насытилась. Посмотрев на служанку, сидевшую у стены, Лера поймала ее вопросительный взгляд и сказала: - Ты можешь забрать посуду. Я поела! Девушка быстро поднялась на ноги и, поклонившись, подняла весь столик, вместе с посудой на нем. Валерия промолвила ей в спину: - И позови мне одну из девушек! - Слушаюсь, ваше высочество! Служанка скрылась за дверями, а в гостиной в тот же миг появилась другая придворная дама: - Что пожелает госпожа? - Скажи, э-э-э… - Я дама Чон, госпожа! - Э-э, да! Скажи, дама Чон, могу ли я принять ванну? - Конечно, госпожа, я сейчас позову других, и мы мигом приготовим вам купальню! - Спасибо, дама Чон! Девушка упорхнула в коридор, видимо, передавая товаркам распоряжение госпожи, и через какое-то время снова показалась в помещении. Лера к тому времени уже поднялась на ноги и, подойдя к одному из окон, распахнула решетчатые створки, впуская в комнату поток свежего воздуха, пахнувшего теплом и цветущими растениями. - Ваше высочество! Все готово! Прошу вас пройти за мной! Лера последовала за ней через коридоры, переходящие один в другой, пока, наконец, служанка не привела ее в купальню – уже другую, не ту, где девушка мыла руки перед обедом. Действительно, небольшой квадратный бассейн купальни уже был наполнен горячей водой, в которой плавали лепестки роз и соцветия каких-то других цветов. В купальне были две других служанки. Они помогли Лере избавиться от одежды и, оставшись лишь в тонкой белоснежной сорочке, едва прикрывавшей бедра, в которую облачили девушку придворные дамы, (купаться нагишом здесь было не принято) Валерия спустилась по невысоким ступеням в бассейн, сев на деревянную гладкую скамью. Одна из девушек принялась поливать ей на спину водой из глубокого глиняного ковша с длинной ручкой, и Лера постепенно расслабилась, прикрыв глаза и откинув голову на бортик бассейна. И она вдруг вспомнила, как вот так же купалась она в доме советника в Ёнджу, а Ха Юль бережно водила по ее коже мягкой тряпочкой, пропитанной душистым мылом. Она вдруг невольно всхлипнула – такими родными показались ей эти воспоминания. Служанка с ковшом замерла, не понимая, что случилось с хозяйкой. А Лера, вспомнив, где она находится, открыла глаза и повернула голову: - Все хорошо! Продолжай, пожалуйста! Та, тихонько выдохнув с облегчением, вновь принялась за свою работу. Какое-то время спустя Лера выбралась из бассейна и тут же оказалась завернута в большое мягкое полотно. Ей помогли переодеться в свежую одежду (не ее, а один их тех роскошных ханбоков, которые обнаружились в гардеробной). Лера и не пыталась возражать, понимая, что пока ее собственную одежду вряд ли доставили. Затем служанка – все та же дама Чон – проводила ее в гостиную, где нашлась целая шкатулка со всем необходимым для вышивания. Лера, чтобы хоть чем-то занять время, решила изобразить что-нибудь разноцветными яркими нитками на небольшом квадратном кусочке шелка. Но вскоре ей стало скучно. Позвав служанку, девушка выразила пожелание выйти на улицу и подышать воздухом, а заодно и прогуляться по окрестностям дворца. И вскоре она уже шествовала по выложенной плоскими камнями дорожке в сопровождении четверых служанок (двое остались в покоях навести порядок после купания госпожи) и двух вооруженных мечами воинов в форме королевской гвардии. Девушка попросила даму Чон рассказать ей о том месте, где они гуляли, и услышала много интересного и вообще о дворце Кёнбоккун, и о «дворце невесты», в частности. Я, как могла, гнала от себя мысли О том, что нам придется всё забыть. Слова о верности тебе в памяти зависли, Не знаю, как смогу любовь свою к тебе убить. Я как напуганная птица, что бьется в клетке золотой. Хочу расправить крылья, в небо взвиться. Дышать свободой рядышком с тобой, Любовью сладкой досыта напиться. Мой храбрый и отчаянный разбойник, Похитивший любовь мою и сердце. Спаси меня, ведь я теперь затворник, Я не желаю жизнь закончить во дворце. (Татьяна Сырку) Глава 20 Лера Шагая по мощеным дорожкам Кёнбоккуна – Лера впереди, придворные дамы – позади, в две идеально ровных колонны, а стражники замыкали шествие – девушка услышала много нового для себя. Оказывается, этот главный и самый крупный дворцовый комплекс королевской династии был построен относительно недавно, а строительство его началось почти сразу после основания Ханяна – в 1393 году. И опять Лера удивилась – резиденция короля Тэджона была ровесницей юной Со Хён. Девушка усмотрела в этом некий знак, указание на нечто особенное. Точно так же, как удивилась она в свое время, поняв, что она и старшая дочь советника Шим Она родились с разницей ровно в шестьсот лет: Валерия появилась на свет в 1993-ем. Еще тогда, в Ёнджу, это показалось ей мистическим, невероятным совпадением. Но потом, приняв эту жизнь, так непохожую на ее прежнюю, девушка не то чтобы поражалась каждый раз случившемуся с ней, но где-то в глубине сознания бережно хранила этот факт. Она шла и откровенно вертела головой, стараясь не пропустить ни одного здания, ни одной беседки или удобной скамьи. Исторические дорамы, даже самые реалистичные, не в силах были передать всё величие и великолепие дворцового комплекса. Построенный всего каких-то полтора десятка лет назад, он был еще совсем свежим. Здания содержались в таком порядке, что создавалось впечатление, будто построены они только-только. Огромное количество прислуги обслуживало их и содержало в чистоте и порядке. Лера прекрасно осознавала, что для этого требовались усилия несметного числа людей. Придворная дама Чон, идущая на расстоянии пары шагов за новой госпожой, с гордостью обронила в ответ на восклицание Валерии: «Сколько же людей должны работать здесь, чтобы все это оставалось таким прекрасным!» – «Да, ваше высочество, много! Только под началом старшей придворной дамы Ким служат более семисот придворных служанок! А ведь есть еще евнухи, воины, конюхи, садовники и прочая обслуга!» Лера в ответ на это только пораженно покачала головой. Придворная дама рассказывала, что здесь более двухсот зданий различного назначения. Причем весь комплекс поделен на две зоны – парадную, в которую можно попасть через южные ворота, и центром которой является главный зал приемов Куньёнчжон, где удостоилась аудиенции и сама Валерия, и приватную, предназначенную для королевской семьи и других родственников. В нее можно попасть только через северные ворота. Парадная часть комплекса находится в южной зоне и имеет залы для официальных приемов с большими дворами, окруженными по периметру крытыми галереями. - А… Откуда ты все это знаешь? – не удержалась от вопроса Лера. - О! Госпожа, я ведь здесь с самого детства, обучалась, чтобы стать настоящей придворной дамой, – с заметной гордостью в голосе в голосе ответила девушка. – Нас многому учили: и старшая придворная дама Ким, и другие ее помощницы. У каждой девочки была своя наставница. - И у тебя тоже? - Да, конечно! Только моя наставница уже очень старенькая. Она немного глуховата и с годами стала плохо видеть, – при этих словах дама Чон заметно взгрустнула. - А где она сейчас? - Так по-прежнему живет здесь, в Кёнбоккуне – «Дворце лучезарного счастья». - А почему она не поселилась где-нибудь в городе? - Что вы, госпожа! – расширила глаза служанка. – Придворные дамы, поступая на службу, дают клятву и навсегда остаются жить во дворце! - А как же ее семья? – не поняла Лера. - Семья? Какая семья? Ее родители давным-давно покинули этот мир… - А муж? Дети? – допытывалась девушка. - Нам нельзя иметь семью! Ведь мы принадлежим королевской семье! И обязаны хранить чистоту тела и души!.. «Бог ты мой! – ужаснулась про себя Лера. – Ну, вот чего ты начала расспрашивать, дурёха любопытная?! Но это ведь ужасно – не принадлежать самой себе… Никогда не познать любви мужчины и счастья материнства! Брр!.. Не хотела бы я быть придворной дамой!» А дама Чон, не заметив смены настроения невесты принца, продолжала знакомить ее с достопримечательностями места, где той предстояло жить отныне. - А вон там, ваше высочество, прямоугольное озеро и прямо в центре его – остров с парадным павильоном – там проводятся обычно официальные торжества и банкеты. Лера проследила взглядом за рукой служанки и увидела знакомый ей по многим фильмам и фотографиям прекрасный пейзаж с озером. Наяву он был еще красивее и величественнее. «Так вот ты какой – парадный павильон!» – воскликнула мысленно Валерия. - А мы можем подойти ближе к озеру? – спросила она. – Это не запрещено, надеюсь? Придворная дама замялась, прикусив нижнюю губу: - Я думаю, госпожа, туда вам лучше отправиться потом с его высочеством… - А!.. Я поняла, – ответила Лера, поняв, что сморозила что-то не то. Она пробежалась взглядом по окрестностям и вздохнула. – Что ж, давайте возвращаться! Дама Чон заметно обрадовалась. И они пустились в обратный путь всей своей дружной компанией, в том же самом порядке. Она шла, придерживая пальцами пышную розовую чхима, и, чтобы не подметать длинным подолом дорожку, чуть-чуть приподнимала ее спереди, отчего иногда мелькали носки расшитых блестящими шелковыми нитями башмачков. Теперь Лера смотрела только вперед, запоминая дорогу. А потому издалека увидела, как по дорожке, навстречу их маленькой процессии чеканным шагом двигается группа людей в форме королевских гвардейцев, с мечами у пояса. Вот они поравнялись, Лера равнодушно подняла взгляд на мужчин, идущих навстречу, и вдруг крупно вздрогнула и споткнулась на ровном месте, потому что пальцы ее внезапно ослабели и выпустили длинную юбку, ноги еще по инерции шагали вперед, зацепившись за подол. Ох, и если бы не проявившая похвальную прыткость дама Чон – лежать бы Лере на дорожке перед всеми этими придворными! Но девушка внезапно подскочила и успела подхватить госпожу под локоть, оберегая от падения: - Осторожнее, госпожа! – и так же ненавязчиво отпустила руку девушки. – Не пораньтесь, пожалуйста! Ваш жених, наследный принц Чхонён, будет недоволен, если это произойдет. Лера ничего не ответила, но попыталась взять себя в руки, чтобы не выдать ни себя, ни Юн Хо. Ведь это именно его лицо с острыми скулами и тонкими усиками над верхней губой увидела она под широкополой шляпой с круглой тульей, украшенной длинным фазаньим пером и пышной кистью из длинных шелковых нитей. Форма гвардейца, ладно облегавшая его фигуру, необычайно шла молодому человеку. Солдаты, идущие вслед за офицером, сошли с дорожки, пропуская процессию Леры, и проходя мимо, девушка встретилась на миг взглядом с черными глазами любимого, но он тотчас же опустил голову в поклоне. Но зато теперь она точно знала: ватажник в курсе, что его «Со Хён» здесь, во дворце. Они вернулись в малый дворец, находившийся, как поняла Валерия, в северной, «домашней» части Кёнбоккуна, прошли через целую анфиладу из небольших двориков с павильонами для проживания, окруженных галереями. Но Лере было уже не до любования всеми красотами. Девушка справедливо полагала, что в ближайшее время у нее еще будет возможность изучить устройство дворцового комплекса. А когда они вернулись в «ее» павильон, Леру ждала большая радость. Ее любимая Ха Юль наконец- то прибыла и, похоже, счастлива была не меньше своей барышни, потому что, увидев госпожу, подскочила к ней и, бухнувшись на колени, обхватила руками бедра девушки и прижалась лбом к ее животу, не обращая никакого внимания на окружающих: - Барышня Со Хён!.. Лера обняла ее за плечи и смеялась сквозь слезы, от избытка чувств, обнимая служанку за плечи. А потом подняла взгляд на застывших тут же служанок, обменивающихся скептическими взглядами, и произнесла: - Ну, что ты, что ты, Ха Юль! Вставай! Поднимись! Та, и правда, послушно встала с колен и низко поклонилась Лере: - Госпожа моя, хвала небесам! Я снова с вами! - И я очень рада этому! – ответила она с сияющей улыбкой и обратилась к придворной даме. – Дама Чон! Пожалуйста, помогите моей Ха Юль устроиться здесь! Я видела, неподалеку от моей опочивальни есть небольшая комнатка для личной служанки. Знаешь, где это? – Та молча кивнула. – Проводи Ха Юль туда, пожалуйста! - Как прикажете, ваше высочество! Только ей тоже нужна форма! - Ты же поможешь ей? – с надеждой посмотрела на девушку Валерия. - Этим ведает старшая придворная дама Ким! - Значит, мне самой нужно поговорить с ней? – не отступала Лера. - Н-нет… Я поговорю, госпожа… - А та придворная дама, главная… Которая проводила меня сюда… Она сказала, что прикажет принести мне одежду, барышня! – вступила в разговор Ха Юль. - О, ну, вот и замечательно! – обрадовалась Лера. – Что ж… Ха Юль, ты не голодна? - Нет, барышня! Я успела пообедать еще дома… - Ты должна обращаться к госпоже «ваше высочество», – поджала губы дама Чон. - «Ваше высочество»?! – округлила глаза служаночка. - Именно так! – строго подтвердила придворная дама. - Ой, простите, госпожа! Я исправлюсь! – пискнула Ха Юль. - Конечно, дорогая! Я верю тебе! – ласково улыбнулась Лера. - Ваше высочество! Вы не должны слишком потакать простой служанке! – в голосе Чон едва заметно промелькнула… ревность? Видимо, она надеялась, что именно ее наследная принцесса и будущая королева приблизит к себе. Но Лера решила сразу поставить на место слишком ретивую девицу и строго произнесла: - Дама Чон! Эта, как ты говоришь, простая служанка, росла со мной с детства. И сейчас, во всем этом огромном дворце, она – самый близкий для меня человек. И я буду обращаться с ней так, как сочту нужным! Это понятно? Девушка опустила голову и едва слышно ответила: - Понятно, ваше высочество!.. - Вот и замечательно, – улыбнулась Лера, подумав про себя, а не создала ли она своим заступничеством врага для Ха Юль? Но решила, что никому не даст девчонку в обиду. Тем временем, уже наступил вечер, в помещении гостиной, где происходил этот разговор, в углах сгустились тени. Двери бесшумно распахнулись, внутрь неслышно прошли придворные дамы с большими фонарями в руках и расставили их в разных местах комнаты, превратив сумеречное помещение в уютное, озаренное теплым живым светом. Поклонившись, вышли. В комнате остались только Лера и Ха Юль. - Ха Юль, – шепотом начала Валерия. – Как я счастлива, что ты со мной! - Да, барышня… ваше высочество, – тут же исправилась служаночка. – Вас так неожиданно забрали… Даже дама Мун казалась растерянной… - Послушай, наедине можешь звать меня, как прежде, – промолвила она, усаживаясь на плоскую мягкую подушку и старательно расправляя подол юбки. – Садись рядом! Мне нужно рассказать тебе что-то важное! Девчонка с готовностью уселась прямо на теплый пол рядом с Лерой, и та едва слышно произнесла, чтобы их никто не мог подслушать: - Сегодня я решила прогуляться по территории дворца, я ведь еще ничего толком не видела здесь... И угадай, кого я встретила? Ха Юль несколько секунд, не мигая, смотрела в лицо госпожи, а затем ее рот приоткрылся, но только для того, чтобы она тут же закрыла его ладошкой. Посмотрела вопросительно, словно не поверила словам Леры, но та медленно покивала несколько раз, подтверждая свои слова, и Ха Юль шепотом прокричала: - Неужели его?! Вашего… - Тсс! – приложила палец к губам Валерия. – Ничего не говори! Но да! Ты права! Он здесь! - Ох! Хвала небесам! – с облегчением выдохнула служаночка. И тут в дверь осторожно поскреблись, и голос одной из служанок произнес: - Ваше высочество! К вам гость! Глава 21 Лера - «Гость»?! – переглянулись девушки, и Валерия, повысив голос, спросила. – Кто он? - Королевский советник Шим Он! – ответила придворная дама. - Отец! – воскликнула девушка и громче сказала. – Пригласи его! Ха Юль, а ты ступай пока в мою спальню. А лучше в гардеробную – разбери наряды! - Слушаюсь, барышня! – та вскочила на ноги и легким пламенем метнулась в другую комнату. А тем временем в гостиную через услужливо раскрытые высокие двери входил советник – в придворной одежде, в которой он посещал заседания Королевского совета, в высокой шапке с полупрозрачными сетчатыми деталями в виде острых лепестков, чем так напоминала Лере диковинный цветок. Девушка поспешно встала на ноги и поклонилась отцу. Тот быстрым шагом подошел, остановившись в паре шагов от нее, а затем на лице его возникла довольная улыбка, и советник вдруг почтительно поклонился, произнеся: - Ваше высочество!.. - Батюшка! – растерянно произнесла Лера, не зная, как реагировать на такое обращение, но мужчина уже сократил расстояние между ними и обнял дочь за плечи, привлекая к своей груди. - Дитя мое! Как же я рад! - Отец, вам сообщили?.. - Конечно, дитя! Причем, ты знаешь – кто? Сам его величество! Дочь моя, это такая удача для нас! Для тебя! Лера могла бы поспорить с этим его утверждением, но, как всегда, оставила свое мнение при себе. А советник, не замечая вертикальной морщинки, прочертившей гладкий лоб девушки между тонкими бровями, заливался соловьем, радуясь тому, что его дочь – теперь невеста самого наследного принца. И он, отец, уверен, что ее ждет великое будущее в качестве супруги будущего короля, а значит, и будущей королевы этой страны! - И это замечательно, что тебя поселили во дворце именно сейчас! - Почему, батюшка? - Его величество сообщил, что возлагает на меня очень важную миссию! Уже некоторое время при дворе готовится поездка в Империю Мин. А поскольку я являюсь главным советником его величества, то буду представлять его в качестве эмиссара Чосона в Саынса. - То есть вы хотите сказать, отец, что должны уехать в Мин? – спросила с волнением Лера. - Именно, дитя! – удовлетворенно заявил тот. - Но ведь это опасно? - Нет, потому что сейчас у нас с императором довольно ровные отношения! Я всего лишь должен буду засвидетельствовать ему дружеское расположение и мирные намерения его величества короля Тэджона! А затем вернусь в Ханян! И я очень рад, что, вероятнее всего, успею на твою свадьбу, моя Со Хён! – хорошее настроение не покидало советника. Лера осмелилась предложить ему чай на правах хозяйки, но отец отказался, пояснив, что миссия отправляется через два дня, а ему еще нужно отдать довольно много распоряжений для дамы Мун и подготовиться к поездке. - И я очень рад, что ты не останешься одна в столичном доме, а будешь здесь, под присмотром! – снова довольно повторил он. И начал прощаться, напутствуя дочь быть достойной своей семьи и своей роли невесты принца Чхонёна. Напоследок он вновь прижал девушку к своей груди, и та вдруг подумала, что, возможно, она никогда больше не увидит советника Шим Она. После ухода «отца» снова постучалась одна из придворных дам и сообщила, что ее приглашает к себе во дворец королева Вон Ён. Лера вздохнула тихо (день был слишком насыщен разнообразными событиями, и она ощутимо устала), но делать было нечего: она при помощи служанок со всей поспешностью переоделась в более приличествующее обстановке одеяние и в сопровождении пяти девушек в дворцовой форме и двух охранников отправилась к павильону «Кётхэчжон», где проживала королева. Уже стемнело, и одна из придворных дам шла впереди, держа на палке большой фонарь и освещая дорогу госпоже. Этот небольшой дворец был расположен рядом со спальней короля – павильоном «Каннёнчжон». Неподалеку возвышался павильон «Сачжончжон», кабинет короля. А еще южнее располагался главный парадный дворец «Кынчжончжон». Именно здесь проходила коронация и другие важные официальные мероприятия и торжества. Все это поведала Лере тихим голосом дама Чон, сопровождавшая ее к королеве. Лера вконец запуталась во всех этих зубодробительных названиях, но решила пока не забивать себе голову. Сейчас ей предстояло встретиться с королевой и постараться не ударить в грязь лицом перед правительницей. У входа стояли два высоких воина с копьями в руках. На поясе у каждого был виден меч. Девушка, несущая фонарь, остановилась и звонким голосом произнесла: - Ее высочество, невеста наследного принца, госпожа Со Хён – по приглашению ее величества королевы! Воины отвели копья в стороны, освобождая путь. Дверь открылась, и на террасе показалась невысокая худощавая женщина средних лет. Это была придворная дама королевы. Увидев прибывших, она поклонилась Лере и произнесла: - Прошу вас, ваше высочество! Пройдите за мной! Ее величество ожидает вас! Лера шагнула к террасе и, оставив на широком камне свои башмачки, в одних носочках посон последовала за женщиной. Та провела ее через несколько коридоров, наконец, остановившись у высоких дверей, окрашенных зеленой краской, у которых стояли две придворные дамы. - Ваше величество! Невеста наследного принца пожаловала! - Пусть войдет! – послышался изнутри голос королевы, и придворные открыли створки дверей. Лера шагнула внутрь. Королева сидела за небольшим столиком, накрытым для трапезы. Точно такой же, стоявший чуть поодаль и уставленный маленькими чашками и мисочками, вероятно, ожидал прибытия девушки. - Подойдите, дитя! – приветливо произнесла Вон Ён и указала рукой на соседний столик. – Присядьте! Лера сначала поклонилась, а уже потом прошла вперед и чинно опустилась на плоскую подушку. - Угощайтесь! – пригласила женщина. – Вы ведь еще не ужинали? - Нет, ваше величество. - Что ж, буду рада разделить с вами ужин! Кушайте, Со Хён! - Благодарю, ваше величество! – Лера, и вправду, уже проголодалась, но старалась есть аккуратно и неторопливо, потому что заметила, как королева исподволь наблюдает за ней. И она хотела выглядеть истинной аристократкой, как держала бы себя настоящая Со Хён, с детства приученная к этикету. Между тем королева беседовала с ней спокойно и доброжелательно, расспрашивала, как девушка устроилась во дворце, всем ли довольна? Валерия неустанно благодарила, отвечала, что ей все нравится, служанки услужливы, охрана заботится о ее безопасности, а дворец, в котором ее поселили, поистине прекрасен. - А что? С принцем Чхонёном вы еще не встречались? – вдруг спросила королева. - Нет, ваше величество, – опустила глаза в свою тарелку Лера, размышляя, стоит ли говорить королеве о той, самой первой встрече с наследным принцем. - Ах, мой сын, видимо, как всегда, провел весь день в библиотеке за книгами! – улыбнулась Вон Ён. – Если он увлечется – забывает обо всем! Что ж, придется напомнить, что его прекрасная невеста уже здесь, и ему следует оказывать ей больше внимания! Потом она заговорила о том, что Со Хён придется научиться очень многому, чтобы в дальнейшем стать достойной супругой правителя Чосона. Уже через день начнется ее подготовка. Ученые мужи из Сонгюнгвана познакомят девушку с важными сведениями, касающимися королевской династии, а старшая придворная дама Ким научит премудростям придворного этикета. А еще ей, Со Хён, следует очень тщательно заботиться о своем здоровье, ведь ее первоочередная задача – подарить наследника своему супругу. При этих словах щеки Леры опалил румянец, и, заметив, как девушка покраснела, королева улыбнулась: - Вам не нужно смущаться, дитя! Ваша матушка… Она рассказывала вам, что происходит в супружеской спальне между мужчиной и женщиной? Лера покраснела еще пуще и, опустив голову, покачала отрицательно. И ведь она ни в чем не солгала! Госпожа Сун Хын, действительно, не просвещала старшую дочь касательно половой жизни. А то, что Валерия – дитя двадцать первого века – и сама давно и прекрасно знала, о чем идет речь, более того, на практике познала всю сладость плотской любви, госпоже королеве знать вовсе не обязательно… Ее величество еще немного поговорила с девушкой, а затем, видя, что та насытилась, милостиво отпустила ее. Девушка вновь оказала почести королевской особе и, почтительно попрощавшись, вышла из дворца. Ее придворные ждали ее снаружи, так же, как и охранники. Они пошли в обратный путь, но где-то на середине его пересеклись с другой процессией, состоявшей из нескольких евнухов, придворных дам и охранников. За немолодым уже евнухом, несущим фонарь, шагал, заложив руки за спину, его высочество наследный принц собственной персоной, а за ним – сопровождавшие его придворные. Увидев Леру, идущую по другой дорожке, Чхонён резко повернул в ее сторону, и девушке волей-неволей пришлось остановиться. Все ее слуги согнулись в низком поклоне, и ей тоже пришлось поклониться. А он подошел совсем близко и негромко произнес: - Кажется, моя прекрасная невеста прибыла во дворец? – и, не получив ответа, продолжил. – Выпрямитесь, сударыня! Хочу взглянуть в ваше личико! Лера разозлилась, услышав эти слова, и, выпрямившись во весь рост, дерзко взглянула в глаза своего, теперь уже почти официального жениха. - Ух! Какой взгляд! Не прожгите во мне дыру, «ваше высочество»! – насмешливо подчеркнул он последние слова, как бы намекая, что стать этим самым «высочеством» она сможет благодаря именно ему и той милости, что он ей оказал. Девушка с силой сжала зубы, стараясь не произнести чего-нибудь такого, после чего отцу действительно останется только придушить бестолковую дочь, не оправдавшую его надежд. Между тем, Чхонён несколько секунд вглядывался своими ледяными глазами в лицо девушки, но, видно, этого показалось ему недостаточно, потому что он вдруг протянул руку и, ухватив двумя пальцами подбородок Леры, слегка запрокинул ее лицо, словно хотел разглядеть на нем что-то особенное. Девушка растерялась от неожиданности и замерла, а принц приблизил свое лицо, так что она испугалась, что вот сейчас поцелует ее, и зажмурилась, затаив дыхание. Но он только провел подушечкой большого пальца по нижней губе Валерии, тут же непроизвольно задрожавшей, и отстранился, произнеся вполголоса: - Совсем юная!.. А потом отпустил ее и уже во весь голос сказал: - Куда же вы спешите в этот вечерний час, дорогая невеста?.. Лера почувствовала вдруг, что в горле сухо, как в раскаленной безводной пустыне. Она невольно сглотнула, потом прокашлялась и, наконец, ответила: - Ее величество приглашала меня на ужин… - М-м-м, – протянул он задумчиво. Посмотрел на Леру, склонив голову набок, и произнес. – А это хорошая мысль! Что ж, позволю себе пригласить вас завтра на обед. Ведь нам же нужно узнать друг друга получше? Не так ли, ваше высочество?! – и опять эта насмешка в голосе. - Как пожелаете, ваше высочество, – тихо произнесла девушка. – А теперь позвольте мне откланяться – день сегодня был слишком хлопотным! Хотелось бы поскорее добраться до своей опочивальни. Она лишь чуть-чуть добавила в голосе упрека (мол, вот, я устала, а ты еще держишь меня здесь, на дороге и смеешь насмехаться!), но принц отнюдь не был глупцом, скорее – наоборот. Поэтому он отступил на шаг и просто сказал: - Доброй ночи, сударыня! Спите хорошо! - И вы, ваше высочество! – изобразила она поклон и, не дожидаясь более, повернула на нужную дорожку. За ней потянулась и вся ее свита. Что предпринял принц – она не видела, но чувствовала спиной пронзительный взгляд холодных глаз. «Блин! Вот и поговорили! – с досадой подумала Валерия, шагая за дамой Чон, идущей с фонарем впереди. – Нет, не хочу даже представлять себя женой этого ледяного напыщенного индюка!» Глава 22 Юн Хо Если бы кто-то спросил его, не волновался ли парень перед встречей с советником Шим Оном, ватажник, вероятно, слукавил бы, ответив, что был спокоен. Конечно, он испытывал волнение, представляя эту встречу с давним врагом, почти полтора десятка лет назад хладнокровно отдавшим приказ убить его ни в чем не повинного отца. И сам удивился, не почувствовав ни трепета, ни ненависти в душе, представ перед глазами отца Со Хён. Голос его ни разу не дрогнул, Юн Хо оставался спокойным и в меру почтительным, как если бы он на самом деле был сыном давнего знакомого королевского советника. А советник за эти годы заметно постарел – виски посеребрились сединой, в уголках глаз и губ прорезались морщины. Все это мельком отметил парень, внешне ни лишним вдохом, ни движением зрачков не показав, что они уже встречались много лет назад. Со стороны все выглядело так, как будто ватажник впервые увидел королевского советника. Он представил ему доказательство – письмо, и Шим Он принял его вполне радушно. Парень уже мысленно выдохнул с облегчением и расслабился. Однако его ждало еще одно испытание – встреча с возлюбленной. Увидев ошеломленное лицо Со Хён, ватажник едва не прокололся. Он заметил, что для его голубки встреча стала настоящим шоком. Однако его хрупкая девочка, такая нежная внешне и такая сильная в душе, довольно быстро оправилась от потрясения и, хотя и сидела молча во время трапезы – говорили больше мужчины – но выглядела уже почти спокойной, так что ее отец, слава богу, ничего не заметил, поглощенный желанием похвастаться тем, какое «счастье» выпало девушке. Малышка выдержала приличествующее ситуации время и испросила у отца разрешения покинуть трапезную. Вскоре она ушла, и Юн Хо почему-то почувствовал вдруг холодную пустоту, словно Со Хён унесла с собой его сердце, оставив зияющую дыру в груди. Он механически отвечал на вопросы советника, не запомнив и половины собственных слов. Хозяин дома пообещал назавтра проводить парня во дворец и представить начальнику королевской стражи. - Он кое-что должен мне, – мимоходом заметил мужчина, как бы намекая, что тот не посмеет отказать могущественному советнику и примет его протеже. Юн Хо это было пока только на руку. Исчезнуть из дворца он всегда найдет способ, а пока нужно было закрепить свои позиции и найти людей, которые могли бы помочь в осуществлении его дерзкого плана. Он был твердо уверен, что в ближайшие дни увезет малышку Со Хён из родительского дома. Но для этого нужно было запастись всем необходимым для долгой поездки на побережье. Наконец ужин закончился, и Шим Он, слегка повысив голос, позвал домоправительницу – женщину средних лет, двигавшуюся с плавной грацией и достоинством. Юн Хо отметил, что в юности она, вероятно, была очень хороша собой – и до сих пор след этой дивной красоты сохранялся на ее гладком лице, ничуть не тронутом временем. И что-то подсказало ему (то ли взгляды, которые бросал на женщину советник, то ли интонация его голоса, сделавшаяся едва заметно, но более мягкой, когда он обращался к даме Мун), что этих двоих связывает нечто большее, чем отношения хозяина и слуги. Советник попросил домоправительницу позаботиться о том, чтобы у гостя было все необходимое для комфортного ночлега, и, поднявшись из-за низкого стола и сцедив в кулак зевок (видимо, служба в королевском дворце не была слишком легкой и беззаботной), пожелал парню хорошо выспаться, потому что завтра нужно будет встать рано, дабы, позавтракав, отправиться на место его новой службы. Они вместе вышли из трапезной, и дама Мун сообщила молодому человеку, что для него уже готова горячая ванна и удобная постель. Юн Хо поблагодарил и пошел вслед за женщиной, проводившей его в отведенные гостю покои. С наслаждением понежившись в глубокой лохани, наполненной тремя дюжими слугами, Юн Хо смыл с себя всю дорожную грязь и словно заново родился. Но было еще одно, что настоятельно требовало его внимания. Парню до зуда в пальцах рук хотелось пробраться в покои Со Хён и, наконец, прижать любимую к своему телу, почувствовать ее тепло и нежность, насладиться сладостью ее губ, заглянуть в чудесные глаза и услышать голос своей принцессы. Однако нельзя было действовать необдуманно и все испортить поспешностью. А потому молодой мужчина набрался терпения и дождался, когда большой дом, наконец, затих, и все люди, утомленные тяжелой работой, погрузились в сон. Лишь стражники несли свою службу, время от времени обходя территорию поместья советника. Еще только приехав, разбойник определил место нахождения женской половины дома. И теперь ему предстояло незаметно пробраться туда и встретиться со своей красавицей. По счастью, ему это удалось. Никто из стражников не заметил фигуру Юн Хо, бесплотной тенью скользнувшего в анбан. И ему очень повезло, что слуги ночевали в другом здании. Вот только неугомонная служанка возлюбленной, та самая девчонка, что тенью следовала всюду за своей госпожой еще в Ёнджу, повстречалась ему, когда парень уже был внутри ханока. Она пискнула возмущенно, но Юн Хо, схватив девушку в охапку, зажал ей ладонью рот, чтобы не вскрикнула и не привлекла ненужного внимания. Шепотом спросил ее, где покои молодой госпожи, на что девчонка что-то невнятно промычала, но разбойник был неумолим и еще раз повторил свой вопрос. - Тебе нельзя быть здесь! – пробурчала она, дернув головой. – Это женская половина! Сюда даже господин не заходит! - Я знаю! – тихо прервал парень. – Но мне надо увидеть твою госпожу! И я в любом случае сделаю это! Ну же! Где ее опочивальня? И в этот самый момент из-за одной из высоких двустворчатых дверей послышался голос Со Хён: - Ха Юль!.. Ха Юль! Это ты? И тогда Юн Хо отпустил служанку и, открыв одну из створок, проскользнул в комнату. Служанка не отставала. Начала жаловаться своей барышне, что он самовольно проник в ее покои, но Со Хён прервала ее, сказав, что все в порядке, и попросила оставить их. Та, казалось, была недовольна решением госпожи, но все же подчинилась. И стоило только дверям закрыться, Юн Хо не выдержал, кинулся к любимой, сжал ее хрупкое тело в объятиях, припал к сладким губам, ощущая настоящее счастье. Как же он соскучился по своей милой девочке! И парень признался любимой в этом, едва оторвался от ее рта. А потом, держа ее на своих коленях, обнимая нежно и трепетно, говорил и говорил. О том, что он все равно приехал бы за ней. О том, что готовил все для их бегства и для того, чтобы оно было успешным. Как же не хотелось уходить ему от этой нежной девочки! Как не хотелось выпускать ее из своих объятий! Но нужно было расстаться, чтобы потом соединиться навсегда. И Юн Хо с сожалением отпустил малышку Со Хён, напоследок еще раз запечатав сладкий ротик горячим поцелуем, а потом выскользнул тенью из анбана, внимательно вглядываясь в темноту ночи – не появится ли рядом кто из стражников или слуг. Успел быстро вернуться в отведенную ему комнату и устроиться на пышной постели, лежавшей на кровати – для парня, привыкшего коротать ночи на полу, это было внове. Утром к нему постучался немолодой мужчина – личный слуга советника, нечто вроде его секретаря и помощника. Передал слова хозяина о том, что завтрак уже ждет «господина Ма Дон Сока». Парень поспешно поднялся, умылся и одевшись в другую, чистую одежду (из своих «дворянских» запасов) проследовал за появившейся у покоев служанкой, проводившей его в трапезную. Хозяин был уже там. А вот девушка пока отсутствовала. Она появилась, когда завтрак был уже в самом разгаре. Немного сонная, но такая красивая, что у Юн Хо замерло сердце при взгляде на Со Хён. Извинилась перед отцом, выразившим некоторое недовольство опозданием дочери, и села за стол. Парень старался незаметно смотреть на нее, но, опасаясь, что советник заметит эти взгляды, сдерживал себя – не хотел подвести любимую. Они закончили завтрак раньше и, поднявшись из-за стола, отправились к выходу. Но Юн Хо все-таки успел отвесить в ее сторону поклон: - Молодая госпожа!.. А потом уже вынужден был поспешить за советником. Обе его лошади стояли в конюшне, вычищенные и накормленные, за что парень был очень благодарен здешнему конюху. - Ты можешь оставить вторую лошадь пока здесь, господин Ма, – сказал советник. И парень согласился, поразмыслив, что, действительно, зачем ему сразу две лошади. А Шим Он добавил: - Потом в любое время можешь забрать ее, когда понадобится! - Спасибо, господин, – почтительно поклонился он. Скакуны были уже оседланы, и мужчины в сопровождении четырех охранников советника выдвинулись со двора, направляясь в сторону Кёнбоккуна. Юн Хо внимательно смотрел по сторонам, запоминая дорогу, справедливо полагая, что вскоре ему понадобится эта память. Дворец поразил воображение разбойника, доселе не видевшего ничего подобного. Это был целый город в городе. Хотя Ханян расположился на многочисленных холмах, дворцовый комплекс был построен на плоской местности и расположен почти строго по оси север-юг, как успел заметить ватажник. Они проехали через южные ворота – «Кванхвамун», как назвал их Шим Он. У советника была специальная пропускная бирка, а Юн Хо попал внутрь благодаря словам сановника: «Этот человек – со мной!» Видимо, авторитет и власть отца Со Хён были столь велики и значимы, что высоченные стражники с копьями и мечами у пояса беспрепятственно пропустили обоих внутрь. Там они спешились и, ведя лошадей в поводу, направились к казармам, расположенным вдалеке от главных зданий. Сдав лошадей конюхам, пообещавшим позаботиться о скакунах, мужчины пошли дальше – в сторону площадки для тренировок. А затем советник представил парня мощному воину лет пятидесяти, одетому в форму капитана королевских гвардейцев. Это и был начальник королевской стражи. Оба мужчины довольно дружелюбно поприветствовали друг друга, после чего Шим Он сказал: - А это – молодой господин Ма Дон Сок, сын Ма Хюн Сика. Вы же помните его? Юн Хо низко, формально поклонился человеку, от решения которого сейчас зависел успех его дела. - Как?! – вскричал капитан. – Того самого Хюн Сика из Мунгёна?! - О! Так вы еще помните его, мой друг? – засмеялся Шим Он. - Конечно! Ведь мы вместе воевали тогда! - Да-да! Это он! А этот красавец – его сын! – пояснил советник. - Надо же! Неужели уже столько лет прошло?.. – глаза капитана подернулись поволокой, словно в эту самую минуту он вспоминал дела давно минувших дней. - Да, лет прошло немало! И наши дети уже выросли! – покивал сановник короля. И тут же продолжил. – Так вот! Я хотел попросить вас об услуге, господин Сун. Парень мечтает стать королевским гвардейцем! А я знаю, что в ваших силах осуществить его мечту! - Ох, господин советник! – хохотнул капитан. – Вы слишком много влияния мне приписываете! - Но я уверен, что эту-то малость для нашего старого друга вы можете сделать! – настойчиво произнес советник. – Так что? Возьмете парня на службу? - Хм, господин советник!.. Но только потому, что я в долгу перед вами! - Конечно, – кивнул тот. – Что ж, господин Ма, я оставляю тебя на попечение капитана Сун Си Вана! Он теперь твой начальник и командир! - Благодарю вас от всего сердца, господин! – теперь уже ему поклонился парень, а Шим Он улыбнулся и поспешил на заседание королевского Совета. - Ну, что, парень! Идем, будем тебя превращать в воина его величества короля Тэджона! – промолвил капитан. Он проводил Юн Хо сначала к кастеляну, который выдал ему форму гвардейца – полную амуницию. Меч у парня был свой, верой и правдой служивший ему после того случая, когда он со своими людьми освободил Со Хён от работорговцев и привез ее к городской усадьбе, а спасла любимая вместе со своей старой кормилицей. Его старый меч так и остался тогда в господской оружейной, они с товарищем прихватили мечи охранников, усыпленных при помощи отвара сонных трав. Уже позже, в тайном убежище, Юн Хо подобрал себе более подходящий меч и больше уже не расставался с ним. Капитан Сун послал парня к другим гвардейцам, занимавшимся в это время ежедневными тренировками, и ватажник показал себя с лучшей стороны, заслужив похвалу начальника стражи. А вечером он вместе с другими воинами под командой капитана обходил территорию дворцового комплекса. И вот тут-то насмешница судьба вновь подкинула ему неожиданную встречу. Это было неподалеку он небольшого дворцового павильона, который, как новичку объяснил вполголоса идущий рядом гвардеец, был отведен для невесты наследного принца, прибывшей недавно во дворец. Юн Хо вначале не поверил собственным глазам, когда увидел двигавшуюся навстречу их небольшому отряду процессию придворных. Впереди, сразу за придворной служанкой, несущей большой фонарь на круглой палке, шагала хрупкая девушка в роскошном одеянии, и девушка эта была не кто иная, как его Со Хён, его любимая голубка! Она тоже узнала его, потому что от неожиданности споткнулась и едва не упала, вовремя подхваченная под локоток идущей чуть позади девушкой в форме придворной дамы. Гвардейцы сошли с дорожки, уступая дорогу Со Хён и ее сопровождающим, и Юн Хо лишь на миг встретился глазами с карими очами любимой, а потом отвел взгляд и, по примеру других воинов, низко склонился. Процессия прошла дальше, а ему ничего не оставалось, как уходить все дальше и дальше от возлюбленной, и сердце ватажника ныло и дрожало, а душа рвалась за девушкой. А потом, чуть позже, парень уверился в том, что пресветлые боги любят его и помогают в его начинаниях, потому что капитан объявил, что завтра он и еще несколько воинов заступят на дежурство у дворца невесты принца Чхонёна. Все внутри Юн Хо трепетало от предвкушения скорой встречи с милой. Ведь должен же он будет встретиться с ней, когда будет нести караул у дверей ее павильона. Но до этого он задумал еще одну дерзкую авантюру. Он решил, раз уж теперь знал, где ее поселили, пробраться туда под покровом ночи и встретиться с девушкой еще раз. Понимая, что в случае, если его поймают, не поздоровится обоим – и наглому гвардейцу, и невесте принца – он, тем не менее, не собирался отказываться от этого шанса. Поселили его в казарме вместе с остальными воинами. А после полуночи он умудрился выскользнуть из нее и, подобно неясной тени, прячась в тени зданий и деревьев, достичь павильона принцессы. Глава 23 Юн Хо Ночь укрыла своим покрывалом обширную площадь дворцового комплекса, и лишь колеблющийся свет редких факелов разгонял густую темноту. Юн Хо, привычно обходя освещенные места, держался теней, отбрасываемых стенами дворцов, высокими каменными оградами и раскидистыми деревьями, коих на