Громкая тишина над Вирити Тая Коу Ирен Осоко прилетела на Вирити, чтобы пройти дипломатическую практику в имперском посольстве, но в первое же утро нашла тело своей наставницы Ены — консула, убитой тяжёлым предметом. Девушка, которая боялась перемен и мечтала о предсказуемой жизни, внезапно оказалась свидетельницей убийства. Посол Анна Герц отстранила её от работы, отправив в архив, но Ирен уже заметила отсутствие кольца Ены и подозрительного старика-просителя, который оказался не тем, за кого себя выдавал. Адрис Толькава — офицер внешней безопасности Рамоссонии, сосланный на Вирити после провальной операции. Он вёл тайную переписку с Еной, и её смерть лишила его единственного связного. Ради поиска пропавшего кольца-шифра Адрис раскрыл себя Ирен, предложив ей стать новым шифровальщиком. Их союз складывается из взаимного недоверия и вынужденной необходимости: ей нужно доказать, что готова к настоящей работе, ему — не допустить третьего провала и вернуть себе право на титул. Ирен рискует превратиться из случайной свидетельницы в мишень, если убийца решит, что она знает больше, чем говорит. Адрис рискует раскрыть сеть, которую строил пятнадцать месяцев, и окончательно потерять доверие империи. Вместе они пытаются разобраться, чьи секретные данные могли стоить Ене жизни, пока виритианская полиция и посольская охрана ведут свои игры за закрытыми дверями. Разгадка лежит где-то между зашифрованными сообщениями, пропавшим кольцом и теми, кто уже успел обнести посольство силовыми полями. ==================== Аннотация Аннотация Первое рабочее утро в имперском посольстве на Вирити для Ирен Осоко — будущего специалиста по межзвездным отношениям — обернулось новостью об убийстве. С этого момента началось ее погружение в иной мир — мир шпионажа и заговоров, в котором гром слышат лишь те, кто знает о надвижении грозы. Ирен придется выйти за рамки дипломатических протоколов и сыграть в опасную игру, где ставками служат секретные данные, способные разжечь новый межзвездный конфликт. Проводником в этом мире станет имперский военнослужащий — циничный разведчик, ответственный за тайную корреспонденцию. У каждого из них своя манера вести переговоры, свои скелеты в шкафу. У каждого из них свои терни и свои звезды, но им пора понять, что на пути к мечте лучше обзавестись надежным спутником. ---------- Пролог Пролог В темноте вспыхнул экран. Белые пиксели чередовались с выжженными черными, складываясь в два слова: «Ирен Осоко». Послышался шорох. Напротив экрана возникли глаза. Прищурились от яркого света и сомнений, охвативших их обладателя. Пробежали взад-вперед вдоль открытой электронной страницы, пока наконец не остановились, сверкая волнительным предвкушением. — Рискнем. Казалось, шепот с треском прорвался сквозь тесную комнату, взвился вверх, к крышам домов, вместе с гулом и грязью города и разлился в закатном мареве. ---------- Глава 1. Долгий путь Глава 1. Долгий путь Ирен Осоко с наслаждением откинула мокрые пряди со лба. Открытый бассейн на планете Зори искрился, как новенький спортивный кар. Посетителей было хоть шаром покати — сказывался конец купального сезона, выгонявший зорийцев в закрытые отапливаемые помещения. Дни по-прежнему были теплыми и порой жаркими, но вечером с залива доносился холодный ветер вместе с громкими криками прибрежных птиц. Ирен подхватила с террасных досок пола упавшее полотенце, промакнула волосы, накинула сверху легкий халат и поднялась по лестнице на смотровую площадку. Здесь она спугнула молодую парочку и облокотилась на перила, вглядываясь в розовато-голубую дымку противоположных берегов залива. По бокам примостились трехэтажные таунхаусы — они, как любопытные зрители, выстроились в стройные ряды амфитеатра ступенчатых берегов, наблюдая за звездой Малруса, клонившейся к закату. Ирен растерла кожу на плечах, пытаясь избавиться от мурашек. Завтра ее здесь уже не будет. И послезавтра тоже. И послепослезавтра. Странное ощущение вызывало расставание с привычным. Казалось, что прощание с Зори произойдет понарошку: она помашет рукой родителям, сядет в транспортник, тот плавно оторвется от земли, врезавшись в податливую тьму космоса, но спустя долгих пять стандартных дней перелета вернется обратно на Зори, словно почувствовав натяжение невидимой цепи, удерживающей и корабль, и пассажиров у родной планеты. Ирен не слишком любила путешествия, даже свою уютную квартиру рядом с деловым центром не покидала без особой необходимости, выбираясь лишь на пары в университет и в открытые бассейны, где подолгу смотрела сквозь плескавшуюся под ногами воду на голубое дно, выложенное глазированной плиткой. За двадцать с лишним лет проживания на Зори она так и не обзавелась друзьями, которые захотели бы завтра проводить ее до зала ожидания космопорта, которые обняли бы на прощание и шепнули на ухо: «Пиши, как долетишь». В общем, у Ирен не было друзей, с которыми ей было бы жаль расставаться — лишь те, с кем можно скоротать время в перерывах между университетскими лекциями. Таких знакомых для поддержания статуса социального человека вполне хватало, но иногда, например, как сейчас, Ирен с головой накрывало ноющее чувство одиночества и искреннего сожаления о том, что она не проявила вовремя должной инициативы. Ирен зевнула и медленно пошлепала к выходу. Тело всеми доступными способами пыталось доказать, что ему давно пора лечь и заснуть. Но Ирен знала, что чувство усталости проиграет в борьбе с чувством тревожного волнения, и она еще долго будет ворочаться в кровати, скидывая с себя тонкое одеяло и опять заворачиваясь в него, как в кокон. О чем Ирен не догадывалась, так это о том, что пожалеет о решении отправиться за пределы внутреннего круга Малрусского сектора уже через каких-то семь стандартных дней. *** Зорийский космопорт по праву считался одним из самых больших не только во всей Рамоссонской империи, но и во всем Ближнем Космосе. Дальний Космос тем более не мог противопоставить хоть что-то соизмеримое по масштабам с имперской площадкой, но лишь по той причине, что был мало изведан и представлял собой мертвое астероидное поле. Туда заглядывали исключительно смельчаки вроде пилотов-асов, доставлявших роботов-разведчиков, которые ковырялись в грунте насквозь промерзших глыб в поисках топлива коприта и драгоценных металлов. Стройные каменные колонны в виде прямоугольных трапеций поддерживали круглодонную крышу из сотен мелких стеклышек; по всему периметру высокого цилиндрического здания тянулись входы и выходы — распахивающиеся и запахивающиеся зевы. Сразу за космопортом в правильные ряды, как на выставке, выстроились корабли: быстрые шаттлы для малого космоса (БШМК), круглолобые грузовые судна с Бломма, вытянутые корпусы танкеров с белоснежной эмблемой компаний перевозок Торгового Конгломерата (КПТК), нагруженных под завязку товарами, ввозимыми с независимых планет-государств, но больше всего здесь было транспортников Рамоссонской империи, по бортам которых были нарисованы краской алые птицы рамос с раскинутыми в полете крыльями, будто пригвожденные к металлу любопытным натуралистом. Ирен щурилась, ослепленная блеском. Она волокла чемоданы по скользкому, пригретому светом звезды Малруса полу космопорта. В отличие от общественного бассейна здесь единой массой перемещалась туча народа — начиная от вездесущих лэзгри, ради которых потолки помещений делали с запасом в два метра, и заканчивая полосатыми котами-пенитрийцами, которые гордо вышагивали по центру прохода с капелькой превосходства, замешанной в темном золоте глаз. На многочисленных телеэкранах, нависших над головами пассажиров, транслировали поочередно кадры строительства новых площадок космопорта и кадры обращения императора Рай — пожилого мужчины с выразительными чертами лица и вечно обнадеживающей полуулыбкой. Император говорил о восстановлении экономики после Хаской войны, завершившейся почти два стандартных года назад. Тогда, воюя с пиратами на дальних рубежах, Рамоссония потеряла большую половину своего флота, поэтому теперь стремилась доказать недружелюбно настроенным соседям, что у нее достаточно новых кораблей, готовых в любой момент направить дула пушек на неприятеля. В целом, вопреки ожиданиям, воинственные настроения в обществе с окончанием боевых действий только усилились. Император Рай утверждал, что каждое изменение за границами Рамоссонии — появление новых союзов, заключение новых договоров и расторжение старых — влекло за собой угрозу безопасности и процветанию империи. Во многом по этой причине пополнение в рядах военных не прекращалось ни на день. Даже сегодня, в официальный выходной, можно было увидеть группы серых военных кителей с красными оторочками, которые выстроились в шеренгу, готовые вылететь к дальним рубежам империи, чтобы нести службу. Ирен страшилась напоминаний о прошлой войне, опасалась начала новой. Часто воображала себя в роли миротворца, что и повлияло на выбор будущей специальности. Юношеский максимализм с того времени успел поостыть, но стремление быть причастной к установлению мира никуда не исчезло. — Транспортник Е-679 отправится на Вирити с платформы В 60 через стандартный час и пятнадцать стандартных минут, — вежливо сообщил женский голос с такой интонацией, словно сразу после своего объявления хозяйка этого голоса уходила в продолжительный отпуск — чемоданы уже готовы, билеты куплены, оставалось только повторить по громкой связи заученный текст и оставить потную, измаявшуюся в ожидании открытия своей платформы толпу здесь, внизу, улетев куда-нибудь подальше, например, на курорты Торендо. Ирен присела на скамью рядом с семейством гигантов-лэзгри — это место никто из толпы ожидания занимать не хотел, и вскоре она поняла почему. Ноги-проволочки младших лэзгри то и дело задевали плечо, неприятно царапая кожу под рукавом свободной футболки. Ирен из вежливости не стала пересаживаться, вставать или делать замечание — ей гораздо проще было смириться с дискомфортом, тем более до отправления оставалось не так уж много времени. Родители, вопреки ожиданиям Ирен, не смогли ее проводить. Увы и ах, их работа в имперском министерстве была сопряжена с рядом осложнений, например, таких как участие в незапланированных собраниях. Поэтому Ирен пришлось коротать время одной. Она потянулась к наушникам, висевшим на шее, плотно прижала их к ушам и включила первый попавшийся трек. Достала планшет из верхней сумки, прикрепленной к чемодану, и принялась за изучение загруженных на него коротких брошюр, сообщавших информацию о конечной точке маршрута — о планете Вирити. Именно эту планету — а точнее, именно посольство планеты Вирити — Ирен выбрала в качестве места прохождения практики, обучаясь по направлению «Межпланетное сотрудничество и внешние связи». Если коротко, то через два года обучения в ВУЗе она должна была стать дипломированным дипломатом, что звучало довольно забавно. Отнюдь не забавно выглядел сам процесс обучения, заключавшийся в бесконечной муштровке будущих специалистов. Чтобы понять масштаб трагедии, достаточно было взглянуть на количество студентов, отчислившихся после первого семестра — почти шестьдесят процентов группы Ирен по собственному желанию или по желанию совета университета покинули ВУЗ, несмотря на отличные баллы за вступительные экзамены и многочисленные рекомендательные письма, добытые состоятельными родственниками. Ирен была намерена остаться в числе будущих дипломатов до конца. У нее перед глазами стоял яркий пример родителей — они любили работу, благодаря за смысл, который она в себе несла. «Труд всегда окупается», — повторяли они, и Ирен уверовала в их слова. В этой непреложной истине она находила причины своей стойкости, не пытаясь осуждать бывших одногруппников. Погрузившись в чтение, Ирен едва не пропустила посадку на транспортник. Заняв место у окна, она ни разу не посмотрела в него. Она знала, что в космосе нет ничего интересного, что космос — не вода, на движение которой можно смотреть вечно. Наверное, когда-то давно, когда разумные существа только грезили о выходе в космос, в нем была заключена некая тайна, о разгадке которой было модно мечтать, но теперь космос превратился в обычную высокоскоростную магистраль, проложенную среди однообразного пейзажа. В космосе чувствовался масштаб, перспектива, но это чувство тут же гасло под гнетом монотонности. Монотонность давно захватила не только космос, но и планеты вместе с проживавшими на них разумными существами. Золотые времена всеобщего подъема и великих космических открытий давно прошли, оставив после себя усталое безволие. Ирен считала слабыми и неприспособленными тех, кто не мог выдержать однотонную повседневность, отбивавшую заученный ритм дней. Сама она любила предсказуемость, и смена обстановки действовала на нее не лучшим образом. Предавшись меланхолическому настроению, со стороны Ирен стала похожей на ту пассажирку, от которой по окончании полета можно ожидать негативный отзыв. Внимательные стюардессы условными знаками показали друг дружке, что девушку с каре в наушниках и помятой футболке лучше лишний раз не трогать. Так что к Ирен обратились только тогда, когда пришла пора вводить пассажиров в легкий анабиоз. Легким анабиозом называли коктейль из химических веществ, которые замедляли все процессы в организме и заставляли впадать в некое подобие летаргического сна. Анабиоз был стандартной процедурой для кораблей, совершавших вылет за пределы обширных владений Рамоссонской империи, раскинувшихся на сотни тысяч световых лет. Планета Вирити находилась за пределами империи, на самой окраине, и принадлежала Союзу Независимых Планет (СНП). Лететь до нее на околосветовой скорости пришлось бы всю недолгую человеческую жизнь. Но, благо, Создатель Вселенной позаботился о том, чтобы проделать во тьме космоса трещины, космические струны, вдоль которых можно было передвигаться со сверхсветовыми скоростями — стоило только зацепиться за конец такой струны и проехаться на ней, как на фуникулере, сэкономив пару тысяч лет. Космические струны позволяли добраться до Вирити всего за пять стандартных дней. Вот только для избалованного современного жителя Ближнего Космоса этот срок казался невообразимо долгим, потому транспортные компании предлагали проверенный способ от скуки во время длинного пути — сон. Ирен без лишних слов протянула стюардессе руку, почувствовав укол в плечо. Процедуру анабиоза она проходила первый раз, поэтому не знала, чего ожидать. Девушка спрятала шприц и с осторожно-ласковой улыбкой на лице прошептала: — Аллергии на средство у вас нет. Ирен улыбнулась в ответ, словно новость была достойна восхищения. Но, пожалуй, для рамоссонской транспортной компании подобное заключение было и правда сродни празднику — не надо нарушать спокойствие других пассажиров нервной беготней по салону в попытке снять аллергический отек. Ирен против воли почувствовала во всем этом действе искусственность, будто актрисы приглашали ее в свою пьесу, заботливо вложив в руки сценарий. «Тошнит меня», — назло стюардессам хотела сказать Ирен, но провалилась в забытье. По ее личным ощущениям прошло не больше десяти стандартных секунд, когда она снова услышала доверительный шепот: — Уважаемая Осоко, мы прилетели. *** Ирен, как сомнамбула, лениво перебирала ногами в попытке сосредоточиться на мысли о том, где она и что ей надо сделать. Вокруг на посадочной площадке Вирити толкались такие же зомби с отсутствующими выражениями лиц. После выхода из анабиоза перед глазами еще какое-то время стояла белая пелена, поэтому посмотреть на Вирити с высоты птичьего полета Ирен не удалось. Зрение прояснилось только во время посадки транспортника. Когда Ирен поднялась с места, все тело жалобно заныло, умоляя о том, чтобы остаться в удобном мягком кресле, навечно застряв в коридоре между Зори и Вирити, между бытием и небытием. — Пожалуйста, посмотрите внимательно на свои заметки, сделанные перед вылетом. Они помогут скорее оправиться и вернуться в реальность, — посоветовала одна из стюардесс на выходе с посадочной полосы. Все потянулись к планшетам. Ирен, как и другие пассажиры, следуя наставлениям стюардесс, набросала для себя краткие пометки, но какие точно не помнила. На экране загорелись строчки: «Чтобы лучше было жить, не забудь с утра воды попить». Ирен прикусила губу и тут же погасила планшет, чувствуя, как горят от стыда щеки. Она не знала о побочных эффектах анабиоза, поэтому посчитала слова стюардесс шуткой и вписала первые строки детского стихотворения, которое разучивали в детском саду дети, запоминая краткий свод правил здоровой жизни. Впрочем, стыд отрезвил Ирен быстрее, чем холодный душ. Попутчики, летевшие с ней в транспортнике, потихоньку начали расходиться, то и дело поглядывая в планшеты, точно убеждая себя в том, что они действительно оказались на другом конце Ближнего Космоса. Ирен подхватила чемодан и подошла к стойке регистрации, где поспешила пройти биометрические тесты, получить отметки о регистрации. Пока она стояла в очереди, ее плеча осторожно коснулась чья-то рука. Ирен испуганно вздрогнула и обернулась. Перед ней предстала женщина средних лет в длинной серой юбке и точно таком же сером кардигане. Невзрачный монотонный цвет одежды невольно перетягивал на себя внимание, отвлекая от лица и позы. Такой эффект нарочно использовали, чтобы обезличить людей, работавших в посольстве. В имперском посольстве. А это значит… — Уважаемая Ена? — уточнила Ирен. Женщина улыбнулась и протянула ладонь для пожатия. — Студентка Ирен Осоко, — констатировала она. Ирен, помедлив, пожала руку. В университете не было принято фамильярничать с преподавателями. Более того, студенты, не сговариваясь, приняли за правило вести себя друг с другом с подчеркнутой вежливостью и еще более подчеркнутым превосходством — в общем, привыкли подражать представителям планеты Пенитрии, обожающим заниматься самолюбованием. Ена казалась на удивление открытой. На невыразительном лице царило усталое спокойствие. Это выражение очень шло ей и к тому же с точностью отражало специфику работы в посольстве. — Мне сказали, что вы будете встречать меня уже на территории посольского городка, — сказала Ирен, чувствуя неловкость из-за затянувшейся паузы. — Вы не подумайте, я рада нашей встрече. Просто это случилось очень неожиданно… Ена долго гипнотизировала Ирен, прежде чем рассмеялась. — Не смотри так испуганно. Я — твой будущий ментор, а не надзиратель. Ирен почувствовала, как вспыхнула кожа на щеках, а сердце забилось где-то на уровне горла. Стеснение душило ее, не давая вымолвить в ответ ни слова. При общении с незнакомыми людьми — да и со знакомыми тоже — ее накрывала беспомощность. Как бы Ирен ни старалась, разговор с окружающими был занятием, ради которого приходилось переступать через себя. — Еще немного, и я подумаю, что в зорийские университеты вернулась практика телесных наказаний. Ирен отрицательно покачала головой, словно сарказм Ены требовал от нее каких-либо подтверждений или опровержений. — Рада знакомству, — пробормотала Ирен и наклонилась к чемодану, чтобы дернуть вниз бегунок и без того наглухо застегнутой молнии. Ена больше не настаивала на продолжении беседы. Она терпеливо прождала все время, пока Ирен закончит разбираться с оставшимися процедурами, а после проводила к двухместному кару, припаркованному у самого выхода из здания космопорта под табличкой «Добро пожаловать на Вирити!». Изогнутая змея корпуса транспорта серебрилась в тусклом свете звезды Малруса, на которую будто случайно набросили белоснежное полупрозрачное покрывало утреннего тумана. Гораздо ярче и пронзительнее на Вирити светила маленькая — по вселенским меркам — звездочка Родия, которая не давала планете погрузиться в вечную мерзлоту. Прохладный ветер лизнул кожу, смело забрался под рукава футболки. Ирен поежилась, укладывая сумки в багажное отделение, скрытое в приплюснутом носу кара. — Вам вовсе необязательно было заезжать за мной в космопорт, — заметила она. — Что это за планета такая, где делают только то, что обязательно? С удовольствием слетала бы туда на досуге. Ена протянула широкий плотный шарф, предлагая использовать его в качестве накидки. Ирен с благодарностью приняла его, ругая себя за непредусмотрительность. Это на Зори днем можно было голышом ходить, а здесь, на Вирити, такой роскоши не было. Следовало вспомнить об этом до того, как она собрала чемоданы. Ена читать нотации по этому поводу явно не собиралась. С материнской заботой она поправила края небрежно наброшенного шарфа и помогла Ирен устроиться в кабине кара. *** Вирити. Седьмая планета Малрусского сектора, состоявшая в Союзе Независимых Планет (СНП). Управление Вирити велось с помощью советов парламента и твердой руки президента Кин Го, во всем потакающего торгашам из Торгового Конгломерата. Во многом поэтому Вирити превратилась в конвейер, заточенный под массовое производство и решение проблем, связанных с ним. Из-за плотного трафика грузовых космических судов на планете действовало сразу два космопорта: неприглядный торговый и парадный пассажирский. Краткая справка, которую Ирен тщетно пыталась воспроизвести по памяти, отошла куда-то на второй план, когда кар выехал из серого нагромождения доков и покатился по широкой магистрали, жирным черным росчерком пересекавшей бескрайние зеленые луга. Ирен незаметно глянула на сосредоточенное лицо Ены, ища причины, заставившие ментора отклониться от оговоренного плана действий по поводу места встречи. — Хорошо с утра пораньше покататься по пустой дороге, правда? — Ена пересеклась с ней взглядом. Ирен показалось, что в голосе ментора проскользнули восторженные ноты, а значит, поездка в космопорт могла быть для нее всего лишь удобной причиной, чтобы покинуть посольство и проветриться. Ирен выдохнула, опустив плечи, и прильнула к стеклу, тут же запотевшему от дыхания. От чувства необъятного простора она ощутила себя ошалевшей домашней пекри, которой впервые показали жизнь за пределами вольера. Хотя застройки на Зори тоже были распределены неравномерно, оставляя проплешины оазисов между стеклянными джунглями, но на горизонте все равно — куда ни посмотри — виднелись очертания острых башен города. Здесь же, у самого космопорта, раскинулось пустое поле, а на горизонте вместо жилых домов зеленел лес. «Если забыть о стекле кара и Ене, то можно и вовсе вообразить, что я здесь совсем одна», — подумала Ирен и спрятала подбородок в шарфе, млея от тепла и умиротворенного пейзажа. Не прошло и получаса, как кар лихо проехал еще один стенд с надписью «Добро пожаловать на Вирити!». Ирен тихо хмыкнула, удивленная «избытком» фантазии виритианцев. Сразу за стендом зелень лугов оказалась съеденной первыми постройками. Скорость кара снижалась с каждым новым оборотом колес; здания с каждым пройденным стандартным километром все ближе прижимались к дороге и все выше тянулись полукруглыми головами к плоскому небу. Столичный город Вирити разрастался на глазах, словно Ирен следила за временной моделью его строительства. Казалось, все вокруг проектировалось с явной целью показать, что виритианцы — независимый от империи народ. Если на Зори здания были угловатые, массивные, остроносые, то на Вирити преобладали мягкие воздушные линии, незатейливые волны, которые в виде бледных белых рисунков вились вдоль овальных окон. Неожиданно череда домов оборвалась, и Ирен увидела за неплотной стеной деревьев что-то пронзительно синее, сверкающее мокрым блеском. Озеро. Политическая справка и информация о заселении окончательно были забыты. Мысль о воде разлилась по телу волной радостного предвкушения. Еще при изучении карт центрального города Вирити Ирен обратила внимание на множество голубых клякс и пятен озер, соединенных тоненькими капиллярами рек, окруженных полукругами губ. Ена плавно свернула на обочину, остановив кар прямо напротив спрятавшегося в глубине озера. Ирен удивленно обернулась к ней. — Отсюда можно посмотреть на посольский город издалека, — пояснила Ена и первой выскользнула из кара. Ирен поспешила присоединиться к ней. Ветер разбушевался не на шутку, со свистом раздувая пряди волос, засыпая глаза серой пылью и песком с обочины. Под ногами похрустывали сухие ветви и облетевшие листья неправильной формы — дерево-кружевница забросало тонкую тропинку желто-зеленым конфетти. Дорожка вывела девушек прямо к обрыву, за которым открывалась ребристая неспокойная синева. По краям от озера вились цепочки высоких домов, любовавшихся своим отражением в воде. На фоне жилых зданий особенно выделялось одно, похожее на перевернутую суповую тарелку с треугольной башней по центру, на которой был установлен флагшток с серо-красным полотнищем. Это сооружение выглядело так же неуместно, как и редкие микроскопические белые цветы под ногами — на улице холодно и пасмурно, а они цветут, не стесняясь недовольных и даже осуждающих взглядов. Здание вплотную подобралось к озеру, чтобы, подражая соседям, заглянуть в воду, но два ряда заборов с силовыми полями и колючей проволокой преградили ему путь. Ирен прищурилась, разглядев маленькие темные точки людей, которые медленно перемещались вдоль ограды по широкому пляжу — очевидно, сторожили подступы к зданию-тарелке с воды. Ирен сощурила глаза еще сильнее в попытке рассмотреть фигуры охранников, но тщетно. — Это и есть посольство, — скорее утвердительно, чем вопросительно произнесла Ирен. Через полчаса Ирен убедилась в своем предположении, когда кар остановился рядом с декоративным забором. Тонкая витая решетка отделяла государство Вирити от территории островка со зданием-тарелкой, принадлежащего Рамоссонской империи, о чем свидетельствовал серо-красный флаг на шпиле башни, жадно сминаемый неугомонным ветром. Как оказалось, посольский городок только назывался городком, на деле же его смело можно было назвать городищем. Вдоль берега озера чуть ли не на два стандартных километра растянулись выстроенные в шахматном порядке кирпичики однотипных светло-серых домов с просвечивающими окнами. Чистые, опрятные, невзрачные, впрочем, как и консулы, встретившие Ирен на входе в главное здание посольства. Ена спокойно кивнула нескольким коллегам у стойки информации и подтолкнула Ирен в центр приемного зала. Первым, что сразу бросилось ей в глаза, был глянцевый блеск. Блестели стены, выложенные гладкими холодными белыми плитами с серыми прожилками, кристаллы в многоярусных конусообразных люстрах, полы, имитировавшие лакированное дерево, а может, и правда застеленные натуральным паркетом. Ирен попыталась во время ходьбы незаметно оценить прочность покрытия подошвой кроссовка, но поймала на себе вопросительный взгляд Ены. Блестели выстроенные будто по линейке правильные параллельные ряды столов в рабочей зоне консулов, занимавшихся выдачей виз, паспортов, загранпаспортов, нотариальных доверенностей и разрешением прочих вопросов, с которыми приходили просители. Блестели ступени лестницы в конце консульского зала, уводившие куда-то наверх, подальше от шума переговаривавшихся между собой консулов и просителей. Ирен втянула носом воздух, ощутив на языке горьковатый привкус пластиковых листов, на которых изготавливали копии доверенностей и прочих документов, требовавших не только электронной подписи, но и живой, сделанной от руки. — Ну что, готова к небольшой экскурсии? — Ена заулыбалась, заметив, с каким вниманием Ирен разглядывает обстановку вокруг. — У меня ноги отваливаются после анабиоза, но они могут и потерпеть. Часа два точно. Ена кивнула, словно догадываясь о том, что услышит от своей подопечной. — Я работаю здесь, в консульской зоне, последние несколько лет. До этого служила при имперском посольстве на Дивалии, но местным жителям нужно было сначала объяснить, что такое посольство, прежде чем перейти к оказанию услуги. Долго там никто не задерживался. — Ена усмехнулась, на мгновение погрузившись в воспоминания о прошлом. — Так вот о консулах. Нас еще называют вечно бдящими. Все двадцать четыре стандартных часа разрешаем вопросы наших сограждан на Вирити. Ирен не удержалась и скривила губы. Суета с документами в консульской зоне казалась ей не просто скучной, но бесполезной. Что по-настоящему значимого в том, что она поставит свою подпись на бланке или выдаст готовую визу? Нет, такое занятие было ей не по душе. — Посольские вопросы решаются в кабинетах по правую и левую сторону от зала, — продолжила тем временем Ена, не заметив, а может, сделав вид, что не заметила реакции Ирен. — Слева решаются вопросы гуманитарного сотрудничества. Справа — экономического и политического. Ирен заглянула в коридоры, вдоль которых выстроились стеклянные перегородки кабинетов. Типичный зорийский офис, да и только. — А что там? — Ирен повернулась к призывно манящей лестнице. После первого пролета она раздваивалась, напоминая размах крыльев птицы рамос на имперских флагах, расставленных по периметру консульского зала вперемешку с флагами Вирити — синими полотнищами с белыми концентрическими кругами по центру, образующими воронку. Ирен чувствовала: все, что происходит здесь, на первых этажах посольства, — всего лишь закулисье. Настоящее действие шло там, под самыми сводами купола, в комнатах, скрытых от глаз посторонних. Наверняка именно там вершилась судьба если не мира, то хотя бы двух государств Ближнего Космоса. — На верхних этажах устраивают встречи посла и главы Вирити, — просто ответила Ена, разрушив всякое очарование вокруг лестницы и тайн, к разгадке которых она могла приблизить Ирен. Будто нарочно, чтобы окончательно опустить подопечную с небес на землю, Ена добавила: — У тебя же гуманитарный профиль, верно? Я провожу тебя к рабочему месту и познакомлю с коллективом. Ирен понуро склонила голову и потопала вслед за Еной в левое крыло посольства. Четыре года назад, только поступив в университет, Ирен, рассуждая о выборе специализации, остановилась на гуманитарной области дипломатических отношений. Все потому, что ее не прельщала экономика с вечными рядами нулей денежных сумм и словом «промышленность», фигурировавшим в каждом предложении по три раза. Политика в чистом виде ее пугала: слишком много ответственности, слишком много взглядов, оценивающих каждый твой шаг, каждое твое слово. Поэтому выбор пал на гуманитарную сферу взаимодействия. С одной стороны, Ирен вплотную могла общаться с иными культурами, ради чего она и согласилась ступить на путь дипломатии. С другой стороны, в гуманитарной сфере можно было говорить о науке и искусстве, затрагивая деньги и войны лишь в исключительных случаях. Но с каждым годом обучения в университете она все больше и больше жалела о выбранном профиле. Гуманитарные переговоры с их размеренным ритмом казались детским садом по сравнению с баталиями на фронтах политики и экономики. Несмотря на борьбу противоречий, Ирен предпочла ничего не менять в своей жизни. Слишком уж она волновалась о последствиях, которые вызовут перемены. Так птицы во время кочевки с острова на остров в зорийских морях в какой-то момент останавливают продвижение на юг, встретив горную гряду или широкий залив. Что кроется по ту сторону препятствия, они не знают, да и силы свои рассчитать адекватно не могут, поэтому остаются на старом месте, убеждая себя в том, что это место — их лучший выбор. — Коллеги, минуту внимания. Представляю вам стажера Ирен Осоко, прибывшую к нам прямиком из Центрального Зорийского Университета. Ирен запоздало вскинула голову, не заметив, как оказалась внутри одного из стеклянных кубов в гуманитарном крыле посольства. Здесь столы были сдвинуты ближе, чем в консульской зоне: при большом желании можно было не вставая переложить что-то с одной столешницы на другую. Планшеты, установленные вертикально на специальных подставках, частично скрывали лица будущих коллег. Однако Ирен с уверенностью могла сказать, что практически весь коллектив состоял из гуманоидов и только один стол был занят массивной тушей лэзгри. — С Зори? Когда это столичные детишки решили, что пора осваивать посольства дальних рубежей? — резко прозвучало в установившейся тишине. Ирен взглядом отыскала коллегу, отпустившего едкий комментарий, — полного мальчишку, ненамного старше ее, который, судя по картавому выговору, прилетел с Торендо. Ирен ощутила напряжение, повисшее в воздухе. Все ждали, что она скажет в ответ, но в ответ так ничего и не последовало. Ирен знала, что все подряд выпускники Центрального университета рвались работать в зорийском министерстве по инопланетным делам, нечасто соглашаясь отправиться в посольства на планеты, удаленные от центра, даже за надбавки к зарплате. Поэтому реакция торендийского мальчишки была предсказуемой. Раскрывать истинные причины выбора планеты для прохождения практики Ирен не стала, а вертевшийся на языке саркастический ответ проглотила, не решившись произнести вслух. Тем более она неожиданно вспомнила о том, что до сих пор одета в пожеванную футболку и широкие джинсы, совсем не вяжущиеся с окружающими ее деловыми юбками и брючными костюмами. — Ирен — лучшая на своем курсе, поэтому сомневаться в ее компетенциях не стоит, — как-то невпопад сказала Ена. Ирен окончательно потушила едва вспыхнувшую надежду на то, что ей удастся удачно влиться в новый коллектив. Толком никого и ничего не рассмотрев, Ирен выскользнула из стеклянного куба, принявшись нервно теребить ремешок сумки, запутавшийся в складках шарфа. — Я бы провела тебя сразу к общежитию, но мне нужно было получить для тебя ключ. Ена вышла в коридор вслед за Ирен. В ее словах слышался намек на извинение за не слишком теплый прием, лишнее, пусть и похожее на искреннее. «Если те дипломаты с такой же гуманностью ведут международные переговоры, то у меня плохие новости», — порывалась вставить Ирен, но вместо этого просто кивнула. На большее ее не хватило. По территории вокруг посольства Ирен гуляла уже без прежнего энтузиазма. Ну сад, ну красиво подстриженные кусты, ну двухметровый фонтан, ну школа с детским садом и площадкой, ну спорткомплекс и кинотеатр. Какой смысл в этой обертке, если она уже увидела содержимое? — Ключ от твоей комнаты в общежитии, пропуск в посольство, браслет для посещения библиотеки и спортивного комплекса. — Ена остановилась возле одного из кирпичиков домов, поочередно выдав Ирен все перечисленные ключи и пропуска. — Если нужна помощь, обращайся, мои контакты у тебя есть. Ты уже поменяла валюту? Имперские руги виритианцы не принимают, в ходу только торговые лиги. Ирен кивнула. На самом деле обмен валюты был последней вещью, о которой она сейчас думала. Зачем солгала Ене? Чтобы поскорее избавиться от ее общества. Слишком много вопросов она задавала, заботясь об Ирен чуть ли не больше, чем родители. Это смущало. — Тогда устраивайся. — Ена не стала ставить под сомнение утверждение подопечной. — После обеда жду в посольстве: покажу, как работают консулы. *** Общежитие при посольстве совсем не походило на общежития, которые предлагались студентам университета. Больше напоминавшие номера стандартных гостиниц, комнаты были достаточно просторные, с собственными санузлами и кухнями. Но самое главное — квартиры были индивидуальными, поэтому пространство никто ни с кем не делил. Этот факт настолько обрадовал Ирен, что она не сразу заметила: вместе с комнатой, пахнувшей чистой новизной, ей достался еще и прекрасный вид на озеро. Бросив сумки у входа, Ирен взобралась на узкий подоконник, сдвинула вбок раму стеклопакета и высунула голову наружу. Вой ветра, крик паривших над крышами прибрежных птиц с толстой грудью и тонкими хвостами. Хотя бы ради этого стоило покинуть родные пенаты, многоэтажные стены которых все чаще и сильнее сдавливали виски. Дав себе слово, что за отведенное Еной время успеет принять душ, перекусить и сменить одежду, Ирен перебазировалась с подоконника на кровать, где благополучно заснула. В сладкой полудреме она закуталась в шарф и покрывало, чтобы спастись от промозглости, шедшей из открытого настежь окна. Проснулась Ирен от того, что ветер взвыл особенно протяжно и громко хлопнул по оконной раме. Ирен вскочила, уже догадываясь, что проспала встречу с Еной. Стоявшие рядом с тумбочкой часы догадку подтвердили и с немым укором сообщили точное количество минут, прошедшее с назначенного времени. Все планы Ирен оказались смяты и отброшены в сторону вместе с мокрым полотенцем, которым она наскоро вытерла лицо. Расстояние от общежития до посольства она преодолела бегом. Оказавшись перед охранниками на входе, Ирен успела испугаться, что придется вернуться в общежитие за пропуском. Но благо она машинально пихнула в карман широких джинсов и ключи, и документы с пропусками. Ирен быстрым шагом пересекла весь зал в поисках ментора, чувствуя, как спину закололо от соленого пота, а лицо начало нестерпимо жечь — сказывались последствия бега против ветра. Ену она отыскала в самом конце консульской зоны, примыкавшей к широким окнам с односторонними стеклами, позволявшими наблюдать за происходящим у входа в посольство снаружи, но не за работой консулов внутри здания. Ирен, стиснув зубы, выровняла дыхание, несмотря на отчаянные попытки легких сделать череду рваных глотков, пригладила растрепавшуюся челку и шагнула вперед. Из-за тонкой полупрозрачной перегородки показалось рабочее место Ены, она сама и проситель, которого она консультировала. Ирен посчитала правильным дождаться конца их разговора и только после этого выйти в свет. Чтобы не стоять просто так, она подкралась поближе, обогнув несколько соседних столов, и прислушалась к беседе. — Вы же знаете, мне нужно ваше удостоверение личности, чтобы оформить загранпаспорт, — увещевала Ена со знакомой спокойной улыбкой. Сидевший напротив нее проситель оказался стариком в черном помятом пальто. Одной рукой он то и дело поправлял на голове широкополую шляпу и редкую бороденку, другой — опирался на трость с блестящим набалдашником. — Нету у меня удостоверения, — хрипло отозвался старик. — Сначала просрочил, потом потерял. — Так закажите новое. Как получите, сразу приходите сюда. — Не пускают! — визгливо воскликнул старик, ударив тростью по полу. — Не пускают… подлецы. Маска учтивости Ены не дала ни единой трещины, хотя Ирен на ее месте порядочно испугалась бы такой бурной реакции и позвала охрану. — Специально откладывают сроки изготовления нового удостоверения. О, эти меркантильные твари, назвавшиеся моими партнерами. Они удерживают меня на этой дрянной планете. — Извините, я не понимаю, о чем вы. — Да я же вам рассказывал в прошлый раз. Вложил деньги в компанию. Компания выстрелила, прибыль пошла, но ненадолго. Тогда я задумался об инвестициях в компании империи. Чтобы удержать меня и мои деньги здесь, виритианский центр не выдает удостоверение. Я же негласный заложник! К слову, местный контингент мне порядком надоел. Если вы понимаете, о чем я. — Старик заискивающе выпятил вперед острый подбородок, словно надеялся расположить Ену к себе. — Нет, я все еще не понимаю, о чем вы. — Ена покачала головой и тут вдруг встретилась взглядом с Ирен. По ее непроницаемому лицу было непонятно, какое наказание она придумала нерадивой подопечной, если вообще придумала. — Приходите, когда вам выдадут удостоверение, — как ни в чем не бывало продолжила Ена. — Если вы боитесь, что ваша жизнь под угрозой, можете попросить у императора Рамоссонии политическое убежище. Старик недовольно зароптал, но все же принял из рук Ены планшет, где нужно было заполнить прошение. Ирен внимательно следила за тем, как проворно бегали по экрану его пальцы, пока наконец не остановились, передав планшет обратно. «Он не поставил электронную подпись», — мысленно отметила Ирен, уверенная, что Ена вернет прошение обратно. Но консул забрала планшет, отложив его в сторону, отдельно от других устройств. Ирен недоуменно нахмурилась, но, чувствуя за собой провинность, вмешиваться не стала. Старик поднялся с места, упершись руками в трость, старомодно поклонился Ене и поковылял на выход. — Ералаш, уважаемая, полнейший ералаш. Если вы понимаете, о чем я, — сказал он, проходя мимо. Ирен с опаской уступила ему дорогу и медленно подошла к Ене. — Простите, я проспала. Ена молча махнула рукой, призывая встать рядом с ней. Ирен послушно обогнула стол, замерев перед ней. — Этот уважаемый — мой постоянный клиент, — заговорщически шепнула Ена, кивнув в спину удалившемуся старику. — Ходит к нам уже второй месяц подряд в надежде улететь в Рамоссонию. Считает, что только я способна ему помочь. Ирен растерянно молчала. — Как видишь, тебе повезло. Ничего интересного ты не пропустила, — подытожила Ена. Следующие два часа пролетели для Ирен незаметно. Ена без устали принимала просителей, успевая попутно показывать, какие формы документов следовало предлагать под те или иные вопросы, куда отправлять заполненные заявления, где хранить вещественные подписи, как проводить биометрические тесты и прочее и прочее. Ирен пыталась запомнить все, что говорила и делала Ена, но так как консульские консультации не были пределом ее мечтаний, она без особого усердия сваливала полученную информацию в дальнем углу памяти, подспудно надеясь, что никогда туда не заглянет. — На сегодня все. Ирен услышала заветные слова, когда звезды Малруса и Родии уже наполовину скрылись за высокими домами, заставив полыхать стекла окон холодным огнем. Консулы убирали рабочие места. В опустевшей зале с громким эхом прокатывались звуки перекладывания папок и стук каблуков. Ена очищала стол от горы планшетов, накопившихся за день. Ирен заметила, что планшет с неподписанным прошением старика так и остался лежать на столе. — Ты выглядишь несчастной, — подала голос Ена. — Даже более несчастной, чем люди, простаивающие в очереди за визой по несколько часов. Что-то случилось? Ирен облокотилась на стол, глядя на центральную лестницу, ведущую в главные приемные залы посольства. Что она могла сказать в ответ? Что ее страхи сильнее амбиций? Кому это интересно? Она всего лишь студентка, которая через год и вовсе может решить, что дипломатия — это не ее. — Вы сказали, что служили в посольстве на Дивалии. Как вы туда попали? Нам про эту планету ничего не рассказывали. — Ирен быстро переменила тему. Ена не спешила с ответом, задумчиво разглядывая стопку металлических корпусов планшетов. — Перед началом Хаской войны я закончила обучение и думала о месте службы. Тогда в Рамоссонии занимались изучением планет дальнего рубежа и активно призывали добровольцев развивать окраины Малрусского сектора. Я записалась в отряд добровольцев и попала по распределению на Дивалию. Направляясь туда, я чувствовала себя самым нужным и незаменимым человеком во всем Ближнем Космосе. Ена усмехнулась. Лицо Ирен оставалось абсолютно серьезным. — Потом началась Хаская война. За Дивалию бои не велись, какое-то время мы и вовсе были отрезаны от остальной империи. Четыре года я беспомощно наблюдала за войной со стороны, не имея возможности повлиять хоть на что-нибудь. Ена переложила планшеты с одного места на другое, словно забыла, куда их несла. — Как только война закончилась, я попросила о переводе в посольство на планету ближнего круга Малрусского сектора. Когда в первый раз оказалась здесь, на Вирити, то всерьез подумывала о том, чтобы сбежать обратно к дивалийским дикарям. — Ена снова подхватила со стола многострадальные планшеты и наконец перенесла их в металлические ящики, заперев замок. — Как видишь, те времена прошли. Бояться — это нормально. Я и сейчас боюсь некоторых вещей. Главное, чтобы страх не вынуждал оставаться на одном месте. Особенно на том месте, к которому душа не лежит. — И вам нравится работать здесь в роли консула? — Конечно. Может, меня и не удостаивает аудиенцией правитель Вирити и другие высокопоставленные лица, но мне вполне хватает видеть лица наших сограждан, которые приходят за консультацией. Ирен почувствовала фальшь в ее банальных фразах. Ена будто старалась поскорее выпроводить подопечную из здания посольства, многозначительно поглядывая на выход. Ирен ощутила иррациональное желание нарочно задержаться в консульской зоне, но вовремя одернула себя. В зале разом погасли огромные люстры, проходы между столами остались подсвечены одними лишь боковыми светильниками по периметру стен. Лицо Ены, оказавшись в полутени, осунулось, постарело лет на десять, под глазами пролегли синяки. Костлявые тонкие пальцы судорожно вцепились в планшет с неподписанным прошением старика. На безымянном пальце левой руки блеснуло кольцо, прозрачное, блестящее в полумраке, как далекая звезда. Ирен поспешно отвела взгляд, словно увидела что-то личное, не предназначенное для чужих глаз. — Спасибо вам. До встречи завтра? — Постарайся не опоздать. — Ена махнула на прощание рукой. ---------- Глава 2. С добрым утром! Глава 2. С добрым утром! Ирен сделала все, чтобы следующий день прошел лучше предыдущего, даже не догадываясь о том, что он обречен превратиться в катастрофу. Подъем в шесть, холодный душ, легкий завтрак, укладка, длинная свободная юбка, серый свитер с высоким горлом, два слоя помады на потрескавшихся от холода губах; пустынные сады и площадки, темные зрачки окон посольства, открывавшегося для просителей только через сорок пять минут; сонное «доброе утро» от охраны на входе, пустая стойка информации, полутемные рабочие места в консульской зоне; теплый желтый свет зари, расчерченный черными перекрестиями оконных рам, прохладный воздух, не успевший напитаться злостью и потом. Ирен прерывисто выдохнула. Она повторяла про себя особенности произношения виритианского торгового языка, гипнотизируя первый пролет центральной лестницы. Вокруг не было ни души, поэтому соблазн подняться по ней возрос многократно. Ирен огляделась по сторонам, убедившись, что пришла в посольство в числе первых, и осторожно двинулась к лестнице на ее беззвучный зов. Проходя мимо последних рядов столов консульской зоны, Ирен остановилась. Движимая чем-то сродни дурному предчувствию, ощущавшемуся ледяными обручами на горле и запястьях, она приблизилась к рабочему месту Ены. Оно ожидаемо пустовало. На первый взгляд. Ирен сместилась чуть в сторону, где ее ослепил отраженный свет звезд Малруса и Родии. Пластиковая панель стола призывно блестела чистотой, металлические ножки сверкали в лучах, как столбы храма неизвестного божества. Но взгляд Ирен оказался направленным еще ниже. Из-за ножки стола виднелась тонкая, безжизненно белая женская рука, отчетливо выделяясь на темном полу. На безымянном пальце Ирен заметила прозрачное, будто сотканное из воздуха кольцо. Она узнала его. Блеск кольца привлек внимание Ирен уже дважды: сегодня и вчера вечером. Перед расставанием с Еной. Можно было предположить, что Ена просто перетрудилась и упала в обморок или у нее проявилось хроническое заболевание. Можно было даже представить, что рука, лежавшая на полу, принадлежала вовсе не Ене, как и тело, скрытое за ящиками стола. Можно было вообразить сотню сценариев, но первая мысль, пришедшая в голову, показалась Ирен наиболее вероятной. Она вскрикнула и отшатнулась, страшась увидеть картину целиком. По телу прошел разряд и задержался в области сердца, заставив его забиться чаще. К горлу подступила тошнота. Руки сжимали и разжимали воздух в отчаянной попытке найти опору. А потом перед глазами Ирен промелькнули поочередно серо-красные мундиры посольской охраны, белые куртки врачей, серые костюмы работников посольства. В ушах появился звон, не давая различить вопросы и испуганные восклицания. Голову прострелила боль, какая бывает днем от долгого разглядывания чересчур яркой звезды. Ирен стояла и тупо смотрела прямо перед собой в одну точку. Мир вокруг поплыл, покрылся рябью и замерцал, как в странном сне. Казалось, что не было ни полета на Вирити, ни шутливых строчек детского стихотворения, ни прекрасных озер, ни Ены, ни ее шарфа. А было лишь бледное марево, сквозь которое выступала неподвижная рука и сверкавшее кольцо. Сразу за ступором пришел липкий страх осознания того, что где-то совсем рядом лежит бездыханное тело, в котором совсем недавно теплилась жизнь. Еще позже пришел страх оказаться причастной к смерти. Ирен судорожно перебирала в голове события прошедшего дня, убеждая себя в том, что никак не могла повлиять на такой печальный исход. Одновременно с этим она корила себя за неуместный эгоизм, за невозможность жалеть другого, пока не пожалеет и не утешит саму себя. — Всем разойтись! Сквозь плотную завесу тишины прорвался чей-то пронзительный голос. Ирен потерла зудевшие глаза и посмотрела на его обладателя, а вернее, обладательницу. Перед охраной и врачами возникла женщина. «Анна Герц», — прошелся по толпе шепот. Женщина была поджарой, с тонкой сетью жил на кистях и запястьях, торчавших из-под длинных рукавов белоснежной рубашки. Темно-серые брюки приоткрывали щиколотки и черные лакированные ботинки на толстой подошве. Короткие коричневые волосы с рыжим отливом пышным облаком окружили прямоугольное лицо с тонкими бровями и неглубокими морщинами на лбу. Преклонный возраст женщины выдавали одни лишь глаза, во всем остальном она соответствовала золотым молодежным стандартам. В любой другой ситуации Ирен обязательно заволновалась бы, узнав о присутствии Анны Герц, главы посольства Рамоссонской империи на Вирити, но сейчас она не могла думать ни о чем, кроме Ены, ее кольца и последних слов перед расставанием. — Всем разойтись, — повторила посол Герц. — Ирен Осоко, пройдите в мой кабинет. *** Ирен еще ни разу не становилась свидетельницей смерти, ни разу всерьез не задумывалась о ней. В том обществе, в котором она провела большую часть осознанной жизни, сложилось довольно-таки возвышенное представление о смерти, несмотря на активный рост технического прогресса и повсеместные научные ликбезы и агитации. Многие разумные существа утверждали, что объяснение этого феномена лежит в активном исследовании космоса. По статистике каждый второй житель Малрусского сектора совершал хотя бы раз межпланетный перелет, в котором мог по-настоящему оценить масштабы Вселенной и свое место в ней — ничтожно малое, а значит, едва заметное. Именно поэтому разумным существам хотелось верить в поэтичное описание смерти, наподобие сравнения ее с угасанием звезды или слиянием с космической пылью — эфиром. Так они могли надеяться, что оставят свой след в Великом Космосе, а их уход заметят и запомнят. Вообще-то Ирен не могла с уверенностью говорить о том, что желание оставить после себя память характеризовало абсолютно всех разумных существ. Она также не могла с уверенностью говорить о том, что представляла собой ее наставница Ена, во что верила она и на что могла надеяться. Мысль о том, что Ирен ничего толком не узнала при жизни о человеке, которого потеряла, била чуть ли не больнее, чем мысль о самой потере. — Ирен Осоко, вам бы лучше ответить на мои вопросы. Посол Герц выглядела настолько безучастной, насколько вообще мог выглядеть человек. Она сидела в широком кожаном кресле со спинкой, сложив руки домиком, на крыше которого покоился подбородок. — На данный момент из-за того, что произошло убийство консула на территории посольства, я беру на себя обязательства провести неотложные сыскные мероприятия. Ирен недоуменно свела брови и оглянулась в поисках знакомых консульских столов, но увидела только ряд ящиков-сейфов, в которых хранились документы, содержание которых могло посоревноваться по стоимости с содержимым самой дорогой банковской ячейки. «Кабинет главы посольства», — напомнила себе Ирен, увидев флаги Рамоссонии и портрет императора Рай за креслом Анны Герц. — Уважаемая Осоко, соберитесь наконец, — в голосе посла проскользнуло раздражение. — Я готова. — Ирен откашлялась, рассудив, что чем скорее избавится от женщины напротив, тем скорее окажется в теплой постели общежития, а там уже решит, что делать дальше. — Расскажите обо всех вчерашних событиях подробно. Мне нужна каждая деталь. Где вы встретились, во сколько, во сколько расстались и снова встретились — все. Ирен покусала губу, решая, откуда стоит начать свой рассказ. В итоге она начала с космопорта Вирити и закончила рамоссонским посольством, упомянув и странную историю с просителем-стариком и его неподписанным прошением. Посол Герц по ходу дела задавала уточняющие вопросы, но, кажется, не услышала тех ответов, которые ожидала услышать. Она что-то записывала в свой планшет, иногда отрываясь от записей, чтобы постучать обратным концом стилуса по экрану. — Я поняла. Позволите последний вопрос, уважаемая Осоко? Ирен кивнула, хотя была уверена, что вопрос вне зависимости от ответа все равно ее бы настиг. — Кто вы такая? Ирен озадаченно буркнула что-то про четвертый курс Центрального Зорийского Университета, про свою специальность гуманитарного дипломата, про практику, про ментора в лице Ены. Попутно она разглядывала непроницаемое лицо посла Герц и все больше убеждалась в том, что ей все это известно. Но зачем тогда она задала вопрос? Посол Герц пользовалась репутацией хитроумной женщины. Часто на переговорах ее хитрость граничила с жестокостью, но, похоже, именно это и нравилось в ней императору Рай — посол была нередкой гостьей его резиденции на Зори. Уже только на основании этих фактов можно было утверждать, что никакая фраза не произносилась ею просто так. — Довольно, уважаемая Осоко. — Вежливое обращение «уважаемая» походило больше на оскорбление. — Рабочий день у вас еще только начинается, так что займитесь чем-нибудь полезным. — Мой ментор показала мне работу в консульской зоне. Я могла бы… Посол Герц недовольно поджала губы, заставив Ирен умолкнуть. — Я постараюсь найти вам нового ментора, а пока идите в архив. Больше я вас никуда назначить не могу, уж простите. — Анна Герц улыбнулась в противовес своим словам. — Немногих дипломированных специалистов я допускаю до общения с просителями, что уж говорить о вас. Идите, Ирен, иначе я до завтра не закончу эти допросы с пристрастием. Посол потерла лоб, словно пытаясь разогнать набежавшие морщины. Очевидно, убийство Ены свалилось на нее не вовремя, если так вообще можно было выразиться. Ирен поднялась и на деревянных ногах вышла из кабинета, увидев выстроившуюся возле очередь: дипломатические служащие, вспомогательный персонал, имперские военные врачи. Ответвления коридоров неподалеку заполонили поднятые на ноги сотрудники рамоссонской службы безопасности, которые усиленно патрулировали входы и выходы, проводили обыски и собирали показания. Результаты проверок никому не разглашались, но и без того было понятно, что на след убийцы до сих пор не вышли. Обогнув скопления разумных существ, Ирен наконец вышла в консульскую зону, откуда как раз выносили тело Ены, уложенное в полупрозрачный патологоанатомический мешок. Ирен склонила голову, пряча мокрые дорожки слез. *** Улицы столичного города Вирити с одноименным названием готовились ко встрече нового дня. Холодное свежее дыхание ветра омывало сгорбленные спины приземистых домишек в тихом районе с квартирами типа эконом. Похожие друг на друга, как однояйцевые близнецы, они отличались лишь вывесками магазинов и забегаловок на первых этажах. Воздух прорезал резкий треск сигнальной системы, дверь парадной одного из домов распахнулась. На ступенях появился старик в черном пальто и широкополой шляпе. Он сутулился и нервно ковырял ногтями трость. Ничего примечательного в нем не было, кроме разве что двух вещей: первое — чересчур раннее время подъема, второе — скорость, с которой старик засеменил по вымытому за ночь пластику дороги. Но странности эти были столь незначительны, что случайные прохожие и внимательные соседи спустя несколько минут забыли о том, что в принципе видели кого-то на улице. Старик же словно решил устроить себе марафон с известным лишь ему одному маршрутом трассы. Не сбавляя темп, он вилял между домишками, пока не выскочил на просторный проспект. Здесь бесшумно скользили миниатюрные кары и широкие многоколесные грузовые транспортники, разукрашенные призывно яркой рекламой. Сразу за проспектом земля обрывалась и снова начиналась через три-четыре метра, уходя длинной каменистой набережной в тлеющий углями крыш рассвет. Вода озера Тонгозера, омывавшего набережную, казалась вязкой, маслянисто-черной. Редкие лодчонки мелькали на самом горизонте, мерно посапывая на легких волнах. Старик остановился, чтобы пожевать губы и выбрать путь, по которому продолжит утренний забег. Не заметив поблизости от себя речного такси, он ринулся к остановке наземного общественного транспорта (НОТ). — А вы не замечали иронию, заключенную в этой аббревиатуре? — Спустя пятнадцать минут молчаливого ожидания транспортника старик обратился к какому-то парнишке с рюкзаком, похожему на студента, — тот откровенно засыпал на скамейке, привалившись лбом к неработавшему табло с расписанием. — Чего? — Встрепенулся он. — Аббревиатура. — Старик постучал по буквам «НОТ» прямо рядом с его лицом. — В стандартном языке Малрусского сектора слово «нет» звучит не иначе как «нот». Забавно, правда? Парень обиженно потер слипавшиеся веки — он-то надеялся, что у незнакомца была более веская причина выдернуть его из сна. — «НОТ» значит «нет», а «нет» — это как раз про наш транспортник, которого нет уже минут двадцать. Парень в ответ на хриплый смех старика только хмыкнул и заерзал на скамейке, чтобы найти ту самую позу, в которой и спина, и шея найдут точки опоры. Старик не обиделся на реакцию собеседника и продолжил наворачивать круги вокруг табло с надписью «НОТ», к которой он то и дело поднимал красные слезящиеся глаза, чтобы найти в ней скрытый смысл или придумать еще одну остроумную шутку. Транспортник, несмотря на безмолвные оскорбления двух заждавшихся пассажиров, все-таки приехал. Старик занял место у окна и притворялся все время поездки спящим, пока по громкой связи не сообщили о том, что транспортник прибыл к зданию посольства Рамоссонской империи. Неожиданно резво старик подскочил к двери и спрыгнул на землю, стукнув тростью. — Неужели за имперскими паспортами сейчас такой ажиотаж? — недовольно поинтересовалась женщина, стоявшая у дверей транспортника. — Нот, — с непонятной обреченностью в голосе отозвался парень, коротавший время на остановке вместе со стариком. Вокруг здания посольства этим утром собралось чересчур много людей. Журналисты, кареты скорой помощи, кары местной полиции с проблесковыми маяками. Старик на мгновение замер на узкой пешеходной дорожке, пропуская мимо себя еще один полицейский кар. Он с тревогой поднял голову в небо и чуть ли не бегом помчался к кованым воротам посольства. Подоспел как раз к тому моменту, когда из здания выносили тело, упакованное в мешок. Старик тростью расчистил себе путь сквозь толпу виритианских зевак, чтобы лучше видеть процессию. Когда медицинские работники проносили тело мимо, он вытянул шею и прищурился. Губы старика скривились в гримасе ужаса и скорби. Он снял с головы шляпу и прижал к груди, бормоча что-то себе под нос. — Спасибо, мы не нуждаемся в ваших услугах! — прогремело над толпой. Зеваки завертели головами, пока не заметили на ступенях посольства пожилую женщину, скрестившую руки на груди. Многие узнали в ней представительницу Рамоссонии на Вирити Анну Герц, и старик был в их числе, судя по тому, как сузились его зрачки при виде посла. — Я повторяю, что инцидент произошел на территории посольства, а значит, на территории империи, а не Вирити, — уже спокойнее произнесла Герц. Очевидно, посол пыталась защитить здание посольства от поползновений местной полиции, которая — надо отдать должное — сразу смекнула, что к чему, и постаралась воспользоваться ситуацией, чтобы проникнуть на обычно закрытую территорию. Зрители быстро переключились с обсуждения трупа на дебаты о политике, напряженно наблюдая за стычкой посла и полиции Вирити. О покойнице совсем скоро забыли. Только старик, сминая в руках шляпу, шептал что-то, глядя вслед удалявшейся карете скорой помощи. *** Ирен Осоко медленно сходила с ума. Четыре стены маленького архива, старые, никому не нужные записи, хранение которых в материальном виде считалось безопаснее, чем в виртуальном информационном пространстве, подверженном хакерским атакам; беспрерывный шум вентиляции, обеспечивавшей документам нужные температурный режим и влажность; монотонный скрип пластиковых листов в руках. Ирен не считала себя мнительной и все-таки нет-нет да и оглядывалась на неплотно прикрытую дверь, будто ожидая появления убийцы Ены. Тот факт, что ментор умерла вовсе не от естественных причин, подтвердили медики. Осмотрев череп, они установили, что у Ены была пробита височная кость, повреждены лицевые. Кто-то ожесточенно избил ее тяжелым тупым предметом. Ирен услышала это заключение, еще когда находилась рядом с местом преступления, но только сейчас позволила воображению дорисовать ужасающую картину. На первый взгляд, поводов для убийства рядового консула рамоссонского посольства не было. Архив никто не вскрывал, все камеры хранения консульской зоны остались целы, а значит, мотив был личным. Но и тут не все так просто. По мрачному виду работников посольства и по тем недолгим беседам, которые состоялись у Ирен с Еной, становился очевидным факт — у Ены не могло быть ни завистников, ни ненавистников. Вывод из всего вышеперечисленного напрашивался только один: послу Анне Герц, взявшейся разобраться в этом деле, предстояла та еще работенка. Ирен приложила холодные пальцы к основанию шеи и вышла из архива, намереваясь дойти до кулера с водой. По пути она заглянула в стеклянный куб гуманитарного крыла. Ирен подумывала заглянуть внутрь, чтобы обустроить свое будущее рабочее место, которое вчера показала Ена, но оказалось, что выделенный для нее стол занял пухлый картавый мальчишка с Торендо, отпустивший нелестный комментарий в сторону зорийских студентов. Ирен с досадой стиснула зубы. Она не ожидала, что ее примут с распростертыми объятиями, но даже и представить не могла, что о ее существовании вовсе предпочтут забыть. Проходя мимо консульской зоны, Ирен остановилась, рассматривая просителей. Взгляд тут же упал на старика — вчерашнего посетителя Ены. Он сидел там же, где и в прошлый раз, только вместо Ены с ним общалась другая консул — молодая девушка, которая явно чувствовала себя неуютно на новом месте. — Зачем только опять притащился? — фыркнула Ирен и вдруг осеклась, заметив в руках старика трость с набалдашником. Воображение вцепилось мертвой хваткой в эту вещицу и мигом развернуло перед внутренним взором Ирен сцену с участием старика, трости и Ены. Сразу вспомнились слова ментора о чересчур частых визитах престарелого просителя, странное неподписанное прошение. Кто знает, что за конфликт мог возникнуть между ними? Ирен пристально вглядывалась в лицо старика, пока в конце концов не подобралась к его глазам. Мутные, с едва заметным холодным блеском в глубине, они вполне могли принадлежать убийце. Ирен попятилась, пока не уперлась спиной в кулер. Забыв о воде, она ринулась обратно в архив, надеясь, что ошиблась. После окончания рабочего дня Ирен быстро собрала вещи и опрометью выбежала из посольства. Кровать в квартире общежития за время ожидания долгожданной встречи с ней потеряла всякую привлекательность. Коротать время в одиночку с бессонницей не хотелось, поэтому Ирен обратила взор на озеро Тонгозеро, манившее поблескивающей гладью. В голове кружился вихрь отвратительных мыслей, который нужно было немедленно угомонить, а для этого следовало прибегнуть к давно проверенному методу. Посольство открытого выхода в воду не имело в целях безопасности, да и погода не располагала к купанию. И все же Ирен вышла за территорию ворот, открыла на планшете карту города и ткнула в ближайшую к ней желтую иконку зонтика, построив маршрут. Уже через полчаса Ирен продиралась сквозь засохшую траву в человеческий рост в попытке добраться до общественного пляжа. Вот только вместо золотистой косы Ирен увидела кусок грязного серо-зеленого песка длиной в четыре шага. На воде у самого берега распластались треугольные склизкие листья растения водоласки, здесь же плавал прибитый к берегу мусор: тина, обломки веток, осколки ракушек. Все это мало походило на пляж, но останавливаться было поздно. Присев на корточки, Ирен коснулась воды, холодной, но не ледяной. Она быстро скинула свитер и юбку, оставшись в нижнем белье, сложила одежду на песок. Случайных зрителей заплыва Ирен не опасалась: высокая трава скрывала ее от города Вирити, а противоположный берег было не разглядеть без бинокля. Ветер ободряюще подтолкнул Ирен в сторону воды. Она противиться не стала — осторожно ступила в озеро одной ногой, другой и плавно легла на воду всем телом. По коже прошлась волна холода, мышцы начало приятно тянуть, а тревоги прошедшего дня растворились в дымке тумана за спиной. Спустя десять гребков Ирен испуганно оглянулась на берег. Она будто почувствовала чужое присутствие, чей-то пристальный взор между лопаток. Ирен развернулась и осторожно попробовала достать ногами до дна — не получилось. Тогда она поплыла обратно к берегу, стараясь загребать воду как можно тише. Глазами Ирен беспрерывно рыскала по зарослям травы, ожидая, что устрашающее нечто появится здесь с минуты на минуту. Как только ноги коснулись дна, Ирен больше не стала скрывать своего присутствия и побежала к заветной полосе песка, поднимая столбы брызг. Мгновенно оделась, недовольно морщась — свитер и юбка противно липли к мокрой коже. Кроссовки Ирен подхватила в руки, но занести ногу для следующего шага так и не успела. Ломая тонкие позвонки травы, навстречу Ирен вышел старик — проситель из посольства. Шляпа скрывала его лицо, сутулая спина неожиданно распрямилась, обнаружив недюжий рост незнакомца. Трость, утопленная одним концом в мягкую землю, плавно перекочевывала из одной руки в другую с насмешливой угрозой. Все самые жуткие предположения о причине столь внезапного появления просителя пронеслись в голове Ирен за то мгновение, пока трость старика падала из одной руки в другую. Высокая трава вокруг зароптала, затрещала, пригнув колосистые головы. Звезды Малрус и Родия с подозрительным прищуром скрылись по пояс в воде Тонгозера, заливая розовым светом тонкие спирали облаков и прибрежной растительности. — Где кольцо? Ирен подумала, что ослышалась, но переспрашивать, разумеется, не стала. — Посол — личность неприкосновенная, — ответила она, гордо расправив плечи. Невесть откуда взявшаяся смелость заставила сделать шаг вперед, навстречу старику. Ирен могла бы сорваться с места и попытаться затеряться среди травы, но куда сильнее было желание узнать, что от нее хочет старик, что связывает его и Ену. Может, он вор? Но разве воры спрашивают напрямую о вещи, которую хотят украсть? — Про неприкосновенную личность я понял. Так что с кольцом? — Старик невозмутимо продолжил перебрасывать трость. Он словно не сомневался в том, что его жертва — пока что исключительно жертва расспросов — никуда не денется. — Вам нужно кольцо Ены? — Ирен решила отказаться от игр в притворство. — Да, оно самое. Прозрачное, из андулского кварцита. Где оно? — Думаю, вместе со своей хозяйкой. Старик с досадой цокнул, наконец прекратив перекидывание трости. — Прискорбно сообщать, но когда тело консула Ены выносили из здания посольства, кольца на руке уже не было. Ирен пожала плечами. Может, старик слишком остро воспринял уход человека, с которым еще вчера приятно общался? Тогда немудрено, что он поддался навязчивым идеям, вроде поиска исчезнувшего кольца. Однако версию с причастностью старика к убийству Ены Ирен по-прежнему не хотела отвергать, а этот странный разговор поддерживала только затем, чтобы потом сообщить о нем послу Герц. — Я первая нашла тело уважаемой Ены. Тогда абсолютно точно кольцо было при ней. Старик рассмеялся. — Собственно, этот факт и заставил меня в первую очередь встретиться именно с вами, уважаемая Ирен Осоко. Ирен нахмурилась. Старик знал ее имя? Да еще и намекал на причастность к пропаже кольца? Вот уж странный индивид. Ирен выдохнула, стараясь не поддаться панике. Она сцепила руки за спиной, не сводя глаз со старика. Пальцами вслепую нащупала корпус квадратного экрана браслета, разблокировала его и по памяти листнула ленту главного экрана вниз, туда, где находилась тревожная кнопка, которая автоматически направляла в ближайшие органы полиции данные о сигнале и его местоположении. Когда тревожную кнопку только вводили в повсеместное употребление, количество ложных вызовов полиции для одного участка перевалило за сто тысяч сигналов за стандартный день. Но как только ценник штрафа за ложный вызов взлетел до небес, количество сигналов тут же снизилось в сто, а то и в тысячу раз, позволив правительствам планет согласиться на использование технологии. Ирен уже готова была нажать на тревожную кнопку, когда старик снова подал голос: — Не стоит. После этих слов следовало бы немедленно вызвать наряд полиции, но Ирен с сомнением посмотрела на старика, жалея, что не видит его лица под шляпой. Если бы он по-настоящему боялся вмешательства полиции, то не стал бы размениваться пустыми словами, а перешел сразу к делу: отобрал бы браслет, обездвижил, угрожал оружием — той же тростью. Вместо этого старик стоял как истукан, а значит, полиция была для него не поводом отступить, а неприятной деталью, появление которой заставило бы потратить чуть больше времени и сил, чем изначально планировалось. Старик ждал, пока Ирен соберется с мыслями, никак не выказывая нетерпение. — Вы не похожи на обычного просителя, — наконец заключила Ирен. Незнакомец торжественно снял шляпу и небрежно пригладил седину волос. Морщинистое лицо, трость — все эти атрибуты должны были намекать на почтенный возраст, но при ближайшем рассмотрении выглядели… неестественно? Значит, догадки Ирен имели место быть. — Так кто же я? — Из голоса незнакомца пропала хрипотца, вместо нее в интонации затесалась горькая насмешка. — Кто-то, кто нарочно выдает себя за престарелого виритианца, хотя, судя по произношению, родился в Рамоссонской империи не больше тридцати стандартных лет назад. Кто-то, кто наверняка знает о произошедшем в посольстве больше, чем все остальные. Ирен завороженно смотрела на мужчину, забыв о кнопке и о былых подозрениях. Он, безусловно, мог представлять опасность, но именно сейчас казался безобидным, в каком-то смысле даже располагающим к диалогу. Вечерний свет разогнал сгустившиеся тени над его головой, притушил холодный блеск на дне глаз. Ирен поддалась этим чаром, но только чтобы иметь возможность оценить их потенциальную угрозу. — Садитесь, уважаемая Осоко. Нас ждет долгий разговор. Незнакомец прошел мимо Ирен к пляжу, скинул пальто и расстелил его на песке. Сел на одну половину, вторую оставил Ирен. Та, помедлив, опустилась рядом. Опрометчивое решение, но ей оно виделось единственно верным. Хотя отчасти ее действия были продиктованы мыслью о том, что она находится в диком сне, где зачастую инстинкт самосохранения отходит на второй план. Ирен не стала гасить экран браслета — все-таки осторожность никому еще не помешала. Даже если происходящее ей только мерещилось. Незнакомец на это лишь улыбнулся, не высказав возражений. — С чего бы начать… — Он задумчиво почесал затылок, осторожно положил трость и шляпу по правую сторону от себя, как если бы ему в любой момент пришлось бежать, сменив место дислокации. Ирен внимательно следила за каждым жестом мужчины. На данный момент его поведение было единственным источником достоверной информации о нем. — Обычно начинают с представления, — заметила Ирен — так студенты подсказывали тему прошлого занятия забывчивому лектору. — Да-а, — протянул мужчина. Вместо того, чтобы назваться, он поднялся на ноги, подошел вплотную к линии озера, ополоснул лицо водой, вернулся на место и только после этого протянул руку для пожатия. — Адрис Толькава. Ирен взглянула на преобразившееся лицо Адриса. Морщины растворились, словно их никогда и не было. Вода смыла грим, обнажила впалые щеки, острый подбородок, выделила узкий разрез глаз и тонкие губы. Часть длинных прядей, спадавших на правую сторону, приобрела темный, практически черный цвет, из-за чего стало очевидным, что седина, как и морщины, была искусственной. Ирен подумала, что Адрис с большой вероятностью имел ту внешность, которую большинство сочло бы привлекательной. Наверняка он и сам считал себя привлекательным, иначе откуда бы взяться этой едва заметной примеси снисхождения во взгляде и улыбке? Тем временем Ирен не спешила отвечать на приветственный жест. — Ваше имя мне ни о чем не говорит. — Да, точно. — Адрис осторожно подвинул руку Ирен, чтобы подобраться к карману пальто. Небрежным жестом он вытащил какой-то металлический значок и помахал им перед лицом. Ирен прищурилась, увидев три красные буквы на общепринятом языке СТ «ВБР» и серийный номер, который постаралась запомнить, чтобы после проверить на действительность. — ВБР — внешняя безопасность Рамоссонии? — уточнила она, вскинув брови. — Так точно. Служу Рамоссонии и его величеству императору, — странно поморщился Адрис. Если сидевший перед Ирен мужчина и правда числился в рядах имперской разведки, это многое бы объяснило. Как минимум осведомленность касательно ее имени. Ирен с волнением проследила за тем, как значок перекочевал обратно в карман Адриса. — Как можно такую вещь хранить в кармане? — не удержалась она от вопроса. — А где мне ее хранить? — Адрис наклонился к Ирен ближе. — Я бы лучше опасался за сохранность чужих карманов, чем своих собственных… Не смотрите так осуждающе. Ценность вещи иногда можно определить лишь по тому количеству мер безопасности, которыми ее окружают разумные существа в попытке защитить. Поэтому нет лучшего места для хранения слитка иллидия или чего-то столь же дорого сердцу, чем у себя в кармане. — Кто-то еще знает, что вы — разведчик? — Ирен не спешила верить на слово Адрису, предпочтя услышать подтверждение от кого-то со стороны. — Например, посол Герц? — Скажете тоже. По-вашему, мне следовало поставить в известность о моей деятельности все рамоссонское посольство? Обо мне знала только Ена. — Почему же я попала в число избранных? — Хотел вас заинтересовать, чтобы продолжить наш диалог, — Адрис сверкнул улыбкой. Ирен решила опустить тот факт, что его игра с переодеванием и слежкой уже в достаточной степени ее «заинтересовала». — Что связывало вас с Еной? — холодно спросила она, убедившись, что тревожная кнопка все еще находится под рукой. — Вы вели тайную переписку? Адрис мгновенно изменился в лице. Напускная уверенность бесследно испарилась. — Откуда вы знаете? — Вы слишком громко и много говорили в посольстве, когда пришли на прием к консулу, — явно тем самым отвлекали внимание от истинной цели своего визита. Вы якобы согласились заполнить прошение императору Рай, и я даже поверила, что это занятие и правда могло занять не меньше пятнадцати минут. Вот только вы не поставили подпись, и Ена никак на это не отреагировала. Заполненный вами планшет она положила отдельно от остальных, хотя все документы собирают в одну стопку, чтобы потом отнести либо в архив, либо на рассмотрение послу. Ирен качнула головой, не глядя на собеседника. — Сейчас вы показали мне значок ВБР, что навело меня на мысль о переписке. Я знаю, что посольствами часто пользуются разведчики для передачи сведений на родину. У послов часто есть право на тайную почту. Ни электронные, ни материальные письма нельзя вскрывать, а значит, послам удобно поручать транспортировку секретных данных. Ирен перевела взгляд обратно на Адриса. Его лицо наконец приобрело серьезный задумчивый вид, что делало его больше похожим на работника спецслужб Рамоссонии. — Вы меня удивили, уважаемая Осоко. Приятно удивили. — Я еще не закончила, — спокойно продолжила Ирен. — Есть вероятность, что я ошиблась. Может, вы нарочно дали мне все эти подсказки, чтобы я поверила в достоверность вашей легенды. — Зачем бы я стал вас обманывать? — Может быть, на самом деле вы разведчик не Рамоссонии, а Вирити или Королевства Атлас, или пиратских группировок — кто знает? А со мной вы хотите установить доверительные отношения, чтобы получать нужные сведения из первых уст. Возможно, вы и с Еной хотели провернуть такой трюк, но у вас ничего не вышло, и вы решили от нее избавиться. Ирен придвинула пальцы ближе к экрану браслета, с замиранием сердца выискивая в улыбке Адриса трещины. Следующие слова она произнесла с нескрываемой угрозой: — В наше время только ленивый не поддастся искушению кого-нибудь обмануть. — Так какая версия вам нравится больше? Адрис казался абсолютно спокойным, но, судя по всему, играть роли и надевать маски ему было не в новинку. Так что Ирен замялась, собираясь с ответом. — Думаю, вы все же на стороне Рамоссонии. Адрис снова заливисто рассмеялся, чуть запрокинув голову. — Для приличия попросили бы хоть одну строчку из имперского гимна назвать. Зря учил, что ли? Уголки губ Ирен непроизвольно дернулись вверх, но радоваться раньше времени не стоило. – Вы, в общем-то, верно догадались и о Ене, и о переписке. Ваша ментор была шифровальщиком. Пусть посольскую почту и нельзя вскрывать, мало кто захочет положиться исключительно на добропорядочность служб Вирити. Поэтому все добытые мною сведения Ена шифровала и отправляла на Зори вместе с остальными документами. Адрис грустно вздохнул и надолго замолчал. Ирен почувствовала между строк невысказанное вслух сожаление в связи с уходом Ены. Похоже, Адрис привык к ее обществу, как к хорошему сомо, и теперь мучился от первых спазмов ломки. — Думаете, кто-то узнал о вашей переписке и убил Ену? — Ирен первой разорвала тишину. — Определенно так, потому что на Зори не получили новых данных за вчерашний день. — Убийца перехватил сведения? — Скорее всего. — Но если информация была зашифрована, то пропажа сведений не так критична? Да и какие сведения с Вирити могут представлять особую ценность для перехватчиков? У Рамоссонии спокойные отношения с виритианцами. Адрис снова замолчал, словно расспросы Ирен заставили его усомниться в необходимости продолжения диалога, а может, и вовсе пожалеть о его инициации. Он поднял с песка округлый камень и с размаху бросил в озеро. Камень плюхнулся брюхом на воду и скрылся на дне. Поверхность озера вздыбилась полупрозрачными кругами с пятнами бликов. Где-то вдалеке зашелестела крыльями и загоготала, взлетев на воздух, стайка птиц. — Во-первых, – Адрис заложил руки за спину, — вчерашняя партия данных представляла собой не просто ценность, но даже опасность для Рамоссонии в случае раскрытия. Во-вторых, — он качнулся на носках, — зашифрованная информация пропала одновременно с шифром. Ирен подмывало спросить о том, что за сведения могли представлять опасность для империи и что в принципе мог вынюхивать разведчик на безобидной Вирити, но подозревала, что ответа не получит. Поэтому она зацепилась за последнюю фразу про шифр. — Кольцо Ены? Оно как-то связано с шифром? Адрис кивнул. — Как я уже говорил, ценную вещь стоит прятать на самом видном месте. Кольцо содержит в себе матрицу — шифровальный алфавит. Ирен потерла глаза. Виски прострелила усталость. Может, этот Адрис и правда из разведки? Но зачем тогда он раскрыл ей все карты касательно подробностей тайной переписки? Неужели проверял ее реакцию так же, как она проверяла его? Что ж, в этом был смысл. Особенно с учетом того, что Ирен прибыла на Вирити недавно и тут же попала с корабля на бал. — Я повторяю, кольцо пропало после обнаружения тела, а значит, убийца либо вернулся на место преступления, либо кольцо забрал кто-то еще. Кто-то, кто находился с утра в посольстве. Адрис снова молча кивнул. Ирен тихо усмехнулась: — Сначала я подозревала вас в двойной игре. Теперь эти подозрения коснулись меня? — У меня с самого начала разговора сложилось впечатление, что вы играете в шпионские игры не первый год, — Адрис хищно улыбнулся. — Вашей проницательности можно только позавидовать. — Я учусь с будущими дипломатами. — Ирен пожала плечами, будто этим было все сказано. — Вечные конкуренция, лицемерие и подковерные игры. Миниатюрная модель того, что ожидает нас в будущем. Адрис лукаво прищурился: очевидно, обратил внимание на то, что Ирен отзывалась об особенностях обучения дипломатии без презрения, но с обреченным смирением. Он кивнул третий раз, сделав какие-то выводы, известные лишь ему одному. — Может, вы тогда окажете мне небольшую услугу? — осторожно поинтересовался Адрис. — Конечно, если кольцо попало к врагу вместе с данными, мне и империи уже никто и ничто не поможет. — Эти слова Адрис произнес подчеркнуто легко, словно речь шла о потерянных фантиках от конфет. — Но если кольцо попало к третьим лицам, есть шанс избежать раскрытия украденных данных. — И чем же я могу помочь? — Вы обладаете неограниченным доступом на закрытую территорию посольства, а значит, если кольцо случайно или намеренно забрал кто-то из персонала, вы сможете вычислить нашего воришку. Кроме того, вы уже посвящены в курс дел. Поверьте, в случае успеха я замолвлю за вас словечко кому надо. Вашу помощь в деле оценят по заслугам. Ирен погрузилась в размышления. Странно было думать, что Адрис всерьез просил о помощи в разведке. Скорее всего, он просто хотел понаблюдать за ней и убедиться в том, что Ирен — обычная студентка, оказавшаяся в ненужное время в ненужном месте. Расценивать предложение Адриса стоило как очередную своеобразную проверку наравне с вопросом про кольцо, заданным в лоб, и внезапным возникновением Адриса в образе старика с тростью наперевес. Ирен догадывалась, что эту проверку проходить необязательно, но взыгравшее чувство долга, привитое за годы обучения в Зорийском Университете, мысль о государственной важности задания и возможности встать в один ряд с родителями — все это медленно, но верно склоняло чашу весов в пользу незамедлительного «да». — Если откажетесь, я пойму. Все-таки Ена своим примером доказала, к чему может привести участие в… подобного рода предприятиях. Да и мы с вами почти незнакомы — поверить в мою искренность будет сложно. Ирен позволила себе улыбку. Адрис знал, как манипулировать чужими эмоциями: сначала надавил на все болевые точки, чтобы услышать согласие, и только после этого решил упомянуть возможные риски. Запоздалые предупреждения Адриса заставили вспомнить о последних словах Ены: «Бояться — это нормально. Главное, чтобы страх не вынуждал оставаться на одном месте». Может, само провидение, если оно действительно существовало, подталкивало Ирен к тому, чтобы наконец заявить о себе, стать той птицей, что решится полететь над заливом в неизвестность? Ведь смерть Ены напугала не столько фактом совершенного насилия, сколько предупреждением о том, что ожидание подходящего момента может сыграть злую шутку. Кроме того, у Ирен была еще одна веская причина согласиться на предложение. Причина, которая сначала заставила ее прилететь на практику именно на Вирити, а теперь подталкивала ввязаться в сомнительную авантюру, если от нее действительно зависело будущее империи. Эта причина была сугубо личной, поэтому Ирен трепетно хранила ее внутри, страшась выставить на всеобщее обозрение. — Значит, я должна отыскать для вас кольцо? — Все так, а взамен я… — Не надо ничего взамен, — перебила Ирен. — Вернее, надо, но не ваши рекомендации. — А я чуть было не подумал, что не перевелось еще на свете бескорыстное благородство. — Я хочу стать новым шифровальщиком. Адрис удивленно приподнял брови. — Считайте, что поиск кольца — не только проверка моей преданности империи, но и итоговое тестирование на новую должность. Вам же нужен кто-то, кто заменит Ену? — Ирен нервно сглотнула, удивленная собственной дерзостью. Хотя в целом ничего удивительного в ее поведении не было. Весь лимит страха она израсходовала еще с утра. Встреча со смертью, косые взгляды, открытое презрение — все эти пинки судьбы равнодушно не перенес бы даже камень, наметив трещины. — Что за игры? — Адрис недовольно поморщился. Условие Ирен явно оказалось для него сюрпризом. — Я кого попало себе в помощники не набираю. Мы не в шпионов играем, а в рулетку. — В везение верит тот, кто не способен видеть дальше собственного носа, — тихо произнесла Ирен и уже громче продолжила: — Мои родители — известные на Зори чиновники, верные императору. В моей биографии вы не найдете ни одного факта, который вызвал бы сомнения насчет преданности Рамоссонии. Тем более вы сами сказали, что на данный момент я знаю о вас и тайной переписке больше, чем кто-либо другой. Лучшего кандидата на роль шифровальщика вы не найдете. Адрис явно колебался, но в его глазах уже зажглись искры азарта. Ирен удовлетворенно подумала, что выбрала верную тактику построения диалога. Оставалось озвучить еще один аргумент, припасенный напоследок. — Я хочу быть полезной империи по-настоящему, а не чисто формально. Ена ведь тоже этого хотела, поэтому вы и выбрали ее, верно? — Ирен хорошо помнила рассказ ментора о Дивалии, войне, несбывшихся мечтах. Все это отразилось в заметно потяжелевшем взгляде Адриса. Слова попали в цель. — Похоже, за границами Рамоссонии куда ни плюнь — одни моралисты, — Адрис вздохнул, будто это его расстроило, и неохотно признал: — В общем-то я игры люблю. Почему бы не сыграть по вашим правилам? Я согласен, а вы? Ирен без промедлений выпалила: — Я согласна. — Смотрите не пожалейте. Адрис протянул руку, и на этот раз Ирен пожала ее. Выражение его лица не позволило с уверенностью сказать, чего он ждал от нее: успеха или поражения. Возможно, надеялся на первое, но больше ставил на последнее. Хотя откуда Ирен могла знать, что на самом деле творилось в голове Адриса? Чем больше она наблюдала за ним, тем больше убеждалась в том, что только что заключила сделку не иначе как с дьяволом. — И да, прошу прощения за устроенный здесь спектакль. У меня не самые гуманные методы ведения переговоров. «Беспокоятся ли дьяволы о совершенных ими грехах?» — Ирен мысленно усмехнулась, все еще сомневаясь, не совершила ли ошибку. Она неопределенно взмахнула рукой, мол, у каждого свои недостатки. Ей вдруг захотелось задержаться на пляже. Пусть состоявшийся разговор с Адрисом нельзя было назвать