Кукуруза_гет

Глава 1. Груши и интриги

— Груш в этом году ожидается на двадцать процентов меньше, чем в прошлом, — управляющий вжал голову в плечи, опустил уши и замер, приготовившись к гневу принцессы.

Азмараэз не стала вздыхать и закатывать глаза. Этот управляющий был новым. Прошлого два года назад казнили за воровство, а этот пока выглядел честным, но обучался медленно. Для тёмного эльфа возрастом в почти пять сотен лет два года — это ни о чём, мозги перестроиться не успевают.

— Вы выяснили, что стало причиной падения урожайности? — ровным тоном спросила Азма, зная правильный ответ.

Управляющий замычал, прокашлялся, ещё помычал и наконец выдал:

— Есть мнение, что это связано с чередой холодных дней, случившейся в конце периода цветения.

Хвала подземным богам, до него дошло!

— Это называется заморозок, — просветила его Азма. — А теперь объясни мне, почему магические круги светлых не уберегли наши груши от холода? Зимой-то как-то справлялись.

Вместо ответа управляющий упал на колени и принялся биться лбом о камни.

На сей раз Азма всё-таки закатила глаза, вздохнула и наступила на голову управляющего ногой в изящной сандалии — для его же собственного блага, чтобы лоб не разбил.

— Объясняю для особо одарённых: круги теряют силу без подзарядки, особенно за зиму. Ты ничего не можешь с этим сделать, заряжать их могут только светлые. Но ты мог бы пораньше заметить, что настала пора подзарядки, — добавила Азма и чуть-чуть надавила ногой. — Пройдись по всем посадкам и запиши про каждый круг, насколько он разрядился. Свободен.

Азма отстранилась, и управляющий подскочил, ещё пару раз поклонился и хотел было дёрнуть прочь — пока принцесса не вспомнила навесить на него наказание. Но вместо этого вдруг заорал благим матом и взлетел на дерево, да так ловко, как Азма от тёмного эльфа бы и не ожидала. Она огляделась, пытаясь понять, что так напугало управляющего.

— Гоша!

Между грушевых деревьев струилось блестящее чешуйчатое тело. Чёрное, с перламутровым отливом, толщиной в ствол вековой липы. Голова скрывалась в невидимости — последние годы Гоша так разъелся, что его собственной способности прятаться хватало только на голову, так что передний конец туловища заканчивался полупрозрачной дымкой. Наконец Гоша выполз на дорожку между рядами деревьев и сбросил невидимость, явив хозяйке массивную голову с тремя алыми костяными гребнями и затянутыми плёночным веком глазами.

Гоша был василиском, которого Азма вырастила из крошечной пиявочки. Вообще-то его звали Гортхаур, что означало «ужасная мерзость» на языке светлых эльфов. Азме в юности казалось забавным выпускать питомчика попугать эринэльдские делегации. Но на диалекте тёмных Гортхаур превращалось в Гожтавш, а оттуда как-то стихийно — в Гошу.

Гоша держал в зубах тёмного эльфа. Аккуратненько так, между клыков, которых у него было шесть на каждой челюсти. Голова торчала и выла с одной стороны от морды, а ноги подёргивались с другой.

— Кого это ты мне принёс, лапуля? — улыбнулась Азма, демонстрируя и свои клыки.

Гоша подполз поближе, чтобы Азма смогла положить руку ему на морду.

Воррр, хосссяйка, — прошипел голос в голове.

— Что украл? — деловито поинтересовалась Азма.

Не укрррал… хххотел отррравитсссссь припассссы.

Гоша знал довольно много слов для василиска, но гораздо меньше, чем принцесса тёмных эльфов, так что пришлось повыяснять подробности. Оказалось, пойманный был диверсантом — подсыпал яду в кукурузу, предназначавшуюся для приграничного гарнизона.

Азма выругалась сквозь зубы и потрепала по гребням напрягшегося Гошу.

— Ты у меня умница! Сейчас я допрошу этого идиота, и можешь его съесть.

Пойманный эльф завыл и задёргался сильнее, но Азме было не до него. Кукурузы оставалось в обрез. Если партию для гарнизона отравили, надо высылать новую, и тогда в следующем месяце нечем станет кормить коз. Если бы круги работали в полную силу, новый урожай бы как раз поспел, но пока… Азма подошла к краю скальной террасы и глянула вниз, где на таких же террасах зеленели стройные ряды эринэльдской кукурузы. Зеленели, заразы, а не золотились!

Нет, визит к светлым точно назрел, и очень срочный, иначе весь проект пойдёт крахом. Вот только Азму в Финэрине, стране светлых эльфов, не то чтобы ждали с распростёртыми объятьями. В прошлый-то раз она каких-то странствующих отловила, клыками на них посверкала, Гошу показала, вот они ей круги и начертили, но последние десятилетия светлые почему-то обходили удел принцессы Азмараэз десятой дорогой…

— Пойдём, Гошенька, выясним, кто нам жизнь портит, — решила она, звонко похлопав василиска по нагретой солнцем шкуре. Проходя мимо дерева, на котором среди прочих груш висел управляющий, Азма, не поднимая головы, прикрикнула: — Жду отчёт по кругам к утру!

До входа во дворец Азма доехала на Гошиной спине, обдумывая свои проблемы.

Двести лет назад Азма вместе с посольской делегацией одной из первых тёмных эльфов ступила на земли светлых для того, чтобы подписать мировое соглашение. И была невероятно впечатлена разнообразием и вкусом блюд, которыми их потчевали эльфы Финэрина. После привычной для горных тёмных диеты из грибов, мха, сороконожек и летучих мышей с редкими вкраплениями пернатой дичи и тощих горных коз, кушанья из сладких фруктов, нежное мясо в овощной подливке и мягкие кукурузные лепёшки покорили её благородный желудок. Вот это еда для знати! — думала она.

Вторым пришло осознание питательности. Если с утра съесть пару лепёшек с мясной начинкой, можно до вечера не чувствовать голода и всё это время заниматься делом, а не искать, где бы отковырять деревянистый гриб, чтобы его потом ещё полчаса жевать. Очень быстро Азма разнюхала секретные делянки в финэринском лесу, где росла заповедная кукуруза. Тогда же и прихватила пару початков — но увы, вырастить прекрасное растение на скалах Моррима не удалось.

Эринэльды подписали торговое соглашение, но провиант экспортировали ужасно неохотно. То у них неурожай, то склады затопило паводком, то у скота мор — но Азма видала тот скот! Если эринэльдского оленя вывести на арену против Гоши, Азма ещё поколебалась бы, на кого ставить. И по поводу других продуктов наверняка врали, с-светлые.

В итоге сто лет назад Азмараэз поймала тех самых странствующих эльфов и приставила их начаровать на скальных террасах магические круги, в которых любая растительность принималась плодоносить, как не в себя. И с тех пор жизнь её удела вышла на новый уровень: воины сытно питались кукурузной кашей с грибами — для привычности вкуса — и нажористым красным мясом. Оказалось, на кукурузном корме горные козы вырастают крупнее, жирнее, да ещё и плодятся лучше. А чтобы местная знать поддержала её проект, для элиты Азма посадила фруктовые сады, и теперь на столах морримских благородных почётное место занимало блюдо с яблоками или сливами или вот — грушами.

И была бы принцесса Азмараэз полностью довольна жизнью, но тут магия в плодородных кругах начала выветриваться…

Дома Азма собиралась направиться прямиком в допросную, но на её пути вырос слуга.

— Ваше высочество, к вам пожаловала ваша высокородная кузина Алижтинра. Она ожидает на западной террасе.

Азма хотела взвыть, но, конечно, принцессе морримов это вовсе не подобало. Пришлось стиснуть зубы и идти выяснять, чего надо кузине.

С роднёй у Азмараэз отношения складывались… примерно так, как они обычно складывались у высокородных тёмных. А именно — или ты, или тебя. Кузина спала и видела, как занять её трон, но Азма пока что отбивалась. Особенно после того, как её продовольственный проект начал реально кормить весь удел, и королева заинтересовалась вопросом масштабирования на весь Эжедмож. Тогда Азма состроила родичам хор-рошую такую козью морду… Но, конечно, они то и дело пытались взять реванш. Собственно, история с отравленной кукурузой, скорее всего, тоже была их рук делом. Дискредитировать Азму, чтобы королева сняла мораторий на попытки её устранить — об этом мечтали все из рода Ллинтинай.

— Дорогая кузи-ина! — пропела ядовитой лягушкой троюродная сестрица Алиж. — Как мы давно не виделись!

Одета она тоже была, как ядовитая лягушка: в ярко-алый хитон, спадающий с плеча, отделанный бирюзовой оторочкой по проймам. Азма ощутила прилив чувства собственного превосходства, когда устроилась в плетёном кресле, красиво разложив по подлокотникам рукава своей сдержанной сиреневой шёлковой мантии.

— Я бы предпочла ещё столько же не видеться, — светским тоном ответила она. — Что, отравила кукурузу, теперь пришла мне в вино плюнуть?

— Не вижу, чтобы было во что плевать, — хмыкнула кузина. — Не больно-то ты гостеприимна. Что, урожая так мало, всё на прокорм скота уходит, себе уже ничего не остаётся, да?

— Ты по какому-то делу или просто так пришла моё время тратить? — не повелась на подначку Азма. — Если второе, то я могу и Гошу позвать…

— Побереги свою змеюку, — отмахнулась Алиж. — Я, между прочим, принесла тебе очень интересную новость!

«Что ещё?!» — мысленно взмолилась Азма. Нашествие аррадской саранчи? Тётушка выкрала и продала фамильные драгоценности? Дядюшка вызвал на дуэль посла светлых и хочет, чтобы Азма выступила за него?

— Ну?!

— На новолуние королева собирает совет по вопросам продовольствия!

Азма уставилась на кузину. Каким образом эта информация могла её миновать? И почему она слышит о таком совете не от кого-нибудь, а именно от Алиж?!

— Не зна-ала? — пропела та, сладко скалясь. — Вот видишь, как полезно встречаться с семьёй!

— Ты точно уверена, что это не чья-то выдумка?

Потому что если королева и правда собирала такой совет, то Азмараэз она должна была пригласить самой первой!

— Конечно, ящерка моя, — просюсюкала кузина. — И я даже могу тебе сказать, почему тебя не позвали!

Азма подалась вперёд, поставив локоть на каменный столик, разделявший их с кузиной кресла.

— И?!

— Потому что в состав совета войдут делегаты от светлых, а ведь всем известно, что у тебя с ними ужасные отношения! Они просто не потерпят твоего присутствия. Уж матушка постаралась донести до королевы эту мысль!

Рука Азмы сама собой рванулась к горлу кузины, но та ожидала такой реакции и увернулась, тут же вскочила — и скрылась во дворце.

Принцесса тоже вскочила и даже кинулась за ней, но через пару шагов остановилась, с досадой ударив кулаком воздух. Что толку её теперь ловить? Просто так прибить благородную тёмную эльфийку, носительницу королевской крови — значит, навлечь гнев королевы. Даже если подослать к ней убийцу, нужно обеспечить козла отпущения, на кого свалить, а эта проклятая побочная ветвь Ллинтинай со всеми дружила!

Кроме главы своего рода, Азмы.

Она прошлась по террасе, пиная отколовшиеся от скального плато камушки. Мало того, что надо где-то добыть светлых, так теперь ещё и королеве надо доказать, что они на неё не в обиде! И как, спрашивается, это сделать? Отчёт о той миссии двести лет назад она тогда же и подала, по итогам светлые не имели к ней претензий. А что до тех странствующих эринэльдов, которых она поймала и припахала, так она им даже заплатила!

Надо как-то пробиваться на аудиенцию к королеве, напоминать о своих заслугах, клятву, что ли, принести…

Её мысли прервало появление слуги.

— Ваше высочество, к вам… необычный посетитель.

Глава 2. Древний гейс

— Да чтоб тебя, тупая деревяшка! Сколько раз повторять: свали из ручья!

Риндор с силой хлопнул ладонью по шершавой коре старого хуорна.

Хуорн наконец-то зашевелился — но Риндор рано праздновал победу. Вместо того, чтобы послушаться, злобное дерево махнуло веткой, посылая светлого эльфа в полёт по густому лесу. Соседние деревья даже не подумали освободить ему путь, и потому на лесную подстилку Риндор приземлился изрядно поцарапанный.

— Это что ещё за новые новости?! — возмутился он и пнул ближайшее дерево.

Оно свернуло ветку в кулак и сунуло Риндору под нос. Эльф изумлённо заморгал. Он был хранителем этого леса уже больше двухсот лет, и всё это время каждая тварь, от мельчайшей козявки до самого одеревенелого хуорна, слушалась его с полумысли! Что это за бунт в отдельно взятом уголке королевского леса?!

И ладно бы только хуорны. На днях встретился Риндору знакомый волк — впрочем, все волки в этой части леса были его хорошими знакомыми. Риндор по обычаю с ним поздоровался, а в ответ услышал… рычание! Рычание, Оромэ! Это как вообще понимать? То есть — никак не понимать, с волком поговорить так и не вышло, потому что Риндор не понимал ни слова.

Или вот вчера присел он на бережку над рекой помучить лютню. Другие эльфы его музыкальный талант не особо-то ценили, уж очень у него мелодии выходили… оригинальные. Поэтому музицировал Риндор обычно в уединении, на природе. И природа всячески одобряла — светлячки слетались и красиво кружились вокруг Риндора, танцуя в такт музыке, ночные птицы подхватывали его мелодии, даже рыба высовывалась из воды, чтобы побулькать в паузах. А вчера… ничего. Светлячки летели мимо по своим светлячковым делам, а здоровенный лещ плеснул хвостом так, что намочил лютню!

— Беспредел какой-то, — бормотал Риндор, лёгкой походкой скользя среди деревьев. Под ногой хрустнула ветка. Ну нет, это уже за гранью добра и зла. Так недолго и в орка превратиться. Может, когда-то оно подобным образом и начиналось…

Риндор поёжился и пошёл осторожнее. Может, его кто-то сглазил? Или проклял? Или просто он устал, одичал и переел земляничных помадок вместо нормального ужина? Но устоять было невозможно, а на землянику как раз сезон, и матушка их готовила на королевский пир! Нет, наверное, всё-таки устал. Он уже больше двухсот лет без отпуска этот лес стережёт, хоть бы разок послали куда-нибудь мечом помахать или там в человеческий город на закупки… Так-то у Риндора к торговле душа не лежала, но можно же раз в сотню лет развеяться!

Погружённый в эти мысли, Риндор брёл домой.

Вообще дома он появлялся нечасто. Да и зачем? Весь лес — его дом. Для эльфа поспать на дереве — милое дело, даже флетов не нужно строить, достаточно ветку потолще найти, а в сумрачных лесах Финэрин с вековыми дубами, буками, ивами и прочими удобными породами было всё хорошо. Вещи он тоже дома не хранил. Прятал по барсучьим норам, хуорновым дуплам и шалашам. Причин тому было четыре: матушка, тётушка и две старшие сестры, безраздельно властвующие в покоях его семьи во дворце.

Отец Риндора давным-давно сгинул в какой-то экспедиции на запад, хотя сам эльф подозревал, что он просто сбежал от женского внимания, сказавшись без вести пропавшим. Вот и остался Риндор единственным мужчиной на свою довольно большую по эльфийским меркам семью. Род его матери, Ванэльва, вообще плодились почти как люди, но рождались в нём уже несколько поколений одни девицы. Риндор был первым мужчиной на памяти большинства родичей.

Будучи в дальнем родстве с королём, отец имел право квартировать во дворце, и женщины его семьи высоко ценили эту возможность. Дворец — это ведь не только статус, но и удобство, и слуги, и кухня… и кумушки, которые при каждой встрече намекали Риндору, что хотя бы сестёр и тётку неплохо бы пристроить замуж. А он бы и рад, да вот только во дворце их все уже отлично знали и не стремились плести им венки из омелы…

Так и вышло, что Риндор жил не дома, а на том кусочке леса, который ему как королевскому егерю поручено было охранять и содержать в порядке. Однако именно сейчас помощь прекрасных дам как раз и не помешала бы. Они, может, знают какие-нибудь расслабляющие припарки или средства от сглаза? Тётушка точно чем-то таким увлекалась. Не её ли увлечения Риндор на себе испытывал в данный момент?

И тут эльф встал как вкопанный. Он не узнавал леса вокруг себя.

Как это возможно? Он знал в этом лесу каждый лист! Каждую букашку — в лицо! Даже если в тяжёлых думах он вышел на участок другого егеря, соседские леса он тоже все прекрасно знал! Он почти двести пятьдесят лет исполняет эту обязанность, как он может… заблудиться?!

Но факт оставался фактом. Риндор кружил по совершенно незнакомой дубраве, потом ввалился в такой же незнакомый ольшаник. Буки сменялись на ивы, и ни один клятый хуорн не соизволил подсказать ему, куда идти. В итоге уже под утро Риндор вышел к реке и по топкому берегу, проламываясь сквозь кусты, как мандосов гном, добрёл до ворот дворца. Грязный, вымотанный, с исцарапанным лицом он так нарычал на попытавшегося его остановить стража, что у того уши прижались.

Оставляя следы на полированных мраморных полах, Риндор дошлёпал до своих покоев, надеясь как-нибудь незаметно проскользнуть в спальню.

Но не тут-то было: все четыре обитательницы его дома уже были на ногах.

— Фариндорэль! — возмутилась матушка, едва завидев его потрёпанное состояние. — Как ты можешь ходить по дворцу в таком виде?! Что о нас подумают?

— Братец, тебя что, ивнюк притопил? — высунулась из своей комнаты старшая сестрица Тианна.

— Или это ты так неудачно решил раков половить? — вторила ей средняя Нирия.

— Напился наверняка и задрых в луже! — фыркнула тётушка Перярия.

Риндор так устал, что даже сил с ними спорить у него не было. Вместо ответа он просто опустился на пол, прислонился к стене и прикрыл глаза.

— Матушка, — произнёс он медленно, игнорируя кудахтанье родственниц, — вы не знаете, меня никто не проклинал в последнее время?

Дамы стихли.

— Проклинал? — переспросила Нирия с интересом. — А ты кому-то сильно насолил?

Риндор пожал плечами.

— Если и так, то я не заметил.

— Ты когда вообще последний раз хоть с одной живой душой словом перекинулся? — проявила хорошее знание характера своего сына матушка. — Не считая оленей и хуорнов?

— Половина живущих в этом замке — олени, — фыркнула Тианна. — Все, кто моложе трёхсот — так точно.

— А кто старше — те хуорны! — захихикала Нирия звоном серебряных бубенчиков.

Риндор честно постарался вспомнить. В эту луну же он сокольничему в долг давал? Вроде в эту… Но с чего ему Риндора проклинать, да ещё так? Не первый раз ведь, и обычно он возвращает, да и Риндор никогда не помнит, сколько ему кто должен.

— А что с тобой не так? — уточнила тётушка.

Риндор вздохнул. С её точки зрения с ним было не так вообще всё. Потому что нормальный эльф королевских кровей не сидит двести пятьдесят лет в одном и том же лесу егерем, а участвует в славных походах, кромсает орков, ставит на место зарвавшихся гномов и через губу оскорбляет людей, а потом возвращается в ореоле славы и получает должность начальника дворцовой стражи.

Начальника дворцовой стражи Риндор знал. У него в жизни было два развлечения: пиры и игра в кости. Всё остальное время он отчаянно скучал в своём красивом кабинете и раздавал нагоняи нерадивым стражникам. Нет уж спасибо, лучше олени и хуорны.

— Хуорны не слушаются, волков перестал понимать, светлячки игнорируют, а потом вообще — заблудился! — пожаловался Риндор, преисполнившись собственной никчёмности.

— Это как так?!

— Серьёзно, что ли?

Сёстры загалдели, а вот матушка и тётушка как-то подозрительно переглянулись. Риндор навострил уши.

— И… давно это с тобой? — неверным голосом спросила матушка.

А тётушка вроде бы побледнела.

— Да всю последнюю луну! — выпалил Риндор, садясь прямее. — Вы что-то знаете. По глазам вижу!

— Нет-нет, это, наверное, кто-то сглазил, — забормотала тётушка, но матушка прожгла её взглядом.

— Конечно, ведь королевские егеря сплошь и рядом теряют силу по пустякам!

Риндор напрягся. Теряют силу?! Вообще, если вдуматься, похоже было именно на это. Он постарался призвать свою магию. Пальцы засветились, но… как-то тускленько. Это что же…

— Ох, и правда! — Тианна прикрыла рот руками.

— Да ты никак к Мандосу собрался? — вторила ей Нирия.

— Никуда он не собрался! — отрезала матушка, да так грозно, что разом напомнила королеву Исилиндаэль на поле боя, когда короля ранили и едва не захватили в плен, и она ринулась отбивать его у урук-хаев. — Перярия, сестрица, не просветишь ли нас, что всё это значит?

— Да откуда я… — начала тётушка.

— Оттуда! — зашипела матушка, теперь напоминая уже королеву тёмных эльфов. Волосы её начали развеваться, хотя воздух в комнате не двигался, а на утреннее небо за окном наползли грозовые тучи. — Кто мне клялся милостью Элберет, что старый гейс развеялся? А? Кто обещал, что ничего не будет, ну подумаешь, мальчик?!

— Да этому гейсу больше тысячи лет! — принялась защищаться тётушка. — Они столько не держатся! Он и не проявлялся ни разу!

— Что за гейс? — вклинился Риндор.

— Да, да, что за гейс? — поддержали его сёстры.

Тётушка помялась, но под матушкиным тяжёлым взглядом всё же начала рассказ, на всякий случай перейдя в оборону:

— Дело в том, что твой пра-прадед был таким же непутёвым, нечестолюбивым и бесполезным, как ты!

Риндор сжал зубы. Ну дава-айте ему в очередной раз расскажут, как он ничего в жизни не добился.

— Ты, чем моего сына шпынять, о своём предке лучше поведай, — внезапно вступилась за него матушка. — У меня хоть такой сын есть, а у тебя вовсе никакого!

Тётушка обиженно фыркнула, но продолжила.