территории Кёнбоккуна было великое множество. Молодому мужчине удалось беспрепятственно добраться до нужного павильона, и он застыл в темноте, отбрасываемой высокой стеной соседнего здания. Прямо перед ним был дворец принцессы, и теперь ватажнику нужно было проникнуть внутрь. Плохо то, что он не знал, сколько людей находится там, и не знал, в каком именно помещении ночевала Со Хён. Но боги и тут сжалились над разбойником, подкинув ему неожиданную подсказку. Внезапно одно из решетчатых окон, затянутых бумагой распахнулось, мужчина заметил смутно выделявшийся на фоне оконной рамы силуэт, и изнутри послышался женский голос. Слова произносили негромко, но в ночной тишине любой звук разносился так отчетливо, словно женщина говорила, стоя рядом с Юн Хо: - Ох, барышня! Мы ведь совсем не знаем, безопасно ли здесь! Оставлять окно открытым на ночь… Не знаю, не знаю! Ватажник невольно улыбнулся – говорившая была служанкой Со Хён. Так значит, любимая и девчонку с собой во дворец забрала! Умно! Тем временем из глубины комнаты послышался приглушенный голос девушки, что-то сонно ответившей служаночке. И у разбойника не осталось больше сомнений – он нашел! Теперь надо подождать, чтобы девчонка ушла из спальни своей госпожи. Он привалился к стене спиной, обтянутой черной одеждой, предусмотрительно надетой перед опасной вылазкой из казармы, и приготовился ждать. Прошло, наверное, полчаса, прежде чем мир снова погрузился в тишину. Юн Хо опасался ждать дольше, потому что охранники, несущие караул у дворца, могли отправиться в обход здания и случайно обнаружить нарушителя. Поэтому в несколько пружинистых бесшумных шагов парень добрался до стены здания и, подпрыгнув, подтянулся на руках к окну, держась за раму. Юрким ужом он проскользнул в комнату и замер, выжидая – не заметил ли кто легкого шума, произведенного подошвами его мягких сапог при соприкосновении с полом. Да простят его дворцовые служанки, следящие за чистотой в комнатах! Но парень, как был, в сапогах, остановился у окна, слившись со стеной, пока глаза привыкали к темноте. Кровать находилась у боковой стены и была по-королевски широкой. На ней смутно выделялся силуэт лежащего человека. Юн Хо прислушался, но не различил никаких звуков. Вероятно, девушка уснула. Тогда он на носочках прокрался через просторную комнату и остановился рядом с постелью. Со Хён лежала на спине, накрывшись одеялом до груди, руки свободно лежали поверх него вдоль туловища. Дыхание девушки было мерным и столь тихим, что Юн Хо почти не слышал его. Его вдруг накрыла такая щемящая нежность! Его голубка, его любимая девочка лежала в шаге от него, не подозревая, что мужчина, для которого она стала целым миром, рядом. И Юн Хо не выдержал – осторожно опустился на край кровати сбоку и, тихо взяв тонкую кисть, позвал шепотом: - Со Хён, маленькая моя… Девушка пошевелилась во сне, но так и не проснулась, только коротко вздохнула, почмокала губами и снова затихла. Мужчина склонился над личиком любимой и невесомо прикоснулся губами к теплой мягкой щечке: - Со Хён, голубка моя… Девушка распахнула сонные глаза, пару секунд смотрела на него, и потом улыбнулась и, прикрыв ресницы, пробормотала: - Какой чудесный сон!.. Юн Хо… - Нет, милая! – шепотом ответил он, кладя руки на хрупкие плечи, прикрытые белеющей в темноте кофточкой-чогори. – Это не сон, сердце мое… Провел ладонями вниз по рукам, до самых запястий, и несильно сжал пальчики девушки. Она крупно вздрогнула всем телом, просыпаясь окончательно, и снова открыла глаза: - Юн Хо! Любовь моя!.. - Чшш, тише, голубка! Это я! Не выдержал, пришел к тебе! Одним движением девушка села и обхватила руками шею мужчины: - Боже, Юн Хо! Я думала – сплю и вижу сон! А ты, и правда, тут! Но… Это ведь очень опасно! Или ты пришел за мной? Мы уходим? Но я… Ха Юль не знает.. Я не говорила ей… - Нет, нет, сладкая! Пока еще мы не уходим! Я просто пришел увидеться с тобой! И вот еще что. Капитан сказал, что завтра ставит меня в охрану твоего дворца. Это большая удача! Так мы сможем видеться с тобой! – и он чмокнул ее в кончик носика. - Юн Хо, послушай! Сегодня приходил мой отец. Сказал, что король отправляет его с миссией в империю Мин. Нам нужно воспользоваться этим и сбежать, пока его не будет в Ханяне. - Да, это хорошо, – сказал мужчина, поглаживая по спине Со Хён, приникшую к нему теплым нежным телом. – Но тогда мне нужно забрать второго скакуна из его конюшни и оставить его где-нибудь в надежном месте. Уезжать будет удобнее на двух лошадях. Завтра же постараюсь выбраться из дворца и сходить к твоему отцу… - Но как? – перебила она. – Разве ты не служишь теперь в гвардии? - Служу. Но, думаю, смогу договориться с капитаном, чтобы он дал мне увольнительную… Объясню, в чем дело… Он, похоже, что-то должен твоему отцу… Надеюсь, он разрешит. - А если нет?.. - Не думай об этом, любимая! Я сделаю всё, что нужно! – и он потянулся к манящим губам. Девушка с готовностью ответила на поцелуй. А потом отстранилась и, гладя теплыми пальцами лицо любимого, произнесла: - Я верю тебе, родной, но… Знаешь… Сегодня придворная дама сказала, что… – она замялась. - Что, милая? Скажи мне, девочка! Со Хён произнесла, покусывая нижнюю губку, словно ей было неловко говорить это: - Она сказала, что меня должен будет осмотреть лекарь и засвидетельствовать, что невеста принца невинна… - Ч-чё-о-орт! – выругался мужчина, ударив кулаком по собственному бедру. – Прости, Со Хён! - Тебе не за что извиняться, милый! Я сама хотела этого… Той ночью… Ты не виноват… - Но теперь тебе грозит опасность, сердце мое! Если вдруг выяснится, что ты уже не девственница, они просто казнят тебя… Я поспешу! Я не позволю никому причинить тебе зло… - Я верю, милый! Только будь осторожнее! Я так боюсь за тебя!.. Девушка была встревожена и лихорадочно шептала разбойнику, чтобы он не рисковал так собой. Его маленькая храбрая принцесса! Даже в такой ситуации, когда опасность грозила прежде всего ей самой, Со Хён переживала за него! Парень сжал ее в объятиях и тихо прошептал на ушко, покрывая нежную шею девушки быстрыми поцелуями: - Моя звезда! Моя принцесса! Моя любимая девочка! Как же я соскучился! Девушка, задыхаясь от нахлынувших чувств, запрокидывала голову, подставляя ему шейку, и он выцеловывал на ней таинственные узоры, не оставляя без внимания и скулы, и губы любимой. Со Хён обхватила обеими ладонями его лицо и отвечала такими же горячими поцелуями, передавая в них всю ту тоску и печаль, которую испытывала она, находясь вдали от любимого в этом огромном чужом дворце, среди чужих равнодушных людей. А потом все же нашла в себе силы отстраниться от него и снова начала говорить, чтобы он был очень осторожен. - Что будет со мной, если что-то случится? Как я смогу жить без тебя? - Со мной все будет хорошо! И я найду способ забрать тебя отсюда! Я не отдам тебя никакому принцу, пусть даже он будущий король. Я люблю тебя, моя девочка! Мое сокровище! – и он снова и снова целовал ее нежные губы. - Да, забери меня отсюда, любимый! Только твоя! - Моя! Моя королева! – повторял он, как молитву, как заклинание. Они с трудом оторвались друг от друга, и Юн Хо покинул покои девушки тем же путем, как и проник в них – через окно. Со Хён с замиранием сердца проводила возлюбленного, боясь, как бы кто из стражников не заметил его, выпрыгивающего в столь поздний час из покоев наследной принцессы, невесты будущего короля. Ватажник добежал до стены и, скрывшись в ее густой тени, оглянулся на здание: Со Хён так и стояла, видимо, наблюдая за его передвижением, а потом створки окна захлопнулись, и мужчина, не задерживаясь больше, поспешил к казарме. Глава 24 Лера На следующий день она всё ждала, что вот-вот к ней во дворец ворвутся стражники и схватят ее по приказу короля или принца, обвинив в прелюбодеянии и измене. Но обстановка оставалась спокойной. Ха Юль, похоже, ничего не услышала ночью, а больше никого из служанок в помещениях, смежных с покоями Леры, не было. Стражники несли вахту у входных дверей, не заметив, что с противоположной стороны в здание проник кто-то чужой. А значит, ватажнику удалось вернуться в казарму, не вызвав ненужного внимания к себе. Утром к Лере снова явились придворные дамы, начали хлопотать вокруг нее, принеся завтрак и накрывая на столик. К тому времени она была уже одета в свежий шикарный ханбок, достойный невесты принца, и причесана верной Ха Юль. Причем, служаночка, выходившая на улицу, чтобы успеть на ранний завтрак для слуг, вернулась с большими глазами и, ошеломленно глядя на Леру, прошептала одними губами, глядя в лицо своей барышни: - Госпожа! Я не знаю, как такое может быть, но… У входа дежурят гвардейцы, и один из них… - Я знаю, Ха Юль! – прервала ее Валерия, выставив вперед ладонь, не давая сорваться с уст девчонки имени любимого. – Все так и должно быть! Делай вид, что ты ничему не удивляешься! Так и должно быть! Он теперь служит гвардейцем во дворце… - Ох, барышня!.. – выдохнула девушка, сокрушенно качая головой с туго заплетенной косой, подвернутой вдвое и закрепленной широкой лентой. – Что вы задумали? Не играйте с огнем!.. - Не пугай меня, Ха Юль! – свела в одну линию брови Лера. – Все будет хорошо! И ты ведь на моей стороне, дорогая, да? - Всегда на вашей! – горячо воскликнула та. И в этот момент в дверь осторожно постучали, и сразу вслед за этим голос дамы Чон произнес нараспев: - Ваше высочество! Ваш завтрак! Лера поднесла палец к губам, делая знак служанке, и громко сказала: - Входите! Двери открылись, и дамы вошли с круглыми подносами в руках, на которых стояли разнообразные мисочки и чашечки с пищей. Ха Юль расторопно поставила перед госпожой низкий прямоугольный столик с резными ножками, покрытый темно-вишневым лаком, и придворные дамы принялись выставлять на него блюда. Одна из девушек опустила на специальную керамическую подставку с краю стола небольшой чайник, дышащий ароматным паром, и поставила рядом миниатюрную чашечку с такими тонкими стенками, что они казались полупрозрачными. Свое место у чайничка заняли три круглых вазочки со сладостями. Девушки заученно поклонились и встали вдоль стены помещения. - Кушайте хорошо, ваше высочество! – пожелала дама Чон. Остальные хранили молчание. Валерия принялась завтракать, попутно расспрашивая даму Чон о новостях во дворце. И та, почувствовав свою значимость, с готовностью поведала все, что ей было известно. Лера внимательно слушала, мотая на ус. Из истории своего мира она знала, что дворец – это такое место, где царят интриги и зависть, и ей было важно определить, кто из обитавших здесь может быть ей полезен. И даже если она не могла никому доверять, то использовать знания о том, что происходит в Кёнбоккуне, могла в свою пользу. Она молча впитывала новую информацию, и лишь когда Чон заговорила о наследном принце, переспросила: - Так ты говоришь, принца видели сегодня с какой-то женщиной?.. - Да, ваше высочество! Именно так! Только не с какой-то женщиной, а с госпожой Пак Ю Чжон, – ответила дама Чон и, спохватившись, замолчала, поднеся пальцы ко рту, как если бы она проговорилась о том, что невесте наследника знать вовсе не следует. Но Лера уже выцепила из ее речи это имя, пока ничего не говорящее ей, и, пристально глядя на служанку, проговорила: - Кто такая госпожа Пак Ю Чжон? Придворная дама замялась, покусывая губу, стрельнула глазами в своих товарок, но те стояли каменными изваяниями, сложив на животах руки, и, видимо, не собирались помогать ей в щекотливой ситуации. Тогда Валерия, добавив строгости в голос, повторила: - Дама Чон, кто такая эта госпожа Пак? Ответь, пожалуйста! И та, пряча взгляд, вымолвила: - Госпожа Пак Ю Чжон – дочь «западного министра» Пак Ына и… – она опять замолчала. - Продолжай! – повысила голос Лера. Та вдруг бухнулась на колени и, склонив голову, протянула виновато: - Ваше высочество, простите меня! Я виновата! Накажите меня! - Встань, дама Чон! К чему это? Неужели я прошу так много?! - Простите, простите, принцесса! Я не должна была говорить этого!.. - Да что такое! – рассердилась Лера. – Скажет мне кто-нибудь, кто эта женщина?! - Ваше высочество, – заговорила одна из девушек, высокая и весьма симпатичная, – если позволите, я скажу! - Говори, – более спокойно ответила она. - Госпожа Пак Ю Чжон – наложница наследного принца. Простите! – и она низко поклонилась. - За что ты просишь прощения? Как тебя зовут? - Придворная дама Квон, – снова поклонилась девушка. А Лера перехватила быстрый взгляд, который метнула в ее сторону дама Чон. И во взгляде этом не было ничего хорошего! Она подумала, что надо понаблюдать за этой Чон: уж слишком явно она выбивается в лидеры среди придворных служанок, приставленных к Лере. С такой нужно держать ухо востро! Внешне же она ничем не показала, что что-то заметила, и уже спокойно обратилась к даме Квон: - У «западного министра» много власти при дворе? - Я… не могу знать этого, ваше высочество, – с легким сожалением покачала головой девушка. - Ну, хорошо! А что вы знаете о его дочери? - Ходят разговоры, что его высочество очень увлечен госпожой Пак. Он поселил ее в малом восточном павильоне и весьма часто навещает ее, – ответила всё та же девушка. Лера задумчиво пожевала губами, подумав: «Значит, это и есть та самая фаворитка принца, о которой отец рассказывал еще в Ёнджу!» А потом задала вопрос: - Ну, если она дочь «западного министра», и принц влюблен в нее – почему же он просто не женится на ней? Зачем нужно было делать ее наложницей? Это ведь унизительно! Девушки непонимающе уставились на нее, а потом дама Чон, там и сидевшая на коленях на полу, сказала: - Почему унизительно? Быть наложницей наследного принца – это большая честь для каждой женщины! А жениться на ней принц Чхонён все равно бы не смог! Это невозможно? - Почему? – опять спросила Валерия. - Род Пак не такой древний и сановный, как ваша семья, ваше высочество! Это был бы неравный брак!.. - Для простой придворной дамы ты слишком много знаешь, дама Чон, – насмешливо фыркнула Лера, и та снова принялась извиняться. Но теперь это лишь раздражало Валерию. Поведение служанки начало казаться ей нарочитым и неискренним. И она еще раз сделала себе зарубку на память: присмотреться внимательнее к этой девушке. Разговоры о любовнице наследного принца окончательно отбили аппетит, и Лера поднялась из-за столика. - Я хочу прогуляться до главного павильона. Дама Чон и еще… ну, хотя бы ты, - указала она на невысокую полноватую девушку с круглым, как полная луна, лицом. – Уберите остатки трапезы, а остальные будут меня сопровождать. И ты, Ха Юль, тоже! Она расправила юбку, провела ладошкой по гладко зачесанным волосам, проверяя, в порядке ли прическа, и пошла к выходу из покоев. Придворные служанки вереницей потянулись за ней. На террасе Ха Юль услужливо подала госпоже чудесные, расшитые маками туфельки, и девушка, быстро сунув ножки в обувь, спустилась во двор. Стражники стояли по обеим сторонам, охраняя вход во дворец, и Лера затаила дыхание: одним из четырех высоких гвардейцев в форме был ее Юн Хо. Зная, что они всюду должны сопровождать ее, девушка взяла себя в руки и ровным голосом произнесла: - Вы двое, пойдете со мной! И, естественно, одним из этих двоих оказался ватажник. Он, как ни в чем не бывало, поклонился и пристроился вместе со вторым стражником в конец небольшой группки. Лера негромко обратилась к даме Квон: - Пожалуйста, проводи меня к главному павильону, тому, что посреди озера! Хочу еще раз полюбоваться на него! Девушка поклонилась и тихо произнесла: - Слушаюсь, ваше высочество! Пожалуйте по этой дорожке… И они неторопливо зашагали по обширной территории дворцового комплекса, сопровождаемые стражниками. По пути Валерия обращала внимание на то, что все павильоны отличаются друг от друга, невозможно найти и двух одинаковых – и это при внешней схожести архитектуры, так напоминавшей Лере ту, что она видела в дорамах. Конек каждого павильона отличался по цвету и размеру (черный, белый, серый; большой, маленький или отсутствующий конек), как объяснила тихим голосом дама Квон, в зависимости от статуса его хозяина (король, королева, принцы и принцессы, другие родственники). Также различались и обереги на консольных выносах крыш. Даже к самим стенам в этом дворцовом ансамбле наблюдался особый подход. Их структура очень была разнообразна: Лера заметила необычное соединение камня, кирпича, оштукатуренных поверхностей. Все это делало стены дворцовых павильонов самостоятельным архитектурным мотивом. Несмотря на то, что стены были выложены из камня или кирпича, Валерии они показались не тяжеловесными и монументальными, а, напротив, легкими и устремленными ввысь, к небу. Когда девушка высказала эту мысль вслух, придворная дама Квон ответила, что это сделано специально, и пояснила, что кладка идет с легким наклоном внутрь для визуальной легкости восприятия. Венчали все павильоны крыши из цветной поливной черепицы, что смотрелось весьма нарядно и празднично. Они шли по дорожкам, вымощенным плоскими камнями, и Лера вертела головой, и улыбка не сходила с ее уст. В какой-то момент девушка случайно обернулась назад и вдруг натолкнулась на такой жгучий, пламенный взгляд черных глаз, что на миг задохнулась, хватив полуоткрытым ртом воздуха, а потом поспешно отвернулась, боясь, как бы кто-то из девушек не заметил, как простой стражник смотрит на невесту принца. Потом они шли мимо увитой какими-то цветущими растениями беседки, стоящей неподалеку от дорожки, и изнутри вдруг послышался звонкий женский смех. Лера замерла пугливой ланью, не в силах двинуться с места, а смех – беззаботный и счастливый – повторился вновь, а затем послышался негромкий мужской голос, что-то говоривший смеющейся женщине, та в ответ прощебетала, словно причка, и вот уже мужчина рассмеялся. И после этого они показались из беседки: наследный принц Чхонён и официальный жених Со Хён – и ослепительно красивая молодая женщина, одетая роскошно и богато. Глядя на нее, Лера почувствовала себя серой мышкой. Чхонён придерживал красавицу под локоток, а она улыбалась лукаво и смотрела на него так, что становилось сразу понятно – женщина считает этого мужчину своим. Лера и ее дамы всё так же стояли на дорожке, и принц и его спутница, наконец, заметили их. Чхонён постарался незаметно отпустить локоть красотки, а та глянула на Валерию остро и оценивающе, одним коротким взглядом охватив ее фигуру и, похоже, догадавшись, кто была эта юная девушка, стоявшая сейчас с нечитаемым выражением на лице. Принц сделал шаг навстречу невесте и, слегка поклонившись, произнес: - Ваше высочество! Что привело вас сюда? - Я просто гуляю. Это запрещено? – ровным голосом спросила она. - Ну, что вы! Конечно, нет! – поднял он ладони в примирительном жесте. – Вы ведь не пленница здесь! - Отлично! – деловито отозвалась Лера. – Так мы продолжим? Он, казалось, колебался – пойти с невестой или же остаться с любовницей. Но здравый смысл все-таки перевесил, и, посмотрев на наложницу, он произнес: - Ступайте, госпожа Пак! Позже мы обсудим с вами достоинства этого сочинения досточтимого Ом Ши Ху. Лера только сейчас заметила в его руке тонкую книжицу, прошитую по переплету кручёными шелковыми нитками. Ах, вот, значит, как?! Обсуждал с наложницей книгу?! Ну-ну… Вряд ли госпожа так развеселилась по поводу содержания текста! А девица недовольно поджала пухлые яркие губы, но вслух не осмелилась выразить своего недовольства. Лишь поклонилась принцу, затем – Лере и осталась стоять у беседки, провожая взглядом своего мужчину, уходившего с другой. Лера невозмутимо шагала по дорожке дальше, стараясь не выказать своего беспокойства: в какой-то миг она заметила, каким взглядом пронзал соперника Юн Хо, и боялась, как бы это не стало очевидно кому-то из ее дам или второму охраннику. Принц же как будто ничего не заметил. Шагал рядом с Лерой, заложив руки за спину. На нем было придворное одеяние бордового цвета, расшитое золотом по плечам и на груди, придававшее Чхонёну вид величественный и значительный. Высокая черная шапка из войлока полностью закрывала волосы. Мда, Лера не могла не признать, что ее жених настоящий красавчик, хотя при виде его ничто не трепетало в ее груди, как это бывало, когда девушка останавливала взгляд на простом разбойнике, в которого была безоговорочно влюблена. Между тем принц поинтересовался: - Куда вы направляетесь, сударыня? - Я хотела посмотреть на павильон… Хуанванчжон, – слегка запнулась она перед названием павильона, расположенного посреди озера и предназначенного для приватных праздников королевской семьи. - М-м-м… – протянул принц. – Хотите побывать там? - А разве это возможно? – недоверчиво поинтересовалась Лера. - А почему нет? Кто может запретить это наследному принцу? – слегка насмешливо обронил он. - Возможно, их величества? – невозмутимо предположила девушка. А Чхонён вдруг весело расхохотался. Просмеявшись (Валерия все это время просто смотрела на него, не отводя взгляда), молодой мужчина остро посмотрел на нее: - А вы забавная! «Ваше высочество»… – добавил спустя пару секунд, опять словно бы с легкой насмешкой. – Так что? Желаете, чтобы я показал вам это место? - Желаю! – бросила она, открыто глядя на принца и спиной чувствуя прожигающий даже сквозь одежду взгляд ватажника. - Идемте! – простёр вперед руку Чхонён, показывая на уже видневшийся вдалеке двухуровневый высокий павильон, открытый со всех сторон, с поддерживаемой многочисленными круглыми колоннами крышей. Они снова пошли рядом, на расстоянии в полметра друг от друга, практически не разговаривая. Вскоре подошли к озеру, в том месте, где располагался деревянный мостик с перилами, ведущий к павильону, стоящему в самом центре водной глади. Подойдя к началу его, Чхонён обернулся к слугам и отрывисто произнес: - Останьтесь здесь! – те поклонились молча, а наследник продолжил, обращаясь уже к Лере. – Прошу, принцесса! Та с сомнением посмотрела на узкий мосток, затем на молодого мужчину перед ней, и он хмыкнул: - Вам не стоит бояться! Этот мост вполне надёжен! И девушка, подхватив кончиками пальцев длинную юбку, решительно направилась к павильону. Мужчина пошел вслед за ней. Глава 25 Лера Они не проронили ни слова, пока шли по неширокому мостику, защищенному с обеих сторон тонкими деревянными перилами. Он не слишком высоко поднимался над водной гладью, и в какой-то миг, взглянув сквозь деревянные круглые столбики вниз, Лера успела заметить метнувшуюся в сторону толстую красноватую спину – оказывается, в пруду жили королевские карпы, так любимые азиатскими правителями. Девушка не замедлила шага и вскоре неуверенно остановилась перед преграждавшей путь на остров, в павильон, калиткой. - Что ж вы? – раздался вдруг совсем рядом, над самым ее ухом, негромкий мужской голос, заставив Леру вздрогнуть всем телом. А принц продолжал. – Идите смелее, маленькая госпожа Шим Со Хён! И девушка заторопилась вперед, сознательно увеличивая расстояние между ними. Ей показалось, что она услышала тихий смешок сзади, и Валерия сердито поджала губы: Чхонён почему-то решил, что может подсмеиваться над ней. Высоко вздернув подбородок, она прошла вперед, оказавшись уже под сводами крыши. Деревянные балки, ничем не закрытые, создавали причудливый рисунок, рождая ощущение легкости и простора. Ей даже показалось, что в павильоне гораздо прохладнее, чем на остальном пространстве. Вот она остановилась в самом центре, так что колоннады, обрамляющие павильон с четырех сторон, как будто обступили девушку. Медленно поворачиваясь вокруг себя, она старалась охватить взглядом всю панораму, и как-то пропустила момент, когда оказалась почти вплотную с подошедшим совсем близко принцем. Мужчина пристально рассматривал ее, словно хотел проникнуть в мысли девушки, и этот немигающий холодный взгляд родил миллион мурашек, побежавших по ее спине. Лера затаила дыхание и непроизвольно сделала шаг назад. Но принц почти в тот же миг повторил ее движение, снова шагнув навстречу девушке, и, приподняв один уголок рта в намеке на улыбку, спросил: - Я вас так пугаю? - Нет. Почему вы так решили? – ответила она, а потом добавила. – Ваше высочество… - Мне показалось, или вам неприятно находиться рядом со мной? – продолжал он. Но Лера, уже приведшая мысли в относительный порядок, твердо ответила: - Вам показалось. - Что ж, тогда, я полагаю, нам нужно больше проводить времени вместе… - Зачем? – быстро воскликнула девушка. - Чтобы познакомиться лучше, – невозмутимо ответил Чхонён. - Зачем вам это? – нахмурилась Лера. – Я ведь отлично знаю, что вам не нужен ни этот брак, ни я сама! К чему вся эта… фальшь, – на минутку замялась она, подбирая подходящее слово. По лицу принца скользнула тень, а потом лицо его снова приобрело выражение спокойной отрешенности. - Если вы еще не заметили, я – принц, наследник престола. И не принадлежу себе. На мне – определенные обязательства. - Но почему я?! Ведь могли выбрать любую другую девушку! Это не обязательно должна была быть я! – выпалила она необдуманно. И тут же прикусила язычок: «Господи, Лерка! Что ты несешь?! Молчи, молчи, глупая, пока не испортила все!» По его губам скользнула усмешка, а потом Чхонён равнодушно бросил, скользя взглядом по водам озера: - Что ж, скажу вам откровенно! Мне было абсолютно все равно, кого выберут в невесты. И если мне нужно обязательно на ком-то жениться, потому что так требует закон – я женюсь. И какая разница – что за женщина станет моей женой?.. - Но это… неправильно! – возмутилась девушка двадцать первого века. Он хмыкнул и оглядел ее оценивающим взглядом с головы до подола длинной атласной юбки и обратно: - Не бойтесь, принцесса! Я не собираюсь докучать вам! От нас требуется только одно – в нужный срок зачать наследника! А потом вы можете быть спокойны – я не потревожу вас! Лера несколько секунд стояла, хлопая ресницами, а потом шумно выдохнула и тихо спросила: - Это из-за нее, да? Из-за этой женщины? Если вы так любите ее, почему позволяете ломать вашу жизнь?.. Во имя чего?.. Чхонён молниеносно протянул к ней руку и больно ухватил пальцами подбородок девушки – точно так же, как в первый раз, поднимая ее лицо вверх: - Кто вы такая, чтобы судить меня?! Мелкая девчонка… Не вам решать, что мне делать! Ваше дело – молчать и рожать наследников! «Принцесса»! – он искривил губы, прошипев последнее слово, точно оно было самым страшным оскорблением. Она, сверкая глазами в ответ, так же прошипела: - Даже не надейтесь, что я буду покорно молчать и рожать вам, словно племенная свиноматка! - Такая дерзкая! – прищурил он потемневшие глаза. – Что ж, это будет даже интересно – обуздать такую норовистую кобылку! – и вдруг, обхватив второй рукой талию девушки, дернул ее на себя, впечатывая в грудь. Лера только пискнула задушенно от неожиданности, а он с внезапной силой набросился на ее рот, терзая нежные губы жестким поцелуем. Лера задохнулась от возмущения, упершись кулачками в твердую грудь, но мужчина не отпускал, наказывая, подавляя волю девушки этим поцелуем. Тогда она изловчилась и изо всей силы пнула носочком башмачка в голень принца. Он невольно охнул и на миг выпустил ее из рук, а Лера отскочила на несколько шагов и, возмущенно пыхтя, выпалила: - Еще раз попробуете прикоснуться ко мне – и очень пожалеете! Он несколько мгновений сверлил ее яростным взглядом, и вдруг расхохотался во все горло, запрокинув лицо вверх. Лера стояла, тяжело дыша всей грудью, и думала, что если он еще предпримет попытку полезть к ней – точно заедет коленом в пах этому нахалу! Хотя где-то на краешке сознания зудела назойливым комаром мысль: а что если он сейчас прикажет арестовать ее за оскорбление высочества?! Но, похоже, наследник королевского трона не воевал с женщинами, во всяком случае, не теми методами, которых опасалась стоявшая перед ним Валерия. Ярость испарилась из его глаз, и мужчина произнес: - Я ваш будущий муж и имею полное право трогать и целовать вас, принцесса! - Вот когда станете им – тогда и поговорим! – буркнула она. - Мне просто было любопытно сравнить, – усмехнулся принц. - Какой любопытный!.. – бросила девушка, не уточняя, однако, на что распространялось его любопытство. - И вы знаете, к какому выводу я пришел? – как ни в чем не бывало, продолжал он, словно не слыша ее последней фразы. – Все вы одинаковы! Вы, женщины! Сначала набиваете себе цену, а потом бегаете по пятам, как комнатные собачки! - Вот и ступайте к своей «собачке»! – рявкнула Лера, разозлившись от его слов. - Да, отличная мысль! Так и сделаю! – дернув одним уголком рта, ответил он отрывисто. – Только боюсь, и вам не удастся избежать участи «комнатной собачки», молодая госпожа! - Это мы еще посмотрим! – непримиримо отозвалась девушка, поняв, что пока никто ее в тюрьму тащить не собирается. - Посмотрим! – как эхо, повторил Чхонён. А потом неожиданно предложил совсем другим голосом. – Вернёмся обратно? Лера несколько секунд открывала и закрывала рот, но ни единого звука не вылетело из него. Так что, в конце концов, принц рассмеялся, глядя на нее: - Я так поразил вас, что вы лишились дара речи? Лера прокашлялась, освобождая горло от спазма, перехватившего его, и буркнула: - Вы ведете себя так, словно мы мило ворковали все это время… - А вы очень неглупая девушка, госпожа Со Хён! Я думаю, со временем из вас получится неплохая королева! «Обломись! – подумала Лера. И тут же еще одна быстрая мысль мелькнула в ее мозгу. – Надо поскорее бежать из этого дворца!» А Чхонён, меж тем, заложил обе руки за спину и направился к мостику, дабы покинуть остров. Лера обескураженно последовала за ним. На той стороне их встретили слуги, все так же ожидавшие господ, а девушка на миг пересеклась глазами со взглядом Юн Хо, в котором было столько всего намешано, что девушка поспешила отвести очи в сторону. Но самым ярким был вопрос. Когда принц поцеловал ее, своей широкой спиной он загородил Валерию от ожидавших на берегу пруда, и слуги не могли видеть его действий. Но, видимо, Юн Хо каким-то звериным чутьем угадал, что происходило между его голубкой и ее женихом, и это совсем не нравилось ему. Однако эмоции разбойника выдавали лишь сверкавшие черными бриллиантами глаза, на лице же застыло каменное выражение: ни один нерв не дернулся, когда Лера и наследный принц вернулись с острова. Они в полном молчании проследовали до дворца Леры, и там, остановившись, принц сказал притворно радушно: - Итак, сударыня, приглашаю вас сегодня на обед! Я пошлю за вами своего евнуха! Она только молча кивнула и, повернувшись к нему спиной, направилась к входным дверям. Стражники заняли свое место, а придворные дамы проследовали за девушкой внутрь. Глава 26 Лера Эти несколько часов Лера провела в ни чем не объяснимом волнении, не находя себе места и меряя шагами «гостиную». Она то плотно сжимала кулаки, то лихорадочно расправляла невидимые морщинки и складки на нежно-розовой юбке, то принималась теребить длинную косу, так что в конце концов Ха Юль, наблюдавшая за этими метаниями, не произнесла робко: - Госпожа, вам нехорошо? – и, видя, что та не реагирует, повторила громче. – Госпожа!.. Валерия резко остановилась, несколько мгновений не понимая, чего хочет от нее наперсница, а потом переплела перед собой пальцы и шумно вздохнула: - Все в порядке, Ха Юль!.. Идем, мне нужно переодеться. - Слушаюсь, барышня! – тут же отозвалась служанка, а Лера метнула на нее предостерегающий взгляд: в покоях находились ее придворные дамы, и подобное неформальное обращение к госпоже могло неприятно аукнуться Ха Юль. Смышленая девчонка поняла намек и тотчас же исправилась: - Как прикажете, ваше высочество! Валерия едва заметно улыбнулась и прикрыла на миг ресницы, одобряя догадливость девушки. Она выбрала в гардеробной один из самых нарядных и выглядевших роскошно ханбоков, и дамы в несколько пар рук помогли Лере переодеться. Дама Чон попыталась было приняться за прическу «принцессы», но та мягко, но решительно покачала головой и сказала: - Нет, я хочу, чтобы этим занялась Ха Юль! И снова заметила, как метнула в сторону ее служанки недовольный взгляд напористая придворная. Однако, как ни в чем не бывало, продолжила: - А ты принеси, пожалуйста, мою шкатулку с украшениями! Посмотрим, какие заколки подойдут к этому наряду. Чон склонилась в поклоне и поспешила выполнить приказ. Лера незаметно вздохнула: эта девушка беспокоила ее. Ее стремление выделиться, постоянное желание быть поближе к Валерии, быть первой в выполнении просьб и приказов. Она уже знала, что дама Чон была сиротой и с детства была принята в школу придворных дам. Будучи неглупой, девушка прекрасно осознавала то, что если она попадет в фавор к будущей королеве, ее жизнь станет гораздо легче и приятнее. Но то, как настырно шла она к осуществлению своей цели, настораживало Леру, которая опасалась, как бы на этом пути не пострадали другие люди. Переодевание уже подошло к концу, и сейчас Лера сидела перед невысоким резным столиком с зеркалом, глядя на свое отражение. Ха Юль привычно заплетала ее косу, плотно закрепляя пряди, чтобы ни один волосок не выбился из прически. Две другие девушки расположились на подушках для сидения вдоль одной из стен. Еще двое остались, по обыкновению, за дверью. И тут из коридора послышался голос одной из придворных дам: - Ваше высочество! К вам гостья! «Гостья?.. Странно! Кто бы это мог быть? Королева вряд ли снизойдет до простой аристократки, даже если это невеста ее сына, скорее, опять позовет к себе. А больше никого знакомых здесь у меня нет!» Однако ей стало любопытно, кто же решил завязать с ней знакомство и с какой целью, и Валерия отозвалась: - Приглашай! Створки высоких дверей плавно разошлись в стороны, и внутрь шагнула женская фигурка. Каково же было изумление Леры, когда она узнала в гостье ту самую красавицу – даму Пак, с которой виделась не далее, как сегодня! У беседки, в которой эта красотка якобы разбирала достоинства книги какого-то там писателя в компании самого принца! «Вот это я понимаю – наглость второе счастье! – подумала Валерия, и не думая подниматься с невысокого мягкого пуфика. – Интересно, зачем она явилась?» За спиной наложницы маячили служанки – она даже свиту свою захватила «в гости». Пройдя вперед, госпожа Пак остановилась и с достоинством истинной королевы поклонилась хозяйке покоев: - Ваше высочество! Позвольте засвидетельствовать вам мое доброе отношение! Мы с вами виделись сегодня в дворцовом парке…. - Да, я помню! – перебила ее Лера. – Вы ведь госпожа… - Пак Ю Чжон! – представилась с улыбкой, не коснувшейся, однако, глаз прекрасной девы, наложница. - Я помню, – снова ровно отозвалась хозяйка покоев. – Чему обязана вашим визитом? - Я подумала, – уверенно продолжала молодая женщина, – что пока вы не знаете никого во дворце, и вам будет одиноко! - И вы решили скрасить мое одиночество? – насмешливо спросила она. - Ну да! «Однако, какая самоуверенность! – хмыкнула про себя Лера. – Она, видно, считает меня молоденькой дурочкой, которой можно будет вертеть по своему желанию!» Девушка поднялась с пуфика и, проведя ладонями по складкам юбки-чхима, улыбнулась приветливо: - Я, конечно, благодарна вам, дама Пак! – она намеренно употребила это обращение к любовнице, как к дворцовой служанке, отчего та дернулась, как от пощечины, и ее красивое лицо на миг лишилось своей невозмутимости, но самообладание почти сразу же вернулось к женщине, и истинные эмоции скрыла маска мнимой благожелательности. А Лера, как ни в чем не бывало, продолжала. – Но вы знаете, у меня так мало свободного времени! Скоро должен прибыть посыльный от наследного принца. Его высочество пригласил меня на совместный обед! И опять что-то неуловимо дрогнуло в зрачках глаз Ю Чжон, на секунду сузившихся, и поджатых полных губах, покрытых яркой краской, но тут же она воскликнула с притворным удивлением: - О!.. Вот как?! Я не знала!.. - Да-да! – подтвердила Валерия. – Он озвучил свое приглашение сегодня, когда мы вместе прогуливались к павильону на озере… - Принц водил вас в павильон Хуанванчжон?! – вот теперь она, действительно, была изумлена, не сумев скрыть то, что признание соперницы стало для нее весьма неприятным. А Лера безмятежно продолжала: - Да, конечно! Он сказал мне, что только члены семьи могут находиться там! А ведь я – почти супруга его высочества! О, простите! Я не подумала… Вы ведь там не были? Ни разу? – с улыбкой уточнила девушка. - Я… Нет. Пока нет! – процедила сквозь зубы рассерженная красавица, изо всех сил, кажется, старающаяся держать под контролем свои эмоции, переполнявшие ее в эту минуту. И опять раздвинула яркие губы в фальшивой улыбке. – Я принесла вам небольшой подарок, ваше высочество! В знак моего почтеннейшего расположения к вам! Чхве! – совсем другим голосом отрывисто бросила она, не поворачивая головы. Одна из служанок безмолвной тенью выдвинулась из-за ее спины. В руках девушки Лера увидела плоскую прямоугольную коробочку. - Открой! – скомандовала наложница, и та послушно подняла крышку коробочки, явив взору Валерии две прекрасных височных заколки для волос. – Прошу вас принять это скромное подношение, ваше высочество! «Скромное?! Ну-ну…» - И еще… вот эти милые цветы! Поставьте их в вазу в опочивальне, и ваш сон будет спокойным и глубоким! – продолжала говорить любовница принца. – Ян Би! Передай госпоже букет! Другая ее служанка так же, с поклоном, шагнула вперед с явным намерением вручить Лере довольно объемный букет каких-то мелких сиреневых цветов, не знакомых попаданке. Но она как бы невзначай отступила в сторону, не делая попыток прикоснуться к цветам. - Благодарю вас, дама Пак! – снова «оговорилась» Лера, с почти мстительным удовлетворением подметив, что опять уязвила посетительницу этим обращением. – Но вы же понимаете – я не ждала гостей и не приготовила никакого ответного подарка. Возможно, позже, в другую нашу встречу… - О, конечно! – живо откликнулась та. – Вы не беспокойтесь, ваше высочество! Мне ничего не нужно… Вы только не забудьте – цветы нужно держать в опочивальне. Там они вас точно порадуют! - Да, они очень красивые! Но… Я заметила: они почти не пахнут, да? - Их аромат настолько тонкий и незаметный, что совсем не будет мешать вашему отдыху ночью, – поделилась секретом госпожа Пак. - Что ж, спасибо вам за заботу обо мне, – склонила изящную головку Валерия. И распорядилась. – Дама Чон! Поставь цветы в воду и отнеси в мою спальню! Та быстро и бесшумно приблизилась к служанке наложницы и, забрав из ее рук букет, ушла вместе с ним. - Дама Квон, прими, пожалуйста, футляр с подарком госпожи Пак и положи его в гардеробной, с остальными украшениями! Высокая придворная выполнила приказ и тоже унесла драгоценные заколки из гостиной. Лера перевела взгляд на посетительницу и вдруг заметила, как на краткий миг на красивом лице мелькнуло выражение полнейшего удовлетворения. «Странно! Чему она так обрадовалась, интересно?..» – но она не успела додумать эту мысль, потому что из-за двери снова послышался голос придворной дамы: - Ваше высочество! Здесь евнух Ву! «Кто такой евнух Ву? – подумала Валерия, а потом все же догадалась. – О, это, наверное, от Чхонёна!» Вслух же спросила: - Чего он хочет? И тут же получила ответ, произнесенный мужским голосом: - Ваше высочество, наследный принц Чхонён, приказал мне сопроводить вас на обед! «Уф! Этот обед!» Девушке не хотелось встречаться с принцем, который после предыдущей встречи казался ей опасным хищником, который не поступится ничем, ради достижения своих целей и осуществления замыслов. Однако же приход евнуха был весьма кстати: любовница Чхонёна убедилась, что «принцесса Со Хён» ни в чем не солгала. И, снова бросив быстрый, короткий взгляд на красавицу, Лера удостоверилась, что той совсем не нравится происходящее. И это понятно: ведь если бы принц увлекся своей официальной невестой, позиции наложницы могли значительно пошатнуться… Однако об этом Валерия решила обдумать позже, когда никто и ничто не будет мешать ей. А сейчас следовало поторопиться: едва ли «жениху» понравится, что «невеста» столь грубо игнорирует его приглашение, высказанное лично. - Ах, извините, госпожа Пак! Но я вынуждена оставить вас! Мой жених ждет! Не могу же я заставлять волноваться его высочество! - Да-да, конечно… Позвольте откланяться! – заторопилась Ю Чжон и поспешила покинуть дворец невесты наследника. Ее служанки вереницей потянулись вслед за своей госпожой. А Лера, прихватив с собой сопровождение в лице Ха Юль, дамы Чон и двух охранников (на сей раз она не стала брать с собой Юн Хо), отправилась вслед за евнухом Ву, молодым еще мужчиной, на обед со своим женихом. При этом девушка удостоилась полного упрека взгляда возлюбленного, но заглушила в себе голос совести и поспешила уйти как можно дальше от этих сверкающих черных глаз. Я стала главной героиней в чужой жизни, Ну, что ж, блистательно исполню свою роль. Покорности ждут от меня и бескорыстия, Но у меня другие планы, мой король. Меня не манит жизнь в роскошных будуарах, И не хочу смиренно принимать пощечины судьбы. Я покажу, чего я стою, характер мой не промах, Вам смуты наведу я и придворной суеты. (Татьяна Сырку) Глава 27 Лера Они шагали по одной из многочисленных, вымощенных камнем дорожек, в разных направлениях пересекавших территорию дворцового комплекса. Евнух шел уверенно и споро, привычно сложив руки перед животом. Лера старалась не отставать, но вдруг неожиданная мысль заставила ее