1 глава

1 глава

- Петров, ещё раз повернёшься к Увалову, поставлю вам одну оценку на двоих, предварительно

поровну её разделив, - строго посмотрела я на ученика, который не переставая вертелся к

другу, сидящему за ним.

В дверь неожиданно постучали, и в кабинет просунулась голова Оли, школьного секретаря, и по

совместительству моей подруги.

- Дарья Сергеевна, можно вас на минуточку?

Я обвела класс взглядом, тяжело вздохнув. Эх, проверочную же писали… сейчас я выйду, и

начнётся балаган. Несмотря на неминуемость событий, всё равно добавила:

- Я выйду, дверь открыта. Кого услышу – сразу забираю работу, значит, уже закончили.

А после встала, направившись к двери.

Её действительно оставила приоткрытой, и пару секунд в коридоре молчала, прислушиваясь, не

начали ли в классе болтать.

- Что случилось? – Перевела я, наконец, взгляд на Олю.

Вообще, несмотря на то что мы были подругами, я была уверена, что она не стала бы отвлекать

меня с урока, если бы дело не было действительно важным. Она знала, как трепетно я

относилась к учебному процессу, и своей работе в целом.

С Олей мы подружились почти сразу, как только я устроилась работать в эту частную школу.

Познакомились, и я сразу признала в ней своего человека.

Эх… это было словно в другой жизни ещё. С тех пор прошло уже четыре года, в работе я

набралась опыта, а в жизни, к своему сожалению, набрала килограмм пятнадцать лишнего веса, а

может и больше.

Пришла в школу если не тростиночкой, то девушкой стройной, теперь же меня такой было уже не

назвать.

Оля говорила, что это всё стресс от общения с детьми и родителями, но я больше винила

булочки в школьной столовой, которые здесь были просто какими-то необыкновенными, а ещё

генетику.

В моей семье все были, так сказать, широкой души люди. Вот и я теперь была не исключением.

Раньше меня спрашивали постоянно, в кого я такая, ни на кого не похожая, теперь вопрос отпал

сам собой.

- Собрание после урока в актовом зале, сказали никому не опаздывать, всем лично донести

информацию. – Выдала Оля, явно повторяя фразу уже не в первый раз.

- По какому поводу? – Нахмурилась я, потому что, вообще-то, после урока собиралась сбежать

домой. Я и так на этой неделе оставалась постоянно в школе дольше необходимого, так ещё и

сегодня?

- Перекупили нас. Директор приедет новый знакомиться.

- Чего? – У меня глаза на лоб полезли.

- Ага. У меня примерно такая же реакция была. Вот же тихушник у нас Роман Павлович! Слухи

ходили, конечно, что он хотел отходить от дел, продать школу, но я думала слухи только…

Ладно, в общем, потом обсудим. Не буду отвлекать больше.

Я вернулась в класс, пытаясь сохранить невозмутимое выражение лица, потому что дети

считывали твой настрой мгновенно.

К моему удивлению, все сидели и сосредоточенно писали. Похоже, проверочную я составила что

надо.

Последние десять минут урока прошли в напряжённой тишине: дети пытались успеть завершить

задание, я же машинально проверяла стопки с работами предыдущих классов, а в голове всё

прокручивала услышанное.

Значит, у нас будет новый директор, школу перекупили…

Вообще, когда я устраивалась сюда работать, то перешла из государственной школы не только

потому, что эта школа считалась одной из лучших в городе, но и потому, что о местном

директоре ходила слава как об очень профессиональном, но при этом мягком человеке, и, надо

сказать, что это было правдой.

За всё время, что я здесь работала, я вообще не могла ничего сказать плохого про Романа

Павловича: он всегда был добр, приветлив, не обижал премиями, был всегда за корпоративные

мероприятия, и если ругал и отчитывал, то всегда по делу, чётко аргументируя свою позицию.

Конечно, я понимала, что ему было уже шестьдесят семь, у него давно уже не то, что выросли

дети, а даже внуки уже не были малышами (учились, кстати, в нашей школе), но хотелось как-то

подольше продлить этот период работы под его начальством.

После звонка я собрала тетради, пожелала детям хороших выходных и быстрым шагом направилась

в актовый зал, по дороге поймав себя на том, что то и дело поправляла юбку. Она вечно

задиралась на бёдрах, моей основной проблемной зоне.

Эту юбку я покупала года два назад, и тогда была несколько стройнее. Чёрт, неужели пришло

время всё-таки поменять гардероб?

В актовом зале уже столпились почти все коллеги.

Педагогический состав у нас был небольшой, но дружный и шумный. Мария Ивановна, учительница

начальных классов, активно жестикулировала, обсуждая с физруком Сергеем последние новости.

Наш завуч по АХЧ Зинаида Семёновна, которая работала здесь с основания школы и помнила

вообще всех, мрачно сверлила взглядом сцену.

Я встала рядом с Олей.

- Что приехал? – шепнула я.

- Ага, – отозвалась подруга. – Чёрная машина приехала, вышли несколько мужиков, я так и не

поняла, который из них директор. Проскочили мимо меня быстро, и заперлись у Романа

Павловича.

- Ну, ладно, сейчас всё узнаем. Чему быть, того не миновать уже.

- Зато я личное дело успела почитать. – Оля заговорщицки блеснула глазами. – Между прочим,

директор у нас будет мужик ещё не старый, тридцать восемь лет всего исполнилось, а ещё, –

тут она сделала театральную паузу, – холостой.

- Оля, прекрати. Какая нам разница до того, что он холостой? Такие люди, которые могут

выкупить целую школу, скажу тебе, не смотрят на таких, как мы. Особенно на таких, как я.

- А какая ты «такая»? Ты очень даже хорошенькая. Всё при тебе. Фигура – просто сок. Зря ты

себя принижаешь.

- Ой, давай спорить здесь только сейчас не будем.

Мы не успели договорить, потому что на сцену вышел Роман Павлович. Он выглядел непривычно

официально: в пиджаке, с важным выражением лица.

- Коллеги, – начал он, и зал притих. – Рад вас всех видеть. Вы уже, наверное, слышали, что

я принял решение о продаже школы. Честно скажу, это далось мне непросто. У нас ещё будет

время обсудить это, если вы захотите. Но я уверен, что передаю вас в надёжные руки.

Кто-то из молодых учителей нервно хохотнул: «в надёжные руки» звучало так, как будто нас

продавали в рабство.

- Итак, ваш новый директор – человек с большим опытом в образовании. Он закончил тот же

педагогический университет, что и многие из вас, защитил кандидатскую, в недавнем времени

докторскую.

Колбасу, - про себя добавила я, и сама же и хохотнула, тут же себя

одёрнув.

- Долгое время преподавал, затем ушёл в управление. Итак, прошу любить и жаловать: Касьянов

Максим Игоревич.

Меня словно обухом по голове ударили: Касьянов Максим Игоревич?

Очень знакомое имя. Бывают же такие совпадения , – горько усмехнулась я

про себя, ведь это было то самое имя, от которого в студенческие годы у меня непроизвольно

закатывались глаза.

Я подняла взгляд на сцену. В это время из-за кулис вышел мужчина, и как только свет упал на

его лицо...

Вот тогда-то я и поняла: никакого совпадения не было.

Это просто был ОН.

Дорогие читатели! Приветствую вас в своей новой истории!

История обещает быть энергичной, яркой, весёлой!

Не забывайте добавлять книгу в библиотеку, и ставить "мне нравится", мне это очень

помогает в продвижении своего творчества!

Приятного чтения!

2 глава

2 глава

Касьянов вышел на сцену уверенным шагом и взял микрофон у Романа Павловича. За годы, что я

его не видела, в отличие от меня, он, казалось, стал выглядеть только лучше.

Я помнила, как когда нам представляли преподавателей в университете, весь наш поток тут же

влюбился в него. Сколько разговоров было…

Максиму Игоревичу тогда было тридцать с небольшим, и выглядел он как мужчина, сошедший со

страницы журнала. Ещё и смотрел так, что у всех девочек коленки подкашивались.

Но влюблены мои одногруппницы, были в него только до первой пары, пока не поняли, что он

вообще был за человек. И пока до нас не доползли слухи о том, насколько он был

принципиальный и как сложно у него было сдать его предмет.

Меня как-то эта волна влюблённости обошла стороной. Я тогда всё сохла по своему

одногруппнику, с которым, кстати, мы потом встречались.

Максим Игоревич был такой же высокий, как я его помнила, широкий в плечах, что отлично

подчеркивалось идеально сидящим на нём костюмом. Во взгляде та же холодная сталь, время

словно обошло его стороной, он выглядел на несколько лет моложе точно.

- Всем добрый день, - сказал Максим Игоревич, и я слышала, как женская половина зала

сделала вдох, но не выдохнула.

Да, голос у Максима Игоревича был тоже что надо: такой, будто нарочито сексуальный, низкий,

с хрипотцой. Но к этому быстро можно было привыкнуть, а вот к его скотскому характеру - нет.

Вот для всех будет сюрприз, конечно.

Касьянов обвёл взглядом зал, и мне показалось, чуть дольше, чем на остальных, задержался

взглядом на мне.

Ну нет… вряд ли бы он же меня узнал?

Мало того, что студентов, таких как я, у него было очень много за годы преподавания, так я

ещё и, как мне казалось, изменилась до неузнаваемости, набрав вес.

Мне тут же стало немного неловко, что он могу подумать обо мне, если всё-таки узнал. Так

всегда было перед встречей со старыми знакомыми, которые помнили меня ещё той, стройной и

звонкой. Словно я испытывала чувство вины, что не удержала себя в руках.

Я после встреч потом прямо представляла, как они приходили домой и обсуждали: «Видел, как

Дашка-то располнела? Вот это её разнесло, конечно».

- Безусловно, мне очень приятно будет познакомиться с каждым из вас, но пока просто хочу

поприветствовать вас как коллектив, с которым нам предстоит работать, - продолжил он. -

Уверен, что наша совместная работа выдастся плодотворной. Мы сможем построить совместную

работу так, чтобы результаты у нас стали ещё выше.

Классический Касьянов. У нас и так была лучшая школа в городе, но ему было недостаточно.

- Так как я обычно стараюсь вникнуть во все процессы работы, которой занимаюсь, в ближайшее

несколько дней, после выходных, я приглашу каждого из вас на личное собеседование.

Переживать не стоит, просто хочу познакомиться с каждым лично.

Ну, супер. Сказать «переживать не стоит» человеку, которому предстояло собеседование с

новым директором, было примерно тем же самым, что говорить грустному человеку «не грусти».

Вроде бы и участие проявил, только вот толку ноль.

- Ну а после, надеюсь, вы будете не против, если я выборочно посещу по одному из ваших

уроков.

По залу прошёл шёпоток: такие ревизии никто не любил. Что бы там ни говорили, но урок, на

котором присутствовал директор, это всё-таки был не обычный урок.

Если нам ещё и не собирались сообщить заранее, когда именно директор планирует прийти, это

значило, что в ближайшее время все будут максимально напряжены.

Оля наклонилась ко мне и прошептала:

- Видела, как он на меня посмотрел? Задержал взгляд даже…

Я про себя чертыхнулась:Ну, конечно, это он не меня узнал, а задержал взгляд на

Оле!

Она вообще была у меня красавица. Как мне казалось, идеальной внешности, лёгкая по

характеру. И я не понимала, почему у неё до сих пор, к её тридцати годам, не было мужчины.

Нет, конечно, отношения в её жизни случались, но таких, чтобы вылились во что-то серьёзное,

не произошло.

Наверное, мне стоило предупредить подругу об опасности, пока ещё была такая возможность.

- Я его знаю, - Тихо проговорила я в ответ.

- Что? Откуда?

- Это мой преподаватель из университета. Вредный - жуть. Единственный предмет, который я

пересдавала, а там просто зачёт был, между прочим, даже не экзамен.

- Я как раз люблю принципиальных мужчин, - улыбнулась Оля.

Мы замолчали, потому что на нас повернулась учительница музыки и недовольно посмотрела.

Видимо, мы болтали и мешали ей воспринимать речь нового руководителя.

Собрание закончилось быстро, и выходили все с него слегка «пришибленные». Никто не ожидал

такого поворота событий, что в один день нам вот так просто объявят о смене руководства.

Мы с Олей вышли из зала почти последние, пропустив всех вперёд. Директора, пока ещё

нынешний и будущий остались у сцены, и что-то обсуждали.

- Какие планы на вечер? – Повернулась ко мне Оля.

- Пока не знаю. Видимо, усиленно готовиться к урокам на следующую неделю…

- А как насчёт того, чтобы я заглянула к тебе, и рассказала, что тут будет? Сейчас по плану

у Романа Павловича будет беседа с новым директором, наверняка что-то интересное ещё

произойдёт…

- Дамы, разрешите пройти. – Послышался голос за нами, и я покраснела ещё до того, как

обернулась. За нами стоял Касьянов!

Интересно, он слышал, что говорила мне Оля? И понял ли, что речь шла о нём?

Я, уже будучи максимально красного цвета, отошла в сторону от подруги, освобождая проход.

Максим Игоревич прошёл между нами, и я впервые за всё время оказалась к нему так близко. От

него пахло дорогим парфюмом, деревом и чем-то ещё… таким, от чего у меня внутри всё

предательски сжалось.

Я сделала шаг назад, чтобы увеличить дистанцию.

Касьянов остановился, повернулся к нам лицом и внимательно посмотрел сначала на Олю… а

потом перевёл взгляд на меня.

- Ольга, - произнёс он задумчиво, - Будьте добры организовать чай для нас с Романом

Павловичем.

Оля тут же оживилась:

- Ой, вы запомнили как меня зовут? Конечно, всё органи…

- Я вообще редко что забываю, - перебил её Касьянов, но при этом даже не посмотрел в её

сторону. Его глаза всё ещё были прикованы ко мне. - Особенно если речь идёт о…

принципиальных моментах.

У меня пересохло во рту. Касьянов развернулся, и размашистым шагом удалился из нашего поля

зрения.

- Ты слышала? Он меня запомнил! - Оля прижала руки к груди. - Видела, как он смотрел? Ну

всё, Дашка, ещё работать с ним бок о бок…я точно пропала!

3 глава

3 глава

Оля пришла ко мне сразу же после окончания рабочего дня.

Это мы, учителя, могли отвести уроки и уйти домой, потому что дома нас ждало ещё примерно

столько же работы в виде подготовки к урокам и проверки тетрадей. А Оля, как секретарь,

работала классические восемь часов в день.

К её приходу я уже успела давно переодеться в домашнее, сварганить ужин, и даже откопала с

верхней полки коробку конфет, которую берегла для особых случаев. Ученики подарили мне на

какой-то праздник. Оля любила сладкое, поэтому я и достала конфеты, сама я старалась лишний

раз себе на стол сладости не выкладывать, чтобы не было соблазна.

- Даша, ты не представляешь! - Оля влетела в прихожую, как метеор, даже не дав мне закрыть

дверь. - Такое было, когда ты ушла!

- Ты проходи, разувайся, - я кивнула на вешалку. - И рассказывай, конечно.

Мы устроились на кухне. Оля тут же принялась за еду, но заговорила с набитым ртом:

- Короче, я принесла чай, как он просил. Они с Романом Павловичем сидели в кабинете, я

постучалась, зашла, а он вдруг говорит: «Ольга, присядьте, мне интересно ваше мнение».

- Чего? - я нахмурилась.

- Ага, я сама была в шоке, представляешь? Прям так и сказал: интересно моё мнение.

- О чём хоть?

- Ну о школе, о коллективе спрашивал, об учениках, какие есть проблемные моменты, которые я

вижу как секретарь.

Оля засунула в себя ещё ложку супа.

- Я, конечно, немного растерялась, но вроде бы нормально ответила. И он слушал, знаешь, так

внимательно. И смотрел… Даш, как он смотрел! Словно всю душу мне вынимал.

- Ну, возможно, он просто изучает коллектив, - осторожно заметила я. - Пробивает, можно ли

через тебя какую-то информацию собирать. Ты же слышала, «он вникает во все процессы», -

попыталась я спародировать голос Касьянова, но получилось откровенно плохо.

- Ну вот, вечно ты всё портишь! - Оля театрально закатила глаза. - Дай помечтать. Такой

мужчина, и вдруг внимание ко мне. Ох, Дашка, чувствую я, что-то будет.

- Или не будет, - не выдержала я. - Оль, ты его вообще не знаешь. Он первый день как

приехал.

- Ну так расскажи мне! - она подала вперёд, подперев подбородок руками. - Давай, расскажи

мне про Касьянова. Я хочу знать о нём всё, что тебе известно.

Я вздохнула.

- Он жёсткий. Очень принципиальный. Я тебе говорила, я зачёт у него пересдавала, хотя

училась хорошо, между прочим.

- А чего он тебя завалил-то?

- Ну, не то, чтобы завалил. Сначала сказал, что я знаю материал, но отвечаю как по

учебнику, без души. Потом вопрос мне ещё дополнительный задал, и я уже от волнения поплыла

немного. В общем, поставил «незачёт».

- Жестоко, - протянула Оля, но в её голосе не было осуждения, скорее восхищение.

- Когда мы учились, он мог уничтожить одним взглядом студента. Если кто-то не был готов к

паре, лучше вообще было не приходить. На лекциях стояла такая тишина - муха пролетит,

услышишь.

- Значит, он требовательный, - глаза Оли блестели. - Это хорошо. Мужчина должен быть

требовательным.

- Оль, ты слышишь себя? - я поставила чашку с чаем на стол. - Я пытаюсь сказать, что он не

мягкий человек. С ним сложно. Он не из тех, кто будет делать скидку на какие-то промахи и

закрывать глаза на ошибку.

- Я и не хочу, чтоб мне делали скидки, - она пожала плечами. - Мне нравится, что он

принципиальный. Значит, честный.

Я хотела сказать что-то ещё, но посмотрела на её мечтательное лицо и передумала. Оля всегда

была такой - лёгкой, верящей в лучшее и умеющей в каждом видеть только хорошее. Может, я и

правда преувеличивала масштаб трагедии.

- Ладно, - я улыбнулась. - Кто знает, вдруг действительно влюбился в тебя с первого

взгляда.

Оля хихикнула на мою фразу, видимо, представляя, что всё действительно так и есть.

- Ой, кстати! - всё ещё улыбаясь, проговорила она. - Забыла сказать. Он же про тебя

спрашивал.

Я замерла.

- Что? Про меня?

- Ну да. Когда мы общались, после того как я чай подала, он прям спросил: «А ваша коллега,

Дарья, давно здесь работает?»

- Назвал по имени? - мой голос прозвучал напряжённее, чем хотелось бы.

- Ага. В общем, я сказала, что ты уже четвёртый год работаешь, хороший учитель, ученики

тебя любят и родители тоже. Он кивнул, больше ничего не спрашивал.

- Понятно, - я задумалась. - Наверное, просто запомнил, что мы с тобой вместе в коридоре

стояли.

- Наверное, - легко согласилась Оля.

А я вдруг подумала, что, когда мы встретились в коридоре, я, кажется, не называла своего

имени. Неужели он действительно помнил меня ещё со студенческих лет? И более того, не только

помнил меня, но и моё имя…

Мы с Олей ещё немного поболтали о работе, о планах на неделю, о том, что Касьянов будет

проводить собеседования, и уже дал ей задание составить расписание собеседований.

Я мужественно попросила поставить мне собеседование сразу в понедельник, так сказать, по

блату, так как дружила со школьным секретарём.

Просто не любила я оттягивать неизбежное. Лучше уж было сразу отстреляться, чтобы всё самое

страшное прошло, и спокойно жить дальше. Всё равно чему быть, того не миновать.

Оля ушла ближе к девяти вечера, и, когда дверь за ней закрылась, квартира стала какой-то

небывало тихой.

Я вернулась на кухню, убрала чашки, вытерла стол, а потом прошла в комнату, села на диван и

обхватила колени руками.

Мысли сами собой потекли в прошлое.

Четвёртый курс, конец семестра. И тот самый зачёт, который я не сдала с первого раза.

Мне казалось тогда, что я подготовилась очень хорошо: выучила всё от корки до корки, могла

цитировать учебник страницами, была уверена, что проблем не будет.

Касьянов слушал меня минут десять, пока я отвечала, а потом неожиданно прервал своей

любимой фразой:

- Достаточно. Дарья, а вы сами понимаете, о чём вообще рассказываете? - спросил он.

Я растерялась.

- В смысле?

- В том смысле, что вы отвечаете словно робот. Да, материал вы выучили, но педагогика - это

не про механическое воспроизведение. Это про живых людей, про детей, которые будут смотреть

на вас и чувствовать: есть у вас в глазах огонь или вы просто играете.

- Я не понимаю…

- В этом-то всё и дело, - сказал он. - Объясните своими словами то, что вы только что

рассказывали. Не так, как написано было в лекции.

Я застопорилась. Его слова настолько поставили меня в тупик, что я не смогла сразу

ответить. А через полторы минуты в моей зачётке уже красовалась запись «незачёт», впервые в

жизни.

Я вышла в коридор и разревелась. Мне казалось это несправедливым. Я же старалась, я всё

выучила, всё знала.

Через неделю я договорилась о пересдаче и пришла снова. Уже злая, обиженная, но

перечитавшая всё, что смогла найти по теме, не только даже обязательный список.

В этот раз я отвечала иначе. Не цитировала, а рассуждала. Спорила, когда вопрос казался мне

спорным.

Касьянов чуть заметно усмехнулся в конце.

- Зачёт, - сказал он. - И запомните этот момент. Когда вы перестали бояться ошибиться и

начали думать.

Тогда я ещё не понимала, что он имел в виду, обида не прошла до конца.

Ещё один эпизод случился через несколько дней.

Я зашла на кафедру, чтобы забрать нужную справку. Дверь была приоткрыта, и я услышала голос

заведующей - женщины, которую все боялись не меньше, чем Касьянова.

- Максим Игоревич, вы слишком строги. Половина потока на пересдачу, родители звонят,

жалуются. Даже Дарья, наша отличница, не сдала с первого раза. Пришла, и вы её отправили.

Почему? Она же старательная девушка. Я уверена, что она всё выучила.

- Старательная, - спокойно ответил Касьянов. - Но она не думала. Она зубрила. А педагогика

- это не про зубрёжку.

- Ну, так можно было ей объяснить это, поставить зачёт, и дело с концом.

- Я ей объяснил. Только не словами, а действиями, - в его голосе появились железные нотки.

- Я не собираюсь раздавать зачёты тем, кто не готов работать головой. Зато во второй раз она

пришла и ответила так, что я бы сам хотел учиться у такой учительницы. Это и есть результат.

Она поняла, что в профессии недостаточно быть послушной девочкой. Нужно иметь своё мнение.

Она его показала.

Я так и не вошла в кабинет тогда и не выдала своего присутствия.

И вот теперь, спустя столько лет, сидела на диване и почему-то вспоминала этот невольно

подслушанный мною разговор.

Касьянов, которого я считала жестоким и бессердечным, сейчас, по моему мнению, был, в

общем-то, тогда прав.

4 глава

4 глава

Понедельник наступил быстрее, чем хотелось бы.

Всё воскресенье я пыталась подготовиться к предстоящей беседе с новым директором:

перечитала рабочие планы, продумала ответы на стандартные вопросы, а ещё те, которые могли

бы меня смутить.

«Вы поменяли образ жизни? Выглядите иначе…» - «Просто повзрослела, и девушкам

некрасиво указывать на изменения в фигуре. Если вы вообще в курсе, что такое этика.»

«Дарья, это же вы отвечали на моём зачёте как робот. Помню-помню… А сейчас,

значит, в частной школе работаете. Интересно…» - Тут ответ я так и не придумала,

но решила импровизировать в случае чего.

В общем, в моей голове образ Касьянов вёл себя отвратительно во время беседы, и я внутренне

готовилась к самым плохим сценариям.

К утру понедельника чувствовала себя так, будто снова шла на пересдачу. Только вот теперь

на кону был не просто зачёт, а любимая работа, что делало всё значительно более

волнительным.

- Выглядишь хорошо, - сказала Оля, когда я зашла в приёмную директора. Она, как настоящая

подруга сделала всё, что от неё зависело, и записала меня на собеседование самой первой. -

Не ссы. Ты такая бледная, что по ощущениям, ещё немного и в обморок свалишься. Всё нормально

будет. И, между прочим, Максим Игоревич вообще с самого утра душка. Может, ты что-то не то

помнишь из университетских лет…

- Со мной всё нормально, - соврала я.

Сегодня я выбрала чёрные брюки (ту юбку решила больше не рисковать надевать) и свободную

блузку, которая скрывала то, что хотелось скрыть. А хотелось скрыть почти всё.

Волосы собрала в пучок. Макияж – минимальный, но сегодня, к моему удивлению, получился

хорошо. Я даже себе понравилась, если честно.

- Ольга, на собеседование подошли? – Раздался вдруг немного механизированный голос

Касьянова.

Ого! А Роман Павлович селектором никогда не пользовался. Просто звал Олю голосом.

- Да, Дарья Сергеевна уже здесь. Сейчас приглашу. – Елейным голоском пропела Оля. А потом

шёпотом сказала уже мне: - Всё, иди, - она кивнула на дверь. - Он ждёт.

Кабинет директора находился на третьем этаже. Раньше там сидел Роман Павлович, и его дверь

была всегда открыта. Если у тебя был какой-то вопрос, ты всегда мог зайти и обсудить. Теперь

дверь была закрыта, и ощущалась как неприступная крепость.

Я постучала.

- Войдите. – Знакомый низкий с хрипотцой голос заставил внутри всё сжаться.

Я сделала глубокий вдох, выдох, и вошла в кабинет.

Касьянов сидел за столом, но не в кресле, а на обычном стуле, сбоку стола в форме буквы

«т».

Сегодня он был в пиджаке, но без галстука, ворот рубашки расстёгнут. Выглядел так, будто

несмотря на утро, уже давно работал в поте лица и успел устать.

- Дарья Сергеевна, - он кивнул на стул. - Присаживайтесь.

Я села, положила руки на колени. Он не открывал моё личное дело. Не листал бумаги. Просто

смотрел на меня прямо.

- Вам что-то мешает на голове? - спросил вдруг.

Я замерла.

- Что?

- Волосы, - он чуть повёл подбородком в мою сторону. - Вы их уже три раза поправили. И

блузку одёрнули два раза.

Я покраснела. Господи. Он что, считал?

- Волнуюсь немного, - призналась я.

- Почему? - он приподнял бровь. - Я не кусаюсь.

- Наверняка это мне пока неизвестно. – Сказала, и тут же прикусила язык. Капец, что я несла

такое?

Но Максим Игоревич усмехнулся. Коротко, но мне показалось искренне.

- Расскажите о себе, - сказал он. – Личное дело ваше я уже прочитал, хотелось бы услышать

что-то просто от вас.

Я растерялась.

- Что именно вы хотите узнать?

- Всё, что вы сами захотите рассказать.

Это был странный вопрос. Да не вопрос даже. К чему-чему, а к подобному я не готовилась.

Вечно с этим Касьяновым всё шло не по плану.

- Ну… Я люблю свою работу, - начала я осторожно. – Мне нравится работать с детьми, и, как

мне кажется, у меня это получается.

- Думаю, если бы вам не нравилось то, чем вы занимаетесь, вы бы здесь не работали.

Расскажите мне лучше, какие моменты вас не устраивают.

- Не люблю когда врут, и когда давят.

- На вас кто-то давит?

- Бывает по-разному, но с периодичностью случается давление то от родителей, то от

администрации… то просто жизнь вносит свои коррективы.

- Значит, постараюсь быть как можно мягче, будем знакомиться постепенно. Расскажите, - он

откинулся на спинку стула, - как вы проводите свободное время? Чем увлекаетесь?

- Какое-то странное собеседование, если честно. Я готовилась у другим вопросам.

- Всё, что касается учебной деятельности, я увижу при посещении уроков. А сейчас мне

хочется познакомиться именно с людьми, с коллективом. Так что, если вас не затруднит

ответить…

- Свободного времени у меня катастрофически мало. Работа отнимает почти всё время, -

ответила я честно. - Проверка тетрадей, подготовка к урокам. Иногда, разве что, встречаюсь с

подругой…

- С Ольгой? Я заметил, что вы общались во время собрания в пятницу. – И всё-то он заметил…

- Да.

- Давно дружите?

- Ну… относительно. С моего прихода в эту школу. Я два года после университета отработала в

государственной школе, и вот, почти четыре года как работаю здесь.

Он кивнул, а его взгляд почему-то стал чуть напряжённее.

- Скажите, Дарья Сергеевна, - спросил он как бы невзначай, поправляя ручку на столе, - вы

одна живёте?

Я напряглась. Вопрос прозвучал будто случайно, но я чувствовала - он не случайный. Что

вообще он проверял? Почему узнавал подобное?

Может, были какие-то исследования о том, что одинокие учителя менее перспективные, или

наоборот?

- Одна, - ответила я коротко.

- А родители?

- В другом городе.

- Мужчина?

Я подняла глаза.

- Извините?

- Я спросил, - он говорил спокойно, даже лениво, словно интересовался погодой, - есть ли в

вашей жизни мужчина. Муж, жених, парень.

- А это правда важно для работы?

5 глава

5 глава

- Возможно, я не так выразился… - Касьянов прочистил горло, после взял стакан с водой,

стоящий недалеко от него, и сделал пару глотков. Расстегнул ещё одну пуговку на рубашке,

оттягивая ворот так, словно ему было душно. – Я хотел поинтересоваться вашим семейным

положением. Мне, как директору, важно знать, есть ли у вас дети, ведь это часто отражается

на работоспособности, больничные, утренники в детском саду, сами понимаете… Ну а на

корпоративных мероприятиях хотелось бы понимать, с супругом вы появитесь, или одна.

- Детей у меня нет, как и мужа. Но, если вы изучили личное дело, то там это отмечено должно

быть…

Касьянов открыл рот, но договорить ему не дали.

Дверь кабинета распахнулась, и влетела Оля, красная, растрёпанная, с явными следами паники

на лице.

- Максим Игоревич, - выдохнула она, - у нас проблема. На третьем этаже… во всех туалетах…

- Что случилось? - Касьянов встал, похоже, сразу ощутив, что случилось что-то плохое. А

ведь сегодня официально был лишь его первый рабочий день…

- Кто-то насыпал дрожжи во все унитазы, - Оля сглотнула. - Сразу во все, и сейчас оттуда… -

она замялась, - это всё лезет. Учителя эвакуируют детей с этажа. Пена уже в коридоре.

Касьянов посмотрел на меня, потом на Олю.

- Ко мне Зинаиду Семёновну, срочно! И пусть перед этим вызовет уборщиц, всех, кто есть, и

свяжется с сантехником как можно скорее, - голос у него был ледяной, и я заметила, как

дёрнулся желвак на скуле. – Охрана пусть камеры смотрят, ищут, кто это сделал. Чем быстрее,

тем лучше.

Оля кивнула и вылетела.

Касьянов взял со стола телефон и уже набирал номер.

- Извините, Дарья Сергеевна, - сказал он, не глядя на меня. - Собеседование закончено.

Я и сама это уже поняла, и собиралась уйти. Сейчас Максиму Игоревичу было явно не до меня.

Когда вышла в коридор, оттуда уже доносился странный кисловатый запах и приглушённый гул

голосов ниже.

В итоге, всех учеников и учителей распустили по домам, устроив всем внеплановый выходной, и

я, оказавшись дома в небывало ранний час, даже растерялась, чем могла заняться.

Обычно я возвращалась затемно, падала без сил и просто мечтала добраться до подушки. А тут

- середина дня, солнце за окном, и ни одной непроверенной тетради (потому что я успела всё

вчера). Хоть новый роман читай.

Но читать не хотелось.

Мысли сами собой возвращались к разговору в кабинете директора.

«Я хотел поинтересоваться вашим семейным положением».

Какое, к чёрту, семейное положение? Зачем директору школы было знать, есть ли у меня

мужчина? Дети - это понятно, но мужчина?

Вот Роман Павлович никогда подобным не интересовался. Даже когда я на собеседование

приходила при устройстве. А ведь я была молодой женщиной, а брать такую на работу – всегда

риски.

Замуж выскочит, уйдёт в декрет, и ищи потом кого-то на декретную ставку.

Хотя, может, моя внешность ему уже всё сказала за меня. Я за то время, как набрала

стремительно вес, уже почти смирилась, что быть мне до конца жизни одной.

Потому что начала я набирать тогда, когда рассталась с парнем, и после этого у меня не было

ни одних отношений. Да что уж там, со мной даже никто не знакомился ни разу!

Я заварила чай, села на диван и уставилась в одну точку.

Вот зачем это было Касьянову, если так подумать? Он что, правда переживает, с кем я приду

на корпоратив? Бред. У нас в школе никогда не было корпоративов, где сотрудники приходили бы

с супругами.

Я отхлебнула чай и поморщилась. Видимо, задумалась, пока делала, и положила три ложки

сахара в кружку вместо двух. Слишком сладко.

Вместе с мыслями о том, что Максим Игоревич интересовался моим статусом отношений, я вдруг

подумала в другую сторону.

А сам Касьянов, был у него кто-то, интересно? Оля, вроде бы, говорила, что он холост… Но

мало ли что могло происходить у него в жизни за те годы, что я его не видела.

В университете он, кажется, был женат. Я точно помнила, как одногруппницы рыдали, когда

узнали эту новость - мол, такой мужчина, и не свободен. Они тогда ещё пытались выяснить, кто

такая его жена, но информации нигде не было. Касьянов вообще был человеком скрытным: никто

ничего о нём не знал. Ни где живёт, ни про его семью, ни чем занимается после пар.

Я поставила чашку и потянулась за телефоном. Ну а что? В наш век всё можно узнать.

Я открыла поиск, ввела «Касьянов Максим Игоревич».

Первые ссылки - какие-то научные статьи, его диссертация, список публикаций. Стандартный

набор преподавателя. Дальше - новости: пару лет назад он выступал на какой-то конференции,

получил благодарственное письмо от министерства.

Всё очень официально. Это нам не интересно.

Я нашла его в социальных сетях.

Аватарка – просто портретное фото. Причём я эту фотографию уже видела на сайте нашей

кафедры в университете. То есть фото старое, и очень официальное. Профиль закрыт. Из

информации только город. Ни фотографий, ни постов, ни друзей. Ничего о нём на его странице,

не находясь у него в друзьях, видно не было.

Правильно. Конечно, профиль закрыт. Такой человек, как Касьянов, не выкладывает свою жизнь

на всеобщее обозрение. Он слишком… замкнутый. Слишком себе на уме.

Я сама не поняла, как именно это случилось, но из-за того, что в одной руке я держала чашку

с чаем, а в другой телефон, он начал выскальзывать в какой-то момент, и я, пытаясь его

удержать, случайно тыкнула, видимо, куда-то в экран.

А, когда поймала, и снова посмотрела на него, побелела от ужаса. Меня даже, кажется,

холодный пот прошиб.

Потому что там высвечивалась надпись: «Ваша заявка в друзья отправлена Касьянову Максиму».

6 глава

6 глава

Нет. Нет, нет, нет.

Этого не может быть. Этого просто не может быть!

Я трясущимися руками начала лихорадочно тыкать в телефон, пытаясь найти кнопку «отменить».

Но приложение, как назло, видимо, зависло. Иконка крутилась, экран не реагировал, а я сидела

с круглыми глазами и чувствовала, как кровь отливает от лица.

- Отменись, - прошептала я. - Пожалуйста, отменись.

Телефон, словно издеваясь, выдал уведомление: «Заявка отправлена повторно. Вы превысили

лимит запросов».

Я выронила телефон на диван и закрыла лицо руками.

Вот это я попала.

Что он подумает? Зачем я добавилась к нему в друзья? Он решит, что я какая-то… странная.

Добавилась к нему сразу после этого неловкого собеседования. Или того хуже, решит, что он

мне интересен.

Хотя он мне не интересен. То есть… интересен немного, но не в том смысле. То есть…

Я застонала.

В голову пришла спасительная мысль: у него же закрытый профиль. Может быть, он вообще не

заходит в социальные сети? Может, он не увидит? Или увидит через полгода, когда всё

забудется? Или я вообще успею уволиться к этому времени?

Ну а что, чем не вариант? Найду себе школу поближе к дому. Пусть, с зарплатой поменьше,

зато… Да нет. Глупости, конечно. Так… отставит панику, надо просто успокоиться и хорошенько

подумать.

Я схватила телефон и полезла в настройки. Может, можно удалить заявку? В интернете же всё

можно…

Пока я лихорадочно гуглила «как отменить заявку в друзья», пришло сообщение.

Я замерла. А если это он? Что мне ему написать?

Открыла сообщение, и чуть не умерла от облегчение, потому что сообщение было от Оли.

Оля: Ты не представляешь, что тут творится!!!

Я всё пыталась успокоить сердцебиение, пока читала. Это был не он. Пока не он.

Я: Рассказывай

Оля: Короче, пена везде. Уборщицы уже третий раз пол моют, а запах всё равно

стоит, как будто в школе кто-то помер. Сантехник приехал, сказал, что это надолго.

Возможно все уроки и на завтра отменятся.

Я: А кто это сделал, выяснили?

Оля: Петров и Увалов. Их уже вычислили по камерам. Касьянов с ними лично

разговаривал, так страшно было, я думала, я сама чуть не расплакалась. И ведь при этом, он

даже не кричал. Так, спокойно, и от этого ещё страшнее. Родителей вызвали, забрали их. Не

знаю, что будет в итоге…

Оля: Но, представляешь, какой у него голос был? Железный такой. У меня аж мурашки

по коже…

Оля: И он меня, кстати, попросил задержаться после всех. Сказал, что хочет

обсудить корпоративное мероприятие. Представляешь?

Я: Какое мероприятие?

Оля: Ну, он хочет выезд за город на выходные. Шашлыки, игры, чтобы с коллективом

познакомиться. Вроде бы ему Роман Павлович предложил это. Максим Игоревич сказал, что

будет неформально, без лишней суеты. Меня попросил помочь с организацией: транспорт,

список сотрудников, всё такое.

Оля: Два часа со мной сидел! Мы всё обсуждали: куда поехать, сколько человек, чем

кормить. И знаешь… мне показалось, он на меня как-то особенно смотрел.

Я нахмурилась.

Я: Как-то особенно, это как?

Оля: Ну, не знаю. Взгляд такой… внимательный. И он улыбнулся, когда я сказала, что

обожаю отдыхать на природе, и шашлыки. Сказал, что это «мило».

Оля: Представляешь? «Мило»! Мне кажется, это что-то значит… Я думаю, Даш, что

между нами что-то есть.

Я перечитала последнее сообщение.

«Мило». Он сказал «мило» о том, что кто-то любит шашлык?

Оля услышала в этом интерес к себе. А я, наверное, услышала бы просто вежливость, или

вообще подумала, что это странно.

Я: Может, он просто вежливый? Ты поделилась своими интересами, и он не знал, как

ответить ещё.

Оля: Да ну тебя. Ты всегда всё обесцениваешь. Вот увидишь, на выезде всё станет

понятно.

Я хотела ответить что-то ещё, но передумала. Пусть Оля верит в то, во что хочет верить.

Отложила телефон, и снова вспомнила про заявку. Чёрт.

Опять открыла профиль Касьянова, заявка всё ещё висела. Отменить было нельзя.