— В то время у нас была война с тёмными. Эти порождения подземелий посмели позариться на наши торговые караваны! Сами ничего не производят, только у других отбирают. В общем, король поднял всех эльфов, кто мог держать в руках меч, и повёл учить проклятых морримов уму-разуму. И твой пра-прадед, Риндор, был в этом войске, в подчинении у командира Альдалонда Смелого. Вот только в отличие от командира был твой пра-прадед форменным трусом!

— Он и ваш прадед, тётушка, — вставила Тианна.

— После первого сражения, — повысила голос Перярия, — командир остался твоим предком весьма недоволен. Настолько недоволен, что наложил на него гейс!

— А что такое гейс? — вклинилась Нирия.

А вот Риндор похолодел. История начала попахивать очень дурно.

— Гейс, деточка, это благословение и проклятье, два в одном, — милостиво пояснила матушка. — Гейс ставит условие, и если выполнишь его, будешь благословлён небом, а если нарушишь — проклят.

Риндор стиснул зубы. Какой ратный подвиг он должен теперь совершить, чтобы вернуть силу?

— Не знаю уж, какое там благословение, — проворчала тётушка, — а только гейс был в том, что нашему предку предписывалось проникнуть на вражеские земли и завладеть порождением тёмного народа. Жениться, проще говоря, на морримке. А ежели не сможет, то было ему наречено потерять всю силу и сгинуть в безвестности!

Риндор моргнул.

— Жениться? Не убить, не завоевать, а просто жениться?

— Так он и на это не сподобился! — фыркнула тётушка. — Как ушёл в Эредмор, так и сгинул, и более о нём ничего не слыхали!

— Тётушка, — озадаченно протянула Тианна, — а мы-то тогда откуда взялись?

Перярия неодобрительно поджала и без того тонкие губы.

— Прабабка ваша у него ещё до того родилась. У какой-то непутёвой девицы из таверны!

Риндор посверлил взглядом тётушку. Почему своего прадеда она знает, а девицу из таверны — нет? И самое главное…

— А почему я эту историю впервые слышу?

— Ну так сколько вёсен миновало с тех пор! Я была уверена, что старый гейс давно развеялся! Они столько не держатся обычно, уж и поколение трижды сменилось, ну с чего бы!

— С того, что Альдалонд Смелый был великим воином, и слово его крепко, — мрачно ответила матушка. — Как я тебе и говорила всё это время. Гейс не был соблюдён, и потому перешёл на следующее поколение, но в нём не родилось мальчиков. Так он и преследовал нас, пока не появился Риндор. Только я думала, раз ни в пятьдесят, ни в сто лет не проснулся, значит, и не проснётся уже. Но…

— Но пра-прадеду в тот год как раз должно было минуть триста, — вздохнула тётушка.

«Как мне», — подумал Риндор. Ему до трёхсотлетия оставалось всего несколько месяцев.

— Так значит, всё просто? — радостно чирикнула Нирия. — Риндору нужно просто жениться на тёмной?

Просто… Риндор закрыл глаза и привалил голову к стене. Это было совсем непросто.

Между тёмными и светлыми, конечно, был заключён мир. Уже двести лет как. Но это вовсе не означало, что можно было просто так взять, явиться в город морримов и приняться ухаживать за первой попавшейся девицей. Даже не потому, что откажет — а она, конечно, откажет, ведь брак со светлым ей никаких привилегий не подарит, а наоборот, уронит в статусе. А потому, что сожрёт. У них там каждый кусок мяса в ход идёт, говорят, а тут целый эльф — нежный, сочный… Риндор, наверное, сгущал краски, но не слишком сильно. Тёмные, конечно, лучше орков, но не намного. И прикончить чересчур навязчивого ухажёра для них — дело обыденное. Конечно, Риндор вроде как королевских кровей, но морримам это ещё нужно было объяснить и доказать, а тем временем о него поточат охотничий кинжал…

Тут и впрямь задумаешься, что проще выкрасть. С одной тёмной в родном лесу он, может, как-то и справится. Или нет… Это же не на день, не на два, а до конца жизни. Которая у эльфа может и вовсе никогда не закончиться. Хотя при наличии дома озлобленной тёмной — скорее наоборот, закончится слишком быстро.

Нет, на авось отправляться в Эредмор было никак нельзя. Но и терять силу — недопустимо. Вся жизнь Риндора — это его лес. Если он больше не сможет быть егерем… Нет, об этом даже думать страшно. Лучше уж пусть его тёмные сожрут! Но ещё лучше — отыскать по знакомым кого-нибудь, кто знает хоть одного моррима, и отправляться не наобум Манвэ, а по согласованию, с протекцией… Вот только знакомых у Риндора было раз, два и обчёлся. А тем более таких, чтобы обратиться со столь деликатной просьбой.

Зато… одну тёмную он знал и сам.

— Пойду помоюсь, — решил Риндор и отлепился от стены, оставив на ней грязное пятно. Следовало хорошенько всё обдумать.

Мог ли он попытать счастья, доверив свою жизнь той самой морримской принцессе?

Глава 3. Дипломатическое приключение

Двести лет назад он уже был егерем королевского леса. К прибытию морримской делегации их всех изрядно пропесочили: что послам дозволяется, что не дозволяется, за чем следить, кого оповещать. Риндор тогда выслушал с серьёзным видом и тут же выкинул из головы, по молодости лет уверенный, что его всё это никак не коснётся. И первые дни действительно не касалось: послы кутили с королём и принцем, Риндор обходил свой лес.

А потом одной прекрасной ночью, когда он присел на бережку в своём любимом месте поиграть на лютне, из воды вышло видение.

Сияющая в лунном свете серебристая, как водяная змея, тёмная эльфийка со струящимися по плечам белоснежными волосами, прекрасная, как звёздная ночь, и облачённая в одни только золотые украшения с бликующими прозрачными камнями. С волос по обнажённому телу струилась вода, и капли блестели и переливались на серебристой коже не хуже драгоценностей.

Риндор забыл, как дышать, заворожённый этим зрелищем. Тёмная выходила из воды, как будто так и надо, и отсутствие даже условной одежды её вовсе не смущало.

— О прекрасный страж леса, — обратилась она к Риндору с лёгким пришепётыванием, свойственным морримам. — Не соблаговолишь ли указать мне дорогу ко дворцу? Течение этой реки снесло меня слишком далеко, и я не представляю, где оказалась.

Риндор с трудом пришёл в себя достаточно, чтобы закрыть рот. И тут же вспомнил инструктаж.

— Вы не можете без сопровождения перемещаться по королевскому лесу. Я сейчас же провожу вас во дворец!

Говоря, он изо всех сил удерживал взгляд на лице тёмной, но полностью обойти вниманием всё, что ниже, было невозможно. Длинное, многоярусное ожерелье лежало на крепкой груди, спадая до самого живота, талию захлёстывал тонкий ажурный золотой пояс, подвески которого неизбежно уводили взгляд ниже, к обручу, обхватывавшему бедро. На нём крепился метательный нож в драгоценной оправе. Одежду, значит, тёмная не посчитала необходимым надеть, а нож взяла!

Риндор усилием воли принялся поднимать взгляд, но на свою беду рассмотрел, что то, что он изначально принял за подвески ожерелья, на самом деле было серьгами — прямо в груди. Риндор понял, что у него сейчас носом кровь пойдёт, и решительно уставился на ближайшее дерево.

— Ах, вы себе не представляете, как скучно в вашем дворце, — жеманно ответила тёмная, приближаясь. — Особенно по ночам. Все спят! Быть может, мы могли бы найти развлечение вместе этой ночью?

Её сладкий голос завораживал, и взгляд Риндора сам собой притянулся к серебристой фигуре, которая оказалась внезапно слишком близко. Риндор покосился на нож, так удобно висящий на бедре, прямо под рукой. Доли мгновения хватит этой морримке, чтобы его выхватить!

— Вам нельзя здесь находиться! — нервно напомнил он.

— Без сопровождения, я помню, — прошелестела тёмная. — Но вы же будете со мной. Разве не так?

Она неуловимым движением скользнула ещё ближе и протянула изящную руку с длинными перламутровыми ногтями, похожими на птичьи когти.

— Я отведу в-вас во дворец, — прозапинался Риндор.

— Прекрасный воин так непреклонен, — капризно выпятила губы морримка. — Неужели мне нечем его заинтересовать?

Она игриво тряхнула волосами — уже совершенно сухими. А она хороша! Маг небось не последний. Но Риндор недолго думал о силе тёмной, потому что рука той, не встретив сопротивления, коснулась груди Риндора и скользнула вниз, оглаживая его сквозь плотную ткань егерской куртки.

Риндора обожгло жаром. Сознание подёрнулось дымкой. Лютня с тихим шелестом выпала из руки на траву. Сиреневые глаза чуть светились в темноте и улыбались — приглашающе, завораживающе. Длинные белые ресницы дрожали, словно крылья ночной бабочки. Россыпь драгоценных камней на серебристой коже мерцала в лунном свете, делая тёмную похожей на мифриловую статуэтку. Риндор невольно шагнул навстречу.

За спиной морримки плюхнула хвостом большая рыба, и та вздрогнула. На мгновение пелена спала с глаз Риндора, и он увидел хищный оскал, цепкий взгляд, напряжённую позу. Тёмная задумала недоброе!

— Позвольте отвести вас во дворец, — выдавил Риндор, с трудом припоминая инструктаж. — Я обязан доложить о ваших перемещениях начальнику стражи.

Морримка на мгновение прикрыла глаза, словно смиряясь с неизбежным, и Риндор напрягся.

— Может, лучше отведёшь меня в свою звериную берлогу? — бросила тёмная и усмехнулась.

Уши Риндора встали торчком. Нет, он знал, что тёмные их и за эльфов-то не считают, мол, лесные дикари, не видящие ничего за пределами своей глухой чащи. Но чтобы вот так, в лицо обозвали диким зверем? Да что эта морримка о себе возомнила?! Сами в своих горах муравьями питаются, до орков два шага не дошли, а самомнение — как у высоких эльфов из Золотого леса!

— За кого вы меня принимаете? — зло сплюнул он. — Вы сами отвратительные варвары, которых король терпит на своей земле только ради сохранности наших обозов!

Лицо морримки мгновенно переменилось — из приветливого и чарующего в хищное и опасное.

— Ах вот как! — выдохнула она. Повернулась и пошла прочь.

— Стойте! — возмутился Риндор. — Вы не можете разгуливать тут сами по себе, я обязан доставить вас во дворец!

Но тёмная и ухом не повела. Риндор кинулся следом за ней в кусты, призывая лес указать ему путь, но… Кусты растерянно развели ветками. Морримка как испарилась. Ни шороха, ни отблеска.

— Да куда она делась?! — закричал с досады Риндор, но лес ничем не мог ему помочь. Эта земляная тварь словно провалилась в один из знаменитых морримских подземных ходов, и сколько Риндор ни искал, он так и не смог обнаружить вражеского лазутчика.

В ту ночь он так и бродил по лесу, злой и неприкаянный. Если бы командир узнал, что Риндор упустил нарушителя, он бы вылетел с должности ещё до рассвета! Оставалось надеяться, что проклятая морримка больше никому на глаза не попадётся и тихо вернётся во дворец. Желательно до того, как её хватятся!

Риндор нервничал и бормотал ругательства, не особо следя, куда идёт, и в конечном итоге забрёл в Паучью чащу — так егеря между собой называли те места в лесу, где пауки хранили свою добычу. Мохнатики тут же обступили его и зашипели, намекая, что эльфу не место среди коконов с их обедом.

— А ну-ка тихо! — прикрикнул Риндор, задействуя небольшую долю своей чарующей силы. — Признавайтесь, у вас в коконах морримки нет?

Пауки замахали на него лапами, мол, да ты что, откуда?!

— А если найду?!

Для убедительности Риндор вытянул из-за пояса охотничий нож и примерился к особо крупному кокону. По форме тот морримку не напоминал, но Риндор всё-таки его надрезал. Пауки забегали вокруг, возмущённо шипя. В коконе оказался гном. Это ладно, пускай, нечего им тут ходить, откуда только взялся? В другом большом коконе Риндор нашёл волка. Остальные все были существенно меньше, а пауки уже сбросили чары и обступили Риндора осадным кольцом, протягивая в его сторону волосатые лапы.

— Ну-ка смирно сидите, — шикнул он, подбавляя чар. — Не то всю вашу добычу заберу!

Сзади послышался шорох, Риндор оглянулся, но даже с его эльфийским зрением не смог рассмотреть в темноте, что это было. Пауки тоже дёрнулись было на шорох, но тут гном завозился, вдохнув свежего воздуха, чем-то прорезал кокон и кинулся наутёк. Пауки — за ним. Риндор подумал и махнул рукой: сбежит так сбежит, авось больше не полезет, а нет — так паукам тоже что-то кушать надо.

В итоге уже на рассвете он возвратился ко дворцу, чтобы хотя бы выяснить, его сегодня будут увольнять или ещё пока потерпят?

Путь во дворец лежал по мосту через всё ту же реку. Сами башни стояли на холме, из сердца которого бил источник — настолько обильный, что от подножия дворца вниз по склонам непрерывной стеной обрушивались водопады, отчего подойти к королевской обители ни с одной стороны, кроме моста, было невозможно. Мост же упирался в высоченную стрельчатую арку, закрытую воротами, на которых сиял герб Финэрина — оленьи рога и над ними полумесяц, повёрнутый, как чаша или ладья, полная звёзд.

Ворота, конечно, не открывали просто так, чтобы впускать нерадивых егерей. В них въезжал и выезжал король, когда отправлялся на охоту, через них же впустили морримскую делегацию. А для ежедневного пользования поблизости от ворот была неприметная дверка в каменной стене, которая вела по крутой лестнице на досмотровую площадку. Там сторожевые эльфы проверяли, имеешь ли ты право войти и не несёшь ли с собой чего опасного или краденого, и после этого пропускали.

Риндор с неохотой посмотрел на мост. Пока он будет топать через реку, для стражей он окажется, как на ладони, и к тому времени, как доберётся до досмотровой, они уже ставки сделают, чего это он заявился в такое время да ещё с таким пришибленным видом. Может, подождать, когда народ повылезает по делам, чтобы хоть не быть единственным развлечением для сонных сторожей?

Приняв решение, Риндор спустился по склону в тени и шмыгнул под мост. Тут можно было посидеть и перекусить, а как наверху станет шумно, так и пойти.

В тени кто-то был. Точнее, не кто-то, а давешняя морримка, всё так же непростительно облачённая в одни драгоценности. Она лежала на траве, закинув руки за голову и, совершенно не смущаясь, рассматривала Риндора.

— Ты! — выпалил тот в изумлении. — Что ты тут делаешь?!

— Жду, пока король и посол вернутся с ночной рыбалки, чтобы вместе с ними пройти в ворота, — невозмутимо ответила морримка.

Риндор прикусил губу. Если эта тёмная во всём своём нагом великолепии явится перед королевским лосем, тот и на дыбы встать может. И сам король за компанию. А уж если он поймёт, что морримка всю ночь разгуливала невесть где… Тут не только Риндора, но и всех стражей ворот разжалуют! С другой стороны, о том, что она шлялась по лесу, похоже, никто пока не знал, иначе уже поднялся бы вой. И если бы удалось это так и оставить…

Порывшись в своей охотничьей сумке, Риндор вытащил крошечный свёрток. Встряхнул его — и тот раскрылся мшисто-зелёным плащом тончайшей ткани.

— На, прикройся и пойдём, проведу тебя чёрным ходом.

На мгновение на серебристом лице тёмной отразилось изумление, но тут же сменилось лукавой улыбкой.

— Я и так могу пойти.

Она с намёком провела рукой себе по груди и животу.

— Ты слишком сильно блестишь, — сухо бросил Риндор, изо всех сил стараясь не подать вида, как его проняло от этого простого жеста. — Плащ отведёт лишние взгляды.

Белёсые губы тёмной сложились в понимающее «о». Она тут же вскочила и ухватила плащ. Ростом она оказалась меньше Риндора, так что плащ касался земли, но для незаметного проникновения так было даже лучше.

Стараясь не думать о том, что с ним сделают, если поймают, а заодно — о том, какие непристойные намёки делала ему тёмная, Риндор пошёл вперёд — вверх по склону обратно в лес и потом кружным путём к броду. В воде морримка оступилась и чуть не плюхнулась на острые камни, так что Риндору пришлось её хватать — всплеск и крики могли привлечь стражей. Под тонкой тканью тело тёмной оказалось внезапно горячим, словно она не под мостом отдыхала, а на солнышке нежилась, как ящерка. Риндор поспешно отдёрнул руки, будто обжёгшись, и тут же его опалил насмешливый взгляд сиреневых глаз.

— Неужели даже прикоснуться страшно, маленький эльф? Думаешь, мы настолько ядовитые?

Риндор фыркнул и молча пошёл дальше, не удостоив морримку ответа.

Поднявшись по склону, они оказались среди водопадов. Издалека они казались сплошной стеной, но Риндор знал местечко, где между двумя потоками открывался зазор. Туда-то он и шмыгнул. Пришлось немного полазать по мокрым камням, потом морримка зацепилась плащом за ветки плакучей ивы — ну или ива решила, что нечего тут посторонним лазать, но наконец они добрались до потайной двери прямо в холме. Риндор приложил руку к вырезанным на двери рогам. Замок еле слышно щёлкнул, впуская их внутрь.

— Ну вот, — прошептал Риндор, заводя морримку в тёмный проход. Он ветвился: направо — к кладовым, прямо — во дворец, а налево — к темницам. — По этому проходу наверх, выйдешь около кухни, дальше сама найдёшь?

— И ты меня даже не проводишь? — выпятила бледные губы тёмная, поигрывая с завязками плаща. Между разошедшимися краями виднелось золотое ожерелье, и у Риндора по спине пробежали мурашки от мысли, чем может закончиться провожание этой нахалки до её спальни. Нет уж, Риндору связи с тёмными не нужны, ещё обвинят в измене королевству!

— Делать мне больше нечего, — фыркнул эльф, решительно повернулся и пошёл к кладовым. При определённой удаче там можно было свистнуть чего-нибудь вкусного.

— Не лопни там от важности, — услышал он за спиной.

Это был последний раз, когда он видел ту морримку. Позже через коменданта он выяснил, что бесстыжую тёмную звали Азмараэз, и была она принцессой — ненаследной, какой-то кузиной нынешней морримской королевы, а в посольство попала в числе ещё трёх принцев и принцесс, чьи уделы граничили с Финэрином.

Тогда Риндор думал, что с принцессой Азмараэз его больше никогда судьба не сведёт… А теперь игривая и высокомерная тёмная стала его единственным шансом не утратить силу.

Глава 4. Отражение в воде

— Посетитель? — Азма сделала знак Гоше следовать за ней. Слуга тоже этому знаку подчинился, но вместо следования посеменил задом наперёд перед Азмой, кланяясь через слово. Когда же они наконец устанут бояться Гоши, а? Он уже лет пятьдесят не ел никого из челяди.

— Это… светлый, ваше высочество! — выпалил слуга, согнувшись ещё ниже.

Азма замерла посреди Срединного зала — через него проходило большинство маршрутов по дворцу.

Светлый?! Сам пришёл?!! Уж не с претензиями ли? Или, может, это как раз один из тех светлых, которые в совете? Взятку хочет? В любом случае это прекрасный шанс! Этот светлый не выйдет отсюда, пока Азма не получит с него подпитку кругов и пропуск в совет! Азма готова на всё — от захвата пленного до провокационного массажа, но она своё получит!

Заметив, что принцесса застыла в оторопении, один из стражников отделился от стены и подошёл.

— Ваше высочество, какие будут распоряжения?

Азма махнула в сторону Гоши.

— Там пленник, я его потом допрошу, убери его в какую-нибудь клетку.

Страж поклонился и опасливо пошёл к Гоше, а Азма накинулась на слугу:

— Что за светлый? Откуда? Почему? Как зовут?

— Н-не могу з-зна-ать, — проблеял юноша. — Я не владею эринэльдским…

Азма поморщилась. Всё-таки надо при найме слуг учитывать не только их внешние данные, но и чтобы в голове что-то было. Принцесса не может позволить себе слабости, даже если это слабость к симпатичным лакеям.

— Он в бирюзовой приёмной? — уточнила Азма и, едва получив ответ, размашисто зашагала туда. Следовало поспешить, а то стражи на воротах замка тоже больше симпатичные, чем толковые, и могли выпустить ценный актив.

Но стоило Азме войти в приёмную, как все мысли вылетели из головы. Перед ней стоял не просто какой-то светлый, а очень хорошо знакомый светлый. Широкие плечи, обтянутые форменной курткой, кожаный пояс на тонкой талии, золотые волосы, частью заплетённые в романтичные мелкие косички, большие руки с длинными пальцами, и этот необыкновенный, неестественный цвет глаз, словно светящийся изнутри, как пещерный кристалл. И, конечно, поставляющийся в комплекте с эльфом настороженный и презрительный взгляд.

Перед Азмой стоял тот самый егерь из королевского леса. Тот самый проклятый егерь, будь он неладен!

Азму затопил целый фонтан разных эмоций. Она впилась взглядом в красивое лицо светлого, пытаясь выискать там хоть намёк на ответный водопад, но егерь казался бесстрастным, будто каждый день ходит в гости к морримским принцессам и уже устал от этого. Хотя кто его знает, может, и ходит. В тот раз он ведь дважды отказал Азме, которая до тех пор считала себя неотразимой. Эго принцессы в ту ночь понесло изрядный урон.

В состав делегации к светлым Азму тогда включили не просто так. Да, её земли граничили с Финэрином, но это было всего лишь прикрытием. На самом деле у Азмы в этом посольстве была своя миссия.

Королева как раз незадолго до этого назначила нового посла, а та оказалась уж очень способной. Провела переговоры в рекордные сроки и добилась мирового соглашения там, где много веков даже временного перемирия не удавалось достичь. Королева заподозрила неладное.

— Азма, — сказала она. — Ты, пожалуй, единственная из принцесс, кому я могу доверять. Просто потому, что ты слишком ленива, чтобы плести против меня интриги, а тем более хотеть управлять всем Эжедможем. — Я хочу, чтобы ты проследила за послом. Уж очень она легко сошлась с эринэльдским королём, как бы не вышло, что она предложила существенно больше, чем то, на что я дала добро.