резко остановиться, и девушка воскликнула: - Постойте! - Что такое, ваше высочество? – обернулся к ней евнух. - Но разве это прилично, что молодая девушка идет к мужчине, с которым будет наедине? Легкая улыбка скользнула по губам Ву, но он тут же снова стал серьезным и пояснил: - Вам не о чем беспокоиться! Наследный принц Чхонён очень мудрый и предусмотрительный. Он приказал подать обед в открытой беседке, которая находится неподалеку от его личного дворца. Никто не посмеет упрекнуть вас в нарушении приличий, ваше высочество! К тому же ваши служанки будут неподалеку, и я, конечно, тоже! - А!.. – воскликнула Валерия, не найдя больше причин для отказа. Вскоре евнух Ву, который, как она поняла, был чем-то вроде личного помощника и слуги для Чхонёна, привел девушку к красивой, просторной беседке, скорее даже – шестигранному павильону, пять сторон которого были ограждены невысокой балюстрадой из изящных деревянных столбиков, соединенных между собой лакированными перилами. Ярко-зеленая крыша из обливной черепицы защищалала беседку от дождя или слишком немилосердного солнца. И, по традиции, углы ее были приподняты вверх, к небу, придавая всему сооружению вид изящный и легкий. Они подошли ближе, и Лера увидела, что принц уже здесь. Он стоял спиной к ним, заложив руки за спину. Видимо, это была излюбленная поза молодого наследника. Быстрый взгляд, брошенный внутрь беседки, позволил девушке заметить довольно длинный прямоугольный столик, уставленный различной посудой, наполненной изысканными кушаньями, от которых по всей окрестности разносился божественный аромат свежей еды. Лера почувствовала, как рот ее наполняется голодной слюной и постаралась как можно незаметнее сглотнуть. Она только сейчас поняла, что, и в самом деле, уже проголодалась, позавтракав лишь в самом начале дня. С противоположных концов стола стояли две невысоких скамеечки, вероятно, предназначенных для принца и Леры. А у самых перил замерли несколько служанок в дворцовой форме: наверное, в их обязанности входило прислуживать господам за столом. Евнух Ву остановился и, поклонившись, позвал негромко: - Ваше высочество, наследный принц! Ее высочество прибыла по вашему приглашению! Мужчина быстро повернулся, и его лицо осветила приветливая улыбка, как если бы он был искренне рад приходу Валерии: - Принцесса! Прошу вас! – и указал рукой на одну из скамеечек у стола. Лера поднялась по двум невысоким ступенькам в беседку, пол которой был приподнят над землей. Ее придворные дамы остались стоять на дорожке. Девушка села на указанное место, порадовавшись, что будет сидеть на довольно большом расстоянии от жениха. По необъяснимой ей самой причине девушка инстинктивно ощущала исходившую от этого мужчины опасность и предпочитала находиться как можно дальше от него. Евнух Ву скомандовал служанкам начинать, и девушки подошли к столу и принялись накладывать пищу из больших блюд на плоские тарелки, стоявшие перед обедающими. Лера взяла палочки и постаралась есть неспешно и изящно, хотя где-то в душе ей хотелось наброситься на еду и, быстренько похватав и того, и этого, утолить разыгравшийся голод. Но она сознательно приостанавливала себя, не желая дать Чхонёну еще один повод посмеяться над ней. Однако, наследный принц, и впрямь, был очень умным и проницательным товарищем, и жалкие потуги Валерии не укрылись от его внимания. - Не нужно стесняться меня, ваше высочество! - О чем вы, ваше высочество? – сделала вид, что не понимает, та. - Вы ели что-нибудь сегодня? – прямо спросил он. - Конечно! – слишком быстро ответила девушка. – Я завтракала… - Завтракали?! А сейчас уже три часа пополудни! Это моя вина, что вы голодаете сегодня! Нужно было пригласить вас раньше! - Вам не стоит беспокоиться обо мне, ваше высочество! – остановила его Лера. - Напротив! – возразил он, глядя на нее через весь стол. – Теперь это моя обязанность – беспокоиться о вас! Вы ведь моя невеста, а скоро станете моей супругой! - Опять вы об этом! – с досадой вырвалось у Леры. Это вызвало короткий смешок у Чхонёна: - Вас так раздражают любые разговоры о нашей будущей семейной жизни! Валерия прикусила губу, чтобы не выпалить какой-нибудь резкости, а потом все-таки сказала: - Вы правы! - И почему же?! – с улыбкой спросил мужчина. - Я не хочу, чтобы эта обязанность стала для вас неприятной обузой! Мне это не нужно! Чхонён несколько секунд смотрел на нее, прищурив глаза, а потом заметно расслабился, хмыкнув: - А разве каждая женщина не мечтает о том, чтобы заполучить мужчину, который будет в состоянии защитить ее и обеспечить безбедной и спокойной жизнью? - Вовсе нет! – хмыкнула в ответ Лера, с вызовом приподняв подбородок. Принц весело рассмеялся, заставив девушку нахмуриться: - Что вас так развеселило, ваше высочество?.. – и пробурчала себе под нос. – Не надо было мне соглашаться на этот обед!.. Однако же мужчина услышал ее. - Вы могли отказаться! – усмехнулся Чхонён. - И подтвердить тем самым ваше мнение обо мне, как о недалёкой, капризной девчонке?! – скептически отозвалась она. - Я и не думал о вас как о недалекой девчонке! – возразил мужчина. - Я тоже не понаслышке знаю, что такое долг перед своим родом, ваше высочество! – упрямо сказала девушка, не понимая, почему она оправдывается перед этим человеком. - О да! Дочь королевского советника Шим Она и не могла ответить иначе! – в его глазах ей привиделся отблеск интереса. Но в том-то все и дело, что этот интерес ей вовсе не был нужен. И если в беседах с королевой Лера не могла прямо говорить о том, что она не желает становиться невестой, а тем более женой ее сына, то что мешало ей высказать свою мысль сейчас, ведь и он не горел желанием жениться на нелюбимой женщине, когда в одном из дворцов его ждала другая – любимая! - Ваше высочество, давайте уже признаем, что это была неудачная идея – с совместным обедом. - Я уже говорил вам ранее, госпожа Со Хён: будь моя воля – мы бы с вами никогда и не познакомились. И счастливо прожили каждый свою жизнь, не подозревая о существовании друг друга… - Ну, о существовании наследного принца, который в будущем станет правителем Чосона, я вряд ли бы не подозревала! – совсем не аристократично ухмыльнулась девушка, чем вызвала еще один лукавый взгляд принца в свою сторону. - Вы очень необычная особа, госпожа! Это вызывает прямо-таки исследовательский интерес! Лера отвела взгляд: - Простите, ваше высочество! Но, право же, лучше бы вам обратить свой интерес на другой предмет! – с досадой произнесла она. Почему-то все ее попытки отвратить от своей личности внимание принца приводили к совершенно противоположному результату. И это девушке очень не нравилось! Пора было завязывать с этими играми в жениха и невесту! От всего этого аппетит опять пропал, и Лера аккуратно положила приборы прямо на стол, рядом со своим блюдом: - Благодарю за обед, ваше высочество! – чопорно сказала она. – Позвольте мне покинуть вас! - Вы куда-то спешите, дорогая невеста? – поднял он темную бровь. - Да, я… Мне нужно… – она поднялась на ноги и теперь лихорадочно соображала, что бы сказать. Принц тоже встал и, пройдя вдоль стола, оказался рядом с девушкой, неожиданно очень близко. Лера запрокинула голову, глядя в лицо мужчины (он все-таки был значительно выше ростом), а Чхонён стремительно склонился к ней и заговорщически спросил вполголоса: - Еще не придумали?.. - Ч-что? – растерянно спросила девушка, попав в плен темных глаз. Сейчас, находясь так близко, она отчетливо рассмотрела, какие длинные и густые ресницы у наследника престола. Она разглядела даже крошечные золотистые крапинки на радужке его глаз. В глазах молодого мужчины прыгали смешинки, хотя лицо было абсолютно серьезным. И девушка так засмотрелась, что сначала не поняла, что он сказал: - …куда вам нужно бежать?.. Лера стояла и глупо хлопала ресницами, а он вдруг тихонько засмеялся и, взяв ее за руку, поднес узкую кисть к губам и запечатлел на тыльной стороне ладони легкий поцелуй. Валерия дернула рукой, освобождая пальцы, и почувствовала, как лицо вспыхнуло горячим румянцем – но не от смущения, а от досады. Но он не пустил. - Нет!.. – выпалила она, то ли отвечая на его вопрос, то ли протестуя против прикосновений. - Да! – мягко, но очень настойчиво возразил мужчина. – Маленькая лгунишка! Вы ведь для меня принарядились сейчас, не так ли? Чтобы я обратил внимание на то, как хороша моя невеста… Вы противоречите сама себе, принцесса! И я уже говорил вам: я имею полное право целовать вас, куда и когда захочу, Со Хён! – ее имя прозвучало из уст принца очень интимно и эротично, и он снова поднес руку девушки к губам и, развернув, поцеловал, теперь уже в самую середину ладони. Валерия шумно выдохнула и все-таки вырвала руку из длинных, сильных пальцев мужчины: - Перестаньте! Она поспешно шагнула назад и даже спрятала обе руки за спину, чтобы у него больше не возникло соблазна. Однако Чхонён больше не предпринимал попыток захватить ее руки в плен и накинуться с новыми поцелуями. Но на его лице блуждала довольная улыбка: - Я научу вас, маленький колючий ежик, с радостью принимать мои ласки и поцелуи! Вам это понравится! - С чего такой резкий поворот?! Помнится, вы тоже не горели желанием видеть меня в роли невесты!.. Девушка попятилась назад и нечаянно наступила на подол длинной чхима. Она взмахнула руками в безуспешной попытке удержать равновесие и неизбежно рухнула бы навзничь, если бы не принц, успевший стремительно протянуть вперед руки и подхватить девушку, так что она оказалась в крепких объятиях. Успев за эти мгновения испугаться, Лера побледнела, как свежевыпавший снег, и инстинктивно ухватилась за плечи Чхонёна. Взволнованное дыхание высоко поднимало небольшую аккуратную грудь девушки, и взгляд принца замер на этой груди, и лишь спустя несколько долгих секунд переместился на ее лицо, точнее, на испуганно полуоткрытые губы, из которых вырывалось рваное дыхание, а чуть позже поднялся, встретившись с расширенными большими глазами. - Осторожнее, ваше высочество, – хрипло произнес он. - С-спасибо, – выдавила она и, едва приподняв пальцами юбку, опять шагнула назад. – Простите, я пойду… Ваше высочество… – с заминкой добавила чуть позже. И, не дожидаясь ответа мужчины, сбежала по невысоким ступенькам на дорожку и, скомандовав своим девушкам: «Возвращаемся!» – первой зашагала прочь, чувствуя спиной взгляд Чхонёна. Придворные дамы последовали за ней, стараясь не отставать от размашисто шагавшей Валерии. А потом она внезапно поняла, что не знает, в какую сторону идти, чтобы вернуться в свой павильон, и остановилась, растерянно крутя головой. - Ваше высочество… – робко позвала одна из девушек, и Лера посмотрела на нее. - Я, кажется, не помню, в какую сторону нужно идти… - Позвольте, госпожа, я знаю путь. - Да-да, веди, пожалуйста! – с облегчением выдохнула она. Через десять минут они подходили к «дворцу принцессы», у входа в который так и несли караул гвардейцы – только уже совсем другие. Видимо, пока Лера обедала с принцем, караул сменился, и Юн Хо ушел. Девушки вошли в «гостиную», и Валерия распорядилась приготовить ванну: ей вдруг невыносимо захотелось смыть с себя прикосновения Чхонёна. Невольные объятия, когда он подхватил падавшую девушку, неожиданно взбудоражили ее, душа была не на месте, Лера не могла найти объяснения своему состоянию. И это откровенно пугало девушку. Чуть позже, уже сидя в горячей ароматной воде с отваром душистых трав, добавленным в ванну, она постепенно начала расслабляться и, наконец, в состоянии стала спокойно рассуждать о происшедшем в беседке. Девушка хотела понять, почему это так подействовало на ее душевное равновесие. Причиной ли тому стала мужская харизма принца, или еще что-то – но это нужно было прекращать, пока всё не зашло столь далеко, что станет поздно идти на попятный. И потому Лере срочно нужно было встретиться с Юн Хо и поторопить его с приготовлениями к побегу. После горячей ванны, разморённая, румяная девушка с еще влажными, распущенными по спине густыми волосами, облаченная в чистый нежно-салатовый ханбок почувствовала жажду и попросила девушек приготовить ей чай. Придворные служанки засуетились, и вскоре перед девушкой стоял маленький восьмиугольный столик, на котором красовался фарфоровый чайник и чашка с серебряной ложечкой, а рядом – пиалы со сладостями. Девушка с наслаждением выпила две чашечки ароматного напитка и почувствовала сонливость. Она предупредила Ха Юль, что решила вздремнуть, и прошла в спальню. Наперсница шла за ней следом и говорила: - Госпожа, но ваши волосы… Они еще не высохли! - Ах, оставь, Ха Юль! Все в порядке! – отмахнулась она и обернулась к придворным. – Девушки, вы тоже можете пока отдыхать! Во дворце было несколько небольших комнат, предназначенных для личных служанок принцессы, и Валерия отправила дам туда, чтобы в случае надобности, они были неподалёку. Ха Юль, конечно же, осталась с ней, в соседней каморке. Лера протяжно зевнула и легла на кровать, с наслаждением потянувшись всем телом. Заметила, что букет, принесенный наложницей Чхонёна, исполнительная дама Чон поставила в прекрасную фарфоровую вазу, привезенную, видимо, из империи Мин. С вазы мысли девушки плавно перетекли к советнику Шим Ону, который вскоре должен отправиться с дипломатической миссией в эту далекую страну. А потом она почувствовала, как глаза ее слипаются, а сознание плавно уплывает в страну снов. Глава 28 Лера Девушка проспала недолго, однако, вместо того, чтобы встать бодрой и отдохнувшей, почувствовала какую-то неприятную слабость во всем теле, а когда она села на кровати, затылок отозвался ноющей болью. «Не надо было ложиться днем, – подумала Лера. – Вот теперь голова и болит!» Она прошла в купальню, где шустрая Ха Юль быстро наполнила серебряную чашу водой для умывания и подала барышне мягкое полотно, служившее для вытирания. Понемногу Лера «расходилась», голова стала болеть меньше, однако же, другие мысли начали одолевать ее. Вечером она украдкой спросила Ха Юль, не видела ли та Юн Хо после их возвращения с обеда с принцем. Служаночка ответила отрицательно, и Валерия нервно переплела пальцы рук перед собой, опустив на колени книгу о дворцовом этикете, которую оставил ей ученый муж из Сонгюнгвана, навестивший «невесту принца» накануне. Господин Нам был немолод, седобород и худощав. Облаченный в одеяние, которые носили при дворе ученые, он говорил хорошо поставленным, хотя и немного глуховатым голосом, и обращался к девушке спокойно и почтительно, как будто она, и в самом деле, была принцессой крови. Господин Нам обрисовал рамки их занятий с Лерой, добавив, что его задача заключается в том, чтобы дать будущей супруге наследного принца знания, необходимые для успешного выполнения ею роли королевы в будущем. Лера слушала внимательно, но никаких вопросов не задавала. И лишь когда ученый упомянул вскользь о наличии нескольких дворцов в одном только Ханяне, не говоря уже о том, что были еще резиденции королевской семьи за пределами города, девушка спросила: - Но зачем несколько дворцов? И господин Нам, сев, видимо, на любимого конька, принялся с воодушевлением рассказывать, что, по сути, было несколько дворцовых комплексов. А если быть совсем точным, то четыре, и два из них находились в столице. Причина, по которой строили несколько королевских дворцов, заключалась в том, что в случае ремонта одного из зданий или чрезвычайной обстановки в стране, или по другим политическим причинам, когда официальный дворец не мог использоваться, необходим был запасной дворец. Именно поэтому в Ханяне их было несколько, а именно главный дворец, где жил король – Кёнбоккун, а также второй, дополнительный дворец. Этот назывался Чхандоккун (Дворец Чхандок, или «Дворец Процветающей Добродетели») и располагался внутри большого парка в столице. Ученый Нам увлекательно рассказывал девушке о воротах «Тонхвамун» — главных воротах дворца. О построенном совсем недавно каменном мостике «Кымчхонгё». Из его плавного рассказа Валерия узнала о павильоне «Инчжончжон». Название этого здания, объяснил ученый муж, происходит от сочетания «великодушная политика», однако здесь проводились не только совещания с чиновниками, но и коронации, свадебные церемонии; в этом же павильоне принимали иностранных послов. Внутренний двор был вымощен камнями, а с восточной и западной стороны стояли два ряда по двенадцать камней, указывающих на ранги чиновников (от первого до девятого). Кроме того, добавил ученый муж, там находятся павильоны «Сончжончжон» и «Хичжондан», где его величество также занимается государственными делами, и «Тэчжочжон», служивший королевской опочивальней и местом рождения детей короля и королевы. Тайный сад дворца Чхандоккун (сад Хувон), расположенный среди гор и холмов, считается самым просторным и славится самым красивым пейзажем из всех других королевских дворцов. Павильон в Тайном саду также невероятно красиво сливается с окружающим пейзажем, образуя великолепный вид. Король Тэджон любит проводить время в Тайном саду за беседами со своими подданными, важно, как величайшую тайну, поведал девушке престарелый ученый. А еще здесь устраивали экзамены на государственную должность и другие важные официальные мероприятия. В Тайном саду также находится довольно простое на вид деревянное здание «Ёнгёндан», построенное по образу домов аристократов, где королевская чета устраивает приёмы гостей. Услышав про Тайный сад Хувон, Лера подумала, что хорошо было бы побывать там и посмотреть на все это своими глазами. Девушка очнулась от своих мыслей, в которые погрузилась так глубоко, что не замечала того, что происходит вокруг. А между тем, Ха Юль вопросительно смотрела на нее, но в гостиной сидели придворные дамы, занимающиеся вышиванием, и Лера не рискнула продолжать этот разговор о ватажнике, хотя обе они находились в отдалении от девушек. Некоторое время спустя во дворец пришла старшая придворная дама и спросила, есть ли какие особые распоряжения у принцессы, и хорошо ли придворные дамы, приставленные к ней, выполняют свои обязанности. Лера отвечала, что все хорошо, девушки старательны и услужливы, и она довольна всем. И тогда дама Ким произнесла фразу, от которой у девушки похолодело в груди: - Ее величество королева Вон Ён приказала напомнить вам, госпожа, что скоро вам предстоит пройти процедуру осмотра. - Насколько скоро? – постаравшись, чтобы голос не дрогнул, задала вопрос Лера. - Точно пока неизвестно, но, полагаю, уже скоро, ваше высочество. Среди придворных лекарей есть женщины, вот они-то и проведут осмотр и засвидетельствуют вашу невинность. - Понятно, – выдавила из себя девушка, прекрасно понимая, что проверку она не пройдет. И перевела разговор на другое: - Дама Ким, я полагаю, уже наступило время ужина. Могу я отправить девушек за едой? - О, конечно, госпожа! Девушки, позаботьтесь о вашей госпоже! Те с явным облегчением сложили в небольшие плетеные корзинки свое рукоделие, поднявшись на ноги, поклонились Лере и старшей придворной даме и выскользнули из помещения, в то время как Ха Юль принялась ставить столик, а потом с поклоном пригласила Валерию вымыть руки перед трапезой. Дама Ким попрощалась и ушла тоже. А Лера, пока они были в купальне наедине, снова повторила, что ей нужно встретиться и поговорить с Юн Хо. - Сейчас ты пойдешь и постараешься найти его. Передашь, что я буду ждать Юн Хо сегодня поздним вечером! Это очень важно! Ты поняла, Ха Юль? - Конечно, барышня! Только это может быть опасно! - Ха Юль, пожалуйста! Это очень важно для меня! - Я видела, что охранники у входа другие, барышня… - Я тоже видела это… но ты можешь осторожно выведать у них, в каком порядке меняется караул, не спрашивая имен, конечно! Ну, Ха Юль! Ты же умная девушка! Я должна учить тебя еще и этому? - Ох, не знаю, барышня!.. – с сомнением протянула девушка. В это время из гостиной послышались голоса вернувшихся придворных дам, и Лера, шикнув, отдала служанке полотенце, которым вытирала руки, и направилась из купальни. Вскоре служанка незаметно исчезла из дворца, накинув чанот на голову, а не придавшие значения ее уходу придворные дамы начали прислуживать госпоже за столом. Особенно рада была этому факту дама Чон. На лице ее играла довольная улыбка, когда девушка наливала из чайничка в тонкостенную фарфоровую чашку ароматный травяной чай, а уж когда Лера, по привычке, поблагодарила ее, та просто расцвела от удовольствия. После ужина она отпустила девушек до следующего утра, и те ушли в здание, где жили слуги. Валерия же попыталась почитать всё ту же книгу об истории и этикете королевской династии, но никак не могла сосредоточиться. Сказанные старшей придворной дамой слова о проверке на предмет невинности заставили девушку снова лихорадочно искать способ избежать унизительной процедуры, а пуще того – дальнейшего наказания за обман королевской четы. Ха Юль, наконец, вернулась, и Валерия накинулась было на нее с расспросами, однако, заметила, что девушка чем-то расстроена и даже напугана. - Что случилось, Ха Юль? Что с тобой? Служаночка опустилась на пол рядом с госпожой и начала рассказывать: - Барышня Со Хён, когда вы послали меня к своему… - Тсс! – перебила ее та, приложив палец к губам, и, кивнув, Ха Юль продолжила: - Я отыскала их казарму, и даже удалось увидеть Юн Хо. Однако… - Что такое? - Мне показалось, что он был очень зол… – замялась Ха Юль. - Зол? Но почему? – удивилась девушка. - Я не знаю, но когда я передала ему ваши слова, он выругался… А потом заявил: «Вот как?! Значит, разбойник опять понадобился принцессе?! Что ж, передай своей госпоже, что я приду. После полуночи!» И при этом у него было такое лицо, как будто он едва сдерживал ярость! Я еще никогда не видела его таким, барышня Со Хён! Не знаю, что на него нашло… - А я, кажется, знаю, Ха Юль! – прищурив глаза, недобро процедила Лера. – Кажется, кто-то вообразил себя пупом земли! И решил включить режим обиженного ребенка! - Ой! – воскликнула та. – Что это значит, барышня? - Ничего особенного, не забивай голову. Я разберусь! Спасибо, милая Ха Юль, что передала ему мои слова! Что ж, будем ждать, когда его величество соизволит прийти! – решила она. - Его величество придет сюда?! – округлила глаза служанка. – Но зачем?! Валерия едва сдержалась, чтобы не расхохотаться в голос над простодушной девчонкой. Однако на полном серьёзе ответила: - Нет-нет, дорогая! Король, конечно же, не придет сюда! - Тогда принц?.. - Упаси, боже! – отмахнулась девушка. – Успокойся, Ха Юль! Это я просто так выразилась! Фигурально! - Барышня Со Хён! Вы меня так не пугайте больше! – прижала та ладошку к сердцу. – А что значит это фигу… фиру… Ну, в общем, то, что вы сейчас сказали… - А, не бери в голову, Ха Юль! Лера поднялась с подушки для сидения и положила книгу, которую до сих пор держала на коленях, на край широкого комода, стоящего у стены. В комнате уже сгустились сумерки, и, тихонько вздохнув, Валерия сказала: - Помоги переодеться в ночной ханбок… - Конечно, барышня! Сейчас принесу! – подхватилась с готовностью служаночка. - Только сначала зажги фонари – темно становится! - Да-да, слушаюсь, госпожа моя! – отозвалась та и принялась выполнять приказ. Некоторое время спустя Лера, облачившаяся в белое шелковое ночное одеяние, сидела на пуфике перед туалетным столиком с зеркалом у себя в опочивальне и смотрела на свое отражение. Служанка тщательно расчесывала ее длинные волосы, готовясь снова заплести их в косу на ночь, чтобы во время сна пряди не перепутались. Когда все было закончено, Лера отпустила Ха Юль отдыхать, а сама прилегла на кровать. В спальне горел один небольшой фонарь – что-то вроде ночника, слабо разгоняя сумрак вокруг себя, но не в силах осветить дальние углы комнаты. Лера лежала и размышляла о том, что скоро должен явиться ее любимый разбойник. Спохватившись, вскочила с кровати и приоткрыла створки одного из решетчатых окон, чтобы ему легче было пробраться внутрь. Она вспомнила слова служанки о том, что ватажник показался девушке сердитым, и хмыкнула: похоже, парень ревновал ее к принцу! Нужно убедить его, что ревность эта совершенно безосновательна. А потом вдруг перед ее внутренним взором всплыла сцена за обедом, когда она чуть не свалилась, наступив на подол собственной юбки, а Чхонён подхватил ее в объятия! Девушка вспомнила свой испуг и волнение, охватившее ее тогда. Господи! Да что такое-то! Надо перестать думать о всякой ерунде! А если он не придет?! Мало ли! Он ведь все-таки теперь гвардеец! А у военных очень строго с дисциплиной! Удастся ли ему в этот раз незаметно ускользнуть из казармы?.. Лера вся изворочалась на постели, но мысли никуда не уходили, а Юн Хо, наоборот, все не приходил. Измучившись ожиданием, девушка, наконец, забылась неспокойным сном. Разбудил ее какой-то тихий звук. Фонарь уже давно прогорел, и в спальне было темно, лишь узкая полоска лунного света падала в комнату из приоткрытого окна. Лера распахнула глаза и замерла, прислушиваясь. Но уже все было тихо. Девушка села на кровати и охнула – от стены отделилась темная фигура, которая до этого полностью сливалась с темнотой: - Кто здесь? - Принцесса ждет кого-то еще? – послышался знакомый голос. - Юн Хо! - Презренный разбойник опять понадобился высокородной госпоже? – в интонации его слышался непривычный холод. - Что с тобой, Юн Хо? Что за тон?.. – она встала и остановилась рядом с постелью, всматриваясь в темноту и пытаясь разглядеть лицо мужчины. - «Что со мной ?» – насмешливо переспросил он. – А разве не я должен задавать этот вопрос?! - Я не понимаю тебя! – расстроилась девушка. – Я позвала тебя, чтобы поговорить о том, что нам надо спешить… - А разве ты не передумала покидать дворец?! - О чем ты? - Мне показалось, что ты даже рада тому, что принц оказывает тебе внимание! Что, решила стать его женой?! - С чего ради такой вывод?! – раздраженно бросила девушка. Ей порядком надоела эта сцена. И настроение Юн Хо тоже совсем не нравилось. – Мне не нравится, что ты ревнуешь! Это совершеннейшая глупость! - А мне не нравится, что ты держишь меня за дурака, ваше высочество! - Прекрати, Юн Хо! Мы теряем время на какую-то ересь, которая совершенно не имеет смысла! С чего ты взял, что мне нравится внимание Чхонёна? - Потому что у меня есть глаза! - Ну, тогда твои глаза видят совсем не то, что происходит на самом деле! - Да неужели?! Тогда что происходило между вами утром, в павильоне на острове?! Лера почувствовала, что щеки потеплели от румянца. Хорошо, что в спальне было темно, и мужчина не мог увидеть, как она покраснела. - Ничего не происходило! – упрямо ответила девушка. - Да-а?! И он не целовал тебя?! «Вот черт! – ахнула про себя Лера. – Он все-таки заметил!» - И ты поэтому не взяла меня в сопровождение?! Чтобы я не увидел, как ты любезничаешь с наследником трона?! – продолжал он. - Господи! Ну, что ты придумываешь! Почему мы, вместо того, чтобы поговорить о деле, ведем бессмысленный разговор о всякой ерунде! – она неосознанно повысила голос, взмахнув руками перед собой. – Юн Хо! Остановись! Лера глубоко вздохнула и, ступая босыми ногами по теплому полу, подошла вплотную к мужчине. Провела ладонью по его груди, в которой попавшей в клетку птицей билось сердце, и прислонилась всем телом, прошептав: - Не обвиняй меня в том, в чем я не повинна! Ты же знаешь: мне никто не нужен, кроме тебя! - Теперь я уже и не знаю этого! - Я ударю тебя, если посмеешь сомневаться в моей любви! – и в подтверждение своих слов шлепнула ладошкой по твердой груди. И тут же ее запястье поймали в кольцо длинных пальцев: - Не думай, что ты можешь делать всё, что заблагорассудится, принцесса! - Тогда и ты не думай обо мне, как о легкомысленной глупой девчонке! – выдохнула Валерия, обвивая второй рукой шею любимого и поднимаясь на цыпочки, чтобы дотянуться до его губ. Коснулась уголка упрямо сжатого рта, невесомо дотронулась самым кончиком языка, провела по нижней губе, дразня и одновременно привлекая внимание. Юн Хо шумно выдохнул: «Маленькая ведьма!» и впился жадным, настойчивым поцелуем в губы девушки, притянув ее к себе за талию. Лера застонала от остроты ощущений и прижалась еще теснее. Ватажник, прорычав что-то невнятное в ее рот, приподнял легкое тело над полом и в два широких шага махнул к кровати, бросив девушку на постель. Она пискнула, придавленная тяжелым телом, но он не отпускал, запустив руку под длинную юбку, сминая ткань, пробираясь к внутренней стороне бедер, разводя их широко и устраиваясь между ног девушки. - Колдунья! Что ты творишь со мной?! – прохрипел он, на секунду оторвавшись от ее губ и резко дернув ленты кофточки-чогори, отчего узел развязался, и коротенькие, чуть ниже груди, полы распахнулись. - А-ах-х… – протяжно выдохнула девушка, а рука мужчины уже накрыла нежный холмик с затвердевшей горошиной соска, а затем пальцы сменились горячими губами. Лера притянула голову ватажника к себе и только тихонько вскрикивала и постанывала, пока он ласкал и целовал ее. - Юн Хо… Пожалуйста… Пожалуйста… – невнятно забормотала она, чувствуя, как внизу живота собирается и горячо пульсирует тугой комок. Парень оторвался от ее груди и, приподняв голову, хрипло спросил: - Что ты хочешь? Скажи… Скажи мне, Со Хён! - Я… Хочу… - Чего, голубка?! Скажи! – настойчиво повторял мужчина. - А-а-а… Тебя! Я хочу тебя, Юн Хо! Не мучай меня!.. - Ты любишь меня?! – произнес он, сдвигая юбку девушки, которая и так уже задралась до самых бедер, вверх. - Да-а-а… – жалобно проныла она, изнывая от горячего желания почувствовать его, наконец, внутри. – Иди сюда!.. - Скажи, что любишь только меня! – не унимался разбойник. - Тебя! Только тебя, дурак! У-у-у-у!! Хватит уже мучать меня! – почти закричала Лера, и он, заткнув ей рот поцелуем, наконец, одним движением вошел в девушку. Она дернулась было, но потом закинула ноги ему на спину и обвила шею обеими руками, поймав его в захват. Юн Хо, держа вес тела на руках, двигался пружинисто и ритмично, и Лера, отзывалась всем телом, уловив этот ритм. В какой-то момент она опрокинула его вбок, а затем и на спину, оказавшись сверху, и оседлала бедра мужчины, опираясь коленями по обеим сторонам от него. Коса ее растрепалась и отдельные пряди спускались вдоль лица, щекоча грудь мужчины. Он сначала отводил их в стороны, а потом засмеялся и, обхватив пальцами тонкую талию девушки, перевернулся так, что она опять оказалась под ним… Много позже, когда, приятно уставшие и обессиленные, они лежали на кровати – Лера на своем мужчине, слушая ушком все еще заполошные движения сердца, он – поглаживая ее по спине размеренными, нежными движениями щироких ладоней, девушка вдруг тихо рассмеялась: - Вот это мы поговорили!.. Он легко чмокнул ее в макушку и произнес: - Это ты виновата, принцесса – довела меня до каления! Я готов был придушить тебя за то, что кокетничала с принцем… Девушка подняла голову с его груди и положила пальцы на губы парня: - Я тебе уже сказала, что я с ним не кокетничала… - Нет? - Нет! Я просто старалась быть вежливой… - Угу!.. - Юн Хо, не начинай снова! Лучше расскажи, когда все будет готово… Он вздохнул и ладонью надавил на ее голову, укладывая снова на свою грудь. Лера пропустила ладошки под его спину, обнимая мужчину и слушая удары его сердца, которые странным образом успокаивали ее, разливая умиротворение в груди. - Ну, я забрал вторую лошадь из конюшен твоего отца и отвел ее на постоялый двор. Раздобыл одежду для тебя! Пф! Пришлось покупать какой-то детский размер! - Эй! Я не настолько уж мелкая! – пихнула она его кулачком. - Все равно ты хрупкая, голубка! Мужскую одежду твоего размера было очень трудно найти. Но все равно… Я все-таки нашел! - Мой добытчик! – воскликнула Валерия и коротким быстрым поцелуем коснулась его губ. Хотела отстраниться, но мужчина придержал ее за предплечья и углубил поцелуй, проникая языком внутрь рта. Наверное, это вскоре снова переросло бы в нечто большее, но Лера оторвалась от требовательных губ и прошептала: - Тебе надо идти, любимый! Нельзя, чтобы кто-то заметил тебя… Казнят обоих! - Ты права, красавица! – с сожалением произнес Юн Хо и, аккуратно отстранив девушку, поднялся с кровати, поправляя одежду. Лера опустила подол чхима и завязала ленты на кофточке. Откинула полураспустившуюся косу за спину и тоже спустила ноги на пол. - Сегодня опять приходила старшая придворная дама. Сказала, что скоро лекарь должен будет осмотреть меня! - Этого нельзя допустить! Постараемся уехать в самые ближайшие дни! Но, чтобы выбраться из дворца, тебе надо переодеться. Лучше всего в форму дворцовой служанки. И я постараюсь раздобыть тебе пропускную бирку. Иначе не выпустят через ворота. Я буду ждать тебя в городе, любовь моя! Когда все будет готово – дам знать. У меня есть верный человек во дворце… - Уже?! – ахнула она. – Когда ты успел?! - Просто надо уметь заводить нужные знакомства, милая… - О, да ты – делец! – с оттенком восхищения произнесла девушка. - Все – ради тебя, моя королева! – с некоторым самодовольством ответил мужчина. - Юн Хо! Я просила тебя не произносить необдуманно подобных слов! – нахмурилась Лера. – Ты понимаешь, что если слова произнесены, они в любой момент могут сбыться? Я не хочу быть королевой! Понимаешь?! - Да, моя королева! – ухмыльнулся он, снова ловя ее в свои объятия и целуя в возмущенно приоткрытые губы. - О-о-о, ты неисправим! – завела она глаза в потолок. - Конечно, моя красавица! – ответил он, легонько прикусывая мочку маленького ушка. - Иди! И будь осторожен, заклинаю тебя! - Так и сделаю, сокровище мое! - И помни: я люблю только тебя! - А я тебя – больше жизни! – откликнулся он и, открыв створки окна, бесшумно и пружинисто выпрыгнул на улицу, приземлившись на траву. Поднял ладонь вверх, прощаясь с ней, и скользнул вгустую тень, отбрасываемую стеной дома. Лера вздохнула и закрыла окно. - Уф! – длинно выдохнула и, отвернувшись от окна, замерла – на пороге спальни стояла служанка. – О! Я тебя разбудила, Ха Юль?.. - Госпожа, он опять приходил сюда? - Угу… - Барышня Со Хён! - Не кричи, пожалуйста… Мы никого не могли разбудить. Придворных дам здесь нет, так что… - Да-да-да!.. Сначала вы так громко ругались, а потом так же громко стонали, что, ночуй тут придворные дамы, они давно бы уже прибежали – подслушивать и подсматривать! - О-о-о! Не-ет! Хочешь сказать, что ты все слышала? - Ну… У меня хороший слух, барышня Со Хён… – скромно потупилась девчонка. - Ах ты, лиса! – кинулась к ней Лера и принялась щекотать бока наперсницы, отчего та начала взвизгивать и хохотать. - Ай, госпожа! Не надо! Ой! Я же боюсь щекотки! Не на-до… Лера обняла девушку и прижала к себе: - Но ты ведь сохранишь это в тайне?.. Наши встречи?.. Ха Юль вздохнула: - Барышня, я-то буду молчать… Но что, если кто-то увидит, как Юн Хо выбирается из вашего окна?.. - Он пообещал, что совсем скоро мы сможем… – начала Лера и осеклась: Ха Юль до сих пор не была посвящена в их планы. - Вы что-то задумали, барышня? – осторожно спросила та. - Иди сюда, дорогая, – Валерия потянула служаночку на кровать и усадила рядом с собой. Та присела несмело: подобная фамильярность была непривычна ей. А Лера, меж тем, продолжала. – Скоро мы с Юн Хо уедем отсюда… - А как же ваш жених?.. - Никак! Придется ему искать для себя другую невесту, – небрежно бросила она. – Юн Хо почти все подготовил… - А я?.. – тихо спросила девчонка, и Лера еще крепче обняла ее за плечи, не зная, что ответить. Помолчав, все же сказала. – Это будет очень опасно! Я не могу подвергать тебя такому риску, Ха Юль… - У меня же никого нет, кроме вас, барышня Со Хён… – голос служанки дрогнул. - Прости, но тебе безопаснее будет без нас… - Нет… Нет! Прошу вас! Умоляю! Возьмите меня с собой! Позвольте уехать с вами! Я не буду обузой! – она вдруг схватила ладони Леры и принялась покрывать их быстрыми, отчаянными поцелуями. - Ха Юль, Ха Юль! – Лера попыталась высвободить руки, что удалось ей с некоторым трудом. – Милая! Я не могу подвергать тебя опасности… Пойми! Вдвоем проще исчезнуть, чем втроем!.. – пыталась достучаться она до рассудка девушки, но та только мотала головой, не желая слушать. - Нет… Нет… Не бросайте меня, госпожа моя!.. Иначе мне незачем и жить… - Господи, что ты такое говоришь, милая! Прошу тебя! Ха Юль… – Лера принялась гладить служанку по щекам и почувствовала влагу под пальцами. – Не плачь, хорошая моя! У меня тоже нет никого ближе тебя и Юн Хо! И если с тобой что-то случится, я никогда не прощу себе! - Умоляю, госпожа! Я не буду мешать вам! Я клянусь! Вам не придется жалеть о том, что вы взяли меня с собой… – несвязно шептала девчонка, и Лера почувствовала, что слезы закипают и в ее глазах. Она шмыгнула носом, рвано выдохнула и уткнулась носом в плечико наперсницы, обняв ее за шею: - Хорошо, хорошо… Только прошу тебя, не плачь! Мое сердце разрывается от этого… Хорошо, я постараюсь уговорить Юн Хо взять тебя с нами… - Спасибо, спасибо вам, моя госпожа! Вы настоящий ангел! – благодарно прошептала девушка. – Клянусь, я всегда буду верна вам! Буду служить вам всю мою жизнь!.. - А если ты встретишь мужчину и полюбишь его? Нет, Ха Юль, я не хочу, чтобы ты всю жизнь отдала мне, не познав собственного счастья… - Как вы с Юн Хо?.. - Как мы!.. - Барышня Со Хён, – замялась служаночка, – вы ведь с ним… Лера поняла, что та хотела спросить, и только кивнула головой. - Но как же… Разве можно… - Я люблю его. А он любит меня! Поверь, Ха Юль, это не стыдно, если мужчина и женщина, которые по-настоящему любят вдруг друга, принадлежат и душой, и телом любимому… Это прекрасно!.. - Ой, госпожа моя! – Ха Юль обхватила щеки ладошками и смотрела на Леру, словно впервые увидела ее. А та вдруг спохватилась: - Давай-ка ложиться спать, Ха Юль! Чувствую я – скоро рассвет! Ступай к себе и отдохни хорошенько, ладно? Не дала я тебе поспать толком сегодня! – сокрушенно произнесла Лера. - Барышня, вы точно не оставите меня здесь?.. – с затаенным беспокойством спросила служаночка. - Точно! Не беспокойся, дорогая! Оно и верно, нельзя тебе одной оставаться здесь. Когда я уеду, они вцепятся в тебя, как клещи, и не отстанут, пока не узнают, куда я пропала. Поэтому – убежим вместе! А теперь давай, давай! Иди, поспи немного! – легонько подтолкнула он наперсницу в направлении дверей. - Спасибо, барышня Со Хён! Вы самая лучшая хозяйка, которую я могла бы себе пожелать! Спите хорошо, госпожа моя! - И ты тоже, милая! – отозвалась с теплотой в голосе Валерия. Двери за служанкой тихо закрылись, и она осталась одна – в тишине и темноте, которая была уже не такой густой – и впрямь, близился рассвет. Лера юркнула в постель – шелковое одеяло было прохладным – и свернулась клубочком. Зевнула. Ночь сегодня была необычайно длинной. Но тело ее еще помнило руки и губы Юн Хо, жарко любившего ее, а душа трепетала от мысли, что она не поговорила бы откровенно со служанкой и могла оставить девушку одну тут, в чужом и враждебном ей месте. А потом медленно стала проваливаться в сон. Последней связной мыслью в голове Леры было беспокойство о Юн Хо: как он добрался до казармы… Я за тобой у ног твоих, как тень. Как тонкий яркий блик, Отброшенный заколкой на щеке – Тебя касаться смею и не смею. А обернешься – взглядом обожгу. И вспомнишь, как свои кусала губы, Поддавшись тайной ласке. (Мара Вересень) Любовь прекрасней всяких слов, Она загладит все обиды. Освободит от ревностных оков, Дороги к счастью будут все открыты. (Татьяна Сырку) Глава 29 Лера Утром она проснулась с дикой головной болью. В висках нещадно стучали кузнечные молоты, и пульсировал жидкий огонь, а темя болело так, что боль эта медленно, но неуклонно сползала к глазам, разрастаясь там под веками жесткими песчинками, как будто разрывавшими глазные яблоки на сотни частичек. Во рту пересохло, горло горело, а в области солнечного сплетения набухал неприятный ком, тошнотой поднимавшийся вверх. Девушка ползком поднялась с постели, подумав, что все это последствия явного недосыпа. Но ощущения были сродни тем, что наступают после развеселой ночки с алкоголем. Ее теперешнее состояние можно было смело сравнить с глубоким похмельем, хотя накануне ничего, крепче чая, девушка не пила. Тошнота с новой силой подкатила к горлу, и Валерия поспешно поковыляла к уборной, боясь, что попросту не успеет, и ее вырвет прямо тут, в спальне. Она успела доплестись: ноги дрожали и подгибались, так что ей пришлось придерживаться руками за стены. «Как беременная улитка!» – мелькнула у девушки неожиданная мысль, а потом она просто рухнула на колени у ночной вазы и исторгла, кажется, все внутренности в пузатую емкость. Ее рвало долго и мучительно, в конце просто уже одной желчью, горло болело от горечи, желудок сжимался в болезненных спазмах, из глаз текли слезы, а из носа – какая-то вода. Когда ее мучения, наконец, закончились, Лера чувствовала себя так, словно она попала в гигантскую центрифугу, которая вращала ее долго и старательно. Девушка с трудом поднялась, опираясь на колени и дрожащие от напряжения руки, и со стоном покачнулась, но все же удержала тело в вертикальном положении, но голова снова заныла, и виски прострелило вновь. Совсем не аристократично отерла рот и нос длинным рукавом чогори, морщась от гадкого привкуса во рту. Где же все эти придворные дамы, когда они так нужны ей? И где верная Ха Юль? Или после бессонной ночи она тоже отсыпается в своей комнатёнке? Девушка кое-как вышла из уборной и, покачиваясь, как мертвецки пьяный