дружеским и приятным, но он всяко казался интереснее унылого вечера в квартире общежития. — Не ищите меня. Я сам вас найду, — Адрис недвусмысленно намекнул на окончание беседы. Ирен встала, отряхнула песок с подола юбки, надела кроссовки. — До встречи, — тихо прошептала она. Как только логические цепочки оказались озвучены, к ней снова вернулись непонятные робость и смущение. Дело в том, что Ирен привыкла просчитывать все наперед. Ее жизнь сводилась к выявлению проблем и подготовке плана действий на случай возникновения последствий этой проблемы. Причем от проблемы часто отходили десятки ветвей последствий, к каждому из которых необходимо было разработать как минимум одну, а то и несколько последовательностей действий. Поэтому застать Ирен врасплох практически не представлялось возможным. И только во время живого общения с разумными существами она сталкивалась со сложностью быстрого прогнозирования вопросов и ответов, поэтому с осторожностью подбирала даже слова приветствий и прощаний. Можно сказать, что к обсуждению происшествия в посольстве она готовилась заранее, всерьез рассматривая возможность наступления этого события. Что действительно застало Ирен врасплох, так это вопрос Адриса, донесшийся вслед: — А купание в холодной воде на ночь глядя как-то способствует мыслительному процессу? Ирен остановилась, чувствуя, как жаркая кровь прилила к лицу, но назад не обернулась. Сделав вид, что не услышала вопроса, она принялась пробираться по проторенной тропинке среди травы, то и дело поглядывая на небо, где уже зажглись первые звезды, маня за собой в необъятную высь. ---------- Глава 3. «Все проходит, но бесследно не проходит ничего» Глава 3. «Все проходит, но бесследно не проходит ничего» Адрис Толькава, офицер службы ВБР на Вирити, повидал многое за последние несколько лет, но сегодня, 26 числа 8 месяца 1030 года по новому летоисчислению, кажется, впервые в жизни признался самому себе: он не знает, что ему делать. С самого утра, оказавшись рядом с посольством, он бегал по всей Вирити и выпытывал подробности произошедшего с Еной, не имея возможности попасть внутрь здания в первой половине дня, пока там шли следственные мероприятия. Когда просителей снова начали впускать в посольство, Адрис уже знал, кого искать. Ирен Осоко. Признаться честно, она его напугала, хотя уместнее было бы сказать «заинтриговала». Во-первых, когда Ирен вместо того, чтобы вернуться после работы в общежитие, отправилась на берег Тонгозера. Во-вторых, когда принялась рьяно разоблачать его выступление и доказывать, что сможет заменить ушедшую Ену. Мягко говоря, он не ожидал такого поведения от студентки, которая только что столкнулась с потерей наставницы и узнала о происках служб ВБР. Вообще-то со стороны могло показаться, что и Адрис, и Ирен были полны цинизма, общаясь на берегу озера на тему шифров, смерти и риска. Но на самом деле в глазах каждого из них плескалась боль потери, которую они тщетно пытались скрыть. Зачем? Наверное, потому что однажды жизнь научила их равнодушию, въевшемуся под кожу. Равнодушие в целом не считалось пороком, но о нем часто отзывались с долей презрения. Ни Адрис, ни Ирен не побоялись показать эту свою черту характера, тем самым заставив друг друга ощутить если не доверие, то хотя бы намек на симпатию. Адрис видел, как Ирен нервно скрещивала пальцы, теребила ремешок браслета и длинный рукав свитера. Он чувствовал исходящее от Ирен отчаяние, которое приглушила только перспектива работы новым шифровальщиком. Это заставляло вновь и вновь задаваться вопросом: что же с ней случилось, что только мысль о содействии разведке позволила ей вздохнуть спокойно? Адрис понимал, что ему в любом случае следовало радоваться неожиданному решению Ирен. Выдав подробности о кольце Ены, Адрис ничем не рисковал. Даже с учетом возможной вербовки Ирен иностранными спецслужбами. На данный момент вражеская разведка могла находиться лишь в двух состояниях. Либо у нее на руках уже были зашифрованные сведения вместе с ключом — и в этом случае империя только постфактум узнает о том, кто именно под нее копал, устроив кровавую расправу над консулом. Либо у разведки на руках были лишь зашифрованные данные — тогда Адрис своим рассказом ускорит поиск пропавшего кольца, подключив к нему чужих агентов. В случае, если Ирен все же окажется обычной студенткой с необычными наклонностями, Адрис не только ничего не потеряет, но и получит в распоряжение нового шифровальщика, не обделенного интеллектом. Тогда будет просто глупо думать о мотивах, толкнувших Ирен на опасное поприще. Не тратит же время какой-нибудь токарь или фрезеровщик на то, чтобы думать о причинах работы инструмента, который прекрасно справляется с возложенными на него функциями. И все-таки окончательно выбросить из головы Ирен у Адриса не получилось. Когда Ирен Осоко покинула пляж возле Тонгозера, Адрис еще некоторое время разглядывал мутную воду, отражавшую серые морщины облаков над догоравшим закатом, после чего отправился по пятам за Ирен. Он хотел убедиться, что с ней ничего не случится по дороге в общежитие, да и в посольском городке у него еще остались незаконченные дела. Адрис запоздало подумал о том, что мог бы не шнырять за спиной Ирен, а предложить вместе прогуляться до территории посольства. Но свою роль сыграла дурная профессиональная привычка держать дистанцию. Не то чтобы Адрис не умел общаться или правильно подать себя в обществе, просто так ему было спокойнее. Особенно после событий последних лет. Адрис Толькава происходил из семьи коренных зорийцев. Его предки застали становление и расцвет Рамоссонской империи, свержение одних правящих династий и восхождение на престол других. Чрезвычайная удача и предприимчивость Толькава позволяла им всегда оставаться на плаву вне зависимости от событий, потрясавших страну. Ныне живущие Толькава — отец, мать и брат Адриса — не отставали от своих предков. Они владели крупным банком на Зори и специализировались на выдаче кредитов имперскому государству. Во время Хаской войны с пиратами на дальних рубежах Толькава не только выделили деньги на спонсирование боевых действий, но и скупили долги тех компаний, что не верили в возврат долга Рамоссонией. В итоге война завершилась победой, а империя выплатила проценты по кредиту, сделав Толькава одними из самых богатых людей Ближнего Космоса. Многие обвиняли Толькава в наживании средств нечестным образом, называли их деньги кровавыми. Сами Толькава предпочитали говорить о том, что их богатство стало наградой за веру в честность правителя Рамоссонии и победу имперских солдат. Адрис Толькава в разделе средств семьи не участвовал и во время войны находился в штабе Внешней Безопасности Рамоссонии. Он не унаследовал предпринимательской жилки, поэтому предпочел банковской службе военную. Именно в этой стезе Адрис планировал доказать свою преданность империи и снискать уважение и почет самого императора Рай. Вот только ни почета, ни уважения он так и не снискал, оказавшись сосланным за пределы внутреннего кольца Малрусского сектора. Все из-за первой самостоятельной операции, которую Адрис проводил чуть больше года назад в нейтральных землях. Собственная затея казалась ему блестящей, но на поверку не была осуществлена должным образом и повлекла неприятные для Рамоссонии последствия. Разведка на планете Вирити, отдаленной от центра сектора, была чем-то сродни наказания, попытки искупить вину за провал и вернуться на Зори с гордо поднятой головой. К слову, Адрису еще предстояло вернуть себе право носить фамилию Толькава, потому что немногочисленные родственники заступаться за него перед императором не стали. Так, Адрис провел на Вирити уже пятнадцать стандартных месяцев, за которые наладил шпионскую сеть, призванную следить за развитием событий на стыке трех основных политических сил Ближнего Космоса: Рамоссонской империи, Союза Независимых Планет и совсем молодого государства Свободного Королевства Атласа. Для сообщения со столицей Адрис подобрал надежного связного в имперском посольстве — Ену Ноулон. Они успели сработаться, найти общий язык. Поэтому новость о ее смерти ударила Адриса тупой болью в затылок, рискуя лишить остатков уверенности в собственной компетентности. Он снова провалился. Снова не справился. — Извините, — послышалось впереди. Адрис встрепенулся, сбросив навалившиеся на плечи тяжелые мысли. Пока он занимался самобичеванием, Ирен пересекла заросший травой пустырь и поднялась по пешеходной дороге к воротам, преграждавшим вход в посольство. Она приложила пропуск-карту, показала удостоверение двум охранникам и уже шагнула вперед, как вдруг столкнулась с выходившим в город мужчиной и теперь потирала ушибленный лоб. — Вы меня простите, — вежливо, но с едва сдерживаемым раздражением раздалось в ответ. Адрис остановился в двухстах метрах от этой сцены, сделав вид, что пытается сориентироваться на незнакомой местности. На самом деле он попытался рассмотреть лицо мужчины, в которого врезалась Ирен. Их неловкая встреча не выглядела подозрительной, нет. Просто Адрис посчитал нужным проверить того, кто на ночь глядя решил выйти в город. Ему хватило нескольких секунд, чтобы разглядеть массивный прямоугольный подбородок, толстую потную шею и потерявшиеся среди складок лица глаза. Он узнал в позднем посетителе посольства Кориолана Герц, супруга посла Анны Герц. Лично с ним Адрис не общался, но от других слышал, что Кориолан — очень приятный и открытый человек, в отличие от своей строгой и прямолинейной жены. «Наверное, навещал супругу, но та сегодня явно задержится в посольстве допоздна, разбираясь с утренним происшествием», — подумал Адрис, добавив в адрес убийцы Ены парочку ругательств, скорее для проформы, чем если бы он действительно был зол — гнев вместе с прочими чувствами притупился за прошедшие часы. «Знайте, уважаемая посол Герц, сегодня ночью бодрствуете не вы одна, — Адрис пропустил мимо себя Кориолана Герц и мысленно обратился к пятнам света в окнах рамоссонского посольства. — Разница между нами лишь в том, что вас ждут дома». Адрис снял шляпу, смял ее, убрал во внутренний карман пальто и быстрым шагом приблизился к воротам. Пропуск, изготовленный при содействии Ены, произвел на охранников нужное впечатление — все благодаря значившемуся в нем имени, которое Адрису не принадлежало. — Уважаемый Ноулон, примите наши соболезнования, ваша сестра… — Лица охранников исказились сочувствием, похожим на натуральное. — Не стоит, уважаемые, я бы хотел забрать ее вещи. Вы не против? — Адрис изобразил страдальческую улыбку и беспрепятственно оказался на территории рамоссонского посольства. Как только он прошел пропускной пункт, улыбка мигом слетела с лица. Адрис смог обмануть охрану, выдав себя за другого человека, значит, и убийца Ены — будь он достаточно хитер — смог бы провернуть похожий трюк. Эту мысль тут же сменила другая: Адрису ведь пришлось достаточно постараться, чтобы наладить контакт с Еной и получить пропуск на экстренный случай. После этого он еще несколько раз появлялся с Еной под руку, чтобы убедить немногих свидетелей в том, что он действительно ее «родственник». Ведь только родственники служащих посольства могли пройти дальше консульских залов, вглубь городка. Более того, только совсем уж узкий круг лиц мог попасть в главное здание поздней ночью, когда было совершено нападение. Так что убийца либо был чересчур удачлив и изобретателен, либо имел связи с кем-то из служащих в посольстве. Адрис по привычке хотел задумчиво ковырнуть ногтем рукоять трости, но вспомнил, что оставил ее для правдоподобности нового образа. На Вирити ему пришлось создать для себя две личины: старика-просителя по фамилии Кегель и двоюродного брата Ены по имени Калеб Ноулон. Было у Адриса припасено и несколько эпизодических ролей на всякий случай. Однако по иронии судьбы роль Калеба Ноулона сейчас была единственно возможной и вместе с тем самой тяготившей из всех в свете недавних событий. Ведь ему предстояло проверить квартиру Ены. Адрис без труда догнал Ирен, незаметно проследив за ней чуть ли не до самых дверей общежития — теперь он получил информацию о месте проживания потенциального шифровальщика. Только после этого Адрис свернул обратно на центральную пешеходную дорожку, чтобы сменить один серый кирпич здания на другой. При свете дня дома еще хоть как-то можно было отличить друг от друга, но с наступлением сумерек яркие полосы подсветки по всему периметру зданий и прилегавших к ним территорий превратили городок в некое подобие зеркального лабиринта, где каждый поворот сулил очередной тупик. Адрис опрометчиво поднял взгляд вверх в попытке рассмотреть за яркой иллюминацией небо, но тут же опустил вниз, почувствовав головокружение. До квартиры Ены Адрис добрался без приключений. Ключ и пропуск сработали, беспрепятственно впустив его в однотипную квартиру дипломатических служащих. Адрис осторожно шагнул в прихожую и ощутил непривычную уязвимость. На входе в посольство посетителей и служащих обыскивали, поэтому никакого оружия он с собой не захватил. А ведь убийца вполне мог залезть в квартиру Ены, зная, что хозяйка сюда больше не вернется. Адрис вскинул руку на уровень груди, готовясь принять удар. Над головой автоматически вспыхнул неяркий светильник, подсветив фигуру Адриса, как если бы он был актером на сцене, собиравшимся исполнить сольную партию. Адрис отскочил в сторону, но сделал это слишком поздно. Из глубины квартиры послышались странные шум и возня. Адрис отпрянул к стене, но уткнулся спиной в выступавшие полки. На ощупь он схватил что-то, смутно похожее на стеклянную вазу, и приготовился к схватке. Тяжелые шаги приблизились к нему вплотную, но сквозь темноту не угадывались даже очертания неизвестного гостя. Адрис уже занес вазу над головой, но тут почувствовал, как что-то теплое и влажное уткнулось ему в колено. От неожиданности он выпустил вазу — та упала, разбившись вдребезги. Что-то живое завозилось у ног Адриса, захрапело. Его рука опять потянулась к полке, но наткнулась на выключатель. Под потолком вспыхнули точечные лампы. Свет разлился по квартире и отразился в осколках и мелких чешуйках на спине существа с меховыми лапами, треугольными ушами и длинным хвостом. Это был обыкновенный домашний паскар — совсем молодой щенок, судя по волосистой холке и не до конца развитым клычкам, которые он старательно выпячивал над слюнявыми губами. — Рявкнул бы на меня для приличия, — растерянно произнес Адрис, присел на корточки и инстинктивно протянул руку навстречу паскару. Тот оттолкнул ее от себя передними лапами, мазнув острыми коготками, и тихо заскулил. — Не знал, что Ена завела себе такого невоспитанного компаньона. Адрис поджал губы, рассмотрев на тонком ошейнике имя «Пегас», и тут же не удержался от комментария в адрес по-детски пухлого паскара: — Так значит, Ена надеялась, что однажды ты полетишь? Оказывается, ей была не чужда ирония. Пегас возмущенно фыркнул, отвернулся и сел перед входной дверью. Адрис обошел квартиру, бесцеремонно распахнул дверцы шкафов, чтобы убедиться в том, что он здесь один. К счастью, не нашлось ни следов взлома, ни чужого пребывания. Значит, убийца не стал наглеть, ограничившись исключительно визитом в имперское посольство. Ена не хранила у себя никаких важных документов, но на всякий случай Адрис почистил память всем электронным устройствам, жалея, что не может провести ту же операцию для самого себя. Наконец покончив с работой, он развалился на стуле в узкой кухоньке и уперся затылком в стену. В отсутствие дел на него тут же комом навалились тревожные мысли. Горло засаднило, но Адрис, будто прикованный к стулу, не смог пошевелиться, даже чтобы налить воды. Ему только и оставалось, что лениво скользить взглядом по комнате, еще раз проверяя себя, а может, стараясь ощутить присутствие хозяйки. Ена не стала кардинально менять обстановку выданной квартиры. Стены в помещениях пустовали, и только в прихожей стояли ваза — теперь представлявшая собой груду осколков — и значок «За отличное несение службы в МИД», выданный за храброе ведение дел на Дивалии. Адрис с трудом сглотнул и обернулся к окну. За стеклом зловеще мерцала в ночи красная дорожка из сигнальных огней на крыше высотных зданий Вирити, напоминая тропу, уводившую вслед за течением вод Тонгозера в места, где вполне могли упокоиться души образцово-показательных работников МИД. Пегас заскребся, напоминая о своем присутствии, а может, почувствовав что-то. Адрис рывком поднялся на ноги и мгновенно очутился возле дверного зрачка. Лестничная клетка пустовала. — Тебе показалось, дружок. — Адрис провел ладонью по встопорщенной шерсти на холке. Он всегда с непониманием относился к тем, кто разговаривал с животными, смеялся над попытками донести до них смысл произнесенных слов. Однако сейчас именно Пегас стал тем, кому Адрис смог признаться: — Ее больше нет. Нет. Адрис очнулся от того, что Пегас грыз ему ногу. Он посмотрел на часы — два ночи. К счастью, у него не вышло продрыхнуть до самого утра. Адрис потянул затекшие мышцы и выскочил из дома Ены в прохладный сумрак. Он хотел воспользоваться нынешним прикрытием и прогуляться вдоль территории посольства, чтобы оценить, правда ли убийца Ены мог проникнуть в здание, не имея при себе волшебного пропуска. Уходя из квартиры, Адрис наткнулся на испуганную морду паскара Ены, из-за чего почувствовал возросшее давление. «Ты обязан во всем разобраться», — говорили глаза Пегаса. Адрис был готов взять на себя эту ответственность, но не ответственность за самого паскара, которого снова предпочел оставить в гордом одиночестве. Адрис выбрал несколько кольцевых дорожек, которые опоясывали здания посольства, пристроек и посольского парка, напоминая знак бесконечности. Мягкое покрытие дорожек скрадывало звук шагов и приятно пружинило под ногами. Адрис обращал внимание на освещенность, расположение входов и выходов здания-тарелки, отмечал наличие камер. Вскоре Адрис понял, что больше спит на ходу, чем запоминает окрестный пейзаж. Тем более у него начали слезиться глаза от ветра и яркого света фонарей. Поэтому, завершив маршрут, он вернулся в квартиру Ены. В прихожей наткнулся на большую спортивную сумку, которую можно было использовать как переноску. Адрис раскрыл среднее отделение пошире и попытался затолкать внутрь сопротивлявшегося всеми силами Пегаса. — Идем, дурень, а то помрешь здесь с голоду, пока о тебе кто-нибудь вспомнит. Пегас оставался непреклонен, поэтому Адрис скормил ему таблетку снотворного вместе с куском ветчины, завалявшимся в холодильнике. С трудом оторвав сумку с паскаром от пола, Адрис вышел с территории посольства. Но перед этим он вручил охранникам на входе подготовленный заранее конверт со словами: — Здесь все распоряжения насчет оставшегося имущества Ены. Передайте их коменданту или послу Герц… Кому-нибудь… Охранники что-то наговорили ему в ответ с утешительным видом, а Адрис подумал, что неплохо вжился в роль брата Ены, раз расставание с чужой квартирой навеяло на него тоску. Адрис отыскал спрятанную трость, вынул из кармана шляпу, которую, не расправляя, нацепил на голову, и заковылял вверх по улице. Неподалеку от посольства расположилась станция межпланетной связи. Межпланетная связь в Ближнем Космосе была построена на принципе закрученного вихря светового пучка, частоты и орбитальный угловой момент которого нес в себе зашифрованную информацию пользователя. Сложность такого устройства заключалась лишь в создании установки, которая смогла бы точно генерировать такие вихри, и установки, которая могла бы эти вихри воспринимать и дешифровать. Поэтому станции межпланетной связи были непозволительной роскошью для многих планет внешнего кольца Малрусского сектора, но не для богатой Вирити. Когда Адрис только прибыл сюда, то наивно полагал, что именно эти непритязательного вида прямоугольные будки на ножках, именуемые излучателями, станут его помощниками в передаче полученных в ходе разведки сведений, но не тут-то было. Во-первых, отсылаемые межпланетные сообщения проверялись виритианскими службами настолько тщательно, насколько это возможно. Во-вторых, у сообщений был лимит слов. В-третьих, одно сообщение от Вирити до Зори, состоявшее из десяти слов, стоило столько же, сколько билет на транспортник в том же направлении. Поэтому Адрис пользовался межпланетной связью, только чтобы отправить краткий отчет штабу на Зори в зашифрованном виде — в виде пространных, но символичных фраз, в которых так или иначе фигурировала вода, служившая образом Вирити. Абстрактные короткие предложения в качестве шифра использовали не только имперские службы, но и простые обыватели ввиду ограничения на длину сообщения, что снижало возможные подозрения. И пусть власти Вирити знали о рисках использования межпланетной связи, они предпочли продолжить извлекать из этого выгоду, чем просто прикрыть проект. Адрис хорошо помнил наизусть набор кодовых фраз, но никак не думал, что ему придется докладывать руководству о смерти своей напарницы. Он подошел к квадратной будке, осторожно положил на землю сумку с Пегасом и наклонился над клавиатурой и экраном, встроенными в ее корпус и защищенными по бокам щитами, чтобы случайный прохожий не подглядел за набираемым сообщением. Адрис не с первого раза попадал в буквы на экране, по несколько раз перепечатывал одно и то же слово. Он злился на будку, на руководство, на все недомолвки и таинства, призванные скрыть суть произошедшего. Ему хотелось кричать, но вместо этого приходилось молчать. Больше всего Адрис злился на самого себя. Глупая взбалмошная беготня по городу, затем сцена с Ирен у озера — все это было отвратительной импровизацией, на которую он согласился только из-за отчаяния. Пусть Адрис привык бросать пыль в глаза, заставляя всех верить в то, что он непогрешим. На самом деле все было ровным счетом наоборот. Он давно утратил веру в собственный успех. Более того, штаб разведки — его непосредственное начальство — тоже утратил к нему былое доверие. А уж после известия об убийстве Ены штаб наверняка и вовсе потребует его отставки из-за отсутствия результативности — здесь, без преувеличения, он ушел в глубокий минус. Адрис приложил браслет для оплаты и со всей силы вдавил кнопку «отправить». Он не был силен в физике и теории вихревой оптической связи, тем более не представлял, как пучки света, направленные вдоль космических струн, позволяли доставлять сообщение за десятки часов, а не лет. Поэтому в такие моменты ему представлялось, что внутри невзрачной коробочки есть что-то наподобие гребенки, по которой проводит чья-то невидимая рука, выдавая нужную комбинацию нот — частот света. Адрис задрал голову вверх, но ничего не увидел, хотя коробочка выдала обнадеживающее «успешно». На самом деле над Вирити расцвела радуга, недоступная человеческому взору, которая несла в себе четыре слова: «А озера здесь глубокие». *** Ирен лежала на кровати, уставившись в потолок, хотя будильник уже давно прозвенел. За ночь она так и не сомкнула глаз. Сначала вдоль и поперек изучила всю имевшуюся в сети информацию об Адрисе Толькава. Конечно, никакой из источников не упомянул о его принадлежности к ВБР. Зато множество семейных фотографий позволили утверждать, что агент разведки и богатый наследник активов Толькава не отличались друг от друга, по крайней мере внешне. Номер значка ВБР, который вчера продемонстрировал Адрис, Ирен записала, чтобы найти его, когда в следующий раз окажется неподалеку от базы данных в посольстве. Как только с проверкой Адриса было покончено, Ирен позволила себе тяжело выдохнуть. На протяжении всего дня что-то внутри противно тянуло, угрожая порваться. И только сейчас натяжение исчезло, оставив после себя ноющее чувство, какое бывает в перетруженных связках. Мысль о том, что она может стать частью разведывательной службы, вызывала одновременно страх и удовлетворение. Пусть причиной к этому послужили трагические события, но Ирен со странной уверенностью чувствовала, что все произошло так, как нужно. Возможно, виной всему стали уроки — не только университетские, но и школьные, — призывавшие быть нужным для коллектива, города, планеты, страны. Возможно, она просто хотела повторить путь, пройденный родителями. Ирен сложила руки на груди, закрыла глаза, представив Ену. После раскрытия мотивов и тайной миссии наставницы она вдруг почувствовала непонятную тоску, как если бы потеряла родственную душу еще до того, как успела насладиться краткими мгновениями общения с ней. Вновь возвращаясь к событиям своего первого дня на Вирити, Ирен осознала, что все короткие диалоги с Еной, которые в тот момент казались странными и искусственными, на самом деле могли стать ключом к настоящему пониманию. Именно эта мысль пронзила ее настолько сильно, что заставила уткнуться лицом в подушку, стиснув в пальцах края. — Пламя красно, пепел сер, Вот наш праведный удел: Что посеял, то и съел. Пепел сер, но пламя красно, Сияй так, чтоб не погасло, И не медли понапрасну: Будут спички, будет масло — Пепел сер, но пламя красно. Ирен пела слова имперского гимна вместе со всеми, слыша, как хор голосов, резонируя, отражается от стен входного зала консульской зоны. Едва успев к началу рабочего дня, Ирен опрометью проскочила сразу через три кордона заградительных отрядов из вооруженных рамоссонцев и незаметно влилась в толпу посольских служащих, собравшихся на утреннем построении. Вчера подобное мероприятие никто не проводил по понятным причинам, поэтому Ирен с волнением наблюдала за соседями, опасаясь сделать что-то не так. Попутно она искоса разглядывала незнакомые лица, вспомнив о том, что кто-то из служащих мог стать причиной пропажи кольца Ены. И хорошо, если этот кто-то забрал кольцо, не зная о его истинном назначении. В противном случае империю в скором времени ожидали неприятные новости. — Прежде чем возвращаться к рабочим местам, выслушайте меня, — донесся звучный голос посла Герц со стороны центральной лестницы. Ирен задумчиво осмотрела безукоризненный внешний вид посла, остановившшись на ее глазах, призывно блестевших, в точности как поверхность Тонгозера сегодня на рассвете. — Мы вместе скорбим по ушедшей Ене Ноулон. Однако прошу не распространяться о ее смерти до выяснения всех обстоятельств. Власти Вирити уже выразили свое желание помочь нам в вопросе расследования. Однако этот жест стоит расценивать не иначе как попытку добыть компрометирующую информацию перед грядущими раундами переговоров Рамоссонии и Вирити. Я при поддержке военного атташе Мин и рамоссонской службы безопасности посольства отыщу преступника и предам его суду. Повторяю, до тех пор отказывайтесь от комментариев по этому поводу. У меня все. Ирен смотрела куда-то вверх, напряженно рассматривая узор люстр и плясавший на них свет. Кристаллы медленно поворачивались вокруг оси, изредка выстраиваясь в одну блестящую линию. Убийство Ены, появление разведчика, грядущие переговоры Рамоссонии и Вирити — все эти события оказались в одном ряду не просто так. Кроме того, на утро в Ирен многократно возросли подозрения в сторону Адриса и его мотивов. Она даже подумывала сообщить о вчерашней беседе послу Герц, но отказалась от этой идеи — велик был шанс столкнуться с недоверием в собственную сторону. — Уважаемая Осоко, вы закончили работу в архиве? Ирен вздрогнула, пропустив момент, когда посол Герц подошла к ней вплотную, раздав всем поручения. — Нет. — Помните, я спросила, кто вы? Так вот, вы, уважаемая Осоко, для меня пока неопознанный объект. Очертания вашей фигуры размыты, — холодный взгляд посла коснулся лица Ирен, — поэтому я не знаю, чего от вас ожидать. Не расценивайте свое назначение в архив как личную неприязнь. Я всего лишь хочу быть уверена, что, занимаясь одним происшествием, не спровоцирую другое. — Я не собиралась спорить с вами по поводу работы в архиве. Просто хотела заметить: чтобы перебрать все файлы хотя бы за прошлый стандартный год, мне понадобится как минимум десять дней, — озвучила свои опасения Ирен, чувствуя на себе любопытные взгляды консулов, рассаживающихся за столами. — Всего десять дней? Звучит неплохо. Я-то думала завтра снять вас с этого задания, но теперь вы соблазнили меня этими десятью днями. — Лицо посла озарилось с виду мягкой улыбкой, но за ней явно скрывался укор. — Следите за словами, уважаемая Осоко, если не хотите давать другим лишней пищи для размышлений. Посол изящно кивнула и быстрым шагом устремилась к лестнице. Огорошенная, Ирен медленно побрела в архив. Замечание посла было справедливым, но по-прежнему оставалось замечанием, а замечаний Ирен не получала в свой адрес уже очень и очень давно. — Здравствуйте! — Ирен легко поклонилась и вошла в стеклянный куб в гуманитарном крыле. Зеленокожий лэзгри что-то прокряхтел в ответ, остальные проигнорировали приветствие — нарочно или нет, трудно было сказать. В помещении стоял оживленный гомон. Две женщины среднего возраста над чем-то громко и натужно смеялись. В дальнем углу обособленно ото всех переговаривались трое мужчин: парень с Торендо и двое постарше — на висках одного из них уже серебрилась седина. Были и другие люди, но Ирен подробно разглядела лишь тех, кто работал рядом с ней. Она быстро скинула сумку на кресло и вытащила кружку-термос, осторожно пристроив на краю стола — так, чтобы никто ненароком не опрокинул ее, проходя мимо. Сделав вид, что ищет что-то в сумке, прислушалась к разговорам. Вступить с кем-то в диалог Ирен не решилась, а для того, чтобы остаться в кругу коллег, требовалось создать видимость активной деятельности — ну, она так думала. — В этом месяце у нас много работы: три совместных мероприятия с виритианцами, две встречи представителя Герц с президентом Кин Го, а про количество посещений культурных и промышленных объектов я вообще молчу, — с притворным возмущением продекламировала одна из женщин с гладким пучком из светлых волос на затылке, очевидно пытаясь привлечь кого-то к дискуссии. Была вероятность, что она выступала в роли координатора, продумывая план и распределяя обязанности между служащими, но Ирен посчитала эту вероятность не превышающей и пяти процентов. — А с чего вдруг такой ажиотаж? — Тут же отозвался парень с Торендо, подскочив с места. Наверняка до прибытия Ирен он был младшим в коллективе, поэтому чувствовал возможность, если не необходимость, поддерживать любые темы коллег. — Нет, я, конечно, слышал про то, что император Рай подписал с президентом Вирити проект о долгосрочном сотрудничестве, но думал — это больше формальность. — Формальность — это твой диплом переводчика, — тихо вставил мужчина с седыми висками, расположившийся по соседству. Как ни странно, эти слова услышали все и дружно расплылись в улыбках. — Ни для кого не секрет, что после объявления о создании нового государства, Королевства Атлас, на границе Ближнего Космоса империя лишилась многовекового статуса безоговорочного лидера. Так что впервые за всю историю не планеты-государства будут просить союза с империей, а империя будет просить союза с ближайшими к ней планетами. В наших интересах показать, насколько сильно Рамоссония нуждается в дружбе с Вирити. Улыбки служащих погасли. Ирен перестала рыться в сумке, почувствовав у себя на спине чужие взгляды. Она медленно развернулась и посмотрела прямо в глаза говорившему мужчине. «Вот кто здесь всем заправляет», — пронеслось в голове. — Но, как и всегда, отстаивать собственные интересы мы будем, не теряя чувства собственного достоинства, — заключил мужчина и направился прямиком к Ирен. — Советник по гуманитарным вопросам Тобиас Шекри к вашим услугам. — Ирен Осоко. — Я помню. — Аскетичных черт лица коснулась легкая улыбка. Впрочем, пронзительно голубые глаза, которые выдавали в советнике Шекри уроженца дальних рубежей империи, остались строгими. — Вы слышали мои слова, уважаемая Осоко. — Мы должны показать дружественные намерения виритианцам, — повторила Ирен. Советник задумчиво покачал головой, будто ожидал чего-то другого. Ирен второй раз за утро почувствовала себя глупо. — Идемте. — Советник проводил Ирен из куба, учтиво придержав для нее дверь, и остановился в коридоре. — Я буду вашим ментором вместо Ены. Не уверен, что смогу заменить ее, но что есть, то есть. — Спасибо. — Кивнула Ирен, не зная, что еще сказать. — Надеюсь, с вами ничего не случится. Советник вздрогнул, вскинув брови, будто он снова ожидал от нее других слов, но в этот раз остался доволен услышанным. — Тоже буду на это надеяться. Вы простите, Ирен, у меня не так много свободного времени, и уж тем более я никогда не наблюдал в себе склонностей к педагогике. Поэтому чаще всего буду просить вас играть роль внимательного наблюдателя. Вы не против? Ирен отрицательно мотнула головой, мысленно рассмеявшись. Подумать только — в случае, если Адрис согласится включить ее в разведку, роль внимательного наблюдателя будет как раз тем, что ей нужно. — Анна Герц уже успела с вами познакомиться? Дам один совет насчет нее: всегда отвечайте быстро и по возможности правдиво. За годы ведения переговоров она порядком устала от пространных бесед. Так что пожалейте ее, ладно? — На этом советник удалился, напоследок пожелав поскорее разобраться с архивными делами. Ирен еще какое-то время гипнотизировала его удаляющуюся фигуру. Она заметила, как при упоминании Ены взгляд Шекри смягчился. Более того, его манеры и речь, похожая на мурлыкание довольного кота-пенитрийца, располагали к себе, обещая, что найти общий язык с ним не составит особого труда. Но Ирен подсознательно искала в нем отголоски прошлой наставницы и не находила. Когда на часах вспыхнуло время 15:00, Ирен решила сделать передышку и выползла из душного архива в прохладные коридоры посольства. — О, уважаемая Осоко, я как раз хотел вытащить вас из подземного царства. Ирен потерла глаза, увидев перед собой советника Шекри, который тянул за собой смутно знакомого ей мужчину. — Обеденный перерыв — дело святое. Идемте, идемте. Хватит мурыжить никому не нужные кипы пластика, иначе через сотню лет какой-нибудь идейный предприниматель не сможет заработать на их переработке. Ирен прищурилась, разглядывая спутника Шекри, и тут же попятилась, узнав в нем позднего посетителя посольства — того, с которым столкнулась вчера на пропускной зоне. — Это мой друг и по совместительству советник по финансовым вопросам Кориолан Герц, — поспешил пояснить Шекри, очевидно заметив неоднозначную реакцию Ирен. Кориолан Герц склонил голову набок, потерев макушку, на которой проступили первые признаки будущей залысины. Дорогой, но не кричащий костюм обхватывал пышную фигуру, тщетно пытаясь скрыть плотную комплекцию — толстая красная шея выдавала его пристрастие к далекому от подвижного образу жизни. На правой руке блестело кольцо, которое рассудок Ирен, воспаленный трагическими событиями, сначала принял за кольцо Ены. Но на поверку кольцо оказалось обручальным, выполненным в лучших имперских традициях: с красными и серыми плетениями металла. Ирен тут же сложила два и два, придя к единственно возможному выводу: Кориолан — муж посла Герц. — Мы уже виделись, — тихо отозвался советник Герц. — Да, это так. — Ирен почувствовала, как на лице расплывается смущенная улыбка. Она совершенно не знала, что сказать двум мужчинам перед ней, которые были старше ее в два, а то и в три раза. — Мы направлялись в места не столь отдаленные. В столовую. К счастью, советник Шекри взял на себя роль проводника между молчаливо-отстраненной Ирен и меланхолично-задумчивым Герцом. Он поворачивал голову то в одну, то в другую сторону, раздавая вопросы точь-в-точь как ведущий на телешоу. Отличие было лишь в том, что неверных ответов здесь не существовало. Советник Шекри принимал даже самые простые «да» или «нет» с таким видом, словно ему оказали честь. Но Ирен видела холодный блеск его глаз, догадываясь, что советник, в отличие от своего друга, хорошо играл в учтивость. То, что Шекри назвал столовой, оказалось небольшой простенькой постройкой в пятистах метрах от здания посольства. Стекла первых этажей кокетливо блестели глазами окон, полуприкрытые снаружи тентами навесов, а изнутри — тяжелыми красными шторами. Ирен заподозрила, что столовая именовалась так чисто символически, но на самом деле была обставлена не хуже дорогого ресторана. Над крышей здания поднимался легкий ароматный дымок, растворявшийся в белых перьях облаков в пронзительно чистом, но холодном небе. Словно слетаясь на этот запах, по многочисленным дорожкам от жилых домов и от здания посольства к столовой стекались голодные дипломатические служащие. — Как там поживает Зорийский Университет? — Ирен едва не пропустила очередной вопрос от Шекри в свою сторону. — Хорошо. Наверное. Невинный вопрос советника заставил Ирен перенестись во времена сдачи последней сессии перед практикой. Вечно красные, воспаленные от долгого сидения перед экраном планшета глаза, унылые определения в разделах терминологий, уставшие потные преподаватели, поглядывавшие с тоской на отливающие серебром волны далекого зорийского залива — вот и все ассоциации, которые пришли на ум. Именно поэтому Ирен ограничилась двумя словами. — Хорошо, значит, хорошо. — Советник Шекри, будто зараженный настроением спутников, замолчал. Когда их группа вошла в столовую, Ирен и вовсе потеряла спутников в серой толпе. Вернее, она перестала их искать, рассудив, что советники не очень-то нуждаются в ее обществе. Несмотря на то, что снаружи здание столовой выглядело миниатюрным, внутри оно казалось просто необъятным из-за многочисленных столов с мерцающими экранами электронного меню. Залы столовой располагались не только на первом, но и на втором и третьем этажах. И все-таки это не спасало от давки. Ирен хотела пробраться к лифту, ведущему в верхние зоны, но в итоге смирилась и присела туда, где усмотрела свободное место. — Привет великим посланникам с Зори! Ирен удивленно оторвала глаза от меню, увидев перед собой переводчика — парня с Торендо. — Нас здесь много? Этих самых посланников? — буркнула она себе под нос и снова уткнулась в табло. Когда огонек рядом с экраном вспыхнул зеленым, Ирен пробилась к пункту выдачи и забрала свой поднос. — Приятного аппетита, — отозвался сосед напротив. Ирен пришлось оторваться от созерцания жирного куска имитированного мяса на своей тарелке и выдавить ответное пожелание. — Я Райнхард. Ирен подавила смешок. Казалось, родители в насмешку дали парню такое имя, зная о будущих сложностях с произнесением звука «р». Для Торендо были характерны шипящие имена, а значит, Райнхарда нарочно назвали в соответствии со столичной модой, желая избавить от провинциального налета. Одежда Райнхарда, похоже, выбиралась по тому же принципу — доказать всем, что он не хуже богатой аристократической молодежи с Зори. Броские металлические часы со вставками из метеоритного железа, свободные брюки, футболка и пиджак светло-серого цвета, близившегося к белому. Этот прикид создавал такое впечатление, словно Райнхард только что играл в переодевания, примерив на себя одежду отца или друга. — Ты прости за вчерашнее. Ирен, уже готовая поднести вилку ко рту, опустила ее обратно на тарелку. Неожиданное раскаяние заставило искать послужившие тому причины. Раз Райнхард обедает в одиночку, значит, до сих пор не обзавелся компанией и пытается обзавестись союзником в ее лице? Или на него так подействовало убийство Ены? Возможно, смерть, прошествовавшая в считанных сантиметрах от посольских служащих, заставила задуматься о всех своих поступках и случайных словах. Ирен по-новому взглянула на голодную толпу вокруг. В столовой было шумно, но смеха и криков не доносилось. Кто-то улыбался, но делал это с оглядкой, будто боясь встретить осуждение. По тарелкам активно шкрябали ложками и вилками, но количество еды на них не уменьшалось. Посольство охватил животный страх, о котором нельзя было думать с утра при звуках гимна, в компании имперских флагов и сотни дел. Сейчас же во время перерыва, глядя на серую «тарелку» со стороны, каждый воображал у себя в голове свою версию произошедшего, утешающе мягкую или пугающе жестокую. Так или иначе, общество Райнхарда не казалось слишком уж тяготящим, поэтому с ним и его странностями стоило смириться. Ирен отпустила вилку, утратив всякую надежду на то, что сможет нормально поесть. — А советник Шекри и правда согласился стать твоим ментором? — Райнхард уставился куда-то за спину Ирен. Та проследила за его взглядом, наткнувшись на тучного Герца и стройного Шекри, сидевших всего через три стола от их места. Помимо этой уже мало-мальски знакомой парочки, Ирен заметила третьего мужчину, который присоединился к дружной компании. Серо-красная форма, серебристые эполеты, жилистые руки и шея, строго прямая спина и массивный подбородок, выставленный вперед, как щит, — все это выдавало в нем военного. — Кто это? — Ирен обратилась к Райнхарду. — Военный атташе Мин. «Военный атташе, финансовый и гуманитарный советники — необычное трио», — не успела Ирен подумать об этом, как возле стола троицы появилось четвертое лицо — посол Анна Герц. Кориолан Герц неловко вскочил, чтобы помочь жене устроиться возле окна. Атташе Мин вежливо поклонился, безотрывно глядя на посла. Советник Шекри сказал что-то такое, что заставило лицо Анны Герц на мгновение вспыхнуть и засиять. Судя по реакции окружающих, подобное соседство главных действующих лиц посольства никого не смущало. — Они хорошие друзья, — будто услышав немой вопрос Ирен, ответил Райнхард. — Пережили все последние кризисы, не потеряв должностей. Так что найти более стабильное место, чем имперское посольство на Вирити, в Ближнем Космосе не удастся. Ирен постучала пальцами по столешнице. Хорошо, если так. Зачем трогать то, что работает без стороннего вмешательства? Но все же характер взаимоотношений внутри этого квартета раззадорил любопытство. Впрочем, ей пришлось одернуть себя — перед ней по-прежнему стояла задача поиска кольца Ены. А об играх власть имущих она успеет подумать потом. Ирен попрощалась с Райнхардом, чтобы вернуться в свое изгнание в архиве. Перед этим она в сотый раз обвела видимую часть столовой взглядом, обращая внимание на руки служащих. Кольцо Ены практически точно было где-то здесь, раз на обед собиралась бо льшая часть работников посольства. В общем-то, Ирен ни на что особо не надеялась, но тут мимо нее продефилировала некая особа. Ее лица Ирен не рассмотрела, а все потому, что внимание привлек мучительно знакомый блеск. Кольцо Ены. Она нашла его! Эйфория тут же сошла на нет, когда Ирен подняла глаза выше к пластиковому бейджу женщины: «Специалист по миграционным вопросам со стороны Вирити». ---------- Глава 4. О мигрантах и не только Глава 4. О мигрантах и не только Лоу Хи. Специалист по миграционным вопросам. Тридцати четырехлетняя уроженка Вирити со всеми вытекающими из этого особенностями характера: неразговорчивость, строгость, чрезмерный официоз и полное отсутствие способности улыбаться. За прошедшие несколько дней Ирен достаточно было сделать пару запросов в базе и организовать несколько якобы случайных встреч с Лоу Хи в коридоре посольства, чтобы признать: забрать у нее кольцо Ены будет очень и очень непросто. К вопросу о том, как оно в принципе к ней попало, Ирен даже не пыталась подступиться. Очевидно было лишь то, что Лоу Хи либо не догадывалась о происхождении кольца, либо нарочно призывно размахивала им, ожидая, кто первым о нем спохватится. Подспудно Ирен надеялась, что кто-то из близких знакомых Ены обратит внимание на то, что Лоу Хи обзавелась вещью, поразительно похожей на ту, что принадлежала консулу. Но надеждам не суждено было оправдаться. Часто Ирен ловила себя на мысли о том, чтобы просто вступить в диалог с Лоу Хи и потребовать вернуть кольцо, но конфликт привлек бы внимание, как и анонимное послание с тем же требованием. К тому же виритианцы были так устроены, что норовили схватить все, что плохо лежит. Они не стали бы отказываться от своей находки, даже если бы узнали, что она принадлежит мертвецу. А узнав о том, что вещица раньше принадлежала имперцу, и вовсе постарались бы вцепиться в нее как можно крепче. Сказывалось время, проведенное виритианцами под гнетом Рамоссонии вплоть до освободительного движения и войн за независимость. То, что имперцы называли воровством, виританцы принимали за норму. Дипломатическим служащим имперского посольства оставалось только смириться с этим, особенно в условиях нахождения на Вирити. — Тебя срочно вызывают в министерство иностранных дел Вирити. Ирен, еще мгновение назад попивавшая чай из любимой кружки-термоса, подскочила на месте, с грохотом уронив стул, на котором сидела. Стеклянный куб гуманитарных служащих пронзила тишина, сразу после сменившаяся привычным шумом. Советник Шекри, озвучивший новость, сочувствующе улыбнулся. Райнхард, решивший, что короткий разговор в столовой сделал их лучшими друзьями, серьезно кивнул из своего угла — точь-в-точь провожал на расстрел. Но за трагической маской Ирен разглядела жгучее любопытство, заставившее Райнхарда оторваться от работы и навострить уши. — Что за срочность? И почему именно МИД Вирити? — Ирен нервно поправила горло свитера. Она сразу вспомнила о своем импровизированном расследовании вокруг Лоу Хи. Неужели ее заподозрили в слежке и теперь вызывали для прояснения ситуации? — Ирен-Ирен. — Шекри покачал головой. Ирен за это время окончательно решила, что ее пригласили, только чтобы обвинить в слежке. — Возникли проблемы с вашим оформлением в системах Вирити. Возможно, вы ошиблись, когда заполняли свои данные в космопорте или перед вылетом, когда заказывали учебную визу? Ирен едва не рассмеялась от облегчения. Виза, данные — все это такие мелочи. Хотя если не решить эту проблему, придется собирать чемоданы и покупать обратный билет до Зори. — Чего вы ждете, уважаемая Осоко? Езжайте скорее, пока не попали в список нелегальных мигрантов. Здесь с этим строго. Вирити притихла в ожидании конца рабочего дня. Улицы замерли, чтобы совсем скоро активно забурлить, разнося толпы людей, спешащих поскорее добраться до дома. Малрус и Родия загадочно искрились рыжевато-розовым светом, играя в окнах малоэтажных построек вокруг посольства. Казалось, виритианские дома сгрудились, окружили имперское здание-тарелку и теперь потешались над ним, приподняв волнистые брови — белые линии узоров на фасаде. Ирен наслаждалась теплом в отсутствии ветра, но все равно куталась в подаренный Еной шарф, нося его с собой, как амулет на удачу. На остановке НОТ было пусто, отчего поездка в МИД казалась все более и более привлекательной. Тут тишину улицы прорезало приглушенное уханье музыки, словно кто-то бил в барабан, который изнутри заложили пенопластом. На пустынную дорогу неторопливо выполз кар, почти вплотную прижавшийся металлическим брюхом к земле. Едкий зеленый цвет корпуса, узкие полоски сигнальных огней и фар — все это свидетельствовало о дороговизне кара и изготовлении на заказ под личные предпочтения счастливого обладателя. Ирен на всякий случай отошла подальше от проезжей части, не зная, чего ожидать. Кар, словно учуяв ее настороженность, подъехал ближе и резко затормозил возле остановки. Ирен заозиралась по сторонам, судорожно вцепившись в сумку. На браслете тут же оказался выбран раздел «экстренная помощь». Передняя пассажирская дверь распахнулась. Ирен увидела водителя кара — мужчину в экстравагантном плаще, переливавшемся всеми цветами закатного неба. На голове, скрывая лицо, красовался традиционный убор виритианцев, шол-ма — коническая шляпа, плотно прилегавшая к затылку и ушам. Носили шол-му либо старое поколение виритианцев, следовавшее древним порядкам, либо совсем молодое, проживавшее в золотом районе Вирити — для них шол-ма была чем-то вроде отличительного знака роскоши. Ирен таких подробностей о жизни виритианцев не знала, но догадывалась о том, что перед ней оказался далеко не самый бедствующий житель города. Музыка стихла, чтобы она услышала вопрос водителя. — Подвезти? Мяукающее торговое наречие Вирити не смогло ввести Ирен в заблуждения по поводу доброжелательности незнакомца. — Нет, спасибо. Подожду. — В прошлый раз я прождал больше получаса. Ирен кивнула, словно ни разу не усомнилась в правдивости его слов. — Да ладно, уважаемая Осоко, я думал, вам присущ дух авантюризма. — Шол-ма приподнялась, обнажив знакомый цепкий взгляд Адриса. — Поторопитесь, пока здесь не появились лишние свидетели. Ирен едва не поперхнулась слюной, но с напускным спокойствием прошествовала к кару и не слишком элегантно уселась сбоку от Адриса. Дверь закрылась, и кар рванул с места. — Отлично. В следующий раз, когда вам такое предложат, ни в коем случае не соглашайтесь, окей? — Адрис снова надвинул шол-му на глаза, но перед этим пристально посмотрел на шарф, отданный Еной. — Некоторым виритианцам бывает становиться скучно наедине со своими миллионами, поэтому они частенько ищут подругу, с которой могут выпустить пар. Конечно, в непосредственной близости от посольства такую сцену не встретишь. Но, будем считать, я сыграл излишне наглого и бессовестного разводилу. «Тяжело ли было ему играть эту роль?» — мысленно усмехнулась Ирен, но шутливый тон беседы не поддержала. — Мне надо в МИД. — Вы меня не слушали, уважаемая Осоко? Я сказал, что играю роль виритианца-кутилы, а не местного таксиста. — Мне надо в МИД, вы сами предложили подвезти, — ровным голосом повторила Ирен. Адрис на секунду повернулся к ней, словно не поверил, что она решилась настоять на своем. — Почему я? — В его голос просочилась неподдельная растерянность. — Все время, пока я за вами ни наблюдал, ни разу не видел, чтобы вы с кем-то препирались. Только со мной вы спорите в каждую нашу встречу. Ирен не удивили слова о слежке — она была вполне логична в нынешних обстоятельствах. Гораздо больше ее удивило неожиданно верное замечание Адриса по поводу ее поведения. — Не знаю. Может, для вас я тоже играю какую-нибудь роль? — А может, вы играете роль для окружающих? Ирен не стала отвечать и в третий раз повторила: — Мне. Надо. В МИД. — Будет вам МИД. А пока расскажите о своем прогрессе. Историю Ирен о кольце и нынешней его обладательнице Адрис слушал внимательно. Ирен тем временем напряженно следила за его руками, легко управлявшими каром — сама она до сих пор не решалась сдать на права. — Вы уверены, что кольцо Ены было в единственном экземпляре? — Ирен закончила рассказ уточняющим вопросом. — Я уверен, что экземпляров было несколько. Один — на Вирити. Другой я собственноручно передал человеку на Зори и точно знаю, что его экземпляр до сих пор при нем. Так что сомнений быть не может. Ирен кивнула, решив, что это скорее хорошая новость, чем плохая. — Во что я не могу поверить, так это в то, что вы с Лоу Хи встретились так быстро. — Адрис с прищуром посмотрел на Ирен, словно напомнив о том, что он не собирается верить на слово всему, что она скажет. — Случайность. — Ирен не стала возмущаться, только нахмурила брови. — Я собиралась прочесывать столовую посольства каждый день. Рано или поздно я бы вышла на Лоу Хи. Просто мне повезло столкнуться с ней рано, а не поздно. — Я понял. И какой у вас дальнейший план действий? — Адрис забарабанил пальцами по рулю, словно отсчитывая время на раздумья. — А вы ничего не предложите? Адрис приглушенно рассмеялся. — У меня предложений нет. Я даже на территорию посольства не могу попасть. Престарелого просителя Кегеля я играть не могу из-за посла Герц. Она все еще ведет расследование и наверняка выискивает всех знакомых Ены, чтобы пообщаться с ними. Я не против беседы с послом, но она повысит риск моего преждевременного раскрытия, — Адрис поцокал и что-то пробормотал себе под нос. Ирен показалось, что он хотел выругаться, но при ней не стал этого делать. — Была еще идея второй раз изобразить брата Ены — он-то точно мог предъявить права на кольцо. Но я не могу сыграть эту роль все по той же причине — мой обман вскроется, если послу или имперской безопасности захочется опросить родственника убитой. Так что брат Ены официально уже отчалил с Вирити. — Вы изображали брата Ены? — удивилась Ирен. Из всего монолога Адриса она поняла только то, что он хочет отсидеться в тени, пока посол Герц не поймает убийцу Ены или пока не признает, что не сможет этого сделать. Адрис показал неопределенный жест в воздухе, говоря тем самым, что его история про ассортимент личин и прилагающихся к ним легенд сейчас не имеет значения. — Так что у вас, уважаемая Осоко? — Лоу Хи — уроженка Вирити. К тому же мы не знаем, как именно к ней попало кольцо. Не стоит отрицать возможности, что виритианская разведка ловит нас на живца. Даже если Лоу Хи — простая любительница коллекционировать чужие вещи, то лишний интерес к кольцу заставит и ее, и стоящих за ней виритианцев насторожиться. — Это понятно, — отмахнулся Адрис, — я спросил про план. — Беседы и разговоры по душам — скользкая дорожка. Проще всего кольцо украсть. — Конечно, гораздо проще выбрать то, что порицается законом, — вставил Адрис без явного осуждения. Ирен продолжила рассуждения вслух: — В первую очередь необходимо выманить Лоу Хи за пределы посольства, чтобы отвести любые подозрения от империи. — Для этого нужна веская причина. Специалисты миграционной службы не бегают по городу с сачками, заглядывая в каждый нелегальный притон. — Значит, увеличим масштаб проблемы. Заманим Лоу Хи информацией о целой сети, занимающейся переправкой мигрантов, — предложила Ирен. — Замечательно. И кто же будет красть кольцо, вы? — Адрис резко свернул вправо и вдавил тормоз. Кар послушно остановился, теперь Адрис мог развернуться к Ирен всем корпусом и смерить ее насмешливым взглядом. — Я… я… — Ирен замялась, почувствовав, что теряет инициативу. — Я понял свою задачу, уважаемая Осоко. — Адрис уперся локтем в приборную панель и положил голову на руку, пристально рассматривая Ирен. — Сколочу по-быстрому подпольное предприятие по подделке виз, а за это время научусь незаметно снимать кольца с женских пальцев. Авось, когда вы обманом приведете ко мне Лоу Хи, что-нибудь у нас и получится. Лицо Ирен вспыхнуло, кожу нестерпимо жгло от смеси досады и смущения, а может, от пронизывающего взгляда Адриса. Она не понимала, смеется он над ней или говорит — хотя бы отчасти — правду. Адрис странно улыбнулся каким-то своим мыслям и открыл двери кара. Ирен выходить не спешила, рассматривая окружающий пейзаж: гигантская парковка каров, ангары, ржавые металлические постройки, смахивающие на грузовые контейнеры, будто сброшенные транспортником, заходившим на аварийную посадку. К слову, в небе и правда виднелись росчерки, оставленные взлетающими и садящимися космическими кораблями. В дополнение к контейнерам на территории высился пятиэтажный дом-башня, напоминавший маяк. Все это мало походило на центр Вирити и уж тем более на корпус МИД, особенно с учетом того, что ни у одного здания не было видно окон. Ирен глянула на время: с момента встречи с Адрисом возле посольства прошло чуть больше получаса — достаточно, чтобы успеть выехать за пределы делового района дважды, а то и трижды. — Где мы? — Ирен зло уставилась на Адриса, подошедшего с ее стороны, чтобы протянуть руку. — А я все ждал, когда вы заметите. — Мне нужно в МИД. — Расслабьтесь, уважаемая Осоко, вам не нужно в МИД. Эту историю придумал я. Ирен проскользнула между Адрисом и корпусом кара, внимательно осматриваясь в поисках намека, указывающего на назначение конструкций. — Вам и правда не нужно ни в какой МИД. Мне просто требовался предлог, чтобы встретиться с вами и побеседовать, поэтому я сделал звонок в посольство. — Слова Адриса походили бы на извинение, если бы в них присутствовала хоть тень раскаяния. — Сидеть в грязном песке, как в прошлый раз, я не хотел. Вот и выбрал место попрезентабельнее. Ирен задрожала, с трудом сдерживая закипавшую внутри злость. Она даже не стала уточнять, как именно Адрису удалось убедить посольство в том, что он представитель виритианского МИДа, и почему он выбрал именно такой предлог, чтобы вытащить ее из посольского городка. Она шагнула вперед, сжав руки в кулаки, готовая высказать Адрису все, что о нем думает. Но Ирен остановил его взгляд, полный предвкушения. Она поняла, кого ей напоминал Адрис — экспериментатора, увлекшегося смешиванием реактивов-эмоций в надежде получить нужный ему выход. Поддаться чувствам сейчас значило позволить сыграть его ставке. Ирен разжала пальцы, сменив злость на ледяную ярость, и спокойно поинтересовалась: — Так где мы? Она перебирала версии, отталкиваясь от того, что увидела и услышала. А увидела и услышала она немного: вокруг контейнеров и возле парковки не было ни души, а над самим пустырем стояла пронзительная тишина, разрушаемая лишь отдаленным гулом кораблей космопорта. Только одна деталь показалась Ирен важной, выбивавшейся из общей картины, — приторный сладкий запах, который доносился с каждым новым порывом ветра. — Мы в Локусе 6, если вас интересует конкретная точка на карте. Хотя на карте вы это место не найдете, так как о его существовании знает только узкий круг лиц. Контингент здесь не слишком отличается от того, который вы бы встретили в МИД: состоятельные виритианцы и не очень состоятельные пришельцы. Только в МИД они решают вопросы на бумаге, а здесь… Ну, сами увидите. Ирен не понравилось ни описание Адриса, ни обман, с помощью которого он заманил ее сюда. Наверное, эти чувства нашли отражение на лице, потому что Адрис тут же с вызовом спросил: — Вы мне не доверяете? Боитесь? Ирен уже проверила всю имевшуюся на него информацию в сети, а также номер значка ВБР — все это выглядело убедительнее некуда. Но то, что Адрис действительно был разведчиком, еще не делало его человеком, заслуживающим доверия. Адрис кивнул в сторону кара: — Я могу отвезти вас обратно, если только попросите. Он снова применил нечестный прием: дал выбор лишь с одним возможным вариантом ответа. Ирен не стала долго думать и упрямо тряхнула челкой. — Идемте. Задавать вопросы по поводу цели визита было бесполезно — Адрис снова уклонится от конкретики. Отступать было поздно — не после того, как она добилась возможности рассмотрения ее кандидатуры на роль нового шифровальщика. Вокруг посольства происходило нечто странное, а значит, вполне вероятно, что это «нечто» затрагивало империю и прилегавшие к ней государства-планеты. В таком случае Ирен не хотела оставаться в неведении, препоручив послу Герц ответственность за происходящее. Неопределенность была, пожалуй, единственной вещью, которая пугала Ирен. Поэтому она так отчаянно цеплялась за любую возможность докопаться до правды. Пусть даже эта возможность подразумевала под собой сотрудничество с Адрисом, чье имя угрожало стать именем нарицательным. «Интересно, а Ена тоже проходила этот обряд посвящения?» — Ирен смерила улыбающегося Адриса хмурым взглядом, не представляя его рядом со спокойной наставницей. Странно было даже думать о том, что Ена могла согласиться работать вместе с ним. Однако мысль о союзе Ены с Адрисом была одной из тех немногих вещей, что удержали Ирен от искушения плюнуть разведчику под ноги и послать куда подальше с его шутками. Адрис тем временем подтолкнул Ирен в сторону башни-маяка. Входная металлическая дверь была подсвечена изнутри синим и красным цветом, выделяясь в сгущающихся сумерках, — не иначе портал в другую реальность. — Прошу за мной, об остальном поговорим внутри. — Адрис подхватил Ирен под руку, слегка сжав ее предплечье. — Важное замечание: перешагнув порог этого заведения, я превращусь в уважаемого Кегеля младшего, внука знакомого вам престарелого просителя Кегеля. — На последних словах Адрис помахал воображаемой тростью. — Он, в отличие от дедули, влился в местное виритианское общество и не изменяет привычке приводить в Локус наивных студенток вроде вас, уважаемая Осоко. Надеюсь, вы поняли свою роль на этот вечер? Если так, то вперед! Адрис толкнул дверь, введя Ирен внутрь башни. Они оказались в темном тоннеле, в конце которого мелькали яркие вспышки. В лицо пахнуло кислым потом и дымом. Ирен, поборов брезгливость, втянула носом воздух, но того сладкого запаха, что был на улице, не почувствовала. — Ваши пропуска, уважаемые, — раздался механический голос откуда-то слева. Ирен завертела головой, но никого не увидела. Адрис завозился под боком, и тот же голос дал напутствие таким тоном, будто знал о тайных намерениях посетителей: — Приятного вечера. Возможно, Ирен просто показалось, ведь не мог механический голос передать интонации? Адрис провел Ирен вперед по коридору, пока они не попали в столб ослепительного искусственного света. В грудь и в уши ударила громкая звуковая волна. Когда глаза привыкли, Ирен разглядела живую массу разумных существ, изгибавших тела, щупальца и клешни под музыку. Они казались единым организмом, корчившимся в конвульсиях от хрипящего звука гигантских колонок. Прожекторы под потолком подсвечивали случайные лица с раскрытыми ртами и закатившимися глазами. Снаружи башня выглядела как маяк, но вот внутри посетителей поджидал огромный ночной клуб, растянувшийся на несколько этажей вверх. Ирен стало не по себе. Пальцы Адриса на предплечье сжались чуть сильнее. — Лицо повеселее. — Ирен не услышала в окружающем шуме его слов, скорее поняла из пантомимы: Адрис сделал вид, что к его уголкам губ привязаны веревки, за которые он потянул двумя пальцами, изобразив улыбку. Ирен послушно скривила губы, не переставая нервно оборачиваться, когда ее задевал кто-то из гостей клуба. Пока Адрис пробивался сквозь толпу к лифту в конце зала, Ирен зыркала по сторонам, выхватывая череду самых разных сцен: дерущиеся лэзгри посреди танцпола, которых никто не рвался разнимать; виритианец в шол-ме, блаженно улыбавшийся, окруженный толпой девиц. Один раз взгляд Ирен наткнулся на металлическую маску с вившимся по ее краям золотым узором. Ношение масок было прерогативой тех, кто состоял в Торговом Конгломерате — крупнейшей организации, занимавшейся добычей и перевозками ресурсов из Дальнего Космоса. Изначально торговцы скрывали лица, чтобы четко разграничить работу и личную жизнь. Это позволяло им быть уверенными за безопасность своих жизней вне переговорных залов. Но члены Конгломерата быстро поняли, что под прикрытием маски можно нарушать все мыслимые и немыслимые законы, не боясь получить наказание. Правительства независимых планет, в том числе правительство Вирити, смотрели на это сквозь пальцы, ежегодно получая от Конгломерата надбавку к зарплате, проще говоря, взятку. Отношение имперцев к Конгломерату на протяжении всего времени существования организации оставалось неизменно отрицательным. В глазах народа Рамоссонии торговцы были причиной завышенных цен на руду и топливо. Ирен так долго смотрела на торговца, что на мгновение ей показалось, что глазницы маски устремлены прямо на нее. — Поумерьте аппетит, — Адрис наклонился к уху Ирен, — не надо рассматривать их как зверей на выставке. У этих торгашей отличная память на лица, хоть они и скрывают свои. Ирен слабо кивнула, уставившись на цветной плащ Адриса. В лифте она, зажатая со всех сторон шумными и мокрыми от пота пришельцами, опасалась даже сделать вдох, не то что пошевелиться. Кабина остановилась поочередно на всех этажах, пока не подползла к последнему. Адрис вытащил Ирен на площадку, с которой начинался подъем лестницы, ведущей куда-то вверх, к самой крыше здания-маяка. Здесь гостей было меньше. Кроме того, все они отдыхали в зонах, разделенных друг от друга тонкими непрозрачными перегородками. Рядом суетились охранники, которые, завидев новоприбывших, тут же направились к ним. Музыка стихла, поэтому Ирен отчетливо различила негромкую команду Адриса: — Бегом. Он проскочил вдоль всех приватных зон, потянул Ирен к лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Вслед им донесся ропот и недовольное гарканье — очевидно, проход наверх охранялся или за него нужно было доплатить. О причинах погони Ирен не успела подумать, потому что, преодолев лестницу, увидела обитую железом дверь. Адрис с силой надавил на нее, и они вывалились на огромную плоскую крышу башни-маяка. — Туда. — Адрис кивнул в сторону нагромождения из коробок. Здесь они укрылись, пока охранник, стороживший лестницу, рыскал вокруг них, подсвечивая себе дорогу фонариком. Надолго его запала не хватило, поэтому уже через несколько минут он скрылся за дверью. Адрис помог Ирен подняться, а после соорудил из коробок что-то наподобие стола со стульями. — Подвала у них нет, поэтому решили на крыше склад устроить. Так и жратву с питьем быстрее доставлять особым гостям. Я сюда частенько захаживаю, но только из-за вида. — Адрис махнул рукой себе за спину, в сторону темнеющего неба. — Те охранники, караулящие лестницу, — те еще хапуги. То и дело хотят стрясти деньги за билет сюда. А я считаю, что им не положено и самой завалящей руги. — Но они же все равно потребуют деньги, когда вы выйдете обратно в клуб, — заметила Ирен, не став напоминать Адрису о том, что он — наследник многомиллионного состояния Толькава. — Здесь есть пожарная лестница. Надеюсь, вы не боитесь высоты? — Адрис снова заговорщически улыбнулся. Ирен покачала головой, окончательно закрепив за Адрисом определение «придурковатый». Она осторожно присела на край «стула», различив потертую надпись «Космо-Осмо». — Какая-то дрянь. — Адрис махнул рукой, заметив интерес к коробке. — Но, говорят, лэзгри от нее фанатеют. Хотя они и от запаха коприта фанатеют. Ирен тяжело выдохнула. Адрис вел себя странно: болтал без умолку, глаза бегали, ни за что не цепляясь, как и его мысли. Ирен скрестила руки на груди, уверенная, что ей пора прекратить этот балаган. В сторону Адриса накопилось столько претензий, что она не знала, с какой начать. — Обязательно было устраивать весь этот квест? Переодевания, катания по городу, клуб, побег на крышу? — Ирен призналась сама себе, что подобное не привиделось бы ей даже во сне. — Обязательно. На что только не пойдешь ради конспирации. — Адрис потянулся и снял шол-му, растрепав волосы на затылке. — Не мог же я просто так прийти в посольство и потребовать себе студентку Осоко. Но благодаря моему звонку в посольстве все думают, что вы в МИД. Виритианское наблюдение, если оно круглосуточно следит за посольством — а оно следит, — думает, что вы попали в лапы местных выходцев шол-мы. Сейчас мы для всех превратились в невидимок. Сказать, что Адрис выглядел довольным собой, значило не сказать ничего. — К тому же мне хотелось устроить вам проверку, уважаемая Осоко. Хорошая же получилась эмоциональная встряска? Вы восприняли мою задумку со спокойствием, которому могли бы позавидовать все ваши предшественницы. Ирен напряглась: множественная форма слова «предшественницы» наталкивала на мысль о том, что, помимо Ены, Адрис уже с кем-то работал. И почему-то Ирен казалось, что причиной расставания с бывшими напарницами послужили далеко не самые радостные события. Адрис понял, что сболтнул лишнего: свел брови на переносице, но в подробности вдаваться не стал. — На самом деле этот гадюшник я выбрал, чтобы у вас была возможность попрощаться с Еной. Сегодня она сольется с космосом. Старый транспортник, требующий утилизации, и несколько тел на его борту взлетят, чтобы сгореть в плотных слоях атмосферы. Ирен посмотрела в сторону космопорта, мигавшего огнями чуть правее догоравшего заката двух звезд. — Когда? — спросила она, сильнее прижав к себе края подаренного Еной шарфа. — У нас есть еще пара минут… до вылета. Ирен стиснула зубы. И почему Адрис не мог с самого начала озвучить главную причину всей этой авантюры? Точно прощание с Еной было чем-то постыдным или… слишком волнующим? Ирен присмотрелась к Адрису, уловив едва заметную дрожь. Похоже, ему совсем не нравилась мысль о том, что уход Ены организовали над Вирити, а не над родной планетой. Ирен догадывалась, что это сделано для того, чтобы не поднимать лишнюю шумиху. Вот только рационально мыслить в подобной ситуации удавалось с трудом. Адрис выглядел неожиданно потерянным: он опасался открыто проявлять эмоции, но почему-то захотел, чтобы Ирен составила ему компанию на проводах. Возможно, он знал: Ирен не задаст лишних вопросов, вопросов, на которые сама не захотела бы отвечать. Вся наигранная веселость испарилась, обнажив изможденный профиль. Ирен разглядела в нем неподдельный страх и что-то еще, темное и липкое, норовящее приклеиться и к ней самой. — Пока ждем, скажу следующее, — Адрис почистил горло, собираясь с духом, — уважаемая Осоко, я не хочу брать вас на слабо. Вы наверняка догадались, что помощника в моем деле я меняю уже не в первый раз, — он запнулся, словно хотел добавить что-то еще, но передумал. — Конечно, у озера вы настаивали на том, что хотите со мной работать. Но я уверен, вы успели тысячу раз пожалеть о своих словах. Ирен молчала. Адрис, воодушевленный этим молчанием, продолжил: — Не буду вводить вас в заблуждение по поводу характера затеваемых мною игр. Они жестокие и беспринципные. В духе сегодняшнего приключения. Подумайте еще раз, хотите ли вы этого, хорошо? Адрис достал из-под плаща непрозрачную бутыль и два пластиковых стаканчика, открутил крышку и разлил напиток, над которым тут же взвились тонкие струйки пара. — Чай-ча? — удивилась Ирен, обрадовавшись знакомому зорийскому напитку. — Чай-ча. А вы что хотели? — Адрис снова посмотрел на часы. — Пора прощаться. Ирен подняла голову к небу. Там как раз вспыхнула новая звезда и сразу погасла. Если бы Ирен не рассматривала темное полотно космоса, то наверняка ничего бы не заметила. Один короткий миг — и все, будто не было никогда человека по имени Ена Ноулон. Как глупо было вспоминать обо всех их коротких разговорах, о подозрениях, терзавших Ирен только потому, что она не могла поверить в то, что отношения хоть с кем-то могут сложиться хорошо. Адрис поднялся на ноги, провожая невидящим взглядом яркую точку, осыпавшуюся искрами сгорающих обломков. Он приложил руку к середине груди, отдавая честь. Простояв еще какое-то время, Адрис вернулся за «стол» и поднял свой стаканчик. Ирен подняла свой. Она прикрыла глаза, вознося молитвы холодной тьме Вселенной. Спустя долгие минуты громкой тишины, посвященные наставнице, спросила: — Какую цель вы преследуете? Адрис помедлил с ответом. — Я защищаю Рамоссонию. — Не знаю, в чем заключается эта защита. Не знаю, что вы придумаете в следующий раз, какими ролями наградите меня, в какую змеиную нору предложите сунуться. Но я готова на все. Разве вы еще не поняли? — Ирен смотрела в суровое лицо Адриса. — Может, для вас работа — что-то вроде способа развлечения. Но для меня эта работа — способ доказать свою ценность. — Ирен смахнула ресницами выступившие слезы. — Я хочу узнать, кто убил Ену. Хочу чувствовать себя причастной к расследованию и к тому, что происходит за пределами видимого мира. Хочу знать, кто еще, кроме вас, играет с нами в игры. Ирен была уверена, что Ену обуревали схожие чувства после того, как она просидела четыре года на Дивалии без дела. А еще она была уверена, что Адрис посмотрел на нее без прежнего скептицизма, с толикой грустного восхищения, прежде чем сказал: — Не знаю точно, что вы подразумеваете под словами «ценность» и «причастность», но будь по-вашему, уважаемая Осоко. А теперь слушайте меня очень внимательно. *** — Ужасное ты существо, — возмутился Адрис. В голове крутились слова и похлеще, но он избегал выражаться вслух при Пегасе, словно боясь развратить непорочную натуру паскара Ены. Тот успел в отсутствие Адриса перевернуть стулья, прогрызть дыру в пластике стен, вытащить одежду из шкафа, опрометчиво оставленного открытым, — и все это в его квартире. Вернее, в квартире, снимаемой уважаемыми Кегелями. Она представляла собой скромную площадь в девятнадцать квадратов недалеко от центра Вирити, которую вполне мог позволить себе предприниматель и его внук, находившиеся на грани разорения. Пегас тяжеловесно протопал к Адрису, застывшему на пороге, и по привычке уткнулся лбом в колено. Адрис легонько оттолкнул паскара и побрел на кухню, где вылил в себя три стакана воды. Только после этого он посмотрел на Пегаса, вспоминая вчерашний вечер на крыше клуба, яростную речь Ирен. — Надо тебя кому-нибудь пристроить, согласен? Иначе станешь затворником, вроде меня. — Адрис протянул руку, чтобы потрепать Пегаса по макушке, но передумал. На браслете сработал будильник, напомнив о том, что пробило восемь утра. По-хорошему, до этого времени Адрис должен был лежать в кровати и отсыпаться. Но после того, как вчера проводил Ирен, он еще долго шатался вдоль берега Тонгозера, толком не разбирая, куда и зачем идет. Период ступора с первыми лучами рассвета, как по волшебству, сменился периодом активной деятельности. Дав необходимые инструкции Ирен по поводу Лоу Хи и кольца, Адрис должен был исполнить свою часть подготовительных работ к операции похищения. Оставлять Ирен один на один с проблемой он не мог и не хотел. Игры играми, но если затянуть операцию, то кольцо с большой вероятностью может перекочевать в стан врага. Да и Ирен вряд ли сумела бы действовать за пределами посольства, как того предполагал план. Адрис прошел в ванную к единственному зеркалу. В отражении на него посмотрела помятая, небритая физиономия. Адрис с досадой уперся лбом в стекло: он надеялся, что вчера Ирен не удалось толком разглядеть его в полумраке клуба и неосвещенной площадки крыши. Адрис схватился за бритву, но вовремя вспомнил о том, что там, куда он собирался, его нынешний вид будет предпочтительнее. Чтобы дополнить образ, он взял с полки краску для волос и прошелся по сальным прядям, придав им серебристый оттенок. Пальто и шляпа перевоплотили его в старого Кегеля — вечного просителя в имперском посольстве. Оставалось только подхватить трость, которая привычно легла в руку и которой он так любил поигрывать, коротая ожидание. Впрочем, трость выполняла не только декоративную функцию. Проведя весь день на ногах, к вечеру Адрис с трудом мог передвигаться из-за острой боли в спине. Позвоночник он повредил еще в ходе своей первой операции в статусе сотрудника ВБР. Полученная травма неизменно напоминала о совершенном промахе, хотя тот злосчастный день вряд ли можно было легко забыть. Когда спину простреливало особенно сильно, перед глазами неизменно возникали огненное марево взрыва и обломки космического корабля. Руки инстинктивно тянулись прикрыть лицо и уши, чтобы избавиться от жара и криков. Но уже в следующий момент образы и звуки растворялись, оставляя после себя тяжелый, пропахший гарью осадок. Уже стоя на пороге, Адрис услышал тихое подвывание Пегаса, вернулся на кухню, рассеянно насыпал в миску корм, который забрал из квартиры Ены, и с извиняющимся видом выскользнул за дверь. Погрузившись в лифт, Адрис по обычаю пробежался взглядом по пластиковым наклейкам на зеркале, которые содержали анонимные послания жильцам дома: что-то вроде «не сообщайте код от двери посторонним» или «по поводу технических неисправностей звоните по новому номеру». Адрису нравилась эта наскальная живопись в эпоху высоких технологий. Его любимой надписью была «Создатель видит все, а соседи — еще больше». Он неизменно салютовал ей, признавая правдивость этих слов, особенно с учетом специфики своей работы. Через час Адрис оказался на северной окраине Вирити. Высотки, радующие глаз строгим шахматным порядком, исчезли за спиной. Вместо них все чаще стали попадаться низкие двух-трехэтажные домишки, по внешнему виду походившие на сараи с плоской крышей из металлолистов. Стены строились из камня и клеющего вещества для заделки дыр. Клей служил дешевой и прочной связкой, но при нагреве в теплые дни выбрасывал в воздух удушающие пары со специфическим запахом. Первые этажи всех поголовно домов были обустроены под лавки, магазины, столовые, загоны для скота — под предприятия, призванные обеспечить доход их владельцу. Поэтому к запаху клея примешивался запах жженого масла, помета и дыма. Адрису нравилось здесь бывать, несмотря на запахи, нелицеприятные виды и настороженные взгляды жителей района. Он не знал почему — не находил ни одного довода «за» — и все-таки частенько сюда захаживал. А вот власти Вирити считали это место бельмом на глазу. Трущобы Тонгозера — такое название официально носил район. Здесь селились те, кто не мог заплатить за квартиру в городе. Первые жители трущоб захватили земли, устроив временные стоянки. С тех пор палатки и навесы переросли в хлипкие пластиковые постройки, а затем — в прочные каменные, для которых виритианцы собирали камни вдоль всего берега Тонгозера. Территория трущоб с каждым годом расширялась: на Вирити в ожидании лучшей жизни переселялись жители внешнего круга Малрусского сектора, ищущие заработка в компаниях Торгового Конгломерата. Сюда же попадали обанкротившиеся виритианцы, а также жители близлежащих малоразвитых планет Рамоссонской империи. Еще во время Хаской войны Вирити приняла не менее трехсот тысяч рамоссонских беженцев. Под давлением потока разумных существ власти перекрыли официальные пути миграции, закрыли для имперцев границы. Принято считать, что именно это и послужило катализатором к развитию нелегальных предприятий, обещавших устроить для рвущихся на Вирити беженцев «официальный» переезд. По правилам получение визы занимало чуть ли не шесть стандартных месяцев, требовало прохождения проверок и денежных вложений — все эти затраты в конечном итоге могли не окупиться, если на финальном этапе кандидату присылали короткое «отказано». Так что нелегальные предприятия, которые обещали визу за две недели с четко оговоренной фиксированной ценой за ее изготовление, жили и процветали, не жалуясь на отсутствие клиентов. Адрис относился к этому бизнесу равнодушно. Большее презрение у него вызывали беженцы из империи, но спустя время ему пришлось признать, что он сам был чем-то вроде беженца. Адрис свернул с главной дороги в узкий проулок, то и дело поглядывая наверх. Между домами трущоб были протянуты толстые пучки проводов — местные жители отказывались платить не только за землю, вероломно ими захваченную, но и за электричество. Многие умельцы самостоятельно соединяли свои дома с центральными линиями электропередач, присасываясь к ним, как паразиты. Но особого стыда жители трущоб от этого занятия не испытывали, считая, что богатые виритианцы должны помогать бедным хотя бы таким образом — оплачивая их счета за электроэнергию. Адрис вилял по проулку, пока не зашел в тупик, на стене которого кто-то вывел краской двух зеленых инопланетян, уж больно похожих на лэзгри, сидящих в самом обыкновенном котелке. Адрис уверенно проковылял к двери по правую сторону от тупика, держась за спину, разнывшуюся после долгой прогулки. Кнопкой звонка он намеренно не воспользовался, зная о его неработоспособности, поэтому просто постучал в дверь набалдашником трости. — Кому там не спится? В проеме показалось что-то огромное, заросшее и косматое. Адрис с трудом понял, где находятся глаза хозяина дома, чтобы встретиться с ним взглядом. — Ах, это ты, старый Кегель. Косматое чудище приобняло его, оторвав от пола. Адрис вытерпел это приветствие, чтобы после беспрепятственно пройти внутрь дома. Полутемное жилище имитировало привычную среду обитания хозяина, привыкшего к влажным темным пещерам Голлии. Покинуть родную планету его вынудила жажда наживы: предприимчивый голлианец быстро смекнул, как можно обогатиться на горе других. Узнав о рвущихся на Вирити беженцах, он организовал лабораторию по подделке виз. Информационные ключи, пластиковые карты, микросхемы чипов — все это голлианец производил на дому, став непревзойденным мастером своего дела. — Что-то у тебя сегодня пусто, Келли. Хозяин дома носил странную кличку, происхождение которой наверняка объяснялось сложностями с произнесением голлианских имен. Настоящее имя Келли Адрису пришлось узнавать через сторонние источники — сам голлианец соблюдал осторожность. Келли считал Адриса приятелем, и все из-за случайной встречи в баре. Кто-то затеял в заведении драку, в которой Адрис оказался на одной стороне с Келли. А голлианцам более серьезного повода для дружбы и не надо — дай только вместе кому-нибудь «морду начистить». Для поддержания общения Адрис то и дело наведывался к Келли, чтобы заказать для себя поддельные документы: права, пропуска, паспорта и идентификаторы связи. Голлианец из раза в раз при пересчете внушительной стопки наличных не переставал вспоминать об их первой встрече, считая ее знаком Вселенной. Адрис довольно улыбался в такие моменты, прекрасно зная, каким образом была организована череда «случайностей», которая свела их вместе. — Где твой подмастерье? В отпуске, что ли? — Адрис прошелся вдоль рабочих столов, приставленных к стенам жилища, осторожно постукивая тростью по крышкам, под которыми скрывались инструменты для подделки документов. — А тебе зачем? Новый заказ? — оживился Келли. — Нет, что ты. Я и так за последний стандартный месяц поизносился. — Адрис закончил обход и остановился прямо напротив голлианца. Тот вынес на подносе две чашки с синей жижей, в которой плавали кубики льда. Подобный сервис можно было смело считать проявлением наивысшей благосклонности со стороны голлианской расы. — Благодарю. — Адрис неспешно пригубил предложенный напиток и со вздохом облокотился на ближайший стол. Келли, заинтересованный причиной визита, принялся чесать одной ногой другую, то и дело переступая со ступни на ступню. Льдинки в его чашке, издавали мелодичный звон, задевая края. — Я с новостями, и, увы, новостями не самыми приятными. — Адрис прискорбно втянул носом воздух, невольно вдохнув тяжелый горький запах напитка. Келли засопел, как обиженный ребенок. Голлианцы и правда были инфантильны, но ни у кого не поворачивался язык назвать их детьми, когда взгляд падал на огромные волосатые лапы, способные с легкостью раздавить чью-нибудь черепушку. — Я в последнее время по долгу службы частенько ошиваюсь возле посольства. Бегаю по своим делам, но нет-нет да и подслушиваю, что там происходит. Келли перестал чесаться и сопеть в ожидании развязки. — Так вот, в посольстве прошел слушок, что они получили наводку на некое предприятие в трущобах, занимающееся незаконным оформлением мигрантов. Кажется, они что-то говорили про особые отделы миграционной службы Вирити... Я как это услышал, так сразу к тебе. Понимаю, может, это все просто слухи и переживать не из-за чего… Келли явно выругался, хотя по звукам это больше походило на чихание и кашель. Он подбежал к двери, словно ожидал увидеть по ту сторону затаившихся сотрудников миграционного отдела или полицию Вирити. Но, разумеется, тупиковая ветвь переулка пустовала. — Друг мой, не мельтеши. Лучше послушай совет старого Кегеля. — Адрис похлопал по столу рядом с собой. Келли прекратил возню, но садиться рядом не стал. — Служба так или иначе нагрянет с проверкой и обысками в трущобы. Конечно, те ребята из миграционки знают, что здесь их могут встретить с пушкой наперевес, поэтому захотят поскорее убраться, как только найдут хоть что-нибудь. Понимаешь, к чему я клоню? За собственным громким дыханием Келли, похоже, вовсе не расслышал вопрос. — А я клоню к тому, что миграционной службе важно найтихоть что-нибудь . Они схватят тех, кто покажется им подходящим объектом, погрузят в машины, а разбираться с найденышами будут уже на своей территории. Понимаешь? Келли громко всхрапнул, очевидно, сигнализируя о том, что мысль Адриса наконец дошла до него. — Чтобы служба убралась из трущоб, достаточно подсунуть им любую контору, мало-мальски походящую на подпольное производство виз. Посадишь туда подставных людей — и дело в шляпе. Миграционная служба довольна выполненным планом, а ты — доволен тем, что остался на плаву. Понимаешь? Адрис взмахнул тростью, как фокусник, чудесным образом материализовавший из шляпы пекри. Ему удалось изобразить восторг, хотя несчастную пекри он сам же в эту шляпу и засунул, чтобы в нужный момент достать и предъявить. Келли залпом вылил себе в рот жижу из стакана вместе со льдом, хрустнувшим на зубах. Только после этого голлианец подошел к Адрису и сжал его в объятиях. — Спасибо, старый Кегель. Когда Адрису удалось вырваться из удушающего захвата, он сказал: — Если хочешь поблагодарить, не называй меня больше старым — это не в почете у нас, у людей. — Адрис поправил воротник и уверенно добавил: — Во-вторых, жду скидку на следующий заказ. *** Адрис давно не чувствовал угрызений совести. Вернее, чувствовал, но лишь когда вспоминал о прошлом. В настоящем он ни разу не усомнился в выборе своих методов. Взять того же Келли — что плохого в том, чтобы задействовать его в подготовке грядущего представления для Лоу Хи? Ничего. Ровным счетом ничего. Использовать своеобразные ограниченные представления голлианцев о дружбе и их наивную простоту — не самый страшный поступок, особенно если вспомнить о конечном назначении этого поступка. Пообщавшись с Ирен, Адрис решил следовать по обозначенному ею плану перехвата кольца Ены. Он надеялся, что подкинутый им слух заставит голлианца Келли найти людей, которые послужат приманкой для миграционной службы, а значит, и для Лоу Хи. В случае провала пришелец мог сам стать наживкой. Все просто и понятно. Вот только Адрис все сильнее морщился при мысли о том, что он позволит развиваться событиям по любой из сюжетных веток. Адрис обожал сравнивать свою работу с работой мастера по огранке драгоценных камней. Ведь в деле мастера, как и в деле разведчика, важны осторожность и точность, а вовсе не забота о том, как именно и от кого к нему попадут инструменты для резки и шлифовки. Поэтому Адрис постарался выкинуть из головы разговор с Келли. Над Вирити поднялись две яркие звезды, разогревшие пластиковые покрытия дорог под ногами. С озера доносился запах сырого песка, скрадывающий амбре трущоб. Адрис едва ли не приплясывал, рассекая по улочкам, наполнившимся имперцами, подражавшими виритианцам, и виритианцами, подражавшими всем, кому угодно, кроме имперцев. Любой прохожий решил бы, что Адрис не иначе как выиграл в лотерею, хотя все было как раз наоборот. Вчера он получил обратное сообщение с Зори по межпланетной связи, состоявшее из следующих слов: «Озера давно обмелели». Таким образом, имперский штаб самым неожиданным образом приказал Адрису сворачивать операцию на Вирити. Похоже, смерть Ены стала последней каплей, которая окончательно свела на нет все потуги Адриса вернуть назад честное имя. Штаб не заметил особого прока от его пребывания на Вирити, а теперь, очевидно, и вовсе рассудил, что дальнейшие действия только усугубят положение. Адрису не впервой было краснеть перед начальством. Но он с трудом представлял, куда его сошлют на этот раз. Позволят ли ему вообще продолжить служить в разведке? Ведь, как известно, на первый раз прощают, а на второй... Кроме того, Адрису еще следовало как-то сообщить Ирен о том, что ее карьера шифровальщика закончилась, не успев начаться. Мыслей было много: одна плачевнее другой. Единственное, в чем Адрис не сомневался, так это в том, что сначала вернет назад кольцо Ены и только после покинет Вирити. Ну а последние деньки на планете он проведет с шиком, чтобы забыть о том, что его ждет по возвращении на Зори. После того как во рту Адриса побывало угощение Келли, ему срочно понадобилось чем-то заглушить жжение в горле, да и пустой желудок напомнил о себе. Поэтому Адрис набрал себе целый пакет уличной еды, дешевой и на вид сносной. На вкус она и вовсе превзошла все ожидания. Хрустя панировкой, Адрис на ходу незаметно оглядывался по сторонам. С любопытством рассматривал тонких приземистых мальчишек-карманников, равномерно рассыпавшихся среди плотной толпы, бугаистого вида мужчин с закрытыми лицами — оружия при них не наблюдалось, но сомневаться в его отсутствии было бы опрометчиво. Адрис искал исполнителя для последней и решающей части плана по возвращению кольца Ены — вора, который незаметно стащит украшение из-под носа вооруженного отряда миграционной службы. Вор должен был обладать рядом качеств: в первую очередь, мастерством, во вторую — надежностью, в третью — не требовать большой оплаты. Желательно, чтобы вор и вовсе работал за просто так, как в случае с Келли. — Мечтать не вредно, — усмехнулся себе под нос Адрис и уселся за желтый пластиковый столик неподалеку от ряда палаток с едой. Столик качался и жалобно скрипел от любого дуновения ветра. Когда Адрис взвалил на него свой пакет с едой, тот и вовсе едва не встал на дыбы. В воздухе стоял приглушенный гул разговоров, звон металлических кастрюль и черпаков. Адрис жевал поздний завтрак или ранний обед и вслушивался в обрывки фраз, не теряя надежды найти идеального вора. В конце концов, в случае неудачи ему придется самому научиться азам краж — здесь он не соврал, когда обсуждал с Ирен дальнейшие перспективы. Так что стоило, как минимум, понаблюдать за местными ворами и их стратегиями. Увлекшись беседами окружающих, Адрис не заметил, как к нему на стол забрался оногар — мелкий пушистый зверек с длинным хвостом и вытянутой мордочкой, которую он не преминул запустить в мешок с едой. Юркие и шустрые оногары селились рядом с шумными парками и людными прилавками и частенько норовили стянуть что-нибудь съестное из-под носа зазевавшихся виритианцев. Жители трущоб недолюбливали оногаров, становясь жертвами их промысла. С соседних столов на зверька замахали руками и закричали. Адрис только улыбнулся и пошире раскрыл пакет, приглашая разделить трапезу. — Аля-дукаж! — сказал он, что на языке азартных игр Ближнего Космоса означало высшую степень удачи. ---------- Глава 5. «У.