Осталось только надеяться, что он либо не заметит, либо проигнорирует.

Я уже почти успокоилась, когда телефон снова завибрировал.

Новое сообщение. На этот раз - правда от него. Это я поняла, несмотря на то, что номер был

неизвестный, но собеседник представился.

Максим Игоревич:Дарья Сергеевна, здравствуйте. Это Максим Игоревич, новый директор школы. Извините

за беспокойство, но, хотелось бы сообщить, что в следующие выходные планируется выезд

коллектива за город. Ольга вам всё подробно расскажет. Очень надеюсь, что вы сможете

присоединиться.Пишу всем заранее, чтобы вы могли включить выезд в свои планы.

Я выдохнула. Просто приглашение. Ничего личного. Я всё смотрела сообщение, когда следом уже

пришло второе.

Максим Игоревич:Уточните, пожалуйста, вы сможете быть на выезде? Планируется остаться на ночь в

том месте, куда будет организован выезд.

Я:Спасибо за информацию, Максим Игоревич. Постараюсь быть.

Максим Игоревич Касьянов:Отлично! Я рад, что вы будете.

Я смотрела на экран и не знала, что думать.

«Я рад, что вы будете».

Тоже просто вежливость. Или всё-таки нет? Может, он всем так пишет, у него стиль общения

такой?

А потом телефон снова завибрировал. И на экране высветилось:

Касьянов Максим Игоревич принял вашу заявку в друзья.

7 глава

7 глава

На следующий день школа уже работала в штатном режиме. Дрожжевой апокалипсис вроде бы как

удалось устранить, запах выветрился, туалеты отмыли, и жизнь, казалось, вернулась в

привычное русло.

В привычное, но не для меня. Я никак не могла расслабиться. Вся дорога до работы прошла в

напряжённом ожидании. Я всё представляла, что сейчас приду на работу и встречу Касьянова, и

почему-то боялась этого.

Что я ему скажу? Нужно было как-то объяснить то, что я отправила ему заявку в друзья, или

просто сделать вид, что ничего не произошло?

Я направилась к своему кабинету, стараясь смотреть под ноги, чтобы не столкнуться ни с кем

лишним. Но судьба, как всегда, имела свои планы.

В конце коридора, возле лестницы, стоял он. Максим Игоревич разговаривал с завучем, держа в

руках какие-то бумаги, и периодически тряся ими.

Услышав мои шаги, он поднял голову. Наши взгляды встретились. Я замерла, ожидая чего

угодно: усмешки, вопроса какого-либо, хоть какого-то намёка на что-то.

Но его лицо осталось непроницаемым.

- Доброе утро, Дарья Сергеевна, - кивнул он сухо, ровно, без единой лишней эмоции.

- Доброе утро, Максим Игоревич, - ответила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Он больше не посмотрел на меня, вновь переключив внимание на завуча. А я прошла мимо,

чувствуя странную смесь облегчения и разочарования.

Облегчение, потому что никакого стыдного разговора не произошло. Разочарования… стоп.

Какого разочарования? Никакого разочарования у меня быть не могло. Просто хотелось понять,

что происходит у него в голове.

Но, судя по всему, у Максима Игоревича были проблемы куда глобальнее, чем заявка в друзья в

социальных сетях от его бывшей студентки и нынешней подчинённой.

На большой перемене ко мне в класс ворвалась Оля.

- Ты где пропала? - спросила я, убирая тетрадки в стопку. - Я уже хотела одна в столовую

идти.

- Ой, там такое творится, Даш! - Оля схватила меня под руку и потащила к выходу. - Нам

срочно нужно это обсудить.

- Что случилось? - тут же заинтересовалась я. - Что, очередные дрожжи?

- Хуже.

Мы спустились в столовую, взяли по кофе с булочкой и сели в углу, подальше от ушей коллег.

- Иванова увольняется, представляешь? - выпалила Оля.

Я опешила.

- Светлана Анатольевна?

- Ага. Сказала, что позвали её в какую-то школу ближе к дому, и что она уже согласилась.

Условия ей там обещали какие-то классные. Уходить чуть ли не с завтрашнего дня собралась.

Оля наклонилась ближе ко мне.

- Касьянов рвёт и мечет. Я вообще стараюсь не отсвечивать, чтобы под горячую руку не

попасть. Он её в кабинет вызвал, они полчаса о чём-то говорили. Вышла вся бледная. Наверное,

уговаривал её остаться хотя бы до конца года.

- И что она?

- А ничего, судя по тому, что принесла мне заявление на увольнение на подпись от

сегодняшнего числа. Ну, отрабатывать он всё равно её может заставить, но только две недели.

Ты представляешь, что теперь будет? Третья четверть, замену учителю математики найти

нереально. У неё ещё и класс выпускной.

Я вздохнула. Светлана Анатольевна вела математику в девятых классах, и да, если она уйдёт,

это будет катастрофа. Потому что взять её часы было попросту некому. У всех и так была

максимальная нагрузка.

- Да, вот так сюрприз Максиму Игоревичу. Он только начал работу, а у нас то дрожжи, то

учитель уходит…

- Ой, не говори. Он завуча по учебной к себе вызывал после ещё. Так она вышла с таким

лицом, я думала, сейчас плакать начнёт. Бледная, как полотно. Говорит, ругал её на чём свет

стоит, что не предусмотрели подобное, что учитель этот может уйти до конца года, не довести

выпускной класс. А она-то откуда знала?

Я чуть поморщилась. Было видно, что Оля тоже нервничала. Похоже, и ей от Максима Игоревича

сегодня доставалось в свете последних событий.

Так что решила, что хорошо бы было подругу как-то поддержать и немного отвлечь. А я

прекрасно знала, что могло её порадовать.

- Кстати, - немного заговорщицки начала я, - я тебе ещё, по-моему, не рассказала. В общем,

я вчера зашла в соцсети, хотела посмотреть на страничку Максима Игоревича, всё-таки с

университета его не видела, и случайно нажала на кнопку, отправила заявку ему в друзья. И он

её принял.

- Что? - тут же оживилась Оля. - Дай телефон, я хочу посмотреть, что у него на странице!

- Там ничего нет, - ответила я, но телефон всё равно протянула.

Оля открыла его профиль и разочарованно выдохнула.

- Да, скукота. Ни фотографий, ни постов, ни репостов. Даже статуса нет. Зачем вообще тогда

ему страница в социальной сети?

- Не знаю, - пожала я плечами.

Оля пролистала его подписки, друзей.

- Друзей мало, как будто бы коллеги в основном какие-то. Женщин вообще почти нет, - она

подняла на меня глаза. - Странно.

- Ну, может, он скрытный. Или просто не пользуется практически социальными сетями.

- Или он попросту бабник. Общается с разными девушками, а они ничего проверить по его

страничке не могут. Намного легче вести двойную жизнь, когда о тебе нет никакой информации.

- Да какая двойная жизнь? Я тебя умоляю, - фыркнула я. - Я, кстати, только вчера

сообразила, что вспоминаю что-то о том, что, кажется, когда я училась, он вообще был женат.

Оля нахмурилась.

- Но я точно помню, что в личном деле у него было написано: холост. Интересно, почему тогда

развёлся, раз сейчас холостой?

- Я-то откуда знаю.

- Надо будет поискать, - Оля блеснула глазами. Она действительно была чуть ли не

спецагентом в таких делах. В интернете умела находить такое, что сам человек не помнил уже,

что выкладывал.

- Оль, может, не лезть в чужую жизнь?

- А что такого? Это же в открытом доступе. Просто посмотрю, - она подмигнула. - Если найду

что-то интересное, расскажу.

Я хотела возразить, но Оля уже уткнулась в свой телефон, что-то быстро печатая.

Остаток дня прошёл в рабочей суете. Я даже успела немного забыть о напряжении, которое было

утром.

Уроки закончились, коллеги один за другим покидали школу, а я задержалась - нужно было

проверить контрольные работы, которые собрала с утра.

За этим делом я не заметила, как за окном стемнело. А когда вышла из школы, на улице уже

горели фонари.

Я поправила сумку на плече, и быстрым шагом направилась к остановке. Вечер был холодным, и

хотелось как можно быстрее оказаться дома.

На остановке, к моему удивлению, никого не было, кроме меня.

Я достала телефон, чтобы проверить расписание автобусов, как вдруг услышала шум мотора. К

обочине плавно подъехала чёрная машина: тонированные стёкла, солидный вид. Я напряглась,

мало ли что.

Но стекло опустилось, и я увидела знакомый профиль. За рулём сидел Максим Игоревич.

- Дарья Сергеевна, - он смотрел на меня. - Добрый вечер. Поздновато что-то вы. Может, вас

подвезти?

- Добрый вечер. Нет, спасибо, - я замотала головой. - Я на автобусе. Скоро, наверное,

подъедет что-то. Не хочу вас отвлекать.

- Меня вовсе это не отвлечёт. Я всё равно домой собирался. Не против сделать небольшой

круг. Садитесь.

- Нет, правда, не стоит.

- Даша! - раздался голос сзади.

Я вздрогнула и обернулась. Из темноты, словно чёртик из табакерки, выпрыгнула Оля.

- Ой, Максим Игоревич, здравствуйте! - она засияла, словно увидела своего лучшего друга.

- Ольга, - кивнул он.

- А вы Даше подвезти её предлагаете? Может, и меня подбросите? - Оля не спросила, а

утвердила, уже почти открывая заднюю дверь. - Мы с Дашей как раз живём недалеко друг от

друга. Будем счастливы, если вы довезёте нас до дома.

Я открыла рот, чтобы возразить, но Оля уже подталкивала меня к машине.

- Садись, чего стоишь? Холодно же.

Я обречённо вздохнула и села на заднее сиденье рядом с Олей.

Кажется, меня ожидала интересная поездка.

8 глава

8 глава

Машина плавно тронулась с места.

Я сидела на заднем сиденье рядом с Олей и старалась дышать ровно. Кажется, у меня даже

ладони вспотели.

- Ой, это у вас кожаный салон? - Оля провела рукой по сиденью. - Очень приятно на ощупь.

Дорого, наверное?

- Не дешево, - сухо улыбнулся Касьянов, не отрывая глаз от дороги.

Пару секунд мы ехали в тишине, но Оля снова не выдержала.

- Может, включим что-нибудь? У вас какая любимая музыка? Я вот слушаю много чего, меломан,

можно сказать…

- Простите, но, давайте не будем ничего включать, - вежливо, но твёрдо ответил он. - Я

предпочитаю тишину за рулём.

Оля снова притихла, но ненадолго.

- А вы давно за рулём? Машина выглядит новой. Вы её сами выбирали или кто-то помогал? Я

просто на права сдала год назад, вот всё тоже думаю в сторону приобретения авто… не помешал

бы чей-то совет.

- Оль, - тихо сказала я, дёрнув её за рукав. - Может, хватит?

- А что такого? - она удивлённо посмотрела на меня. - Мы же просто общаемся.

Я украдкой взглянула в зеркало заднего вида и встретилась с глазами Касьянова.

Он смотрел на меня. Не на Олю, задавшую ему вопрос, а на меня.

Я тут же отвела взгляд, чувствуя, как щёки заливает краской. Сердце забилось чаще.

- Дарья Сергеевна, - неожиданно сказал Максим Игоревич. - Как вам работается в нашей школе?

Уже освоились?

- Я здесь уже четыре года, - ответила я, чуть хмурясь, и стараясь, чтобы голос звучал

ровно. - Так что давно освоилась.

- Ах да, - он чуть приподнял бровь. – Я сам недавно пришёл, и у меня ощущение, что все

сотрудники тоже новенькие.

- А я, между прочим, уже пятый год работаю! - вставила Оля. - И ни разу не опоздала за все

эти годы. Ответственно подхожу к делу. И все документы у меня в идеальном порядке. Если

что-то нужно найти, я всегда…

- Я учту, - перебил её Касьянов. – Вы молодец.

Наступила тишина. Оля, кажется, наконец поняла, что он был не настроен на светскую беседу,

и уткнулась в телефон.

Я снова посмотрела в окно. За стеклом проплывали тёмные улицы, редкие фонари, силуэты

домов.

Повернувшись, я вдруг снова поймала взгляд Максима Игоревича в зеркале.

На этот раз он не отвёл глаза сразу. Смотрел несколько секунд: спокойно, внимательно, так,

что у меня внутри всё перевернулось.

Я первая отвела взгляд и уставилась в окно, делая вид, что очень интересуюсь пейзажем.

Через десять минут мы подъехали к моему дому. Оля сразу сказала, что выйдет со мной, потому

что у неё на въезде во двор стоял шлагбаум, от которого у неё не было ключа, а наши дома

находились рядом друг с другом.

- Мы приехали, - сказал Касьянов, останавливая машину у тротуара.

- Спасибо, - я открыла дверь и вышла на холодный воздух.

Оля вылезла следом за мной.

- Спасибо, Максим Игоревич, - пропела она, наклоняясь к открытому окну. - Огромное вам

спасибо! Вы нас очень выручили, не дали девушкам замёрзнуть на остановке.

- До завтра, - ответил он, кивнул, поднял стекло и уехал.

Оля тут же схватила меня за руку.

- Ты видела? - зашептала она. - Как он на меня смотрел? Я же говорила, я ему нравлюсь! Он

специально меня подвозил, я уверена.

- Он подвозил нас обеих, - возразила я.

- Ага, но смотрел на меня! Ты видела, как он в зеркало смотрел?

Я промолчала.

А мне показалось, что он на меня смотрел… Или, может, он вообще периодически сталкивался

взглядами и со мной, и с Олей? В любом случае, это особо ничего и не значило.

- Ладно, - сказала я. - Ты зайдешь ко мне или домой сразу?

- Домой, - Оля кивнула в сторону своего дома. - Побегу, а то холодно. Давай, до завтра!

Она чмокнула меня в щёку и быстро зашагала по тротуару.

На следующий день я пришла в школу чуть раньше обычного.

Оля написала мне, чтобы я зашла к ней в приёмную, как приду, и встретила меня там с сияющим

видом.

- Даша! - закричала она. - Ты не представляешь! Опять новости!

- Что случилось?

- Касьянов нашёл замену Ивановой.

Я опешила.

- Замену учителя математики? Так быстро?

- Ага! - Оля подпрыгнула на месте. - Я сама в шоке. Он вчера вечером кому-то звонил, а

сегодня утром пришёл этот парень. Молодой, симпатичный, улыбается. Я такого в школах ещё не

видела…

- А кто он такой? – Я склонилась над стойкой администратора, за которой сидела Оля.

- Кажется, бывший студент Касьянова. Несколько лет в Москве преподавал, а теперь вот

вернулся, и как раз без работы сидел. Касьянов как-то узнал про это, и его и пригласил.

- Вот ведь правда говорят, что связи решают всё! Молодец, Максим Игоревич, я не

представляю, как бы Роман Павлович справился с этой задачей.

В течение дня я несколько раз видела Касьянова издалека. Он ходил по школе с новым

учителем, показывал ему кабинеты, что-то рассказывал. Учитель действительно оказался

симпатичным: высокий, светлые волосы, лёгкая улыбка. Я уже предвкушала, как девочки в

старших классах начнут сходить с ума.

Новый учитель внимательно слушал Касьянова и кивал. А Касьянов… был хмурым. Ещё хмурее, чем

обычно. Может, из-за увольнения Ивановой, может, из-за чего-то ещё. Нелегка была

директорская доля.

Ближе к концу дня я зашла в учительскую, чтобы забрать свой ноутбук - оставила его здесь на

прошлой перемене. И тут же столкнулась с «новеньким».

Он сидел на стуле, листал какие-то бумаги. Увидев меня, улыбнулся.

- Здравствуйте, - сказал он, улыбнувшись, и на его щеках образовались две очаровательные

ямочки. Ну всё, потеря головы девушкам школы точно была обеспечена.

- Здравствуйте. А вы… новый учитель математики, да? Дарья Сергеевна, - протянула я ему

руку, - Учитель русского и литературы.

- Александр, - он протянул свою руку в ответ. – Да, учитель математики. Будем знакомы,

очень приятно.

Мы пожали друг другу руки. Его ладонь была тёплой и сухой.

- Признаться, я приятно удивлён. Нечасто встретишь в школах таких молодых и красивых

учителей, - сказал он непринуждённо. – Так что особенно приятно познакомиться, правда.

Я почувствовала, что краснею.

- Спасибо, - ответила я. - Комплимент неожиданный, но приятный.

- Поверьте, это вовсе не комплимент, - он улыбнулся шире. – Я лишь констатирую факт.

В этот момент дверь открылась, и в учительскую вошёл Касьянов.

Он остановился на пороге, перевёл взгляд с Александра на меня, потом на наши руки, которые

всё ещё были переплетены в рукопожатии.

Его лицо стало непроницаемым - тем самым каменным лицом, которое я прекрасно помнила ещё с

университета.

- Александр, - сказал он ровно, почти холодно. – Я хотел вам показать ваш кабинет. Идёмте.

- Да, конечно, - Александр разорвал рукопожатие. - Дарья Сергеевна, рад был познакомиться.

Уверен, мы ещё увидимся.

Он улыбнулся мне напоследок и вышел следом за Касьяновым.

Касьянов задержался на пороге на секунду.

- Дарья Сергеевна, - сказал он. В его голосе звучала только сухая вежливость.

- Максим Игоревич, - ответила я.

Он кивнул, развернулся и ушёл, закрыв за собой дверь. Я выдохнула.

Что это было?

9 глава

9 глава

На следующее утро я пришла в школу и первым делом направилась в учительскую, чтобы забрать

тетради, которые оставила там вчера. Захожу, а на столе, где я обычно сидела, стоит

стаканчик с кофе, а рядом маленькая записка.

«Дарье Сергеевне от поклонника».

Я подняла бровь. Поклонника? Интересно…

В голове почему-то сразу возник образ Максима Игоревича, и того, как позавчера он подвозил

нас с Олей до дома. Но я быстро развеяла это видение. Нечего было даже думать в эту сторону!

Я уже успела убедить себя, что все взгляды с его стороны, которые я замечала, отлично можно

было объяснить каким-то другим логичным образом. И что наверняка директор в моей скромной

персоне заинтересован не был.

Объективно, ну кому я такая была нужна?

Взяла кофе, отхлебнула, удивительно, но он был как раз такой, как я люблю. С молоком и

одним сахаром.

- Нравится? - раздался голос за спиной.

Я обернулась. В дверях стоял Александр, улыбался во все тридцать два зуба.

- Это от вас? - спросила я, кивнув на стаканчик.

- А вы от кого-то ещё ждали? - он вошёл в учительскую и сел напротив. - Решил, что хороший

день начинается с хорошего кофе. И с хорошей компании, - добавил он, улыбнувшись ещё шире.

- Спасибо, - я чувствовала себя немного неловко. - Очень неожиданно.

- А я люблю делать неожиданные приятности, - он смотрел на меня открыто, без стеснения. -

Дарья Сергеевна, у меня к вам вот какой вопрос…

Ну вот, - подумала я про себя, - наверняка сейчас попросит что-то сделать за него. Поэтому

и кофе притащил. Эх…

- Какой? – уже вслух спросила я.

- Вы не против, если я приглашу вас куда-нибудь после работы? Ну, например, завтра. В кафе,

в кино, на прогулку - как вам больше нравится.

Я опешила, потому что ожидала совершенно другого.

- Я… мне нужно уточнить планы, - ответила я осторожно. Я не могла принять подобное решение

вот так резко. - Можно я подумаю, и отвечу чуть позже?

- Конечно, - он ничуть не расстроился. - Я буду ждать. Но сразу предупреждаю: я человек

настойчивый. Если вы не скажете «нет» прямо сейчас, я буду надеяться, и не сдамся.

Он подмигнул, встал и вышел из учительской, оставив меня с кофе в руках и с дурацким

румянцем на щеках.

Вот это поворот.

В течение дня я несколько раз ловила на себе взгляды коллег: кажется, новость о том, что

кто-то принёс мне кофе, разлетелась по школе быстрее скорости света.

А позже меня удивила Оля. Она влетела в мой кабинет на большой перемене, даже не

постучавшись.

- Даша! - закричала она с порога. - Я всё знаю!

- Что именно? - улыбнулась я.

- Тебе кто-то кофе принёс с утра! Александр? Все учителя гудят про твоего поклонника.

Большинство думает, что это он. Он? - она плюхнулась на стул и вытаращила на меня глаза. –

Ну, не томи! Он это? А ещё что-то было кроме кофе? Почему я ничего не знаю?!

- Он, он, успокойся, - призналась я. – Я как раз на перемене рассказать тебе собиралась.

Когда я, по-твоему, должна была успеть это сделать? У меня уроки. Пригласил завтра в кафе,

или куда-нибудь ещё.

- Надеюсь, ты согласилась?

- Сказала, что подумаю.

- Что значит «подумаю»? - Оля чуть не подпрыгнула. - Ты что, с ума сошла? Такой мужчина!

Молодой, красивый, приносит тебе кофе с утра! Ты вообще помнишь, когда тебе последний раз

мужчина знаки внимания оказывал?

- Не помню, - честно ответила я.

- Вот именно! - Оля стукнула ладонью по столу. - А ну быстро соглашайся! Ты тысячу лет не

ходила никуда с мужчинами, между прочим. А ещё, он тебе идеально подходит.

- Ты его вообще не знаешь, с чего ты взяла, что он мне подходит? - возразила я.

- А что тут знать? - Оля пожала плечами. - Он симпатичный, вежливый, работает в нашей

школе. Не миллионер, конечно, как некоторые, - она мечтательно закатила глаза, - но тоже

неплохой вариант.

Я поняла, кого она имела в виду под «некоторыми», но промолчала.

- Ладно, - сказала я. - Подумаю.

- Вот и думай быстрее, - Оля подмигнула. - А я, кстати, накопала тут кое-что…

- Что?

- Я помню, ты просила не лезть, но я всё равно порылась в интернете, - она понизила голос,

хотя в кабинете, кроме нас, никого не было. - Про Касьянова.

Я почмеу-то напряглась.

- И что нашла?

- Сначала ничего не могла. Как шпион он какой-то, честное слово. Но и я не промах, ты меня

знаешь, - она загадочно улыбнулась. - Нашла его бывшую жену.

- Всё-таки была у него жена, значит? Правильно я помню?

- Ага. Её зовут Елена. Она уже сменила фамилию, вышла замуж, родила ребёнка. У неё открытый

профиль, много фотографий.

Оля достала телефон, что-то нажала и протянула мне.

- Смотри.

Я взяла телефон. На экране была женщина: красивая, стройная, с длинными тёмными волосами.

Она улыбалась в объектив, обнимая какого-то мужчину.

Оля убрала телефон и мечтательно протянула:

- Эх, и вот чего расстались, интересно? Общих детей у них не было, как я поняла. Я бы от

такого мужчины, как Касьянов, рожала и рожала. А у неё, между прочим, нынешний муж вообще не

сравнится с нашим Максимом Игоревичем. Но всё к лучшему, - она подмигнула. - Зато он теперь

пришёл в нашу школу. И у меня есть шанс.

Я не стала ничего говорить. Я уже пришла для себя к выводу, что мы, обычные работяги, таким

как Касьянов были совсем не интересно. Но, если Оле хотелось так думать…

Вечером я сидела дома и смотрела в потолок.

А ведь жена Касьянова действительно настоящая красотка. Почему же, интересно, они

разошлись?

Я подошла к зеркалу и посмотрела на себя. Круглое лицо, обычные глаза, и фигура, к которой

я уже привыкла в отражении, но иногда ещё по инерции вспоминала ту себя, стройную.

- Ну и что? - сказала я своему отражению. - Не всем же быть моделями.

Отражение промолчало.

Я вздохнула, и подумала, что Оля была права. Мне пора было переставать бояться того, как на

меня посмотрят, отреагируют, и снова начать общаться с мужским полом. Взяла телефон, и

написала решительно Александру:

«Давайте завтра встретимся. Во сколько?»

Ответ пришёл буквально через минуту.

«В семь. Я за вами заеду, только напишите адрес. Буду ждать с нетерпением 😊»

Я выдохнула и отложила телефон.

Свидание. Завтра. С Александром.

10 глава

10 глава

Максим

Я сидел в кабинете и смотрел в окно.

На улице уже смеркалось. Школа постепенно пустела: стихали голоса в коридорах, хлопали

двери, кто-то прощался на входе, я слышал это через приоткрытое окно. Рабочий день подходил

к концу.

А я всё сидел. Мысли не шли. Вернее, шли, но не туда, куда надо. Вместо документов, которые

лежали передо мной, я снова думал о ней.

Дарья Сергеевна Соколова. Та самая девчонка с университетской скамьи, которая смотрела на

меня исподлобья и спорила до хрипоты.

Я тогда сразу её заметил, среди сотен одинаковых студентов. Она чем-то всегда привлекала

моё внимание. Была такая живая, настоящая, не боялась ошибаться. Не боялась меня.

Я помнил, как она сидела на лекциях: всегда на первой парте, всегда с вызовом в глазах.

Другие девушки смотрели на меня с заискиванием или восторгом, некоторые просто с

равнодушием, а она - будто хотела доказать, что я не прав. И это подкупало почему-то. Бесило

и подкупало одновременно.

Тогда я был женат. И даже мысли не допускал о том, чтобы посмотреть на другую женщину. Но

на неё смотрел.

Я любил свою жену. И, когда мой брак рухнул в одночасье из-за моего неожиданного диагноза,

это было для меня ударом.

Бесплодие. Оказалось, что дети - это не про меня. Жена не выдержала, ушла к другому. Вышла

замуж, родила, был счастлива, наверное...

А я остался один.

Сколько раз я прокручивал в голове тот наш разговор вечером? Растерянное лицо жены, когда я

получил результаты анализов. Слёзы. А потом тишина. И через месяц - пустая квартира. Я не

винил её. Что толку винить? Женщина, которая хочет детей, имеет право на семью.

С тех пор не позволял себе даже думать о серьёзных отношениях. Зачем? Чтобы снова сделать

женщину несчастной? Чтобы она ушла, потому что я не могу дать ей того, чего она захочет?

Я построил карьеру, стал больше вкладываться в работу. Школа, бизнес, бесконечные проекты.

Это заполняло пустоту. Иногда мне казалось, что я уже забыл, как это - хотеть быть с кем-то.

Но потом появилась она. Снова. Спустя столько лет.

Я поднял голову и посмотрел на дверь. Я слышал голоса, раздающиеся фоном из приёмной. Один

- звонкий, быстрый, это была Ольга. А вот второй, тихий, мягкий, от которого у меня внутри

что-то дёргалось...

Дарья.

Я встал и подошёл к двери. Остановился, ещё раз прислушался.

Они болтали о какой-то канцелярии, о ручках, бумаге. Видимо, Дарья пришла к Ольге, чтобы

пополнить свои запасы в классе.

Я взялся за ручку и вышел в приёмную.

- Ольга, - сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – О, Дарья Сергеевна, и вы здесь!

Отлично. У меня как раз к вам обеим просьба.

Ольга сразу выпрямилась, изображая внимательность.

- Я слушаю, Максим Игоревич.

- Нужно подготовить список сотрудников на выезд. И продумать меню, связаться с базой

отдыха. Дело на пару часов. Вы не могли бы помочь? Вы, Ольга, и Дарья Сергеевна, если вас не

затруднит.

Я перевёл взгляд на Дарью.

Она стояла у стола, сжимая в руках ручки. Щёки розовые, глаза опущены. Красивая. Даже

сейчас, когда почему-то нервничала.

Она открыла рот, но не успела ответить.

- Ой, а у Даши сегодня свидание! - выпалила Ольга.

Я замер. Свидание.

Почувствовал, как внутри что-то неприятно кольнуло.

Ревность. Острая, глупая, неуместная. Я не имел права ревновать. Она мне никто. Просто

сотрудница. Бывшая студентка. Чужая женщина, у которой есть своя жизнь.

- Оль! - рявкнула Дарья.

- А что такого? - Ольга не поняла. - Правда же. С Александром.

Александр. Новый учитель математики, мой бывший студент. Хороший парень. Молодой, красивый,

без комплексов. Без проблем, которые есть у меня.

Он может дать ей то, чего я не могу.

Да о чём я вообще думал? Сдался я ей. Я был сильно старше, в прошлом её препод, которого

она наверняка недолюбливала, как и большинство студентов.

Я смотрел на неё: на её растерянное лицо, на покрасневшие щёки, на то, как она теребила

край своей блузки.

- Но я, конечно же, останусь! - затараторила Ольга. - Я в полном вашем распоряжении. А Дашу

вы отпустите, пожалуйста. Ей правда нужно.

- Дарья Сергеевна, - сказал я. - Вы идите, конечно. Мы с Ольгой сами справимся.

- Но… - начала она.

- Идите, - повторил я. – Я не знал, что у вас свидание, не смею вас задерживать.

Я старался, чтобы голос звучал спокойно. Даже доброжелательно. Как у директора, который

заботится о своих сотрудниках. Не больше.

Она кивнула.

- Спасибо.

Я развернулся и вышел из приёмной, прикрыв за собой дверь. В кабинете сел за стол и закрыл

глаза.

Через минуту в дверь постучали.

- Войдите, - сказал я.

В проходе появилась Ольга.

- Я готова, Максим Игоревич, - сказала она.

- Садитесь, - кивнул я на стул.

Она села напротив, достала блокнот и ручку.

Я начал диктовать задачи. Список сотрудников, меню, транспорт, база отдыха. Она записывала,

задавала вопросы, уточняла.

А я думал о другом. О том, как Дарья стояла в приёмной - растерянная, красивая,

недоступная. О том, как её щёки розовели, когда Ольга говорила про свидание.

- Максим Игоревич, - перебила меня Ольга. - А вы сами поедете?

- Поеду, - ответил я. - Обязательно.

- Вот и отлично, - она улыбнулась. - А то без начальника и праздник не праздник. Да и

присмотреть за нами, девушками, некому будет. У нас же мужчин почти нет в коллективе. А мало

ли что…

Я поднял на неё глаза. Она смотрела на меня с каким-то выражением, то ли кокетливым, то ли

выжидающим…

- Давайте не отвлекаться, Ольга. Чем больше отвлекаемся, тем позже закончим…

11 глава

11 глава

После работы я примчалась домой в состоянии, близком к панике. Во-первых, из-за Касьянова.

Мне было почему-то жутко неудобно, что пришлось отказать ему в сверхурочной работе.

Ну и, во-вторых…

Свидание. У меня планировалось свидание через два часа!

Я скинула сумку на пол, разулась и побежала в ванную. Душ, маска для волос, скраб - всё,

что успею, и что могло сделать меня хоть немного краше. Времени в обрез, а привести себя в

порядок нужно было капитально.

Не знаю, в чём был сакральный смысл, с учётом того, что Александр уже видел меня ранее в

школе, и знал, как я выгляжу. Но, просто, это же было… ну… свидание. Так было принято.

Высушив волосы, я встала перед открытым шкафом и уставилась на вешалки.

Что надеть?

Я перебирала платья, юбки, брюки - всё казалось не тем. То слишком открыто, то слишком

закрыто, то уже не натягивается. То полнит, то не полнит, хотя, если объективно, всё, что я

надевала в последние годы, меня полнило. То есть не так. Я была полной во всех своих

нарядах, потому что в целом такой была.

Достала чёрное платье, которое купила на распродаже год назад и ни разу не надела. Оно было

красивое: длинное, с длинным рукавом, из тонкого трикотажа. Я натянула его, повернулась к

зеркалу и замерла.

Оно облегало всё. В прямом смысле. Каждый изгиб, каждый миллиметр.

- Ужас, - сказала я своему отражению. – Я что, была пьяная, когда покупала его?

Отражение согласно кивнуло. Ну, или мне так показалось.

Я стянула платье и бросила его на стул. Достала джинсы, свои любимые, чёрные. Я носила их

очень редко, потому что в школе был дресс-код: офисный стиль. По идее, эти джинсы должны

были стройнить.

Натянула. Не супер, конечно, но вроде бы нормально. Сверху – мой старый пиджак, который

когда-то был оверсайз, а теперь превратился в приталенную модель.

Волосы распустила, они получились объёмными и неожиданно блестящими. Макияж сделала

минимальный, но глаза подвела.

Посмотрела в зеркало.

- Ну, сойдёт, - сказала я.

Отражение снова кивнуло. На этот раз мне показалось, что оно улыбается. Или издевается?

Где-то в другой части квартиры спиликал телефон. Писала Оля.

Оля : «Сделай фотку, в чём идешь на свидание! Мне интересно!»

Быстро сделав фотографию, я не глядя отправила её, потому что торопилась, но в итоге успела

вовремя. Даже закончила чуть раньше.

За пятнадцать минут до назначенного времени я уже была готова. Это была моя стратегическая

ошибка, потому что я начала нервничать.

Мерила шагами квартиру, проверяла телефон каждые пять минут - вдруг Александр отменит? Или

напишет что-то? Или мне самой ему написать, что передумала?

Нет. Я решила - иду.

Оля была права. Тысячу лет у меня не было свиданий. А тут, молодой человек, красивый,

внимательный, приносит кофе с утра. Что ещё надо?

Ровно в семь раздался звонок в дверь. Я взяла сумку, надела туфли на низком ходу, глубоко

вздохнула и открыла дверь.

На пороге стоял Александр. С цветами. С милым букетом нежно-розовых роз.

- Дарья Сергеевна, - улыбнулся он. - Вы прекрасно выглядите.

- Спасибо, - я взяла букет, чувствуя, как щёки заливает румянцем. - Я сейчас поставлю в

вазу, секунду.

Я забежала на кухню, кое-как втиснула розы в первую попавшуюся вазу, благо, как у учителя

они у меня имелись, и вернулась.

- Ну что, едем?

- Едем, - кивнул он.

Мы вышли на улицу. Александр предложил мне локоть. Я взялась, чувствуя себя немного

неловко, как в старом кино, честное слово.

Он привёз меня в уютное кафе недалеко от центра. Там было тихо, играла приятная музыка,

пахло кофе и выпечкой. Мы сели за столик у окна.

Александр заказал нам обоим что-то, не спрашивая, но, к его чести, угадал. Я действительно

любила и пасту, и чай с мятой, и чизкейки. С другой стороны, попробуйте найти среди меню

десертов тот, что я не любила.

- Можем на «ты»?

- Да, конечно. Я не против.

- Расскажите о себе, - начал он. - Я уже знаю, что ты учитель русского и литературы. А что

ещё?

- Ну… - я задумалась. - Я люблю читать. Гулять. Смотреть сериалы разные.

- Одна?

- Чаще всего - да.

- А ты? - спросила я, чтобы перевести тему.

- Я тоже люблю читать, кстати. И гулять. И смотреть фильмы, - он улыбнулся. - Видишь, как

много у нас общего?

Я улыбнулась в ответ. Натянуто.

Потому что в голову пришло: а что любит Касьянов? Я не знала.

Тишину за рулём, точно! И всё...

Александр рассказывал о себе: о Москве, о школе, где он работал, о своих учениках, почему

уехал оттуда. Он говорил легко, с юмором, жестикулировал. Был открытым, простым, милым…

Я слушала, кивала, улыбалась. А думала о другом.

О том, как в зеркале заднего вида блестели серые глаза. О том, как Максим Игоревич смотрел

на меня в приёмной, когда Оля сказала про свидание.

Почему я про это думала? Я что, вл…

- Даша? - позвал меня Александр.

- А? Да, извини, задумалась.

- Я спросил, не хочешь ещё десерт?

- Нет, спасибо. Я уже наелась.

Я съела пасту, полчизкейка и чувствовала, как пуговица на джинсах впивается в живот. Но

виду не подала.

Мы ещё посидели, поговорили о работе, о школе. Александр рассказал забавную историю про то,

как один девятиклассник подложил ему на стул кнопку, а он сел и не заметил, потому что был в

джинсах. Я засмеялась. Наверное, слишком громко.

Потому что надо было как-то компенсировать свою рассеянность.

В конце вечера он проводил меня до дома.

- Мне было очень приятно, - сказал он, останавливаясь у подъезда. - Вы удивительная, Дарья

Сергеевна.

- Спасибо. Мне тоже было… хорошо.

Он наклонился, чтобы поцеловать меня в щёку. Я не отстранилась. Его губы были мягкими,

тёплыми. И ничего. Ни искры, ни мурашек. Просто прикосновение.

- Можно я приглашу тебя ещё раз? - спросил он.

- Да, наверное, - ответила я.

А что мне оставалось? Сказать «нет, потому что я весь вечер думала о другом мужчине»?

- Тогда я напишу. До завтра, - улыбнулся он. - Спокойной ночи.

- Спокойной ночи.

Я зашла в подъезд, поднялась на свой этаж, открыла дверь. Захлопнула её за собой и

прислонилась спиной к стене.

Свидание прошло хорошо. Александр - прекрасный парень. Внимательный, заботливый, красивый.

Почему же я чувствовала себя такой пустой? И какой-то обманщицей, что ли…

Я прошла на кухню, налила чай, села на диван, взяла телефон. Там уже висело непрочитанное

сообщение от подруги.

Оля : «Ну как? Рассказывай!»

Я набрала: «Нормально. Всё хорошо».

Оля : «И всё?»

Даша : «А что ещё?»

Оля : «Целовались?»

Даша : «В щёку».

Оля : «Скукота. Но на второй раз, надеюсь, будет что-нибудь поинтереснее)»

Я не стала отвечать.

Вместо этого я открыла профиль Касьянова, где я могла смотреть на его аватарку. Старое фото

с сайта кафедры.

Что ж вы у меня в голове-то так засели, Максим Игоревич?

12 глава

12 глава

Выезд был назначен на субботу. А с утра зарядил мелкий дождь, и я уже почти обрадовалась:

вдруг всё отменят? Но нет.

В девять утра автобус стоял у школы, а коллеги постепенно подтягивались с сумками и

пакетами.

Оля пришла с огромным рюкзаком и сияющей улыбкой.

- Директор не придёт, - зашептала она, пока мы загружались. – Касьянов сказал, на машине

поедет. Отдельно. У него какие-то дела ещё в городе, а потом он подъедет.

- Ну и хорошо, пока можно расслабиться, - кивнула я, думая, что Оля это же имела в виду, но

она поджала губы.

- А я думала, что смогу рядом с ним сесть, - Оля мечтательно закатила глаза. – Мы бы

соприкасались плечами, и я вдыхала бы его парфюм…

Я промолчала. Это было, пожалуй, уже слишком.

В автобусе мы с Олей сели вместе. Придётся ей вдыхать мои ароматы. А я, между прочим, новый

гель для душа купила, так что жаловаться ей было не на что.

Александр сел через проход от нас, помахал мне рукой. Я улыбнулась в ответ, но тут же

отвернулась к окну.

Дорога заняла около часа. За окном мелькали серые многоэтажки, потом частные дома, потом

поля и лес. Дождь постепенно стихал, и к тому моменту, когда мы подъехали к базе отдыха,

выглянуло солнце и окончательно распогодилось.

База оказалась красивой: деревянные домики, сосны, вдали сверкала река. На свежем воздухе

пахло хвоей и чем-то жареным - кажется, нас уже ждал обед. В животе у меня призывно

заурчало, и я тут же покраснела, боясь, что этот звук мог услышать кто-то ещё.

Нас встретила женщина в форме базы отдыха, и сразу повела в общий зал - большое центральное

помещение с длинными столами, сценой и мягкими креслами у стен.