матрос, двинулась в сторону гостиной, надеясь встретить хотя бы кого-то из служанок. И тут же заметила входившую в двери Ха Юль. Та, увидев, в каком состоянии ее хозяйка, округлила глаза и кинулась к ней: - Барышня! Что с вами?! - Мне плохо… – прохрипела та и почувствовала, как комната вокруг нее завертелась, словно набирающая обороты детская карусель, а потом вдруг ощутила сильный удар и увидела над собой деревянный потолок. - Госпожа!!! – глухо, как сквозь плотную завесу тумана, донесся до нее истошный крик служанки, и девушка с каким-то облегчением опустила внезапно потяжелевшие веки и со вздохом провалилась в небытие. Лера не слышала уже, как Ха Юль метнулась сначала к ней, затормошила было, но снова вскочила и, распахнув двери, выскочила в коридор, отчаянно вопя: - Помогите! Кто-нибудь! Сюда! И тут же из одной из комнат выскочили придворные дамы Чон и Квон, а с улицы в коридор вломились стражники, дежурившие у входа. Одним из них был Юн Хо. Девчонка увидела на лице ватажника такой неприкрытый страх, что подлетела к нему и затараторила: - Скорее! Госпожа! Она там… - Веди! – отрывисто бросил он, не замедляя хода, и девушка направилась в гостиную. Вся компания поспешила за ней. В гостиной, увидев лежащую на полу Со Хён, Юн Хо подбежал к ней и, присев на корточки, поднял голову, найдя глазами Ха Юль: - Что с ней?! - Я не знаю! – заплакала служаночка. – Я вошла сюда, а она вдруг упала… И вот… - Не реви! – рявкнул мужчина, бережно беря девушку на руки и поднимаясь вместе с ней. – Ее нужно положить на кровать! - Да, да… – залепетала девчонка, все еще всхлипывая. - Так веди же! – нетерпеливо приказал мужчина, обернувшись к напарнику. – Чин Гу, возвращайся на пост, я позабочусь о госпоже! Тот кивнул и молча вышел. - А вы! – посмотрел Юн Хо на опасливо застывших вдоль стены придворных дам. – Кто-нибудь, сходите за лекарем! Да поживее! - Я схожу! – вызвалась дама Чон и упорхнула из гостиной. А ватажник прошел вслед за Ха Юль в опочивальню и бережно опустил девушку на кровать поверх одеяла, которое торопливо расправила служанка. Губы ее подрагивали, щеки были мокрыми от слез, а ресницы слиплись влажными острыми стрелками. Юн Хо, склонившись над постелью, легонько прикоснулся пальцами к бледной щеке Со Хён, отвел кончиками пальцев прилипшую тонкую прядку от влажного от пота виска, и, вздохнув, повернулся к Ха Юль. Спросил уже другим голосом, тихим и усталым: - Что произошло? - Я не знаю, – покачала головой та, вытирая пальцами под глазами, из которых продолжали катиться слезы. – Госпожа спала. Я шла из своей комнаты, а когда заглянула в гостиную, то увидела ее: барышня выходила из уборной. Она выглядела ужасно!.. А потом упала, успела только сказать, что ей плохо! - Почему? Что случилось такого, что она заболела? - Я не знаю, клянусь… Ночью, после того, как ты… – она осеклась и, отведя глаза в сторону, продолжала с неловкостью. – Все было нормально. Мы еще поговорили с барышней… А потом она отправила меня спать… И все… Я правда ничего не знаю! – она в отчаянии заламывала руки, а Юн Хо пытался сообразить, что такого могло произойти, что его голубке так внезапно стало нехорошо. - Ладно, – наконец, сказал он, так и не придумав сносного объяснения состоянию девушки. – Скоро придет лекарь, и мне не следует задерживаться здесь: в глазах прочих я простой стражник. А ты будь со своей госпожой и не спускай с нее глаз. Да внимательно запоминай то, что будет говорить тебе лекарь! - Конечно! – воскликнула она возмущенно. – Иди уже! Мужчина фыркнул и быстро вышел из комнаты, бросив еще один тревожный взгляд на бессознательную девушку. Какое-то время спустя во дворце появился королевский лекарь, которого привела придворная дама. В руке он держал деревянный сундучок со снадобьями. Он устроил настоящий допрос служаночке, но та мало чем могла помочь ему. Лекарь пощупал пульс девушки, прикасаясь к запястью через длинный рукав чогори. Покачал головой, в такт каким-то своим мыслям, потом двумя пальцами приподнял поочередно веки невесты принца. Затем, наклонившись над девушкой, как будто принюхался к чему-то. Взглянул быстро на служанку: - Госпожу не рвало? - А?.. Что? – растерянно спросила Ха Юль. - Я спрашиваю, рвоты у твоей госпожи не было? – с оттенком недовольства повторил немолодой мужчина. - Я… не знаю… - Ну, так проверь! – повысил голос он. Ха Юль метнулась в уборную, а через несколько мгновений вылетела оттуда с огромными глазами: - Да… Барышню вырвало… Там!.. Лекарь быстро проследовал в уборную, несколько минут находился там, а потом вернулся в опочивальню, внимательно глядя по сторонам, словно хотел найти что-то. Наконец, его взгляд остановился на букете мелких фиолетовых цветов, стоявших в драгоценной вазе на одном из многочисленных низких комодов. Он стремительно подошел к букету, чуть ли нос не сунул в него, а потом отошел на несколько шагов и, вперив в Ха Юль острый взгляд, отрывисто спросил: - Откуда здесь эти цветы?! - Это… принесла госпожа Пак… - Какая «госпожа Пак»?! - Наложница его высочества, – голос Ха Юль звучал совсем тихо, а глаза были опущены в пол. - Ты уверена?! – повысил голос лекарь. - Да, господин! Это было при мне! – закивала девушка. – Она пришла к моей госпоже и принесла подарки – цветы и заколки для волос… - Где они? - Кто? – не поняла она. - Заколки! - Так в гардеробной же! - Принеси их мне! - Слушаюсь, господин! – поклонилась девушка. - Постой! Позови мне одну из тех девушек, что стоят там! Ха Юль снова поклонилась и выскочила из помещения. Лекарь же подошел к окну и распахнул настежь его створки, что-то бормоча себе под нос. В опочивальне показалась одна из девушек: - Вы звали, господин? - Возьмешь эту вазу и пойдешь со мной! - Но, господин, эти цветы… - Ты что, будешь спорить со мной?! – загрохотал он. – Кто догадался поставить их в опочивальне? Глупые курицы! Вы чуть не убили принцессу! Думаете, принц погладил бы вас за это по головке?! - Что это значит, господин? – воскликнула вошедшая в этот момент Ха Юль с коробочкой в руках. - Ты знаешь, что это за цветы, девочка? - Н-нет, господин… - Это «чугым ы -чам». Если долгое время вдыхать его аромат, то можно умереть. А вы еще додумались поставить его в спальне! Я должен доложить их величествам! И наследному принцу тоже! Безобразие! Так, сейчас я оставлю лекарство. Ты ее личная служанка? – посмотрел он на Ха Юль, а когда та кивнула, поднял крышку сундучка, что-то ища внутри. Наконец вынул небольшой пузырек темного стекла, плотно заткнутый круглой пробкой, и протянул девушке. – Будешь разводить его – три капли на чашку воды – и поить ее высочество! Три капли! – повторил он. – И не больше! Запомнила? Это должно очистить организм твоей госпожи от яда, попавшего в ее легкие с воздухом, который напитался запахом цветов. - Но в опочивальне ничем не пахло! – воскликнула Хак Юль. - В том-то и коварство этого растения! Недаром его называют «сонная смерть». Так, ладно! Девушка, бери вазу! – обратил он свое внимание на придворную даму. – А еще одна из вас пусть возьмет украшения! Я должен осмотреть и их… Окна пока не закрывай! Пусть выветрится запах… – он снова скомандовал это служаночке. А потом, кивнув придворной даме, пошел к дверям, не забыв захватить свой сундучок. Когда комната опустела, Ха Юль без сил опустилась прямо на пол у кровати Со Хён. - Господи, барышня моя! Эта змея хотела отравить вас!.. – прошептала она с ужасом, прижав ладони к щекам. – И эти заколки! Как хорошо, что госпожа не успела ими воспользоваться!.. И она принялась беззвучно молиться великому Будде, чтобы защитил ее барышню от всякой напасти. Глава 30 Юн Хо В этот день он впервые за много лет испугался так, что пальцы рук начали дрожать, а дыхание сбилось. Испугался не за себя, а того, что может потерять эту нежную юную девочку, которой все-таки коснулись козни злой женщины. Он видел ту красивую девицу, явившуюся во дворец Со Хён почти сразу же после того, как во время прогулки по парку его голубка наткнулась на чертову беседку, в которой наследный принц любезничал со своей пассией. Юн Хо, хоть и шел позади девушек с напарником, все же заметил, как неприятна была его любимой эта неожиданная встреча с соперницей. Еще больше разозлил его сам факт, что принц увязался за девушкой, а потом решил проводить ее в павильон на острове. Мужчина не был уверен, точно ли принц поцеловал свою «невесту» – в этот миг он загораживал своей широкой спиной фигурку Со Хён, но от одной мысли об этом в груди ватажника разрасталась глухая ярость и хотелось прикончить наследника. Его останавливало только то, что в этом случае, ему тоже недолго жить – за нападение на царственную особу его попросту казнят без суда и следствия, если не снесут голову тут же, при Со Хён и всех ее придворных дамах. Поэтому, ожидая возвращения парочки с острова, он только сильнее сжимал челюсти и играл желваками, да стискивал кулаки до следов от ногтей на коже ладоней… Вот после этой-то прогулки наложница и явилась к его голубке «с подарками» – одна из следующих за расфуфыренной дамочкой служанок несла какую-то коробочку, а вторая – дурацкий веник с фиолетовыми цветами. Юн Хо в это самое время стоял в карауле у входа в жилище новоявленной принцессы и все прекрасно видел. Дамочка упорхнула довольно скоро – сразу же после того, как в малый дворец пришел королевский евнух. Но и этот пробыл в покоях не очень долго, и вскоре Со Хён вместе со своим выводком придворных клуш поспешила за ним. Видимо, пошли на обед с Чхонёном. А полчаса спустя со сменой караула пришел капитан, и парню пришлось уйти, хотя он готов был вечно находиться на посту, пока там жила его девочка. Однако же, и смена караула была как нельзя кстати. Юн Хо воспользовался шансом и выпросил у капитана увольнительную, объяснив, что у него очень важное личное дело, промедление с которым может вызвать немало неприятностей. Капитан подозрительно посмотрел на него, пожевал тонкими губами под седеющей полоской усов, но все же выдал ему пропуск, наказав строго-настрого до заката вернуться на службу. Обрадованный парень поблагодарил «отца-командира» и, спрятав в потайной карман на поясе деревянную бирку-пропуск с иероглифом, подтверждающим законность его выхода в город, забрал своего скакуна и вскоре покидал территорию дворцового комплекса. Первым делом он отыскал постоялый двор, который находился не слишком далеко от Кёнбоккуна, но не так уж и близко. Договорился с хозяином о том, чтобы оставить в его конюшне лошадь на некоторое время. Пообещав заплатить за содержание животного сразу же после того, как доставит его «на постой», отправился в столичный дом королевского советника. Тот еще находился на службе во дворце, но стражники, видевшие парня «в гостях» у их хозяина, без лишних проволочек вывели из конюшни лошадь, и, взяв ее в повод, Юн Хо отправился в гостиницу, узнав перед уходом, что хозяин послезавтра уезжает в империю Мин. Попрощавшись с воинами и поблагодарив их, Юн Хо быстро проскакал по улицам Ханяна, заехав по пути в одну из многочисленных лавок, где в течение получаса придирчиво выбирал недорогую одежду «для мальчика-подростка». Торговка, немолодая женщина с хитрым выражением в темных глазах, глядевших остро и внимательно, начала было расспрашивать, какая именно одежда требуется, в ответ получила только короткую фразу: «Добротная, чтобы было удобно в дороге». Она разложила перед мужчиной разнообразную одежду, Юн Хо выбрал два комплекта того, что, на его взгляд, должно было оказаться впору Со Хён, расплатился и попросил хорошенько все упаковать. Удобные мягкие сапожки купил уже в другой лавке, показав с помощью разведенных в стороны ладоней размер стопы девушки. И, наконец, довольный покупками, оставил увесистый сверток с одеждой и лошадь на постоялом дворе, вручив на ее содержание хозяину увесистый мешочек с монетами (из тех, что были в седельных сумках погибшего Дон Сока), а затем только вернулся во дворец. Он успел даже вовремя появиться перед начальством, доложив, что явился на службу, за что был с довольным хмыканьем дружески хлопнут по плечу тяжелой ладонью капитана и отправлен на ежедневную тренировку на специальную площадку. Вволю помахав мечом и знатно разогревшись, парень успел еще провести спарринг с несколькими молодыми гвардейцами, а потом капитан отправил воинов на ужин. Под покровом ночи ему опять удалось выскользнуть из казармы, переодевшись в любимую, незаметную в темноте черную одежду. Его умненькая девочка на этот раз приглашающе оставила приоткрытым окно своей опочивальни, и он привычным уже движением взобрался внутрь. Малышка спала, но, видимо, очень чутко, потому что проснулась и сонным голосом спросила: - Кто здесь? И он, сам от себя не ожидая, бросил: - Принцесса ждет кого-то еще? Слово за слово – они почти поссорились! Но Со Хён снова удивила его. Юн Хо в который уже раз убедился, что она гораздо рассудительнее и мудрее своего возраста – как будто в теле юной девчонки жил кто-то еще. Кто-то, гораздо старше и опытнее. Ватажник, страшно ревновавший девушку к принцу, обвинил ее в любезничанье с наследным принцем, но его голубка в пух и прах разбила все его доводы, лишь прикоснувшись к нему своим нежным мягким телом и привстав на носочки с намерением поцеловать его. Юн Хо слишком соскучился по ее прелестям и сорвался, не в силах сдерживаться. И снова взял ее – шутка ли, в опочивальне дворца невесты! Но и девочка тоже отвечала ему со всей страстью и жаром разбуженного для любовных утех тела! Он ускользнул тем же путем, как тать в ночи, и, прокравшись в казарму, долго еще вспоминал, лежа на своем спальном месте, сладкие губы Со Хён, ее нежное тело, ее стоны, звучавшие до сих пор в его ушах, как самая прекрасная музыка! А наутро случился этот кошмар. Девочке стало плохо! И он, внешне невозмутимо-спокойный, там, внутри, под этой каменной маской, метался и выл от отчаяния, не в силах помочь девушке и почти умирая от этой беспросветности. А потом, после ухода королевского лекаря, когда одна из придворных девушек вышла на террасу, направляясь куда-то, напарник ватажника, Чин Гу, неплохой вроде парень, спросил у спешившей девушки: - Что с ее высочеством? - Ядовитые цветы, – коротко ответила та и добавила. – Только не вздумайте болтать об этом хоть где-то, если не хотите неприятностей на свои головы! По очереди обвела обоих мужчин суровым взглядом и убежала куда-то по одной из дорожек, пересекавших все пространство дворцовой территории. Стражники проводили ее одинаковыми взглядами, молча переглянулись и снова застыли с ножнами на перевязи. Но этим дело не кончилось. Около часа спустя у дворца показался женишок. Лицо его было невозмутимо. За ним, отставая на пару шагов, шагал тот же евнух, что провожал девушку, и несколько придворных дам. Ну, и, конечно, воины из личной охраны принца. Чхонён прошел мимо охраны, не глядя на парней, и вместе с евнухом скрылся за входными дверями. Служанки остались стоять на дорожке, ожидая своего господина. Принц был внутри довольно долго. Внутри Юн Хо снова начала закипать ярость. Но вот наследник престола вышел, хмурясь – видимо, его не успокоил визит к невесте. Непонятно, что выяснил для себя Чхонён, но только на следующий день стало известно, что в бессознательном состоянии невесты принца повинна его же наложница, преподнесшая девушке цветы, длительное вдыхание аромата которых действовало на организм человека, как сильнейший яд, и могло привести к смерти. На следующий день во дворец пришли королевские дознаватели, допросившие всех придворных дам и личную служанку Со Хён. Неизвестно, что за мысли роились в голове тупой курицы, что она решилась на это при свидетелях. Хотя придворные служанки его голубки болтали между собой тревожным шепотом, что змея клялась и божилась, что не подозревала о вредном воздействии цветов. Они якобы всегда росли на клумбах около ее ханока и никому никакого вреда не причиняли. Поэтому-де наложница из дружеского расположения к Со Хён преподнесла ей букет. Однако девушки припомнили, что наложница несколько раз повторила, что цветы нужно держать в спальне, якобы они приносят спокойный и крепкий сон. Ну, еще бы! – с яростью подумал ватажник. Крепкий сон его девочке был бы обеспечен! Просто-таки мертвецкий! На что рассчитывала завистливая девица?! Хотела по-тихому устранить соперницу?! Но, насколько Юн Хо понимал, стать женой наследника ей все равно не светило – недостаточно было древности рода. Но если принц спустит ядовитой змее это с рук – Юн Хо этого так не оставит. Он постарается как можно скорее увезти свою девочку из этого змеиного гнезда, а перед отъездом посчитается с гадиной, замыслившей дурное против его любви. Однако ему не пришлось марать свои руки. Когда вина любовницы была доказана, ее по приказу короля Тэджона подвергли наказанию – десять ударов бамбуковыми палками – а затем отправили в ссылку в какое-то дальнее селение. И мнения принца в этот раз никто не спрашивал. Хотя Юн Хо подозревал, что вряд ли Чхонён обрадовался такому положению дел. Если он, и впрямь, что-то чувствовал к этой интриганке, то должен был расстроиться. Парни в казарме говорили, что король был в гневе на сына, вообще допустившего подобное. И ватажник был согласен с правителем: нужно уметь вовремя разобраться со своими женщинами. Хотя… о том, чтобы его нежная голубка не стала «женщиной принца», Юн Хо позаботится в ближайшее время. Только бы малышка скорее поправилась! Со Хён пришла в себя только на третий день. Несколько раз к ней приходил королевский лекарь, да и наследничек пару раз заглядывал. Но Юн Хо к тому времени опять сменился с поста, хотя душа его рвалась обратно, к порогу любимой. Увы! Он не мог выдать себя ни перед кем, а потому, крепко сжав зубы, шагал вслед за капитаном, ставившим караульных у «дворца невесты». Глава 31 Лера Она открыла глаза и удивилась: все тело объяла странная слабость, так что не было сил пошевелить ни рукой, ни ногой. У нее ничего не болело, но, казалось, вся жизненная энергия иссякла, оставив только звенящую пустоту в голове и слабость. Валерия чуть-чуть приоткрыла веки, скользнув зрачками по комнате – она лежала в спальне на кровати, укрытая обшитым шелком одеялом. Обстановка была ей знакома. Но почему она в постели, если в комнате светло. Наверняка сейчас стоит день. Девушка открыла глаза полностью и перевела взгляд дальше вбок: и тотчас же увидела прислонившуюся к стене Ха Юль. Лицо девушки выглядело утомленным, под глазами залегли темные тени. Она сидела прямо на полу, точно ждала, когда же госпожа ее придет в себя. Лера почувствовала, что во рту у нее сухо, как в раскаленной пустыне, и позвала: - Ха Юль… Голос звучал хрипло, словно воронье карканье, а произнесенное вслух имя как будто оцарапало горло, словно это были не слова, а колючий цветок чертополоха. Но служаночка услышала. Она резко вскинула вверх подбородок, а потом тут же вскочила на ноги и приблизилась к кровати: - Барышня… Хвала небесам – вы пришли в себя! Она поправила одеяло и улыбнулась. - Я… долго спала? – спросила все так же хрипло Валерия, и девушка спохватилась: - Ох, подождите, барышня Со Хён! Я вам водички налью! Вот, попейте! – минуту спустя вернулась она с небольшим бокалом, полным воды. Поставив его на маленький столик сбоку кровати, помогла Лере приподняться и тут же положила ей под спину несколько подушек, придавая телу относительно вертикальное положение. Затем поднесла к губам хозяйки бокал, и Лера припала к фарфоровому краю, жадно глотая живительную жидкость. Наконец бокал опустел, а Лера бессильно откинулась назад, на подушки. - Ха Юль, не уходи, – почти прошептала она. - Нет, не уйду, госпожа моя! – заверила служаночка, ставя пустой бокал на столик. Лера слабо похлопала ладошкой по одеялу сбоку: - Присядь сюда… - Госпожа, не нужно! – запротестовала та, но Лера еще раз, более настойчиво постучала рукой. Ха Юль ничего не оставалось, как выполнить приказ. - Расскажи мне всё, – попросила Валерия. И Ха Юль принялась говорить. И про то, как ее барышне стало плохо от запаха ядовитых цветов, и она потеряла сознание, упав прямо посреди гостиной. И про то, как Юн Хо перенес ее на кровать, а одна из девушек побежала за лекарем. И как старик рассердился, увидев злополучные цветы. Грозно ругался на придворных дам, а потом заставил их унести цветы и коробку с украшениями. И что несколько раз приходил проведать ее наследный принц, и каждый раз был задумчив и только спрашивал Ха Юль, как себя чувствует его невеста. - Сколько… я была без сознания? – спросила Лера. - Так ведь уже третьи сутки пошли, госпожа… - О-о-о… Лера поморщилась: время утекало, как песок сквозь пальцы, им с Юн Хо надо было уезжать отсюда как можно скорее, а она валялась тут без сил и без сознания… Чертова любовница! И ладно бы ей, Лере, нужен был Чхонён!.. А то пострадала ни за что, ни про что… - А наложница? – поинтересовалась она. - О! – громким шепотом воскликнула девчонка. – Кажется, его величество очень сильно разгневался, потому что придворные дамы болтали, что сначала ее заперли во дворце, а потом, когда она во всем призналась, его величество приказал наказать ее бамбуковыми палками, а затем выслали в самое дальнее селение, лишив всех привилегий. Поговаривали, что вначале король вообще хотел отдать приказ казнить ее, но отец наложницы, «западный министр» Пак Ын целый день стоял на коленях на площади перед главным парадным дворцом «Кынчжончжон», надеясь вымолить прощение для своей дочери. Всезнающая дама Чон рассказала товаркам, что и его высочество попросил аудиенции у короля Тэджона и умолял его оставить в живых провинившуюся наложницу. - Вот глупая дурочка! – прикрыла глаза ладонью Лера. - Не дурочка, а змея подколодная! – поджала губы Ха Юль. – Ой, барышня! Вам же надо принять микстуру! Лекарь велел давать вам ее, даже когда вы были без чувств. Сказал, что это поможет быстрее выгнать яд из тела! Она метнулась к стене, у которой стоял еще один невысокий прямоугольный столик, взяла стоявший на нем пузырек темного стекла и, налив воды в бокал, аккуратно капнула в нее несколько капель темной, почти черной жидкости. Проследила, чтобы, больная выпила все до капли. Лера, опустив подбородок на грудь, принюхалась, поморщилась: - Я вспотела, пока спала! - Да, госпожа! Это так болезнь из вас выходила. Но мы с девушками обтирали вас влажной губкой. Мы ухаживали за вами! - Спасибо, Ха Юль! - Барышня, а вы хотите есть? Можно позвать придворных дам, они принесут вам куриного бульона… Лера усмехнулась: во всех мирах, видно, больных отпаивали питательным бульоном для восстановления сил. Тем временем за дверью послышался шорох, и голос дамы Чон произнес: - Ха Юль! Как госпожа? - Войдите, девушки! – повысила голос Лера, и двери, распахнувшись, впустили внутрь стайку одетых в дворцовую форму придворных дам. Чон шагала впереди всех. Подойдя к постели Леры, она склонилась и воскликнула: - Ваше высочество! Хвала небесам! Вы очнулись! Остальные девушки не отставали от нее. - Да, дама Чон! Спасибо! Мне уже лучше! - О! Тогда об этом надо доложить его высочеству! - Подожди! Не сейчас! – остановила ее Валерия. – Мне нужно привести себя с порядок. - Тогда нужно позвать королевского лекаря! – не унималась та. – Он приказал сразу сообщить ему, когда принцесса придет в себя. - Подожди! – прикрыла веки Лера. – Сначала накормите меня чем-нибудь! Я, кажется, готова сейчас целого быка съесть! Ха Юль, услышав эти слова, захихикала, прикрыв рот ладошкой, а потом произнесла: - Госпожа, вам нельзя сейчас быка… Бульон только… - Ох, ну, давайте бульон! – утомленно махнула рукой девушка. - Но как же… Лекарь велел… – снова начала Чон. - Дама Чон, разве ты служишь королевскому лекарю? – строго спросила Валерия, и девушка потупилась, глядя на сложенные в замок на животе пальцы. - Нет, ваше высочество. - Тогда позаботься, пожалуйста, о том, чтобы мне принесли куриный бульон, немного риса и зеленый чай с жасмином, – и, заканчивая разговор, Лера снова прикрыла глаза. Но она, и правда, утомилась от этого длинного диалога. Слабость пока никуда не исчезла, а девушке уже хотелось как можно быстрее восстановить силы, чтобы быть готовой ко всему. Вскоре Ха Юль из ложечки кормила ее приятно горячим наваристым бульоном, не забывая подавать и рассыпчатый рис. Съела она, конечно, совсем немного, почувствовав усталость, и покачала головой, когда наперсница поднесла очередную ложку риса к ее губам. - Всё, Ха Юль! Я сыта. Спасибо тебе, дорогая! Хочу переодеться! - Сейчас, ваше высочество! – тут же откликнулась дама Квон. – Мы все подготовим! - Да… Хорошо… – отозвалась девушка, почувствовав сонливость. - Госпожа, вы засыпаете… - Угу, – промычала она, чувствуя, как свинцовой тяжестью наливаются веки, а на каждую руку, лежавшую поверх одеяла, как будто положили по толстой металлической цепи, вроде той, какими закрепляют якорь на морском судне. - Госпожа!.. – откуда-то издалека донесся до нее голос одной из девушек, но Лера уже уплывала в глубины сна, успев еще краем сознания услышать, как приглушенно сказала Ха Юль, видимо, отвечая придворной служанке: - Тс! Не буди! Пусть поспит! Ей нужно силы восстанавливать… Глава 32 Лера В очередной раз она проснулась, когда в покоях было совсем темно, лишь колеблющийся мягкий свет фонаря, горевшего в комнате, разгонял мрак. Лера пошевелилась, разминая затекшие от долгого лежания в одной позе конечности, а потом позвала: - Ха Юль… Девушки… Есть тут кто-нибудь?.. Раздался шорох, и темный силуэт приблизился к кровати: - Голубка… - Ах! – беззвучно вскричала она, а потом шепотом спросила. – Юн Хо?.. - Маленькая моя! – он аккуратно присел сбоку на край кровати, взял руки девушки в свои горячие ладони. – Это я, не пугайся!.. - Юн Хо… А разве тебе не опасно быть здесь?.. - Девочка моя, вот опять ты заботишься не о себе, а обо мне! Сейчас глухая ночь. Никто и не знает, что я здесь… Даже твоя Ха Юль!.. Он поднес ее кисть к своим губам и невесомо прикоснулся к каждому тонкому пальчику: - Я испугался, любимая! Мне показалось, что я теряю тебя… - Нет-нет, родной! Со мной уже все хорошо!.. Не беспокойся!.. - Эта женщина! – процедил сквозь сжатые зубы ватажник, и Лера погладила его по щеке, успокаивая. - Не надо про нее! Не хочу… Она сама себя наказала… - Как скажешь, моя милая! Я достал для тебя вот что, – и он вытащил из складок одежды какой-то плоский кругляш с привязанной к нему кистью из нитей – в темноте не видно было, какого они цвета. - Что это, Юн Хо? – спросила девушка. - Это пропускная бирка. С ее помощью ты сможешь выйти из дворца в город. Только спрячь ее, чтобы никто не обнаружил, – добавил мужчина. Лера приняла бирку и сунула ее под подушку: - Потом приберу подальше! Как ты сам? - Да что со мной случится? – небрежно ответил парень. – Со Хён, радость моя, главное, чтобы ты была здорова! Он запустил ладони под спину девушки и поднял ее, помогая сесть. Лера тут же обхватила руками его шею и прижалась щекой к немного колючей щеке ватажника. - Душа моя! – прошептал он прямо в девичье ушко. – Как только почувствуешь себя лучше, мы уедем. Я уже узнал, в определенные дни слуги получают выходной и могут провести этот день в городе по своему усмотрению. В тот день тебе нужно будет только раздобыть форму придворной служанки и, переодевшись, покинуть дворец. Попроси свою служанку – она поможет тебе с этим… - Кстати, Юн Хо!.. – вспомнила Валерия. – Мне пришлось рассказать Ха Юль… - Зачем?.. - Она тогда видела тебя и слышала всё… Как ты любил меня, – после заминки добавила девушка. - Ч-чёрт! – выругался мужчина. - Она никому не выдаст, – убежденно сказала Лера. – Но… Милый, мы должны забрать ее с собой… - Это невозможно, – твердо произнес разбойник. - Юн Хо, подумай сам… - Нет! Мы не можем тащить с собой еще и девчонку. - У нее никого нет, кроме меня! - Со Хён! – он мягко обхватил ладонями лицо девушки, заставляя посмотреть на себя. – Моя добрая девочка! Мы не можем взять девчонку с собой. У нас только две лошади! И я не могу тащить в неизвестность двух юных девушек!.. - Любимый мой! – теперь уже она держала в ладонях его лицо. – Подумай сам! Если обнаружится, что я исчезла из Кёнбоккуна, ее тут же схватят и будут истязать до тех пор, пока бедняжка не признается во всем, а потом просто казнят. Ну, ты ведь не хочешь, чтобы этим все кончилось?.. - Сокровище мое, но пойми и ты! С ней наши шансы на успех снижаются… - Юн Хо! – тихо-тихо произнесла вдруг Лера. - Что? - Ты меня любишь?.. - Господи, солнце мое! Вот зачем ты сейчас спрашиваешь? Знаешь ведь, что только тебя и люблю… - Тогда почему не хочешь взять с нами Ха Юль?.. - Бо-о-же! Моя упрямая девочка! Со Хён… - Тсс! – она положила пальцы на губы мужчины, останавливая его. – Я не хочу чтобы она услышала нас… Ха Юль очень расстроится… Они разговаривали тихим шепотом, но все равно Лера опасалась, что чуткая служаночка может услышать их… Девушка обессиленно откинулась на подушку, и тут же ватажник встревоженно спросил: - Что? Тебе нехорошо? Со Хён, не молчи!.. Валерия прикрыла глаза ладонью и шмыгнула носом. Юн Хо тут же переполошился: - Что, моя девочка? Что случилось? Скажи мне! Но она молчала, пытаясь избавиться от спазма, сжавшего горло, как только представила, что утром должна будет сообщить наперснице об отказе. Лере вдруг стало стыдно за то, что она и не подумала о том, как та останется совсем одна, когда ее хозяйка сбежит в дальние дали. Разбойник склонился над ней и осторожно отвел руку от лица девушки: - Со Хён… Любимая… Ну, прости меня! Но ты же понимаешь, что если мы возьмем и твою служанку… - Я поняла, Юн Хо, – сдавленно ответила она. – Знаешь, но в таком случае, и мне не стоит ехать куда-то… Я не могу бросить ее, как старого ненужного пса… Ха Юль как сестра мне. Она ближе сестры… Это ты прости, что доставила тебе столько беспокойства… Он выпрямился и заговорил, и голос мужчины звучал глухо: - Ты хочешь сказать, что останешься в Кёнбоккуне?!.. А как же наша любовь? Наши мечты жить вместе долго-долго?.. Ты хочешь убить меня, Со Хён? Тогда возьми кинжал и воткни мне в сердце, потому что без тебя мне уже не будет жизни!.. Он повернул голову, глядя куда-то в темноту комнаты. Несколько мгновений в спальне царила звенящая тишина, которую не прерывали ни он, ни Лера. Потом девушка снова села на кровати и, протянув вперед руки, обвила ими шею Юн Хо и притянула его голову к своей груди: - Господи, Юн Хо! Мальчик мой! Какой же ты дурачок!.. Что за ужасные вещи ты говоришь?! Не гневи небеса… Разве я могу причинить тебе какой-то вред?.. Тебе, которого люблю больше жизни? - Сокровище мое, это мои слова! – тихо хохотнул мужчина, обнимая ее за талию и поглаживая ладонями по спине, закрытой короткой кофточкой. – Иногда ты говоришь, как могла бы говорить моя матушка, если бы она была жива… В такие мгновения мне становится не по себе… Вот и сейчас… Вот скажи мне, радость моя, почему ты назвала меня сейчас «мальчик мой»? Из нас двоих я старший… Это ты – моя девочка, моя любимая малышка, моя нежная голубка! И не называй меня мальчиком! Я – мужчина! - Мой любимый мужчина! – как эхо, повторила Лера. - Только твой! И я сделаю все, чтобы позаботиться о своей женщине! Клянусь, я буду заботиться о тебе, пока останутся силы! - И о моей Ха Юль? – как бы невзначай произнесла Валерия. Он вдруг рассмеялся: - Ах ты, лисичка! - Скажи, Юн Хо!.. Мужчина шумно вздохнул: - Чувствую я – этот разговор никуда нас не приведет… - То есть ты продолжишь стоять на своем? И не возьмешь Ха Юль с нами? – голос ее был подобен шелесту легкого ветерка. Все-таки девушка еще не восстановилась полностью после действия яда. И, наверное, Юн Хо понял это – по чуть участившемуся дыханию, по тому, как неловко и как-то осторожно опустилась она на подушку. И – сдался. Погладил девушку по голове, нежно, как маленького ребенка: - Душа моя! Ты устала! Совсем я тебя замотал своими разговорами посреди ночи… - Ты не ответил, Юн Хо… - Маленькая моя, а какого ответа ты ждешь от меня? Что я должен сказать? Что своими тоненькими пальчиками крепко держишь мое сердце? Или то, что если ты выпустишь его из своих нежных рук, оно попросту остановится, перестанет биться? А может быть я должен сказать, что когда я вижу, как принц подходит к тебе непозволительно близко, у меня руки чешутся укоротить его ровно на голову, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не выхватить меч из ножен и не пустить его в дело?.. Что ты хочешь услышать от меня, сердце мое?.. - Я люблю тебя, Юн Хо… – едва слышно произнесла она. – Люблю очень сильно! Но и она, моя Ха Юль, очень важна для меня! Я не могу разделять вас! Вы оба – в моем сердце! И если я расстанусь с кем-то из вас – мое сердце опустеет ровно наполовину… Ее голос звучал уже совсем слабо, утомленно, и мужчина, наклонившись, нежно прикоснулся губами сначала к векам девушки, а потом к ее губам и тихо произнес: - Спи, любовь моя! Я не могу позволить моей девочке горевать! Хорошо! Мы возьмем твою Ха Юль. Я не могу допустить, чтобы ты переживала… Но пусть девчонка будет очень осторожна. Никто не должен догадаться, что мы задумали… А теперь отдыхай, сладкая! Отдыхай, моя любимая принцесса! И запечатлев тихий, целомудренный поцелуй на лбу девушки, он поправил ее одеяло, подоткнув его со всех сторон, а потом поднялся и, промолвив: «Будьте готовы! Я сообщу, когда мы должны будем исчезнуть из дворца!» – выскользнул за дверь. Лера только подумала, что сегодняшней ночью ее любимый решил воспользоваться более традиционным способом передвижения. Она вытянулась на постели и счастливо выдохнула: он все-таки согласился! Теперь надо будет сообщить эту радостную новость ее верной Ха Юль, ее наперснице и подруге. Лера ничуть не лукавила, когда говорила возлюбленному, как важна для нее эта девушка. Она на самом деле относилась к ней именно как к сестре и лучшей подруге, подобной которой не было у нее там – в том мире, где она прожила четверть века. И теперь была рада, что им не придется расставаться. Глава 33 Лера Через несколько дней она почувствовала себя почти нормально. И уже могла сама подниматься утром с постели, без боязни грохнуться в обморок, как это случилось с ней на второй день после того, как Лера пришла в сознание. Тогда в опочивальне почему-то никого не оказалось, а она решила пройти в уборную, чтобы сделать свои дела. Но едва поднялась на ноги, как почувствовала, что в глазах темнеет, словно внезапно наступила ночь, а комната превращается в стремительную карусель. Неизвестно, сколько она пролежала в отключке, только очнулась Валерия от женского голоса, монотонно, на одной ноте выводящего какие-то слова – не то поет, не то воет. Прислушавшись, поняла: нет, все-таки плачет… Голос был знаком. Поднапрягшись, узнала: Ха Юль… Она застонала протяжно, ощущая, как ноет затылок – видно, приложилась им к полу. А потом выдавила непослушными губами: - Ха Юль… Чего ты?.. Услышав хозяйку, девчонка заголосила ещё пуще: - Ох, барышня моя! Да что ж это делается?.. Ну, зачем вы встаете сама?.. Позвали бы нас… Мы бы тут же прибежали и помогли вам! А то вот опять ударились, наверное! Ее строго перебил другой девичий голос – дамы Чон: - Хватит вопить! От твоего рева у госпожи еще сильнее голова разболится! Между прочим, это ты должна была находиться у постели принцессы! - О-о-ох… Не спорьте, девушки!.. – поморщилась Лера. – Лучше помогите… Мне нужно в уборную!.. И тут же увидела появившееся с поле ее зрения лицо дамы Квон. - Конечно, ваше высочество, – спокойно сказала та. И тут девушка поняла, что она снова лежит на кровати – видимо, служанки успели перенести ее с пола, куда она приземлилась: - А как я здесь… - Осторожненько, ваше высочество! Вот так! Давайте, спускайте ножки на пол, – ласково, как ребенку, сказала Квон, подавая Лере руку, на которую та и оперлась. – Не желаете ли потом принять ванну, госпожа? - Да, дама Квон, хорошо бы, – облизала губы она. – И попить, пожалуйста! Чон с быстротой молнии метнулась к стоявшему на столике фарфоровому кувшину. Девушки с двух сторон поддержали Валерию, пока та пила, а потом, так же, придерживая под локти, повели в уборную. Две других поспешили в купальню – наполнить ванну. И вскоре она нежилась в душистой, напоенной ароматом сухих целебных трав и лепестков алых роз воде. После купания девушки организовали своей хозяйке легкий завтрак, а затем она снова вернулась в постель, утомившись и от этих несложных телодвижений. Что характерно, за все эти дни Чхонён больше ни разу не навестил свою невесту. Видимо после того, как ему доложили, что она пришла в сознание, наследник посчитал, что теперь, раз угроза ее жизни миновала, можно не делать вид, что он беспокоится о ней. Тем более что, если он о ком-то и беспокоился, так это о своей отправленной в ссылку любовнице. Лере же это было только на руку: видеть того, кто послужил, хоть и косвенно, причиной ее теперешнего состояния, не хотелось от слова «совсем». Правда, и своего возлюбленного она совсем не видела в эти дни… Королева ее тоже не теребила – наверное, хотела дать девушке время восстановиться. Поэтому лекарь ее навещал только для того, чтобы проверить общее состояние здоровья. Так что девушка решила не дергаться понапрасну, а, действительно, соблюдать все предписания «доктора», чтобы как можно скорее вернуться к прежней норме. Прошло еще несколько дней, когда придворные дамы, находясь в опочивальне невесты принца и развлекая ее своей болтовней, завели разговор о том, что через три дня наступит день рождения королевы Вон Ён, и по этому случаю во дворце готовится грандиозный праздник. Все слуги с ног сбивались, готовя дворец к большому приему по этому случаю. Лера слушала, не перебивая, больше впитывая информацию. А сама подумала, что все складывается вполне удачно: этот день вполне можно было использовать для побега. Вот только не случится ли так, что королева потребует присутствия невесты сына на торжестве? И как тогда девушке выкручиваться? Хотя, если и дальше притворяться немощной, возможно, будущая свекровь не будет настаивать?.. Пару дней она чувствовала себя уже вполне сносно, но скрывала свое состояние перед придворными, притворяясь слабой и беспомощной. Лишь Ха Юль была в курсе этого притворства. В связи с болезненным состоянием принцессы девушки теперь и ночевали во «дворце невесты», дабы быть ближе к госпоже и оказывать ей необходимую помощь. Но в этот день, после обеда, Со Хён вдруг выразила желание прогуляться по дорожкам, огибающим павильон, и вся небольшая компания, включая четверых стражников из гвардейцев, отправилась на неспешный променад. Юн Хо в это день нес службу где-то в другом месте. Когда девушка и ее сопровождающие, обогнув угол одного из зданий, оказались на противоположной его стороне, Лера увидела небольшую ажурную беседку, находящуюся в сотне метров от главной дорожки. Узкая тропинка, с обеих сторон засаженная розовыми и малиновыми пионами и невысокими кустами шиповника, извивалась-вела прямо к беседке, маня в ее тень, создаваемую черепичной изогнутой крышей с приподнятыми вверх острыми краями. Изумрудная невысокая трава устилала землю вокруг беседки, вдающейся опорами в берег крошечного прудика, нависая над водой, в которой росли розовые лотосы. Лере вдруг нестерпимо захотелось пройти туда и из беседки взглянуть на прудик, рассмотреть цветы, которые отсюда, издалека, казались сделанными из воска. Девушка остановилась, раздумывая, а потом, повернувшись к слугам, негромко произнесла: - Я хочу пройти в беседку. Подождите меня здесь! - Но, ваше высочество, нам не положено оставлять вас! – воскликнул один из гвардейцев. Но она прервала: - Вы можете остаться здесь. С этого места беседка – как на ладони! Вы прекрасно будете видеть меня. Но сейчас я хочу побыть одна… Подождите меня здесь! – посмотрела она на всех поочередно, и люди просто поклонились, убедившись, что принцесса может вести себя благоразумно. Лера медленно пошла вперед, придерживая подол юбки. День был теплый, легкий ветерок шевелил листья на шиповниковых кустиках, а цветы источали тонкий приятный аромат. Лере вдруг взгрустнулось: она вспомнила, что у их дома (старой двухэтажки из той, прежней жизни) тоже росли высокие кусты шиповника, которые летом пахли медово и сладко, привлекая многочисленных пчел и мошек. Девушка остановилась и, наклонившись, провела рукой по цветам, прикасаясь невесомо. От этого ее движения аромат цветочных чашечек как будто усилился, сделался насыщеннее. Едва слышно вздохнув, Валерия выпрямилась во весь рост и пошла дальше. Она подошла к беседке и по трем невысоким ступенькам поднялась на дощатый пол, выложенный из нешироких ровных плашек. Прошлась по шестигранному павильончику, а затем остановилась у резных перил, положив на перекладину ладони. От ветерка по поверхности воды бежала мелкая рябь, и чашечки лотосов шевелились от этого движения воды, плавно покачиваясь из стороны в сторону. Лера залюбовалась этой картиной. Как всегда, у воды она обретала душевное умиротворение. Девушка села на деревянную скамью, идущую вдоль всего периметра беседки, и устроилась поудобнее, глядя на противоположный берег прудика, но не заметила там ничего примечательного. Время от времени в разных направлениях ходили какие-то люди в придворных одеяниях, где-то в кустах беззаботно щебетали невидимые птицы. Лера сидела, размышляя о том, что надо спешить с осуществлением их замысла. Но в то же время пускаться