Т.К.А.» Глава 5. «У.Т.К.А.» Ирен уже третий день подряд торчала в архиве. Она-то думала, что посол Герц пошутила, когда говорила о разборе всех документов за последний год. Как оказалось, не боялся шутить в посольстве один только советник Шекри. Однако сегодня Ирен спустилась в подвалы архива без привычной рассеянной скуки. Адрис дал задание, в котором она хотела по максимуму использовать свое нынешнее положение. «Я решил, что действовать будем точно по вашему плану, уважаемая Осоко. Вам достанется самая легкая часть задания: сделайте так, чтобы 1 числа 9 месяца Лоу Хи с колечком оказалась в районе трущоб Тонгозера», — так дословно звучало наставление Адриса. И Ирен готова была привести в исполнение первую часть этого плана. Отвернувшись спиной к камере, висевшей над дверью архива, она достала из ящика первый попавшийся документ на темно-синей пластиковой подложке. Лист едва заметно переливался, выдавая водяные знаки, дополнительно подтверждавшие подлинность. В самом углу сверху специальной ручкой была выведена подпись Анны Герц, объемная, размашистая. Ирен мельком пробежалась по содержанию и дате. Убедившись, что документ давно потерял свою актуальность, сунула его в шредер. Аппарат довольно пискнул и заскрипел, потащив пластиковый лист вглубь недр. Ирен не дала ему полностью исчезнуть в зубастой пасти и резко дернула на себя, когда над приемным отверстием шредера осталось торчать буквально два сантиметра. Так в руках Ирен оказался обрывок пластика с вещественной подписью Анны Герц. Одним быстрым движением она спрятала добычу в карман юбки и повернулась к камере чуть боком, чтобы в случае чего невидимый наблюдатель убедился, что шредер оставил от документа лишь тонкие блестящие полоски. После этой выходки Ирен напряженно ожидала, что в архив вот-вот кто-то вломится с обвинениями. Однако время шло, а за дверью по-прежнему было тихо. Только через час Ирен услышала позади себя грохот. Сердце тут же бешено заколотилось в груди. Обернувшись, Ирен увидела запыхавшегося советника Шекри. — Осоко, у вас амнистия! Вы же умеете играть в теннис? Ирен тихо поприветствовала его, чувствуя, как похищенная подпись посла Герц начала жечь бедро даже сквозь толстую ткань юбки. Ирен тут же вцепилась взглядом в лицо Шекри и с облегчением убедилась, что он не заметил ее волнения, занятый своими мыслями. Обрадовавшись, она даже не сразу поняла смысл произнесенных им слов. Только стоя в коридоре рядом с вечным напарником Шекри, Кориоланом Герц, Ирен с большим опозданием спросила: — Какой теннис? — Большой, для маленького слишком ветрено. Конечно, вопрос Ирен был риторическим. Ответа требовал другой вопрос: по какому поводу дипломатические сотрудники решили посреди рабочей недели коллективно заняться спортом? Об этом Ирен узнала уже только когда оказалась на открытом корте, присыпанном рыжим грунтом и рассеченном пополам дюжиной белоснежных сеток. Ирен дважды пыталась уклониться от предложения советника Шекри: сначала по причине сжатых сроков разбора архива, потом — из-за отсутствия спортивной формы. Обе проблемы наставник волшебным образом решил в считанные секунды двумя короткими разговорами: одним — с послом Герц, также присутствовавшей на корте, вторым — с сотрудником, обслуживающим спорткомплекс. — Давайте, Ирен, выше нос. У нас сегодня матч между имперцами и виритианцами. Кориолан себя неважно чувствует, поэтому я вспомнил о вас. Вы же не против? — Шекри не дал Ирен ответить и торжественно вручил ракету. — Этой традиции столько же лет, сколько и незамысловатому виду спорта под названием теннис. Говорят, слово «теннис» образовано от андулского слова «ловить», но я склоняюсь к более поэтичному варианту. В языке народов Бломм есть устаревшее слово «тэнни», которое переводится как «танец». Советник Шекри, наверняка уверенный, что выполнил сегодняшнюю норму нравоучений в роли ментора, занял правую половину корта, довольно поглядывая на соперников по ту сторону сетки. Кориолан Герц с явным облегчением уселся на трибуне сбоку: безудержная энергия друга, принявшегося рассекать ракеткой воздух перед собой, его явно не заразила. Ирен молча смерила взглядом всех находившихся на площадке — оживленных дипломатических служащих империи в серых спортивных костюмах и холоднокровных виритианских гостей в синем, немногочисленных зрителей на узких трехъярусных трибунах. Над всей этой пестрой толпой проносились дроны с камерами: очевидно, для телеканалов обеих стран велись съемки. «Понятно, демонстрация дружбы народов», — заключила Ирен и попыталась незаметно поправить штаны, которые оказались на размер больше, чем она просила. — Я считаю, что все это, конечно, больше проявление лицемерия, чем дружбы, — вклинился советник Шекри, — но иногда просто приятно заткнуть какому-нибудь чересчур гордому виританцу рот мячом. Он многозначительно подкинул зажатый в пальцах теннисный мяч, не переставая при этом лукаво улыбаться соперникам. — У меня пока такого желания нет, — Ирен попыталась за усмешкой скрыть раздражение. Она открыто презирала всяческие попытки перенести рабочие отношения в неформальную обстановку. Благо в университете подобное пресекалось на корню. А вообще странно было думать о том, что навыки дисциплины, которые так долго прививали их поколению во время обучения, в конечном итоге сводились к умению в правильный момент эту дисциплину нарушить. — Ну тогда постарайтесь сыграть за меня. — Ирен не успела нахмуриться, как советник Шекри тут же пояснил: — Доставшиеся нам в партнеры виритианцы — те еще паршивцы. Недавно натравили на меня прессу, когда я ездил на открытие выставки. Все лезли с вопросами про договор императора с президентом Вирити. Не напрямую, само собой, но от этого только хуже. Ирен пожала плечами, изобразив участие. — И все-таки о таких мероприятиях предупреждают заранее, — шепнула она и послушно встала рядом с советником, рассматривая соперников — двух мужчин с типичным виритианским выражением лиц. Казалось, их насильно затащили на корт, а они согласились, только чтобы удовлетворить прихоть имперцев. Подобное показательное пренебрежение виритианцы демонстрировали, даже когда сами были инициаторами встречи. Служащие имперского посольства не обращали на кислые мины никакого внимания. Ирен, не привыкшая к подобному зрелищу, почувствовала себя не в своей тарелке и отвернулась к озеру. Водная гладь виднелась в самом низу пологого склона посольского сада с выцветшей травой. Прибрежная растительность утратила прежний сочный сине-зеленый оттенок с приближением коротких дней девятого месяца стандартного календаря. Шеи коснулось предупреждающе холодное прикосновение ветра — он задул в сторону звезд Родии и Малруса. Близился момент, когда он принесет с собой серую хмарь туч, которые окутают Вирити в кокон водной взвеси на долгие недели. На имперской Зори Малрус продолжил бы радовать светом еще полтора месяца точно. Ирен с тоской представила прекрасный теплый вид с зорийских террас, но тут же отогнала от себя заманчивые образы. Разве она не чувствовала еще неделю назад, что жизнь требует перемен? Чувствовала, поэтому и оказалась здесь, закрученная вместе с Адрисом в водоворот вечных подозрений. Ирен взъерошила рукой челку, пожалев, что не додумалась взять с собой заколки. Отвлекшись от мыслей, она принялась за то, что ей хорошо получалось, — за анализ. Она следила за собравшимися посольскими служащими, за их жестами, едва уловимой сменой мимики. Ей было интересно все в свете недавно произошедших событий. — Уважаемая Осоко, — раздался обиженный голос советника Шекри откуда-то сзади. Ирен развернулась, как раз чтобы увидеть ядовито-желтый мяч, ударившийся слева в метре от нее и покатившийся в сторону соседнего корта. — Мы уже начали? Советник Шекри выглядел неподдельно раздосадованным. Кажется, он был азартным игроком. В случае с делами посольства советник старательно скрывал это, но вот на корте явно вошел в раж. Костяшки пальцев побелели — до того сильно он сжал ракетку, — а руки заметно подрагивали, как бы готовые дернуться вслед за мячом. Ирен хмыкнула и сосредоточилась на подаче соперников, по большей части только для того, чтобы не получить по голове. Мяч с глухим стуком оказался подброшен в воздух и полетел в ее сторону. Ирен подставила ракетку, но промахнулась. Она была уверена, что в этот момент заскрипело не только покрытие под натиском подошв ботинок, но и зубы советника Шекри. «Вы спросили, не против ли я сыграть в теннис. Но разве я говорила, что умею в него играть?» — Ирен адресовала ему извиняющийся взгляд, в общем-то не чувствуя за собой никакой вины. Партия кончилась, не успев начаться. На соседних кортах еще велась ожесточенная борьба, поэтому внимание большинства зрителей перенеслось именно туда. Ирен склонила голову, благодаря наставника за игру. Тот кисло улыбнулся и махнул рукой, будто говоря этим, что вовсе не расстроен проигрышем и что в следующий раз возьмет на замену своему другу кого-нибудь другого. Впрочем, уже в следующее мгновение советник Шекри переключился на Анну Герц: плавно отсалютовал ей и устроился рядом, принявшись что-то нашептывать на ухо. Эта сцена заставила Ирен оглядеться в поисках Кориолана Герц, но тот словно испарился с корта, пусть такое определение и не слишком вязалось с его комплекцией. Ирен пожала плечами и направилась к раздевалкам — узким пристройкам за трибунами, чтобы наконец снять с себя то и дело спадавшую форму. В раздевалках было не продохнуть, все новые дипломатические служащие подтягивались к полю, чтобы отдать дань традициям и улыбнуться на камеру. Не все были полны того же скепсиса, что и Ирен. Кто-то явно радовался возможности выбраться из душных помещений, устроив себе разгрузочный вечер. Ирен, несмотря на желание скрыться в стенах имперского посольства, нарочито медленно расстегивала магнитные замки кроссовок и куртки, будто впервые в жизни столкнулась с таким механизмом. Пару раз Ирен вставала, подходила к кулеру, чтобы набрать воды, останавливалась у зеркала, перебирая пальцами спутавшиеся пряди. Весь этот спектакль позволил незаметно осмотреть всю женскую раздевалку и скоротать ожидание. Спустя полчаса блужданий терпение Ирен было вознаграждено — она наконец увидела ту, что так долго выискивала в толпе. Лоу Хи только-только вернулась с корта. На покатом лбу блестели капельки пота, широко распахнутые глаза возбужденно горели. Свободная ткань футболки скрывала пышную фигуру. Спортивный образ шел ей больше стандартного офисного. Глядя на нее сейчас, Ирен с легкостью могла бы поверить, что Лоу Хи выступает на каких-нибудь передачах и лекциях, рассказывая о пользе здорового образа жизни. Рядом с Лоу Хи вышагивали двое спутниц — представительниц совсем другого сорта виритианок: длинноногие, длиннорукие, с острыми подбородками и точеными ключицами. Ирен сделала крюк вокруг рядов шкафчиков, чтобы выйти прямо навстречу этой делегации. Теперь она могла бегло проскользить взглядом по руке Лоу Хи и убедиться, что кольца Ены при ней не было. Ирен с тревогой вцепилась в горло расстегнутой куртки: не иначе за время подготовки к операции Лоу Хи успела потерять к кольцу интерес, как к любой новой безделушке. Ирен присела на скамейку напротив Лоу Хи, случайно пнула чей-то ботинок под шкаф и тут же полезла его поднимать. Когда она распрямилась, Лоу Хи уже открыла свой шкафчик, вытащила сумку, сменную одежду. Ирен отвела взгляд в сторону и открутила с бутылки крышку, чтобы сделать глоток воды. Кажется, за сегодняшний день она выпила столько, что хватит на месяц. Лоу Хи выложила ровным рядом миниатюрную косметичку, расческу, какой-то баллончик со спреем. И тут из недр ее сумки появилось заветное кольцо. Лоу Хи положила его рядом с косметичкой и отошла к ряду зеркал в конце прохода. Ирен отставила бутылку, попытавшись справиться с внезапной дрожью в руках. Вот оно. Кольцо. Так близко. Камер нет. Никто ничего понять не успеет. Стоит только выбрать момент, когда спутницы Лоу Хи отвернутся, — и тогда… Ирен громко выдохнула. Пусть кража кольца на данный момент и выглядела настолько соблазнительно, насколько только можно, но она оказалась бы чревата последствиями. Ирен четко представила заголовки завтрашнего выпуска новостей: «Прямо во время дружеского матча на территории имперского посольства уроженку Вирити обчистили. Возмутительная халатность Рамоссонии? Или впору говорить о потере нравов некогда великой империи?» Ирен хотела, чтобы сегодняшнее мероприятие прошло интересно, а кольцо оказалось вне зоны доступа виритианцев, но не такой ценой. — Вам нравится? Ирен дернулась, больно ударившись затылком об открытую дверцу шкафчика, — все из-за раздавшегося над ухом голоса Лоу Хи. — Очень, — незамедлительно отозвалась Ирен. Она с облегчением поняла по лицу виритианки, что ей польстило внимание к кольцу, которое она уже считала своим. — Не подскажете, где его купили? Или это был подарок? Ирен поймала на себе безразличные взгляды длинноногих спутниц Лоу Хи. Смущенно-растерянные интонации в вопросе вкупе с витавшим вокруг воодушевлением заставили Лоу Хи ответить на вопрос: — С утра, когда заходила в посольство, присела в консульской зоне в рядах ожидания, как вдруг смотрю — блестит что-то. Вот так кольцо ко мне и попало. Оставил кто-то, а я подобрала. Лоу Хи даже не пыталась изобразить сочувствие. Для нее подобное поведение было в порядке вещей, поэтому Ирен уговорила себя никак не выказать недовольства. «Врет ли она? Или кольцо правда упало с пальца Ены? Например, когда врачи выносили тело?» — Ирен продолжила улыбаться Лоу Хи, хотя ее так и подмывало вскочить с требованиями вернуть чужую вещь. «Действовать опрометчиво нельзя. Это все еще может быть ловушкой», — как мантру повторяла про себя Ирен. Вслух она спросила: — Добрый знак, да? Лоу Хи резко замкнулась после этого уточнения, отвернулась и рывком надела кольцо на палец. — А плохих знаков и не бывает, — проворчала она напоследок. Что ни говори, но встреча с Лоу Хи дала новые вводные. Поэтому настроение Ирен значительно улучшилось. До конца рабочего дня оставалось полтора часа, за которые она надеялась закончить с сортировкой документов за второй квартал прошлого года. Вообще-то у нее была возможность под шумок пораньше сбежать в общежитие, но подобное совсем не вписывалось в стиль Ирен. Она преодолела консульскую зону, принимавшую просителей, несмотря на сабантуй на заднем дворе, и прошмыгнула в гуманитарное крыло. Думала оставить вещи на рабочем месте, чтобы налегке отправиться к архиву, но тут заметила в конце полупустынного коридора тучную фигуру Кориолана Герц — она узнала его по переваливающейся неуклюжей походке. Эта картина заставила Ирен застыть на месте. Странно было бы удивляться присутствию советника в посольстве, но Ирен насторожило вовсе не это. Отдел решения экономических вопросов, подконтрольный советнику, располагался в другом крыле здания. Кроме того, Шекри утверждал, что Герц жаловался на здоровье, поэтому не принял участие в турнире. Получается, Герц соврал? Но даже если так, почему он не остался вместе с женой и другом на корте, а скрылся здесь? Тем временем Герц прошел к ответвлению боковой лестницы. Ирен прикинула, куда он мог держать свой путь. На ум пришел кабинет его жены, посла Герц. Чтобы убедиться в этом, Ирен повесила сумку на плечо, и, придерживая ее рукой, бросилась вслед за советником, чувствуя приятное покалывание волнения в затылке и подушечках пальцев. Она выждала, когда советник преодолеет два пролета и выйдет на площадку, прежде чем взлетела по ступенькам вверх. К тому времени Кориолан Герц уже успел подойти к кабинету жены и вставить в разъем рядом с дверью электронно-магнитный ключ — щербатый металлический стержень. Проход открылся, и советник, не оборачиваясь, прошагал внутрь. Ирен мельком глянула на часы, чтобы оценить, насколько долго Герц задержится в кабинете. Попутно она перебирала причины его появления здесь в столь странное время. Несомненно, супружеские отношения были одной из основных версий, объяснявшей, почему Кориолан бесцеремонно ввалился в кабинет жены. Возможно, Анна Герц послала его принести какую-нибудь вещь или документ на корт. Возможно, попросила проверить какие-то бумаги, пока она была вынуждена светить лицом перед камерами. Однако Ирен казалось подозрительным, что Кориолан Герц организовал свою вылазку именно тогда, когда в посольстве практически никого не осталось, а жена с большой долей вероятности отсутствовала в кабинете. Советник вышел через двенадцать минут. За это время Ирен решилась на экспромт. Она вытащила из сумки два пустых полупрозрачных листа и положила между ними фрагмент пластика с подписью Анны Герц, украденный еще днем из архива. Ирен прижала импровизированный документ к груди и быстрым шагом, переходящим в бег, устремилась с лестницы прямо навстречу советнику. — Добрый вечер, советник Герц. Уважаемая посол Герц еще не вернулась? — Ирен не стала прятать дрожь в голосе. — Нет. — Советник резко остановился, явно сбитый с толку появлением лишнего свидетеля. Пока он не успел прийти в себя, Ирен затараторила: — Понимаю, что со стороны выгляжу неловко. Мне очень стыдно и перед вами, и перед послом Герц. Но не позвольте мне снова ударить в грязь лицом. Я очень вас прошу. — О чем просите? — Советник Герц окончательно впал в ступор. Толстая шея напряглась, а складки на ней пошли волнами. — Вы можете пустить меня всего на минуту в кабинет, чтобы я оставила этот документ? — Ирен махнула краем своей «поделки» с подписью посла и снова принялась изливать на советника Шекри поток несвязных слов. — Я так виновата: посмотрела на дату дважды и все равно перепутала. Посол Герц попросила принести список членов дипломатического собрания за прошлый год, а я принесла за позапрошлый. Так легко, знаете ли, перепутать цифры девять и восемь... Список нужен был ей срочно, и, заметив ошибку, я сразу же постаралась ее исправить. Но посла Герц так резко выдернули на этот матч. Да и секретаря я тоже нигде найти не смогла… — Что за бред? — Советник Герц с раздражением повел плечами и огляделся по сторонам. — Почему я должен вас впускать? — Я заметила, что у вас есть ключ от кабинета. Подумала, что вы могли бы пойти на небольшую уступку… Сами знаете, посол Герц не станет слушать мои объяснения по поводу того, почему нужный список не лег на ее стол сегодня. Очень не хотелось бы лишний раз ее тревожить, особенно в свете недавних событий. — Я понял, — оборвал советник. Пожевав губы, он наконец произнес: — Одна нога там, другая здесь. Советник Герц быстро смекнул: чем дольше он оставался здесь, рядом с кабинетом, и чем дольше распиналась перед ним Ирен, тем больше было шансов привлечь к себе внимание других дипломатических работников. Проще было впустить Ирен в кабинет и сделать ее соучастницей вторжения, тем самым заставив молчать о произошедшей встрече. Кориолан Герц быстро всучил Ирен ключ и кивнул на дверь — та молча склонила голову и без промедления воспользовалась беззвучным приглашением. Перешагнув порог, Ирен тут же сунула в сумку важный «документ» и подбежала к столу, стараясь не задеть массивное кресло и полотнища флагов. Взгляд Ирен остановился на планшете посла, в котором она делала заметки по ходу допроса. Если Кориолан Герц где-то и похозяйничал, то точно тут. Ирен невольно коснулась корпуса пальцами, ощутив тепло, — устройство совсем недавно активно использовали. Она осторожно листнула пальцем вправо, ожидая увидеть пароль или приглашение начать биометрическую аутентификацию. Но оказалось, что планшет только-только вошел в спящий режим — видимо, Кориолан настолько торопился, что даже не удосужился выключить его. Перед глазами Ирен возникла раскрытая папка, озаглавленная набором цифр. Чтобы оценить характер содержимого, Ирен открыла первое попавшееся изображение и тут же с силой прикусила язык. Она увидела фотографию с места убийства Ены: ее искалеченное тело, застывшую на полу кровь. Дальше Ирен действовала скорее на автопилоте, чем осознанно. Достала из сумки флешку и вставила в разъем, выбрав все находившиеся в папке файлы для копирования. Увлекшись этим занятием, она опрокинула сумку. По кабинету с грохотом разлетелись вещи. За дверью послышались грузные шаги Кориолана Герц. — Создатель, — взмолилась Ирен, принявшись шарить по полу в попытке собрать все в кучу и запихнуть в сумку. Параллельно с этим она судорожно поглядывала на еле ползущую строку загрузки. — Что случилось? — уже раздалось у самой двери. Ирен нырнула под стол, чтобы в первую очередь спрятать в сумку пластиковые листы документов и огрызок с подписью посла. — Что это? — воскликнул Кориолан Герц, когда вошел в кабинет. Ирен мысленно возрадовалась, что не видит его лица. — Простите, я споткнулась… И вот… — Ирен выползла из-под стола и вскочила на ноги. Советник Герц молча указал на портативный аккумулятор под ножкой стула. Его взгляд красноречивее всяких слов говорил о том, что он еще припомнит ей этот случай. Ирен снова нырнула вниз, попутно смахнув из гнезда планшета флешку. Кинув ее к остальным вещам в сумке, она вышла за дверь и вручила советнику ключ. — Спасибо вам. Спасибо. Советник Герц кивнул и рваным шагом направился к лестнице. Ирен еще какое-то время смотрела ему вслед, терзаемая смутными сомнениями. Неужели Кориолан Герц в тайне от жены проверял ее рабочий планшет? И если так, то что он искал? Ирен переложила флешку во внутренний карман сумки, надеясь, что в ней найдутся ответы на многие вопросы. *** В день Х Адрис был предельно сосредоточен. Накануне он выспался, сводил на прогулку Пегаса, совсем одичавшего в четырех стенах. В голове все еще крутился иносказательный приказ штаба свернуть деятельность и вернуться на Зори. Поэтому Адрис цеплялся за любую возможность задержаться еще на несколько дней на Вирити. Сам себе он объяснял это необходимостью красиво обставить исчезновение жильцов квартиры эконом — уважаемых Кегелей. Но, выбравшись в приозерные трущобы, Адрис выкинул из головы лишние мысли и сосредоточился на оногаре, восседавшем у него на плече и жадно пожиравшем очередное лакомство, купленное в ларьке неподалеку. Келли, как и ожидалось, воспользовался советом и пустил слух об открытии нового филиала по подделке виз, заранее уведомив своих клиентов о том, что этот слух — подстава. Сняв помещение, Келли наполнил его своим старым барахлом — использованными расходниками для создания подделок, которым впору было отправиться на свалку. Для создания видимости работы Келли нашел с десяток выходцев из трущоб, чей образ жизни довел их до состояния, в котором уже все равно, ночевать ли на улице под открытым небом или в отделении полиции. Адрис наблюдал за суетой вокруг и довольно потирал руки. Его задача теперь заключалась лишь в том, чтобы доставить к поддельному филиалу вора-исполнителя — маленького оногара. Еще вчера он встретился с торговцем оногарами. Тот заверил Адриса в том, что его зверьки не только наделены природным даром воровства, но еще и натренированы на кражу всего, что блестит и источает запах денег. Адрис убедился в этом на собственном примере, когда торговец вытащил из кармана и продемонстрировал браслет — браслет Адриса, незаметно стащенный с руки во время беседы. — Хватит чавкать, — прошипел Адрис, утомленный ожиданием и возней оногара. Он караулил миграционную службу с самого утра, опасаясь упустить момент. За это время ему пришлось переиграть в голове сотню других сценариев, включая те, в которых миграционная служба вовсе не приезжает или приезжает, но без Лоу Хи или, что еще хуже, с Лоу Хи, но без кольца. Однако судьба была благосклонна к Адрису, в чем он увидел справедливую закономерность. В четыре часа дня бронированные тяжеловесные транспортники в количестве трех штук грозно прокатились по узкой улице трущоб, едва не задевая стены домов. Проехав мимо наблюдательного пункта Адриса, они остановились в конце улицы и выпустили из круглых лючков десяток вооруженных виритианских отрядов быстрого реагирования. Те уверенно вломились в ничем не примечательную хибару, отличавшуюся от соседей разве что наклоном криво сколоченной крыши и цветом штор в окнах. Спустя десять минут из транспортника вышла главная виновница торжества, Лоу Хи собственной персоной. Гордо выпятив грудь, на которой виднелся значок миграционной службы, она презрительно осмотрела подпольный филиал и заложила руки за спину. Глядя на нее, Адрис нисколько не пожалел, что выбрал на роль вора для кольца именно оногара. «Я обычно целую своих зверьков на удачу», — напутствовал Адриса хозяин оногаров. Адрис, хоть и был отчасти суеверен и в крайней мере заинтересован в успехе дела, все-таки прибегать к обряду торговца не стал. Во-первых, оногары за время тесного общения с ним стали Адриса раздражать. Во-вторых, оногар, сидевший у него на плече, насквозь пропах уличной едой, поэтому целовать его было все равно что целовать кусок соленого масла. Поэтому Адрис постучал оногара по спине и ткнул пальцем в Лоу Хи. — Войя! — короткая команда подействовала на зверька, как удар плетью. Он подскочил на плече и мягко приземлился на землю. Быстрыми прыжками преодолел разделявшее их с Лоу Хи пространство, пока не оказался возле ног женщины. Оногар взлетел к ней на спину, юрко перебрался на живот, ухватившись колготками за ткань. Женщина запоздало вскрикнула и замахала руками, взбудоражив оставшихся возле транспортников вояк. Но, разглядев зверька, один из сопровождающих просто подошел к Лоу Хи и, вцепившись в шерсть оногара на загривке, оторвал его от одежды и бросил куда-то за толстые колеса транспортников. Адрис поморщился, словно он сам упал на мостовую, распластавшись и заверещав от боли и унижения. Тут же и спина некстати дала о себе знать. Игнорируя боль, Адрис сунул трость подмышку и перебежками рванул к побитому оногару. Его грудь часто-часто вздымалась и опадала, глазенки испуганно бегали по сторонам. Адрис присел на корточки рядом и двумя пальцами перевернул оногара на спину, увидев заветное кольцо, крепко сжатое в его лапах. — Я в тебе практически не сомневался. — Адрис забрал кольцо и надел себе на руку. Оногара он осторожно поднял и положил в пакет, где недавно лежала еда. Адрис повилял по трущобам на случай слежки и только после этого вернулся к точке, где вчера встретился с торговцем оногарами, передав ему своего подбитого напарника. — Подлечите его, ладно? Я догадываюсь, что вы делаете с теми животными, что отслужили свое, поэтому здесь доплата. — Адрис потряс наличными торговыми лигами перед сухим, выеденным ветром лицом торговца. — Мы с вами договорились? Тот натянул жиденькую улыбку, сграбастал деньги и пакет с оногаром и пожелал хорошего вечера. Адрису не понравилось его выражение лица, поэтому он наклонился к торговцу: — Этот оногар лучше всех воров, которых я видел на рынке трущоб. Так что поверь, тебе выгоднее будет поставить его на ноги, чем потратиться на обучение нового. Адрис еще несколько раз обернулся на торговца, словно он мог тут же выбросить пакет с оногаром под колеса кара или гудящей толпы виритианцев. В конце концов Адрис заставил себя отвернуться. Кольцо Ены приятно оттягивало руку. Когда Адрис коснулся граней кристаллов, приведя в действие потайной механизм, на поверхности зажглась матрица золотистых символов шифра. Он не смог сдержать улыбки, до последнего подозревая, что кольцо — всего лишь искусно выполненная подделка. Довольный успешной операцией, Адрис не заметил, что за ним уже давно наблюдает человек, прячущий лицо в плотный шарф. Незнакомец держал дистанцию в двадцать шагов и часто останавливался возле уличных лавок, заговаривая с их владельцами. Он мог бы сойти за беженца с Андула или еще какой имперской планеты дальнего рубежа. Среди трущобной толпы он ничем не выделялся. Только его глаза время от времени находили фигуру Адриса и вспыхивали ненавистью, заставляя прохожих вокруг боязливо опускать взгляд. *** Чтобы отметить успех дела и пообщаться с Ирен по поводу дальнейших планов, Адрис забронировал столик в заведении «У.Т.К.А.». «У.Т.К.А.» привлекло Адриса в первую очередь своим названием. Он просто не мог устоять перед аббревиатурами, считая их одним из лучших изобретений цивилизации. Любую, даже самую скучную прогулку делал веселее всего лишь один набор букв, из которых можно было сложить бесчисленное количество слов. Адрис, придумывая собственную расшифровку, нарочно не искал общепринятое значение, радуясь, как ребенок, своим «адрисовским спискам». «У.Т.К.А.» расположилось в паре кварталов от района трущоб и в тридцати минутах пешей прогулки от центра города. Еще одним несомненным преимуществом заведения были посетители. Преимущественно они представляли собой новые виритианские слои общества, где из принципа говорили исключительно на универсальном языке СТ и пренебрегали традиционным торговым наречием. Так что, общаясь на исконном виритианском языке, Адрис и Ирен могли не опасаться, что кто-то выцепит суть их разговора. Для посещения «У.Т.К.А.» Адрис надел личину уважаемого Кегеля младшего, кутилы, прожигателя денег, времени и всего того, что еще сохранил его вымышленный дед, Кегель старший. Ему ужасно хотелось воспользоваться образом старика, чтобы опереться на трость, но пришлось ковылять без нее, скрывая боль в спине. Широкий зал заведения напоминал болота Бульбитракии: темно-зеленые плиты стен с серебристо-серыми прожилками, приглушенный свет, натуральные чахлые деревца в кадках, разделенные полупрозрачными тканевыми занавесками зоны с низкими столами и широкими черными диванами из тускло мерцавшей кожи. Не хватало только противного сернистого запаха бульбитракийских болот — вместо него раздавался кислый фруктовый аромат. Адрис развалился на диване, закинул ноги на стол — благо, образ позволял такую вольность, — расправил складки яркого плаща, снял шол-му и запрокинул голову к потолку. В такой позе боль в позвоночнике поутихла. Вот только вместо нее пришла другая боль — головная. Ведь ему предстояло не только продемонстрировать добытое кольцо, но и объясниться с Ирен. Он как раз подбирал фразы для начала диалога, когда вдруг услышал над собой негромкое «добрый вечер». Адрис дернулся и мгновенно выпрямился. Перед ним стояла Ирен: сложенные на животе руки, извечно серьезный взгляд карих глаз, буквально ощупывающий его с головы до пят. Сегодня на Ирен не было привычного серого цвета, выдававшего посольских служащих. Она надела черное платье в пол с длинными рукавами и высоким воротником. Открытой оставалась лишь часть спины сзади, очерченная прямоугольным вырезом. Адрис, скорее подчинившись выработанному рефлексу, чем осознанно, подал ей руку и усадил напротив себя. Ирен подчинилась, но без особого удовольствия. Со стороны можно было подумать, что подобные церемонии проделывали с ней настолько часто, что она перестала обращать на них внимание. Адрис на короткое мгновение решил, что ошибся и девушка перед ним — двойник той зажатой и резкой девчонки, с которой он сидел на берегу Тонгозера. Но он тут же мысленно отвесил себе оплеуху, вспомнив, что и сам был подвержен подобным трансформациям, когда отыгрывал разные роли. Сейчас перед ним сидела не стажер имперского посольства, а молодая студентка, которая решила провести свой первый выходной день в веселой компании молодого виритианца, приславшего ей приглашение. Ведь внутренние инструкции работников посольства не запрещали посещение ресторанов, кафе, театров, выставок и прочих мест досуга принимающего государства. — Уважаемая Осоко, вы сегодня блистаете. — Адрис перешел на торговое наречие, многозначительно посмотрел на Ирен, а затем на кольцо Ены на руке. — Значит, все прошло успешно? — Ирен кивнула, приняв новость как должное. — Более чем. Кольцо именно то, что я отдал Ене. Утечки информации из пропавших документов нет, а значит, Рамоссония спасена. Взгляд Ирен прояснился, а на губах проскочило нечто, напоминавшее улыбку. — Как вы уже поняли, мне удалось нанять одного вора для кражи кольца. К слову, хороший малый. Правда, я решил сэкономить, а в итоге переплатил. — Адрис рассмеялся над собственной интерпретацией происшествия с оногаром. — А что у вас, уважаемая Осоко, как Лоу Хи оказалась в назначенном месте в назначенный час? — Та женщина оказалась не воровкой, скорее падальщицей. — В голосе Ирен прорезалось презрение. — Она очутилась в трущобах вовремя, потому что сегодня на рабочий стол к ней попал анонимный рапорт одного из имперских служащих, в котором сообщалось об участившихся случаях обращений в посольство с поддельными документами. Этот служащий провел допрос среди нарушителей и выявил приблизительную локацию, в которой просители получали поддельные паспорта и визы. — Я так подозреваю, ничего из этого на самом деле не происходило, а автор рапорта сидит прямо передо мной? — Скорее утвердительно, чем вопросительно заключил Адрис. — Но виритианские службы не бросились бы с места, ориентируясь на первую попавшуюся наводку. Как вам удалось их подстегнуть? — Рапорт был заверен подписью посла Герц, а значит, автоматически переходил из разряда обычного сообщения в разряд команд к активным действиям. Так миграционная служба оперативно въехала в район трущоб и накрыла нелегальное предприятие. Последнюю фразу Ирен наверняка позаимствовала из новостных каналов. — А как вы подделали подпись и рапорт? Ирен взяла со стола бумажную салфетку и разорвала на две части. — На этом куске была подпись Анны Герц. Ее я достала, когда сортировала документы в архиве. — Ирен взмахнула одним клочком. — Текст рапорта я набрала на другом листе. — Ирен взмахнула другим клочком, а затем соединила части салфетки. — Если нагреть пластиковые листы над пламенем, осторожно выправляя их раскаленной иглой, то можно получить целый документ. Ирен спрятала обрывки салфетки и достала из кулака второй руки новую салфетку. — Знаете, вы бы понравились одному моему другу. Он зарабатывает неплохие деньги на подобных фокусах. — Адрис одобрительно улыбнулся, мысленно отметив, что Ирен уже приходилось проворачивать подобные махинации с документами. — Последний вопрос: почему вы решились именно на такой план? — У нас в посольстве остро стоит вопрос налаживания отношений между Рамоссонией и Вирити. Так что я решила, что совместная поимка преступников как раз то, что способствует сплочению наций. — Ирен потерла кожу вокруг глаз, выдав усталость, и едва слышно добавила: — Возможно, даже больше, чем махание ракетками. Адрис не понял последнюю фразу, но счел за иронию тот факт, что миграционная служба задержала поддельщиков документов, оперируя фальшивыми данными. — Будем надеяться, что ни одна из сторон не задастся лишними вопросами по поводу происхождения рапорта. — Обычно разбираются в причинах поражения, а не успеха. — И то верно, — согласился Адрис. Он нажал кнопку на самом краю стола и подозвал к себе официантку — краснокожую додерийку с раздвоенными языками и длинным хвостом, которая смотрелась в антураже бульбитракийских болот в высшей степени неуместно. Ткнув в какие-то позиции меню, он отослал ее обратно к стойке в дальнем конце зала. — Вы хорошо поработали, уважаемая Осоко, — начал Адрис и тут же умолк. Ирен настороженно уставилась на него. Адрис и сам не сразу понял, что именно ему не понравилось в собственных словах. Оказывается, он не заметил, как повторил слова императора Рай. Два года назад император Рамоссонии вызвал Адриса для объяснения провала его первой операции, проходившей в нейтральных землях Ближнего Космоса. Тогда император начал диалог именно с этой фразы, по какой-то причине зацепившей Адриса. Правитель Рамоссонии ни разу ни в чем его не обвинил, наоборот, даже отмечал заслуги, и все-таки на следующий день отослал подальше от столицы, разжаловав. Адрис почти наверняка знал, что возвращение на Зори обернется повторением прошлого. Он снова запрокинул голову к потолку, радуясь молчаливому терпению Ирен. Адрис словно подыскивал подходящую балку перекрытия, на которой мог бы удавиться, чтобы только не слышать вкрадчивого голоса императора Рай, произносящего: «Вы проделали хорошую работу». — Вы молодец, уважаемая Осоко. Правда, — выдохнул Адрис, сбрасывая наваждение. — Глядя на ваше лицо, я сначала подумала, что чем-то расстроила вас, — отозвалась Ирен. Адрис посмотрел на нее как на награду, ниспосланную Создателем за все унижения и потери, пережитые им за последние годы. Жаль, что этот вечер — вероятнее всего, их последняя встреча. Ирен была отличной кандидатурой не только на роль шифровальщицы, но и его новой напарницы. Она умела слушать, при необходимости не брезговала прибегнуть к обману, а еще, несмотря на пропитанную скромностью оболочку, прятала внутри множество сюрпризов. Адрису хотелось посмотреть их все, открыть каждую коробочку ее души, гадая, что предстанет перед взором. Испугавшись произведенного эффекта, Адрис сказал: — Вы только не думайте, что от ваших действий и правда зависела судьба Ближнего Космоса. — Лицо Ирен тут же выцвело, превратившись в непроницаемую маску. — Я не мог оставить вас без подстраховки. У меня было несколько запасных планов на случай, если вы провалитесь. Да и я нарочно приукрасил ценность документов, похищенных во время убийства Ены. Они не были такими уж важными — просто хотел, чтобы вам так казалось. Ирен недовольно скрестила руки на груди. Адрис добился нужной реакции, но вместе с этим почувствовал себя последним паскаром. — Я многим рисковала. Знала: если что-то пойдет не так, вы вряд ли станете меня выгораживать. — Ирен заправила волосы за уши и оставила пальцы у висков. Она словно только сейчас решила оглянуться назад и посмотреть на пройденный путь: на все обрывы и трещины, через которые она лихо перемахнула, не думая о последствиях. — А сейчас вы пытаетесь все это обесценить? Адрис пожал плечами, укол сожаления оказался неожиданно болезненным. Ирен хмурилась все сильнее. Но тут появилась официантка, разрядив обстановку. Она откинула полупрозрачный полог и сняла с подноса еду. Ирен сделала невозмутимый вид и чинно склонила голову, принимая дымящуюся глубокую тарелку, металлические палочки и черпаки. — Заказал на свой вкус, — предупредил Адрис. Он отвернулся от Ирен, подцепил палочками плавающие в темном бульоне зеленые полукруги кисло-сладкого крыжа и с удовольствием запихнул их в рот. После уличной еды трущоб обычная похлебка казалась пищей привилегированных меньшинств. Ирен, похоже, тоже распробовала вкус и налегла на похлебку так, словно не ела со времен Основания. — Ложку не проглотите, — не удержался Адрис, со странным удовольствием наблюдая за тем, как Ирен бросает на него тяжелый взгляд, не отрываясь от трапезы. Она явно злилась на него, но злиться и есть одновременно ей удавалось с трудом. Прикончив свою порцию, Ирен отставила тарелку в сторону и протерла салфеткой лицо и стол. — Вам все еще смешно, уважаемый Толькава? — вкрадчиво начала она, перейдя на шепот. — А у меня для вас есть кое-что еще. — Удивите меня. Адрис сплел пальцы рук, собираясь с мыслями. Он уже готовился к тому, чтобы рассказать Ирен о своем отбытии с Вирити, и не рассчитывал, что Ирен и правда его чем-то удивит. Даже больше — ему не хотелось, чтобы Ирен смогла его приятно удивить. Иначе ему пришлось бы еще с большим сожалением усаживаться в транспортник до Зори. — Я достала материалы, собранные послом Герц в деле об убийстве Ены. Адрис с удивлением подался вперед, уже протягивая руку. Ирен достала из сумки планшет и положила на стол, придерживая пальцами так, чтобы Адрис раньше времени не заграбастал его себе. — Вам не интересно, как я достала эти материалы? Адрису пришлось выдавить улыбку и заверить: все, что касается ее деятельности в качестве разведчика, ему интересно. Ирен вкратце пересказала, как использовала советника Герц для получения доступа к планшету посла, упомянув и об интересе самого Кориолана Герц к содержимому устройства. — А вот это и правда было рискованно. — Я хотела знать, что искал советник Герц и почему убийцу Ены до сих пор не нашли. — Как бы из-за любопытства вы не нажили себе проблем, — задумчиво пробормотал Адрис. В его голове лихорадочно закружились мысли, готовые оформиться в идею. Но для начала стоило взглянуть на ход расследования посла Герц. Рука Адриса снова жадно вытянулась вперед. — Дайте-ка посмотреть, что вы там откопали. — Вместе посмотрим, — осадила Ирен. Адрис кивнул и пересел на диван рядом с ней, едва касаясь плечом ее плеча. Ирен вывела на экран документ, и Адрис погрузился в чтение. На первых страницах расположилось уже знакомое медицинское заключение: причиной смерти Ены стали множественные черепно-мозговые травмы. Ничего дополнительно в ходе вскрытия тела медики не выявили. Следующие страницы содержали краткие протоколы допросов дипломатических служащих. Адрис отыскал и имя Ирен. Та с непонятным волнением посмотрела на него, а затем перевела взгляд на краткое заключение посла Герц: «Первой обнаружила тело». Дополнительных замечаний сделано не было. Адрису хотелось верить, что это к лучшему. Пробежавшись по расшифровке других допросов, он не нашел ничего дельного. Единственное, на что обратил внимание, так это на доклад одного из сотрудников персонала, который занимался ежедневной проверкой помещений на предмет прослушивающих устройств. Как раз в день убийства Ены он обнаружил такое устройство, закрепленное под столом в консульской зоне. В протоколе значилось: «График проверок консульской зоны менее строгий из-за присутствия большого числа просителей. Кроме того, в консульской зоне идет обсуждение исключительно личных дел просителей, поэтому установленная прослушка не могла поспособствовать краже политических сведений». Эти слова больше походили на оправдание, чем на строгую констатацию факта. Далее следовала самая интересная часть доклада, касавшаяся записей камер наблюдений. Из отчетов следовало, что системы слежения в консульской зоне располагались в двух дальних углах от входа в посольство. Камеры с точностью фиксировали всех входящих просителей. Именно эти камеры запечатлели момент убийства Ены и фигуру убийцы. Адрис, помедлив, нажал кнопку воспроизведения записи и увидел уже знакомые столы пустующей консульской зоны, подсвеченные тусклыми светильниками на стенах. В 23:46 — в соответствии с автоматически проставленной на видео датой — в кадре появилась Ена. Больше в консульской зоне никого не оказалось. Рабочий день закончился еще в 21:00, что говорило о том, что Ена значительно задержалась на рабочем месте. Чуть позже Адрис прочитал, что официальной причиной задержки стала подготовка к отправке посольской почты. В 23:52 в кадре появилась фигура в капюшоне, по очертаниям схожая с мужской. Незнакомец стоял к камерам спиной, а значит, вышел из внутренних помещений посольства. Ена, ни о чем не подозревая, забрала со стола лежавшую сумку и уже собиралась к выходу, когда убийца молниеносно приблизился к ней со спины и схватил за шею. Адрис вздрогнул, почувствовав, как по спине пробежали мурашки. Он поставил запись на паузу и увеличил изображение убийцы. — Странная куртка. Видите эту эмблему? — Адрис ткнул ногтем в белую нашивку на рукаве, точный узор которой было практически не разглядеть. — Давненько я не встречал разумных существ, которые стали бы крепить на себя эмблему с символом группировки. Последний раз таким промышляли пираты и имперские партизаны во время Хаской войны. Но мне на ум не приходит ни одна группа с белым символом. — Как считаете, посол Герц обратила на это внимание? — Ирен смотрела на него как будто сквозь дымку, думая о чем-то своем. Адрис пожал плечами и продолжил воспроизведение записи. Убийца держал Ену в захвате не меньше минуты, прежде чем грубо оттолкнул от себя и схватил с ближайшего консульского стола тяжелую печать для создания оттисков на пластиковых документах. Адрис снова поставил запись на паузу. — Дальше вам смотреть не надо. Ирен пристально посмотрела ему в глаза. Непроницаемость лица Адриса была показной. Он боялся того, что увидит дальше. Очень боялся. — Вам тоже не надо. — Ирен требовательно потянула планшет на себя. — Придется. Конечно, было бы лучше, если бы вы показали мне это перед едой. Но что теперь поделаешь. Знаю таких, кто засыпает, смотря подобный контент. Адрис осторожно забрал планшет и запустил концовку. Он знал, что Ирен видит со стороны: сжатые челюсти, проступившую венку на виске. — Все, — выдохнул Адрис, через несколько минут вернув планшет на стол. Он уже встречался с насилием и жестокостью, но они никогда не касались знакомых ему людей. Разве что… Адрис вцепился в запястье, на котором висели часы, механические, с тремя маленькими стрелками и размеченным на сорок восемь частей циферблатом, готовым подстроиться под все существующие в Ближнем Космосе системы отсчета времени. Большинство разумных существ давным-давно перешло на функциональные электронные браслеты. Но к любым гаджетам Адрис относился с опаской. Еще в первый день службы в разведке ему сказали, что отследить владельца браслета можно даже без наличия соответствующего допуска. Адрис коснулся прохладного стекла часов, скользнув по знакомой гравировке, практически не заметной со стороны. Этот жест его успокоил и позволил вернуться к анализу видео: — Единственное, что могу сказать: убийца не готовился ни ко встрече с Еной, ни к ее убийству. Эта тварь долго медлила, о чем-то расспрашивала и только после этого решила убить. Ирен тщетно искала слова. Адрис жестом предложил продолжить чтение отчета. В консульской зоне были еще камеры наблюдения, закрепленные за каждым рабочим столом, — они фиксировали работу консулов, проверяя на соблюдение протоколов. Но в ночь убийства — да и в любую другую ночь — эти камеры не работали. Имелась и информация о камерах, установленных по периметру посольства. Незнакомец в куртке был замечен на пропускном пункте, когда выходил с территории. Его лица по-прежнему увидеть не удалось. Опрос охранников, дежуривших в ночь убийства, показал, что те не особо приглядывались к посетителям, покидавшим посольский городок. В конце концов, строгий пропускной режим работал лишь на вход. Так, основной загвоздкой стал вопрос: когда и как убийца проник на территорию посольства? Потому что уже знакомую куртку с нашивкой больше никто нигде не видел. — Он словно материализовался прямо в посольстве, — прокомментировал Адрис. — Нашел лазейку в заборе периметра? — Похоже на то. Хотя на камерах периметра тоже пусто. — Попал в слепую зону? — Очевидно. Или он все-таки вошел на территорию посольства через пропускной пункт, но без этой куртки и нацепил ее уже после. Грубые методы анализа в отчете сменились более тонкими. Специалисты попытались обнаружить следы обуви возле тела, отпечатки на орудии убийства и генетический материал. Следов обуви в консульской зоне оказалось слишком много, поэтому идентифицировать что-то конкретное не удалось. Орудие убийства пропало вместе с отпечатками, а генетический материал, собранный вокруг, не нашел совпадений в имеющейся базе данных. Единственное, что сумели сделать судмедэксперты, — это собрать и сконцентрировать возможный запах убийцы, оставшийся на одежде Ены, — тонкий след из уникального состава молекул. По этому следу пустили специально обученных паскаров, но, выйдя за пределы посольства, они потеряли запах в густых ароматах города. На этом основная часть материалов расследования кончалась, плавно перетекая в дополнение. Здесь посол Герц сделала пометку: «Брат Ены, Калеб Ноулон, временно проживавший на Вирити, навестил квартиру сестры и в тот же день покинул планету, отказавшись от дачи показаний. Приписка: получено заключение от лечащего врача Ноулона, которое свидетельствует о психических отклонениях». Ирен тут же задала провокационный вопрос: — Это вы навещали квартиру Ены? — Да. — Повезло, что посол не включила вас в список подозреваемых. — Повезло, что я все продумал наперед. Калеб Ноулон и правда не в своем уме и в данный момент пребывает на планете Бломм. Так что посол до него не доберется, а значит, и не узнает о моей афере. — Если вам известно, как выйти на брата Ены, может, стоит с ним пообщаться? — осторожно поинтересовалась Ирен. — Он мог бы выдвинуть свою гипотезу произошедшего. — С Калебом Ноулоном вы уже не пообщаетесь. — Почему? — От его личности мало что осталось. Адрис увидел непонимание в глазах Ирен. Его слова должны были навести на мысль о том, что история Калеба окажется совсем невеселой. — Война. Она одна корень всех проблем. — Адрис уперся лбом в сцепленные в замок руки и зажмурил глаза. — Вам должно быть известно о зверствах, которые устраивали пираты во время Хаской войны. Иначе их поступки и не назвать. Доходило до того, что они коллекционировали имперские значки с птицей рамос, вырезанные с униформы павших солдат. Но был ли бой, в который они вступали, честным? Практически всегда нет. — Калеб Ноулон сражался на войне? Адрис сел ровно, отодвинул в сторону посуду, сложив руки на столе. Хаская война завершилась два года назад по истечении четырех стандартных лет космических сражений между имперским флотом и стаями пиратов. Для того чтобы оценить ее масштабы и предпосылки, следовало сделать небольшой экскурс в историю Рамоссонской империи. Не менее ста пятидесяти лет Рамоссония считалась лидером по количеству планет, входящих в ее состав. Но в погоне за расширением территории правящая династия Гауссов не увидела нарастающего внутри страны недовольства. Агрессивная экспансия, рост налогов для обеспечения армии и флота — все это вылилось в крупный бунт. В то время о восстаниях мятежников на дальних рубежах в столицу сообщали чуть ли не каждые полгода, но волнения удавалось быстро потушить. Все изменилось, когда мятежникам удалось заручиться поддержкой столичной аристократии, недовольной действиями последнего императора Гаусса, и беспринципных кланов пиратов Ха, уже тогда облизывавшихся на имперские планеты. На дальних рубежах разгорелся пожар невиданной силы. Император Гаусс в попытке задушить пламя только подлил масла в огонь. Именно тогда на политическую сцену вышел Обиус Рай, бывший университетский преподаватель и активный общественный деятель. Он намекнул народу Рамоссонии, что сможет взять под контроль вспыхнувшие волнения. Даже этого скромного намека хватило, чтобы совершить переворот, провозгласить себя новым императором и получить поддержку граждан Рамоссонии, которая позволила ему прочно закрепиться на троне. Впрочем, свои обещания император Рай и правда сдержал: по всей империи прошли массовые чистки, в ходе которых было расстреляно и отправлено в ссылки не меньше пятнадцати миллионов разумных существ, заговорщиков и их потворников. Эти меры позволили на продолжительное время забыть о существовании мятежников. Однако спустя двадцать лет империи пришлось столкнуться лицом к лицу с новой проблемой. Планеты, входящие в состав Рамоссонии, обеспечивали себя практически всеми необходимыми ресурсами. Единственное, чего недоставало империи, так это прямого доступа к источнику коприта — топлива для космических кораблей, которое добывалось в ходе разведки астероидов Дальнего Космоса. Поэтому империи приходилось из года в год заключать сделки с Торговым Конгломератом — монополистом в сфере разработки, переработки и транспортировки коприта. Пиратские кланы Ха — те, что не участвовали в поддержке внутреннего мятежа империи, — вцепились мертвой хваткой в слабое место Рамоссонии, предприняв попытку перекрыть артерии, отрезать поставки коприта компаниями Торгового Конгломерата. Так разразилась новая война — Хаская. Долгие годы сражений потребовались истекающей кровью империи, чтобы расчистить маршруты от налетчиков и снова гордо вскинуть голову над очередным поверженным врагом. Хаская война завершилась в 1028 году по новому летоисчислению безоговорочной победой Рамоссонии. — Уважаемый Толькава, так что случилось с Калебом? — Ирен напомнила о себе. — Калеб служил на имперском корабле, охранявшем торговый караван Рамоссонии. Они направлялись к дальним рубежам с крупной поставкой продуктов. На входе в кольцо внешних планет на корабль поступило сообщение с призывом о помощи от мелкого пассажирского челнока. Имперцы радушно открыли стыковочный шлюз и в ответ получили бомбу замедленного действия — колонию смертельно опасного штамма микроорганизмов. Попадая воздушно-капельным путем в кровь, они добирались до мозга и буквально выедали его. Так пираты захватывали военные корабли без единого выстрела... Сейчас, конечно, мы в большинстве своем привиты и можем не бояться подобных биологических атак. Но Калебу Ноулону пришлось стать банком биоматериала для изучения той заразы. К моменту, когда панацея оказалась открыта, он перестал узнавать родных. Адрис снова коснулся циферблата часов, вспомнив, как в первый раз лично услышал этот рассказ от Ены. Тогда она еще не знала, что за работу собирался предложить ей Адрис. Она не знала, как смириться с тем, что знакомого ей Калеба уже не вернуть. Она только училась жить с болью, находя утешение в работе. Увидев собственными глазами последние минуты жизни Ены, Адрис мог только надеяться на то, что она нашла покой среди звезд, где наверняка была похоронена и утраченная часть личности ее брата. Тут Адрис вздрогнул и хлопнул по столу. Нет, ни на что и ни на кого надеяться он больше не собирался. Пришло время действовать, чтобы восстановить справедливость. — Вы что-то задумали? — оживилась Ирен, поникшая после истории Калеба. — Да, задумал. — Адрис в радостном возбуждении потер подбородок. — Посол Герц ни на один стандартный миллиметр не приблизилась к разгадке преступления и его мотивов, а тем временем ее муженек тайком копается в расследовании. И все это на пороге важнейших переговоров между Рамоссонией и Вирити. Здесь есть где разгуляться воображению. Адрис, еще полчаса назад готовый собрать чемоданы и, поджав хвост, вернуться на Зори, теперь получил гарант того, что штаб разведки позволит ему остаться на Вирити. Если он сообщит о текущей ситуации с Герц в столицу, если намекнет на необходимость привлечения к расследованию стороннего человека, не связанного с посольством, то они с Ирен получат то, чего хотели. Адрис — полномочия вести свое расследование на Вирити и возможность восстановить репутацию, Ирен — роль его правой руки, его глаз и ушей в посольстве. Вот только Адрис не стал посвящать Ирен во все тонкости своих взаимоотношений со штабом разведки и признаваться в шаткости положения. Он убеждал себя в том, что всего лишь оградил Ирен от лишней информации. В конце концов, Адрис был в их дуэте главным. Ему и принимать решение, что рассказывать, а что оставлять под покровом тайны. Ирен словно прочла его мысли. На ее лице появилось сосредоточенное выражение — в последний раз, приняв такой вид, она разнесла в пух и прах его прикрытие и легенду. — Уважаемый Толькава, — начала Ирен, — пообещайте, что будете честны со мной. Ладно? — Ладно. — Раз так, ответьте на мой вопрос. Честно. Почему вы здесь? — Я не понимаю вашего вопроса. — Почему вы здесь, на Вирити? Почему вы скрываете свое присутствие от посла Герц? Почему так обрадовались, получив материалы об убийстве Ены, хотя, пользуясь своим положением разведчика, могли бы отправить запрос на доступ к ним? Адрис инстинктивно хотел схватиться за трость, как за спасательный круг, напрочь забыв о том, что оставил ее в квартире Кегелей. Казалось, будто кто-то зашкрябал металлическими когтями вдоль позвонков. — Думаете, только вы умеете устраивать другим проверки? — Ирен явно упивалась своей маленькой победой, но длилось это недолго. Ее взгляд снова приобрел суровость. — Так что вы скажете, уважаемый Толькава? Я хочу быть уверена, что помогаю правильному человеку. Адрис насупился, поводил лопатками, пытаясь утихомирить приступ боли. — Ваша взяла. — Он долго собирался с духом. Ведь ему совсем не хотелось признаваться в том, что он лишился доверия и теперь ничем не отличался от любого зеленого кадета, только выпустившегося из академии в надежде получить ответственное задание. Адрис знал: посол Герц не согласится на сотрудничество с ним, едва услышит его фамилию. Поэтому действовать напрямую он не мог. Ирен теряла терпение. Адрис увидел, как она начала кусать нижнюю губу. Оправдание нужно было придумать срочно. — Меня послали сюда наблюдать не только за обстановкой на Вирити, но и за… э-э… работой посольства. Ирен наклонила голову вбок, как птенец, захотевший посмотреть на мир под другим углом. Адрис мысленно отвесил себе подзатыльник — столько раз врал, а теперь не мог сочинить правдоподобную отговорку. — Мне не нужно лишний раз напоминать о своем присутствии. Для империи настали тяжелые времена. Рамоссония впервые оказалась в числе отстающих, несмотря на победу в Хаской войне. Если она не нагонит своих соседей, то… — пустился в путаные объяснения Адрис. — Все боятся новой войны, раздела территорий. Боятся, потому что не знают, чего ждать. — Император Рай сомневается в собственных людях? — В глазах Ирен зажегся странный огонек. — Можно и так сказать. — Адрис ухватился за ее слова. — Поэтому лучше, если мы будем действовать независимо от посольства. Кто знает, где затаился враг? Ирен приняла отстраненный вид, словно речь Адриса предназначалась вовсе не ей, а какому-то третьему собеседнику, не присутствовавшему сегодня за столом. Адрис снова подозвал официантку-додерийку, неохотно протопавшую к их столику. Самое время было переходить от разговоров к делу. — Говорят, у вас есть подвальчик, доверху набитый контейнерами с дорогим сомо. Это правда? — Пра-авда, на-аверное, — осторожно согласилась официантка, недоверчиво поглядывая на Адриса. — Не покажете нам этот подвал? Очень хочется выбрать что-то особенное. Говорят, если открыть бутылочку сомо, можно перенестись в цветущие зорийские сады. Официантка многозначительно вильнула толстым хвостом и махнула когтистой лапой, предлагая следовать за собой. Адрис встал и жестом предложил Ирен идти первой. — Планшет заберите, — шепнул он. — Вы соскучились по Зори? — Ирен в явном недоумении поспешила влиться в процессию. — Даже не представляете себе как. Адрис подхватил ее под руку и поспешил вслед за официанткой. Что ни говори, ему доставляло искреннее удовольствие наблюдать за тем, как Ирен очередной раз пытается предугадать его следующее действие. Додерийка прошла вдоль всего помещения к барной стойке. Кивнув пареньку в яркой жилетке, она потопала дальше, к едва освещенному коридору. Здесь она остановилась возле одной из дверей, разблокировав ее ключом. — Десять тысяч руги, и мы останемся здесь вдвоем, окей? — Адрис заглянул в проем и наклонился к додерийке, почувствовав запах прогорклого масла, мигом перенесший его на рынок трущоб. — Пятна-адцать ты-ысяч — и этот подва-ал ва-аш на десять ми-инут, — усмехнулась додерийка. По ее хвосту, вилявшему точь-в-точь как у Пегаса в предвкушении очередной кормежки, Адрис смекнул, что торговаться здесь не принято. — Семнадцать — и вы дадите нам с собой бутылочку сомо. — Ра-азвлека-айтесь. Додерийка хмыкнула, явно довольна сделкой. Адрис вручил ей деньги и подтолкнул Ирен к двери. Подвал, который он запросил, оказался вовсе не подвалом, а каморкой, больше подходившей для складирования хозтоваров, чем изысканного зорийского напитка. Под потолком раскинулась блеклая россыпь диодов, высветив заплесневелые стены и выщербленные пластиковые стеллажи, наполненные всего на треть кубами контейнеров с металлическим перекрестием и маленькой красной эмблемой рамоссонской птицы на боку. Как только дверь с щелчком закрылась, Ирен оттолкнула руку Адриса, все это время сжимавшую ее локоть. Она не выглядела напуганной, скорее раздосадованной. — Я знаю, что вы сейчас скажете: эта ваша легенда про сомо и зорийские сады — очередная уловка. Ту додерийку вы нарочно ввели в заблуждение по поводу того, чем мы здесь с вами будем заниматься. — Если вам стыдно за то, что я ее обманул или не оправдал ваших ожиданий… — Вам зачем-то понадобилось выйти из зала вместе со мной и моим планшетом, — Ирен повысила голос, чего Адрис за ней еще ни разу не замечал. — Но почему бы вам в следующий раз не предупредить меня, прежде чем что-то предпринять? — Не люблю вдаваться в долгие объяснения, — отмахнулся Адрис и, не глядя на Ирен, принялся рыться в карманах брюк. — Откройте снова доклад Герц. Несмотря на возмущенный тон Ирен, в полумраке все же вспыхнул экран планшета. — Сделайте яркость поменьше и держите его двумя руками, — скомандовал Адрис, вытащив на свет гладкую капсулу размером с ладонь. Ирен с любопытством подалась вперед. Адрис нажал на незаметную кнопку на боку капсулы и прокатил ее вдоль всей страницы электронного документа. — Листайте дальше. Ирен смахнула пальцем вбок, а Адрис повторил операцию. — Это камера? Портативная камера? — спросила Ирен, когда капсула дошла до последней страницы. — И она делает фотографии? — Да, в наш высокотехнологичный век пользоваться фотоаппаратом — все равно что пытаться разжечь огонь с помощью палки. — Адрис снова щелкнул на кнопку, и из корпуса капсулы показалась тонкая пластиковая лента с запечатленными на ней документами. — Раньше шпионские войны были выставкой научного прогресса, а теперь превратились в урок истории — кто вспомнит больше примитивнейших приемов из прошлого разведки. Адрис оторвал ленту, свернул ее в трубочку и спрятал в потайной карман, рядом с основным, где лежала капсула фотоаппарата. Только после этого он выдохнул и внимательно посмотрел на Ирен. — Хранить у себя подобные файлы — преступление. Особенно в электронном виде. Добраться до них — раз плюнуть, если знать, где искать. И я сейчас упрекаю не посла Герц, которая работает из помещения посольства, всячески охраняемого от хакерских атак, а вас. Ирен поняла все без слов: закрыла документ и удалила его из памяти флешки, вставленной в планшет. — Это я бы тоже утилизировал. — Адрис вытащил флешку из гнезда, бросил на пол и дважды ударил по хлипкому корпусу подошвой ботинка. Пнув осколки под стеллаж, бросил: — И все-таки надежнее всего полагаться на память. Так что тренируйте ее. Ирен потрясенно молчала. И лишь ее сбившееся дыхание раз за разом прорезало установившуюся тишину. — На будущее — не хватайте без спросу все, что попадется под руку, и прежде посоветуйтесь со мной, окей? Тогда, возможно, и моя тяга к сюрпризам поутихнет. Ирен поджала губы. Адрис посчитал, что ему удалось щелкнуть ее по носу, привести в чувство. Ирен усвоила первый урок — в этом он не сомневался, поэтому в самую пору было вспомнить об условиях их первой сделки. — Кольцо Ены у меня, а это значит... Вы еще не передумали быть шифровальщиком? — Нет. — Ирен раскраснелась, принявшись теребить длинные рукава. — То есть хотите? — Да, хочу! — Ирен раздраженно одернула ворот платья. — Сколько раз вы еще собираетесь это спросить? — Пока не буду уверен, что вы соглашаетесь на это в здравом рассудке и по собственной воле. — Вы еще расписку попросите. — А то как же. Попрошу. Только боюсь, что с вашим новым навыком подделки документов мне придется дважды проверить ее на подлинность. — Глядя прямо в горящие глаза Ирен, Адрис решил наконец сжалиться над ней. — Работа нового шифровальщика ваша, уважаемая Осоко. Ирен с выдохом отклонилась назад. Ее первый бой окончился успешно. Адрис мысленно отсалютовал, но озвучивать поздравления вслух не спешил. Все еще только начиналось. На грязном вонючем складе задрипанного ресторанчика в окружении ящиков сомо с молчаливого согласия изображенных на них кроваво-красных птиц. — У нас еще осталась пара минут, так что давайте вернемся к теме убийства Ены. — Адрис не дал Ирен насладиться моментом. В нынешних обстоятельствах время превратилось в непозволительную роскошь. — Из всего, что я увидел в докладе, понял только одно: нам стоит вмешаться в расследование. Вы согласны? Ирен качнулась на ногах, словно выходя из транса. — Согласна. Посол Герц не видит картины в целом. — Самоуверенное заявление. По крайней мере, помощь ей точно не помешает. Обозначите фронт работ? — Прослушка, эмблема на куртке и Кориолан Герц. — Да, не убавить, не прибавить. На себя возьму первые два пункта. Кориолан Герц — всецело в вашем распоряжении. Только не лезьте к нему слишком близко. Он вас запомнил и теперь будет внимательно следить. Ирен кивнула, но как-то отстраненно. — Вот теперь давайте собираться к дому. Уже поздно. Адрис натянул на глаза шол-му, словно прячась от внимания Ирен, и вышел из «подвала». Он боялся, что радость, отчетливо проступившая на лице, выдаст его истинные мотивы. Ведь, втягивая себя и Ирен в расследование, он помогал отнюдь не послу Герц, а самому себе. Он начинал гонку, в которой существовало лишь одно место — первое. Добравшись до убийцы, он искупит вину не только перед императором Рай, но и перед Еной. Адрис быстро расплатился с официанткой за ужин, получив от нее бутылку сомо и жутковатое подмигивание. Проводил Ирен до выхода из заведения, подав ей тоненькую куртку. — Не думайте, что я так просто вас отпущу, уважаемый Толькава, — уже оказавшись на улице, сказала Ирен. — Угрозы? Мило. Ирен оглядела улицу, пятерых прохожих в разных концах улицы. До «У.Т.К.А.» им было еще идти и идти, но она все равно перешла на шепот: — Я хочу получить гарантии того, что вы не пропадете с кольцом и фотографиями доклада, как только распрощаетесь со мной. Лицо Адриса стало похожим на мятый серый лист. Ирен все еще в нем сомневалась. Бдительность — это хорошо, с одной стороны. С другой… С этим надо было что-то делать. Адрис молча указал на каменную набережную, за которой открывались мрачно-серые воды Тонгозера. Ирен прошествовала вместе с ним к ограждению и заглянула вниз, на острые пики волн, пытавшихся проломить неподатливый камень. — Вот вам гарантии. Адрис снял кольцо Ены, активировал на его гранях шифр, сжал в кулак и забросил как можно дальше от берега. Ирен нагнулась вперед, вцепившись в перила. — Теперь нам нужна новая схема общения для передачи сведений. И новый шифр. В посольстве усилили охрану, да и я достаточно много светил лицом. Так что придется вам выходить в город, уважаемая Осоко. Ирен еще какое-то время гипнотизировала озеро, пока не отвернулась. Она коснулась повязанного на шее шарфа — Адрис абсолютно точно видел его на Ене. Пальцы судорожно сжались, а грудь сковала ледяная жажда мести. — Мы найдем убийцу Ены и наладим связь с Зори. Я научу вас всему, что сам умею. Договорились? — Адрис протянул руку для пожатия. Ирен долго разглядывала ее, словно ища подвоха. Но в конце концов уверенно вложила свою ладонь. — Договорились. Адрис, довольный тем, что разрешил вопрос доверия, облокотился на перила ограждения, разглядывая раскинувшуюся неподалеку живописную площадку, засаженную по периметру деревьями кружевницы. В центре высились игровые горки, батуты и роллердромы для детей, исписанные граффити и наполовину закрытые из-за вмятин и трещин, которые явно появились не из-за долгой эксплуатации. — Почему разумные существа не ценят то, что имеют, то, что им дают? Наверняка здесь было красиво, пока не пришли вандалы. — Ирен вытянула руку, поймав на ладони первые капли дождя, собиравшегося хлынуть из нависших над городом серых туч, подсвеченных розовым светом. Адрис отвлекся на прошедшую мимо парочку пожилых виритианцев. Старичок коснулся надетой на голову шол-мы, заставив края шляпы расползтись в сторону наподобие большого зонта. Полы шол-мы оказались настолько длинными, что укрыли и спутницу виритианца. Адрис коснулся своей шол-мы, но та в зонт не превратилась. Тогда он просто снял ее и осторожно надел на голову Ирен. Не глядя ей в глаза, Адрис закутался в плащ, подняв воротник. Запоздало вспомнил о ее последних словах. Он почувствовал в них укор, поэтому постарался оправдаться. — Все мы так устроены. Разум дан, чтобы поступать глупо. Установился мир — требуем войны. Началась война — требуем мира. Самое смешное, что, осуждая других, сами грешим тем же. У меня могла бы быть самая спокойная и беззаботная жизнь на Зори, но я бежал от нее и оказался здесь. Адрис почувствовал, что настал подходящий момент, чтобы поинтересоваться о причинах, побудивших Ирен связаться с посольством и с ним. Но, поддавшись странному порыву, не стал нарушать словами открывшуюся перед ним картину суровой Ирен на фоне еще более сурового неба Вирити. Адрис смотрел на ее бледные губы, выделявшиеся на фоне загорелого лица, прямую линию бровей, напряженную шею. Ирен походила на адвоката, готовящегося к защите преступника, которого презирала и которому одновременно сочувствовала. Когда она поправила вздыбленную ветром челку, Адрис заметил на руке тонкую белую полоску кожи под ремешком браслета. Он отвернулся к окнам «У.Т.К.А.», оставленного позади, и попытался с ходу расшифровать аббревиатуру, набросившись на буквы с такой же жадностью, с какой голодающие бросаются на оброненную кем-то еду. — Упертый тупой кретин в агонии, — едва слышно произнес Адрис, сморщившись так, будто ресторан и правда назвали «У.Т.К.А.» с единственной целью кого-нибудь оскорбить. — Что? — переспросила из-за спины Ирен. — Вас подбросить? Или вы… Адрис недоговорил, потому что заметил того, кого здесь быть не должно. В двухстах метрах от них на набережной высился мохнатый гигант Келли. И смотрел он не куда-нибудь, а прямо на него. Этот взгляд не предвещал ничего хорошего. — Хотя у меня еще есть некоторые незаконченные дела. Возвращайтесь в посольский городок без меня, окей? — Адрис никак не выразил волнения, хотя оно и вцепилось мертвой хваткой ему в спину. — Я вас найду. Как всегда. Ирен, погруженная в какие-то свои мысли, попрощалась и, перебежав через дорогу, направилась к остановке общественного транспорта. Адрис досчитал до десяти и только после этого махнул Келли рукой, предлагая спуститься по ступеням к безлюдной пристани, покрывшейся тонкой скользкой пленкой из-за брызг набегавших волн. Адрис оказался на пристани первым, скрывшись от глаз прохожих набережной. Келли появился чуть позже. Едва он увидел Адриса, как в его лапе тут же возник бластер, а сквозь рев озера пробился длинный рык. В нем легко угадывалось полное презрения голлианское ругательство, которое можно было перевести коротко — ублюдок. ---------- Глава 6. Раз озеро, два озеро Глава 6. Раз озеро, два озеро — А я ему говорил, что работаю первый год, но ко мне все относятся так, словно я работал здесь всегда. Скажут, передай это такому-то и такому-то. А я что знаю, кто эти уважаемые и где мне их искать? Ирен, подперев голову, слушала душещипательный рассказ картавого Райнхарда. Она сама не заметила, как за четыре дня, прошедших с момента расставания с Адрисом возле «У.Т.К.