- Проходите, располагайтесь, - сказала она. - Сейчас будет обед, а после обеда - инструктаж

и распределение по командам.

Мы с Олей сели за один из столов. Александр тут же подсел ко мне с другой стороны.

- Ну как тебе здесь? - спросил он.

- Красиво, - ответила я. – Я первый раз на этой базе.

- Ты замёрзла? - он заметил, что я потираю руки. - Я принесу чай.

- Не надо, я сама…

Но он уже встал и направился к стойке с напитками.

Оля посмотрела ему вслед и подмигнула:

- Ухаживает. Молодец. Когда у нас с Касьяновым всё серьёзно станет, надо будет обязательно

сходить на двойное свидание.

- Оль, прекрати. – Я сказала, и тут же спохватилась. – Мы пока с Александром не

встречаемся.

- Я тебе говорю, надо брать быка за рога. Отличный парень.

Я не стала спорить.

Через десять минут все собрались за столами. Пахло супом, жареной картошкой и свежим

хлебом. Мы уже начали есть, когда входная дверь открылась.

Вошел Касьянов, и все моментально повернули головы на него, как в каком-то фильме, когда

появлялся главный герой.

Он был в джинсах и тёмном свитере. Без пиджака, без галстука, совершенно непохожий на себя.

Я даже не сразу его узнала. Он выглядел моложе, спокойнее, хотя лицо всё равно оставалось

хмурым.

- Добрый день, - сказал он, проходя к сцене. - Рад, что все добрались.

Он взял микрофон и обвёл зал взглядом.

- Спасибо, что нашли время и приехали. Я понимаю, что выходные - это важно, но надеюсь, вы

не пожалеете. Сегодня нас ждут активности, направленные на то, чтобы мы лучше узнали друг

друга. Работа в командах, общение, и, надеюсь, хорошее настроение.

Он сделал паузу, в зале повисла тишина. Пока директор говорил, продолжать есть никто не

решался.

- И конечно, будет главный приз, - он чуть заметно улыбнулся. - Команда-победитель, та, что

наберёт больше всего очков в течение дня, поедет на экскурсию в соседний город. По дате

можно будет договориться. Все расходы на экскурсию полностью беру на себя я.

По залу пронёсся одобрительный гул.

- Так что постарайтесь, - добавил он.

Я невольно улыбнулась. Экскурсия в другой город - звучало заманчиво. Тем более бесплатно, и

в компании коллег.

После обеда началось распределение по командам.

На сцену вышла та самая женщина в форме - ведущая, как оказалось. Она объявила, что команды

будут случайными, чтобы никто не мог пожаловаться на несправедливость.

- В мешке - цветные жетоны. Четыре цвета, четыре команды. Тяните по одному, ищите своих.

По залу пошли шепотки. Коллеги потянулись к сцене. Я тоже пошла. Сунула руку в мешок,

нащупала какой-то жетон, вытащила.

Красный.

- У меня красный, - сказала я Оле, которая тянула следом.

- А у меня зелёный! - она скривилась. - В разных командах, значит.

- Ничего страшного, - улыбнулась я. - Поборемся.

Я огляделась в поисках своих. Красный, красный… вот Софья Аркадьевна, учительница начальных

классов, с красным, Сергей Петрович…

И вдруг я увидела Касьянова. Он стоял у окна и держал в руке красный жетон.

- Вот так сюрприз, - пробормотала я себе под нос.

Наши взгляды встретились. Он чуть приподнял бровь, но ничего не сказал.

- Команда красных, подходите сюда! - крикнула ведущая.

Оля схватила меня за руку.

- Давай поменяемся жетонами? Ты пойдёшь в мою, а я в твою. Ну пожалуйста!

- Что? Зачем?

- Как это зачем! Касьянов в команде красных, тебе всё равно, а я хочу с ним вместе быть!

Я не успела ответить.

- Местами никто не меняется, - раздался словно из ниоткуда голос Касьянова. Спокойный,

ровный, но не терпящий возражений. - Как распределились, так и работаем.

Оля обиженно поджала губы, но спорить не стала.

Александр подошёл ко мне, виновато улыбнулся.

- Жаль, что мы в разных командах, я в жёлтых. Но вечером, надеюсь, увидимся.

- Да, конечно, - ответила я.

Он ушёл к своей команде, а я осталась стоять с Олей, которая всё ещё дулась.

- Ну и ладно, - сказала она наконец. - Ты хоть с Касьяновым в одной команде. Присмотри за

ним.

- В каком смысле?

- Чтобы никто там сильно глазки ему не строил. Пошла я к своим…

Мы собрались у сцены. Нас в команде оказалось пятеро: я, Касьянов, Софья Аркадьевна(учитель

начальных классов), Сергей Петрович (физрук) и молодая учительница английского Лена.

Касьянов стоял чуть поодаль, листая какой-то список. Он поднял голову, наши взгляды

встретились.

- Дарья Сергеевна, - кивнул он.

- Максим Игоревич, - ответила я.

Больше он ничего не сказал.

Первое испытание объявили сразу после того, как все разобрались по командам.

- Команды, внимание! - ведущая встала в центр зала. - Первое задание - «Весёлые старты» на

свежем воздухе. Нужно будет пройти полосу препятствий, но не простую, а с подвохами. Каждый

этап - загадка, которую нужно разгадать, прежде чем двигаться дальше. Побеждает та команда,

которая справится быстрее всех. И получит десять очков.

Мы вышли на улицу. Дождь давно прекратился, солнце светило вовсю, но земля ещё была мокрой.

- Ну что, - сказал Сергей Петрович, потирая руки. - Физрук я, так что за скорость отвечаю.

А вы, девушки, за ум.

- А я? - спросил Касьянов.

- А вы, Максим Игоревич, за командный дух, - усмехнулся Сергей Петрович.

Касьянов не улыбнулся.

Первое препятствие оказалось забавным: нужно было всей командой встать на небольшой коврик

и перевернуть его на другую сторону, не сходя с него.

- Это невозможно, - сказала Лена.

- Возможно, - ответил Касьянов. - Нужно просто встать теснее.

Он начал нас расставлять. Я оказалась рядом с ним - плечом к плечу. Так близко, что я

чувствовала запах его парфюма.

- Дарья Сергеевна, прижмитесь плотнее, - сказал он тихо.

Я прижалась. Наши руки соприкоснулись. Меня словно током всю прошибло. Сердце колотилось

где-то в горле.

Ох, чувствовала я, что день предстоял интересный… и ведь это было лишь начало!

13 глава

13 глава

Даже прижавшись максимально друг к другу, мы всё равно не помещались. Пятеро взрослых

человек - это вам не шутка.

- Не получается, - вздохнула Софья Аркадьевна. – Нам не поместиться!

Касьянов оглядел нас, прикинул что-то в уме.

- Софья Аркадьевна, вставайте боком к нам. Сергей Петрович, берите Лену на руки. А я возьму

Дарью Сергеевну.

- Но… - начала я. У меня от услышанного глаза на лоб полезли.

Меня? На руки? Да это был мой самый кошмарный сон, когда мужчина пытался взять меня на

руки, и не мог, например, или от напряжения что-нибудь выдавал этакое…если вы понимаете о

чём я.

Но Максим Игоревич особо никого не спрашивал и ничего не обсуждал. Просто подошёл, обхватил

меня за талию и поднял, перехватив второй рукой ещё и под коленями - легко, как будто я

ничего не весила.

Я вскрикнула и инстинктивно обхватила его за шею.

Наверное, он почувствовал, как громко и быстро билось моё сердце, или я пучила глаза так

сильно, что было видно из космоса, потому что сказал тихо:

- Дышите, Дарья Сергеевна, - мне показалось, что в его глазах мелькнула смешинка.

Наши лица, когда я была у него на руках, оказались так близко, что я чувствовала его

дыхание. Было полное ощущение, что я покраснела до корней волос, но смотрела не отрываясь.

Сергей Петрович крякнул, подхватив Лену, Софья Аркадьевна, ещё более тучная женщина, чем я,

встала бочком, и мы наконец-то все уместились на коврике.

- Переворачиваем! - скомандовал Касьянов.

Мы кое-как, с кряхтением и смехом, перевернули коврик. Я чувствовала каждое его движение,

каждое напряжение мышц. Он держал меня крепко, не отпускал ни на секунду.

- Есть! - крикнула ведущая. - Команда красных справляется!

Касьянов аккуратно поставил меня на землю. Я тут же отстранилась, как будто ничего такого

не произошло, поправила футболку, стараясь не смотреть ему в глаза.

- Всё нормально? - спросил он тихо.

- Конечно, - ответила я, чувствуя, что у меня горели щёки. – А что?

Он ничего не ответил, только чуть заметно кивнул.

- Следующее испытание, - объявила ведущая. - Оно не на скорость и не на ловкость. Оно на

честность. И направлено на то, чтобы вы в командах узнали друг друга чуть лучше.

Она подошла к столу, взяла коробку, полную монет, и поставила её в центр круга.

- Игра называется «Монета за твои мысли». Каждый по очереди достаёт монету из коробки и

рассказывает историю, воспоминание или что-то важное, что произошло с ним в год, когда была

отчеканена эта монета. Кто готов начать? Может, вы?

Она протянула коробку Сергею Петровичу. Он запустил руку, вытащил монету, посмотрел на неё.

- Год, когда я решил стать физруком, - сказал он, улыбнувшись. - До этого работал в

спортзале тренером, а тут позвали в школу. Я сначала отказался, думал, дети - это не моё. А

потом понял, что этого мне всю жизнь и не хватало. Не надо бояться начинать новое.

- Софья Аркадьевна, - ведущая протянула коробку ей.

Учительница начальных классов вытащила монету, долго всматривалась в неё, её воспоминание

явно было приятным.

- Год, когда у меня родилась дочка, - сказала она тихо. - Я до этого была строгой

учительницей, все меня боялись. А когда я её первый раз взяла на руки, поняла, что строгость

- не главное. Главное, чтобы дети знали, что ты их любишь.

Лена вытащила монету.

- Год, когда я закончила университет и пришла работать в школу, - сказала она. - Я так

боялась первого сентября… до сих пор помню, как у меня тряслись руки, когда я открывала

дверь класса. А они, дети, сидели и смотрели на меня огромными испуганными глазами. И я

поняла, что они боятся ещё больше, чем я.

- Теперь ваша очередь, - ведущая протянула коробку мне.

Я запустила руку, нащупала монету, вытащила. Посмотрела на дату.

- Год, когда я сдавала ЕГЭ и поступала в университет, - вспомнила я. - Я так боялась, что

не наберу нужных баллов, всю весну просидела за учебниками. А когда пришли результаты, не

поверила своим глазам. Я прошла на бюджет. Помню, как бабушка напекла пирогов на весь

подъезд наш, всех угощала, люди спрашивали, что за праздник. А она гордо отвечала, что

младшая внучка у неё в университет поступила. И теперь будут у неё в семье врач и учитель,

самые лучше профессии. Я тогда думала: «Неужели это правда?»

Я сделала паузу.

- Это был первый раз, когда я поверила, что у меня всё получится. Что я могу больше, чем

кажется. Наверное, поэтому ещё я и стала учителем: хочу, чтобы мои ученики тоже в себя

верили.

- Спасибо, - сказала ведущая. - Максим Игоревич, ваш черёд.

Касьянов взял коробку, не глядя вытащил монету, посмотрел на неё. Помолчал. Мне на секунду

показалось, что он откажется сейчас говорить.

- Год, когда я развёлся, - сказал он негромко.

Я замерла.

- Мы прожили вместе несколько лет, но не сложилось. В тот год я понял, что семейная жизнь

не для меня. Что я не создан для этого.

Он замолчал.

В наступившей тишине я чувствовала, как колотится моё сердце. Никто не ожидал услышать

чего-то подобного от Максима Игоревича.

Он говорил всё это с таким лицом и интонацией, будто абсолютно серьезно считал, что

действительно не создан для семьи. Но разве такое бывает?

- Спасибо, - сказала ведущая тихо. - Очень откровенно.

Я смотрела на него, видела, как были напряжены его плечи.

- А теперь, следующий конкурс, - объявила ведущая. – Немного отдохнули, пора снова

размяться! Конкурс называется «Слепой и поводырь», но с усложнением. Ваша задача будет

выбрать человека, которому предстоит пройти полосу препятствий с завязанными глазами.

Руководить им будет другой член команды, но не голосом, а прикосновения. То есть поводырь

может только касаться своего напарника, направляя его.

Я сама не поняла, как так получилось, что в конкурсе в итоге участвовала я с Максимом

Игоревичем.

Мне завязали глаза платком. Я ничего не видела. Тишина, только голоса вокруг, смех коллег.

- Начинаем, - сказал Касьянов.

И я почувствовала его руку на своей спине. Лёгкое касание - иди прямо. Толчок в плечо -

поверни налево. Ладонь на локте - стой.

Я двигалась как во сне. Каждое его прикосновение отзывалось мурашками по всему телу.

Казалось, финиш уже близко, но, в какой-то момент я зацепилась за что-то ногой и начала

падать.

- Дарья! - услышала я его голос, уже без отчества.

Он подхватил меня за талию, но потерял равновесие сам. Мы рухнули на землю. Точнее, Максим

Игоревич рухнул на землю, а я упала аккурат на него.

Я лежала на нём, на Касьянове, моё лицо было в нескольких сантиметрах от его лица.

- Ой, - выдохнула я.

Он смотрел на меня. В его глазах было что-то такое, от чего у меня перехватило дыхание.

14 глава

14 глава

- Долго вы там лежать будете? - раздался голос Сергея Петровича. - Или сломали чего?

Я «очнулась», покраснела до корней волос, и быстро скатилась с Максима Игоревича. Он

поднялся следом, невозмутимый, будто ничего не случилось.

- Всё в порядке? - спросил он тихо.

- Да, - ответила я, отряхиваясь и стараясь не смотреть на него.

- Даша! Максим Игоревич! - раздался звонкий голос Оли.

Я обернулась. Она бежала к нам через всё поле, расталкивая коллег. Лицо у неё было такое,

будто она сейчас взорвётся.

- Вы в порядке? - она схватила меня за руку и начала отряхивать с меня какую-то невидимую

грязь, а после повернулась, и начала проделывать то же и с Касьяновым. - Я видела, как вы

упали! Ужас! Максим Игоревич, вы не ушиблись?

- Со мной всё хорошо, - ответил он спокойно. - Дарья Сергеевна, вы точно не ударились?

- Точно, - ответила я, но Оля уже тащила меня в сторону.

- Пойдём-ка отойдём , - зашептала она. - Тебе надо в порядок себя привести.

Я оглянулась. Касьянов смотрел нам вслед.

- Оль, пусти, - сказала я, когда мы отошли подальше. - Я в порядке. И ты делаешь мне

больно! Так руку сжала…

Я потрясла рукой, которую Оля действительно зажала, словно в тисках. Что на неё нашло?

- Ты в порядке? - она остановилась, упёрла руки в боки. - Даша, ты только что лежала на

нём! На Касьянове! Прямо на нём!

- Я упала, - ответила я. - Это был несчастный случай. У меня же глаза завязаны были, и я

запнулась.

- Несчастный случай? - Оля прищурилась. - Ты что, думаешь, я не видела, как он на тебя

смотрел? И как ты на него смотрела?

- Он на меня никак не смотрел, - я почувствовала, что краснею. - Он просто поймал меня,

чтобы я не разбилась.

- Ой, Даш, ну хватит! - Оля махнула рукой. - Я же не слепая. Всё это время вы смотрели друг

на друга. И в конкурсах он с тобой в пару сразу вставал, и на руки тебя взял. Мы следом за

вами бежали, я всё видела.

Я замолчала. А что тут было сказать? Ну да, вот так, но это же ничего не значило! Что

сейчас Оля от меня хотела?

- Даша, - Оля вдруг стала серьёзной. - Скажи честно. Он тебе нравится?

Я открыла рот, чтобы ответить «нет». Но слово застряло в горле. Потому что врать подруге

было глупо, а себе - тем более.

- Я не знаю, - сказала я наконец. - Может быть. Немного. Но это ничего не значит.

- И ты всё время молчала? Пока я тут перед тобой как открытая книга, всё рассказываю… - Оля

нахмурилась.

- Потому что… - я вздохнула. - Оль, давай откровенно. Я не то, чтобы влюблена, но он не

может не нравиться внешне. Поэтому и тебе он понравился. И я заранее понимаю, что у меня нет

даже шанса на что-то с ним, вот и не стала рушить тебе картинку. Посмотри на меня. Я не

такая, как девушки, кто ему нравится, как его бывшая жена, например. Не стройная, не

красивая, не… не его уровня. Он директор школы, у него машина, деньги, положение. А я -

обычная училка, которая за четыре года набрала лишнего и даже в зеркало боится смотреть на

себя.

Оля хотела что-то сказать, но я перебила:

- И потом, он сказал при всех, что семейная жизнь не для него. Что он не создан для семьи.

Так какой смысл выяснять, нравится он мне или нет? И уж точно нет смысла нам из-за этого

ссориться.

- Я не хотела ссориться, но мне не нравится, что ты мне не сказала, - тихо сказала Оля. – И

по поводу себя ты не права, - Оля взяла меня за руку. - Ты красивая. Стройность же не

главное. Ты добрая, умная, интересная. И если этого кто-то не видит…

- Он и не должен видеть, - перебила я. - Он наш начальник. Всё. Давай, может, не будем

больше о нём, и просто насладимся отдыхом?

Оля посмотрела на меня долгим взглядом.

- Ладно, - сказала она, и улыбнулась. А потом обняла меня крепко. Всё-таки, у меня была

отличная подруга.

Я выдохнула.

Мы вернулись к остальным, когда ведущая уже собирала команды для подведения итогов.

- А теперь - самое главное! - объявила она. - Подведение итогов!

Я стояла в своей команде и чувствовала, как колотится сердце. Мы старались, выложились по

полной. Но хватит ли этого? Я же ещё и упала в последнем задании…

- Третье место - команда жёлтых! - ведущая сделала паузу. - Второе место - команда зелёных!

Оля, которая была в зелёных, скривилась, но похлопала вежливо. Она обожала побеждать.

- И первое место - команда красных!

- Ура! - закричала Лена.

- Мы победили! - Сергей Петрович подпрыгнул и схватил Софью Аркадьевну в охапку.

Я не поверила своим ушам. Мы? Победили?

- Дарья Сергеевна, вы слышали? - Лена обняла меня. - Мы выиграли!

Я засмеялась от неожиданности. Лена прыгала вокруг, Сергей Петрович что-то кричал, Софья

Аркадьевна улыбалась и хлопала в ладоши.

- Победили! – крикнул радостно Сергей Петрович.

Он обнял Лену и Софью Аркадьевну, потом протянул руку ко мне. Я шагнула в общую кучу-малу,

смеясь и чувствуя, как радость распирает изнутри.

И только когда я отстранилась, я поняла, что в этом общем порыве я обняла и Касьянова.

Он стоял чуть в стороне от остальных, но я, в своём радостном угаре, кажется, прижалась к

нему то ли случайно, то ли он сам шагнул ближе.

Он замер.

Я почувствовала, как напряглись его мышцы под моими руками. Как он перестал дышать на

секунду.

И только потом, медленно, будто боясь спугнуть, он положил ладонь мне на спину. Не прижал,

не обнял в ответ, просто положил. И застыл.

А я вдруг поняла, что мы стоим так уже несколько секунд. Лена и Сергей Петрович уже

отстранились, Софья Аркадьевна поправляла волосы, а я всё ещё касалась его.

- Ой, - сказала я и отпрянула. - Извините.

- Ничего, - ответил он. Голос был ровный, но я заметила, как дёрнулся кадык, когда он

сглотнул.

Наверное, ему было неприятно. Или неловко. Я не стала додумывать.

- Команда-победитель получает сертификат на экскурсию в соседний город! - объявила ведущая,

протягивая Касьянову красивую грамоту.

Он взял её и повернулся к нам.

- Ну что, нам с вами, кажется, предстоит ещё одно увлекательное путешествие?

15 глава

15 глава

Я стояла и не верила своему счастью. Мы победили! Я была в команде победителей! Я так давно

нигде не выигрывала, что эмоции были максимально яркими.

- Дарья Сергеевна, поздравляю! - раздался голос за спиной.

Я обернулась, это оказался Александр. Он радостно улыбался и, не дожидаясь ответа, обнял

меня.

- Ты молодец! Я так за вас переживал, - сказал он, прижимая меня к себе.

Я похлопала его по спине, чувствуя себя немного неловко. И тут мой взгляд встретился с

глазами Касьянова.

Он смотрел на нас, его лицо было непроницаемым, но я заметила, как дёрнулся желвак на

скуле. Но ведь это были просто объятия, точно такие же, какие были у нас с Максимом

Игоревичем, когда я на эмоциях его обняла.

Александр отпустил меня, и Касьянов тут же отвернулся.

- Спасибо, - сказала я Александру. - Мы правда старались, поэтому вдвойне приятно.

- Вы - суперкоманда, - улыбнулся он. – Ладно, я к своим пока. Увидимся вечером!

Ведущая объявила, что всех распределяют по домикам.

Мы с Олей и Леной попали по распределению в один домик, чем остались довольны. Мы с Олей

были подругами, но и с Леной неплохо общались.

Домик оказался уютным: три кровати, три тумбочки, зеркало, небольшой столик, шкаф и

отдельная ванная.

- У нас есть полтора часа на сборы, - сказала Лена, заглядывая в бумажку, которую ей дали.

- Вечером дискотека и фуршет, все собираются в главном зале.

- Отлично, - Оля захлопала в ладоши. - Я как раз захватила с собой платье.

Я вздохнула. Я тоже захватила, но теперь сомневалась, надевать или нет. Платье было вроде

бы красивым, тёмно-синим, длиной чуть ниже колена. Я купила его год назад на распродаже, но

так ни разу и не надела. Но немного более открытым, чем я привыкла носить после того, как

поправилась.

Вообще, я хотела взять другое платье, на этом настояла сестра, с которой мы созванивались

по видеосвязи, сказав, что я очень в нём хорошенькая.

- Даш, а ты что наденешь? - спросила Оля.

- Я платье привезла, - ответила я. – Но вот думаю, может, лучше джинсы надеть, не

наряжаться сильно…

- Никаких джинсов! - отрезала Оля. - У тебя победа, дискотека, фуршет. Мы должны выглядеть

сногсшибательно!

Она открыла свою сумку и достала ярко-красное платье с открытыми плечами.

- Я буду в этом, - сказала она.

Лена достала лёгкое летнее платье в цветочек.

- А я в этом.

Я вытащила своё тёмно-синее платье и показала им.

- Ой, какое красивое! - сказала Лена. - И цвет тебе точно пойдёт.

- Ты в нём будешь королевой, - добавила Оля. - Давай я тебе помогу с макияжем?

Я не стала спорить, настроение было праздничное. Примерно через час мы стояли перед

зеркалом, оценивая свои образы.

Оля сделала мне лёгкий макияж: подвела глаза, выделила скулы, добавила блеска на губы. Лена

заплела мне косу, выпустив несколько прядей у лица.

Я посмотрела на себя в зеркало и не узнала.

- Это правда я? - спросила я.

- Ты, ты, - улыбнулась Оля. - Красавица.

Я повертелась перед зеркалом, и настолько себе сама нравилась, что и платье казалось

идеальным, хотя, когда я мерила его дома, так не казалось. Оно подчёркивало талию и скрывало

то, что хотелось скрыть. Я чувствовала себя уверенной, красивой, впервые за долгое время.

Когда мы собрались полностью, и втроём подошли к домику, где проходила дискотека и фуршет,

там уже играла музыка. Свет приглушили, по углам горели гирлянды. Коллеги толпились у столов

с закусками, кто-то уже танцевал.

Мы взяли по бокалу с чем-то газированным, и встали у окна. Александр заметил меня сразу,

как мы вошли. Он тут же оторвался от своей компании и подошёл к нам.

- Дарья Сергеевна, - сказал он, и глаза у него загорелись. - Вы выглядите сногсшибательно.

- Спасибо, - ответила я, чувствуя, что краснею.

- Можно вас пригласить на танец?

- Можно чуть позже? - спросила я. - Сначала хочу немного осмотреться...

Он улыбнулся и остался стоять рядом. Я оглядывала зал, сама не зная, кого ищу. Пока не

увидела его.

Касьянов стоял у барной стойки в чёрной рубашке с расстёгнутым воротом. В одной руке держал

бокал, другой поправлял манжет. Он выглядел расслабленным, но я знала, это только маска.

Он поднял глаза, и наши взгляды встретились. При виде меня глаза Касьянова чуть

расширились, а брови едва заметно поднялись вверх. Я не отвела свой взгляд сразу, пребывая

на какой-то волне уверенности, он тоже не отводил.

- Даш, ты чего застыла? - спросила Оля.

- Ничего, - ответила я и пришлось отвернуться.

Вечер шёл своим чередом. Я танцевала с Александром, болтала с коллегами, смеялась. Но

каждую свободную минуту искала глазами Касьянова, и сама себя за это ругала. Что на меня

нашло такое!

А он тоже не отставал, стоял в углу, и почти каждый раз, когда я искала его взглядом,

обнаруживала, что он смотрел на меня в этот момент.

Когда заиграла медленная песня, я почему-то внутренне уже знала, что он подойдёт.

- Дарья Сергеевна, - раздался голос Максима Игоревича за спиной. - Разрешите пригласить

вас?

Я повернулась, он протягивал мне руку.

- Да, - ответила я. – Конечно.

Александр, который стоял рядом, удивлённо поднял бровь, но ничего не сказал.

Касьянов взял меня за руку и повёл в центр зала. Положил руку мне на талию. Я положила ему

на плечо. Мы задвигались в такт музыке.

- Вы сегодня прекрасно выглядите, - сказал он тихо.

- Спасибо, - ответила я. - Вы тоже.

Он чуть заметно улыбнулся. Мы молчали. Танцевали, я чувствовала его руку на своей талии,

его дыхание на своей щеке. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, он это тоже ощущает.

- Дарья Сергеевна, - сказал он после небольшой паузы уже под конец композиции.

- Да?

- Вы не хотите выйти на улицу подышать? Здесь, кажется, душновато становится.

Я кивнула.

Мы вышли, на удивление никем не замеченные. Шли рядом по тропинке мимо деревьев, фонарей.

На небе уже ярко светила луна и мерцали звёзды.

- Куда мы идём? - спросила я.

- К озеру, - ответил он. - Оно здесь недалеко на территории. Красивое место.

Я шла и не верила: я иду с Касьяновым, преподавателем, которого когда-то боялась, ночью, к

озеру…

Мы вышли на берег. Вода сверкала в лунном свете, было тихо, только сверчки стрекотали

где-то в траве.

- Действительно красиво, - сказала я.

- Очень, - ответил Максим Игоревич, но когда я повернулась к нему, он смотрел не на озеро,

а на меня.

И стоял он так близко, что я чувствовала его запах.

- Дарья, - сказал он, впервые назвав меня по имени без отчества.

Я замерла.

Он смотрел на меня, в его глазах было что-то такое, от чего у меня перехватило дыхание. Его

взгляд метнулся к моим губам. Потом снова к глазам.

- Я… - начал он, но не закончил.

Он шагнул ближе. Наклонился. И поцеловал меня.

16 глава

16 глава

Его губы были тёплыми и мягкими.

Я не успела ни испугаться, ни отстраниться, ни даже подумать. Просто замерла, чувствуя, как

он прижимает меня к себе, как его рука скользит с талии на спину, как пальцы другой руки

касаются моего подбородка, чуть запрокидывая голову.

А потом я перестала думать вообще.

Я закрыла глаза и ответила. Он целовал меня медленно, глубоко, так, что у меня

подкашивались колени и темнело перед глазами. Внутри завязывался настоящий узел из желаний.

Я вцепилась в его рубашку, боясь, что упаду. Он прижал меня крепче, и я почувствовала, как

бьётся его сердце: так же бешено, как моё.

Это длилось вечность. Или одно мгновение.

- Даша! Максим Игоревич! - раздался голос откуда-то с тропинки.

Мы отпрянули друг от друга.

Я не сразу поняла, где нахожусь. Луна, озеро, трава под ногами. И он: растрёпанный, с

тёмными расширенными зрачками, безумным поплывшим взглядом и припухшими губами.

- Даша! - голос приближался.

Я обернулась. По тропинке шли Оля и Александр. Оля была запыхавшаяся, растрёпанная, с

телефоном в руке. Александр почему-то хмурый.

- Вот вы где! - Оля остановилась, упёрла руки в колени, словно пытаясь отдышаться. - Мы вас

обыскались! По всей базе уже прошли, думали даже уехали куда-то, или…

- Мы просто вышли проветриться, - сказала я. Голос прозвучал чужим, хриплым. - Здесь так

красиво…

- Проветриться, - повторил Александр. Он переводил взгляд с меня на Касьянова. - Далеко вы

ушли. Полчаса вас нет.

- Полчаса? - я растерянно моргнула.

Мне казалось мы отсутствовали пару минут, не больше.

- А зачем вы нас искали?

- Не вас, я хотел найти тебя, - немного сухо ответил Александр.

- Пошли обратно, - сказал Максим Игоревич ровно. Голос не дрогнул, лицо невозмутимое,

только глаза… глаза всё ещё горели. - Там, наверное, уже всё заканчивается, мне нужно

сказать напутственную речь перед окончанием праздника.

Он развернулся и пошёл по тропинке первым, я двинулась следом. Оля поравнялась со мной,

схватила за руку.

- Что случилось? - прошептала она. - У тебя щёки красные…

- Ничего, - ответила я. - Просто душно было, говорю же. И Максим Игоревич поэтому предложил

проветриться.

- Душно, - хмыкнула Оля. - Ага.

Александр шёл сзади и молчал.

Мы вернулись в зал. Музыка всё так же играла, коллеги танцевали, смеялись. Касьянов скрылся

в толпе, и я его больше не видела.

Я взяла бокал с соком, сделала глоток, но он пошёл не туда и я закашлялась.

- Даш, ты точно в порядке? - спросила Оля.

- Точно, - ответила я. - Пойду в туалет, приведу себя в порядок.

Я вышла в коридор, дошла до туалета, закрылась в кабинке. Прислонилась спиной к стене и

закрыла глаза.

Он меня поцеловал. Касьянов меня поцеловал.

Я дотронулась пальцами к губам, они всё ещё горели.

Что это было? Зачем? Что это значило?

Может, он просто поддался моменту? Луна, озеро, тишина… а я оказалась рядом. А завтра он

сделает вид, что ничего не случилось. Скажет: «Извините, Дарья Сергеевна, я был не прав,

давайте забудем».

Я почувствовала, как к горлу подступил ком при этой мысли.

Я умылась холодной водой, поправила волосы и вернулась в зал. Оля танцевала с Сергеем

Петровичем, Александр сидел за столиком, смотрел на меня.

- Ты долго, - сказал он, когда я села рядом.

- Приводила себя в порядок.

- Даш, - он наклонился ближе. – Всё нормально?

- Конечно, - ответила я. – Просто устала немного сегодня. Насыщенный день

- Это точно, - он взял меня за руку.

Я не убрала руку, но и не сжала в ответ. Я снова искала глазами в зале Касьянова, но его

нигде не было.

Максим

Я зашёл в свой домик, запер дверь и вздохнул, прикрыв глаза.

Её губы, её запах, её руки, вцепившиеся в мою рубашку… Я провёл ладонью по лицу. Что я

наделал?

Она не моя. Не может быть моей. Не должна.

Я подошёл к столу, достал телефон из кармана и сел, чтобы поставить его на зарядку. За этим

я и вернулся в домик. Телефон разрядился, а мне должны были прислать одно важное письмо на

электронку.

Воткнул провод в розетку, экран засветился. Почти в этот же момент пришло уведомление от

соц. сети.

Елена Триконова опубликовала новую фотографию.

Елена Триконова – моя бывшая жена. Мы не общались давно, но в друзьях остались, потому что

были в нормальных отношениях, развелись мирно, без скандалов. Она иногда выкладывала фото, я

иногда смотрел. Не сказать, что сначала без боли и сожаления, но сейчас было уже почти

нормально.

Я открыл ленту.

На фото - бывшая жена с ребёнком. Мальчик лет двух, кудрявый, смеётся. Она обнимает его и

смотрит в камеру счастливыми глазами.

«Главное счастье в жизни каждой женщины» - подпись и сердечко.

Я смотрел на это фото и чувствовал, как что-то обрывается внутри. Она права. Главное

счастье для каждой женщины – семья и дети. А я не могу дать этого никому.

И Даше не смогу. Она молодая. Сможет встретить правильного человека, выйти замуж, родить,

вырастить детей, быть счастливой. С другим. С тем, кто сможет дать ей всё.

Не надо было мне срываться, идти на поводу у своих желаний.

Я отложил телефон и закрыл лицо руками.

Я же почти решился. Но кто я такой, чтобы лишать её права на настоящее счастье?

Встал, подошёл к окну. В главном зале, который было видно из моего домика, горел свет,

играла музыка, люди танцевали. И она была там, с Александром. Красивая, в тёмно-синем

платье, с распущенными волосами.

Она была там, и была создана не для меня. Я отвернулся от окна.

Завтра я сделаю вид, что ничего не случилось. Скажу, что был не прав. Что это ошибка.

Она наверняка поверит и вскоре забудет об этом «недоразумении», которое до сих пор

заставляло моё сердце качать кровь в ускоренном режиме.

А я останусь один. Мне было уже не привыкать.

17 глава

17 глава

Даша

Я не спала всю ночь.

Ворочалась, смотрела в потолок, слушала, как Оля и Лена мирно сопели на своих кроватях. В

голове крутилось одно и то же: поцелуй, его руки, его глаза, его губы. А потом - пустота. Он

исчез. Не вернулся в зал, даже не попрощался, я не видела, как он исчез с праздника.

- Ты чего не спишь? - сонно спросила Оля, когда я в сотый раз перевернулась на другой бок,

заскрипев кроватью.

- Не могу уснуть, - ответила я шёпотом.

- Из-за чего? Из-за Касьянова?

- С чего ты взяла?

- Даш, я не слепая. Вы оба сегодня вели себя странно. Он от тебя глаз не отводил, а потом

вы куда-то ушли… - она приподнялась на локте. - Вас долго не было. Что у вас там случилось у

озера? Можешь сказать, то, что он мне нравился... в общем, я не в обиде буду, понимаю же…

- Ничего у нас там не случилось, - ответила я. - Просто гуляли, разговаривали о работе, а

потом пришли вы.

Оля хмыкнула, но допытываться не стала.

- Ладно, как скажешь, тогда спи. Завтра разберёмся.

Но «завтра» наступило, и разбираться я не собиралась. Я почему-то не хотела никому

рассказывать о поцелуе, даже Оле, хотя мы были близки, и обычно всем делились.

Утром мы позавтракали в общем зале, но Касьянова там не было. Я вертела головой каждый раз,

как кто-то заходил в зал, и каждый раз это был не он.

Александр сел рядом с нами с Олей, что-то рассказывал, подливал мне кофе, но его слушать

мне не очень хотелось. Так что я отвечала в основном односложно, и, возможно, выглядела

скучающей, но что поделать...

- Ты сегодня какая-то не такая, - заметил он.

- Прости, - ответила я. – Просто плохо спала.

- Устала вчера, переизбыток эмоций? - он прищурился.

- В целом плохо сплю в новых незнакомых местах, - уклончиво сказала я.

Он не стал уточнять больше ничего, но взгляд у него остался напряжённым.

Оля с Александром остались допивать кофе в зале, а я вышла на улицу подышать. Утро было

свежим, хотелось побыть одной, привести мысли в порядок перед отъездом.

- Дарья Сергеевна.

Я вздрогнула. За спиной стоял Касьянов.

Он выглядел так, будто тоже не спал всю ночь: под глазами тени, лицо бледное, волосы

немного взъерошены, рубашка, которая была на нём, мятая.

- Доброе утро, - ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Он подошёл ближе, и я почувствовала знакомый запах его парфюма.

- Я хотел извиниться, - сказал он. - За вчерашнее. Я был не прав.

У меня внутри всё оборвалось.

- В каком смысле?

- Я выпил на вечере, - он говорил быстро, будто боялся, что не успеет, забудет что хотел

сказать. - Не хочу оправдываться, но… этот вечер, поцелуй… это была ошибка. Я перешёл

границы. Простите.

Я смотрела на него и не верила своим ушам.

Ошибка. Он назвал это ошибкой. Говорил что выпил на вечере, но когда меня целовал, я не

чувствовала никакого запаха алкоголя…

Понятно, что он решил соврать. Наверное, чтобы смягчить свои слова, не говорить правду. Уж

не знаю, зачем ему понадобилось меня целовать, может, поспорил с кем-то, или ещё что, но

факт оставался фактом. Всё было ошибкой.

Я смотрела на Максима Игоревича: на его усталое лицо, на сжатые губы, на то, как он прячет

глаза.

Значит, ошибка. Значит, он пожалел. Значит, я для него - просто неловкий момент, который

хочется забыть. А на что я, собственно, рассчитывала? Чего ждала?

Я же всё про себя прекрасно знала и понимала. Не ровня ему. Ни по статусу, ни по внешности,

ни по чему.

И так мне стало обидно от этой истины… Ну почему человек не мог нравиться просто так, без

всяких «если»? Зачем надо было целовать меня, дарить какую-то надежду, селить ненужные мысли

мне в голову?

- Знаете, Максим Игоревич, - сказала я, и голос мой стал твёрже, чем я ожидала. - А я ведь

хотела сделать то же самое.

Он поднял на меня глаза.

- Подойти и сказать, что нам надо забыть этот вечер. Но вы меня опередили. Если бы пришли

на завтрак, то я бы первая предложила вам поговорить.

Он молчал.

- Так что не извиняйтесь. Всё правильно, - я усмехнулась, чувствуя, как горько во рту. - Вы

сильно старше меня, и у нас ничего не может быть. Да и вообще… у меня начинаются отношения.

С Александром. И я не хочу ничего портить.

Он побледнел. Я заметила, как дёрнулся желвак на скуле.

- С Александром, - повторил он.

- Да. Он хороший парень. Молодой. Перспективный, - я чувствовала, что говорю жестокие вещи,

но остановиться не могла. Так мне было за себя обидно. - Так что давайте забудем.

Действительно произошла ошибка.

Он смотрел на меня долгим взглядом.

- Хорошо, - сказал он наконец. Голос был ровным, пустым. - Я рад, что мы нашли…

взаимопонимание.

- Я тоже рада, - ответила я.

Он развернулся и ушёл, так и не зашёл на завтрак, а уходя не оглянулся. Я стояла и смотрела

ему вслед, чувствуя, как к горлу подступает ком.

- Даш? - раздался голос Оли.

Я обернулась. Она стояла в дверях зала и смотрела на меня с тревогой.

- Всё в порядке, - сказала я. - Пойдём собираться.

Она, кажется, хотела что-то спросить, но передумала.

Мы собрали вещи, погрузились в автобус. Касьянов опять уехал на своей машине. Александр сел

за нами с Олей, и наклонился между сидениями, обращаясь ко мне.

- Ты какая-то грустная, - сказал он.

- Устала, - ответила я. - Отосплюсь - всё пройдёт.

Всё пройдёт…

18 глава

18 глава

Утро понедельника началось с категорического нежелания жить, а точнее, идти на работу.