в бега без четко продуманного плана – значит, запороть всё дело в самом начале. Поэтому, сколько бы она ни думала над всем этим, лучше положиться на опыт Юн Хо, пообещавшего всё устроить. Девушка встала и, спустившись по ступенькам на дорожку, решила возвращаться к своим людям. Неожиданно из-за поворота, с другого ответвления дорожки, вышел незнакомый мужчина в форме королевского гвардейца и направился навстречу Лере, шагая стремительно и целенаправленно. Стражи, приставленные охранять девушку, оказались слишком далеко, чтобы успеть добежать до нее, но Валерия заметила, как они, подхватив руками ножны, чтобы те не били по ногам, одновременно рванули в ее сторону. А незнакомец в форменной широкополой шляпе с завязанными под подбородком лентами и нитью разноцветных бус, раскачивающейся дугой свисавших до самой груди, поравнявшись с ней, тихо и отрывисто произнес: - Завтра в полдень у Западных ворот. - Что?.. – растерянно спросила она, остановившись от неожиданности. - Юн Хо будет ждать вас, госпожа… – он тоже замедлил шаг. Лера плотно сжала губы и только едва заметно кивнула. А потом не удержалась, спросила: - Откуда вы знаете Юн Хо? - Мы служим вместе, госпожа, – едва заметно улыбнулся уголком рта мужчина. – Вы можете не опасаться меня, ваше высочество… - Я вижу вас впервые!.. - Это ничего не меняет. Извините, я должен идти! – он едва заметно улыбнулся и повторил. – У Западных ворот! – и быстрым шагом прошел по дорожке прочь. - … Ваше высочество! – послышался откуда-то сбоку женский голос, и, взглянув в ту сторону, Лера увидела спешащую к ней старшую придворную даму Ким. За ней топали стражи. - Вы в порядке, ваше высочество? – спросил один из мужчин. - Да, – кратко ответила она. Старшая придворная дама, запыхавшись от быстрой ходьбы, уже подходила к девушке: - Ваше высочество, куда же вы ушли?.. Пора изучать придворный этикет! А… Как вы себя чувствуете? «Господи! Как же вы все достали! – с ожесточением подумала Лера, а внешне лишь сдержанно улыбнулась. – Скоро я избавлюсь от ваших физиономий! Юн Хо, миленький! Ты только не передумай! Забери меня отсюда!» Вслух же ровно промолвила: - Уже лучше, дама Ким! Оставшееся время до вечера ей пришлось выслушивать скучнейшие наставления придворной дамы Ким, которая и занималась Лериным обучением придворному этикету. Перед сном, приняв ванну и переодевшись при помощи девушек в ночной ханбок, Лера отправила своих дам в отведенные им спальни, в которых те размещались по двое, а сама, оставшись наедине с Ха Юль, наконец смогла сообщить наперснице тихим шепотом, что завтра им необходимо будет выйти из дворцового комплекса через Западные ворота. - Но, барышня, куда же мы пойдем? Ни я, ни вы не знаем города… - Ха Юль, тебе не стоит волноваться. Юн Хо встретит нас и отвезет, куда нужно. Тебе только нужно будет отпроситься у старшей придворной дамы – завтра ведь у многих придворных служанок законный выходной. - Да-да, госпожа! – закивала девчонка. - А тебе уже выдали пропускную бирку? - Да, она у меня уже есть. - И вот что еще, Ха Юль. Мне понадобится твой второй комплект формы. Иначе меня не выпустят… - А пропуск? – встревоженно округлила карие глаза Ха Юль. – Госпожа, вам ведь потребуется пропуск!.. - Он у меня есть, не волнуйся! – улыбнулась Лера, на что та шумно выдохнула с явным облегчением. – Но давай ложиться спать! А то, как бы эти любопытные не навострили свои ушки за дверями, подслушивая за своей госпожой! – проворчала девушка. - Спите хорошо, моя барышня! - И ты тоже, моя хорошая! И пусть завтра все сложится наилучшим образом! - Я помолюсь об этом Великому Будде! – положила подбородок на сложенные вместе кулачки служанка, после чего покинула, наконец, спальню госпожи. Глава 34 Лера Еще накануне Ха Юль приготовила Лере запасной комплект своей форменной одежды, которую выдали ей, когда она появилась во дворце. Спрятав его в своей каморке, служаночка добавила еще и чанот, который можно было накинуть на голову – так было больше вероятности, что никто не узнает невесту принца в скромной служанке. Теперь нужно было избавиться от лишних глаз и ушей. Две из Лериных придворных дам сегодня тоже получили свой законный выходной. А двух других она отослала сразу же после того, как они подали госпоже обед, сказав, что одной Ха Юль ей будет вполне достаточно. Когда девушки, привычно поклонившись, ушли, Лера и ее наперсница выждали еще немного и принялись воплощать в действительность план, который совершенно неожиданно пришел в голову находчивой служаночке. Собираясь уже покинуть перед сном опочивальню госпожи, девчонка вдруг резко остановилась и замерла на месте, как будто какая-то мысль пришла ей на ум. Заметив застывшую сусликом девушку, Лера тихо окликнула ее: - Ха Юль!.. Ты что?.. А та уже решительно возвращалась, приблизившись к постели Валерии: - Барышня Со Хён!.. А может, стоит немного запутать тех, кто будет нас искать? - Каким образом? – шепотом поинтересовалась девушка. И потянула за руку наперсницу, заставляя ее сесть рядом. - Пусть все думают, что вы не сама ушли из дворца, а вас похитили! - О! – чуть громче воскликнула Лера, осознав, что это, и впрямь, хорошее решение. Одно дело – что невеста сбежала сама, по собственной воле, и совсем другое – если ее похитили какие-то злые недоброжелатели. А в том, что таковые имелись, сомневаться не приходилось – случай с наложницей принца подтверждал это! – Замечательно! Давай так и сделаем! Направим преследователей по ложному следу… И вот сегодня они небрежно раскидали по гостиной кое-какие вещи Леры, опрокинули пару низеньких столиков, выдвинули несколько ящиков на комодиках, чтобы весь этот беспорядок сигналил о том, что девушка сопротивлялась похитителям. И даже одну из драгоценных заколок для волос оставили на полу – якобы Со Хён ее потеряла. И, наконец, предстояло самое сложное – прошмыгнуть мимо стоявших в карауле стражей. Ха Юль помогла Лере правильно надеть форменную одежду и уложить ее косу, закрепив ту специальной лентой. Еще поздно ночью девушка приготовила плотный полотняный мешочек, в который сложила свои драгоценности, привезенные из родительского дома, и небольшую сумму денег, которая была у нее при себе. Деньги, как и драгоценности, им точно понадобятся в дороге. Да и потом, когда нужно будет устраиваться в чужом краю. Этот мешочек, туго увязанный, чтобы не издавал никаких звуков, она, по наущению Ха Юль, закрепила на прочном поясе из длинной полосы ткани, намотав ее несколько раз вокруг тонкой талии, еще и прижала сверху неизменными длинными белыми штанами. Простая нижняя юбка, сверху чхима – и Лера была уверена, что мешочек никуда не соскользнет и не упадет на землю. За обшлаг рукава спрятала пропускную бирку, убедившись, что кругляш сидит плотно. Накинув на плечи чаноты, девушки вышли на террасу. Лера сразу скользнула мимо стражей, отворачивая лицо, а Ха Юль на минуту задержалась, отвлекая внимание на себя и отвечая на заданный в спину вопрос одного из воинов: - Куда-то уходите? - Да! У нас сегодня выходной! Пойдем, погуляем в городе! Нечасто выпадает такая возможность! - Это правда, – понимающе откликнулся гвардеец, а Ха Юль, не давая ему возможности спросить что-то еще, добавила. - Госпожа занимается рукоделием у себя в покоях. Она так добра, что отпустила всех нас! Попросила только передать, что этот день хочет провести и тишине и одиночестве. И велела не беспокоить ее понапрасну! - Понял! – откликнулся все тот же разговорчивый страж, а девушка воскликнула: - Ой! Совсем заболталась с вами! А подружка-то моя уже ушла. Побегу! - Беги, пигалица! – добродушно откликнулся гвардеец. Вскоре Ха Юль нагнала Леру, которая, кстати сказать, и не ушла очень далеко, попросту не зная пути в Западным воротам. Шустрая Ха Юль уже успела выяснить у других девушек, как служанки выходят за пределы дворца, и сейчас уверенно вела свою барышню, по дороге вполголоса предупреждая ту, чтобы у ворот держалась к ней ближе а лучше бы просто молчала. У Западных ворот в этот час было довольно оживленно: через толстую каменную арку, с двух сторон которой – внешней и внутренней – стояли вооруженные стражи, постоянно двигались в обоих направлениях люди – одни стремились попасть во дворец, а другие, наоборот, направлялись в город по своим делам. Здесь же были и многочисленные придворные служанки – все незнакомые нашим девушкам. Да это и не мудрено! Под началом старшей придворной дамы Ким служило больше семисот придворных дам. Естественно, Лера и ее наперсница не могли знать всех. Так же, впрочем, как и стражники. С нечитаемыми выражениями лиц они рассматривали предъявляемые им пропуска и молча кивали, пропуская желающих покинуть дворец, отчего пестрые фазаньи перья на их шляпах каждый раз подскакивали вверх и снова опускались на широкие поля. Девушки благополучно миновали ворота, оказавшись на просторной площади перед дворцом, и нерешительно остановились, не представляя, куда они должны идти. Юн Хо ничего не говорил Лере на этот счет, и теперь она застыла в растерянности, глядя на снующих мимо пешеходов. И в этот момент к ним подошел высокий мужчина в одежде, которую обычно носили дворяне. - Идемте, госпожа! - Барышня, нет! – испуганно воскликнула Ха Юль. Но Лера уже заглянула в смутно знакомое мужское лицо под волосяной сетчатой шляпой и успокоила служаночку: - Ха Юль! Не бойся! Я знаю этого человека! Доверимся ему! - Правильно, госпожа! Нужно спешить, – тихо отозвался мужчина и кивком головы пригласил девушек следовать за ним. Ха Юль еще быстро-быстро качала головой, глядя на Леру расширившимися глазами, но та решительно подхватила ее за запястье и буквально потащила за незнакомцем. Тот, немного отдалившись о ворот, взглянул на Леру: - Не будем терять время! - Где Юн Хо? – спросила Валерия. - Здесь неподалёку, – коротко ответил мужчина. – Он уже ждет вас, госпожа! - Почему он сам не встретил нас? – запальчиво воскликнула служанка. Незнакомец только снисходительно посмотрел на девчонку и промолвил, глядя на Леру: - Госпожа, вы бы прикрыли головы! Чем меньше людей вас увидит – тем лучше! - Действительно, – сообразила девушка и накинула чанот на голову, полностью пряча под плащом волосы и лоб. Они шли быстрым шагом и минут десять спустя завернули в какой-то переулок. Неширокая улица тянулась вдоль ручья, весело бегущего по каменистому дну. По берегам росли раскидистые деревья, вольно разросшиеся вблизи воды. Пологий берег порос изумрудной сочной травой, которую меланхолично подбирала бархатными губами большая черная лошадь, время от времени ритмично размахивающая хвостом, безуспешно стараясь отогнать назойливых мух. Неподалеку от животного сидел прямо на траве лицом к воде мужчина в шелковом ханбоке и шляпе, скрывающей от любопытных глаз всю верхнюю часть его лица. Человек, казалось, никуда не торопился – такой расслабленной выглядела его поза. Провожатый свернул прямо к мужчине с лошадью, и Лера, с радостным замиранием сердца, догадалась, что человек этот – ее любимый разбойник. - Юн Хо! – звонко воскликнула она, переходя на бег. Он услышал свое имя и одним текучим движением поднялся на ноги и всем корпусом повернулся к приближающимся. Широкая улыбка озарила его лицо, и ватажник развел в стороны руки, словно приглашая в свои объятия девушку. И та не обманула его ожиданий! С разбега девушка прыгнула ему на шею и радостно засмеялась: - Юн Хо! Мы здесь! Мужчина поймал возлюбленную в кольцо своих рук и немного приподнял ее над землей: - Голубка моя!.. Затем перевел взгляд на сослуживца: - Спасибо, друг! Я твой вечный должник! - Береги свое сокровище, – серьезно ответил тот. И добавил. – Все прошло гладко. Но не задерживайтесь в городе дольше необходимого! Боюсь, вскоре во дворце сообразят, что госпожа исчезла… - Покинем Ханян сегодня же, до заката! – уверил его Юн Хо. – Девушкам нужно сменить одежду! Он бросил быстрый взгляд на Ха Юль, неловко переминавшуюся с ноги на ногу в стороне и, бережно опустив Леру на траву, промолвил: - Ладно, мы пойдем! Еще раз спасибо тебе! Знай, если когда-нибудь понадобится помощь – любая, неважно, что – смело можешь обращаться! - Договорились, – сверкнул белыми зубами в улыбке мужчина, так и оставшийся для девушек безымянным незнакомцем. – Ступайте! И пусть небо хранит вас! - И тебя, друг! И тебя! – проникновенно ответил ватажник. Незнакомец ушел, а Юн Хо, подхватив под уздцы лошадь, обратился сразу к обеим: - Что ж, пора! Идемте! Девушки послушно пошагали за ним. Некоторое время спустя все трое оказались на постоялом дворе. Велев спутницам подождать его на широком подворье, парень прошел к хозяину и напомнил ему об оставленной лошади и большой сумке с вещами. Немолодой мужчина вспомнил учтивого дворянина и тут же распорядился проводить его в свободную комнату, приказав попутно мальчонке-служке приготовить в путь лошадь господина. Оставив хозяину несколько монет в благодарность за заботу о его лошадке, парень вышел на улицу вслед за служанкой, которая должна была проводить его в «номер». Попросил женщину немного подождать, пока он сходит за младшими сестрицами, а потом уже все трое шли к комнате, выделенной трактирщиком и хозяином двора в одном лице. В комнате, когда служанка ушла по своим делам, они осмотрелись. Обстановка была крайне простая, но было хотя бы чисто и ничем не воняло. Видимо, хозяин строго соблюдал честь заведения. Юн Хо бросил на пол объемный сверток: - Со Хён, здесь одежда! Правда, я не знал, что Ха Юль тоже будет с нами, поэтому комплект мужской одежды только один… Служаночка виновато опустила голову, поджав губы, но Лера, заметив это, приобняла ее за плечи: - Ха Юль, ну, что такое? Не переживай! Постараемся достать тебе одежду попроще, чтобы никто не мог узнать в тебе придворную служанку. А там, глядишь, и мужскую раздобудем! - Барышня, но как же можно?.. - А ты собираешься путешествовать в длинной юбке? И знаешь! Прекращай навеличивать меня барышней и госпожой! Это все в прошлом! Теперь мы – просто путешественники! Я ведь права, Юн Хо? Тот скептически посмотрел сначала на одну, потом на другую девушку и хмыкнул: - Ну, я бы не был столь категоричен, голубка! Ладно, девушки! Переодевайтесь! А я пойду, позабочусь об обеде для нас! Путь предстоит долгий, нужно как следует подкрепиться! А вы, как будете готовы, приходите в трактир! И с этими словами он вышел из комнаты. Девушки переглянулись, и с тихим счастливым визгом Лера обняла наперсницу: - Ха Юль! Слава богу! Мы выбрались! - Ох, барышня! – закряхтела та – Валерия в порыве чувств, видно, слишком сильно сжала ребра служаночки. – Полегче! - Ах, прости! Но я так счастлива! - Погодите радоваться, госпожа! Мы еще в столице… - Но почему-то мне верится, что нам все удастся! – со вздохом облегчения произнесла она и принялась разворачивать узел. Обнаружив там одежду для мальчика-подростка, обрадовалась. – Прекрасно! Сейчас переоденусь и превращусь в мальчишку! - Только волосы, барышня… С ними надо что-то делать! - Закручу в пучок и спрячу под шляпу! О, тут и налобная повязка есть! Какой молодец мой Юн Хо! - Да, он очень любит вас, барышня! – вздохнула служаночка. - И я его… – откликнулась Валерия. – О, Ха Юль, надо избавиться от твоей формы… Я придумала! Пока побудь в ней, а я поговорю с женой хозяина. Может, она что-то продаст нам. Что-то, что пришлось бы тебе впору… - Госпожа, мне, право, неловко!.. - Перестань, пожалуйста! – строго прервала ее Лера. – Я должна позаботиться о тебе! Ведь ты мне как сестра! - Ой, барышня! Придумаете тоже – как сестра! – махнула ладошкой Ха Юль, но было видно, что слова Леры пришлись ей по душе. Валерия переобулась в мягкие невысокие сапожки, в которых ноги были словно в мягких тапочках, а потом служаночка скрутила ее волосы и помогла спрятать их под шляпой. Вскоре в трактире появились невысокий худенький мальчик-подросток и круглолицая девушка в накинутом на голову чаноте. Юн Хо уже сидел за самым дальним, угловым столом. Увидев девушек, он поднял вверх руку, привлекая их внимание, и Лера потянула наперсницу к нему. Стол уже был уставлен мисками с ароматной горячей едой, и все трое принялись утолять голод. - Юн Хо! – тихо сказала Лера. – Мы можем поговорить с хозяйкой о недорогой одежде для Ха Юль? Взамен можем оставить ей нашу!.. - Это будет не совсем благоразумно! Вашу одежду выбросим за городом, чтобы ничего не указывало на то, что мы здесь были!.. - Ой, и правда! Я не подумала об этом! – призналась девушка. - Ничего, голубка! Я позабочусь о вас! – тепло улыбнулся любимой парень. Он же договорился и о том, чтобы купить одежду для Ха Юль. К сожалению, достать еще одну лошадь – для служанки – пока не удалось. Решили, что, раз Со Хён в облике мальчика, она поедет отдельно, а служанку возьмет к себе Юн Хо. Он поднялся в отведенную им комнату и, достав из седельной сумы, переоделся в удобную черную одежду, более приличествующую путешественникам. Наконец, полтора часа спустя, забрав «улики» в виде формы придворных служанок и обеих лошадей, троица выехала с постоялого двора. Лера, попискивая от страха, впервые в жизни ехала самостоятельно верхом на лошади (тот единственный раз, когда люди Юн Хо освободили их от работорговцев и привезли в городской дом в Ёнджу, не в счет, ведь тогда сильные руки любимого поддерживали ее бережно и заботливо, уберегая от падения со скакуна). Ха Юль, облачившуюся в одежду небогатой горожанки, мужчина посадил перед собой на шею вороного, объяснив, что очень подозрительно смотрелось бы, если бы Лера, одетая мальчиком-подростком, ехала вместе с мужчиной. Позже они поменяются местами, пообещал он. А еще обе лошади везли притороченные к седлам сумки с их нехитрым скарбом, необходимым в дороге. Солнце начало клониться к закату, когда они миновали городские ворота, в этот час еще открытые. А потом пустили лошадей галопом, стремясь оказаться как можно дальше от столицы. Стражи ничего не заподозрили, проводив равнодушными взглядами мужчину с девушкой и мальчика, не очень уверенно сидящего на второй лошади. А вскоре их внимание переключилось на других путников. Глава 35 Лера Некоторое время тому назад они остановились ненадолго у безымянной речушки, чтобы дать отдых лошадям, а девушкам размять затекшие с непривычки конечности. Лера со стоном неловко сползла с седла, растирая ладонями дрожащие колени. Юн Хо спрыгнул первым, а потом одним движением ссадил на землю Ха Юль, которая пока так и ехала с ним. Сразу кинулся к возлюбленной: - Что, маленькая? Натерла ноги?! - Ох!.. Пока вроде не натерла, но с непривычки ноги ноют и поясница. - Присядь вот здесь, на траву! Сейчас немного отдохнем, лошади попасутся, а потом поедешь со мной! - А как же Ха Юль?.. - А Ха Юль поедет на твоей лошади! – безапелляционно заявил мужчина, помогая девушке сесть на траву. Служаночка разместилась рядом, и, заведя назад руки, водила пальцами вверх и вниз по закаменевшей от долгой езды спине. Юн Хо развел лошадей, чтобы они не мешали друг другу, потом достал из седельной сумки сверток с едой, которую они купили на постоялом дворе в Ханяне, и подошел к девушкам. - Не проголодались еще? – спросил с улыбкой, опускаясь на землю рядом с Лерой и разворачивая еду. Вскоре они сидели рядом, уминая за обе щеки лепешки с сыром и кусочками запеченной курицы. - Долго здесь не будем задерживаться – до ночи надо найти ночлег, – сказал ватажник, задумчиво глядя на плавно текущую воду. - Как скажешь – так и сделаем, – покладисто отозвалась девушка. Ха Юль же вообще промолчала. С самого момента, как они покинули Ханян, она была молчалива и как-то отстранена. Но Лера списывала это на смену обстановки. Пока перекусывали, Лера поведала мужчине об учиненном ими беспорядке в покоях, и Юн Хо похвалил находчивость возлюбленной, а когда Лера поправила его, что это придумала Ха Юль, с некоторым удивлением посмотрел на зарумянившуюся от похвалы хозяйки девчонку и улыбнулся той одобрительно. Путники посидели еще совсем чуть-чуть и поднялись. Нужно было продолжить путь и как можно дальше отъехать от столицы. Даже если во дворце не сразу обнаружат исчезновение Со Хён и ее служанки, расслабляться не стоило. В этот раз Юн Хо помог взобраться в седло служанке, и та уселась более уверенно, чем ее барышня, и по-мужски – благо юбка была широкая и позволяла прикрыть ноги. Мужчина ловко взлетел в седло вороного и, наклонившись, протянул руку Лере. Та, ни секунды не сомневаясь, подала свою, и, оттолкнувшись носками сапожек от земли, оказалась сидящей позади любимого. Тут же обвила руками пояс мужчины и прижалась щекой к его твердой спине. Юн Хо тронул пятками скакуна, и они тронулись в путь. Дорога вилась между поросшими лесом холмами. Лошади мерно стучали копытами по утоптанной земле. К удивлению Леры, Ха Юль оказалась неплохой наездницей. Она довольно быстро приноровилась к бегу своей лошади и, кажется, даже начала получать удовольствие от этого. А сама Валерия прижималась к спине Юн Хо, крепко держась за него, вдыхала запах любимого и чувствовала ликующую радость. Они были вместе и были свободны. И если где-то на краешке сознания временами мелькала у нее мысль о том, что принцессу будут искать, пусть даже подумают сначала, что ее похитили, то она старательно отгоняла ее прочь, намереваясь решать проблемы по мере их поступления, как небезызвестная героиня романа Маргарет Митчелл. Они без остановки ехали до самой темноты, держа направление на восток. Лишь когда ночная мгла опустилась на землю, а крупные звезды высыпали на черном небе, впереди показался большой постоялый двор, раскинувшийся на довольно обширной равнине, уже некоторое время раздвинувшей лесистые холмы и горы к горизонту. Утоптанный до каменной твёрдости тракт вел аккурат мимо, и только развилка с указателем показывала направление усталым путникам, да освещенное масляными фонарями большое подворье служило сигналом, что там путешественников ждет ночлег и горячая пища. Туда и направили лошадей путники и вскоре въезжали в просторный двор, огороженный изгородью из бамбуковых стволов – неподалеку произрастал бамбуковый лес, в ночи казавшийся невнятной, сплошной темной массой. Несмотря на поздний час, здесь царило оживление: бегали то туда, то сюда с поручениями слуги, постояльцы ужинали или размещались на ночлег… В общем, жизнь кипела. Юн Хо помог девушкам спешиться и, передав поводья обеих лошадей подбежавшему мальчишке-подростку, снял седельные сумки и решительно зашагал к приземистому большому ханоку, поставленному буквой П, вокруг которого теснились другие здания. Девушки поспешили за ним. Внутри помещения, несомненно, служившего харчевней, звучал непрерывный гомон от множества голосов, бегали подавальщицы с блюдами, а в стороне, за сколоченной из потемневшего от времени дерева широкой конторкой расположился не старый еще, довольно крепкий мужчина в темно-сером ханбоке. От его пронзительного взора, казалось, не укрывалось ни одно движение в помещении. Вот и вошедшую троицу он сразу же приметил, однако невозмутимо следил за тем, как они остановились на входе, а затем молодой мужчина, одетый довольно неприметно, однако же, с ножнами у бедра, говорившими о том, что он владеет оружием, окинул глазами помещение и, безошибочно определив хозяина, двинулся к нему. За парнем, не отставая ни на шаг, шли тощий мальчишка в шляпе, надвинутой на лоб, и круглолицая простоватая девица, скрывавшая волосы под коричневым чанотом-накидкой. Подойдя, молодой человек остановился в паре шагов перед конторкой и негромко, но отчетливо произнес, едва заметно поклонившись: - Доброй ночи, хозяин! Нам нужен ужин и крыша над головой! Тот окинул по очереди внимательным взглядом всех троих и спросил: - А девица тебе кем приходится? Я разврата тут не потерплю! У нас приличное заведение! - Не беспокойтесь, аджосси ( дядюшка) ! Это моя сестра и младший брат! Мы возвращаемся с похорон от родственников матери – ее брат скончался недавно, – спокойным тоном пояснил Юн Хо. Ха Юль потупила взор, посильнее натянув на голову чанот, а Лера, не глядя на хозяина, изучала помещение трактира, словно ничего из сказанного ватажником не касалось ее никоим образом. Хозяин пожевал тонкими губами с редкой щеткой усов над ними и, наконец, выдал: - У нас остановился на ночь купец со своим караваном. Но одну комнату я вам, так и быть, найду! - Спасибо, господин! Этого будет вполне достаточно! Но сначала – велите нас накормить! - Хва Сон! Хва Сон, негодный мальчишка! Откуда-то выскочил парнишка-подросток с заплетенными в простую косу длинными волосами, кончик которой при каждом движении ударял его в спину. - Да, отец! – запыхавшись, ответил он. - Скажи матери, чтобы подала ужин новым постояльцам, а потом проводи их в свободную комнату! - Так, э-э-э… Абоджи, не осталось больше свободных-то… - Как – не осталось?! – рявкнул, бахнув ладонью по поверхности конторки, хозяин. – А угловая?.. - Так это… Ее еще вечером отдали тому господину… Ну, который… - Довольно! – прервал его Юн Хо. – Моим спутникам нужен отдых! Я не прошу многого – три матраса, чтобы было куда лечь, и комната, где можно их положить. - Не переживай, парень! – хозяину тоже не хотелось терять заработок. – Я сам устрою вас на ночь. Даже если это будет моя личная комната… - Отец! – встрял парнишка. – Омони будет недовольна!.. - Замолчи, сопляк! Пока что я здесь хозяин! Хватит болтать попусту – иди, поторопись с ужином для этих людей! – повысил голос он. Мальчишка непримиримо поджал губы, но, не споря больше с отцом, удрал во внутренние помещения. - Располагайтесь пока! – посмотрел на Юн Хо хозяин. – Вон хотя бы за тем столом! – мотнул он подбородком в сторону одного из столов, из-за которого как раз в этот момент поднимались трое мужчин в довольно богатой одежде. Тут же к столу быстро подошла женщина с мокрой тряпкой и принялась протирать столешницу. Посетители удалились, видимо, в отведенную им комнату, а ватажник спросил: - Сколько мы вам должны за все? - С троих – десять нян, – отозвался мужчина, и Юн Хо, вынув из-за пояса мешочек с деньгами, достал оттуда несколько монет и положил на стойку. Деньги моментально исчезли под ладонью хозяина. А парень повел своих спутниц к столу. Едва они расселись, как их двери, ведущей на кухню, показалась еще одна женщина с большим круглым подносом в обеих руках. Подойдя к путникам, она расставила перед ними миски с горячей ароматной похлебкой и ложки, а в середину стола водрузила плоское блюдо с лепешками. - Сейчас травяной отвар принесу. Есть еще пышки с медом! Нести? - Несите! Кивнув, она ушла, чтобы через пару минут вернуться с целым кувшином отвара, пахнущего мятой и еще чем-то ароматным – Лера не распознала всех компонентов сбора, но пахло приятно. Поставила тут же небольшие бокалы без ручек, тарелку с медовыми булочками и так же быстро удалилась, подзываемая другими оголодавшими. Девушка только сейчас поняла, как она проголодалась. Да еще и желудок напомнил о себе громким бурчанием. Она быстро приложила ладонь к животу, стараясь заглушить эти звуки, и несколько виновато посмотрела на мужчину. - Кушайте! – мягко сказал Юн Хо, придвигая к себе одну миску. Девушки последовали его примеру, и некоторое время за столом слышался только тихий звук от соприкосновения ложек с глиняными мисками с горячим наваристым супом. Плавно перешли к чаепитию. Ха Юль поначалу явно испытывала неловкость, находясь за одним столом с госпожой и разбойником, но Лера мягко погладила ее по плечу и ненавязчиво сказала: - Кушай хорошо, дорогая! Нам пригодятся силы, потому нужно заботиться о себе! Девчонка благодарно кивнула и принялась орудовать ложкой, попутно откусывая ровными мелкими зубами мягкую лепешку. После ужина Юн Хо подхватил свои сумки, во время трапезы задвинутые им под стол, и направился к конторке хозяина. - Спасибо за еду, аджосси! – легко поклонился он и добавил. – Вы обещали определить нас на ночлег! - Идемте! Вскоре выяснилось, что мальчишка что-то напутал, и свободная комната все же есть: правда, совсем маленькая и тесная. Однако для трех тюфяков место на полу все же нашлось. И вскоре все трое улеглись, укрывшись тонкими одеялами, и утомившаяся за дорогу Ха Юль вскоре тихо и равномерно засопела, уплыв в сновидения. Лера и Юн Хо, чьи матрасы располагались рядом, некоторое время тихо шептались, переплетя пальцы рук в нежном пожатии, а потом мужчина приподнялся на своем ложе и, слегка сдвинувшись, протянул вперед руки и, наощупь найдя тело девушки, перетянул ее к себе под бок. - Юн Хо, ты что?.. Ха Юль… – напомнила девушка. - Твою Ха Юль сейчас и гром над ухом не разбудит, – резонно заметил он. Ладонью опустил голову любимой на сгиб своего локтя, лицом к себе, а другой рукой обнял ее спину, укрывая их обоих одеялом. – Я просто хочу обнять тебя, голубка! Спи, любовь моя! С рассветом отправимся дальше! – и он нежно прикоснулся к ее губам. Лера положила руку на грудь мужчины, чувствуя размеренные удары его сердца под ладонью: - Как думаешь – они уже обнаружили, что меня нет во «дворце невесты»? – тихо прошептала она. И почувствовала, как мужчина кивнул в темноте: - Думаю, да. Уже обнаружили. Единственное – может быть, они пока не поняли, куда ты пропала. Если вы разыграли эту сцену с мнимым похищением, они могут искать неподалёку. Возможно, свяжут твое исчезновение с местью родичей наложницы… Тогда у нас будет еще больше времени, чтобы добраться до побережья… - Хорошо! О! Я забыла тебе сказать: я захватила из дворца свои украшения и немного денег, что были у меня. Думаю, они нам пригодятся в дороге… - Со Хён, – перебил он. – Тебе не надо думать об этом! - Но я тоже хочу… - Любовь моя, неужели ты думаешь, что я не в состоянии позаботиться о своей женщине? – его голос прозвучал с оттенком обиды. - Нет, конечно! Просто знай, что у нас есть еще и эти деньги… - Конечно, красавица! – ответил он гораздо спокойнее, легко целуя девушку в полуоткрытые губы. - Юн Хо, спасибо тебе! – Лера провела ладонью по щетинистой щеке ватажника. - За что, маленькая? – удивился он. - За всё! И в первую очередь за то, что увез нас оттуда… - Так я сделал это для себя! – он оставил еще один легкий поцелуй на губах девушки, а второй – на нежной щечке, согревшейся от его дыхания. – Разве мог я отдать тебя кому-то другому? Ты – моя, любимая. И этим всё сказано! Мы уедем, и никто не будет знать, что эта девушка рядом со мной когда-то была выбрана в жены наследному принцу. Мое маленькое счастье! Моя драгоценная девочка! – он произносил эти, казалось бы, такие простые слова, а сердце Леры таяло и трепетало от счастья, заполнившего всё ее существо. - Я люблю тебя, мой Юн Хо! – отозвалась она порывисто и закинула руку ему на шею, обнимая. - Я люблю тебя больше! – ответил он и провел ладонью по волосам возлюбленной. – Спи, голубка моя! И пусть следующий день будет удачным для нас! - Да, пусть так и будет! – прошептала она, ощущая, как сонливость окутывает ее своим мягким облаком. - Спи, родная! – еще услышала девушка и сомкнула ресницы, чувствуя себя спокойно и безопасно в объятиях любимого мужчины. Глава 36 Лера Проснувшись утром, она, на удивление, почувствовала себя отдохнувшей и выспавшейся. Хотя, похоже, было еще очень рано – в комнатенке царил предрассветный зыбкий сумрак, свидетельствующий, однако же, что ночь подходит к концу, и скоро начнет светать. Девушка открыла глаза и встретилась с нежным взглядом черных глаз напротив. Увидев, что она проснулась, Юн Хо улыбнулся и, легко чмокнув Леру в кончик носа, прошептал: - С добрым утром, сердце мое! - С добрым утром, милый! А… Ха Юль?.. – он завозилась в объятиях мужчины, стараясь повернуться и посмотреть наперсницу, но мужчина удержал ее. - Тсс… Не ёрзай, красавица! Она еще спит, – шепнул он в девичье ушко, попутно легонько прикусив мягкую мочку, отчего по коже Леры побежали морозные мурашки, заставившие ее передернуться всем телом. - Юн Хо, не балуй! – шлепнула она мужчину по плечу и тут же обвила его шею. – И разве мы не собирались выехать на рассвете? - Собирались, – вздохнул он. – Но давай полежим так еще чуть-чуть! И девушка сдалась. Ей и самой не хотелось выбираться из надежных, теплых объятий. Юн Хо прижал ее к себе и затих, время от времени целуя ее в макушку, вдыхая аромат женских волос и желая, казалось, укрыть ее в своих руках от всего мира. Но разлеживаться долго они не могли. Поэтому, тихо вздохнув, мужчина приподнял пальцами подбородок Леры и коснулся поцелуем ее губ, прошептав: - Люблю тебя, душа моя! - Люблю тебя, – тихим эхом отозвалась девушка, и они разомкнули объятия. Валерия села и повернулась к наперснице. Та спала на своем тюфяке, свернувшись клубочком и укутавшись в одеяло так, что наружу торчал лишь нос. Лера умилилась: за все время их знакомства она практически не видела, чтобы Ха Юль спала при ней. Сейчас, во сне, та казалась совсем девчонкой. Хотя она и так была совсем юной, сверстницей Со Хён. Девушки ведь и выросли вместе, припомнила Лера. Она переползла на свой матрас и легко прикоснулась к укрытому одеялом плечу служанки: - Ха Юль! Просыпайся! Пора ехать! - А? Что?.. – взметнулась вверх служанка, еще не открывая глаз. Лера хихикнула едва слышно и повторила: - Просыпайся! Уже светает!.. - А!.. Это вы, барышня? – та разлепила, наконец, ресницы и еще совсем сонным взглядом проводила поднявшегося со своего места ватажника, направившегося к двери. Он еще сказал, задержавшись на миг перед дверью: - Вставайте! Я договорюсь о завтраке для нас! – а потом, привычно подхватил сумки с их добром и вышел. В углу комнатушки, рядом с дверью, расположилась сколоченная из деревянных брусков табуретка, на которой стоял медный таз, а к нему притулился глиняный кувшин с водой – умыться. На широком низком комоде у стены – пожалуй, единственном предмете мебели в этом «номере» – лежало свернутое в несколько раз мягкое полотно серо-голубого цвета, предназначенное для вытирания. Девушки и занялись собственной гигиеной, поочередно поливая друг другу на руки воду, а потом так же, по очереди, воспользовались полотенцем. И, конечно же, Ха Юль уступила первенство своей барышне. Косы переплетать не стали, тем более что у Леры она так и была собрана в пучок, который девушка накрыла плетеной шляпой. А служанка просто опять накинула на голову чанот. Они поспешили в просторный зал харчевни, который, по причине слишком раннего утра, был практически пуст – лишь несколько человек разместились в разных концах его, сонно поглощая свою еду. Видимо, они, так же, как и Валерия со своими спутниками, торопились покинуть гостеприимное место и отправиться дальше по своим делам. Юн Хо уже заказал завтрак для всех троих и, завидев спутниц, помахал рукой, обозначая свое местоположение. Девушки, не привлекая особого внимания к себе, быстро подошли к нему и уселись за стол. - Завтракайте, и будем выезжать! В общей миске на столе лежали вареные яйца, глубокая плошка была наполнена горячим, свежесваренным рисом, другая миска полна острым кимчи. В кувшине исходил ароматом душистый травяной отвар, а глиняные чашки уже ожидали, когда их наполнят живительным напитком. Девушки без дополнительных приглашений принялись за еду. Полчаса спустя наши путешественники уже выезжали за распахнутые ворота постоялого двора, спеша продолжить свой путь. Лера снова ехала одна, а Ха Юль заняла ее место за спиной ватажника. Ночь неохотно уступала нарождающемуся новому дню: небо на востоке порозовело, в зарослях кустарника вдоль извивающейся между холмами дороги уже вовсю щебетали проснувшиеся птахи. Отдохнувшие за ночь кони бежали бодро и норовисто, унося своих всадников все дальше на восток. Они остановились лишь четыре часа спустя, решив дать передышку лошадям и немного размяться самим. И Ха Юль вдруг спросила: - А разве мы едем не в сторону Ёнджу? Я узнаю дорогу. По ней мы ехали в столицу… - Все верно, – спокойно отозвался мужчина, покусывая длинную тонкую травинку, сорванную около толстого ствола дерева, на которое он оперся спиной. – Но в город мы въезжать не будем, обогнем его по дуге, сократив путь на побережье. Но если ты хочешь вернуться в родные места – мы завезем тебя! - Нет! – поспешно ответила девушка. – Я – с вами! Все равно в городском доме господина советника у меня нет никого родных… - Конечно, Юн Хо! Пусть Ха Юль едет с нами… Так мы хотя бы будем уверены, что у нее все хорошо. Мужчина скептически хмыкнул, но промолчал. Больше к этой теме они не возвращались. Две последующие ночи путники проводили на постоялых дворах, расположенных как раз в дне конного перехода друг от друга. Это были другие гостиные дворы, не те, на которых останавливался разбойник вместе с погибшим Дон Соком, направляясь в Ханян. Но это было и к лучшему – меньше было вероятности, что кто-то из хозяев узнает молодого господина. Да и снова появляться на том подворье, где случилась стычка с бандитами, у парня не было никакого желания. Девушки не роптали по поводу трудностей пути – они прекрасно понимали, что Юн Хо и так старается сделать их путешествие максимально удобным. К тому же, в одной маленькой деревеньке, мимо которой они проезжали, и куда Юн Хо, дабы привлекать как можно меньше внимания со стороны местных, отправился один, оставив девушек в ближайшей роще, удалось, помимо еды в дорогу, купить и мужскую одежду для Ха Юль, Вернувшись из деревеньки, мужчина вручил служанке туго увязанный сверток с вещами, и девушка удалилась в сторону, где, скрытая зарослями кустарника, быстро переоделась, через десяток минут представ перед Лерой и ее возлюбленным вполне правдоподобным парнишкой. Она конфузилась и смущалась, не привыкнув к тому, чтобы кто-то видел ее ноги, не скрытые юбкой-чхима, но потом, постепенно, освоилась и начала держаться более естественно. Теперь спутники выглядели как крепкий молодой мужчина с мечом и два мальчика-подростка. Они постепенно приближались к Ёнджу, однако, как и сказал ранее ватажник, в город заезжать не собирались. Парня слишком многие знали там, да и дочь советника Шим Она могла столкнуться со знакомыми, несмотря на то, что она была одета как мужчина. Здешние места были прекрасно известны Юн Хо, он ориентировался в них, как рыба в воде, поэтому вел девушек такими путями, которые, во-первых, позволяли сократить расстояние, а во-вторых, вели в обход от селений и городишек. Но все равно они вынуждены были заезжать для ночлега на постоялые дворы, потому что Юн Хо не мог позволить девушкам ночевать под открытым небом. Местность становилась все более гористой. Многочисленные холмы и округлые горы, поросшие лесами, плавно сменяли одна другую, и тракт уверенно вел путников между этими складками на теле родной земли. Ёнджу остался позади, и все трое вздохнули с заметным облегчением. Стремление оказаться как можно дальше подгоняло их, заставляя проводить в седле почти целый день, лишь к позднему вечеру останавливаясь на ночлег. Приехав в одну из таких гостиниц поздно вечером, путешественники поужинали, а затем отправились в отведенную им комнату. Выходя из здания харчевни, Юн Хо вдруг резко затормозил у широкой деревянной доски, прибитой к двум вкопанным в землю тонким столбам. Следуя в харчевню на ужин, проголодавшиеся путники не обратили на нее внимания, а вот теперь взгляды всех троих зацепились за этот щит. У Валерии при виде него сразу возникла ассоциация с некоей доской объявлений – в ее мире таких было полно в родном городке: они часто устанавливались у автобусных остановок, у магазинов, а еще нечто подобное красовалось у городского отдела полиции, густо заклеенное объявлениями с фотографиями людей, из разряда «Их разыскивает полиция». И хотя выглядели подобные сооружения совершенно по-иному, суть от этого не менялась. На щитах размещалась важная информация. Вероятно, это тоже была своеобразная доска объявлений. На ней, приглядевшись, Лера различила в неверном свете вставленного в специальный держатель горящего факела, кривовато прикрепленный лист тонкой рисовой бумаги с нарисованными от руки двумя портретами молодых девушек и выписанными тушью иероглифами «Разыскиваются!» Она тревожно переглянулась с мужчиной, а затем они, не сговариваясь, поспешили в свой «номер». Там, за запертой дверью, Лера выдохнула с дрожью с голосе: - Нас уже ищут? - Полагаю, да, – хмуро ответил Юн Хо. – Я вернусь и прочитаю, что конкретно там написано. А вы пока укладывайтесь… - Прочитаешь?! – удивленно переспросила девушка. – Но разве ты умеешь?.. Ты ведь говорил… - Я пошутил, сокровище! – поднял он в подобии улыбки один уголок рта, но глаза оставались серьезными. – Не волнуйся! Пока никто не знает о вас – со мной путешествуют два подростка. Но все равно стоит быть осторожнее… Не выходите из комнаты! Я скоро вернусь! С этими словами он вышел из комнатушки, плотно прикрыв за собой дверь. - Барышня! – шепотом позвала Ха Юль, и задумавшаяся Валерия посмотрела на наперсницу. – Что там было?.. – в голосе служанки явственно прозвучал страх. - Я думаю, это объявление о розыске, – ровно ответила девушка. - О розыске? И что это значит? - Это значит, что во дворце уже известно о нашей пропаже. И нас ищут… Ха Юль вдруг всхлипнула и закрыла лицо ладонями. - Спокойно, спокойно, дорогая! – негромко воскликнула Лера, стараясь говорить уверенно. – Они ищут двух девушек! А мы с тобой сейчас переодеты мальчиками! Просто меньше разговаривай и держи голову низко опущенной, чтобы из-под шляпы не видно было лица… И доверься Юн Хо! Он знает, что делать! - Х-хорошо, барышня