Азма в те времена была весьма юна и далека от политики, поэтому не сразу сообразила.

— Думаете, она какие-то земли ему пообещала?

— Думаю, она могла пообещать светлому королю мой трон и мою голову на блюде, — отрезала королева, и Азма вздрогнула. Она тут же смягчила тон. — Вряд ли, конечно, светлого интересуют наши горы, но как знать. Надо подстраховаться. Поэтому я хочу, чтобы ты подслушала все их разговоры, особенно такие, что будут проходить вдали от ушей других делегатов. Там же запланированы какие-то развлечения?

— Охота, рыбалка, гадание на цветах, концерт при луне, — припомнила Азма.

— Вот-вот. Наверняка посол будет рядом с королём всё это время. А ты станешь её тенью!

Вот так и вышло, что совсем юная, едва шестидесятилетняя Азма, только-только вступившая в права властительницы своего удела, получила задачку, рассчитанную на опытного шпиона. Конечно, королева выдала ей наставника, старого разведчика, который обучил Азму многим премудростям — как уходить в тень, как делать свои шаги беззвучными, как отмыкать замки и быстро прятаться под кровать, не стукаясь головой о раму... Но в итоге во время первой же вылазки Азма попала в затруднительное положение.

Король устроил ночную рыбалку на какую-то волшебную светящуюся рыбу. Удочки она презирала, сеть прокусывала, а потому били её гарпунами, и тёмному посольству такое развлечение пришлось по вкусу. Однако Азма заранее выяснила, подслушав охрану, что поплывут они на трёх лодках. Король с послом — на одной, а остальные делегаты в сопровождении местной знати — на двух других. Азме пришлось изобразить, что она страдает морской болезнью, так что её оставили во дворце. Из которого она тайком выскользнула вслед за делегацией, а потом нырнула в реку, прицепилась к королевской лодке и навострила уши.

И была глубоко разочарована, потому что вместо обсуждения коварных планов по захвату морримского трона посол и король предавались разврату. Азма категорически осуждала: король ведь женатый эльф! Что с ним его королева сделает, если узнает?! А что если она его прикончит, и плакало мирное соглашение? Ну или, может, всё это лишь прикрытие для по-настоящему тайного разговора?

Но сколько Азма ни вслушивалась, ничего, кроме комплиментов и согласования поз не услышала. Она даже немножко подсмотрела, подтянувшись к борту, но и языком жестов эти двое не пользовались. Хотя надо признать, зрелище было вдохновляющее, Азма даже подумала, что по возвращении во дворец стоит тоже найти себе светлого посимпатичнее, благо она-то сама узами брака не связана.

Однако потом лодка выплыла на стремнину, и висеть у борта стало опасно. Король отлично справлялся с порогами, но он же не учитывал, что между ним и ближайшим камнем могла быть ещё и Азма! Пришлось отцепиться, прилипнуть к камню и подождать, пока все лодки проплывут, а потом уже потихоньку выбираться, ползком огибая острые торчащие из воды зубы.

Однако скоро Азма столкнулась с новой проблемой: вверх по течению она не могла не только плыть, но даже идти. На мелководье ноги тонули в илистом дне, и течение заваливало её на спину, а крутые берега поросли таким густым ивняком, что не продерёшься. Она не могла всего этого учесть заранее: по сравнению с горными реками вода в этой казалась спокойной, а о такой гадости на дне она даже не подозревала.

Отчаявшись вернуться по воде, она осторожно вдоль берега миновала пороги и оказалась в глубоком омуте с пологими берегами. И на одном из этих берегов творилось таинство.

У самой воды сидел светлоликий, ясноокий эльф и плёл чарующую мелодию на струнах. Его фигуру освещали танцующие огоньки, и сочный, медовый свет сиял на золотых волосах, создавая вокруг эльфа волшебный ореол. Огоньки расходились кольцами, как круги от брошенного камня на воде, а затем, в такт мелодии, снова бросались к музыканту, образуя зигзаги, закручивались в спирали, складывались волной, прорастали цветочным орнаментом, какой Азма видела на одеяниях светлых. Музыка завораживала, манила к себе и звала то ли петь, то ли танцевать вместе с огоньками. Азма была готова немедленно пуститься в пляс и ждала только, когда светлый заметит её и позовёт присоединиться, потому что сама принцесса на мгновение оробела и замерла.

Золотой силуэт, колеблясь, отражался в воде, и Азма протянула руку, чтобы его коснуться. Янтарные блики заплясали на её мокрой коже. В морримских горах ей нечасто приходилось видеть что-то настолько красивое. Азме захотелось коснуться этого ночного миража, но она не решалась прервать таинство.

Но вот, после очередного немыслимого кульбита, мелодия завершилась, и наваждение спало. Светлый опустил пушистые ресницы и печально вздохнул, словно сокрушаясь о своём одиночестве. А Азма…

Азма вспомнила, что она сидит в воде посреди ночи и даже немного подмёрзла, а утром её хватятся во дворце, и тогда ей придётся очень много врать — королю, послу, другим делегатам... И не факт ещё, что удастся отвертеться. Нет, надо выбираться и возвращаться во дворец, вот только это прекрасное видение на бережку её увидит. Хорошо бы проплыть за поворот реки, но там может опять начаться такой берег, что не вылезешь. С другой стороны, если светлого немного обработать, может, он и сам Азме поможет? По виду он не стражник и не военный, скорее какой-то охотник, что ему за дело до причин, приведших Азму сюда. А Азма была вовсе не против применить свои чары к этому волшебному видению! Собственно, даже и без деловой нужды можно было бы приятно провести время…

Взвесив за и против, принцесса вышла из воды. Конечно, собираясь шпионить за послом, никакой одежды она не надела — зачем, если она думала, что всю дорогу проплывёт за лодкой? Одежда в воде очень мешает. Золото тоже не очень удобно, но по большей части всё, что болталось на Азме, было амулетами, подаренными королевой специально для её миссии: на выносливость, на остроту слуха, на удачу... Ну и кое-что, усиливающее её естественное обаяние тоже. Да и не оставлять же золото и драгоценные камни в покоях, где шныряют местные слуги. У короля они, наверное, не воруют, но делегация тёмных — это совсем другое!

Как бы там ни было, нынешний наряд Азме прекрасно подходил: тем легче будет очаровать светлого. Во всяком случае, ни один, даже высокородный тёмный, кому Азма являлась в своём боевом облачении, не нашёл в себе сил ей отказать.

Сначала всё шло хорошо. При виде Азмы светлый распахнул свои прекрасные глаза цвета леса, замер и даже лютню выронил. Правда, потом он зачем-то отвернулся и на Азму смотреть перестал. Возможно, поэтому чары принцессы не сработали на нём должным образом, и светлый внезапно вспомнил о каких-то правилах и приказах.

— Вы не можете без сопровождения перемещаться по королевскому лесу, — бубнил этот солдафон. А раз у него были приказы на счёт делегации, значит, он всё-таки какой-то служивый, хоть и одет не по форме стража. Разведчик? Нет, для разведчика слишком легко смущается. Так мило! У него ещё и уши розовели! Азма не помнила, когда последний раз видела искреннее смущение. Из тёмных его выколачивали ещё в детстве, потому что пока ты смущаешься, более наглые всё захапают себе!

— Я обязан проводить вас во дворец, — продолжал занудствовать светлый, сверля взглядом ближайшее дерево.

Азма едва не выругалась. Если этот чересчур добросовестный служака доставит её под конвоем в досмотровый проход, к утру весь дворец будет знать, что принцесса куда-то отлучалась, да ещё и облачённая в одно только золото! Нет, она, конечно, наплетёт историю про интрижку, но — смотри выше, ей могут и не поверить, особенно после того, как она откажется называть имя своей пассии. Нет, надо или бежать от этого светлого, или его самого и вовлечь в ту интрижку.

— Может, лучше отведёшь меня в свою уютную норку? — игривым голосом предложила Азма, задействовав своё обаяние во всю эльфийскую силу, и плотоядно улыбнулась.

— За кого вы меня принимаете? — внезапно ни с того ни с сего окрысился светлый. — Вы, тёмные — отвратительные варвары, которых король терпит на своей земле только ради сохранности наших обозов!

Азма обомлела. А всё так хорошо начиналось! Она тут распинается, тратит на этот дубовый черенок своё царственное обаяние, а теперь оказывается, она ему рожей не вышла? А не многовато ли парниша о себе возомнил? Он сам-то кто, стражник какой-то или просто погулять вышел? Хотя он что-то говорил про королевский лес... Смотритель леса? Как-то у светлых это называется — егерь! И что, какой-то егерь будет пренебрегать принцессой тёмных?!

Дома за такое оскорбление Азма давно бы уже нанизала зарвавшегося слугу на меч, а то и на вертел — уж небось светлая эльфятина повкуснее козлятины будет. Но здесь... Мало ли какие у них есть средства дознания. Вдруг выйдут на неё? В итоге, из последних сил сдержав кровожадный порыв, Азма просто повернулась и шагнула в лес, одновременно скрываясь в тени. За спиной егерь метался и кричал, но Азма стиснула зубы и строго сказала себе: никаких убийств. Королева даже дуэли делегатам запретила!

Но ничего... Жизнь у эльфов длинная, и когда-нибудь этот огонёк покинет свой лес, а удел Азмы тут как тут, всего лишь по ту сторону границы.

Беда с лесом заключалась в том, что Азма не знала, куда идти. Река петляла, так что направление не угадать, берега её заросли так, что не продерёшься, к тому же делегатов сотни раз предупреждали, что в лесу можно ходить только по тропам, расчищенным от опасностей. Азме ничего не оставалось, кроме как попытать удачу с направлением и надеяться выбрести на тропу.

Однако сначала она выбрела на паучью засаду.

Глава 5. Повелитель пауков

Морримские принцессы, которые плохо умели защищаться, до вхождения в возраст не доживали. Поэтому когда на Азму сиганула с дерева огромная мохнатая туша, она легко увернулась, выхватила кинжал и поубавила туше ног. И только потом поняла, что перед ней паук.

С пауками у тёмных отношения сложились неоднозначные. В давние времена морримы паукам поклонялись, считая их подземными богами, но даже тогда запрета на убийство пауков не было: какой ты бог, если с тобой смог справиться обычный эльф? Однако с этим всегда были связаны какие-нибудь ритуалы. Например, осуждённого на казнь могли бросить в пещеру к пауку, и если эльф выходил победителем, то приговор отменяли. Или на больших праздниках огромного паука выпускали на арену, где удалые воины дразнили его и в конце концов забивали на радость толпе. Но всё это сопровождалось молитвами и кучей официоза.

А вот так посреди леса внезапно, без подготовки зарезать паука… Азме стало не по себе. А ну как древние боги её за такое проклянут? Растерявшись, она не успела отреагировать, когда из темноты выпрыгнули ещё две твари, схватили её когтистыми лапами и принялись обматывать паутиной. Азма не знала, что ей делать: отбиваться? Смириться с волей богов? В инструктаже такого не было!

Пока она думала, её куда-то отволокли и повесили вниз головой. Когда вокруг всё стихло, Азма осторожно прорезала когтем щёлочку в коконе и выглянула наружу. В свете звёзд по краям поляны белели ещё коконы, а вокруг них ползали чёрные мохнатые тени. Около Азмы тоже сидели и чистились два мохнатых чудища. Оставалось надеяться, что они не навсегда тут засели. Азма стала прикидывать, чем бы их отвлечь, но… Что-то спать захотелось…

Очнулась она от звуков знакомого голоса.

— А ну-ка тихо! Признавайтесь, у вас в коконах морримки нет? А если найду?!

Азма выглянула в щёлочку и заворожённо смотрела, как светлый егерь командует пауками. Командует! Может, у светлых и правда были причины считать себя высшими созданиями… И ведь пауки слушались! Окружили егеря кольцом и воздевали лапки в молитвенном жесте, словно поклонялись ему. Они — ему, а не он — им! А он преспокойно вспорол один из коконов и изучил содержимое, как лорд, проверяющий, что крестьяне доставили ему правильную дань.

Тут Азма наконец сообразила, что её стражи тоже отвлеклись на светлого, а значит, настал удобный момент. Она распорола кокон, змейкой выскользнула на землю, ещё разок полюбовалась могущественным эльфом и скрылась в лесу.

Голова была ватная — похоже, пауки напускали в кокон чего-то усыпляющего. Азма брела наугад, но наконец удача ей улыбнулась: она вышла на тропу, а по ней уже быстро дошла до дворца. Вот только попасть внутрь незамеченной было бы сложновато. Решив подождать до возвращения рыбаков, Азма с комфортом расположилась под мостом и задремала, но… Там её нашёл всё тот же егерь!

Он стоял против света, и утреннее солнце сияло на золотых волосах, словно на них лежала драгоценная диадема.

— Ты! — выпалил он с таким праведным возмущением, как будто это Азма называла его грязным варваром. — Что ты тут делаешь?

Азма хотела ответить язвительно, мол, а на что похоже? Или игриво: тебя жду, дорогой! Но подумала и решила, что светлый не заслужил, чтобы ему делали интересно. Может, если ответить в лоб, егерь заскучает и уйдёт.

— Жду, пока король и посол вернутся с ночной рыбалки, чтобы вместе с ними пройти в ворота, — скучающим тоном произнесла она.

Светлый отвёл взгляд и вместо ответа принялся жевать губу. Азма невольно засмотрелась. Вот пока молчит, просто пир для глаз!

Внезапно егерь полез в свою сумку. Азма напряглась, хоть и не подала вида, но руку на кинжал положила. Однако светлый достал не оружие, а тонкий плащ из местного шёлка, да ещё и хорошенько сдобренный магией. Выдал его Азме с видом коменданта, выдающего форменные сапоги, и заявил:

— На, прикройся и пойдём, проведу тебя чёрным ходом.

Азма чуть кинжал не выронила. Этот вот правильный мальчик, который собирался конвоировать её до дворца и сдать только что не лично королю, предлагает пройти чёрным ходом?! Почему? А как же грязные варвары? Что же он потребует взамен?

В Эжедможе никто не оказывал услуги просто так, по доброте душевной. У каждой была цена. Свою оплату Азма уже предлагала, но тогда светлого она не впечатлила. А теперь при свете рассмотрел, от чего отказался? Или захочет чего-то ещё?

Однако он всё не называл и не называл свою цену, и Азма терялась в догадках. Может, для светлых тут всё очевидно? Но морримке-то нужно объяснение. А егерь молчал. Могло ли так быть, что он ляпнул сгоряча те оскорбительные слова, а теперь решил вот так извиниться?

Допытываться Азма не стала. Пускай светлый и правда покажет ей чёрный ход, а там уж, внутри, либо он сам прояснит свои требования, либо Азма возьмёт инициативу в свои руки. Не просто же так этот эльф тут губы кусает стоит, взгляд отводит и ушами краснеет. Наверняка его цена лежит в области кровати.

Азма попробовала ещё разок прощупать эльфа на предмет его интереса, но тот оставался твёрд и суров, как горный пик. Они тут все такие застенчивые или этот особо удался? Зато Азма узнала, что плащик-то непростой… На ощупь он и вовсе был как туман, обволакивал тело мягкой прохладой.

Егерь повёл её в обход по лесу, а потом через брод. Босиком по острым камням да ещё при сильном течении перебираться было тяжело, и посреди реки Азма потеряла равновесие. Она уже представляла себе, как порвёт плащ, привлечёт внимание стражников, порежется, сплывёт вниз по течению, откуда снова придётся выбираться окольными путями. А светлый будет стоять и потешаться, и потом ещё всем дружкам расскажет, как ни на что не годная морримская принцесса намочила зад…

Но шлёпнуться она не успела: сильная рука подхватила её за локоть и дёрнула вверх. Светлый с непроницаемым лицом так и довёл её до другого берега под локоть. Азма даже сказать ничего не смогла. Что вообще говорят в таких случаях? В Эжедможе, если ты падала, твои спутники наступали тебе на голову. Если ты не справилась, значит, слабачка, недостойная, неудачница. Даже если и помогут — то за это потом спросят так, что лучше бы и не помогали. Ни в коем случае не показывать слабость — это то, чему даже рядовые морримки учатся с детства.

И тут этот егерь просто берёт и переводит Азму через реку под локоть, как будто так и надо! Не насмехаясь над её неуклюжестью, не ставя условий. Азма всё ждала и ждала, когда он наклонится и нашепчет на ухо что-нибудь вроде «хочешь дойти до другого берега сухой, отдай мне кольцо с аметистом». Моррим бы обязательно воспользовался ситуацией и нажился. А этот мало того, что вызвался проводить, так ещё и помог не опозориться.

Могло ли так быть, что он… запал на Азму?

Эта мысль внезапно растревожила. Нет, конечно, какой-то там егерь принцессе не пара, тем более ещё и чужестранный, да и его отношение к тёмным оставалось под вопросом. Но в то же время… Азма бы не отказалась, чтобы её и дальше ловили под локоток, когда она сама не справлялась. Это, конечно, попахивало мышлением слабачки. Но с другой стороны, надёжный тыл — это тоже сила. Да и воин, способный повелевать пауками, пригодился бы в хозяйстве! Не говоря уже о том, что Азма с удовольствием бы ещё полюбовалась на него в окружении светлячков и послушала ту нежную мелодию…

Стараясь ничем не выдать затаённой надежды, Азма решила попробовать ещё раз. Может, в стенах дворца светлый станет сговорчивее, ведь теперь он не на службе, а Азму не нужно сопровождать. Можно просто расслабиться. Она осторожно потянула за завязочку плаща, приоткрывая соблазнительный вид.

Но только она приоткрыла рот, как егерь сам заговорил:

— Ну вот, по этому проходу наверх, выйдешь около кухни, дальше сама найдёшь?

Азма невольно выпятила губы. Её что, просто оставят здесь?! После всего?! Когда она уже столько всего навоображала?

— И ты меня даже не проводишь? — выпалила она, даже не осознав, как жалко это звучит.

— Делать мне больше нечего, — сплюнул егерь и пошёл прочь, не оборачиваясь.

Азма осталась стоять посреди коридора, чувствуя себя растоптанной.

— Не лопни там от важности! — крикнула она вдогонку по давней привычке язвить в ответ на всё. Но на самом деле ей хотелось то ли расплакаться, то ли вызвать этого придурка на дуэль, то ли вернуться домой прямо сегодня. И если бы не миссия для королевы, она бы наверное, вернулась. Но как бы она ей это объяснила?

Азма добрела до своих покоев, заперла дверь и от души покромсала её кинжалом. Правда, царапины вышли едва заметные, дерево у них тут какое-то железное. Только спустив пар и собравшись привести себя в подобающий вид для завтрака, Азма поняла, что волшебный плащ так и остался на ней.

То есть егерь так спешил сбежать, что не удосужился забрать свою вещь? Непростую, недешёвую вещь! Ему что, так противно, что её надевала тёмная, да ещё и на голое тело, что лучше вовсе бросить?! Или наоборот, это такой подарок? Может, светлым запретили иметь шашни с тёмными, и это такой способ обойти запрет?

Да что вообще творилось в голове этого эринэльда?!

Этим вопросом Азма задавалась до конца своего пребывания в Финэрине. Сначала она ждала, что как-нибудь вечерком егерь придёт забрать свой плащ — и окажется, что он оставил его в качестве предлога. Но этого так и не случилось. Потом она пыталась выяснить что-нибудь про этого эльфа, но дворцовые слуги по описанию не понимали, а стражники разводили руками — мол, мало ли егерей. Азма не понимала: если парень вхож во дворец, кто-то же должен его знать! Но если и так, она этого знающего не нашла.

В итоге Азма так и уехала, не выяснив ни имени, ни точной должности, ни мотивов этого странного светлого. Больше её в Финэрин не приглашали — выполнение миссии вынудило её изрядно понапрячь всё население дворца. То она сбегала с пира, то не являлась на танцы, то на охоте якобы заблудилась. Светлые начали подозревать, что это всё не просто так, и в итоге попросили больше не иметь с ней дел.

Двести лет с тех пор она нет-нет да и вспоминала ту ночь. И гадала: что же всё-таки это было? Поймать бы гадёныша и допросить с пристрастием! Или лучше всё-таки соблазнить, чтоб неповадно было мотать нервы морримским принцессам! Златоволосый красавец ей даже иногда снился — и во сне Азма раз за разом предлагала ему хорошо провести время, а тот сначала тянулся к ней, а потом вдруг презрительно вздёргивал губу, как только светлые умеют, и уходил прочь. И Азма так и не смогла определиться, что делать с памятью о той странной ночи.

А теперь этот растреклятый егерь стоял в её зелёной приёмной. Вот так просто — заявился и стоит. Как будто не было этих двухсот лет гаданий и метаний. Как будто можно было просто зайти поболтать!

Ну теперь-то уж Азма его без объяснений не отпустит!

Глава 6. Подарок судьбы

Азма едва успела опомниться и принять надменно-скучающий вид до того, как светлый её заметил. Зелёная приёмная находилась в восточном крыле, и из неё открывался вид на сиреневые горы и заключённое в их чаше лазурное озеро. Зодчие, которые когда-то, тысячелетия назад вырезали в скале весь дворец рода Ллинтинай, пропитали его своей силой, так что холодный пыльный ветер не задувал в комнаты сквозь большие открытые проёмы окон, а палящее солнце не пекло. Ничего удивительного, что светлый прилип к перилам и любовался видами.

— И что же заставило драгоценного светлого эльфа искать аудиенции у принцессы морримов? — голосом, полным сладкого яда, пропела Азма. Она немножко надеялась, что сможет застать эльфа врасплох, и тот вздрогнет, ведь по его профилю казалось, что он полностью поглощён созерцанием. Однако реакция у егеря была что надо — даже ухом не повёл, а медленно повернулся на голос, как будто заметил Азму ещё на подходе, просто до сих пор не соизволил это показать.

Зелёные глаза встретились с сиреневыми. Азма, оказывается, забыла за двести лет, как колется этот взгляд. В её памяти черты лица светлого остались бесстрастными, как у древнего изваяния, и только теперь она вспомнила, что этот эльф имел привычку угрюмо зыркать из-под бровей, словно подозревал, что Азма собирается у него что-то украсть.