Я стояла перед зеркалом в ванной и смотрела на свои опухшие от недосыпа и вчерашних долгих

слёз глаза. Выглядела я так, будто выходные провела не на свежем воздухе, а поедая

неограниченные запасы копчёной скумбрии, запивая это всё пшеничным капучино (а в

простонародье – пивом обыкновенным).

- Ну уж нет, - сказала я своему отражению хриплым голосом. - Никто не увидит, что я

страдаю. Тем более он.

Внутри проснулась какая-то мстительная грань и отчаянная решимость. План был прост: явиться

в школу во всём великолепии, чтобы Максим Игоревич посмотрел на меня и понял, какую роковую

женщину он потерял, не разглядев бриллиант без огранки.

Я достала из шкафчика всю косметику, которую хранила «на особый случай», в жизни

предпочитая наносить только тушь и блеск для губ, и принялась «рисовать» лицо сильной,

независимой женщины.

Стрелки! Мне нужны были стрелки, острые настолько, чтобы ко мне подойти боялись, потому что

уколоться можно. Спустя двадцать минут и пять ватных дисков, пропитанных мицеллярной водой,

я поняла, что вместо взгляда роковой львицы у меня получился взгляд удивленной панды.

Пришлось плюнуть на стрелки, всё стереть и ограничиться как обычно лишь тушью.

Ну и пусть! И так хороша. Естественная красота, она всегда в моде.

Зато я достала туфли на каблуке. Те самые, в которых можно было только красиво стоять,

сидеть или лежать, но никак не бегать за восьмиклассниками по коридорам. И ту самую

юбку-карандаш, которая, слава богу, на меня налезла, хотя дышать в ней с каждым разом как

будто становилось всё сложнее.

«Ничего, красота требует жертв», - подумала я, втягивая живот и застегивая молнию.

Когда я вошла в школу, чувствуя себя немного скованно, несмотря на потраченные усилия, меня

ждало первое испытание. У входа стоял Александр, и не с пустыми руками.

- Доброе утро, Даша! - он просиял, протягивая мне стаканчик из кофейни. - А я решил тебя

порадовать с утра. Взял нам новинку: матча-латте на миндальном молоке. Бариста сказал, это

сейчас хит сезона!

Я ненавидела матчу. На мой вкус, это был заваренный подорожник с привкусом картона. Но тут

краем глаза я заметила, как со стороны учительской по коридору шёл Касьянов. В строгом

костюме, застегнутый на все пуговицы, с каменным лицом.

Мой внутренний Станиславский заорал: «Время играть!».

- Саша, какой ты внимательный! - громко, с придыханием воскликнула я, перехватывая

стаканчик. - Это же просто… мечта!

Я лучезарно улыбнулась Александру, игриво поправила волосы, чуть не выколов себе глаз

ногтем, и, чтобы закрепить эффект счастливой женщины, сделала огромный глоток «хита сезона».

Вкус скошенной травы, помноженный на горечь, ударил по рецепторам. Глаза мои сами собой

округлились, а горло сжало спазмом. Я попыталась сглотнуть эту зеленую жижу, но она не шла.

Касьянов поравнялся с нами. Его взгляд скользнул по Александру, затем остановился на мне. Я

стояла с надутыми щеками, выпученными глазами, в которых стояли слезы, и изо всех сил

пыталась изобразить блаженство.

- Доброе утро, коллеги, - ледяным тоном произнес Максим Игоревич.

Он посмотрел на мои ноги в туфлях, на юбку, в которой я стояла ровно, как проглотившая лом

пингвиниха, и ещё сильнее сжал челюсть.

- Д-доброе… - прохрипела я, наконец проглотив матчу. Голос сорвался на писк.

Касьянов кивнул и прошел мимо. Только когда его широкая спина скрылась за поворотом, я

сдавленно закашлялась.

- Даш, вкусно? - заботливо спросил Александр, похлопывая меня по спине.

- Очень, - прохрипела я. - Прямо вкус природы. Будто газон пожевала. Спасибо, Саш, я побегу,

у меня первый урок у пятого «Б»!

До кабинета я не дошла, а доковыляла. К концу второго урока мои ноги в туфлях гудели так,

будто я отпахала смену на заводе. На третьем уроке, когда я писала на доске тему

«Сложноподчиненные предложения», мел предательски выскользнул из рук и покатился под

учительский стол.

Я вздохнула. Юбка-карандаш не предполагала приседаний.

- Сидоров, - обратилась я к ученику с первой парты. - Подними мел, пожалуйста.

- Дарья Сергеевна, а вы чего так ходите сегодня? - поинтересовался этот малолетний гений,

протягивая мне мелок. - Как будто у вас спина болит. У моего деда так было, когда он

картошку копал. Мама тогда сказала мазь нужна согревающая!

Ну, супер. Мне ещё не было и тридцати, а ученики уже советовали мне согревающую мазь. Так я

и до пенсии не доработаю. Кажется, не быть мне модницей на каблуках. Не была никогда, нечего

было и начинать…

На большой перемене всех учителей созвали в учительскую на короткую планерку. Я зашла одной

из последних и аккуратно пристроилась в углу, стараясь перенести вес с одной отваливающейся

ноги на другую.

Касьянов стоял у окна. Он был собран и строг.

- Коллеги, коротко по итогам выходных, - начал он своим глубоким голосом, от которого у

меня снова предательски ёкнуло где-то в районе солнечного сплетения.

Я старалась сильно на него не пялиться, чтобы люди чего-нибудь лишнего не подумали.

- Хочу поблагодарить всех за участие. И напомнить, что команда-победитель выиграла поездку.

Оля, сидевшая рядом со мной, толкнула меня локтем в бок и радостно зашептала:

- Везет же некоторым!

- Экскурсия состоится в эту субботу, - продолжил Максим Игоревич. - Поедем в соседний

город, посмотрим исторический центр, музей. Заказной микроавтобус будет ждать у школы в

десять утра.

- Отлично! - встрял Сергей Петрович. - Мы с девчонками готовы! А вы же с нами, Максим

Игоревич? Вы же в нашей команде были!

В учительской повисла тишина. Я перестала дышать. Он же не поедет, да? После всего, что мы

друг другу наговорили? Он же директор, сошлется на занятость…

Касьянов посмотрел прямо на меня. Его серые глаза были непроницаемыми, но в них мелькнуло

что-то упрямое.

- Поеду, Сергей Петрович, - ровно ответил он. - Должен же я проконтролировать, чтобы

победители нигде не потерялись.

Мое сердце ухнуло куда-то в направлении тесных туфлей. Целый день в другом городе, в одной

компании с ним...

- Максим Игоревич, я хотел уточнить, а можно я тоже с вами поеду? - вдруг раздался от двери

голос Александра. Он улыбался своей голливудской улыбкой. - За свой счет, конечно.

Касьянов медленно перевел взгляд на Александра. Если бы взглядом можно было замораживать,

новый историк уже превратился бы в сосульку.

- Разумеется, Александр Викторович, - процедил Максим Игоревич с такой интонацией, от

которой мне захотелось спрятаться под стол. - Чем больше компания, тем веселее.

Господи, что за испытание ты для меня приготовил?

19 глава

19 глава

Рабочая неделя тянулась очень долго.

С Максимом Игоревичем мы играли в увлекательную игру под названием «взаимный игнор высшего

пилотажа». Если мы случайно сталкивались в коридоре, он кивал мне с таким каменным лицом,

будто я была не живым человеком, а портретом Гоголя на стене кабинета литературы. Никаких

лишних слов, никаких взглядов дольше положенной секунды. Строгий директор и рядовая

учительница.

Зато Александр заполнял собой всё свободное пространство. Моя необдуманная ложь про наши

«начинающиеся отношения» разрослась до масштабов стихийного бедствия.

Новый математик приносил мне в учительскую странные полезные снеки, ждал после уроков и

щедро сыпал комплиментами при коллегах. Разубеждать кого-то было уже поздно и глупо, поэтому

я просто натянула улыбку и терпела, чувствуя, как моя совесть медленно, но верно делает

харакири.

Субботним утром, думая, в чём поехать на экскурсию, я мысленно отмотала время к

понедельнику, и моим ногам, которые ещё дня два болели после тех туфель, и твёрдо решила,

что быть модной, кажется, не моё.

Я влезла в любимые, чуть потертые джинсы, объемный свитер крупной вязки цвета пыльной розы

и белоснежные кроссовки. Если мне суждено было страдать в компании Касьянова, хотя бы я буду

делать это в тепле и комфорте.

У школы уже тарахтел белый заказной микроавтобус. Вокруг него кучковалась наша команда.

Физрук Сергей Петрович почему-то был в камуфляжной куртке, словно мы ехали не в музей, а

брать штурмом соседний город. Лена немного опаздывала, но написала, что будет через минуту,

остальные стояли кучкой чуть дальше.

И, разумеется, среди всех был и Александр. В бежевом тренче, замшевых ботинках и, о боже,

снова с пластиковым стаканчиком.

- Доброе утро, Даша! - он радостно двинулся ко мне. - А я тебе смузи приготовил. Детокс!

Сельдерей, шпинат и спирулина. Бодрит лучше кофе!

Я взяла стаканчик, внутри которого плескалась субстанция такого цвета, как будто до этого

её уже кто-то выпил, ему не понравилось, и он вернул всё обратно в стакан, и мысленно

попрощалась со своими вкусовыми рецепторами.

- Спасибо, Саша. Ты… всегда знаешь, чем удивить.

- Загружаемся, молодежь! - скомандовал физрук.

Я выдохнула с облегчением, и без особых угрызений совести отправила стаканчик в мусорку под

шумок, пока Саша не видел.

Почти зашла в салон, когда за спиной хлопнула дверца автомобиля. Я обернулась и замерла.

Максим Игоревич шел к автобусу. На нем были темные джинсы, черный джемпер и расстегнутая

кожаная куртка. Никаких строгих костюмов. Неформальный, немного небрежный и до одури

красивый.

Наши взгляды встретились. Его глаза скользнули по моему свитеру, кроссовкам, затем

остановились на лице. Я поспешно отвернулась и юркнула в автобус.

Заняла место у окна где-то в середине салона. Александр тут же, как приклеенный, опустился

на соседнее сиденье. Максим Игоревич зашел последним. Он окинул взглядом салон, свободным

оставалось место рядом с Сергеем Петровичем и два кресла прямо за нами, и, не дрогнув ни

мускулом, прошел по проходу, сев ровно за моей спиной.

Я почувствовала, как волоски на затылке встали дыбом.

Автобус тронулся. Александр, решив, видимо, что поездка не должна проходить в тишине,

включил режим радио.

- Знаешь, Даш, - начал он, увлеченно кивая на мелькающий за стеклом лес. - Если

присмотреться к кронам деревьев, то можно увидеть идеальную иллюстрацию фрактальной

геометрии. А расположение листьев на ветках подчиняется последовательности Фибоначчи.

Математика - она ведь повсюду, даже в хаосе природы!

Я смотрела в окно, отчаянно пытаясь делать вид, что мне безумно интересны фракталы, и

молилась, чтобы деревья поскорее закончились.

- Поразительное умение, Александр Викторович, - вдруг раздался глубокий, чуть насмешливый

голос Касьянова прямо над моим ухом. - Свести всю красоту пейзажа к сухим цифрам.

Я вжала голову в плечи. Александр на секунду осекся, но тут же расправил плечи,

оборачиваясь к директору.

- Математика - это высшая форма красоты, Максим Игоревич. К тому же, Даше интересно. Правда

ведь?

Оба мужчины уставились на меня.

- Я… э-э-э… больше люблю литературу, - пискнула я, мечтая слиться с обивкой кресла.

- Кстати о прекрасном! - не сдавался Александр, решив сменить тактику. Он полез в свою

сумку. - Я же взял нам в дорогу перекус. Свежайшая ежевика! Сплошные антиоксиданты и

витамины для работы мозга.

Кажется, теперь я понимала, откуда у него была такая спортивная фигура. Он был фанатиком

правильного питания, и не только сам увлекался всем этим, но и других людей пытался

подсадить. Меня например.

Но что я могла поделать, если почти всё, что было полезно, было мне почему-то не вкусно… А

вот от булочки какой-нибудь сейчас я бы совсем не отказалась…

Саша торжественно, как фокусник, извлек пластиковый контейнер, полный крупных, сочных,

иссиня-черных ягод, и щелкнул крышкой.

В этот самый момент наш микроавтобус, летевший по трассе, умудрился налететь на огромную

кочку, и нас подкинуло так, что лязгнули зубы.

Контейнер выскользнул из рук Александра. Время замедлилось. Я с ужасом, как в замедленной

съемке, наблюдала, как темные, налитые соком ягоды взмыли в воздух и эффектным фиолетовым

дождем обрушились прямо на колени математика.

Александр инстинктивно свел ноги, и пара самых крупных ягод смачно лопнула, оставляя на его

бежевых брюках расползающиеся пятна цвета глубокого синяка.

- Твою ж… - прошипел интеллигентный Александр. Идеальная картинка теперь была вовсе не

идеальной. - Я… мне нужно это срочно застирать пока не въелось! - в панике бормотал

Александр. – У кого-нибудь есть с собой влажные салфетки, или что-то типа этого?

Он вскочил, собирая уцелевшие ягоды в горсть, и, стараясь не пачкать всё вокруг, неловко

ретировался в конец салона, где у Сергея Петровича оказались даже не просто влажные

салфетки, а пятновыводящие.

Я осталась сидеть на месте, изо всех сил кусая губы, чтобы не улыбаться.

- И снова здравствуйте, Дарья Сергеевна, - донеслось сбоку.

Голос Максима Игоревича был бархатным и опасно близким, а сам он просто в наглую пересел ко

мне, как только Саша ушёл в конец микроавтобуса.

- Вашему кавалеру явно не везет с гравитацией.

Я промолчала, густо покраснев и упрямо отвернувшись к окну, где фракталы вдруг показались

мне очень даже симпатичными.

Зачем он подсел? Я же была ошибкой, что ему теперь было от меня нужно? Сидел бы сзади и

сидел…

- Сзади дует от окна, так что решил пересесть к вам. – Словно слыша мои мысли проговорил

Максим Игоревич, но я никак не отреагировала.

- Даш, представляешь, пятна вроде отошли, но теперь там такие мокрые… - голос математика

оборвался на полуслове.

Я вжалась в кресло. Александр стоял рядом с нашим сиденьем, на его бежевых брюках в районе

бедер красовались два огромных расплывчатых мокрых пятна.

Его идеальная улыбка медленно сползла с лица, когда он осознал, что я сидела не одна.

- Эм… Максим Игоревич? - растерянно моргнул Александр. - Извините, но я вообще-то здесь

сидел.

Касьянов неторопливо поднял на него взгляд, абсолютно спокойный.

- Правда? - ровным тоном переспросил Максим Игоревич. - А я решил, что вам, Александр

Викторович, будет гораздо комфортнее на заднем сиденье. Там просторнее, можно вытянуть ноги

и… досушить брюки.

Александр нервно сглотнул, инстинктивно прикрывая мокрые пятна пустым контейнером из-под

ежевики.

- Но я… я хотел продолжить разговор с Дарьей…

- А нам с Дарьей Сергеевной как раз нужно срочно обсудить концепцию проведения грядущей

школьной недели литературы, - Касьянов перебил его так мягко, но безапелляционно, что

спорить даже не хотелось. - Вы ведь не против, если мы уделим немного времени рабочим

вопросам?

20 глава

20 глава

- Вы ведь не против, если мы уделим немного времени рабочим вопросам? - переспросил

Касьянов, глядя на меня так, что отказаться было физически невозможно.

Я лишь коротко кивнула, вжавшись лопатками в жесткую спинку кресла.

Максим Игоревич действительно заговорил о неделе литературы, которая скоро должна была

состояться в школе. Подобные тематические предметные недели были нашей традицией.

Он спрашивал о планах, списках, викторинах для пятых классов. Его голос звучал ровно, и

выглядел он так, как будто ему действительно всё это было интересно, и нам нужно было

обсуждать неделю литературы прямо сейчас.

И бог бы с ним, но проблема была в том, как он сидел, пока задавал свои вопросы.

Автобус был тесным. Расстояние между нашими креслами стремилось к нулю, и на каждом, даже

самом незначительном повороте его бедро, обтянутое темной джинсой, прижималось к моей ноге.

А поворотов на пути встречалось, надо было заметить, как-то даже слишком много.

От этих, казалось бы, случайных касаний по моему телу пробегал такой разряд тока, что я

забывала не только план мероприятий, но и русский алфавит.

Я отвечала односложно: «да», «конечно», «я подготовлю списки». А внутри у меня металась

паника.

Зачем он это делал? Всю неделю… да ещё вчера смотрел сквозь меня ледяным взглядом, а

сегодня сам сел так близко, что нечем было дышать. Неужели не видел, что я сейчас просто

расплавлюсь от напряжения?

Чтобы хоть как-то спастись, я отвернулась к окну.

Прикрыла глаза всего на пару секунд, просто выдохнуть, просто укрыться от его

проницательного взгляда и собрать разбегающиеся мысли. Мерный гул мотора успокаивал.

Автобус снова качнуло. Шум трассы почему-то отдалился, растворившись в стуке моего

собственного сердца, глаза не хотелось открывать.

- К черту эту литературу, - вдруг тихо, почти хрипло произнес Максим Игоревич прямо над

моим ухом.

Я резко повернула голову, забыв, как дышать.

Касьянов больше не смотрел перед собой. Он смотрел на меня, и в его потемневших серых

глазах не было ни капли той холодности, которую я видела там всю последнюю неделю. В них

было что-то живое, до одури настоящее.

- Максим Игоревич? - еле слышно выдохнула я.

Его рука медленно поднялась. Горячие пальцы осторожно коснулись моей щеки, заправляя

выбившуюся прядь волос за ухо. От этого простого, невесомого жеста меня бросило в жар.

Что он делал? Ведь в салоне же были учителя, они всё видели. Прямо за нами сидел Саша…

- Какая же это была ошибка, Даша, - прошептал он, наклоняясь так близко, что я чувствовала

тепло его дыхания, и мой сердечный ритм сбился. - Моя главная ошибка - думать, что я смогу

держать дистанцию. Смотреть, как этот любитель цифр крутится вокруг тебя, и делать вид, что

мне всё равно…

Я не успела ответить. Не успела даже подумать.

Его губы накрыли мои. Мягко, но так жадно, что мир вокруг окончательно перестал

существовать.

Не было никакого автобуса, не было коллег, сидевших в паре метров от нас. Был только вкус

терпкого кофе, запах кедра, от которого кружилась голова, и его рука, осторожно скользнувшая

на мой затылок. Я подалась навстречу, прикрывая глаза и отвечая на поцелуй, чувствуя, как

всё внутри завязывается в тугой, сладкий узел…

- Приехали, коллеги! На выход! - громоподобный бас физрука Сергея Петровича ударил по ушам.

Микроавтобус резко дернулся и затормозил.

Я распахнула глаза, судорожно втягивая воздух, словно вынырнула из-под воды. Сладкий туман

мгновенно рассеялся.

Перед глазами было мутное окно и серое небо. А моя щека… покоилась на чем-то твердом и

обтянутом плотным черным трикотажем.

Я сглотнула и очень медленно, холодея от ужаса, скосила глаза.

Черный джемпер. Широкое плечо.

Моя голова преспокойно лежала на плече Максима Игоревича. Более того, судя по тому, как

затекла шея, я бессовестно спала на нем довольно долго.

Боже. Это был сон. Мне всё это приснилось.

Сердце ухнуло куда-то в район кроссовок. Я отшатнулась от его плеча так резко, словно меня

обдало кипятком, и с размаху ударилась затылком о холодное стекло автобуса.

- Ой! - вырвалось у меня вместе с испуганным писком.

- Осторожнее, Дарья Сергеевна, - голос Касьянова был спокойным, ровным и чуть хриплым.

Настоящим, совсем не таким, как в моём сне, конечно же.

Он повернул ко мне голову. Никаких следов нежности во взгляде, никаких потемневших глаз.

Разумеется, я всё ещё оставалась «ошибкой».

Только бы я ничего не бормотала и не говорила во сне… Мое лицо вспыхнуло с такой силой,

что, наверное, могло бы с легкостью подпалить салон.

- Я… извините, пожалуйста, Максим Игоревич, я не… Я случайно уснула, простите, что я на

вас… свалилась, - забормотала я, чувствуя себя самой неуклюжей идиоткой в истории системы

образования.

- Ничего страшного, - невозмутимо ответил он, поднимаясь со своего места. - Вы так сладко

спали, было даже немного завидно. И, я всегда рад помочь своим подчинённым.

Что и следовало доказать. Вот кем мы были. Начальник и подчинённая.

В этот момент над нами нависла тень.

- Даш, ну что, идем? - Александр стоял в проходе.

Брюки он кое-как застирал, но на ткани всё равно виднелись подозрительные разводы, отчего

вид у математика был слегка помятый и лишенный былого лоска. Он перевел тяжелый взгляд на

Касьянова.

- Экскурсия начинается, - добавил Саша, и в его тоне явно читалось желание поскорее увести

меня подальше от начальника.

Максим Игоревич бросил на математика короткий, абсолютно нечитаемый взгляд, поправил

воротник куртки и молча шагнул в проход, уступая мне дорогу.

21 глава

21 глава

Выбравшись из микроавтобуса, я с наслаждением вдохнула прохладный воздух. После душного

салона и моего позорного сна на директорском плече мне жизненно необходим был кислород.

- Даш, ты иди внутрь, я сейчас догоню, - скороговоркой бросил Александр. - Мне нужно найти

туалет и окончательно разобраться с этими пятнами, пока они не превратились в узор, который

навсегда останется на брюках.

Я кивнула, испытывая, к своему стыду, искреннее облегчение от того, что он хотя бы на пару

минут оставит меня в покое, и поспешила в здание краеведческого музея.

Пока наша группа сдавала куртки в гардероб и ждала экскурсовода, я огляделась, в поисках

чего-нибудь интересного. Рядом оказался небольшой, тускло освещенный стеклянный стеллаж с

сувенирами.

Магнитики с видами города, какие-то глиняные свистульки, открытки. Я уставилась на них

пустым взглядом, пытаясь унять всё ещё колотящееся после автобуса сердце.

Вдруг над моим плечом протянулась мужская рука. Темный рукав джемпера. Знакомый запах

кедра.

Я замерла, боясь даже вздохнуть, пока Максим Игоревич преспокойно снимал с верхней полки

совершенно нелепую деревянную сову с выпученными глазами.

- Как думаете, Дарья Сергеевна, - задумчиво произнес он, крутя птицу в руках. - Достаточно

солидно для директорского стола?

Смешок вырвался из меня сам собой. Нервное напряжение искало выход, и этот дурацкий вопрос

выбил меня из колеи.

- Максим Игоревич, у этой совы такой вид, будто у неё запор уже неделю не проходит. Что

именно вы хотели бы сказать этой фигуркой посетителям вашего кабинета?

Уголок его губ дрогнул в едва заметной полуулыбке. Он посмотрел на меня сверху вниз, и на

какую-то ничтожно короткую секунду мне показалось, что мы снова стали теми людьми, которые

вышли из зала после праздника на базе, направившись проветриться к озеру.

Мужчиной и женщиной, которым было просто легко стоять рядом и перекидываться шутками.

- Учту вашу экспертную оценку, - хмыкнул он и поставил пучеглазую птицу на место.

Но эта хрупкая иллюзия нормальности разлетелась вдребезги, стоило Александру вынырнуть из

коридора. Он решительным шагом направился ко мне, и лицо Касьянова мгновенно закрылось

привычной непроницаемой маской строгого начальника.

- Наша экскурсия начинается, коллеги! - зычно объявил Сергей Петрович, сгоняя нас в стайку.

Экскурсовод повела нас по залам. Музей оказался очень большим и немного мрачным.

Мы переходили от витрин с древними черепками к стендам с крестьянским бытом, и всё это

время Саша ни на шаг от меня не отходил. Он шептал мне на ухо какие-то факты, словно из

Википедии, явно пытаясь произвести впечатление, а я лишь механически кивала.

Когда мы зашли в зал, посвященный усадебной жизни девятнадцатого века, экскурсовод

остановилась у большого макета. Люди сгрудились вокруг, стало тесновато. И тут Александр

по-хозяйски положил руку мне на талию и чуть привлек к себе.

- Интересно, правда? - шепнул он, наклоняясь к моему уху.

Я окаменела. Его прикосновение было слишком интимным, и казалось тяжелым, чужим. Внутри всё

сжалось от дискомфорта.

Сгорая от неловкости, я инстинктивно подняла глаза и тут же столкнулась взглядом с Максимом

Игоревичем. Он стоял на противоположной стороне макета.

Его глаза потемнели, челюсть напряглась, скулы заострились. Взгляд, которым он смотрел на

руку Саши, лежащую на моей талии, был таким тяжелым и обжигающим, что мне показалось, будто

температура в зале резко упала. А потом он перевел этот убийственный взгляд на мое лицо.

Меня словно током ударило.

- Ой, Саш, извини, - сбивчиво пробормотала я, делая резкий шаг в сторону и судорожно

хватаясь за ремешок своей сумки. - Мне нужно… нужно сумку на другое плечо перевесить, а то

оттянула уже.

Александр удивленно моргнул, рука соскользнула, и он неохотно кивнул, возвращая внимание

экскурсоводу, я выдохнула.

Когда группа неспешно потянулась в следующий зал, я намеренно замедлила шаг. Сделала вид,

что очень заинтересовалась витриной с пожелтевшими письмами и раскрытыми дневниками у окна.

Голоса коллег стихли в соседнем помещении. Я осталась одна в полумраке, вдыхая запах старой

бумаги и пыли. Закрыла глаза, пытаясь привести мысли в порядок. Вся эта поездка превращалась

в какую-то пытку.

Тихие шаги за спиной заставили меня вздрогнуть. Я резко обернулась.

Максим Игоревич не ушел с группой. Он стоял в паре метров от меня. Здесь, вдали от

основного освещения, его фигура казалась еще выше и внушительнее.

Он неспешно сделал шаг ко мне. Потом еще один.

- Изучаете старые письма, Дарья Сергеевна? - его голос прозвучал низко, отражаясь от

стеклянных витрин.

- П-просто отстала, - пискнула я, инстинктивно вжимаясь спиной в холодную стену сзади.

Бежать было некуда.

Он подошел так близко, что я снова уловила этот сводящий с ума терпкий аромат. Касьянов

поднял руку и оперся ладонью о стену прямо над моим плечом, отрезая мне путь к отступлению.

Взгляд его скользнул по моему лицу, затем на мгновение опустился к моей талии - туда, где

еще недавно была рука Александра, - и снова вернулся к моим глазам.

- Вам стоит поторопиться к остальным, - тихо произнес он. - А то ваш кавалер, наверное,

потеряет вас.

Слова звучали отстраненно, правильно, как и положено директору. Вот только тональность его

голоса, его потемневший взгляд и то, как близко он стоял, нависая надо мной, кричали об

обратном. Он говорил мне уйти, но своим телом не давал сделать и шага.

Я сглотнула пересохшим горлом. Дышать стало катастрофически тяжело.

- А вы… - мой голос предательски дрогнул. - Почему не идете, Максим Игоревич?

Касьянов молчал. Его взгляд медленно, мучительно медленно опустился на мои губы. Воздух

между нами стал таким густым и наэлектризованным, что, казалось, сейчас посыплются искры.

22 глава

22 глава

Воздух между нами стал словно густым и наэлектризованным, и казалось, что сейчас посыплются

искры от нашего напряжения.

Максим Игоревич смотрел на мои губы, и в его взгляде читалась такая неприкрытая, темная

жажда, что у меня подкосились колени.

Он медленно склонился ко мне, сокращая те несколько сантиметров, что нас разделяли. Я

забыла, как дышать. Забыла про то, что мы в музее, про коллег, про здравый смысл. Глаза

закрылись сами собой, а сердце заколотилось о ребра с такой силой, словно пыталось пробить

грудную клетку.

- Даш? Даша, ты где?

Голос Александра, усиленный эхом пустых коридоров, прозвучал как гром среди ясного неба.

Я резко распахнула глаза, Максим Игоревич замер. Какую-то долю секунды он смотрел на меня с

нечитаемым, почти болезненным выражением, а затем тяжело сглотнул и отстранился.

В одно мгновение его лицо изменилось. Темный, обжигающий взгляд погас, уступив место

привычному ледяному спокойствию. Он оттолкнулся от стены, убрал руки в карманы брюк и чуть

повернул голову в сторону, откуда уже раздавался звук шагов.

Спустя мгновение в дверях зала показался Саша.

- А, вот вы где, - он смерил нас подозрительным взглядом, словно почувствовав странную

атмосферу. - Группа уже на выход пошла. А вы тут…

- Изучаем экспонаты, Александр, - ровно, без единой эмоции ответил Касьянов. В его голосе

не было ни капли того хриплого напряжения, что звучало секунду назад. - Идёмте.

Максим Игоревич развернулся, и чеканным шагом направился к выходу, даже не взглянув на

меня. А я осталась стоять, вжимаясь в стену и пытаясь унять предательскую дрожь в руках.

Губы горели, словно он всё-таки меня поцеловал.

- Пойдем? - Саша подошел ближе и попытался взять меня за руку, но я поспешно схватилась за

ремешок сумки обеими руками. - Ты чего такая бледная? Замерзла?

- Да. Прохладно здесь что-то, - соврала я, - я слышала, в музеях специально такую

температуру поддерживать, чтобы лучше хранились экспонаты. – Добавила я ещё зачем-то,

наверное, чтобы скрыть волнение. Когда я волновалась, я могла как молчать, словно воды в рот

набрала, так и болтать безумолку.

Остаток дня превратился в изощренную пытку.

После музея мы всей группой отправились в небольшое местное кафе. Сергей Петрович сдвинул

два стола, и так вышло, что мы с Сашей оказались прямо напротив Максима Игоревича.

Если бы существовал чемпионат по навязчивой заботе, Александр забрал бы все золотые медали.

Он пододвигал мне салфетки, предлагал попробовать свой салат, спрашивал, не дует ли мне от

окна, и постоянно пытался невзначай коснуться моего плеча, или приобнять меня. Я отвечала

односложно, чувствуя себя так, словно пока я зажигала с любовником, за мной наблюдал

ревнивый муж.

Это всё из-за взгляда директора! Касьянов пил свой черный кофе, молча слушал байки физрука

и смотрел на нас с Сашей. Точнее, он смотрел сквозь нас. Его взгляд был холодным, полным

скрытой насмешки и чего-то еще, от чего у меня кусок не лез в горло.

Казалось, он каждую секунду напоминал мне о том, что произошло в том зале. О том, как легко

я расплавилась под его взглядом, и что не стоило мне сейчас принимать знаки внимания от

других мужчин.

Как же всё это было сложно! Ну вот чего ему было от меня надо? Не мог, разве, сказать

прямым текстом, чтобы я не мучилась?

И с Сашей над было что-то делать, пока всё не зашло слишком далеко. Как-то деликатно ему

намекнуть, что больше, чем друзьями, нам с ним не быть.

Когда мы наконец завершили нашу экскурсионную программы, и вышли на улицу из очередного

музея, солнце уже клонилось к закату.

Я первая забралась в наш микроавтобус, забившись на свое место у окна. Хотелось просто

закрыть глаза, воткнуть в уши наушники и очнуться уже дома, в своей безопасной кровати.

Но у мироздания на этот счет были другие планы.

Водитель, кажется, его звали Василий, повернул ключ зажигания, раздался натужный кашель

мотора, потом какой-то металлический скрежет, и тишина…

- Приехали, - мрачно констатировал водитель, открывая дверь и вылезая наружу.

Следующие полчаса мы провели на улице, наблюдая, как Василий и Сергей Петрович с фонариками

от телефонов копаются под капотом. С каждой минутой становилось всё холоднее, а на душе

тревожнее, потому что дело с места не двигалось.

- Генератор полетел, - наконец вынес вердикт водитель, вытирая перемазанные в масле руки

ветошью. - Сегодня не поедем. Тут запчасть нужна, до завтрашнего утра ничего не сделаю.

По толпе учителей пронесся недовольный гул.

- А рейсовые автобусы? - спросила Лена.

Максим Игоревич, всё это время стоявший чуть в стороне с телефоном в руке, поднял голову.

- Последний рейсовый ушел сорок минут назад. Электрички в нашу сторону отсюда не ходят.

- И что делать? - растерянно пискнула я, плотнее запахивая легкую куртку, которую на

счастье догадалась захватить с собой.

- Ночевать здесь, - спокойно ответил Касьянов, убирая телефон во внутренний карман куртки.

- В паре кварталов отсюда есть гостиница «Провинция». Я только что с ними связался,

свободные номера пока имеются. Берем вещи и идем, пока нас окончательно не заморозило.

Завтра утром, как только починят автобус, вернемся.

Саша тут же оказался рядом и ободряюще коснулся моего локтя.

- Не переживай, Даш. Заодно город вечером посмотрим. Я с тобой, всё будет хорошо.

Я нервно сглотнула, глядя на то, как Максим Игоревич доставал из микроавтобуса свою

дорожную сумку.

Мы застряли в чужом городе на всю ночь, и что-то мне подсказывало, что ночь ожидалась

интересной… Как минимум меня не оставят фантазии о том, что могло бы произойти в том зале,

если бы не зашёл Саша. И споры с самой собой, не почудилось ли мне вообще всё это.

23 глава

23 глава

Гостиница «Провинция» полностью оправдывала свое название: скрипучие полы в крошечном

холле, стойкий запах дешевого цветочного освежителя и грустные комнатные пальмы в кадках.

Но я понимала, что вряд ли найдётся поблизости какой-то вариант лучше. Город был небольшим,

гостиниц мало, и найти в выходные хоть сколько-то свободных номеров уже было удачей.

Усталая администраторша за стойкой, гремя ключами с тяжелыми деревянными брелоками, начала

распределять нас по номерам.

- Так, остались один двухместный, один трехместный и два одноместных, - монотонно бубнила

она, глядя в монитор. - Больше ничего нет, извиняйте.

Максим Игоревич тут же взял командование на себя, не терпящим возражений тоном озвучивая

списки. Лена благополучно отправилась в двухместный номер в компании Софьи Аркадьевны.

Физрук Сергей Петрович получил ключи от трехместного, куда Касьянов вписал ещё Александра и

водителя.

- Оставшиеся два одноместных берем мы с Дарьей Сергеевной, - ровно произнес директор,

забирая ключи у администратора и протягивая один мне.

Мне стало неловко, что именно мне выпала возможность жить одной, по непонятным причинам.

Хотя та же Софья Аркадьевна, к примеру, была меня старше, и можно было бы… Но я быстро

перестала обо всём этом думать, потому что Саша, до этого недовольно сверливший взглядом

своих «соседей», вдруг оживился.

Он подошел ко мне вплотную и, совершенно не стесняясь коллег, по-хозяйски приобнял за

плечи.

- О, отлично! Одноместный - это то, что надо, - он многозначительно улыбнулся. - Значит,

Даш, как вернемся с нашей вечерней прогулки, я заскочу к тебе в гости. Скрашу, так сказать,

одиночество.

В холле повисла неловкая тишина. Софья Аркадьевна деликатно кашлянула, а я от ужаса и стыда

готова была провалиться сквозь старый линолеум.

Но ответить я не успела.

- Мы здесь на рабочем выезде, а не на курорте, - чеканя каждое слово, ледяным тоном

произнёс директор. – Давайте соблюдать этикет деловой поездки, Александр. Ведите себя,

пожалуйста, скромнее. Вы в общественном месте.

Александр сглотнул, медленно убирая руку с моего плеча.

- Да, я что-то перегнул палку, наверное. Простите, Максим Игоревич.

Похоже, Саша тоже всё ещё ловил «флешбэки» с учёбы в университете, судя по тому, как

беспрекословно подчинялся Максиму Игоревичу.

Получив свой ключ, я почти бегом поднялась на второй этаж. Захлопнув дверь крошечного

одноместного номера, я со стоном бросила сумку на пол и прислонилась к холодной стене.

Как же всё ещё было стыдно! Телефон в кармане куртки завибрировал.

«Я жду на крыльце. Пойдем дышать провинциальным воздухом?» - это было

сообщение от Саши.

Я тяжело вздохнула и прикрыла глаза. Можно было бы сослаться на усталость и запереться в

номере. Но я прекрасно понимала, что пора было расставить все точки над «ё» прямо сейчас,

прекращая мучить и меня, и Сашу, давая ему ложные надежды.

И плевать, что я говорила Максиму Игоревичу про свои «зарождающиеся отношения».

Александр ждал внизу, переминаясь с ноги на ногу. Увидев меня, он просиял и тут же

попытался взять под руку, когда мы спустились на тускло освещенную улицу.

Я мягко, но решительно высвободила локоть.

- Даш, ты чего? - он непонимающе нахмурился. - До сих пор злишься из-за того, что я

сказанул? Ты прости, я пошутить хотел, думал забавно выйдет, но как-то неловко вышло.

Мы отошли от гостиницы на пару десятков метров и остановились у небольшого темного сквера.

Улица была совершенно пустой.

- Саш, послушай меня, - я повернулась к нему, скрестив руки на груди, чтобы унять

внутреннюю дрожь. - Дело не в том, что ты сказал. Дело в нас. Точнее, в том, что никаких

«нас» нет.

Улыбка медленно сползла с его лица.

- В смысле? Мы отлично общаемся…

- Мы прекрасные коллеги, Саш. Да, сходили вместе поужинать. И, надеюсь, останемся хорошими

приятелями и в будущем, - твердо перебила я его, пока он не напридумывал себе еще больше. -

Но на этом всё. Ты замечательный парень, правда. Но между нами не может быть ничего

большего. Прости, если мои действия или слова заставили тебя думать иначе. Мне не стоило

позволять этому зайти так далеко. Я не думаю, что у нас что-то получится.

Повисла тяжелая пауза. В свете одинокого фонаря было видно, как лицо Александра покраснело.

Его уязвленное самолюбие буквально витало в холодном воздухе.

- Понятно, - наконец выдавил он, криво усмехнувшись. - Значит, я тебе не нравлюсь? Может

просветишь, что не так? Лицом не вышел?

- Саш, не надо. Ты замечательный…- я поморщилась, чувствуя укол вины, хотя и понимала, что

он просто защищается нападением.

- А я думал, мне показалось, что вы с Касьяновым как-то странно друг на друга реагировали.

Но теперь это в принципе не моё дело. Только зачем надо было меня использовать, звать с

собой в поездку эту? – Я подумала, что не звала, Саша напросился сам, но спорить не стала, и

так чувствуя свою вину, - Как-то не очень красиво, Дарья Сергеевна. Ладно, пофиг. Коллеги

так коллеги.

Он резко развернулся и быстрым шагом направился обратно к гостинице. Я не стала его

останавливать.

Проводила его фигуру взглядом, пока он не скрылся за стеклянными дверями «Провинции», и

медленно подошла к деревянной скамейке у сквера и опустилась на неё.

Выдохнула.

Господи, какое же это было облегчение! Словно с плеч свалилась бетонная плита. Пусть он

злился, но я больше не должна была терпеть чужие прикосновения и играть роль в этом странном

спектакле.

Я откинула голову назад, вдыхая холодный вечерний воздух, и прикрыла глаза.