А.», обзавелась собеседником в лице переводчика с Торендо. Инициатором беседы всегда выступал именно Райнхард. Ирен одним ухом слушала его, а другим ловила чужие разговоры. Попутно она вглядывалась в лица служащих за обедом и просителей посольства, когда проходила мимо консульской зоны. Она ждала знака, ждала появления Адриса в новом амплуа. Она даже взяла за привычку прогуливаться вдоль периметра посольства, надеясь тем самым облегчить задачу Адриса по устройству их новой встречи. — Но самая смешная ситуация произошла со мной в прошлом месяце. Советник Шекри взял меня с собой на экскурсию на местное предприятие по производству резин или пластмасс… Неважно. Важно, что мне дали задание переводить речь работника. Так он оказался заикой. Я с буквой «р» не дружу, а он в принципе со словами не дружит. Мы, наверное, час пытались с ним друг друга понять. Я ему говорю: «Какая регулярность поставок?». То есть говорю: «Пи ронурену кава». Как назло, в этом вопросе было столько «р». А работник мне в ответ: «Ч-ч-ч… Ч-ч-ч…». И так минуты две. Я уже начал угадывать его слово по первой букве, типа у нас игра какая-то. Он мне «ч-ч-ч» я ему сразу десять слов: через раз, чересчур, час через час… Ирен лениво жевала безвкусный салат. Время обеда для служащих подходило к концу, поэтому столовая быстро пустела. И только Кориолан Герц вместе с женой оставались на месте, о чем-то оживленно споря. После проникновения в кабинет посла Ирен внимательно следила за парой Герц, ожидая последствий своей выходки. Но, к счастью, супруги все чаще были заняты друг другом, не замечая никого вокруг. Даже друзья семьи, атташе Мин и советник Шекри, решили на время обходить стороной Герц, как если бы они были бомбой с часовым механизмом, готовой взорваться в любой момент. — После этого случая советник Шекри надо мной вечно шутит. Вернее, над моим дипломом переводчика. Знал бы он, сколько денег мама потратила, чтобы я выучился в университете. Очевидно, в рассказе Райнхарда, который Ирен слушала фоново, наступила кульминация и развязка. А значит, ей следовало что-то сказать. Вот только Ирен не знала, как давать советы. Особенно касательно наставника Шекри. Шекри, в отличие от семейства Герц, часто появлялся на публике, если не отсутствовал по причине участия в культурно-массовых мероприятиях Вирити. С Ирен он пересекался раз в несколько дней: выдавал стандартный перечень вопросов, а Ирен выдавала стандартный перечень ответов. Так и выглядело все их общение. Ирен под впечатлением от последней «продуктивной» встречи с Шекри решила спуститься в архив и открыть хранилище видеозаписей. Возясь с пластиковыми документами, она не раз обращала внимание на полуприкрытую дверь в соседнее помещение, откуда выглядывали стеллажи со стопками квадратных дисков. Попав в видеохранилище, Ирен открыла на компьютере базу данных и вбила в поисковую строку имя: «Ена Ноулон». На экране тут же высветились буквенные и номерные указатели, сообщавшие о том, на какой полке и в каком ряду находятся нужные диски. Отыскав первый по списку, Ирен запустила видеозапись, увидев Ену. Она выглядела моложе, чем во время их последней встречи. И в ее голосе совсем не чувствовалось усталости. На записи Ена давала открытую лекцию для новых сотрудников посольства. Похоже, наставничеством она занималась не первый год, раз с уверенностью говорила об организации работы посольства, о важности сплочения команд и честности при выполнении заданий. Ирен прослушала и просмотрела запись до конца, не совсем понимая, что именно ищет. «О вашем существовании никто не обязан помнить. Поэтому не стесняйтесь напоминать о себе. Это не так уж сложно. А главное — не чувствуйте себя за это виноватыми. Я забуду ваши имена, как только выйду за дверь, если только вы не скажете или не сделаете что-то, что позволит мне запомнить вас. Да, я не отрицаю, что в вашей жизни обязательно найдутся люди, которые будут помнить о вас просто так. Не из-за обязательств или чувства обиды и зависти, а просто так. Но в политике таких людей не будет. Поэтому в первую очередь я советую всем новичкам подумать над тем, чем они смогут запомниться». Экран погас, а Ирен все смотрела в пустоту перед собой. На следующий день под конец рабочей смены она снова посетила видеохранилище, отыскав еще одну видеозапись с лекций Ены. Как консул и наставник, Ена наверняка нашла бы нужные слова для Райнхарда, если бы сидела рядом с ними. Но ее не было в посольстве уже очень давно. Ирен обернулась к Райнхарду: — Советнику Шекри скучно, поэтому он ищет жертву, которая смогла бы разнообразить его будни. Вчера — ты, сегодня — я, завтра — кто-то третий. — Скучно? Ему-то скучно? — У Райнхарда задергался глаз. Похоже, он успел пожалеть о своем откровении. — В один прекрасный день меня отстранят. Советник пожалуется послу Герц или кому-то еще. — Я никому на тебя не пожалуюсь. — Ирен обкусала до крови изнутри губу и теперь сосредоточилась на неприятном жжении и металлическом привкусе на языке. Мыслями она была далеко от проблем Райнхарда, поэтому не заметила удивленно-восторженного взгляда в ответ на свои слова. — Если хочешь знать, советник Шекри шутит над недостатками всех работников, которых знает. — Ирен вспомнила, как накануне ментор припомнил ей теннисный матч: крикнул «не промахнись», когда она выбрасывала мусор из архива в корзину. — Может, ему и правда смешно. Тогда что плохого в смехе? Уверена, в молодости у советника Шекри было не так много поводов для радости. — Наверняка, — согласился Райнхард. — Советник ведь родом с дальних рубежей империи. Голод, нищета, гражданская война. Ирен зацепилась за его слова, решив перевести разговор в нужное для себя русло: — Если советник Шекри родом с дальних рубежей, то как он завел дружбу с семьей Герц и военным атташе? Райнхард пригладил зализанные волосы на висках и опасливо посмотрел на столик, за которым сидели Герц, словно общение с Ирен резко стало порицаемым в обществе. — Хочешь посплетничать? — Я просто спросила. — В Сети есть биография чуть ли не каждого работника посольства. Изучай сколько хочешь. Ирен закатила глаза. Адрис перед расставанием дал указание присмотреть только за Кориоланом, но она решила изучить подноготную всего его окружения. Поэтому в первую очередь залезла в Сеть, чтобы прошерстить все, что касалось Кориолана и Анны Герц, а также Шекри и атташе Мина. Вся информация о них строилась на трех фактах: сведения о дате и месте рождения, сведения об учебе и нынешняя должность с перечислением всех регалий, которых, к слову, у каждого из четверки оказалось достаточно. Ирен сделала для себя краткую сводку: Кориолан Герц. Место и год рождения: Зори, Рамоссонская империя, 982 год. Данные об обучении: Зорийский Университет, 1006 год. Советник по финансовым вопросам в имперском посольстве на Вирити. Награжден знаком «За отличие» МИД Рамоссонии и орденом Почета Первой степени за урегулирование внешнеполитических вопросов в ходе Хаской войны. Анна Герц (Лин). Место и год рождения: Андул, Рамоссонская империя, 984 год. Данные об обучении: Зорийский Университет, 1008 год. Посол Рамоссонской империи на Вирити. Награждена знаком «За отличие» МИД Рамоссонии, орденом Почета Первой степени, а также получила звание «Почетный работник МИД Рамоссонии» за урегулирование внешнеполитических вопросов в ходе Хаской войны. Тобиас Шекри. Место и год рождения: Али-Пута, Рамоссонская империя, 982 год. Данные об обучении: Зорийский Университет, 1006 год. Советник по гуманитарным вопросам в имперском посольстве на Вирити. Награжден знаком «За отличие» МИД Рамоссонии и орденом Почета Первой степени за урегулирование внешнеполитических вопросов в ходе Хаской войны. Карл Мин. Место и год рождения: Саахи, Союз Независимых Планет (СНП), 981 год. Данные об обучении: Зорийский Университет, 1005 год. Военный атташе при имперском посольстве на Вирити. Удостоен трех ведомственных наград за урегулирование внешнеполитических вопросов в ходе Хаской войны. Все они родились в разных местах империи, учились на разных специальностях. Объединяло их только одно — учеба в Зорийском Университете. Наверняка именно там они впервые познакомились. Ирен понимала: если хочет узнать о Герц больше, нужно либо войти в доверие к кому-то из четверки — что казалось проигрышной затеей, — либо войти в доверие к кому-то, кто знал Герц со стороны. В этом плане знакомство с Райнхардом могло сослужить хорошую службу, если бы он не трусил и не строил из себя невесть кого. Ирен ощутила, как ее накрыло приступом отвращения. Райнхард был ей противен. Она отчасти стыдилась этого чувства, но поделать с собой ничего не могла. Райнхард трясся за свою должность переводчика. И его можно было понять. Слишком многое он и его семья поставили на кон ради будущей карьеры, чтобы рисковать потерять все. Эти мысли заставили Ирен задуматься о том, почему она не боялась лезть на рожон. После нескольких минут размышлений пришла к простому выводу: ей нестрашно ничего потерять, потому что нечем по-настоящему дорожить. Иначе стала бы она спутываться с Адрисом? — Я не просила сплетничать, Райнхард. Сплетни — это когда секрет знают все подряд. Я говорю про тот случай, когда о разговоре знают лишь двое. Как говорят здесь,лори це — чау ва . Для большой тайны — маленькая компания. — Ирен отставила тарелку с недоеденным салатом в сторону и поднялась, чтобы уйти, но Райнхард ее задержал. — Я в первый день подумал, что ты — моя замена на должность переводчика, но у тебя плохой виритианский выговор. Ирен едва не рассмеялась в лицо Райнхарду, услышав от него картавое слово «выговог». — Я собираюсь стать атташе по вопросам науки и образования, — призналась она, сдержав смешок. — Тебе подходит, — простодушно улыбнулся Райнхард и тихо добавил: — Наверное. — Общение с разумными существами — совсем не мой профиль. Ирен была уверена, что на встречах с ведущими учеными и специалистами, ей не придется говорить о чувствах, взывать к жалости или справедливости — делать все то, что ассоциируется с понятием гуманизма. В разговоре об образовательных программах или научных организациях было больше смысла, чем в переводе чужих мыслей. Да и законы логики там действовали намного лучше. Однако это снова вернуло Ирен к вопросу о том, почему она доверилась Адрису. Что-что, а строгой логикой его поведение похвастаться не могло. На первых порах Ирен это даже веселило. Но сейчас в ней взыграла прежняя потребность в определенности и точности. Она корила Адриса за то, что он не оставил записку перед тем, как исчезнуть, или не надиктовал сообщение — он ведь мог сделать что угодно, лишь бы развеять опасения касательно молчания. — Кстати, через два дня у нас запланирована поездка на орбитальную научную лабораторию Вирити и Рамоссонии. Советник Шекри просто обязан взять тебя с собой, — мечтательно произнес Райнхард. Он, судя по всему, уже был приглашен на мероприятие. — Надеюсь, ничего не отменят из-за сегодняшней находки. Ирен рассеянно кивнула, но затем, осознав смысл последней фразы, прищурилась. — Что за находка? О чем ты? — Сегодня с утра на берег озера вынесло тело. — Кто? Ирен вздрогнула, со звоном опрокинув вилку. Супруги Герц за соседним столом удивленно обернулись в их сторону. — Кого выловили из озера? Ну? — Ирен чуть ли не кричала на растерявшегося Райнхарда, рискуя сделать из него заику, как в его собственном рассказе, и окончательно лишить надежды на успешную карьеру переводчика. — Голлианца какого-то. Голлианца выловили. Личность еще устанавливают, потрепало его знатно. Ирен тяжело выдохнула, уперевшись обеими руками в стол. В этот же момент экран ее браслета загорелся — пришло уведомление о новом письме. Ирен ткнула в него пальцем, не обращая внимания на три пары глаз, устремленных на нее. «Приглашаем вас на водную экскурсию по исторической части Вирити. Сбор в 16:00 у пристани Чангау-3. Ваш катер: „СН-59“. Желаем приятной прогулки!» *** Ирен мрачно шагала по центру города, разглядывая попадавшихся навстречу прохожих и высившиеся на фоне дома. Пристань Чангау-3 располагалась в исторической части Вирити. Раньше здесь жили зажиточные имперские офицеры-надсмотрщики, сопровождавшие первых переселенцев. Дело в том, что Вирити, как и многие планеты внешнего кольца Малрусского сектора, раньше была колонией Рамоссонской империи. Бывшие правители высылали на окраины неугодных режиму, эксплуатируя их как бесплатную рабочую силу. Тогда только-только начали строить корабли, предназначенные для путешествия вдоль космических струн, поэтому межпланетные перелеты с большой долей вероятности могли обернуться трагедией. Большая часть отправленных из центра империи преступников погибла, так и не увидев озера Вирити. Этим событиям был посвящен памятник на площади, где Ирен остановилась, чтобы свериться с картой. Идеально ровный круг площади казался иссиня-черным, будто поглощающим солнечные лучи. Ирен долго приглядывалась к камням под ногами, но так и не смогла понять их природу. В центре круга находился круг меньшего радиуса. Выполненный из черного стекла, он напоминал гигантское зеркало, в отражении которого царствовала вечная ночь. Над зеркалом находилась узкая, будто подвешенная в воздухе площадка, похожая на уступ. На ней был выгравирован ряд чисел и букв — номеров и дат рейсов кораблей, которые шли из центра Рамоссонской империи к окраинам ее границ, но так и не увидели конечной цели путешествия. Самым поразительным в памятнике были прозрачные стеклянные трубки, беспорядочной сетью вившиеся от края утеса к черному зеркалу под ним. Присмотревшись внимательнее, Ирен заметила, что по трубкам текла подкрашенная зеленым вода, напоминавшая коприт, космическое топливо. Крупные капли срывались с трубок и падали вниз совсем беззвучно. Так и корабли с первыми переселенцами, перемещавшиеся вдоль космических струн, вдруг исчезали в вакууме космоса. Неслышно, незаметно. Ирен обошла площадь по кругу, увидев несколько прожекторов. Очевидно, ближе к вечеру их зажигали, направляя на стеклянные капилляры, чтобы в небе появился еще один мост, еще одни струны, которые вели уже не в бездну, а к звездам. На площади Ирен была не одна, а в компании чуть ли не со всеми представителями разумных существ Ближнего Космоса. Она затруднялась сказать, кто из них был виритианцем, а кто лишь гостем планеты. Ведь первыми жителями Вирити оказались переселенцы разных рас, возрастов и профессий. Исконные виритианцы не имели характерных внешних черт, кроме разве что удлиненных конечностей и вытянутых острых лиц. От других народов Космоса их отличал тип мышления. Чтобы понять логику такого мышления, достаточно было представить пустую планету и кочующих по ней голодранцев, среди которых были насильники вперемешку с ворами и инакомыслящими. Многие ссыльные не знали общепринятого языка СТ, поэтому с трудом понимали друг друга. Однако в вопросе выживания существовал лишь язык страха, а прошлое существ и принадлежность к расе теряли прежнюю значимость. Ирен закрутила головой, пытаясь понять, куда ей идти дальше. Постройки в центре были в основном малоэтажные, больше похожие на дворцы в миниатюре. Бежевые бетонные и каменные стены, бежевые фигуры, часто схематично изображавшие планеты Малрусского сектора и его звезды. Несмотря на обилие деталей, Ирен с трудом могла отличить два соседних здания друг от друга. Что минимализм в настоящем, что максимализм в прошлом, похоже, не особо способствовали развитию идентичности. Ирен прошла по пешеходной зоне к одному из дворцов древней цивилизации и оббежала его по периметру. Тщательно вымытые окна с декоративными позолоченными перекрестиями, свежие, будто только что покрашенные стены и каменные изваяния планет при входе, натертые до блеска. У Ирен промелькнула странная мысль насчет того, что у узурпаторов часто был хороший вкус или, по крайней мере, хороший вкус был у их знакомых архитекторов. На самом деле ее больше удивило то, с какой тщательностью виритианские мастера подошли к тому, чтобы поддерживать дом в первозданном виде. Ирен догадывалась, что такая педантичность — особый способ виритианцев прокричать, что у империи здесь больше нет власти. Да, раньше Рамоссония обеспечивала виритианских поселенцев поставками продовольствия, оборудованием и кораблями, тем самым удерживая их на коротком поводке. Но все изменилось с открытием прохода в Дальний Космос, в кладезь ресурсов, залегавших в центре сотен тысяч астероидов гигантского астероидного поля, и установлением монополии на разработку и транспортировку этих ресурсов. В общем, все изменилось с рождением на окраине Ближнего региона, не в далеке от Вирити и прочих планет дальнего рубежа новой силы — торговой силы. Торговцы быстро разбогатели. К разведке Дальнего Космоса подключалось все больше разумных существ. Жители Вирити тоже не остались в стороне. Они заключили ряд соглашений с торговцами, из-за чего Рамоссонская империя лишилась рычага давления, утратив власть над своей колонией. Император еще пытался отвоевать планету назад, перебрасывая на Вирити флот. Но он не учел, что некогда послушная планета обзаведется собственным флотом и армией. Откуда виритианцы взяли средства на их создание? Здесь им помогли торговцы, выдав кредит. На протяжении всех последующих лет дальние регионы империи все больше сотрудничали с растущей силой торговцев и все чаще забывали о некогда могучем покровителе. Поэтому никто не удивлялся, когда слышал на улицах Вирити торговый язык — им владело даже больше жителей, чем в самом Торговом Конгломерате. Насколько Ирен знала, с обретением независимости и устройством расправы над имперскими офицерами-поработителями здания в центре Вирити некоторое время пустовали. Но виритианцы на то и были виритианцами, чтобы по максимуму использовать все, что попадется им под руку. Часть дворцов отдали на выкуп разбогатевшим торговцам, часть зданий отдали администрации, а часть оставили как памятник смелому духу виритианского народа. Две звезды ярко сияли в небе, отражаясь в стеклах и темных гранях памятников. А Ирен с каждым шагом все больше мрачнела. Центр Вирити напоминал о преступлениях, в которых участвовал ее народ, ее предки. И только усилиями работы посольства удалось добиться первых плодов установления доверия — совместных проектов и договоренностей. Однако все обещания государств друг другу могли рухнуть в одночасье, дай только повод. Уже выйдя из посольства, Ирен отыскала в Сети обновленные данные о голлианце, найденном мертвым на берегу Тонгозера, — тот оказался приезжим с имперским гражданством. Второе громкое убийство на Вирити, и второй убитый имперец. Чем не повод для разрыва натянутых отношений? Было ли произошедшее провокацией, призванной усилить изоляцию Рамоссонии и сорвать переговоры, направленные на поиск союзников после Хаской войны? Или это было лишь случайным совпадением? Одному Создателю известно. Обогнув здания и жмущийся к ним зеленый скверик с облетевшими листьями веретеницы, Ирен вышла на набережную. Здесь неспешно прогуливались виритианцы, по меньшей мере десяток семей с детьми. Они радовались короткому возвращению тепла и света, зная, что уже на следующей неделе, а может, и на следующий день температура воздуха упадет на десять, а то и на двадцать градусов. Ирен, оглядевшись, сошла по ступенькам к узенькой пристани с двумя покосившимися скамеечками. Везде, куда ни глянь, виднелись осколки бутылок и пластиковые обертки. Сырой пористый камень пристани выело ветром и острыми зубьями волн, превратив в губчатое вещество кости. Ирен открыла приглашение на водную экскурсию, чтобы проверить время и место. Она была уверена, что ничего подобного на сайте не заказывала. А так как на проблемы с памятью не жаловалась, становилось очевидно, что кто-то просто указал ее почтовый идентификатор для отправки билета. И Ирен очень хотелось верить в то, что имя таинственного заказчика ей известно. Однако ни пассажиров, ни катера, о котором говорилось в письме, видно не было. Зато по волнам озера во всю рассекали бесчисленные суда и суденышки, совсем старые, потрепанные, сжигающие коприт, бледно-зеленым дымом выходящий из труб на корме. Рядом с ними скользили и более современные лайнеры и катеры на электродвигателях, но они были скорее исключением, чем правилом. В Рамоссонии использовать коприт как топливо было все равно, что плавить из иллидия столовые приборы — расточительно. Ирен, прикрыв веки от яркого света двух звезд, смотрела на синюю гладь Тонгозера и открывавшихся за ним Поргонозера и Нирокозера. В переводе с национального языка Вирити озера назывались «первым», «вторым», «третьим» и так далее озерами, что в очередной раз наглядно иллюстрировало прагматичный склад ума виритианцев. Ирен всмотрелась в темно-зеленые, практически черные контуры противоположных берегов озера, усеянных гребенкой лесов. Земля терялась в розовых, голубых, белых и синих полосах на воде, повторяющих оттенки облаков. Небо походило на горлышко бутылки Клейна — сколько ни погружайся вглубь призрачной материи, все равно вернешься в исходную точку. Картина перед глазами дрогнула и закачалась, когда кто-то пихнул Ирен в бок. Оказывается, пристань заполнила невесть откуда взявшаяся стайка пассажиров: четверо неуклюжих додерийцев с раздвоенными языками, большое семейство, судя по схожему бледно-розовому оттенку чешуек, и парочка виритианцев, подбородки которых как раз начинались на уровне макушки Ирен. Завидев подплывающий катер, попутчики ринулись к концу причала. Ирен заозиралась по сторонам, но восьмого пассажира, который мог бы носить шляпу и трость или броскую шол-му, она так и не увидела. Неужели она ошиблась и на прогулку ее позвал не Адрис? Ирен всерьез подумывала, а не остаться ли вовсе на берегу. Но вид спокойных додерийцев и виритианцев, уже заходивших на борт катерка, придал уверенности. Да и Ирен давно хотела посмотреть на город с воды. Грех было упускать такую возможность, как и возможность все-таки встретиться с автором приглашения, кем бы он ни был. Ирен зашла на палубу самой последней. Семейство додерийцев расположилось на носу, вслед за ними на боковые кожаные диваны присела виритианская парочка. Ирен пришлось занять место в самом конце палубы, рядом с рыжими спасательными кругами, за капитанской будкой, огороженной прозрачным стеклом. Здесь не были слышны крики детей: все заглушал шум мотора и плеск воды, бьющей о борта. Над головой простиралось небо, а не козырек. Сквозь стеклянную перегородку можно было подсматривать за капитаном: за тем, как он нажимает ногой на педали и переключает на панели рычаги. Не прошло и пары минут, как катер отчалил от пристани, развернулся и влился в озерный транспортный поток. Ирен спрятала в сумку планшет с электронным билетом, который так никто и не проверил. Либо виритианцы надеялись на честность пассажиров, либо о рейсе знал лишь узкий круг лиц, которые приобрели билет. В колонках рядом с кабиной капитана раздался хрипящий голос диктора, зачитывающий текст экскурсии. Ирен особо к нему не прислушивалась. Вместо этого она довольно жмурилась от яркого света бликов, разглядывала деревья редких парков и перекрытия мостов, железным обручем перехватывающие узкие горла Тонгозера. Если бы не призрачные точки межпланетных транспортников над головой, Ирен подумала бы, что оказалась во времена докосмической эры. В историческом центре озеро было затянуто в каменные набережные, но уже спустя пятнадцать минут пути вдоль берега вода с выдохом разливалась, затапливая прилегавшие поля. Длинноногие деревья стояли по колено в воде, купая уныло поникшие ветви и бросая серебристые и золотые листья — блестящие на солнце слезы. Дома встречались все реже и реже, пока и вовсе не исчезли, уступив место заливным лугам, старым развалинам первых поселений виритианцев и пепельно-серым стенам и трубам заводов. Кое-где вдоль берега были свалены длинные трубы для строительства коммуникаций за пределы города, но техники или разумных существ Ирен поблизости не наблюдала — только детей окрестных поселков. Ребятня использовала неначавшуюся стройку в качестве игровой площадки. Один мальчуган, сидевший на гигантском каменном блоке, помахал ладошкой, заметив приближающийся катер. Ирен улыбнулась и помахала в ответ. Сырой воздух оседал в легких, рождая кашель. Несмотря на это, Ирен пару раз перегибалась через борт, чтобы запустить пальцы в стылую воду, коснуться пены в форме хвоста гигантской рыбы, подгоняемой крутящимися винтами. Устроившись на самой корме лодки, Ирен чувствовала себя по-настоящему безнаказанной. Ведь даже капитан не мог уследить за тем, что она вытворяла у него за спиной. Прогулка закончилась так же неожиданно, как и началась. Ирен думала, катер сделает круг и вернется назад в центр города. Вместо этого он остановился возле каменной пристани, наполовину ушедшей под воду. Песчаный серый откос переходил в желто-зеленое полотно луга. На противоположном берегу раскинулся лес: толстые бочковидные деревья с острыми нитевидными листьями и вездесущие веретеницы. Попутчиков выбор места для конечной остановки нисколько не смутил. Они уже спустились на землю и уверенным шагом направились к песчаной тропе, пересекавшей поле. Ирен поднялась на ноги и потянулась к сумке за планшетом, чтобы понять, где она очутилась. Но тут из кабины вышел капитан катера и подошел прямиком к ней: — Оставите отзыв о поездке? Черная рубашка с закатанными рукавами, бежевые брюки и солнцезащитные очки — все это правда делало его похожим на капитанов частных суденышек, которых Ирен удалось встретить в городе. Но ее смутила одна деталь — чересчур довольная улыбка человека, всегда знающего чуть больше остальных. — А, уважаемый Толькава. Потратили все деньги на аренду электрокара и поход в ресторан, поэтому теперь решили подзаработать в компании речных перевозок? — Ирен недовольно поджала губы, чтобы скрыть улыбку. Она была рада, что Адрис жив и невредим, а значит, всем ее опасениям не суждено было сбыться. И все-таки ей не хотелось признаваться в том, что сюрприз удался. Адрис тем временем снял солнцезащитные очки и прицепил их за дужку к нагрудному карману рубашки. — Вы попали точно в цель. С деньгами у меня сейчас и правда непросто. Однако мое сегодняшнее амплуа я выбрал не случайно. Позволите? Адрис подхватил сумку Ирен, закинул себе на плечо и пронзительно свистнул. Кабина капитана задрожала, задребезжала, и из нее выскочил радостно заверещавший паскар. Ирен от неожиданности выставила перед собой руки. Паскар воспринял это как знак приветствия и принялся вылизывать пальцы шершавым языком. — А у меня такого теплого приема не было. — Адрис оттащил паскара от ошарашенной Ирен и пояснил: — Питомец Ены, Пегас, нашел его в квартире. — Понятно. — Ирен вытерла руки о края темных джинсов. — А вы его к себе взять не хотите? Я с функциями хозяина не справляюсь. — Адрис внимательно проследил за тем, как Пегас игриво завилял хвостом и юрко соскользнул с палубы на пристань, сверкая чешуйками и ворсинками шерсти. — Я люблю животных, но на расстоянии. — Ирен покачала головой. Сейчас больше всего ее интересовал другой вопрос: — Лучше скажите, уважаемый Толькава, как вы связаны с выловленным из озера голлианцем? Адрис изменился в лице и резко смахнул передние пряди в сторону. Глаза забегали по поверхности Тонгозера. Черты лица заострились, вытянулись. — Все-то вы знаете, — процедил он, но тут же с усилием вернул озорную улыбку: она походила на прежнюю, хотя и казалась дерганной, угрожающей вот-вот слететь с лица. — Такой прекрасный день, а вы заставляете возвращаться к теме мертвецов. — Я ничего точно не знала, только предположила. Отталкивалась лишь от ориентировочной даты убийства. В тот день мы встречались в «У.Т.К.А.». Вы неожиданно передумали подвозить меня до посольства, сослались на неотложные дела. — И вы, конечно, решили, что голлианца убил я? — закончил Адрис с ядовитым злорадством. Ирен пожала плечами и призналась: — Все время до нашей встречи я надеялась на обратное. Адрис, в порыве чувств нависший над Ирен, отступил назад. Огонь в глазах погас, а улыбка смягчилась. На лице застыло странное выражение: то ли извиняющееся, то ли благодарное. Ирен, наблюдавшая за всеми этими едва уловимыми сменами настроения, растерялась. Хотя она и подготовила заранее речь, в которой собиралась отчитать Адриса за долгое молчание, продолжать действовать по этому сценарию не стала. Интуитивно Ирен понимала, чего добивался Адрис: он нарочно старался выставить напоказ все свои темные стороны, надеясь оттолкнуть ее, но при этом верил в то, что этого не случится. Он все еще винил себя за смерть Ены и не хотел брать ответственность за жизнь Ирен. Не спешил признавать, что отчаянно нуждается в обществе. Ирен дорогого стоило поверить в Адриса и его кампанию, не испугаться безлюдного загородного поля в свете последних новостей об убийстве. Она понимала: если проявить доверие к Адрису, тот рано или поздно доверится ей. «Однажды нарочно подставьте спину. Не дождавшись удара, радуйтесь, что не получите его никогда», — так любил повторять преподаватель по переговорам и урегулированию разногласий в университете. Ирен нравились его лекции, но насчет этого совета она всегда сомневалась. С одной стороны, руководствуясь этим принципом, преподаватель как-то дожил до своих девяноста лет, работая в горячих точках столкновения интересов. С другой — Адрис вряд ли посещал занятия подобного рода и знал о существовании негласного правила. Ирен улыбнулась рваному ходу своих мыслей и посмотрела с высоты палубы катера на песочное дно Тонгозера. Чудилось, что зеленоватая вода закристаллизовалась, превратив водоросли и прочую живность в неподвижные статуи. Но Ирен знала: где-то там, глубже, есть движение. Просто пока она не могла его увидеть. — Идемте. — Она махнула рукой и спрыгнула на причал рядом с Пегасом. — Расскажете все по пути, если захотите. *** Адрис все никак не мог привыкнуть к вечно непроницаемому лицу Ирен. Временами ему казалось, что она знает всю его подноготную, поэтому демонстрирует недюжее спокойствие. Даже сейчас Ирен так уверенно зашагала по пристани, словно знала о стычке с Келли, о его плачевном положении как разведчика и даже о по-настоящему жалких планах, ради которых он приплыл в этот захудалый райончик на отшибе Вирити. Иначе она тут же накинулась бы на него с вопросами, а не делала бы вид, что набрала в рот воды. — Нам чуть правее, — крикнул Адрис ей вдогонку. — И подождите немного, я поставлю на сигнализацию катер. Пока он занимался складыванием крыши и выключением всех систем — все-таки катер был казенной вещью, за которую он формально нес материальную ответственность перед компанией «Тонгозеро Вейвлайн», — у него было время подумать над тем, какую версию произошедшего с Келли преподнести Ирен. Уже хлюпая ботинками по чавкающей после дождей тропинке поля, Адрис начал свой рассказ: — Того голлианца звали Келли. Он организовывал переезд нелегальным мигрантам из империи на Вирити. Он же помог нам с операцией по перехвату кольца Ены, когда я его… дезинформировал. Келли подкараулил меня возле «У.Т.К.А.» после нашего с вами расставания, выманил на набережную возле самой воды и устроил разбор полетов. — Келли узнал о том, что вы его обманывали? — уточнила Ирен. Она ненарочно, а может, и нарочно поставила вопрос таким образом, что при ответе «да» Адрис самолично признавался в нечестном ведении дел. Несмотря на это, Адрис все же произнес глухое «да». — И что? Келли испугался, что вы помешаете его бизнесу? — Можно и так сказать. — Адрис потер скулу, над которой расцветал багровый синяк, который пришлось скрыть под слоем краски. — Кто-то поставил Келли в известность по поводу моей работы. Конечно, он забеспокоился. Адрис поймал себя на том, что пытается оправдать Келли, несмотря на то, что голлианец с ходу набросился на него, разукрасил физиономию и пересчитал ребра, едва не столкнув с набережной в озеро. Кажется, тогда, вдавленный огромной лапой в ледяной камень, насквозь промокший от дождя, едва способный разглядеть хоть что-то в склизкой серости, Адрис совсем не злился на Келли. — Признаться, в тот момент я с трудом мог представить, что мне придется избавиться от Келли, как того требовали инструкции. У меня был при себе бластер, у Келли тоже. Ничто не мешало нам сделать выстрел. Свидетелей вокруг не было, в шуме надвигавшегося шторма никто ничего бы не услышал. Пегас вопросительно хрюкнул, соединив этот звук с длинной серией щелчков. Ирен хмуро глянула на Адриса, призывая не тянуть резину, из-за чего споткнулась об один из многочисленных бугров, которые покрывали поле. — Я пытался выяснить у Келли, кто рассказал ему про меня, про работу на империю. Он не ответил. Вернее, ответил, но очередным ругательством. — Адрис почувствовал, как заныла челюсть, и вспомнил про удар, которым Келли отбил всякое желание продолжать с ним диалог. — Я пообещал не выдавать Келли на суд виритианцам или рамоссонцам. Но он мне не поверил. Кто-то основательно промыл ему мозги. Адрис пнул камешек, попавшийся под ногу. Он не стал упоминать вслух о том, что, говоря с Келли, всего лишь пытался тянуть время, чтобы высвободить руку, прижатую массивной лапой голлианца, и достать из-под пальто бластер. Когда аргументы кончились, Адрис уже готов был стрелять первым. Да, он жалел о потере информатора, но обстоятельства складывались не в его пользу. — Я знал: Келли медлил с расправой, потому что сомневался. В конечном итоге это промедление стоило ему жизни. Ирен снова споткнулась на очередной кочке. Адрис мягко придержал ее за плечо, помогая восстановить равновесие. Она не отрывала от него взгляда. Ждала правды. — Келли вдруг исчез. Вот он только что стоял на набережной. Накатила волна — и его не стало. Он словно отрастил крылья и взлетел. Но я-то голлианцев знаю: они не самые резвые ребята, и уж тем более по небу не летают. Я обошел причал дважды, но Келли нигде не было. Чем больше Адрис рассказывал, тем меньше верил в собственные слова. — Вы уверены? — уточнила Ирен, нахмурив брови. — Да, уверен, — раздраженно повторил Адрис. — Я видел его, затем раздался свист, налетел ветер. Меня облило с ног до головы. Когда волна спала, Келли пропал. Трудно представить, что его просто смыло. Ведь я-то остался на месте. Адрис раздраженно потер подбородок, скривившись в ответ на любопытный взгляд Пегаса. — Я до последнего думал, что Келли жив, поэтому не выходил с вами на связь. Ждал новостей. Пришлось сбросить личины Кегелей, экстренно сменить квартиру. Только сегодня смог со спокойной совестью организовать нам встречу. Ирен кивнула, соглашаясь с доводами Адриса. — Вы видели тело? Тот голлианец и правда утонул или…? — Ему помогли, — закончил за нее Адрис. — Последнее вероятнее. На теле Келли нашли следы укусов. Не смертельные, но вполне ощутимые. — Думаете, в озере завелось чудовище? — Ирен скептически усмехнулась, запустив руки в карманы штанов. — Не отрицаю. Адрис издал нервный смешок. При нынешнем раскладе ему очень хотелось верить в чудовище, а не в чей-то злой умысел, заканчивающийся потерей его людей. После новостей о Келли Ирен выглядела расстроенной. Наверняка жалела о том, что теперь не сможет спокойно покупаться в озере. Улыбка сама собой расплылась на лице Адриса, когда он вспомнил об обстоятельствах их встречи с Ирен. Помечтать Адрису не дали: по полю разнесся гудок, и на дорогу выехал вездеходный кар с множеством колес, сливавшихся в единый серебристо-черный росчерк. — Надеюсь, это за нами. — Адрис остановился, взмахнув рукой. — Точно за нами. Я знаю лишь одного человека, который водит так, словно только вчера получил права. Несмотря на сетования Адриса, вездеходный кар довольно быстро преодолел разделяющее их расстояние и плавно затормозил, занеся пылью. Пегас взволнованно защелкал и принялся бить хвостом об землю. Ирен скрестила руки на груди, молча ожидая пояснений. — В нашей семье все склонны к эффектным появлениям, — как бы в оправдание произнес Адрис, хотя глаза блестели от нескрываемого самодовольства. — Позвольте представить вам: мой брат, Викрам Толькава. Дверца вездехода отъехала в сторону, и на землю осторожно спустился мужчина, которого Адрис вряд ли бы узнал, если бы не просмотрел заранее последние фото из Сети. Викрам не вышел ростом, поэтому учителя и знакомые семьи часто думали, что Адрис был в их дуэте старшим. На самом деле Викрам родился на пять лет раньше Адриса, что всегда давало ему преимущество в споре и вселяло непоколебимую уверенность в собственной непогрешимости. С момента их последней встречи Викрам раздался в плечах, загорел и, похоже, научился строить просто отвратительную гримасу на лице — этакую смесь кажущегося добродушия и снисхождения, типичную для всех тех людей, кто сотни раз на дню выслушивал просьбы, часто финансового плана. Легкая кофта и широкие, явно домашние штаны говорили о том, что их владелец буквально бросил все и примчался на встречу. Это Адрису польстило, но поздоровался он с Викрамом довольно холодно: лишь приветственно вскинул руку. Викрам вальяжно подошел к нему и неловко похлопал по плечу, заинтересованно оглядывая неожиданно смутившуюся Ирен. Пегас пару раз взвизгнул, но повторять церемонию с облизыванием пальцев для него не стал. — Это Пегас, а это Ирен Осоко, студентка с Зори, — представил компанию Адрис, нарочно не упомянув, что конкретно их связывает. Ему донельзя понравилось обиженно-вопросительное выражение лица Викрама, когда тот не получил готового ответа. Пусть поломает голову. — Рад познакомиться. Мне кажется, я знаю ваших родителей. Министры Осоко, верно? Первый состав кабинета? — Викрам пожал Ирен руку. Та молча кивнула. Заметив ее реакцию, Адрис поспешил вскочить на порог вездеходного кара и крикнуть: — Потом успеете поболтать. Не хотите же вы здесь заночевать? Уже через пару минут вся компания погрузилась в просторный кар. Машина вздрогнула и тронулась с места, едва слышно шелестя колесами. Адрис порывался сесть за руль, но в итоге передумал. Решил, что Викрам, занятый управлением, не задаст лишних вопросов. — Я сначала тебя не узнал, — признался брат. — Издалека вы выглядите как образцовая семья. Особенно с этим паскаром. — Именно такого эффекта я и добивался. — Адрис многозначительно покачал головой. Пегас зацокал, явно разрываясь между желанием остаться в ногах Адриса, втихаря подкармливающего его заранее купленной в городе рыбой, и желанием обнюхать Викрама. Пару раз паскар мотнул головой в сторону Ирен, словно прося у нее совета, но девушка не обратила на него внимания. — Ваш брат не говорил, что вы живете на Вирити. Да и в сети пишут о том, что дом семьи Толькава находится на Зори, — подала голос Ирен. — Да, мало кто знает о моем маленьком путешествии на эту чудную планетку. — Викрам пожал плечами. — На самом деле особой тайны здесь нет. Просто решаю некоторые рабочие вопросы. Адрис криво улыбнулся, зная, что брат откровенно лукавит. Викрам перебрался на Вирити чуть больше года назад. Этот переезд удивительно точно совпал со сроками командировки Адриса. Сам Викрам настаивал, что просто выполняет поручения отца семейства. Но Адрис подозревал, что брата подослали присматривать за ним. Находясь на Вирити в двух стандартных часах езды друг от друга, они ни разу не встретились лично. Адрис нарочно избегал Викрама, как непослушный ребенок избегает грозную няньку. Сам Викрам не настаивал на общении, будто догадываясь, что Адрис рано или поздно придет к нему сам. — Мой брат открыл в себе талант фермера. Вон сколько земли себе оттяпал, — подтрунивая, сказал Адрис. — Это поле ваше? — Ирен отодвинула морду Пегаса, чтобы заглянуть в окно. — И что же вы выращиваете? Викрам повернулся назад, смерив брата сердитым взглядом. Адрис знал, как среди всех его неоспоримых достоинств найти то, в чем он не смог преуспеть. — Пока ничего. Почва здесь не совсем… плодородная. Думаю сдавать землю в аренду. Ирен поджала губы, явно ожидая другого ответа. Теперь она смотрела на бескрайнее поле с сожалением. — Лучше скажите, уважаемая Осоко, как там Зори? — Викрам задал нейтральный вопрос, вступив с Ирен в долгий муторный диалог, большую часть которого Адрис благополучно пропустил мимо ушей. Вместо этого он взъерошил редкую шерсть на загривке Пегаса, надел темные очки и незаметно коснулся оправы одного из стекол, превратив очки в увеличительный бинокль. Адрис внимательно осмотрел оставшийся позади берег озера, редкие прогалы веретениц в поле, показавшиеся на горизонте стеклянные домишки поселка. Сделав какие-то пометки у себя в голове, он снял очки и благодарно кивнул Ирен. Та, кажется, без слов поняла, что была приглашена на прогулку в роли отвлекающего фактора. — А вот и мой дом. — Викрам указал на блеклые зеленоватые силовые щиты, за которыми простерлись массивные стены здания, похожего на груду беспорядочно расставленных кирпичей из стекла и камня. — Я это даже комментировать не буду. Адрис первым выбрался из вездеходного кара, когда тот въехал на огороженную территорию. Викрам вышел вторым, спустив на землю поочередно Пегаса и Ирен. Адрису не нравились ни вкус брата, ни его попытки выглядеть солидно, подражая отцу. Не нравилось, как Викрам чинно склоняет голову и светит белозубой улыбкой Ирен. Адрису повезло застать другого Викрама: несуразного пухлого мальчишку, любившего собирать камушки на пляже зорийского залива, чтобы потом бегать, шлепая босыми ногами, по влажной песчаной косе и пулять их в младшего брата. Из-за этого Адрис так за все детство и не приблизился к воде — все ожидал от Викрама засады. Адрис точно не помнил, когда Викрам вдруг сделался из главного задиры гордостью школы, а затем и университета. Знал только, что в его жизни в это же время появилась установка: не оказаться хуже Викрама. И дело было не в родителях, которые подзуживали Адриса, чтобы тот не отставал. Дело было в страхе остаться незамеченным. Адрис никогда не соревновался с Викрамом, не стремился его перегнать. Просто хотел догнать и удержаться рядом с ним, чтобы тоже очутиться в лучах славы. Слава казалась Адрису окутанной романтическим флером. Слава значила гордость на лицах родителей и громкое признание окружающих: «Ты сделал достаточно». Викрам к славе не стремился, за что и был озарен светом софитов. Адрис в вечной погоне за ней вынужденно бродил в тени. — Уважаемый Адрис Толькава сегодня не в духе, — заключила Ирен. Адрис пожал плечами и быстрым шагом направился ко входу в дом, попутно сканируя окрестность. Ему в спину донеслось: — Знаете, у моего брата портится настроение в двух случаях: если близится дождь или если на горизонте появляюсь я. — Викрам звонко рассмеялся, а Адрис поежился. У брата появилась еще одна отвратительная вредная привычка — смеяться над собственными шутками. — Этот дом — тихое пристанище после шумной столицы, — продолжал Викрам, — конечно, отпуском мой переезд не назвать, но я не жалуюсь. Адрис взлетел на пластиковые доски террасы, пробежался взглядом по широкому ангару с приоткрытой дверью, по россыпи белесых сорных цветов на ухоженном газоне с фиолетовым отливом, по стеклам панорамных окон, по беседке за домом и по доскам террасы у входной двери. Закончив с осмотром, Адрис обернулся назад к Ирен и брату. Викрам наклонился к Пегасу, потрепав его по голове. Паскар довольно фыркнул и обслюнявил ему руку. Ирен следила за ними обоими со стороны, то и дело бросая оценивающие взгляды то на Викрама, то на Адриса. Она сравнивала их двоих или гадала, что известно братьям друг о друге. Встретившись взглядами, Адрис приложил палец к губам, предлагая Ирен помолчать и наконец войти в дом. — Я слышала, ваша семья прославилась выдачей кредитов? — уточнила Ирен, нарочно отвернувшись от скуксившегося Адриса. — Да? Странно, если бы вы не слышали. Хотя в обществе нас принято называть спонсорами войны. Хаская война… — Викрам прикрыл глаза, наверняка вспоминая о военной службе, которую он нес в штабе на Вирити. Сам Адрис во время войны значился молодым курсантом разведки, не допущенным до фронта. — Непростое было время. И что думают ваши родители по поводу нас? — Только то, что вы более чем честные кредиторы. — Ирен осторожно улыбнулась, а Викрам весело расхохотался. Адрис закатил глаза и постучал по входной двери. — Может быть, ты пригласишь нас в дом? Хотелось бы уже присесть с дороги. — Адрис часто ворчит, как старый дед, узнавший о росте цен на коприт. Викрам решил, что нашел в Ирен единомышленника в вопросах, касавшихся брата. Поэтому он панибратски постучал ее по плечу и свистнул Пегасу. Адрис, увлеченный этой картиной, не заметил, как дверь дома беззвучно откатилась в сторону. И уж полной неожиданностью для него оказался голос, раздавшийся за спиной: — Так вот кого кинулся встречать Викрам? Адрис вздрогнул и по привычке вздернул руку к груди, где под свободной рубашкой прятался бластер. Уже в следующее мгновение он вынудил себя опустить руку и обернуться на голос. Перед Адрисом предстала виритианка: длинные темные волосы, длинные ноги, тонкие пальцы и губы, бледная кожа. И никакие свободные штаны и кофта не могли скрыть ее телосложения. Озорно прищуренные темно-синие глаза пробежались по Адрису вдоль и поперек, пока не перекинулись на Ирен, успевшую подняться на террасу с Викрамом и Пегасом, обезумевшим от значительно возросшей компании. — Нину, ты уже проснулась? — Викрам оттолкнул Адриса в сторону и мягко коснулся плеча виритианки. Официально он ее представлять не стал. Наверняка в отместку за неопределенность по поводу Ирен. Впрочем, Адрис и без дополнительных вводных догадался, что Нину играет роль приживалки, этакой красивой вазы, приятной глазу, но не имеющей никакого практического назначения. Иначе Викрам смотрел бы на нее чуть более заинтересованно, чем на того же Пегаса, наматывающего круги вокруг его ног. — Пришлось проснуться. — Нину потянулась, нисколько не смущаясь незнакомых лиц. — Почему? Мы вроде не шумели. — Очевидно, к тебе, братец, нагрянули гости, — опередил ответ Нину Адрис. — У тебя в ангаре стоит второй кар. Возможно, в мое отсутствие ты и позволил себе импульсивную покупку. Но, глядя на влажные следы возле двери, я бы все-таки настаивал на еще одном госте, который бесцеремонно вторгся в твой дом, пока тебя не было. Адрис потеснил Викрама с Нину и наконец прошел внутрь. Ему не понравилось то, что он увидел снаружи. Заброшенные поля, незапертый ангар, незваные гости, о которых брат не предупредил, потому что сам не знал. А ведь Адрис явно дал понять Викраму, что лишние свидетели ему не нужны. Адрис придирчиво осмотрел прихожую, явно собранную наспех, — из стеллажа для одежды и обуви торчали концы креплений, не ввинченные до конца. На полу не оказалось даже намека на коврик, призванный задержать песок. Все говорило о том, что дом не спешили обживать. Адрис услышал, как из-за двери донесся голос Ирен, успокаивающей хозяев дома. Она точно выиграет ему еще пару минут, чтобы разведать обстановку. Адрис свернул за угол, попав в просторную гостиную с панорамным видом на поле и узкий проток озера. Здесь в форме буквы «П» стояли три дивана. На одном из них спиной к проходу кто-то сидел. Викрам обзавелся домом на Вирити совсем недавно, поэтому Адрис ни разу не был у него в гостях и уж тем более не знал, с кем нынче брат водит дружбу. Но кто бы перед ним сейчас ни сидел, он был лишним в планах Адриса. — Чихоу, — громко по-виритиански поздоровался Адрис. — Как дела? — добавил он вслед уже на стандартном языке. Гость Викрама, не вставая с дивана, повернул голову к Адрису. — И вам чихоу, — дружелюбно отозвался мужчина. Адрис на мгновение растерялся, столкнувшись с неестественно светлыми голубыми глазами гостя. Русые светлые волосы, прямой нос и впалые щеки — все это подтвердило догадки Адриса насчет происхождения незнакомца. Дальний рубеж, но точно не Вирити. Судя по произношению, имперец, как и сам Адрис, только рожденный вдали от лучей звезды Малруса. Про таких людей поэтично говорили: чем дальше от центра галактики отстояла планета, тем ярче зажигались глаза жителей. Во всем остальном незнакомец отлично подражал виритианцам: рубашка на запах и свободные длинные штаны заставили бы любого прохожего принять его за местного. На лице гостя тем временем нарисовалось растерянное смущение. Он наверняка ожидал услышать имя того, кто устроил ему такой пристальный досмотр. Но Адрис вступать в диалог не спешил, стараясь угадать причину, по которой незнакомец заслужил доверие Викрама. Брат Адриса мог похвастаться сотнями связей и знакомств, полезных для семейного бизнеса. Но кого-то конкретного из пестрых столичных компаний Викрам никогда не выделял. Если кто-то подобрался к брату настолько близко, чтобы вламываться в дом без приглашения, то это значило только одно: Викраму что-то нужно от выходца с дальних рубежей. — Адрис, я так погляжу, ты совсем одичал. На пороге гостиной со значительным опозданием появились Викрам, прижимавшаяся к нему Нину, отчаявшаяся понять происходящее Ирен и безудержно счастливый Пегас. — Финни! — Викрам первым нарушил неловкое молчание. Он подбежал к гостю, перепрыгнул через диван и бойко толкнул в плечо. — Ты вовремя. Я как раз хотел познакомить тебя с моим братом. Это Адрис. Адрис, это Финниан Холд. Мой друг и коллега. Адрис мрачно нахмурился. Пегас заклекотал и взвизгнул, приветствуя новое лицо. — Очень приятно. Рад знакомству. — Адрис моментально оказался перед братом и «Финни». Схватив Викрама за плечо, он наклонился к уху и шепнул: — Ты что творишь, дурень? Что тебе было непонятного во фразе «личная встреча без свидетелей»? Викрам сделал вид, что ничего не услышал, и с очередным приступом нездорового смеха махнул Нину. — Принесешь нам чего-нибудь выпить? Адрис стиснул зубы от досады. Викрам знал о специфике его работы, как и о том, что без лишней надобности не стоит болтать о нем с посторонними. И все-таки он представил Адриса и позволил «Финни» остаться в доме. Собственная идея воспользоваться гостеприимством брата казалась Адрису все хуже и хуже. — Осталось узнать только ваше имя, — Финиан обратил внимание на сиротливую фигуру Ирен, не решавшуюся приблизиться к мужчинам. — Ирен Осоко. — Осоко? Мне кажется, я уже слышал эту фамилию! Не стойте там. Садитесь. Викрам ведь не предложит. Адрис улыбнулся, снова пересекшись с Финианом взглядом, и со смехом постучал Викрама по спине. Брат удивленно приподнял бровь. — Место освободи, — процедил сквозь зубы Адрис. Викрам поспешно поднялся с дивана, пересев ближе к новоиспеченному другу. Так Ирен оказалась зажатой между Адрисом и гостем Викрама. — Я так понимаю, мое присутствие стало для вас сюрпризом? — Финиан снова зарделся. — Я был в полной уверенности, что ваш брат все обо мне рассказал. Викрам смущаться и оправдываться не стал: просто хмыкнул и коротко взглянул на Адриса. — Что ж, тогда мне нужно пояснить, как я здесь оказался. — Было бы неплохо, — пробормотал себе под нос Адрис. — Год назад прилетел на Вирити, чтобы заняться инвестициями. В этом деле я недолго, поэтому мне посчастливилось встретить Викрама, который помог разобраться в местной экономике. Так что я порядком задолжал вашему брату, Адрис. Финиан робко улыбнулся, словно долг Викраму был сродни высочайшему благословению, которого он не заслужил. Адрис с сомнением поскреб пальцем по обшивке дивана. Викрам слишком хорошо знал цену времени и своим советам, чтобы распыляться на каждого приезжего новичка. Скорее всего, Финиан, сам того не зная, стал полезным винтиком в махинациях Викрама. Адрис почувствовал, как недоверие к Финиану сменилось жалостью. Очевидно, наивный юнец только-только уверовал в бескорыстную дружбу. В гостиную вернулась Нину с подносом, на котором опасно качались чашки с чай-ча. Виритианка успела за время отсутствия переодеться в теплое шерстяное платье и убрать длинные волосы заколкой. Теперь она походила на уставшую после долгих съемок модель модного журнала. Малрус и Родия спрятались за кронами лесополосы из веретиниц, поэтому в гостиной автоматически зажегся приглушенный свет с розоватым отливом, имитирующий закатные лучи. От чай-ча из кружки доносился убаюкивающий терпкий запах трав. — Я, кстати, к вам не с пустыми руками. — Адрис свистнул, подозвав к себе Пегаса. Тот ловко протиснулся между ног и рук собравшихся, плюхнув треугольную голову на колени. Адрис отстегнул со спины паскара сумку, сливавшуюся с чешуйками, и достал бутылку зорийского сомо — того самого, что получил в «У.Т.К.А.» в довесок к прекрасно проведенному в подвале времени. — Спасибо. Викрам сделал вид, что оценил сомо. Хотя Адрис видел, как в его взгляде промелькнула брезгливость. Слишком уж избаловался Викрам, чтобы распивать что-то дешевле десяти тысяч руги за бутылку. — Я открою. — Адрис не дал Нину унести сомо и, вскрыв бутылку, разлил напиток в пустые стаканы. Теперь Адрис мог вдоволь насладиться перекошенной гримасой брата, вынужденного выпить вместе с ним из вежливости. Все присутствующие дважды чокнулись и опрокинули бокалы. Кроме Ирен, которая осталась с чашкой чай-ча. Адрис одобрительно подмигнул ей, заслужив очередной хмурый взгляд. Настал момент озвучить цель прибытия в дом Викрама. — Признаться честно, я так устал от городской суеты. Виритианские города — похуже космопортов Зори в час пик. — Мне тоже было сложно привыкнуть к местному ритму после размеренной жизни Блиссноу, — вставил Финиан, словно опасаясь, что о нем забудут, если он будет молчать. — Блиссноу? Разве эта планета не превратилась в пустыню после Хаской войны? — Адрис нетерпеливо отмахнулся от него. — Все так. Но я имел в виду довоенный Блиссноу… Адрис раздраженно сжал бокал, но Финиану кивнул с таким видом, будто ему и правда было интересно его замечание. — Так вот, я давно собирался прокатиться с ветерком по вечерним озерам Вирити. Ты же одолжишь мне свою лодку, братец? Она быстрая и маневренная, не то что корыта, на которых развозят туристов. — Адрис выжидающе посмотрел на Викрама. — У тебя ведь и удочки электромагнитные есть, правда? Я заметил их у тебя в ангаре. Викрам отставил в сторону бокал с сомо и покачал головой, забыв добавить к этому жесту свой фирменный смех, чтобы скрыть неловкость. Все напряженно ждали вердикта, подвесив тишину. — Пойдем прогуляемся. Викрам резко поднялся на ноги. Пегас, только-только устроившийся возле дивана, подогнув под живот все четыре лапы, подскочил и противно заскрипел. — Тихо, — скомандовал Адрис и прошел за Викрамом к выходу на террасу. За то время, что Малрус и Родия скрылись из виду, оставив в небе розово-оранжевые зигзаги, воздух успел превратиться в стылую вязкую субстанцию. Тонкая рубашка, в которой еще пару часов назад Адрис парился в капитанской рубке катера, теперь мало спасала от ветра, скользя холодными волнами по спине и плечам. Викрам скинул ботинки, прошел к самому краю прямоугольной площадки, огражденной декоративными канатами, и сел прямо на голые доски, скрестив ноги. — Возьми мою куртку там. — Он махнул рукой за спину на кресла, расставленные так, чтобы наблюдать с них за закатом на озере. Адрис увидел на спинке одного из кресел куртку и тут же закутался в нее, почувствовав аромат дорогого парфюма. Когда он, проигнорировав кресла, уселся рядом с братом на пол, Викрам неожиданно спросил: — Сколько мы с тобой не виделись? — Много. Но не дольше, чем во время войны. — Было бы странно, если бы мы не нашли в мирное время возможности встретиться. Все-таки не чужие друг другу люди. — Так сразу и не скажешь, — резко отозвался Адрис. —Ты разорвал связь со мной и родителями, не мы.Ты после происшествия в нейтральных землях решил отречься от фамилии Толькава. Не мы. — Викрам наконец снял с себя маску неунывающего бизнесмена, увлекшегося провинциальной романтикой. В его взгляде показались всполохи гнева и страха. —Ты испугался возвращаться домой после провала задания императора Рай в бывших нейтральных землях. Адрис дернулся от этих слов, как от пощечины. Однако удивление не заставило его промолчать. — Мне поставили четкое условие: если я не занимаюсь расширением денежной империи Толькава, то выкручиваюсь из всего сам. Я презираю деньги и все, что с ними связано, поэтому ушел в разведку. Взгляд Викрама смягчился, а губ коснулась улыбка. — Деньги презираешь, но из-за них ты сегодня здесь. Просишь мою лодку и удочки, чтобы порыбачить на озере? Брось, тебя никогда не тянуло к воде и уж тем более к рыбе. Ты здесь, потому что император Рай дал тебе задание, с которым ты очередной раз не справляешься? Пытаешься разобраться, от чего подох тот голлианец из новостей? Адрис недовольно цокнул и с важным видом добавил: — Мне нужна не просто лодка, а бесшумная лодка. Я видел ее у тебя в гараже. И эхолокатор с инфракрасной подсветкой тоже одолжил бы с радостью. — Ни «здравствуйте», ни «пожалуйста»… Ты ведь знаешь, мне не жалко, но… — Что, сам хотел сегодня порыбачить или Финни покатать по озеру, чтобы он записал тебя в разряд небожителей? Адрис начал терять терпение. В его плане не было предусмотрено время на уговоры брата. — Дело не в этом, Адрис. Просто… — Викрам замялся, что было для него совсем не характерно. — Я бы мог тебе оставить ключи — и приходи, забирай все, что нужно, в любое время. Но мне важно было встретиться с тобой лично. В общем, я хотел серьезно поговорить. Адрис удивленно склонил голову, никак не ожидая, что Викрам соберется читать нотации. — Чем ты сейчас занимаешь, Адрис? Очередное секретное задание? Иногда, клянусь всем, чем угодно, мне кажется, что ты сам себе выдумываешь эти задания, — предчувствуя возражения, Викрам поднял руку, призывая Адриса к молчанию. — Ты не подумай, я всегда тебя потом оправдываю. И всегда тебя оправдывал. И перед родителями, и перед самим собой. Всегда говорил и говорю себе: он сам выбрал этот путь, ему самому по нему идти. Но чем дальше, тем меньше аргументов у меня остается для того, чтобы оправдывать твой выбор. — На то он и мой выбор, что его не надо оправдывать, — огрызнулся Адрис. Викрам промычал что-то и нервно почесал затылок. — Я так не думал год назад, когда смотрел на тебя в реабилитационном кабинете. Ты чуть не стал инвалидом из-за своего неуместного героизма. Адрис по привычке потянулся к трости, которую сегодня нарочно не взял, чтобы брат не видел ее. Оказывается, старания были напрасны. Викрам знал про него больше, чем Адрис мог подумать. — Мне все про тебя рассказали и про ту твою первую операцию в нейтральных землях. Про твой план и погибшую напарницу… — Заткнись! — грубо оборвал его Адрис, коснувшись циферблата часов, и уже тише добавил: — Ты ничего не знаешь. Викрам спокойно пожал плечами. — Не злись на меня, ладно? Я ведь не просто так сунул нос в твои дела. Не думал же ты, что я решил окунуться в детство и вдоволь поиздеваться над тобой? Просто хочу предостеречь тебя от очередного неоправданного риска, — Викрам постучал Адриса по спине. — Ты же еще та скотина, братец. Семью бросил, друзей бросил. Улетел куда-то за Серую дыру. И где теперь оказался? На самом дне пищевой цепи. Нет, ты не думай, что я пытаюсь тебя отчитывать. Просто мать мне все уши про тебя прожужжала: где Адрис? где Адрис? А ты о ней хоть раз вспомнил? Паскар ты неблагодарный. Не я один переживаю за тебя. Адрис сбросил с себя руку Викрама, чувствуя, как лицо охватил жар. Хотя мгновение назад ему было холодно. — Слушай, ты на меня не обижайся. Я ведь здесь из-за тебя. Хотел на недельку прилететь, тебя найти и матери с отцом послать отчет. Но потом увидел шикарный домик, эти озера, — Викрам взмахнул рукой, — инвестиционные проекты здесь тоже неплохие. Это я к чему… Может, бросишь эту свою работу? Ну неблагодарное же дело? Неблагодарное. Ты впахиваешь, а в ответ тебе покрышка кара и полный контейнер… — нецензурное окончание поговорки Викрам проглотил. — Адрис, ну подумай хорошенько, сдался ты в этой своей разведке? Императору на тебя плевать с балкона его дворца. Да, понимаю, он для тебя личность неприкосновенная и все такое. Но, признаться честно, родители давно отказались его поддерживать. Мы больше не даем государству кредиты. Все, лавочка прикрылась. Пусть латает дыры в бюджете сам. Нет, мы, конечно, не поддерживаем радикальные идеи о перевороте. Но, если он все-таки наступит, грустить не будем. Адрис задохнулся от возмущения и только через пару минут вернул себе способность говорить. — Ты с ума сошел? Какой, к Агре, переворот? — Император Рай отвоевал в Хаской войне торговые пути, вот только теперь они бесполезны. По ним в Рамоссонию топливо как не текло, так и не течет. Денег для сделок не хватает, а в долг империи никто давать не хочет. Наша экономика долго не продержится, — Викрам не выглядел сильно опечаленным этим фактом, но и радости явно не испытывал, — Рамоссония приблизилась к тому, чтобы оказаться в полной изоляции. Против империи готовы сражаться все, а вместе с ней... — Я смотрю, ты серьезно занимался рассмотрением этого вопроса, — поморщился Адрис. Слова Викрама были ему неприятны. Казалось, брат специально выбирал те темы, что больнее всего били по нему и его уверенности. — Адрис, вообще-то я завел эту беседу не для обсуждения политики. Просто хотел предложить: выходи в отставку. Я тебе подарю вот этот домик. Как дела вести — научу. Вернешься обратно в семью и станешь настоящим Толькава, а? Как тебе такой план? Адрис молчал. Он все меньше верил в то, что брат даст ему лодку с эхолокатором. Поэтому попутно думал, как бы завладеть оборудованием без ведома хозяина. — Адрис, ну скажи что-нибудь. Разве ты не хочешь вернуться к нам? Думаешь, на Зори тебя ждут, чтобы дать новое задание? Адрис медленно повернул голову и пристально посмотрел на Викрама. — Откуда ты знаешь, что меня ждут на Зори? — Я? Просто предположил, — быстро нашелся Викрам. Адрис нахмурился, запустив ускоренную перемотку всех диалогов с братом, начиная со встречи в поле у пристани. Ко всему этому он присовокупил недавний приказ штаба Зори о возвращении в столицу. — Я сейчас задам один вопрос. Всего один, — Адрис для убедительности покрутил перед лицом Викрама вытянутым указательным пальцем. — Это из-за тебя мне отдали распоряжение вернуться на Зори? Викрам молча смотрел сквозь канатные перекрытия террасы на белоснежно-золотистые искры заходящих звезд, проглядывавших сквозь лапы деревьев. Он сидел так довольно долго, пока не вздохнул, кивнув головой. — Ты подговорил столичный штаб снять меня с задания? — угрожающе тихо произнес Адрис. — Да, — твердо ответил Викрам, расправив плечи. Он был уверен в своем решении и ни о чем не жалел. — Ну конечно. Ты думал, я после этого расстроюсь, захочу поплакаться в жилетку? Загляну сюда на огонек, а ты уже поджидаешь меня с предложением о бизнесе, с домом у озера и готовым компаньоном Финни в придачу. Этот бедняга знает о твоем гениальном плане? Кто он вообще такой? Протеже отца? Хотя все это теперь неважно. Адрис встал. Больше ему с Викрамом разговаривать было не о чем. Всезнающий старший брат по-своему помог неразумному младшему, не разобравшемуся до конца в правилах игры. Так наверняка думал Викрам. Адрис же думал только об одном: — Ты мне дашь лодку и локатор? Викрам громко выругался и тут же обернулся на приоткрытую дверь дома. — И все-таки ты скотина, братец. Если сам в пропасть прыгаешь, так не тяни других за собой. Хоть Осоко не трогай. Она вроде девчонка неплохая. — Ирен сама согласилась. Те, кто рискует, не в ладах с совестью, — Адрис сказал это назло брату и сам же не поверил в свои слова. — Кажется, ты забыл, что случилось с твоей прошлой пассией два года назад. Адрис остановился на полпути к креслу. — Ирен не моя пассия. Она моя напарница. — Ну у тебя между этими понятиями всегда стоял знак равенства. — Адрис услышал, как Викрам подкрался к нему со спины. — А твоя напарница знает о том, кто ты и что сделал? Она знает, с кем работает и за что борется? Или ты ввел девочку в заблуждение? Адрис задрожал, сжав руку в кулак. Он даже не понял, как сработал давно выработанный инстинкт «больно — бей». Костяшки пальцев правой руки сами нашли подходящую цель — живот. Левая рука — в лучших традициях рукопашного боя — замахнулась для удара в грудную клетку, но Адрис вовремя отдернул ее в сторону. Викрам попятился, завалившись на канатные ограждения террасы. Эта сцена рассеяла мутную пелену перед взором Адриса, и уже в следующее мгновение он сделал шаг вперед, схватив брата за шкирку, чтобы тот не свалился на землю. Адрис дрожал. На него разом обрушились осознание произошедших событий: смерть Ены, Келли, потеря ключевых персонажей Кегелей, призыв вернуться на Зори. Он не мог терять время еще и на то, чтобы спорить с братом и вестись на его шантаж. — Не говори ничего Ирен. И не заботься обо мне больше так, как заботился до этого. Лучше скажи,пожалуйста , ты дашь мне лодку и локатор? Задыхаясь и сгорая от стыда, Адрис наклонился к хрипящему Викраму. Память настойчиво забрасывала его картинами их детских потасовок у кромки залива, брата, швыряющегося камнями, держащего оборону на подступах к воде. Пришло время поменяться ролями. — Просто скажи, где ключи. *** Ирен сидела как на иголках. Нину и Финиан показались ей безобидными собеседниками, но в отсутствие Адриса она все равно чувствовала себя неуютно. Словно с его уходом, все любопытные взгляды оказались направлены на нее. — Так вы с Адрисом приехали на рыбалку? — уточнил Финиан, подсев ближе к Ирен. Голубые глаза с осторожностью скользили по ее лицу, готовые отступить, стоит только Ирен подать знак. — Для меня цель поездки была сюрпризом, — честно призналась Ирен. Впрочем, она быстро догадалась, что задумал Адрис, направляясь в гости к брату. Недаром он рассказал ей о голлианце Келли и его таинственном исчезновении в озере. — Викрам часто говорил о брате, — вмешалась Нину. Если в присутствие Викрама она держала осанку и вела себя, как прилежная хозяйка дома, то теперь с его уходом вальяжно развалилась на диване, закинув ногу на ногу. — Знаете, какие два слова чаще всего звучали в его рассказе? «Импульсивный» и «странный». — Правда? — Ты на него совсем не похожа. Так как вы сошлись? — продолжила допытываться Нину. Под ее напором даже Финиан отклонился назад, чтобы не мешать диалогу девушек. — Общий интерес, наверное. — Интерес к чему? — Очевидно, к ловле рыбы, — Ирен улыбнулась, а Финиан залился смехом, увидев вытянувшееся лицо Нину. Ирен покачала головой, как бы говоря тем самым, что больше ничего не скажет по поводу них с Адрисом. — Вы только с Зори, уважаемая Осоко? — вмешался Финиан, решив, что допрос Нину окончен. — Да, это так заметно? — Хотя бы по загару, — Финиан мечтательно улыбнулся. — Мне часто рассказывают об имперской столице, но долететь до нее все никак не получается. — Вам тяжело даются перелеты? — участливо поинтересовалась Ирен. — Можно и так сказать. Нину демонстративно поднялась с дивана и молча вышла из гостиной, странно глянув на сопящего Пегаса. — Ну у нее и нрав, — присвистнул ей вслед Финиан и потрепал паскара по загривку. — Виритианки не терпят других женщин в своем доме. Ирен потерла шею, уверенная, что вела себя более чем скромно. — Наконец-то стало тихо. Финиан расслабленно облокотился на подлокотник. — Я думала, вам нравятся шумные компании. — Нет, ни в коем случае. А если в них попадаю, то не получаю от этого никакого удовольствия. В компании что хорошо? Что можно спрятаться от себя. Ирен старательно отводила глаза от лица Финиана, но взгляд так и тянулся к нему. Казалось, мужчина заметил это и теперь каждой морщинкой ненаигранной улыбки пытался показать, что не против внимания к себе. — Вы ведь тоже прячетесь, да? Скрываетесь в тени Адриса? — Финиан подвинулся ближе к Ирен, но не вплотную. — Я просто по себе знаю. В компании Викрама и Нину легко чувствовать себя уверенным. Но стоит повиснуть тишине, — Финиан сделал паузу, — и в голове тут же возникает хор сомнений. Ирен вытерла вспотевшие ладони о плотную ткань джинс, ощутив каждую шероховатость синтетического волокна. Финиан оказался наблюдательнее, чем она думала. Он вовсе не был похож на простачка из глуши, опьяненного городом и деньгами. Наверное, поэтому Викрам решил оставить Финиана при себе. — Как я поняла, вы занимаетесь инвестициями? — Ирен решила сконцентрироваться на том, чтобы выведать больше о деятельности Финиана. — И какие же проекты на Вирити сейчас требуют ваших вложений? — Все проекты требуют вложений, но я люблю общаться с теми разумными существами, с которыми легко нахожу общий язык, — поначалу уклончиво ответил Финиан. Ирен ожидала большего числа подробностей, поэтому мягко надавила: — Это как-то связано с Блиссноу и вашей работой там до войны? — А вы все запомнили… — Финиан скрестил руки на груди. — Да, на Блиссноу когда-то был перевалочный пункт имперских караванов, везущих коприт в центр Рамоссонии. Я работал на нем инженером. Продлевал срок жизни морально устаревших контейнеров для топлива на космических танкерах, чтобы коприт не сдетонировал раньше времени. Ирен заметила тень, пролегшую под глазами Финиана. Он явно опасался лишний раз касаться тех воспоминаний. — Но сейчас коприт научились обрабатывать стабилизирующими добавками, которые сделали транспортировку безопаснее, верно? И нужда в контейнерах отпала? — Все так. Наука творит чудеса, — подтвердил Финиан, — особенно та наука, которая спасает жизни. Я инвестирую в топливные проекты. Ирен, частично удовлетворив любопытство, довольно улыбнулась. Финиан же продолжил ее гипнотизировать, словно не решаясь задать ответную серию вопросов. — Вы все хотите узнать, почему Адрис прибыл сюда вместе со мной? Финиан постучал по подлокотнику, после чего кивнул: — Извините, просто вы выглядите со стороны… Неординарно, что ли? Взять хотя бы Викрама и Нину: богатый зориец и красивая виритианка. — Не самая привлекательная зорийка и бедный зориец. Так мы выглядим со стороны? — Нет, ну что вы… — Мы встретились случайно. И здесь оказались вместе тоже скорее случайно, чем намеренно. — Понял, прошу прощения, если достал расспросами. Ирен пожала плечами, очередной раз за сегодня отвесив мысленный подзатыльник Адрису, устроившему ей такую встряску. А ведь все начиналось как расслабленное путешествие в ближний пригород Вирити. Будто в насмешку, с улицы донеслись громкие возгласы и глухой стук. Ирен с Финианом переглянулись и, не сговариваясь, бросились на террасу. Но первым на улицу, обогнав всех, выскочил Пегас и страшно заклекотал. Все трое застали потерянного Викрама сидящим в кресле, а Адриса стоящим рядом с горящими от возбуждения глазами. — Что-то случилось? — уточнила Ирен. — Да, лодка в нашем распоряжении, а значит, пора отправлять. Не хочется сидеть на озере в полной темноте. Вы со мной, уважаемая Осоко? Адрис выпал из оцепенения, продемонстрировал связку тонких цилиндров электромагнитных ключей и спрыгнул с террасы на землю, устремившись к ангарам. Ответа Ирен он так и не дождался, словно знал: попросив мужчин присмотреть за Пегасом, она бросится за ним вдогонку. Тем временем Финиан подошел к Викраму, устроился в соседнем от него кресле и протянул початую бутылку сомо, подаренного Адрисом. Викрам опрокинул ее в себя целиком и только после этого хмуро заключил, глядя в спины брата и Ирен: — Будьте осторожнее. Озеро Тонгозеро покрылось неприглядной мутной пленкой с зеленоватым отливом. За день непрерывный поток кораблей выбросил тонны газа и осадка — побочных продуктов сожженного топлива коприта, — которые осели на воде тонким слоем. Ирен свесилась с борта узкой лодки Викрама и коснулась глади озера, тут же ощутив на кончиках пальцев маслянистую субстанцию. Адрис управлял судном, ведя его обратно в город. Параллельно он сверялся с экраном эхолокатора на носу, что-то выискивая на сетке подводной карты. Ирен понимала: все это как-то связано с мертвым голлианцев Келли, но даже вообразить не могла, что хотел найти Адрис в огромном озере. Она искоса поглядывала на него, удивляясь замкнутости, которой раньше не замечала. Похоже, разговор с Викрамом выдался не из легких. — Как вам Финиан? — спросила Ирен как можно более непринужденно. — Никак, — буркнул Адрис, направив лодку ближе к берегу. — Просто я подумала, что если один информатор ушел, было бы неплохо обзавестись новым. Финиан как минимум имеет доступ к текущей ситуации на финансовом рынке. Думаю, у него и внешние связи есть. Мне он показался неплохим человеком, и ваш брат ему доверяет. — Последнее — вообще не аргумент. — Викрам раскрыл ваше присутствие на Вирити. Может, стоит этим воспользоваться? — Уважаемая Осоко, я ценю ваш вклад в наше общее дело. Но все-таки сам решу, что и как мне делать. Последние слова Адрис отчеканил уж слишком жестко. Ирен сердито глянула на него, но не обиделась — догадалась, что предназначались они не ей. Адрис все еще думал о встрече с братом. — Он не хотел вас отпускать? — спросила Ирен, снова опустив руку в мутную воду. Небо потемнело, и на нем проступили очертания трех растущих лун. Их блеклые глаза с прищуром наблюдали за одинокой лодчонкой, плывущей вдоль каменных берегов города. Адрис не ответил, из чего Ирен сделала вывод, что вопрос попал в цель. — Если хотите, я… — Не хочу, — отрезал Адрис. Вот тут Ирен уже не выдержала и достаточно громко сказала: — Хам. — Чего? — Адрис оторвался от изучения карты эхолокатора и вызывающе вскинул голову. — Хам. Пекри доморощенный, квакша болотистая или ящерица однохвостая. Так, кажется, говорят на Андуле, Бульбитракии и Додерии. Выбирайте, что больше нравится, раз слово «хам» вам незнакомо. — Вот чему учат в прославленном университете Зори — ругаться? Ирен уже открыла рот, чтобы сказать что-то в оправдание себя и университета, да так и осталась с открытым ртом. Адрис дернул рычаг на корме, остановив лодку, встал в полный рост и начал раздеваться. Скинул куртку, рубашку, оставшись с голым торсом. Ирен повернулась к Адрису спиной и как можно спокойнее спросила: — Что вы делаете? — Вдохновился вашим примером и решил искупаться, — хмуро отозвался Адрис. — Зачем? — Помните, я рассказывал вам про Келли и про его исчезновение в озере, про укусы на теле? Кто мог знать хоть что-то про аномалии Тонгозера? Правильно, капитаны озерных судов. Я устроился в компанию перевозок на полставки, притворился новичком и разузнал, какие среди капитанов ходят байки. — Ну? — Похожие исчезновения, как в случае Келли, уже были. Причем все они не выходили за пределы исторического центра Вирити. — Вы думаете, что в озере завелось чудовище? И поселилось оно в этом районе? — Ирен развернулась к Адрису. К ее облегчению, он уже успел переодеться в водонепроницаемый костюм с дыхательной маской. — А я думала, мы занимаемся убийством Ены. — Мы и занимаемся. Просто лично мне — не знаю, как вам, — было бы гораздо проще заниматься расследованием без страха того, что меня может сожрать неведомая озерная тварь, — Адрис присел на скамейку, надевая ласты, — к тому же трупы меня привлекают… Ирен нахмурилась, но Адрис и сам понял, что слова прозвучали странно, поэтому поспешно добавил: — Привлекают с точки зрения разведки. Есть у нас поговорка: никакая смерть не бывает случайной. Ирен поджала губы, выражая весь скепсис, на который была способна. Поведение Адриса сильно раздражало. И ведь он ни разу не извинился за грубость. — Вы хорошо плаваете? — Адрис неожиданно сменил тему, напряженно разглядывая озерную гладь и проскользивший мимо катер, устроивший качку. — Да. — Брас? — Да. — А на спине? — Конечно, — Ирен отвечала с гордостью, а вот Адрис спрашивал так, словно подозревал ее в обмане. — А вы? — Я? Нет, не умею, — без капли сожаления признался Адрис. — Мне просто нужен кто-то, кто в случае чего вытащит меня из воды. И я хочу быть уверен, что сделает это настоящий профессионал своего дела. Адрис свесил ласты с лодки, готовясь к тому, чтобы спрыгнуть в воду. — Стойте! Вы же это не всерьез? — окликнула его Ирен, тут же оказавшись рядом. Она готова была в любой момент схватить его за руку, удержав от самоубийственной затеи. — Может, лучше я спущусь вниз? Вы же сами сказали, что не умеете плавать. Адрис замер на самом краю лодки, невидящим взглядом провожая мелкую рябь, поднятую ветром. Костяшки пальцев побелели от силы, с которой он вцепился в борта. «Для сумасшедшего он выглядит слишком спокойно». Ирен в очередной раз проглотила обиду и возмущение от затянувшегося молчания, сосредоточившись на полупрозрачной дымке тумана, медленно окутывавшей озеро. Сквозь нее на горизонте проглядывали огни небоскребов новых виритианских застроек, посольского городка и здания имперского посольства. Флаг Рамоссонии над ним мягко флюорисцировал, из-за чего казалось, что птица рамос заполыхала неоновым огнем. Ирен обняла себя за предплечья, почувствовав острое желание вернуться назад в общежитие. Поэтому предложение спуститься вместо Адриса под воду прозвучало уж слишком неуверенно. Еще недавно оживленные трассы озера вымерли. Цветные огни буев, разграничивающих встречные потоки, мелко дрожали на волнах, склоняя конусообразные головы перед одинокой лодкой. И только в глубине озера в спускавшихся сумерках особенно отчетливо просматривались силуэты далеких, но теперь кажущихся близкими танкеров и грузовых барж, переправлявших грузы из космопорта в окраины Вирити, на заводы и хранилища. — Мне не нужно уметь плавать, чтобы выманить таинственное чудище из его убежища, — наконец ответил Адрис. — Тем более я вооружен. Он продемонстрировал осколок какой-то трубы, поднятый со дна лодки, и прикрепил к поясному ремню. — Звучит сомнительно, а на вид еще хуже. — Я взял электроудачку и вас не просто так. Просто представьте, что мы ловим обычную рыбу. Окей? Адрис достал из-под сидений лодки тонкий пластиковый прут удочки с катушкой. Несмотря на внешнюю хрупкость, композитный материал удочки мог выдерживать колоссальные нагрузки. Адрис размотал прозрачную леску и завязал у себя на поясе. Саму удочку гордо вручил Ирен. — Для любой рыбалки нужна наживка. Поверьте, если бы в лодке был кто-то третий, я бы использовал его. Но нас лишь двое. Так что пожелайте мне удачи. — Только не говорите, что вы надеетесь на помощь космической дьяволицы Агры, способную управлять удачей. — Да, пожалуй. Я практически уверен, что вижу ее ухмыляющееся лицо, когда мне не везет. А не везет мне чаще, чем хотелось бы. «Все-таки сумасшедший», — заключила Ирен. Она разрывалась между желанием высказаться против и желанием позволить Адрису с лихвой отхватить последствий своего решения. В конце концов просто промолчала. Адрис явно дал понять: ее слова мало что будут значить. В тишине, будто нарочно, раздалось булькание и трещание. Хотя никаких катеров поблизости и в помине не было. — Если что-то случится, дергайте за леску. Когда мне понадобится пропустить по леске электрический заряд, за леску потяну уже я. Ну что ж… Погнали! Адрис с громким плеском перевалился через борт, едва не опрокинув лодку. — Удачи, — прошептала Ирен, ухватившись обеими руками за удочку, которую предусмотрительно закрепила в специальном хвате на носу. Прошло десять стандартных минут, пятнадцать, двадцать. И только спустя полчаса на экране эхолокатора, помимо расплывчатых очертаний фигуры Адриса, сотканной из красно-рыжих точек, появилась еще одна, совсем не похожая на человеческую. Ирен потянула к себе леску удочки и дважды дернула за нее, предупреждая Адриса. Отвлекшись на экран эхолокатора, она не заметила, как из тумана выплыли два патрульных катера с укрепленными бортами и пулеметными орудиями на носах. — Транспортное средство типа R, оставайтесь на месте до прибытия проверки и подготовьте документы. Усиленный рупором голос, раздавшийся с патрульных катеров, заставил Ирен вздрогнуть и спрятать лицо в волосах и высоком воротнике свитера, накинутого на футболку. — Чтоб тебя, — выругалась она. Ирен думала, как объяснить проверяющим, что капитан лодки занят подводной рыбалкой, а фактический владелец, мягко говоря, не в курсе, где и для чего используется его транспортное средство. Но тут лодка резко дернулась вперед и в сторону. Либо Адрис, несмотря на все свои заверения, был отличным пловцом, способным сдвинуть с места 50 стандартных килограммов укрепленного пластика вместе с пассажиром, либо у него «пошел клев». — Транспортное средство типа R, повторяю, оставайтесь на месте! Ирен вцепилась пальцами в борт лодки, чувствуя, как ее разворачивает. — Я, в общем-то, не против остаться на месте, но обстоятельства не позволяют, — прошептала она и осторожно потянулась к рычагу управления и кнопке подачи электрического разряда на леску. В эту же секунду лодка встала на дыбы, а сразу после с громким шлепком упала брюхом на воду. Не успела Ирен оправиться от удивления, как лодка сама по себе устремилась вглубь озера в попытке скрыться от ярких огней города и прожекторов патрульных катеров, словно кто-то или что-то тянуло ее на буксире. Ирен отбросило на пол, забрызгав водой и попутно ударив о скамейку. Бока взвыли от боли, а в затылке запульсировала волна жара. Лодка разогналась. Нечто на конце удочки тянуло все дальше и дальше от берега. — Транспортное… типа R… остановитесь… остановитесь… Из сгустившихся над Вирити туч заморосил липкий холодный дождь. ---------- Глава 7. На крючке Глава 7. На крючке Адрис честно признался Ирен, что не умеет плавать, но не упомянул главного — он панически боялся воды. Викрам часто стыдил его за это, хотя сам же был главным виновником появления фобии. Обороняя подступы к заливу на Зори, брат так и не дал шанса насладиться купанием, а позже, когда они оба повзрослели, Адрис не спешил наверстывать упущенное. Ждал подходящего момента и дождался. Узнать, что произошло с Келли, и получить зацепки и ответы хоть на какие-то вопросы было важно. Еще важнее было не ударить перед Ирен в грязь лицом. Да и кто, кроме него, отважился бы с разбега прыгнуть в пропасть — в данном случае в озеро — без подготовки? Адрис, не раздумывая, плюхнулся в воду, чувствуя, как дрожат пальцы и колени. Секунд тридцать он просто заставлял себя открыть глаза и сделать вдох. Еще пару минут он ворочал головой из стороны в сторону, пока не вспомнил о фонарике на обруче дыхательной маски. Тусклый холодный свет выхватил небольшой конус зеленоватой воды с плавающими в ней частицами мусора: остатками водорослей, пластиковыми обертками, кусками перегноя, поднятого со дна. Адрис неловко взмахнул ногами в ластах и завертелся на месте, удерживаемый от ухода на дно выталкивающей силой костюма. Кое-как стабилизировав себя руками, он сделал пару гребков, чувствуя натяжение лески удочки. — Вроде Викрам говорил, что в ней лески метров на десять. Адрис успокоился, услышав собственный голос, глухо ударивший в уши. Отвлекшись от тревожного ощущения пустоты в животе, он мысленно представил проекцию карты города. Тонгозеро отсекало центральный исторический район и Трущобы от космопорта и промышленных зон. На границах города оно впадало в соседние Поргонозеро и Нирокозеро, а те выливались в бурную реку, испещренную острыми порогами. Если в воде и была живность, обитала она именно в Тонгозере, подальше от непредсказуемых течений, угрожавших вынести прямо на камни. Фауной Вирити при подготовке к разведывательной операции Адрис особо не увлекался. Так, пробежался по названиям. К сегодняшней речной прогулке он подготовился более основательно. Можно было, конечно, проштудировать весь подводный атлас, но Адрис просто загрузил на карманный сканер приложение-определитель: три секунды сканирования — и нейросеть выдаст ему имя неведомого зверя. Он осторожно достал прямоугольную коробочку со сканером, надеясь, что устройство в самом деле окажется водонепроницаемым — согласно утверждениям производителя, — и выставил перед собой, как оружие. Бластер под водой ему бы не помог, поэтому Адрис оставил его в лодке. Вместо него прихватил из ангара Викрама острый осколок железной трубы, впихнув его за пояс на животе. Он надеялся, что чудовище не заставит себя долго ждать. Все-таки жители Вирити не так часто спускались поплавать возле транспортных линий катеров — грязно, да и в винт турбины попасть можно. Поэтому крупной рыбы, способной утащить крупного голлианца, здесь не водилось. Только у самого дна, поговаривали, слонялись расплющенные давлением речные твари. Для любого хищника сегодняшний заплыв Адриса мог стать настоящим подарком. Чтобы наверняка привлечь внимание одного из них, он даже распорол руку, перед тем как спуститься под воду. Запах крови не учуял бы только ленивый. Адрис поднес к лицу часы, проверив время. Сидеть под водой всю ночь он не собирался. Если зверь клюнет — хорошо, если нет, нужно будет сменить место дислокации, а то и вовсе опровергнуть гипотезу о существовании твари-людоеда. Вообще, Адрис как раз таки был склонен не верить в абстрактное чудище, что в конечном счете подтолкнуло его на безрассудную выходку. Он был уверен: настоящий убийца Келли лишь имитировал нападение зверя. И если так, то, будучи здесь, под водой, Адрис мог разоблачить обман и поймать преступника, если тот, конечно, соизволит встретиться с ним один на один. Опустив часы, Адрис замер. Леска дважды ощутимо дернулась. Ирен подала сигнал. Внешне вокруг ничего не изменилось, но словно что-то коснулось ноги: резкий поток воды или нечто живое — трудно было сказать. Тем, кто боялся, часто мерещилось всякое, поэтому Адрис постарался убедить себя в том, что и ему прикосновение только померещилось. Однако дыхание уже сбилось, а прозрачный щиток маски запотел, не давая нормально разглядеть толщу вокруг. Адрис сделал глубокий вдох. Постепенно белая пелена конденсата растворилась, обнажив по-прежнему зеленоватую воду. Вот только теперь он явственно ощутил, как по ноге снова что-то мазнуло, будто пробуя на вкус. Адрис медленно развязал леску, обвитую вокруг пояса, и закрепил ее на осколке трубы. Плавно присогнув руку, готовую к броску, он посмотрел вниз. Свет фонарика обнажил странную темную субстанцию, похожую на огромный смятый пакет, опалесцирующий в лучах света. Адрис сначала и вовсе решил, что это пакет и есть, но субстанция принялась мерно расправлять и загибать края. Казалось, он смотрит зацикленное видео того, как кто-то сворачивает лист в комок и разворачивает обратно. Адрис дрожащей рукой отстегнул от пояса сканер и направил на существо. Пошел обратный отсчет: три, два, один… Субстанция дожидаться ответа системы не стала. Она резко взметнулась к маске на лице и обвилась вокруг шеи. Сканер безвольно повис на карабине, так и не выдав ответ. Адрис судорожно вцепился пальцами в неожиданно упругое и мощное тело зверя и надавил на него, пробуя высвободиться из удушающего захвата. Существо и правда отпустило его, но тут же поднырнуло вниз и вцепилось в ногу. Адрис среагировал быстро. Поймал выпущенный из рук осколок с леской и воткнул прямо в середину пульсировавшей сердцевины чудовища. Однако, вопреки ожиданиям, это его не остановило и даже, наоборот, разозлило. Не выпуская ногу Адриса, существо взмахнуло свободной частью тела, изобразив надувшийся парус. Из глубин озера показались еще двое пакетообразных. — Вот же… Не успел Адрис хорошенько выругаться, как стайка «пакетов» ухватила раненого собрата и потянула вперед. Адрис отчаянно потянул руку к леске, надеясь подать Ирен сигнал или хотя бы обрезать леску, чтобы чудища не утащили за собой лодку. Но существа придали себе ускорение, заставив тело по инерции отклониться назад. Адрис беспомощно лег спиной на воду не в силах подтянуться ни к осколку трубы, ни к зажатой в силках ноге. Адриса закрутилось. На какое-то время он потерял ориентацию в пространстве, уже не понимая, где дно, а где далекое небо. Пятна света от фонарика вращались вместе с ним. Перед глазами будто мелькали тусклые зеленоватые кадры сломанного голографа, воспроизводившего осколки записей. Как только существо, тянувшее леску, придало себе новый импульс, позвоночник прострелила фантомная боль, заставив Адриса конвульсивно дернуться. Вода вокруг приобрела очертания дыма, а тела чудищ сложились в развороченные врата огромного ангара, предназначенного для посадки сразу нескольких космических кораблей. Адрис моргнул, увидев перед собой облегченное космическое судно с изображенным на бортах улыбающимся лицом космической дьяволицы Агры. Трап корабля почти поднялся, перекрыв шлюз, но Адрис успел заметить фрагмент полупрозрачной белой ткани и синей кожи последней пассажирки, вошедшей на борт. — Нет! Стойте! — Он знал, что сейчас произойдет. Но, как и тогда, два с лишним года назад, не мог ничего сделать. — Стойте. Адрис сипел, не понимая, почему клубы огня, вдруг охватившие корабль, не обжигают его. Почему вместо запаха гари он чувствует запах сырости и гнили, почему по телу прокатываются волны холода и только ногу печет так, словно она попала в сопло ракеты. Но тут перед глазами Адриса сверкнула молния, рассеяв призраки прошлого. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя и вспомнить, где он и что делает. Пакетообразные чудовища, мельтешащие на заднем плане, благоприятно этому поспособствовали. Движение прекратилось, а нога освободилась от крепкого захвата. Похоже, молния, которую он видел, была разрядом тока, пропущенным по леске. Не успел Адрис порадоваться реакции напарницы, как чудовища, очевидно, разозленные ударом электричества, устремились наверх, к поверхности, где темнели очертания лодки. Адрис ринулся за ними, судорожно разгребая руками пласты воды перед собой. Секунды казались вечностью. Собственное тело — балластом, едва дергавшимся и значительно уступавшим в скорости и выносливости чудовищам. Адрис больше барахтался, чем действительно плыл, пока не догадался щелкнуть по кнопке на поясе, тем самым заставив плавательный костюм выплюнуть весь запас воздуха, который держал его на плаву. Тело рывком подбросило к корпусу лодки, но водные твари все же опередили его: они облепили лодку и теперь, как заядлые альпинисты, карабкались вверх. Адрис высунулся над поверхностью, едва не встретившись с занесенным над ним весло. — Свои, — крикнул он. Ирен опустила широкую часть весла мимо головы Адриса на тушу чудовища, сбросив в воду. Фигура Ирен двоилась. Сердце стучало как бешеное. Казалось, с каждым ударом перед глазами рассыпались все новые и новые осколки искр. — Мотайте леску… Хотелось бы прихватить одного монстра с собой, — захлебываясь воздухом, скомандовал Адрис, сняв маску. Он уже вцепился пальцами в борт лодки, чтобы подтянуть себя наверх, как вдруг увидел невдалеке тусклое мерцание тумана, словно кто-то баловался с фонариком под водой, включая и выключая свет. Откинув назад мокрые патлы волос, Адрис заметил на горизонте, в противоположной стороне от мерцающего тумана, сигнальные огни патрульных катеров речной службы безопасности Вирити. — Я же просил, чтобы вы пожелали мне удачи, — он тяжело вздохнул, с силой двинув локтем по чудовищу, попытавшемуся зайти к нему в тыл по воде. — Так это я, по-вашему, виновата, что вы привлекли внимание и этих тварей, и патрульных? — Ирен со злостью ударила по рычагу рядом с корпусом удочки. Леска с тихим жужжанием начала наматываться на катушку. Адрис вскарабкался на борт лодки, чтобы достать из-под скамейки бластер. За то время, пока он купался в озере, небо совсем почернело и сквозь плотные тучи начал сочиться дождь. Пол лодки намок и превратился в каток, из-за чего Адрис не удержался на ногах и упал. Свежие порезы защипало, но пальцы наконец наткнулись на холодный корпус бластера. — Адрис! — вскрикнула Ирен. Он мгновенно выпрямился, оценив обстановку. Две твари все же забрались на лодку. Одна уселась на корме, вторая ухватила за руку Ирен. Две вспышки. Два характерных щелчка и разлившееся в густом воздухе дребезжание натянутой струны сигнализировали о работе генератора напряжения оружия и выбросе плазмы. Две туши чудовищ, прожженные насквозь, упали в воду, превратившись в сморщенные комья в длину не крупнее локтя руки. Ирен испуганно отпрянула назад, выронив весло. Она едва не свалилась за борт, но Адрис вовремя схватил ее за плечо, заставив упасть на скамейку на корме. В три шага он очутился возле удочки на носу и щелкнул переключателем, подав на леску еще один разряд тока. Тело пойманной раненой твари конвульсивно сжалось и безвольно повисло, раскачиваемое ветром. Адрис опустился рядом с Ирен и запустил мотор лодки, направив ее к мерцающему зареву тумана. Катеры и хриплые возгласы рупора, сливавшиеся в какафонию, оказались за спиной. — Как вы? — Адрис скосил глаза на Ирен. — Все хорошо. Меня не задело, — четко рапортовала она и судорожно схватилась руками за борт. — Куда мы? Патрульные катеры просили остановиться. Предъявите им документы, и они нас отпустят. — С нашим-то грузом? — Адрис махнул рукой в сторону туши пойманной твари. — Это вряд ли. Тем более документов у меня нет. Если вы не заметили, у нашей лодки и идентификационных номеров-то нет. Особенно большого штрафа с нас не взыщешь. Уверен, патрульные за нами погоняются для приличия и отстанут. Неохота им будет в такую погоду гонки устраивать. А мне еще нужно кое-что проверить. Очевидно, аргументы убедили Ирен, и больше вопросов она не задавала. Светящиеся пятна тумана приближались. До них оставалось от силы метров пятьсот, когда поверхность озера рядом с лодкой взорвалась искрящимися брызгами. Сначала слева, потом справа. Лодка опасно накренилась, едва не зачерпнув носом воду. Адрис дернул за рычаг управления, уводя судно в сторону, еще не сразу осознав, что произошло. — Ложись, — приказал он Ирен. Та послушно прижалась животом ко дну. — По нам открыли огонь? — крикнула она. — Да, вот только не пойму, что послужило причиной: наша рыбка или отсутствие номеров? Адрис рассудил, что в любом случае у патрульных не было никакого резона стрелять по их лодчонке подводными торпедами. Разве что за пеленой тумана находилось нечто, что виритианцы отчаянно пытались скрыть от любопытных глаз. Настолько отчаянно, что ударили по гражданским. Адрис успел пожалеть о том, что суда отошли слишком далеко от берега и набережной города. Вокруг не было ни единого корабля, а видимость близилась к нулевой, поэтому вряд ли у неравной схватки были зрители. Когда рядом взорвалась еще одна торпеда, Адрис нервно усмехнулся: — Самое время, уважаемая Осоко, заявить о неприкосновенности вашей персоны и вспомнить о всей прочей дипломатической чуши. Ирен оторвала голову от пола лодки так, словно и правда решила прислушаться к словам Адриса. — Земля, — удивленно вздохнула она. Адрис прищурился и правда увидел очертания берега острова. Из-за тумана они казались размытыми, как на древних фотографиях самого паршивого качества. — Земля, — подтвердил он и на ощупь нашел на дне лодки очки-бинокли, выпавшие из кармана сброшенной впопыхах куртки. Вцепившись зубами в дужки, свободной рукой Адрис надавил на выступ над правым стеклом, надеясь запечатлеть остров на карте памяти. Еще один торпедный заряд разорвался совсем рядом. Поднявшийся столб воды окатил холодной волной и с треском сломал хлипкие поручни по бокам, забросав осколками. Адрис зажумрился, почувствовав резь в глазах, щелкнул очками еще раз для надежности, и только после этого вцепился двумя руками в рычаг, направив лодку в белое непрозрачное марево, в самый центр тумана. Ирен поднялась со дна, опасливо поглядывая на замершую тушу зверя на носу и на темную воду за раскуроченными бортами. Адрис видел, как выражение шока расплывается на ее лице, но сам предпочел сделать вид, будто ничего необычного не произошло. — Мы ничего не увидим, — тихо произнесла Ирен. Ее потряхивало, но способность к здравомыслию она не утратила. Это радовало. — Наши преследовали и подавно ничего не увидят. — Если налетим на встречный корабль… — По правилам в таких условиях встречный корабль будет светиться как сверхновая звезда. Так что за это можете не переживать. Ирен поежилась, а Адрис запоздало заметил, что на ней не было ни свитера, ни знакомого шарфа — вся верхняя одежда валялась под соседней скамейкой. Адрис оглянулся назад. Прислушался. Обманчиво близко разносились предупреждения и приказы патрульных сдаться с поличным. — Самое время отступить и замести следы. Адрис замедлил ход и двинулся по дуге к берегу, держась плотной стены тумана. Над лодкой повисло молчание, которое длилось до тех пор, пока на горизонте не показалась знакомая пристань — именно к ней несколько часов назад они причалили на городском катере. Адрис проехал мимо, спустившись ниже по течению, туда, где еще днем при осмотре местности заприметил заводь, поросшую синевато-зелеными соломинами прибрежных трав. Здесь, как и ожидалось, он увидел несколько рыбацких лодок, равномерно распределившихся по завороту озера. Адрис заглушил мотор, потянулся к корме и снял пленку, скрывавшую идентификационный номер. Затем убрал все осколки поручней, бесцеремонно сбросив их в воду. Пробежался к носу, чтобы достать прочную металлическую сеть и спрятать в нее пойманное чудище. Только после этого он вернулся обратно к Ирен, чтобы подать свитер и шарф со словами: — Только не говорите, что собирались прыгать за мной в озеро. — Не буду, — холодно отозвалась Ирен, забирая влажную одежду. Она ощутимо дрожала, едва справившись с тем, чтобы расправить воротник и закатать рукава. Адрис расстегнул плавательный костюм и быстро переоделся. — Долго мы еще будем здесь болтаться? — спросила Ирен, свесившись с края лодки. — Пока не обеспечим себе алиби на случай, если кто-то захочет отыскать нас. Весь вечер мы были здесь, рядом с другими рыбаками, которым нужно время, чтобы разглядеть и запомнить наши номера. Окей? Ирен промолчала. Адрис решил, что больше ее трогать не стоит. Вот когда придет в себя, тогда и можно будет поговорить. Тем временем он достал сканер и снова направил на тело чудища, надеясь получить ответ. Три секунды — и устройство выдало: «абзорберы». Просмотрев информацию по абзорберам, Адрис выяснил два неутешительных факта: первый — абзорберы ведут придонный образ жизни, фильтруя воду и поглощая из нее планктон; второй — абзорберы никогда не нападают на других живых существ, а зубья по краям их листовидного тела нужны исключительно для прикрепления к твердым подводным поверхностям. — Что там? — Ирен заглянула к нему в экран через плечо. — Ничего хорошего. Судя по справочнику, мы поймали безобидного абзорбера. Вот только наш друг явно был не прочь расширить свой рацион, — Адрис потер прокушенную ногу. Переодеваясь, он успел убедиться в том, что следы укусов совпадали с теми, что нашли на теле Келли. А значит, чудовище-убийца существовало на самом деле. Ирен несколько минут гипнотизировала тушу абзорбера, пока не встала и решительно не подошла к ней, приспустив металлические звенья сетки. — Осторожно, — тихо произнес Адрис, доставая бластер. — Я не уверен, что оно окочурилось. Ирен даже не обернулась на его предупреждение. Она подхватила со дна плавательную маску и зажгла на ней встроенный фонарик, подсветив тело. Адрис брезгливо поморщился, увидев склизкую черную субстанцию. Под водой она выглядела не так отвратительно. Да и запах гнили в озере чувствовался не так сильно. Ирен голой рукой коснулась бока чудовища, отчего Адриса аж передернуло. — Что это вы там выискиваете? — нетерпеливо поинтересовался он. Ирен тяжело взглянула на него и молча ткнула пальцем в освещенную фонариком область спины или брюха. Адрис присел на корточки, борясь с отвращением. На черной влажной поверхности тела виднелись глубокие борозды зарубцевавшихся шрамов, а еще чуть ниже — число, будто вдавленное в кожу животного: «17». — Кто-то тщательно следит за численностью абзорберов в озере, раз решил их пронумеровать. Здесь разве есть промышленные предприятия, которые разводят этих существ? — Уверен, что нет, — Адрис даже не стал проверять свою догадку в Сети, — кому могли понадобиться такие страшилища? Проку с них никакого. — С обычных абзорберов пользы, может, и нет. Но эти особи явно имели ценность. — Единственная их ценность — бешенство, с которым они на нас набросились. — Вот вам и ответ. Ирен снова накинула на чудище сеть и перегнулась через борт, чтобы помыть руки. Адрис облокотился на стенку лодки рядом. — Бешеные абзорберы, обороняющие туманный остров… Готов поставить, что на этом же острове их и разводят. Но как можно научить этих тварей подражать хищникам? — Дрессировка, генная инженерия — способов много. Были бы только деньги и желание. Ирен полулегла на скамейку, устало перевернувшись на спину. Дождевая морось тут же покрыла ее лицо мелкими каплями, поблескивающими в темноте. Адрис продолжил рассуждать вслух: — Вряд ли полиция Вирити, которая ныряла здесь несколько дней подряд после убийства Келли, могла проглядеть этих тварей. Либо абзорберы — госзаказ, либо кто-то заткнул властям уши и глаза пачкой денег. Адрис развалился рядом с Ирен, вытянув прокушенную ногу. Если бы не вонючая туша абзорбера, атмосферу смело можно было бы считать романтичной. — Чтобы точно понять, что послужило причиной смены поведения абзорберов, нужно проводить детальный анализ. Вот только вы наверняка не сможете послать тело в Рамоссонию на экспертизу без лишних вопросов… Но есть кое-что, что отправить незаметно точно можно, — ДНК. Адрис кивнул, хотя пропустил мимо ушей большую часть того, что сказала Ирен. Абзорберы, ДНК — все это меркло перед тем, что он увидел, выплыв на поверхность. Ирен с веслом на изготовке, босая, готовая прыгнуть за ним в воду, догадываясь о том, что притаилось на дне. — Извините, я ящерица, — выдал Адрис. — Я и квакша, и хам, и скотина, как любит повторять мой брат. В общем… извините. И спасибо за сегодня, что помогли поймать абзорбера. За то, что рискнули вместе со мной. Если бы я знал, что по нам откроют огонь в центре Вирити, то дважды подумал, прежде чем взять вас с собой. Ирен резко обернулась к нему. Под ее взглядом слова застревали в горле. Адрис порывался добавить что-то еще, но фраза никак не складывалась. Казалось, Ирен не заметила неловкости, оставшись спокойной. По ней в принципе нельзя было сказать ничего о том, что произошло вблизи исторического центра. Она выглядела как девушка, уставшая от однотипного пейзажа и излишней инициативности компаньона. — Вы сказали: «Дважды бы подумал, прежде чем взять с собой». Это значит, что так или иначе вы бы остановили свой выбор на мне. Почему? — Интуиция и впечатления от вашего первого заплыва у посольства, — обескураживающе улыбнулся Адрис и тут же сник, не получив улыбки в ответ. — Если честно, то я вам просто поверил. Поверил, потому что хотел поверить хоть кому-нибудь. Ирен хмыкнула и отвернулась обратно к небу. Конечно, ведь слова Адриса вовсе не походили на комплимент, хотя у него в голове фраза звучала не так уж плохо. Выждав еще полчаса, они решили сматывать удочки. Сходя с лодки на берег, Ирен покачнулась. Ее лицо позеленело, а глаза потеряли блеск, покрывшись мутным налетом. Прибрежная трава с сухим треском проломилась под ногами, и Ирен ничком свалилась в озеро. Защелкали крыльями стайки невидимых насекомых, вспугнутых с насиженных мест. Адрис не успел вовремя подхватить Ирен, занятый разгрузкой абзорбера. Отбросив склизкую тушу в сторону, он тут же оказался по пояс в воде, подняв Ирен на руки. Она закашляла и задрожала, чем окончательно напугала его. Адрис быстро вытащил ее на сушу, опустил на песок, подложив куртку. Вызвал брата с вездеходным каром и принялся за осмотр. Адрис боялся, что один из абзорберов зацепил Ирен и она из упрямства решила скрыть ранение, но крови не было. Он нащупал пульс, приложил ухо к груди Ирен, следя за вдохами. Мысли лихорадочно бились о черепную коробку, все больше сбивая с толку. Если бы не тренировки по оказанию первой помощи, он бы вовсе застыл столбом. — Укачало… Меня просто укачало, — раздалось возле самого уха. Адрис растерянно посмотрел на лицо Ирен, наполовину скрытое прилипшими к щекам волосами. — Можно так сильно на живот не давить, — добавила она. Адрис резко отстранился, застыв с вытянутыми руками. Теперь настал черед Ирен взволнованно подтянуться к его ладони, вцепиться в нее и прошептать: — Все хорошо. Правда. Но здесь Ирен слукавила. Викрам примчался к их месту высадки за двадцать стандартных минут. За это время Адрис успел вернуть себе хладнокровие, чтобы при встрече с братом не выдать волнения. — Доигрались, — хмуро заключил Викрам, заметив на земле распластанное тело Ирен, а позади нее — свою лодку, которая лишилась прежнего претенциозного вида. На этом он, казалось, успокоился и, пока они грузили абзорбера, лодку и Ирен в кар, больше не произнес ни слова, не задал ни единого вопроса насчет происхождения туши зверя и болезненного вида девушки. За это Адрис почувствовал намек на благодарность. Преодолев раскатанную дорогу поля, они спрятали тушу абзорбера в ангаре и громко ввалились на порог дома Викрама. В полумраке прихожей возникла фигура Нину в короткой ночной рубашке. — Помоги ей, хорошо? — скорее приказал, чем попросил Викрам, кивнув на Ирен. Та едва держалась на ногах, цепляясь за стены. — Может, лучше я… — выступил вперед Адрис. Викрам молча схватил его за шкирку, пригвоздив к полу. Нину тяжело вздохнула, перехватила Ирен и потянула в сторону ванной. — Нину с этим лучше справится. Поверь, твоей Осоко будет куда комфортнее в ее компании, чем в твоей. Адрис понуро свесил голову, но подчинился. Он не стал спорить, когда Викрам отогнал в гостиную встревоженного Пегаса, отдал умной системе дома распоряжения насчет очередной порции чай-ча и провел в свою комнату на втором этаже. Играть в шпиона в доме брата Адрис больше не пытался. Лениво скользнув взглядом по кровати, столу и окнам, он облокотился спиной на стену и тихонько сполз по ней вниз, на пол. Викрам с серьезным видом сел за стол, скрестив руки. Включать свет на полную он не стал — знал, что Адрис любит потемки. Этот жест брата оставил еще одну вмятину в груди, вторую, а может, и третью за сегодняшний вечер. По окнам стекали струи дождя. Звукоподавление было отключено, поэтому Адрис слышал, как капли мерно стучали по крыше и стеклам, нагнетая обстановку. — Ну что, это того стоило? — первым вступил в диалог Викрам. В его голосе смешались раздражение и усталость. — Да, я думаю, да, — коротко ответил Адрис. — Спасибо, твоя помощь оказалась очень кстати. — Пар ты выпустил. И способность нормально разговаривать вернул. Это хорошо. Стоило всего лишь разбить мою лодку. — Викрам задумчиво почесал бровь и кивнул подбородком на стену за собой: — Главное, чтобы Финни теперь не проснулся и не начал задавать вопросов. — Он живет у тебя? — Остался переждать непогоду. Знаешь ли, не у всех мозги настолько съехали набекрень, чтобы ночью в дождь рассекать по озеру и ловить жутких тварей. — Про тварь в ангаре — никому ни слова. А вообще, когда это непогода смущала истинных рыбаков? — огрызнулся Адрис. Викрам ударил по столу ладонью. — Перестань. Запихни свои шутки… куда подальше. Что ты сделал с лодкой и с Ирен? — Надеюсь, это риторический вопрос, потому что лично я бы не стал так жестоко поступать ни с тобой, ни с Ирен. — Твое красноречие раздражает похлеще, чем угрозы, — Викрам заставил себя отклониться назад, умерив пыл. — Думал, сегодняшний день тебя хоть чему-то научит. — Ты напрасно думал. Я только-только нашел пару стоящих зацепок. Если передам их в штаб на Зори… — Хватит. Если бы я хотел участвовать в этих игрищах, я бы здесь не сидел. — Ну тогда мне сказать больше нечего. Адрис поджал одну ногу к груди, держась за циферблат часов с гравировкой, как за спасательный круг. Викрам снова вошел в роль блюстителя нравов. — А мне есть что сказать, — он набрал в грудь воздух, — братец, я тебе говорил, что твои вкусы в плане женщин все специфичнее и специфичнее? — Я твоего мнения насчет Ирен не спрашивал. Викрам пожал плечами, словно намекая, что свое мнение он выскажет, но навязывать не будет. По крайней мере, не напрямую. — Не знаю, что у вас там за отношения, но мне они кажутся странными. Понятно, почему за мной увивается Финиан и Нину, но зачем Ирен увиваться за тобой? — Если это очередная попытка меня оскорбить… — Я серьезно, Адрис. Твое эго задевать не собирался, хотя и не думал, что сделать это так просто. — Викрам закатил глаза, словно бы уже жалея о том, что затеял разговор. — Что бы ни произошло, эта Осоко молча все сносит и продолжает покорно ходить за тобой хвостиком. И ведь ты явно не тянешь ее за собой насильно. Так что ты знаешь об Осоко? — Я… — Только не говори, что не провел касательно нее исследования. Ты этот фокус с каждым встречным проделываешь. — Я просмотрел всю общую информацию. Но глубже не лез, — неохотно признался Адрис. Он хорошо помнил вечер, когда торжественно открыл досье, составленное на Ирен после запроса в штаб на Зори. Тогда перед глазами Адриса мысленно пронеслись доклады обо всех его напарниках и напарницах, которые он когда-то внимательно изучил от корки до корки. Он словно просмотрел всю их жизнь, ускоренную тысячекратно. Адрис остановил взгляд на фотографии Ирен, не решившись спуститься дальше. В тот момент он испугался узнать о ней больше. Ведь она так же, как все, кто был перед ней, могла уйти в любой момент. Было проще рассматривать ее как объект, а не как человека. Адрис силился листнуть электронную страницу вниз, но руку будто ошпарило кипятком, и он бессильно опустил ее вниз. «Рискнем», — шепнул и больше к досье не прикасался. — Какой Агры? — Викрам зло выругался. — Ты совсем сбрендил? — Мне было достаточно того, что Ирен прошла проверки. — Конечно, она их прошла, если у нее стояла такая цель — втереться к тебе в доверие. Очнись и подумай тем, что у тебя выше шеи, а не ниже пояса. — Все, что нужно, я бы узнал от нее лично, а не из текста отчетов, — рассерженно прошипел Адрис сквозь зубы. — О, так шпионы на службе императора перешли к гуманным методам и теперь выведывают секреты в ходе вежливых бесед? — натужно рассмеялся Викрам. Адрис будто не слышал его, продолжив гнуть свою линию: — Я предлагал ей продвижение по службе за помощь, но она попросила только о том, чтобы стать шифровальщиком. — И тебя это не смутило. — Я думал об этом, но Ирен искренне переживает за дела империи и за расследование смерти Ены. Мне показалось, что она из тех, кто… — Фанатично предан делу, — осклабился Викрам, — знаю я такого, но трудно поверить, что тебе повезло наткнуться на еще одного фанатика. — В любом случае ей еще предстояли проверки. Если она шпион, то я сделаю то, что должен. — В этом я не сомневаюсь. Только мир не делится на своих и шпионов, Адрис. Очень возможно, что эта Осоко преследует какую-то свою цель. — Пока она помогает мне и ее интересы не идут вразрез с моими, я не буду ничего предпринимать. И ты не будешь. — Ох уж мне это многозначительное «пока». Адрис стиснул кулаки. Слова Викрама неожиданно подсветили странную закономерность, на которую раньше он не обращал внимания, — именно с прилетом Ирен на Вирити абсолютно все пошло наперекосяк. Впрочем, это можно было списать на случайность. Все, кроме сегодняшнего происшествия. Подозрительно вовремя и в нужном месте оказались патрульные катеры Вирити. Пальцы мертвой хваткой впились в браслет часов на запястье. — Ладно, что делать с Осоко ты решишь сам, — Викрам громко выдохнул. — Можете остаться здесь до завтрашнего вечера. — Спасибо. Ты мне очень поможешь. — Помогу, но в последний раз. Адрис, не приходи сюда больше. Нам с Нину и Финни проблемы не нужны. И полумертвые студентки тоже. Адрис вскинул голову, чтобы возразить, но только махнул рукой. — Может, вы хотя бы приютите Пегаса? Мне с ним тяжеловато таскаться по Вирити. Викрам задумался. Было видно, что паскар ему понравился, но что-то мешало ему сказать «да». — Нет, Нину будет против. — Но Пегасу правда негде жить. Не оставишь же ты его в моем гадюшнике? — Я еще не говорил, что ты эгоист до мозга костей? Адрис опустил взгляд в пол. Викрам четко объявил о своей позиции. На поддержку брата он никогда особо не рассчитывал, но почему-то грел надежду. В груди ощутимо кольнуло, когда она ухнула куда-то вниз и осела балластом. *** Ирен стояла на пороге квартиры на Зори, отчаянно задрав голову к потолку. Она так часто на него смотрела, что запомнила наизусть рисунок из бежевых плит. А еще она отчетливо могла определить по набору звуков и запахов, кто из семьи Осоко был дома. — Ирен, сколько тебя можно ждать? Голос матери, донесшийся из глубины комнат, заставил глаза и горло жечь от подступавших слез. Мать словно почувствовала это, мгновенно появившись перед дочерью. Она еще не успела переодеться с работы, поэтому Ирен казалось, что она предстала перед судом имперского кабинета министров. — Что случилось? Ирен тяжело сглотнула. — Ничего. Все хорошо. — По тебе так сразу и не скажешь. Глаза Ирен заволокло пеленой. Наискосок поползла влажная дорожка слез. Ирен потерла кожу, уже зная, что проиграла. — Говори. Она втянула носом воздух, но вздох получился прерывистым, больше похожим на всхлип. В животе завязался тугой узел. — Просто в школе писали пробные тесты для поступления. И я не справилась, — Ирен набрала побольше воздуха, чтобы затараторить: — Не знаю, что со мной случилось, просто не смогла сосредоточиться, вокруг все смогли, а я нет… Мне вдруг стало страшно от их спокойствия… Никогда еще так не волновалась… Почему-то просто смотрела на всех и думала не о тесте, а о каких-то глупостях… Это звучит странно, но… Дальше продолжать оправдываться Ирен не смогла. Из груди рвались рыдания, на сдерживание которых она потратила все последние силы. Так же хорошо, как узор потолка, Ирен знала одну простую истину: больше, чем вранье и нерешительность отца, мать презирает жалобы. Но почему-то, стоя на пороге квартиры перед этой женщиной в парадно-выходном костюме ярко-алого цвета, она из раза в раз совершала одну и ту же ошибку. — Не ной. Кому интересно твое нытье? Мать подошла совсем близко, поправила воротник формы. Ирен мучительно захотелось повиснуть у нее на шее, обняв за плечи. Но она этого не сделала. — Будет тебе урок на будущее: надо меньше слезы лить, больше работать. Хочешь, чтобы тебя пожалели? Жалость никому на пользу не пойдет. Ни тебе, ни мне. Ирен проснулась от рези в глазах, все еще чувствуя, как от страха колотится сердце, ощущая себя «дурным» подростком — так часто называла ее мать. Понадобилось время, чтобы вспомнить, где она и что делает. Вставать Ирен не спешила. Она лежала в чужой кровати, догадываясь, что если откроет глаза, то будет обязана вступить в диалог с кем-то, кто сидел рядом и наблюдал за ней. Она слышала тихий шелест, когда этот кто-то менял позу, чувствовала его взгляд. — Уважаемый Толькава, я вроде бы сказала, что меня просто укачало, поэтому не стоило сидеть у меня над душой, — попыталась быть грозной Ирен. Она наконец приоткрыла веки, но увидела перед собой вовсе не Адриса. — Нину? Извините. Подруга Викрама оторвалась от изучения экрана планшета, громко зевнула и взмахнула рукой в знак приветствия. За креслом, где она сидела, в окнах дома разгорался рассвет, превращая воду Тонгозера вдали в раскаленную плазму звезд. — Если интересно, то тебя вчера не просто укачало. Сканер орал как бешеный из-за температуры, — Нину кивнула на прикроватный стол, где лежал миниатюрный датчик, считывающий основные физиологические показатели для экспресс-тестов, — но теплая ванна, пара уколов целебной дряни — и ты как новенькая. Ирен с трудом оторвала голову от подушки. Нину явно погорячилась: как новенькая она себя точно не чувствовала. Особенно когда перед глазами проплыли воспоминания о вчерашних событиях: мертвые абзорберы, взрывы торпед. К горлу подступила тошнота. — Спасибо. — Да не за что. Адрис на террасе, — добавила Нину. Ирен показалось, что ее губы заметно дрогнули на слове «Адрис». Странным было и то, что Нину не добавила к имени приставку «уважаемый». Хотя у Ирен складывалось ощущение, что ей еще не встретилось такое разумное существо, которое бы уважало Адриса Толькава. — Если захочешь начать с ним встречаться, знай: второй брат идет в комплекте с первым. Нину подобрала полы ночной рубашки и босыми ступнями прошагала на выход. Ирен тихо застонала, оторвав голову от подушки. Забрав со спинки кровати высохшую одежду, Ирен медленно побрела к двери, но тут же развернулась. Отыскала сумку вместе с планшетом и отправила советнику Шекри сообщение с просьбой об отгуле. В гостиной было пусто, а в самом доме — так тихо, словно все его обитатели разом исчезли. Ирен подняла руку, заметив, как дрожат пальцы. Сжала ладонь в кулак и с опаской продолжила путь к террасе. Адриса она увидела сразу. Он сидел на полу, скрестив ноги, и что-то изучал на экране портативного ноутбука. Рядом сопел Пегас. Длинный голый хвост паскара то и дело подрагивал в такт с головой, уткнувшейся в бедро временного хозяина. — Поздновато. Ирен остановилась, еще мгновение назад уверенная, что Адрис ее не видит. — Садитесь. Дел много. Ей было непривычно получать сухие, резкие команды, но она списала это на усталость. Не было похоже, чтобы Адрис ложился спать. Глядя на одежду, промокшую насквозь от росы, Ирен предположила, что всю ночь он просидел здесь, на террасе. — Смотрите внимательно, — Адрис развернул ноутбук, — я обработал вчерашние кадры острова и патрульных катеров. Ирен потерла глаза, сосредоточившись на возникшем изображении. Адрис проявил контуры объектов, и теперь они отчетливо проступили сквозь дымку. Из воды выпирали черные гладкие плиты, похожие на волнорезы, сразу за ними начинался остров — насыпной участок, огороженный силовыми полями и решетками, утыканный множеством ангаров. — Склад? — спросила Ирен. — Наверное. А может, и военная база, судя по тому, какая за ней ведется слежка. Но самое интересное не это. Адрис сменил изображение. Теперь на экране высветился остроносый патрульный катер, выкрашенный в черный. Какие-либо опознавательные знаки на нем отсутствовали, и только сине-белый флаг Вирити реял над палубой. Адрис выбрал максимальное увеличение так, чтобы Ирен увидела фигуры пассажиров катера. Одетые в наглухо закрытые водолазные костюмы, они рассыпались по всему периметру палубы с бластерами наизготовку. Ирен нервно сглотнула: какова была вероятность, что эти люди вчера просили их остановиться для простой проверки документов? — Вот, — Адрис ткнул пальцем в экран, попав на плечо одного из членов экипажа катера. Ирен почти вплотную приблизилась к изображению, разглядев белую нашивку. Рисунок смазался и практически не читался. — Если автоматически восстановить разрешение, получится такая картина. Адрис листнул вправо. Линии обрели четкость, сложившись в концентрические круги — точь-в-точь как на флаге Вирити, только от центра к периферии протянулся зигзаг, похожий на трещину. — Что, если я скажу вам, что этот знак мы уже видели? Адрис вывел рядом увеличенное изображение куртки убийцы Ены. — Символы идентичны. Везде разорванные круги, — подтвердила Ирен. — Значит, убийства Ены и Келли связаны? — А вы еще спрашивали, зачем мы поехали на рыбалку, отклонившись от основного курса, — холодно улыбнулся Адрис. — Я пробил символ по всем базам данных, но ничего толкового не нашел. — В имперских базах не так много информации о бывших колониях, — заметила Ирен. — Надо обратиться к тому, кто хорошо знает историю Вирити. В посольстве таких людей хватает. — Ладно, рискните. И еще, — Адрис повел плечами, — вы умеете извлекать ДНК? Вы говорили, что ее можно вытащить из абзорбера для анализа. Ирен, помедлив, кивнула: — Нужна будет кровь и инструменты. Ирен посещала научные лаборатории Зорийского университета с экскурсией и видела, как студенты работали с генетическим материалом. Тогда ей показалось, что эта операция не такая сложная, главное — иметь нужные реактивы и сохранять четкую последовательность действий. А уж инструкция по выделению ДНК точно есть в Сети. — Пожалуйста, — Адрис выудил из кармана пластиковый флакон с герметичной крышкой, в котором плавала темно-бурая жидкость с едва заметным радужным блеском, — в лабораторию наведаемся позже. — Когда вы только все успеваете? — Ирен покрутила в пальцах флакон и вернула назад. — Просто Пегас был голодный, да и от туши нужно было избавиться как можно скорее. Ирен тут же перевела взгляд на блаженную морду паскара. — Шучу, — Адрис задумчиво постучал по корпусу ноутбука. — Какие у вас планы на завтра? — Не знаю. В посольстве собирают делегацию для полета на орбитальную станцию. — Это тот искусственный спутник, превращенный в научный центр? — Да, вы что-то знаете про него? — Нет, я человек темный... Куда мне. И еще, — протянул Адрис: — Напомните-ка, на кого именно вы учитесь? Ирен облизнула пересохшие губы, почему-то почувствовав в вопросе подвох. Что-то изменилось во взгляде Адриса после вчерашней «рыбалки». — Что это вы тут делаете? — из-за спин Адриса и Ирен послышался голос Финиана. Ирен придвинулась ближе к Адрису, чтобы скрыть экран ноутбука и выиграть время на то, чтобы свернуть все вкладки. — Выбираете маршрут для следующей прогулки? Если Адрис после вчерашнего приключения походил на живой труп, то Финиан буквально искрился энергией, готовый заряжать ею всех вокруг. Всех, кроме Адриса и Ирен, которые, как по команде, насквозь пронзили Финиана холодом, сочившимся во взглядах. — Вас на завтрак зовут, — сообщил он. Ирен не заметила, как Адрис мгновенно изменился в лице. Что-то в его мимике напомнило манеры Викрама. — Мы уже летим. Адрис первым проскочил к двери в дом. Здесь он остановился и резко развернулся к Финиану. — Кстати, я так и не услышал от вас историю о том, как вы сменили Блиссноу на Вирити. Не расскажете поподробнее? Уважаемая Осоко намекнула вчера, что мне стоит к вам присмотреться. Ведь я, знаете ли, тоже своего рода инвестор. Брови Ирен тут же взлетели вверх. Тон Адриса смягчился, а вечный оскал превратился в доброжелательную улыбку. Он точь-в-точь пародировал брата, словно знал, что этим наверняка расположит к себе Финиана. Странное выступление Адриса продолжалось на протяжении всего утра. Ирен пару раз пыталась подойти, завести разговор, но Адрис будто нарочно уклонялся от нее, ища спасения в компании Финиана. Терпеть этот спектакль пришлось до самого отъезда. После обеда Ирен собрала вещи и уже хотела выйти на улицу, но тут услышала смех Адриса. Не злой, как обычно, а заразительно веселый. Ирен подкралась к панорамным окнам гостиной, увидев на террасе Викрама, Нину и Адриса. Все трое наблюдали за Пегасом, который неожиданным образом оказался на ветке веретеницы, растущей во дворе. Паскар морщил нос и недовольно фыркал, шкрябая когтями ветку. Он все никак не мог решиться спрыгнуть вниз, дергал хвостом из стороны в сторону и жалобно поскрипывал. — Эту семейку просто не узнать. Ирен обернулась, встретившись взглядом с Финианом. Тот подошел к ней, с прищуром посматривая на спасательную операцию, развернувшуюся за окном. — Еще вчера цапались, а сегодня уже вместе. Недаром говорят, что крепче всего родственные связи становятся на расстоянии. Ирен почувствовала, как в груди что-то болезненно сжалось при виде Толькава. — Здесь есть чему позавидовать, да? — Финиан, пощелкивая пальцами, принялся расхаживать по комнате. — Хотя они сами вряд ли ценят свою компанию. — А где ваши близкие? — выдержав паузу, спросила Ирен. — Кто их знает, наверное, где-то далеко, — легко отмахнулся Финиан. — А если бы даже были близко, мы бы вряд ли нашли с ними общий язык. Он многозначительно посмотрел на Ирен, как бы напомнив о ее реакции при упоминании родителей. — В семье бывает, что приходится постоянно следить за собой, держать планку. — Так можно сказать про всю нашу жизнь, — возразила Ирен. — Можно, конечно. Финиан словно хотел добавить что-то, но забыл, отвлеченный радостным визгом Пегаса. Адрис наконец уговорил паскара прыгнуть к нему на спину, а оттуда прямиком на землю. — Ну что, похоже, настало время прощаться? — Финиан подал Ирен руку для пожатия. — Мы с вами толком и не познакомились. — Но Адрису вы успели меня порекомендовать. Цитирую его слова, — Финиан улыбнулся и достал из кармана пластиковую визитку. — То, что мы с вами не пообщались, — большое упущение с моей стороны. Ирен не торопилась принимать из его рук карточку. — Если вы хотите через меня познакомиться с министрами Осоко… — Если бы хотел познакомиться с ними, то искал бы встречи на Зори, а не на Вирити. Держите, — Финиан с мягкой настойчивостью вложил визитку в ее пальцы. — Может, вам понадобится моя помощь. Ирен с сомнением посмотрела на ряд цифр идентификатора связи на карточке, на лицо Финиана. — Помощь с чем? — Не знаю, — Финиан растерянно потер лоб, — просто так обычно говорят, когда пихают друг другу визитки… А я ведь и правда не знаю, чем могу помочь вам. Просто искал предлог, чтобы вы взяли карточку. Ирен покачала головой, но улыбнулась и визитку забрала. Честность Финиана подкупала. — Я думаю, мы еще встретимся, — зачем-то напоследок пообещала она. Викрам подкинул Адриса, Ирен и Пегаса к пристани, где уже толпились знакомые попутчики, с которыми они приплыли вчера из города. — Нет, я уже говорил, что не возьму его к нам, — Викрам продолжал отбиваться от Адриса, еще по дороге предпринявшего последнюю попытку уговорить брата забрать Пегаса. Ирен молча наблюдала за этой сценой, пока Адрис наконец не признал поражение, заняв вместе с паскаром капитанскую рубку. Похоже, роль речного таксиста он решил отыграть по полной. Ирен уже на подходе к пристани начало мутить при одном только взгляде на качающиеся борта судна. Облокотившись на перила, она закрыла глаза, глубоко дыша ртом. — До свидания, Ирен, — послышался рядом голос Викрама. Ирен удивленно распахнула глаза, уловив едва ощутимую угрозу. Викрам кивнул как ни в чем не бывало и зашагал к кару. — До свидания, — пробормотала она и быстро взошла на борт, где была вынуждена снова всю поездку гипнотизировать спину Адриса. *** — Тебя искала посол Герц, — радостно сообщил Райнхард. Ирен раздраженно кивнула, проверяя билеты и документы, распиханные по карманам брюк. Вчера, услышав на прощание от Адриса уже знакомое: «Я сам тебя найду», Ирен вернулась в посольское общежитие. Не раздеваясь, упала на кровать, чувствуя тошноту. Мягкий матрас под спиной казался волнами, которые безжалостно подбрасывали тело вверх-вниз. Ирен с трудом поднялась и побрела к окну. Холодный воздух приятно обжег горло, приведя в чувство. «Больше никаких водных прогулок», — дала себе зарок Ирен и открыла на браслете почту, увидев несколько входящих писем. Первое было от советника Шекри, в двух словах разрешавшего Ирен не выходить на службу в посольство. Второе письмо пришло с корпоративного адреса посольства и уведомляло о том, что завтра Ирен в составе делегации приглашали на орбитальную научную базу Вирити. Наконец, третье письмо содержало предупреждение от службы безопасности посольства: «В связи с ухудшением ситуации на Вирити в посольском городке ужесточаются правила пропускного режима. Всем работникам необходимо заранее уведомлять службы о выходе за пределы имперских территорий, предоставив обоснованные причины». Если коротко, то посольские служащие теперь практически ничем не отличались от тюремных заключенных, с той лишь разницей, что вина заключенных уже была доказана. Ирен понуро свесила голову. Ночью она усиленно думала, как теперь будет обходить новые правила, чтобы встречаться с Адрисом. Усталая и разбитая, с утра кое-как доплелась до пропускного пункта, а оттуда, после продолжительного разговора с охранниками, — до ближайшей станции скоростных парящих поездов, где был организован общий сбор. Здесь она и повстречала Райнхарда с очередной невеселой новостью. — Посол Герц меня ищет? А она разве здесь? — Ирен удивленно заозиралась вокруг. Новенький перрон с длинными дугами платформ блестел после ночного дождя. Крупные капли собирались на козырьках полукруглой крыши и срывались вниз, попадая за шиворот ожидающим. Разумных существ было много: кто-то с портфелем, кто-то с рюкзаком, а кто-то с огромной стопкой контейнеров вглядывался в горизонт, выискивая массивную фигуру поезда. — Посол Герц летит с нами, но прибудет сразу в космопорт. У нее была запланирована еще какая-то встреча перед вылетом. Это нас, смертных, туда не пригласили. Райнхард махнул рукой кому-то в толпе, очевидно узнав в нем коллегу. Но коллега либо его не увидел, либо не узнал, либо только притворился — в общем, Райнхард руку опустил и снова переключился на Ирен: — Но ты не волнуйся, наверняка она просто хотела задать вопросы по поводу расследования. Вчера нас всех снова вызывали на допрос. — Появились новые данные? — Чего не знаю, того не знаю, — Райнхард пожал плечами. — Если честно, не понимаю, зачем мы снова летим на эту станцию. — Снова? — переспросила Ирен, нервно теребя края пластиковой карты идентификатора. — Мы там были в прошлом месяце. Числах в двадцатых… Как раз перед тем, как уважаемую Ену убили. Ирен громко щелкнула краем карточки. Вдали запищал поезд, возвещая о прибытии. Из-за многоэтажных домов показалась туша гигантского металлического червя, состоящего из колец-сегментов. На поворотах его тело плавно изгибалось, вырисовывая правильные буквы «s». Поезд скользил совсем беззвучно: ни визга тормозов, ни скрежета корпуса. Все потому, что он не ехал по рельсам, а парил в паре сантиметров над ними. — Эту линию только в прошлом году закончили строить. Говорят, император Рай прилетал на нее посмотреть. Так что на Зори поезда тоже могут появиться. — В ближайшее время вряд ли, — пробормотала Ирен, вспомнив вечно изможденное лицо финансового советника Кориолана Герц, ярко иллюстрировавшего текущее положение дел империи. Внутри поезд оказался совсем тесным. Узкие ряды пластиковых лавочек стояли едва ли не впритирку друг к другу, поэтому сидевших у прохода неизменно задевали и толкали. Райнхард благородно уступил место у круглого окошка Ирен, а сам принял на себя удар широкоплечих пассажиров. — Вы говорили, что делегация посольства уже посещала станцию? — устроившись поудобнее, Ирен повернулась к Райнхарду. — Да, скучное местечко, если честно. Для меня такие поездки — сплошное унижение. — Почему? — Я изучил виританский язык дос-ка-наль-но, — по слогам протянул Райнхард, — но все еще впадаю в ступор, когда слышу слова вроде «индуктивность электромагнитного поля» или «квазиэлектронные автоматы». И вот сиди соображай, про что идет речь: про роботов или про поставку оружия. Тогда, бывает, жалею, что меня не могут заменить автоматизированные переводчики. Ирен наметила полуулыбку. — А Ена была на станции? — Точно не помню. Наверное. Я ее практически не видел, но в поезде она с нами сидела. Это точно. А тебе зачем? Ирен покачала головой, но Райнхард тут же всколыхнулся: — Думаешь, мы едем туда из-за смерти Ены? — Чего не знаю, того не знаю, — ответила его же словами Ирен. — Повеситься можно… А я ведь, как дурак, штудировал всю ночь справочник по физике. Думал, снова заведут диалог на два часа про автоматы. Ирен тяжело вздохнула. Она бы предпочла лекцию про автоматы. А так предстояло одновременно разбираться с тем, что задумали посол Герц, Адрис и работники орбитальной станции. В общем, поразмышлять было над чем. В электропоезде стояла невыносимая духота. Не спасали ни приоткрытые через одно окна, ни изредка проникавший через них холодный ветер. На Вирити наступало то особое время года, когда все живое, совсем недавно певшее оды жаре и свету, впадало в меланхолию, тоску по теплу, что должно было вот-вот исчезнуть. Замечая, как однажды душная ночь превращается в стылую, когда хочется поплотнее завернуться в одеяло, разумные существа неизменно старались определить тот день, в который происходит перемена, чтобы быть готовыми к ней. Однако ни у кого еще не получалось с точностью прочертить границу между двумя состояниями природы, что и становилось причиной меланхолии — смиренной готовности принять изменения, которых совершенно не ждешь. Выцветшее небо с насыщенными серо-голубыми облаками и нежно-персиковыми полосами кораблей космопорта. Серо-зеленая трава, помутневшая зелень придорожных кустов и деревьев, ржавые камни вокруг дуг рельсов, бесконечные тонкие нити проводов, осыпающиеся от влажного ветра платформы остановок, приземистые дома с вечно темными окнами, кажущиеся заброшенными с самого дня окончания их строительства. Глядя на все это, никто бы не поверил, что где-то совсем рядом кипит жизнь крупного мегаполиса, где горизонт всегда освещен огнями фонарей и вывесок. Ирен с радостью растворилась бы в монотонном гудении электросистем и размазанной мешанине образов за окном, но в груди что-то тревожно сжалось, напомнив о прошлом. Еще на озере, когда они с Адрисом отбивались от абзорберов, ее захватило это чувство. Сейчас же оно обострилось до предела. В бликах на окне померещились всполохи бластеров, взволнованные лица родителей, а в окружающем гомоне — детский плач и мелодичный перезвон тонких металлических трубочек. Ирен резко отвернулась от окна, провела рукой по лбу и резко захлопнула форточку, всполошив Райнхарда и соседей неподалеку. Прямо перед Ирен сидели двое пассажиров-виритианцев: судя по всему, дед с внуком. На рукаве зеленой кофты старика было изображено дьявольское лицо Агры — метка пиратов. Полустертая краска рисунка намекала на шуточный характер символики, но разумные существа рядом то и дело останавливали на ней настороженные взгляды. Всю дорогу дед поворачивался ко внуку, чтобы потрепать по щеке. Кажется, они долго не могли договориться с виртуальным аватаром кассира о цене билета, всерьез полагая, что торговля уместна. Справа через проход расположилась семья лэзгри с ребенком. Сев полукругом, они запустили проволочки в широкую пластиковую бутыль, цедя мутный раствор с приторно-сладким запахом. Шум, поднятый Ирен, на мгновение отвлек всех пассажиров. Но стоило ей сесть на место и выдавить виноватую улыбку, как все снова занялись своими делами. — Ты что-то знаешь о символах Вирити? — Ирен отвлекла Райнхарда от изучения электронного справочника по физике. Очевидно, он не до конца поверил в то, что сегодня с него не потребуют технического перевода. — Что-то знаю. Ирен стойко вытерпела снисходительный тон Райнхарда и перешла сразу к делу. Она хотела узнать больше о символе разорванных колец, который Адрис нашел на форме озерных патрульных и на куртке убийцы Ены. — На виритианском флаге всегда были концентрические круги? — На протяжении всего времени, начиная со вступления в Союз Независимых Планет. — Это официально, а неофициально? — Неофициально тем более. Райнхард снова уткнулся в справочник. Ирен раздраженно втянула носом воздух. — И ты не знаешь ни о каких других вариациях кругов? — Сдались тебе эти круги… Виритианцы не склонны к символизму в принципе. Культурологи до сих пор спорят о значении их флага, выдумывают тайные смыслы. Но я уверен, что виритианцы просто изобразили озеро. Ты же знаешь, они что видят, то и пишут и говорят. Ирен ждала большего. Но кое-что в словах Райнхарда все-таки заставило задуматься над одним вопросом: а причастны ли вообще виритианцы к произошедшему с Еной и Келли? *** Адрис сердито тер нос, стоя у будки межпланетной связи, над которой горела надпись: «Не работает». Несмотря на предупреждение, он отчаянно пытался тыкать в кнопки, но табло никак не желало загораться. — Такая дорогая вещь и так быстро сломалась. Адрис удержал себя от искушения пнуть коробку, чтобы заставить ее работать или сломать окончательно. Пегас жался рядом и тоскливо смотрел на посольский городок за оградой. Адрис заметил этот взгляд, но никак не отреагировал на него. Устало свалился прямо на землю, спрятавшись под прозрачным козырьком от мороси дождя, и поджал под себя ноги. Если бы кто-то в это время проходил мимо, то подумал, что Адрис собрался терпеливо ждать мастера, который починит межпланетную связь. На самом деле он просто смирился с тем, что не сможет продолжить работу. Последние новости насчет связи убийства Келли и Ены ему не передать. Денег, которые угрожали со дня на день закончиться, ему не попросить. Качественные поддельные документы для съема квартиры ему не заказать (только если он не планировал потратить время и силы на поиски замены Келли). Подробный отчет с прилагающимися фотографиями ему не отослать, так как нового способа передачи сообщений он еще не разработал. Да и фигура Ирен, возможной посредницы, уже не казалась такой надежной. Как итог, у Адриса была всего одна перспектива на сегодняшний день: устроить себе ночлег на улице или в районе Трущоб, чтобы кто-то точно прибил его во сне — если не водные твари Тонгозера и незримые враги империи, то обычные искатели наживы. Оставался, конечно, еще один вариант: вернуться к брату, попросить прощения и принять его предложение. Но от одной только мысли об этом у Адриса свело зубы. Он еще недостаточно впал в отчаяние, чтобы поступиться остатками былых принципов и гордости. Пегас словно почувствовал что-то и прижался влажным теплым боком к боку Адриса, положив тяжелую голову ему на бедро. Чешуйчатый хвост обвился вокруг ноги, вынуждая остаться на месте и не бежать вперед в попытке выдумать для себя очередное приключение, в котором можно будет забыть о насущных проблемах. — От меня до сих пор несет тухлятиной? Пегас помотал головой, словно сбрасывая с себя тяжелый запах абзорбера. Адрис поежился. Он закопал тело водной твари недалеко от озера, еще будучи за городом. Но образы подводной схватки все никак не отпускали. Трое абзорберов напали на Адриса под водой, когда лодка отплыла на пару километров от берега исторического центра. Затем появились патрульные катера с предложением сдаться. Работают ли абзорберы как живые датчики? Возможно. Охраняют ли они вместе с экипажем катера туманный остров? Тоже возможно. Но зачем они напали на Келли, подобравшись вплотную к городу? И ведь выбрали для этого самый подходящий момент. Волна обрушилась на пристань именно тогда, когда Адрис готов был сцепиться с Келли. На Вирити обитал не просто владелец чудовищ, но некто, знающий правду о его разведывательной деятельности, предпочитающий наблюдать за происходящим из тени. — Ты тоже устал? — тихо спросил Адрис. Пегас упрямо смотрел на посольский городок, то ли скучая по надежной крыше над головой, то ли по Ене. — Отдохнем скоро. А пока у меня есть еще одно дело. Адрис скривился, вспомнив об очередной проблеме — новоиспеченной напарнице. Разговор с братом заставил терзаться сомнениями по поводу истинных мотивов Ирен и происхождения ее способностей к подделке документов, проведению биохимических тестов и плаванию. Конечно, его смутил не конкретно этот набор, а вечная рассудительность и обширные познания Ирен в самых различных областях. «На кого же она работает? А она ведь точно на кого-то работает, иначе не появилась бы в самый тяжелый момент, когда я последовательно лишился всех самых надежных и полезных людей на Вирити. Она словно нарочно подгадала нужное время, чтобы возникнуть в поле моего зрения и прямо предложить себя на роль помощницы, партнера… Неважно», — проносились обрывочные мысли в голове Адриса, пока он вытаскивал из рюкзака ноутбук. Черно-белый экран документа зажегся, заставив щуриться. История повторялась. Внезапно проснувшаяся совесть или появившаяся из ниоткуда сентиментальность, а может, что-то похуже снова мешали Адрису погрузиться в чтение досье. Но в этот раз он собрался с духом и оставил полемику. Перед глазами поплыли строки текста. Зори. Зорийский университет, обучение с отличием по программе межзвездных отношений, гуманитарная специализация, подготовка на атташе в вопросах образования и науки, дополнительные курсы по естественно-научным общекосмическим достижениям, посещение открытых лабораторных занятий по генетике, химической инженерии, прикладной физике для космических исследований. Победитель межрегиональных соревнований по одиночному плаванию, участник волонтерского движения «Восход». С таким набором можно было выбрать любую вакансию, чтобы пройти стажировку, но Ирен выбрала Вирити, одну из самых удаленных точек от Рамоссонской империи. Преподаватели характеризовали Осоко как обязательную, но скрытную студентку, избегающую первой выходить на контакт: «Неконфликтна и самокритична. Никогда непонятно, что думает о других, так как, кажется, безразлична абсолютно ко всему». Адрис нахмурился, примеряя эти слова на той девушке, с которой ему довелось пообщаться. Не все сходилось, но во многое он мог поверить. Адрис просмотрел галерею семейных фотографий Осоко: выпуск из подготовительных классов, поступление в университет, день города, открытие какого-то мемориала на Зори. Создавалось впечатление, что Осоко собирались вместе только на официальных мероприятиях, причем Ирен всегда оказывалась чуть в стороне от родителей. Завершающей частью досье были выписки из электронного цифрового пространства Рамоссонии: штрафы, просрочки по выплатам и возможные уклонения от налогов. Увидев прочерки, Адрис уже хотел свернуть документ, как вдруг его взгляд зацепился за число пятьдесят в графе с количеством межведомственных запросов за прошедший стандартный месяц. Адрис остановился, заметив первую и, возможно, последнюю шероховатость в идеальном резюме. Число пятьдесят в графе запросов значило, что госучреждения обменивались информацией об Ирен Осоко не менее пятидесяти раз за тридцать стандартных дней. Много. Очень много. Даже при условии того, что Ирен наверняка готовила выписки и документы к прохождению практики на другой планете в другом государстве. Адрис задумчиво постучал пальцами по клавиатуре, затем зашел на сайт Рамоссонской информационной среды, чтобы послать расшифровку всех запросов и узнать, каким структурам понадобился отчет об Ирен Осоко. Для этого пришлось оформить заявление на расширенный доступ и приложить данные со значка разведчика. — Ну все, теперь можно часа два погулять, — невесело улыбнулся Адрис своему перекошенному отражению в потухшем экране. — Идем. Пегас послушно поднялся с земли, нехотя распустив кольца хвоста. Адрис, помедлив, положил ладонь ему на макушку. Их глаза встретились. Адрис явственно услышал голос Ены: «В вас меня раздражает все, кроме смеха. Утратите оптимизм — и я точно перестану с вами общаться». Он отдернул руку и встряхнул головой. Ена скупилась на комплименты, а когда все же их делала, то все равно превращала в замечание, словно вспоминая о своей роли наставницы. Однако Адриса смутило вовсе не это. — Мне показалось или ...? Он вопросительно посмотрел на Пегаса и медленно коснулся рукой слюнявой морды. Ничего не произошло, только пальцы покрылись толстым слоем пены. — Понятно, я просто схожу с ума. Адрис, пошатываясь, побрел прочь от посольства и будок для связи, выбрав донельзя простую стратегию — идти вперед, пока идея о том, что делать дальше, не свалится ему на голову. Пегас семенил рядом и строго поглядывал на него, как бы не одобряя такой подход, но от безысходности слепо покоряясь. На перекрестке Адрис остановился, пропуская грузовой кар с цистернами коприта. Когда поток машин прекратился, он продолжил стоять как вкопанный, глядя вслед цистернам с топливом. Пегас встревоженно защелкал и заскрипел. — Я нашел того, кто нас приютит. Через один стандартный час Адрис уже сидел в душном помещении первой попавшейся забегаловки, работавшей круглосуточно. Длинный узкий стол был приставлен вплотную к прозрачному стеклу окон. Грязные подтеки, блики света и темнота на улице значительно снижали видимость, но Адриса это не смущало. Надев темные очки, он внимательно следил за каждым входящим и выходящим посетителем, которых, к слову, можно было пересчитать по пальцам. Несколько лэзгри, насквозь провонявших копритом и чем-то приторно сладким; одинокий синекожий житель Бломма, уснувший прямо перед хозяином заведения — худосочным виритианцем с засаленными волосами и глазами-щелочками. Помятый, всклокоченный Адрис идеально вписывался в эту компанию. Особенно после того, как поспорил на входе о том, можно ли ему протащить с собой Пегаса. Всего пара минут пререканий на повышенных тонах — и паскар уже сидел рядом с ним, млея под инфракрасными лампами. Адрис ловил на себе недовольный взгляд хозяина, возмущенного грязной лужей, натекшей с обоих гостей, но в ответ лишь криво ухмылялся, потягивая обычную воду с таким видом, словно она была напитком Создателя. Оставалось надеяться, что виритианец не плюнул туда, вынося стакан. — Ну где же наш друг? — проворчал себе под нос Адрис, со скрипом раскачиваясь на хлипких ножках стула. Этим он привлек внимание не только хозяина, но и двух лэзгри. Казалось, эта троица одновременно пожелала Адрису свалиться на пол. Возможно, их желания и сбылись, если бы не прибывший точно к назначенному времени «друг», которого ждал Адрис. Возле забегаловки остановился черный электрокар, откуда бодро выскочил мужчина и распахнул над собой зонт, скрыв лицо. Перед самой дверью он замер, словно убеждая себя в том, что это неприглядное заведение — конечная цель его путешествия. Войдя в сумрачный зал, он тут же попал под зловеще красный свет обогревательных ламп. Бережно стряхнув капли с зонта за порогом, он потоптался на месте в поисках коврика или щеток для обуви, но ничего из перечисленного не обнаружил и осторожно прошел вглубь заведения, стараясь как можно реже касаться пола облепленными грязью ботинками. Хозяин-виритианец неожиданно оживился при виде нового гостя. Пораженный то ли опрятностью его костюма, то ли аляповатыми движениями, призванными сохранить чистоту грязного зала, он с порога предложил ему какую-то позицию меню за счет заведения. Но гость отказался, безошибочно отыскав нужного ему человека. — Ну и видок у вас, уважаемый Толькава. Выглядите, как слепой с паскаром-поводырем. Он присел рядом, сбросил с плеч тяжелый плащ и подставил лицо льющемуся свету. Пегас добродушно крякнул, как бы соглашаясь с тем, что в последнее время именно такую роль и играет. — Финиан, я вас ждал, — не сумел сдержать облегчения в голосе Адрис, протягивая руку. — Думал, вы проигнорируете приглашение. — Да? С чего вдруг отказывать себе в удовольствии провести время в таком интересном месте? — Финиан заулыбался, с любопытством разглядывая обветшалый интерьер вокруг. — Похоже, вы совсем меня не слушали. Я ведь не столичный, на самом краю Малрусского сектора повидал всякого. И, повторюсь, я задолжал Викраму. Так что готов отдать долг, помогая его брату. — Насколько я понял, все, что взяли взаймы у Викрама, вы уже вернули? — Да, это так, если мы говорим о деньгах, — признался Финиан. — Но ведь помимо них было кое-что еще. — Что? — Доверие. Это настоящая роскошь в наше время, да? Адрис скептически усмехнулся. — По крайней мере, я оценил жест вашего брата. — Финиан осторожно смахнул с рукава налипшие к нему крошки и продолжил: — Как вы нашли мои контакты? — Попросил у Викрама, — соврал Адрис. Не признаваться же, что он имел доступ ко всем цифровым следам, оставленным Финианом Холдом, в том числе мог перечислить, в каких банках тот хранил свои сбережения. Что уж говорить о такой мелочи, как номер идентификатора связи. Более того, перед встречей Адрис основательно проверил легенду Финиана на предмет несовпадений с тем, что он рассказывал в доме у брата. Таких фактов, к слову, он не обнаружил. — Я решил, что вы с вашим братом только переругиваться и умеете, — честно признался Финиан. — У нас с ним все сложно… — Так чем я могу вам помочь? — Финиан мельком посмотрел на часы на руках. Он торопился, но говорить об этом напрямую не стал. — Вы не могли бы занять мне десять тысяч руги до следующей недели? — тихо попросил Адрис. Он был уверен, что в этот момент все посетители забегаловки заинтересованно наблюдали за их столиком за неимением плазмы с выходом в Сеть. Адрис ждал ответа и втайне радовался тому, что благодаря очкам Финиан не видит, как он стыдливо отводит взгляд, проклиная все на свете. — Я дам деньги, только скажите, что с вами случилось? — вкрадчиво сказал Финиан. — Доложите брату? — понуро уточнил Адрис. — Нет, зачем? Просто решил, что за отсутствием денег кроется куда более серьезная проблема. Адрис недоверчиво поднял глаза на Финиана. С чего это ему беспокоиться за чужое положение дел? Уж не почувствовал ли Финиан власть над ним из-за просьбы дать в долг? Адрис сжал пальцы на циферблате часов по привычке. От взгляда Финиана не укрылся и этот жест. — Мне просто не повезло, — процедил Адрис, закипая от злости. Интерес Финиана раздражал. И только мысль о том, для чего он вынужден был просить подачки, не давала ему вскочить с места и выбежать из забегаловки. Ну и убийственное сочетание промозглой улицы и разнывшейся спины. Подумать только: он, офицер имперской разведки, был вынужден клянчить деньги у малознакомых личностей, толкающих речи про доверие. — Вам негде ночевать, — констатировал Финиан без тени злорадства. Он даже не стал делать справедливое замечание о том, что Адрису стоило попросить помощи у брата. — Можете остаться в моей квартире. Меня там все равно не будет до самого утра. А завтра вы найдете себе что-нибудь приличное. Вы сказали, десять тысяч руги? Я дам вам двадцать. — Но… — запротестовал Адрис. — Пять тысяч сейчас, еще пятнадцать — чуть позже, — промурлыкал Финиан, переняв у местных виритианских торговцев особый тон, который убеждал покупателей соглашаться даже на самые невыгодные сделки. — Двадцать тысяч, и вы перестанете смотреть на меня с подозрением. Уж очень раздражает. — Просто скажите честно: на что вы рассчитываете, помогая мне? — На Вирити не так много имперцев. Соотечественники должны держаться вместе, так? А вообще я надеюсь на еще одну интересную компанию. Ну и на то, что вы оправдаете репутацию семьи Толькава. Финиан ушел, оставив ключи от квартиры, адрес и стопку денег. Его кар укатил прочь, наверняка куда-то в район небоскребов. А Адрис все продолжал смотреть в пустоту перед собой, погрузившись в просчет рисков. Этот день изрядно потрепал его. Так что соблазн без раздумий заграбастать ключи и деньги был очень велик. Да и Пегас уж больно жалостливо скулил под столом. Адрис потянулся было к горстке наличных, как вдруг ему пришло уведомление: ответ на просьбу о расшифровке. «Ирен Осоко. Запрос государственных ведомств на предоставление информации для посещения исправительной колонии искусственного спутника 43». А вот это уже было очень интересно. ---------- Глава 8. Космические войны Глава 8. Космические войны Адрис сидел в вагоне парящего поезда, чувствуя себя мнительным идиотом. Слишком много людей были заинтересованы в его обществе. Это не могло не настораживать. Однако идиотом Адрис себя ощущал не только поэтому. Заходя вчера в квартиру Финиана, большую, но полупустую, выходя из нее сегодня, чтобы успеть проследить за Ирен, садясь в поезд, взявший курс на космопорт, Адрис нервно оглядывался по сторонам и проверял в отражениях окон и витрин, нет ли за ним хвоста. Последний раз такую тщательную проверку он затевал, когда только выпустился из военной академии. Тогда он думал, что каждому встречному известно все о его должности и намерениях, вся его подноготная. Со временем страх исчез, напомнив о себе только вчера после прочтения расшифровки запроса об Ирен Осоко. За пять стандартных минут, что поезд отъехал от станции, Адрис успел дважды мысленно просканировать всех пассажиров, запомнить их и при необходимости перечислить места их расположения с закрытыми глазами. В этом не было абсолютно никакой необходимости. И все же Адрис заставил мозг впитать информацию, словно проверяя свою готовность действовать в ответ на угрозу. А угроза, как ему казалось, густой липкой пленкой расползлась уже и над ним, и над Вирити. Адрис с трудом изобразил ленивую расслабленность, присущую простому работяге-виритианцу, которого он сегодня играл. С трудом, потому что чуть впереди лицом к нему сидела девушка, которой он мог бы сделать комплимент по поводу улыбки или мечтательного взгляда, устремленного куда-то в небо. Свет от звезд падал ей прямо на лицо, заставляя жмуриться и время от времени тереть нос. Ее руки чинно лежали на коленях, но пальцы настукивали слышимый ей одной беззвучный ритм. Весь ее вид выражал грустное спокойствие, с каким разумные существа Ближнего Космоса слушают трагические новости, которые их совершенно не касаются. Мыслями она была не здесь, а где-то далеко, в своей параллельной вселенной. И как же удобно она села — Адрис мог видеть ее, слегка повернув голову вправо, или отвернувшись к окну, чтобы встретиться с ее отражением. Если бы он заговорил с ней, то в первую очередь сделал бы комплимент, а затем спросил имя, которое уже знал. Ирен Осоко выглядела сегодня иначе, чем обычно. Завязанные в небрежный пучок волосы, серое платье в пол, стягивающее горло, пыльные кроссовки и наушники, свисавшие с шеи. Адрис медленно, но верно сходил с ума, находясь рядом с ней. Все потому, что он не понимал ее, не мог прочесть так же легко, как Викрама, Нину, мальчишку, устроившегося рядом с ней. Чего она хочет? «Кажется, безразлична ко всему», — значилось в ее характеристике. Адрис не верил в это так же, как в утверждение о том, что лэзгри — главные интеллектуалы Ближнего Космоса. Адрис не заметил, как поезд причалил к плавучей площадке станции, за которой открывался южный космопорт Вирити, похожий на огромную стеклянную каплю. Отсюда стартовали быстрые шаттлы для малого космоса (БШМК), моделей и окрасок которых, казалось, существовало столько же, сколько рас и народов во всем изведанном и неизведанном пространстве Вселенной. Около одного из таких БШМК, темно-красного с острым носом, на площадке за основным зданием толпилась «серая» делегация имперских послов. Вчера Ирен упомянула о полете на орбитальную станцию. Так что Адрис знал о конечном пункте назначения этого БШМК. А еще он знал, что посол Герц не сидела сложа руки и снова развила активную деятельность по поводу расследования смерти Ены. Вернее, Адрис узнал об этом попутно, наблюдая за Ирен и ее спутником. Эта новость заставила Адриса помрачнеть еще больше. Ему никак нельзя было допустить, чтобы посол Герц первой докопалась до истины. В обратном случае на Зори ему придется вернуться с извиняющейся улыбкой и признанием собственной полной и безоговорочной некомпетентности. Поэтому Адрис всерьез задумался о том, чтобы присоединиться к отправляющейся делегации и поискать зацепки на орбитальной станции. Вот только готового плана проникновения на борт БШМК у него пока не было. Пройдя досмотр и проверку билетов, Ирен и ее спутник присоединились к коллегам. Адрис же, за неимением пропусков и документов, остался перед прозрачным стеклом турникета, тупо глядя на него, словно не понимая, как он мог возникнуть на пути. — Вы будете проходить или нет? — раздался голос из-за спины. Адрис медленно развернулся на пятках, встретившись взглядом с долговязым бульбитракийцем, мнущим в перепончатых лапах пропуск, на котором значилось: «Пресс-служба». Он раздувал жабры на тонкой шее, которая одновременно поддерживала тяжелую рыбью голову и держала металлический корпус встроенного синтезатора голоса, подпрыгивал от нетерпения и поглядывал в сторону делегации. — Вы-то мне и нужны. Адрис почувствовал, как адреналин ударил в кровь, заставляя мысли течь быстрее по воображаемой лимфе мозга. — Не понял. — Синтетический голос бульбитракийца словно стал на два тона выше. — А я вам расскажу, — Адрис вплел повелительные интонации Викрама и заискивающие — Финиана, — пройдемте со мной. — Никуда я с вами не пойду. Глаза бульбитракийца округлились и вылупились на охрану космопорта, дежурившую неподалеку от турникетов. — Да вы так не волнуйтесь. Вы же из имперского посольства, верно? — Я вроде предъявлял документы на входе. Вы что, тоже меня собираетесь проверить? Кто вы во-обще такой? Бульбитракиец вдруг начал заикаться, а на губах от волнения стали лопаться пузыри. — Повторяю, вы только не волнуйтесь. Иначе охрана нами заинтересуется. Лучше скажите, — Адрис сделал шаг вперед, перейдя на шепот, — вы хотите помочь Рамоссонии? Бульбитракиец совсем смешался, поэтому Адрис легко подхватил его за лапу и повел в глубину зала ожидания, за одну из массивных колонн, скрывшую их от взглядов толпы. — Имперская разведслужба. Отряд быстрого реагирования. Адрис махнул значком перед бульбитракийцем так, чтобы тот не успел различить серийный номер. — Вы летите на орбитальную станцию на корабле «Рихтер». Мне нужен ваш пропуск, уважаемый Ньйо. Бульбитракиец распахнул рот в беззвучном «о». Наверняка в моменте его сбила с толку осведомленность Адриса, в которой, впрочем, не было ничего удивительного. Имя служащего значилось на бейдже, а информация о полете была указана в билете, зажатом в склизкой лапе. После такого простого фокуса с вхождением в доверие Адрис решил, что самое время перейти в нападение, и поочередно выхватил пропуск и билет бульбитракийца. — Помните: обо мне ни слова. Все совершенно секретно. Адрис медленно попятился назад, на прощание еще раз махнув своим жетоном: — Рамоссония вас не забудет. Пока бульбитракиец не опомнился, Адрис стремглав проскочил через турникет и быстро зашагал к БШМК, борясь с желанием перейти на бег. Он знал, что поступал вопреки правилам и внутреннему уставу, рискуя привлечь к себе внимание рамоссонских служб безопасности — Ньйо наверняка расскажет о случившемся, отойдя от шока. Но, пораскинув в уме, Адрис решил, что последствия его совсем не страшат. Было бы чем рисковать. *** Ирен поняла, что не любит полеты в космосе. Особенно когда большую часть времени приходится проводить без сознания в легком анабиозе. Но, взойдя на «Рихтер» и узнав, что до орбитальной станции они доберутся за какие-то полчаса без всякого анабиоза, обрадовалась. — А вот и уважаемая Осоко. Вечно вы где-то от меня прячетесь. Не успела Ирен устроиться в кресле рядом с Райнхардом, как в проходе появились посол Герц и советник Шекри. — Вы не против побеседовать, пока мы летим? Райнхард, будьте добры. Посол Герц взмахнула рукой, заставив Райнхарда мигом пересесть на соседний ряд кресел. — Советник, не стойте на проходе. Лучше составьте компанию Райнхарду. Шекри без особого энтузиазма кивнул, заняв указанное место. Ирен почему-то эта ситуация показалась смешной. На лице сама собой нарисовалась улыбка, угрожающая перейти в неоднозначную ухмылку. Посол Герц полулегла на спинку кресла и закинула ногу на ногу. — Вас что-то развеселило? — Да, посол, — не перестала улыбаться Ирен. — Что именно? — То, как вам быстро подчиняются. — И? Вам нравится? — А кому бы не понравилось? Посол Герц рассмеялась. — Вы прямолинейны. — Мне так советовали отвечать. — Я требую не подчинения — уважения. Ирен уже серьезно кивнула, как бы соглашаясь с правилами игры. Из динамиков послышались предупреждения о взлете, прервавшие их диалог. Стюардессы прошли вдоль всего салона и виляющей походкой скрылись где-то за перегородкой в хвосте. БШМК с шипением оторвался от земли и помчался вверх, поплыв над зеркальным блеском городов и озер. Ирен с замиранием сердца наблюдала за тем, как Вирити с ее политическими интригами, чудовищами и убийцами остается далеко внизу. — Я к вам с вопросом, — возобновила разговор посол Герц. Казалось, ее нисколько не впечатлила открывшаяся из иллюминатора корабля панорама. — Вы знаете, зачем мы летим на станцию? — Для обмена опытом, наверное. Посол раздраженно поправила длинные рукава пиджака. — Но это официально. А неофициально — чтобы найти мотив убийства Ены, — поспешно добавила Ирен. — Никогда не стесняйтесь произносить вслух то, что знают все, — уже одобрительно кивнула посол. — А так как на станции тоже знают о настоящей цели визита, нам покажут только то, что захочет показывать правительство Вирити. Понимаете? — Да, но я думала, что раз станция — плод совместной работы имперцев и виритианцев, вы обладаете всей необходимой информацией о происходящем там. — Я не могу с точностью сказать, что произошло на подконтрольной мне территории посольства. Что уж говорить о станции, расположенной в тысячах стандартных километрах? — Посол снисходительно улыбнулась. Создавалось впечатление, что хаос вокруг ее совсем не смущал, составляя неприятную, но обязательную часть картины. — Так вот, я ищу людей, которые заглянут за фасады. Ирен удивилась предложению посла. Попыталась это скрыть, но безуспешно. — Вы новый человек в посольстве и в смерти Ены точно не были заинтересованы. Поэтому я склонна верить вашим словам и вашим наблюдениям. — Это громко сказано, посол. И вообще, я только начала обучение… — Я не говорила, что ваши способности превосходят способности моих действующих атташе. Я попросила всех членов делегации быть начеку. По сравнению с ними у вас есть всего одно преимущество — Ирен Осоко пока не знают в лицо. Тем более я не прошу вас написать научную диссертацию. Я прошу вас оценить факты, которые нам предоставят. Не больше не меньше. — Посол качнула головой, словно считав молчаливый ответ Ирен. — Я знаю, что вы давно закончили с разборкой архива и наверняка искали себе занятие. Тобиас не спешит брать вас в оборот, поэтому я возьму на себя такую обязанность. Уж слишком затянулись ваши выходные. Ирен удержалась от того, чтобы рассмеяться ей в лицо. После таких «выходных», какие были у нее, впору просить о еще одних. — Так что мне нужно искать? — Ложь, потенциальную угрозу посольству и империи. Если бы я знала, то сказала бы прямо. Ирен вздохнула. Похоже, у всех ее руководителей были проблемы с точностью формулировки цели. Что-то где-то как-то и в каком-то виде. — Как ваше самочувствие? — Тон посла смягчился. — Тобиас говорил, вам вчера нездоровилось. — Мне гораздо лучше, спасибо. — Сейчас в посольстве на счету каждый человек. Так что не думайте, что ваша работа не идет в общий зачет. Посол строго вскинула голову. Ирен увидела в ее глазах лихорадочные всполохи, такие же, как в глазах Адриса. В целом, за то время, что Ирен не видела посла, та ничуть не изменилась. Все те же четкие отрывистые фразы, призванные предупредить лишние вопросы или навести собеседника на нужный ей вывод. Ирен много бы заплатила, чтобы посмотреть на посла Герц во время переговоров. — Мне стало известно, что вы не ночевали на территории посольского городка. Это правда? — Да, правда. Ирен с досадой прикусила губу. Она ждала этого вопроса, хотя и надеялась, что посол опустит эту тему. — Есть что-то, о чем мне бы стоило беспокоиться? Угрозы, шантаж, предложения о вербовке? Ирен открыла рот, да так его и закрыла. — Нет. Вам не за что переживать. У нее снова появилась возможность рассказать об Адрисе, и она снова ею не воспользовалась. Хотя, казалось бы, после недавней «рыбалки» возник веский повод для того, чтобы выйти из его авантюры и позволить более сведущим людям заниматься расследованием. Планы Адриса вряд ли могли идти в какое-либо сравнение с уверенно просчитанными ходами посла Герц. Поэтому Ирен все чаще сомневалась, что его действия вообще были одобрены генеральным штабом Рамоссонии. Она не сомневалась в том, что Адрис — действительно имперский разведчик. Она сомневалась в том, что в настоящий момент он представлял исключительно интересы империи. Несмотря на все свои домыслы, Ирен ни словом, ни жестом не намекнула на существование Адриса. Во-первых, из-за странного поведения Кориолана Герц, к которому у посла могло быть предвзятое отношение. Во-вторых, Адрис был ей нужен в качестве союзника. — Хорошо, Ирен. Не против, если я задам еще один вопрос. Почему вы выбрали именно посольство Вирити? Посол Герц в очередной раз пошла на опережение. Если бы она начала беседу с этого вопроса, Ирен подумала бы, что ее снова в чем-то подозревают. Но теперь заданный тон беседы не позволял усомниться, что в вопросе заключено что-то, кроме простого любопытства. Ирен с силой сжала пальцы на запястье. Посол Герц словно бы знала, что этот вопрос напомнит об изначальной цели прибытия на далекую планету, в обход желания родителей и рекомендаций преподавателей университета. И знакомство с Адрисом было одной из составляющих на пути к этой цели. Во многом поэтому Ирен держала язык за зубами насчет него. А посол Герц тем временем требовательно ждала ответа. — Я уже очень давно ищу одного человека. Думаю, он где-то здесь, на Вирити, — сказала Ирен и отвернулась к стеклу иллюминатора. Звезды вопросительно крутили лучистыми головами, глядя, как лицо Ирен превращается в маску. Орбитальная научная станция показалась через каких-то десять минут. Отдельно ее изображение транслировали на миниатюрных экранах над головами пассажиров. На фоне планеты Вирити станция казалась совсем крошечной, впрочем, как и БШМК — на фоне станции. Абсолютно гладкий шар и вращающиеся вокруг него кольца напоминали безбожно устаревшие представления о строении атома: ядро и кружащиеся вокруг электроны. Ирен предположила, что в кольцах станции за счет вращения создавалась искусственная гравитация. Но вот для чего нужен был шар ядра, могла только догадываться. Посол Герц не проронила ни слова после признания Ирен. По ней нельзя было сказать точно, что она думала по этому поводу. Казалось, она отбросила информацию куда-то в дальний угол, тут же забыв о ней. Ирен как раз мучилась сожалением о том, что не решилась придумать какую-нибудь убедительную ложь, а посол Герц переговаривалась через проход с советником Шекри, когда корабль совершил посадку в одном из ангаров станции. Выйдя из БШМК на площадку, Ирен зажмурилась от вспышек камер дронов встречающей стороны. Сразу за кордоном противно жужжащих машин показалась выстроенная в ряд шеренга разумных существ в белых защитных костюмах, мешковато свисавших на плечах. Все они были представителями Союза Независимых Планет, но ни одного имперца среди них Ирен не заметила. — Никого из наших не позвали, что ли? — тихо спросила она, отыскав среди имперских делегатов Райнхарда, наконец расставшегося со справочником. — Наших? Здесь давно нет ни наших, ни ваших. Ирен растерянно замолчала. Если бы не угрюмый тон, она бы расценила это замечание как доказательство плодотворного союза двух государств. — Чихоу, ана ведущий специалист, — поздоровался дородный виритианец в центре шеренги и минут на двадцать завел муторную речь, которая и на стандартном языке СТ могла показаться нудной, а уж на торговом наречии и вовсе звучала для Ирен как белый шум. Эхо его голоса разносилось над всей взлетной площадкой, резонировало в полукруглых арках, удерживающих своды высокого потолка, терявшегося на фоне махин гигантских грузовых суден с вмятинами и трещинами по всему корпусу. По коже побежали мурашки, когда из отводных трубок рядом ударила волна ледяного влажного воздуха. — Ведущий специалист разве не знает стандартного языка? — тихо спросила Ирен, когда устала от разглядывания ангара. — Знает, — отозвался Райнхард, — он все знает, но делает вид, что не знает. На этой станции все такие. Думают, что торговое наречие — шифр, который спасет их секреты. Вместо того чтобы вникать в бессмысленный набор слов, Ирен отыскала глазами посла Герц и советника Шекри. Оба с терпеливо-сосредоточенным выражением лица молча слушали выступление «ведущего специалиста». Переводчик, приставленный к ним, поначалу пытался что-то переводить, но посол мягко осадила его, качнув головой, мол, сейчас выкладываться не стоит. Очевидно, тем самым она решила намекнуть на свое отношение к дешевому трюку с затягиванием времени. Ирен вовсю боролась с желанием широко зевнуть, когда главный виритианец все-таки решил сдаться и махнул на выход из ангара. — Нет, ну ты посмотри на него, — Райнхард коснулся руки Ирен, — делает вид, что удивлен нашим повторным прилетом. Спрашивает, что мы хотим посмотреть. По его роже видно, что врет как дышит. Ирен едва сдержала смешок. Быстро же Райнхард начал разбрасываться обвинениями. А ведь еще не факт, что обитатели станции причастны к смерти Ены. — Господа и дамы, ведите себя сдержанно. Мы все-таки в храме науки, — тихо напомнил советник Шекри, проходя мимо, и многозначительно кивнул Ирен. Райнхард покраснел, как нашкодивший школьник, и втянул шею. Ирен молча поджала губы и устремилась вслед за делегацией. На выходе из ангаров ей вручили пропуск, на котором крупными буквами значилось «стажер» без указания специальности. С таким опознавательным знаком на груди мало кто из обитателей станции увидел бы в ней опасность. Ирен была уверена, что посол Герц учла этот момент, готовясь к поездке. Тонкий перешеек кольцевого коридора станции был частично застеклен, так что гости станции могли наблюдать за работой ученых за перегородкой. «Мнимая прозрачность», — подумала Ирен и настороженно прислушалась к речи ведущего, пытаясь разобраться в направлении исследований действующих научных групп. Они прошли мимо стеклянных кубов, внутри которых механическая рука работала с образцами микроорганизмов, изучая возможность их приспособления к вакууму; широких спортивных площадок, на которых препятствия проходили не люди, а четвероногие роботы, готовящиеся к высадке на астероиды и неизведанные спутники; огромного тубуса спектрального телескопа, способного рассказать о составе далеких галактик и аномалий, вроде черных дыр и скоплений темной материи. За полтора часа прогулки группа не преодолела и пятой части станции. На очередном повороте посол Герц решила, что экскурсионный минимум делегация выполнила, поэтому под руку с советником Шекри и еще тремя дипломатами удалилась куда-то к лифтам. Ирен, Райнхард и еще десять человек были препровождены в небольшой выставочный зал, посвященный истории освоения космоса. Осязаемые и виртуальные модели космических кораблей на постаментах, подсвеченные синим светом, казались застывшими статуями на дне океана. У Ирен от их вида закружилась голова, особенно когда в нос ударил резкий запах, которому она не могла дать четкое определение. Похоже, где-то неподалеку располагалась химическая лаборатория, а может, так пах раствор, которым обрабатывались экспонаты выставки. Ирен обошла всю экспозицию по кругу. Решив, что самое время вспомнить о просьбе посла, она мрачно кивнула Райнхарду и указала на сопровождающего их мужчину-виритианца — тот взирал на делегатов, как на мушек в банке. — Чихоу, ана стажер, — обратилась к нему Ирен. — Вы не против, если я задам несколько вопросов? Мой коллега их вам переведет, если виританский язык — единственный язык, который вам доступен. Райнхард напрягся, уткнувшись в свой планшет. Сопровождающий нахмурился, не удостоив Ирен даже взглядом. Тонкие потрескавшиеся губы вытянулись в волнистую линию. — Столовая находится на кольце ближнего радиуса. Если надо, вам выделят маршрутный дрон. Мужчина ответил на языке СТ без малейшей запинки. Райнхард жестко усмехнулся. С уходом посла работники станции тут же сняли маски. Исчезли и любезность, и необходимость торгового наречия. — Нет, спасибо. Мой вопрос касался не еды. Я всего лишь хотела спросить, что находится в ядре станции? Лицо виритианца искривилось от удивления, далекого от натурального. Мужчина щелкнул пальцами и указал на Райнхарда. Переводчик неохотно выступил вперед, недовольно зыркнув на Ирен. — Уважаемый, я бы хотела узнать о том, что вы делаете в ядре станции, похожем на гигантский шар, — медленно, чуть ли не по слогам произнесла Ирен, сопровождая слова активной жестикуляцией. Райнхард перевел на торговое наречие, получив короткий ответ. — Там проводят испытания. Это Ирен могла понять и без переводчика, и без научного специалиста. — Какие конкретно, если не секрет? Райнхард уныло перевел и этот вопрос. — Говорит, что там находится аппаратура для суперкомпьютера рекордных мощностей. — Суперкомпьютер в космосе… Что же он вычисляет? — Все. — А конкретно сейчас? — Они пытаются создать математическую модель Большого Взрыва. Ирен улыбнулась виритианцу: — Но ведь это невозможно. — Полеты в космос тоже казались невозможными. — Подробности мне не расскажут, да? Райнхард помотал головой. — Как скоро вы научитесь с помощью этой модели предсказывать будущее? Через год или сто лет? Лицо мужчины смягчилось, и он довольно рассмеялся. — Желаю вам успехов! — искренне пожелала Ирен и добавила: — Знаете, от похода в столовую я бы все-таки не отказалась. Проводник подозвал один из дронов и дал тому пару команд. Ирен благодарно кивнула Райнхарду, когда вдруг заметила, что один из членов делегации бесшумно пробрался к выходу из зала, прячась в тенях экспонатов. Прищурившись, она прочитала имя делегата на пропуске: «Ньйо». — Что там? — удивленно покосился Райнхард на то место, где мгновением ранее была фигура делегата. — Ничего, — ответила Ирен, мысленно прибавив: «Просто некто по имени Ньйо, не слишком похожий на бульбитракийца, решил отбиться от группы». На ее лице снова возникла улыбка, на этот раз снисходительная, как бы говорившая: «Вы выбрали для поисков совсем не то направление, уважаемый Толькава». *** Адрис слышал весь разговор Ирен с сотрудником. Ядро, суперкомпьютер, взрыв, предсказание будущего — ему не нужно было повторять дважды, чтобы наметить курс к центру станции. Он скрылся из вида большей части выпуклых зрачков камер дронов, прошмыгнул в ближайшее ответвление коридора и вломился в первое же служебное помещение, которое заприметил по дороге к выставочному залу. В комнате стояли запертые на замки шкафы и ряды вешалок с защитными костюмами на случай радиационной и химической угрозы. Адрис быстро скинул с себя пропуск бульбитракийца и влез в прорезиненный балахон. Если и поймают, то хотя бы не свяжут его диверсию с имперским посольством. Переодевшись, он вышел обратно в коридор, где жужжал дрон, очевидно растерянный пропажей одного из делегатов. Адрис проигнорировал его и твердой походкой направился на поиски сквозного прохода на орбитальное кольцо, наиболее приближенное к ядру. Такой проход быстро нашелся — им оказалась небольшая капсула, утопленная в стену. Прямо на глазах Адриса капсула захлопнула дверцу за последним вошедшим пассажиром и с тихим хлопком исчезла, чтобы в следующую секунду появиться в тонкой кишке полупрозрачной трубки за пределами станции. В космосе вместе с другими такими же трубками она образовывала целую корневую сеть, связывающую гигантские кольца станции наподобие кровеносной системы. В следующую капсулу Адрис забрался еще с несколькими сотрудниками станции. Те не обратили на него никакого внимания, увлеченные спором. Полупрозрачная дверца мягко схлопнулась. Полосы света, рябью понесшиеся перед глазами, подсказали о начале движения, которое почти никак не ощущалось для пассажиров. Только выйдя обратно в коридор, Адрис почувствовал легкое головокружение, но и оно отступило, когда сквозь круглые иллюминаторы станции показался гигантский, абсолютно круглый шар с металлической блестящей поверхностью. Вокруг него в космосе парили множество челноков, а на поверхности даже можно было разглядеть парочку людей в скафандрах. — Предъявите разрешение на выход в открытый космос. Адрис не стал сбавлять шаг, завидев впереди охранников, вооруженных бластерами и шоковыми пистолетами. — Предъявите разрешение… Как заговоренные, они повторяли требование каждому встречному сотруднику. На этом Адрис мог бы успокоиться и отступить, попробовать забраться в ближайшие залы и лаборатории, чтобы поискать информацию о ядре. Но он уже загорелся идеей о том, чтобы выйти в космос. Адрис по привычке полез в карман за очками со встроенной камерой, но наткнулся только на сложенные в комок резиновые перчатки. Все электронные устройства у делегатов конфисковали еще при входе на станцию. Адрис знал, что это распространенная практика в учреждениях закрытого типа, но настроение все равно испортилось. Мало того, что снимать ядро было нечем, так еще и по прилете на Вирити его ждало нудное занятие по переборке внутренности электроники на предмет прослушки. Ведь работники станции вполне могли подложить делегатам прощальный подарок в виде записывающего устройства. Не дойдя до поста охраны, Адрис свернул в узкий проход слева. Весь его план строился на одной лишь вере в то, что научные станции проектируют те же разумные существа, что проектируют военные базы. На деле так оно и оказалось. Да и как могло быть иначе? Дойдя до конца прохода, Адрис уперся в тупик с запечатанными боксами. Вскрыв один, он увидел резервные скафандры и таблетку активации спасательных капсул и реактивных баллонов для передвижения в вакууме. — Вот и мой билет к ядру. Полностью экипировавшись, Адрис взмок, как если бы пробежал марафон. Спина стала противно липкой и чесалась при контакте с тканью и корпусом скафандра. Пальцы дрожали, едва справляясь с замками. Выход в космос был занятием еще похлеще, чем спуск под воду. Везде одно — никогда не знаешь, что и где тебя поджидает. — Эй, ты там, куда собрался? В проходе возник один из охранников станции в полном боевом обмундировании. Его голос приглушало защитное забрало шлема. Рука обманчиво свободно свисала вдоль тела, задевая ручку шокового пистолета на поясе. — Мне сказали эвакуационный выход проверить, — отозвался Адрис, перейдя на виритианский. Он поспешно ударил по кнопке рядом со скафандрами, чтобы открыть переборку шлюза и досрочно завершить бесперспективный диалог. Но дверь не шелохнулась, отрезав путь к отступлению. Адрис воздел руки к низкому потолку, произнося беззвучную молитву о том, чтобы удача была к нему благосклонна хотя бы дважды в стандартные сутки. — Проверки выполняются по графику, — продолжал вещать охранник, подходя все ближе и ближе. — Знаю. Но приказы обычно не обсуждаются. Адрис повернулся спиной к охраннику, чтобы внимательно осмотреть дверь и причину, по которой она застыла как вкопанная. Это было рискованно. Но ведь еще более рискованно было бы остаться с охранником один на один. — Вот видите, я пытаюсь открыть шлюз, а его заклинило. Это нарушение правил безопасности. Адрис заскользил взглядом по оранжевым флюоресцирующим меткам, обозначающим контуры двери, по надписи «Открыть при чрезвычайной ситуации». — Покажите пропуск. Охранник подошел к Адрису вплотную, так что стало слышно, как шипит воздух, взрезанный электричеством включенного шокового пистолета. — А я понял, чего не хватает. Чрезвычайной ситуации! Адрис сделал пару шагов навстречу охраннику и с силой толкнул его коленом в живот. Мужчина по инерции врезался в стену и, пошатнувшись, упал вниз. Его рука потянулась к рации на поясе. Адрис вовремя добавил еще один удар кулаком в менее защищенную боковую часть шлема. Тяжелая перчатка скафандра окончательно отправила охранника в нокаут, не позволив вызвать подмогу. Адрис подобрал бластер и пистолет, поочередно выпустил заряд и тем, и другим, целясь в панель рядом с дверью. Створка со скрежетом отворилась, а станцию прорезал вой сирены. Адрис виновато переступил через тело охранника и выскользнул в шлюзовое помещение. Тесный куб с прочными стенками и парочкой бойниц под потолком, сквозь которые проступала синева космоса. Адрис резко отвернулся от стекла. Космос никогда не казался ему подходящим местом для прогулок. Он на кораблях-то путешествовал только по необходимости, а уж в одном скафандре и вовсе никогда не пробовал. — Хоть бы это того стоило, — пробормотал он и потянул за рычаг, чтобы вручную загерметизировать отсек. Теперь оставалось только подойти к панели на противоположной стороне и открыть дверь в космос. Но Адрис не успел сделать и шага, как заметил краем глаза движение у входа, после чего повалился на землю от удара второго охранника, незаметно пробравшегося вслед за ним. Виритианец подкрался со спины, дезориентировал его и теперь взял в захват, намереваясь то ли задушить, то ли свернуть шею. Адрис захрипел, но бластер не выпустил. — Кто ты такой и что здесь забыл? — прокричал охранник ему в ухо. «Абзорберы душат, охранники душат. Ничего более изобретательного от жителей Вирити не дождешься», — мысленно рассмеялся Адрис. Охранник решил допросить его на месте вместо того, чтобы оглушить разрядом шокового пистолета. В этом была его главная ошибка. А еще он не учел тот факт, что на Адрисе был скафандр. Толстая прокладка материала на шее не позволяла сдавить гортань так сильно, как хотелось бы виритианцу. Поэтому Адрис вывернулся и с размаху опустил локоть в бок противнику. Свободной рукой ударил в живот и в шейный зазор. Охранник повалился на пол, успев подставить руки, чтобы смягчить приземление. Адрис навел на него бластер, растирая саднящее горло. — А теперь я спрошу: что за оружие вы прячете в ядре станции и как мне туда попасть? Охранник тщетно пытался отдышаться, не обращая внимания на дуло бластера. — Каюсь, с силой не рассчитал, — нервно бросил Адрис в ожидании ответа, увидев, как из-под шлема противника потекла тонкая струйка крови. — Катись ты… к Агре, — просипел охранник. — Ну я же по-хорошему спросил. Адрис тяжело вздохнул. Бить людей ему никогда не нравилось, но силу чаще уважали, чем словесные па. Адрис выстрелил из бластера в стену над головой охранника. Тот только невесело рассмеялся из-под забрала. Адрис склонился над поверженным охранником, чтобы продолжить увещевания. Но тут о себе напомнил поврежденный позвоночник. Несколько дней кряду Адрис ходил без трости, да и подводная рыбалка не прошла даром. Спину прострелило так сильно, что в груди сперло дыхание. Все тело свело судорогой, из-за чего он потерял концентрацию. Охранник не преминул воспользоваться моментом. Опрокинул Адриса навзничь, выбил оружие и придавил грудь коленом, не давая оторваться от пола. — Да кто ты такой? — потянулся он к шлему скафандра. Адрис слабо задергался в безуспешной попытке оттолкнуть от себя противника. Он чувствовал, как лоб покрылся испариной, а по коже забегали мурашки. Его охватила страшная паника. Но вовсе не из-за того, что охранник мог поймать его и раскрыть личность. Холод расползся от позвоночника к кончикам пальцев, когда Адрис снова увидел фрагмент черноты космоса в маленьком иллюминаторе шлюзовой комнаты под потолком. Ему показалось, что все звезды выцвели, оставив только непроглядную тьму, в которой изредка поблескивало забрало шлема охранника. В легких перестало хватать кислорода. Адрис собрался с силами, резко подтянул колено к груди и выбросил ногу вперед. Охранник повалился на бок. Адрис с трудом поднялся, подобрал бластер и пополз к рычагу, чтобы разблокировать шлюз. — Уходи отсюда, — прошептал, когда рука неуверенно легла на тугую рукоятку в стене. Он обращался к охраннику, который упрямо поднимался на ноги, чтобы снова вступить в атаку. — Попутчиков с собой не беру. У меня-то скафандр, а у тебя… Адрис никак не мог сфокусировать взгляд на виритианце, то и дело отвлекаясь на дрожащую руку. Он медлил, намеренно оттягивая момент, хотя время играло против него. — Нажимай, — легко согласился охранник. Адрис уставился на рычаг, как будто пытаясь сдвинуть его силой мысли. Воображение почему-то нарисовало картину того, как он нелепо вываливается в сумрак за пределы станции, как барахтается и как по инерции его относит все дальше и дальше в вязкую темноту. Во время погружения под воду на Тонгозере он знал, что на поверхности есть Ирен, которая сможет его вытащить. Но в космосе не будет совсем никого. Адрис мысленно оглянулся назад, с ужасом осознав, насколько нелепыми были его попытки исправить ситуацию. С уходом Ены он словно перестал видеть границы разумного и допустимого. Он, как напуганное пожаром животное, прыгал из стороны в сторону, чудом еще не обжегшись достаточно сильно. Страх гнал его вперед и в конце концов загнал в тупик, дав время отдышаться и принять решение. Адрис медленно снял руку с рычага. — Так ты трус? — усмехнулся охранник. Вдоволь насмеяться Адрис ему не дал: пустил разряд из шокового пистолета прямо в грудь. Тело с грохотом рухнуло на пол. — Просто у меня появилась идея получше. Адрис подхватил с пола шлем и пропуск охранника. *** — Не хочу показаться грубым, но ты слишком часто хочешь есть. В посольстве все время бегаешь в столовую, здесь… Может, тебе провериться? Мало ли какой паразит завелся. Ирен смерила Райнхарда многозначительным взглядом. — Ты зачем за мной увязался? Я тебя с собой не звала. В ходе диалога с сопровождающим группы Ирен внимательно следила за его реакцией на вопросы. Узнав о том, что она интересуется