В его облике за два века ничего не изменилось. Те же размётанные ветром золотые волосы, частью заплетённые в тонкие косицы. Те же тускло-зелёные одежды с обтрепавшейся вышивкой, повторяющей очертания лесных трав. Разве только лука со стрелами за спиной нет — стража отобрала. Хоть на что-то они годятся, кроме как украшать дворец своими смазливыми мордами!

Светлый вздохнул и медленно, словно через силу поклонился. Азма приподняла бровь, изучая его совершенно прямую спину. Красивая спина. И плечи широкие. Но к чему всё это?

— Ваше высочество, — глухо заговорил светлый, не разгибаясь. — Фариндорэль из рода Дуинлос пришёл просить о милости.

Фариндорэль. Непривычная, подзабытая, журчащая эринэльдская речь заполнила собой весь зал, словно отражаясь от стен на каждом слоге. Фа-рин-до-рэль. Спустя двести лет Азма наконец узнала имя своего провожатого. Дуинлос…

Подождите, но Дуинлос — это ведь имя династии, ныне правящей в Финэрине! Азма же не перепутала? Да нет, точно Дуинлос, королева иногда так называла короля эринэльдов, «этот занудный Дуинлос». Что же получается, этот егерь — принц? Но разве принц может быть егерем? Или Азма неправильно поняла положение этого… Фариндорэля.

— Какую же милость эта скромная морримка может оказать пресветлому принцу, ради которой он решил покинуть родной лес и взобраться на гору?

Светлый так и стоял, согнувшись в поклоне и открывая Азме вид на размётанные по спине косицы, но теперь он вскинул голову и снова прожёг Азму угрюмым взглядом из-под бровей.

— Я не принц!

— Да? — Азма накрутила локон на палец, разглядывая насторожённое лицо. — А мне казалось, Дуинлос — это имя королевского рода.

Фариндорэль опустил взгляд.

— У нас принц — это только наследник. Я всего лишь дальний родич короля. Прошу, не завышайте моё положение.

Азма шагнула ближе и мягко положила пальцы на подбородок светлого, легонько подталкивая его вверх. Жест мог бы показаться нежным, если бы не длинные когти, угрожающе кольнувшие беззащитную кожу под челюстью. Не-принц послушно разогнулся, но тут же отвёл взгляд, словно близость Азмы доставляла ему неудобство.

— Давно ли мы на вы? — прошептала Азма, делая ещё шаг.

Фариндорэль пригнул голову ниже, завесив лицо спутанными косицами.

— В прошлый раз, — судя по сбитому произношению, он давил слова сквозь зубы, — я был непочтителен.

— А теперь, я вижу, так и пылаешь подобострастием, — усмехнулась Азма. — Боюсь представить, что вынудило гордого Фариндорэля так унизиться.

— Не такой уж я и гордый, — буркнул эльф и отступил на шаг. Азма выразила на лице весь свой скепсис, но впустую — светлый на неё не смотрел. Он собирался с силами для выдавливания новых откровений. — Я… я подумал, что… Может быть… Ваше высочество сможет, э-э, помочь мне… Найти. Жену. Из тёмных.

Последние слова он выталкивал по одному, как будто ему не хватало воздуха. Но Азма даже не заметила — она и сама поперхнулась.

— Жену?! — не сдержала она ошарашенного возгласа.

— Ну… хоть невесту, — совсем уж убито добавил егерь.

Азма отступила и прошлась по комнате туда-сюда, укладывая новость в голове. То есть этот нахал посмел явиться к ней, чтобы просить о содействии в том, чтобы жениться на ком-то ещё?! Да это же предел наглости!!! Как будто сама Азма даже не рассматривается! Как будто она тут вообще не при делах, а просто — сводница! Делопроизводительница!

То есть она тут двести лет помнила этого придурка, гадала, почему да как, плащ его дарёный хранила, словно надушенный кружевной платочек — а этот бесчувственный, надменный, беспринципный чурбан пришёл предложить ей побыть свахой! Как будто сама Азма на роль потенциальной супруги даже близко не рассматривается!!!

Хотя… стоп. А чего это она так разошлась? Не хочет же она и в самом деле жениться на светлом, тем более каком-то егере. Одно дело поразвлечься в командировке, и совсем другое — связывать себя узами брака не пойми с кем.

Но подождите, разве сам Фариндорэль только что не сказал, что приходится королю родичем? Так-то Азма своей королеве тоже седьмая вода на киселе, а у этих дикарей, видите ли, если не наследный, то и не принц.

— Так кем ты королю приходишься? — спросила она в воздух, почти забыв уже, что эльф всё ещё здесь и может ответить.

— Ну… Мой дед ему был четвероюродным братом, а я, значит… Четверовнучатый племянник? Нет, внучатый четвероплемянник? М-м я не знаю, как правильно называется. А это важно?

Азма второй раз чуть не поперхнулась. Нет, ну какие же дикари! Он вот сейчас серьёзно спрашивает, важна ли родословная при планировании брака?!

Однако сама Азма королеве приходилась не многим более близкой родственницей — предыдущая королева была ей троюродной бабушкой, причём по отцу, а не по матери, и только тот факт, что отец сам в своё время стал главой рода, позволил Азме занять это место. Обычно-то родство только по женской линии считалось. А вот у светлых всё наоборот — это им перед миссией объясняли. Азма, конечно, никогда не претендовала на престол и не собиралась, но если гипотетически представить себе такую ситуацию, то у Фариндорэля небось оснований на трон-то побольше будет, чем у неё. А это означало, что брак с ним для Азмы — далеко не мезальянс.

Стоп. Брак?! Для Азмы?! О чём она вообще думает, зачем ей…

Но ответ пришёл в голову тут же. Кукурузные круги! Ну конечно! Жениться на этом эльфе и приставить его пополнять силу в кругах! Боги Подземелий, да это же отличный вариант! Не придётся никого похищать, он сам пришёл! Даже платить не придётся — ну, разве что кормить, но тут уж пресветлый сам будет заинтересован в том, чтобы вырастить еду повкуснее! Да Азма в любом случае не собиралась выпускать эринэльда из своего дворца без того, чтобы собрать с него дань в виде подпитки кругов, а тут такой подарок!

К тому же эринэльд наверняка лучше Азмы знает, как правильно выращивать растения из его леса, а значит, не только силой поделится, но и наработками. Не захочет же на одной кукурузе сидеть, у них дома вон какие разносолы! А значит, можно надеяться на расширение ассортимента.

Более того, если Азма породнится со светлым королём, то вопрос её отношений с Финэрином разрешится сам собой! Тут и древесному грибу станет очевидно, что никакой размолвки между Азмой и светлыми нет, раз родич их короля вступает с ней в брак!

Да это же просто благословение какое-то! Всего один егерь, а решает столько проблем!

Азма всё это время так и мерила шагами мраморный пол, а теперь, придя к однозначному выводу, круто развернулась, взметнув полы шёлковой мантии, и наставила когтистый палец на эльфа.

— Ты женишься на мне! — И задумалась. Она бы провернула всё побыстрее, может, в течение полугода… Ну точно не больше восьми месяцев. Конечно, подпитка кругам нужна уже сейчас, но она как-нибудь со светлым договорится, а в остальном, если нанять распорядителя подороже, то можно и месяца в четыре уложиться со всеми приготовлениями, приглашениями и прочим. Хотя… Азма понятия не имела, как устроено бракосочетание у светлых, да ещё в королевской семье. Может, у них там обязательно тридцать лет ухаживать, а может, дольше месяца — катастрофа? Но светлый вот он, можно и спросить. — Так, а тебе насколько срочно?

Фариндорэль стоял посреди комнаты с видом хоббита, впервые увидавшего тролля. Даже голову пригибать забыл, а одна косичка так и висела ровно между вытаращенных глаз.

— Ау! — Азма пощёлкала пальцами. — Я говорю, сколько у нас времени на подготовку свадьбы?

— Так… — эльф неловко вывернул ладонь, словно хотел развести руками, но вторую подключить забыл, — а чего там готовиться?

Азма вдохнула поглубже, чтобы расписать в подробностях этому дикарю, что входит в организацию бракосочетания, но тот вдруг продолжил:

— У меня просто гейс… Пока не женюсь, сила не вернётся.

Азма чуть не подпрыгнула на месте. Сила! Это же та сила, которой кукурузу выращивать! К Мандосу подготовку!

— Тогда сегодня! — выпалила она, но тут же одумалась. — Нет, надо же королеву пригласить… Значит, завтра! Решено! Гоша!!! Присмотри, чтобы он не сбежал!!!

Глава 7. Стыд и срам

Дворец принцессы Азмараэз совершенно не походил на то, чего Риндор ожидал. Он вообще думал, что морримы живут под землёй, где-то в горных пещерах, и только теперь понял свою ошибку.

Горы в этих местах стояли голые, на сиреневато-сером камне росли разве только какие-то мелкие колючки да лишайники. Некоторые скалы вздымались так высоко, что их верхушки исчезали в облаках. Но согласно карте домом принцессы была относительно невысокая гора, густо поросшая деревьями и… кукурузой?

Риндор поднимался по высеченным в камне ступеням, озадаченно оглядывая террасные сады. Кукуруза росла и у подножия, и вдоль тракта, и по берегам реки, но на каменистых склонах она производила самое сильное впечатление. Ближе к вершине она постепенно сменялась рядами плодовых деревьев. Стражи, стоящие с копьями по обе стороны от грандиозной лестницы, прохлаждались в тени раскидистых яблонь. Один, кажется, спрятал за пазуху яблоко, когда заприметил Риндора.

— Штой хто идёт! — рявкнул второй, с ненабитым ртом. Просто морримский акцент всегда звучал так, словно у собеседника полный рот горячей каши.

Риндор слегка склонил голову.

— Фариндорэль из рода Дуинлос, — представился он, стараясь говорить медленно. — На аудиенцию к принцессе Азмараэз.

— Пжопускачь не вялено! — рявкнул второй стражник, проглотив яблоко. Риндор с трудом удержался от смеха. Всё-таки морримский диалект иногда звучал уморительно! Однако что значит не велено?

— Именно меня?

Если Азмараэз запретила вход лично для Риндора, это провал… Но неужели принцесса на него так взъелась? Риндор бы скорее предположил, что Азмараэз его вовсе не запомнила. Если только сразу по возвращении издала указ… Но стражи так быстро бы не вспомнили указ двухсотлетней давности.

Морримы с копьями тем временем переглянулись и на всякий случай потрясли копьями.

— Не вялено!

Риндор пригляделся к ним повнимательнее. Красивые такие, высокие, как на подбор, в приталенных мундирах. Как-то они выглядели, как будто они тут для красоты, а не для дела…

— Оповестите принцессу о моём приходе! — попробовал он ещё раз, постаравшись звучать властно.

Стражи ещё раз переглянулись.

— Не вялено!

Риндор тяжело вздохнул. Похоже, эти парни просто не понимают эринэльдский. А это значит, что он может разбивать лагерь у подножия горы и зимовать тут. Потому что кто знает эту Азмараэз, часто ли она выбирается из своего замка? Может, раз в год?

Эльф уже совсем было собирался развернуться и пойти вниз, но тут его кто-то окликнул.

— Гошподин шветлый!

Обернувшись, Риндор увидел за спинами стражников ещё одного холёного моррима, правда, посубтильнее, но и одетого побогаче. Он приближался семенящей походкой прислуги.

— Гошподин шветлый! — повторил он всё с тем же морримским акцентом, но не таким сильным, как у стражников. — Вы к её вышочештву?

— Да! — обрадовался Риндор.

— Йачо мий андон! — велел слуга стражникам. Риндор попытался дешифровать морримский. «Йачо» — это «лачо», что ли? А «мий» — «ми и»? То есть «пропустить в ворота», только ещё и в воротах какой-то «д» забежал, где его никогда не было. Вот ведь дикари!

Стражники поартачились, но слуга быстро и тихо им чем-то пригрозил: Риндор понял это только по интонации, на такой скорости слов он уже не разбирал. Наконец угрозы сработали, и доблестные стражи прибрали свои копья, освобождая проход. Слуга повёл Риндора вверх по ступеням, и вот тогда-то и стал виден дворец.

Вырезанный прямо в скале, он напоминал фигурную свечу. Многослойные стрельчатые арки выходили на все стороны, поддерживая крышу — вершину горы. Перед арками раскинулись просторные веранды, словно отпавшие лепестки диковинного цветка. Меж ажурных колонн виднелись залитые солнцем залы, отделанные разноцветным камнем. Что ж… Формально Азмараэз и правда жила под горой — вон её верхушка с затейливо загнутыми кверху краями украшает дворец. Но это, конечно, даже близко не походило на то, как представляли себе жилища тёмных в Финэрине.

Слуга привёл Риндора в просторный, полный воздуха и света приёмный зал, а сам убежал оповестить госпожу. Риндор застыл, с раскрытым ртом оглядывая роскошь зелёного полированного камня и золотых акцентов, хрустальные светильники и мраморные вазы с искусно выточенными из разноцветного кварца цветами на тонких звонких стеблях. По сравнению с замком короля в Финэрине, с его узкими длинными коридорами, низкими потолками и почти повсеместной темнотой, здесь словно чертоги Манвэ… И эти огромные окна!

Риндор подошёл к перилам, отделявшим внутреннее пространство от горного склона. Кроны яблонь и слив гнулись под ветром, но внутрь дворца он не проникал. Риндор даже вытянул руку потрогать — он слыхал, что люди научились делать из стекла большие прозрачные листы и вставляли их в окна для защиты от погоды. Но рука прошла сквозь пустоту. Значит, это морримская магия такая?

Его взгляд блуждал по склону соседней горы и раскинувшемуся у её подножия озеру. В лесу так далеко не видно — взгляд упирается в деревья через несколько шагов, в поворот тропы, в другой берег реки. Но здесь его эльфийское зрение наконец развернулось на полную. Он видел каждую волну на поверхности озера, каждую травинку на камнях. Это было почти больно, но в то же время приятно, как попробовать себя в новом развлечении.

За спиной раздались тихие шаги — семенящие и хозяйские. Риндор едва заметно повёл ушами. Сейчас принцесса заговорит, и придётся поворачиваться. А потом кланяться, унижаться и раболепствовать. Потому что Азмараэз не такая эльфийка, чтобы согласиться помочь собрату чисто по-соседски. Она затребует плату, и хорошо если деньгами или услугами. Скорее всего, морримка захочет получить моральное удовлетворение от зрелища того, как эльф, когда-то не проявивший даже дружелюбия, теперь будет гнуть спину и просить подачку.

Может, правда, морримку повеселит битьё челом, и она не будет долго издеваться? Всё же Риндор в тот раз ей помог, хоть и от корыстных причин…

— И что же заставило драгоценного светлого эльфа искать аудиенции у принцессы морримов? — прозвучал за спиной сладкий, сочащийся ядом голос. Риндора словно хлыстом по спине вытянули, и ему пришлось собрать в кулак все силы, чтобы не вздрогнуть и не крутануться на месте, принимая боевую стойку, а медленно, с достоинством повернуться.

Если до сих пор он лелеял какие-то надежды, что всё обойдётся малой кровью, то теперь они рухнули и рассыпались в пыль. Принцесса Азмараэз смотрела на него с холодной насмешкой, столь подобающей её ледяной внешности: искристо-белые волосы, кожа цвета металла, обманчиво нежное шёлковое одеяние, готовое в любой момент обратиться удавкой. На мгновение Риндора повело. Он и забыл уже, как на него действовала эта бесстыжая самовлюблённая морримка. Мгновение назад вся буря чувств двухсотлетней давности казалась сном, а теперь Риндор едва не утонул в ней, неосторожно окунувшись.

Но он пришёл сюда просить, а не облизывать взглядом обласканное шёлком тело. Выдохнув сладкие флюиды, Риндор согнулся в поклоне, не позволяя себе сгорбиться ни на дюйм. Даже если он простоит тут сложенный пополам до следующего утра, он не позволит морримке подумать, будто егерь королевского леса — слабак.

— Ваше высочество. Фариндорэль из рода Дуинлос пришёл просить о милости.

Голос звучал глухо и чуждо, словно в этом возвышенном зале не было места для простого охотника.

Повисла тишина. Риндор упрямо смотрел в пол, хотя всей кожей ощущал внимание принцессы. Сейчас как метнёт свой кинжал…

— Какую же милость эта скромная морримка может оказать пресветлому принцу, ради которой он решил покинуть родной лес и взобраться на гору?

Риндор не сразу понял, что она говорит. Кто кому оказывает милость? Потом дошло — Азмараэз почему-то назвала принцем его, Риндора. Издевается, что ли? Он зло зыркнул на морримку.

— Я не принц!

Но спину не разогнул, потому что — пришёл раболепствовать, так не отлынивай!

Морримка игриво обернула белый локон вокруг пальца с выкрашенным под цвет одеяния когтем.

— Да? А мне казалось, Дуинлос — это имя королевского рода.

Ну вот короля не надо сюда приплетать! Проклятье, как Риндор не подумал, что это может быть так воспринято? А ну как теперь морримы решат, что сам король эринэльдов просит их принцессу о милости? А ведь с их точки зрения Риндор и правда знатных кровей. Коренное население Финэрина — серые эльфы, никогда не видавшие светозарного Запада, сравнительно невысокие и тусклые. А вот род короля пришёл с Затонувших земель, и в Дуинлосах помимо серой крови текла и кровь высоких эльфов, приплывших из-за моря. Именно им Риндор был обязан волосами цвета золота.

Нет, морримку следовало как можно быстрее разубедить! Не хватало ещё, чтобы при следующей встрече её королева сочла, что король эльфов ей что-то должен!

— У нас принц — это только наследник. Я всего лишь дальний родич короля. Прошу, не завышайте моё положение.

Азмараэз приблизилась и протянула руку. Риндор изо всех сил сдержал постыдный порыв попятиться. В следующее мгновение острые когти впились ему под подбородок, заставляя подняться. Проверять, насколько глубоко морримка готова их загнать, Риндору не захотелось. Он распрямился и тут же осознал, насколько близко они с тёмной стоят посреди просторного зала. Взгляд невольно скользнул по слишком просторному вороту мантии, открывавшему вид на слишком много серебристой кожи. Ещё и длинное ожерелье из золотых цепочек и аметистовых капель сбегало по этой коже, как река с холма, указывая туда, где сходились края одеяния.

Риндор поспешно отвёл взгляд. Проклятая тёмная слишком красива и бесстыжа! И пользуется этим! В Финэрине даже самые беспечные и любвеобильные не позволяли себе так откровенно выставлять напоказ своё тело!

Неуёмная принцесса тем временем шагнула ещё ближе, так что полы её мантии коснулись плаща Риндора, и тот ощутил это прикосновение так, словно оно было кожа к коже.

— Давно ли мы на вы? — прошелестела морримка, словно ветерок, играющий с яблоневой веткой. По спине Риндора побежали мурашки, а лицу стало жарко. Ох, вот только не хватало, чтобы тёмная заметила, как на него действует! Тут не ночной лес, румянец сразу будет виден. Риндор пригнул голову, чтобы волосы упали на лицо и хоть немного прикрыли его позор.

Был вопрос, надо ответить… Что она там спросила? Ах да… Издевается, хочет как следует вытереть ноги о Риндора за всё пренебрежение. Ладно, разве Риндор не за тем и пришёл, чтобы унижаться?

— В прошлый раз я был непочтителен, — слова дались нелегко, но жить вечность без силы было бы труднее. Об этом не стоило забывать.

Смешок, слетевший с бледных губ, Риндор скорее почувствовал, чем услышал.

— А теперь, я вижу, так и пылаешь подобострастием. Боюсь представить, что вынудило гордого Фариндорэля так унизиться.

Ха, гордого! Гордый бы не пришёл, а попытался бы взять силой то, что предку не удалось. Вот только гордыми Дуинлосы никогда и не были, иначе не сбежали бы с Затопленных земель в глушь Диколесья, а сражались бы и пали на поле битвы ещё эпоху назад. Но Риндору пасть не улыбалось, ему как-то и так было неплохо. И потому он предпочёл просить, а не завоёвывать.

— Не такой уж я и гордый.

Морримка стояла всё так же близко, от неё тонко пахло ароматным дымом чего-то, чего Риндор и не нюхал никогда. Мёдом, смолой? Или это такие цветы растут в горах? Он едва не склонился ниже, чтобы вдохнуть побольше завлекательного аромата и в ужасе от себя самого отшатнулся. Нет уж, от морримки лучше держаться подальше, она дурманит разум! И вообще, Риндор по делу пришёл! Вспомнить бы ещё, в чём оно заключалось! А, ну да… Гейс.

Как же это объяснить? Но тянуть время не стоит, тёмная и так уже дважды спросила, как бы не разгневалась, второго шанса не будет! Вот только Риндор и на обычные-то темы говорил редко и скудно, а тут такое…

— Я… я подумал, что… — прозапинался он. — Может быть… Ваше высочество сможет, э-э, помочь мне… Найти. Жену. Из тёмных.

Уфф! Выдавил! Только бы тёмная не попросила повторить, Риндор же подавится! И не смотреть на проклятую развратницу, не смотреть…

— Жену?! — почти выкрикнула морримка с таким возмущением, что Риндор едва не провалился прямо сквозь гору.

Ну что ей не так?! Морримских женщин что, запрещено выдавать замуж на сторону?

— Ну… хоть невесту, — промямлил эльф. Там, может, как-нибудь убедит, расстарается… Спешить-то уже некуда.

Шёлковая тень пропала из поля зрения, и Риндор рискнул глянуть, куда принцесса собралась. Оказалось, она металась по комнате, словно ей только что доложили, что её замок осаждён, а плана обороны у неё нет.

Зал был большой, просторный. Мягкие сандалии морримки тихо шелестели по полированному мрамору пола, стройные лодыжки мелькали под краем мантии. Взгляд её полыхал, лиловые когти впились в ткань на локтях, и даже телом она вся подалась вперёд, словно не по собственному залу ходила, а мчалась по лесу в погоне за дичью. Риндор залюбовался и едва не пропустил тот момент, когда Азмараэз вдруг резко остановилась, крутанувшись на пятке, и наставила на эльфа угрожающий перст. На кончике когтя блеснул солнечный блик.