- Быстро же закончилось ваше свидание.

Низкий, бархатистый голос раздался из густой тени деревьев прямо за моей спиной.

Я вздрогнула и резко распахнула глаза, оборачиваясь.

В паре шагов от меня, прислонившись плечом к стволу старого тополя, стоял Касьянов. В

темноте тускло блеснул огонек сигареты, и до меня долетел горьковатый табачный дым,

смешанный со знакомым до боли ароматом кедра.

Он что, курил? Раньше я не видела, чтобы…

Максим Игоревич сделал затяжку, медленно выпустил дым изо рта и, бросив окурок в урну,

шагнул на свет фонаря.

- Поругались с кавалером? - в его голосе звучал привычный холод, но глаза, внимательно

изучающие мое лицо, были темными и напряженными.

- Александр не мой кавалер. – Спокойно выдержав взгляд ответила я. – Теперь так точно. И я

не понимаю, почему вас так волнует моя личная жизнь, если честно…

24 глава

24 глава

Максим Игоревич замер на мгновение, его глаза сузились, и он сделал шаг ко мне, встав ещё

ближе, и нависая надо мной в полумраке сквера.

- Волнует? - переспросил он, его голос звучал тихо, но с такой подспудной яростью, что у

меня мурашки побежали по спине. - Вы серьезно, Дарья Сергеевна? Вы весь день позволяете

этому идиоту лапать вас на глазах у всей школы, а теперь спрашиваете, почему меня это

волнует? Как директор, я обязан следить за моральным обликом подчиненных на выезде!

Я фыркнула, чувствуя, как внутри закипала злость. Это было уже даже не смешно, что он

постоянно прятался за маской начальника, лишь бы не говорить о настоящем.

- Моральный облик? Не смешите меня, - я вскочила со скамейки, не в силах больше сидеть. - А

вы сами-то как себя ведёте? Весь день пялитесь на меня так, будто хотите убить, после

прижимаете к стенке в музее, а потом строите из себя ледяную статую! И вообще, не припомню

ни одной ситуации, когда бы мои действия не соответствовали моральному облику учителя!

- То есть вы считаете, что обжиматься с мужчиной при коллегах, это нормально?

- Я ни с кем не «обжималась», как вы выражаетесь! У вас, по-моему, какие-то уже

галлюцинации начались.

Касьянов сжал челюсти, явно взбешённый моим ответом, но вместо того, чтобы парировать,

сказал:

- Идемте внутрь. Вы дрожите, ещё не хватало еще, чтобы вы слегли с воспалением легких, и

нам пришлось на пару недель искать вам замену и перекраивать расписание.

Максим Игоревич схватил меня за локоть, потащив в сторону гостиницы.

- Отпустите, я сама дойду! - я выдернула руку, но всё же продолжила двигаться в заданном

направлении, потому что холод действительно пробирал до костей. Как-то я оказалась одета не

слишком по погоде, похоже.

Касьянов шел рядом, чеканя шаг. Воздух между нами искрил от напряжения.

- Вы невыносимы, - бросила я, когда мы подошли ко входу в гостиницу, - Вы сами оттолкнули

меня там, на базе. Сами ясно дали понять, что между нами была лишь ошибка, и большего быть

не может, а я для вас только подчиненная. И теперь отчитываете меня за то, что я пытаюсь

жить своей жизнью? Мы, вообще-то, не в школе, сегодня выходной день. И мы даже не в нашем

городе.

Мы вошли в тускло освещенный холл «Провинции».

Администраторша за стойкой подняла голову, но тут же уткнулась обратно в свой телефон,

видимо, привыкла к поздно возвращающимся постояльцам. Двери лифта были открыты, но Касьянов,

не раздумывая, направился к лестнице.

Я зачем-то последовала за ним, чувствуя, как сердце колотится от адреналина. Лестница эхом

отзывалась на наши шаги, и здесь, в более узком пространстве, спор стал еще жарче.

- Жить своей жизнью? - прошипел Максим Игоревич, - Бросаясь на шею первому встречному

математику, который решил, что может распускать руки? Это ваша жизнь?

- А вот это вас уже не касается! - я влетела на ступеньки вслед за ним, задыхаясь то ли от

подъема, то ли от гнева.

Я обогнула его и почти бегом преодолела оставшиеся ступени, вылетая в тускло освещенный

коридор третьего этажа. Наши номера находились в самом конце, прямо друг напротив друга. Я

шла по скрипучему половику, казалось, бесконечно долго. Касьянов шел следом, и я чувствовала

его тяжелый взгляд затылком.

Подойдя к своей двери, я дрожащими от адреналина руками достала деревянный брелок с ключом.

Замок заедало, и с первой попытки у меня открыть дверь не получилось.

Максим Игоревич остановился у своей двери напротив. Он не спешил уходить, просто стоял и

смотрел на мои жалкие попытки справиться с ключом. Его грудная клетка тяжело вздымалась под

тонким джемпером.

Вся эта ситуация была до того абсурдной и несправедливой, что у меня на глаза навернулись

злые слезы. Я бросила попытки открыть дверь и резко обернулась к нему.

- Вы не имеете никакого права указывать мне как жить, и с кем и как себя вести. Да, вы мой

начальник, но ваши полномочия распространяются исключительно на рабочие моменты.

- Скажите честно, вы были с Александром мне назло?

- Назло? - я шагнула ближе к Касьянову, чувствуя, как щеки горят. Мы стояли почти вплотную,

и воздух между нами накалился, как в духовке. - Да вы слишком высокого о себе мнения! -

выплюнула я, чувствуя, как начинала краснеть ещё больше, потому что он попал точно в цель. -

Вы всегда таким были, еще когда были преподавателем в университете.

- А вы изменились, Соколова. В университете боялись лишний раз слово мне поперёк сказать.

- А вот вы - нет, - парировала я, не раздумывая. - Всё так же портите мне жизнь!

Эта фраза повисла в воздухе, эхом отразившись от стен. На мгновение мы оба замерли, тяжело

дыша. Его взгляд скользнул по моим губам, и я увидела, как в его глазах мелькнуло что-то

дикое, неконтролируемое.

Хваленая выдержка директора разлетелась вдребезги.

Он в два широких шага преодолел разделявшее нас расстояние. Я даже не успела пискнуть, как

его руки стальной хваткой легли на мою талию, впечатывая меня спиной в дверь моего номера.

Ключ со звоном выпал из моих ослабевших пальцев.

- Порчу жизнь? - выдохнул он мне прямо в губы, его голос вибрировал от сдерживаемой

страсти. - Тогда позволь мне испортить её окончательно.

Он не дал мне ответить. Его губы накрыли мои - жестко, собственнически, жадно, словно он

умирал от жажды и наконец-то дорвался до воды. Одной рукой он обхватил мой затылок, не давая

отстраниться, а другой рывком прижал к своему твердому телу так плотно, что я почувствовала,

как бешено колотится его сердце.

От неожиданности и напора я тихо охнула, и он тут же воспользовался этим, углубляя поцелуй.

В нем не было ни капли нежности - только чистый адреналин, ревность и сводящее с ума

отчаяние.

Мои руки, которые секунду назад хотели оттолкнуть его, вдруг сами собой скользнули вверх,

сминая ткань его куртки, а потом зарылись в темные волосы на затылке. Я ответила ему с такой

же сумасшедшей отдачей, забыв про обиды, про то, где мы находимся, и про то, что за

соседними дверями спят наши коллеги.

Максим Игоревич глухо зарычал мне в губы. Не прерывая поцелуя, он вслепую нащупал ручку

моей двери, навалился на нее плечом - хлипкий замок, с которым я так долго возилась, вдруг

поддался со щелчком.

Дверь распахнулась. Касьянов втолкнул меня в темноту номера и с глухим стуком захлопнул

дверь ногой, отрезая нас от всего остального мира.

25 глава

25 глава

Дверь захлопнулась с оглушительным стуком, и мы оказались в полной темноте номера.

Единственный свет сочился из-под двери: тусклый, желтый от ламп в коридоре. Но даже в этом

полумраке я вдруг осознала, насколько уязвимой себя чувствую.

Мои мысли, которые секунду назад тонули в вихре страсти, внезапно вынырнули на поверхность:

«А что, если он увидит меня всю? Мои бёдра, живот... Я не модель с обложки. Вдруг он

разочаруется?»

Максим Игоревич не дал мне времени на панику. Его губы снова накрыли мои, и поцелуй стал

еще яростнее, еще требовательнее. Он толкнул меня назад, пока я не уперлась ногами в край

кровати. Мои ноги подкосились, и мы рухнули на смятое покрывало, не разрывая объятий.

Его тело накрыло меня сверху, твердое, горячее, тяжелое от напряженных мышц. Я чувствовала

каждый его вдох, каждое движение.

Руки Касьянова скользнули по моим бокам, задирая край свитера, и его пальцы коснулись

обнаженной кожи живота. Я инстинктивно втянула его, пытаясь скрыть мягкие складки, которые

всегда заставляли меня комплексовать. «Господи, он почувствует... Я же не худая, как те

девушки, с которыми он, наверное, был...»

- Ты... - прохрипел он, отрываясь от моих губ ровно на миг, чтобы стянуть с меня свитер

через голову.

Его глаза в полумраке горели, и в них не было больше той ледяной маски. Только голод.

Только желание.

- Ты сводишь меня с ума, Даша. С первого дня. Ты идеальная, самая красивая женщина, которую

я когда-либо видел.

Я не успела ответить - его рот снова нашел мой, а руки уверенно расстегнули бюстгальтер.

Холодный воздух номера коснулся груди, но тут же его ладони накрыли меня, сжимая с такой

силой, что я выгнулась дугой, тихо застонав ему в губы. Его прикосновения были грубыми,

почти болезненными от интенсивности, но именно это и заводило.

Я чувствовала, как мое тело отвечало на каждое движение: кожа горела, внизу живота

разливался сладкий, тянущий огонь.

- Максим... - прошептала я, когда его губы спустились ниже, к шее, ключицам, а потом к

груди. Он прикусил кожу, и я вцепилась в его волосы, прижимая ближе. - Пожалуйста...

- Что пожалуйста? - его голос был низким, вибрирующим рычанием.

Он поднял голову, глядя на меня сверху вниз. В этом взгляде была такая власть, такая

собственническая нежность, смешанная с желанием, что у меня перехватило дыхание.

- Скажи, что ты хочешь, Даша. Скажи мне.

Я не могла говорить. Только действовать. Мои руки потянулись к его куртке, стягивая ее с

плеч, потом срывая джемпер.

Под ним оказалась гладкая, горячая кожа, твердые мышцы живота, которые напряглись под моими

пальцами. Я провела ногтями по его спине, и он зашипел, как раненый зверь, впиваясь в мои

губы с новой силой.

Его бедра прижались к моим, и я почувствовала, насколько он был возбужден. Ткань его брюк и

моих джинсов казалась такой тонкой, но такой ненужной преградой.

Касьянов, словно прочитав мои мысли, расстегнул пуговицу на моих джинсах, стянул их вниз

одним движением, вместе с бельем, оставив меня полностью обнажённой. Я помогла ему,

извиваясь под ним, и вот уже его ладонь скользнула между моих бедер, находя самое

чувствительное место.

Он ласкал меня пальцами, медленно, но уверенно, и при этом шептал: «Ты даже представить не

можешь, какая сейчас соблазнительная. Я не могу насытиться тобой, Даша. Ты словно создана

для меня, настоящее совершенство.»

- Боже... - выдохнула я, когда его пальцы начали двигаться быстрее, разжигая огонь внутри

до невыносимого жара.

Мои бедра инстинктивно подались навстречу, а тело покрылось испариной. Волны удовольствия

накатывали одна за другой, и его слова только усиливали их, заставляя забыть все комплексы.

- Максим, я... я не могу больше ждать.

Он усмехнулся в темноте, хриплый, торжествующий звук, и быстро избавился от своей одежды.

Его тело было идеальным: сильным, мускулистым, с легкой порослью волос на груди, которая

щекотала мою кожу, когда он снова накрыл меня собой.

Я обхватила его ногами, прижимаясь ближе, чувствуя, как он входит в меня: медленно,

сантиметр за сантиметром, растягивая момент до сладкой муки. Природа его совсем не обделила,

надо было сказать, и мои глаза закатывались всё дальше, чем глубже он входил.

- Ты моя, - прошептал он мне в ухо, начиная двигаться.

Его ритм был жестким, идеальной скорости, каждый толчок посылал волны удовольствия по всему

телу, заставляя меня дрожать от переполняющих ощущений.

Я вцепилась в его плечи, царапая кожу, и наши стоны смешались в темноте номера.

- Только моя, Даша. Слышишь? Моя…

Я не могла ответить, только стонать, выгибаясь под ним, встречая каждое движение. Волна

удовольствия накрыла меня внезапно, как цунами, заставив тело содрогнуться в судорогах

оргазма. Касьянов последовал за мной через секунду, его рык утонул в моем плече, а тело

напряглось в финальном рывке.

Мы замерли, тяжело дыша, в поту и спутанных простынях. Его вес все еще прижимал меня к

матрасу, и я не хотела, чтобы это заканчивалось. Никогда.

Но реальность уже стучалась в дверь. Завтра утром нас ждал автобус, коллеги, школа. И этот

безумный, страстный порыв мог все разрушить. Или, наоборот, все изменить.

Максим Игоревич приподнялся на локтях, глядя на меня сверху. Его глаза смягчились, и он

нежно убрал прядь волос с моего лба.

- Прости, я не смог держать дистанцию, - тихо сказал он. – Никакой ошибки. И поцелуй тот не

был ошибкой. Ты вскружила мне голову полностью.

Он наклонился, впившись очередным поцелуем мне в губы, а я лежала, чувствуя, как внутри

разливается тепло.

Но в глубине души уже зрело беспокойство: что теперь? Что будет завтра?

26 глава

26 глава

Солнечные лучи пробивались через тонкие шторы, подсвечивая пылинки в воздухе.

Я проснулась от ощущения тепла, но не от одеяла, а от тела, прижатого ко мне сзади. Рука

Максима Игоревича обнимала мою талию, его дыхание слегка щекотало мою шею.

Воспоминания прошлой ночи нахлынули волной: его губы, руки, шепот... Я замерла, сердце

заколотилось.

Что теперь будет? Это была разовая вспышка, или...?

Он пошевелился, и я почувствовала, как его губы коснулись моего плеча. Легкий поцелуй,

потом ещё один чуть ниже.

- Доброе утро, Даша, - прошептал он хрипло, голос ещё сонный, но полный той же страсти, что

и вчера. Его рука скользнула по моему бедру, прижимая ближе.

- Максим... - выдохнула я, оборачиваясь к нему.

Наши взгляды встретились, и в его глазах вспыхнул знакомый огонь. Он не дал мне договорить,

накрыл своими губами мои, целуя глубоко, требовательно. Тело отозвалось мгновенно, как

наэлектризованное.

Мы перекатывались по постели, его руки ласкали меня везде, где могли дотянуться.

- Не могу остановиться, - пробормотал он, подхватывая меня на руки и неся в крошечную

ванную.

Я хотела возразить, что я тяжелая, но он управлялся со мной будто играючи, словно я и не

весила почти ничего.

Максим включил не глядя душ, полилась горячая вода, пар заполнил пространство. Он прижал

меня к кафельной стене, вода стекала по нашим телам, смывая остатки сна.

Его поцелуи стали жадными, руки сжимали бёдра, поднимая меня выше. Я обхватила его ногами,

чувствуя, как он входит в меня резко, без прелюдий, быстро, интенсивно, как будто мы оба

знали, что времени у нас было мало.

Каждый толчок был как вспышка, вода заглушала стоны, но я чувствовала всё: его силу, жар,

ритм, который ускорялся, доводя до края.

- Ты сводишь меня с ума, - рычал он мне в ухо, впиваясь пальцами в кожу. Я выгнулась,

встречаясь с ним, волна удовольствия накрыла нас почти одновременно, оставив дрожь в ногах.

Мы замерли под душем, тяжело дыша, вода стекала по лицам. Он нежно поцеловал меня в лоб,

выключая воду.

- Теперь тебе от меня не отделаться, Даша, - сказал он с мягкой улыбкой, заворачивая меня в

полотенце.

Его слова были такими... милыми, неожиданными. Сердце сжалось от тепла, но реальность уже

давила.

- Максим, подожди... - наконец выдавила я, пока мы одевались в номере. - А что… между нами?

- Как что? Мы вместе. Разве после сегодняшней ночи это тебе не очевидно?

Его слова звучали как мёд для моих ушей. Для него это была не просто какая-то интрижка, он

считал, что мы теперь вместе, у нас отношения.

Я смотрела на Максима, и от мысли о том, что у меня были отношения с таким мужчиной, внутри

всё переворачивалось.

- Я просто подумал… Коллеги, школа... Мне кажется, нам не стоит торопиться. Давай пока,

пожалуйста, ничего не будем никому говорить. Пусть это останется пока между нами.

Он кивнул, серьёзнея.

- Если тебе так будет комфортнее, то хорошо. Но сразу предупреждаю, это ненадолго. Я не

собираюсь прятаться вечно, и ещё, довольно плохо скрываю свои эмоции и чувства обычно. А мне

точно захочется бесконечно тебя обнимать, целовать, и не только… - Он чмокнул меня в щёку.

Мы вышли из номера порознь: я первой, а после через несколько минут Максим Игоревич, чтобы

не привлекать внимания.

Автобус уже починили, и он стоял у гостиницы, коллеги загружали вещи.

Заняв свое прежнее место у окна, я откинула голову на спинку сиденья, чувствуя приятную

усталость в мышцах. Но расслабиться не удалось.

Рядом со мной неожиданно скрипнуло кресло, и на соседнее место опустилась мужская фигура. Я

повернула голову и едва не поперхнулась воздухом.

- Саша?! - вырвалось у меня.

- Доброе утро, Даша, - он слабо улыбнулся. - Надеюсь, ты не против, что я сел с тобой?

Я не успела ответить, в автобус поднялся Касьянов. Его взгляд, еще секунду назад спокойный

и деловой, скользнул по салону и намертво прикипел к нашему ряду. Я физически почувствовала,

как температура в автобусе упала на несколько градусов.

Директор медленно, хищной походкой подошел к нам. Его глаза метали молнии.

- Александр? - голос Касьянова был ледяным, но в нем вибрировала такая угроза, что мне

стало страшно. - Вы местом не ошиблись? Я планировал сесть здесь, чтобы обсудить с Дарьей

Сергеевной… рабочие планы.

- В автобусе полно свободных мест, Максим Игоревич, - Саша даже не дрогнул, спокойно

выдерживая этот убивающий взгляд. – Сегодня официальный выходной, мы и так застряли в этом

городе дольше, чем планировали. Может, дадите своим сотрудникам передохнуть? А я бы хотел

серьезно поговорить с Дашей. На личную тему.

Касьянов чуть слышно зарычал, его пальцы побелели, вцепившись в спинку соседнего кресла.

Казалось, он сейчас просто вышвырнет математика в окно. Он бросил на меня нечитаемый взгляд.

Но мы ведь только что договорились! Он сам обещал!

Скрипнув зубами так, что желваки заходили ходуном, Максим Игоревич резко развернулся и

рухнул на сиденье через проход, прямо наискосок от нас.

Я сглотнула подступивший к горлу ком и повернулась к Саше.

- О чем ты хотел поговорить? - спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Саша посмотрел на меня очень серьезно.

- Даша, я хочу извиниться за вчерашнее. - Он понизил голос, чтобы нас не слышали другие

коллеги. - Я повел себя как импульсивный идиот. Полез обниматься, начал давить. Я полночи не

спал и понял, что мы ведь толком даже не знакомы, у нас и отношения-то не начались, а я уже

наломал дров. Ты мне очень нравишься, правда.

Я замерла, не зная, что сказать.

- Давай попробуем еще раз? С чистого листа, - продолжил Саша с надеждой в голосе. - Сходим

куда-нибудь на выходных. Без лишнего давления, просто кофе, просто пообщаемся, узнаем друг

друга получше. Обещаю вести себя прилично. Дашь мне шанс?

Я сидела ни жива ни мертва, переваривая его искренние слова, и почти физически ощущала на

себе взгляд Касьянова.

27 глава

27 глава

- Саш, я... - я замялась, судорожно подбирая слова. Устроить публичное выяснение отношений

при полном автобусе коллег мне бы совсем не хотелось. Так что я пошла по пути наименьшего

сопротивления. - Я просто очень не выспалась, голова совсем не соображает, давай не сейчас.

- Не выспалась? - Саша нахмурился, в его голосе проскользнуло искреннее беспокойство, и,

может мне просто показалось, но словно какое-то подозрение. - Почему? Что-то случилось?

Я невольно бросила быстрый взгляд на кресло, где сидел Касьянов. Его лицо было похоже на

высеченную из камня маску, только в темных глазах бушевал настоящий ураган.

- Нет, просто... - я сглотнула и отвела глаза к окну. - Я же говорила тебе на базе, что

очень плохо сплю в новых местах. Никак не могла уснуть.

Сбоку раздался глухой, короткий звук: то ли усмешка, то ли сдавленный рык. Я краем глаза

заметила, как Касьянов с силой сжал подлокотник, так, что костяшки пальцев побелели.

- Понял, - кивнул Саша, совершенно неправильно истолковав мою заминку. - Тогда, конечно,

отдыхай, Даш. Мы всё обсудим позже.

Остаток пути превратился для меня в изощренную пытку. Саша больше не лез с разговорами,

видимо, дав мне возможность «отдохнуть», а Касьянов хранил гробовое молчание. Но это

молчание было таким тяжелым, таким давящим, что у меня потели ладони, потому что я всю

дорогу чувствовала его взгляд на себе.

В наш город мы въехали только к обеду. Коллеги шумной толпой потянулись к выходу, разбирая

сумки. Максим Игоревич вышел одним из первых. Строгий, отстраненный, идеальный директор.

Он со всеми попрощался, сказав: «До завтра», а на меня даже не взглянул, от чего у меня

внутри всё упало. Сел в свой черный внедорожник и скрылся за поворотом.

В груди неприятно кольнуло. Неужели он действительно так разозлился?

Я медленно побрела в сторону остановки, чувствуя себя совершенно разбитой, когда в кармане

коротко завибрировал телефон.

Одно сообщение. От него.

«Жду тебя за углом в машине. Быстро».

Сердце вновь ожило, подпрыгнув к горлу. Я оглянулась, убедилась, что никто из наших на меня

не смотрел, и, свернув за здание школы, ускорила шаг. Знакомый внедорожник стоял в тени

деревьев с заведенным двигателем.

Едва я успела открыть пассажирскую дверь и скользнуть на сиденье, как атмосфера в салоне

ударила по мне напряжением.

- Максим... - начала было я, но он резко повернулся ко мне.

- Так вот почему ты так настаивала на тайне? - Его голос был низким, обманчиво тихим, но в

каждом слове звенела злость. Глаза смотрели словно в самую душу, и с таким негодованием, что

мне захотелось вжаться в кресло. - Чтобы иметь возможность строить глазки этому сопляку?

- Что? Нет! Максим, ты с ума сошел?

- Я? - Он подался ко мне, нависая, заполняя собой всё пространство.

От него исходила такая волна бешеной ревности, что у меня перехватило дыхание.

- Ты сидела всю дорогу рядом с ним. Пообещала после обсудить ваше возможное «свидание».

После того, как час назад кричала в моих руках, после того, как мы были... - он осекся,

шумно втягивая воздух. - И ты даешь ему надежду! «Я плохо сплю в новых местах», Даша?!

Серьезно?

- Я не давала ему надежду! И ничего с ним обсудить не обещала. Просто слилась с ответа! -

возмутилась я, чувствуя, как щеки вспыхивают от несправедливого обвинения. - Что я должна

была сделать? Отшить его на весь автобус? Там сидела Софья Аркадьевна, Лена! Я просто не

хотела устраивать цирк!

- Ты должна была сказать «нет»! - отрезал Касьянов.

Желваки на его лице ходили ходуном.

- Мне такой вариант не подходит, Даша. Я не буду стоять в стороне и смотреть, как кто-то

другой планирует с тобой выходные. Ты просила ничего не говорить коллегам, и я согласился.

Но если этот договор означает, что ты будешь параллельно крутить с кем-то еще - к черту

такой договор!

- Я не собиралась ни с кем крутить! - я тоже повысила голос, глядя прямо в его потемневшие

от злости глаза. - Я просто хотела поговорить с ним позже. Один на один. Спокойно объяснить,

что между нами ничего не может быть. Потому что... потому что я уже с тобой!

Мои последние слова повисли в тишине салона. Касьянов замер. Его грудная клетка тяжело

вздымалась. Злость в его взгляде внезапно сменилась чем-то другим, не менее пугающим,

первобытным, обжигающим голодом.

Он не сказал больше ни слова. Просто подался вперед, зарылся пальцами в мои волосы на

затылке и грубо, собственнически впился в мои губы.

Это был не поцелуй, это было заявление. Он целовал меня жадно, глубоко, словно хотел

стереть все слова, стереть само существование Саши, доказывая, кому я принадлежу. Я охнула

ему в губы, и мои руки сами собой потянулись к его плечам, отвечая на этот дикий напор с не

меньшей страстью.

Когда он оторвался от моих губ, мы оба тяжело дышали. Максим прислонился лбом к моему лбу,

его рука все еще крепко сжимала мой затылок.

Затем он резко отстранился, переключил коробку передач и нажал на газ. Внедорожник плавно,

но быстро рванул с места, вливаясь в городской поток.

Я посмотрела в окно и с удивлением поняла, что мы едем к центру.

- Максим... - я сглотнула, пытаясь успокоить сбившееся сердцебиение. - Куда мы едем? Я

думала, ты хотел решил меня домой, но мой дом вообще-то в другой стороне.

Касьянов бросил на меня короткий, полыхающий обещаниями взгляд. Его губы изогнулись в

бесконечно сексуальной усмешке.

- Я не собираюсь тебя сегодня никуда отпускать, Даша, - ровным тоном произнес он, уверенно

ведя машину. - Того, что было ночью, мне чертовски мало.

28 глава

28 глава

Едва за нами захлопнулась тяжелая входная дверь, отрезая нас от шума подъезда и всего

остального мира, Максим резко развернул меня к себе. Моя сумка с глухим стуком упала на пол,

но я даже не обратила на это внимания.

Его губы накрыли мои с такой жадностью, словно он изголодался по мне за те несколько минут,

что мы провели в пути. Он прижал меня спиной к прохладной деревянной панели двери, его руки

заскользили по моей спине, сминая ткань, притягивая еще ближе к своему твердому телу. Я тихо

выдохнула ему в губы, обхватывая его за шею, мгновенно отвечая на этот дикий, пьянящий

напор.

Воздух вокруг нас мгновенно накалился.

Поцелуи становились всё глубже, всё требовательнее. Пальцы Максима уже забрались под край

одежды, обжигая кожу.

Я чувствовала, как дрожали мои колени, и как внутри тугим узлом сворачивалось желание,

заставляя забыть обо всем на свете: о Саше, о коллегах, о том, что завтра понедельник. Были

только его горячие губы, его запах и колотящееся сердце.

Но в этот самый момент, разрезая тишину прихожей, до этого нарушаемую только нашим сбитым

дыханием, стонами, и другими звуками, исходящими от нас, резко зазвонил телефон Касьянова.

Максим глухо зарычал, отрываясь от моих губ, и уткнулся своим лбом в мой, тяжело дыша.

Мелодия продолжала настойчиво трезвонить.

- Не отвечай, - шепотом вырвалось у меня, и я сама испугалась своей смелости.

Он как-то криво и тяжело улыбнулся, и нехотя вытащил телефон из кармана.

Взглянув на экран, Максим заметно напрягся, а между его бровей залегла суровая складка. Вся

игривость и страсть мгновенно слетели с него, уступая место собранности директора Касьянова.

- Прости, Даш, мне придется ответить. Это из департамента, звонок, который нельзя сбросить,

- он коротко, виновато поцеловал меня в висок. - Проходи, чувствуй себя как дома. Осмотрись

пока, я быстро.

Он принял вызов, на ходу меняя тон на официально-деловой, и скрылся за одной из дверей по

коридору.

Я осталась одна, все еще тяжело дыша и пытаясь унять дрожь в руках, но довольно быстро

заставила себе успокоиться, и шагнула из прихожей в основное пространство.

Когда я только зашла сюда, то даже не успела оглядеться, меня захватил водоворот страсти. А

вот теперь, с удивлением крутила головой по сторонам. Квартира Максима Игоревича поражала.

Это был огромный, залитый светом лофт с панорамными окнами, из которых открывался

потрясающий вид на центр города.

Дорогой паркет, строгая минималистичная мебель в глубоких графитовых и темно-синих тонах,

огромный кожаный диван и современная кухня с островом, отделанным черным мрамором.

Здесь всё кричало о статусе, достатке и безупречном вкусе хозяина. И в то же время квартира

казалась немного... нежилой, что ли... Слишком идеальной, слишком холостяцкой. Никаких милых

безделушек, уютных пледов или ярких пятен. И почти никаких признаков постоянного пребывания

здесь человека.

Я медленно прошла по гостиной, чувствуя себя немного неуютно в этой роскоши, словно

случайно забрела в музей. Из-за двери рядом доносился приглушенный голос Максима,

обсуждающего какие-то проверки.

Из гостиной вела ещё дверь, которая была полуоткрыта. Это оказался кабинет. Я заглянула

туда: массивный дубовый стол, кожаное кресло, стеллажи от пола до потолка, плотно

уставленные книгами и папками.

Мой взгляд скользнул по полкам и зацепился за небольшую фоторамку, которая стояла в самом

углу, наполовину скрытая массивным томом энциклопедии. Словно ее не хотели выставлять

напоказ, но и выбросить не смогли.

Поддавшись необъяснимому порыву любопытства, я подошла ближе и взяла фоторамку в руки.

С фотографии на меня смотрел Максим, он выглядел на несколько лет моложе, таким я и помнила

его со времён университета, его улыбка была открытой, и как будто лишенной привычной

жесткости.

Рядом с ним стояли мужчина и женщина в возрасте, возможно, его родители. А за руку Максима

держала невероятно красивая, ухоженная шатенка. Она счастливо прижималась к его плечу, и в

том, как он обнимал ее за талию, читалась абсолютная близость. Жена. Точно бывшая жена. Мне

же Оля её, кажется, показывала… Но я едва её узнала на фото.

Идеальная женщина для такого идеального мужчины, живущего в идеальной квартире.

У меня внутри неприятно заныло, рядом с этой лощеной красавицей я вдруг почувствовала себя

простушкой-учительницей в недорогих джинсах.

- Изучаешь мое прошлое?

От резкого голоса за спиной я вздрогнула и едва не выронила фоторамку.

Максим стоял в дверях кабинета. Телефон он уже убрал, но его лицо было непроницаемым.

Взгляд темных глаз, еще недавно полыхавший желанием, сейчас сканировал меня с холодным

вниманием.

- Прости, я... случайно увидела, - я стушевалась, аккуратно ставя фотографию на место,

чувствуя, как краснеют щеки. - Вы здесь такие счастливые. Очень красивое фото. И она тоже

красивая. Это же твоя бывшая жена?

Максим промолчал. Он шагнул в кабинет, и воздух вокруг него словно стал на несколько

градусов холоднее.

- Максим, - я сглотнула, вдруг решаясь на вопрос, который крутился на языке. - А...

расскажешь, почему вы расстались?

Он остановился. Его челюсть напряглась, желваки нервно дернулись под кожей.

- Нет, - коротко, как отрезал, бросил он.

- Почему? - тихо спросила я. - Если мы теперь вместе...

- Я сказал, нет, Даша, - его голос понизился, став жестким и отстраненным. Касьянов подошел

к стеллажу, взял рамку и, не глядя на нее, убрал в ящик стола, громко задвинув его. - Это

закрытая тема. Я не обсуждаю свой развод.

Повисла тяжелая, давящая тишина. Вся та магия и нежность, что была между нами в машине и в

прихожей, испарилась, разбившись о невидимую бетонную стену, которую он только что возвел.

Я смотрела на его прямую, напряженную спину и чувствовала, как внутри разливается обида.

Час назад он сходил с ума от ревности, кричал на меня, требуя полной отдачи, обвинял в том,

что я просто сидела рядом с другим мужчиной.

Но стоило мне попытаться сделать шаг в его личное пространство, как передо мной захлопнули

дверь, повесив табличку «Посторонним вход воспрещен».

Максим повернулся ко мне, его лицо было совершенно спокойным, но глаза оставались

холодными.

- Я закажу нам ужин, - ровно произнес он, глядя на меня так, словно я была не женщиной,

которую он только что хотел прижать к стене, а провинившейся школьницей. - Или... если ты

вдруг поняла, что хочешь домой, я вызову тебе такси. Решай сама.

Мое сердце пропустило удар. Он предоставлял мне выбор, но это звучало как ультиматум: либо

я принимаю его правила игры и никогда не лезу в душу, либо могу уходить прямо сейчас.

29 глава

29 глава

Слова Максима повисли в воздухе.

Я смотрела в его темные, непроницаемые глаза, и внутри всё закипало. Он стоял передо мной,

идеальный, властный, уверенный в том, что я сейчас покорно опущу голову и пойду мыть руки

перед ужином.

Удобная, послушная, не задающая лишних вопросов.

Но вместо ожидаемого страха или трепета перед его авторитетом меня накрыло жгучей обидой.

- Похоже, я поторопилась, - мой голос прозвучал неожиданно твердо и звонко в оглушающей

тишине кабинета. Я вздернула подбородок, не позволяя себе отвести взгляд. - Мне такой формат

отношений не подходит, Максим. Я не кукла, которую можно достать из коробки, когда тебе

удобно, а потом засунуть обратно.

Желваки на его лице дрогнули, брови сошлись на переносице, но я не стала дожидаться ответа.

- Можешь вызвать мне такси.

Взгляд Максима изменился. Буквально на долю секунды его идеальная маска дала трещину, выдав

искреннее удивление.

- Даша… - он сделал шаг ко мне, и его тон потерял часть своей ледяной жесткости, но я уже

развернулась.

- Хотя, не нужно, я сама вызову, - бросила я, развернулась на каблуках и быстро, почти

бегом, пошла в прихожую.

Дыхание сбилось. Внутри всё дрожало от адреналина и обиды. Я схватила с пуфика свою сумку,

и потянулась к массивному замку входной двери.

Выйти за дверь я не успела.

Тяжелая мужская ладонь с силой впечаталась в темное дерево прямо над моим плечом, с глухим

стуком захлопывая дверь обратно.

Я резко обернулась и оказалась зажатой между холодной панелью и горячим, напряженным, как

натянутая струна, телом Максима. Он нависал надо мной, дыша тяжело и смотрел словно хищник,

загнавший добычу в угол.

От него исходил жар, запах дорогого парфюма и такой первобытной, дикой энергетики, что у

меня волоски на руках встали дыбом.

- Куда ты собралась? - его голос вибрировал от сдерживаемой ярости, низкий, рокочущий,

пробирающий до костей.

- Ты сам предложил вызвать такси. Так что я собралась домой, - я уперлась ладонями в его

твердую грудь, пытаясь отодвинуть, но с тем же успехом могла бы толкать каменную стену. -

Пусти, Максим. Я всё сказала.

- А я сказал - нет, - он перехватил мои запястья одной рукой, без труда прижимая их к двери

над моей головой. В его глазах полыхал совершенно неконтролируемый, темный огонь. - Тема

моего прошлого закрыта, Даша. Наглухо. Это не обсуждается. Я рявкнул грубо, признаю. Но я не

собираюсь перед тобой выворачивать душу и трясти старым бельем.

- Тогда отпусти меня! - выкрикнула я, дернувшись в его железной хватке.

- Черта с два! - рыкнул он, подавшись еще ближе, так, что наши тела соприкоснулись. - Ты

никуда не пойдешь. Не после того, как я несколько гребаных часов смотрел на тебя в этом

автобусе и думал только о том, как стяну с тебя одежду, когда мы останемся одни.

Его слова ударили по мне, как разряд тока. Никаких красивых извинений, никаких оправданий.

Только голая, неприкрытая, жадная потребность, которая сквозила в каждом его движении.

Он был зол на меня за что-то, скорее всего за то, что я действовала не по его сценарию, но

еще больше он был одержим мной в моменте, и сейчас этот контроль, которым он так гордился,

трещал по швам.

- Ты не можешь просто брать то, что хочешь, и... - начала я, задыхаясь от близости его губ.

- Могу, - хрипло перебил он. - И буду. Я же сказал, ты моя.

Его рот обрушился на мой. В этом поцелуе не было ни капли нежности, только абсолютная

власть, голод и отчаянное желание доказать, что я принадлежу ему. Он целовал меня жестко,

глубоко, сминая мои губы, выбивая из легких весь кислород.

Я хотела сопротивляться, хотела оттолкнуть его, но тело предательски плавилось под этим

диким напором. Мои пальцы, которые он наконец-то отпустил, сами собой вцепились в его

рубашку.

Максим глухо застонал мне в губы, почувствовав мою капитуляцию. Его руки с жадностью

собственника скользнули по моей талии, с силой сжали бедра. Он резко оторвал меня от пола, и

я инстинктивно обхватила его ногами, прижимаясь к самому источнику его пульсирующего

желания.

Он не стал нести меня в спальню. Похоже, ему было плевать на комфорт, на идеальный порядок

в его квартире, на всё на свете. Сейчас им двигали совершенно первобытные инстинкты.

Максим сделал всего пару шагов, впечатывая меня спиной в стену коридора. Картина в тяжелой

раме, висевшая рядом, глухо стукнулась об обои.

- Максим… - выдохнула я, когда его губы жадно спустились к моей шее, оставляя горячие,

влажные поцелуи-укусы, от которых по телу разбегались электрические искры.

- Я не отпущу тебя, - хрипло, прямо в мою кожу выдохнул он.

Он задрал одежду на мне нетерпеливым движением, и его пальцы, жесткие, требовательные,

скользнули по моей груди, сминая кружево белья.

Я выгнулась навстречу, жадно хватая ртом воздух, чувствуя, как внутри тугой пружиной

сворачивается предвкушение. Вся моя обида, вся гордость сгорели дотла в этом пожаре, который

он разжег.

- И никому не отдам, слышишь? - продолжал он, его дыхание обжигало. - Никакому Саше.

Никому.

Змейка на моих джинсах с треском разъехалась вниз.

Его поцелуи становились всё глубже, руки скользили по моей обнаженной коже, подчиняя, сводя

с ума. Я задыхалась от удовольствия.

Когда он вошел в меня, резким, сильным толчком, я не сдержала громкого стона, впиваясь

ногтями в его плечи. Это было безумие. Прямо в коридоре, прижатая к стене, под стук

собственного пульса в висках.

Каждое его движение было наполнено дикой, неконтролируемой страстью, словно он пытался

стереть саму мысль о том, что я могла уйти. Он двигался жестко, глубоко, выбивая из меня все

мысли, заставляя мир сузиться до размеров наших горячих тел и тех искр, что взрывались под

веками.

Я кричала его имя, когда меня накрыло первой горячей волной. Максим глухо зарычал, сильнее

вжимая меня в стену, и сделал еще несколько мощных, глубоких толчков, прежде чем замереть,

судорожно вдыхая воздух.