Со Хён, – выдавила служаночка, опуская руки. – Но все равно мне очень страшно! - Все будет хорошо, – постаралась придать своему голосу как можно больше уверенности Валерия, хотя в душе у нее этой уверенности было не очень много. Раз эти объявления появились, значит, королевская семья целенаправленно ищет беглянок. Точнее, одну беглянку – невесту наследного принца. Видимо, в разные стороны были разосланы гонцы с этими объявлениями о розыске пропавшей Со Хён. И теперь им придется быть еще более осторожными. Сегодня Юн Хо сказал спутницам, что до побережья еще несколько дней пути. И раз ситуация складывается так, вероятно, им придется обходить даже гостиные дворы, чтобы не встретить особо заинтересованных в поиске принцессы людей. Ватажник вскоре вернулся, держа в кулаке свернутый в несколько раз тонкий лист. По залегшей между бровей вертикальной складке Лера поняла, что новости безрадостные. И она оказалась права: мужчина коротко поведал, что в объявлении написано о пропавшей принцессе и ее личной служанке, причем, там перечислялись приметы внешности обеих девушек. И когда только запомнить-то успели?! Хотя, когда Лера задала вслух этот вопрос, Юн Хо ответил, пожав широкими плечами, обтянутыми черной одеждой, за время пути уже прилично запылившейся и сейчас выглядевшей скорее темно-сизой, чем черной: - Служанки успели хорошо разглядеть вас обеих. Я думаю, их допрашивали! - Господи, надеюсь, им не причинили боли! – воскликнула девушка, вздрогнув от этой мысли. Мужчина ничего не ответил. Лера зябко обхватила себя руками за плечи, а Юн Хо промолвил: - Давайте ложиться! Выехать нужно рано утром! Так они и сделали. Но девушка еще долго ворочалась, не в силах заснуть, пока Юн Хо не притянул ее спиной к себе, спрятав в объятиях и шепнув: - Спи, любимая! Тебе нужно хорошенько отдохнуть! Не мучай себя напрасными мыслями!.. И она, прижавшись спиной к его горячей груди и чувствуя на животе теплую широкую ладонь, наконец, смогла расслабиться. Нежный поцелуй в шею сзади вызвал у нее тихий вздох, а затем усталая девушка закрыла глаза и уплыла в сон. Глава 37 Лера Ранним утром Юн Хо разбудил девушек, и, наскоро позавтракав, они собрались двигаться дальше. Обе лошади уже были оседланы, сумки приторочены к седлам, и Юн Хо проверял, хорошо ли они закреплены. Девушки стояли рядом, ожидая команды Юн Хо. Путникам оставалось только сесть на своих скакунов, когда послышался стук множества копыт, и в открытые ворота гостиного двора въехал с десяток всадников, облаченных в военные одежды. Они были вооружены мечами и луками, а у некоторых за спиной Юн Хо заметил арбалеты. Пролетев до самой двери в харчевню, прибывшие начали спешиваться, шумно переговариваясь между собой. Ватажник окинул их быстрым взглядом и посмотрел на спутниц: - Уезжаем! Быстро! – одними губами произнес он Лере и тотчас же кивнул Ха Юль. Сообразительная служаночка поняла его жест и довольно ловко вскочила в седло. Оставалось сесть на вороного жеребца, но тут, проходивший мимо один из прибывших военных, чуть отставший от своих спутников, уже почти вошедших в трактир, небрежно толкнул плечом оказавшуюся на его пути Леру. От толчка девушку швырнуло в сторону, и шляпа, вроде бы крепко завязанная лентами под подбородком, внезапно слетела с головы и повисла за плечами, открывая глазам грубого незнакомца ее лицо. Валерия невольно посмотрела на него и почувствовала, как сердце со свистом ухнуло в пятки: на нее смотрел Бён Хёк, стражник из дома королевского советника в Ёнджу! Первые мгновения он, видимо, не узнал ее в облике мальчика, потому что раздраженно рявкнул: - Прочь с дороги, щенок! Не путайся под ногами! – а потом зрачки его дрогнули, во взгляде появилось узнавание, и темные глаза прищурились, окидывая девушку с головы до ног. – Что?! Постой-ка… Молодая госпожа?!.. Но ведь вы… Стоп! – вскинул он руку вперед. Но тут Юн Хо задвинул ее за спину, тяжелым взглядом сверля стражника: - Ты ошибся! Этот мальчик – со мной! Бён Хёк пару секунд переводил взгляд с одного на другую, а потом засмеялся: - А ты… Я знаю тебя! Ты же тот… Разбойник! – рыкнул он, хватаясь за рукоять меча у пояса. - Ты ошибся! – буркнул Юн Хо и одним движением взлетел в седло, протягивая руку Лере. – Давай! Быстро! Девушка, не задумываясь, схватилась за его пальцы и рывком была вздернула вверх, приземлившись на круп вороного жеребца, а затем крепко вцепилась в пояс мужчины, ударившего пятками в бока коня и пославшего его к выезду с подворья. Умница Ха Юль помчалась за ними, подстегивая свою лошадку и крепко вцепившись в поводья побелевшими пальцами. Они понеслись вихрем прочь, но все же успели услышать сзади остервенелый крик: - Стой! Стой!! Стоять!! За ними! Быстро! Его спутники поначалу так и не поняли, почему их соратник орет, бешено вращая глазами, но, когда он, показывая вслед беглецам, завопил, что это те, кто им нужны, подскочили к своим лошадям и понеслись вслед, стремясь догнать уехавших. Однако те уже получили так необходимую им сейчас фору, и с каждой минутой расстояние между двумя группами всадников увеличивалось. Преследующие нахлестывали лошадей, стремясь сократить этот разрыв, но и Юн Хо с девушками не теряли времени даром. Лера никак не могла понять, каким образом Бён Хёк оказался на этом постоялом дворе, стоявшем довольно-таки далеко от Ёнджу. Единственным объяснением было то, что и до родительского дома дошли слухи о пропаже дочери из столичного дворца, и госпожа Сун Хын отправила часть воинов на поиски Со Хён. Ах, как некстати случилась эта встреча со стражником советника! Но пока девушка, как клещ, вцепилась в Юн Хо, опасаясь слететь с лошади от быстрой скачки. Вороному, несомненно, было тяжелее, чем лошадке Ха Юль – он вез на себе двух седоков. И вот теперь-то девушка пожалела, что отговорила мужчину купить третьего коня, мотивируя тем, что до побережья они доберутся на имеющихся у них животных, а там и тех придется продать – на судно ни один капитан брать еще и лошадей не согласится! Лера мысленно корила себя за тогда казавшееся единственно верным решение. Лошадка Ха Юль вырвалась вперед, понукаемая всадницей. Они мчались по дороге, идущей сейчас между двумя лесистыми высокими холмами, и, чтобы оторваться от преследователей, им следовало изменить тактику. И Юн Хо довольно быстро просчитал это. Он пришпорил вороного, нагоняя служанку, и крикнул ей, стараясь перекричать ветер, летевший навстречу: - Сворачивай в лес! Ха Юль! За мной!! – и первым шмыгнул между стволами деревьев, стараясь скрыться в подлеске. Служаночка послушно направила лошадь за черным жеребцом, а затем и обогнала его. - К вершине! Давай наверх! – скомандовал Юн Хо, ударяя скакуна пятками. Но умное животное и само уже поняло, что надо двигаться вверх. Однако и преследователи поняли задумку Юн Хо и углубились в лес, который с каждым метром подъема становился все более диким и густым. Лера уткнулась лицом в спину любимого, защищаясь от веток, так и норовивших выхлестнуть глаза, и только бессвязно повторяла мысленно, обращаясь неизвестно к кому: «Пожалуйста!.. Пожалуйста!.. Пожалуйста!..» То ли к богам этого мира, то ли к той богине, которая являлась ей несколько раз… - Ха Юль! Скачи вперед! – крикнул мужчина. – Мы должны оторваться от них! Как можно выше! Затеряемся в лесу! - Поняла! – крикнула девушка и понеслась еще быстрее, хотя среди густых зарослей это было сделать довольно проблематично. Скоро она исчезла из виду. - Держись крепче, милая! – сквозь зубы бросил Юн Хо, и она только ответила: «Да!» Далеко внизу слышались отрывистые мужские голоса, крики, но, кажется, преследователи были еще далеко. У Леры зародилась хрупкая надежда, что враги потеряют их в этом диком лесу. Но вдруг рядом что-то вжикнуло, и в ближайший к ним толстый ствол дерева со свистом вонзилась тонкая, оперенная пестрым стрела. Конец ее еще вибрировал от соприкосновения с древесиной, а уже вторая летела следом. - Юн Хо! Они стреляют! – закричала девушка отчаянно. - Держись, Со Хён! Крепче держись! – тоже крикнул он, уводя коня в сторону, чтобы сбить стрелков с толку. Но, похоже, шевелящиеся от их движения ветки не обманули преследователей. Тогда ватажник начал двигаться зигзагами, постоянно меняя траекторию. На какое-то время это сыграло им на руку. А потом Лера почувствовала мощный толчок под правую лопатку, так будто кто-то злой и очень сильный со всего размаху ударил ее кулаком в спину. Девушка вскрикнула от боли и почувствовала, как что-то теплое потекло по спине вниз. У нее перехватило дыхание, и руки внезапно онемели. Лера испугалась, что сейчас упадет, не в силах держаться дальше, и она крикнула: - Юн Хо! Ах… Меня ранили!.. Он резко обернулся назад, глядя в лицо сидящей сзади девушки – в глазах страх: - Потерпи, милая! Еще немного! Мы оторвемся… Она закивала, от боли голос не слушался, и вместо слов изо рта вылетели какие-то хрипы: - А… Д-да… Давай, любимый!.. - Еще чуть-чуть, сердце мое! Потерпи… – а сам уже опять вонзался пятками в многострадальные бока коня, понукая его. – Давай, друг! Вывози!.. При каждом скачке тело Леры пронзала боль, разливающаяся от лопатки к позвоночнику и ниже, к пояснице. Она изо всех сил обхватывала ногами круп лошади, но неприятное онемение вскоре начало распространяться на конечности, и из последних сил держась за пояс Юн Хо, девушка начала заваливаться в сторону, чувствуя как сознание покидает ее. - Юн Хо… – только и успела прошептать побелевшими губами она, а потом выпустила из ослабевших пальцев пояс мужчины. И наступила темнота. Очнулась девушка от боли. А еще от лихорадочного шепота знакомого голоса, зовущего ее: - Со Хён!.. Девочка!.. Открой глаза, любовь моя! Ну же, малышка! Приди в себя! Она подняла свинцовые веки и смутно увидела перед собой лицо Юн Хо – мученически кривившиеся губы, увлажнившиеся черные глаза, морщинка между трагически изогнувшимися бровями. - Юн Хо… – выдохнула она. – Где… Ха Юль?.. - Она ускакала вперед… - А мы? Они уже близко, да?.. - Нет… Еще нет… Ты не напрягайся, родная… Девушка повела глазами по сторонам, но не увидела ничего, кроме колышущихся вокруг ветвей. Видимо, они успели подняться довольно высоко на холм, потому что ветер здесь был гораздо сильнее. Лера лежала на земле на левом боку: кажется, мужчина специально так уложил ее, чтобы не тревожить лишний раз рану. Кстати, о ране… - Что там, милый? Стрела?.. - Арбалетный болт, – скривился, как от зубной боли, он. – И очень глубоко засел… Вынимать нельзя – это убьет тебя… Она помолчала, осознавая сказанное любимым. И вдруг тихо засмеялась и тут же снова охнула от боли. - Что, девочка моя? Почему ты смеешься?.. – зашептал парень, мягко придерживая ее за плечи. - Снова с правой стороны… Как и в первый раз… Когда Хван Бо… – пояснила она и вдруг закашлялась, почувствовав во рту неприятный железистый привкус. «Кровь!» – догадалась девушка. В уголке рта набух крошечный воздушный пузырек красного цвета, и Юн Хо большим пальцем отер его, до боли сцепив зубы – уголки его рта уползли вниз. - Не напрягайся, маленькая! Побереги себя, Со Хён… - Лера, – вдруг неожиданно для себя поправила ватажника девушка. - Что?.. – не понял тот. - Я не Со Хён, я – Лера… – с усилием произнесла она, чувствуя, как холод охватывает всю ее спину. - О чем ты, душа моя? - А ты знаешь, я очень рада, что познакомилась с тобой! Я всегда буду любить только тебя! Жаль, что не получилось «долго и счастливо»… Поцелуй меня, мальчик мой! Так, как умеешь только ты!.. Люблю тебя! - Люблю тебя, солнце мое! Моя королева! Не оставляй меня! Только ты одна в моем сердце! Сколько бы жизней не выдалось мне еще прожить, я в каждой буду любить только тебя! И буду искать тебя всюду! Только не покидай меня! Ты слышишь, Со Хён?!.. – в глазах его закипали слезы, и одна, скупая и одинокая мужская слеза все-таки не удержалась на нижнем веке и скатилась по уже заросшей темной щетиной щеке, упав вниз, прямо на бледную щеку Леры. И тут же покатилась вторая… Девушка с усилием подняла руку, стремясь стереть эту капельку горестной влаги, но не донесла пальцы, безвольно уронила их и опять застонала от пронзившей тело боли. - Тише, тише, малышка! Лежи спокойно, Со Хён! Моя любимая принцесса!.. - Твоя… Только не Со Хён – Лера!.. - О чем ты говоришь, любовь моя? – снова спросил мужчина, полагая, что она начала бредить. Но взгляд девушки был неожиданно ясен: - Меня зовут Лера. Это мое имя…Хочу, чтобы ты знал это… - Ле Ра? – переспросил он. – Что за странное имя?.. – и вдруг расширил глаза. – Опять! Твои глаза… Я снова вижу это… Они зеленые! Боги! Как такое может быть?! – ватажник был ошарашен. Она коротко хихикнула, но смех больше был похож на стон: - Они всегда были такими. У меня еще и волосы рыжие… Там… Дома… – она тяжело вздохнула – воздуха как будто недоставало. – Просто поцелуй меня, любимый…М-м-м… Как же больно!.. Он, поспешно смахнув запястьем слезу со щеки, припал к холодеющим губам девушки, которую полюбил больше жизни и теперь терял… Она почувствовала, как мягко прикасаются к ней любимые губы, теплые и такие родные. А затем услышала голос своего разбойника: - Сердце мое… Я люблю тебя! И буду любить всегда! Только тебя одну, душа моя, – сколько бы жизней ни пришлось прожить, в каждой из них буду искать лишь тебя! Она слабо улыбнулась, а затем почувствовала, как проваливается в чернильную темноту, но тут же сразу взмывает вверх – туда, где разливается белое пламя, ослепительный свет, на который она полетела, как бабочка на свечу. Ее неумолимо утягивало к этому свету. И, не в силах больше бороться, девушка устремилась туда, где всего лишь на краткий миг почудилась ей тонкая золотистая рука в широком радужном рукаве, поманившая к себе таким понятным жестом. И она с готовностью полетела в это бесконечное сияние, чувствуя легкость и тепло… Чувствуя любовь. Она уже не видела, как Юн Хо прикрыл ладонью распахнутые глаза Со Хён, которые отражали сейчас только небо и колышущиеся над ней ветки кустов, последний раз прикоснулся губами к ее устам и, бережно уложив любимую на траву, решительно поднялся на ноги. Ладонь его привычно сжала рукоять верного меча. Дешево он свою жизнь не отдаст! Хоть несколько врагов, да заберет с собой, а потом его ждет встреча с Со Хён – его любовью и королевой! - Жди меня, родная! – одними губами произнес он и, перехватив поудобнее рукоять меча, вышел навстречу преследователям, готовясь дорого заплатить за свою жизнь и смерть любимой. С тобой готова на край света Бежать и не смотреть назад. Любовью нашей я согрета, И ветер перемен помочь нам рад. Я обнимаю твое тело крепко, И слышу ровный сердца стук. И вот уже свобода наша близко, Страданий, наконец, разорван круг. Мечтала я о тихой, мирной жизни, И в мыслях этих я так счастлива была. К божественной любви нас мчали кони, Но все мечты оборвала одна стрела… (Татьяна Сырку) Глава 38 Лера Где-то над ухом назойливо повторялся противный писк, звучавший с раздражающей ритмичностью, словно наглый комар нашел свою жертву и теперь примеривался, как бы половчее впиться хоботком и начать сосать кровь. Лера подумала, что надо бы прихлопнуть противного кровососа, иначе потом вся кожа будет в зудящих укусах. Но рук не чувствовала. То есть совсем. Как будто их у девушки вообще не было. Она вдруг испугалась и подумала: а что с ней вообще такое? Где она? Попробовала приоткрыть веки, и это ей неожиданно легко удалось. По ощущениям, девушка где-то лежала, но вот где? Над головой простирался белый потолок. Вокруг было светло, как днем. Похоже, и был день. Валерия медленно повела глазами в сторону и с удивлением обнаружила, что она находится в обычной комнате. Безликой, какими бывают больничные палаты, обитатели которых меняются так часто, что не успевают оставить никаких следов своего пребывания… А потом она увидела у стены сидящую на простом деревянном стуле женщину, откинувшуюся на спинку и прислонившуюся затылком к стене. Глаза женщины были прикрыты, а лицо… - Мама! – вскричала Лера, не в силах поверить, что видит собственную мать. Однако вместо крика с губ ее слетел еле слышный шепот. И, боясь, что родительница ей всего лишь снится, девушка позвала громче: - Мама!.. Та вздрогнула, открыла глаза и, встретившись взглядом с Лерой, вскочила на ноги. Бросилась к кровати, на которой лежала девушка, схватила ее за руку, безвольно лежавшую поверх белой простыни, и выдохнула: - Доченька! Слава богу! Очнулась! И тут же подлетела к двери палаты и, толкнув дверь, крикнула в коридор: - Кто-нибудь! Сестра! Сюда! Помогите! Лера утомленно прикрыла глаза, а потом услышала быстрые шаги, и незнакомый женский голос произнес: - Что случилось? - Она очнулась! Моя дочь!.. - Позвольте! – раздалось уже гораздо ближе, и прохладные пальцы прикоснулись к щеке Леры. Она распахнула ресницы: над ней склонилась женщина в медицинском костюме персикового цвета и шапочке, прикрывавшей волосы. - Пришла в себя? Вот и умница! Вот и молодчинка! – с улыбкой заговорила она, одновременно прикасаясь ко лбу девушки, а затем к ее запястью, считая пульс. – Сейчас поставим тебе витамины, измерим температурку… Ты умница! А какие глазки красивые! Как изумруды!.. Ты и сама красавица!.. Мама твоя так ждала этого момента… Лера скосила глаза на мать: та стояла рядом и, зажав ладонью рот, беззвучно плакала. Слезы двумя быстрыми дорожками катились по щекам женщины, и она тихо всхлипывала, не сводя взгляда с дочери. Медсестра бросила на нее короткий взгляд и сказала: - Ну, что же вы, мамочка! Не плачьте! Радоваться надо, а вы плачете! - Это я от радости!.. – сдавленно ответила мама, вытирая пальцами слезы. А медсестра уже продолжала: - Побудьте с дочкой. Я сейчас вызову вашего доктора, он осмотрит Леру и назначит лечение… Возьмите стул, присядьте здесь, рядом! – скомандовала она и вышла из палаты. Мама подставила стул и опустилась на него: - Доченька… Какое счастье! Ты наконец-то очнулась! Господи, спасибо! - А… Юн Хо? – вдруг спросила Лера. Мама недоуменно подняла брови: - Что?.. - Юн Хо… Что с ним?.. - А кто это – Юн… Как ты говоришь? – женщина осторожно взяла кисть девушки и прижалась губами к тыльной стороне ладони. Лера покачала головой и выдохнула: - Нет… Ничего… Мама… Что со мной?.. И женщина заговорила с готовностью, как будто мысленно уже много раз проговаривала эти слова: - Тогда вечером тебя нашли на дороге мальчики из нашего же дома. Ну, ты знаешь: Денис Сомов, Никита… Вечером из города возвращались и наткнулись на тебя. Хорошо, у них на телефонах фонарики были включены, а так бы прошли, не заметив – ты лежала у самой обочины. Сама же знаешь, как у нас на улице фонари горят – через раз… Мальчишки испугались, что ты мертвая, а потом кто-то догадался проверить пульс у тебя… Молодцы, не растерялись! Сразу «скорую» вызвали! Пока ждали ее, Дениска побежал домой, мне сообщил… Я, в чем была, куртку только да сапоги накинула, и бегом за ним на дорогу… Господи! Думала, сердце разорвется, когда тебя там увидела!.. Дождь хлещет, как из ведра, ты насквозь мокрая, в луже, лежишь, как кукла поломанная… Ох!.. – женщина судорожно вздохнула, закрыв глаза ладонью, но потом совладала с эмоциями и продолжила тихим, бесцветным голосом. – «Скорая» приехала, и мы повезли тебя в больницу, в хирургию. Там сразу же в операционную… Мне доктор потом сказал, что тебя машина какая-то сбила – такие повреждения были: нога сломана, несколько ребер с правой стороны, и сотрясение… Ужас! Какие же твари это сделали?! И ведь бросили тебя там, уехали! Если бы не мальчишки – так и осталась бы ты там… – мама опять всхлипнула. В палату быстрым шагом вошел мужчина средних лет с проседью на висках, в белом халате, с фонендоскопом на шее и шариковой ручкой в нагрудном кармане. За ним неотступно следовала медсестра. Мама Леры замолчала и встала со стула: - Доктор!.. - Здравствуйте, Евгения Ивановна! – кивнул врач, подходя и внимательно оглядывая лежащую на кровати девушку. – Ну, вот! С возвращением, Лера! Как чувствуешь себя? - Странно… – ответила она тихо. - Ну, это не мудрено! Все-таки три месяца в коме провела… «Три месяца?!» – ужаснулась девушка, но вслух ничего не сказала. Ей требовалось время, чтобы осмыслить то, что с ней произошло. А этого времени у нее пока не было. Врач изучил показания приборов жизнедеятельности (это они мигали огоньками и попискивали, вызывая у девушки ассоциацию с комариным зуденьем), почитал записи на планшете, вставленном в прозрачный пластиковый кармашек на спинке кровати, а потом присел на стул, который освободила мама, вставил оливы фонендоскопа в уши и принялся прослушивать грудную клетку Леры. При этом взгляд его был обращен, казалось, куда-то внутрь себя. Затем мужчина снова повесил фонендоскоп на шею, взял девушку за подбородок, повертел ее голову в одну и другую стороны, поднял вверх указательный палец и скомандовал: - Не поворачивай голову и следи глазами за пальцем! Она послушно скосила глаза, следя за рукой доктора, но быстро почувствовала усталость и, вздохнув, прикрыла веки. - Устала? – заботливо поинтересовался доктор и повернулся к матери, которая все это время стояла в изножье кровати. – Евгения Ивановна, ну, что я могу сказать? Пациентка пришла в себя. Она пока слаба. Поколем ей витамины, чтобы привести организм в норму. Ну, и, конечно, режим питания! Постепенно будем переходить на обычную пищу. Марина Васильевна, я напишу назначение! – это уже к медсестре. И поднялся, собираясь покинуть палату. - Доктор! – позвала Лера. И, когда он остановился, спросила. – Я смогу ходить?.. - А почему вы спрашиваете? С вами все в порядке. Во всяком случае, в физическом плане… - А… переломы?.. - Прошло уже достаточно времени. У вас молодой организм, регенерация проходит хорошо. Конечно, нужно будет сделать снимки, убедиться, что кости срослись так, как надо. Но я почти уверен, что все в норме. Проследим, чтобы реабилитация прошла успешно. Однако, вы, Лерочка, все-таки достаточно долго находились в коматозном состоянии… Многому придется учиться заново… Но вы со всем справитесь! Вы девушка сильная! А еще у вас замечательная мама! – он послал легкую улыбку женщине и добавил. – Все будет хорошо! А теперь отдыхайте и набирайтесь сил! Марина Васильевна, пройдемте со мной! Я оставлю рекомендации. - Конечно, Иван Денисович!.. Лера, я приду с капельницей! – пообещала она, и медики покинули палату. - Доченька, как ты себя чувствуешь? – заботливо спросила мама. - Немного устала… - Ох, конечно, конечно, дорогая! Отдыхай! - Мама, тебе тоже надо отдохнуть… Ты выглядишь усталой… - Ничего, ничего, девочка моя! Ты не думай обо мне! – торопливо проговорила женщина. – Главное, ты снова со мной!! Ох, слава богу! – опять повторила она. – Слава богу! - Мама, ты поезжай домой. Здесь же есть врачи и медсестры… я в порядке… - Тогда… Я пойду? Надо к завтрашним урокам подготовиться… - Ты работаешь?.. - А куда ж я денусь? – горько вздохнула та. – Если бы не работала – наверное, давно бы уже с ума сошла от одних мыслей… самое страшное было в первые дни, когда ты не приходила в себя… Я только и молила бога, чтобы ты очнулась… Даже в церковь ходила, свечку за здравие ставила… А потом мне сказали, что ты впала в кому… – женщина опять не сдержала слез, заплакала, не скрываясь, жалобно кривя лицо, и Лера проговорила. - Мама, не плачь… Теперь все будет хорошо… - Конечно, конечно, прости, дочка!.. Это я от радости!.. И она поспешно отерла глаза запястьем. В палату вернулась Марина Васильевна с пластиковой стойкой на колесиках: - Евгения Ивановна, вы ступайте! Я сейчас Лере все равно буду ставить капельницу, ей надо поспать, отдохнуть… А вы завтра приезжайте! - Хорошо… До завтра, доченька! Я приеду после смены: у меня с утра уроки… А потом и приеду! Тебе что-нибудь привезти? Сок? Фрукты? - Что вы, что вы! Ей пока нельзя этого! Постепенно будет переходить на нормальную пищу! – замахала на нее руками медсестра. А Лера сказала тихо: - Ладно, мама… Ты береги себя! Отдохни хорошенько! - Да-да! И ты тоже, родная! – и женщина пошла к двери. Медсестра хлопотала вокруг девушки, готовя систему с капельницей, затем ввела иглу в вену в локтевом сгибе, проверила, что лекарство распределяется, как нужно, и, сказав: «Можешь поспать! Это надолго!» – ушла из палаты. Девушка положила удобнее поверх белой простыни руки и закрыла глаза. Пока понятно было одно: она находилась в коме и каким-то невероятным образом вернулась домой. Белые стены, звуки… белые Белая простыня. Тонкие руки поверх, Чьи-то шаги несмелые Где? Я? Или пригрезилось Там, на границе сна, Будто шептал мне кто-то О настоящем. Кто? Я? Другая, нездешняя Живущая изнутри Там, где пахнет вишнями И бумажные фонари. (Мара Вересень) Глава 39 Лера Первую неделю ее особо не тревожили: давали время организму более или менее прийти в себя после трехмесячного пограничного существования. Тело, долгое время находившееся без движения, ослабело, мышцы были безвольными, отвыкнув выполнять свои непосредственные функции. Поначалу Лере несколько раз в день ставили капельницу с питательным раствором. Мама приезжала каждый день после работы и устраивала дочери гигиенические процедуры, как делала это все время, пока девушка была без сознания. Евгения Ивановна привычно набирала в глубокий пластиковый тазик теплую воду, брала мягкую губку и принималась методично, не пропуская ни сантиметра тела девушки, обтирать ее. Закончив с одной из частей тела, вытирала ее насухо махровым полотенцем, одновременно слегка растирая, так что кожа начинала розоветь от этого своеобразного массажа, и затем переходила дальше. Чтобы не образовалось пролежней, мама аккуратно разворачивала девушку на один или другой бок и повторяла всю процедуру со спиной дочери. Меняла ей сорочку – странного фасона, сшитую так, что левый бок был не зашит совсем и скреплялся тонкими завязками. Три таких сорочки женщине выдала кастелянша больницы, и мама регулярно носила их домой, где стирала и гладила, а потом приносила опять в палату Леры. Обнаружив впервые странности в крое сорочки, Лера удивилась, почему так. Но мать объяснила ей, что так удобнее переодевать бессознательного человека. И девушка покорно приняла это факт. Удобнее, так удобнее… Вообще же, расслабленно лежа на кровати, когда даже пошевелить рукой или ногой представлялось весьма проблематичным, Валерия свободна была пока только в одном. Никто и ничто не мешало ей думать. Мыслей было много. Они были поначалу бессвязными, цеплялись одна за другую, как будто обладали крошечными крючочками. Девушка никак не могла понять – что же на самом деле произошло с ней. Время, проведенное в Чосоне, все еще было очень живо в памяти Леры, воспоминания о тех днях – яркими и отчетливыми. Для нее всё это произошло вот только что. Она помнила каждую ресничку Юн Хо, каждую щетинку на его щеках, вкус и нежность его губ и крепость его рук. Стоило ей прикрыть глаза, как перед мысленным взором вставало его лицо – такое, каким оно было перед самым их расставанием. Лера не знала, куда исчезла Ха Юль, и она не могла предположить, что стало с любимым, но с ноющей болью в груди думала, что он не выжил – просто потому, что сам не захотел жить без нее. И такие мысли вызывали неконтролируемые слезы в глазах девушки. Хуже всего было то, что если в этот момент рядом находилась мама или кто-то из медсестер, они начинали суетиться вокруг нее, а если она не могла сразу успокоиться, сестры кололи ей успокоительное. Лера больше не делала попыток заговорить хоть с кем-нибудь о Юн Хо, боясь, что ее примут за сумасшедшую. Но и держать все в себе было очень тяжело. Однажды она все-таки не выдержала и осторожно намекнула Ивану Денисовичу о том, что видела некие «сны», находясь в коме. Доктор заинтересовался и принялся расспрашивать ее, что это были за сны, что конкретно она видела. Валерия отвечала неохотно, немногословно. В конце концов, лечащий врач пообещал поговорить о девушке со своим коллегой, каким-то ученым светилом, и оставил ее в покое. А через пару дней у нее в палате появилась женщина средних лет в накинутом на плечи поверх элегантного синего платья белом халате. Представилась Ириной, той самой коллегой Ивана Денисовича из крупного областного центра в четырехстах километрах от родного городка Валерии. Сразу сказала, что была бы признательна, если бы Лера сама, без наводящих вопросов, рассказала о том, что она «видела», находясь без сознания. И девушка, решившись, начала рассказывать. С самого начала. С того момента, когда очнулась в паланкине, раненая стрелой в плечо, и впервые встретилась взглядом с черными глазами разбойника. Рассказывала, а сама, как наяву, видела перед собой тех людей, здания, природу. Ирина слушала внимательно, не перебивая, давая девушке высказаться. Лишь время от времени помечала что-то в неизменном ежедневнике в темно-коричневом переплете, без которого она не приходила в палату. Лера говорила долго, так что натруженное горло пересохло, и голос начал звучать хрипло. Тогда женщина встала со стула, прошла к столу, на котором стояла большая пластиковая бутылка с водой, и, наполнив пластиковый стаканчик, подала Лере. Девушка приподнялась на локте, жадно выпила и откинулась на подушку, поблагодарив. Ирина увидела, что под глазами ее залегли темные тени, и сказала: - Давай сделаем перерыв. Ты устала! Расскажешь в следующий раз. - Вы можете сказать мне, почему это происходило со мной? – с надеждой спросила Лера. - Мне нужно порыться в научной литературе, – ответила та. – То, что ты рассказываешь, очень интересно! Но, чтобы ответить на твой вопрос, мне нужно больше информации! А для этого следует поискать в научной библиотеке соответствующие монографии специалистов, которые занимались когда-либо вопросами коматозных состояний. В вашем городе подобной литературы, увы, нет! - Вы вернетесь в Н-ск? - Да, но затем я приеду снова, если ты переживаешь об этом… - Нет, я не переживаю… – покачала головой девушка. – Мне, в принципе, и не важно уже – узнаю ли я какую-то иную «правду». Для меня это было реально. Я видела этих людей так же ясно, как вижу сейчас вас. И разговаривала и ними так, как разговариваю с вами… - Лера, ты не должна думать, будто я не верю тебе, – мягко произнесла Ирина. – Просто раньше я не встречалась с подобным. И теперь хочу докопаться до истины… - Что для вас есть истина? – скептически посмотрела на нее Валерия. - Должно же быть какое-то объяснение твоим видениям!.. - Это не видения! – выкрикнула девушка, отворачивая лицо от женщины. – Я точно знаю, что я прожила все эти месяцы там! - Лера, успокойся, пожалуйста! Не нужно волноваться! Мы все выясним!.. - Ничего вы не выясните! Я не желаю быть подопытным кроликом в вашем эксперименте! Уходите! Я ничего больше не скажу вам! Ирина встала, постояла несколько секунд рядом с кроватью и спокойно сказала: - Но почему именно прошлое и именно Корея? Как ты сказала – Чосон?.. Не потому ли, что ты смотрела корейские дорамы? И твой мозг извлек из подкорки именно эти воспоминания и преподнес их тебе, как реальность… - Уходите, – глухо повторила Лера и окончательно повернулась спиной к женщине. Вскоре до ее слуха донесся стук каблучков по полу, и едва слышно скрипнула дверь палаты. Девушка уже пожалела, что разоткровенничалась перед этой Ириной. Интересно, кем она была? Психологом? Психиатром? Лера только сейчас осознала, что женщина назвала при знакомстве только свое имя, но не специализацию. Она досадливо затрясла головой, отгоняя образ Ирины, и постаралась успокоиться. Но и этого ей не дали сделать: в палату вошла с капельницей очередная дежурная медсестра. - Ну, что, девонька? Давай-ка поставим тебе систему… Она ловко ввела иглу в вену девушки и начала проверять, правильно ли лекарство поступает в организм. Удовлетворившись своей работой, довольно покивала седеющей головой с забранными в пучок негустыми волосами и сказала: - Ну, вот! Теперь отдыхай, девонька! Набирайся сил! Вскоре Лера задремала, убаюканная тишиной в палате. Ирина больше не приходила, да Валерия была только рада этому. А на третьей неделе доктор назначил ей целую систему процедур, призванных быстрее поставить девушку на ноги: массаж, лечебная гимнастика, иглотерапия. С утра, после завтрака, начиналось для девушки «хождение по мукам», как она сама называла это. В палату заходила медсестра с креслом на колесиках, помогала Валерии пересесть в него и катила в другое крыло семиэтажной больницы, где находился кабинет массажиста. Елена – так звали ее – обладала поистине волшебными пальцами. На первом сеансе, заставив девушку лечь на живот на приподнятую довольно высоко над полом специальную кушетку, она принялась так интенсивно разминать мышцы Леры, что та не выдержала – разревелась, точно маленькая девчонка. Так больно ей поначалу стало и так жалко себя! Тогда массажистка остановилась и суровым голосом сказала: - Или успокаиваешься, или я прекращаю сеанс! Лера всхлипнула, шмыгнула мокрым носом и сдавленно пробормотала: - Нет… Я сейчас… успокоюсь! Извините! Продолжайте! И правда, собралась, успокоилась и начала более ровно воспринимать все манипуляции со своей тушкой. Пару сеансов спустя ей это уже нравилось, девушка научилась получать удовольствие от массажа. Потом они с Еленой даже дружески болтали о том, о сем, и выяснилось, что мама ее, оказывается, преподавала Елене в школе. - Как, однако, тесен мир! – воскликнула массажистка. - Просто у нас очень маленький городок! – философски ответила ей Валерия, уткнувшись лицом в специальную выемку в кушетке и устроив лоб на сложенные перед собой руки. На сеансах иглотерапии было гораздо спокойнее. Специалист – сухонькая и невысокая женщина, уже довольно пожилая – отточенными ювелирными движениями вводила иглы в специальные точки на руках и ногах девушки, и Лера лежала так минут двадцать, ничего не чувствуя, хотя Ираида Степановна и спрашивала у нее каждый раз: «Не больно?» - Нет, – каждый раз отвечала она, лежа то на спине, то на животе. Положение тела каждый раз варьировалось – видимо, так было надо. В кабинет время от времени входили какие-то люди, разговаривали с «хозяйкой игл» и выходили, а Лера лежала, особо не прислушиваясь к чужим голосам. В эти минуты она погружалась в свои воспоминания. О чем? Правильно, всё о том же самом. О своей жизни там, в Чосоне. Девушка решила не ломать голову над тем, чем же всё-таки это было – игрой воображения поврежденного сотрясением в результате аварии мозга или переселением души в другое тело. Для нее эти воспоминания так и оставались лучшими, счастливыми воспоминаниями. Она только жалела, что больше никогда не сможет поговорить с верной Ха Юль, увидеть глаза любимого и прижаться к нему всем телом. Лера по-прежнему всем сердцем любила разбойника, кем бы он ни был. Юн Хо подарил ей так много счастливых мгновений, что она не могла, да и не желала отказываться от них, сохраняла их в памяти, как самое ценное сокровище, как яркие фантики от конфет, которые порой собирают маленькие дети, чтобы потом любовно перебирать их и вспоминать вкус съеденных сладостей. А еще она так и не поняла, куда ускакала на своей лошадке Ха Юль. Но то, что с ними девушки уже не было, когда Леру ранили из арбалета – это совершенно точно. Что со служанкой случилось потом, позднее? Схватили ее, или она успела уехать? И если да, то как сложилась дальше ее жизнь, без Со Хён и Юн Хо? И что произошло с ее любимым после того, как ее увлекло в сияющий поток света, откуда махала ей радужно-золотистой рукой богиня? Вопросы, вопросы, ни на один из которых у Валерии не было ответа. Бывало, что Лера начинала размышлять обо всем этом, а потом спохватывалась, что, возможно, ничего этого и не было, а все эти месяцы она просто лежала без движения на больничной кровати в коме, с прикрепленными к телу датчиками, подающими на медицинские приборы сигналы о том, что она еще жива до сих пор. Внешне она казалась совершенно обычной, и мама радовалась, что ее девочка приходит в норму. К такому же мнению пришел и доктор Иван Денисович, потому что два месяца спустя выписал ее из больницы, продлив листок нетрудоспособности еще на месяц и вручив вместе с выпиской напечатанные на двух листах рекомендации, как вести себя первое время дома, а именно – много гулять на свежем воздухе, хорошо спать, есть много свежих овощей и фруктов и получать как можно больше приятных впечатлений и положительных эмоций. Мама на радостях и в благодарность притащила доктору целый пакет с подарками: бутылку хорошего коньяка, шампанское, дорогой шоколад. Тот делал вид, что смущен, однако же, весь пакет принял с довольным выражением лица. Незадолго до выписки ее отправили в рентген-кабинет, где неразговорчивый усатый мужчина сделал снимки её ноги, а также ребер. К счастью, все переломы срослись правильно, но Иван Денисович, разглядывая на свет большие прямоугольные рентгеновские снимки, предупредил девушку, что, возможно, будут фантомные боли в местах переломов, особенно перед непогодой. Лера молча выслушала это, никак не прокомментировав. В день выписки Евгения Ивановна приехала за дочкой, привезя ей одежду, чтобы можно было переодеться. Стояло уже начало апреля, но воздух все еще был свеж, и приходилось носить легкие куртки. Мама вызвала такси, которое подъехало на парковку перед больничным корпусом, и две женщины – мать и дочь – вышли на улицу, получив телефонный звонок от водителя. Выйдя на улицу, Лера в первую минуту захлебнулась свежим воздухом, проникшим в легкие, отвыкшие от него почти за полгода пребывания в помещении. Мама даже испугалась, тревожно начав спрашивать дочь, что с ней. Но Лера помотала головой и, сделав несколько медленных, глубоких вдохов и выдохов, ответила: - Все в порядке, мама! Просто я слишком давно не была на улице… Идем к машине! Евгения Ивановна приобняла дочь за спину и повела ее к такси. Вскоре они были дома. Квартира показалась девушке чужой, отстраненной. Но она понимала, что это вскоре пройдет, и она снова привыкнет и к их маленькой кухоньке, и к своей девичьей кровати в единственной комнате. Привыкнет и к пище, от которой уже отвыкла там, в том непонятном мире, где она жила несколько месяцев, уже и не надеясь когда-нибудь вернуться домой. Но вот вернулась же… Мама принялась хлопотать на кухне, готовя обед, или, скорее, ранний ужин, а дочку отправила в ванную комнату. Лера с наслаждением погрузилась в теплую пенную ванну, несколько минут просто наслаждаясь прикосновением воды. Вспомнила вдруг, к каким ухищрениям приходилось приходить в Чосоне, чтобы искупаться, и вздохнула… Всё-таки блага цивилизации – это прекрасно! Ее рыжие волосы, еще в октябре спускавшиеся чуть ниже лопаток, за время, что она провела в коме, прилично отросли и теперь достигали талии. Девушка долго и тщательно мыла их шампунем, сделала питательную маску для волос, а в конце побаловала кондиционером, но подумала о том, что все же придется укоротить их в парикмахерской. А еще не мешало бы заняться ногтями и записаться на процедуру к своему мастеру. Вот та удивится, увидев клиентку, которая пропала почти на полгода! Тщательно вытираясь большим мягким полотенцем, а во второе заворачивая влажные волосы и накручивая на голове нечто вроде тюрбана, Лера случайно взглянула на себя в настенное овальное зеркало над раковиной и внезапно вспыхнула: нагое тело напомнило ей вдруг, как они с Юн Хо занимались любовью в темноте ее опочивальни. Затрясла головой, отгоняя яркое видение. Хватит, хватит грезить о Юн Хо! – приказала себе. Он остался там, если даже и был на самом деле! И больше Лера никогда, никогда не встретит его! Что он там говорил? «Буду любить тебя всегда, сколько бы жизней мне не пришлось прожить»? Как?! Как он собирается это сделать?.. Девушка отбросила полотенце на стиральную машинку-автомат, стоявшую у стены тут же, в маленькой ванной комнате и принялась надевать нижнее белье и халат. Сунула ноги в тапочки из искусственного меха с мордочками милых кошечек на верхней части и, вынув заглушку из днища ванны, вышла в коридор. Отправилась на ароматы готовящейся еды прямиком в кухню. Мама, за время ее купания, успела настрогать салат из свежих помидоров и огурцов, заправленный оливковым маслом, пожарить на сковороде румяную картошечку и потушить в микроволновке филе индейки. - М-м-м! – потянула носом девушка. – Как я соскучилась по такой простой еде, мамуль! Сейчас захлебнусь слюной! Твоя жареная картошка – это нечто! - Садись скорее! – засмеялась женщина. – Буду кормить тебя, а то вон как похудела… Вспомнив о причине худобы, обе как-то притихли, а потом Лера решительно встряхнула махровым тюрбаном на голове, от чего полотенце развернулось, высвободив целый водопад рыжих локонов и превратив ее в сказочную ведьмочку, и преувеличенно весело сказала: - Давай, мамуль! Откармливай меня! Евгения Ивановна поставила на стол две плоских фарфоровых тарелки и положила на них вилки. Рядом поставила небольшие салатнички и водрузила в центр столешницы плетеную из соломки хлебницу с уже нарезанными ломтями ржаного и пшеничного хлеба. Мать и дочь уселись друг против друга за стол, придвинутый к окну, и принялись за еду. Молчали ненавязчиво, уютно, наслаждаясь горячей свежей пищей. И Лера поймала вдруг себя на мысли, что она совсем отвыкла от такой еды, день за днем вкушая больничную пищу, пусть и неплохую и сбалансированную, но все равно – не домашнюю, не домашнюю! А до этого долго питалась рисом и