— Ты женишься на мне!

Риндор не сел на пол только потому, что с детства зазубрил: при особах королевской крови сидеть нельзя. Но челюсть его точно о полированный мрамор ударилась.

Может, он не так услышал? Азмараэз хоть и говорила на эринэльдском довольно неплохо, акцент всё равно иногда прорывался.

Тем временем принцесса, должно быть, заметила его оторопь, приняла задумчивый вид и уточнила:

— Так, а тебе насколько срочно?

Это прозвучало так буднично, словно Риндор попросил одолжить ему точильный камень или спросил, сколько лун настаивать вино по новому рецепту.

Не дождавшись ответа, принцесса нетерпеливо защёлкала пальцами, словно думала, что Риндор мог уснуть во время этого разговора.

— Ау! Я говорю, сколько у нас времени на подготовку свадьбы?

Риндор развёл было руками, но тут же вспомнил как матушка в его юности ругалась: не веди себя простаком перед королём!

— Так… а чего там готовиться?

Ему же не ради того, чтобы родню впечатлить. В Финэрине свадьбы зачастую проводили вообще тайком или при участии пары друзей, потому что дело это личное и не для случайных глаз. А уж в случае Риндора — он бы предпочёл, чтобы дома вообще никто не узнал, как он низко пал. Хотя стоп, какое низко? Это же целая принцесса морримов! Но зачем ей… Может, она просто не поняла? Что-то надумала себе? Лучше сразу расставить всё по местам:

— У меня просто гейс… Пока не женюсь, сила не вернётся.

Сиреневые глаза Азмараэз расширились, а выражение стало таким, как будто она только что поняла, что кто-то пытается увести её наследные земли.

— Тогда сегодня! — выпалила она. И тут же поправилась: — Нет, надо же королеву пригласить… Значит, завтра! Решено! Гоша!!! Присмотри, чтобы он не сбежал!!!

И чуть не бегом выскочила из зала, вовсе не так, как подобает особе королевской крови!

Зато вместо неё на полированный мрамор вползла огромная жирная змея с зубастой мордой, украшенной тремя красными гребнями…

Глава 8. Отмытая репутация

— Уй ти зая! — умилился Риндор и протянул руку, чтобы познакомиться с василиском поближе. Таких здоровенных он ещё не видал. У тётушки был питомник всякой волшебной живности, спонсированный короной: детёнышей иногда дарили дружественным правителям. А взрослых — подкидывали недружественным. Но тётушкины василиски вырастали самое большее длиной с волка, а тут такая красотень.

Я не Зсссая, я Гошшша! — раздалось у него в голове возмущённое шипение. — Рррруки прочшшь!

Риндор обиделся. Он, между прочим, со всем почтением! Ишь, разожрался и возгордился! Эльф уже открыл рот высказать наглому василиску, где он вертел ему подобных и на что наматывал, но тут на груди у Риндора зашевелилась ткань, и из-за пазухи выбрался Гвиник.

Уходя в чужие земли из родного леса, Риндор как-то расчувствовался и целую ночь обнимался с деревьями, гладил листочки и перебирал жёлуди. Он и с живностью бы попрощался нормально, но из-за утраченной силы звери его не слышали и не подпускали близко. Тогда-то он и нашёл Гвиника — мелкого паучка, наверняка свалившегося с мамки во время охоты. Паучок охотно пошёл на руки и пригрелся за пазухой. Риндор назвал его «мизинчик» за незначительный размер. Явно из помёта этого года. И благополучно позабыл из-за своих тяжёлых дум. Так и приволок его во дворец морримской принцессы. И вот ведь стражники, лук отобрали, а ядовитого паука даже не нашли!

Гвиник проворно сбежал по одежде на пол и двинулся в сторону василиска, приподняв хелицеры. Гоша пронаблюдал за его перемещением, застыв в неподвижности. Его глаза, затянутые полупрозрачной плёнкой, скашивались всё больше по мере того, как Гвиник приближался. Когда косить больше стало некуда, василиск поднял переднюю часть туловища и откачнул её назад, но Гвиник только ускорился. Тогда Риндор впервые в жизни увидел, как змея пятится. Вот прямо так, хвостом вперёд — и прочь из зала, а там уже в пружинку — и стрелой по коридору куда-то в том направлении, где исчезла Азма.

Хоссссяйка!!! — прогремело у Риндора в голове. — Спасссииии!!!

Гвиник застыл, обескураженный пропавшей целью, повертелся на месте, протёр лапками хелицеры и поспешил обратно к Риндору на руки.

— Ты мой масенький, — умилился тот, садясь на корточки. — Надо тебя покормить, что ли…

Словно в ответ на его мысли появился давешний слуга и пригласил Риндора освежиться с дороги. Это было очень кстати. Конечно, эльфийская одежда не пачкается, но Риндору казалось, что горный ветер забил ему все волосы пылью.

Его проводили на одну из террас, закрытую от глаз каменным забором и высаженными вдоль него сливами. Чувствовали деревья себя не очень, Риндор видел, что им тут и климат не подходит, и почва. Удивительно, как выросли-то.

Однако терраса оказалась не совсем террасой: узкая кромка окружала выложенный мозаикой бассейн с голубой водой, от которой шёл ароматный пар. Ничего себе у них тут условия! Дома-то Риндор или в реке купался, или под водопадом…

Он аккуратно ссадил Гвиника на кромку, скинул одежду и с наслаждением погрузился в горячую воду. Похоже, они добавляли сюда какие-то травы или масла, уж очень пахло приятно. Риндор блаженно застонал и прикрыл глаза. Вот чего ему не хватало после долгой дороги! Ещё бы перекусить… Он с надеждой глянул на деревья, но на сливы ещё не пришёл сезон — зелёные… Однако тут же рядом с Риндором на воду опустился пробковый поднос, уставленный закусками. Печёные яблоки, кукурузные лепёшки, мясо какое-то — похоже, козлятина… Не царский пир, конечно, но Риндор не привередливый!

— Иди сюда, — поманил он Гвиника, и тот перебрался с парапета к нему на плечо, а потом и на поднос. Так, вдвоём, они и разобрались с обедом. А слуга всё это время простоял на коленях поодаль, отбивая поклоны всякий раз, как Гвиник поворачивался в его сторону. Что они тут, пауков не видели? Дикари!

Наевшись, Риндор откинулся на бортик и расслабился. Тёплая вода била прямо из дна, массируя усталое тело, и это было так приятно… Только ради одного этого стоило сюда прийти, даже если с женитьбой не сложится! Принцесса, конечно, что-то там выкрикнула про свадьбу завтра, но, может, пошутила или не так поняла? Риндор даже не пытался постичь загадочную морримскую душу. Ладно, завтра видно будет, что она там надумала.

Гвиник щекотно завозился, устраиваясь под волосами. Над каменной стеной, словно призраки в небе, маячили синеватые горы в пыльной дымке. Красиво тут всё-таки…

Что-то тихо булькнуло рядом. Эльф приоткрыл один глаз проверить, не свалился ли паучок в воду, но это оказался вовсе не паучок.

— Скучаешь в одиночестве? — клыкасто улыбнулась Азмараэз, прислоняясь к бортику рядом. Риндор озадачился: как можно скучать в одиночестве? Ему доводилось скучать исключительно в компании — когда кто-то надоедливый по ушам ездит или надо торчать на дурацком приёме во дворце.

Но пока он обдумывал эту мысль, его взгляд скользнул ниже, и тут он понял три вещи: Азмараэз совершенно нагая, Риндор тоже, а вода прозрачная. Нет, что морримка — бесстыжая дикарка, он и раньше знал, но чтобы настолько! Риндор резко подтянул колени к груди, чтобы сохранить хоть сколько-то достоинства!

— Кого ты так стесняешься? — сладко улыбнулась принцесса, разваливаясь по мозаичному дну, как будто выставляя себя в более выгодном свете. — Тут только ты и я, слугу я отослала.

Риндор сглотнул. Серебристая кожа мерцала под водой, притягивая взгляд. На сей раз принцесса даже украшения сняла почти все, и ничто не отвлекало внимание от совершенства её тела. Против воли Риндор глянул туда, где в прошлый раз обнаружились неуместные серьги. Длинных подвесок сегодня не было, но маленькие гантельки с нежно-розовыми аметистами пронзали тёмные жемчужины. Риндор поспешно закрыл рот и усилием воли перестал представлять, как бы ощущалась эта жемчужина на языке.

— Я тут вообще-то моюсь, — наконец вспомнил он слова родного языка.

— Я тоже! — просияла Азмараэз. — Будем мыться вместе. Хочешь, спинку потру?

Риндор подумал, что подставлять спину под эти когти неразумно, а ещё что если Азмараэз к нему прикоснётся, тут вода вскипит. Пришлось наскрести хоть какой-то довод по закоулкам угасающего сознания.

— Мы вроде бы ещё не женаты.

— А ты так себя блюдёшь? — выпятила губы морримка. Светло-розовые, холодного такого оттенка, один в один как те аметисты… — Но мы завтра уже поженимся. Ты же не думаешь сбежать из-под венца?

Сказала она это ласково, но так, что Риндор сразу почувствовал холодок фантомного лезвия у горла. Вроде только что было жарко так, что в голове плавилось, а теперь бросило в озноб. Но тут уж взыграла задвинутая куда подальше гордость. Эта землеройка ещё угрожать ему вздумала?! Да Риндор её на одну ладонь посадит, другой прихлопнет! Он, в конце концов, не за красивые глаза егерскую должность получил, и не по знакомству, а сюда явился добровольно и в успешной женитьбе сам заинтересован больше всех!

— Вот поженимся сначала, а там посмотрим! — выпалил он. — А то, может, ты мне голову дуришь!

— Пфф! — морримка съехала в воду и пустила веер пузырей. Пузырьки устремились в том числе и к Риндору и защекотали кожу. Он с трудом сдержал дрожь. Эта принцесса просто невыносима! Если бы в Финэрине кто-то вот так ввалился туда, где егерь или стражник занимался омовением, без стрелы в заднице бы не ушёл! Есть же всё-таки приличия! Если хочешь с кем-то сойтись, возьми да поухаживай, как цивилизованная эльфийка! Для этого язык цветов изобрели, всякие любования звёздами, совместное плетение венков. На худой конец можно загонную охоту на орков устроить, там такой азарт разжигается, после этого самое дело — упасть в травы.

Но не подкарауливать же полузнакомого эльфа в момент уязвимости! Это нездорово, в конце концов! Тем более не пристало носительнице королевской крови казаться такой доступной, надо же держать планку, иначе кто угодно может воспользоваться её легкомыслием и склонить на свою сторону, а то и как-нибудь использовать. К Риндору вот регулярно подкатывали на тему что-нибудь пронести через границу его лесом, но он вовсе не собирался ради пары часов баловства рисковать своей должностью!

Пока он всё это думал, Азмараэз вынырнула и протянула руку к Риндоровым волосам. Эльф напрягся: дёрнет? Но отбиваться было как-то неуместно.

Однако и не пришлось: стоило руке морримки приблизиться, из-под волос на плечо Риндору выскочил Гвиник и зашипел, растопырив лапки. Принцесса тут же отдёрнула руку и посмотрела на Риндора с неприкрытым уважением.

— Ого! У тебя есть паук-спутник?

Риндор осторожно погладил пушистое брюшко, и Гвиник перестал шипеть, а потом забрался к нему на ладонь.

— Он тебя слушается? — восхитилась Азмараэз. Для эльфийки, которая без труда повелевала огромным василиском, как-то слишком сильно восхитилась. Наверное, издевалась. — Тебе нужно приносить ему жертвы? Если что, Гоша утром как раз вора поймал, можно использовать.

Точно издевается. Ежу понятно, что такой маленький паучок с целым вором не справится, разве что его на порции разделать, но смысл тогда?

— Гвинику достаточно козлятины, — буркнул Риндор. — И не суй руки, он ядовитый.

Принцесса поспешно сплела пальцы вместе, словно для того, чтобы они сами куда не надо не полезли.

— Я поняла, уважаемый Финик.

И посмотрела на паучка так подобострастно.

— Гвиник, — поправил Риндор.

Азма беззвучно зашевелила губами.

— Я как-то неправильно говорю? Ф-ф… В-ф… Вфиник?

Она это нарочно, что ли? Как можно перепутать такие очевидные звуки?!

— Гвиник!

Азмараэз посмотрела на него почти злобно и снова зашевелила губами. А Риндору вот только и не хватало на губы её заглядываться!

— Ну как квэнья, только г в начале! — пояснил он.

Уж квэнью-то все знают! Морримы, конечно, от прочих эльфов ещё в Первую эпоху отделились, решив не ходить на Запад, но на квэнье говорили вообще все Первопробуждённые, так что это слово образованная принцесса знать обязана!

— Ты имеешь в виду феню? — озадачилась морримка. — Прости, но на фене я не говорю.

Риндор залепил себе полную горсть воды в лицо.

Королева Нечрехоз уже покинула свой рабочий зал и направлялась в купальню, когда из коридора, ведущего в служебное крыло, появился стражник. Едва завидев её, он согнулся в глубоком поклоне, выставив вперёд руки со свитком.

— Ваше величество, принцесса Азмараэз Ллинтинай прислала весть.

Королева усмехнулась. Забегала, значит. Будет сейчас её уверять, что ничего не было, светлые её обожают и вон даже сады ей подпитывают. Но она-то знала, что подпитывальщиков она изловила на тракте и работать заставила угрозами. Не то чтобы она в целом не одобряла такой подход, но надо же хоть иногда задумываться о последствиях своих действий! Как вот этих светлых теперь рядом с ней на совете сажать? Это ещё хорошо, что кузина Алижтинра её предупредила, а то мог бы выйти международный конфуз.

Королева лениво протянула руку. Читать возмущения Азмы на ночь глядя ей не очень улыбалось, но начинать с этого завтрашний день — тем более. Нет, так вообще она симпатизировала этой кузине, она бывала полезна, а на её проект с финэринскими сельскохозяйственными культурами у неё были большие планы. Но иногда она всё ещё была таким ребёнком…

Фрейлина бросилась к стражнику, приняла письмо и с поклоном вложила в руку государыне. Та сорвала печать и быстро пробежала текст по диагонали, держа на вытянутой руке, словно оттуда могло что-то выпрыгнуть.

А потом перехватила двумя руками, поднесла к глазам и перечитала со всем вниманием.

Драгоценная царственная кузина! — писала Азма своим прыгающим почерком с кучей завитков.

Простите эту непутёвую растяпу, что не оповестила Вас ранее, но я знаю, что Вам всё равно не до того и не стану настаивать. Однако всё же вовсе не написать Вам никак не могла, поэтому, сгорая со стыда, надеюсь на Ваше понимание.

Завтра состоится моя свадьба с Фариндорэлем из рода Дуинлос. Конечно же, мы были бы счастливы, найди Вы часочек осенить сие событие своим присутствием, но всё понимаем, конечно, такие дела за ночь не планируются. Увы, перенести дату никак невозможно, иначе, по утверждению моего звездочёта, брак не будет счастливым, и я надеюсь, Вы не станете обрекать меня на вечные страдания, моя королева!

Если Ваше величество всё же соблаговолит посетить мою скромную обитель — завтра или в любой другой день, — мы с супругом всегда счастливы Вас принять!

Извечно верная Вам и Эжедможу,

Седьмая принцесса Азмараэз Ллинтинай

Королева перечитала письмо ещё два раза. Первая её мысль была — Азма, мерзавка, как ты могла забыть позвать меня на свою свадьбу?!

Вторая — да нет, конечно, ничего она не забыла, просто срочно нашла светлого, чтобы доказать, что конфликта нет. Вот мерзавка, сообразила же, как выкрутиться!

Третья — да откуда она посреди ночи светлого взяла? До Финэрина несколько дней пути, а решение про совет она приняла только тем утром. Азме даже узнать о нём было неоткуда, если только эта её сестрица передала. В любом случае, эринэльда она где-то откопала заранее. Вот мерзавка, не иначе предвидела!

А четвёртая — подождите, Дуинлос же королевский род. Неужели эта мерзавка Азма посваталась к принцу?! Да ещё тайком? Да ещё успешно?!!

Вот мерзавка!!!

Но последнее надо было уточнить. Точно ли такой эльф вообще существует? Не наплёл ли кузен?

— Посла Финэрина ко мне немедленно! — распорядилась королева.

Посла доставили несколько помятого — похоже, оторвали от какого-то занятия, при котором не предполагалось быть опрятно одетым.

— Кто такой, — королева сверилась с письмом, — Фариндорэль Дуинлос?

Посол осоловело моргнул.

— Риндор? Так… егерь. Королевского леса.

— Что можете о нём сказать? — продолжила королева, покачивая ногой. Посла она принимала в будуаре, и хотя в домашнее ещё не переоделась, характер встреча носила интимный. Посол то и дело отвлекался на вид её лодыжки и сглатывал.

Впрочем, после второго вопроса он начал приходить в себя и соображать.

— Риндор… То есть Фариндорэль — из королевского рода, да и по матери там семейство достойное. Отец его погиб — давно, славно, в бою. А дамы из семьи все заняты при дворе, живут во дворце…

— Что значит «егерь»? — уточнила Нечрехоз. В Эжедможе такой должности не было, она только смутно помнила, что это что-то связанное с охотой.

— Фариндорэль — хранитель королевского леса, той части, что граничит с Эредмором, — пояснил посол, наконец полностью овладевший собой. — В его обязанности входит дозор на приграничной территории и защита дворца от проникновений из леса.

Королева нахмурилась.

— Как один эльф может такое обеспечить?

— Так… — посол развёл руками, — лес ему подчиняется и докладывает. К тому же Фариндорэль — доблестный воин!

Нечрехоз моргнула. Ничего себе! Это явно непоследний эльф в государстве! Морримам вот скалы не подчиняются почему-то. А нельзя ли у него выведать ноу-хау?

— И по-вашему, такого доблестного воина могли бы отпустить в Эжедмож?

Посол неуверенно улыбнулся.

— Только по приказу Его величества. Фариндорэль верен короне и ни за что бы не рискнул навлечь на себя гнев короля.

Нечрехоз задумчиво покивала.

— Я поняла вас. Свободны.

Что ж, значит, Азма не врала по крайней мере насчёт личности своего избранника. Если только на самом деле никакой Фариндорэль из Финэрина не прибывал?

Надо обязательно посмотреть на этого хранителя леса. Если уж Азма так хочет на совет, почему бы её не пригласить. Вместе с супругом. Там же будут светлые — вот по их реакции и станет понятно, что это за персонаж. Если Азма его вообще не выдумала.

Посол вышел от королевы, на ходу поправляя выбившуюся из-за пояса рубашку. Нужно быть осмотрительнее. Хотя кто знал, что она вызовет его на ночь глядя? Впрочем, это ведь морримы, что им ночь…

Как бы там ни было, посол быстро сориентировался. Похоже, Риндор попал в какую-то заварушку, и королева решала, что с ним делать. Может, на границе случайно моррима пристрелил. А может, и не случайно: Риндор дважды не предупреждает. В любом случае, парня надо было спасать, он всё же послу хоть и дальний, но родич. Лучше всего было бы, чтобы королева отдала его на суд в Финэрин. Король ему пальчиком погрозит, и всё. Для этого пришлось немного добавить мальчику важности — ну а что, ни словом ведь не соврал. И всё на благо родине.

Посол довольно кивнул своим мыслям. Король будет доволен, что его четвероюродного внучатого племянника тут не сожрут.

Глава 9. Азмараэз Ужасная

Из купальни Азмараэз вышла в расстроенных чувствах, хотя вида и не подавала. Фариндорэль упорно не воспринимал её авансы. Закрылся, зажался и начал что-то нести про древние языки, словно намекая, что Азме тут не рады.

Выходило, он и правда совершенно не заинтересован. Это было странно: Азма привыкла, что она всегда всем нравилась. То есть кто-то мог считать её слишком легкомысленной для серьёзных отношений, но чтобы так безучастно отвергать?

Хотя, возможно, дело вообще не в Азме. А в том, что светлый эльф на дух не переносит тёмных. Он ведь при первой встрече ясно дал понять, что считает морримов не более чем дикими животными. Азма понадеялась, что за годы его отношение изменилось, но, видимо, Фариндорэль просто научился держать его при себе. И тогда получалось, что у Азмы просто нет шансов, ведь если светлому отвратительна сама её суть, то ни о какой приязни речи быть не могло.

Это удручало. Азме с этим эльфом предстояло прожить бок о бок всю бессмертную эльфийскую жизнь. Конечно, она никогда не рассчитывала на брак по любви. Жизнь морримки — это выживание. Даже рядовые тёмные не могли себе позволить такой роскоши, как следовать за сердцем. Среди пустых, бесплодных скал, лишь кое-где поросших лишайниками и колючками, приходилось любить того, кто поможет тебе дожить до следующей весны. Среди знати всё обстояло ещё хуже — бесконечные интриги, скрытые войны родов, переходящая из поколения в поколение вражда… Любого избранника следовало сто тысяч раз проверить, не засланный ли он, не ищет ли возможности нажиться на предательстве. Какие уж тут чувства.

Однако что морримы, что эринэльды обладали тем несомненным преимуществом, что были исключительно привлекательны внешне, а потому редко вызывали отвращение с первой встречи. И Азма полагала, что, даже выйдя замуж по расчёту, сможет постепенно расположить супруга к себе, найти какие-то точки соприкосновения, а там, глядишь, какие-то чувства и прорастут.

Однако если Фариндорэль настолько настроен против морримов в целом, то эти мечты придётся отбросить. А значит, и доверия между ними никогда не будет. Азма тяжело вздохнула: что ж, по крайней мере, у неё будет кукуруза. Остальное не так важно. Жила она без близких отношений до сих пор, проживёт и дальше. Несмотря на образ баловницы судьбы, который Азма старательно культивировала, ей было не привыкать стиснуть зубы и двигаться вперёд, несмотря на разочарования.