Чёрт, мы же не предохранялись…

Его лоб уткнулся в мое плечо. Мы оба тяжело дышали, глотая воздух, словно выброшенные на

берег. Его руки, еще мгновение назад такие властные, теперь держали меня крепко, но

осторожно, не давая соскользнуть.

Как он вообще держал меня такую огромную?

В тишине квартиры был слышен только стук наших сердец.

Максим медленно поднял голову. В его потемневших глазах уже не было той ледяной стены. Был

только голод, который он только что ненадолго утолил, и что-то еще, тяжелое, тягучее.

- Я придурок, Даш, - его голос был хриплым, сорванным. Он провел большим пальцем по моей

припухшей губе. - Но ты никуда отсюда не уйдешь. Не сегодня.

30 глава

30 глава

Следующая неделя пролетела как в тумане. Ярком, обжигающем, лишающем сна и здравого смысла

тумане, и имя ему было Максим Касьянов.

Я не помнила, когда последний раз ночевала в своей квартире. Кажется, там уже начали вянуть

цветы, а в холодильнике скучал забытый йогурт.

А ещё, я не помнила, когда чувствовала себя такой красивой, лёгкой и счастливой.

Моей новой реальностью стал идеальный, холодный лофт Максима, который вечерами наполнялся

нашим горячим дыханием, сбитыми простынями и откровенными признаниями, сказанными в темноте.

Мы не могли оторваться друг от друга. Это было похоже на какую-то одержимость.

Днем в школе мы старательно играли роли: строгий директор и ответственная учительница. Мы

почти не пересекались в коридорах, общались подчеркнуто сухо, если рядом кто-то был.

Но стоило нам остаться одним хотя бы на минуту в его кабинете или пустой учительской, как

маски слетали. Короткие, жадные поцелуи, случайные прикосновения рук, обжигающие взгляды

поверх голов учеников: от этого адреналин кипел в крови, а по спине бегали мурашки.

А вечером... вечером я заезжала к себе, чтобы захватить вещи на завтра, и ехала к нему.

Потому что он приглашал меня каждый день, а я не находила причин ему отказать, ведь сама не

могла от него оторваться.

Максим оказался удивительным. За закрытыми дверями своей квартиры он сбрасывал броню

железного руководителя.

Он был и страстным, и заботливым, и понимающим. Почти идеальным.

Почему почти? Мы много разговаривали, обо всем на свете: о книгах, о фильмах, о смешных

случаях из студенчества. Обо всём, кроме его прошлого, и кроме будущего.

Эта тема оставалась негласным табу. Он больше не отталкивал меня грубо, но я видела, как

напрягается его челюсть, если разговор случайно сворачивал не туда, и сама меняла тему.

Я боялась спугнуть это хрупкое, но такое невероятное счастье. Мне казалось, что если я

начну задавать вопросы, карета снова превратится в тыкву.

Но чем безоблачнее были наши вечера, тем сильнее внутри меня ворочалось липкое, неприятное

предчувствие. Как будто я шла по тонкому льду, который вот-вот должен был треснуть.

- Даш, ты вообще здесь? Земля вызывает Дарью!

Я вздрогнула и сфокусировала взгляд. Оля стояла напротив моего стола в учительской, уперев

руки в бока. Ее глаза метали молнии.

- Извини, задумалась, - я виновато улыбнулась, закрывая журнал. - Ты что-то спросила?

- Я спросила, идем ли мы сегодня после уроков пить кофе, как договаривались еще в

понедельник, - Оля прищурилась, сканируя меня подозрительным взглядом. - Или ты опять

"занята проверкой тетрадей"?

Я прикусила губу. Сегодня пятница, и Максим обещал приготовить ужин сам. Я ждала этого

вечера с самого утра.

- Оль, прости, но сегодня никак. Правда. Давай на выходных?

Оля шумно выдохнула и закатила глаза.

- Знаешь, Соколова, ты в последнее время ведешь себя очень странно. Летаешь где-то в

облаках, улыбаешься монитору, дома не ночуешь… Я заходила к тебе вчера вечером, чтобы отдать

туфли, которые брала давно уже, помнишь? Свет не горит, телефон недоступен.

- Я просто… устаю, - соврала я, отводя взгляд. - И спать ложусь рано.

- Врёшь, - безапелляционно заявила подруга, наклоняясь ко мне. - У тебя глаза блестят, как

у влюблённой кошки. Колись, кто он?

Сердце ухнуло вниз. Мне так хотелось рассказать ей! Поделиться этой безумной тайной,

выплеснуть эмоции, спросить совета. Но я не могла. Мы же решили, что наши отношения пока

должны были оставаться в тайне от коллег. Да и как-то неловок было говорить Оле всё после

того, что он ей нравился…

- Оль, нет никого. Правда. Просто… хорошее настроение, - я попыталась улыбнуться как можно

естественнее.

Оля смотрела на меня несколько долгих секунд, и я видела, как в ее глазах обида вытесняла

любопытство.

- Ясно, - холодно бросила Оля, выпрямляясь. - Секреты от лучшей подруги. Отлично, Даша. Как

знаешь.

Она резко развернулась и вышла из учительской, хлопнув дверью.

Я тяжело вздохнула, чувствуя укол совести. Я ненавидела врать Оле. Она была одним из моих

самых близких людей в этом городе, и ссора с ней легла тяжелым камнем на душу.

Надо будет обязательно с ней помириться. Купить ее любимые пирожные, приехать в воскресенье

и всё рассказать. Ну, или почти всё.

Но сейчас… сейчас я просто хотела ещё хотя бы на пару дней оставить эту тайну только для

нас, ну и поскорее сбежать из школы.

Телефон в кармане пиликнул. Сообщение от«Максим Игоревич» , но даже

без имени контакта, я уже наизусть знала эти цифры.

«Жду тебя на парковке в соседнем дворе. Через десять минут. Иначе сам поднимусь в

твой кабинет и запру дверь изнутри».

Я невольно улыбнулась, чувствуя, как по телу разливается привычный жар. Обида Оли, мое

собственное грызущее чувство тревоги, всё это отступило на второй план, размылось, потеряло

значение.

Я закинула вещи в сумку и почти бегом бросилась к лестнице.

Я летела к нему, окрыленная, влюбленная, глупая в своем моменте абсолютного счастья. Я не

замечала косых взглядов и не слушала интуицию, которая просто кричала мне остановиться.

Я не знала, что совсем скоро мой идеальный карточный домик рассыплется. И что моя интуиция

оказалась гораздо сильнее, чем я думала…

31 глава

31 глава

Прошло еще две недели. Две недели наших тайных встреч, украденных поцелуев в пустых

кабинетах и жарких ночей в его квартире.

С Олей мы всё это время общались прохладно, ограничиваясь сухими рабочими вопросами. Меня

это угнетало. Я скучала по нашим посиделкам, по её смеху и болтовне в большую перемену в

столовой, поэтому в субботу вечером решительно написала ей сообщение:«Жду тебя у

себя. Купила твои любимые эклеры! И мне нужно тебе кое-что рассказать... Кое-что очень

важное» .

Оля пришла через час, демонстративно дуя губы, но я видела, что она тоже была рада

примирению.

Мы устроились на моей крошечной кухне. Я заварила чай, выдохнула, собираясь с мыслями, и

выложила всё как на духу. Рассказала про тот вечер, когда мы застряли в другом городе, про

случайный поцелуй, про нарастающее напряжение, и про то, как всё закрутилось.

Глаза Оли с каждой минутой становились всё шире. Эклер, который она поднесла ко рту, так и

замер в воздухе.

- Значит, всё-таки Касьянов? - наконец выдохнула она, когда я замолчала. - Даш, ты ведь

сейчас не шутишь?

- Ни капли, - я нервно теребила край скатерти. - Оль, только умоляю, это тайна. Никто в

школе не должен знать.

Подруга медленно положила пирожное на блюдце. На ее лице отразилась целая гамма эмоций:

шок, неверие, потом искренний восторг и… да, крошечная, едва уловимая тень зависти. Касьянов

нравился многим, и Оля же тоже вздыхала, глядя на его широкие плечи, пока не узнала, что он,

возможно, мне тоже нравится.

- Обалдеть можно, - она вдруг рассмеялась и покачала головой. - Соколова, ну ты даешь!

Окрутила самого недосягаемого мужика в школе! Я-то думаю, чего он последнее время такой… не

такой зверский. А это всё ты!

- Я не окручивала, оно само так вышло, - смутилась я, но внутри стало тепло от ее

поддержки. Она не осудила, не прочитала нотацию о служебных романах…

- Ладно, партизанка, прощена, - Оля хитро прищурилась. - За такую новость можно и пару

недель молчания простить. Слушай, а он какой…? - она выразительно повела бровями.

Мы проболтали еще час. Я чувствовала невероятное облегчение от того, что мне больше не

нужно было скрывать от подруги свою тайну.

В какой-то момент Оля выходила в туалет, и после, помыв руки, машинально достала из сумки

маленький флакон и пшикнула на запястье своими любимыми духами: сладкими, с яркой нотой

ванили, которые она всегда носила с собой. Она любила обновлять аромат, считала, что запах

был её фишкой.

И мне всегда нравился её парфюм, но в этот раз в нос ударил такой резкий, удушливый запах,

что у меня мгновенно закружилась голова, а к горлу подкатил неприятный ком.

- Оль, открой форточку, пожалуйста, - попросила я, отодвигаясь от стола. - Что-то они

сегодня какие-то приторные. Аж до тошноты.

- Моя ванилька? - удивилась подруга, приоткрывая окно. - Ты же сама мне говорила, что

обожаешь этот запах.

- Не знаю, химией какой-то отдает, может, срок годности вышел, или ты на этот раз палёные

взяла? - я поморщилась, встала и открыла холодильник, чувствуя, как во рту собирается вязкая

слюна. Желудок требовал чего-то… особенного.

Чай, который мы попили, меня совсем не удовлетворил.

Я достала банку маринованных патиссонов, купленную мной миллион лет назад в период ПМС, и

так и не съеденных после, подцепила один вилкой и с наслаждением откусила, жмурясь от

резкого уксусного вкуса. Боже, как вкусно.

Открыв глаза, я обнаружила, что Оля смотрит на меня в упор. Очень внимательно. И очень

странно.

- Что? - я прожевала кисло-сладкий кусочек.

- Даш… - Оля медленно опустилась на стул. – Тебе нормально вот так? После эклеров патиссоны

маринованные…

- Ну, сегодня захотелось, - я пожала плечами, отправляя в рот второй кусок.

Оля не отвела взгляд. Ее лицо стало пугающе серьезным.

- Даша. Когда у тебя последний раз были эти… ну, женские дни?

Моя рука с вилкой замерла на полпути. Вопрос прозвучал так неожиданно, что я не сразу

поняла его смысл. Я нахмурилась, мысленно отматывая время назад. Так, конец четверти, потом

каникулы, потом …

Внутри что-то неприятно екнуло.

- Точно нет, - быстро и излишне резко ответила я, кладя вилку на стол. - Нет, Оль. Ты

придумываешь. У меня просто стресс из-за работы. И недосып. И новые отношения, много эмоций…

- Даш, тошнота на любимые духи и маринованные овощи после сладкого - это не от стресса, -

тихо заметила подруга.

- Мы предохраняемся! - выпалила я, чувствуя, как щеки заливает румянец.

Только тот, один из первых разов в коридоре… тогда контроля не было. Но ведь шанс один на

миллион, что это произойдет с первого раза.

- Ну-ну, - Оля поднялась из-за стола, глядя на меня с сочувствием и каплей тревоги. –

Ладно, поздно уже, я пойду, наверное. А ты сходи-ка вниз, в круглосуточную. Просто чтобы

успокоиться. Договорились?

Я лишь коротко кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

Когда за Олей закрылась дверь, в квартире повисла звенящая тишина. Я стояла посреди

прихожей и смотрела в стену.

Точно нет.

Это звучало в моей голове как мантра. Не может быть. Мы наслаждались моментом, мы не

планировали семью, мы даже не обсуждали, к чему ведут наши отношения! А, может, он вообще не

хотел детей! С прошлой же женой не было у него…

Не выдержав давления собственных мыслей, я схватила куртку, накинула ее прямо поверх

домашней футболки, сунула ноги в кроссовки и выскочила из квартиры.

В аптеке на первом этаже я дрожащим голосом попросила два самых точных теста. Фармацевт

посмотрела на меня с легкой улыбкой, от которой мне захотелось провалиться сквозь землю.

Обратно я не шла, летела, перепрыгивая через ступеньки.

Влетев в ванную, я дрожащими руками разорвала упаковку. Всё происходило как в замедленной

съемке. Я сделала всё по инструкции, положила белую пластиковую полоску на край раковины и

уставилась на себя в зеркало.

Бледная, растрепанная, с огромными испуганными глазами.

Три минуты. Надо подождать три гребаных минуты.

Я зажмурилась, считая про себя.

Как он отреагирует?

Я глубоко вдохнула, готовясь открыть глаза и опустить взгляд на раковину.

И в эту секунду тишину квартиры разорвал резкий, настойчивый звонок в дверь.

Я вздрогнула так, что смахнула тест на пол, так и не увидев результата. Сердце подпрыгнуло

к самому горлу и забилось сумасшедшей птицей.

Максим! Он писал утром, что сегодня у него важная встреча, но, возможно, он освободится и

решил приехать?

Паника мгновенно сменилась волной радости. Тест потом подниму и посмотрю. Это просто Оля

накрутила меня, ничего там нет.

Я выскочила из ванной, на ходу приглаживая волосы и поправляя растрепавшуюся футболку.

Щелкнула замком и распахнула дверь, уже приготовив самую счастливую улыбку.

- Ты так ра… - начала я и осеклась на полуслове.

Улыбка сползла с моего лица. На пороге стоял не Максим.

32 глава

32 глава

С виноватой, но какой-то решительной полуулыбкой там переминался с ноги на ногу Саша. В

руках он сжимал пухлый букет нежно-розовых пионов.

- Саша? - я удивлённо смотрела на коллегу. Радость от ожидания Максима мгновенно сменилась

глухим раздражением. - Ты что здесь делаешь? Откуда ты вообще узнал мой адрес?

- Ну, дом я знал, а в отделе кадров в личном деле подсмотрел квартиру, - он сделал попытку

улыбнуться шире, протягивая мне цветы. - Даш, я знаю, что пришел без приглашения и,

возможно, не вовремя, но я не могу просто так сдаться. Ты избегаешь меня в школе, а я...

- Саш, стоп, - я подняла руку, прерывая его речь, и даже не подумала взять букет.

Мой голос прозвучал резче, чем я планировала, но у меня не было ни сил, ни желания играть в

деликатность. Он заявился в выходной день поздно вечером ко мне домой без приглашения. О

какой деликатности вообще могла идти речь?

- Послушай меня внимательно, между нами ничего не было, и не будет. Совсем ничего. Ни

сейчас, ни потом. Пожалуйста, перестань тратить своё и моё время. Я не кокетничаю с тобой,

моё «нет» не значит «возможно», или «да». Так получилось, что я кое-кого встретила, так что…

Его лицо вытянулось, рука с пионами медленно опустилась. Кажется, до него наконец-то дошло,

что это была все эти недели после поездки не игра в недотрогу.

- Ясно, - он сглотнул, отводя взгляд. - Что ж... предельно понятно. Извини, что

побеспокоил.

Он неловко потоптался на месте, явно чувствуя себя глупо.

- Слушай, я с другого конца города ехал по пробкам. Можно я хотя бы руки помою и в туалет

зайду перед обратной дорогой?

- Да, пожалуйста, проходи, ванная прямо по коридору и напра… - я машинально отступила в

сторону, пропуская его в прихожую, и тут меня словно ударило током.

Ванная! Тест! Он же валяется на полу!

Саша уже стягивал кроссовки, собираясь пройти внутрь.

- Стой! - почти крикнула я, бросаясь наперерез.

Саша отшатнулся, испуганно глядя на меня.

- Я на секунду! Мне нужно кое-что убрать! - бросила я, проскальзывая мимо него, и пулей

влетела в ванную, захлопнув за собой дверь.

Сердце колотилось где-то в горле. Я упала на колени, шаря руками по холодному кафелю. Вот

он, белая пластиковая полоска отлетела под раковину. Я схватила тест, собираясь не глядя

сунуть его в карман куртки, но взгляд предательски зацепился за результат.

Дыхание остановилось. Их было две. Две четкие, яркие, даже не красные, малиновые полоски.

Мир вокруг меня качнулся и поплыл. Я смотрела на этот кусок пластика, и в голове билась

только одна мысль: «Ошибка. Это, наверное, ошибка. Так не бывает».

Какой был шанс? Один раз без предохранения. Один сумасшедший раз в коридоре его квартиры.

Беременна… Я беременна от Максима Касьянова! От мужчины, который жестко пресекал любые

разговоры о будущем. От мужчины, которого я, по сути, можно сказать не знала за пределами

его спальни.

- Даш? У тебя всё нормально? - голос Саши из-за двери выдернул меня из оцепенения.

- Д-да! Сейчас! - крикнула я срывающимся голосом.

Трясущимися руками я засунула тест в самый дальний угол шкафчика под раковиной. Поднялась

на ноги, в зеркале отразилось бледное лицо с совершенно безумными глазами.

Я глубоко вдохнула, открыла дверь и молча проскользнула мимо Саши на кухню.

Ноги дрожали так, что я едва не упала. В голове стоял абсолютный, звенящий вакуум.

Я подошла к столу. На нем всё еще стояли две кружки с недопитым чаем, надкусанный эклер Оли

на блюдце и открытая банка с маринованными патиссонами. Этот кисло-сладкий запах уксуса

снова ударил в нос, но сейчас он уже не вызвал аппетита. Только липкий ужас от осознания,

что всё это правда. Симптомы, тошнота, задержка, тест.

Саша оставил пионы на тумбочке в прихожей. Я на автопилоте вернулась, забрала букет,

достала из шкафчика высокую стеклянную вазу, налила в нее воды из-под крана и сунула туда

цветы. Поставила вазу прямо в центр стола, между эклером и банкой с патиссонами.

Абсурдная, дурацкая картина. Такая же абсурдная, как вся моя жизнь прямо сейчас.

Что мне делать? Как сказать Максиму? А вдруг он решит, что я специально это как-то

подстроила? Был шанс, что он обрадуется?

Щелкнул замок в ванной, Саша вышел в коридор.

- Ну всё, я пойду, - его голос звучал глухо. - Прости еще раз, Даш. Я всё понял, больше не

буду навязываться.

Я стояла на кухне, обхватив себя руками за плечи, и кивнула, хотя он вряд ли мог меня

видеть. Хотелось, чтобы он поскорее ушел, чтобы я могла осесть на пол и нормально,

основательно так, в голос разрыдаться. Вот что мне было сейчас нужно.

Но тут в дверь снова позвонили. Я вздрогнула, выныривая из своих мыслей.

Саша, который как раз стоял в полуметре от входной двери, натягивая куртку, машинально

потянулся к замку.

- Я открою! - бросил он, видимо, решив напоследок проявить вежливость, и щелкнул защелкой.

- Нет, стой! - крикнула я, бросаясь в коридор, но было уже поздно.

Дверь распахнулась. На пороге стоял Максим.

В расстегнутом темном пальто, с идеальной укладкой и огромным, невероятно стильным букетом

темно-бордовых роз в руках. На его губах играла легкая, предвкушающая полуулыбка, та самая,

которая предназначалась только мне за закрытыми дверями его лофта.

Но эта улыбка замерла в ту же секунду, как его взгляд скрестился с взглядом Саши.

Воздух в прихожей мгновенно стал тяжелым.

Максим медленно перевел взгляд с лица опешившего Саши, который тоже наверняка сложил два

плюс два, на меня. Я замерла в дверях кухни, бледная, в растянутой футболке. А за моей

спиной, на кухонном столе, в вазе предательски ярко розовели чужие пионы, и следы явного

ужина на двоих.

Глаза Максима потемнели, превращаясь в две ледяные, бездонные черные дыры.

Никто не произнес ни слова. Немая сцена, где каждый делал какие-то выводы…

33 глава

33 глава

Воздух в прихожей можно было резать ножом.

Под тяжелым, немигающим взглядом Касьянова Саша как-то разом сдулся, растеряв весь свой

напор. Он торопливо влез в кроссовки, даже не завязывая шнурки, и попятился к выходу,

стараясь не смотреть Максиму в глаза.

- Извините... - пробормотал он, нервно дернув плечом. - Я уже ухожу. Увидимся в школе,

Даша.

Максим молча, не меняясь в лице, сделал полшага назад, освобождая ему проход. А после зашёл

в квартиру, закрывая за собой дверь. Щелкнул замок, дверь захлопнулась, и мы остались одни.

Тишина оглушала.

Максим стоял неподвижно, сжимая в руке роскошный букет тёмно-бордовых роз. Его взгляд

медленно скользнул поверх моей головы, туда, на кухню, где в центре стола стояли эти

дурацкие пионы, а рядом две чашки.

Челюсти Максима были сжаты так крепко, что на скулах ходили желваки. Я поняла, что если

сейчас промолчу, всё рухнет окончательно.

- Максим? - мой голос дрогнул, но я заставила себя сделать шаг к нему. - Ты всё-таки

пришёл! Я надеялась, что у тебя получится выбраться...

- Да я вижу, как ты надеялась, - его голос прозвучал низко, с едва сдерживаемым сарказмом.

Он не кричал, но от этого ледяного тона по спине пробежал мороз.

- Максим, послушай меня, - я сделала еще один шаг, отчаянно заглядывая в его потемневшие

глаза. - Я понимаю, что всё это сейчас кажется странным и выглядит ужасно, но это...

- Не то, что я думаю? - перебил он, криво усмехнувшись.

- А что ты думаешь? - с вызовом, но в то же время стараясь звучать мягко, чтобы не

нагнетать, спросила я.

Он тяжело выдохнул, прикрыв на секунду глаза. Когда он снова посмотрел на меня, в его

взгляде мелькнула такая уязвимость, что у меня защемило сердце.

- Пытаюсь не наделать глупостей, Даш. И не взорваться от дикой ревности прямо в моменте, -

процедил он, бросив розы на пуфик. - Потому что, на самом деле, все мои мысли сейчас только

о том, что я пришёл к своей девушке, а у неё в квартире другой мужик. С цветами. И, судя по

столу, у вас был очень милый вечер.

Слова «к своей девушке» прозвучали так сладко и так больно одновременно. Он назвал меня

своей. Он не развернулся и не ушел, хлопнув дверью, это обнадеживало.

- Это не его чашка, Максим. Это Оля была здесь. Она только что ушла, мы пили чай, -

торопливо, сбиваясь, начала объяснять я. - А Саша... он просто заявился следом. Сказал,

нашел мой адрес в личном деле в отделе кадров. Я не приглашала его, честно! Я сразу сказала

ему, что между нами ничего не может быть, потому что в моей жизни есть другой мужчина. Он

всё понял, просто попросился в туалет перед дорогой, потому что ехал по пробкам. И в этот

момент позвонил ты. Клянусь тебе.

Максим молчал. Его тяжелый, пронзительный взгляд сканировал мое лицо, словно пытаясь найти

хоть малейший след лжи.

А потом он вдруг резко выдохнул, и шагнул ко мне. Его большие, горячие ладони обхватили мое

лицо, и он проговорил мне прямо в губы:

- Я чуть с ума не сошел, когда увидел его здесь.

Он поцеловал меня. Жарко, глубоко, отчаянно, сминая мои губы так, словно хотел стереть даже

малейшее воспоминание о том, что в этой квартире только что был другой мужчина. Я вцепилась

в лацканы его пальто, отвечая на поцелуй со всей скопившейся во мне паникой и нежностью.

Всё будет хорошо. Он поверил. Он неравнодушен ко мне, я это чувствую.

Этот поцелуй, его горячие руки, его признание - всё это придало мне такой смелости, что я

приняла решение за секунду. Я не буду врать, не буду тянуть и изводить себя страхами.

Я мягко отстранилась от его губ, всё еще держась за его пальто. В груди бешено колотилось

сердце.

- Максим... - мой голос дрожал от волнения. Я посмотрела прямо в его глаза. - Мне нужно

тебе ещё кое-что сказать. Кое-что очень важное. В общем... вот.

Я опустила руку в карман, и достала полоску теста, протянув её на открытой ладони вперёд.

Касьянов опустил взгляд на мою руку.

- Что это? - почти без звука произнёс Максим, мгновенно побледнев и снова посерьезнев.

Сердце ухнуло куда-то в желудок. Неужели я ошиблась, и он, всё-таки, будет не рад?

- Тест на беременность, - тихо ответила я, не сводя с него глаз. - Я беременна, Максим.

Только что узнала, сделала тест полчаса назад буквально, если не меньше, в больнице ещё,

понятно, не была.

Я ждала чего угодно. Шока, растерянности, может быть, даже испуга. Но то, что произошло в

следующую секунду, заставило меня максимально напрячься.

Максим отшатнулся назад, будто я протянула ему не тест на беременность, к которой он тоже

был причастен, между прочим, а ядовитую змею.

Тепло, которое только что было между нами, исчезло, испарилось, сменившись каким-то

абсолютным, мёртвым холодом.

Я видела, как его затрясло - мелкой, едва заметной дрожью, которую он не мог

контролировать. Его глаза, только что горевшие страстью, теперь смотрели на меня с такой

всепоглощающей болью, что я инстинктивно обхватила себя руками.

- Максим? - испуганно прошептала я. - Что с тобой?

Он молчал несколько долгих, невыносимых секунд. А затем его губы искривились в горькой,

сломанной усмешке.

- А я ведь... и правда хотел тебе поверить, - его голос был глухим, бесцветным, словно

доносился из-под земли.

- Я ничего не понимаю... - я сделала шаг к нему, но он резко выставил руку вперед,

останавливая меня.

- Не надо, Даша. Не прикасайся ко мне, - в его тоне зазвенел ледяной металл. Он смотрел на

меня так, будто видел впервые. Будто я была самым грязным разочарованием в его жизни. - Я

думал, ты не такая. Думал, ты честная. Думал, ты чувствуешь то же, что и я...

Он бросил короткий, уничтожающий взгляд на розовые пионы на столе, а затем снова посмотрел

в мои расширенные от ужаса глаза.

- Но, похоже, я оказался полным идиотом.

34 глава

34 глава

- Максим, что ты такое говоришь? - я дернулась к нему, но наткнулась на его жесткий,

предостерегающий взгляд.

Между нами словно в одно мгновение выросла невидимая, ледяная стена, об которую я только

что с размаху разбилась.

- О чем ты вообще? Я тоже чувствую…

Мой мозг лихорадочно цеплялся за самые логичные, как мне казалось, объяснения. Он просто

испугался, запаниковал. Мужчины ведь часто пугаются незапланированной беременности, особенно

такие убежденные, закоренелые холостяки, как он.

Он же не говорил о будущем, привык контролировать свою жизнь до мельчайших деталей, а тут

такая новость, сбивающая с ног.

- Я понимаю, что это шок! - мой голос дрожал, слезы уже обжигали глаза, мешая

сфокусироваться на его лице. - Я сама в полнейшем шоке, Максим, клянусь тебе! Меня саму

трясет. Мы ведь не планировали, мы даже не говорили о будущем, всё закрутилось так быстро…

Но мы взрослые люди, мы справимся, да? Я ничего от тебя не требую! Если ты сейчас боишься

ответственности, если тебе нужно время, чтобы всё это переварить, чтобы привыкнуть к этой

мысли…

- Не надо, Даша. Даже не пытайся, - его голос хлыстнул меня, как удар плети. Тихий, но

пропитанный таким ядом и презрением, что я поперхнулась собственными словами, словно

проглотила битое стекло.

Он смотрел на меня сверху вниз, и его ноздри раздувались от тяжело сдерживаемого дыхания. В

его глазах больше не было ни ревности, ни растерянности. Там плескалась концентрированная,

уничтожающая злость и боль. Такая глубокая, первобытная боль, что мне самой стало страшно

пошевелиться.

- Просто замолчи и перестань делать из меня конченого кретина, - процедил он сквозь крепко

стиснутые зубы. - Хватит ломать эту дешевую комедию про «мы справимся» и «я ничего не

требую».

- Да объясни же ты толком! - в полном отчаянии выкрикнула я, чувствуя, как внутри нарастает

паника. - Почему ты так реагируешь?! Что я такого сказала?! Это же и твой ребенок тоже!

- Мой? - он издал короткий, лающий смешок, от которого у меня мороз пошел по коже. В этом

звуке не было ни капли веселья. - Мой ребенок? Какая же ты…

Его слова ударили меня наотмашь, выбивая воздух из легких. Я физически отшатнулась назад,

чувствуя, как пол уходит из-под ног.

- Пять лет назад, - чеканя каждое слово, начал Максим. Его лицо превратилось в серую,

безжизненную маску. - Пять лет назад, Даша, после долгих обследований, мне поставили

окончательный диагноз. Бесплодие. Ноль процентов вероятности. Никаких шансов стать отцом

естественным путем. И именно из-за этого диагноза, когда выяснилось, что никакое лечение не

поможет, от меня ушла жена. Она хотела полноценную семью, а я физически не мог ей этого

дать. Я не могу иметь детей. Ни с кем. Никогда.

Тишина, повисшая в прихожей, стала тяжелой, ватной. Она давила на барабанные перепонки так,

что я перестала слышать гул машин за окном и собственное сбитое дыхание.

Мир вокруг меня остановился.

Бесплоден. Не может иметь детей.

Я тупо опустила взгляд и посмотрела на тест, который всё еще сжимала в онемевших пальцах.

Две полоски. Две яркие, четкие малиновые полоски. Они горели на белом пластике, как неоновая

вывеска.

- Но… - я с трудом разомкнула пересохшие губы. Голова закружилась так сильно, что мне

пришлось опереться плечом о стену, чтобы не упасть. - Но у меня никого не было. Только ты.

Один раз, тогда, в коридоре твоей квартиры без защиты… Максим, это же абсурд! Может, врачи

ошиблись? Может, это какое-то чудо?

Он сделал шаг назад, словно одно нахождение рядом со мной причиняло ему физическую боль.

Его взгляд метнулся на кухню, к вазе с пионами, к недопитым чашкам, и снова вернулся ко мне.

- Врачи редко ошибаются, Даша. А чудес не бывает, - его тон стал убийственно ровным и

холодным. Он рассуждал логично, безжалостно препарируя ситуацию. - Я прихожу к тебе с

цветами, как влюбленный идиот, вижу в твоей прихожей этого сопляка в носках, который

по-домашнему открывает мне дверь. На столе ужин на двоих, его букет, который ты заботливо

поставила в вазу на самое видное место. А потом ты, глядя мне прямо в глаза своими невинными

глазами, суешь этот кусок пластика и заявляешь, что беременна от меня.

- Максим, я же тебе уже сказала, Саша просто пришел без предупреждения, он…

- Отличный план, Соколова, - безжалостно перебил он, не желая слушать ни единого моего

оправдания. - Гениальная многоходовочка. Залетела от менее перспективного коллеги, поняла,

что с простого учителя взять нечего, и решила повесить чужого ребенка на богатого директора?

Решила, что я окончательно потерял голову, растаю от счастья и всё тебе обеспечу?

- Что? – А вот это было действительно больно. - Ты с ума сошел! Зачем ты так со мной?! - по

моим щекам градом катились слезы, обжигая кожу.

Я шагнула к нему, протягивая дрожащую руку, пытаясь схватить его за рукав дорогого пальто,

но он выдернул руку.

- Только ты с жертвой ошиблась. Сильно ошиблась, - он смотрел на меня так, будто перед ним

стояла уличная девка. - Я мог бы даже, наверное, простить тебе этого Сашу, если бы ты честно

призналась. Я готов был выслушать любую правду. Но повесить на меня чужого ребёнка, играя на

моих самых глубоких ранах… Не позволю никому.

Он отвернулся от меня и резким движением открыл входную дверь. Холодный воздух из подъезда

ударил мне в лицо, слегка отрезвляя, но я всё еще не могла поверить, что этот

сюрреалистичный кошмар происходит наяву.

- Совет вам да любовь, Даша, - бросил он через плечо, даже не оборачиваясь. Голос его был

абсолютно пустым. Выжженным. – Думаю, ты и сама понимаешь, что следует делать дальше, и

заставлять тебя мне не потребуется. Я про работу имею в виду, если что…

Дверь с грохотом захлопнулась.

Я осталась одна в звенящей тишине собственной квартиры. На пуфике, как насмешка, лежали

брошенные им роскошные тёмно-бордовые розы. На кухне всё так же пахло уксусом и пионами. А в

руке я сжимала тест на беременность, по ощущениям разрушивший мою жизнь за несколько минут.

Ноги отказали. Я медленно сползла по стене прямо на пол прихожей, подтянула колени к груди

и завыла. Громко, в голос, захлебываясь слезами и той несправедливостью, которая только что

катком проехалась по мне.

Я не лгала. Но мужчина, которого я полюбила, ушел, уверенный в том, что я самая расчетливая

и грязная предательница на свете. А значит, и он мне был не нужен.

И я обязательно разберусь со всем, и выброшу его из своей головы, справлюсь сама. Только

немного оплачу своё вдребезги разбитое сердце…

35 глава

35 глава

После такого вечера было ожидаемо, что я проснулась с раскалывающейся от боли головой и

опухшими, тяжелыми веками.

Кажется, я после своей вечерней, перетекающей в ночную, истерики вырубилась так, что вообще

не двигалась пока спала, потому что всё тело затекло.

И, словно жизнь издевалась надо мной, первое, что я увидела, проснувшись и выйдя в коридор,

были те самые бордовые розы, так и оставшиеся лежать на пуфике. За ночь они подвяли, потому

что я оставила их без воды, и это было как-то… символично, что ли.

В груди тут же больно заныло, но слез больше не было. Похоже, вчера я выплакала всё до

последней капли.

Взяв розы, я прошла на кухню, и достала из вазы ещё и пионы, которые выглядели отлично, и

были ни в чём не виноваты. Но… все цветы в итоге отправились в мусорное ведро. Я просто не

могла на них смотреть.

Выбросив главные триггеры, прошла в ванную и умылась ледяной водой. Посмотрела на свое

отражение: бледная кожа, потухший взгляд. Нет, в таком виде появляться перед Касьяновым и

что-то ему доказывать я не собиралась. Да и вообще не собиралась, если честно. Хватит с меня

унижений на ближайшие сто лет.

Набрала сообщение завучу: «Анна Павловна, доброе утро. Сегодня иду открывать больничный,

прошу найти мне замену», и начала действовать дальше. ПО плану, который уже был в моей

голове.

Максим мне почти сам лично его озвучил. Точнее, последний пункт плана, но, обо всём по

порядку.

Первым делом я оделась и дошла до ближайшей аптеки. Купила еще три теста от разных

производителей, вернулась домой и сделала их все. Результат оказался неизменным: на каждом

тесте проявились чёткие две полоски.

Но для полного спокойствия мне нужны были неопровержимые медицинские факты. Слова Максима о

бесплодии не давали мне покоя. Что, если у меня проблемы со здоровьем? Гормональный сбой?

К девяти утра я уже сидела в коридоре платной клиники, чудом выбив себе окошко на УЗИ по

острой боли.

Лежа на кушетке в полумраке кабинета, я до побеления костяшек сжала руки в кулаки, пока

врач проводила обследование. Сердце стучало где-то в горле.

- Никаких патологий нет, - наконец нарушила тишину женщина в белом халате, поворачивая ко

мне монитор. - Плодное яйцо в полости матки. Беременность маточная, развивается абсолютно

нормально. Срок примерно четыре-пять недель. Поздравляю.

Четыре-пять недель. Как раз тот самый день…

Я выдохнула так резко, словно до этого не дышала. Значит врачи, ставившие Касьянову

стопроцентный диагноз, ошиблись. Значит, вопреки всем медицинским прогнозам, случилось чудо,

в которое он так категорично отказался верить. Во мне действительно росла крошечная жизнь.

Его ребенок. Ребенок мужчины, который вчера смешал меня с грязью.

Вместе с подтверждением пришло какое-то ледяное, кристальное спокойствие. Я не собиралась

бежать к Максиму, размахивая заключением УЗИ. Если он так легко поверил в то, что я способна

была «повесить» на него чужого ребёнка, допустить вообще мысль, что помимо него я была

параллельно с другим мужчиной, и даже не попытаться поверить в то, что я говорила, значит,

нам с ним точно не по пути.

Итоговым пунктом моего плана была школа.

Я приехала туда ко второму уроку, специально подгадав время так, чтобы коридоры были

пустыми. Проскользнув в пустую учительскую, достала из принтера чистый лист бумаги и быстро,

не давая себе времени на сомнения, написала заявление по собственному желанию. Аккуратно

сложила его пополам.

Идти в приемную, а уж тем более заходить в кабинет директора, я не могла. Меня начинало

мелко трясти от одной мысли о возможной встрече.

Мне повезло: Олю я перехватила на выходе из учительской.

- Даша? - она удивленно округлила глаза. - А Анна Павловна сказала, что ты на больничном, я

тебе уже звонить хотела! Слушай, ну ты и правда выглядишь ужасно... Бледная как моль.

- Оль, сделай мне одолжение, - я перебила её заботливое щебетание и протянула ей сложенный

лист. - Положи это на стол директору. Только лично на стол, хорошо?

Оля нахмурилась, нерешительно забирая бумагу.

- А что там? - ее глаза расширились, когда она развернула лист и прочитала первые строки. -

Даш… это что? Ты с ума сошла? Что-то случилось вчера после того, как я ушла?!

Я знала, что она искренне переживает за меня, но сейчас любое расспрашивание было подобно

ковырянию открытой раны.

- Оля, пожалуйста, - мой голос сорвался, и я судорожно сглотнула подступивший ком. - Не

спрашивай ни о чем, я чуть позже тебе расскажу, обещаю. Сейчас мне слишком тяжело. Если я

начну рассказывать, я разрыдаюсь прямо здесь. Просто передай ему это, ладно?

Подруга замолчала. Она внимательно посмотрела в мои глаза и серьезно кивнула.

- Хорошо. Но ты мне всё расскажешь, когда будешь готова?

- Спасибо, - я слабо улыбнулась ей, развернулась и почти бегом бросилась к выходу.

Только оказавшись на улице, я смогла нормально вдохнуть. Я шла по аллее прочь от школы,

чувствуя, как обрывается невидимая нить, связывавшая меня с этим местом.

Столько лет проработала, мне нравилась профессия, школа, всё устраивало, кто же мог

подумать, что всё сложится вот так…

У самых ворот я не выдержала. Остановилась и обернулась.

Мой взгляд скользнул по входу в школу, потом по фасаду и замер на окнах третьего этажа.

Окна кабинета директора.

Сердце пропустило болезненный удар: мне показалось, что за плотной тканью стоит темный

мужской силуэт. Будто кто-то чуть отодвинул штору и неотрывно наблюдает за мной.

Я моргнула, отгоняя наваждение. Наверное, просто игра света или мое больное воображение. Да

и какая теперь разница?

Я отвернулась и решительно зашагала прочь.

Домой я не поехала, а сразу вызвала такси на вокзал, в моменте приняв ещё одно решение.

Мне нужно было сбежать из этого города, туда, где меня не будут судить. Где меня обнимут,

нальют горячего чая и просто выслушают.

Мне нужна была моя старшая сестра и её безусловная поддержка, которая сейчас требовалась

мне как кислород.