ядром, закрытой зоной, виритианец словно вздохнул с облегчением. Значит, переживать ему было за что. Еще в выставочном зале Ирен почувствовала резкий химический запах. Мысль о том, что он доносился из лаборатории или склада, она отмела сразу. Систему вентиляции не стали бы конструировать подобным образом. Следовательно, пахучее вещество хранили в непредназначенном для этого месте. Странное обстоятельство для серьезного предприятия вроде научной станции. Так, поход в столовую стал лишь предлогом, чтобы незаметно осмотреться и разузнать, в чем тут дело. Следуя за маршрутным дроном, Ирен поглядывала наверх, отмечая направление труб воздуховодов. Райнхард, решивший составить ей компанию, был явно лишним. Но сказать об этом прямо Ирен не могла. — Скучно мне там стоять с остальными, — попытался оправдаться Райнхард. — Боялся, что снова заставят работать? — Ирен озвучила более вероятную версию происходящего. Райнхард обиженно надулся, но спорить не стал. Ирен же продолжила осматривать коридоры, пытаясь прикинуть, как именно устроена станция. Очевидно, системы жизнеобеспечения, гоняющие воздух и воду по трубам, располагались ближе к центру, во внутренних радиусах, расходясь по периферии сетью капилляров. По идее, источник запаха мог располагаться в любой точке узла на пути от центра к выставочному залу. Вот только система сообщающихся сосудов была бы крайне ненадежна: стоит только разлить что-то в одном помещении, как запах перекинется на все помещения внешнего радиуса. Из-за этого экосистемы каждого яруса должны были отделяться друг от друга фильтрами и защитными перегородками. А это значило, что источник запаха сконцентрировался где-то на внутреннем радиусе, недалеко от систем жизнеобеспечения, нагонявших воздух, и столовой, куда они как раз направлялись. Помимо Райнхарда был еще один отвлекающий фактор — дрон. Облепленный глазками камер, он громким жужжанием напомнил о своем присутствии и присутствии невидимых наблюдателей, которые следили за каждым шагом гостей на станции. — А ты не знаешь, сколько имперцев здесь работает? — поинтересовалась Ирен, провожая взглядом спешащих навстречу сотрудников. Ей казалась заманчивой идея заручиться поддержкой у соотечественника, чтобы узнать больше о работе центра. — Тысяча, может, две. Но настоящих имперцев здесь точно нет. — И что это значит? — Что значит, что значит… Значит, что все собравшиеся здесь — изменники и предатели. Ирен недоуменно покосилась на Райнхарда, покрасневшего от злости. Такой палитры эмоций она еще никогда не видела на его лице. — В империи урезали бюджет, финансирование науки снизилось, началась утечка мозгов. Ученые забрали семьи и сбежали сюда, за границы империи. — Но они все еще граждане Рамоссонии, которые работают на союзной научной базе. — Формально — да. Неформально — они уже давно стали потребителями благ цивилизации Вирити. Уверен, каждый из находящихся здесь имперцев с позором прячет свой флаг. А как иначе? Вирити кормит их всех, предоставляет жилье, работу, социальные пакеты в конце концов. Вот они теперь и встают перед виритианскими властями на задние лапки в ожидании очередной подачки. Ирен от волнения едва не порвала пропуск на шее, пока мяла его в пальцах. Исходя из рассказа Райнхарда, научная станция практически никак не контролировалась империей, хотя и считалась союзной территорией. Вот что имела в виду посол Герц, когда говорила об отсутствии рычагов воздействия на орбитальную базу. Даже если Рамоссония и внедрила сюда своих людей для наблюдения, то какова была вероятность, что они не переметнулись на сторону Вирити, соблазнившись предложенными условиями? Если так, то спутник по сути был слепой зоной для империи — здесь могли происходить любые махинации и эксперименты. Ирен вспомнила склизкую тушу абзорбера, клеймо с числом «17». Генетические вмешательства находились на строгом контроле организаций по борьбе с мутациями. Вряд ли комиссия одобрила бы подобный проект. В таком случае орбитальная станция казалась идеальным местом не только для имперских беженцев, но и для любителей незаконных опытов над животными. — Рамоссония должна провести здесь проверку, — прошептала Ирен, надеясь, что сенсоры дрона не смогут уловить смысл фразы в окружающем шуме. — Должна, но не может. Мы с Вирити дружбу строим, забыла? Без веского повода нельзя просто так устраивать облавы. Иначе как император Рай продолжит вещать с трибуны о доверии и союзе? Ирен недовольно поджала губы. Условности. Везде были одни условности — иллюзии, которые держали в подчинении тех, кто следовал негласным правилам, и развязывали руки тем, кто пользовался ими ради собственной выгоды. Ирен с силой сжала кулаки. Все, как в том воспоминании из детства с плачущим ребенком, звуками выстрелов и мягким звоном, заставляющим стискивать зубы до скрипа. Маршрутный дрон зажужжал совсем рядом, действуя на нервы. — Сколько нам еще идти? — спросила Ирен. На сенсорном экране управления дрона всплыла надпись: «2 стандартные минуты». Ирен кивнула — самое время было свернуть с маршрута. Райнхард остановился рядом, скучающе постукивая носком ботинка. Ирен наклонилась к магнитному замку кроссовок, сделав вид, что поправляет его. Дрон выжидающе опустился на один уровень с ее головой. Ирен затаила дыхание, примеряясь, после чего резко разогнулась, угодив локтем в самый центр следящего устройства. Дрон жалостливо пискнул. Индикатор над одной из камер полыхнул красным и потух. Лишившись одного «глаза», дрон завис на одном месте и выдал неутешительное заключение: «Дальнейшее следование по маршруту невозможно, дождитесь сотрудника». Ирен потерла ушибленный локоть, но в целом осталась довольна произведенным эффектом. — Ты чего делаешь? — Райнхард испуганно заозирался. Сцена поломки дрона успела привлечь внимание. — Ничего. Точно так же, как разработчики дрона ничего не делают со скоростью его реакций. Не успела она договорить и изобразить достаточно расстроенное выражение лица, как над головой взвизгнула сирена. Вслед за ней послышались стандартные инструкции по эвакуации. Ирен слушала сигнал тревоги с замиранием сердца — вот она, идеальная возможность беспрепятственно порыскать по станции. Все складывалось настолько удачно, что она ни на мгновение не задумалась о том, из-за чего возникла угроза жизни сотрудникам станции. Но раз воздух и свет все еще были, значит, и время на прогулку у нее тоже есть. Ирен обернулась к Райнхарду: — Думаю, теперь техник вряд ли скоро сюда придет. Райнхард вцепился в свой планшет, прижав к груди, словно испугался, что Ирен может разбить и его в придачу к дрону. — Может, лучше все-таки кого-нибудь подождем? — Возвращайся на внешний ярус. Что-то случилось здесь, в центре. — А что будешь делать ты? Ирен сделала вид, что не расслышала слабое возражение, и сорвалась с места. Строгого плана у нее не было и быть не могло. Она не представляла, что ей откроется за поворотом: столовая или складское помещение, или толпа охранников, которая спровадит ее обратно к дрону, а то и вовсе к посольскому БШМК. Каково же было ее удивление, когда за поворотом оказался тупик, сплошная стена. Ирен снова посмотрела вверх на систему вентиляции. Те воздуховодные трубы, которые вели ее от самого помещения выставки, выходили прямо в комнату за стеной. Слабые отголоски съестных запахов столовой доносились в противоположной стороне. Ирен лихорадочно соображала, что делать дальше. Возвращаться обратно к дрону и Райнхарду, чтобы искать обходной путь, было плохой затеей. Оставался единственный выход — попробовать подобраться к источнику запаха со стороны столовой. Ирен развернулась и пошла навстречу яркому свету и гоготу, обычно предвещавшим открытые общественные пространства. Совсем скоро сплошные стены оборвались огромным помещением с выгнутыми потолками и десятком полупрозрачных ярусов. На каждом из них располагались столы, отделенные друг от друга звукоподавляющими перегородками. Конвейерные ленты выдачи, гигантские мягкие ленты жидкокристаллических экранов, закрученных в спирали. Ирен с удовольствием задержалась бы здесь. Но ей навстречу несся поток разумных существ, готовящихся к эвакуации. В поисках лазейки Ирен увидела слева от входа в столовую санитарные комнаты и многообещающее узкое ответвление вдоль них. Она сорвалась с места, получив несколько толчков под ребра. Влетела в узкий проход, но тут же упала, споткнувшись обо что-то твердое. Коленки обожгло тупой болью. Ирен кое-как поднялась, обнаружив, что свалилась прямо на ряды роботов-уборщиков, припарковавшихся у станции подзарядки. Уже не так бодро она прошла коридорчик насквозь, оказавшись перед чередой герметичных дверей. У каждого отсека стояли по двое охранников в шлемах и спецкостюмах, предназначенных для выхода в открытый космос. Ирен вовремя затормозила и вжалась спиной в стену прохода, чтобы не попасться на глаза. Даже в отсутствие маршрутного дрона она могла утверждать, что попала прямо к системам жизнеобеспечения станции. Что еще могли охранять с такой же тщательностью? В истории было полно примеров, как из-за недосмотра управляющих космические станции выводились из строя диверсантами, которые проникали к системам подачи воды и воздуха. Кто-то их просто ломал, кто-то прибегал к более извращенным методам, подсыпая органические яды и соли тяжелых металлов. Стоя в двухстах метрах от сердца станции, Ирен вдруг поняла, что если ее найдут, то с легкостью могут принять за одного из таких диверсантов. И посольский иммунитет ей вряд ли поможет. Она судорожно выдохнула, почувствовав, как вспотели ладони. Из-за непрозрачных шлемов охранников казалось, что они давно заметили ее и теперь выжидали момента, когда она выйдет из укрытия, чтобы сорвать с пояса бластер и сделать выстрел. Ирен осторожно попятилась назад. Как бы ее ни разъедало желание найти разгадку происходивших странностей, бросаться грудью на амбразуру она не собиралась. Вот только, отступая, Ирен забыла про роботов-уборщиков. Снова зацепившись за одного из них, она упала, но на этот раз роботы тревожно запиликали, поднимая шум. Ирен живо вскочила на ноги, пытаясь понять, как успокоить металлических букашек, но те словно с ума посходили: трещали и звенели наперебой, отваливаясь от длинного корпуса зарядной станции. Сквозь этот шум пробились тяжелые шаги в конце прохода. Охранники не стали пропускать мимо ушей поднявшийся гвалт. Ирен рвано выдохнула, уже не надеясь, что сможет от них оторваться. Но тут ее осенила мысль. Она ударила по ближайшей зарядной станции, вынуждая оставшихся в ячейках роботов выскользнуть к ней под ноги. Затем прошлась по остальным станциям, пиная их ногами. Роботы отваливались, пищали и устремлялись куда-то за спину по полу, потолку, стенам, прямо навстречу охранникам. Ирен выиграла время, но все еще чувствовала себя загнанным зверьком: сзади за ней увязалась погоня, спереди ее поджидала толпа эвакуирующихся сотрудников. Пока она бежала по ответвлению коридора, успела трижды проклясть свою идею. Четвертый раз Ирен отругала себя, когда вернулась к санитарным комнатам и лоб в лоб столкнулась с еще одним охранником. Тот схватил ее за плечо и резко дернул к стене. — Тихо, — послышалось из-под шлема. Охранник спиной загородил Ирен от толкавшихся сотрудников станции и преследователей, которые вышли из коридора, отбиваясь от усиков-щеточек роботов. Ирен затаила дыхание, растерянно глядя на свое отражение в забрале шлема «спасителя». Ей хватило пары секунд, чтобы перевести дыхание и осознать, что преследователи благополучно удалились в противоположную сторону. Сразу после Ирен присогнула ногу и толкнула схватившего ее охранника коленом в живот. Тот выпустил ее и согнулся пополам. — Свои, — хрипло прошипел он, — свои. — Адрис? — с сомнением переспросила Ирен. — Нет, просто любитель острых ощущений. Ирен едва не рассмеялась от облегчения. Так вот чем он занимался все то время, пока они с Райнхардом наворачивали круги по станции. Ирен зловеще улыбнулась и подтолкнула Адриса обратно к коридору с роботами. — Хорошо, что вы уже нагулялись, а главное обзавелись нужным костюмом. Надо осмотреть помещения рядом с системами жизнеобеспечения. — Кому надо? — Адрис протестующе уперся рукой в стену, не давая Ирен сдвинуть себя с места. — Здесь приказы раздаю я, а не вы, уважаемая Осоко. Поэтому я приказываю пройти вместе со всеми ко внешним радиусам и не мешаться под ногами. Что вы вообще здесь забыли? Ирен зло прищурилась. — Я занимаюсь делом. А вот что делаете вы, сказать затрудняюсь. — Я разбираюсь с тем, что виритианцы прячут в ядре, — ответил Адрис, нервно оглянувшись на толпу сотрудников, выходящих из столовой. — Ищу... ищу обходные пути, — запнулся он. — Не уверена, что в ядре есть на что смотреть. — А я не уверен, что около генераторов будет на что смотреть. — Вы мне не верите? Хорошо. Ирен обошла Адриса и направилась к проходу. — Куда вы? Хотите, чтобы вас вышвырнули из посольства за такую выходку? — донеслось вслед. — Да уж скорее бы, — пробормотала себе под нос Ирен, не останавливаясь. Адрис нагнал ее и снова вцепился в плечи, развернув лицом к себе. — Вы полезны, только пока имеете доступ в посольство. Так что не стоит рисковать. — Но вы-то, любитель риска, отказываетесь. Адрис громко выдохнул и наклонился к Ирен, едва не коснувшись ее лба шлемом. — И вот вы снова со мной спорите. — Спорю, потому что вы не особо продвинулись в своих поисках. А теперь злитесь, что ничего не нашли. Кроме, конечно, повода выпустить пар. Ирен подула на выбившуюся из прически прядь волос и указала на кровавые подтеки на форме, снятой с чужого плеча. — Напомню, что вы бежали сломя голову от роботов-уборщиков и охранников, когда я вас встретил, — уточнил Адрис, не желая признавать поражение. Ирен нахмурилась, всем своим видом демонстрируя, что не согласна с такой интерпретацией. Она хмыкнула и упрямо повернулась в сторону генераторов систем жизнеобеспечения. — Подождите, — из-под шлема Адриса послышался стон, — что я должен найти? *** Ирен шла рядом с Адрисом, поправляя чересчур большой костюм химической защиты. Она настояла на том, чтобы вернуться к системам станции вместе и как можно быстрее. Адрис согласился — вернее, просто вздохнул и что-то проворчал себе под нос, — но с условием, что Ирен переоденется и избавится от атрибутов посольского служащего. — Вы не знаете, из-за чего тревогу объявили? — спросила она, перешагнув через заплутавшего робота. — Нет, не знаю. Может, какой-нибудь идиот задел сигнализацию. Вот воду и взбаламутили. Ирен пристально посмотрела на Адриса, но шлем не позволял разглядеть его лицо. — Я бы волновался о другом. Что мы все-таки ищем? Если окажется, что тратим время впустую… — Ну, вы-то потратили время с пользой. Из-под шлема снова послышался тяжкий вздох. — То-то же. Доверьтесь мне сейчас. Ирен первой вышла к герметичным дверям блоков жизнеобеспечения, привлекая внимание поредевшей охраны. — Объявлена тревога. Ищем утечку, — пробасил из-за спины Адрис. Один из охранников молча вытянул руку. Адрис передал карту пропуска, полученную в ходе схватки у шлюза. После проверки охрана так же молча расступилась, позволив Ирен и Адрису зайти в первую дверь. Ослепительно яркий белый свет и гул вращающейся турбины сначала дезориентировали их. Только когда глаза привыкли к освещению, Ирен с Адрисом смогли оглядеться по сторонам и убедиться, что затевать поиски здесь не просто сложно, но еще и опасно. Шипение труб охлаждения, обжигающий пар, сотни заполненных работниками станции переходов между гигантской турбиной в центре и платформой у входа — все это заставило Ирен и Адриса остановиться в нерешительности. — Мы ищем запах. Резкий запах, — шепнула Ирен. Адрис стянул шлем, глубоко вдохнул воздух и тут же закашлял. — Вонь здесь стоит жуткая, как вы и хотели. Ирен тоже сняла защитную маску и принюхалась. — Запах не тот. Адрис раздраженно постучал по двери, чтобы охранники выпустили их обратно. — Не тот, — передразнил он. Ирен недовольно зыркнула на него и надела маску обратно. Одна комната, вторая, третья, четвертая, турбины, насосы, фильтры — они с Адрисом прошлись по каждому помещению, попадая в гигантские цеха, похожие на производственные. Везде что-то шипело, горело, плавилось, остужалось, гремело и осыпалось. — Ну? — спросил Адрис на выходе из последней комнаты. Ирен задумчиво развела руками. Может, она в принципе слишком большое значение придала запаху? Тем более сейчас, окунувшись в разнообразие ароматов систем жизнеобеспечения, она уже не была уверена в том, что вообще сможет вспомнить, каким был именно тот запах с выставки. — А я знал, что мы только напрасно тратим время. — Это была лишь гипотеза, — буркнула Ирен, в очередной раз вернувшись в коридор к охране. Пока Адрис вдохновенно отчитывался по выдуманной проверке, Ирен подняла голову вверх, чтобы снова взглянуть на расположение воздуховодных труб. Если в коридорах металл корпуса был тусклым и потертым, то здесь часть труб, пролегавших вдоль дальней стены коридора напротив отдела систем жизнеобеспечения, выглядела так, словно их недавно меняли. Опустив взгляд ниже по стене, Ирен увидела пазы еще одной механической двери. — Мы еще не все осмотрели, — вмешалась она в монолог Адриса и указала рукой на потайной проход. Охранники молча переглянулись между собой, как бы спрашивая друг у друга на что-то разрешение. В итоге один из них отделился от взвода, подошел к стене и приложил тонкую металлическую пластину электромагнитного ключа. Дверь плавно подалась вперед и откатилась в сторону, обнажив тускло освещенное помещение. Ирен и Адрис осторожно шагнули внутрь, разглядывая длинные ряды стеллажей, заставленные доверху контейнерами. — Странно, что нам даже не попытались возразить, — шепнула Ирен, когда они достаточно далеко отошли от входа, где их могли подслушать. — Может, объявленная тревога сыграла свою роль? Хотя в случае с вами призыв к эвакуации дал обратный эффект, — Адрис не стал упускать возможность снова пожаловаться, словно до сих пор не мог смириться с тем фактом, что отправился не один, а в компании. Ирен пропустила замечание мимо ушей и провела рукой по ближайшему контейнеру в поисках маркировок. — Думаете, это просто сырье для поддержания работы турбин? — Думаю, мы наконец-то на правильном пути. В голосе Адриса снова затеплился хорошо знакомый Ирен азарт. Мужчина снял шлем и поддел крышку одного из контейнеров. Ирен заглянула ему через плечо, различив надпись «Космо-Осмо». Перед глазами тут же промелькнула крыша клуба, заваленная коробками с таким же логотипом. Адрис тогда сказал, что это марка питательных напитков лэзгри, пришельцев, расселившихся вблизи всей границы Ближнего Космоса и постепенно мигрировавших к центру. Насколько Ирен помнила, лэзгри всегда сопровождал приторно-сладкий запах бульона, который они пили. Она тоже сорвала с головы маску и принюхалась. Горький, с легкой кислинкой, разъедающий слизистую аромат тут же обжег гортань. Запах с выставки. Без единого намека на сладость. Ирен наклонилась к контейнеру и взяла в руки непрозрачную бутыль с бульоном. Адрис терпеливо наблюдал за ней, не вмешиваясь. Ирен вскрыла крышку, оторвала защитную пленку и заглянула в проделанное отверстие. На дне бултыхалась темная жидкость с зеленоватым отливом. Ирен без лишних слов передала бутыль Адрису. — Коприт, — заключил тот. — И как давно лэзгри пьют топливо вместо планктона? Ирен хотела выдвинуть гипотезу, но тут услышала стук сапог возле входа в хранилище. Обернувшись назад, она встретилась лицом к лицу с дюжиной вооруженных охранников и непрозрачной металлической маской, украшенной метеоритными осколками и иллидиевыми вставками. Похоже, по их с Адрисом души пожаловал сам Торговый Конгломерат. ---------- Глава 9. Сделка, праздник и голова Глава 9. Сделка, праздник и голова Деньги — не главное в жизни. За руги и торговые лиги не купишь счастья. Скажите это торговцам Конгломерата — и вам плюнут в лицо, а сразу после попытаются продать самую обыкновенную тряпку, чтобы вытереть плевок. В мире Конгломерата правил капитализм, напополам с принципиальностью и полнейшей беспринципностью в зависимости от условий сделки. Торговцы были абсолютными властителями космических маршрутов, компаний межзвездных грузовых перевозок и служб доставки. Но за выгодное положение в свое время они заплатили высокую цену. Еще совсем недавно, пятьдесят лет назад, на рынке разразилась крупная торговая война за передел сфер влияния. Конечно, ни о каких полномасштабных сражениях с применением оружия речи не шло, но «несчастных случаев», приводивших к смерти владельцев компаний, хватало. Тогда-то в сфере торговли и возникло негласное правило о ношении маски, которая позволяла ее обладателю хоть несколько стандартных часов почувствовать себя свободным разумным существом, а не мишенью для конкурентов. В торговой войне победу одержали восемь лидеров крупнейших компаний, которые заключили союз, объявили себя Конгломератом и объединились против мелких и частных предприятий. К концу периода затишья они поглотили практически все, до чего смогли дотянуться их длинные руки и лапы. Рамоссония пыталась выступать против монополии Конгломерата, опасаясь роста цен, особенно в топливной сфере. Однако начавшаяся Хаская война отвлекла империю от мониторинга рынка. Поэтому уже в 1024 году по новому летоисчислению Конгломерат стал единственным поставщиком коприта, выкачиваемого из метеоритов Дальнего Космоса. Торговцы стали отдельной расой, которая стоила того, чтобы подробно ее изучить. Однако прямо сейчас, стоя между узкими рядами потайного хранилища перед торговым представителем с его свитой, Ирен думала только о том, как бы побыстрее сделать ноги. — Что-то я не помню вас двоих в составе специального отряда охраны, — донеслось из-под маски. Ирен стало дурно от измененного фильтрами голоса. Она слышала о том, что разрешение на сокрытие лиц для членов Конгломерата порой ударяло им в голову настолько, что лишало всякого представления о понятиях морали и чести. Маски торговцев словно наделяли их владельцев иммунитетом, давая почувствовать, что такое настоящее беззаконие. Конечно, Совет Конгломерата старался следить за тем, чтобы отдельные члены общества не слишком подрывали его авторитет. Но торговец, стоявший сейчас в проходе, явно никаких санкций от Совета не боялся. — Мы не из охраны, — тихо произнесла Ирен. Адрис рядом недовольно цокнул, но подниматься не спешил, все еще удерживая в руках бутыль с копритом. «Выступление начните с обезоруживающего честного факта. Так вы зададите нужный тон беседы, — пронесся в голове отрывок лекции Ены. — Сразу после не упускайте инициативу и постарайтесь прямо заявить о том, что уже сделали и что только собираетесь сделать». — Мы из делегации посольства, — Ирен вытащила свой настоящий пропуск, — проводили здесь проверку, чтобы понять мотивы убийства консула Ены Ноулон. — Ну и как, успешно? — ехидно поинтересовалась маска. — Да, раз мы стоим здесь под дулом бластеров, — улыбнулась Ирен, разводя руками. «Хорошая шутка — отличный повод разрядить ситуацию. Не забудьте после завладеть вниманием и перейти в очередное наступление. Здесь уже можно применить грубый метод угроз». — Очевидно, вы используете станцию как перевалочный пункт для нелегальных поставок коприта, замаскированных под партию напитков. Налоги и таможенные пошлины на такой товар меньше, а значит, вы можете обеспечить цену ниже рыночной. Куда бы вы ни ввозили коприт таким способом, это незаконно. Так что вас ждут разбирательства с полицией. Не стоит усугублять ваше положение попытками угрозы жизни двум представителям Рамоссонии. Ирен призывно махнула рукой, вполне довольная своей обличительной речью. Вот только маска в ответ лишь рассмеялась. — А теперь послушай меня, «стажер», — прочитал наемник на пропуске Ирен, — что мне мешает расстрелять вас обоих на месте прямо сейчас, а после выкинуть ваши тела в космос? На станции ведь была объявлена тревога. Мало ли что с вами могло произойти? Грубый метод угроз торговец применил без всякого захода на шутку. Хотя перед этим и посмеялся от души. — Вам может помешать только закон о запрете насилия в отношении разумных существ и еще один закон о запрете на посягательства на жизнь и здоровье посольского служащего пунктов 1.3 и 9.107. Маска снова залилась смехом, а Ирен почувствовала, что этот раунд переговоров она проиграла. Припугнуть законом можно было лишь тех, кто ему следовал. — Если это все, то готовьтесь стрелять по моей команде… Адрис, молча сидевший на корточках, развернулся лицом к шеренге охранников, выпрямился и метнул в них бутыль с копритом. Подчинившись рефлексу, выработанному на тренировках, охранники сделали несколько выстрелов по бутыли, что и стало роковой ошибкой. Адрис, избавившись от импровизированного снаряда, повалил Ирен на пол, подмял под себя и увлек под ближайший стеллаж. В эту же секунду помещение вздрогнуло от хлопка. В ушах раздался дребезжащий звон. Лицо обдало жаркой волной вспыхнувшего пламени. Кто-то истошно закричал. Запахло паленой плотью и пластиком. Ирен с трудом открыла слезящиеся от гари глаза, увидев склонившегося над ней Адриса. — Это было смело, но глупо, — выдохнул он ей в лицо. — Я старалась выиграть вам время. — Вот как? Я всегда знал, что дипломатия только на это и годится. Все решения так или иначе принимают люди с бластером. Ирен дернулась в попытке подняться, но Адрис не торопился выпускать ее из кольца рук, по-прежнему прижимая к полу. — Из-под стеллажа — ни ногой, иначе прибьют на месте. А теперь давайте двигать к выходу, — скомандовал он и только после этого аккуратно расцепил замок рук на голове Ирен, призванный защитить ее при падении и взрыве. Ирен перевернулась на живот и по-пластунски поползла под полками стеллажа вслед за Адрисом. Прямо сейчас она готова была без всяких пререканий сделать все, о чем он попросит, лишь бы убраться подальше от жара пожара и искаженного смеха наемника. — Потушите огонь и перекройте вход. Не дайте пламени попасть к системам жизнеобеспечения, иначе мы все взлетим на воздух. Среди треска огня и стенаний обожженных охранников пробился голос торговца-наемника, раздававшего приказы. Эффект неожиданности, устроенный Адрисом, угрожал вот-вот сойти на нет. Но и заветный выход из хранилища уже можно было разглядеть в клубах сизого дыма впереди. — Последний рывок, — прохрипел Адрис. Он ловко выскочил из-под полки, рывком поднялся на ноги и оказался между створок двери с бластером на изготовку. — Давайте, — махнул он. Ирен потерла рукавом лицо, смахивая копоть и пот, и устремилась навстречу Адрису. Ноги подгибались, едва слушаясь. Руки цеплялись за соседние стеллажи. Слишком медленно. — Стоять! Пронзительный крик и стальная хватка на запястье. Ирен испуганно смотрела на оплавившуюся маску торговца и его руку в прожженной насквозь перчатке, из-под которой проглядывали красные волдыри ожогов. Она попыталась вырваться, но тот резко подтянул ее ближе к себе. — Стоять. В этот раз оклик предназначался Адрису, пытавшемуся выцелить голову торговца, прятавшегося за телом Ирен. — Не дергайся, Толькава. По лицу Адриса прошлась трещина удивления, но рука с бластером не дрогнула. — Я знаю, кто ты. Хозяин просил передать тебе «привет» при встрече. Он предвидел, что мы встретимся. Хозяин никогда не ошибается. Ирен сглотнула и тут же стиснула зубы от боли в вывернутой руке. На Адриса она старалась больше не смотреть, едва улавливая суть произнесенных торговцем слов. — Кто твой хозяин? — Если скажу его имя, испорчу сюрприз. Торговец задрожал всем телом. Смех стал булькающим. Ирен замутило, а на лбу выступила испарина. Огонь все еще полыхал, устремляясь к верхним полкам. Искры падали вниз, слепя глаза и прожигая одежду вместе с кожей. Контейнеры должны быть устойчивы к огню. Но что, если коприт внутри них достаточно разогреется? — Катился бы ты обратно к своему хозяину и передавал от меня предложение встретиться лично, вместо того чтобы трусливо прятаться и запугивать угрозами шавок вроде тебя. Ирен слабо дернулась, проверяя, насколько сильной была хватка торговца. Руку снова обожгло болью. Но Ирен почувствовала, как торговец сместил центр тяжести на левую ногу. Она поразительно хладнокровно констатировала: если достаточно сильно пнуть торговца в опорную ногу, то можно будет выиграть несколько секунд, чтобы вырваться из захвата. Стрелять снова в окружении бутылей с копритом он не станет. Значит, у Адриса появится возможность захватить торговца живьем. Ирен кивнула самой себе, соглашаясь с планом. Тело протестующе заныло, а кровь предупреждающе застучала в ушах, как бы напоминая о риске. «Делай, что должно», — напутственные слова матери, произнесенные накануне отлета на Вирити, стали замыкающим звеном пускового механизма внутри Ирен. Она осторожно шагнула назад, врезавшись в торговца, и пнула его в колено. Хватка ослабла, рука свободно повисла вдоль тела. Ирен сделала три шага вперед, не отводя взгляда от лица Адриса. Она сумела рассмотреть кроваво-красный росчерк на щеке рядом с ухом, подпаленные брови и ресницы, испещренные сетью капилляров белки глаз. Грудь защемило от странного чувства дежавю. В голове снова возник тихий мелодичный перезвон металлических трубочек, который неожиданно оборвали два выстрела. Ирен зажмурилась и заткнула уши, чтобы избавиться от мерзкой какофонии. Когда она открыла глаза, на пороге хранилища возникли новые фигуры. Они что-то закричали, оттолкнув их с Адрисом к выходу. Неожиданно накатившая слабость заставила ноги подкоситься. — Свои, — шепнул ей на ухо Адрис. *** Адрис задумчиво тер ладонь там, где еще недавно была корка запекшейся крови. Своей или чужой — он не разобрался, продолжая шкрябать кожу ногтями. Полусидя на столе в пустующем кабинете орбитальной станции, он покачивал ногой, задевая края ящиков с тихим стуком. Периодически Адрис вздрагивал, растерянно хлопал себя по бедру в поисках бластера, но вспоминал, что его отобрали, и продолжал нервно стучать ногой до следующего приступа кратковременной амнезии. — Хозяин… хозяин. Иногда к стуку добавлялось бормотание. Адрис раз за разом прогонял сцену в хранилище, пытаясь воспроизвести по памяти каждое слово торговца в маске. Кто знает, сколько бы еще он просидел в таком состоянии, если бы в кабинете не появился человек. Им оказался седеющий мужчина с живыми чертами лица, прямым длинным носом и таким выражением во взгляде, словно ему только что рассказали анекдот, над которым неприлично смеяться вслух. Одет он был в ничем не примечательные штаны и куртку, из-за чего окружающие приняли бы его за обычного пилота дряхлого суденышка, зарабатывающего на жизнь межпланетной перевозкой грузов в обход компаний Конгломерата. Единственной деталью, не вяжущейся с общим образом, была походка — слишком чопорная, угрожающая перейти в чеканный шаг, каким меряют площадь на параде солдаты. Адрис склонил голову набок, наблюдая за тем, как мужчина устраивается на столе рядом с ним, игнорируя кресло. — Мы знакомы, кажется? — Да, сержант Толькава. Мужчина все никак не спешил улыбаться, хотя кожа вокруг глаз покрылась сеткой морщин, заставляя его взгляд смеяться. — Ваш голос. С ним я знаком точно. Капитан Миро? — выдохнул Адрис, лениво отдавая честь. Мужчина также лениво ответил на это приветствие. — Есть такая проблема у командующих судами. Никто не знает их в лицо. Выйдем на награждение к императору, так он и будет стоять, не зная, кому орден вручать, пока мы что-то не скажем. — Ваш космический корабль не назову, но вы управляли Третьей Основной эскадрой Рамоссонии, взяв на себя полномочия командира в битве при Атласе. — Да, и, очевидно, сделал я это очень зря. Раз теперь сижу здесь с тобой. Адрис виновато почесал макушку. Битву при Атласе он помнил отчетливо. Многих офицеров после нее разжаловали, в том числе его самого. Как-никак, первый крупный промах империи после победоносной Хаской войны. В поисках путей перехвата власти Конгломерата над путями добычи и перевозки топлива Рамоссония попыталась вторгнуться на нейтральные территории Атласа и захватить власть, взяв в заложницы хозяйку территорий. Но потерпела неудачу. Чтобы не давать конфликту развитие, император Рай заявил, что имперский флот вступил в битву по собственной инициативе, без его прямого приказа, что, конечно, было ложью. — Знатно нас тогда подставили, да? — капитан Миро пригладил усы. — Что может быть хуже для солдата, чем оказаться осужденным за самоволку, окончившуюся смертью товарищей? Ладно, это дела минувших дней. Адрис почувствовал, что Миро сказал далеко не все, что хотел. — Вы сейчас работаете в контрразведке? — уточнил Адрис, окончательно лишив капитана возможности вернуться к обсуждению битвы при Атласе. — Да, стараюсь. — И как вам? — Адрис соскочил на пол, заложил руки за спину и наклонился влево-вправо, разминая спину. — Выглядите хорошо. Так сразу и не скажешь, что снятие вас с должности командующего кораблем оказалось наказанием. — Работенка грязная, если честно. Людей под трибунал и пытки отправляю. Но и этим кто-то должен заниматься. Адрис непроизвольно вздрогнул. Смешливое выражение лица Миро никак не подходило к его словам. Адрис мало что слышал о капитане, когда тот служил во флоте. Еще меньше знал, что Миро представлял собой, попав в контрразведку. — Как вы здесь оказались с отрядом рамоссонских бойцов? — Адрис наконец задал мучивший его вопрос. — Посол Герц решила обеспечить себе и посольской делегации страховку на всякий случай. Мы дежурили неподалеку. Узнали о том, что тревога сработала, и решили проверить. Как оказалось, не зря. — Не поверю, что вы так быстро облазили всю станцию, забравшись в блок систем жизнеобеспечения. — Ох, Адрис, — вздохнул Миро, — мне говорили, что ты взбалмошный, но чтобы еще и дотошный… Мы связались с посольской делегацией, убедились, что все в порядке, но тут нам сообщили о пропаже двоих служащих. Сначала я нашел одного, переводчика Райнхарда, а тот уже указал направление, в котором сбежала его подружка. Ну а дальше мы услышали взрыв и вышли к складу. Адрис качнулся с пяток на носки, кивая головой. — Хотелось бы наконец услышать благодарность за спасение твоей шкуры. — Скажу, когда увижу Ирен Осоко. — А-а, с твоей потеряшкой все в порядке, — Миро махнул рукой. Адрис недоверчиво вздернул бровь. — Я бы переживал за собственную участь. — Что вы имеете в виду? — Ну как же, разведчик Толькава был послан на планету Вирити для сбора сведений о перемещении кораблей Конгломерата и независимых планет. После убийства Ены Ноулон ему было приказано свернуть деятельность и отбыть на Зори. Прямой приказ он решилоспорить , — это слово Миро особо подчеркнул, как и последующие за ним, —остался на планете, так еще иперестал выходить на связь. — Я… — Оправдания послушаю позже. А теперь о главном: почему ты оказался здесь в окружении охраны и наемника торговцев? И почему рядом с тобой была стажер Осоко? — Ирен вывела нас по запаху на склад, где хранился коприт. Так мы узнали, что наемник Конгломерата при поддержке рабочих станции маскировал топливо под поставку продуктов для лэзгри, чтобы экономить на пошлинах и обходить процедуру получения сертификации. Уверен, тут же они это топливо и обрабатывали. В общем, вы сами видели тот склад, а значит, понимаете, о чем я... Но это не все. У меня есть фотографии и координаты острова посреди Тонгозера, который наверняка тоже задействован в этой цепочке. Видимо, его использовали как промежуточный пункт перед отправкой груза в космопорт. Я все посчитал: там недалеко до линии судоходства танкеров, — Адрис прерывисто глотнул воздух, торопясь закончить мысль, пока Миро его не перебил. — А еще мошенники вывели геномодифицированных животных для охраны острова и своих кораблей на планете. Уверен, монстров создали здесь, в научных центрах. У меня есть фотографии и кровь тех тварей. Не с собой, конечно… Адрис повысил голос, едва не перейдя на крик. Миро эти спутанные объяснения явно не вдохновили. Он тяжело вздохнул и спросил: — Почему не связался со штабом и не послал доклад? — Не смог. Станция межпланетной связи вышла из строя. Бывшего связного в посольстве убили. — Это все отговорки, Адрис. Не будь этих обстоятельств, ты бы все равно никого не поставил в известность. Посол Герц ведь тоже не в курсе твоих происков? Адрис счел этот вопрос риторическим. И вообще, он готовился давать уточнения по поводу своей версии о реализации нелегальной схемы провоза топлива, а не выслушивать упреки. — Я знаю, чего ты добиваешься, сержант — признания, прощения за прошлый промах. Но это не значит, что теперь можно устраивать стычки с вооруженным отрядом и тащить за собой под огонь гражданских. — Миро прикрыл глаза, как будто беседа с Адрисом клонила его в сон. — Многие ребята сейчас корячатся, чтобы снова оказаться при дворе императора. Я сам в похожем положении. — Да-а? — многозначительно протянул Адрис. Он бы не назвал их положение «похожим», раз Миро общался с послом Герц и координировал отряды рамоссонских бойцов. В то же время ему, Адрису, вручили только значок и оружие, прежде чем дали напутственный пинок в сторону Вирити. — Речь сейчас не об этом, — Миро скрестил руки на груди. — У меня приказ доставить тебя на Зори. Штаб хочет лично выслушать твои объяснения. При мысли о возвращении в столицу вдоль позвоночника прокатила ледяная волна. Адрис испуганно оглянулся на дверь, всерьез думая над тем, чтобы дать деру. Вот только что-то ему подсказывало, что просто так его со станции уже не выпустят. Адрис достал из кармана значок разведчика и со звоном бросил на стол. — Думал, меня поблагодарят за раскрытие преступления. А вы вместо этого угрожаете? Можете арестовать меня прямо здесь и сейчас за невыполнение приказов. Но только дайте поговорить с Ирен Осоко и наемником Конгломерата. Миро мягко улыбнулся, оторвавшись от края стола. Он завел руки за спину и расставил ноги на ширине плеч, чем окончательно выдал военную выправку. — Уже хочешь увидеть двоих? Сначала волновался только за девушку, а теперь просишь поболтать с наемником. Зачем? — Следы заметаю, — огрызнулся Адрис, услышав в вопросе подозрение. Миро склонил голову, не перестав улыбаться. Он подобрал со стола брошенный значок разведчика, покрутил его в руках. — У меня широкие полномочия. Хотел бы заключить под стражу и отправить на первом же транспортнике на Зори — давно бы сделал это без лишних свистоплясок. Адрис с надеждой посмотрел на Миро, ясно осознав, что может получить в его лице союзника, а не врага. — Я таких мальчишек, как ты, хорошо понимаю. Самовлюбленность, вера в собственную исключительность. А уж в военной форме с бластером наперевес вы наверняка чувствуете себя героями. М-да, а еще говорят, что детям полезно сказки читать. Адрис закатил глаза. Сначала его отчитывал брат, теперь Миро. Но уж лучше так, чем наручники, конвой и трибунал на Зори. — Несмотря на все явные недочеты, я все-таки не могу не отметить, что ты трудишься на благо Рамоссонии. Да, с косяками, но трудишься. Жаль будет терять такихбойцов раньше времени. — Если вы позволите, я проведу расследование и соберу нужные улики для доказательства подпольного провоза топлива, — оживился Адрис, постаравшись зацепиться за маячившую возможность. — Э нет, расследование по делу о коприте — теперь моя прерогатива. У тебя грубоватый почерк. Взять хотя бы маневр с бедолагой-бульбитракийцем по имени Ньйо, — Миро похлопал Адриса по плечу, — он наверняка еще дрожит от страха. Видел бы ты, с каким видом он сообщал нам о том, что подпустил к делегации незнакомца. Адрис развел руками, мол так ему и надо, будет в следующий раз умнее. Ньйо волновал его сейчас меньше всего. Миро и его желание захапать расследование себе напрягали гораздо сильнее. — Капитан, хочу напомнить, что все материалы по делу были собраны мной. Не вами, — попытался возразить Адрис. — Пока ни я, ни штаб никаких материалов не видели. Да и ты не в том положении, чтобы возмущаться. Адрис недовольно прищурился: Миро только что объявил о том, что заберет себе все лавры в случае успеха расследования. А значит, сержант Толькава по-прежнему останется в разряде неудачников, откуда и до изменников империи недалеко. Миро заметил, как помрачнел Адрис, поэтому поспешил заверить: — Я упомяну тебя в докладе императору как участника операции по захвату злоумышленников. За это будь спокоен. Постараюсь не отдать на съедение штабу в столице. Адрис с досадой скрипнул зубами. Этого было мало. Ему предлагали довольствоваться объедками с чужого стола, тогда как он хотел сидеть за ним наравне с другими. — Я не могу вернуться на Зори. Пока не могу. — А кто тебя спрашивает? — капитан Миро пощелкал пальцами. — Не дуйся, подвернется тебе еще шанс проявить себя. Я помогу, все-таки мы собратья по несчастью. Оба попали в ту дрянную заварушку вокруг Атласа. Адрис почувствовал дрожь в пальцах, когда те по привычке скользнули к гравировке на циферблате часов. Он злился, что Миро пришел на все готовое, не запачкав руки, тогда как ему пришлось собирать тумаки. Адрис хотел было продолжить возмущаться, но решил, что в этом случае Миро только посмеется и снова назовет его ребенком. — Если действительно хотите помочь, сделайте вид, что мы с вами не встречались. У меня на Вирити остались незаконченные дела. — Это еще какие дела? — Миро снова щелкнул пальцами и снисходительно посмотрел на Адриса. Тот молчал, не собираясь давать конкретный ответ. Миро разгладил куртку на груди, словно примеряясь, куда повесит будущий орден. — Ладно, Адрис, отплачу тебе добром на добро. Как только вернешься на Вирити, передашь мне материалы по делу. Собери все: и про остров, и про эксперименты. Ну а я буду считать, что тебя здесь не видел. Искал-искал — и не нашел. Адрис криво улыбнулся и добавил: — У меня еще одно условие. Дайте поговорить с наемником Конгломерата. Выражение лица Миро утратило мягкость. Он неодобрительно качнул головой. — И вот ты снова просишь о единственной встрече, но уже не с девушкой, а с наемником. Через несколько минут Адрис уже был на выгоревшем складе. В помещении стоял удушающий запах паленого пластика. От стен по-прежнему исходил жар, поэтому по лбу покатились соленые капли пота. Адрис попросил капитана Миро не присутствовать при его разговоре с наемником. Тот легко согласился, оставшись в коридоре с дежурившими имперскими бойцами. Вот только Адрис был уверен, что Миро оставил на складе камеру, благодаря которой мог видеть и слышать всю беседу. — Как тебя зовут? — Адрис хлопнул в ладони, привлекая к себе внимание фигуры в маске. — Мое имя тебе ничего не даст. Наемник сидел, прислонившись спиной к стеллажу. Обе его руки были прикреплены наручниками к металлическому остову полок. Голова безвольно висела на груди. Хлопок заставил наемника зашевелиться и поднять глазницы оплавленной маски на посетителя. Адрис заметил, с каким трудом ему дается каждое движение. — Я нечасто стреляю по людям. А когда все же делаю выстрел, всегда попадаю в цель. Адрис с мрачным удовлетворением увидел две жженые раны на ноге наемника, чуть ниже колена — плата за угрозу жизни Ирен. Маска глухо рассмеялась, со звоном запрокинув голову на стеллаж за спиной. — Ты меня не убил, потому что хочешь знать больше о хозяине, да? В его голосе послышались истеричные ноты. Казалось, наемника одновременно и пугала, и радовала сложившаяся ситуация. — Я тебя не убил, только потому что знаю тех, кто справится с этим лучше меня. — Тогда зачем ты пришел, Адрис Толькава? Адрис пожал плечами, сделав вид, что не догадывается о причинах своего поступка. На самом деле все внутри него содрогнулось от ужаса: маска действительно знала, кто он. Адрис молча подошел к наемнику и несильно надавил сапогом на простреленную голень. Маска захрипела, попытавшись вырваться. Адрис подавил приступ тошноты и усилил давление. — Все вы в Конгломерате одинаковые: за деньги готовы глотки грызть и по головам идти. Ты тварь в большей степени, раз отбился от своей стаи, чтобы срубить куш побольше. Вам все равно, кому сбагрить товар: хоть имперцам, хоть пиратам, хоть убийцам. Из-за таких, как вы, войны и разгораются. Адрис наконец убрал сапог, позволив наемнику с облегчением повалиться обратно на стеллаж. — Ты не задал… ни одного вопроса, — с обидой просипел он. Адрис досчитал до десяти, после чего снова надавил на голень наемника. — У вас большая сеть. Имперские ученые на станции, которые помогают с обработкой коприта и упаковкой. Вдобавок к ним люди на Вирити, на острове посреди Тонгозера, которые занимаются хранением и отправкой товара. А есть такие, как ты, которые убивают тех, кто знал слишком много. — Адрис достал из кармана пластиковую фотографию Ены, которую с недавних пор всегда носил при себе, и продемонстрировал наемнику. — Эта женщина тебе знакома? Ты ее убил, потому что она, побывав на станции, догадалась о ваших махинациях? Наемник только сипло хрипел. — Знаешь, что с тобой сделают за убийство имперского консула? И никакой Конгломерат тебе не поможет. Адрис стиснул зубы, еще несколько минут слушая вой наемника, наблюдая за тем, как его тело бьется в конвульсиях от боли. — Нет, — коротко вскрикнул он. Адрис тут же ослабил давление, дав наемнику возможность высказаться. — Я никого не убивал… Тетку эту впервые вижу. На большее наемника не хватило. Но Адрис был доволен и тем, что тот опроверг только часть с убийством Ены. Значит, связь лаборатории на станции и туманного острова на Вирити он установил верно. — Самого главного ты так и не сказал, — вкрадчиво произнес Адрис, присев на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с глазницами маски. — Конгломерат этого так не оставит, — выплюнул с презрением наемник, — вы ворвались с оружием на чужую территорию и безосновательно удерживаете представителя… Адрис с сожалением покачал головой: — Нет, это не то, что я хотел услышать. Он уже приготовился возобновить пытку, но наемник протестующе замотал головой. — Хочешь знать про хозяина? Я сам про него ничего толком не знаю… Хозяин не говорит со мной лично. — Чего он хочет? — Справедливости. Адрис скептически улыбнулся. — А справедливость, само собой, требует денег. — Его больше интересует коприт, чем деньги. Адрис вопросительно склонил голову набок, но наемник ничего пояснять не стал. — А с каких пор у торговцев Конгломерата появились хозяева? Я думал, вы народ свободный. — Я никому не служу, — выплюнула маска. — Мы с хозяином партнеры. — И какие у вас условия сделки? Наемник предпринял попытку отодвинуть простреленную ногу подальше от Адриса, но этим только спровоцировал очередной приступ боли. — Условия сделки, — повторил Адрис. — Хозяин придумал использовать станцию как перерабатывающий завод. Здесь есть и оборудование, и люди с компетенциями. Он же показал мне остров на Вирити и дал своих людей, чтобы обеспечить защиту. — А ты тогда зачем был нужен? — Я направлял суда с копритом в обход перерабатывающих заводов Конгломерата сюда, к Вирити, и следил за всеми процессами. За это получал процент с продаж, а хозяин — часть топлива. Адрис довольно цокнул. Теперь все прояснилось. Таинственный хозяин решил обеспечить себя топливом и для этого нанял жадных до денег работников. — Ты узнал все, что хотел? — решил напомнить о себе наемник. — А теперь отпусти меня. Если поможешь выбраться отсюда, дам долю от выручки. В Рамоссонии же разжиться нечем? Адрис презрительно поморщился. Но наемника это не смутило. — Ты уже заключал подобную сделку. Работать с черным рынком тебе не впервой. Адрис нервно сглотнул. Наемник знал слишком много для обычного посредника. — Это тебе твой хозяин рассказал? — Да, он всю твою подноготную знает… — Тогда он знает, что с преступниками я сделок больше не заключаю. Наемник устало отклонился назад, громыхнув наручниками. Из-под маски на шее, возле самого уха, показалась крошечная татуировка разорванных колец. Все тот же знак, что и на куртке убийцы, и на форме людей с патрульных лодок на озере. — Что это значит? — Адрис ткнул пальцем в символ, но наемник не ответил. — Что это? — К вопросу он прибавил тычок в простреленную ногу. Наемник затрясся, но сумел выдавить из себя угрозу: — Надеюсь, однажды хозяин убьет тебя, но перед этим заставит мучиться… Он захлебывался слюной от возбуждения и наверняка мог бы продолжать тираду и дальше, но Адрис схватил его за грудки и с силой впечатал в стеллаж. — Что у тебя за метка? Это метка твоего хозяина? Зачем он убил Ену? Голлианца Келли тоже он отправил на тот свет? Наемник то ли застонал, то ли засмеялся, радуясь, что смог вывести Адриса на эмоции. — Как мне найти этого хозяина? Адрис снова ударил наемника о стеллаж. Торговец словно этого и добивался. Он дернул наручники, и те, как по волшебству, упали на пол, освободив руки. Взмах, металлический блеск и свист рассекаемого воздуха. Адрис не успел толком удивиться, как вдруг почувствовал острую боль в районе живота. Он отшатнулся назад, поднялся на ноги. Опустил голову вниз и увидел рукоять ножа, всаженного глубоко в плоть ниже грудины. Адрис схватился за ближайшую полку, повис на ней, но тут же оказался сброшен на пол наемником. — Ты давно должен был умереть. Так любит повторять хозяин. Адрис ощутил, как пульсирующая боль расходится от живота по всему телу. В ушах задребезжало, как если бы в черепной коробке кто-то заводил неисправный двигатель. Картина перед глазами подернулась пленкой. «Почему Миро не вмешивается? Почему его люди оставили наемнику оружие?» — отстраненно подумал Адрис, глядя на закрытую дверь склада. — Твой хозяин дурак, раз решил… убить того, кто уже давно труп. Адрис с трудом ворочал языком. Он внезапно осознал: наемник правда его прикончит. Если только… Единственным оружием в помещении был нож, торчащий из живота. Если он достаточно быстро вытащит его… — У хозяина далеко идущие планы. Твоя смерть — лишь один из пунктов. Наемник нагнулся над телом Адриса, распластанным на полу, и ударил в бок. Из глаз полетели искры. Вдоль всего корпуса словно прошел электрический заряд. — Похоже, имперские друзья не спешат тебя спасать? Наемник тоже заметил, что Миро и его люди предпочли остаться в стороне, поэтому не спешил завершать начатое. Адрис попытался оторвать лопатки от пола, но наемник одним ударом повалил его назад. Адрис тяжело дышал, морщась от каждого движения грудной клетки, отзывавшегося болью в районе колотой раны. Он знал: каждая секунда промедления приближает его к тьме забытья. Поэтому, когда наемник занес ногу для очередного удара, Адрис выдернул нож и выставил его перед собой. Перед глазами поплыли пятна, но помутненное зрение не помешало лезвию угодить прямо в бедро наемника. Тот осел на пол рядом, но сдаваться не собирался. Он с рычанием бросился на Адриса, целясь кулаками в лицо, ребра. Адрис вцепился в рукоять оружия мертвой хваткой, боясь выпустить. — Передавай привет хозяину, — процедил он и ударил ножом куда-то в район темного расплывчатого пятна, в которое превратилась фигура наемника. *** Адрис щурился от яркого света, не в силах пошевелиться или закрыть глаза. Он перестал понимать, что происходит. В какой момент ситуация вышла из-под контроля? А была ли она вообще когда-то ему подконтрольна? Этот философский вопрос Адрис решил изучить после того, как найдет, чем промочить горящее от сухости горло. — Хэ-э, — вырвалось изо рта вместо членораздельной речи. Взгляд зацепился за капельницу и странную вибрацию огней света над ним. — О, а вот и наш герой проснулся. В поле зрения возникло смеющееся лицо Миро. Адрис сжал руку в кулак, представив, как сминает лацканы его мундира вместе с недоулыбкой. — С реакцией уже все хорошо, как погляжу? Я знал, что тебя так просто не проймешь. Адрис, не в силах ни подняться, ни сказать что-либо в ответ, просто гневно смотрел на Миро. — Ну-ну, ты же умный малый. Так что должен был смекнуть, что к чему. «Ты отобрал мое дело и стоял в стороне, когда наемник пытался меня убить. Что из этого я должен был понять?» Адрис надеялся, что Миро прочтет эти слова по его лицу. — Вопрос с копритом и научной базой мы закроем. Одна проблема — наемник. Конгломерат быстро бы вытащил его из-под суда и надзора. А значит, правосудие вряд ли бы его настигло. Потом мы бы снова с ним встретились и попытались наказать. Конгломерат снова бы его вытащил. И так по кругу. Понимаешь? Адрис клацнул зубами, стараясь повернуть голову на негнущейся шее. — У вас с наемником получился неплохой разговор, как я понял? Ты получил информацию, наемник — слабую надежду на спасение, — Миро махнул окровавленным ключом от наручников, — между вами случился конфликт, который позволил миру избавиться от лишней швали. И Конгломерату по этому поводу будет вряд ли что сказать: их наемник напал первым, а ты просто защищался. Если даже нам что-то и захотят предъявить, так Адрис Толькава давно уже числится в черных списках Рамоссонии. Возвращаться на Зори ты отказался, а значит, терять тебе нечего. Одним грешком больше, одним меньше. «Ты свалил на меня часть своей грязной работы?! — Адрис беспомощно задергался. — Ты избавился от наемника моими руками!» — Не злись, как я понял, его смерть была в твоих интересах. Кажется, он обмолвился о чем-то, что ты силишься от всех скрыть. Адрис замотал головой, не желая признавать правду в словах Миро. «Наемник мертв. Его в самом деле убил я?» — порывался он спросить, но только часто заморгал, пытаясь добавить четкости размывшемуся силуэту капитана. — Мы на одной стороне. Хочешь ты того или нет... Мы могли бы работать вместе. «Катись к Агре», — промычал Адрис. Похоже, это Миро разобрал, потому что нахмурился и добавил: — Я мог бы оставить тебя истекать кровью рядом с наемником. Охота мне было ради тебя дергать военного хирурга? — Он потер глаза, коснулся усов. — Я хочу сдержать слово. На Зори тебя не потащу, отправлю на Вирити с парой своих ребят. Ты соберешь все, что у тебя есть по делу о коприте, отдашь им — и мы квиты. Только не думай меня обмануть — о последствиях ты наверняка догадываешься. Адрис уже не знал, как еще показать свое презрение Миро. Особенно когда руки и ноги до сих пор не слушались. — Молчание — знак согласия. Пока мои люди будут искать зачинщиков безобразия на станции, ты, видимо, будешь искать «хозяина» на Вирити? У тебя с ним личные счеты? Адрис бы ответил, если б мог. Но он сам с трудом понимал мотивы хозяина, делового «партнера» убитого наемника. Миро тем временем положил рядом с головой Адриса значок разведчика. — Это тебе пригодится. На Зори я что-нибудь про тебя совру, но ты здесь не раскисай. Следи за обстановкой и продолжай посылать отчеты. Ты же еще хочешь вернуться в строй? Да и мне будет что почитать перед сном. — Миро отдал честь. — Уничтожь всех своих врагов здесь и возвращайся в столицу победителем. У тебя будет четырнадцать стандартных дней. Если за это время не случится чуда и ты не придумаешь, чем впечатлить столицу, я прилечу лично, каждую нору проверю, вытащу тебя за шкирку и заберу на Зори для ответа. Адрис перестал дергаться, уже недоуменно глядя на Миро. Но тот больше ничего не сказал и беззвучно исчез из поля зрения, оставив наедине с белым тошнотворным светом. Через какое-то время послышались гул и скрежет. Тело качнуло из стороны в сторону. Адрис наконец понял, где он — на корабле, который только что взлетел, включив поочередно двигатели и стабилизаторы. Постепенно к Адрису начала возвращаться чувствительность, а с ней и боль. Он смог подняться и сесть на кушетке только с третьей попытки. Оглядевшись вокруг, понял, что находится в старом медблоке. Об этом свидетельствовали пустой хирургический стол и проржавевшие крышки боксов из-под просроченных медикаментов. Адрис надеялся, что ничего из этих банок не попало к нему в организм. Хотя он не удивился бы, если бы узнал, что Миро в целях экономии воспользовался местными запасами. Адрис осторожно коснулся холодного пола голыми ступнями, схватился за стену и побрел к выходу. Дверь из комнаты легко открылась, выведя в коридор, заканчивающийся капитанской рубкой, где сидели двое незнакомых пилотов. Адрис заметил в лобовом иллюминаторе знакомую синеву озер Вирити. Не Зори. Он с облегчением вернулся назад, в свою каморку. Приподнял края нетканой медицинской рубашки и осмотрел рану на животе, края которой были аккуратно сшиты. Затем прошел к санитарной комнате, где наткнулся на зеркало и миниатюрный умывальник. Включив свет и посмотрев на свое отражение, Адрис ужаснулся: лицо было испещрено красными подтеками запекшейся крови, похожей на шрамы. Руки выглядели ничем не лучше. Адрис сдавленно выругался. Миро вряд ли обманул, когда сказал, что он действительно убил наемника. Адрис плохо помнил этот момент. Видимо, животный инстинкт самосохранения сработал и без прямой команды мозга. Однако от этого Адрису легче не стало. Наоборот, он даже успел пожалеть, что наемник так и остался для него безликой маской. Для Адриса, прошедшего через битву, убийство наемника не было первым. Но оно стало первым после долгого перерыва. Поэтому организм отреагировал на него как на последствия интенсивной физической нагрузки после продолжительного отдыха — тошнота, слабость, жалость к себе и обещание больше никогда не повторять. Адрис тщательно растирал лицо ледяной водой и думал над поступком Миро. — Это все из-за него. Он виноват. Адрис с силой врезал кулаком по стене рядом с умывальником, задребезжавшим от удара. — Видите ли, он капитан контрразведки. Значит, ему теперь все можно? Еще один удар в стену. И еще. — Трус. Адрис остановился, глядя на свое отражение уже без следов крови. Стены тесной санитарной комнаты корабля давили на плечи и виски. Он злился, потому что нехотя признавал: Миро в чем-то был прав. Конгломерат быстро бы вытащил наемника из тюрьмы. Если не официально, то окольными путями, подкупом. С большой вероятностью наемник продолжил бы заниматься черным рынком, помогать хозяину. Но самое главное — его осведомленность о темных делах Адриса в прошлом, а значит, и о темных делах империи, никуда бы не исчезла. Адрис все никак не мог выбросить из головы слова наемника о том, что ему не впервой заключать сделки с черным рынком. Эта фраза возникла не на пустом месте. Ведь битве при Атласе предшествовали нелицеприятные события, связанные и с копритом, и с черным рынком. Находясь в тяжелом финансовом положении после Хаской войны, Рамоссония была готова на риск и теневые сделки — лишь бы обеспечить топливом корабли. Адрис тогда лично выступил с инициативой обеспечить незаконный оборот коприта для империи. Он разработал амбициозный план по краже топлива прямо на местах разработки астероидов Дальнего Космоса. С этого проекта и началась его карьера разведчика. В общем-то, на нем и закончилась, потому что красть коприт из-под носа его владельцев оказалось гиблой затеей. Иначе Адрис не очутился бы на Вирити. Ручка умывальника с щелчком отвалилась и упала на пол. Адрис неожиданно осознал, что был ничем не лучше убитого наемника. Единственное, что их отличало: Адрис крал для империи, наемник — для себя и хозяина. Но сути дела этот факт не менял. — Не может быть… Адрис продолжил наощупь искать уже не существующую ручку умывальника. Империя не могла позволить, чтобы информация о воровстве коприта просочилась за ее пределы. Скандал перечеркнул бы репутацию, написанную кровью бойцов. Поэтому о проекте знали только штаб на Зори и сам император. По крайней мере, так думал Адрис до сегодняшнего дня. Откуда наемник знал о проекте? И кто этот треклятый хозяин? Вот два вопроса, которые мучили Адриса больше, чем проигрышная сделка с Миро. В любом случае хозяин все еще бродил по Вирити, желая Адрису смерти. Убийца Ены здравствовал. Значит, настоящий бой был впереди. И этого боя подсознательно он старался избегать, ища лазейки, чтобы безнаказанно вернуться на Зори. Вот только теперь, оказавшись прижатым к стенке, Адрис отступить уже не мог. После умывания он переоделся в оставленный комплект виритианской одежды. У изголовья кушетки подобрал значок разведчика, сверкнувший красным пламенем птицы рамос, и трость, оказавшуюся не такой удобной, как его собственная. Уже собравшись на выход из медблока, Адрис заметил еще одну вещь, наверняка оставленную Миро, — нож наемника из метеоритного железа. Помедлив, забрал и его, спрятав в голенище сапога. Молчаливые пилоты на мостике корабля на все расспросы Адриса ответили только то, что они скоро прибудут в космопорт Вирити и что посольская делегация прилетит сюда же, но с задержкой в несколько часов. Как только корабль приземлился и открыл шлюз, Адрис захромал к камерам хранения, откуда достал свое пальто. Накинув его на плечи, вернулся к пилотам. — Передайте Миро, что он… Хотя нет, вы такое точно не передадите. Лучше скажу лично при встрече. С этими словами Адрис демонстративно достал из карманов пальто пластиковые свертки пленки с фотографиями документов, острова и абзорберов и свалил их кучей в руки одного из пилотов. Со стороны никто бы не подумал о том, что только что совершилась передача секретных данных. Оставив позади удивленных пилотов, Адрис поплелся обратно к зданию космопорта. Здесь он уселся в углу на скамье ожидания вместе с остальными пассажирами. Адрис выбрал место так, чтобы видеть пропускной пункт на входе. Ему нравилось следить за тем, как разумные существа проходят сквозь двойные двери, растерянно озираются и поочередно вздрагивают, когда мощный голос дежурной охраны просит их пройти на досмотр. Все по-разному относились к процедуре. Кто-то взволнованно принимался стягивать с себя рюкзаки и сумки, выворачивать карманы, снимать часы и браслеты, кто-то прямо пер напролом, заставляя рамку металлоискателя недовольно дребезжать в унисон с командами охраны, кто-то куксился и демонстративно-вызывающе кидал чемоданы на ленту, кто-то игриво скидывал с себя верхнюю одежду и с поднятыми лапами и улыбкой проходил сквозь кордон. Адрис с неподдельным интересом провожал взглядом каждого, чему-то ухмыляясь. Он пытался отвлечься от мрачных мыслей, но долго так продержаться не смог. Вскочил на ноги, стукнув тростью, и заходил кругами вокруг скамеек. Глянув на время на электронном табло, Адрис напряженно свел брови, ища заветное название посольского корабля «Рихтер». — Ну где же ты? *** Ирен усиленно терла лоб, стоя перед послом Герц в одном из коридоров орбитальной станции. — Вы уверены? — Да, — Ирен пришлось третий раз подтвердить правдивость рассказанной истории о коприте. Посол цокнула и отвернулась к иллюминатору, постукивая каблуком. Ирен тоскливым взглядом проводила очередного служащего станции, мчащегося по направлению к блоку систем жизнеобеспечения. После того, как Ирен пришла в себя после пожара на складе, ее тут же подняли на ноги и позвали на личную беседу с послом. Все произошло настолько быстро, что ей даже не дали толком узнать, что случилось, куда увели Адриса и что за люди ворвались на станцию. — Не понимаете, что происходит, — констатировала посол. — Если честно, то вряд ли здесь найдется разумное существо, которое ответит точно. Ирен обхватила себя руками за плечи, постаравшись спрятать ладони в длинных рукавах платья. После жара на складе она не могла избавиться от озноба, бьющего мелкой дрожью. До сих пор не могла поверить в то, что выбралась живой и невредимой из-под огня и выстрелов. Но ни страх, ни напряженное лицо посла не могли лишить ее чувства эйфории, вызванной успехом разгадки тайны станции. — Как только вы отыскали тот тайник… — Я просто шла на запах, следя за системами вентиляций и… Посол Герц подняла руку, сигнализируя, что повторять рассказ заново не надо. — Рада, что вас не задело. Повезло, что службы Рамоссонии прибыли вовремя. Ирен кивнула, не став спорить. На самом деле ей повезло встретить Адриса, который помог проникнуть в блок жизнеобеспечения и придумал, как отвлечь наемника Конгломерата и его людей. — Это была опасная затея. Говоря о наблюдении, я имела в виду анализ обстановки, а не активные действия, которые закончатся перестрелкой и пожаром. Не думайте, что впредь буду поощрять подобные выходки. Но не могу не признать, что добытая вами информация сейчас как нельзя кстати. Ирен снова кивнула, как бы извиняясь и выражая согласие. Если посол докажет сговор сотрудников станции с торговцами черного рынка, то президент Вирити наверняка захочет ускорить подписание нового договора о сотрудничестве с Рамоссонией, лишь бы империя не копала глубже в поисках других промахов его политики. — Давайте договоримся, уважаемая Осоко, что вас на том складе не было. Службы Рамоссонии действовали самостоятельно, получив наводку и заранее узнав о том, что найдут. Вся операция была четко скоординирована и согласована. Так мне будет проще объяснить публике, что случилось. — Да, поняла вас, — быстро ответила Ирен. Она была рада уйти в тень. — И еще. С вами на складе больше никого не было? Ирен постаралась расслабить плечи и посмотреть послу прямо в глаза. — Только охрана станции и наемник… В коридоре послышались чьи-то шаги. Ирен обернулась, увидев советника Шекри. Судьба была к ней благосклонна, избавив от необходимости сочинять что-то еще, прикрывая Адриса. — Посол Герц, — начал советник на ходу, — от нашей контрразведки пришла полная информация: всех, кто был на складе, задержали. Сейчас идет допрос, но связь с рабочими научной станции кое-кто уже подтвердил. На верхушку этой схемы вряд ли удастся выйти быстро. Но если это кто-то из Конгломерата, Вирити постарается за них заступиться. Посол наметила улыбку: — Конечно, виритианцы не выдадут нам торговцев. Уверена, они первыми получали неплохой процент от выручки черного рынка. И только Рамоссония оставалась в стороне. Мы поставляли им дешевую рабочую силу в виде ученых-беженцев и их семей, но при этом не получали ни руги. Как вы думаете, кто-то компенсирует нам наш процент с этих продаж? Советник Шекри заметил Ирен и подмигнул ей: — Надо спросить у Кориолана, он-то точно разбирается в том, что нам причитается по праву. Ирен почувствовала себя лишней, однако не спешила оставлять советника и посла наедине. — Кстати, начальник станции уже рвет и мечет. Ищет вас, чтобы заявить о том, что империя не имела права вводить вооруженный отряд, — на этих словах глаза советника Шекри засияли в предвкушении схватки между послом и директором. — Его послушать, так мы вообще лишние в этой части сектора. Можем прямо сейчас собирать вещи и лететь обратно в Рамоссонию. Посол сцепила руки за спиной и гордо выпрямила шею. — Возвращайтесь с Осоко на корабль и отдыхайте. Разговор здесь предстоит долгий. Советник Шекри махнул Ирен, предлагая больше не задерживать посла. — Я думала, всю делегацию эвакуировали, когда сработала тревога, — несмело сказала Ирен, когда они отошли достаточно далеко. — Так и есть. Всех погрузили на «Рихтера». Но посол Герц честно ждала вас с Райнхардом. Видели бы, как она волновалась за вас двоих. Ирен удивленно покосилась на Шекри, не веря, что посол была склонна к проявлению подобных чувств, но тот был абсолютно серьезен. — А уважаемый Ньйо уже на корабле? — Ньйо… Какой Ньйо? Из пресс-службы? Так его и на станции не было. Или я ошибаюсь? — Нет, — Ирен зябко повела плечами, опасаясь встречаться взглядом с Шекри, — нет, не ошибаетесь. — Если вам есть чем поделиться, обращайтесь ко мне или к послу, — мягко добавил советник, явно обеспокоенный реакцией подопечной. Когда на горизонте показался «Рихтер», Ирен едва ли не бегом взбежала по трапу в салон корабля. Она прошла вдоль рядов пассажирских мест, пока не увидела Райнхарда. Переводчик дремал, прижавшись лбом к стеклу иллюминатора. На соседнем кресле лежал его планшет, на экране которого все еще горели термины и формулы справочника. Ирен погасила планшет, переложила его на выдвижной стол и тихо уселась рядом, заботливо приглушив свет лампочек над головой. Райнхард проспал всю дорогу. Ирен все время просидела с закрытыми глазами, гадая, куда пропал Адрис. Не мог же он бесследно исчезнуть посреди космоса? Когда двигатели корабля затихли и посольские служащие дружной гурьбой повалили на площадку, Ирен растолкала Райнхарда и потащила за собой к выходу. Переводчик сонно хлопал глазами и даже бормотал что-то про то, что рад снова видеть Ирен. — Что в итоге случилось на станции? Хотя нет, не отвечай! Советник Шекри попросил не вдаваться в подробности. Особенно в ту часть, где ты сломала дрон и сбежала... А я ведь говорил, что не надо идти одной... Сколько шума поднялось, — он пытался что-то говорить, но в порыве зевнуть проглатывал половину слов. — Советник Шекри наверняка теперь обвинит меня в том, что я за тобой не углядел... Да, обвинит, все-таки я твой старший коллега. Ирен промолчала, а про себя усмехнулась. Что-то ей подсказывало, что советник Шекри сейчас меньше всего думал о наказании для них с Райнхардом. Досмотр, визг металлоискателей, камера хранения, знакомое давление наушников на шее — она словно включила обратную перемотку видео, записанного с утра в этом же месте. Только город и небо за стеклами космопорта почернели, как после наложения фильтра. Из входных дверей доносились порывы ароматного ночного воздуха. Поток разумных существ, желающих улететь с Вирити, значительно усилился по сравнению с утренними часами. Предъявляя документы и расставляя подписи, Ирен все никак не могла дождаться момента, когда выйдет на улицу и легкие окатит холодной бодрящей волной, отголоски которой доносились через весь зал ожидания. Закончив с формальной частью оформления поездки, Ирен отошла в сторону, к электронному табло, чтобы дождаться Райнхарда и вместе отправиться назад в посольский городок. Но тут она ощутила, как кто-то осторожно коснулся ее плеча. Прямо как в первый день прилета на Вирити. Поэтому первой мыслью было: — Ена… Ирен обернулась, но, конечно, никакой Ены и в помине не было. Только Адрис в виритианской одежде, застывший как памятник. Ирен испытала такое облегчение, что даже забыла что-то сказать в качестве приветствия, озвучив первую попавшуюся мысль: — А где Пегас? Адрис молча стоял перед Ирен и шкрябал ногтями по ручке трости, которой на станции при нем точно не было. Это стало первым тревожным звонком. К еще одной странности Ирен отнесла отрешенное лицо, которое Адрис не прикрыл хоть какой-то маской из своего богатого ассортимента. Может, конечно, вопрос про паскара ввел его в ступор. Но в это Ирен верилось с большим трудом. — Пегаса я оставил у… друга, — заторможенно проговорил Адрис. — Как вы оказались на Вирити раньше нас? — Мне выделили личный транспорт. Ирен с таким же успехом могла и не задавать вопросы. Ответы Адриса ситуацию не прояснили, если и вовсе не дали прямо противоположный эффект. Повисла очередная неловкая пауза, которую срочно нужно было чем-то заполнить. Ирен зачесала назад слипшиеся волосы челки и предложила: — Делегаты возвращаются в город, но посол Герц еще не прилетела со станции. Ближайшее время меня не хватятся, поэтому идемте быстрее. Ирен первой направилась к выходу, нервно оглядываясь по сторонам, чтобы ни один посольский служащий не заметил ее в компании незнакомца. Адрис послушно последовал за ней. Даже слишком послушно, раз не задал вопросов. Это насторожило Ирен, но с курса не сбило. — Здесь недалеко. Минут пятнадцать пешком. Адрис не высказал ни единого возражения, хотя конечную цель прогулки Ирен так и не упомянула. Тревожное предчувствие нарастало все сильнее. Над Вирити стоял непроглядный мрак. Не спасали даже стены окружающих домов, усеянные светящимися окнами, неоновыми табличками и объемными голограммами рекламы. Все терялось во взвеси водяного пара с дымным ароматом и тяжелом шуме городских дорог. Четыре стандартных рабочих дня подошли к концу, и в преддверии единственного выходного разумные существа спешили начать веселье уже этой ночью. В ответвлениях улочек горели огни палаток, где продавали фрукты, красные праздничные шол-мы и наборы маленьких светящихся мягким синим светом брошей, изображавших шар с одним кольцом. Ирен купила все, что увидела, вручив один комплект вещей Адрису. Тот даже бровью не повел, нацепив на себя и шол-му, и брошь, слившись с толпой. Крики детей, смех и рев каров сопровождали их вплоть до маленького здания — обычного куба, как могло показаться на первый взгляд. При ближайшем рассмотрении на его стенах проступали витиеватые надписи, которые Ирен не смогла перевести. Незнакомые символы переплетались с цепочками звезд — маленькими точками с круглым ореолом. У здания не было окон, только массивная дверь без автоматического механизма открытия, спрятанная под толстым слоем рисунков. — Нам сюда. Ирен подцепила ногтями створку и со скрежетом распахнула ее. Адрис подошел ближе, чтобы помочь. Ирен шагнула в полумрак зала, освещенного множеством электрических ламп, имитировавших живой огонь. Разумных существ внутри было немного, по крайней мере так казалось, потому что они равномерно распределились по всей площади единственного помещения здания. Они сидели, полулежали, стояли на коленях, но все как один смотрели наверх. Ирен тоже вскинула голову, увидев прозрачное стекло потолка, а за ним — темное ночное небо. — Это что, планетарий? — вернулся к Адрису дар речи. Он тяжело дышал, как после марафона, чем напугал еще сильнее. Ирен отрицательно помотала головой и указала на стены помещения. По всему периметру тянулись изображения, собранные из тонких металлических полос с разноцветным отливом: от темных синих и зеленых оттенков до золотистых и белесых. Все они иллюстрировали разные сцены, где действующим лицом неизменно выступало широко раскрытое око, глаз, лишенный ресниц. То он следил за тем, как из вихрей пыли формируются веретеноподобные галактики, то зловеще наблюдал за столкновением планеты с гигантским метеоритом, то скучающе провожал взглядом останки древней цивилизации, образующие астероидное поле. Ирен прошла на свободное место у стены, встала на колени, лицом к картине разрушения, и сложила руки полукругом перед собой. Адрис в точности повторил ее действия, отложив трость в сторону. — Это храм Новой Веры? Думал, их больше нет. — В центре сектора нет, но на дальних рубежах их предостаточно. Маршруты следования кораблей здесь становятся непредсказуемыми, да и до астероидов Дальнего Космоса можно рукой подать. — Ирен запрокинула голову вверх, чтобы лучше видеть непривычные узоры созвездий. — Тут каждый вылет в далекий космос — выстрел наугад. И лучшее лекарство от страха неизвестности — вера. Адрис слушал, не перебивая. Ирен поправила шол-му так, чтобы видеть из-под полов его лицо. Он и в космопорте выглядел нездоровым. Сейчас же и вовсе побелел и сжался, превратившись в скукоженную оболочку крыжа. После возвращения со станции Адрис стал сильно хромать. По дороге в храм, когда он думал, что Ирен его не видит, морщился и сильнее опирался на трость. Ирен догадывалась, что с Адрисом произошло что-то очень нехорошее. Иначе почему он не вернулся с орбитальной базы на «Рихтере»? Почему молчал, словно экономя силы? Адрис встретился взглядом с Ирен и четко произнес: — Плохое место. Здесь есть виритианцы. — Да, но их немного. В основном мигранты и пилоты Конгломерата. Ирен все ждала от него объяснений, не зная, стоит ли первой задавать вопросы. — Жду вашу пламенную речь, которая объяснит, зачем мы сюда притащились. Адрис заметил на себе внимание Ирен, поэтому поспешил перехватить инициативу. Казалось, он забыл, как вел себя на публике раньше, и теперь пытался вспомнить, подбирая нужные интонацию, жест и мимику. Получалось плохо. — Посольский городок изолируют, за служащими усиливают наблюдение. Я подумала, что нам нужно место, где мы сможем встречаться без лишних свидетелей. Место, куда мне точно выдадут разрешение на посещение. Помните, мы с вами договорились? Я ваш новый шифровальщик. На лице Адриса проступило удивление, словно он забыл обо всем, что было до сегодняшнего дня. Он растерянно похлопал себя по пустым карманам, коснулся светящейся броши на груди, восстанавливая по крупицам события этой ночи. — Что случилось? — Ирен стало невыносимо наблюдать за беспомощно-отрешенным видом Адриса. — Вы мой новый шифровальщик, — неуверенно произнес он. — Как вы можете быть шифровальщиком без шифра? — Я первая задала вам вопрос. Ирен повернулась к Адрису лицом, чтобы лучше видеть его реакцию. В здании храма было темно, полутени ложились на посетителей, не давая их толком разглядеть. Но Ирен сидела достаточно близко к Адрису, поэтому заметила у него на шее, ближе к уху, странное пятно. Она вскинула руку. Адрис не отпрянул в ожидании прикосновения, которого так и не последовало. — Что это? — шепотом спросила Ирен и опустила руку. Она знала ответ. — Я его убил. Ирен стойко выдержала тяжелый взгляд Адриса, как бы твердящий с вызовом: «Отвернись и уходи». Они долго играли в гляделки, пока Адрис не сдался первым. — Он вел себя так, словно я вырезал половину его семьи. — Поэтому вы… — Нет, я… не хотел. Не помню точно. Ирен различила сожаление и стыд в голосе Адриса. — Раз не хотели, то зачем сделали это? С вами ведь были бойцы Рамоссонии? Адрис опустил голову на грудь, а руки — на колени. Он словно готовился к покаянию. — На станцию прибыл командующий контрразведкой. Он показался мне странным и… И мной, и тем наемником воспользовались. Мы сцепились друг с другом, — Адрис непроизвольно коснулся живота, где, очевидно, под одеждой скрывались последствия стычки, — и я его убил. — Кто еще знает об этом? — Пока только вы и командующий контрразведкой. Ирен смотрела на Адриса, не узнавая его. Дерзостью и самоуверенностью он больше похвастаться не мог. Дрожащие руки, срывающийся голос, проступивший на лбу холодный пот. Ирен обратилась в статую, холодную и беспристрастную, ожидая продолжения. — Еще я должен признаться вам, что на Вирити отбывал наказание. До вас наверняка доходили слухи о битве при Атласе? Империя тогда проиграла, офицерский состав разжаловали, отправили в ссылки. Так что все мои затеи здесь были лишь попыткой выслужиться. Я поэтому не хотел ни с кем связываться: ни с начальством, ни с послом Герц. Боялся, что у меня украдут часть славы, когда я раскрою дело об убийстве Ены. — Адрис сначала старательно отводил взгляд в сторону от лица Ирен, но сейчас посмотрел ей прямо в глаза. — То, чего я так боялся, случилось. Все. Меня окончательно отстранили. И за наемника, и за нарушение приказов. Официально я больше не подчиняюсь штабу в столице. Я больше не разведчик Рамоссонии. Наверное, стоило рассказать о моем положении раньше. Простите, что… Просто простите. Ирен нахмурилась, обдумывая это признание. Оно не стало для нее большим сюрпризом. Трудно было не заметить дилетантский, несдержанный подход Адриса к решению проблем. В конце концов, стал бы нормальный офицер разведки соглашаться на сотрудничество с первой попавшейся студенткой-стажером? По большому счету, ее собственное, порой иррациональное желание поддержать авантюры Адриса тоже не вписывалось в рамки адекватного поведения. Но в оправдание и себя, и Адриса Ирен могла сказать только одно: у них обоих была сильная мотивация поступать так, как они считали нужным. Решив, что у нее нет причин не принимать извинения, Ирен уточнила: — Что вы такого сделали, что вас отовсюду гонят? — Лучше спросите, чего яне сделал. Слова Адриса были пропитаны горечью поражения. Две битвы, две попытки, два проигрыша и, как итог, дисквалификация. Понятная картина, но для Ирен — незнакомая. Она всегда считала, что после провала наступает конец. Конец всему: карьере, планам, мечтам. Родители приучили Ирен к мысли об этом, поэтому она еще ни разу по-настоящему не проигрывала. Ситуация Адриса виделась ей не просто плачевной, а плачевно-безвыходной. Ведь помимо всего, Адрис оказался один на один с собственным проигрышем. А уж одиночество и его последствия были знакомы ей очень хорошо. Ирен хотела что-то сказать или сделать, но что конкретно — не знала. Она давно разорвала кольцо из рук, опершись ими по сторонам от себя. Ее пальцы оказались лежащими совсем близко к пальцам Адриса. Стоило сдвинуться всего на пару миллиметров вправо, чтобы задеть мизинцем его ладонь… — В общем-то, это все, что я хотел сказать. Ирен чуть не подпрыгнула от неожиданности, услышав голос Адриса. — И что теперь? Шифровальщик вам больше не нужен? — Я думал… — Адрис удивленно выглянул из-под шол-мы. — Вас списали со счетов. Говорите прямо, — отчеканила Ирен. Она не собиралась делать вид, что смирилась с характером Адриса. — Удивлена, как вас не отстранили от службы раньше. Вы ведь сумасброд. Вы непоследовательны и импульсивны. Не знаю почему, но в вас нет ни капли дисциплины. Глаза Адриса угрожали превратиться в два шара для тенниса. — Вы тоже решили меня отчитать? Несмотря на недовольную физиономию Адриса, Ирен облегченно выдохнула: раз у него еще есть силы возмущаться, значит, не все потеряно. Что-то в нем еще трепыхалось, когда кто-то пытался задеть его самомнение. — Ваша безалаберность меня раздражает, — честно сказала Ирен, — но иногда она бывает кстати. Да и я к ней привыкла. Не вижу смысла нарушать нашу сделку... Лучше скажите, вы успели допросить наемника? Он назвал какие-нибудь имена? Ирен не знала, как продолжать диалог, не скатившись к жалости или ответному откровению. Мать часто корила ее за это, поэтому она сменила тему, перейдя к делу. Тем более что ей не терпелось услышать новые подробности о происшествии на станции. Адрис явно ждал другой реакции на свои слова, поэтому ответил с опозданием: — Наемника я допросил, но конкретных имен не получил. Он утверждал, что запрос на коприт поступил от какого-то хозяина. Самое интересное, что все тот же хозяин спонсировал работу острова на Тонгозере. Он же наверняка связан с убийствами Келли и Ены. — Хотите сказать, что все преступления, произошедшие за последнее время, — дело рук хозяина? — На шее наемника была татуировка — знак разорванных колец. Тот же символ мы нашли на куртке убийцы Ены, пробравшегося в посольство, и на форме людей с патрульных катеров на Тонгозере. Было бы странно не связать эти события друг с другом. — Думаете, Ене удалось что-то узнать об этой схеме? Поэтому ее устранили? — Если бы она узнала, то рассказала бы мне или включила в доклад, отправленный на Зори. — Но ведь Ену убили на следующий день после возвращения в посольство. Как раз тогда, когда она готовила почту к отправке. Адрис растер руками лицо и хрипло выдохнул. Ирен взволнованно замерла. — Убийца не преследовал цели раскрыть механизм передачи посланий, — заключил Адрис. — Он не искал расшифровки, не знал о кольце с матрицей — просто забрал всю почту, которую подготовила Ена, и избавился от свидетеля. Перестраховался на случай, если она действительно проследила цепочку, которая могла навести на мысль о подпольном обороте коприта. Ирен выдержала паузу, перед тем как задать самый главный вопрос: — Кто этот хозяин? И почему он в курсе про вас? — Не знаю. Видимо, я нажил врагов, пока работал в разведке. — Адрис задумчиво постучал рукой по коленке. — Наемник упомянул одну важную деталь. Он и его хозяин много знали о битве при Атласе так, словно участвовали в ней. Вот только на чьей стороне они сражались? Ирен мысленно сделала пометку раскопать побольше о битве при Атласе, потому что гражданскому населению о ней в новостях практически ничего не рассказали. А вот Адрис упоминал сражение в последнее время все чаще и чаще. — Давайте подведем итог. На Вирити появилось общество разорванных колец во главе с хозяином, которое пытается обеспечить себя топливом. Чтобы скрыть свое существование, они убили Ену и Келли, вырастили тварей-абзорберов и создали закрытый остров посреди Тонгозера, так? Но зачем? Только ради контрабанды коприта? — Эти люди жаждут не только денег. Наемник говорил о мести и справедливости, но без конкретики, — уточнил Адрис. — Империя пошлет людей для проведения расследования? Они найдут хозяина? Адрис грустно улыбнулся. — Командующий контрразведкой, о котором я уже говорил, сейчас больше заинтересован в том, чтобы побыстрее закрыть дело о коприте и примчаться на Зори с докладом. Я не почувствовал в нем энтузиазма копать глубже. Он не станет без веской причины сталкиваться лоб в лоб с Конгломератом или еще чем похуже. Рамоссония в принципе не готова в нынешней обстановке выделять людей и ресурсы, чтобы отсылать их за пределы страны. Думаю, во многом поэтому командующий позволил мне остаться здесь, несмотря на лишение звания. Ирен потупила взгляд. Ей не хотелось верить, что империя признавала свою беспомощность за границами своих рубежей, оставляя своих людей на произвол судьбы. — Дело об убийстве Ены тоже закроют? — уже без особой надежды спросила Ирен. — Практически уверен, что его запишут на счет наемника. Хотя тот и не узнал Ену, когда я показывал ее фотографию. Ирен сжала кулаки. Смерть Ены больше не воспринималась как трагедия, раз никому не было дела до правды. — Что вы собираетесь делать после всего, что сегодня произошло? — Ирен нахмурилась, пристально глядя на Адриса. — Ну, сдаваться у меня и в мыслях не было. По крайней мере, я думал об этом не так долго. — В его глазах полыхнули знакомые огоньки азарта. — Когда мы найдем этого треклятого хозяина, хотя бы спрошу у него, ради чего были все эти жертвы. — Мы? Адрис стушевался и опустил взгляд. Незаметно попытался потереть шею, чтобы избавиться от кровавого следа. — Спросите то, что хотите спросить. Ирен коснулась его руки и отвела в сторону, чтобы самостоятельно стереть пятно. От волнения пальцы дрожали, выдавая сомнения в правильности происходящего. Может, стоило все-таки уйти, пока не поздно? Осудить его за ложь, нарушение правил и уйти… Но она никогда не метила в моралистки. Адрис, затаив дыхание, ловил взглядом каждое ее движение, словно ожидал подвоха. Ирен не дала ему ни намека на то, что чувствовала сейчас, в эту самую минуту. Пусть лучше посчитает ее черствой, чем прочитает весь ход мыслей. Ирен оттерла пятно и снова сложила руки полукругом. Благодарность посла Герц не позволила ей почувствовать удовлетворение. Разгадка с копритом оказалась решена, но убийца все еще