И всё же она открыла сундук и достала одну очень бережно хранящуюся в нём вещь. Погладила шелковистую ткань, вдохнула её запах. За двести лет аромат лесной зелени, конечно, выветрился, но Азме всё ещё казалось, что она пахнет как-то по-особенному. И что когда-нибудь она сможет снова прикоснуться к этому запаху вживую. Но, видимо, не судьба…

Слуга проводил Риндора в отведённые ему покои, и тот застыл на пороге, впечатлённый. В представлении Риндора личные покои — это такая комнатушка с кроватью и, может, столиком, а если очень повезёт — то ещё и окном. По крайней мере, так выглядела его опочивальня во дворце в Финэрине, да и все прочие, в которых ему случалось побывать. Дворец в своё время построили на очень ограниченном островке посреди водопада, а с тех пор население как Финэрина в целом, так и дворца в частности изрядно выросло, и теперь придворным приходилось ютиться в клетушках.

Здесь же покоями оказался огромный светлый зал, подсвеченный разноцветными волшебными кристаллами, развешанными вдоль стен, как праздничные гирлянды. Арочные проёмы в одной из стен открывали вид на террасу с яблоневым садом, а за ней — на темнеющие против закатного неба горы. Сам зал был визуально поделён на несколько частей — цветом, стилем и коврами. В дальнем углу стояла кровать с шёлковым балдахином, ближе к видовым проёмам — стол с письменным прибором, чуть в стороне — уютный уголок с выточенным из камня раскидистым деревом от пола до потолка, на толстых ветвях которого крепились плетёные сиденья. Риндор сразу решил, что это будет место для музицирования. Его плащ и вещмешок слуги из купальни уже принесли сюда, так что Риндор достал лютню и повесил на каменный сучок. Красота.

Дома, избегая навязчивого общества старших родственниц, Риндор половину ночей спал в лесу. Вся его жизнь была связана с лесом. Лес давал еду и развлечения, лес был его работой и отдыхом, его призванием. Но, утратив силу, он больше не мог выполнять свои обязанности. Направляясь в Эредмор, он ещё надеялся, что сможет уговорить какую-нибудь морримку вернуться с ним в лес. И тогда король восстановит его в должности, и всё будет по-старому. Однако теперь, если ему в супруги метит сама принцесса Азмараэз, шанс на это улетучился. Ясно, что принцесса переезжать не станет, да и король не возьмёт на полувоенную должность того, кто связан с иностранным правящим домом.

А это означало, что придётся остаться здесь. Когда эта мысль Риндора только посетила, он пригорюнился: жизни без леса он не представлял. По дороге сюда он насмотрелся на безжизненный ландшафт и просто не понимал, как можно тут было поселиться. Даже в долинах меж гор рос только берёзовый стланик и не звучало ни одной птичьей песни, а уж на скалистых склонах вообще кроме колючек и мха ничего не выживало.

Однако гора Азмараэз оказалась весьма зелёной, и теперь, глядя на ровный ковёр яблоневых крон, Риндор начал думать, что, может, не так уж всё и плохо. Да и такими хоромами, как здесь, в Финэрине он бы никогда не разжился, а все эльфы падки на красивое. Да и воздух тут как-то легче, несмотря на зачарование от ветра.

Риндор поймал себя на том, что испытывает даже некоторое восхищение морримами: в их жестоких условиях, в этом безжизненном краю создать такую красоту — это как надо было постараться! А они ведь вовсе не ходили на Запад и не видали даже того, как живут высокие эльфы за горами, не говоря уж о тех, что за морем. То есть всё придумали сами. И это впечатляло.

Риндор всё бродил между колонн и любовался пейзажем, когда одна створка двойных дверей приоткрылась, и внутрь шмыгнул какой-то моррим. Он показался смутно знакомым — для Риндора тёмные в основном были на одно лицо. Но вроде бы это был тот самый, что велел стражникам его пропустить. Однако почему он явился без стука?

Но не успел эльф спросить, как моррим внезапно бросился перед ним на колени, вцепился в край туники и надрывным шёпотом запричитал:

— Владыка, молю, спаси меня из этого ужасного места! Я буду служить вам верой и правдой до конца своих дней, только пожалуйста, давайте сбежим!

Риндор оторопело моргнул.

— Ты же тут работаешь. Разве нет?

Моррим закивал, не поднимая лица.

— Всё так, я управляющий у Её высочества. Но поймите, меня жестоко обманули! Принцесса только поначалу кажется такой любезной и понимающей, она мягко стелет, но спать потом очень жёстко! Эта эльфийка лживая и насквозь гнилая! Когда она звала меня на эту должность, что расписывала всё золотыми розами, улыбалась, а потом, когда обратного пути уже не было, я выяснил, что двух предыдущих управляющих она казнила!

— За что?! — изумился Риндор.

— Да ни за что! Просто повели себя как-то не так или не туда грушу посадили! Разонравились ей, в общем! И я уже чувствую, что тоже начинаю терять её фавор — она то и дело натравливает на меня своё чудовище, и рано или поздно я стану обедом! Я просто не могу так и дальше жить в постоянном страхе, молю, владыка, давайте уйдём прямо сейчас! Поймите, если я сбегу один, она пошлёт за мной войско, и меня убьют, я не смогу оторваться. Но вы — иноземный принц, и вас она не посмеет убивать! Пожалуйста, дайте мне шанс! Вы не пожалеете!

Риндор пытался осознать услышанное. С одной стороны, эльфишек вроде этого управляющего он повидал. Трусоватый, обещает верность до погребальной ладьи, однако Азмараэз он тоже, наверное, что-то такое пообещал, а теперь намылился бежать.

Однако то, что описал этот управляющий, очень хорошо ложилось на собственные представления Риндора о морримах. И в то, что Азмараэз ни с того ни с сего воспылала к нему страстью, Риндор не верил. Страсть — это не про морримов. А вот что принцесса расставила силки, положила приманку и потирает коварные когтистые ручки в ожидании того, когда у Риндора не станет пути назад, и можно будет над ним всласть поиздеваться — вот это было больше похоже на правду.

Однако какой у него выбор? Никакой другой морримской принцессы Риндор не знал, да и даже где искать их дворцы — не представлял. Если Азма отказалась помогать ему в поисках подходящего супруга, а вызвалась сама, то Риндор с этим ничего поделать не мог. А не жениться он тоже не мог — кому он нужен с гейсом? Так хоть какой-то шанс на нормальную жизнь. В конце концов, чудовища он точно не боялся. Ну и если что, можно сбежать уже после свадьбы. Но точно не до.

— Вот что, — сказал он, борясь с желанием надавать по цепким пальчикам, комкающим подол его туники. — До свадьбы никак. После — можно будет подумать. Но, наверное, не сразу. Так что если у тебя есть другие варианты, попробуй их.

— Но владыка! Молю! Что если вы не переживёте свадьбу?!

— С чего это? — опешил Риндор.

— Говорю вам, она опасна! И этот её подземный алтарь… Оттуда не возвращаются! Подземелья кишат голодными чудищами, вы не справитесь с ними один!

Моррим наконец поднял лицо и состроил умоляющую мину, но в следующий момент с диким воплем отпрыгнул в сторону и взлетел по колонне до самого потолка. Вконец обалдевший Риндор глянул на себя в ростовое зеркало на одной из стен — что такое увидел в его лице моррим, что так испугался? И понял, что у него из-под волос снова вылез Гвиник. Похоже, представление о чудовищах у этого парня какие-то мелкокалиберные…

— Если ты будешь так орать, у нас с тобой конспирации не получится, — заметил Риндор. — И ты зря думаешь, что паук за тобой на столб не залезет. Давай убирайся, пока я его отвлекаю.

Всхлипывая и бранясь, управляющий сполз по колонне и вымелся за дверь. Риндор её плотно закрыл. Хватит с него гостей.

Но вообще это интересно. Хоть морримы и живут в горах или даже под горами, как считалось, в случае опасности всё равно первый инстинкт — не в пол забуриться, а залезть на что-то стоячее и цилиндрическое. Надо думать, всем эльфам исконно присуща тяга к деревьям…

Утром вошедший без стука слуга принёс Риндору свадебное облачение — белую шёлковую мантию, вышитую золотом. К счастью, под мантию предполагалось надеть штаны — широченные, в складочку, с волочащимися сзади удлинёнными краями штанин, но несомненно — штаны. Только это спасло Риндора от конфуза, когда посреди его переодевания в дверь без стука вошли две какие-то морримки.

Нет, решил Риндор, тут, конечно, красиво, но вот тема дверей в Эредморе точно не раскрыта. Настолько, что после свадьбы Риндор, пожалуй, съездит домой и закажет какому-нибудь финэринскому мастеру нормальные двери из железного дуба и с таким засовом, чтобы моррим скорее об эту дверь бы убился, чем её открыл!

Он неприязненно зыркнул на тёток. Возраст эльфиек на вид определять очень трудно даже эльфам, тем более тут и серая кожа вводила в заблуждение. Но по маслянисто-коварным взглядам Риндор оценил обеих как недорослей. Взрослые эльфийки обычно отращивали интеллект и манеры, если уж не совсем пропащие.

— Ах принц! — заломила руки левая морримка так делано, что в Финэрине её бы даже в любительский спектакль не взяли. — Мы только что узнали, как вас жестоко обманули! Это так чудовищно!

Риндор повёл ушами. Слова какие-то знакомые, прямо как изо рта управляющего вынуты. Уж не он ли себе группу поддержки нашёл? Отвечать Риндор не стал, считая ниже своего достоинства общаться с кем-либо, пока стоит в собственной спальне полуголый. Но дамам это оказалось и не нужно.

— Ума не приложу, — вторила левой правая, — чем моя ужасная племянница вас заманила в эту ловушку! Она всегда была неисправимой лгуньей, и это единственное, на что она годится!

Ага, это, значит, тётушка Азмараэз. Риндор не знал, как с этим у морримов, но у большинства эльфов дети родились близко друг к другу — сразу все, каких Илуватар послал, а потом уже сюрпризов не случалось. Значит, тётушка того же поколения, что и кто-то из родителей Азмараэз, а значит — пропащая. То есть с возрастом ума не нагуляла.

Риндор молча взялся за мантию, пытаясь понять, какой стороной её напяливать.

— Не верьте ни единому её слову! — продолжала колыхаться левая морримка. — Моя кузина всегда только на словах добрая, а на самом деле это подлая скорпионша, только и поджидающая момента, чтобы ужалить!

Риндор накинул мантию на голову и под её прикрытием закатил глаза. Вообще-то Азмараэз ему ничего не обещала. То есть совсем ничего. Она милостиво согласилась и даже ничего не потребовала взамен. Откуда все эти эльфы взяли идею, что Риндора сюда заманили?

— Она даже к своей семье относится так, словно мы какие-то недоразумения! — подхватила тётушка. Они разучивали по ролям, что ли? Недоразумения и есть. — Мы от неё столько натерпелись! Представляете, она нас даже на вашу свадьбу не пригласила!

— Эта бездушная паучья погадка! — фыркнула кузина. — Мы ради неё так старались, а она того гляди вообще без дома нас оставит! И что она с вами сделает — ещё вопрос.

Риндор наконец нашёл рукава и горловину и вынырнул над поверхностью мантии.

— Да-да! — закивала тётушка. — Кто знает, что за коварные планы зреют в её извращённом сознании! Мы вообще подозреваем, — она понизила голос и склонилась ближе, — что она хочет получить от вас потомство на разведение, а вас сожрать!

— Гм, — не удержался Риндор от эмоционального восклицания. На разведение?.. Как они себе это представляют? Но вот угроза, что его сожрут, звучит уже второй раз. А вдруг это не просто оборот речи? В конце концов, он и раньше слыхал, что морримы не гнушаются есть даже орчатину. И как знать…

Он выпростал руки из рукавов и одёрнул мантию, чтобы не съезжала назад. Хотя вырез у неё был такой неприличной глубины, что захотелось подтянуть повыше. Не то чтобы Риндор стеснялся своего тела, просто в Финэрине такое оголение, тем более на свадьбе принцессы, не оценили бы вообще. И если Риндора так откровенно одели, то что будет на Азмараэз? На ней вообще хоть что-нибудь будет?!

По спине под одеждой пробежали маленькие лапки, и вскоре Гвиник потёрся мохнатым боком о шею Риндора, заняв привычное уже место под волосами. Волосы, кстати, хорошо бы расчесать и как-то заплести, а то после мытья так и висят мочалкой. Он приподнял прядь, чтобы её критически осмотреть.

Обе морримки внезапно ахнули, заломили руки и рухнули на колени.

— Паук-спутник!

— Посланник Великой матери!

И принялись биться лбами в пол. Риндор поднёс руку, чтобы Гвиник смог на неё перебраться, после чего они с пауком обменялись озадаченными взглядами. Паучок пожал двумя парами плеч и залез обратно под покров риндоровых волос.

— Что это у тебя тут происходит? — донёсся от двери мелодичный голос Азмараэз. Нет, точно надо дубовые двери. И кованые полосы на них набить ещё для верности. Принцесса была одета, тоже в белое. И полупрозрачное, извергиня!

— Понятия не имею, — буркнул Риндор, отворачиваясь. — Я одевался. Они зачем-то пришли.

Последними, кого Азма ожидала увидеть в покоях эринэльдского егеря, были её кузина и тётушка. Хотя по зрелом размышлении это следовало предвидеть. Фариндорэль им — как кость в горле, он ведь открывает перед Азмой такие перспективы! Наверняка уже залили ему яду в уши… Лишь бы не буквально.

Однако то, что эти две вредины расстелились по полу, биясь челом о белый мрамор, оказалось ещё более неожиданно. То есть Азма всю жизнь с ними воюет, придумывает, как бы провернуть что-то тайком от них, как не позволить им всё испортить, как выставить их за порог, когда надо работать и так далее, а светлый вот так с первой встречи поставил их на колени!

У него что, высший дар заклинать гадюк? Вон и Гоша от него умчался чуть не хвостом вперёд! И это у него ещё сила пропала из-за гейса, а что же будет, когда вернётся? Азма мечтательно вздохнула: мало того, что златовласый принц эринэльдов, так ещё и могущественный!

И Азма ему совершенно не нравится. Обидно до ядовитых паучков!

Собравшись с мыслями, Азма крикнула охрану, чтобы дам отвели в приёмную, где можно подождать начала чествования. Азма, конечно, предпочла бы их вовсе на своей свадьбе не видеть, но они как-то просочились во дворец, наверняка кого-то подкупили. А значит, смогут сделать это снова. Да и выгонять их — значит, раздуть скандал.

В итоге Азма дождалась, пока их выведут, и поставила на туалетный столик шкатулку с украшениями. По дороге сюда она надеялась, что удастся своими руками их на светлого надеть, но сейчас протрезвела и решила даже не пытаться. Фариндорэль, противозаконно красивый в белой свадебной мантии, упрямо смотрел куда угодно, только не на Азму. Неужели настолько противно?!

— Эти драгоценности принадлежали моему отцу, — сухо бросила Азма. — Пожалуйста, обращайся с ними аккуратно. Я зайду попозже, чтобы проводить тебя к алтарю.

Глава 10. Свадьба со спецэффектами

Азма снова зашла за светлым уже перед самой церемонией, после того, как поулыбалась гостям в приёмной и дала жениху время привести себя в годный вид. Слуги успели его причесать и увесить фамильными камнями, и теперь эринэльд сиял так, что смотреть было больно. Азма даже рукой прикрылась, чтобы не бликовало в глаза.

— Как устроена брачная церемония в Финэрине? — уточнила она, надеясь, что получится быстренько пояснить отличия, и можно будет идти.

— Да никак особо… — егерь всё так же избегал на неё смотреть. — Кто как хочет, тот так и женится, главное потом об этом сообщить хоть кому-нибудь.

Вот же дикари!

— Понятно. — Азма вздохнула. — У нас будет так. Мы сейчас с тобой пойдём в подземелья. Там нас порознь запрут в кельях в полной темноте. На час. Это нужно, чтобы настроиться на церемонию и ещё раз обдумать своё решение. В общем, разобраться в себе. Там же, в тёмном зале, тебе нужно будет найти на ощупь мелкий камень, ими там всё завалено. Выбери один и сожми в руке. После этого прозвучит колокол, и мы пойдём в Алтарный зал, там выпьем из одной чаши и обменяемся камнями. Позже нам из них сделают подвески, так что бери небольшой. Ну и всё, нас объявят супругами, можно идти обедать.

Фариндорэль слушал с мрачно-непроницаемым лицом, и Азма не выдержала:

— Если ты так не хочешь, я могу немедленно всё отменить!

Светлый тут же вскинулся и зыркнул на неё со злостью.

— У меня выбора нет!

Азма скрипнула зубами. Может, найти другого эринэльда? Но она уже написала королеве. И получила приглашение на совет — с супругом. Если королева заподозрит, что Азма ей солгала, чтобы проникнуть на совет, то её жизни не позавидует даже тот вор, который ждёт своей очереди на допрос.

Нет, у Азмы теперь тоже не было выбора.

— Идём.

Тёмные залы даже для морримов были изрядным испытанием. Когда-то в древности, когда их предки прятались от Чёрного врага по пещерам, жизнь вовсе без света была делом обыденным. Однако морримы уже давно выбрались на поверхность и создали множество разных светильников, а потому отвыкли от кромешной темноты. Что же станет со светлым, никогда в жизни не бывавшим под землёй? Как он переживёт это испытание? Азма отчасти надеялась, что Фариндорэль справится, а отчасти — мечтала, что тот не вытерпит и выскочит раньше срока, и тогда свадьба не состоится, и явится Азма к королеве вся такая удручённая и стенающая о том, как тяжело любить чужака, особенно невзаимно. Авось простит…

Поэтому всё время, отведённое на размышления в тёмном зале, Азма изводилась вопросами и догадками и едва успела хоть немного настроиться на церемонию. Фариндорэль занимал все её мысли. Она нервно шарила растопыренными ладонями по полу пещеры, находя и отбрасывая камни с идеально ровными гранями. Может, этому зазнайке ущербный найти? Или кривой. Или булыжник поздоровше, чтобы шея под весом пригнулась? Она рылась и рылась, и никак не могла решить.

Наконец настало избавление — прозвучал удар колокола, прокатившийся волной по подземному коридору. Азма в панике сжала в кулаке тот камень, что вертела в руках, хотя и не помнила даже, каков он, и кинулась к двери.

Из зала напротив степенно и собранно вышел Фариндорэль. Свет в коридоре еле теплился, чтобы после темноты не ударил по глазам, но Азма различала безучастное лицо, прямые плечи и сжатый кулак. Жених тоже её заметил и едва кивнул, словно подтверждая свою готовность двигаться дальше. Вот так. Ни мускул не дрогнул. Азма почувствовала, как что-то в груди защемило и потянуло. Ну почему именно этот потрясающий мужчина не отличал её от горного козла? Вот всякая шваль вечно слюни пускала, а для этого она… недостаточно хороша? И только потому, что тёмная!

Азма крепче сжала камень и не ударила кулаком ни воздух, ни стену. Потому что в принцессах тёмных с детства воспитывают выдержку и не всегда гуманными методами.

Путь по подземельям дался Риндору нелегко. Всю дорогу их с Азмараэз очень плотно окружала стража с яркими факелами. Те светили каким-то волшебным светом, который не чадил, но всё равно постоянно маячащие перед лицом яркие огни утомляли. К тому же все морримы шли слишком близко. Риндор привык быть один большую часть жизни, и когда в гостиную набивались все его сёстры, ему хотелось убраться подальше. А тут вообще чужие эльфы да ещё с неизвестными намерениями. Предупреждения насчёт того, что Азмараэз задумала с ним сделать, звучали в сознании тем громче, чем глубже уходили коридоры. Низкие потолки и узкие проходы вовсе не добавляли уверенности в своём будущем.

Тёмный зал на фоне этого показался избавлением. Риндора наконец-то оставили одного, а кромешная тьма позволяла на время забыть, где он находится, и представить себе, что это просто пасмурная ночь. Если очень старательно вглядываться во тьму, можно даже внушить себе, что видишь звёзды. Настоящий эльф может увидеть звёзды где угодно. Он неотделим от звёзд, и никакие лиги горной породы ему не препятствие. Воображение Риндора нарисовало две ярких чуть сиреневатых звезды в этом чёрном небе — словно светлые глаза Азмараэз на тёмном лице.

Морримская принцесса была до неприличия красива. Риндор всю дорогу украдкой её рассматривал. Даже странно было думать, что настолько великолепное существо могло стать ему, Риндору, супругой. Однако ради чего? Азмараэз так ничего и не сказала. Риндор гнал от себя мысли о жертвоприношениях подземным богам, но они нет-нет да и возвращались. Почему принцесса так настаивала на этом браке? Зачем постоянно смущала Риндора своей наготой и бесстыдством? Чего хотела добиться? И ладно бы Риндор был кем-то особо выдающимся, высоким эльфом с Запада, водившим родство со стихиями или великим славным воином, героем битвы, за которой сменилась эпоха… Но он был просто — Риндор, егерь, а теперь и вовсе никто, лишённый сил и званий. Зачем он морримке?

Наконец они пришли в Алтарный зал. Это было совершенно очевидно, потому что у дальней стены небольшого помещения располагался алтарь — каменный стол, похожий на наковальню. Прямо над ним нависали хелицеры огромной, в три эльфийских роста паучихи. Риндор на мгновение обомлел, но тут же понял, что это изваяние. Чёрный искрящийся камень в чуть подвижном свете факелов создавал иллюзию движения.

У противоположной стены толпилась небольшая группа разодетых морримов, в том числе тётушка с кузиной — бледные, со сжатыми губами, они прятались за спины других. Риндор озадачился. Если все тут так боятся пауков, то почему над алтарём изображён именно паук? И что именно ждёт Риндора на этом алтаре?

Стоящий в центре зала моррим в густо вышитой одежде с причудливыми узорами внезапно завёл песню, отбивая ритм на примитивном бубне с торчащими по кругу неровными краями шкуры. Риндор воспользовался шумом и склонился к Азмараэз.

— Что у вас значат пауки?

Принцесса удивлённо обернулась.

— Это древние боги подземелий.

Риндор припомнил бьющихся лбом об пол женщин.

— Вы им поклоняетесь?

Азмараэз невнятно повела плечом.

— Сейчас это скорее дань традиции. По-настоящему в их силу верят разве что очень суеверные и ограниченные морримы.