- Мне один билет до Москвы, - тихо, но твердо сказала я в окошко кассы. - На ближайший

поезд, пожалуйста.

36 глава

36 глава

Мерный стук колес поезда действовал успокаивающе. С каждым пройденным километром

напряжение, сковывавшее мое тело последние сутки, понемногу отпускало, но оставляло после

себя пустоту.

Я смотрела в окно на проносящиеся мимо полустанки и голые деревья, и до конца не могла

поверить в то, что моя жизнь перевернулась с ног на голову всего за какие-то двадцать четыре

часа.

Ещё вчера утром я была счастливой женщиной, влюбленной в своего мужчину, а сегодня я

безработная вскоре мать-одиночка, бегущая в другой город от человека, который растоптал меня

одним разговором.

На Казанском вокзале, несмотря на середину рабочего дня, было многолюдно. Я едва успела

выйти на перрон, как меня тут же сжали в крепких, родных объятиях. Я успела позвонить сестре

по пути.

- Дашка! Господи, ну и вид у тебя, сестренка, - Таня, моя старшая сестра, отстранилась и

цепким взглядом просканировала моё бледное лицо. Ее брови тревожно сошлись на переносице. -

Так, всё. Едем домой, всё мне расскажешь, и что бы не случилось, уверена, всё решаемо.

Дома у Тани было тепло, пахло выпечкой и тем уютом, которого мне так отчаянно не хватало с

тех пор, как они с бабушкой уехали.

Сейчас Таня жила со своим мужем-хирургом и нашей бабушкой, которую мы не стали тревожить и

волновать, тем более, что она была не ходячая, и когда я приехала, спала.

Моя сестра, как и её муж, была хирургом, уже как два года практикующим, и было на самом

деле чудом то, что я застала её дома, когда приехала вот так.

Только оказавшись на её кухне с кружкой горячего чая в руках, я наконец позволила себе

расслабиться. Защитные барьеры рухнули, и я рассказала ей всё, сопровождая рассказ

рыданиями, которые просто не могла контролировать.

Рассказала про Максима, про стремительно вспыхнувший роман, про дурацкое стечение

обстоятельств с Сашей, про тест, УЗИ и тот страшный, уничтожающий диалог в моей прихожей. Я

говорила и говорила, а Таня слушала, не перебивая, только всё сильнее сжимая мою ладонь.

- Вот же урод, - с чувством припечатала сестра, когда я закончила. - Самовлюбленный, слепой

идиот. Даш, ты всё сделала правильно. То, что ты ушла и не стала перед ним унижаться - это

единственно верное решение.

- Он сказал, что бесплоден, Тань. Что от него из-за этого ушла жена. Он просто сложил два и

два: молодой коллега у меня дома, ужин на столе и моя беременность… Даже не допустил, что…

- Да плевать мне, что он там сложил в своей голове! - возмутилась сестра, подливая мне еще

чая. - Если у него травма на фоне диагноза, это не дает ему права мешать тебя с грязью.

Врачи ошибаются, Даш. А даже если нет... Тебе врач на УЗИ что сказал? Беременность есть?

Развивается? Всё. Это сейчас самое главное. А этот твой директор пусть сидит в своем

кабинете и дальше упивается собственным горем. Мы и без него справимся, поняла? У тебя есть

семья, мы, и всё будет хорошо.

Я кивнула, чувствуя, как от ее уверенного тона дышать становится чуточку легче. Я была не

одна. И я справлюсь.

Максим

Я не отходил от окна с того самого момента, как Охрана на въезде сообщила, что Соколова

покинула территорию школы.

Шторы были чуть приоткрыты, позволяя мне наблюдать за аллеей. Я видел, как она шла: быстро,

нервно, укутавшись в свой шарф. А у самых ворот вдруг замерла и обернулась.

Она смотрела прямо на мои окна. Даже с такого расстояния я чувствовал этот взгляд. Внутри

всё скрутилось в тугой, болезненный узел. Я ждал, что она сейчас развернется, вернется в

школу, ворвется ко мне в кабинет. Начнет плакать, оправдываться, умолять, возможно угрожать

оглаской или требовать денег за молчание. Так ведь обычно делают женщины, которых ловят на

горячем?

Но она постояла пару секунд, резко отвернулась и ушла. И в этом ее жесте было столько

отчаяния и... достоинства, что ли, что мне стало не по себе.

Раздался робкий стук в дверь.

- Войдите, - бросил я, отходя от окна и садясь в кресло.

Дверь приоткрылась, и в кабинет заглянула Ольга. Обычно бойкая, сейчас она выглядела крайне

напряженной.

- Максим Игоревич, можно? - она несмело шагнула внутрь.

- Проходите, Ольга. Что-то случилось?

Она подошла к моему столу и положила передо мной обычный белый лист бумаги, сложенный

вдвое.

- Даша… Дарья Сергеевна просила передать это вам, - тихо сказала она.

Я нахмурился. Взял лист, развернул его.

«Заявление. Прошу уволить меня по собственному желанию…» Внизу стояла сегодняшняя дата и ее

неровная, размашистая подпись.

Я перечитал эти две строчки несколько раз, словно они были написаны на иностранном языке.

Никаких объяснительных, писем с мольбами. Она уходит. Хотя, я ведь сам почти это сказал ей

вчера, просто был на взводе. А сегодня…

- Это всё? - мой голос прозвучал глухо.

Ольга переступила с ноги на ногу, и вдруг, видимо собравшись с духом, посмотрела мне прямо

в глаза.

- Максим Игоревич, я понимаю, что это не мое дело. Я вообще не знаю, что между вами

произошло, и не лезу. Но я должна это сказать, - ее голос дрогнул, но она упрямо продолжила:

- Я видела Дашу пятнадцать минут назад, на ней лица нет. Она даже говорить толком не могла,

боялась расплакаться прямо в коридоре.

Я молчал, стиснув челюсти, а Оля всё не унималась:

- Даша обожает эту школу, она жила своей работой, детьми. И чтобы она вот так, посреди

четверти, просто написала заявление и сбежала… Я не знаю, что случилось, но то, что с ней

происходит, это неправильно. Даша одна из самых лучших людей, которых я знаю, и она не

заслуживает ничего, что бы между вами не произошло. Повторюсь, я не знаю…

- Я вас услышал, Ольга. Вы можете идти, - ровным, ничего не выражающим тоном ответил я.

Секретарша поджала губы, кивнула и быстро вышла из кабинета, тихо прикрыв за собой дверь.

Я остался один. Снова посмотрел на лист бумаги.

В моей стройной, железобетонной, казалось бы, логике появилась брешь. Паззл, который я так

четко сложил вчера вечером, начал крениться.

Расчётливые аферистки, желающие повесить чужого ребенка на богатого мужика, не сбегают

после первого же отказа. Они борются до конца, давят на жалость, треплют нервы, требуют

отступных. Они не увольняются молча с любимой работы, передавая сухую бумажку через третьих

лиц.

А она не стала ничего доказывать. Не стала оправдываться. Просто вычеркнула себя из моей

жизни, как я ей и велел.

37 глава

37 глава

Максим

Я смотрел на заявление об увольнении, лежащее на моем столе, и чувствовал, как внутри

закипало глухое раздражение. На себя, на Дашу, на всю эту абсурдную, вышедшую из-под

контроля ситуацию.

Она просто ушла. Сбежала, оставив меня наедине с кучей вопросов, главный из которых

пульсировал в висках: какого черта вообще происходит?

Мне было бы проще, если бы она пришла, скандалила, требовала что-то. А так, что было

делать?

Я нажал кнопку селектора:

- Оля, вызови ко мне Александра. Если нет урока, пусть сразу зайдёт. Если урок, то после

звонка.

Ждать пришлось недолго. Буквально через пять минут в дверь постучали, и на пороге появился

наш молодой учитель. Он выглядел напряженным, словно ожидал разноса за какую-то оплошность

по работе.

- Максим Игоревич, вызывали? - осторожно спросил он, прикрывая за собой дверь.

Я не стал предлагать ему сесть. Откинулся в кресле и скрестил руки на груди, сверля его

тяжелым взглядом.

- Вызывал, Александр. У меня к вам всего один вопрос. Что вы делали вчера вечером в

квартире Дарьи Сергеевны?

Он побледнел, сглотнул, переминаясь с ноги на ногу, как нашкодивший школьник в кабинете

директора, но всё же заставил себя посмотреть мне в глаза.

- Максим Игоревич... Я... ну, она мне сразу понравилась, - выдавил он из себя, а я чуть не

зарычал. - Я купил цветы и решил заехать к ней вечером, хотел сделать сюрприз, пригласить её

куда-нибудь.

Мои челюсти рефлекторно сжались, но я заставил себя сидеть ровно.

- И как успехи?

- Да никаких успехов! - горячо воскликнул Саша. - Я пробыл там от силы минут пять! Честное

слово.

- В одних носках? - ледяным тоном уточнил я.

- Так на улице слякоть жуткая, я на автомате разулся, как только шаг в коридор сделал,

чтобы грязь не тащить! Но Даша... Дарья Сергеевна меня даже в комнату не пустила. Она мне

сразу дала от ворот поворот. Я сам попросился в туалет сходить, вот и всё.

Саша вдруг шумно выдохнул, и сделал шаг к моему столу:

- Максим Игоревич, послушайте. Она мне вчера прямо в коридоре сказала, что её сердце

несвободно. Она говорила, что у неё появился мужчина. Я просто не вовремя приперся со своими

цветами, дурак. Когда вы вчера появились на пороге... я только тогда понял, кто именно её

мужчиной является, сложил два плюс два. Хотя, ещё после поездки мог бы догадаться. Но я даже

и подумать не мог, что Дашин мужчина - вы, если честно...

Он замялся, опасливо косясь на меня, но всё же закончил мысль:

- Если вы позвали меня, потому что переживаете, что я кому-то скажу о вашем романе, то

будьте спокойны, я могила. Никто в коллективе ничего не узнает. Я же не идиот.

Я смотрел на него и чувствовал, как смятение всё больше накапливается во мне. Я совершенно

запутался.

Саша не был её любовником, он был просто мужчиной, которому понравилась девушка, и который

пришел попытать удачу. Я почему-то был уверен, что он говорил мне правду. А Даша… если Даша

его отшила…

- Идите, Александр. И помните о том, что вы только что сказали про молчание, - тихо

произнес я.

- Понял, Максим Игоревич. Могила. До свидания.

Дверь за ним закрылась. Я провел ладонью по лицу, остановившись пальцами на висках и

стиснув их.

Я погорячился. Сорвался с цепи, как дикий зверь, увидел чужого мужика в её прихожей, увидел

тест и позволил своей больной мозоли полностью отключить мне мозги. Даже слушать ведь её не

стал, просто размазал по стенке.

Но если она не спала с Сашей, тогда что всё это значит?

Масштаб проблемы всё еще не укладывался в моей голове. Потому что факт оставался фактом: я

бесплоден. Без единого шанса на чудо - так сказал мне лучший репродуктолог. И это был не

просто диагноз, это был приговор, который стоил мне предыдущего брака. Я не мог иметь детей

и точка.

А значит, Даша никак не могла быть от меня беременна.

Тогда откуда взялись две полоски? Бракованный дешевый тест? Какой-то жесткий гормональный

сбой, который выдал ложноположительный результат? Или… или всё-таки был кто-то еще, до меня?

Тот, о ком она промолчала?

Мой мозг судорожно пытался найти логичное объяснение, перебирая варианты. Но в одном я был

уверен точно: вчера я повёл себя как животное, и нам нужно поговорить. Спокойно. Сесть друг

напротив друга, выяснить, что это за задержка, поехать в нормальную клинику, сдать анализы

крови, сделать УЗИ и разобраться во всём без истерик.

Я выдвинул ящик стола и бросил туда заявление Даши. Я его не подпишу.

Дождавшись окончания рабочего дня, я вышел из школы, сел в машину и поехал к дому Даши. В

груди тянуло, я прокручивал в голове слова, с которых начну разговор.

Поднявшись на ее этаж, нажал на кнопку звонка. За дверью было тихо.

Подождал минуту и позвонил снова. Тишина. Ни звука шагов, ни шороха.

Наверное, куда-то ушла. В аптеку, в магазин, а может, просто бродит по улицам, пытаясь

прийти в себя после вчерашнего. Я спустился вниз, сел в свою машину, перепарковал её так,

чтобы хорошо видеть подъезд, и заглушил мотор.

Подожду. Мне не привыкать.

Прошел час. Сумерки начали сгущаться, зажигались фонари. Жильцы возвращались с работы,

хлопала подъездная дверь, но Даши среди них не было. Окна её квартиры оставались темными.

Я откинул голову на подголовник, глядя на эти черные стекла.

Может, она поехала к подруге? Проверяя догадку, позвонил Оле, но она сказала, что последний

раз видела Дашу в школе.

Я достал телефон, открыл диалог с Дашей и написал короткое: «Нам нужно поговорить. Я жду у

твоего подъезда».

Сообщение осталось висеть с одной серой галочкой. Телефон выключен или вне зоны действия

сети, либо она просто добавила меня в черный список.

Время тянулось невыносимо медленно. Девять вечера. Десять.

Двор постепенно пустел, погасли окна в соседних квартирах, а я всё сидел в уже холодной

машине, вглядываясь в темноту ее окон, и внутри меня постепенно разрасталось тяжелое

чувство.

Одиннадцать часов.

Я потер замерзшие руки и снова посмотрел на её окна. Ничего.

В двенадцать ночи, когда двор окончательно погрузился в тишину, я сдался. Повернул ключ в

замке зажигания. Двигатель тихо заурчал, а я, включив фары, бросил последний взгляд на её

подъезд, выехал со двора и направился в сторону своего пустого дома.

Внутри было максимально тревожно, мне надо было хотя бы просто знать, что с ней всё было в

порядке.

Именно поэтому ночью я почти не спал, и с утра пораньше уже снова стоял у её дома. Только

вот похоже, Даша дома не ночевала, и непонятно когда собиралась вернуться сюда обратно…

38 глава

38 глава

Даша

Я открыла глаза, и мне понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, где я нахожусь. Не в

своей уютной спальне, и уж тем более не в огромной и дорогой квартире Максима. Я в Москве. У

сестры.

В груди снова болезненно кольнуло, но я заставила себя сделать глубокий вдох и выдох.

Хватит.

Дверь в гостевую комнату тихо приоткрылась, и заглянула Таня. Она уже была одета и

выглядела как всегда собранной и энергичной.

- Проснулась? Отлично, - сестра по-хозяйски зашла в комнату и присела на край кровати. -

Значит так, план на сегодня такой: завтракаем, собираемся и едем в клинику.

- Какую клинику? - я сонно потёрла глаза.

- В хорошую. К моему коллеге, отличному гинекологу. Я вчера вечером ему позвонила и уже обо

всем договорилась. Нам нужно убедиться, что с тобой и малышом всё в порядке после всех этих

нервотрепок. Отказы не принимаются.

Спорить с Таней было бесполезно, да я и не хотела. Её забота мягко, но уверенно брала меня

в оборот, избавляя от необходимости принимать решения, на которые у меня сейчас просто не

было сил.

В клинике нас встретили и провели без очередей. Пока мы шли, я оглядывалась, удивляясь, что

такие клиники вообще существовали, словно из будущего. И ещё гордилась, что моя сестра и её

муж работали в таких крутых местах.

Врач, импозантный мужчина лет пятидесяти по имени Аркадий Борисович, оказался давним

приятелем Таниного мужа. Он вёл себя тактично, задал несколько стандартных вопросов и

пригласил на кушетку.

Когда я увидела аппарат УЗИ, то невольно напряглась. Страх, что вчерашний стресс, мои слезы

и эта безумная поездка могли навредить ребенку, ледяными пальцами сжал сердце. Я ведь ещё

даже не осознала толком, что была беременна, не планировала рожать в ближайшее время, всё

получилось спонтанно. Но любовь к этой бусинке уже поселилась в моём сердце.

А потому, для меня вдвойне больно было вспоминать слова Максима, ведь мне было обидно и за

себя, и за нашего будущего ребёнка.

В кабинете стояла тишина, нарушаемая лишь тихим гудением аппарата УЗИ. Врач сосредоточенно

водил датчиком, всматриваясь в монитор. Я терпеть не могла этот момент, потому что когда это

происходило, мне всё время казалось, что врач что-то там нашёл.

- Ну что же, Дарья Сергеевна, - наконец произнес он, и в его голосе зазвучала теплая

улыбка. - Могу вас поздравить и подтвердить слова предыдущего врача. Беременность маточная,

развивается абсолютно нормально.

Он повернул монитор ко мне. Я посмотрела на чёрно-белый экран, где в сером пространстве

виднелось крошечное, пока еще непонятное пятнышко.

- А теперь послушайте, - Аркадий Борисович нажал какую-то кнопку.

Кабинет наполнился быстрым, ритмичным звуком. Тук-тук-тук-тук. Словно маленькая, торопливая

птичка билась где-то очень глубоко внутри меня.

- Сердцебиение ясное, сто сорок ударов в минуту. Срок... - врач прищурился, оценивая

показатели на экране. - Срок пять-шесть недель. Плодное яйцо соответствует, эмбрион тоже.

Всё как по учебнику.

Слезы сами собой покатились по щекам, но в этот раз они не обжигали горечью. Это были слезы

невероятного, щемящего облегчения.

Срок сходился день в день. Это случилось именно тогда, в те первые, сумасшедшие дни с

Максимом, когда мы забыли обо всём на свете. Никаких сомнений быть просто не могло. Это был

его ребенок. Хотя, я и так это знала, разумеется.

Таня крепко сжала мою руку, и я увидела, что ее глаза тоже тепло блестят.

- Спасибо вам, - прошептала я, не в силах оторвать взгляд от экрана.

Когда мы вышли из клиники на холодный московский воздух, я почувствовала себя иначе. Словно

этот ритмичный стук крошечного сердца выстроил вокруг меня непробиваемую стену.

Я больше не была брошенной, униженной женщиной. Я была будущей матерью, которой нужно

защищать своего ребенка.

Мы сели в Танину машину и я достала телефон из сумки. Он был выключен со вчерашнего дня.

Нажав кнопку питания, я дождалась загрузки. Экран тут же мигнул, оповещая о пропущенных

звонках от Максима. И одно короткое сообщение, отправленное вчера поздно вечером: «Нам нужно

поговорить. Я жду у твоего подъезда».

Сердце на секунду сбилось с ритма. Он ждал, наверное, сидел и мерз там, в машине,

высматривая меня в тёмных окнах. Какая-то жалкая, слабая часть меня захотела перезвонить

ему, крикнуть в трубку про УЗИ, про пять-шесть недель, доказать ему его неправоту...

Но я вспомнила его ледяной взгляд, его слова, брошенные мне в лицо с такой легкостью.

Он не поверил мне, даже не дал мне шанса ничего сказать. Он растоптал меня, руководствуясь

своими травмами, и просто ушёл. Разве так поступают с теми, кого любят? Если при первой же

трудности, при первом же недопонимании он готов был смешать меня с грязью, то зачем мне

такой человек рядом?

- Тань, - я подняла глаза на сестру, которая заводила двигатель. - Тут по пути есть салон

связи? Мне нужна новая сим-карта.

Сестра бросила на меня быстрый, понимающий взгляд и кивнула:

- За углом торговый центр, там есть.

Через десять минут я вышла из яркого павильона с новым пластиковым прямоугольником в руках.

Вернувшись в машину, я вытащила свою старую симку.

Смотрела на маленький кусочек пластика всего несколько секунд, а затем решительно

переломила его пополам.

Таня усмехнулась уголками губ, забрала обломки из моих рук и небрежно бросила их в

маленькую мусорку пепельницы.

- Ну что, сестрёнка, - мягко сказала она, переключая коробку передач. - Начинаем с чистого

листа?

- С чистого листа, - эхом отозвалась я, вставляя новую сим-карту на место старой.

Телефон загрузился, приветствуя меня чистым экраном без единого уведомления. Пустая история

звонков, пустые сообщения. Никакого прошлого. Только я, Таня и мой малыш, чьё сердце теперь

стучало в унисон с моим.

Максим Игоревич Касьянов остался в другой жизни, к которой я больше не собиралась

возвращаться.

39 глава

39 глава

Максим

«Набранный вами номер не существует, либо набран неверно».

Я сбросил вызов и уставился на экран телефона. Механический женский голос прозвучал в

салоне автомобиля уже в пятый раз, окончательно убивая надежду на то, что это просто сбой

сети или разряженная батарея.

Она не просто добавила меня в черный список, похоже она заблокировала свой номер. Отрезала

все пути к себе, сожгла мосты так решительно, что от этого осознания внутри образовалась

ледяная пустота.

Я завел двигатель и резко ударил по газам.

Второй день я почти не спал и это сказывалось. Я был ещё более раздражительным чем обычно,

а внутри ощущения были такими, будто… я даже описать этого не мог.

Мне надо было её найти. Да, чтобы узнать правду, поговорить, и… чёрт, хотя бы просто

взглянуть на неё ещё разок, просто увидеть.

Два дня прошло, а я как задыхался без Даши. Такого со мной ещё никогда не было.

И самое хреновое в этой ситуации было то, что я не понимал пока, как вернуть себе себя

после случившегося.

Для начала просто с ней поговорить.

В школу приехал задолго до первого звонка. Охранник на входе удивленно поздоровался, но я

лишь коротко кивнул, направляясь прямиком в административное крыло.

Оля, моя секретарша, только-только снимала пальто, когда я вошел в приемную.

- Доброе утро, Максим Игоревич, - она замерла, увидев мое лицо.

- Доброе. Ключи от отдела кадров, быстро.

Взяв связку из ее рук, я прошел по коридору, открыл кабинет кадровика и подошел к стеллажам

с личными делами сотрудников. «С». Смирнова, Соболев, Соколова… Вот оно.

Тонкая папка в прозрачном файле. Я открыл анкету, которую каждый сотрудник заполнял при

приёме на работу, пробежался глазами по строчкам, выискивая нужную графу.

«Контактное лицо на случай экстренных ситуаций: сестра, Татьяна Сергеевна». И номер

мобильного телефона. Московский регион, кажется.

Я достал свой смартфон и, не давая себе времени на сомнения, вбил цифры. Гудки шли долго. Я

уже подумал, что она не ответит на незнакомый номер, когда на том конце раздался щелчок, и

уверенный, чуть суховатый женский голос произнес:

- Слушаю.

- Татьяна Сергеевна? Доброе утро. Меня зовут Максим Игоревич Касьянов. Я…

- Я знаю, кто вы, - голос женщины мгновенно заледенел, потеряв всякие признаки вежливости.

- Чего вам нужно?

Ее тон был настолько хлестким, что я на секунду опешил. Но тут же взял себя в руки.

- Мне нужно поговорить с Дарьей. Вы не знаете…

- Знаю. Она у меня.

- Можете дать ей трубку, пожалуйста?

- Моя сестра спит. А даже если бы не спала, я бы не подпустила её к телефону на пушечный

выстрел. Ей нельзя волноваться.

- Татьяна, послушайте, - я схватился пальцами за переносицу, постарался вложить в голос

максимум убедительности и спокойствия, хотя внутри все клокотало. - Я понимаю вашу реакцию.

Возможно, я повел себя… неправильно. Слишком резко. Но нам с Дашей необходимо поговорить.

Мне кажется, произошло недопонимание. Мы оба взрослые люди, и эту ситуацию с беременностью

нужно прояснить лично, а не сбегать.

На том конце провода повисла тяжелая пауза. А затем Татьяна заговорила, и в каждом ее слове

сквозила злая, уничтожающая ирония.

- Прояснить? Вы хотите что-то прояснить, Максим Игоревич? Отлично, давайте проясним. Вы

вышвырнули за дверь женщину, которая в вас души не чаяла, доверилась вам полностью. Вы не

дали ей сказать ни слова в свое оправдание, прикрывшись каким-то своим железобетонным

диагнозом, при этом ранее ей об этом диагнозе ничего не сообщали…

- Это не просто диагноз, - глухо ответил я, сжав пальцами край стола так, что побелели

костяшки. - Это медицинский факт, подтвержденный. Я не могу иметь детей. Это физически

невозможно. Именно поэтому я…

- Физически невозможно? - резко перебила она. - Я хирург, Максим Игоревич. Я работаю в

медицине каждый божий день. И я знаю цену таким «подтвержденным фактам». Кто вам ставил этот

диагноз? Вы сами результаты из лаборатории забирали? Вы проверялись в независимых клиниках

или поверили на слово одному врачу, которого, возможно, ещё и выбрала ваша бывшая жена?

Моя бывшая жена. Клиника, в которой у нее работал хороший знакомый. Результаты анализов,

которые она принесла домой сама, со слезами на глазах сообщив, что проблема во мне… Потом

ещё одна проверка в другой клинике, анализ сомнительный, но на фоне прошлого заключения…

Паззл в голове начал складываться под каким-то совершенно диким, невозможным углом.

- А даже если и диагноз правдив, то я, опять же как врач, могу сказать, что вижу «чудо»

чуть ли не каждый день. И часто чудо происходит из любви. Может, это был ваш случай? Вот

только вы любовь эту растоптали, как окурок об асфальт.

Слова Татьяны ударили меня под дых. Воздух внезапно закончился.

- Молчите? - усмехнулась Татьяна. - Правильно делаете. Уверена, зная Дашу, она никогда не

давала вам повода усомниться в ней, - продолжила Татьяна, и её голос дрогнул от сдерживаемой

ярости. - А вы, вместо того чтобы включить мозги и пойти сдать анализы в нормальную

лабораторию, просто растоптали её. Беременную женщину, женщину в максимально уязвимом

состоянии. Вы разбили ей сердце.

- Татьяна… - мой голос прозвучал сипло, чуждо. - Где вы живете? Скажите адрес. Я вылечу в

Москву первым же рейсом. Я должен ее увидеть.

- Нет, - отрезала она. - Вы к ней не приблизитесь. Даша начинает жизнь с чистого листа, и

вас в ней больше нет и не будет. Свое заявление об увольнении она вам передала. Оставьте мою

сестру в покое, Максим Игоревич. Идите в клинику, лечите свои психологические травмы,

бесплодие, что там у вас ещё… и разбирайтесь со своими бывшими женами. А к Даше не суйтесь.

Иначе вы узнаете, на что я способна, защищая свою семью.

Короткие гудки ударили по ушам.

Я медленно опустил телефон на стол. Слова Татьяны эхом бились о стенки черепа, руша всю ту

картину мира, в которой я жил последние несколько лет.

Мой ребенок. Что, если Даша действительно была беременна моим ребёнком? Которого я назвал

ошибкой, ложью, нелепым стечением обстоятельств. Я своими руками выгнал беременную от меня

женщину на улицу, свято веря в бумажку, которую мне когда-то подсунули.

Я резко развернулся и вышел из кабинета кадровика, едва не забыв запереть дверь.

- Оля! - гаркнул я, проносясь через приемную.

- Да, Максим Игоревич? - она подскочила на месте.

- Отменяй все мои встречи на сегодня. Меня не будет. Если кто-то из управления будет искать

- я на больничном.

Я вылетел из школы на улицу, на ходу доставая телефон и открывая браузер. Мне нужна была

клиника. Самая лучшая, самая независимая медицинская лаборатория в этом городе, а ещё, билет

в Москву на ближайший рейс.

40 глава

40 глава

Даша

За эти три дня московская квартира сестры превратилась для меня в настоящее убежище.

Своеобразный бункер, где я пряталась от реальности, заново учась дышать без обжигающей боли

в груди при любой мысли о Максиме.

Я старалась держать фокус на главном: воспоминании о крошечной пульсирующей точке на

мониторе УЗИ, оно стало моим спасательным кругом. У меня было ради кого жить, был смысл

просыпаться по утрам. А всё остальное… оно должно переболеть, выцвести со временем.

Единственное, что не давало покоя - мой внезапный побег с работы. Я ушла слишком

стремительно, оставив после себя кучу незаконченных дел и Олю, лучшую подругу, которая

всегда прикрывала меня.

Купив новый телефон, я установила мессенджер, нашла контакт Оли и нажала вызов.

- Да? - раздался в динамике осторожный голос Оли. Она всегда так обычно отвечала на

незнакомые номер.

- Оль, привет. Это Даша Соколова.

На том конце повисла секундная пауза, а затем Оля шумно выдохнула:

- Дашка! Господи, живая! Я тебе обзвонилась, а там всё время «абонент не абонент»! Ты с

какого номера звонишь? Ты вообще где?

- Со мной всё в порядке, правда, - я прикрыла глаза, чувствуя укол совести за то, что

заставила её нервничать. - Мне пришлось срочно уехать… По семейным обстоятельствам. Номер

сменила, звоню просто сказать, чтобы ты не переживала.

- «Не переживала»! Ты бы ещё через месяц, блин, позвонила! - возмутилась Оля, но тут же

понизила голос до сдавленного, заговорщицкого шепота. - Даш, ты, кстати, заявление-то

написала, а Касьянов мне его подписанным так и не вернул.

Пальцы сами собой крепче сжали пластиковый корпус телефона.

- В смысле не вернул?

- В прямом! Забрал себе и с концами. А сам… Ох, Даш, он нас тут всех скоро сожрет. В

какого-то монстра превратился. Рычит на каждого встречного, выглядит просто жутко - глаза

воспаленные, щетина, будто неделю не спал. Вчера вообще с утра примчался, заперся в отделе

кадров, потом вылетел оттуда как ошпаренный. Наорал на меня, чтобы я отменила все встречи, и

умчался! Сказал, что на больничном, а сам даже трубку из управления не берёт. Мы по стеночке

ходим. Что у вас стряслось-то?

Воздух в легких на секунду закончился. Перед внутренним взором тут же возник образ Максима:

измотанного, с его тяжелым, пронзительным взглядом. Внутри всё болезненно сжалось от

совершенно неуместной, глупой жалости к нему.

Зачем он так? К чему эти демонстрации? Он сам всё решил, сам вышвырнул меня за дверь, не

желая слушать. Почему же теперь он срывался на подчиненных и сходил с ума?

- Ничего не стряслось, Оль. Просто я больше в этой школе работать не буду, - мой голос

прозвучал суше, чем я планировала. - Если он не хочет подписывать по собственному, пусть

увольняет за прогулы. Мне уже всё равно.

- Даш… - жалобно протянула она.

- Извини, мне нужно бежать. Спасибо тебе за всё. Я потом еще напишу. И не давай этот мой

номер никому, особенно Касьянову, ладно? Целую.

Я сбросила вызов, бросила мобильный на диван и тяжело опустилась на него же. Подтянула

колени к груди, обхватив их руками.

Слова Оли ядовитым эхом крутились в мыслях. Значит, ему не плевать? Значит, ему тоже

больно? Но это понимание не приносило облегчения. Наоборот, оно лишь безжалостно давило на

рану, которая только-только начала покрываться тонкой коркой.

- Эй, ты чего зависла? - из коридора появилась Таня. Она на ходу застегивала пуговицы

свежей медицинской блузы, сегодня у сестры было суточное дежурство в клинике. - С кем

говорила? Лицо такое, будто призрака увидела.

- С подругой и бывшей коллегой по совместительству, - я попыталась выдавить из себя подобие

улыбки. - Успокоила, что жива-здорова.

Таня внимательно посмотрела на меня, но допытываться не стала. Подошла, мягко коснулась

губами моей макушки.

- Ладно. Я убегаю. Еда в холодильнике, разогреть не забудь. Запрись на два оборота, смотри

дурацкие сериалы и ни о чем не думай. Поняла меня?

- Поняла. Хорошей смены.

Хлопнула входная дверь, дважды провернулся ключ в замке. Квартира погрузилась в тишину.

Я заставила себя подняться. Сварила ромашковый чай, достала ноутбук и открыла сайты с

вакансиями. Декретные выплаты мне теперь не светили, а сидеть на шее у сестры я не

собиралась, так что нужно было срочно искать удаленную работу, репетиторство, хоть что-то.

Прошло около двух часов. Строчки на экране уже начали сливаться в сплошное серое пятно,

когда тишину прихожей внезапно разорвала резкая, настойчивая трель дверного звонка.

Я вздрогнула, едва не опрокинув кружку на клавиатуру.

Взгляд метнулся к настенным часам. Начало пятого. Таня никак не могла вернуться так рано.

Курьер? Соседи?

Звонок раздался снова. Долгий, непрерывный. В этом звуке было что-то такое, от чего по

позвоночнику скользнул неприятный холодок тревоги.

Стараясь ступать бесшумно, я подошла к двери и прильнула к глазку.

Пол под ногами качнулся. Дыхание перехватило так резко, словно меня ударили под дых. На

лестничной клетке стоял Максим.

Оля ничуть не преувеличила. Он выглядел пугающе: темные круги залегли под глазами, скулы

заострились, пальто распахнуто, галстук сбит набок. Он тяжело, прерывисто дышал, и смотрел

прямо в глазок на двери, словно сквозь металл видел, как я стояла по ту сторону, вцепившись

побелевшими пальцами в ручку.

Я зажмурилась, отшатываясь на шаг назад. Зажала рот ладонью, чтобы не издать ни звука.

Как он меня нашел? Откуда узнал адрес?!

- Даша, я знаю, что ты там, - его голос, хриплый и надломленный, просочился сквозь толстую

дверь, ударив по обнаженным нервам. – Пожалуйста, просто открой дверь. Мне нужно поговорить

с тобой, увидеть тебя, правда нужно.

Я стояла в полуметре от него, глотая беззвучные слезы, и чувствовала, как сердце колотится

где-то в горле. Открыть? Прогнать? Я совершенно не знала, что делать.

41 глава

41 глава

Я не пошевелилась. Застыла, вцепившись в холодную ручку двери, и даже дышать старалась

через раз.

Казалось, если я издам хоть малейший звук, то невидимая преграда между нами рухнет, и меня

снова накроет той уничтожающей, сбивающей с ног лавиной боли. Мой инстинкт самосохранения

отчаянно кричал: отойди вглубь квартиры, спрячься в спальне, забейся в угол. Но ноги словно

намертво приросли к полу.

- Даша, я знаю, что ты там, - голос Максима прозвучал глухо. Совсем не так, как я привыкла.

В нем не осталось ни капли от властного директора школы, ни следа той ледяной уверенности, с

которой он выходил от меня в последний раз.

Я до крови прикусила внутреннюю сторону щеки, чувствуя солоноватый привкус. Что правильно?

Открыть замки и выслушать? Прогнать его прочь? Выплеснуть в лицо всю ту обиду, что душила

меня эти дни? Меня парализовало от нерешительности.

По ту сторону раздался тяжелый, прерывистый выдох, а затем шорох ткани по металлу. Судя по

всему, Максим медленно осел на пол прямо на лестничной клетке, прислонившись спиной к нашей

двери. Я инстинктивно подалась вперед, едва касаясь лбом холодной поверхности со своей

стороны. Нас разделяли лишь несколько сантиметров стали.

- Я не спал почти трое суток, - тихо, в пустоту подъезда произнес Максим. - С того самого

момента, как вышел от тебя. Стоит мне закрыть глаза, как я снова вижу твой взгляд, твои

слезы. И понимаю, каким чудовищем я был.

Я зажмурилась. По щекам текли горячие дорожки слез, но я продолжала хранить абсолютное

молчание.

- Твоя сестра во многом права, - продолжил он после короткой паузы.

Они разговаривали? Он что, звонил ей, и она ничего мне не сказала? Хотя… я бы сделала для

неё так же.

- Я должен был включить мозги. Но тогда, в твоём коридоре… у меня просто всё перемкнуло.

Мой диагноз, Даш… это не было чьей-то выдумкой, врачебной ошибкой или кознями бывшей жены.

Несколько лет назад врачи в один голос твердили мне, что шансов нет. Ноль процентов.

Абсолютная биологическая невозможность. Я свыкся с этим клеймом, сжился с ним. И когда ты

сказала про ребенка… мой воспаленный мозг решил, что физика не может ошибаться, а значит,

обманываешь ты.

Максим замолчал, шумно втянув воздух. Казалось, ему физически тяжело давалось каждое

произнесенное слово.

- Вчера вечером я сдал анализы, сегодня пришли результаты и я был у врача. Анализы

расширенные, в самой надёжной лаборатории. Врач… он смотрел на цифры в бланке и просто

разводил руками. Сказал, что видит подобное впервые в своей практике. Явная положительная

динамика. Назвал это медицинским феноменом и всё допытывался, какую терапию я проходил,

какие гормональные препараты принимал в последние месяцы.

Мне же предлагали лечение в прошлом, но я отказался, потому что побочек слишком много было,

а результат очень призрачный.

Мое сердце сбилось с ритма, пропуская один удар, затем второй. Я прижала обе ладони ко рту,

чтобы не выдать себя всхлипом.

- А я ничего не принимал, Даш, - голос Максима дрогнул, упав до хриплого, почти отчаянного

шепота. - Я просто… полюбил тебя. Так врачу и сказал. Что просто влюбился. Впервые в своей

жизни я полюбил так, что у меня начисто снесло крышу. До потери пульса. Так сильно, что мой

собственный организм, видимо, решил переписать все законы медицины, лишь бы быть с тобой

вместе.

Каждое его слово отпечатывалось во мне.

«Я полюбил тебя».

То самое признание, которое я так отчаянно мечтала услышать в те наши бесконечные жаркие

ночи. То, что я хотела прочесть в его глазах, когда с трепетом признавалась в беременности.

Сейчас эти слова резали по живому, разрывая мою душу на куски.

В груди вспыхнула острая, колючая злость. Она прорвалась сквозь оцепенение, заставляя меня

наконец разомкнуть губы.

- А если бы чуда не произошло? - мой голос прозвучал чуждо и хрипло.

По ту сторону двери воцарилась гробовая тишина. Я поняла, что он услышал, он затаил

дыхание.

- Если бы врач сказал, что всё по-прежнему, Максим? - я придвинулась ближе к металлу,

глотая слезы и позволяя горечи вылиться наружу. - Если бы твои анализы оказались плохими… ты

бы сейчас здесь сидел? Или так и считал бы меня дрянью, нагулявшей ребенка на стороне?

- Даша…

- Ответь! - выкрикнула я, и голос сорвался на болезненный хрип. - Ты пришел не потому, что

поверил мне. Ты пришел, потому что бумажка из клиники разрешила тебе мне поверить! А тогда,

в моей квартире… ты даже не дал мне шанса.

- Я был слепым, высокомерным кретином, - в его голосе звучала такая неприкрытая, обнаженная

мука, что у меня перехватило дыхание. - Ты права. Каждое твое слово - правда. Я сломался

перед собственным страхом и ударил по самому дорогому, что у меня появилось. Я не прошу тебя

забыть это, я даже не прошу простить меня прямо сейчас. Даш, просто… открой дверь.

Пожалуйста. Дай мне посмотреть на тебя. Я хочу увидеть… вас с малышом.

- Нет, - я замотала головой, отступая на шаг назад, словно он мог прорваться сквозь

запертые замки. Я обхватила себя руками за плечи. - Я не могу. Я боюсь тебя, Максим. Я боюсь

того, как легко ты способен растоптать меня, даже не дав мне возможности выговориться.

- Я никогда больше не причиню тебе боли. Клянусь тебе своей жизнью.

- Уходи, - прошептала я, чувствуя, как силы окончательно покидают меня. - Просто уйди.