оставался на свободе, имея доступ в посольство. Картина только-только начала складываться, было бы обидно не увидеть ее целиком. Тем более Ирен почувствовала странную убежденность в том, что расследование поможет выйти нанего , того человека, в поисках которого она призналась послу Герц. И то, что Адрис действовал не по указке империи, могло даже сыграть на руку. — Просьба прозвучит дерзко, особенно с учетом того, что враг знает обо мне и ведет охоту на тех, кто рядом со мной. И все-таки… Ирен Осоко, вы…ты не будешь против составить мне компанию? — наконец созрел для нужного вопроса Адрис. Ирен расслабленно опустила плечи. Он не оттолкнул ее, наоборот, сделал шаг навстречу. — Я с тобой. Хочу помочь. Тем более мы все еще служим Рамоссонии: официально или неофициально. — Ирен протянула Адрису ладонь. — Пепел сер. — Но пламя красно. Он осторожно пожал ей руку. Ирен видела облегчение на лице Адриса. Видела, с каким волнением он ждал ее вердикта. На мгновение Ирен стало стыдно, что вся их «дружба» была продиктована в первую очередь ее личными корыстными мотивами. Начиная от первой встречи на Тонгозере и заканчивая нынешним разговором. Адрис действовал один, нуждаясь в компании. И Ирен каждый раз пользовалась этим, надеясь отыскать с его помощью нужную ей информацию. Информацию об одном конкретном человеке. На мгновение она почувствовала решимость поделиться с Адрисом своими мотивами, но на смену решимости быстро пришел страх разрушить только установившееся доверие. — Тебя можно хоть чем-то напугать? — слабо улыбнулся Адрис. — Мне бывает страшно чаще, чем может показаться. Адрис почему-то тихо рассмеялся, почти беззвучно. В ответ на вопросительный взгляд он только покачал головой. — Тот командир контрразведки будет следить за развитием событий на Вирити. Он не дурак, а значит, понимает, что наемник и нелегальные поставки коприта — не самая большая проблема. Если соберем достаточно доказательств существования хозяина и передадим на Зори, то сможем надеяться на подмогу. Так что шифровальщик для передачи сведений мне по-прежнему очень нужен. — Не боитесь, что все заслуги в таком случае снова получит командующий? — А вот это уже моя проблема. Ирен прикрыла глаза, радуясь, что дело начало проясняться. Тепло помещения храма, монотонный шепот посетителей и полумрак постепенно усыпляли. Голова и веки налились тяжестью. — Я хотел задать еще один вопрос. Ирен тут же очнулась и распахнула глаза. — Почему ты так переживаешь за это дело? — Потому что вокруг умирают люди. И не только люди. У меня есть возможность помочь. Так почему я не должна ею воспользоваться? Это кажется правильным. — Ирен, не дрогнув, выдала заготовленный ответ, который отчасти был правдой и в то же время скрывал самое главное. По лицу Адриса нельзя было сказать точно, убедила она его или нет. — Мои родители часто говорят, что наша жизнь не принадлежит нам самим, пока есть насилие, голод и бедность. Они всегда работали на износ, даже когда не видели результата. Адрис с непонятной грустью посмотрел на Ирен. Это заставило ее продолжить мысль: — Мои родители верят в то, что каждое их действие имеет значение. — А ты веришь? Ирен осеклась и сжала руки в кулаки. Адрис не стал ее мучить. — Ты не дала мне попасть к ядру научной станции, — как бы невзначай добавил он. — Может, мы все-таки упустили что-то важное? — Нет, не упустили, — возразила Ирен и тут же поспешила добавить: — Знаешь, кто такая дьяволица Агра? Она указала на раскрытое око, изображенное на картинах храма. Вопрос очередной раз за вечер застал Адриса врасплох. — Выдуманный пилотами образ, который объяснял бы их неудачи. — А с научной точки зрения? — Наука и дьяволов объясняет? Потрясающе. И почему мне никто об этом не рассказывал? Ирен услышала сарказм в словах Адриса, но все же решила пояснить: — Дьявол с научной точки зрения — это некий наблюдатель, который присутствовал в момент образования Всего, в момент Большого Взрыва. Он знает координаты и скорость всех частиц, которые нас окружают. — И что? — Если наблюдатель знает координаты и скорость всех окружающих частиц, значит, этот наблюдатель знает будущее. Знает все, что будет завтра, послезавтра, после послезавтра и что будет в конце всего. — Звучит как то, что не особо хочется знать. — В той лаборатории, в ядре, компьютер моделирует зарождение Вселенной, Большой Взрыв. Вот к чему я вспомнила о дьяволах. — Честно говоря, связи не вижу. — Зная, в каком направлении и с какой скоростью разлетелись мельчайшие частицы в момент Большого Взрыва, можно предсказывать будущее. Можно стать дьяволом — наблюдателем, знающим все. Любая случайность станет определенностью. — Хочешь сказать, что на орбитальной станции собирались создать что-то вроде вселенской гадалки? Треклятая Агра, я так и знал, что там есть кое-что поважнее склада с копритом. Ирен в ответ на это только снисходительно улыбнулась. — Я не думаю, что ученые были близки к разгадке. Предсказание будущего и неопределенность — скорее вопросы философии, а не науки. После сегодняшнего случая уверена, что орбитальную станцию закроют, и мы так и не узнаем, смогли бы они построить модель или нет. — А ты как думаешь? — В голосе Адриса чувствовалось желание услышать конкретику, а не абстрактные факты. — Чем больше погружаешься в науку, тем больше узнаешь, что формулы чаще работают только при нужных условиях или с использованием приближений. Человеку удобнее жить в мире порядка и строгих закономерностей, но создан он был из Хаоса. Поэтому предсказание и точный порядок — сфера влияния дьявола, дьяволицы Агры. Ирен поднялась на ноги, махнув рукой. Адрис слушал ее с неприкрытым интересом, из-за чего она почувствовала смущение. — Все разумные существа и космос вокруг них — Хаос. Это все положения Новой Веры, не мои домыслы. — Раз вокруг хаос, зачем тогда ходить в этот храм? Кому тут молиться и о чем просить? Ирен остановилась, обведя взглядом всех посетителей, как бы задавая каждому из них вопрос «зачем он тут?». — Здесь просят о силе и вере для борьбы. Адрис молча принял этот ответ, нахмурился, словно ища доводы «за» и «против». Ирен наблюдала за ним, ощутив неожиданно острое желание узнать, о чем он думает. Почему так грустно смотрит на просителей и на нее саму? Почему сначала врет, а затем раскаивается? Во что он верит и на что надеется? Ирен хотелось засыпать его вопросами, а лучше просто послушать его собственный рассказ. Почему-то ей казалось, что то, что она услышит, будет чем-то близким и знакомым. В груди защемило от непонятной тоски. Адрис повертел на груди брошь, после чего снял ее и положил рядом со стеной, где была изображена смерть планеты. — Здесь так не принято, — шепнула Ирен. — Это за наемника. На улице совсем похолодало. Звезды словно бы сжались, превратившись в крохотные точки. Фигура Адриса без светящейся броши расплывалась, теряла очертания, угрожая вовсе раствориться. Ирен сняла свою брошь и протянула Адрису. — Мне уже пора. В посольство с ней возвращаться не могу. — Спасибо. Адрис сжал брошь в руке. — Встретимся здесь завтра в семь. Буду ждать подробный рассказ о планах на ближайшее время, — подвела итог Ирен. — Сделаем. — Тебе есть где переночевать? — Ирен заметила, как Адрис прячет от ветра голую шею в воротнике пальто. А еще она вспомнила о ране, которую он тщетно пытался скрыть. Подыгрывая, Ирен не стала акцентировать на ней внимание. Но переживания за здоровье Адриса от этого никуда не делись. — Я ведь даже не знаю, где ты живешь. — Поверь, это к лучшему. — А если тебе станет хуже? Адрис отмахнулся, тяжело навалившись на трость. Он выглядел ободренным, чему Ирен искренне радовалась, как и случившемуся откровению. В том, что Адрис говорил правду, она не сомневалась. Сомневалась только в причине, которая заставила довериться именно ей. Не мог же он ожидать ответного признания? Ирен была уверена, что выстроила вокруг себя прочную стену, через которую вряд ли могло что-то проскользнуть. Но взгляд Адриса был чересчур пытливым, словно он решался сказать что-то еще. В конце концов Адрис махнул на прощание рукой. Ирен проводила его удаляющуюся фигуру долгим взглядом. Глаза заслезились, горло перехватило от эмоций, сдерживаемых с момента встречи с торговцем Конгломерата. Ей было страшно до дрожи в коленках. Страшно от того, что империя не станет искать правду. Страшно от мысли о смерти. Страшно не только от того, что убивали имперцев, но и от того, что имперцы убивали в ответ. Некстати вспомнились слова Ены из последней прослушанной лекции: «Обычно война диктует смену морали. Но эта схема может работать и в обратную сторону». Ирен ударила себя обеими руками по щекам. Она знала, на что шла, догадывалась, что представляла собой изнанка того мира, который каждый день видела из окна пентхауса на Зори. Так что жаловаться просто не имела права. Кожа на лице запылала от пощечины. — Беда идет, — прошептала Ирен и села на ступень лестницы храма. Ей нужно было возвращаться в посольство, но она не могла заставить себя сдвинуться с места. Никто не озвучил возможные версии произошедшего на станции и на Вирити. Все будто условились между собой не обсуждать это вслух. В воздухе повисло беззвучное напряжение. Ирен поджала ноги к груди и уперлась лбом в колени, чувствуя, как жжет лицо на холодном ветру. Она потянулась к наушникам на шее и плотно прижала их к ушам. Музыка потекла сквозь тело, возвращая мыслям порядок, а телу — подвижность. Ирен уже собиралась уходить, как вдруг рядом с ней присел мужчина в шол-ме с брошью. Ирен сначала решила, что это Адрис вернулся к храму. Но тут ее взгляд зацепился за знак разорванных кругов на ладони. Сердце пропустило один удар. Не потому что она испугалась слежки — мужчина не обратил на нее никакого внимания. Не потому что Ирен представила, что членов общества разорванных кругов было больше, чем им с Адрисом могло показаться. Она лишь вспомнила, что уже видела этот символ когда-то очень давно. Вот почему интуитивно стремилась к разгадке тайн Вирити — у нее был шанс получить ответ и на собственный вопрос. Но вопреки желанию остаться и подтвердить догадку Ирен прижала воротник платья к шее и чуть ли не бегом направилась обратно к космопорту. В ушах разлился металлический звон, как бы служивший предупреждением из прошлого: разорванный круг означает смерть. *** На следующий день Ирен сидела в пустом кабинете гуманитарного крыла посольства и разглядывала объемную фотокарточку, на которой были изображены родители и она сама. Семья Осоко праздновала день становления империи. В том году Ирен только поступила в Зорийский университет, с трудом убедив мать, что служба в посольстве ничуть не хуже министерской. «Ты наконец взялась за ум. После периода пробных тестов мы с отцом думали, ты не справишься с финальным экзаменом», — сказала она, раскладывая на столе салфетки, и коснулась руки отца, чтобы обратить внимание на свои слова. Ирен не знала, как относиться к ее замечанию: то ли как к похвале, то ли как к предупреждению. Поэтому в такие моменты просто замолкала. «Я сейчас вернусь», — тихо произнесла Ирен и выскользнула из-за праздничного стола в свою комнату. «Что за новая привычка? То слезы на ровном месте льет, то сбегает, когда все только собрались, — вечно ей все не так». Мать любила начинать разговор об Ирен в третьем лице еще до того, как она окончательно выходила из кухни. Первое время Ирен злилась, но потом просто старалась улизнуть в свою комнату раньше, чем закончится первая фраза. Выделенное для нее пространство в квартире больше походило на стерильное помещение больницы, где нельзя было ни спрятать что-то, ни спрятаться самому. Однако Ирен нашла лазейку. Она открыла окно, из-за чего в комнату тут же ударил морской запах залива. Уперевшись в борт подоконника, Ирен свесилась над черным полотном дорожного покрытия внизу и поддела пальцами отлив на фасаде, обжигаясь о разогретый в лучах Малруса металл. Проделав этот трюк, Ирен благополучно вернулась обратно в комнату и уселась на кровати со стопкой пластиковых листов, скрепленных скобами. Вчера она не глядя сунула к пачке еще один лист, опасаясь раскрывать его при родителях. Сейчас же, пока они ждали начала торжественных выступлений в честь праздника, Ирен могла спокойно прочесть свою находку. «Детский дом на Блиссноу был реконструирован пять лет назад в связи с Хаской войной. По вашему запросу были подняты сохранившиеся архивы воспитанников. Рик Палле числился в группе воспитанников корпуса 146 вплоть до наступления совершеннолетия. В ходе беседы с настоятельницами высказал желание покинуть границы Рамоссонии. О дальнейших его передвижениях ничего не известно. Обратитесь в имперский реестр по следующим контактным данным». Ирен бережно огладила листы, выровняв их по краю. Ей пришлось постараться, чтобы по крохам собрать о Рике всю имевшуюся информацию. Ради этого она научилась врать и подделывать подписи родителей — министрам Осоко куда охотнее отвечали на запросы, чем безработной студентке. Но Ирен ни о чем не жалела. Письмо с Блиссноу было для нее лучшим подарком из всех. Она стала еще на шаг ближе кнему . Ирен плохо помнила Рика, своего старшего кузена, но его игрушки могла запросто перечислить по памяти. Натуральная модель боевого звездолета, настоящие телескоп и рация. При должном желании она даже могла бы назвать цвет крыльев звездолета и количество трещин на стекле телескопа. А вот черты лица Рика словно кто-то нарочно размыл. Их общение длилось не больше четырех лет и прекратилось в один день. Ирен тогда вертела колесико рации, пытаясь переключать волны эфира, но по всем частотам был только белый шум. На стене у нее над головой прыгали солнечные зайчики. Из окон доносился далекий шум прибоя. А потом раздались хлопки, грохот, звуки выстрелов и чьи-то крики. Рик, сидевший рядом, сказал: «Беда идет». Ирен хотела бы спросить, что это значит. Но ее уже подхватили крепкие отцовские руки и понесли прочь. Солнечные зайчики запрыгали по стенам, отразились от бляшки, на которой были выгравированы серебряные разорванные кольца. Ирен брыкалась и махала руками, поэтому случайно зацепила ряд тонких металлических трубочек, висевших над дверью, как оберег. После их звон еще долго не отпускал Ирен. Рик исчез в 1013 году, когда ей было пять. Поначалу родители даже запрещали упоминать его имя. Но Ирен настойчиво хотела понять, что тогда произошло, поэтому в тайне начала собственное расследование. Первую новость о нем она получила спустя тринадцать лет. Еще спустя четыре года она наконец оказалась на одной с ним планете. Ближе, чем когда-либо, но все еще далеко. — Ирен? Сегодня же выходной. Или я что-то путаю? Советник Шекри беззвучно возник на пороге рабочего пространства и бодро прошел к столу. Хоть Ирен и попыталась тут же спрятать фотокарточку, советник успел ее заметить и теперь многозначительно склонил голову. — Вы кого-то ждете? А может, чего-то? — Я забыла о том, что сегодня день Империи. — Ирен окинула взглядом пустые столы и черные экраны мониторов. — Обычно о празднике мне напоминали родители. — О чем, о чем, а о таком событии забывать нельзя. Советник гордо выпятил грудь: на воротнике длинной туники, расшитой серебряными нитями на рукавах и спине, реяла птица рамос. Он явно находился в приподнятом настроении, а значит, вчерашние переговоры посла на станции прошли успешно. Советник уже собирался развернуться и выйти обратно в коридор, но, похоже, зрелище одиноко сидящей Ирен задело его за живое. Поэтому он остановился и предложил: — Раз уж вы здесь, идемте, поможете разобраться с почтой. Без Ены творится такой бедлам… Похлеще, чем в гнезде у хиллей. Шекри не успел договорить, как Ирен уже с готовностью поднялась с места. — Я сегодня едва ли не один здесь сижу. Буду рад компании. Ирен улыбнулась, не рассчитывая на другой исход. На самом деле она отлично помнила не только дату праздника, но и даты всех событий, предшествующих ей. Ко лжи она прибегла только по одной причине — чтобы получить доступ к посольской почте. Ирен встала спозаранку и целенаправленно прибыла прямиком на рабочее место, догадываясь о том, что получит приглашение. Она надеялась, что ей поможет сразу несколько факторов. Во-первых, советник Шекри частенько жаловался на то, что с уходом Ены ему пришлось взять на себя часть ее обязанностей. Во-вторых, советник был человеком компанейским и не мог приступить к делу в одиночку, часто хватая за шкирку Райнхарда или кого-то еще по соседству от его рабочего места. В-третьих, из-за праздника и отсутствия большей части служащих в посольстве Шекри не мог в полной мере наслаждаться обществом супругов Герц и атташе Мина. В-четвертых, недавно посол мягко намекнула советнику о том, что ему пора заняться Ирен, иначе по прибытии на Зори вместо результатов практики она сдаст пустой лист. В итоге ставка Ирен сыграла. Вместе с советником они спустились к запертым шкафам архива, достали стопку запакованных писем, рассортировали их по назначению и адресам и принялись укладывать в почтовые ящики. — Видели, какая сегодня погода замечательная стоит? Ни дождя, ни снега, — завел разговор Шекри. Ирен не любила отвлеченные беседы. Особенно про погоду. Но стоять как истукан тоже не могла. — Все равно с климатом Зори не сравнить. — Это точно. Вы туда не хотите послать родителям открытку? Мне кажется, я не видел от вас ни одного письма. Ирен не стала говорить о том, что на ее имя сообщений с Зори он тоже не найдет. Родители не были согласны с выбором места практики, да и в министерстве начались финальные заседания перед каникулами, поэтому ни в ту, ни в другую сторону писем ждать не приходилось. — В космосе тихо, значит, пришельцы живы, — тихо пробормотала Ирен, чтобы поставить точку в вопросе с родителями, и продолжила уже громче: — А на вашей родной планете сейчас период засухи или дождей? — На Али-Путе? Точно не знаю, — советник помрачнел, вспомнив о своей малой родине, — давно там не был. Ирен закрыла и запечатала крышку контейнера, отставив его в сторону с тихим щелчком. — Вы долго прожили на Зори? — Большую часть жизни. И я склонен считать, что лучшие годы выпали именно на тот период. — На университетские годы? — Да, неплохое было время. Очень даже неплохое… — повторил советник, оперевшись руками на стол. — Я застал самый расцвет империи. Последние довоенные годы. Преподаватели позволяли себе больше вольности, а мы, студенты, с большей покорностью принимали в свою сторону замечания. Теперь, кажется, все наоборот. Ирен запечатала еще один контейнер и как можно тише подошла к советнику, встав напротив. — Вы тогда познакомились с советником Герц? — С Кориоланом? Да. Но инициатором знакомства была Анна. Она свела нас вместе. Ирен заметила, как Шекри порозовел и словно даже помолодел. — Анна была нашей вдохновительницей. Сейчас она — пример для подражания всей Рамоссонии. Делить ее со всеми трудно. Не знаю, как Кориолан с этим справляется. Надо было одновременно притворяться слепым и глухим, чтобы не понять, насколько советник Шекри был неравнодушен к Анне Герц. Если бы не отсутствие кольца, Ирен с легкостью решила бы, что именно советник Шекри — законный муж посла. Всегда обходительный и щедрый на комплименты, он был первым, кто подавал послу руку. Кориолан Герц же вечно прятался в тени этой пары, но из-за своей комплекции неизменно оказывался на виду вместе с ними. Третий лишний. Ирен вспомнила о том, как во время теннисных матчей советник Герц проник в кабинет. Может, он искал поводы для ревности? Или он все-таки был как-то связан с убийством Ены? Ведь убийца беспрепятственно вошел в посольство и вышел из него, словно имел ключи от всех дверей. — Вы закончили? Ирен вздрогнула, поспешно кивнула и предложила: — Слышала, вам не хватает времени с уходом Ены, я могла бы помогать. Хотя бы с почтой и… — Хорошо, — остановил ее поток слов советник. Он погрузился в какие-то свои мысли. Тяжело вздохнул и потер складки на лбу. Озвучив ту просьбу, ради которой вообще затеяла этот диалог, Ирен неловко переступила с ноги на ногу, не зная, то ли уйти, то ли остаться. — Вот что, — после продолжительной паузы очнулся советник, — давайте-ка не будем в такой день сидеть здесь и предаваться воспоминаниям. Лучше посмотрим, какой подарок подготовили посольству по случаю торжества виритианцы. Иначе пропустим все веселье, а без него праздник вовсе не праздник. Ирен пыталась возразить, ссылаясь на тяжелый вчерашний день, но советник Шекри ее уже не слышал. Он быстро организовал транспорт — специальный служебный кар с водителем — и запрыгнул внутрь. Ирен еще не видела его в таком волнении. Да, внешний лоск и кошачьи повадки по-прежнему были при нем, но вместе с этим он в упор не слышал, что говорят окружающие. Только улыбался и пожимал плечами, что могло одновременно служить ответами «да», «нет» и «не знаю». Ирен почувствовала во всей этой ситуации очередной подвох, в котором стоило разобраться. Поэтому, несмотря на слипающиеся глаза и раскалывающуюся голову, она отправилась вместе с советником к месту совместного празднования рамоссонцами и виритианцами дня империи. Ирен до последнего не знала, куда они едут. Сначала решила, что кар свернет на дорогу, ведущую к центру города, к министерствам и резиденции правительства. Но водитель увел транспорт в противоположном направлении. В салоне царило напряженное молчание, поэтому Ирен не хотела прерывать его вопросом. Она только следила за временем на браслете, ведя обратный отсчет до назначенной с Адрисом встречи в храме. Кар проехал между приземистыми зданиями исторического центра и остановился возле площади, окруженной полицией и рядами припаркованных машин. Ирен вместе с советником беспрепятственно прошла через толпу зевак и оказалась на узком клочке земли. Судя по всему, до сегодняшнего дня эта территория была огорожена под стройку: проржавевшая куча арматуры, металлические листы забора, наспех разобранного и перетащенного вместе с остальным мусором за высокую кучу песка. Посреди площадки зияла огромная яма — очевидно, будущий котлован под фундамент здания. Две звезды почти не давали света, спрятавшись за крышами окрестных домов-заброшек с разбитыми стеклами. Под ногами собирался туман, разгоняемый яркими прожекторами по всему периметру пустыря. — Странное место для праздника, — вслух произнесла Ирен. — Как вы понимаете, место для встречи выбирали не мы. — Понимаю. Однако от этого понимания вопросов становилось только больше. Ирен не стала добавлять, что если бы здесь не было других участников торжества, она бы не глядя покинула площадку, чтобы поймать любой попутный транспорт до центра города. Теперь ей стало понятно, почему советник Шекри сорвался сюда. На его месте она бы тоже волновалась за посла Герц, прибывшую сюда для поздравлений. Ирен не заметила, как впереди показалась еще одна линия охраны. Взволнованная концентрацией людей с оружием на один стандартный квадратный метр, она не с первой попытки достала документы. Шекри нетерпеливо махнул своими и, не дожидаясь ответа, продолжил пробиваться сквозь толпы к трибунам с флагами, возле которых виднелась имперская посольская делегация. Ирен подошла с большим опозданием, услышав диалог между советником и послом только с середины. — Я просила вас остаться в посольстве, советник, — выговаривала посол Герц, умудряясь делать это с выражением торжественного спокойствия на лице. Ее подчеркнуто строгий брючный костюм и высокий воротник кофты, заканчивающийся выше подбородка, заранее намекали на то, какой тон беседы будет задан на встрече с виритианцами. — И я, и Кориолан, и атташе Мин — мы все были приглашены сюда. Вы единственный, кого я могла оставить в здании за главного. — Вы правильно заметили насчет того, что основные действующие лица собрались здесь. Значит, в посольстве мне точно делать нечего. Если провокаторы и найдутся, пустые помещения вряд ли вдохновят их на отчаянный поступок. Шекри поправил рукава туники и, встретившись взглядом с Ирен, сделал едва заметный жест, который означал: «Ни во что не вмешивайся и стой в сторонке». «Понятно. Шекри просто не мог усидеть на месте в посольстве, боясь пропустить заявления почетных виритианцев, приглашенных на праздник», — подумала Ирен и устало прислонилась спиной к баннеру с полустертой надписью «В новую жизнь в новом доме». На пластиковом плакате с 3D-эффектом были изображены все пришельцы, которых только можно было встретить в окрестностях планеты Вирити. Обнявшись, они смотрели на монументальное высотное здание. Очевидно, баннер остался со времен стройки дома, которой так и не суждено было закончиться. Ну а причиной заброшенного строительства вполне возможно стало нечто, найденное при раскопке котлована. Недаром яму огородили лентами и линией прожекторов. Ирен выбежала из посольства в легкой куртке, поэтому теперь мерзла от вечно промозглого виритианского ветра, стучала зубами и зевала, не в силах справиться с дремотой. Ей очень хотелось верить, что интригу не станут скрывать слишком долго, а спикеры не вступят в дискуссии и не попытаются напичкать речь двойными смыслами. Потому что мозг решительно отказывался играть в подобные игры после вчерашней встряски. Тем временем советник Шекри закончил оправдываться перед послом и отошел к трибунам возле котлована. На его месте возник советник Герц: он приобнял жену за плечи, подержал так пару секунд и виновато отпустил. После он еще долго оглядывался по сторонам, словно хотел понять, кто именно видел этот жест. В конце концов советник дошел и до Ирен. Встретившись с ней взглядом, он недобро сощурился — наверняка припомнил встречу у кабинета посла. Ирен не стала притворяться, что не поняла намека, просто первой оборвала зрительный контакт. Она не могла спокойно смотреть советнику в глаза, зная, что он за спиной жены шарил в ее личных вещах — да, она тоже была не без греха, но и с послом Герц она не была близка. Ирен все никак не могла взять в толк, как эта троица уживалась друг с другом. Только военный атташе Мин, последний в этом избранном посольском квартете, не вызывал вопросов своим поведением. Его могучая фигура всегда оказывалась неподалеку, но сохраняла дистанцию. Вот и сейчас атташе затаился в тени соседнего баннера. Его лицо не выражало никаких эмоций, и только изредка во взгляде мелькала усмешка, характерная для тех, кто знал больше остальных и гордился этим. Ирен вспомнила, что в перечне наград атташе Мина она не видела ни одной медали, врученной за участие в сражении. Хотя вооруженных столкновений с участием Рамоссонии за время его службы произошло немало. Это явно о чем-то да говорило. Ирен зевнула так, что хрустнула челюсть. Мельком глянула на переводчика возле посла Герц — тот выглядел бодро, а значит, еще не приступал к работе. «Пожалуйста, чуть-чуть побыстрее», — мысленно попросила она у виритианцев, возившихся у трибуны, и приготовилась ловить возможность под шумок сбежать от гула толпы в тишину храма на встречу с Адрисом. На смену советникам Шекри и Герц к послу подошли репортеры — разношерстная громкая группа, блестящая зубами хищных улыбок. Ирен беззвучно застонала. Наверняка новость о происшествии на орбитальной станции дошла до местных СМИ, и теперь они готовились к тому, чтобы выжать из нее все, что можно. Насколько же затянется это мероприятие? Над головой зажужжали дроны, защелкали створы голографов, кнопки диктофонов. Между Ирен и послом выросла живая стена, норовящая сомкнуться в кольцо вокруг представительницы Рамоссонии. О том, что происходит, Ирен могла судить только по обрывкам фраз, которые доносились до нее с большими помехами в виде выкриков тех, кто уже начал отмечать праздник. — Посол Герц, подтверждаете ли вы новость о том, что рамоссонские солдаты вломились на территорию орбитальной базы над Вирити? — Если от моего подтверждения зависит версия, которую услышит население Вирити, то я скажу «нет». Если ваш вопрос был лишь извращенной констатацией факта или заголовком для статьи вашего журнала, то просто промолчу, потому что от моего ответа мало что изменится. — Посол Герц, расскажите о том, какими схемами пользовались злоумышленники для того, чтобы осуществлять незаконный оборот коприта. Это ведь из-за него империя вмешалась в работу научной станции? — Боюсь, что если я раскрою сейчас перед вами все карты, это будет призывом к действию или даже готовой инструкцией для тех, кто желает падения Рамоссонии и порядка Ближнего Космоса в целом. — Посол Герц, как уже отметили раньше, из-за раскрытия незаконных операций с копритом Рамоссония приостановила действие крупнейшего научного центра. Значит ли это, что империя всячески препятствует научному прогрессу и ищет поводы для его саботажа? — Очень хороший вопрос. Запишите его и вспомните о нем, когда Союз Независимых Планет решит в следующий раз возмутиться строительством новых заводов по производству космических кораблей на территории Рамоссонии, обвинив империю в подготовке к войне. Смотрите, как бы не получилось так, что Союз — и Вирити в том числе — встанет с нами, противниками прогресса, в один ряд. — Последний вопрос, посол Герц, как вы думаете, в чем причина того, что злоумышленникам на станции удавалось действовать так долго? — Глупым везет. А те, кто занимается организацией черного рынка топлива, точно не из умных. Они плодят насилие, беззаконие и коррупцию. Но кому везет еще больше, чем глупым, так это трусам. Только трусы могли эксплуатировать ученых, ставить эксперименты на животных — в общем, искать тех, кто сделает всю работу за них. Так вот, везение — вещь непостоянная. Всем присутствующим здесь стоит помнить о том, что расплата рано или поздно наступит. Рамоссония помнит об этом. Ирен присоединилась к аплодисментам имперской делегации. Неплохой блиц получился у посла Герц. Она отбила все самые провокационные вопросы и даже не вспотела. После того, как овации стихли, журналисты попытались продолжить атаку: — Подождите, вы говорили об эксплуатации. Это подтвержденный факт? — А эксперименты над животными? Где ваши доказательства? Посол Герц подняла вверх руку и твердой походкой устремилась к трибуне, ни на миг не усомнившись, что дроны и разумные существа с камерами и микрофонами расступятся, пропуская ее. Дальнейшая полемика ее больше не интересовала. Журналисты рассредоточились в толпе, и Ирен с облегчением снова облокотилась на баннер. Посол заняла место на трибуне возле премьер-министра Вирити, лэзгри со странной синей повязкой и кота-пенитрийца, недовольно фыркующего в сторону влажной полосы тумана. Пока Герц здоровалась со всеми приглашенными гостями, Ирен думала о том, какого это — чувствовать власть, свободу распоряжаться подчиненными и давать трактовку событиям. Посол в такие моменты выглядела невозмутимо, но ведь это только внешне. На сцену с опозданием поднялись советники Герц и Шекри, занявшие места слева и справа от посла. Оба они о чем-то переговаривались, с довольным видом поглядывая то на Анну Герц, то на толпу зрителей у трибун. Атташе Мин замер недалеко от возвышения, странно держась за плечо, словно где-то под военным мундиром он прятал оружие, готовый в любое мгновение пустить его в ход. Ирен поймала себя на мысли, что ей нравится наблюдать за почетным квартетом посольства. Какие бы тайны они ни скрывали друг от друга, их компания производила на окружающих грозное впечатление. Мероприятие началось со вступительной речи посла Герц. Та, словно желая подать пример остальным, решила оставаться краткой: — Империя — это в первую очередь люди, готовые добровольно ей служить. Поэтому я хочу поздравить не только Рамоссонию, находящуюся от нас в многих сотнях световых лет, но и коллектив посольства. Спасибо! Посольская делегация поднялась со зрительских мест, замерев по стойке смирно, как на утреннем построении. Только гимн никто не включил. После слово взял лэзгри с повязкой, который представился руководителем раскопок, что бы это ни значило. Кот-пенитриец что-то важно прорычал в микрофон. Ирен показалось, что он назвался приглашенным экспертом исторических хроник. Интересный контингент. Получается, представители всего двух планет Союза отважились выбраться сюда для участия в торжестве. После короткой паузы вперед выступил премьер-министр и натянуто пошутил про то, что теперь имперской делегации ничего не стоит догадаться о характере сюрприза по случаю праздника. Снова прозвучали поздравления и обмен любезностями. Наконец был подан знак, и все повернулись в сторону ямы. На самом краю появился строительный кран. Рабочие в кабине зашевелились, и леска, опущенная в яму, начала медленно наматываться на катушку. У Ирен сразу возникла ассоциация с рыбалкой на Тонгозере. Вот только тогда со дна озера поднялся монстр. А каких даров стоило ожидать от виритианской земли? Посольской делегации позволили подойти ближе к яме. Ирен сначала с любопытством подалась вперед, но все-таки осталась у баннера, чтобы не толкаться. Она сверилась со временем, решив, что как только посмотрит на подарок, тихонько удалится в сторону храма. Уже через несколько секунд над краями ямы показалось что-то серое, массивное, едва заметно поблескивающее в сгущающихся тенях. Это был фрагмент каменной статуи. Очень древний, раз его доставали из-под земли. В длину он достигал пяти, а то и шести стандартных метров. Толпа оживленно загалдела. Откуда-то донеслось: «голова». Все подхватили это предположение. Когда фрагмент статуи водрузили на подготовленный постамент, поместив в лучи прожекторов, зрители резко замолчали. Ирен нахмурилась. Каменная голова кое-где была покрыта слоем плесени, кое-где — сколами и трещинами. Но любой уважающий себя рамоссонец не мог не узнать в чертах лица статуи императора Гаусса, предшественника нынешнего самопровозглашенного императора Рай. Именно во время правления династии Гауссов планета Вирити входила в состав Рамоссонии в качестве колонии. Немудрено, что голова того, кого местные жители считали поработителем, оказалась погребена под землей. Вопрос состоял в том, как стоило расценивать такой подарок? Ирен в поисках ответа обратилась к послу Герц. Та, судя по всему, как раз думала над тем, какие слова подобрать для благодарности. Вот только, что хотела сказать посол, никто так и не узнал. Сквозь толпу зрителей к яме пробились инспекторы местной полиции, судя по вышивкам с символикой Вирити на спине и рукавах. Ирен который раз за вечер вжалась в баннер, пропуская их мимо себя. «На мероприятие пробрался кто-то лишний? Или кто-то чересчур активно выражал радость по поводу праздника?» — предположила Ирен. Но ни одна из ее догадок не попала в цель. Инспекторы направились к имперской делегации, а конкретно к троице посла и советников. Гул, еще недавно заглушавший все остальные звуки, поднялся и резко стих, как бы позволяя всем участникам сцены услышать: — Кориолан Герц, вам предъявлено обвинение в деле по нелегальным реализации и сбыту коприта на Вирити с привлечением союзной орбитальной станции. ---------- Глава 10. Заморозки Глава 10. Заморозки Спустя 6 стандартных дней с момента празднования дня Империи Над Вирити повисли мрачные сумерки с моросью, угрожавшей превратиться в мелкую ледяную крошку. Огни мегаполиса скрылись за плотными коричнево-серыми облаками. В районе Трущоб со слабым светом редких фонарей и окон уродливых домишек в последние дни из-за непогоды казалось, что наступили полярные ночи. Температура колебалась у отметки сто виритианских градусов, соответствующей температуре замерзания воды. Поэтому на озерах вдоль берега можно было увидеть хрупкую ледяную корку. По улицам стелился темный дым от сжигаемого в печах мусора — так Трущобы встречали заморозки в попытке согреться. Через совсем бедные районы, лишенные не только электроприборов, но и света, нельзя было пройти без маски или респиратора. Каждый виритианец знал: во время заморозков не стоит соваться к голодным, замерзшим, уставшим от постоянной вони жителям. Будучи имперцем, Адрис узнал об этом негласном правиле не так давно и, зная, все же решил нарушить. Он внимательно смотрел на группу разумных существ, состоявших из одного лэзгри и пяти людей-виритианцев, одетых в грязные робы, какие носили сборщики и сжигатели мусора, и раздумывал над тем, кто из них первым наставит на него оружие. Адрис сделал ставку на лэзгри, единственного негуманоида в этой компании. Ведь и лэзгри, и голлианцы считались народом склочным из-за вечного желания доказать превосходство над людьми, выставляя напоказ все свои преимущества — рост и силу. Адрис прикинул расстояние от пола до дряблого потолка хибары на северной оконечности Трущоб, куда он только что вломился, и решил, что если начнется драка, от хлипкого здания ничего не останется. — Давайте не будем лишать кого-то из вас дома, устраивая разборки? — предложил Адрис, незаметно сунув руку под пальто к кобуре с бластером. Еще в начале недели он купил у местного торгаша на рынке адреса, где происходила тайная скупка контрабанды оружия, топлива и других небезопасных наименований. На встрече с Ирен он пообещал, что наведается по каждому адресу, чтобы отыскать намеки на метку Разорванных Кругов. Проверяя сегодняшнюю наводку, он никак не думал, что окажется в численном меньшинстве. Рассматривая темные окна, где-то выбитые, где-то закрытые пленкой, Адрис пребывал в полной уверенности, что дом необитаем. Так что недовольные жильцы стали для него полной неожиданностью. — Ну так что? Поговорим? Или… Краем глаза Адрис заметил шестого обитателя хижины, вышедшего из дальнего угла. На честные переговоры можно было даже не рассчитывать. Поэтому Адрис задумал тактическое отступление. Чтобы вернуться к выходу, нужно было сделать пять шагов. От толпы его отделяло расстояние в несколько метров и массивный железный стол, на котором лежали закрытые контейнеры. Похоже, из-за них, а точнее, из-за их содержимого так всполошились жильцы. Адрис принял единственно верное решение — бежать к двери. Он развернулся, сделал один шаг, второй, третий. Когда на него пахнуло дымом с улицы, раздался первый выстрел. Он пронесся рядом с плечом и разнес в щепки верхнюю часть пластиковой перегородки двери. Это сбило Адриса. Впрочем, как и необходимость опереться на трость, чтобы не завалиться на бок. Недавно зашитая рана на животе вспыхнула жаром. Человек, подобравшийся сзади, нагнал его и ударил по спине, заставив упасть на пол. Адрис в отместку хлестнул нападчика тростью по коленям, сравняв счет. Вот только к тому времени, как он разобрался с одним виритианцем, к нему подобралась пятерка существ из-за стола. Лэзгри навис над ним грудой зеленых проволочек, утробно зарычав. — Я все объясню, — Адрис вскинул руки, демонстрируя, что в них нет оружия. Достать бластер он так и не рискнул. — Я друг Келли. — Келли мертв, — сплюнул один из виритианцев с длинными сальными волосами, выбритыми с одной стороны. — Да-а, — промычал лэзгри. — Это я тоже могу объяснить. Только дайте время. — Келли нам уже все объяснил. Еще до своего исчезновения он сказал, что среди нас появился предатель — имперская морда. — Да-а, — снова поддакнул лэзгри, поддержав полубритого. Адрис едва удержался от порыва передразнить лэзгри, действующего на нервы. Все потому, что заметил в руках виритианцев заостренные металлические палки, которыми пользовались мусорщики для сбора пластика по берегам озер. — Ну вы же знаете Келли. Он был мнительным голлианцем, — нервно усмехнулся Адрис. — Мало ли чего ему померещилось? У него и со зрением-то проблемы были. Все-таки столько лет болтался по темным пещерам у себя на родине. Полубритый стукнул плоским концом палки об пол, едва не задев Адриса, которому приходилось взирать на всех снизу вверх. — Келли поразительно точно описал имперского предателя. — Да? — Адрис заметил гаденькие улыбки на лицах остальных виритианцев. — Да-а, — третий раз отозвался лэзгри. Адрис замолчал, уверенный, что ничто во внешнем облике не выдаст в нем имперца. Келли видел его играющим дядю и племянника Кегелей, несуществующих предпринимателей, не слишком удачно ведущих бизнес на Вирити. Сейчас его образ был совершенно иным: растянутые штаны, объемная куртка с кушаком и шляпа с широкими полями. Он больше походил на замызганного жителя трущоб, чем на представителя среднего класса. — Келли сказал, что предатель первым делом скажет, что он друг Келли, — растягивая слова, произнес полубритый. Адрис засмеялся. Глупо. Глупо было вот так попасться. Но кто же знал, что Келли считал его единственным другом? Мышление голлианцев все еще было для него темным лесом. — Один вопрос напоследок. Можно? — заискивающе улыбнулся Адрис, наблюдая за тем, как виритианцы одновременно взялись двумя руками за палки. — Не знаете ребят вот с таким знаком? — Не дожидаясь разрешения, Адрис достал фотокарточку с символом разорванных кругов. — Может, видели где-то? Я ведь могу заплатить вам. И за информацию, и за беспокойство. Ваш здешний сабантуй меня не очень-то интересует. Виритианцы хмуро переглянулись между собой и принялись стучать палками об пол, заставив стены хибары ходить ходуном. — Это значит «да»? — Адрис медленно пополз назад, пока не уткнулся спиной в стену. Оглянувшись назад, он заметил над головой окно, занавешенное пленкой. — Буду считать, что «да», — пробормотал Адрис. Он перекинул трость в левую руку, а правой выхватил из голенища сапога нож. Тут уж никто из компании обитателей дома не выдержал и устремился к единственному свидетелю их сделки, вскинув палки. Адрис, вместо того чтобы принять защитную стойку, осторожно привстал на локтях и громко свистнул. Лэзгри первым поравнялся с Адрисом и уже замахнулся отвратительно склизкими, вонючими комьями проволочного тела, целясь в голову. Но тут, проломив хрупкие перекрытия крыши, на него спикировала черная тень. Не добежав до Адриса всего пары шагов, лэзгри завалился на бок, ударившись в стену рядом. Толпа виритианцев на мгновение замерла. Над зелеными, теперь уже бесформенными проволочками пришельца показалась слюнявая морда, оскалившаяся рядом мелких, но острых зубов. «Пегас», — с облегчением подумал Адрис. Пока собравшиеся с замешательством смотрели на паскара и пробоину в крыше, словно опасаясь, что он был не один, Адрис успел подняться на ноги. Бросив на прощание «увидимся», он перевалился через подоконник и упал на бедро. Благо что окно выходило не на мощеную камнем улочку, а на задний двор с раскисшей почвой, смягчившей удар. Адрис скорчился от боли в животе, почувствовав, как одежда спереди прилипла к коже. Похоже, швы разошлись, открыв рану. Он поднялся, оперся на трость и захромал к клеткам, где возились пернатые пекри. Преодолев запутанный лабиринт загонов, Адрис, обессилев, свалился под корни веретеницы, слушая, как его прерывистое дыхание смешивается с плеском ледяной воды Тонгозера под ногами. Вскоре к этим звукам добавился знакомый клекот Пегаса. Паскар выскочил откуда-то из кустов, облепленный листьями и перьями. Он безошибочно нашел Адриса под корнями и радостно пнул мордой в ногу. — Спасибо, ты как всегда вовремя, — прошипел Адрис сквозь зубы и тут же скривился. — Снова нас загнали в угол. Келли ушел, но проблем после себя оставил выше крыши. Словно кто-то нарочно подговорил его предупредить весь виритианский сброд обо мне… Никуда нам нос не сунуть. Уже четвертая наводка сорвалась… Пегас громко стукнул хвостом по земле, оставив на влажном песке отчетливый след. — Да, ты прав. Все-таки пятая. Адрис уже шестой день кряду пытался тянуть за ниточки, вынюхивая все о членах символа разорванных колец. Где он только не побывал за это время и чего только не насмотрелся. Впрочем, куда труднее ему было бы проворачивать разведку боем в одиночку. А так к этому делу пристрастился Пегас. Паскар открыл в себе таланты начинающего оперативника совершенно случайно. Отправившись в первый раз по следам группировки, Адрис захватил с собой и Пегаса, чтобы тот не угробил новую квартиру, снятую на деньги Финиана. Оставив паскара на привязи неподалеку от места встречи с информатором, Адрис отправился на переговоры. Беседа быстро перетекла в перестрелку, как только он попытался воспользоваться паролями, которые ему когда-то любезно предоставил Келли. Вот тут-то Пегас и появился с обрывком веревки на шее. Не обращая внимания на вспышки и выкрики, он рванул к Адрису, сбивая с ног всех, кого встречал на своем пути. Адрис тогда впервые посмотрел на Пегаса как на помощника, а не как на обузу, и решительно взялся учить его командам, которые могли оказаться полезны на агрессивных переговорах. — Хвоста за нами нет? — Адрис со вздохом поднялся, оперевшись на трость. Пегас тут же прислонился боком к ноге с другой стороны, как бы стараясь поддержать хозяина. Зачастую это только осложняло передвижение, но Адрис никогда не отгонял его, быстро привыкнув к этой своеобразной заботе. Покинув Трущобы, Адрис дважды сменил пассажирский транспортник, прежде чем добрался до одной из пристаней Вирити. Здесь он заскочил на борт отбывающего катера, протянув билет-подделку, по которому успешно катался вдоль Тонгозера десятки раз за день. С деньгами у Адриса по-прежнему было напряженно. К штабу на Зори обратиться он не мог в связи с недавними событиями в посольстве и на станции. Собственные сбережения выводить себе на карту побаивался, уверенный, что перевод отследят. Поэтому он наловчился экономить везде, где только можно. Надо отметить, у Адриса частенько появлялся соблазн снова попросить денег у Финиана. Но он тут же отгонял эту мысль прочь, бережно храня взятую в долг пачку руги, значительно поредевшую за прошедшую неделю. Знал бы Финиан, каким людям Адрис раздавал его деньги в поисках информации о Хозяине... Вечерело. Понять это можно было только по часам и по блеску фар каров, заполонивших дороги города. С озера они казались цепочкой огоньков в холодном мареве. Катер остановился на хорошо знакомой пристани за городом. Сойдя на твердую землю, Адрис лег на перила, взяв паузу. Рана на животе горела, хотя кровь и остановилась. Пегас чувствовал ее запах, поэтому тихонько клокотал, как бы обвиняя хозяина в неосторожности. Адрис прикинул расстояние от пристани до дома брата, который можно было различить на горизонте. Выходило прилично, особенно если вспомнить, сколько времени в последний раз заняла их дорога на каре. Он потянулся к дешевенькому коммуникатору, которым пользовался вместо устройств связи, встроенных в браслеты часов. Викрам до сих пор не ответил ни на одно его сообщение, хотя прошло уже больше трех дней с момента отправки самого первого. После разговора, состоявшегося в их последнюю встречу, Адрис обещал себе больше не трогать Викрама, раз брат сам попросил об этом. Но ситуация изменилась, когда на праздновании дня Империи виритианские власти предъявили обвинения советнику посольства Кориолану Герц. Конечно, благодаря иммунитету его не арестовали и руки за спину не заломили, но Вирити уже послала в империю запрос на отзыв дипломатической защиты, чтобы начать уголовное дело. Советника Герц отстранили от работы в посольстве на неопределенный срок. Все ждали решения Рамоссонии по поводу иммунитета, которое должно было прийти со дня на день. В один момент раскрытие нелегальной поставки коприта превратилось из рычага давления, который мог бы ускорить подписание договора о сотрудничестве с Вирити, в серьезный удар по репутации не только посольства, но и всей Рамоссонии. Адрис до сих пор не мог поверить в то, что виритианская полиция за считанные часы после событий на орбитальной станции смогла собрать доказательства для обвинения советника Герц. Физически сделать это было нереально, да и сам Герц не казался Адрису похожим на того самого Хозяина — организатора и зачинщика. Сдался бы он так просто на милость полиции, когда столько времени водил ее за нос? Из-за этого Адрис склонялся к мысли, что у Хозяина был в запасе план на случай раскрытия темных схем. Складывалось ощущение, что если бы они с Ирен не потревожили гнездо, ни советник, ни посольство не пострадали бы. Но это было лишь ощущение, которое Адрис периодически отталкивал от себя, пытаясь сосредоточиться на поиске улик, ведущих к настоящему Хозяину. Ирен рассказала о том, что встретила около храма одного из последователей Разорванных Кругов, а значит, угроза существования организации с непонятными целями существовала и с Хозяином, и без него. Поэтому Адрис цеплялся за любую возможность выйти хоть на кого-то из таинственного общества. Он надеялся, что скандал вокруг коприта, Герц и посольства не оставит Викрама в стороне. Все-таки политика напрямую влияла на рынок, состоянием которого была так озабочена вся семья Толькава. — Вот же… А еще меня скотиной называл, — выдохнул Адрис, опустив коммуникатор в карман сильно потрепанного пальто. Он взялся за трость и захромал по темной дороге через сухое мерзлое поле. Пегас тоскливо глянул на отчаливший катер и засеменил вслед, стараясь как можно чаще отрывать лапы от земли. Адрису понадобился стандартный час, чтобы продрогнуть, но все же дойти до забора и увидеть темные окна дома Викрама и запертые ангары. — Куда это он делся? — Адрис со злостью вжал кнопку звонка рядом с калиткой. Пегас мялся у решетки, переступая с одной лапы на другую. Вечно слюнявая пасть покрылась инеем. Не дождавшись ответа, Адрис цокнул и обратился к Пегасу: — Поможешь? Паскар уклончиво вильнул хвостом. Адрис счел это за согласие и пригнулся, подставив спину: — Тебе надо прыгнуть через решетку и проверить, есть ли кто дома. Прыжок, как я тебя учил. Сможешь? Пегас молча взял разбег и, оттолкнувшись от земли, вспрыгнул сначала на спину Адриса, а затем грациозно опустился по ту сторону двухметровой решетки. Адрис под тяжестью значительно подросшего Пегаса не удержался на ногах и упал на колени. Паскар тем временем с топотом взобрался на крыльцо, когда дверь дома наконец открылась и на пороге появилась Нину. — Кто там? — грозно спросила она и выступила вперед. Похоже, ледяной ветер нисколько не смущал Нину, хотя надета на ней была одна лишь тонкая пижама. Адрис неловко оторвал руки от земли, взмахнув тростью. Со стороны это походило на встречу культистами своего божества, но Нину рассудила иначе: — Адрис? Пьяный, что ли? Она развернулась и попыталась закрыть за собой дверь, но Пегас шустро подставил бок, чтобы оставить в проеме щель. До Адриса донеслись приглушенные ругательства Нину и взволнованный клекот Пегаса. Он предпринял попытку встать, но ноги перестали слушаться. По телу разлилась опасно приятная волна жара, контрастировавшая с холодом вокруг. — Поднимайся, ну! Адрис почувствовал, как кто-то обхватил с двух боков и потащил к дому. — Где Викрам? — прошептал он, разглядев рядом с собой суровое лицо Нину. — Его нет. Улетел на Зори. Зачем? Не знаю. — Она тяжело дышала то ли от злости, то ли от тяжести. — Так что зря ты сюда пришел. Нину при помощи Пегаса взгромоздила Адриса на крыльцо, а оттуда внутрь дома. Дверь закрылась, наконец отрезав от морозной улицы. Зажегся свет, Пегас вцепился зубами в одежду Адриса и потянул на себя, обнажая рану. Нину молча рассмотрела ее, после чего поднялась, прошла вглубь дома и вернулась уже с металлическим чемоданчиком. Из него достала медицинские иглы и нитку. — Сам зашивал? — спросила Нину, хмуро протирая края раны. — Д-да. Адрис сжал руки в кулаки, чувствуя жжение. Нину как будто достала раскаленный прут и водила им по коже. — Это заметно. Больше Нину не произнесла ни слова. Она вколола обезболивающие, сшила края раны и наложила повязку. Затем встала и скрылась из виду. Адрис остался один на один с Пегасом, все это время внимательно следившим за руками девушки. Он быстро провалился в полудрему. Проснулся от шума воды и стука посуды. За окнами по-прежнему было темно. Однако Адрис смог различить силуэт Нину, которая склонилась над ним, протягивая стакан воды. Он с жадностью выпил все до дна. Нину снова удалилась, но в этот раз Адрис смог подняться и последовать за ней. Девушка остановилась возле окон гостиной, наблюдая за тем, как крупные градины бьются о стекло и отскакивают вниз, застилая землю белым ковром из неправильных шариков льда. — Ты знал, что я врач, — констатировала Нину, не оборачиваясь к собеседнику. — Я знал, что ты хирург. Ты работала в реабилитационном центре на Зори и посещала мою палату, когда я там валялся. У меня хорошая память на лица. Нину молчала. — Пока Викрам посещал непутевого брата, попавшего в очередную передрягу, он познакомился с тобой. Я прав? — Адрис стукнул тростью, как бы напоминая об увечной спине. — Милая история. Брат ведь любит окружать себя полезными людьми: юристы, полицейские, теперь еще и врачи. Ты стала заключительным элементом его коллекции. — Викрам лучше, чем ты о нем думаешь, — отрезала Нину. — А вот ты гораздо хуже, чем мне показалось вначале. Адрис тихо засмеялся, но вовремя остановился, вспомнив о том, что своим появлением наверняка напугал Нину, в одиночку коротающую ночь в пустом доме. — Я сказала Викраму, что больше не вынесу встречи ни с тобой, ни с твоим зверем, — прямолинейно заявила девушка. — Ты могла бы бросить меня у ворот. — Твое тело испортило бы вид на озеро. Адрис благоразумно промолчал, хотя на языке и вертелась ответная колкость. «Истинная виритианка», — мысленно отметил он, начиная понимать, почему Нину могла приглянуться брату. — Викрам предупреждал, что задавать вопросы о твоей работе бессмысленно. Поэтому я не стану. Только дам совет: продолжишь скакать и прыгать со своей раной, пытаясь латать ее чем попало, — и тогда сможешь претендовать на то, чтобы раньше времени слиться с космосом. Адрис благодарно кивнул, зная, что Нину заметит этот жест в отражении стекла. — Можно попросить тебя о еще одной услуге? Пошли Викраму от меня письмо на Зори, хорошо? С ближайшим почтовым транспортником, желательно. Нину напряглась. Эта просьба ей явно не понравилась. — Я все больше начинаю жалеть, что связалась с имперцами. Ваша наглость вообще имеет границы? — Из всех девушек Викрама ты мне нравишься больше всего. Надеюсь, свадьбу скоро сыграете? Нину медленно развернулась к Адрису, демонстрируя лицо, даже в гневе остающееся по-своему прекрасным. — Не завидую я бедняжке Ирен, — бросила она напоследок и прошла к лестнице на второй этаж, зная, что она станет непреодолимым препятствием для Адриса. Тот тяжело опустился на диван, почувствовав под боком укоризненный взгляд Пегаса. — Что? Вспомнил про Ирен? Только не думай, что я избегаю ее, понятно? — огрызнулся Адрис, глядя в тускло блестящие глаза. — Это мера предосторожности. *** — Начинается слушание по делу об обороте коприта с отягчающими обстоятельствами. Так как Рамоссонская империя ответила согласием на просьбу отозвать дипломатический иммунитет бывшего советника Кориолана Герц, суд Вирити наделяется всеми полномочиями, чтобы начать судебные разбирательства по этому делу. Советник Кориолан Герц не выразил желания покинуть планету Вирити до принятия решения, поэтому теперь может быть официально отправлен под стражу до выяснения всех обстоятельств. Есть ли возражения? Ирен смотрела трансляцию из зала суда, сидя в пассажирском транспортнике, поэтому часть слов судьи тонула в шуме мотора и разговорах пассажиров. Однако суть она уловила ясно: советник Герц серьезно влип, и империя не станет ничего с этим делать. Ирен с силой сжала кулак левой руки, вонзив ногти в ладонь. Виритианцы следовали букве закона, здесь их обвинить было не в чем. Но настораживало то, что они предъявили обвинения советнику Герц именно на празднике империи, именно с участием местной полиции и именно тогда, когда вокруг были камеры СМИ. — Советник Герц, вы обвиняетесь в организации незаконной деятельности, связанной с переработкой и сбытом коприта. Признаете ли вы, что пользовались служебным положением, чтобы беспрепятственно перевозить груз через границу Союза Независимых Планет и Рамоссонии? Советник Герц походил на тряпичную куклу: безвольно висящие по бокам от тела руки, понуро опущенная голова, немигающий пустой взгляд. Ирен поначалу казалось глупым его решение остаться на Вирити. Еще после официального предупреждения он мог бы вернуться в Рамоссонию, но не сделал этого, попав под суд. Теперь Ирен отчасти понимала советника: вернувшись в империю, он не избавился бы от укора в свою сторону. Его продолжили бы обвинять, но уже в потере авторитета империи на международной арене. А Вирити и вовсе могла бы счесть этот жест как готовность Рамоссонии укрывать у себя потенциальных преступников. Так что выбора как такого у него не было. Советник Герц то ли не ответил на вопрос судьи, то ли ответил, но что-то невнятное — в любом случае процесс продолжился. — Признаете ли вы, что ваша подпись стояла на документах, которые позволяли транспортникам, отправляющимся с Вирити в Рамоссонии, не проходить дополнительные проверки и тщательный досмотр? Другими словами, признаете ли вы, что пользовались привилегиями посольского служащего, чтобы наладить поставки нелегальных партий коприта? Ирен стиснула от напряжения зубы. Виритианская полиция неожиданно быстро получила вещественные доказательства вины советника Герц. Документов с его подписью хватило для того, чтобы завести дело. По словам стороны обвинения, Кориолан Герц наследил достаточно для подозрений в организации подпольного оборота коприта. Тем более открылись новые подробности о его дружеских связях с имперскими семьями, проживающими на научной орбитальной станции. Виритианский суд упрямо давил на эту связь. Он старался доказать, что Герц, зная о космических ценах на топливо в Рамоссонии, попытался на этом выручить денег и даже привлек своих соотечественников, чтобы поворачивать сомнительные махинации. Ирен смотрела на пунцовое лицо Кориолана Герц и про себя молилась, чтобы он встал и опроверг все заявления. Но он тупо смотрел перед собой и молчал, заставляя все внутри клокотать от злости. Ирен не верила, что Кориолан Герц был приближен к Хозяину, и уж тем более не верила в то, что он мог оказаться тем самым Хозяином, про которого говорил наемник на орбитальной станции. Чтобы вести людей, нужно было уметь убеждать, в чем советник Герц точно не блистал. Вот Анна Герц — другое дело. Оператор трансляции заседания перевел камеру на посла, вызванную для дачи показаний. Женщина выглядела спокойной и уверенной в себе, как и всегда. На мужа она не смотрела, только на судью, словно стараясь установить контакт, прочесть его намерения. — Уважаемая посол Герц, имеются ли у вас доказательства вины Кориолана Герц в совершенных преступлениях? — Нет, — четко произнесла посол, приложив руку к груди в доказательство правдивости своих слов. — Уважаемая посол Герц, знали ли вы о деятельности Кориолана Герц на территории посольства и за его пределами? — Нет. Судья, казалось, взглянул на посла с жалостью. Ему наверняка было удивительно, как жена способна сохранять хладнокровие на публичной экзекуции мужа. — Посол Герц, вынужден сообщить, что ваши слова противоречат фактам, предоставленным виритианской полицией. Стороне обвинения были предоставлены записи с камер видеонаблюдения в ночь убийства имперского консула Ены Ноулон. На них четко видно, как Кориолан Герц выходит из здания сразу после предполагаемого времени убийства консула. Ирен с замиранием сердца просмотрела видео вместе со зрителями в зале суда. Действительно, хорошо узнаваемая тучная фигура Кориолана Герца появилась в промежуток с 0:10 до 0:20, тогда как Ену убили в промежуток с 23:52 до 00:00. Ирен тут же вспомнила, как советник Герц во время совместного матча по теннису воровато пробрался в кабинет жены, чтобы прошерстить ее планшет. Неужели он и правда скрывал следы убийства Ены? Ведь когда Ирен зашла в кабинет после советника и скачала папку с материалами дела, никакой записи там уже не было. — Уважаемая посол Герц, почему вы не включили это в рассмотрение дела по убийству консула? Почему не отстранили Кориолана Герц от работы в посольстве? — Судья не стал давать передышки чете Герц. — Я бы включила запись в дело, если бы знала о ее существовании, — отозвалась посол с небольшой заминкой, бросив короткий взгляд в сторону супруга. — Сторона обвинения склонна считать, что вы, в силу особых отношений с подозреваемым Кориоланом Герцем, нарочно утаили важную улику. Во многом вы могли скрыть запись и потому, что хотели использовать ее для обвинения виритианской стороны в активных действиях против Рамоссонии. — Это лишь ваши догадки, — твердо произнесла посол Герц. — Так или иначе, правительство Вирити будет настаивать на том, чтобы отозвать вас с должности посла. Если империя не примет решение о вашем смещении, Вирити откажется признавать вас как дипломата, обладающего соответствующим иммунитетом. Ирен выключила трансляцию, уткнувшись лбом в запотевшее стекло. Она боялась представить, что сейчас творилось в посольстве. Повезло, что сегодня у нее был выходной. А то ведь пришлось бы терпеть причитания Райнхарда и нервные шепотки соседей гуманитарного крыла. Подумать только: советник Герц потянул за собой Анну Герц, по сути обезглавив имперское посольство. Кориолан Герц убил Ену? Но ведь они с Адрисом видели, что убийца был в другой одежде с символом разорванных кругов. Конечно, Герц мог надеть куртку, чтобы спрятать серую посольскую униформу, а затем снять ее, чтобы скрыть следы крови. Но как объяснить историю с камерами? Как записи могли исчезнуть, а затем так удачно появиться на столе судьи? Не мог же Герц наивно полагать, что данные хранились только на планшете посла, когда подчищал за собой следы? Кто-то явно постарался, чтобы все сфабриковать, красиво упаковать и вскрыть в нужный момент. Но кто мог это сделать и зачем, оставалось загадкой. После полета на научную станцию Ирен впервые подумала о том, что развязка близка и что картина происходящего более-менее ясна. Но выяснилось, что стекло, через которое она смотрела, стало прозрачным лишь на мгновение, показав ей несколько фрагментов, после чего снова запотело, скрыв происходящее за ним. Ирен махнула рукавом теплой куртки по окну, но этим только сделала больше разводов. Теперь оставалось лишь двигаться вместе с другими пассажирами транспортника, ориентируясь на механический голос диктора, объявляющего станции. — Остановка «Городской парк культуры», — прогремело над головой. Ирен вскочила с места и, проскользнув между дверьми, оказалась на тускло освещенной улице. Ни одна из звезд на небе так и не пробилась через серые складки туч и беспомощно откатились за горизонт, погрузив город в полумрак. Не успела Ирен сориентироваться на местности, как вдруг обнаружила, что осталась совсем одна. Похоже, мысли об отстранении сразу двух лидеров имперского посольства сыграли с ней злую шутку. Ирен сняла перчатки и полезла в сумку за планшетом, чтобы сверить по карте, туда ли она приехала. Потому что никакого парка культуры она и в помине не видела: только парочку старых домов в отдалении и потрескавшуюся пешеходную тропинку, ведущую к ним. Ирен еще минут десять вертела экран и так и этак, пока не сообразила, что ей нужно перейти на другую сторону дороги. Труба надземного перехода располагалась совсем близко, а оттуда до входа в городской парк было рукой подать. Ободренная этой мыслью, Ирен спрятала планшет и натянула перчатки, разминая окоченевшие пальцы. По привычке коснулась груди, почувствовав под курткой знакомые угловатые очертания кулона. Украшение ей подарил Адрис на одной из встреч в храме Новой Веры. Андулский кварцит в форме острого конуса, висящий на обычной веревке, выглядел непритязательно. Но зато мог порадовать внутренним содержанием, ведь кулон был заменой шифровальному кольцу. Адрис в точности скопировал прежнюю матрицу для шифровки текста и научил Ирен ею пользоваться. Свое первое сообщение она передала еще четыре дня назад, когда пришла пора отправки посольской почты. За это время успела выработать у себя привычку проверять, на месте ли кулон. Под ногами громко хрустела наледь, обнажая серую землю со старыми прилипшими к ней листьями. Из туч, как из дырявого пакета, изредка высыпалась снежная крошка, уносимая ветром в воды озер. Занятая обдумыванием последних новостей, Ирен не сразу заметила, что к звукам ее шагов присоединился еще один — хруст льда за спиной. Нырнув в трубу надземного перехода, она увидела в свете рыжих ламп чью-то тень. Тут же сорвалась с места и побежала вверх по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Когда-то прозрачные стены перехода покрылись толстым слоем пыли, грязи и краски, напоминая толстую шкуру животного. Через такую вряд ли кто-то из случайных прохожих внизу смог бы разглядеть Ирен и ее преследователя — его тень по-прежнему скользила где-то позади. Ирен страшилась обернуться и встретиться с ним лицом к лицу. Она только расстегнула ворот куртки и схватилась пальцами за кристалл кварцита. Конус кулона был достаточно острым, чтобы поцарапать кожу, но недостаточно прочным, чтобы нанести серьезное увечье — все-таки посольским служащим не пристало ходить с оружием наперевес. Тепло камня, нагретого кожей, успокоило. Ирен сбавила темп, пытаясь отдышаться. Лестница кончилась, за ней последовал пологий переход над дорогой, по которой скользили кары и транспортники. Свет их фар периодически проскальзывал вдоль трещин пола под ногами. Ирен решила, что этот участок пути пробежит, чтобы выиграть время на спуске. Из-за заморозков металлические ступени лестницы обледенели. И если при подъеме наверх скольжение ощущалось не так сильно, при спуске один неосторожный шаг мог закончиться полетом вниз. Ирен перешла на бег, стараясь дышать ровно, чтобы воздух не так сильно жег легкие. Добравшись до второй лестницы, она вцепилась руками в перила и, едва ли не скользя по ним животом, бросилась вниз. Стук и хруст льда позади, казалось, нарастали с каждой новой тройкой пройденных ступеней. Когда впереди Ирен наконец увидела каменную площадку, она на радостях прыгнула на нее обеими ногами. Но в пылу погони забыла о предательской гололедице и тут же, не удержав равновесие, завалилась на спину. В глазах потемнело. Ирен быстро перевернулась на живот, встала на колени, готовая увидеть на ступенях лестницы преследователя… Но пешеходный переход оказался абсолютно пустым. Ирен недоверчиво огляделась по сторонам, не веря, что преследователь существовал исключительно в ее воображении. Однако тишина и пустующие пролеты лестницы подталкивали именно к этому выводу. Она подняла сумку, проверила планшет, с опозданием вспомнила о существовании кнопки срочной помощи на браслете. Отряхнула одежду, застегнула куртку и только после этого вышла на тропинку, ведущую в парк, нервно озираясь по сторонам. Парк культуры Вирити представлял собой площадь в виде правильного треугольника, изрезанного дорожками, зелеными клумбами и насаждениями с голографическими табличками для подписи сотен видов деревьев-веретениц. Ирен прошла в глубь парка к конструкции непонятного назначения, состоящей из платформы и воткнутого в нее металлического листа. Здесь она остановилась, облокотилась на заборчик и достала папку с документами: списки воспитанников детского дома, направление на распределение. На каждом листе было имя Рика Палле. Ирен не знала, правильно ли поступила, отправившись поздним вечером на поиски пропавшего кузена. Но уж слишком долго она пребывала в неизвестности относительно его судьбы, мучимая чувством вины. Это чувство стало давить на нее особенно сильно после полета на искусственный спутник 43. Три стандартные недели назад. Исправительная колония искусственного спутника 43 Малрусского сектора, имперская тюрьма Ирен нерешительно мялась, стоя перед камерой, к которой ее привел рослый охранник. В тюрьме она никогда не была, не знала, какие здесь заведены порядки. Из-за этого она уже успела попасть впросак. Во-первых, когда пыталась получить разрешение на посещение, доказывая право на разговор с преступником. Причем с первого раза получить допуск не удалось даже после предъявления поддельных подписей родителей, министров Осоко. Во-вторых, когда после получения разрешения искала корабль, которому одобрят посадку на искусственном спутнике. Несмотря на все трудности, Ирен была рада, что решилась на поездку. Радость эта, правда, длилась недолго. Только до тех пор, пока она смотрела на блеклую, серо-зеленую поверхность спутника из космоса, стоя перед толстым стеклом иллюминатора. Когда корабль приземлился и выбросил Ирен на охраняемый плацдарм, весь решительный настрой куда-то разом исчез. Искусственный спутник сразу придавил Ирен непривычной силой тяжести. Каждый шаг давался с трудом, а в голове шумела кровь при каждом наклоне. Все дело было в чрезвычайно большой массе спутника. По сути он представлял собой бывший астероид, который вывели на орбиту Зори и сформировали на его поверхности условия, подходящие для жизни. По проекту имперских архитекторов на астероиде-спутнике должны были поселиться ученые для изучения его состава и апробации новых систем добычи полезных ископаемых. Но в Рамоссонии одновременно с этим событием прогремело восстание. Научный проект свернули, а на новый спутник решили сослать мятежников. Организованная здесь колония представляла лагерь, где восемь часов в день заключенные трудились, разрабатывая карьеры или спускаясь в шахты. Низкие здания и ангары, огороженные силовыми щитами, издалека напоминали обычные рабочие поселки, каких было множество на дальних рубежах. Но как только Ирен прошла на территорию одного такого здания, то сразу почувствовала разлитое во влажном терпком воздухе напряжение. Допрос, обыск, длинные лабиринты коридоров с металлическими дверями камер. Только спустя три стандартных часа Ирен добралась до конечного пункта назначения. Стоило только протянуть руку к ручке двери и войти. Но она почему-то медлила. Охранник, все это время стоявший за спиной, не выдержал и сам распахнул дверь, подтолкнув Ирен внутрь переговорной. Комната была небольшой и практически пустой: только стол и два стула, один из которых был занят. Ирен быстро прошла к свободному месту и села, сцепив руки. Несмело подняла взгляд со стола выше, увидев прозрачную перегородку между ней и женщиной в серой тюремной робе, плотно прилегавшей к телу. Ее лицо выражало удивление и страх. Ирен прерывисто выдохнула, заметив сухую обветренную кожу на лице и руках, пересохшие губы и морщинистые веки. Наконец она подобралась к глазам, темным и ясным. Ирен откашлялась, вспоминая речь, которую готовила по дороге сюда, но хватило ее только на три слова: — Тетя, это я. Женщина за перегородкой замерла, после чего резко наклонилась вперед, коснувшись руками стекла. Ирен вздрогнула и отпрянула назад, напуганная нечитаемой смесью эмоций на лице той, кого назвала тетей. — И-рен? И-рен, — по слогам произнесла она. — Да. Женщина успокоилась и убрала руки со стекла, теперь уже с сомнением глядя на посетительницу. — Ты выросла. Сколько же лет я тебя не видела? — Почти двадцать. — Ирен зачем-то взялась за подсчет, хотя вопрос явно был риторическим. — Ты похожа на нее, на свою мать. Ирен дернулась, как от пощечины. — Что, неприятно слышать такое? Твоя мать, моя сестра, — та еще тварь. — Не говорите так, — тихо возразила Ирен. — А как еще я должна говорить о ней? Она отправила моего мужа на расстрел, а меня — за решетку. Ирен сжалась, но все-таки нашла в себе силы сказать: — Вы помогали мятежникам восстания, настаивали на свержении императора Гаусса. Это была измена, которую моя мать не могла простить. Она не знала, что наказание окажется настолько... суровым. — Это слова моей сестры, не твои, — тетя расслабленно откинулась на спинку стула, уже с насмешкой глядя на Ирен, — она боялась за свое министерское кресло, давай говорить прямо. Она не была героиней. Она знала, что у меня оставался ребенок, мой Рик. Из-за нее я лишилась его! Тетя вскочила на ноги и ударила кулаком по стеклу. Ирен вздрогнула, но с места не сдвинулась, хотя и почувствовала острое желание выбежать прочь из переговорной. — Но вот ты здесь, Ирен. Зачем ты пришла? Твоя мать не навестила меня ни разу за эти годы. Ирен молчала. Ей было сложно решиться на поездку. О всей ситуации с изменой и развалом семьи Палле она узнала не так давно. Как раз перед вступительными экзаменами в университет. До этого на все вопросы о кузене мать отвечала, что он болеет и улетел лечиться или что он слишком занят. Ирен сцепила пальцы, ковыряя ногти. — Я никогда не могла понять, почему у нас дома всегда проливалась вода из кувшина. И никто ничего с этим не делал, просто пытался угадать, по какой траектории потечет вода. Родители даже наловчились как-то подставлять стакан. Однажды я взяла кувшин и увидела, что носик смещен относительно отверстия для воды, и поставила его на место. Не знаю, почему никто не сделал этого раньше. В один день я сказала: «Все, больше так продолжаться не может». С Риком та же история. Мать рассказала о своем поступке без прикрас. Она была уверена, что приняла правильное решение, когда заявила о связях вашей семьи с мятежниками. Ирен не упомянула, что после этого признания не смогла спокойно смотреть матери в глаза. Она слышала о тяжелых временах восстания, когда обвинения и доносы сыпались направо и налево. Она понимала, почему мать решила отдать сестру и ее семью в руки правосудия. Так она получала гарантию безопасности для себя, мужа и для нее, для маленькой Ирен. — Тебе стыдно за поступок твоей матери? — быстро догадалась тетя. — Ну конечно, ты думаешь, что твоя мать променяла будущее Рика на твое будущее. Тебя терзает чувство вины, хотя решение принимала не ты. Ирен сгорбилась, плотнее сцепив руки. Она летела сюда не для исповеди. — Я хочу найти Рика. Женщина взметнула голову, с недоверием глядя на Ирен. — Что ты сказала? — Я хочу найти Рика и помочь ему, чем смогу. Родители побоялись забрать его к нам в семью. Думаю, они успели дважды пожалеть об этом. — Твоя мать всегда была трусихой. Ей не достало смелости взяться за воспитание сына предателей. В кого же пошла ты, Ирен? Ирен закрыла глаза. Не хотелось признаваться, что мысль о Рике Палле не давала ей спать и в принципе нормально существовать. Она не помнила его, не знала, что он за человек, но воображение часто дорисовывало картину его личности, делая его образ до жути правдоподобным. Ирен все чаще казалось, что она живет чужую жизнь. Зудящее чувство не исчезало ни на миг, даже когда она поднималась на террасы Зори, чтобы встретить закат, и погружалась под воду в общественных бассейнах, касаясь дна руками. Иногда она корила себя за то, что попросила мать рассказать о Рике. Иногда корила мать за молчание, а иногда — за излишнюю откровенность. — Ирен, послушай меня, — тетя снова коснулась стекла руками, — тебя я никогда ни в чем не винила. Даже твою мать… Я все чаще вспоминаю о ней с грустью. Ирен нахмурилась, с трудом веря в эти слова, призванные то ли успокоить ее, то ли в чем-то убедить. — Мы с мужем просто верили в лучшее. Пытались защитить тех, кому не повезло оказаться на дальних рубежах империи. Им было трудно жить в окружении богатых соседей и не иметь возможности накопить даже на билет до Зори, — вкрадчивым шепотом произнесла тетя. — Здесь, в столице, легко поверить в то, что с приходом новой правящей семьи Рай все изменилось. Но на деле ситуация стала только хуже. Ирен хотела возразить, но по какой-то причине прикусила язык и стала слушать дальше. — Империя разваливается. Если хочешь убедиться в этом, выберись к дальнему радиусу Малрусского сектора. Имперцы предают принципы ради выживания. Их манит богатство Союза и торговцев Конгломерата. Так было десять, двадцать лет назад. Это происходит и сейчас. Все из-за треклятого топлива. Мы помешались на нем, словно только от него зависит выживание. — Коприт — пропуск к другим планетам и мирам. Он и проводник, и оружие одновременно. Сложно переоценить его значимость для всех разумных существ, — подала голос Ирен. — Топливные войны, революция — катализаторы разложения в нашем обществе. Эти события заставили императора бояться подпускать к себе новых людей, ему везде мерещатся изменники. Поэтому у его приближенных все чаще оказываются развязаны руки — они не боятся лишиться своего места, потому что знают: их никем не заменят… Произвол власть имущих. Он уже начался. Глаза тети фанатично заблестели. Похоже, за время заключения она давно ни с кем не говорила, поэтому сейчас старалась по максимуму воспользоваться случаем. — Я пришла сюда не ради разговоров о политике. Просто хотела, чтобы вы знали: я не забыла вас и Рика. — Ты правда хочешь найти моего мальчика? — Да. И я знаю, откуда начать поиски. Мне сообщили, что последний раз имя Рика Палле было зарегистрировано на Вирити. В университете сейчас начинается практика, так что я смогу достать путевку в Союз. Взгляд тети смягчился. Она впервые с момента начала беседы улыбнулась. — Тогда найди его и передай, что я помню о нем. Помню и люблю. Ирен очнулась из-за того, что влажные щеки начало нещадно жечь на ветру. Она стянула перчатки и растерла ладонями кожу лица. Ирен никому не рассказывала о полете на искусственный спутник и других подробностях о семье Палле. Родителям — потому что они тут же пресекли бы все попытки разворошить прошлое. Адрису — потому что он был офицером имперской разведки, пусть даже бывшим. Как он мог воспринять ее рассказ о сочувствии мятежным родственникам? Символ разорванных колец все чаще преследовал и во сне, и наяву. Ирен понимала: между событиями далекого прошлого и нынешними событиями определенно есть связь. Иначе зачем здесь, на Вирити, вспомнили про тайный знак мятежников? Была вероятность, что символы просто похожи или что виритианская группировка бездумно скопировала рисунок, не зная о его происхождении. Так или иначе поделиться своими версиями Ирен не могла. Она решила: пока не выяснит, что случилось с Риком и как он связан с разорванными кругами, будет держать рот на замке. Пусть ее выматывала необходимость постоянно скрываться, но она верила — Рик был где-то совсем близко. А вместе с ним на горизонте маячило и долгожданное избавление от чувства вины перед ним и перед его матерью. — Ирен Осоко? Прошу прощения за опоздание. Ирен обернулась, увидев Финиана Холда. После встречи в загородном доме Толькава, где он вручил ей визитку, они больше не виделись. Ирен так и вовсе была уверена, что они уже не увидятся снова. Однако спустя неделю пребывания на Вирити ей наконец пришли ответы от местных ведомств о пропавшем кузене. Центр занятости сумел найти информацию о его трудоустройстве на завод компании «Кем-Кол» в 1021-м, за три года до событий Хаской войны. Каково же было удивление Ирен, когда она узнала, что недавно ключевой пакет акций компании «Кем-Кол» приобрел никто иной как Финиан Холд. — Здравствуйте, не извиняйтесь. Я жду вас не так долго, — ответила Ирен, все еще не веря, что загородная поездка с Адрисом могла ей помочь в собственном расследовании. — А так сразу и не скажешь. — Финиан многозначительно посмотрел на запорошенный белой крошкой воротник куртки Ирен. — Договариваясь о встрече, я совершенно забыл посмотреть прогноз погоды. — По-моему, вы забыли и о том, что для планеты начался новый цикл. Ирен обвела рукой скелеты растений, через которые просвечивали силуэты редких посетителей и границы парка, обозначенные декоративной решеткой. Финиан, словно бы не веря словам Ирен, огляделся по сторонам. — Вы правы, — рассеянно ответил он, поднимая воротник тонкого плаща. — Я совсем перестал следить за тем, что творится на улице. Ирен сочувственно покачала головой. Лицо Финиана за те несколько дней, что они не виделись, стало казаться старше. Если в загородном доме она смело приняла бы его за своего ровесника, то теперь сочла бы за ровесника Викрама. — Я так понимаю, на вашу работу повлияли последние новости из имперского посольства? — Да, можно сказать и так. Постоянно слежу за процессом суда. Вы слышали о возможном отстранении посла Герц? — Финиан запустил обе руки в карманы, встав лицом к странной инсталляции на площади. — Только что смотрела трансляцию, поэтому в курсе. — И что вы думаете по этому поводу? Ирен нетерпеливо задергала угол подготовленной папки с документами. Она рассчитывала перейти сразу к сути, то есть к своему пропавшему кузену. Но дипломатия советовала поддерживать отстраненный разговор до тех пор, пока собеседник сам не захочет его прервать, чтобы обсудить дело. Так что Ирен пришлось улыбнуться и выдавить: — Я всего лишь невольный наблюдатель трагических событий. Что еще можно сказать? — Невольный наблюдатель трагических событий, — повторил Финиан. — Какая точная формулировка, описывающая нас всех… Вы догадываетесь, кто станет преемником Анны Герц? Ирен помедлила перед ответом на этот вопрос. В голосе Финиана, как и прежде, звучали по-детски наивные интонации. Они мешали думать о нем как о человеке, пользующемся случаем, чтобы выведать нужную информацию. Но Ирен все равно не была уверена в правильности отвечать вообще хоть что-то. Ее сомнения, к счастью, развеялись, когда Финиан сменил тему, забыв о прошлой: — Есть существа, которым нравится то, что происходит вокруг посольства, а меня тошнит. С удовольствием не влезал бы во все это. Но… — Работа вас обязывает, — закончила за него Ирен. — Понимаю, в этом мы с вами схожи. Финиан кивнул, все еще глядя на инсталляцию в центре. — Очень хорошо помню это место. Бывал здесь, когда только прилетел на Вирити. Вы слышите? Ирен, отчаявшись уследить за потоком мыслей собеседника, прижала папку к груди и прислушалась. Сквозь далекий шум магистрали пробивался тихий перезвон и свист. — Красиво, да? Ветер загибает края металлического листа — и рождается звук. Ирен не разделила восторг Финиана. Звон напомнил ей о детском воспоминании, о кузене Рике, о страхе, о встрече с тетей в исправительной колонии. — Это грустно. Чтобы услышать ветер, нужно заставить его что-то ломать, — сказала она и прикусила язык. Финиан пребывал в хорошем расположении духа, а Ирен будто нарочно пыталась ввергнуть его в мрачное настроение, как у нее самой. Однако Финиан воспринял слова Ирен с легкой улыбкой. — Так зачем вы просили о встрече? Ирен выдохнула и произнесла заготовленную речь: — У меня к вам просьба. Не могли бы вы послать запрос об одном человеке, Рике Палле? — Она протянула папку с документами Финиану. — До войны он работал в компании, которую вы недавно приобрели. Я пыталась связаться напрямую с отделом кадров, но получила отказ. Подумала, вы сможете помочь с этим. Прошу. Ирен с надеждой вгляделась в спокойное лицо Финиана. Мужчина внимательно просмотрел собранные Ирен выписки о Рике Палле и только после этого сказал: — Конечно, я могу вам помочь. Но мне нужно знать, это ваш родственник? Без подтверждения я не вправе разглашать информацию о коллективе третьим лицам. Ирен страшилась этого вопроса, но прекрасно понимала его неизбежность. Родители скрывали родство с семьей Палле на протяжении многих лет, и Ирен не хотела одномоментно сводить на нет их усилия. А доверить Финиану семейную тайну она была пока не готова. — Нет, он был моим близким другом. Финиан покачал головой. — Простите, что потратила ваше время. — Ирен попыталась забрать папку, но Финиан держал ее крепко. — Подождите. — Он переводил взгляд с документов на Ирен и обратно. — Идемте за мной. Он вложил папку в руки Ирен и первым направился к ближайшей тропинке парка, уводящей сквозь кривые изгибы сухих веток деревьев к возвышенности. Ирен озадаченно смотрела ему вслед, все еще сомневаясь, стоит ли игра свеч. В конце концов она решила пойти на риск, попутно отметив, что все чаще начинала действовать в отсутствии четкого плана. — С кем поведешься… — пробормотала себе под нос Ирен и ускорилась, чтобы догнать Финиана. — Я правильно понимаю, что ваш друг из числа имперских беженцев? Вы поэтому боитесь раскрыть связь с ним? — перешел на шепот мужчина. — Он не совсем беженец. Скорее, вынужденный переселенец. Финиан серьезно кивнул и добавил: — Я понял. Неугодный империи. Ирен оценила это замечание по-своему, подумав, что Финиан опасается связываться с ссыльными. — Мне не хочется, чтобы из-за этого у вас были проблемы. — Проблемы? — Финиан усмехнулся. — Я такой же, как ваш друг. Неугодный. Ирен осеклась, по-новому взглянув на Финиана. Она должна была догадаться, что новый друг семьи Толькава не в почете у себя на родине. Иначе почему он покинул дальние рубежи и перебрался в Союз, на Вирити? — Чем вы провинились? — спросила Ирен. — Это военная тайна. Но если коротко и без подробностей, то я просто оказался не в то время и не в том месте, — уклончиво объяснил Финиан, сбавив темп. Ирен тщетно старалась подстроиться под ритм его шагов. — Знаете, я очень хочу вернуться в Рамоссонию. Здесь неплохо: цивилизация повсюду, на рынке можно купить что угодно по приемлемым ценам, корабли летают отсюда чуть ли не до Серой дыры. Но я бы с радостью променял все это на свой старый ангар на Блиссноу. Все думают, что у нас, кроме снега, и смотреть не на что — пустыня как пустыня. Но те, кто был там, понимают, что у снега всегда много лиц… Это я к чему? — прервал сам себя Финиан. — Я постараюсь найти вашего друга. Буду рад, если вы поможете ему вернуться в Рамоссонию. Финиан в порыве эмоций остановился, обхватил двумя руками ладонь Ирен и пожал ее. — Спасибо, — прошептала Ирен, тронутая реакцией Финиана. Он говорил искренне, с надрывом, поэтому она добавила: — Если я тоже могу чем-то помочь вам… — Вот это точно лишнее. Разве что зовите меня чаще на прогулку. Буду хоть изредка вспоминать, какой сейчас день недели. Ирен осторожно обвела взглядом лицо Финиана, вымученную улыбку, покрасневшие белки глаз. «Ему одиноко. Работает на износ, чтобы забыть о прошлом?» — заключила она и вслух добавила: — Надеюсь, что буду видеть вас чаще. *** Ирен смотрела в окно гуманитарного крыла посольства, вспоминая вчерашнюю встречу с Финианом. Давно она не получала хороших новостей, а значит, и поводов для радости. От Адриса она слышала только координаты мест сбора теневых группировок Вирити, которые исправно запоминала и несла с собой