Вот и гадай, это принцесса на своих родственниц напраслину возводит, или они на неё…

Жрец с бубном тем временем закончил свою песню и подозвал их ближе. Дальше последовал долгий и до оскомины скучный обмен формальными вопросами и ответами, призванный удостоверить, что браком сочетаются именно те, кто заявлен, что никто не возражает и что будущие супруги понимают, во что ввязываются. У Риндора едва челюсть не свело от подавленной зевоты, особенно из-за того, что жрец говорил на морримском диалекте, и Риндор едва его понимал.

Наконец Азмараэз подала знак, и они с Риндором одновременно подняли сжатые кулаки и раскрыли содержимое. На ладони принцессы лежал продолговатый кристалл с остатками горной породы на одном конце, чёрный и такой же искрящийся, как статуя паучихи. В руке Риндора оказался почти круглый, идеально гладкий опал, бледный, с перламутровым отблеском. Из бормотаний жреца Риндор вычленил что-то о том, как камни напитались духом своих хозяев и ритмом биения их сердец, и теперь будут служить охранными талисманами для супругов. Азмараэз свободной рукой взяла белый камень, а Риндору отдала свой чёрный, а затем подняла массивную подвеску на свадебном ожерелье и раскрыла её.

Камень раздвинул тонкие металлические прутья и плотно уселся в медальоне. Оглядев себя, Риндор нашёл такой же и, понажимав так и этак пару раз, тоже открыл. Маленькая клетка приняла форму чёрного камня, и Риндору на мгновение показалось, что ему стало легче дышать в душном подземелье. Словно это место наконец приняло его. Он поднял взгляд и встретился с сияющими глазами принцессы — точно те звёзды в тёмном зале. Риндор поспешно отвернулся: не хватало ещё прилюдно покраснеть!

Жрец поднёс им чашу с водой из подземного источника. Азмараэз отпила первой, и Риндор не отказал себе в удовольствии прикоснуться губами к тому же краю, который только что целовала принцесса. Вот это было похоже на нормальное ухаживание! В Финэрине всегда так делали — намёками, загадками, ловушками на внимание. Риндор украдкой бросил взгляд на Азмараэз, ожидая увидеть смущение или лукавство, но… та даже на него не смотрела! То есть она не видела, что Риндор сделал!

Проклятые дикари!

Или принцессе вовсе он не интересен в качестве ухажёра?

Потеряв всякий интерес к церемонии, Риндор по указанию жреца поставил чашу на алтарь, вероятно, чтобы паучиха допила за ними. В этот момент Гвиник вдруг выбрался у него из-под волос, пробежал по руке и во мгновение ока очутился на голове каменной паучихи!

Гости ахнули. Жрец подавился ритуальной фразой. Риндор в панике оглянулся на принцессу — как бы не сорвать церемонию! Но Азмараэз смотрела на паучка с видом счастливым и просветлённым.

— Вяликая мачь пжишлала швоё дзечишше! — провозгласил жрец и снова забил в бубен. — Этот бжак ошвяшшён иж глубин гожы!

Дальше Риндор совсем перестал его понимать и снова повернулся к Гвинику. Тот уже наматывал паутину между поднятыми каменными хелицерами. Загнездиться он тут решил, что ли?

— Ты уж совсем-то меня не бросай, — попросил Риндор вполголоса. — Я вообще-то тебя с собой взял ради компании.

Гвиник замер, посмотрел на Риндора, потом на уже сплетённую паутину… Погладил её лапкой, поколебался и — прыгнул снова Риндору на рукав.

— О вяликий повяличель шёлковых офотников! — возопил жрец, и все, кроме Азмараэз, пали ниц.

Риндор неловко закрутился на месте.

— Чего это они? — прошептал он.

Принцесса нежно улыбнулась, прикрыв глаза, словно наслаждалась моментом.

— Твоя сила велика, хранитель леса.

Риндор хотел было напомнить, что сила его на данный момент вообще никакая, но тут жрец плавным движением вскочил на ноги, снова ударил в бубен и пропел:

— Пжед лицем Вяликой мачежи и её дзечишша бжак заключён!

Риндор открыл было рот — сам не зная зачем, но тут пол под его ногами засветился чистым, звёздным светом. И не только пол — всё тело Риндора вспыхнуло, будто он сам был светильником в абажуре из белого шёлка. В голове его словно открылась расщелина, а в ней прогрохотал грозный голос:

— Потомок исполнил гейс! Да обретёт он свободу!

В тот же миг Риндора затопила сила. Она лилась и лилась, словно с неба водоворотом в узкое горлышко кувшина — его тело, плескалась о стенки и разбрызгивалась вокруг. Оказывается, он уже и забыл, сколько её было раньше, до того, как она стала угасать!

Когда сияние наконец померкло, а Риндор смог вдохнуть, он открыл почему-то зажмуренные глаза. И перед глазами увидел лицо Азмараэз.

Принцесса смотрела на него с кровожадным предвкушением.

Риндор окончательно уверился: сожрёт.

Глава 11. Эльфическая сила!

— И что теперь? — осторожно спросил Риндор, когда они всей процессией шли по подземным коридорам обратно наверх. Ну, он надеялся, что наверх, а не в потайную пещеру для разделки наивных мужей.

— А теперь мы поедем на продовольственный совет! — возбуждённо ответила Азмараэз и выглядела при этом так, будто была готова от предвкушения запрыгать на месте.

— Какой совет? — не понял Риндор.

— По продовольствию!

Яснее не стало. Продовольствие — это ведь еда. О чём там советоваться? С каким соусом подавать оленину, а с каким — эльфятину? Бррр!

— А что мы там будем делать? — ещё осторожнее спросил Риндор.

— Продвигать мой проект обеспечения Эжедможа продовольствием! — Азма аж руки раскинула от восторга, словно юница, которую впервые позвали танцевать со взрослыми.

Риндору некстати вспомнились бредовые идеи морримок насчёт того, что его хотят размножить и пустить в расход. Как Азмараэз собралась обеспечивать кого-то продовольствием, и главное — при чём тут Риндор?!

Он попытался вспомнить хоть что-нибудь связанное с продовольствием, что могло бы помочь понять, но… В Финэрине никогда не было недостатка в еде. Лес родил богато и сам по себе, а уж если его подпитывать эльфийской силой, то и подавно. Конечно, были у них и фруктовые сады, и кукурузные делянки — для разнообразия вкусов, для удовольствия и интереса. Но даже и без этого они бы с голоду не померли. Потому что нормальные эльфы не селятся в местах, где нельзя прожить на подножном корме. А следовательно — об этой стороне жизни никто и не говорил. И что вообще имела в виду принцесса? Риндор терялся в догадках.

Свадебный пир, впрочем, на что-то ему намекнул. По составу блюд он почти не отличался от вчерашнего обычного ужина, разве что был обильнее. Вкус тоже оставлял желать: слива пресная, яблоки кисловатые даже в меду, кукуруза ещё эта… Ну хоть козлятина не очень жёсткая. В общем, какие-то проблемы с продовольствием у морримов точно были. Ну, по крайней мере, сам Риндор не стал блюдом на этом пиру — уже неплохо.

После унылой трапезы, впрочем, весьма высоко оценённой гостями, Азмараэз велела Риндору переодеться и ждать у входа. Вскоре она явилась и сама — в походных штанах и сапогах, плотной куртке и…

Эринэльдский плащ? Нет, стоп… Его собственный плащ! Тот самый, который он тогда, двести лет назад отдал Азмараэз, чтобы та прикрыла свою непристойность. Ошибки быть не могло, он узнавал кривоватую вышивку — сестра училась рукодельничать как раз на этом плаще. Вон там ниточка выбилась, и за двести лет её никто не заправил… Эльфийская одежда не снашивается, но всё равно — так странно спустя два века увидеть свой плащ в неизменном виде.

Азмараэз словно следила за его реакцией, но когда Риндор глянул прямо ей в лицо, впервые за время их знакомства потупилась.

— Удобная вещь, — произнесла она, словно оправдываясь. — Не раз мне пригождалась.

Риндор рассеянно кивнул. Эринэльдские плащи и впрямь были хороши, но только ли в этом дело? Это что, какая-то проверка? Чего этой принцессе нужно от него?!

— Пойдём вниз, — махнула рукой Азмараэз, и они вышли из дворца.

Лестница, по которой Риндор накануне поднимался, сбегала вниз белым водопадом среди стройных рядов фруктовых деревьев. Азмараэз шла чуть впереди, и Риндор невольно любовался тем, как её белые волосы красиво ниспадают на знакомый плащ.

— Что нужно будет делать на совете? — решил наконец спросить Риндор. Всё же про церемонию принцесса ему объяснила, так может, и тут повезёт?

— Тебе? — хмыкнула тёмная. — Показаться на глаза королеве, чтобы она убедилась, что ты существуешь. Ну и если сможешь поучаствовать в обсуждении магии для выращивания плодовых культур, тоже будет неплохо.

Риндор нахмурился.

— Ты имеешь в виду, для ускорения роста? Это не очень полезно…

— Нет, для того, чтобы они вообще выросли.

Риндор окончательно растерялся. Зачем для этого магия? Растения и так растут. Семечко плюнь — и будет яблоня. Ускорять плодоношение — идея плохая. Изредка можно, но это истощает силу леса.

— А само — нет? — не очень внятно уточнил он.

Азмараэз оглянулась через плечо, а потом кивнула на ряды деревьев.

— Вокруг нас голые скалы. Как ты себе это представляешь?

Риндор обвёл многозначительным взглядом бушующую вокруг зелень.

— А сады мне мерещатся?

Принцесса довольно улыбнулась.

— Сады посадила я. На тех самых голых скалах, которые были тут до того.

Риндор в изумлении присмотрелся к земле между деревьями. И правда, землёй это было назвать сложно.

— Но как? Им же надо куда-то девать корни!

— Вот для этого, — Азмараэз подняла палец с блестящим когтем, — и нужна магия. Здесь на каждой террасе круги из символов, напитанные силой. На них всё и растёт.

— У морримов есть такая магия? — поразился Риндор. Звучало, как какое-то чудо!

— Нет, — вздохнула тёмная. — А вот у вас — есть.

Риндор уставился на затылок морримки, а потом украдкой шагнул с лестницы на ближайшую террасу и присел, приложив ладони к земле. Сила потекла наружу, и её радостно подхватили сидящие глубоко в камне символы, набухая, как хлеб от воды. Деревья чувствовали себя не очень, силы явно не хватало, но просто так влить её в круги Риндор не мог. Слишком сложная магия, он такой не владел. Должно быть, светлые, которые начертили эти круги, разбирались в садоводстве намного лучше него…

Риндор хорошо знал устройство леса. Он провёл в нём всю жизнь и разобрался в мельчайших деталях. Но у леса свои законы, свои отношения и повадки. А у сада — всё иначе, ведь его создавали с умыслом, и не природа, а эльфы.

И тут Риндор наконец понял, зачем он сдался морримской принцессе. Он встал и, едва не пошатнувшись, вернулся на ступени, чтобы обозреть зеленеющие террасы, усаженные деревьями, а ниже — бескрайние насаждения кукурузы. Зелёненькой такой. Хотя в Финэрине она ещё в прошлом месяце поспела и продавалась у каждого зеленщика.

Азмараэз хотела, чтобы Риндор всё это поддерживал. Но Риндор ничего не понимал в садоводстве! Принцесса ошиблась, она связала себя браком не с тем эльфом! И теперь если она поймёт, что Риндор ни на что не годен — выход только один: избавиться.

Эльф похолодел. Один против всего войска Азмараэз он не выстоит. Бежать? Но если принцесса заявится в Финэрин, вступится ли король? Он Риндора едва знает, а брак — дело серьёзное. Да и потом, а что если он сбежит, как трус, и гейс вернётся?

И что же теперь делать?

Фариндорэль расспрашивал о магических кругах с таким чванливым видом, что Азме захотелось расцарапать ему его самодовольную рожу. Да, в Финэрине нет таких проблем. И что теперь? А в Эжедможе есть! И морримы выживают, как могут! И это не повод их презирать, а вовсе даже наоборот — можно было бы впечатлиться тем, как Азма и её народ стараются выжать по максимуму из скудных ресурсов!

«Зачем для этого магия?» — затем, что не всем повезло жить на плодородной почве! «У морримов есть такая магия?» — да если б была, век бы Азма этого светлого нахала не видала! Мало того, что обломал ей все шансы на личное счастье, так ещё и насмехается, чувырло! Уж наверное сам бы сделал в тысячу раз лучше, ну и что теперь? Если бы Азма могла использовать светлую силу сама, тоже бы расстаралась!

Азма, конечно, вида не подала, но от прекрасного настроения, вызванного тем, что сила к светлому вернулась и была так велика, что с гарантией хватит на все сады, ничего не осталось. Она хотела рвать и метать. Когда они наконец спустились к подножию горы, где располагался загон с пантерами, ей пришлось даже постоять на месте и подышать, потому что к зверям нельзя подходить в таком состоянии.

Но ничего… Никуда светлый не денется. Напитает круги, как миленький, иначе Азма просто перестанет его кормить. Хочешь есть — выращивай кукурузу, бледнолицый сноб!

Наконец она остыла достаточно, чтобы зайти в пантерню. Она представляла собой отгороженный участок склона, где ездовые звери бродили и охотились на подкинутых им коз в ожидании, когда понадобятся хозяйке. И только теперь Азма осознала проблему.

Пантеры привязывались к хозяину с детства. Своего любимчика Келебжау Азма вырастила из котёнка, до года почти не спуская с рук. А тут какой-то посторонний эльф… Вряд ли кто-то из кошек захочет его везти. Но других ездовых зверей у Азмы не было.

Придётся, что ли, в седло его с собой сажать? Келебжау не оценит. Да и сама Азма сейчас с большим удовольствием бы тюкнула эльфа по голове, погрузила в мешок и повезла как груз.

Она всё ещё раздумывала, как поступить, когда поняла, что Фариндорэль уже не стоит рядом. А потом впала в тихий ужас, потому что увидела эльфа — каким-то образом уже внутри вольера! Вольера, в котором обитал единственный в пантерне самец, огромный, мощный и агрессивный Жунуж. И этот светлый безумец подкрадывается к Жунужу с таким видом, будто красивую бабочку увидел!

Азма даже сделать ничего не успевала. Да и что тут сделаешь? Прыгнуть в вольер и отвлечь Жунужа на себя? Так он Азму от стенки не отличает, он и не ездовой, его тут держат, чтобы котят самкам делал, обуздать его невозможно!

Всё это Азма успела подумать, пока Фариндорэль подобрался к котяре и дал ему понюхать свою руку. А в следующий момент огромный, опасный Жунуж шлёпнулся на землю и перекатился, поставляя светло-серебристое пузо под почёсывание эльфийскими руками.

Азма заметила, что стоит с раскрытым ртом, только когда в него залетела оса. Принцесса сжала зубы и зло сплюнула жало, а потом и остальную осу. Этот светлый просто издевается над ней. Ну почему изо всего проклятого, подземными богами забытого Финэрина именно этот паучий Фариндорэль припёрся сюда с необходимостью срочно жениться?! Почему судьба раз за разом тычет Азму носом в то, насколько этот эльф идеален во всех отношениях — только для того, чтобы тот о неё ноги вытирал?!

Словно заслышав её мысли, Фариндорэль обернулся и, как всегда, хмуро зыркнул из-под бровей.

— Так мы чего сюда пришли? Вроде ехать куда-то собирались.

— Седлай его, — мстительно предложила Азма. И пусть Жунуж его хоть сожрёт! Азма даже смотреть не будет. Отвернётся и пойдёт к вольеру Келебжау, как ни в чём не бывало.

Однако когда она уже верхом на своей серебристой пантере выехала на площадку перед вольерами, Жунуж внезапно приземлился прямо перед ней, перемахнув через ограду. Решётки здесь нарочно были такие высокие, чтобы пантеры не могли перепрыгнуть! Как он ухитрился…

На спине у Жунужа сидел эльф — расслабленный и довольный, и трепал мурчащего котяру по холке. Самое ужасное, что верная Келебжау вместо того, чтобы испугаться внезапно выскочившего перед ней кота, потянулась вперёд и ткнулась головой в ногу светлого, который, так и быть, соизволил её погладить.

— Как ты это делаешь? — упавшим голосом спросила Азма.

Эринэльд пожал плечами.

— Такова светлая сила. Поехали?

И правда… Ради чего Азма его заводила? Вот как раз ради этого… А вовсе не ради того, чтобы пускать слюни, глядя, как эльф красуется на спине зверя, словно слившись с ним в единое существо. Морримы никогда так красиво не ездят. И звери их так чутко не слушаются. И проклятый светлый занимает абсолютно всё внимание Азмы просто самим фактом своего существования, будь он неладен!!!

Глава 12. Главный ресурс

Дворец королевы морримов оказался ещё грандиознее, чем дом Азмараэз. Риндор этого и ожидал, но не ожидал — насколько. Это был целый город, изрезавший гору арками и галереями, террасами и башнями. Риндор таращился по сторонам, как ребёнок, впервые вышедший из леса, и не мог насмотреться.

Однако Азмараэз упорно вела его всё выше и выше, а потом в глубину под сводчатые потолки, сквозь аркады и наконец в уютный внутренний дворик с прудом. В пруду цвели кувшинки и плавали яркие разноцветные рыбки, и Риндор так засмотрелся на это, что не сразу заметил королеву.

— А вот и вы, — прозвучал насмешливый голос, и Риндор наконец оторвался от созерцания воды, чтобы увидеть его обладательницу.

Королева оказалась миниатюрной морримкой с кожей цвета потемневшего серебра и глазами такими ярко-лиловыми, что почти алыми. О том, что это именно королева, красноречиво свидетельствовала лёгкая золотая корона с сияющими разноцветными камнями у неё на голове. Одета она была под цвет глаз в чуть розовато-алую мантию, из-под которой виднелись изящные ступни в золотых сандалиях. Риндор наконец вспомнил о манерах и поклонился.

— Хм, надо же, и правда светлый эльф, — заметила королева. — Живой и такой же расторопный, как посол Финэрина.

Азмараэз тоже склонилась перед Её величеством, сделав ещё какой-то закрученный финт рукой.

— Царственная кузина, разве посмела бы я вас обмануть? — пропела она сладким голосом, от которого у Риндора внутри всё вспыхнуло. И потому, что этот голос творил с ним, и потому, что как смеет его собственная супруга расточать это богатство на кого-то ещё!

— Ты полна сюрпризов, Азма, — заметила королева. — Так что, твой златовласый красавец говорить-то умеет?

Она сама милостиво говорила на эринэльдском, причём очень чисто, так что Риндор всё хорошо понимал.

— Да, Ваше величество, — глухо откликнулся он, совершенно теряясь. Он никогда не общался с чужими правителями и плохо представлял, как это делать.

— Посол сказал мне, что ты доблестный воин, — произнесла она и взмахнула рукой. — Поднимись и подойди.

Риндор так и сделал, но взгляда от пола не оторвал. Внимание королевы его смущало. Где он там доблестный? Всю жизнь в лесу просидел, даже не воевал никогда.

— Скажи, чем ты занимался на родине?

— Охранял королевский лес, Ваше величество.

Риндор ухитрился не развести руками и поздравил себя с успехом.

— От кого же надо его охранять? — поинтересовалась королева.

— Ото всех, кому не положено в него заходить, — отчеканил Риндор. — И тех, кто хочет проникнуть через его границу в Финэрин.

— И что ты делал с теми, кто пытался?

— Предупредительный над левым ухом, второй — на убой.

Законы границы Риндор знал назубок, так что это был лёгкий вопрос.

— И что, — голос королевы стал опасным, — морримов тоже убивал?

Риндор от неожиданности посмотрел ей в лицо. Опасное, насмешливое, но с затаённой угрозой.

— Морримы через границу не лазают, — удивлённо ответил он. — Они с парадного входа вламываются, а там это уже дело армии.

Королева засмеялась, и угроза словно бы отступила.

— Ладно, я верю, что ты родич своего короля. Он примерно так же мне в письмах пишет. Добрый улов, Азма.

— Счастлива, что смогла вас порадовать, — пропела принцесса. А Риндор так и остался стоять, чувствуя, что его только что оценили, как ездового оленя.

— Ну что же, идёмте на совет.

Королева сама отвела их в зал совета — пурпурный, с растущими прямо из колонн друзами аметиста. Риндор не удержался и потрогал одну. Она была холодная и ощущалась совсем иначе, чем чёрный кристалл, полученный во время свадьбы от Азмы.

За большим овальным столом уже сидели другие участники: трое тёмных эльфов в богатых одеяниях, на фоне которых дорожный наряд Азмараэз смотрелся обносками, не говоря уж о егерском одеянии Риндора. Чуть поодаль от тёмных — два орка, от которых даже в дверях попахивало. Орками. И ещё чем-то подозрительно кислым. И наконец на самом дальнем конце стола, как можно дальше от орков сидели двое светлых. Которые тут же вскочили, стоило им войти.

— Риндор?! — ахнул один из них. — Что ты тут делаешь?!

— Да вот, — Риндор неловко указал всей ладонью на Азмараэз. — Прибыл с супругой.

Повисла тишина. Эльфы — Салабсант и Харгам — таращились на Риндора. Он не очень понимал, чем заслужил столько внимания. Эти двое занимались науками во дворце, и за всю жизнь он с ними перекинулся, может, парой слов, и то не точно. Они оба были из серых, тусклых эльфов, коренного населения Финэрина, никогда не переходившего горы.

— С супругой? — переспросил Салабсант, и его голос дал петуха.

— Морримкой? — вторил ему Харгам. — Как? То есть… Почему?!

— Возможно, — вклинилась королева, — этот вопрос вы обсудите позже. Мы собрались здесь ради другого разговора.

Эльфы тут же принялись многословно извиняться и кланяться, а королева сделала знак принцессе и Риндору сесть. Все, кто встал при появлении королевы, тут же сели, а Риндор с Азмараэз огляделись.

Трое морримов за столом занимали собой столько места, что втиснуться поближе к королеве было некуда. Садиться к светлым на другой конец стола было бы как-то некорректно, это даже Риндор понимал. Оставалось сесть напротив орков. Что ж… у Риндора желудок крепкий, а Азмараэз вообще и ухом не повела — села и улыбнулась. Орки в ответ оскалили бивни.