За дверью долго стояла тишина. Я слышала, как он дышит. Слышала, как он медленно поднялся

на ноги.

- Хорошо. Я не буду на тебя давить, - произнес он после долгой паузы. Его тон стал

собраннее, но в нем всё равно сквозило отчаяние. - Я снял номер в гостинице, совсем

недалеко, в паре кварталов отсюда. И я буду приходить. Завтра, послезавтра, через неделю. Я

буду сидеть под этой дверью каждый божий день, пока ты не будешь готова впустить меня. Я от

тебя не откажусь, Даша. Слышишь? Никогда.

Раздались отдаляющиеся шаги в сторону лестницы. Щелкнула кнопка вызова лифта, глухо

разъехались створки кабины, и шум механизмов унес Максима вниз.

Только когда на лестничной клетке воцарилась абсолютная тишина, мои ноги подкосились.

Я медленно, словно тряпичная кукла, сползла по гладкой металлической поверхности двери,

опустившись на придверный коврик. Свернулась калачиком, прямо там, на полу в тесной

прихожей, прижала колени к груди и зарыдала.

Меня рвало на части от невыносимых противоречий. Мое сердце отчаянно тянулось к нему, желая

поверить в чудо нашей сумасшедшей любви и в его раскаяние, но липкий, парализующий страх

снова быть преданной сковывал душу ледяными цепями.

Я захлебывалась собственными слезами и совершенно не представляла, как мне с этим

справиться.

42 глава

42 глава

Даша

Остаток дня почти полностью я проревела, а ночь провела в какой-то полудреме, то и дело

проваливаясь в тревожные, рваные сны. Каждые полчаса прислушивалась к звукам в подъезде, но

там было тихо.

Утром я заставила себя встать пораньше. Умылась ледяной водой, чтобы скрыть следы

бессонницы и вчерашней истерики, и пошла на кухню варить овсянку.

В просторной квартире сестры стояла тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем настенных

часов. Я была, можно сказать, одна, не считая нашей с Таней лежачей бабушки, которая жила в

дальней комнате.

Обычно, когда муж Тани как сейчас уезжал в командировки, а она сама заступала на суточные

дежурства в клинику, сестра нанимала сиделку. Но сейчас, пока я перебралась к ним, я твёрдо

заявила, что сама возьму на себя эти обязанности. Мне просто жизненно необходимо было быть

полезной, занять руки и голову, чтобы не сойти с ума от собственных мыслей.

Положив кашу в тарелку, я прошла в бабушкину комнату, помогла ей приподняться на подушках и

принялась терпеливо кормить с ложечки. Это монотонное занятие успокаивало, и я даже смогла

ненадолго окунуться воспоминаниями в то время, когда мы с Таней и бабушкой жили втроём, и мы

с сестрой вот так же за ней ухаживали.

В прихожей щелкнул замок, похоже, Таня вернулась со смены.

Я вышла навстречу с пустой тарелкой и замерла. Сестра стягивала кроссовки, а у её ног

стояли два объемных крафтовых пакета из дорогого супермаркета.

- Артём решил из командировки доставку заказать для нас? - удивилась я.

- Если бы, - Таня устало выдохнула и потерла переносицу. - Это твой ухажер. Сидит в машине

у подъезда, бледный как поганка. Я мимо шла, он выскочил, всучил мне пакеты со словами:

«Передайте Даше, пожалуйста. Ей сейчас нужны витамины». Я даже рот открыть не успела, как он

их на скамейку поставил и отошёл.

Внутри всё сжалось. Я подошла ближе, заглянув внутрь: свежая клубника, голубика, гранаты,

орехи, фермерский творог, красная рыба. Сверху лежал белый прямоугольник картона. Я вытащила

его дрожащими пальцами.

Размашистым почерком Максима было выведено несколько предложений: «Даша, прости

меня еще раз. Я знаю, что никакие слова не загладят мою вину, и не буду навязываться или

торопить тебя. Но я просто с ума схожу от мыслей о тебе и ребёнке. Пожалуйста, не

отказывайся от продуктов, вам с малышом сейчас очень нужны витамины и силы. Злись на меня,

но береги себя. Я буду рядом столько, сколько потребуется. Если захочешь поговорить, номер у

меня не изменился. Люблю ».

От последнего слова заныло внутри. Зачем он так? Специально издевался надо мной?

- Я не буду это есть, - я бросила записку на тумбочку, чувствуя, как к горлу подступает

ком. - И ты в следующий раз не бери. Пусть забирает свои подачки.

- Ой, Даша, не начинай, - отмахнулась Таня, подхватывая пакеты и неся их на кухню. –

Понятно, что он виноват, и как любой мужик он начал искупать вину доступными и понятными ему

способами. Клубнику я выкидывать не собираюсь, бабушке сделаю с творогом, ей полезно и она

любит такое. А рыбу запеку нам на обед сегодня. И в чём-то он прав: тебе сейчас о ребенке

думать надо, а не о том, как тебе сделали больно.

- Но… Я думала, ты на моей стороне!

- А я всегда на твоей стороне. – Таня повернулась ко мне, тепло улыбнувшись. – Только вот

думаю, что ты такая же горячая по характеру, как и я. А так лучше решения не принимать,

поверь моему опыту. Любая медаль имеет две стороны. Он точно был не прав, но разве не

заслуживает человек второго шанса? Особенно с учётом того, что в будущем родится ребёнок, и

он его отец, от этого уже никуда не деться…

Следующие три дня превратились в странную позиционную войну.

Максим держал слово: он больше не звонил в дверь, не пытался прорваться силой, не докучал

звонками. Но его присутствие ощущалось постоянно. Я подходила к окну и видела его

внедорожник, припаркованный на другой стороне улицы. Иногда он выходил подышать воздухом,

ежась от промозглого московского ветра, и подолгу смотрел на наши окна. Курьеры привозили

пакеты от него каждый день: свежие фрукты, соки, выпечку из пекарни.

Я злилась. Злилась на него за это упрямство, злилась на Таню, которая невозмутимо принимала

доставки, и еще больше злилась на себя, потому что каждый раз, видя его ссутулившиеся плечи

во дворе, едва сдерживалась, чтобы не сбежать по лестнице вниз.

На четвертый день Таня пришла со смены совершенно разбитой.

- Всё, меня нет. Я труп, - пробормотала она, едва разувшись. - В отделении завал, две

экстренные операции подряд. Если дом не горит - не буди.

Сестра рухнула на свою кровать и уснула, едва коснувшись головой подушки.

Я же, чтобы чем-то заняться, помыла посуду, протерла пыль на кухне, стараясь загрузить себя

рутиной. Налила стакан воды и потянулась к верхней полке за полотенцем.

И тут это случилось.

Резкая, тянущая боль резанула по низу живота с такой силой, что я охнула, согнувшись

пополам. Стакан выскользнул из ослабевших пальцев, с оглушительным звоном разбившись о

кафель. Осколки брызнули во все стороны, вода растеклась лужей.

Я вцепилась в край столешницы, тяжело дыша.

«Спокойно. Это просто тонус. Так бывает», - попыталась успокоить себя я, но живот тут же

скрутило новым, куда более сильным спазмом. В поясницу словно вонзили горячую спицу.

Животный, первобытный страх за малыша накрыл меня с головой. Мысли заметались. Разбудить

Таню? Она после тяжелейших суток, спит так, что из пушки не разбудишь, да и чем она поможет

дома без оборудования и медикаментов? Вызвать скорую? Пока они доедут по пробкам...

Голова соображала плохо, паника вытеснила все остальные эмоции.

Я, спотыкаясь, выбежала в прихожую. Дрожащими руками кое-как накинула куртку прямо на

домашнюю одежду, всунула босые ноги в резиновые тапки, которые Таня выставила, чтобы взять с

собой завтра на смену.

Нужно в больницу. Срочно.

Задыхаясь от боли и страха, я щелкнула замками и распахнула входную дверь, собираясь

броситься к лифту, и чуть не врезалась прямо в широкую грудь.

Максим стоял на площадке. В расстегнутом пальто, с двумя бумажными стаканчиками кофе в

руках, видимо, только что поднялся с улицы.

Увидев меня, бледную как мел, растрепанную, согнувшуюся пополам и судорожно сжимающую живот

руками, он мгновенно выронил кофе на бетонный пол. Темная жидкость брызнула на его ботинки,

но он даже не опустил взгляд.

- Даша… - его лицо побелело от ужаса. Он в один прыжок оказался рядом, перехватывая меня

поперек спины. - Что? Что болит?!

- Максим… - я вцепилась побелевшими пальцами в лацканы его пальто, окончательно капитулируя

перед страхом. По щекам градом покатились слезы. - Пожалуйста… помоги. Надо в больницу…

Он не задал больше ни единого вопроса. Подхватил меня на руки, как пушинку, прижал к себе

так крепко, словно пытался закрыть собой от всего мира, и бросился вниз по ступеням.

43 глава

43 глава

Максим не стал тратить драгоценные секунды на ожидание лифта. Он снес меня по лестничным

пролетам так быстро и осторожно, будто я ничего не весила, и была сделана из тончайшего

хрусталя, который мог рассыпаться от малейшего неверного движения.

На улице он очень аккуратно усадил меня на переднее сиденье своего внедорожника, мгновенно

откинул спинку, чтобы мне было удобнее лежать, пристегнул, и прыгнул за руль. Мощный мотор

взревел.

Я сжалась в комочек, обхватив живот руками, и тихо скулила от накатывающих волн боли.

Паника душила, перекрывая кислород.

Если с малышом что-то случится… Я даже не знала, что делала бы.

Я была не слишком религиозной, но в момента начала молиться про себя, прося Господа

сохранить моего малыша.

- Дыши, Даша, умоляю тебя, просто дыши, - голос Максима звучал хрипло, но в нем

чувствовалась уверенность, за которую я инстинктивно уцепилась.

Одной рукой он виртуозно крутил руль, нарушая, кажется, все мыслимые правила дорожного

движения, а второй крепко сжал мою ледяную ладонь.

Я перевела затуманенный взгляд на его профиль. На скулах ходили желваки, губы были сжаты в

тонкую линию, костяшки пальцев, сжимающих руль, побелели от напряжения. Он был сосредоточен

и спокоен внешне, но я кожей чувствовала, как его самого трясло от страха за нас.

До ближайшей частной клиники мы долетели за какие-то немыслимые для столицы десять минут.

Максим резко затормозил прямо у входа в приемный покой, выскочил из машины и снова подхватил

меня на руки.

Двери разъехались.

- Врача! Живо! - рявкнул Максим так, что медсестра за стойкой регистрации вздрогнула и

выронила ручку. - Девушка беременна, острая боль!

Его тон, не терпящий никаких возражений, и пугающий, потемневший взгляд подействовали

мгновенно. Вокруг нас тут же засуетились.

Появилась каталка, меня переложили на неё и покатили по коридору. Максим шел рядом, не

отпуская мою руку ни на секунду, словно передавая мне свои силы.

- В кабинет УЗИ, - скомандовала появившаяся откуда-то дежурная врач, на ходу надевая

перчатки. - Мужчина, вы останьтесь в коридоре…

- Я иду с ней, - отрезал Касьянов таким тоном, что врач даже не стала спорить.

Меня завезли в полутёмный кабинет. В любой другой ситуации я бы, наверное, сгорела от

неловкости и попросила Максима выйти, но сейчас паника вытеснила всё. Мне было плевать на

стыд, лишь бы узнать, что малыш жив.

Медсестра помогла мне раздеться ниже пояса и устроиться на кушетке, накинув на бедра

простыню. Максим встал у моего изголовья, словно живой щит. Он не отпускал мою руку ни на

секунду.

В его взгляде не было ни капли смущения или неловкости от происходящего, только тревога и

желание защитить.

Я до боли стиснула его пальцы, зажмурившись в ожидании самого страшного приговора. В

кабинете повисла невыносимая тишина. Врач всматривалась в монитор, а я боялась даже дышать.

Мне казалось, что она видела что-то не то.

Слёзы непроизвольно катились из глаз, я больше смерти боялась услышать приговор…

- Ну что, мамочка, открывайте глаза, - вдруг произнесла врач, и в ее голосе послышалась

легкая улыбка. - Чего ревём?

Она нажала какую-то кнопку на аппарате, и крошечный кабинет наполнился громким, ритмичным,

невероятно быстрым звуком.

Тук-тук-тук-тук-тук.

Я уже его слышала, и сразу узнала. Словно крошечный поезд мчался на огромной скорости.

- Сердцебиение в норме, сто пятьдесят ударов в минуту. Малыш в полном порядке, -

констатировала врач. - А вот у мамы сильнейший тонус матки. Нервничали много в последнее

время? Перенапряглись?

Я не могла ответить, потому что разрыдалась, теперь уже от колоссального, накрывшего меня с

головой облегчения.

Звук этого бьющегося сердечка заглушил всё вокруг. Я перевела взгляд на Максима и замерла.

Вольский не отрываясь смотрел на черно-белый монитор, где пульсировала крошечная точка. Его

грудь тяжело вздымалась. Он моргнул, и я увидела, как по его мужественному, напряженному

лицу медленно скатилась одинокая слеза. Он, жесткий, циничный, всегда держащий всё под

контролем мужчина, стоял сейчас передо мной у кушетки и плакал, слушая, как бьется сердце

его ребенка.

Максим судорожно выдохнул, быстро смахнул влагу с щеки свободной рукой и прижался губами к

моим пальцам, закрыв глаза.

- Нужно лечь в стационар на несколько дней, - тем временем продолжала врач. - Поставим

капельницы с магнезией, снимем спазм. И полный эмоциональный покой. Никаких стрессов.

Понятно?

- Я организую лучшую палату, - хрипло, не поднимая головы, произнес Максим. - Оплачу всё,

что нужно. Главное, сделайте так, чтобы им ничего не угрожало.

Спустя час суета наконец улеглась.

Меня перевели в просторную платную палату, больше похожую на хороший гостиничный номер.

Медсестра поставила капельницу, приглушила свет и бесшумно вышла, прикрыв за собой дверь.

Боль отступила, сменившись тягучей слабостью. Я лежала на белоснежных простынях, чувствуя

себя абсолютно опустошенной, но бесконечно счастливой от того, что мой малыш в безопасности.

Максим всё это время не отходил ни на шаг. Он снял пальто, бросив его на кресло, и теперь

стоял у окна, глядя на ночной город. Его плечи были опущены, а профиль казался заострившимся

от усталости.

В палате было тихо. Только мерно капало лекарство.

Вольский медленно повернулся, подошел к моей кровати и остановился в шаге от нее. В его

глазах плескалась такая бездна нежности и тревоги, что у меня перехватило дыхание.

- Даша… - его голос прозвучал тихо, совершенно нетипично для него. - Можно… можно мне

остаться здесь с тобой?

44 глава

44 глава

Я смотрела в его глаза, воспаленные от бессонных ночей и сегодняшнего пережитого ужаса, и

понимала, что у меня просто не было сил прогнать его. Да я и не хотела.

Вся моя злость, вся обида, которую я так старательно культивировала последние дни, сейчас

казались чем-то мелким и незначительным по сравнению с тем, что мы едва не потеряли.

- Оставайся, - тихо ответила я, чувствуя, как вместе с этим словом из груди уходит колючий

ком.

Максим шумно выдохнул, словно я только что помиловала его перед казнью. Он снял пиджак,

небрежно бросив его на спинку стула, пододвинул тяжелое кресло вплотную к моей кровати и с

ещё одним вздохом опустился в него.

Осторожно, словно боясь, что я в любую секунду могу передумать и отдернуть руку, взял мои

пальцы в свои ладони. От его рук исходило тепло, а меня вдруг начала бить мелкая дрожь - то

ли отходящего адреналина, то ли от действия капельницы.

- Я чуть не сошел с ума, когда увидел тебя там, в коридоре, - нарушил тишину Максим. Его

голос вибрировал от сдерживаемых эмоций. Он поднес мою руку к губам и прижался долгим

поцелуем к запястью, там, где бился пульс. - Даша, клянусь тебе, я готов был сдохнуть прямо

на той лестничной клетке, только бы забрать эту боль себе.

- Сейчас всё хорошо, - прошептала я, чувствуя, как веки тяжелеют. - Врач сказал, что малышу

ничего не угрожает. Это главное.

Максим кивнул, не сводя с меня потемневшего взгляда. Он помолчал несколько минут, собираясь

с мыслями.

- Я должен тебе объяснить, - наконец произнес он, глядя мне прямо в глаза. - Не

оправдаться. Оправдания тому, как я себя повел, нет. Я просто хочу, чтобы ты поняла, что

происходило в моей голове, когда ты сказала о ребенке.

Я чуть повернула голову на подушке, показывая, что слушаю.

- Когда врачи несколько лет назад вынесли мне этот диагноз… бесплодие… - Максим скрипнул

зубами, и на его скулах снова заходили желваки. - Для мужика это звучит как приговор. Это

бьет по самому больному, по твоей мужской состоятельности. Я объездил разные клиники,

консультировался со светилами медицины которых находил, через знакомых. И везде мне говорили

одно и то же: шансов практически нет. Ноль целых, хрен десятых.

Он горько усмехнулся и опустил взгляд на наши сплетенные руки. Его большой палец машинально

поглаживал мою кожу.

- Я привык с этим жить. Смирился, закопал это глубоко внутри, убедил себя, что мне и так

нормально. Семья распалась, и я заполнил себя работой, бизнесом, короткими связями… А потом

в моей жизни появилась ты. И всё перевернулось. Я начал думать о том, что не мог тебя

потерять из-за своей несостоятельности… Даже прокручивал варианты, которые мог предложить,

если ты очень мечтала стать матерью. Донорство, усыновление… Я готовился к этому разговору.

Собирался сказать тебе правду, но всё оттягивал момент. И вдруг ты стоишь передо мной, и

говоришь, что беременна.

Максим поднял на меня глаза, и в них плескалась застарелая, рвущая душу боль.

- У меня в голове произошло короткое замыкание. Разум отключился полностью. Остались только

голые факты, которые мне годами вдалбливали врачи, и уязвленное, больное эго. Моя первая

мысль была не о чуде. Моя первая мысль была о том, что я бракованный, а ты… ты просто нашла

нормального, здорового мужика. Я испугался. До одури испугался, что сказка закончилась, и я

тебя теряю.

- И поэтому ты решил ударить первым? - тихо спросила я, чувствуя, как предательски дрожит

голос.

- Да, - не стал отпираться он, качнув головой. - Повел себя как последний урод. Вместо того

чтобы обнять тебя, поверить своей женщине, я позволил комплексам и ревности уничтожить самый

счастливый момент в моей жизни. Я так боялся оказаться обманутым идиотом, что стал тираном.

Прости меня, маленькая. Пожалуйста, прости. Я знаю, что не заслуживаю, но… я постараюсь

искупить свою вину. Всю жизнь буду искупать.

Только сейчас, слушая его сбивчивую, пропитанную болью исповедь, я по-настоящему поняла

его. Поняла, насколько глубоко сидела в нем эта заноза, насколько сильно он был травмирован

своим диагнозом. Это не было недоверием ко мне лично, это было тотальное неверие в то, что

судьба может дать ему такой подарок.

Слезы снова застелили глаза, но на этот раз они не обжигали горечью.

Я высвободила одну руку из его хватки и медленно потянулась к его лицу. Коснулась

напряженной щеки, провела большим пальцем по линии скулы, стирая невидимую преграду, которая

стояла между нами все эти дни. Заставляя его поверить, что я здесь, я его слышу и принимаю.

Максим закрыл глаза, прижимаясь лицом к моей ладони, как большой, уставший зверь, который

наконец-то нашел дом.

- Ты идиот, Касьянов, - прошептала я с грустной улыбкой. - Тебе нужно было просто

поговорить со мной. Поделиться своими страхами, а не строить из себя непробиваемую стену.

- Я знаю, - хрипло ответил он, перехватывая мою руку и целуя раскрытую ладонь. - Я больше

никогда в тебе не усомнюсь. Ни на секунду. Клянусь.

В палате снова повисла тишина, но теперь она была другой. Не напряженной, а исцеляющей. Я

чувствовала, как вместе с ровным стуком моего сердца окончательно уходит обида, уступая

место покою.

Тишину нарушил вибрирующий звук. Максим вздрогнул, достал телефон из кармана брюк и,

взглянув на экран, виновато посмотрел на меня.

- Это Таня. Я написал ей сообщение из коридора, пока тебе ставили капельницу, чтобы она не

сходила с ума, когда проснется и увидит пустую квартиру.

Он нажал на кнопку ответа и сразу включил громкую связь.

- Касьянов, ты какого чёрта меня не разбудил?! - раздался из динамика взволнованный голос

сестры. - Даша как? Что врачи говорят? Я только проснулась, увидела разбитый стакан, воду на

полу, чуть инфаркт не получила, пока твое сообщение не прочитала!

- Я здесь, Тань, всё хорошо, - подала голос я, стараясь говорить бодро.

- Слава богу! Даша, ты мне седых волос добавила, - шумно выдохнула Таня. На заднем фоне

послышался голос бабушки, и сестра торопливо добавила: - Я бы примчалась прямо сейчас, но

сама понимаешь, бабулю оставить не с кем.

- Никуда не надо мчаться, тебе самой нужно отдохнуть после смены, - вмешался Максим. Тон

его стал уверенным, хозяйским. - Я всё контролирую. Врачи сказали, что это просто тонус. Мы

в хорошей клинике, у Даши отдельная палата, капельницы уже поставили. Я останусь с ней на

ночь.

Повисла короткая пауза. Я прямо видела, как Таня на другом конце провода удовлетворенно

кивает.

- Поняла тебя. Ладно. Раз так… доверяю ее тебе. Глаз с неё не спускай, завтра утром

созвонимся, узнаю, что нужно привезти. Дашунь, целую, отдыхай.

Звонок отключился. Максим отложил телефон на тумбочку и снова повернулся ко мне. Взгляд его

стал теплее, тревога немного отступила.

Он перевел глаза с моего лица ниже, туда, где под тонким больничным одеялом скрывался наш

ребенок. Тот самый малыш, чье сердцебиение заставило этого сильного мужчину плакать всего

пару часов назад.

Он нерешительно занес руку над моим животом, но остановился в миллиметре от ткани, словно

спрашивая разрешения. Боясь спугнуть этот момент.

Я накрыла его крупную, горячую ладонь своей и сама опустила её себе на живот.

Максим судорожно выдохнул. Он гладил меня так осторожно и трепетно, будто держал в руках

величайшее сокровище мира. И в этот момент, глядя на то, с какой невероятной нежностью он

прикасается ко мне, я окончательно поняла: война была окончена.

Слабость брала свое, глаза закрывались. Я чувствовала, как Максим поправляет одеяло,

укрывая меня лучше, а затем его губы касаются моего виска.

- Спи, моя хорошая. Я буду охранять ваш сон, и больше никогда никуда не уйду.

Я провалилась в сон, всё еще чувствуя тепло его руки на своем животе, твердо зная, что

теперь мы со всем справимся. Вместе.

45 глава

45 глава

Эти несколько дней в клинике доказали мне одну простую истину: если Максим Касьянов берет

что-то под свой контроль, он делает это с пугающей, но в какой-то мере даже приятной

одержимостью.

Он фактически поселился в моей палате. Каждое утро я просыпалась и видела его в кресле в

углу: он тихо стучал по клавишам ноутбука, решая рабочие вопросы на удаленке, но стоило мне

лишь пошевелиться, как он тут же откладывал дела в сторону.

Максим следил за тем, чтобы я ела не только больничную еду. Каждый день на тумбочке

появлялись свежие фрукты, мои любимые десерты и горячие сытные обеды. Он контролировал приём

витаминов лучше любой медсестры, подолгу гладил меня по волосам, пока я засыпала, и ни разу

не дал усомниться в том, что теперь я и наш малыш были в абсолютной безопасности.

Угроза миновала, показатели пришли в норму, и врач, наконец-то, дал добро на выписку и

дорогу домой, строго-настрого наказав беречь себя и избегать любых стрессов.

Максим приехал забирать меня с самого утра. Помог одеться, сам осторожно застегнул молнию

на куртке, и нес мою легкую сумку с вещами так, словно в ней лежали хрустальные вазы.

- Как самочувствие? - спросил он уже в машине, выруливая с территории клиники. Он бросал на

меня внимательные взгляды каждую минуту, словно сканируя на наличие недомоганий.

- Максим, я прекрасно себя чувствую, - со смешком ответила я. - Врач же сказал, что я

здорова. И беременность - это не болезнь.

- Врач сказал, что тебе нужен покой, - непререкаемым тоном отозвался он. - И я намерен этот

покой обеспечить. Сейчас заедем к твоим за вещами, попрощаемся, и сразу домой, чтобы ты

поскорее могла отдохнуть.

И никаких уточнений, что значит «домой». Но, по настрою Максима я и так понимала, что,

похоже, очень скоро могла к нему переехать.

Как только мы зашли в квартиру сестры, Таня, вытирая руки полотенцем, сразу вышла в

прихожую. Взгляд её тут же метнулся к Максиму, который молча стоял у меня за спиной,

возвышаясь над нами. Сестра прищурилась, оценивающе оглядывая его с ног до головы.

- Ну, проходите, гости дорогие, - протянула Таня, не скрывая легкой иронии. - Чай пить

будете перед дорогой? Пироги только из духовки.

- Обязательно, - Максим, к моему удивлению, не стал отказываться или торопить нас. Он помог

мне раздеться и уверенно прошел на кухню, ведя себя в чужом доме так, словно бывал здесь

каждый день.

- Я к бабушке зайду, - шепнула я Тане.

Я заглянула в спальню. Бабушка полулежала на кровати, обложенная подушками, и в выцветших

глазах, когда она увидела меня, заблестели слезы радости.

- Дашенька! Слава богу, выписали! Иди сюда, моя хорошая.

Я присела на край постели и порывисто обняла её, чувствуя, как пахнет от неё знакомым с

детства теплом.

- Всё хорошо, бабуль. Мы с Максимом помирились и едем домой.

Пока я общалась с бабушкой, Таня с Максимом в коридоре о чём-то разговаривали.

Я не собиралась подслушивать, но так уж получилось, что когда я вышла из комнаты бабушки,

они меня не видели из-за угла, и я непроизвольно стала свидетельницей их разговора.

- Значит так, Касьянов, - голос Тани звучал тихо, но очень внушительно. - Я не знаю, что

там у вас за страсти кипят, и как вы мирились. Даша тебя простила, и это её право. Но я

скажу тебе один раз.

Я замерла.

- Если ты ещё раз доведёшь её до такого состояния, - чеканила Таня каждое слово, - если она

из-за тебя прольёт хоть одну слезинку… Я приеду и лично тебе ноги выдерну. И мне будет

плевать, какой у тебя там статус, должность и связи. Понял? У меня тоже всё подобное

имеется.

Повисла короткая пауза. Я уже представила, как Максим смерит её своим фирменным ледяным

взглядом. Но его ответ прозвучал на удивление спокойно и серьёзно.

- Понял, Татьяна. И можешь быть уверена, я скорее себе ноги выдерну сам, чем позволю ей

снова когда-либо плакать из-за меня.

- Ловлю на слове, - удовлетворенно хмыкнула сестра.

Когда мы прощались, Таня обняла меня так крепко, что у меня захрустели ребра, но на душе

стало на удивление легко и спокойно.

Долгая дорога домой на машине Максима прошла на удивление гладко. Он вел максимально

аккуратно, часто делал остановки, чтобы я могла размяться, и следил, чтобы мне было

комфортно.

В родном городе мы ненадолго заехали ко мне, но только чтобы я собрала себе сумку с

необходимыми на первое время вещами. Дальше он настоял, что нам необходимо было жить вместе,

чтобы он мог обо мне заботиться, а раз его квартира была больше, то я должна была переехать

к нему.

Я устала с дороги, и понимала, что спорить было бесполезно. Так что, покорно собрав

небольшую сумку, просто поехала за своим любимым. Ведь я, в общем-то, была вовсе не против.

А уже на следующий день, вопреки его протестам, я решила выйти на работу в школу. Дома

сидеть мне было бы невыносимо скучно, да и соскучилась я по своей привычной суете.

В учительскую я заходила с легким волнением. О том, что я всерьез собиралась уволиться, во

всей школе знала только Оля. Для остальных коллег мой внезапный отъезд значился как

«больничный».

Касьянов никому не позволил пустить слухи, поэтому встретили меня совершенно обыденно.

- Дарья Сергеевна, с возвращением! - первой меня заметила учительница истории. - Мы уж

думали, вы нас насовсем покинули.

- Никак нет, вернулась в полном здравии, - с улыбкой ответила я, снимая пальто.

Мне нужно было закрыть еще один важный вопрос как можно скорее, чтобы уж наверняка

чувствовать себя спокойно. На большой перемене я направилась в приемную.

Оля сидела за компьютером, печатая какой-то приказ. Увидев меня, она на секунду замерла, ее

пальцы зависли над клавиатурой, а во взгляде читалась целая буря эмоций: обида,

растерянность и, кажется, искренняя радость, которую она пыталась скрыть.

- Привет, - тихо сказала я, прикрывая за собой дверь.

Я понимала её эмоции. Пропала, ничего ей не рассказала, не звонила…

- Явилась, - Оля откинулась на спинку кресла, скрестив руки на груди. - А я думала, ты

теперь только телеграммами с простыми смертными общаешься.

- Оль, прости меня. Пожалуйста, - я подошла ближе, чувствуя себя ужасно виноватой. – Я

знаю, что вела себя как дура, что не выходила с тобой на связь. И знаю, что ты переживала…

Оля поджала губы, сверля меня взглядом. А потом шумно выдохнула и потерла переносицу.

- Дура и есть, - буркнула она, но тон ее уже не был таким колючим. - Я же чуть с ума не

сошла, когда ты мне тот листок с заявлением всучила и пропала! А этот… - она кивнула на

массивную дверь кабинета директора. - Ходил тут чернее тучи, рявкал на всех. Твоё заявление

он, кстати, порвал. Просто в мелкие клочья изодрал прямо передо мной, как только прочитал. В

отдел кадров оно так и не попало. Никто в школе даже не знает, что ты увольняться

собиралась.

- Всё было… сложно, - я слабо улыбнулась, чувствуя, как щемит сердце от ее слов. Максим не

отпустил меня даже тогда. - Но сейчас всё хорошо. Мы поговорили.

Оля внимательно посмотрела на мое лицо, на глаза, которые, я знала, теперь светились совсем

иначе.

- Значит, вы снова вместе, - она наконец улыбнулась, и я с облегчением выдохнула.

- Вместе.

- Ладно, прощена. Но с тебя подробный рассказ и огромный торт. И чтобы больше никаких

секретов, Соколова!

- Договорились, - я рассмеялась, чувствуя, как последний камень падает с души. – Тогда для

тебя сенсация. Знает только Максим и моя сестра. Я бер…

Дальше был слышен только Олин визг, и мы так долго обнимались, что я чуть не опоздала на

урок.

Вечером мы приехали в квартиру Максима. После шумной школы и эмоциональных разговоров его

тихая квартира казалась настоящим убежищем.

Касьянов не пустил меня на кухню. Сам заказал ужин, сам заварил мой любимый чай. Мы сидели

на диване, я откинулась на его грудь, слушая ровный стук его сердца. Моя рука покоилась на

животе, и его ладонь, по привычке, накрывала мою.

- Знаешь, о чем я думал все эти дни? - тихо нарушил тишину Максим, зарываясь носом в мои

волосы.

- Мм? - я прикрыла глаза от удовольствия.

- О том, что я потратил слишком много времени на страхи. На глупые сомнения, - он осторожно

отстранил меня от себя, заставляя сесть прямо, и заглянул в глаза.

Он потянулся к карману брюк.

У меня перехватило дыхание, когда я увидела в его руках маленькую бархатную коробочку.

- Даша, - его голос слегка дрогнул, но прозвучал твердо. - Я не умею говорить красивых

речей. Я просто знаю, что без тебя моя жизнь - это пустота. Ты принесла в неё свет и смысл.

Ты подарила мне чудо, в которое я даже не смел верить.

Он открыл коробочку. Кольцо было изящным, с небольшим, но чистым бриллиантом, который

сверкнул в тусклом свете торшера.

- Я хочу засыпать и просыпаться с тобой каждый день. Хочу вместе растить нашего ребенка.

Будь моей женой, Даша. Выйдешь за меня?

Я не планировала сегодня плакать, но слёзы всё-таки брызнули из глаз. Я смотрела на этого

сильного, сложного, но такого любимого мужчину, и понимала, что все испытания стоили этого

единственного момента.

- Да, - прошептала я, всхлипывая. - Да, Максим. Я согласна!

Он выдохнул так, словно задерживал дыхание несколько минут, аккуратно надел кольцо мне на

палец и притянул к себе, целуя так нежно и глубоко, что у меня закружилась голова, и не

осталось никаких сомнений, что нас ждёт только долгое-долгое и безграничное счастье!

Эпилог

Эпилог

Наша с Максимом свадьба была, можно сказать, камерной. Мы хотели, чтобы этот день

принадлежал только нам и самым близким людям.

Конечно, список «самых близких» несколько расширился: помимо родственников, я не могла не

пригласить Олю, которая, кстати, весь вечер ловила на себе заинтересованные взгляды близких

друзей Максима, которые тоже были здесь.

Я смотрела на праздничный стол и безостановочно улыбалась. Рядом со мной уже официально

сидел мой муж, невероятно красивый в своем строгом костюме, и смотрел на меня с такой

теплой, сияющей улыбкой, которую он дарил только мне.

Мне казалось, что я выиграла джек-пот. Такой мужчина, и так меня любил! Хоть сестра и

подруга много раз пытались вбить мне в голову, что я этого достойна.

Кстати, Таня, моя сестра, приехала на нашу свадьбу со своим мужем Артёмом. Артём и Макс

были ещё не знакомы, но они, как выяснилось, обладали схожим чувством юмора, и удивительно

быстро нашли общий язык.

Единственное, что немного омрачало мою радость в такой день - отсутствие бабушки. Из-за ее

состояния шумный праздник и переезд были невозможны, поэтому она осталась в Москве под

присмотром надежной, заботливой сиделки.

Но в самый разгар вечера гости стихли, свет в зале приглушили, и на большом экране

появилось видео.

- Дашенька, Максим... - голос бабушки слегка дрожал, но она светло улыбалась в камеру. У

меня на глазах мгновенно выступили слёзы. - Я думаю о вас, и плачу от счастья. Вы такие

молодые, красивые, и у вас всё ещё впереди! Моя девочка, ты сияешь, когда думаешь о своём

муже. Максим, спасибо тебе за то, что делаешь её счастливой. Берегите друг друга, помните,

что любовь - это не только радость, это работа, иногда трудная, но она всегда того стоит.

Будьте счастливы, дети. Ну и, жду правнука или правнучку!

Я вытирала слезы салфеткой, пока Максим нежно целовал меня в висок, крепче прижимая к себе.

Мы обязательно будем счастливы, бабуля! Почему-то, я в этом даже не сомневалась.

В общем, свадьба прошла замечательно, оставив кучу приятных воспоминаний. А после пошагала,

побежала уже обычная жизнь.

Беременность протекала на удивление спокойно, если не считать одного эпизода, инициатором

которого стала я сама. Еще на раннем сроке, как только это стало возможно, я записалась в

клинику, чтобы сдать неинвазивный пренатальный тест на отцовство.

- Даша, зачем? - Максим нахмурился, когда я сказала ему об этом за ужином, так как ему тоже

предстояло сдать анализы. - Я же попросил у тебя прощения за свои прошлые сомнения. Я верю

тебе от и до. Я знаю, что это мой ребенок. Мне не нужны никакие справки.

- А мне нужны, - твердо ответила я, беря его за руку. - Максим, любовь любовью, но между

нами больше никогда не должно быть никаких «серых зон». Никаких недомолвок и даже тени

сомнений, которые могли бы когда-нибудь вспыхнуть из-за чужого слова. Я хочу, чтобы этот

лист бумаги лежал в наших документах как железобетонный фундамент.

Он тогда долго смотрел на меня, а потом переплел наши пальцы и поцеловал мои ладони. Когда

пришел результат – девяносто девять целых и девять десятых процента вероятности отцовства

Касьянова Максима, он долго в абсолютной тишине смотрел на эту распечатку, а потом просто

уткнулся лицом в мои колени, обнимая. И больше мы к этой теме не возвращались.

Роды начались ровно в срок. Максим был со мной в клинике, и я никогда не видела своего

невозмутимого мужа таким потерянным.

Мой суровый директор школы мерил шагами коридор перед родильным залом, бледный как полотно,

и, по словам смеющихся потом медсестер, был готов разнести всю больницу от нервов,

бесконечно требуя хоть какой-то информации, чтобы мне дали обезболивающее, чтобы пришло

больше врачей ко мне, и так далее.

Но когда раздался громкий, возмущённый крик нашего сына, Максим рассказывал, что забыл, как

дышать.

Врач разрешил ему войти. Мой сильный, властный муж взял этот крошечный тугой свёрток на

руки, и в его глазах стояли слезы. Он смотрел на нашего Илью так, словно держал в руках

чудо. Собственно, так оно и было.

Спустя три года, наблюдая, как Илюшка носится по двору нашего дома, вовлекая отца в игру с

мячом, я поняла, что моё сердце готово вместить еще больше любви. Мы хотели второго ребенка.

Но, зная свой анамнез и то, что Илья был настоящим подарком небес, мы посоветовались с

врачами, и решили не испытывать судьбу, не ждать очередного чуда и не проходить через новые

обследования.

Однажды вечером, когда сын уснул, я пришла к Максиму в кабинет, села на подлокотник его

кресла и тихо спросила:

- А давай найдем нашу дочь?

Он оторвался от монитора, посмотрел на меня, и его лицо озарила та самая улыбка, в которую

я влюблялась каждый день.

- Давай.

Процесс усыновления был небыстрым, с кучей бюрократии, но мы с Максом умели справляться с

любыми преградами. И вот уже полгода, как наша семья стала ещё больше.

Маленькая кареглазая Алиса, наша дочка, с таким же упоением каталась на шее у Максима, как

и Илья.

Вопреки образу сурового руководителя в школе, дома Максим был самым мягким, покладистым и

безгранично любящим папой на свете.

Если Илюшка был его мужской гордостью и юным напарником, то крошка Алиса – любимой

принцессой, и просто вила из него веревки, заставляя сурового директора пить воображаемый

чай из крошечных пластиковых чашек.

Сейчас, глядя на то, как они втроем строили гигантский замок из конструктора прямо на

ворсистом ковре в гостиной, Илья звонко смеялся над шутками отца, я понимала главное.

Жизнь может пугать непредсказуемостью, подкидывать испытания и казаться совершенно

несправедливой. Но если два человека искренне хотят быть вместе, если готовы говорить,

доверять и беречь друг друга, то никакие преграды им не страшны.

Ну и, что самое главное на свете - это любовь, конечно.

Когда ты любишь, когда любим – тебе всё по плечу.

А что касается нас… у нас всё это уже было. А значит, мы непременно получим своё «долго и

счастливо».

- Мам! Иди к нам! – Крикнул Илья, и я, с самой широкой улыбкой на свете «отлипла» от стены,

рядом с которой стояла и наблюдала за ними.

- Нам нужна королева для нашего замка. – Улыбнулся Максим, подмигнув мне.

- Ну как отказать такому очаровательному королю и принцу…