кимчи, морепродуктами и острой курицей в соусе… Девушка все же была уверена в том, что так и было… а не просто привиделось ей в одном бесконечно длинном сновидении об эпохе Чосон. Ну вот, опять! Она снова думает об этом! Лера невольно нахмурилась, что тут же заметила мама. Женщина с беспокойством спросила: - Лер, что? Не вкусно?!.. - Нет, что ты, мама! – поспешно ответила она. – Очень! Очень вкусно! Просто я вдруг подумала: а как я питалась все это время, когда лежала в коме? - Так тебе в капельницу подавали питательный раствор, – ни секунды не думая, ответила мать. – Так и было все три месяца!.. А что? - Нет, ничего, – улыбнулась девушка. – Все в порядке! Очень вкусно! - Кушай, доченька! Возьми еще кусочек индейки! И салат, салат давай положу тебе! - Не беспокойся, мамочка! Я сама положу! Ты тоже ешь хорошо! - Да я-то ем… Они снова ненадолго замолчали, а потом Евгения Ивановна встала, чтобы включить чайник, который вскоре забурлил, закипев, и с громким щелчком выключился. Чайник у них был какой-то другой – не тот, который помнила Лера. Она и спросила об этом мать. Та ответила, что прежний сломался, и ей пришлось покупать новый. Этот новый был стеклянным, с подсветкой по окружности нагревательного элемента насыщенного синего цвета, который исчезал только после автоматического отключения. Лера заметила на внешней поверхности чайника надпись «Василиса» и спросила: - Наш, российский? – на что мама со смехом ответила. - Представляешь, нет! Китайский! – вызвав смех уже у дочери. - Давай пить чай! Тебе какой – зеленый или черный? – спросила мать, и Лера мотнула рукой сверху вниз. - А, давай черный! Минуту спустя они уже наслаждались горячим напитком насыщенного красно-коричневого оттенка, запивая им домашнее варенье из клубники – ароматное и сладкое, пахнувшее летом и солнцем. Они вместе собирали спелую ягоду на поросших травой склонах окружающих городок гор, а потом перебирали ее, отделяя от каждой листочки. Мама варила варенье, внимательно следя за ним, а Лера готовила банки, тщательно промывая каждую и просушивая в несильно нагретой духовке электрической плиты. И вот сейчас они одновременно вспомнили об этом и, перебивая друг друга, начали рассказывать подробности… И Лера почувствовала, как с души ее уходит, растворяясь, тяжесть, холодным камнем лежавшая там последние два месяца… Я скучаю по тебе, я так скучаю... Памяти страницы изучаю, Нежности моменты ощущаю, Как я по глазам тебя читаю. Я скучаю по тебе, я так скучаю... По ночам хандрить начинаю. Что быть вместе не дано, понимаю, Но надежду всё равно ещё питаю. Я скучаю по тебе, я так скучаю... Каждый раз забыть обещаю, Но если нового кого-то встречаю, Всё равно о тебе вспоминаю. (Coccinella) Глава 40 Лера Эта первая ночь после больницы в родной постели прошла спокойно и безмятежно. Лера спала сном младенца и не проснулась даже тогда, когда рано утром мама тихо собралась и ушла на работу – уроки у нее в этот день были в первую смену. Оставила только дочери записку – на кухонном столе. Валерия и обнаружила ее, когда, проснувшись, отправилась к холодильнику, выпить водички. Мамино послание гласило: «Лера! Когда проснешься – обязательно позавтракай. И отдыхай, помни про рекомендации врача. В полдень, когда станет потеплее, можешь погулять на улице. И не напрягай себя очень! Люблю тебя! Буду после обеда!» «Милая мамочка! Не может не заботиться обо мне!» – улыбнулась девушка и пошла в душ. Позавтракав, она вдруг захотела включить старенький ноутбук и, сама не зная почему, зашла на знакомый сайт, на котором раньше смотрела свои любимые дорамы. Пробежалась по списку новинок последних месяцев, заинтересовалась одним из названий и включила первую серию. И – не смогла смотреть. Стоило ей увидеть старинные дворцы с приподнятыми вверх углами черепичных крыш, яркие ханбоки героев, все эти церемонные поклоны, как воспоминания вновь нахлынули мощной волной, бесследно смывшей всё, оказавшееся мнимым спокойствие, и Лера разрыдалась в голос, благо дома она была одна, и ненужных вопросов никто не задавал. Вышла с сайта и некоторое время просто горько плакала, закрыв лицо руками, чувствуя, как слезы текут по щекам и капают куда-то на грудь. Постепенно, однако, они иссякли, лишь сухие всхлипывания некоторое время еще слышались из-под ладоней. А потом девушка несколько раз судорожно вздохнула и выключила ноутбук. Ей нужно было срочно подышать свежим воздухом, и, наскоро одевшись, Валерия вышла из дома. День был теплым, солнечным, и, бездумно шагая по узкому асфальтовому тротуару, девушка вскоре вышла на центральный проспект. Сунув руки в карманы курточки, сдвинув вбок, к бедру, перекинутую через левое плечо сумочку на длинном ремешке, она шагала и шагала по выложенному здесь плиткой тротуару, обгоняя прохожих или уступая дорогу тем, кто обгонял ее, полной грудью вдыхая наполненный предчувствием настоящей весны воздух. Лера просто смотрела по сторонам, вспоминая с детства знакомые и любимые места, замечая набухшие на деревьях почки, вылезшую из земли тонкую травку – изумрудно-яркую, юную, еще не успевшую стать жесткой и пыльной, как это будет в середине лета. Скользила взглядом по фасадам старых пятиэтажек, читая вывески над дверями магазинов, и снова убеждалась в том, что она вернулась в прежнюю жизнь. Вот только уверенности в том, что жизнь эта останется прежней, у девушки совсем не было. Просто потому что сама она внутренне изменилась, стала другой. И с этим нужно было как-то примириться… В сумке громко зазвонил смартфон, заставив Леру вздрогнуть от неожиданности. Это мама, вернувшись домой с работы, не обнаружила дочку и принялась искать ее: - Доченька, ты где? - Мама, я в порядке, не волнуйся. Просто гуляю по городу! – и ведь ничуть не солгала: мерное вышагивание по тротуару дало свои плоды, и девушка заметно успокоилась. - Ты, наверное, проголодалась? Я сейчас приготовлю обед. Не гуляй долго! – предупредила Евгения Ивановна. - Хорошо! Я еще немного пройдусь, а потом вернусь домой на автобусе, – ответила дочь. - Ладно, – ответила мама и отключилась. Валерия прошлась еще немного по проспекту, а потом перешла на другую сторону и, сев на автобус, отправилась домой. А ночью она увидела сон. Лера вновь была на улице Ханяна, и мимо нее сновали одетые в старинные ханбоки люди с азиатскими лицами, но никто не обращал на девушку внимания. Она растерянно бродила по улицам, пытаясь выбраться в какое-нибудь знакомое место, заговаривала с пешеходами, но они точно не видели ее, проходя мимо. А затем вдруг небо потемнело, словно на землю резко опустилась ночь, и прохожие исчезли куда-то. Лера осталась одна на безлюдной темной улице. Ей стало жутко, потому что низко над землей начал стелиться густой туман, поднимаясь все выше и выше. И вот уже девушка была окружена со всех сторон белесой мглой. Она закричала: - Люди! Кто-нибудь! Есть тут кто-нибудь?! И где-то в стороне послышался незнакомый мужской голос, который звал ее: «Со Хён! Со Хён!» Она была уверена, что зовут именно ее. Вначале подумала, что это ее любимый Юн Хо, но голос был совсем другим, не похожим по тембру на голос ватажника. Почему-то она знала, что тот, кто так настойчиво зовет ее, беспокоится о Лере и ищет ее. Она закричала изо всех сил: «Юн Хо!» И проснулась. Мокрая от пота, с бешено колотившимся сердцем. В комнате было темно. Ночь еще не сдала своих позиций только-только намечавшемуся утру. На соседней кровати заворочалась мама, потревоженная голосом Леры: по всей видимости, девушка закричала наяву. Она замерла, как мышка, боясь лишний раз пошевелиться: маме с утра надо было подниматься на работу, и не стоило будить ее раньше времени, отнимая последние, самые сладкие часы сна. Вскоре женщина затихла, так и не проснувшись. А Лера долго еще лежала, размышляя над приснившимся. Что значил этот сон? Кто звал ее? Чей голос звучал во сне? У девушки не было ответов на эти вопросы. И, проворочавшись на своей постели, она все-таки забылась тревожным, неспокойным сном. Сны эти повторялись с пугающим постоянством. События в них варьировались, но всегда в конце появлялся зловещий туман, заполнявший всё пространство, и чей-то таинственный мужской голос звал ее. Вернее, даже не ее, а Со Хён. Лера не говорила матери об этих снах, опасаясь напугать родного человека. А потом ей вдруг пришло в голову поискать в интернете информацию о том, кто же такая Со Хён, если она и в самом деле существовала когда-то. Как оказалось – существовала. Со Хён – так звали королеву, супругу древнего корейского короля-реформатора Седжона, жившего в XV веке на территории современной Кореи и стоявшего у истоков государственности эпохи Чосон. Валерия начала искать информацию о нем и с изумлением обнаружила, что до коронации Седжона звали принц Чхонён, а имя Седжон он получил, лишь приняв корону и трон от своего отца, его величества Тэджона. Лера ахнула, приложив пальцы к губам, и еще раз пробежала глазами по строчкам статьи. Эти имена были очень хорошо знакомы девушке. Однако в интернете было написано, что королевская чета прожила вместе очень много лет, до самой смерти, и произвела на свет нескольких детей. Супруги были похоронены вместе в фамильном захоронении, которое в современной истории Кореи признано памятником культурно-исторического наследия. Лера сидела, держа ноутбук на коленях, и растерянно моргала. С ней все происходило совсем по-другому. В жизни ТОЙ Со Хён не было никакого разбойника Юн Хо, с которым она сбежала из королевского дворца. И уж тем более ее не подстрелили из арбалета при побеге. Углубившись в чтение другой статьи, посвященной непосредственно королеве Со Хён, девушка обнаружила еще несколько знакомых ей имен, а именно – родителей и братьев и сестры. И узнала, что когда советник Шим Он находился с миссией в империи Мин, «западный» советник Пак Ын подставил его, сфабриковав фальшивое обвинение в государственной измене. Отец Со Хён как раз возвращался из поездки, когда был арестован на корейской территории и доставлен под стражу в Ханян, а затем в город Сувон. Там его пытками заставили признаться в своих преступлениях, а затем казнили. Ну, естественно, после этого Пак Ын был назначен главным государственным советником. Многие члены семьи Шим были осуждены, и даже королеве Со Хён угрожали лишить ее титула королевы. Однако король Седжон попытался защитить супругу, и ему это удалось. Его отец Тэджон также поддержал невестку. Имя Пак Ын показалось Валерии знакомым, а потом она поняла: наложница Чхонёна, пытавшаяся отравить Леру во дворце, была дочерью этого сановника! Хм… Всё это было весьма странно! Так что же все-таки было правдой? И какая Со Хён была настоящей? И как бы ни хотелось Валерии узнать правду, она не получала нужной информации. В конце концов, девушка отчаялась докопаться до истины и решила просто отпустить ситуацию и жить. Между тем, месяц, отведенный врачом на реабилитацию Леры, пролетел, больничный лист ее закрыли. И уже следовало думать о том, как жить дальше. Сидеть на шее у мамы – этого Лера даже не допускала в мыслях. Еще когда она лежала в больнице, мама в одно их своих посещений рассказала ей, что в книжном магазине, где девушка работала до аварии, на ее место приняли новую работницу. Но когда Евгения Ивановна поговорила с директором магазина, женщиной очень милой и интеллигентной, ценившей Валерию как очень ответственного старательного работника, та заверила родительницу, что если ее дочь надумает вернуться в магазин, ее примут там с радостью. И вот теперь девушка решила съездить на работу и разведать обстановку. Ей повезло: директор была в магазине. Увидев Леру, очень обрадовалась, кинулась обнимать ее, поинтересовалась здоровьем. Валерия ответила, что уже все в норме, и она пришла узнать, есть ли для нее в магазине место продавца. Получила утвердительный ответ и искренне обрадовалась. Тут же написала заявление о приеме на работу, получила инструкции о выходе на смену и познакомилась с девчонками, которые работали в этот день. Обе устроились в магазин уже после того, как Лера попала в аварию. Одну, светленькую, очень изящную и улыбчивую, звали Леной, вторую – серьезную полненькую брюнетку – Катей. Долго девушки не могли отвлекаться на Леру – в магазине постоянно были покупатели. Вскоре обе ушли в торговый зал. Директор сообщила, что поставит Валерию в смену с Наташей, которую девушка хорошо знала: раньше они часто работали вместе. Их смена наступала через два дня, а, значит, у Леры еще было два дня отдыха. Она побыла в магазине еще немного и, попрощавшись с сотрудниками, ушла. Вечером сообщила маме, что выходит на работу. Женщина с сомнением посмотрела на дочь и спросила: - Уверена, что уже можно идти работать? - Мамуль, ну, сколько можно сидеть на твоей шее? - Ох, да о чем ты, Леруся?.. Мне главное, чтобы ты была здорова! - Так я и так уже… - Ну, смотри сама, дочка! - Да все в порядке, мама! Правда!.. И, глядишь, на работе я быстрее приду в полную норму… - Ну, хорошо, родная!.. Если ты так считаешь, то – конечно! - Спасибо, мамуль, что веришь в меня! - А как иначе, доченька? Так Лера снова вернулась в книжный магазин. Сны стали повторяться реже, но все равно еще временами она слышала мужской голос, зовущий ее в тумане. С Наташей они сработались прекрасно, все делали споро и качественно. Даже сдружились, хотя раньше не сближались, общаясь просто как коллеги по работе. И однажды Наталья завела разговор о том, что хотела бы узнать о своем будущем. - Зачем тебе это? – удивилась Лера. - Мне очень нравится один парень, – призналась та. – Но я не осмеливаюсь первой подойти к нему… Вот бы узнать, есть ли у нас с ним какое-то совместное будущее… - Хм, ты странная! Подойди и спроси его без обиняков. - Что ты! Что ты! – замахала на нее руками та. А потом добавила со вздохом. – Просто я очень боюсь: а вдруг я признаюсь, а он посмеется надо мной? Я же не переживу такого! - Но если ты не спросишь – то как это узнаешь? – резонно заметила Валерия. А Наташа взглянула на приятельницу азартно загоревшимися карими глазами: - Слушай! А я знаю! Надо сходить к гадалке! Лера аж рассмеялась – настолько нелепой показалась ей эта идея! Но, поймав обиженный взгляд Наташи, оборвала смех: - Ой, ну, прости, пожалуйста! Но разве ты не знаешь, что все так называемые гадалки – просто мошенницы, играющие на эмоциях доверчивых людей?! Они просто очень хорошие психологи и физиогномисты… - Нет, Лер, ты зря так скептически относишься к этому! – с жаром возразила Наташа. – Я знаю точно, у нас в городе есть одна женщина. Она на самом деле очень хорошо разбирается в этом. - Откуда ты знаешь? - Так я узнавала! Хочу потом записаться к ней… - О! Так к ней еще и записываться надо?! - А ты знаешь, как много людей хотят попасть к ней?! - Нет, откуда мне знать? Я и о ней самой-то только сейчас от тебя впервые услышала! – улыбнулась Валерия. - Тогда тебе обязательно надо к ней сходить! Обязательно, слышишь? – коллега была настроена весьма решительно. - О нет! – засмеялась девушка. – Зачем мне это? - Ну, вот скажи: у тебя есть парень? - Нет! – слишком поспешно ответила Лера. - Ну, а хочешь узнать, когда появится? – не отставала Наташа. - Господи, Наташ! Да перестань! Это все не серьезно! - Еще как серьезно! Короче! Я запишу к ней нас обеих на сеанс! И даже не спорь со мной! И не вздумай отказываться! – уставила она на посмеивающуюся напарницу указательный палец. - Пф! – фыркнула та, но больше ничего не успела возразить, потому что в магазин вошли сразу несколько посетителей, и девушкам стало не до разговоров на личные темы. Жаль. Ты не знаешь, как я скучаю, Не знаешь, как тебя я жду, Что о тебе постоянно мечтаю, Душа рвётся к тебе одному, Пыталась забыть – не получается, Пыталась не любить – это выше моих сил, Ведь самое лучшее всегда сбывается, Мы встретимся! Ты мне необходим! Я обниму тебя, как прежде, В моих глазах прочитаешь, как жила я без тебя, Надежда умирает последней! Ты – солнце моего дня! (Анастасия Ремесник) Глава 41 Лера К гадалке они все-таки пошли: Наташа, вдохновленная своей идеей, записала обеих девушек на один день и на время сразу друг за другом. Она заранее предупредила напарницу, чтобы та не вздумала отказываться. Правда, Лера все же поворчала для приличия. Однако ей и самой было интересно услышать, что же такого скажет ей таинственная предсказательница, тем более что сны ее так и продолжались, и подспудно девушка надеялась, что гадалка (если она настоящая гадалка, а не какая-нибудь мошенница!) сможет дать хоть сколько-нибудь разумное объяснение всему происходящему с Валерией. Удачно сложилось и то, что в назначенный день у девушек был выходной, поэтому они могли спокойно посвятить свое время намеченной встрече. Из интернета Наталья узнала адрес таинственной предсказательницы, посмотрела по Яндекс. Картам, где в городе находится нужный им дом, и вот уже обе жаждущие узнать правду о грядущем сидят в автобусе, везущем их в один из дальних микрорайонов города. Наташа выглядела возбужденной, она время от времени то переплетала пальцы в замок, то поправляла тяжелые локоны, то раскрывала сумочку и делала вид, что пытается что-то найти там, в ее глубинах. В конце концов, когда она в очередной раз полезла в сумку, Лера решительно накрыла ладонью ее руку и сказала: - Наташ, не суетись! Ты ведь сама этого хотела! - Хотела… – эхом откликнулась та и вздохнула. – Но теперь уже и не знаю, хочу ли услышать то, что она может сказать… А если вдруг… - Не беги впереди паровоза! Если боишься – не проще ли просто отказаться от этой идеи? Живи и дальше в неведении… - Удивляюсь я тебе, Лера! Ты такая спокойная! – посмотрела на нее сбоку Наталья. - А чего волноваться напрасно? – хмыкнула она. – Что нового она может сказать мне?.. И вообще, не верю я во всех этих гадалок, экстрасенсов, предсказателей!.. Мне кажется, все они – шарлатаны, только и мечтающие, как выудить из доверчивых людей побольше оплату… Кстати, а эта наша… Она что берет за свои услуги? - М-м-м… Ну, в инете ничего про это не написано… Но я вроде слышала от кого-то, что не деньги точно! Может, продукты какие?.. - Тогда давай зайдем по дороге в магазин и что-нибудь купим… - Ага… Надо… Дом гадалки оказался в самом конце улицы – не очень большой, но добротный. Чувствовалась в нем какая-то особая основательность. О таких говорят: «Мой дом – моя крепость». За высоким сплошным забором, почуяв чужих, бесновалась, гремя цепью, собака. Рядом с калиткой на заборе виднелся электрический звонок под крохотным козырёчком, призванным, видно, защищать от дождя, и Наташа решительно вдавила пальцем круглую кнопку. Некоторое время ничего не происходило, затем послышался женский голос, что-то невнятно крикнул, собака замолчала, послышался звон цепи, и вскоре калитка открылась, явив глазам девушек невысокую худую женщину в куртке нараспашку, в темной юбке и вязаной красной кофте. Окинув пришедших цепким взглядом черных глаз, она спросила: - К Арине? - Здравствуйте! – звонко произнесла Наталья. – Да, нам назначено. Наташа и Лера! - Проходите, – посторонилась женщина, впуская девушек. - А… собака? - Заперта. Заходите же, не стойте на пороге! – повторила женщина, и девушки поспешили пройти в калитку, которую хозяйка тут же захлопнула. Собаки, и правда, нигде не было видно. Наверное, женщина заперла ее где-то. Она подвела девушек к высокому крашеному крыльцу и остановилась: - А почему вы вдвоем? Арина не принимает группы. Всех по одному. - У нас время друг за другом, – пояснила Наташа, оробев. Женщина выглядела очень уж строго. – А вы не Арина? Женщина фыркнула: - Конечно, нет! Я ее помощница. И сестра! Так, кто идет первой? - Я, – выдвинулась вперед напарница Леры. - Ладно. Тогда ты, – взгляд на Валерию, – посиди пока здесь! – кивок подбородком в сторону вкопанной в землю деревянной скамейки без спинки у крыльца. – Позову потом! И, ничего более не говоря, начала подниматься по блестящим коричневым ступенькам. Наташа юркнула за ней. Они скрылись в доме, а Лера, со вздохом оглядев подворье с аккуратными цветочными клумбами, опустилась на лавку. Интересно, получит ли Наталья ответы на интересующие ее вопросы? А она, Лера? Что спросит она у гадалки? Единственный человек, который интересовал ее, находился так далеко в пространстве и времени! Да и не факт, что он вообще когда-либо существовал в реальности, а не был плодом ее воображения! А всё остальное… А остальное девушка примет спокойно, что бы ей ни сообщили. А потому нечего и переживать раньше времени. Она достала из сумочки телефон и, включив читалку на одном из литературных порталов, углубилась в чтение увлекательного романа, который обнаружила совсем недавно и, неожиданно для себя, очень впечатлилась волшебным, невероятно красивым повествованием о любви эльфа и человеческой девушки. Конечно, в сети было полно электронных книг с подобными сюжетами, но ни один из них, на взгляд Леры, не отличался такой изумительной, филигранной вязью слов и фраз, таким стройным звучанием. Да, роман для музыкальной души Валерии, и правда, звучал как чудесная баллада, к тому же, внутри самого текста были еще и стихи – такие же прекрасные, пробирающие до самых глубин ее естества, заставлявшие струны сердца девушки звучать тонко и чутко. Вот и сейчас, начав читать, она настолько погрузилась в хитросплетения сюжета, что полностью абстрагировалась от окружающего мира, не видя и не слыша ничего вокруг, затаив дыхание, скользя глазами по строкам… Видимо, прошло довольно времени, потому что голос Наташи, окликающий ее, Лера услышала далеко не сразу, и вздрогнула, когда та повторила громче: - Лер! Девушка вскинула глаза на приятельницу и виновато ойкнула: - Простите! Зачиталась! Помощница гадалки, видимо, уже какое-то время стоявшая рядом, неодобрительно поджала губы и произнесла: - Идем скорее! У нас после тебя еще уйма посетителей!.. Девушка поспешно вскочила со скамьи, одновременно впихивая телефон в сумку, и вопросительно посмотрела на Наташу, но та едва заметно покачала головой, давая понять, что все расскажет потом, когда они покинут территорию дома. Помощница провела Валерию по полутемному коридору, раздвинула тяжелые бархатные портьеры с бахромой, и девушка оказалась в квадратной комнате с задернутыми плотными шторами. В центре располагался небольшой круглый стол, на котором лежали какие-то мелкие предметы, и стоял искрящийся гранями в свете многочисленных свечей не то стеклянный, не то хрустальный шар, на темной круглой ножке. За столом, лицом к Лере, сидела женщина. Помощница гадалки тихой тенью исчезла за портьерами, а сидящая за столом произнесла негромким голосом: - Проходи, девочка! Сядь на стул. Лера повиновалась, опустившись на сиденье, и сложила руки на коленях. - Ты ведь пришла узнать о себе, так? – спросила Арина. Что-то в лице ее показалось Лере странным, но полумрак в комнате не позволял подробно рассмотреть черты женщины. Вот только она смотрела как будто куда-то в сторону, а не прямо на девушку. И лишь спустя несколько минут та догадалась: гадалка смотрела, но не видела. Она была слепая. Странные, полупрозрачные глаза смотрели, не видя, и Лера поразилась, как точно та определила ее местоположение. Хотя… В знакомой до мелочей комнате женщина ориентировалась уже по памяти. А девушка двигалась отнюдь не бесшумно. Видимо, посетителям в этом доме не принято было разуваться, и невысокие каблучки на ботинках Леры отчетливо выстукивали ритм ее шагов по полу. - Так что ты хочешь узнать? – снова заговорила Арина. – Я вижу, что тебя беспокоит. В недавнем прошлом была большая перемена в твоей жизни, и многое после этого изменилось. Я вижу, что ты болезненно переживаешь… разлуку, – слегка запнулась она перед последним словом, но опять заговорила негромким, слегка глуховатым голосом. – Ты думаешь, что все закончилось… То, что было! - А разве нет?! – не выдержала Валерия. И увидела, как женщина медленно покачала головой. - Вижу рядом с тобой мужчину… Только – хм! – очень странно! Он какой-то двуликий… - Что это значит? – недоуменно спросила Лера. - То вроде черноглазый, и волосы совсем темные… а то льняной блондин с золотыми кудрями… И глаза – как два кусочка летнего неба! Но это все равно один мужчина! И он ждет тебя!.. У Леры по спине побежали зябкие мурашки, и она невольно обхватила себя руками, как будто ей стало холодно. - Я не знаю никаких блондинов с небесными глазами… - Так он еще и не пришел к тебе!.. - И как я узнаю, что это именно он? Если даже ни разу не видела его? - Не переживай – узнаешь! Сердцем узнаешь… Только смотри, девочка! Не потеряй его и в этот раз! - Что значит «и в этот раз»?.. – дрогнул голос девушки. - То и значит! Один раз ты его уже потеряла… - Кто это?! Юн Хо, да?! - Я не вижу имен! – покачала головой женщина, невидящими глазами глядя куда-то в сторону. – Просто знай: когда он появится – не отталкивай его!.. Он – твоя судьба! Истинная судьба! – многозначительно повторила гадалка. - Вы хотите сказать, что я встречу мужчину, который уже ждет меня? - Ждет и зовет! – уверенно кивнула та. - Так какой же он – черноволосый или блондин?.. - А какая разница? Главное – он обещал найти тебя! Значит, найдет! - Но как? Как?! Если я даже не уверена, существует ли он вообще?.. - Он есть! Наберись терпения, девочка! Он ждал дольше! И возможно, что он скажет тебе что-то такое, о чем знаете только вы двое. Если услышишь это – не сомневайся ни секунды! Доверься ему!.. – она шумно выдохнула и на миг прикрыла веки, словно разговор с Валерией отнял у нее очень много сил. – А теперь ступай! Ступай с богом! - Спасибо вам! – сдавленно поблагодарила девушка, поднимаясь на ноги, и уже повернулась спиной к столу и пошла к дверному проему, когда услышала брошенную в спину фразу. – Ты очень красивая! Как яркое солнышко! Раньше ты уже согрела своим теплом мужчину, который много раз спасал тебя. Дай же ему и теперь возможность быть с тобой рядом и защищать тебя… Она обернулась, пораженная в самое сердце: - Но как?.. Вы ведь не видите… Ой, простите! – тут же зажала себе рот ладошкой, осознав, что ляпнула. Но женщина, похоже, не обиделась и не рассердилась. На ее губах промелькнула легкая улыбка, моментально преобразившая до этого казавшееся отстраненным и строгим лицо. - Для того чтобы видеть, не обязательно быть зрячим. А ты – вся светишься… - Мне мама так говорила раньше, в детстве. Я – рыжая! – пояснила она. - Я знаю, – просто ответила гадалка. И повторила. – Ступай! Все у тебя будет хорошо, если не упустишь свой шанс!.. А меня уже ждет другой человек! Прощай! И будь счастлива! - Спасибо! Будьте здоровы! – с благодарностью произнесла Валерия и тихо вышла. У крыльца уже стояла помощница предсказательницы, нетерпеливо постукивая носком туфли по земле. На скамье рядом сидели Наташа и какая-то пожилая женщина. Видимо, она и была тем самым посетителем, о котором говорила гадалка. Увидев напарницу, Наталья поднялась на ноги, и, попрощавшись, девушки вышли со двора и направились в сторону автобусной остановки. Наташа несколько раз заглядывала сбоку в лицо Леры, но не решалась спросить, пока сама девушка не спасла приятельницу: - Ты сейчас прожжешь дыру взглядом во мне! Ну, спроси уже! - Она сказала тебе что-нибудь важное? - Ну, смотря как это расценивать… – пожала плечами Валерия. - Ну, хотя бы парня-то нагадала? - А тебе? – засмеялась Лера. – Что сказала про того парня, который тебе нравится? - А-а-а… – поморщилась Наталья. – Велела не суетиться! - Что, прямо так и сказала?! - Ага! Не мельтеши, говорит, и не суетись! Все будет в свой срок и в свое время… - Что-то как-то слишком уж расплывчато, тебе не кажется? – скептически заявила Лера. - Ну… Еще сказала – дождись лета, – неохотно добавила напарница. - У-у-у… – протянула Власова. – Так до лета-то уже всего ничего остается! - Но так оно и длится аж три месяца! Она же не сказала, когда конкретно, в каком месяце… - Ага! Ты бы ее еще и дату попросила назвать! – захохотала звонко Лера. – Ох, Наташ! Наивная ты душа! - Знаешь, а я ей верю! Там у них в комнате такой антураж! - Вот именно – антураж! – передразнила девушка. – Ладно, идем на автобус!.. Маме она так и не решилась рассказать, что ходила к гадалке. А зачем? Даже если представит это все как невинную шутку, мама может запереживать на ровном месте. А Лера ведь ей так и не говорила ничего о своих снах. Для чего? Мама ничем не могла бы ей помочь… Так зачем ее лишний раз волновать?.. Вернувшись домой, девушка принялась готовить ужин, и когда Евгения Ивановна вернулась после работы, ее ждала запеченная в духовке курочка с картошкой, греческий салат, столь любимый мамой, и купленная в ближайшей пекарне свежайшая выпечка. После ужина мама устроилась за столом проверять тетради, а Лера сказала, что сходит в душ и ляжет пораньше, потому что завтра на смену в магазин. Так она и сделала. А заснув, увидела Юн Хо. Такого, каким парень был в первые месяцы их знакомства – красивый, дерзкий, с пронзительным взглядом черных глаз. Он улыбался слегка насмешливо и говорил, глядя на Леру: - Как ты, моя голубка? Не забыла еще меня? А я тебя помню. Всегда, где бы я ни был… Ты всегда в моем сердце! Моя прекрасная королева! Моя Ле Ра! А потом он начал удаляться, расплываться, словно истаивать, и Лера заплакала отчаянно. И проснулась резко, как от толчка, с мокрыми от пролившихся слез щеками. Встала, стараясь не слишком шуметь, направилась сначала на кухню, выпила целый стакан холодной воды, а потом прошла в ванную и долго плескала водой себе в лицо. Вытершись мягким полотенцем, вернулась в постель и, свернувшись под одеялом клубочком, долго лежала так, вспоминая поцелуи ватажника, его сильные руки, так нежно обнимавшие ее, его низкий голос, когда он произносил слова любви… А потом вспомнила предсказательницу… Кто может сказать – не солгала ли ей женщина, говоря о будущем?.. Но ведь прошлое она рассказала правильно, все, вплоть до внешности Юн Хо… Лишь имён она не видит, – прозвучали в памяти Леры слова Арины. «Хватит! Хватит уже об этом! – приказала себе девушка. – Спи! Завтра весь день работать!» И через некоторое время, хоть и с усилием, ей это удалось… Теперь я знаю, это был не сон, Душа, и вправду, покидала мое тело. Она рвалась в тот мир, где он Любил меня так страстно и умело. Я обрела вновь крылья за спиной. Порхаю, улыбаюсь безмятежно. Он обещал найти меня и быть только со мной, Ему я верю и живу одной этой надеждой. (Татьяна Сырку) Так хочется поцеловать тебя нежно, Крепко тебя обнять, Почему так рвется к тебе сердце, Могу о тебе лишь мечтать... Моей души так легко коснулся, В сознание навсегда проник, Помню, когда первый раз мне улыбнулся, И это был всего лишь миг... Любить тебя нельзя, я знаю, И ты любить себя не позволял, Но с тобой побыть я желаю, Помню, как ласково меня целовал... Я верю, все ещё будет, Открою свою душу и сердце тебе, Ты мое солнце, мой свет, Яркий лучик в моей судьбе... (Анастасия Ремесник) Глава 42 Лера Дни летели за днями. Вот уже и половина июня миновала. Лера работала, в выходные дни гуляла по городу или читала. Первые недели она еще в глубине души ждала чего-то, каких-то перемен, которые предсказала ей гадалка Арина. Но ничего не происходило, и девушка мысленно махнула рукой, смирившись с тем, что жизнь вошла в прежнюю колею, и не стоит предаваться бессмысленным мечтаниям. У Наташи, ее напарницы, наоборот, все сложилось, как по нотам, в точности со словами предсказательницы: она набралась смелости и, совершенно случайно оказавшись в одной из молодежных компаний с предметом своих воздыханий, разговорилась с ним. Выяснилось, что и ему девушка давно нравилась. Молодые люди объяснились, и между ними возник жаркий роман. Лера искренне радовалась за приятельницу. Парочка вместе с другими общими друзьями часто выезжала на пикники на берег большой реки, протекавшей неподалёку. Ставили палатки, ловили рыбу, жарили шашлыки и, конечно, купались. Однажды, накануне выхода на очередную смену в магазин, Лере позвонила Наталья и, отчаянно чихая, попросила девушку поработать в этот раз одной: накупавшись во время пикника, она умудрилась простыть и теперь говорила в нос и с хрипотцой в голосе. Валерия беззлобно поругала напарницу и наказала ей лечиться, как следует. Со вздохом пообещала, что выйдет на работу одна. А куда деваться? В других сменах продавцы тоже работали по одному – началась пора отпусков. Обрадованная Наташа немного виновато заверила Леру, что постарается как можно быстрее привести организм в норму, и отключилась. Лера поставила в известность директора магазина, и та подтвердила, что ей тоже уже известно о простуде Натальи. Что ж, все необходимые формальности были соблюдены, и Лера со спокойной совестью вернулась к чтению очередного любовного романа. Дорамы она больше не смотрела… Девушка работала одна уже третий день. Покупателей в этот день было на удивление немного, и Лера решила заняться наведением порядка на полках и стеллажах с книгами. Это нужно было делать систематически, потому что некоторые посетители в поисках книг устраивали настоящий кавардак. Особенно этим отличались дети. Приходя группами сразу по несколько человек, они вели себя порой так шумно, что приходилось напоминать им, что это не игровой парк, а книжный магазин. Девушка поправила ряды книг, разложила аккуратно стопки блокнотов и ежедневников, выровняла лежавшие на столе перед кассой карманные календарики. На высокой деревянной этажерке с диагонально наклоненными полками лежали толстые глянцевые журналы в ярких обложках. И другие – напечатанные на тонкой газетной бумаге, со сканвордами. А еще были раскраски для детей… Лера критически оглядела стеллаж и решила принести из подсобки еще журналов, чтобы у читателей был выбор – что купить. Подсобка, служившая одновременно и кабинетом директора, была отгорожена от основного пространства торгового зала несколькими, стоявшими в ряд стеллажами. Внешнюю стену магазина образовывали высокие, от пола до потолка окна, дающие достаточно света с улицы (магазин их располагался на втором этаже современного торгового центра). Воспользовавшись тем, что торговый зал в этот момент опустел, Лера отправилась за шкафы, чтобы захватить стопку новых журналов. Она уже отобрала необходимое и собиралась вернуться в зал, когда от входа послышался знакомый звонкий голос – это Лена, продавец из другой смены, зачем-то пришла в магазин: - Девочки! Есть кто живой? Держа стопку печатной продукции обеими руками перед животом, Валерия вышла из подсобки и увидела Лену, стоявшую у стеклянной стены магазина, у входа. - О, Лер! Привет! А Наталья где? - Здравствуй, Лена! Наташа простыла – я уже третий день одна работаю! - Бедняжка, сочувствую! – произнесла девушка. – А мы вот пришли… Нужна пачка мультифор! И тут Лера заметила чуть в стороне, у круглой деревянной горки, на которой лежали последние книжные новинки, высокого парня в простой белой футболке и выбеленных джинсах, разглядывавшего корешки книг на стоявших вдоль стены стеллажах. - Познакомься, Лер, это мой двоюродный брат, Сергей! Он живет в Москве! Работает в одной крупной IT-компании. А к нам приехал в гости, – протараторила Лена. Парень повернулся к Лере всем корпусом. У него были светлые, золотистого оттенка волосы, буйными кудрями обрамлявшие лицо с высокими острыми скулами и ярко-голубыми глазами. Парень посмотрел на Леру и вдруг побледнел – вся краска мгновенно исчезла с загорелого лица, а голубые глаза распахнулись, словно он увидел что-то, чего никак не ожидал встретить здесь. У Валерии возникло ощущение, что парень испытал настоящий шок. Она недоуменно смотрела, не понимая, почему вызвала у него такую странную реакцию. А затем он открыл рот и произнес: - Со Хён?! – тем самым голосом, который она уже столько раз слышала в своих снах, и тембр которого не спутала бы ни с чьим другим. – Ты!.. Моя королева… Девушка покачнулась, словно кто-то со всего размаху заехал ей кулаком в солнечное сплетение. Руки ее опустились, пальцы разжались, и журналы посыпались на пол. Лена вскрикнула: - Лер! Но та не слышала ее. Непослушными губами она прошептала: - Юн Хо… – не веря собственным глазам. А парень уже в два широких шага подлетел к ней и, обхватив руками, прижал к себе, уткнувшись носом в рыжую макушку: - Ты все-таки есть! Ты настоящая!.. Лера слушала его голос и, прижавшись ухом к груди, слышала бешеный стук сердца. И ее собственное в этот миг билось в унисон мужскому, в едином ритме, и с той же силой: - Я все-таки нашел тебя, моя королева!.. И она беззвучно заплакала, не в силах сдерживать эмоции, подняла лицо вверх, встречаясь с глазами, в которых уже плескалось узнавание: - Я же все это время думала, что это только сон, коматозный выплеск мозга! Я не хотела этому верить, но… В грохот крови в ее ушах ворвался голос ничего не понимающей Лены: - Лера! Сергей?.. Ребята… Вы что, ЗНАКОМЫ?! - Уже очень давно! – вдруг в голос произнесли они и одновременно радостно засмеялись. Потом Сергей пальцами принялся нежно стирать влагу с ее щек и все повторял таким знакомым голосом: - Всё, всё, не плачь! Теперь все будет хорошо! Лена переводила взгляд с одного на другого: - Ничего не понимаю!.. Вы же не могли встречаться раньше?.. И брат ответил ей: - Лен, потом, всё потом! Как-нибудь мы всё тебе расскажем… – а сам всё не выпускал Валерию из объятий, поглаживая по спине одной ладонью, а другую – положив сзади на затылок и слегка зарывшись пальцами в пушистые волосы девушки, собранные в низкий длинный хвост. - Только ты можешь не поверить, – добавила Лера, с неохотой отстраняясь, присела на корточки и начала собирать с пола упавшие журналы. Сергей тут же опустился рядом и стал помогать, а потом забрал у девушки всю стопку и, выпрямившись во весь свой немалый рост, спросил: - Куда их? - Положи пока здесь, – указала девушка. Он исполнил распоряжение, а затем, остановившись у конторки с кассовым аппаратом, спросил: - В котором часу вы закрываетесь? - В девять, – ответила она, снова попав в плен необычно ярких глаз парня. Он кивнул: - Я приду за тобой! – и, неожиданно обхватив ладонями с длинными, музыкальными пальцами предплечья Валерии, коротко поцеловал девушку в губы, вызвав неловкий смешок у Лены. Брат и сестра двинулись к выходу. - Лена! А мультифоры-то? – вспомнила, отмерев, Валерия. - Ох, совсем вы запутали меня! – хохотнула девушка. – Давай! Расплатившись, они вышли из магазина, а Лера, мгновенно лишившись сил, словно кто-то невидимый, но сильный, вынул из ее тела стержень, который удерживал девушку на ногах, опустилась на стул, стоявший за конторкой. Руки мелко дрожали, а перед глазами будто белесый туман стоял – совсем такой же, как в тех снах… Все, случившееся в последнее полчаса, казалось ей столь невероятным, что оставшись одна в опустевшем помещении магазина, Лера вдруг усомнилась в том, что все это было на самом деле. Но ярко-голубые, как два кусочка ясного летнего неба, глаза Лениного брата до сих пор так и стояли перед мысленным взором девушки, и его низкий голос все ещё звучал в ее ушах: «Я всё-таки нашел тебя, моя королева!» Девушка прижала пальцы к губам, словно хотела убедиться, что его поцелуй – не плод воображения. Сердце стучало быстро и сильно, разгоняя кровь по ее телу, толкая ее к нежной коже щек, которые окрасились ярким румянцем. Появление в магазине Лены и ее брата казалось девушке настоящим чудом, волшебным подарком, преподнесенным ей за все ее ожидания и переживания, за все слезы, что пролила она, вспоминая свою жизнь там, в Чосоне. Так значит, Сергей – это Юн Хо? Но как?.. Ведь даже внешне они – такие разные! Но что там говорила Арина? Это один и тот же мужчина?.. У Леры голова кругом шла. Девушка не могла понять. В конечном итоге, она решила не ломать голову над этим, а потом просто расспросить самого юношу. Ведь он пообещал прийти к закрытию магазина. И Валерия почувствовала нетерпеливую дрожь в груди, предвкушение встречи. Она не знала, чего ждать от этой встречи, но верила, что получит ответы на свои вопросы. В магазин зашли две совсем молоденькие девушки, и Лере пришлось уделить им внимание. Затем в торговом зале появилась целая семья – муж, жена и трое непоседливых детишек, которые умудрялись оказываться одновременно в нескольких местах, и Валерии стало некогда копаться в своих мыслях и предположениях. Рабочий день шел своим чередом. Глава 43 Лера Он, действительно, пришел вечером, к самому закрытию магазина. Большие круглые часы высоко на стене напротив конторки, за которой Лера подсчитывала мелочь в кассе, показывали без пяти девять. Основную выручку за день уже забрали приезжавшие всегда в одно и то же время инкассаторы. Но какая-то небольшая сумма обязательно оставлялась продавцами на следующее утро – чтобы можно было дать сдачу с крупных купюр самым ранним покупателям, а были и такие. Итак, ровно за пять минут до окончания смены высокий широкоплечий парень с кудрявыми, довольно длинными светлыми волосами и невероятно голубыми глазами пружинистой походкой зашел в магазин. В руке молодой человек держал единственную белую розу на длинном стебле. Он уже переоделся в голубую хлопковую рубашку с закатанными до локтей загорелых рук рукавами, отчего глаза его сияли совсем уж необыкновенной, насыщенной небесной синевой. Классические белые брюки подчеркивали длину стройных ног, и, подняв взгляд на звук приближающихся шагов, Лера затаила дыхание: настолько хорош был