А дальше началось то, что Риндор ненавидел всей душой: пустопорожние разговоры. Подчёркнуто вежливые, формальные и совершенно ни о чём. Эльфы сыпали какими-то терминами, морримы исходили ядом, прикрытым комплиментами, а орки ковырялись в носу. Пожалуй, только их вонь не дала Риндору заснуть, и только благодаря этому он понял следующее:

Королева решала, кому из своих родичей поручить проект развития садов и плантаций на склонах эредморских гор. Азмараэз была одним из претендентов. У других тёмных были свои идеи: принц Наржиз с уделом на юге настаивал на развитии скотоводства. Принцесса Зиврез упирала на традиционную кухню из грибов и лишайников — Риндора передёрнуло. Лорд Тажмир, крупный купец, вообще считал, что в Эредморе еду не вырастить, и надо её закупать у соседей. Эльфы и орки явно были на его стороне.

Всё бы ничего, но разговор не двигался с места. Каждый гнул свою линию, не слушая других. Азмараэз ещё как-то пыталась спорить с доводами своих соперников, но те словно её не слышали. Риндор в упор не понимал, зачем он тут нужен и что ему делать, кроме как тренировать стойкость в борьбе со сном. Поэтому когда королева, тоже измученная бессмысленным разговором, объявила перерыв на ужин, он был счастлив.

Ужин проходил в другом зале. По пути туда Риндор отлучился поплескать себе воды в лицо, чтобы проснуться. Но на выходе из купели его взяли в клещи двое светлых.

— А теперь рассказывай! — велел Харгам тоном, не терпящим возражений.

И Риндору ничего другого не оставалось, как рассказать: про трусливого прадеда, про грозного воеводу и жестокий гейс. Умолчал он только о том, при каких обстоятельствах познакомился с Азмой, но его румянец наверняка учёным всё объяснил без слов.

— И как же ты теперь? — Салабсант почесал ухо. — Ты, получается, уволился? Или тебя обратно возьмут?

— Да куда меня возьмут? — вздохнул Риндор. — У меня этот… конфликт интересов. Ну, король, скорее всего, так решит. Да и как я Азмараэз брошу? Она ведь не за красивые глаза со мной связалась.

— А ей-то с этого что? — удивился Харгам. — Или она тебя для контрабанды использовать хотела?

Риндор помотал головой.

— У неё сады на магических кругах, их подпитывать надо. Но только светлой силой. Вот для этого я ей и нужен.

И сам не понял, почему это прозвучало так жалко. Что, если бы принцессе был нужен эльфик для развлечений на досуге, было бы лучше? Но всё равно как-то обидно. Тем более что и на роль источника силы Риндор не годился.

Светлые переглянулись.

— Ты это… насчёт садов. Я понимаю, что она тебе это рассказала, — осторожно начал Харгам. — Но мы с Салом думаем, что она наплела. Ну какие сады на скалах? Ты видел здешние почвы? Вот и мы не видели!

Риндор растерянно моргнул.

— Я видел сады.

Эльфы снова переглянулись.

— Вот прямо близко? И не морок? — уточнил Салабсант.

— Да вот, — Риндор поднял ладони к лицу, — этими самыми руками корни щупал только сегодня. У меня перед окнами яблони, на них яблоки зреют. Ели их сегодня на обед как раз. И кукурузы там поля до горизонта, где-то от середины горы вниз и вся долина.

— И тебя не смутило, что оно прямо на скалах растёт? — всё ещё не верил Сал.

— Да там такие круги на этих скалах, — Риндор потёр висок. — Я попытался силой прощупать, понял только, что это огромная система, на каждой террасе по ветви, и они прямо в глубине камня, не высечены, а туда внутрь как бы… вмагичены. Там без Митрандира не разберёшься, я даже близко не понимаю, как это всё запитывать.

Сказал и внезапно прямо на полуслове внутренне ухнул в пучину отчаяния. Азма женилась на нём ради этих садов! А Риндор не представляет, как их спасти… Это ведь самое ближайшее, что во всей этой земле он найдёт, похожее на его лес. Но без подпитки деревья засохнут. А он будет смотреть на это, бездарный и беспомощный. И Азма будет бросать на него холодные укоряющие взгляды. Да, она сама виновата, что не уточнила заранее. Но если уж для Риндора все морримы на одно лицо, то что Азма знала об эринэльдской магии? Наверняка она решила — раз с лесом управлялся, то и к саду подход найдёшь. А это же совсем другое…

— То есть эта Азмараэз и правда сады вырастила? — Харгам всё ещё смирялся с мыслью. — Ты прости, мы были уверены, что она какая-то ненадёжная фифа, любимица королевы…

— В смысле ненадёжная?! — вскинулся Риндор. — Она мой плащ двести лет хранила!

Взгляды эльфов стали заинтересованнее.

— Так у вас с ней… всё серьёзно?

Риндор нахмурился. Они что думали, он шутит тут? Дома у него было одно дело, оно же и награда, и отрада. Из-за глупого гейса он это дело потерял, и возвращаться теперь ему было по сути некуда. Кому сдался егерь, которому больше нельзя доверять из-за связей с иноземным правящим домом? Теперь его место здесь, где он хоть кому-то всё ещё нужен. Вот только и эта нужность висит на волоске, потому что Риндор слишком недалёкий, чтобы быть полезным!

— Куда уж серьёзнее, — буркнул он. — Понимаете, если не она, то никто. Я в лепёшку расшибусь, но сохраню для неё эти сады! Вы даже не представляете, сколько она в них труда вложила, а теперь она всё поставила на меня, а я…

Риндор беспомощно взмахнул руками и сглотнул предательский ком в горле.

Внезапно оба эльфа обхватили его за плечи, прижали и похлопали, выколачивая дурь.

— Риндор, а ну не падай духом!

— Мы же не знали, что так дела обстоят!

Риндор судорожно вдохнул, стараясь не расклеиться. Парни просто его подбадривают…

— Послушай, значит, концепция меняется, — заявил Сал. — Так-то мы королеву к торговле склоняли, но раз такая ситуация, то мы на твоей стороне.

— Поддержим твою Азмараэз, — кивнул Харгам. — Если она и правда сады на скалах выращивает, то, значит, преумножает мудрость, а это важнее денег. Не всё же этим западным носы задирать, мы тут тоже могём!

— Так ещё бы смочь, — вздохнул Риндор. — Там серьёзно очень сложные круги, я даже не представляю, с какого конца к ним подходить.

— Вот что, — решил Сал, — давай-ка мы сейчас после совета вместе с вами поедем в удел принцессы и тебе поможем.

— Уж плетение мы как-нибудь разберём. Надо думать, не Феанор ей там эти круги мутил, а кто-то попроще, хоть и учёный.

— Вы серьёзно? — Риндор наконец поднял голову и посмотрел на земляков. — Вы ради меня потащитесь ночью по горам? Да вы меня даже не знаете толком.

Эльфы опять переглянулись. Они, похоже, часто это делали.

— Парень, — серьёзно сказал Харгам, — ты мне жизнь спас. Забыл уже?

— Что? — удивился Риндор. — Когда это?

— Ты тролля завалил, помнишь?

— Ну-у… — Риндор помялся. — Было дело.

— Ну так я у него в мешке уже был. А как ты с ним сцепился, я вылез. Помочь не мог, переломался весь. Но если б не ты, быть мне похлёбкой.

Риндор изо всех сил пытался вспомнить, что там был за мешок, но когда в одиночку дерёшься с троллем, на такие мелочи внимания не обращаешь.

— А как мою сестру из Старого Ивнюка вытащил, тоже не помнишь? — спросил тем временем Сал.

— А у тебя сестра есть? — наморщил лоб Риндор.

Его снова похлопали по плечам с двух рук под аккомпанемент дружных вздохов.

— Ты иногда хоть вокруг оглядывайся, а? — хмыкнул Харгам. — Ладно, пошли уже, будем твои сады отвоёвывать.

Они двинулись на выход. Риндору показалось, что в дверях что-то мелькнуло, но, может, это ему благодарность в глаз попала.

Азма едва успела спрятаться за открытой дверью, когда все трое светлых пошли в обеденный зал. Сердце её колотилось.

Риндор готов ради неё расшибиться в лепёшку! Он считает, что у них всё серьёзней некуда!!!

Более того, её Риндор — герой и спаситель, причём такой скромняшка, что даже сам о своих подвигах не помнит! И вот этот потрясающий эльф не побрезговал сманипулировать земляками, чтобы они согласились ей помочь с садами!

Азма ни на мгновение не верила, что Риндор и правда настолько беспомощен в магии, как сейчас изображал, или что его это и правда так трогает, но вот — разыграть отчаяние, чтобы добрые эльфы взялись помогать, это Азма понимала отлично! Сама не раз так делала. В том числе с королевой… Кхм, замнём.

Осторожно выглянув из-за двери, Азма заметила, как один из эринэльдов привстаёт на цыпочки, чтобы прошептать что-то на ухо Риндору. Всё же муж Азмараэз даже для светлого очень высокий. Азма, конечно, предпочла бы, чтобы эти учёные Риндора не тискали, по крайней мере, пока самой Азме потискать не перепало. Но она будет благоразумна.

За ужином кузен Наржин снова завёл свою песню о важности скотоводства, и Азма уже по привычке принялась топить его доводы.

— Скот надо чем-то кормить. Кто и где будет это выращивать?

— Мясо — это основа рациона воина, — словно не слышал её кузен.

— Если так, то отчего же морримы раньше не стали скот разводить? — внезапно спросил один из эринэльдов.

Королева дёрнула ушами. До сих пор эта парочка молчала, когда выступали кузены, а теперь вдруг высказались.

— У меня есть расчёты, — сказал другой, — сколько пищи уходит на прокорм одного воина. В вариантах: только мясом, частично мясом или без мяса. Так вот, площадь полей для выкармливания этого мяса увеличивается согласно формуле…

Формулы королеву не интересовали, но кузена Наржина она вскоре завернула. Потом светлые выдали ей расчёты питательности лишайников, и стало ясно, что если они не хотят высаживать грибные и лишайные поля, то этот вариант тоже не пройдёт. Азма мысленно потирала руки. Остался вариант с торговлей, но…

— Скот всё же лучше покупать, — важно заявил лорд Тажмир. — Нам просто столько не вырастить, вот и господа эринэльды только что наглядно показали…

— У кого? — вдруг спросил Риндор.

Лорд Тажмир сделал жест в сторону орков.

— Так вот же у нас послы сидят.

Общаться с орками светлым было отчаянно неприятно. Морримы с ними как-то свыклись за эпохи тесного соседства, а вот светлые их на дух не переносили. Но Риндор — он же самый лучший — пересилил себя и спросил:

— А вы сколько голов в год готовы продать?

Орки замялись, принялись считать на пальцах, бормоча на орочьем, отчего светлые чуть на стенку не полезли. Звук орочьего языка их тоже выводил из себя.

Наконец орки назвали количество.

— Так это даже не треть необходимого! — возмутился лорд Тажмир. — Нам нужно больше!

— Не могём, — шмыгнул носом старший орк. — Самим не хватит тогда.

— Ну продавайте на развод, — не унимался лорд.

Орки переглянулись.

— Насяльника, на развод дурум курум купиля, другой год уже не купиля, сама тыхлык корова многа сделала. Невыгодно!

За столом повисла тишина. То есть всё это время они тут спорили о несуществующем варианте. И скот придётся закупать где-то ещё.

— А навоз? — внезапно спросил Риндор.

Азма чуть не поперхнулась. Королева таки поперхнулась.

— Как ты смеешь, варвар, при Её величестве говорить такие слова?! — взвился кузен Наржин.

Риндор его словно не слышал — как раньше кузен Азму.

— Навоз дурум курум еся, — кивнул старший орк.

— Продадите? — уточнил Риндор.

— За-зачем? — выдавил лорд Тажмир. Кузина Зиврез попыталась упасть в обморок.

— На удобрения, — пояснил Риндор. — А чего все так распереживались? Нам надо на скалах почву как-то создать. Навоз для этого — самое то! Так ведь, господа учёные?

Светлые дружно закивали и начали расписывать там что-то про кислотность и жирность. Аппетит у Азмы окончательно пропал.

— Да что ты себе позволяешь, отброс?! — заверещал кузен Наржин. — Ваше величество, кто это вообще такой?! Надо его вышвырнуть отсюда!

— Я тебе вышвырну! — вскинулась Азма. — Или забыл, как я тебя на дуэли размазала в прошлом году?

— Извинии-и-ите! — встал один из светлых. — Ваше величество, Фариндорэль из рода Дуинлос — член королевской семьи Финэрина, служивший короне верой и правдой двести лет. Это герой, хранитель королевского леса и защитник нашей страны. Оскорбляя его, ваш родич оскорбляет Финэрин!

Королева сузила глаза и перевела этот острый, как лезвие, взгляд на кузена.

— Наржин, Азма добыла ценного специалиста и укрепила наши связи с Финэрином. А чего достиг ты?

Кузен забулькал и не нашёлся с ответом.

Королева улыбнулась Риндору.

— Светлейший Фариндорэль, как вы оцениваете шансы Азмараэз на успех с её кукурузным проектом?

— Хорошо, — угрюмо сказал Риндор. Азма расплылась в счастливой улыбке. Вот оно! Это угрюмое лицо он делает, когда стесняется! Ну какой же милашка! — Господа учёные вызвались нам помочь всё устроить.

Королева подняла бровь. Ещё бы! До сих пор эти два серых эльфа только топили проект Азмы, а теперь — вызвались помочь!

— Да, мы с радостью! — подтвердил второй. — Фариндорэль рассказал нам, какие потрясающие методики там применены, мы просто обязаны в этом поучаствовать! Преумножение мудрости — великая ценность для всех эльфийских народов!

— Понятно, — улыбнулась королева, а потом помрачнела. — Значит, осталось сторговаться по навозу…

Глава 13. Совместная кукуруза

Обратно ехали большой делегацией. Королева отправила с учёными группу стражников на случай нападения по дороге. Риндор то и дело на них посматривал и наконец спросил:

— А чего ты своих стражей не взяла, когда туда ехали?

Азма вздохнула.

— Да они у меня… Не очень. Я как-то справляюсь сама обычно, а стража больше для красоты.

— Это я заметил, — эльф скрипнул зубами. Неужто ревнует? Азма сладко поёжилась. Но Риндор вдруг продолжил: — Ты не будешь против, если я из них сделаю нормальных стражников?

— Только не уродуй! — прыснула Азма.

Риндор набычился, но теперь принцесса уже знала, что это он так стесняется.

— Ничего не обещаю, — буркнул светлый. — Если не сумеют уворачиваться, могут и огрести.

Азма подогнала Келебжау поближе и тронула супруга за рукав.

— Ты такой замечательный! — выдохнула она, пока не успела испугаться собственной откровенности.

У Риндора покраснели уши!

При помощи Сала и Харгама круги всё же удалось напитать. Все трое выложились досуха и валялись после этого в кукурузе, куда не долетал пыльный ветер.

— Кто-то непростой их ей чертил, — заключил Сал. — Явно не первый попавшийся охотник. И где взяла-то?

— А помнишь, как-то раз твой двоюродный дед в Золотой лес на обмен опытом ездил? — прикинул Харгам. — Ещё вернулся на месяц позже и кутил потом в Озёрном городе ещё месяц непонятно на какие шиши?

— Точно! — Сал ударил кулаком о ладонь. — И он не один ездил, а с двумя друзьями, они тоже учёные не последние.

— Ну вот и раскрылась тайна, — усмехнулся Харгам. — Всё хорошо, что хорошо кончается.

— Спасибо, что нашептал мне про навоз, — серьёзно сказал Риндор. — Я бы сам не подумал.

— Да ты вообще смельчак, при тёмной королеве такие темы поднимать! — хохотнул Сал. — Морримская знать все брезгливые до жути. Не будь ты супругом принцессы, могли и казнить за такое!

Риндор пожал плечами. Не казнили же. И даже сторговались.

Учёные ушли, а Риндор решил ещё полежать в теньке. Солнце до земли сквозь густые заросли не добивало, ветер не задувал… Внезапно Риндор понял, что это не просто свойство кукурузного поля. На террасу наложено такое же волшебство, как на арочные проёмы дворца. Выходило, Азма тут изрядно поколдовала, чтобы эти сады выжили в горном климате. Почему-то это вызвало гордую улыбку — как будто Риндор имел к заслугам Азмы какое-то отношение.

Да и вообще, дать жизнь такому количеству растений в таком безжизненном месте… Азма — потрясающий талант. Это ведь надо было всё придумать, спланировать, поддерживать… И всё в одиночку, наперекор кривотолкам и активному вредительству. Риндора всегда впечатляла тихая сила — способность год за годом планомерно достигать своих целей. И Азма потихоньку становилась его кумиром.

— А вот и ты!

Шорох шагов по меже Риндор слышал давно, а потому не вздрогнул, но чуть покраснел, застигнутый за восхищёнными мыслями. Азма села на землю рядом, не задумываясь о том, что дорогие шелка запылятся. Сорвала жёлтый лист и принялась теребить его в руках. Риндор рискнул глянуть ей в лицо.

— Ты чего такая грустная? — выпалил он бездумно.

Вроде же сады напитали, всё идёт как надо, разве нет?

Азма вздохнула ещё тяжелее.

— Да ничего такого… Просто… Я рада, что ты меня поддержал. И что привлёк на мою сторону сородичей. Я правда это очень ценю. Просто немного грустно, что это… Ну, там, во дворце, я думала, что у тебя есть личные причины. Но, как я понимаю теперь, я была чересчур оптимистична.

— Какие личные причины? — нахмурился Риндор.

— Ну вот, — горько усмехнулась Азма, — ты даже не понимаешь, о чём я.

Они помолчали.

— Слушай, — снова заговорила принцесса, — а ты когда мне плащ подарил… Зачем ты это сделал?

Риндор отвёл взгляд.

— Да понимаешь, ты ведь по моему лесу шаталась без надзора. Если бы тебя поймали и заставили говорить, получилось бы, что я недоглядел. Мне бы по шапке прилетело.

Руки Азмы с листом застыли, а потом она подтянула колени и уткнулась в них лицом.

— Ясно.

— А что ты там делала вообще? В реке, голая?

— Следила за одним из наших, — глухо откликнулась Азма. — А потом заблудилась.

— То есть… Ты просто дорогу спросить вышла? — уточнил Риндор. Вот то видение в драгоценных камнях на голое тело — это так заблуждаются в лесу шпионы?

— Ну да, — Азма снова затеребила лист. — Там мало где берег пологий был.

Риндор закрыл глаза. Двести лет он гадал: почему. Почему именно к нему явилось это сказочное видение? Оказывается — берег был пологий…

— Получается, у нас чисто деловые отношения, — пробормотал он.

— Получается, — согласилась Азма. — Мы вместе ради кукурузы.

Они ещё помолчали.

— А ты правда двух управляющих казнила? — припомнил Риндор.

— Угу, — Азма поудобнее пристроила голову на коленях. — У нас с этим строго: украл провиант для армии — сразу трибунал. Потому что запасов нет, а голодная армия — это потери.

— Мгм, — пробурчал Риндор. — От нынешнего тоже избавляйся. Он мне бежать предлагал.

— Я его кузине сплавила, — усмехнулась Азма. — Это его она подкупила, чтобы к тебе в покои пролезть и гадостей обо мне нарассказывать.

— То-то мне показалось они как будто одну песню пели, — фыркнул Риндор.

Снова повисла тишина, нарушаемая только шуршанием сухого листа.

— Слушай, — тихо сказал Риндор, словно боясь что-то спугнуть, — брак ты со мной заключила тоже только ради кукурузы?

Он весь подобрался, ожидая утвердительного ответа. Ведь только что Азма отвечала однозначно. Риндор сам не знал, зачем спросил ещё раз.

Но Азма молчала. И молчала, и молчала.

— Это вроде простой вопрос. — Риндор открыл глаза и посмотрел на тёмную. — Почему ты не отвечаешь?

— Зачем мне тебе отвечать? — еле слышно спросила Азма. — Ты же во мне не заинтересован.

Риндор приподнялся на локтях.

— Я в тебе так заинтересован, что когда ты рядом стоишь, я дышать не могу!

Принцесса нахмурилась.

— Что, воняю?

— Балбеска! Да меня так к тебе тянет, что соображение отключается! У меня никогда такого даже близко не было!

Азма подняла голову и выпустила лист.

— То есть ты не против?! Не отвергаешь меня?

— Да какое там против! — воскликнул Риндор, садясь.

— А чего же ты… все те разы… — Азма невнятно повела рукой. — Я на тебя чуть не вешалась, голая, и так намекала, и этак! Ты же как скала! Вообще не смотрел даже на меня!

— Да потому что если бы смотрел, не удержался бы! — Риндор потряс руками.

— Так зачем удерживался?!

— Потому что я не могу так, с первым встречным, без объяснений, без ухаживаний, я же не дикарь какой-то!

Азма начала хохотать.

— Ну а теперь-то… — выдавила она, — теперь-то… Уже женаты… У нас вон, — она махнула рукой вокруг, — кукуруза общая! Теперь-то что мешает!

Риндор хотел было объяснить, но в итоге плюнул и просто повалил её на землю.

— Ваше высочество, мы вас нашли!

Голос стражника спустя пару часов словно хлыстом Риндора по спине вытянул. Он тут в чём мать родила с любимой по земле катается, а этот явился, чурбан!

Азма, конечно, принялась хохотать. Обозлившись, Риндор вскочил и рявкнул командным голосом:

— Построились! Равняйсь! Вниз по склону шагом марш!

Стражники с перекошенными лицами бросились выполнять — только белёсые затылки в кукурузе замелькали.

— О, ты уже начал их муштровать! — покатывалась Азма. — А ещё моего вида при первой встрече стеснялся! Я хоть в золоте была!

Риндор потянулся было к штанам, но тут услышал характерный хруст.

— Драконья дыра, эти орочьи отродья прутся прямо по кукурузе!!!

Азма тут же вскочила.

— Бежим!

— Бежим!

И они побежали.