молодой мужчина. Он, несомненно, осознавал, какое впечатление производит на окружающих, потому что две молодых женщины из одного из соседних магазинов, которые тоже закончили работу и направлялись в сторону эскалатора, ведущего на первый этаж, бросив случайные взгляды сквозь стеклянную стену в книжный магазин, вдруг синхронно ахнули и зашептались, откровенно глазея на Сергея. А он, как будто и не заметив этого, улыбнулся Лере, подойдя к самой конторке, и протянул ей цветок: - Разве рабочий день еще не закончился? – а сам обласкал глазами лицо девушки, отчего Валерия почувствовала смущение. Но она сделала вид, что не происходит ничего, из ряда вон выходящего, и, закрыв каретку кассы с деньгами, улыбнулась: - Как раз закончила! – и взяла розу за длинный стебель. – Спасибо! – поднесла к носу и вдохнула тонкий аромат. – Красивая! - Но не сравнится с тобой! – парировал Сергей, на что девушка смущенно засмеялась. А он, как ни в чем не бывало, спросил: - Тогда идем? - Да, сейчас закрою магазин, и можно идти. Она выключила основной свет, оставив только дежурный светильник, который оставляли на ночь. Помещение погрузилось в полумрак, хотя на улице в это время суток было еще довольно светло. Лера включила сигнализацию. Молодые люди вышли, и девушка заперла стеклянную дверь, а затем опустила вниз жалюзи снаружи и закрыла маленький замочек, соединяющий «шторку» с крошечной петлей, вделанной в пол. Эскалатор к тому времени был уже остановлен, и им пришлось спуститься по лестнице. Прошли через просторный холл первого этажа и вышли на улицу, оказавшись на высоком крыльце. - Покажешь мне ваш город? – спросил Сергей. - А что ты уже успел посмотреть? Ты, кстати, когда приехал? – поинтересовалась она. - Пять дней назад. Но сначала Лена возила меня по окрестным турбазам… – он опять заулыбался, видимо, вспомнив их приключения. - М-м-м, замечательно! - Но если бы я знал, что ты живешь здесь и работаешь в этом магазине – прибежал бы в первый же день, как прилетел! – произнес парень, и в голосе его не было ничего несерьезного. Он, и впрямь, не шутил, говоря это. - М-м… Здесь рядом есть замечательный Парк Победы, – поспешила сказать Лера, чтобы избавиться от неловкости, возникшей от слов Сергея. – Можно пойти туда… - Да, пойдем! Погуляем, посидим на скамейке… – согласился он. - Там есть еще и фонтан в виде Звезды славы, – с затаенной гордостью сказала девушка. - Хочу посмотреть на него! – улыбнулся лукаво парень. – Веди меня, принцесса! А у Валерии от этих слов улыбка, наоборот, пропала: - Ты говоришь, как… - Как кто? Тот, чьим именем ты назвала меня сегодня днем? – остро посмотрел он. Лера беззвучно вздохнула, но ничего не сказала. - Думаю, нам о многом надо поговорить, – задумчиво сказал парень. – Посидим в парке? - Да, конечно! Они прошли по пешеходной дорожке и вскоре свернули на территорию обширного парка, в самом центре которого был построен Мемориал славы, посвященный Великой Победе, от которого лучами-радиантами разбегались во все стороны многочисленные дорожки и тропинки. Одна из них вела вдоль берега неширокой реки, текущей в стороне от парка. На противоположном берегу виднелись жилые дома, целая улица. Вот по этой-то, крайней дорожке, выложенной тротуарной плиткой, и повела Лера Сергея. На берегу реки, вдоль дорожки, стояли скамейки с удобными деревянными сиденьями, на кованых резных ножках. На одну из таких скамеек, развёрнутых к воде, и опустились молодые люди. - Расскажи мне о себе, Сергей, – попросила Лера. - А что рассказывать? До определенного возраста моя жизнь была самой обычной – рос, учился, даже немного занимался спортом… - А почему ты так удивился, увидев меня сегодня? Или, вернее, мне показалось, что был шокирован… Ведь мы никогда не встречались раньше!.. - Ты права! Я испытал настоящий шок… Но вот насчёт «никогда не встречались»… Он откинулся на спинку скамейки и вытянул руки поверх нее. Лера покосилась на парня, но он смотрел на текущую мимо воду и, кажется, подыскивал подходящие слова. Она терпеливо ждала. И молодой человек заговорил, все так же глядя на реку. Или на противоположный берег. - У меня была самая обычная жизнь. Всё, как у всех. Если бы не сны… - Сны? – встрепенулась девушка. И Сергей кивнул кудрявой головой, отчего льняная шевелюра взлетела вокруг его лица светлым облачком. - Да, сны, – подтвердил он свое движение словами. – Они начали сниться мне лет с пятнадцати. Не каждую ночь, нет. Но повторялись регулярно. И каждый раз я видел зеленоглазую рыжеволосую девушку. Ты снилась мне, Лера… Он, не глядя, протянул руку и нащупал ее кисть, лежащую рядом на скамейке. Переплел их пальцы, сжал несильно, и девушка ответила на это пожатие теплой большой ладони. А он уже продолжал свой рассказ: - Правда, я не знал твоего имени. Но вот лицо… Лицо было абсолютно точно твоим! Имя было другое – странное, не русское… И одежда – не наша, как будто старинная… Не знаю, не могу объяснить… – покачал он белокурой головой, и льняная прядь упала на лоб. - Со Хён?.. – тихо спросила Лера. - Да, – так же негромко ответил он. – Я еще поначалу очень удивлялся: как у рыженькой зеленоглазки может быть такое экзотическое имя?! – он хмыкнул, как будто только сейчас осознал это несоответствие между внешностью и именем. Повернул голову и посмотрел на сидящую рядом девушку, как будто еще раз хотел убедиться в правильности своих слов. - Постой-ка, – вдруг сказала Валерия, высвободив свои пальцы из его ладони. Положила розу на сиденье скамьи рядом с собой. Полезла в сумочку за телефоном, потом что-то набрала в поиске, на виртуальной клавиатуре и, воскликнув: «Вот!», протянула экран гаджета парню. – Посмотри! Такая одежда была?.. Он бросил короткий взгляд на фото, и глаза парня полезли на лоб: - Как ты догадалась?.. - Всё просто: я носила такое! – ответила она. - Где? Ты жила за границей? – удивился Сергей. - Не совсем… Но вот об этом – мой рассказ… - Не терпится услышать его! – воскликнул парень, а Лера убрала телефон в сумку. – Но… ты позволишь? – он опять захватил в плен девичьи пальцы. – Хочу держать тебя так… И еще… Минутку! – он завел руку за затылок Валерии и осторожно потянул резинку, которой были стянуты пушистые рыжие пряди. Освобожденные из плена волосы рассыпались по спине девушки, накрыв ее шелковистым длинным плащом. - Зачем ты?.. – начала было она, но парень перебил: - В моих снах это было так… Он быстрым движением надел резинку для волос на свое запястье и осторожно отвел от девичьего лица шаловливую прядку, заправив ее за ушко. Провел ладонью по голове Леры, спустился на спину: - Боже, они на ощупь как шелк… Так что там с твоим рассказом? – и опять сцапал пальчики девушки в свой захват. - Но сначала закончи ты… – сказала она, не делая попыток освободить руку. Да ей и не хотелось этого: как ни странно это могло прозвучать, но сейчас, спрятав пальцы в уютном тепле широкой мужской ладони, Лера почувствовала, наконец, то спокойствие, которого не испытывала уже очень давно. Как будто встретилась с тем, кто единственный может защитить ее от любых невзгод мира, от страха, слез и сердечной боли. Девушка подняла взгляд от их переплетенных пальцев и встретилась с внимательными голубыми глазами напротив. И улыбнулась слегка застенчиво, будто подтверждая свою просьбу. Уголки четко очерченных губ парня едва дрогнули, словно отзываясь на эту улыбку. - Знаешь, я сначала не придал этому значения: мало ли какая ерунда порой может присниться, – снова заговорил Сергей. – Ну, ты понимаешь… Но через какое-то время ты снова приснилась мне. Стояла у какого-то странного дома. У него еще крыша была такая… – он поводил в воздухе пальцами свободной руки. – Углы подняты вверх… Не то в японском стиле, не то в китайском… Знаешь, эти их пагоды… - В корейском… - М? – повернулся он к Лере всем корпусом. - В корейском стиле… Это же был Чосон, как я понимаю? – мягко спросила она. - Вероятно, да. И даже тогда я не задумался ни о чем. А потом сны стали повторяться. Вернее, не повторяться, а как бы… продолжаться… Ты была во всех «сериях» этого странного «сериала», Лера! Или, может, мне стоит называть тебя Со Хён?! – молодой человек приблизил к ней свое лицо, стараясь разглядеть в уже наступивших сумерках выражение зеленых глаз. Лера зачарованно уставилась на два голубых омута, которые не отпускали ее, затягивая в свою глубину, заставляя забыть обо всем. Дыхание ее участилось, рот приоткрылся – воздуха в груди вдруг стало катастрофически не хватать. Девушка сглотнула и, выплывая из магнетического дурмана, пролепетала: - Нет!.. Лера… И ты… рассказывай дальше!.. Сергей задержал взгляд на ее внезапно пересохших губах, которые пришлось облизнуть (и это движение не укрылось от внимания парня), а потом резко отстранился, шумно выдохнув, и повернул голову к реке. Теперь Лере был виден черный на более светлом небе абрис профиля мужчины: ровный нос, твердый подбородок, небольшое адамово яблоко на шее… И даже ресницы, которые у этого представителя рода мужского были длинными и заметно темнее светлой шевелюры. Девушка снова залипла на его лице, которое впервые увидела только сегодня днем. «Господи, да что ж это такое?! – мелькнула у нее заполошная мысль. – Разве можно быть таким… Это же просто преступление! И хватит уже глазеть на него, как влюбленная дурочка! Что?! «Влюбленная»?! Ай, Лерка! Да ты с ума сошла! Еще позавчера ревела, вспоминая Юн Хо, а стоило появиться этому красавчику, как тут же поплыла… Но что, если он и есть Юн Хо?!» – тут же одернула она себя и даже головой потрясла, чтобы вытрясти из нее все эти мысли. - Ты что? – тут же посмотрела на нее парень. - Нет… Ничего… Кажется, комар над ухом запищал, – мгновенно придумала Валерия. - Кстати, я заметил! – подхватил Сергей. – У вас тут и комаров-то практически нет. Мы на турбазе среди леса были, и то… Даже там они почти не досаждали. - М-м-м… Ну, вероятно, это какой-то залетный… позарился на мою кровь… Или, вернее, позарилась. Комариха… – невинно добавила она. Молодой человек пару секунд смотрел на нее, сведя брови к переносице, словно решал для себя – верить ли ее объяснению, потом улыбнулся широко: - И почему я не удивляюсь?.. - Кхм… Но ты так и не рассказал: что было потом? – быстренько сменила она тему. - Первый год я… Блин, я испугался. Уже начал думать, что схожу с ума! – неловко хохотнул он. – Представь себе среднестатистического современного подростка, который вдруг ни с того ни с сего начинает видеть странные сны… - И что? Ты рассказал кому-нибудь о них? - Ха! Чтобы меня затаскали по психиатрам, а то и – того хуже – заперли в комнатке с мягкими стенами?! – скептически произнес он. – Нет, я молчал, как партизан. Со временем я привык к ним, этим видениям, и уже с нетерпением ждал, когда увижу тебя… - А ты… Видел меня всегда такой? Взрослой, как сейчас? – уточнила вдруг девушка. - Ты знаешь… – он закусил нижнюю губу зубами. – Ты, может, будешь смеяться, но нет! - Нет?! – ахнула она. - Нет, – повторил блондин. – Сначала я видел девчонку, рыжего подростка. Немного нескладную, но уже обещавшую расцвести и стать настоящей красавицей… Лера тихонько вздохнула. - Но что странно: рос я, и вместе со мной как будто росла и менялась эта девочка, Со Хён. Я не понимаю, почему так, и не нахожу никакого, более-менее логичного объяснения. Но однажды – мне тогда уже исполнилось двадцать, и сны о тебе стали такими же привычными, как каждодневная обыденная жизнь… В ту ночь я не увидел тебя… Вместо этого я как будто очутился в каком-то непонятном… В какой-то субстанции… В чем-то туманном и в то же время радужном… Даже не знаю, как объяснить... Он замолчал, подыскивая слова, а Лера терпеливо ждала. - Короче, я увидел женщину… Она была странная… Знаешь, как будто не живой человек, а голограмма… Как их показывают в фантастических фильмах. Причем, голограмма с помехами, потому что изображение это постоянно изменялось, становилось то более четким, то полупрозрачным. И одежда… Наверное, правильнее назвать то, что на ней было, одеянием – настолько это было невероятно. Эта женщина… Она показалась мне похожей на… - На богиню? – перебила Лера. - Да. Девушка обхватила себя за плечи обеими руками и выдохнула: - Я знаю, о ком ты говоришь… - Что, правда?! Ты тоже видела ее?! Она кивнула: - Там… в прошлом… Она пару раз тоже являлась мне во сне. Помогала… - Ничего себе! – он был, казалось, поражен. Потом заметил, что Лера зябко передернулась, и придвинулся ближе, обнимая ее за плечи и привлекая к себе: - Иди ко мне! Ты дрожишь… - Это не от холода… Просто… Все это так невероятно… - Согласен… - И что та… богиня? - Да ничего… Просто смотрела на меня, а потом исчезла. И я проснулся… Лер, а ты? Расскажешь мне свою историю? Девушка улыбнулась и, собравшись с мыслями, начала с того вечера в конце октября, когда она попала в автомобильную аварию, а потом внезапно оказалась в совсем другом мире – в эпохе Чосон. - Чосон? Это где? – перебил Сергей. - Ну, вообще, в истории человечества это была целая историческая эпоха, длившаяся с XIV по XX век. Чосон – так называлось государство, которое располагалось на территории современного корейского полуострова… – пояснила Лера. - Надо же! Каким образом тебя занесло именно в Корею? В смысле – в этот Чосон? - Не знаю. Возможно, потому, что я раньше очень любила смотреть корейские сериалы. А, может быть, по какой иной причине… Но только я очнулась в старинном паланкине на лесной дороге со стрелой в плече… - Ого! – воскликнул парень. - Да! Мало того, перенеслась только моя душа, а тело оставалось здесь. Думаю, в тот момент мы с хозяйкой того тела, в котором я очутилась, просто поменялись местами… - Ничего себе… – произнес Сергей. - Вот именно!.. Представь мое состояние… Девушка та была дочерью очень важного советника, служившего при королевском дворе. - То есть – ты попала в прошлое? - Я думаю, да… Я не видела снов с тобой. То есть, с тобой, выглядевшим вот так, – она опять посмотрела на парня, сидящего рядом. – Мое тело, оставшееся здесь, нашли знакомые подростки, которые живут в нашем доме, и вызвали «скорую», а потом сообщили маме. Машина, сбившая меня, даже не остановилась, водитель сбежал… Если бы не мальчишки, я просто умерла бы там. Было уже темно, и шел сильный дождь. Это потом уже я узнала, что после того, как меня привезли в больницу и прооперировали, я так и не пришла в сознание, а потом и вовсе впала в кому, в которой провалялась три месяца. Но вот там-то, в Чосоне, я прожила короткую, но очень яркую жизнь девушки по имени Со Хён, ставшей невестой наследного принца Чхонёна, будущего великого короля Седжона. Но еще до этого я повстречала некоего разбойника, этакого чосонского Робин Гуда, защитника бедных и обездоленных. - А как же я?! Почему тогда все эти годы я видел тебя в своих снах?.. Знаешь, я долгое время думал, что это только в моем воображении – девушка с огненным волосами, как две капли воды, похожая на тебя. Я даже не знал, существует ли в действительности эта девушка. Но каким-то образом я знал, что ее зовут Со Хён… Там, в своих снах, я называл ее то «моя принцесса», то «моя королева», сам не зная, почему так… - Знаешь, я думаю, что ты – реинкарнация Юн Хо… Возрождение его души в твоем теле… По-другому я не могу объяснить все это… От реки потянуло вечерней прохладой, на землю уже опустились сумерки, на другом берегу зажглись фонари вдоль дороги, ведущей мимо подворий. Лера невольно поежилась в своем легком платье с короткими рукавами. Заметив это, Сергей теснее привлек ее к себе: - Замерзла? Она притулилась к теплому боку парня и отрицательно покачала головой, ничего не ответив, а он вдруг сказал: - Наверное, ты права, голубка! (Лера при этих словах заметно вздрогнула) Что? Что такое? - Так называл меня Юн Хо… - А знаешь, со временем я тоже стал вспоминать… Как будто отрывки из прошлой жизни… Словно когда-то это уже происходило со мной. Ну, то есть это сейчас я думаю, что начал вспоминать. Тогда же я просто видел сны… как я уже сказал… «с продолжением»! Конечно, себя никогда не видел, ну, то есть свою внешность. Но вот то, что было связано с тобой… Знаешь, это было… Как будто я смотрю какой-то сериал, участником которого сам же и являюсь. Иногда в этих сновидениях ты как будто окликала меня, звала… Но имя было не моим, поэтому я никак не мог понять, чего же ты хочешь, что пытаешься сказать мне… - Вот еще одно подтверждение моей теории… – тихо сказала девушка. - Угу! Я видел во сне, как мы мчались на лошадях от какой-то погони… А потом я нес тебя по лесу на склоне какой-то горы, все выше и выше… - Меня?! Не Со Хён?! – изумилась она. - Тебя! Но ты же и была Со Хён… Ты получила смертельную рану… Кто-то из преследователей попал в тебя из арбалета… - И снова с правой стороны, – хихикнула Лера. И тут же снова стала серьезной. - А потом? – с замиранием сердца спросила она, запрокинув вверх лицо, чтобы увидеть ответ на лице сидящего рядом парня. - У меня было такое чувство, будто я умираю вместе с тобой… - И ты?.. - Я… просто принял свой конец… - Как?! Зачем?.. – вскрикнула девушка, и невольные слезы брызнули из изумрудных глаз. - А зачем мне было жить без тебя?.. – горько усмехнулся юноша. – Но, насколько я понял, еще нескольких я забрал с собой! Лера всхлипнула, а он нежно взяв ее лицо в ладони и вытирая большими пальцами влагу со щек, произнес: - Не плачь, моя королева! Теперь всё будет по-другому! Лер… Я не хочу больше терять тебя! Ты ведь поедешь со мной?.. - Сергей… Серёжа… – растерянно пролепетала девушка, положив пальцы поверх его запястий. Но он не дал ей договорить: - Я люблю тебя, голубка! Люблю всю мою сознательную жизнь! Наверное, с тех, самых первых снов…И поверь, у меня было много лет, чтобы убедиться в этом. Мне кажется, и в прошлой жизни я любил только тебя, тебя одну! Только я думал, что люблю фантом, создание моего воображения!.. А сегодня вдруг узнал, что моя мечта, моя любовь существует на самом деле!.. Так неужели ты думаешь, что, обретя тебя, я смогу расстаться с тобой, милая? – и склонившись к ней, он приник поцелуем к губам девушки. Поначалу поцелуй был осторожным, изучающим. Его губы, одновременно нежные и упругие, прикасались легко, язык пробежался сначала по нижней губе Валерии, потом очертил верхнюю, а затем просительно ткнулся между ними, как будто просил впустить его внутрь. Дрожь охватила тело девушки. Она судорожно вдохнула и приоткрыла рот, чем тут же не преминул воспользоваться парень, углубляя поцелуй. Он целовал уже напористо, вбирая нежные лепестки в себя, пробуя их на вкус, посасывая и покусывая. Ладони его соскользнули с девичьих скул, зарываясь в шелковистые волосы, спускавшиеся вдоль спины, а левая рука, обвив талию Леры, притянула ее к горячему мужскому телу, дрожащему точно так же, как и ее собственное. Она запустила ладошки под рубашку на спине Сергея и наслаждалась ощущением гладкости ровной кожи, под которой перекатывались тугие мышцы. Они целовались так, словно от этого зависела их дальнейшая жизнь, пили дыхание друг друга и делили глотки воздуха на двоих. У Леры уже шумело в голове от нехватки воздуха и казалось, что весь мир вокруг них вращается как гигантский калейдоскоп, цветные стеклышки в котором каждый раз складываются в новый, не повторяющийся узор. И вдруг в ее сумочке требовательно и оглушающе затрезвонил телефон. Молодые люди одновременно вздрогнули, но еще несколько мгновений не могли оторваться друг от друга, а потом девушка наощупь открыла сумочку и достала гаджет. И тогда только Сергей выпустил ее губы из сладкого плена, но руки его по-прежнему сжимали талию Валерии. На экране высветилась фотография мамы, и Лера, встретившись с вопросом в голубых глазах парня, ответила: «Мама звонит! Наверное, уже потеряла меня!» Сергей кивнул, а она ответила на звонок. - Лера, дочка, ты где?! Я волнуюсь! Уже очень поздно! Что случилось?! – в голосе Евгении Ивановны звучало неприкрытое беспокойство. - Мама, не беспокойся, я скоро буду дома. Со мной все в порядке! – как можно более убедительно произнесла девушка и, заметив, как Сергей показал пальцем сначала на себя, а потом на телефон, добавила. – Я с друзьями… Сергей энергично замотал кудрявой головой и изобразил указательным и средним пальцами правой руки шагающего человечка. А затем вновь указал на телефон. Лера вопросительно подняла брови, но он так же решительно закивал: мол, давай, говори! И она, закусив нижнюю губу, нахмурила темно-рыжие брови и сказала в трубку: - Мама, можно я приду с гостем? - С гостем?! Хм… Но уже довольно поздно, чтобы ходить в гости… Девушка увидела, как Сергей молитвенно сложил ладони перед грудью и изобразил взгляд Кота из «Шрека», хихикнула и продолжила: - Мамуль, это очень важно. Пожалуйста! Он побудет недолго, а потом уйдет. Парень состроил трагическую рожицу и изобразил жест «рука-лицо». Лера одними губами ответила ему: «Да-да!», слушая, как мать с сомнением говорит: «Ну, что ж, ладно… Пусть приходит! Но не задерживайтесь!» - Конечно, мамочка! Мы скоро придем! – и отключилась. – Мама сказала, чтобы мы не задерживались, а сразу шли домой!.. - О!.. – воскликнул молодой человек. – У тебя мировая мама! - Самая лучшая! – в тон ему ответила девушка. – Не передумал? – и лукаво так посмотрела на парня. - Да ни за что на свете! К тому же это прекрасный шанс познакомиться с будущей тёщей! – заявил он. - Серёж… – в ее глазах вспыхнула неуверенность. Но парень накрыл ладонью ее пальцы, лежащие на коленях: - Лер… Пожалуйста… Я не отпущу тебя… Я так долго ждал этого… Ты ведь не бросишь меня теперь, когда мы встретились?.. - Но мы встретились только сегодня! - Нет! Я знаю тебя больше десяти лет! И люблю уже столько же… - Но разве так бывает?.. - А почему нет? Если ты, твоя душа могла попасть в какое-то прошлое, пусть даже альтернативное, в другой, параллельной реальности, то почему душа этого парня, который любил тебя там, и которого любила ты, не могла возродиться здесь, в нашей жизни? Что, если богиня дала нам еще один шанс? – он говорил жарко, убежденно, словно хотел доказать девушке, что именно так всё и есть. - Но я… - Ты не веришь мне?.. - Нет, дело не в этом… - Тогда в чем?.. Ты боишься, что я могу оказаться не тем, кого ты знала там, в этом твоем Чосоне? Ну, тогда спроси у меня что-то такое, что можем знать только я и ты… - Ты… Выглядишь совсем по-другому… – сказала она, уже почти сдаваясь. - Это так важно для тебя? Внешность?.. Ну, хочешь, сделаю пластическую операцию? Буду выглядеть как твой Робин Гуд… - Сергей! – она несильно ударила его кулачком в плечо. – Ну, что за идея?! - А что?.. - Я не хочу! Ты…очень красив! – и она невольно зависла взглядом на идеальном мужском лице. - Тогда давай, спроси меня о чем-нибудь таком… Но только я тебя предупреждаю сразу: я пройду проверку! Потому что за эти годы я видел столько снов, что как будто прожил две жизни! - Я… верю тебе. Просто ответь мне на один-единственный вопрос: мы с тобой ТАМ занимались любовью? – спросила и вспыхнула жарким румянцем, так что все многочисленные веснушки как будто исчезли с ее лица. Спросила и мгновенно пожалела об этом. Он несколько секунд неотрывно смотрел в зеленые глаза девушки, а потом резко наклонился вперед и, почти касаясь ее ушка губами, выдохнул, щекоча раковину дыханием: - Всего лишь дважды, принцесса, если верить моим снам! Но и это было прекрасно… Лера отшатнулась и, закрыв лицо ладонями, пробормотала: - Бо-же… - Я ответил на твой вопрос, малыш? – мужчина снова приблизился, придерживая девушку за спину, и очертил россыпью крошечных быстрых поцелуев абрис ушной раковины, посылая ими целый взрыв в ее сердце. – Лер… Я уже сказал, что тебе от меня не скрыться… Сегодня, увидев тебя в магазине, я просто не поверил своим глазам… Но знаешь, в жизни ты еще прекраснее! Ты такая… солнечная! – он коротко чмокнул ее в кончик носа и тут же легонько щелкнул аккуратно подстриженным ногтем. - Потому что я – рыжая? - Нет, не только поэтому, – покачал он головой. – От тебя исходит свет… И он – тёплый… - А знаешь… Ты уже не первый, от кого я это слышу… Как-то мы с моей напарницей по смене ходили к одной гадалке. Есть у нас в городе такая. Подруге нужно было узнать кое-что о себе. А меня она потащила за компанию… Это было уже после того, как я вернулась ОТТУДА… Сергей молчал, ожидая продолжения рассказа. И Лера решилась: - Эта гадалка… Я сначала думала, что она обычная мошенница. Но потом она начала говорить мне о том, что я пережила, оказавшись в Чосоне. И ты знаешь, что она сказала? – и, дождавшись, когда парень помотал головой, промолвила. – Что видит рядом со мной двух мужчин, но в то же время это один и тот же мужчина, хотя и двуликий… - И что это значит? - Что он вроде бы темноволосый и черноглазый, но в то же время – с льняными волосами и глазами, как два кусочка летнего неба. А потом снова подчеркнула, что это один и тот же мужчина… - И что? Ты до сих пор сомневаешься? – насмешливо улыбнулся Сергей. – Лер, заканчивай с этой рефлексией… И разве твоя мама не ждет нас? - Ох!.. И правда! Мы совсем заболтались! Надо ехать! Но автобусы сейчас уже ходят плохо! - До вашего дома далеко? – деловито поинтересовался молодой мужчина. - Если идти быстрым шагом – минут пятьдесят, – прикинула она. - Тогда пошли! – он пружинисто поднялся со скамейки и протянул ей руку. Лера, ни секунды не колеблясь, вложила пальцы в крупную ладонь Сергея, и он тут же резко дёрнул ее вверх, прижимая к себе: - Попалась, принцесса! - Попалась… – эхом откликнулась она, а парень снова накрыл ее губы жарким поцелуем, таким томительным и сладким, что девушка невольно застонала от горячего желания, пронзившего все ее естество. - Сладкая моя, – пробормотал он несколько минут спустя, с усилием отпуская девушку. – Идем, пока моя теща снова не начала вызванивать тебя… И, подхватив ладошку девушки, направился к выходу из парка. - Подожди! – вдруг вскрикнула она, останавливаясь. - Что такое? - Роза! Я забыла на скамейке розу! Сергей рассмеялся: - Оставь! Я тебе миллион таких подарю! - Нет! Я вернусь! - Да зачем?! - Надо! – упрямо ответила Лера и, развернувшись, бегом побежала обратно, к скамейке, на которой они сидели. Сергей только покачал головой, глядя ей вслед. Вскоре Валерия быстрым шагом вернулась к воротам парка, у которых терпеливо ждал ее молодой человек, сунув руки в карманы брюк и покачиваясь с носка на пятку. Запыхавшаяся девушка поравнялась с ним: - Уф! Все, можно идти! - И стоило возвращаться?.. - Стоило! – припечатала она. И уже мягче сказала. – Это самый первый цветок, который ты мне подарил. Он очень важен для меня! - Голубка моя! – Сергей завел руку девушке за спину и, притянув ее к себе, целомудренно поцеловал в лоб. – Глупенькая моя девочка! Если хочешь, я буду каждый день дарить тебе цветы… Я жизнь свою готов отдать тебе и сердце преподнести на ладони… - Серёжа!.. Серёженька… Не надо – жизнь! Я хочу, чтобы ты жил очень, очень долго… - С тобой я готов жить вечно, моя королева! – ослепительно улыбнулся парень и, переплетя свои пальцы с тонкими пальчиками девушки, повел ее к выходу из парка. Глава 44 Лера До дома девушки они добрались только через полтора часа. Потому что по пути несколько раз останавливались и снова целовались, как сумасшедшие, и все сомнения Леры куда-то исчезли, испарились, как капельки росы на листьях под жаркими лучами солнца. Ей уже казалось, что она очень давно знает парня, шагающего рядом, держа ее руку в своей. Она уже с легкостью произносила его имя, словно делала это много лет подряд. Губы девушки припухли и сделались пунцовыми, она чувствовала легкое опьянение от поцелуев Сергея, а в душе прочно поселилась эйфория. И даже то, что мама встретила их со строго нахмуренными бровями, не испортило ей настроения. Девушка представила Евгению Ивановну и Сергея друг другу. Мама повела их на кухню – пить чай «за знакомство». Сергей незаметно стянул с запястья Лерину резинку и положил ее на полочке в прихожей. И, уже сидя за небольшим столом в их крохотной, три на три, кухоньке, парень без обиняков заявил: - Вы можете, конечно, ругать и проклинать меня, но я увезу вашу дочь! - Как то есть увезешь?! Куда? И в качестве кого?! – прищурилась женщина, с недоверием глядя на этого слишком уж красивого парня. - В качестве своей жены, конечно же! – уверенно заявил он, перехватив удивленный взгляд Валерии, и, кивнув девушке, продолжал. – В Москву! Я живу там! Евгения Ивановна, я люблю вашу дочь! - Вот как?! Дочь, а почему я до сегодняшнего вечера ничего не знала о том, что ты встречаешься с кем-то? - Мама… Просто… - Просто мы были далеко друг от друга. А лично встретились только сегодня, – подхватил Сергей. - Так вы что, в интернете познакомились? – подняла брови женщина. Молодые люди переглянулись, и Сергей ответил: - Не совсем… Но, уверяю вас, у меня очень серьезные намерения! - Вы мне какую-то сказку рассказываете, – опять усомнилась мама. - Нет, что вы! Всё так и есть! Вы же отдадите Леру за меня? - А сама Лера что думает? – посмотрела она на дочь. Девушка посмотрела на молодого человека, который сидел с напряженным лицом, не отводя от нее своих небесных очей, и решительно кивнула рыжими локонами: - Мам, я согласна! - А…Чем ты занимаешься, Сергей? – вдруг спросила Евгения Ивановна. - Я работаю в крупной IT-компании, занимаюсь разработкой компьютерных технологий. Зарплата хорошая, квартира есть. Да вы не переживайте, Евгения Ивановна, я в состоянии обеспечить свою семью, – улыбнулся мужчина. - А твои родители? Они знают, что ты собрался привезти в Москву жену? - Я давно уже живу самостоятельно. И родители будут только рады, что их сын женится! - Но… У Леры нет никакого специального образования, – выдала еще одну семейную тайну мама. И девушка в замешательстве посмотрела на нее, а потом метнула быстрый взгляд на блондина. Опасалась его реакции на эту новость, но увидела, что парень улыбается: - Для меня это не важно! Но если Лера захочет куда-то поступать, я не буду этому препятствовать. Для меня главное, чтобы она была рядом со мной! Жизненно необходимо, – подчеркнул он голосом и, взяв кисть Валерии, поднес к губам и оставил на тыльной стороне ладони короткий нежный поцелуй. - Как же вы все-таки познакомились? – задумчиво посмотрела на парочку Евгения Ивановна. – И где? - Дорогая Евгения Ивановна, это совершенно невероятная, почти фантастическая история. И, обещаю, когда-нибудь мы обязательно расскажем ее вам! И будем рассказывать ее нашим детям, как волшебную сказку, на ночь… О, вот кстати! Ночь-то уже давно наступила! Ах, я глупец! Вам ведь завтра, наверное, с утра на работу?! А я вас тут своими баснями кормлю, – виновато добавил молодой человек. – Загостился я неприлично долго! Спасибо большое за чай, дорогая Евгения Ивановна! - На здоровье, – откликнулась женщина. – Но сейчас каникулы, поэтому не надо вставать ни свет, ни заря, чтобы спешить на уроки... - О! Вы – учитель?! Моя мама – тоже! А что вы преподаете? - Русский язык и литературу, – ответила та. Сергей округлил глаза: - Правда?! Вот это совпадение! - А что такое? – не поняла женщина. - Вы представляете, моя мама – тоже учитель в школе! – воскликнул он изумленно. – И тоже – русский и литература! Это невероятно! Он повернулся к девушке: - Лер!.. Ты и теперь сомневаешься? - В чем она сомневается? – подхватила мама. - В том, что это – судьба! – ответил парень. - Я… не сомневаюсь, – пискнула Валерия. - Вот и правильно! Не смей сомневаться! – притворно строго произнес Сергей и поднялся из-за стола. – Еще раз спасибо большое за чай и за гостеприимство! Пожалуй, пойду! - А где ты остановился? – спохватилась женщина. – Как будешь добираться-то? Автобусы уже давно не ходят! - Такси вызову! – беспечно махнул рукой мужчина. – Лер, ты проводишь меня до выхода из подъезда? – обратился он к девушке. - Угу, – промычала она, поднимаясь следом. – Мам, я сейчас вернусь! - Конечно, доченька! А я пока чашки помою! Лера захватила свои ключи от квартиры, Сергей попрощался с матерью, и они вышли на лестничную площадку. Молча спускались по лестнице на первый этаж, и, лишь выйдя из подъезда на крыльцо под широким металлическим козырьком крыши, парень остановился и, взяв обе руки девушки, сказал вполголоса: - Устала? Не даю тебе отдохнуть… - Нет, ничего… Завтра высплюсь! - А разве не нужно с утра на работу? - Нет, завтра у меня законный выходной! – улыбнулась она. - И как ты обычно их проводишь? - Ну-у… Первым делом отсыпаюсь… - Э-э, это преступление – тратить день на сон! – протянул он со смехом. – Я знаю способ провести прекрасный летний день с гораздо большей пользой! - И что же это за способ?! - М-м-м… Можно поехать на реку, поваляться на горячем песочке… Искупаться… - Хм… А другого способа нет? - Можно отправиться в горы… - О-о-о! Это – без меня! - Не любишь активный отдых? - Если честно – предпочитаю просто бродить по улицам… - Ну, тогда в Москве у тебя будет миллион возможностей! Пешие прогулки по столице – это нечто! - Серёж… - Да? - Ты снова заговорил про Москву… Но ведь еще ничего не решено! - Разве? А мне кажется, мы все уже решили! И маме твоей сказали… - Это ведь не делается так скоропалительно… - Послушай, чего ты боишься? – он приобнял ее за плечи и подтянул к своему боку. - Я боюсь…что это просто сон! Что я проснусь, а тебя нет! - Дурочка моя! Я есть! Вот он же я! Можешь пощупать меня, если сомневаешься! Лера хихикнула: - Зачем мне тебя щупать? - Чтобы убедиться в реальности происходящего!.. Лер, принцесса моя прекрасная! Ничего не бойся! Я с тобой! И никому и ничему не позволю обидеть мою мечту! Он зарылся носом в макушку девушки и пробормотал: - Боже, как же вкусно ты пахнешь!.. Потом отстранился и, подцепив согнутым пальцем подбородок Валерии, заглянул ей в глаза: - Лер, голубка моя! Идем завтра в загс? Я хочу, чтобы мы вернулись в Москву уже мужем и женой! Не хочу оставлять тебя ни на минуту, ни на день! Хочу, засыпая и просыпаясь, видеть твое лицо на соседней подушке… - Но сейчас лето, там наверняка все дни расписаны на месяцы вперед! - Я все устрою! А большую, торжественную свадьбу сыграем дома! Ну, что скажешь? А сам уже обхватил ладонями ее лицо и начал покрывать быстрыми, мелкими поцелуями щеки, скулы, глаза. - Серёжа… Серёженька… – залепетала она бессвязно, сдавшись под таким напором. А мужчина, не останавливаясь, прошептал: - Люблю тебя, моя королева! И услышал в ответ почти беззвучное: - И я… тебя… Эпилог Полгода спустя. Сеул, столица Республики Корея На Новый год Сергей сделал ей невероятный подарок – поездку в Сеул. Новогодние праздники, как обычно, были длинными, и муж решил, что, чем безвылазно сидеть в Москве, можно провести время более интересно. Сразу после свадьбы он настоял на том, чтобы оформить загранпаспорт для Валерии, туманно выразившись в том смысле, что «не знаешь, когда это может пригодиться». Лера особо и не возражала, полностью полагаясь на любимого. За полгода она уже успела убедиться в надежности любимого мужа. Он был уверенным в себе и вселял такую же уверенность в супругу. И если Лера со страхом перед неизвестностью ехала с ним в столицу, опасалась того, как могут принять (или не принять) ее родители Сергея, то вскоре все страхи и сомнения растворились в той любви и заботе, которой окружил ее мужчина. Родители парня оказались на редкость интеллигентными и доброжелательными людьми, приняли Леру как родную. Отец его был главой той самой компании, в которой работал и сам Сергей. А мама преподавала литературу в школе. И Валерия часто про себя поражалась тому, как напоминает ей Анна Николаевна собственную маму, которая, кстати, прилетела на свадьбу дочери и вполне подружилась со сватами. Сеул встретил молодых супругов мелкой дождевой моросью, несмотря на то, что стоял январь. Однако на следующий же день погода решила смилостивиться над нашими туристами, и всю неделю, что они провели там, было солнечно и довольно тепло. На второй день после прибытия они поехали во дворец Кёнбоккун, ориентируясь по виртуальной карте города. С английским языком у обоих было прекрасно, так что не составляло никакого труда общаться как с сотрудниками хостела, в котором они остановились, так и с горожанами – в кафе, музеях, в которых Сергей и Лера бывали, посвящая каждый день знакомству с достопримечательностями города. Но, конечно, с особым трепетом Лера ехала в Кёнбоккун. И когда они оказались в дворцовом комплексе, она с легкостью узнавала и Главный дворец, и павильон на искусственном пруду. Девушка водила мужа по дорожкам парка и попутно припоминала какие-то эпизоды из своей жизни «там». А потом она завела Сергея в глубину дворцовой территории и остановилась перед довольно небольшим зданием. На ее лице отразилась в этот момент такая глубокая задумчивость, что Сергей не решился окликнуть ее, боясь спугнуть своим вторжением в размышления любимой. Но она и сама вскоре посмотрела на мужа и, взяв его под руку, сказала негромко: - Вот он. Тот самый павильон, в котором я жила, когда считалась невестой принца… Мужчина легонько похлопал ее второй рукой по кисти: - Голубка моя, теперь это просто памятник истории, музейный экспонат… Это в прошлом. Нам же нужно жить настоящим и стремиться в будущее, – и он легко прикоснулся губами к виску жены. Они оба были в традиционных ханбоках, которые взяли напрокат, и Лера скрупулезно проследила за тем, чтобы все детали одежды были надеты в соответствии с правилами. Она даже почувствовала легкую ностальгию по тем временам, когда она «жила в Чосоне». Правда, сверху пришлось накинуть куртки – погода, хоть и была солнечной, все же не располагала к прогулке без верхней одежды. Кроме них, в Кёнбоккуне в этот день было множество таких же парочек в национальной одежде – и корейцы, и явные иностранцы-туристы. Все они гуляли, любовались дворцами и парковыми аллеями, сидели на многочисленных, разбросанных вдоль дорожек скамейках, фотографировались. Молодая женщина подыскивала ракурс поинтереснее, чтобы сфотографировать Сергея на фоне одного из дворцовых павильонов, когда почувствовала сильный удар в спину и едва не выронила из рук телефон. Она охнула от неожиданности (да и, признаться, толчок был довольно болезненный!) и развернулась, встретившись с испуганным взглядом раскосых карих глаз какой-то молодой кореянки. Похоже, девушка пятилась, не видя препятствия в виде Леры на своем пути. В руках ее был телефон на длинной палке – видимо, до этого незнакомка делала сэлфи со своими друзьями – группкой таких же юных мальчишек и девчонок, как сама. Решив отойти подальше, она случайно налетела на Леру. И теперь, машинально выпалив: «Чусоамнида!» ( Простите!), принялась кланяться с виноватой улыбкой на круглой мордашке. А заметив, что Лера – иностранка, залепетала: «Сорри! Айʼм сорри!» - Ничего, все в порядке, – на автомате ответила Валерия, пошевелив лопатками, между которыми пришелся удар. Девчонка застыла в нерешительности, хлопая ресницами, а к девушке уже подходил обеспокоенный Сергей: - Лер?!.. Ты в порядке? - Да… – ответила она, глядя на кореяночку. - Ха Юль! – крикнул один из парней и добавил еще какую-то фразу на родном языке, и девушка отмерла и, поклонившись еще раз, резко развернулась и побежала к своей компании, которая уже направилась куда-то в сторону. Молодая женщина все смотрела вслед уходящим, и на лице ее застыло такое странное выражение, что муж приобнял ее за плечи и спросил: - Что такое, родная? - Серёж, ты слышал? - Нет, а что? - Тот парень… Он назвал ее Ха Юль… - Возможно… Я не особо понял… - Ха Юль! Так звали девушку-служанку там… - В Чосоне? – понимающе спросил он, и Лера кивнула. А потом продолжила: - Мне вдруг показалось… Что это она… - Ну-у-у… – протянул мужчина и потрепал ладонью рыжую макушку жены. – Солнышко! Я уверен, что Ха Юль – вполне распространенное имя среди кореянок. Не надо придавать этому такое большое значение… - Да, конечно… Но знаешь… – она помялась. – Иногда я вижу ее во сне… Редко, но вижу… И я скучаю… - Солнышко, – Сергей погладил жену по прохладной от свежего воздуха щеке. – Я понимаю тебя! Но вряд ли именно эта девочка – реинкарнация той Ха Юль! - Да, наверное, ты прав, родной! Давай, я все-таки сфотографирую тебя! И девушка сделала пару снимков. А потом еще. А затем они попросили пожилую семейную пару, чтобы те сфотографировали их на фоне главного дворца, и потом долго с улыбками раскланивались с вежливыми корейцами. Вечерами они гуляли по городу, залитому светом реклам и бесчисленных рождественских гирлянд. Город искрился и сиял в эти январские дни, и, хотя католическое Рождество уже прошло, корейцы не спешили избавлять столицу от праздничного убранства. - Это лучшие новогодние праздники в моей жизни, – не раз говорила Валерия мужу, сверкающими глазами любуясь красотой азиатского мегаполиса. Сеул был поистине прекрасен! Сергей соглашался с любимой, разделяя ее восторги, но добавлял при этом: - Это потому, что мы вместе, принцесса! - Да, мой хороший! Ты прав, – с нежной улыбкой отвечала она и теснее прижималась к руке мужа. Вечерами, набродившись по проспектам и площадям города, они страстно любили друг друга на широкой кровати в номере хостела, и каждый раз Сергей говорил ей слова любви и благодарности. Он полностью были поглощены друг другом, еще не подозревая, что вернутся на Родину уже не вдвоем, а втроем, зародив крошечную новую жизнь. А впереди у них было еще много-много лет любви и счастья… Конец ----------