в посольство, чтобы запечатать в конверт и отправить по почте. Ирен не представляла, кому и зачем нужна была эта информация. Она даже не была уверена, что сам Адрис мог ответить на эти вопросы. Все это походило разве что на сообщения от космических спутников, отправляющихся на разведку за пределы Малрусского сектора. Обычно текст таких сообщений состоял из координат их последнего места пребывания и одного слова «жив». После орбитальной станции Адрис изменился. Конечно, он сдержал обещание: дал Ирен шифр, пару раз вышел с ней в город, научив, как правильно выбирать транспорт и места в нем, проверять за собой хвост, на что обращать внимание, чтобы выявить слежку. Она внимательно слушала его советы, на самом деле надеясь на еще один честный разговор, как тогда в первое посещение храма. Она наконец придумала, что сказать Адрису по поводу его откровений. Ирен сочинила приблизительный текст монолога, часто прокручивая его в голове перед сном. Однако подходящего момента для своей речи найти все никак не получалось. Адрис говорил сухо и по делу. Никаких шуток и отвлеченных тем. Ирен приняла эти правила, хотя так до конца и не смирилась с ними. В посольстве хорошие новости и подавно больше не водились. От Райнхарда Ирен слышала только жалобы на погоду и на неподобающее поведение Кориолана Герц. От советника Шекри — указания по выполнению заданий, которые становились все скучнее и скучнее. Как раз сейчас Ирен проверяла приглашения, высланные министерствами и частными лицами Вирити, и составляла график мероприятий, обязательных для посещения дипломатами империи. Над головой мерно шумел обогреватель, нагонявший теплый воздух. В глазах рябило от ряда непривычно круглых букв виритианского языка. Щелчок входной двери заставил Ирен отвлечься и лениво перевести взгляд на вошедшего советника Шекри. — Коллеги, минуту внимания, — начал он с порога. — Анну Герц официально отзывают с Вирити. Временно ее обязанности буду исполнять я. По лицу Шекри было видно, с каким «энтузиазмом» он воспринял новую должность. — Возражения? Вопросы? Предложения? Ирен подперла голову рукой и переглянулась с Райнхардом, лицо которого пошло красными пятнами. — Если вопросы появятся, обращайтесь. А пока продолжаем работать. Шекри обвел испытующим взглядом всех присутствующих и вышел за дверь. — Приветствуем нового посла, — прошептал Райнхард, зная, что это пожелание никто не поддержит. Должность посла назначалась императором после тщательного отбора кандидатов и собеседования. Шекри стал послом только потому, что Герц выбыли из игры. Все вокруг знали об этих обстоятельствах, поэтому Шекри скорее сочувствовали, чем радовались за него. Ирен вспомнила, как ментор в день ареста Кориолана Герц спешно покинул посольство, чтобы попасть на праздник. Может, он предчувствовал, что над Герц нависла беда? Или он знал, но ничего не смог сделать, чтобы эту беду предотвратить? — Ирен, ты хотела попросить советника… посла Шекри подписать документы о прохождении практики. Ирен очнулась, увидев перед собой Райнхарда, услужливо протягивающего ей листы отчетов. — Спасибо. Ирен упомянула о проблеме с подписью вскользь, думая, что ее никто не слышит. Однако Райнхард запомнил и не дал ей просрочить дедлайн подачи заявлений. Оказывается, знакомство с дотошным переводчиком было не совсем бесполезным. Ирен бросилась в коридор, чтобы догнать Шекри. Она успела заметить, как мужчина скользнул к лестнице на второй этаж. Поспешив за ним, Ирен пробежала вдоль всех дверей первого этажа и на повороте к лестничному пролету остановилась, услышав, как Шекри общается с кем-то на повышенных тонах. Он вместе с собеседником занял один из пустующих кабинетов по левую руку от лестничных ступеней. Ирен чинно встала перед закрытой дверью, чтобы поймать Шекри на выходе. — Мне нужно отчитаться по приемке уже сегодня, — донесся незнакомый грубый голос. — Ну так отчитывайся. Это твоя работа. Тебе за нее платят, — ответил оппоненту Шекри. — Ты мне еще должен за прошлый раз. — У меня нет сейчас на руках такой суммы! Я отдам деньги, но не сегодня. Ирен вздрогнула: она никогда не слышала, чтобы Шекри на кого-то кричал, да еще так истошно. Дверь распахнулась, и из кабинета быстрым шагом вышел военный атташе Мин. Ирен вовремя отскочила в сторону, иначе Мин просто снес бы ее не глядя. Вслед за ним из комнаты вышел и советник Шекри. На его лбу блестела испарина, которую он быстро вытер рукой. Заметив Ирен, мужчина улыбнулся, словно неприятной сцены с атташе вовсе не было. — Вам что-то нужно, Осоко? Ирен объяснила, что ей нужно, протянула документы. Пока Шекри подписывал их, гадала, о чем он говорил с атташе. Что за приемка фигурировала в их беседе и почему Шекри был в долгу перед Мином? Ирен плохо знала, что включала в себя работа военного атташе. По идее он должен был обеспечивать безопасность посольства, консультировать по вопросам вооружения и размещения кораблей и войск, проводить совместные учения. Но разговор Шекри и Мина, насколько она могла судить, не задел ни одну из перечисленных тем. Ирен вернулась на свое место, встретив настороженный взгляд Райнхарда. — Получилось? Ирен неопределенно махнула рукой и удивленно уставилась на свое рабочее место. Когда она уходила, на столе оставался только планшет с электронной таблицей. Теперь же рядом с ним появился странный пакет черного цвета. — Что это? — Ирен подошла к находке, не решаясь коснуться ее рукой. — Тебе курьер принес. Там ничего опасного быть не должно. Ты же знаешь, на входе в посольство теперь всех досконально обыскивают. Райнхард оторвался от разговора с кем-то по коммуникатору и с любопытством посмотрел на пакет, словно сюрприз предназначался и ему в том числе. Ирен осторожно развернула пакет и увидела пластиковый шарообразный контейнер. Через прозрачные стенки была видна плещущаяся внутри вода и странный зеленый комок растения. — Вот это вещь! — восторженно произнес Райнхард. Ирен постучала пальцем по стенке странного аквариума — комок тут же сжался и оттолкнулся маленькими корешками от толщи воды, отплыв к противоположной стороне контейнера. — Редкие водоросли. Их дарят только в особых случаях. Ирен уже не слушала Райнхарда: она нашла приложенную к аквариуму записку: «Жду на обеденном перерыве на пляже». Ирен догадалась и об адресате, и о том, что ее ждало во время перерыва. Зеленый комок в воде снова дернулся, напомнив старых знакомых с рыбалки на Тонгозере. ---------- Глава 11. БСМЭ Глава 11. БСМЭ Адрис сидел на крыше жилого дома и наслаждался рассветом. Правильные круги звезд Малруса и Родии сегодня проступали через занавес белесых облаков, давая надежду на ясное небо. Дым из трущоб до двадцатых этажей практически не доносился. Над головой парили стайки водоплавок — упитанных птиц с большими клювами и перепончатыми лапами с острыми коготками. Казалось, Пегас выбрался вслед за хозяином из арендованной квартиры только для того, чтобы облизываться на пернатых и изредка скалить зубы в их сторону. Адрис же напряженно считал количество дней, оставшихся из срока, который Миро отвел на выполнение — со дня Империи прошло семь суток, а Адрис не мог похвастаться никакими результатами, кроме того, что успешно сбежал от нескольких драк. Но эти заслуги больше относились к Пегасу, чем к нему самому. — Надо же, кто-то умудряется вставать раньше, чем служащие дома, — послышалось за спиной. Адрис даже не стал тянуться к сапогу, где прятался нож — настолько он привык слышать по утрам этот голос. К Адрису подсел Финиан, коснувшись рукой холки Пегаса — паскар охотно ткнул его носом и издал заливистую трель. — Мне не очень хочется встречаться со служащими этого дома. — Почему? — спросил Финиан. — Формально квартиру снимаешь ты, так что… Не хочу придумывать какую-то убедительную историю про то, почему в его жилище поселился имперский нахлебник, — Адрис улыбнулся, хотя не получал ни малейшего удовольствия от сложившейся ситуации. Даже одолжив у Финиана деньги, он не смог самостоятельно снять себе квартиру по двум причинам. Во-первых, поддельными документами он так и не обзавелся, а светить свое настоящее имя опасался. Во-вторых, даже если бы он и решился предъявить свой настоящий идентификатор, большинство квартиродателей все равно отказало бы ему из-за рамоссонского происхождения. Оказалось, что виритианцы не доверяли свою жилплощадь имперцам, словно с захвата двадцати стандартных квадратных метров мог начаться глобальный захват всей планеты с присвоением ей прежнего статуса колонии. Финиану Адрис подсветил только вторую причину. Тот похвастался виритианским гражданством и пообещал уладить проблему. Сославшись на занятость, он предложил снять квартиру в том же доме, где жил сам. Мол, так ему будет удобнее встретиться с агентом для оформления сделки. Адрис нехотя принял это условие. Поначалу он думал, что близкое соседство с Финианом — план Викрама, решившего все же присмотреть за братом. Но Финиан пересекался с Адрисом редко и всегда случайно. Обычно это происходило на пешеходных дорожках возле дома: Финиан выезжал по своим делам, а Адрис как раз заканчивал утреннюю разминку для поддержания формы. Из-за ранения комплекс упражнений больше напоминал детскую зарядку, но это было лучше, чем ничего. — Сегодня без физнагрузки? — Финиан смело перегнулся через ограждение на краю крыши, проверяя, нет ли на дорожках других жильцов дома. — Выходной. Адрис осторожно пошевелился, проверяя свежие швы, которые вчера наложила Нину. Он догадывался, что испытывать на прочность терпение девушки не стоит, поэтому решил повременить с акробатическими трюками. — Ты бы тоже спортом занялся, что ли. Адрис мельком посмотрел на худые руки Финиана, на которых свободно болтался браслет часов, и тут же пожалел о том, что сказал. Финиан не раз упоминал, что прилетел с холодного Блиссноу: недостаток света звезды Малрус, вечные морозы. Рождаемые там дети не отличались крепким здоровьем. — Я свое отбегал на войне, — спокойно пояснил он. Рука, поглаживающая Пегаса, замерла рядом с пастью. — Ты сражался на Хаской войне? — Адрис не мог припомнить этого факта в биографии Холда, которую он читал еще в загородном доме брата. — Только последний год. — Ты был совсем подростком. — Для войны мы все дети. — Финиан выложил перед Пегасом куски вареной пекри с кожей и внимательно смотрел за тем, как он жадно поглощает угощение. — Так говорил мой командир, когда посылал нас на абордаж пиратских кораблей. Адрис молчал, жалея, что поднял эту тему. Сам он провел всю войну на Зори, в штабе разведки, помогая старшим коллегам. — Ты тоже из военных. Викрам так сказал. Адрис уставился на кусок мяса, который Пегас никак не мог подцепить короткими передними клычками. Викрам чересчур много о нем болтал. — У тебя отпуск или ты здесь по работе? — И то, и другое, — нехотя ответил Адрис, не видя смысла отнекиваться. Так хоть Финиан не будет на него косо смотреть, ища причину, по которой он влачит такое жалкое существование на чужой планете. — А Ирен Осоко… — Она здесь при чем? — резко оборвал Финиана Адрис. — Просто хотел уточнить, общаетесь вы или уже нет. Думал, передашь ей вот это. Финиан достал из кармана маленький пластиковый конверт. Адрис пораженно уставился на него, гадая, что за переписку Ирен устроила за его спиной. Рука сама собой потянулась к конверту. Он уже готов был взять его, спрятать в карман, а после вскрыть и проверить содержание. Но вовремя отдернул руку. — Сегодня в обед мы с Ирен встречаемся недалеко от посольства. Можешь поехать со мной и передать конверт лично. Так будет лучше. Эти слова дались тяжело. Все-таки совать нос в чужие дела было его работой. Да, он больше не мог ссылаться на официальную должность разведчика, но по-прежнему предпочитал видеть картину происходящего целиком. Финиан пожал плечами и спрятал конверт: — Наверное, ты прав. Адрис был бы рад согласиться, но чувствовал себя скорее идиотом. На встречах с Ирен в храме он не мог спокойно смотреть ей в глаза. Произнести больше трех слов тоже не мог. И дело было вовсе не в том, что она сообщила о возможном появлении на храмовой территории Разорванных Колец, а в том, что он не знал, как себя вести. Слишком многое Адрис вывалил на нее после возвращения с орбитальной станции. Он с трудом представлял, что Ирен о нем думала. Но, похоже, что его образ проигрывал образу того же Финиана. Холд был неплохим парнем: обеспеченный, внимательный, в меру скромный. Даже Пегас испытывал к нему самую явную симпатию. А что было у него? Пара травм и кучка злопыхателей? Адрис задумчиво почесал бровь. Неожиданно он понял одно: ему не хотелось проигрывать Финиану, особенно когда дело касалось Ирен. Утро уже не казалось таким же приятным, как десятью стандартными минутами ранее. Тем более оно перестало быть таковым, когда Адрис снова обратился к Финиану: — Раз ты собрался встречаться с Ирен, может, поедем вместе? Передвигаться на каре по широким улицам Вирити, тянущимся бесконечными темными нитями сквозь махины домов, было гораздо удобнее, чем пешком или на общественном транспорте. По этой причине каждый виритианец считал своим долгом сделать три вещи в своей жизни: взять первый заем, начать свое дело и приобрести свой собственный кар, а лучше сразу космический корабль — звездную яхту или БШМК на худой конец. Адрис из всего списка справился пока только с первым пунктом. На нем он думал, что и остановится. Его взгляд против воли упал сначала на циферблат часов, а затем на Финиана, управляющего транспортом. Адрис все никак не мог перестать сравнивать его с собой. А ведь раньше он никогда подобным не увлекался. Взять хотя бы Викрама. Брат преуспел гораздо в большем, чем он, если не сказать во всем. Но он никогда не думал о том, чтобы ставить себя с Викрамом на чаши весов и смотреть, куда отклонится стрелка. А может, подобное сравнение он проводил всегда, просто не акцентировал внимание? Адриса затошнило от самого себя. От того, чем он занимался последние дни, и от того странного чувства, которое захватило его после убийства. Пальцы против воли зашкрябали по неровной поверхности трости. Пегас, сидевший в ногах, наградил Адриса невинным взглядом, в котором крылась замаскированная просьба получить что-то кроме утреннего угощения от Финиана. Близилось время обеда. Но Адрис ничего не ел со вчерашнего дня. Кусок в горло не лез при мысли о том, что им с Ирен предстояло провернуть в обеденный перерыв. — Вот здесь останови, — скомандовал Адрис, увидев заблестевшее на горизонте озеро. Финиан припарковал машину и вышел на улицу, растерянно оглядываясь вокруг. Зона отчуждения вокруг посольского городка, покрытая сухой прибрежной травой, производила гнетущее впечатление. — Здесь не так плохо, как ты думаешь, — бросил Адрис, первым начав пробираться сквозь траву к заброшенному пляжу. Клекот Пегаса как бы стал подтверждением его слов. Может, паскар гулял здесь с Еной? Следуя по заросшей тропинке за Ирен в день их знакомства, Адрис думал, что так она путает следы или идет на тайную сходку. Ведь он всерьез подозревал ее в причастности к исчезновению кольца с шифром. Когда Ирен полезла прямиком в озеро, он не поверил своим глазам. Мешать ее заплыву он не стал, невольно любуясь тем, как вода расступается перед ней, а волны образуют позади клин. Адрис откинул в сторону еще один сноп сухих трескучих стеблей, увидев знакомый узкий клочок пляжа и Ирен. Она стояла возле самой кромки воды и бросала камни в ледяную корку, кромсая ее на мелкие кусочки. На шее алел знакомый шарф, ветер подбрасывал пряди темных волос в лицо. Потеснив Адриса, на пляж одновременно спустились Финиан и Пегас. Ирен обернулась на шум и, увидев перед собой знакомую троицу, улыбнулась и махнула рукой. Ее взгляд мельком прошелся по загривку Пегаса, остановился на Финиане и только после этого коснулся Адриса, тут же метнувшись обратно к Финиану. — У Фини было какое-то дело к тебе, поэтому позвал его с собой, — пояснил Адрис, догнав остальных. — Вот так совпадение, правда? Финиан поздоровался и достал из кармана конверт. Ирен с благодарностью приняла его, но вскрывать при всех не стала. — Адрис, можно мы с уважаемым Холдом поговорим наедине? — попросила она и, не дожидаясь ответа, отошла на десять шагов в сторону. Финиан извиняющееся улыбнулся и последовал за ней. Пегас тоже было помчался за ним, но Адрис выставил вперед ногу, перегородив ему путь. — Ты-то меня не бросай. Паскар крякнул и недовольно уселся на холодный песок. Ирен с Финианом общались недолго, от силы минут пять, но Адрису они показались бесконечными. Он успел перебрать сотни вариантов причин их неожиданного союза: и чем хуже они были, тем более правдоподобными представлялись. Адрис подскочил к парочке, когда они наконец зашагали в его сторону. — Все? Если вы закончили, идемте. Не будем задерживать уважаемого Холда. Он человек занятой, наверняка его уже ждут. — А я сегодня никуда не тороплюсь. Кто на Вирити начинает дела после обеда? — тихо усмехнулся Финиан и с надеждой посмотрел на Ирен. — Мы все еще имперцы, поэтому делами занимаемся в любое время суток, — недовольно отозвался Адрис. — И как раз сейчас у нас запланировано одно. Ирен коснулась переносицы, слегка надавив. После махнула рукой, предлагая Адрису сойти обратно на пляж. Финиан лишь удивленно вскинул брови, оставшись наедине с Пегасом. Адрис остался доволен такой рокировкой. — Как тебе подарок? — Он весело улыбнулся и оглядел Ирен с ног до головы, надеясь увидеть у нее с собой аквариум — он должен был приносить удачу, поэтому виритианские девушки часто носили его с собой. — Говорят, подарки всегда должны быть со смыслом, и я… — Спасибо, намек я поняла, водоросли похожи на абзорберов, — раздраженно прервала его Ирен. — Сегодня ты решил заняться их кровью? Думаю, наша цель — судмедбюро, да? — Да, но это не единственный смысл, который я закладывал. Выбирая подарок, я думал… — Зачем ты гонишь Финиана? — уже второй раз подряд перебила его Ирен. — Ты сама догадалась о том, что мы отправляемся в бюро судебной медицины. Фини в нашей компании будет лишним. — Когда это Холд успел превратиться в Фини? Где ты вообще с ним встретился? Не похоже, что вы видитесь с ним всего второй раз в жизни. Адрис цокнул, жалея, что разговор приобрел такую форму. Рассказывать про помощь Финиана в денежном и квартирном вопросах он не собирался. Адрис подцепил носком камень и пнул его в озеро. Тот проскользил по ледяной корке и затормозил перед черной непрозрачной водой. — Я тоже могу задать тебе вопрос: почему вы с Финианом секретничаете? Но я честно пытался воздержаться от него, надеясь, что ты все расскажешь. Ирен молчала, не глядя на Адриса. Складывалось впечатление, что содержимое конверта ее расстроило, раз она так завелась. Адрис понял, что ответа не дождется, и тяжело вздохнул. В конце концов и он не спешил выкладывать все карты на стол. — Давай перейдем ближе к делу, — предложила Ирен уже со спокойствием в голосе. — Финиан рассказал, что один из рабочих его компании недавно пропал без вести. А сегодня его нашли мертвым на берегу Тонгозера. Догадайся, что нашли на его теле? — Следы зубов… Абзорберы? — А в полиции сказали, что им просто закусили мелкие рыбы. — Ну да, как они могут сказать, что это были абзорберы, если остров, где их выращивали, закрыли для проведения следствия? — Адрис пару раз стукнул тростью по песку. — А что Финиан? — Он недоволен тем, что виритианцы лгут ему в лицо. — А я думаю, он просто испугался убытков. Слухи в компании распространяются быстро: многим захочется перебраться в другое место. Утечка кадров, подрыв репутации, снижение цен на акции и все в этом роде. Адрис сам не заметил, как в его голосе появились нотки злорадства. Но, кажется, Ирен их не заметила. — Финиан вспомнил нашу ночную рыбалку и сделал выводы. Он думает, что мы здесь по поручению империи пытаемся раскрыть преступления. — Что могу сказать? Фини не так далеко ушел от правды, — рассмеялся Адрис. — Вы об этом столько времени говорили? — И об этом в том числе. Я веду к тому, что Холд может нам помочь. Он владеет акциями нескольких крупных компаний, в том числе теми, что занимаются перевозкой и переработкой коприта. А еще он может получить доступ к расследованию убийства своего рабочего. Мы узнаем больше о том, кто и как на Вирити покрывает Хозяина и его людей. Адрис обернулся к Финиану — тот пытался оторвать от себя Пегаса, обвившего длинным хвостом ногу. Он что-то приговаривал и осторожно поглаживал паскара по боку, но безрезультатно. — Да он нас сдаст при первой же возможности, — заключил Адрис. — Язык за зубами держать не умеет, да и сам по себе он личность ненадежная — живет на Вирити, и до империи ему нет никакого дела. А к нам прицепился, чтобы за чужой счет решить свою проблему. Ирен поджала губы. Адрис видел, что ей хочется возразить, защитить Финиана. Он словно был ей зачем-то нужен, но она не могла признаться прямо зачем. — Почему тогда вы приехали вместе? — продолжала настаивать Ирен. — Мне показалось, вы неплохо поладили друг с другом. И твой брат, он тоже доверился Финиану. — Я уже говорил: слова и поступки моего брата — не аргумент. — Финиан такой же, как ты, — выпалила Ирен. — Он тоже оказался здесь не по своей воле и теперь хочет вернуться назад, в Рамоссонию. Может, стоит дать ему шанс проявить себя, показать, на чьей он стороне? Адрис снова обернулся на Финиана, ища доказательства слов Ирен. Наивный мальчишка, вот кем он был еще пару лет назад. Вполне возможно, что во время войны он стал жертвой кого-то вроде капитана Миро и теперь с переменным успехом пытался устроить жизнь на новом месте. Адрис с ужасом представил, что с текущим положением дел может повторить историю Финиана. — Он помог мне, — призналась Ирен. — Я тоже хочу ему помочь. — В тебе говорит жалость. Глупо доверять всем подряд. — Не глупее, чем не доверять вообще никому. Тем более однажды я уже оказалась права. Адрис цокнул. Деньги. Вот единственное преимущество Финиана. Деньги позволяли избегать драк и затыкать рты. От такого «оружия» грех было отказываться. Да и в словах Ирен была своя логика. За прошедшую неделю Адрис не отыскал ничего дельного. Может, стоило прибегнуть к другому способу сбора сведений? — Раскроем ему только часть дела, касающуюся абзорберов, — принял решение Адрис. — Хоть бы мы об этом не пожалели. *** — Так значит, на озере поселились абзорберы, которые как-то связаны с шумихой вокруг посольства и коприта. Вы поймали одного, взяли у него кровь и теперь хотите сдать на анализ? — воспроизвел краткую сводку произошедшего Финиан. Как только все дружно загрузились в кар, Адрис взял на себя роль рассказчика и поведал историю об абзорберах. Ни Хозяина, ни Круги он не упомянул. — Тяжелая была ночка, — ухмыльнулся Адрис. — Но как анализ крови поможет избавиться от них? Адрис пожал плечами и заявил: — А мы не виритианцев спасать примчались. Вы сами наплодили здесь этих тварей у себя под боком, сами теперь от них и избавляйтесь. Ирен хмуро глянула на Адриса. Сегодня он словно нарочно влезал в каждую словесную перепалку. Благо Финиан игнорировал едкие замечания, прислушиваясь исключительно к словам Ирен. Наверное, всему виной был переданный им конверт. Ирен вскрыла его сразу, как только вышла из поля зрения Адриса. Финиан сдержал слово и достал сведения о кузене из базы группы компаний «Кем-Кол». Он нашел адрес бывшей квартиры, номер коммуникатора и даже фотографию. Но все это было актуально в довоенное время. С началом Хаской войны Рик исчез — эта нить снова привела Ирен в тупик. Что могло случиться с кузеном во время военных действий? Пираты? Или имперцы? Кто пожаловал по его душу? Ирен с ужасом вспоминала душераздирающую историю брата Ены, потерявшего рассудок. Что, если и с Риком случилось что-то похожее? После Финиан сообщил об инциденте с погибшим рабочим своей компании и признался, что сначала подумал о кузене Ирен, поэтому заинтересовался происшествием и выяснил все детали. К счастью, рабочий оказался не Риком. Но настроение Ирен все равно резко испортилось. Она устала ждать. — Обычно генетические вмешательства — это операция, которая оставляет следы, — вмешалась в перепалку Ирен. — Гены, которые внедряют в ДНК, покупаются у производителя. А производитель часто оставляет специальные маркеры в цепочке, чтобы можно было идентифицировать свою продукцию. Чисто теоретически мы можем проверить, кто был поставщиком генетического материала, и сделать выводы. — Вы обнародуете улики? — уточнил Финиан. — В этом вопросе мы бы доверились вам. — Если я обнародую улики и привлеку поставщика к ответственности, то он наверняка поможет с отловом и уничтожением этих абзорберов. — Да, все так, — просияла Ирен, радуясь, что Финиан проследил ход ее мыслей. — Для службы в посольстве требуется знание тонкостей генетики? — Финиан посмотрел в зеркало заднего вида, чтобы поймать взгляд Ирен, расположившейся на пассажирских сиденьях. — Просто в университете я посещала экспериментальные лаборатории. Там довольно тихо и можно спокойно сосредоточиться, — последнюю фразу Ирен произнесла с нажимом, глядя на сидящего впереди Адриса. Этот намек был адресован ему. То ли Адрис принял замечание, то ли просто сам отказался от идеи продолжить спор — так или иначе в каре установилась тишина. Судмед бюро Вирити скрылось на первых двух этажах высотного круглобокого здания, которое сдавалось под офисы. Вход снаружи ничем не отличался от входа в другие соседние заведения. И только красная табличка «Бюро судебно-медицинской экспертизы (БСМЭ) Вирити №3» сообщала о том, что они прибыли в нужное место. Финиан вошел в бюро первым, следом за ним Ирен, замыкал процессию Адрис с Пегасом, нервно стучащим хвостом по полу. — Добрый день, я Финиан Холд, акционер компании «Кем-Кол» и дочерних предприятий. С вашего позволения хотел бы узнать о результатах вскрытия тела рабочего из моей компании. Финиан начал сразу с дела. Эта тактика явно не понравилась Адрису — Ирен заметила, как он поморщился и пару раз стукнул тростью, внимательно осматривая помещение из-за темных стекол очков. За стойкой информации показалась хрупкая девушка-виритианка с миловидным лицом. По ней нельзя было сказать, что каждый день ей приходилось видеть тела, отправляющиеся на экспертизу. Она больше походила на экскурсовода художественной выставки или исторического музея. — Мне нужно заключение следователя, — отозвалась девушка. — Заключение? — Ознакомиться с материалами дела могут только, — девушка откашлялась, — родственники потерпевшего, законный представитель, гражданские ответчик и истец и заинтересованный свидетель. Вы являетесь кем-то из вышеперечисленных? — Я и истец, и заинтересованный свидетель. Можно сказать, почти что и родственник, так как у потерпевшего их не было, — уверенно ответил Финиан. — Тогда оформите запрос следователю по делу и возвращайтесь с заключением. Финиан покосился на камеры наблюдения над стойкой и наклонился чуть ближе к девушке с любезной улыбкой. — Заключение у меня есть. Одна проблема — с собой не захватил. — Финиан пододвинул к девушке конверт. — Может, вы все-таки покажете нам материалы по делу об убийстве. Девушка с непроницаемым лицом забрала конверт и кивнула на дверь за спиной: — Пройдите для ознакомления. Один. Финиан вопросительно посмотрел на оставшихся за спиной Адриса и Ирен и направился к указанному кабинету. — Вот и доверяй ему после этого, — процедил сквозь зубы Адрис. По плану Финиан должен был протащить в бюро всю троицу. Но девушка за стойкой позволила пройти лишь одному из них. Ирен поправила шарф, пытаясь угадать, что теперь предпримет Адрис. — Пока наш друг занят, где мы можем его подождать? — спросил он. — У нас есть зона ожидания. Девушка махнула на прозрачную перегородку справа. Адрис потянул Ирен за собой в указанном направлении. Маленькая комната была заставлена диванами по всему периметру, в углу стоял небольшой автомат. — А теперь смотри и учись, — шепнул Адрис. Он пошел прямиком к автомату, достал карту, с виду похожую на обычный электромагнитный платежный ключ. Щелкнул по кнопке и приложил ее к дисплею. Автомат пискнул и замигал лампами выбора еды и напитков. Адрис понажимал на кнопки, но лампы продолжили хаотично перемигиваться между собой. — Неприятная ситуация, — притворно вздохнул Адрис и вышел обратно к стойке. Вернувшись уже вместе с девушкой, он показал ей на поломку. — Не могли бы вы помочь? Виритианка закивала и поспешила вызвать механиков. — А теперь смотрите внимательно, откуда придут ремонтники, — проговорил Адрис уже с веселой ухмылкой. Механики появились из-за створок еще одной двери комнаты ожидания. Пока Ирен пересказывала историю с поломкой, Адрис осторожно зашел за спины присутствующих и придержал за механиками дверь, вставив трость как распорку между створкой и косяком. — Все, твой выход, — шепнул Адрис, когда вернулся к Ирен. Он подмигнул ей и осторожно вложил в карман пробирку с кровью. — А с техникой всегда какие-то проблемы. Сколько ни чини, все равно сломается, — начал он возмущения в сторону автомата, словно вспомнив о своем амплуа старика. Ирен быстро очутилась возле прохода. У нее не осталось времени ни на размышления, ни на возмущение: она никак не думала, что отправится плутать по бюро в одиночку. Ирен проскочила в оставленную для нее щель и убрала за собой подпорку-трость. Она оказалась в подсобных помещениях. Справа от нее была каморка, заволоченная едким дымом, слева — еще одна такая же. В ней резались в рунглы трое виритианцев в халатах. Увлеченные игрой, они не заметили Ирен, поэтому она беспрепятственно прошла дальше. Перед тем как найти нужную дверь, Ирен пришлось поплутать, с кем-то поздороваться, а кому-то просто молча кивнуть. В общем, она успела убедиться, что самая сложная часть плана досталась именно ей. Наконец Ирен отыскала проход в коридоры бюро. Откуда-то на нее пахнуло холодом моргов. Ирен двинулась в противоположную сторону, пока не вышла к застекленным лабораториям. Здесь она быстро скинула куртку и надела халат, маску и перчатки. Доступ в помещения осуществлялся по картам, поэтому Ирен пришлось дождаться, пока кто-то из сотрудников войдет или выйдет. Благо на аппаратуре внутри лаборатории паролей не было — виритианцы не подумали, что кому-то из посторонних в трезвом уме захочется попасть в лабораторию для проведения собственных испытаний. Ирен отдышалась и уверенно прошла к стойке с оборудованием. Инструкцию по экстракции ДНК Ирен выучила наизусть еще будучи в загородном доме Викрама. Несмотря на соседство Адриса, никогда ничего не планирующего наперед, она продолжала заранее готовиться к всевозможным вариантам развития событий. Ирен старалась не смотреть на редких соседей по сторонам, лишь иногда кидая на них беглые взгляды. Обеденное время было выбрано Адрисом неспроста: многие ушли на перерыв, поэтому не приходилось ни с кем толкаться. Она выдохнула и сосредоточилась на количестве отмеряемых веществ. Когда с мокрой частью было покончено, отправила пробирки в секвенатор. Оставалось только дождаться результата. Чтобы не стоять без дела, Ирен вышла в коридор, прогулялась в ту и в другую сторону, пока не наткнулась на помещение с табличкой «Банк данных». Ирен радостно устремилась к двери комнаты, но обнаружила, что та заперта. Ключа у нее не было. Тогда Ирен набрала на браслете короткое сообщение и отправила на коммуникатор Адриса. Через двадцать стандартных минут она увидела, как ей навстречу гигантскими прыжками несется Пегас с зажатой в зубах картой. Работники бюро, возвращавшиеся с обеда, шарахались в стороны, уступая ему дорогу. Очевидно, что после такой выходки времени на свободное пребывание в лабораториях оставалось все меньше и меньше. — Создатель, — прошептала Ирен, удивленная и напуганная таким зрелищем. В целом Пегас выглядел так, словно ключ от банка данных мог и вовсе не понадобиться — крупная голова паскара могла с легкостью сработать как таран. Ирен открыла дверь банка данных и прошла внутрь, Пегас увязался следом. Захлопнув дверь, чтобы скрыться от встревоженных взглядов сотрудников, она осмотрелась. По планировке комната походила на хранилище в посольстве — те же стеллажи с условными обозначениями, правда, закрытые специальными стеклянными дверцами с облачками конденсата, из-за чего казалось, что банк — это огромный холодильник с множеством ящичков. Первым делом Ирен устремилась к компьютеру, чтобы сориентироваться в нумерации полок. Сначала она нашла имя работника из компании Викрама, убитого абзорбером, и скачала заключение экспертизы на флешку. Затем она набрала имя Ены, не надеясь на успех. Однако здесь ей было предложено открыть сразу два холодильных ящика: с замороженным генетическим материалом Ены и с концентрированным «запахом» предполагаемого убийцы. Ирен на всякий случай скачала молекулярную расшифровку и того, и другого. На полезность «запаха» она вообще ставки не делала. Одорология, занимавшаяся изучением молекулярного флера на местах убийства, все еще ставилась под сомнение на судах. Все-таки большой точностью при анализе запах не обладал. Несмотря на это, Ирен открыла холодильный ящик и вытащила герметично упакованную пробирку. Пегас любопытно посмотрел на нее, потом на Ирен. — Точно, — прошептала она и провела рукой по загривку паскара. — Нюх у тебя хороший. А значит, с помощью этого сможешь найти убийцу своей хозяйки. Ирен снова отвернулась к компьютеру, чтобы проверить еще одно имя. Имя Рика Палле. Пальцы дрожали, не с первого раза попадая по клавиатуре. Еще и за дверью раздался какой-то шум. Ирен нервно сглотнула и посмотрела на экран — пусто. Ни одной записи о Рике Палле. Ирен облегченно выдохнула. Встретить имя кузена в записях судмедбюро было бы плохим знаком. Не успела она порадоваться совершенным открытиям, как за дверью послышался топот множества ног. Ирен дождалась, когда шум стихнет, осторожно высунула голову и тут же спрятала обратно. В бюро пожаловала виритианская полиция. Они рассредоточились по всему этажу, заглядывая в кабинеты. Догадаться, что или кого они ищут, не составило большого труда. Ирен спрятала пробирку в карман халата и присела на пол рядом с Пегасом. — Твое появление здесь ни при чем, – успокоила она его. — Так быстро сотрудники не успели бы вызвать службы. Но кто тогда донес полиции о том, что в бюро незаконно проникли? Девушка на входе? Но ведь Финиан дал ей взятку. И если полиция начнет выяснять обстоятельства произошедшего, ей первой зададут вопрос, почему она впустила посторонних, а не вызвала охрану. Может, кто-то в лаборатории обратил на Ирен внимание? Вполне вероятно, но тогда возникал вопрос: почему сами работники бюро не обратились к ней и не препроводили к выходу. — Адрис, — прошептала Ирен. Он вполне мог сработать неаккуратно, когда доставал для нее ключ к банку данных. А ведь еще с таким пафосом показывал ей, как работает настоящий «профессионал». Так или иначе теперь путь назад был для нее отрезан. Полиция остановит ее и попросит показать документы. Ирен даже не хотелось думать о том, что произойдет, если ее поймают. Не хватало только бросить на имперское посольство очередную тень. Ему и так в последние дни пришлось непросто. В качестве альтернативы Ирен могла дождаться сигнала от Финиана или Адриса, которые наверняка заметили полицию и начали думать над тем, как незаметно вытащить ее из бюро. Но будут ли их идеи лучше ее собственной? За дверью банка данных послышались шаги. Времени на размышления больше не осталось. Ирен перекочевала под стол, попутно выключив экран компьютера. Пегас, словно почувствовав страх девушки, беззвучно последовал за ней, прикрыв своей тушкой. Дверь хранилища распахнулась, внутрь забежали двое полицейских. Один из них пошел по дуге за столом, другой — перед. Ирен увидела его ноги и сжатый в руках шоковый пистолет. Она постаралась сжаться в комок и закрыла рот рукой, опасаясь, что позволит себе лишнее. — Здесь никого нет, — заключил дальний служащий, общаясь на виритианском торговом наречии. Ближний затоптался на месте, после чего сказал: — У холодильной камеры открыта дверь. Здесь уже кто-то побывал. А может, он до сих пор здесь… Ирен испуганно вздрогнула, но все же наклонилась к голове Пегаса и шепнула команду, которую он точно знал: — Ищи хозяина. Пегас поднялся на лапы, развернулся и с грохотом выскочил из-под стола, перевернув компьютер. Ближний полицейский попытался прицелиться в паскара из пистолета, но Ирен повисла на его руке и закричала: — Этооно !Оно ! Дальний полицейский отреагировать не успел, поэтому Пегас выбежал из банка данных и устремился по коридору к выходу, туда, где его ждал Адрис. —Оно меня страшно напугало, — слабым голосом проговорила Ирен, все еще держась за руку полицейского, лицо которого нельзя было увидеть под забралом шлема. — Я пыталась спрятаться от этого чудовища, нооно нашло меня здесь. Вы появились очень вовремя. Ирен не была уверена, что ее актерская игра убедила бы хоть кого-то. Но свою роль сыграла неожиданность: полицейские все еще отходили от эффектного появления паскара, которого в полутьме комнаты можно было принять за чудовище. Да и вообще виритианцы теперь знали о монстрах-абзорберах, поэтому воображение наверняка дорисовало в головах служащих страшную картину произошедшего здесь. — Не знала, что тревожная кнопка сработает так быстро, — выдала Ирен очередную ложь, коснувшись браслета на запястье. Этим она предприняла попытку выяснить, кто привел полицию в бюро. — Мы здесь не из-за вашего сообщения, — возразил полицейский. — Кто-то из посетителей бюро сообщил о подозрительных людях, незаконно проникших на территорию учреждения. — Посетитель, значит… Ну что же вы стоите, ловите и людей, и существо, пока они не разнесли всю лабораторию. Мне нужно еще сообщить другим, что чудовище сбежало. Полицейские наконец сдвинулись с места и заспешили к дверям, где их уже ждали остальные. Ирен благополучно проскользнула за их спинами. На нее больше не обращали никакого внимания: халат и маска позволили ей слиться с другими работниками бюро, толкавшимися вдоль стен коридора. Ирен пробилась к лаборатории, где поставила на анализ кровь абзорбера, загрузила на флешку расшифровку и через подсобные помещения вернулась к залу ожидания с автоматом. Здесь она увидела Адриса, Пегаса и Финиана, которые что-то настойчиво доказывали девушке-администратору и нескольким полицейским. Ирен поймала взгляд Адриса и постучала по экрану браслета на запястье, как бы намекая, что самое время покинуть сцену. Выйдя из здания бюро, Ирен скинула халат и маску, выбросила их в ближайшую урну и уверенным шагом направилась к кару Финиана. Мужчины вместе с Пегасом догнали ее через пару минут. — Мы поняли, что у тебя проблемы, когда внутрь ворвалась полиция. Когда еще и Пегас вернулся один, без тебя, я подумал: дело — труба. Веришь ли, нам пришлось очень долго убеждать ту девицу пропустить нас к тебе. Я хотел уже идти напролом, — пустился в объяснения Адрис. Он чересчур эмоционально размахивал руками, усаживаясь на соседнее место рядом с Финианом. Ирен очень давно не видела его таким оживленным. — Хорошо, что я не стала надеяться на вас, — смягчила свой упрек улыбкой Ирен. На самом деле она была рада снова видеть и Адриса, и Финиана, особенно когда они действовали заодно. — С кровью у тебя все получилось? — спросил Адрис, обернувшись к пассажирским сидениям. Ирен молча помахала у него перед лицом флешкой. — Ох уж эти современные технологии, — Адрис попытался нахмуриться, но у него ничего не вышло. — Как только приедем, я все отсканирую. — И снова разобьешь мою флешку, — мрачно заключила Ирен. — По такому поводу обещаю, что подарю новую. — Лучше скажи, почему полиция появилась так быстро? Кто-то устроил за нами слежку? Или тебя поймали с поличным в бюро, пока ты искал ключ от банка данных? — Ключ я достал просто. Наша милая девушка ушла с механиком обсуждать поломку автомата, а я пробрался за стойку и стащил карточку. — Тогда я не понимаю, кто их вызвал. Полицейские сказали, что получили сигнал от посетителя бюро. Ирен с опозданием заметила, что Финиан все это время молчит и не спешит заводить машину. — Вы что-то узнали о том рабочем из вашей компании? — Улыбка мигом слетела с ее лица. — Следы зубов, вода в легких — его записали в утопленники. Но просто так человек в озере не тонет. В его крови не было найдено никаких веществ, так что по своей воле он в воду бы не спрыгнул. В общем, на сотрудников бюро явно надавили, чтобы сделать ложное заключение. — Финиан долго смотрел в одну точку, после чего сказал: — Надеюсь, вы оба нашли то, что позволит устроить скандал в прессе. — Да, думаю, да. Для полноты картины стоило бы еще посетить остров и проверить, насколько хорошо поработало следствие. Если абзорберы до сих пор плавают в озере, там должны остаться следы их пребывания. Но для этого потребуется время, — предупредила Ирен. — Я пока начну переговоры и найду журналистов, которые решатся на публикацию. — Финиан завел кар и медленно тронулся с места в сторону посольства. — Хорошо, на нас — посещение острова, — согласился с планом Адрис. Теперь уже Финиан сиял довольной улыбкой. — Без вас я бы на такое не решился. — Я не говорил, что плохо влияю на людей? — самодовольно отозвался Адрис. — На животных тоже, — тихо добавила Ирен, взглянув на Пегаса, и сильнее сжала пробирку с запахом убийцы, спрятанную в кармане. Обсуждать дополнительную улику при Финиане она не решилась. Через полчаса их дружная компания уже сидела на пляже и ела купленные Адрисом сладости с рынка в Трущобах. Пегас к сладкому был равнодушен, поэтому громко жевал мясо вместе с костью. Ирен облизнула губы, ощутив на языке вкус сиропа. Почувствовала на себе внимательный взгляд Адриса и удивленно вскинула бровь. Она слушала рассказ Финиана о том, как на Блиссну изобретали сладкое из того, что было под рукой в период дефицита. — Я сейчас, — сказала Ирен и отошла в сторону. Она прислонилась спиной к стволу веретеницы у самой кромки озера. Ей хотелось наедине подумать о том, где продолжать поиски Рика. Где бы он ни был, что бы с ним ни случилось, Ирен необходимо было узнать правду. Хотя бы для того, чтобы успокоить совесть и неутешную мать в исправительной колонии 43. Адрис подошел к Ирен позже, что-то бросив напоследок Финиану. Тот кивнул, махнул Ирен рукой и направился к оставленной машине. На полпути он обернулся и посмотрел на Ирен с любопытством. Но, может, ей просто показалось? — Я думала, у нас теперь тандем. А ты его прогнал, — заметила Ирен. — Не хочу, чтобы нам кто-то помешал. Ирен нахмурилась, глядя за тем, как Пегас грызет кость и грустно поглядывает на них, не решаясь подойти ближе. — Мог бы быть и поласковее с ним, — Ирен кивнула на Пегаса. — С ними обоими. Они нам помогли, если ты не заметил. В своем голосе Ирен услышала недовольство, которое не собиралась показывать Адрису. Ведь они никто друг другу, случайные попутчики. Какие у нее могут быть претензии? — Я их всех уже поблагодарил. Но в нашем деле работать большой компанией опасно. — Ты слышал Финиана. У него есть все причины, чтобы нам помочь. — Я понял, Ирен. Не надо думать, что они для меня — инструменты, которыми можно безнаказанно пользоваться. — Я не это имела в виду. Адрис покачал головой и добавил: — Я дорожу теми, кто рядом. Доверие — слишком ценный ресурс, чтобы им разбрасываться. Ирен отвернулась от него обратно к озеру. Слово «ресурс» больно резануло по уху. — Я успела просмотреть расшифровку ДНК. Нашла фрагменты генов, которые встроили в исходную цепочку. — Ты смогла понять, кто был поставщиком материала? — В открытой базе данных совпадений не было. Но, может, в твоей базе есть информация? — В моей? — переспросил Адрис. — У тебя больший доступ к информации, разве нет? Ты же был разведчиком. — Да, — осторожно согласился Адрис. — Ты дашь мне доступ, чтобы проверить ДНК? Ирен вспомнила о значке разведчика, лежащем в кармане пальто Адриса. На самом деле в настоящий момент ее интересовало не столько происхождение абзорберов, сколько возможность получить доступ к засекреченной информации. Имперцы тщательно вели учет всем разумным существам, которые попадали на фронт, участвовали в боях, подозревались в военных преступлениях. Значит, в такой базе могла быть информация о Рике. Ирен снова повернулась к Адрису, выжидающе глядя поверх его головы на колышущуюся мерзлую траву. — Я не могу дать тебе доступ. Она догадывалась, что получит такой ответ, и все же надеялась на снисхождение. В груди поднялась волна гнева и усталости, вызванная постоянным ожиданием и неизвестностью: — Говорил про доверие, а теперь… Мне казалось, я сделала достаточно, чтобы его заслужить. Ирен сказала это и тут же почувствовала себя жалко. Адрис удивленно приподнял одну бровь. — Прости, — добавила она. Щеки горели, внутри все ныло от странного ощущения. Ирен развернулась, чтобы вернуться на пляж к Пегасу, но Адрис поймал ее за руку. — Я тебе доверяю, — четко произнес он. — Больше, чем кому-либо. Но правила есть правила. Адрис неожиданно мягко пожал ее ладонь и медленно отпустил. — Мы посмотрим базу данных вместе. Вот, — он вручил ей свой значок разведчика, а после помог открыть с планшета Ирен нужную электронную страницу. Адрис ввел сначала номер значка, затем пароль. Ирен внимательно наблюдала за ним, старалась запомнить последовательность цифр, хотя и не была до конца уверена, что смогла уследить за быстрыми движениями пальцев Адриса. Она дважды повторила про себя комбинацию, словно надеялась однажды ею воспользоваться. Страница меню сменилась виртуальным генетическим банком данных. Ирен ввела в появившееся окно последовательность нуклеотидов, вставленную в исходную цепь ДНК абзорбера. Спустя несколько секунд на экране появился ответ. — Свернутые проекты имперских военных? — удивленно присвистнул Адрис. — Причем очень старые, времен революций, — заметила Ирен, удивленная не меньше его. Она раскрыла всплывающую строку, прочла подробное описание эксперимента и вслух прокомментировала: — Имперцы пытались внедрить похожие гены животным, обитающим на дальних рубежах. Такие животные становились агрессивнее и бросались на все живое, как хищники. При этом побочным эффектом становилась чувствительность к звуковым колебаниям. — Вроде похоже на наш случай. Перед нападением на Келли я слышал свист, противный такой. Как раз после свиста абзорберы и утащили его под воду. А зачем изначально создавали монстров? — Чтобы выманить мятежников-партизан, прятавшихся в лесах, и подорвать их дух. — М-да, — протянул Адрис, — похоже, старине Фини мы не поможем. Такое публиковать в СМИ я бы не стал. — Значит, скажем ему, что ничего не нашли? — А ты что хочешь? Рассказать ему правду? Нет, Фини — хороший малый, но всех подробностей ему знать необязательно. — Ты боишься, что к происходящему причастны имперцы, — безапелляционным тоном заявила Ирен. — С чего бы вдруг? Зачем имперцам строить козни против имперцев? — Не строй из себя дурака, — все больше распалялась Ирен, — люди Разорванных Кругов слишком хорошо посвящены в имперские дела. Они смогли достать компромат на имперских служащих, наладить контакт с учеными-переселенцами орбитальной станции, раскопали старый военный проект Рамоссонии. В конце концов наемник узнал тебя и, если не ошибаюсь, был посвящен в подробности битвы при Аталасе. Думаешь, я не понимаю, на что это похоже? — На что же это похоже? — На заговор. На вторую волну революции. Ирен тяжело дышала, вспомнив Рика и знак Разорванных Кругов. — Ты ничего не хочешь мне рассказать? — Адрис оказался неожиданно близко к Ирен, с волнением осматривая ее лицо. Он поднес руку к щеке, как будто хотел коснуться ее. Пальцы замерли совсем близко, Ирен ощутила кожей их тепло. Несмотря на искушение поддаться, она отступила назад. — У меня осталось мало времени. Я должна вернуться в посольство. *** Викрам Толькава стоял возле имперского военного штаба на Зори и со скучающим видом смотрел на яркий диск Малруса. Он плохо переносил полеты. И хотя с момента прибытия в столицу прошло уже несколько дней, он до сих пор страдал от мигрени. В общем-то Викрам все больше склонялся к мысли, что причиной головной боли была не смена климата, а заноза в одном месте по имени Адрис Толькава. Он долго думал над тем, в какой момент его братец слетел с катушек, причем настолько, что умудрился попасть на доску «почета». Физиономия Адриса теперь встречала служащих штаба на входе в здание офиса военного центра, но отнюдь не в рубрике «Лучший работник месяца». Именно из-за этой физиономии Викрам сорвался с Вирити и прилетел сюда, чтобы успокоить родителей и чтобы оценить, насколько трудно будет замять дело и освободить брата от трибунала. Викрам говорил правду, когда встречался с Адрисом в загородном доме и настаивал на том, что не хочет помогать ему. С того момента желания вытаскивать брата из очередной заварушки не прибавилось, но и оставить все как есть Викрам не мог. Он уже успел заехать в родовой дом Толькава и выслушать упреки в свою сторону: мол, недоглядел за братом, позволил ему идти по сомнительной дорожке, недостаточно сильно убеждал его оставить службу и так далее. После каждой такой «теплой» встречи Викрам все сильнее злился на Адриса и его упрямство. Но волнение за него обычно пересиливало гнев. — Викрам Толькава? — Из здания штаба вышел коренастый мужчина в гражданском. Его глаза смеялись, но губы были сведены в строгую прямую линию. — Это вы подавали прошение о пересмотре дела вашего брата? Викрам кивнул. — Штаб принял мое прошение? — Штаб нет, а я — да. Викрам непонимающе посмотрел на мужчину. Без привычных нашивок военной формы он не мог узнать ни фамилию, ни звание. Поэтому он не мог навскидку предложить сумму руги, которые позволят штабу пересмотреть свое решение. — Двести тысяч, — устало отозвался Викрам, оглядев пустующий проток улицы, ведущей к военному зданию. Он не хотел торговаться, да и про расценки в мире взяток давно не узнавал. Мужчина укоризненно покачал головой и поманил пальцем, предлагая следовать за собой. Викрам подумал, что мужчина опасается камер, поэтому выбрал для передачи взятки более уединенное место. Пройдя насквозь центральный квартал, мужчина остановился возле открытого ресторана недалеко от берега залива и занял свободный столик. Викрам сел напротив, вдыхая знакомый солоноватый теплый воздух Зори. Мужчина не стал ничего заказывать из меню, только расслабленно откинулся на спинку кресла и посмотрел куда-то вдаль, словно пытаясь разглядеть, что кроется за линией горизонта. Викрам решил напомнить о цели прогулки: — Я предложил двести тысяч. Вы согласны? — Согласен на что? — Мужчина притворился, что забыл о начале разговора. — Двести тысяч — и штаб принимает прошение о пересмотре дела Адриса. Мужчина пожал плечами, как бы не видя причин оспаривать слова Викрама. — Вот, возьмите. И я буду считать, что мы договорились. Викрам достал из-за пазухи толстый конверт. Мужчина даже не посмотрел на него, оставив деньги лежать на столе. Викрам рассерженно вздохнул и доложил в конверт еще пятьдесят тысяч руги. — Возьмите. Мужчина наконец взглянул на Викрама. — А Адрис знает о том, что вы здесь? — Да какая разница, знает он или нет. Если вы хотите больше, так и скажите, — холодно отозвался Викрам. Он не привык к тому, чтобы с ним играли в загадки. — Вы знаете, Адрис — мой хороший приятель, которому я бы не хотел просто так навредить. — Так я же прошу ему помочь. — Викрам начал сомневаться в адекватности собеседника. — Если хотите помочь, возьмите назад свои деньги. — Да кто вы такой? — Викрам забрал конверт и встал, собираясь уйти. — Впрочем, в штабе наверняка найдутся более благоразумные люди. — Не торопитесь, уважаемый Толькава. Я еще с вами не закончил. Викрам почувствовал, как в голосе мужчины появились нотки угрозы. Он нехотя остался сидеть на месте, уже жалея, что вообще согласился пойти за ним. — Я капитан Миро, участвовал с Адрисом в битве за Атлас. Но что самое главное — я недавно вернулся с Вирити, где беседовал с вашим братом. Викрам промолчал, надеясь, что Миро наскребет слов чуть больше, чем на два предложения. — Вы знаете хоть что-то про битву за Атлас? — спросил Миро. — Да, знаю. — Если бы знали, не стали бы нести деньги в штаб. Викрам набрал воздух в легкие, чтобы возмутиться, но Миро перебил его: — Сразу после окончания Хаской войны нашему штабу поставили задачу: найти ресурсы, чтобы построить новый флот взамен тому, что разбили пираты. Нас всех позвали в переговорную комнату и сказали: вот это, — Миро взял металлическую салфетницу с хвостами салфеток, торчащими из нее, — астероидное поле Дальнего Космоса, в котором полно металлов и топлива. — Миро прошелся ладонью по ряду салфеток. — Но лететь до этого астероидного поля долго и опасно. — Салфетница оказалась отставленной на самый край стола, а по бокам и перед ней возникли вилки и ножи, высыпанные из корзины для приборов. — Рамоссония никогда всерьез не обольщалась, что сможет заявить о своих правах на эту территорию. Слишком далеко от наших границ. — Миро поставил на противоположный край стола стеклянную баночку, заполненную красными специями, обозначая территорию империи. — Гораздо более удобная ситуация сложилась для умельцев, которые обосновались возле прохода к астероидному полю, у так называемых Врат. — Я все это знаю, — нетерпеливо прервал рассказ Викрам, не впечатленный презентацией на столе. — Врата контролировала и контролирует огромная космическая станция Атлас. — Возле россыпи вилок он водрузил пустой стакан. —Недавно ее владелец умер, и империя попыталась воспользоваться неразберихой и силой захватить власть. Но наш флот потерпел поражение и вернулся ни с чем. — Было бы опрометчиво со стороны военного штаба посылать несколько кораблей с людьми, еще не оправившимися после сражений Хаской войны, в эпицентр новой битвы, не так ли? — Возможно, — уклончиво отозвался Викрам. — Ваш брат хотел дать нам преимущество. И он не нашел ничего лучше, как заключить сделку с бывшим врагом. — Что? — переспросил Викрам. — Адрис заключал сделки с пиратами после войны. С теми самыми пиратами, против которых мы когда-то воевали. Он думал, что так как мы все находимся в уязвимом положении, объединить силы, чтобы выжить, — это наиболее разумное решение из всех. Викрам прикрыл глаза, пытаясь осознать сказанное. Он уточнил: — Пираты помогали вам в битве при Атласе? — Да, но когда запахло жареным, обе стороны приняли решение расторгнуть союз. Так что он не продлился дольше пяти или шести месяцев. За это время мы получили много топлива. Ваш брат справился с поставленной задачей. — И где он теперь? — невесело хмыкнул Викрам. — Прозябает на Вирити, ожидая, когда его поймают и примутся судить за нарушение устава. Все потому что он не смог тихо сидеть в ссылке и опять взялся за невыполнимую задачу. — Вы злитесь на него, но в тайне восхищаетесь им. К сожалению, не все разделяют ваше настроение. Викрам резко открыл глаза, уставившись на Миро. — Многие знают о пиратах? — Не так много. Только офицерский состав, который участвовал в битве. — Сколько их, этих офицеров? — Может, двести, может, триста. Я лично не считал. Но одно знаю точно: после поражения в той битве пострадала не только репутация вашего брата. Императору Рай пришлось публично приносить извинения и выплачивать репарации Атласу. Некоторые сочли это проявлением слабости. Викрам принялся стучать ботинком о ножку стола. Он понял намек Миро, но так и не понял, почему не может заплатить деньги, избавив Адриса от обвинений. — На Вирити появился враг, — капитан наклонился над столом, собирая раскиданные столовые приборы, — и этот враг опасен, потому что знает обо всем, что я вам рассказал. — Тогда у меня еще больше причин немедленно забрать Адриса с Вирити. Викрам попытался подняться из-за стола, но Миро снова остановил его. — Сядьте. И дослушайте до конца. Он был спокоен, говорил уверенно. Викрам не хотел подчиняться, но, похоже, Миро знал слишком много, чтобы от его компании можно было просто так отказаться. — Мы не знаем, кто именно поселился на Вирити и что ему нужно. Знаем только позывной «Хозяин». Но это мало что нам дает. Для планомерных поисков этого недостаточно. — А мне показалось, империя решила окончательно забросить виритианский фронт, раз оставила и Адриса, и советника Герц на произвол судьбы. — Уважаемый Толькава, когда вы злитесь, становитесь вылитой копией своего брата. — По лицу Миро проскочила зловещая улыбка и тут же исчезла. — Вы знаете, в чем заключается принцип рыбалки? Викрам снова нервно застучал ногой по ножке стола, ожидая подвоха от этого вопроса, безобидного лишь на первый взгляд. — Ну, вы же прожили не так мало на Вирити, — подбодрил Миро. — Нужны удочка, наживка и подходящее время для клева, — настороженно произнес Викрам. — Удочка и сачок у нас уже есть, — Миро посмотрел на военный штаб, спрятанный за обильной листвой парковой зелени, — Адрис и оставленное без руководства посольство на Вирити — все это наживка. Хозяин должен почувствовать, что его жертвы беззащитны. Ну а нам надо только дождаться, когда поплавок уйдет под воду. Вот тогда клев и начнется. Викрам от неожиданности вздрогнул и свалил на бок банку со специями, рассыпав их по всему столу. — Вы не даете мне вытащить брата, потому что он — наживка? — впервые за время разговора Викрам повысил голос. — У наживки есть склонность быть съеденной раньше, чем вы потянете за леску. — Но ваш брат не один. У него есть общество двух прекрасных дам: вашей невесты и Ирен Осоко. Да и наживку всегда можно заменить на другую. — Вы смеетесь или угрожаете? — Викрам вцепился пальцами в край стола так, что побелели костяшки. — Разве? — Я не знаю, что у вас за планы, но Адрис в них участвовать не будет. — Онуже участвует. Сам принял решение, еще когда отказывался от карьеры счетовода, вроде вас. — Викрам невольно поежился от того, с каким пренебрежением Миро отозвался о его работе. — Я дал Адрису две недели. Осталось пять дней. Если за это время ничего не произойдет и Хозяин так и не решится играть в открытую, я лично заберу Адриса с Вирити. — Что это вы так за него переживаете? — Нравится он мне, хотите верьте, хотите нет. Оба они мне нравятся. И Адрис, и Осоко. Странное поколение: в детстве пережили революцию, будучи подростками — войну. Им могло показаться, что все самые важные события для Рамоссонии прошли мимо них. Они всегда были зрителями спектакля, но никогда не выступали в роли участников. А когда они все же получили это право, отказываться от него не стали. — Миро откинулся на спинку стула и снова посмотрел на волны залива. — Вы, эта новая молодежь, превращаете любую неурядицу в трагедию мирового масштаба. Однако реальные угрозы игнорируете с такой легкостью, словно… В общем, вы словно больше верите в то, что умрете от несварения желудка в дешевом ресторане, чем вас собьет какая-нибудь дальнобойная ракета, запущенная по межпланетному транспортнику. Это, наверное, даже хорошо. С какой-то точки зрения. Викрам не ожидал, что Миро пустится в полемику. И хотя ему не терпелось убраться подальше от странного капитана, он продолжал слушать, не решаясь перебить. — Взять вашего брата. Ну вот не смог он выполнить задание — так что в этом такого. Нет чтобы признаться — да, не справился, да, виноват. Так нет же, он взялся прикрыть промах победой. И взялся с такой силой, словно обрел уверенность, что станет прорывником и новым героем. А Осоко, эта девчонка из посольства. Вы ее знаете? Связалась с Адрисом, чтобы что? Показать родителям, на что способна? Принести им еще одну медаль, каких у нее гора на полке лежит? Викрам уже с ухмылкой слушал эту тираду. — Так говорите, словно они ввязались в это дело только из-за личных травм и обид. — Я склоняюсь к тому, что ими движет обычный страх остаться не у дел. Страх и корысть — вот основные двигатели прогресса. Викрам почувствовал отвращение и к Миро, и к его словам, но, несмотря на это, вежливо улыбнулся. — Мы, может, и новое поколение с корыстными целями, но свои принципы у нас тоже есть. — Викрам вышел из-за стола. Он больше не собирался слушать Миро и уж тем более спокойно ждать развязки с братом. — Пять дней — и я возвращаюсь на Вирити за Адрисом. — И что же вы собираетесь делать на Зори в оставшееся время? — Сделаю все, чтобы он не оказался съеденным. *** Викрам стоял на балконе зорийского дома Толькава, разглядывая серые кучевые облака, надвигавшиеся с залива на город. На западе еще висел розовато-рыжий нимб заката, а на востоке уже громыхала гроза. Викраму пришла дорогая экспресс-почта с Вирити. Сразу два письма. Он развернул первое: «Я разорюсь посылать тебе открытки, но межпланетную связь до сих пор не починили. Да и в пять слов я бы не уложился. Знаю, что ты просил не беспокоить. Знаю, что должен тебе за лодку. Теперь я еще должен твоей Нину. Но сделай еще одно небольшое одолжение. Обещаю, что оно последнее. Наведайся в Зорийский университет и поспрашивай преподавателей про посольскую четверку: Анну и Кориолана Герц, Тобиаса Шекри и Карла Мина. Это очень важно!P. S. Прости за скандал, который устроил в прошлый раз. Обещаю сводить тебя в одно заведение, где подают прекрасное сомо. Получше того, что было в последний раз.P. P. S. Когда мне ждать приглашения на твою свадьбу с Нину? Ты же знаешь, у меня график плотный, нужно искать окошко.Адрис» Викрам отложил письмо на ручку кресла и улыбнулся, глядя на серую воду залива. Играя в детстве на том пляже, который теперь кое-где зарос сорной травой и кустарниками, он не пускал Адриса в воду. Почему-то ему казалось, что брат не сможет справиться с течением или высокой волной и уйдет на дно. Теперь Викрам осознал, что все его попытки оградить брата от опасности только раззадорили его интерес к тому, чтобы окунуться в воду с головой. Викрам открыл второе письмо. Оно было от Нину. «Твой брат хочет, чтобы я поседела раньше времени. Он вместе со своим вонючим паскаром вломился в дом, все потому что искал тебя. Прости, вынуждена была сдать твое местоположение.P. S. Когда ты вернешься на Вирити? Знаю, что скажешь скоро, а прилетишь через неделю. Поэтому назови точную дату. Без тебя дома совсем скучно и холодно. Скучаю и жду развернутого ответа, а не отписки в три слова.Нину Сковальд» Викрам расплылся в счастливой улыбке второй раз и потер край пластикового листа, представляя, с какой интонацией зачитывала бы это письмо Нину. Врачи по своей натуре были склонны к тому, чтобы замыкаться в себе. К тому же Нину была виритианкой, поэтому она часто выглядела безэмоциональной. Такой Викрам встретил ее на Зори, когда она давала консультации Адрису по поводу его спины. Тогда Викрам пообещал себе, что не появится перед Адрисом, пока тот не встанет на ноги. Пусть думает, что никто не видит его слабым и беспомощным. Но узнать о том, как протекает лечение, Викрам все-таки посчитал нужным, поэтому и обратился к Нину Сковальд. В первый раз он неправильно произнес ее фамилию, поставив ударение не в том месте. Девушка никак на это не отреагировала, но когда давала свой рабочий номер коммуникатора с именем, то поставила ручкой ударение и дважды жирно подчеркнула. В следующую встречу Викрам извинился и заверил, что теперь точно запомнит и ее имя, и ее саму. Он дарил подарки, звал на прогулки, но Нину от всего отказывалась. Когда Адриса выписали из клиники, она и вовсе исчезла, улетела на родную Вирити. Викрам не рассчитывал, что еще раз встретит ее. Он летел на Вирити, чтобы проведать Адриса. Но когда, гуляя по городу, увидел знакомый холодный взгляд, решил, что своего добьется. И действительно, на Вирити Нину оттаяла и позволила себе больше, чем в имперской столице. На публике она по-прежнему изображала безразличие, но, оставаясь наедине с Викрамом, расцветала в улыбке, рассказывая истории из практики, которые посчитала достаточно смешными. Ее руки неожиданно перекочевывали к нему на шею, она утыкалась лицом ему в грудь. А он бездумно водил пальцами по ее спине и волосам. Викрам сложил письма обратно в конверты и обернулся на окна дома. За тонким пластиком заслонок, защищающих от солнца и ультрафиолета, виднелись силуэты двух родительских фигур и их помощника в вопросах бизнеса и устройстве быта. Викрам часто воображал на месте помощника Адриса, представляя, как бы выглядел вечер в компании всей семьи. Он хотел задержаться на балконе и спокойно посмотреть за тем, как тучи обходят их дом стороной. Но тут несколько капель со стуком упало на конверты писем. Викрам со вздохом отошел под козырек крыши, достал коммуникатор и принялся планировать завтрашние встречи. ---------- Глава 12. Четверо друзей Глава 12. Четверо друзей — Я не видел тебя с момента выпуска из университета. Подумать только, ты вспомнил обо мне спустя пять или все-таки шесть лет. Викрам кивнул и подал седеющему мужчине напротив улетевшую шляпу. Небольшая веранда на первом этаже высотного дома на Зори была настоящей роскошью, непозволительной для плотной застройки на севере городского центра. Спрятавшись в тени от палящего солнца, Викрам дежурно улыбался, а мужчина поигрывал стаканом с газированной водой в руках. По заданию Адриса Викрам искал сведения о «посольской четверке», каждому из членов которой было за сорок. Эта задача казалась трудновыполнимой. К тому же Викрам не знал, что конкретно хотел выяснить Адрис. Он догадывался, что это как-то связано со скандалом семьи Герц, но спрашивать в лоб о таком точно не стоило. За утро Викрам успел посетить Университет и убедиться, что большая часть преподавателей сейчас была либо на практике со студентами, либо в командировках, либо в отпусках. Поэтому прямиком из Университета он поехал сюда, в тихий жилой район, где отдыхал один из преподавателей. — Уважаемый Лау Си, — обратился к мужчине Викрам, — я благодарен вам за теплые слова и прием, но мне бы хотелось поговорить не о моем выпуске, а о выпуске довоенных лет. — Недаром ты был лучшим учеником по курсу математики. Счет своему времени ведешь отлично, — Лау Си ответил с наигранной сварливостью. Викрам невольно усмехнулся. Лау Си был его преподавателем общего курса математики в Зорийском Университете. Наблюдательный, с феноменальными памятью и слухом для своего возраста, он считался одним из самых старших профессоров. Так что Лау Си оказался идеальной кандидатурой для того, чтобы начать расспросы о четверке. — Но чувству такта тебя явно так никто и не научил, — сказал профессор, — влетел сюда, как хилль безголовый. Хоть бы сделал вид, что тебе интересно, как я справляюсь с нынешней шпаной. Улыбка Викрама превратилась из ностальгической в извиняющуюся. Поправка: Лау Си оказалсяпочти идеальной кандидатурой. Своеобразный характер становился причиной, по которой его студенты чаще обычного отправлялись на пересдачу. Викрам почувствовал, что если не сможет найти правильный подход к профессору, то может отправиться домой ни с чем. И шанса на пересдачу у него не будет. — Дело правда срочное. — Викрам оглянулся на циферблат электронных часов над входом в здание. Пробил час дня, а он только-только сумел организовать первую встречу с людьми из списка потенциальных свидетелей становления посольской четверки с Вирити. — Я бы не стал вас беспокоить по пустякам. — Нет ничего более срочного, чем стакан газированной воды и моя дневная прогулка по пляжу. — Лау Си отсалютовал Викраму своей водой и отпил половину. — Можно сказать, сезон университетской практики придумали исключительно для преподавателей, чтобы те хоть ненадолго выбрались на свет и получили свою порцию витамина Д. — Я понимаю… — А я так понимаю, что ты пришел чего-то от меня требовать. Как хорошо, что твой выпускной уже прошел, а значит, у меня нет перед тобой никаких обязательств. Викрам выдохнул, начиная терять терпение. — Уважаемый Лау Си, от ваших слов много что зависит. — Конечно, зависит, иначе я бы вовсе ничего не говорил, — строго сказал Лау Си и тут же рассмеялся. — Видишь, как меня развратила власть над вашими юными умами? — Пожалуйста, мне правда нужно спешить. Лау Си как будто вовсе не слушал Викрама, витая в своих мыслях. — А я еще жалел, что не смог созерцать перед собой второго Толькаву. Боюсь представить, какой характер у него. — Хуже, чем у меня, — огрызнулся Викрам и как бы невзначай добавил: — и гораздо хуже, чем у Ирен Осоко. Лау Си наконец оторвался от стакана газировки. — Ирен Осоко — милая девчушка с короткой стрижкой? К ней у меня никогда нареканий не было. А ты где ее встретил? — На Вирити, она проходит практику в посольстве. — Викрам едва не вскочил со стула на радостях, что Ирен стала ключом к построению диалога с профессором. — Все-таки сумела туда пробиться. Молодец, я думал, она здесь останется, под крылышком у родителей, — Лау Си вздохнул, — не на месте у нее душа была. Вот что скажу. Все сидела у меня на втором ряду и в окно глядела. Я думал, хиллей считала, но нет. Котелок у нее варил прекрасно. — Лау Си коснулся рукой головы. — Ирен попросила вас об одной услуге. Она-то еще ваша студентка, — видоизменил свою просьбу Викрам, надеясь, что это поможет разговорить профессора. — Э-эх, — крякнул Лау Си, — с этим не поспоришь. — Вы можете рассказать об Анне и Кориолане Герц, а еще о Тобиасе Шекри и Карле Мине? Помните их? — Аня… Как не помнить. Заводная девчонка, первая активистка. Кажется, с Блиссноу, а нет, с Андула. Точно, с Андула прилетела. А Кориолан здешний, столичный благовоспитанный мальчик. Тихий, учтивый. Тобиаса я хуже помню, если сказать, вообще не помню. Карл… Карл Мин вообще у меня учился? — Он из военного корпуса. — Ну вот, поймать меня хотел. Откуда же у меня на курсе вояки? — А про остальных трех больше ничего вспомнить не можете? — А зачем? Разве Ирен кляузы на них строчить собралась? — Лау Си с подозрением посмотрел на Викрама. — Все мои студенты самые лучшие. Самые умные и самые честные. Как случится какая напасть, так они друг за друга горой. Вот поползли нехорошие слухи о восстаниях на дальних рубежах, так разве накинулись они на ребят с других планет? Да ни в коем случае. — Начало волны революций… Это вы про времена студенчества Герц и Шекри? — Да, про них самых. Не разлей вода были. Девчонку никогда в обиду не давали, но и она сама не промах была. Была, есть и будет, — с уверенностью проговорил Лау Си. Викрам предположил, что профессор не слышал об отставке посла Герц или делал вид, что не слышал. — Аня — посол на Вирити, какая умница. И никакие родственники не помешали. — А должны были? — уточнил Викрам, делая мысленную пометку. — Ты чем слушал? Говорю же, восстания начались, смена власти. Император наш хотел людей надежных видеть рядом с собой. — Лау Си сделал паузу, снова отпил воду из стакана. — Переживала сильно Аннушка за свою родословную. Андул — все-таки планета мятежная. Но тогда Кориолан ей предложение руки и сердца сделал, а после и на должность при посольстве ее назначили. Я на всех мероприятиях был. Все нарадоваться не мог, и Тобиас за этой парочкой внимательно следил, — Лау Си радостно заулыбался. — Везде я говорил и продолжаю говорить, что талант превыше всяких предрассудков. Если человек талантлив, плевать, откуда он, какой у него пол, возраст, сколько хвостов, в конце концов. Если вот здесь, — Лау Си постучал по черепушке, — чего-то булькает, какая разница, кто его родители. — Вы же с Вирити перебрались сюда? — спросил Викрам, чтобы разбавить затянувшееся молчание со своей стороны. — Такое ощущение, что ты меня разучился слушать. Какая разница, где я родился? Там я уже не пригодился, так хоть здесь послужу. На Вирити я никогда никого не зазывал. Анна наслушалась моих рассказов про озера, про наш менталитет и сама загорелась. Или ты думаешь, я ее туда насильно затащил? Лау Си начал злиться. Почувствовав это, Викрам задал последний вопрос, уже особо ни на что не надеясь: — А вы больше не можете ничего вспомнить о ваших учениках? — Не могу. Как я уже сказал, все мои ученики прекрасные. Могу разве что табели показать, но оценки-то тебе зачем? — Лау Си залпом допил воду. — Если это все и больше у тебя ничего не припасено, то я водички попил, а значит, теперь собираюсь на пляж. Ты со мной? Только прошу: ни единого вопроса об Университете. Лучше расскажи о себе. *** — В посольстве начался протест. Служащие собирают подписи, хотят вернуть Анну Герц. Ее отстранили, но уголовное дело не завели — улик не хватило. К тому же Кориолан Герц решил взять на себя всю вину, — Ирен шепотом пересказывала Адрису последние новости. Они по обыкновению сидели на полу храма Новой Веры друг напротив друга, но так, что их лица были расположены совсем близко. Оба они закрывали глаза и складывали руки полукругом, как бы читая молитвы. — А Шекри и Мин? — спросил Адрис. — Я больше не видела их вместе после того разговора на повышенных тонах. — Сейчас все на нервах. — Но они говорили о деньгах. — Не поверишь, но люди довольно часто о них говорят. — Люди — да, но друзья — вряд ли. Ты достал информацию о них? — В имперской базе все скудно. Зато от Викрама тебе презент. — По звуку Ирен поняла, что Адрис вытащил из-за пазухи конверт и положил рядом с ней. Обычно он выступал против всех носителей информации, будь то печатный текст на пластиковых листах или электронное сообщение на флешке. Но, видимо, сведения этого письма не представляли никакой угрозы. — Мой брат поговорил с несколькими сотрудниками, в том числе с Лау Си. Знаешь такого? — Университетский профессор, — кивнула Ирен. — Он кое-что рассказал о троице. Карла Мин он не знал и в глаза не видел. — Случайный свидетель. — Что? — Мысли вслух, — отмахнулась Ирен. — Что узнал Викрам? — Троица сформировалась еще во времена волнения. Тогда только-только начинались гонения против дальних рубежей. Андульцы, жители Али-Путы — все попадали под раздачу. Лау Си сказал, что с приходом нового императора люди во власть выбирались скрупулезно. Поэтому Анна Герц со своим андульским прошлым — скорее исключение из правил. — И это все? — Ну еще Лау Си восторженно говорил о том, что попал и на свадьбу Анны, и на ее назначение на должность. — И свадьба была раньше, чем назначение. — Да, а что? Это важно? Ирен задумчиво покачала головой. — Что уважаемый Си сказал про Тобиаса Шекри? — Профессор говорит, он мягкий и пушистый. Но вот остальные сотрудники университета по несколько раз в стандартный месяц уличали его в драках. — Почему же его не отчислили? Хорошо учился? — Хорошо, но не отлично. — Значит, за него кто-то заступился. А еще это значит, что у него была веская причина рисковать снова и снова. Ирен улыбнулась своим мыслям и приоткрыла глаза. Оказывается, Адрис уже давно смотрел на нее. Без всякого подтекста, но это все равно заставило Ирен смущенно вздохнуть и перевести взгляд на металлические картины. — Ты что-то поняла? — скорее утвердительно, чем вопросительно сказал Адрис. — Поняла, что даже самое расчетливое и предусмотрительное разумное существо подвержено страстям и желаниям. — Ирен посмотрела на письмо Викрама. — Быстро пришел ответ. — Ну, доставлять информацию можно быстрее, чем людей. Ирен пока отложила письмо в сторону, сложила руки и положила на них подбородок. — Еще новости? Кажется, мы прошлись по всем аспектам дела об убийстве Ены, так? Камеры мы просмотрели, еще и с дополнением в виде вырезанного фрагмента с советником Герц. Запах убийцы у нас есть. Адрис тут же поспешил вставить свой комментарий: — Пегас учится искать по запаху. Надеюсь, скоро он будет готов. — О посольской четверке мы тоже послушали. Что-то еще было… — Прослушка, — подсказал Адрис. — Под столом в консульской зоне нашли прослушку. Я занимался этим вопросом параллельно с поиском Разорванных Кругов. — И? — Судя по фотографиям, прослушка была военного образца. Слишком хорошая модель, чтобы быть слепленной из подручных средств. Ирен многозначительно хмыкнула. — Я знаю, о чем ты думаешь, — Адрис скопировал позу Ирен, — снова начнешь настаивать на версии с причастностью имперских революционеров? Ирен решила опустить эту тему, пока не найдет более значимых доказательств своей версии, чем детские воспоминания. — Человек с такой ценной прослушкой должен был найти и подготовить место, чтобы ее установить. — Ирен мысленно представила консульский зал посольства. — Крепить ее под столом было бы глупо. Все знают о проверках в той зоне. — Ну, значит, он глупец, — заключил Адрис. — Или он рассчитывал услышать что-то до того, как прослушку заметят, — возразила Ирен. — Еще одно важное замечание: такую прослушку на Вирити просто так не достать. Даже за большие деньги. Я мониторил рынок — и ничего. Совсем ничего. Ирен поправила высокий воротник, подтянув его ближе к подбородку. — Нам противостоит кто-то достаточно богатый, кто имеет связи на Вирити, кто смог привлечь на свою сторону людей из самых низов и имперских ученых. Тебе не кажется, что у нас с ним неравные силы? — Не кажется, — Адрис пожал плечами, — у нас есть опция взять помощь друга с Зори. — И что? Он прилетит сюда с армией и флотом? Чтобы Рамоссонию обвинили в развязывании войны? Да и тебя с этим «другом» связывают не совсем дружеские отношения. Или я что-то не так поняла? — Ты все правильно поняла. Но командир контрразведки — наш единственный союзник, как бы мне не хотелось это признавать. Он один знает обо всем, что произошло и еще происходит на Вирити. — А твой брат? Он согласился тебе помочь. Это о чем-то да говорит, правда? — Ирен с надеждой посмотрела на Адриса. Пусть Викрам отнесся к ней с подозрением, но это нисколько не помешало ей желать воссоединения братьев Толькава. — Идем прогуляемся, — Адрис сменил тему и поднялся на ноги, — пока читаешь письма, я покажу свой подарок, окей? — Окей, хотя если вспомнить, какой подарок был в прошлый раз… — Но хоть водоросли-то тебе понравились? Не выбросила их? Ирен отмахнулась от болтовни Адриса, погрузившись в чтение. Пока она изучала пересказ разговора с профессором математики от Викрама, Адрис успел достать из кармана две светящиеся броши и положить их перед картиной смерти планеты. Ирен краем глаза заметила это, но спросила, что значил жест, уже только на улице: — Почему две броши? — Не хватало только добавить: «Ты убил кого-то еще?» — Это как-то связано с битвой при Атласе? — предположила Ирен. — Ничего-то от тебя не скроешь. Адрис вздохнул и махнул по направлению к набережной. Было холодно, задувал ветер, колебля голые ветки с буро-зеленым налетом лишайника. Однако здесь, возле воды, где дома не нависали над головой, звезды хорошо нагревали плоские длинные камни дорожек набережной, полукруглые скамьи и пластиковые лежаки. Откуда-то доносилась тихая музыка, шелестела вода, крылья птиц и насекомых над озером. Пахло свежестью и дымом, приносимым ветром от палаток и трущоб. У прохожих мерзли открытые пальцы и шеи, но они не спешили, задерживаясь дольше на ярком свету. На противоположной набережной, поддерживаемой зубьями столбиков, поскрипывающих под ногами, ажиотаж был ничуть не меньше. Кто-то даже собирался прыгнуть в воду, радуясь отсутствию перил. Адрис остановился возле скамьи под деревом и предложил Ирен присесть. Сегодня он выбрал мрачный черный костюм. Из прежних вещей на нем было только пальто. Лицо прикрывала шол-ма, отросшие волосы он зачесал назад. — Это было еще до битвы при Атласе. Я думал, как достать для империи топливо после войны. Тогда друзья познакомили меня с дочерью пиратских кланов Ха. Конечно, они не знали о том, кто она. Думали, просто актриса, которая умеет хорошо танцевать и обольщать имперскую публику. На самом деле она была искусной воровкой. Я был удивлен ее навыками и… шантажировал, чтобы она помогла мне наладить диалог с пиратами. Ирен прищурилась, различив, что за этой фразой крылось гораздо больше эмоций, чем показал Адрис. — На деле все пираты были прекрасными ворами, что навело меня на одну мысль — использовать их для обеспечения Рамоссонии топливом. Я позволял им обкрадывать торговцев и даже помогал с этим, чтобы ворованное топливо попадало и в империю. Ирен удержалась от вопроса: «Как тебе вообще в голову пришло довериться пиратам?» Очевидно, если бы был более простой и честный способ получить коприт, Адрис бы им воспользовался. — Битва при Атласе началась, только потому что наша схема вскрылась. Рамоссония попыталась замести следы, напала на космическую станцию «Атлас». В итоге все обернулось жертвами. Ирен нахмурилась, не зная, что говорят в таких случаях. Адрис коснулся циферблата механических часов, как делал частенько, когда о чем-то переживал. — Та девушка, дочь пиратских кланов, моя первая напарница, погибла у меня на глазах. Я помню ее белое платье, голубую кожу. Она села на транспортник, чтобы сбежать с поля боя, но корабль расстреляли имперцы. Так император Рай решил обрубить все связи с пиратами и возможные слухи о союзе с бывшими врагами... Вторую брошь я оставил для нее. — Как ее звали? — Ирен хотелось задать множество других, более существенных вопросов, но она остановилась на этом. — Изора. Она подарила мне эти часы, — Адрис приподнял запястье, — оставила гравировку: «Улыбайся». Ирен нужно было воспринять этот рассказ как новые вводные, сухо и четко. Но что-то в груди заворочалось, противно заскреблось. — Я вспомнил об этой истории не просто так. Хозяин и его люди знают о битве при Атласе и о моем участии в ней. Думаю, все это играет важную роль в понимании природы Разорванных Кругов. Ирен облизнула пересохшие губы. Ей тоже следовало поделиться своей тайной, чтобы подкинуть новый фрагмент головоломки. Но она все никак не могла избавиться от навязчивой мысли, что эта правда неизменно повлечет за собой неприятные последствия. В семье Осоко душевные откровения никогда не поощрялись, а значит, на то были причины. — Твой рассказ только подтверждает мою теорию о том, что имперцы вовлечены в происходящее здесь, на Вирити. Твоя история похожа на нашу историю с копритом и орбитальной станцией, — заключила Ирен, — все завязано на топливе и обмане. Но если в прошлый раз Рамоссонии удалось избежать обвинений в воровстве, то в этот раз обвинения все-таки настигли империю в лице Кориолана Герц. Аналогия есть… Похоже, под справедливостью Хозяин понимает наказание для империи? Исход битвы при Атласе сильно его задел, раз он решил заставить Рамоссонию платить по счетам... Ирен оборвала свои рассуждения, заметив, что Адрис все еще смотрит на часы, водя пальцами по гравировке. Он выбрал нечестный путь к достижению цели. Тут уже никакие оправдания не помогут. Да и нужны ли ему теперь оправдания? Адрис увидел цену своих решений, потерял дорогого человека, уважение семьи, попал в ссылку. И теперь, несмотря ни на что, искал выход. Ирен смотрела на него слишком пристально. Она чувствовала, что пришло время произнести заготовленную еще неделю назад речь. Ей казалось, что тщательно подобранные слова отразят ее мысли, позволят Адрису понять, что она ценит знакомство с ним, хоть оно и бывает сопряжено с риском. Ирен хотела, чтобы Адрис знал, с каким нетерпением она ждет их встречи в храме и с каким рвением придумывает все новые фразы, чтобы честно описать свое состояние. Ей хотелось, чтобы он знал: она рядом с ним не вынужденно, а осознанно, пусть их общение изначально и было продиктовано необходимостью использовать друг друга на взаимовыгодных условиях. Ирен задрожала от волнения. Слова все никак не срывались с языка. Она чувствовала себя трусихой. Мать часто обвиняла ее в этом, но поделать с собой ничего не могла. Она вспомнила признание Адриса в храме и свой порыв дотронуться до его ладони. Рука непослушно, дерганно двинулась по направлению к руке Адриса. Собрав попутно всю грязь и пыль со скамейки, она все-таки коснулась сбитых костяшек. Ирен не успела ничего понять, как Адрис бережно обхватил ее ладонь, переплетая пальцы. Ирен отвернулась на пристань, лишь бы не встречаться со взглядом Адриса, который жег лицо и шею. Этот жар был приятным, пробирающим до самых костей. Но он наверняка стал бы невыносимым, если бы Адрис что-то сказал. Благо мужчина изменил своей привычке и просто молчал. Понял ли он хоть часть той словесной лавины, которая так и не сорвалась с языка? С воды раздался гудок, привлекая внимание к катерку, со скрежетом причалившему к плавучей барже. — Наш транспорт. Адрис выпустил руку Ирен, поднялся на ноги и жестом предложил последовать к катеру. Но Ирен стояла на месте, не решаясь снова устроить качку для организма. — Я обо всем позаботился. — Адрис потряс банкой таблеток от укачивания. — Мне пообещали, что тебя ни разу не вывернет, даже если мы надумаем кататься по озеру весь день. — Спасибо, — удивленно проговорила Ирен. Она легко вошла на борт и уже протянула руку, чтобы помочь Адрису, но тот тяжело перевалился через ограждение, с помощью трости восстановив равновесие. — Так куда мы? — На остров. Как и обещали Финиану, — ответил Адрис с таким запасом оптимизма, словно эта поездка решила бы разом все их проблемы. — Посмотрим, что стало с абзорберами и не заявился ли кто еще вместе с ними. Ирен задумчиво облокотилась на перила, наблюдая за тем, как удаляется берег. Адрис встал рядом. — Напомни в следующий раз, когда мне понадобится личный психолог, обратиться к кому-то, кто только делает вид, что слушает. — Почему? — Потому что в случае с тобой кажется, что ты готовишь на меня компромат. — Почему? — второй раз спросила Ирен. — Слишком серьезное выражение лица. — И что? — Мне оно нравится. Катер высадил их за городом. Здесь Адрис провел Ирен к лодочной станции, где выбрал две пластиковые доски с вытянутыми носами и весла. Ирен с удивлением смотрела, как Адрис неловко устраивается посередине доски и неумело выплывает на середину заводи. Хорошо еще, что ему хватило ума не брать с собой Пегаса. Ирен быстро разобралась с управлением и догнала Адриса. Водные прогулки в холод казались плохим способом развлечения. — Предлагаешь на этом штурмовать остров? — Ирен взмахнула веслом. — От лодки много шума, и так мы больше похоже на спортсменов, которым просто нечем заняться, — ответил Адрис, как всегда безоговорочно уверенный в своем плане. Ирен промолчала, зная, что спорить бесполезно. По берегу слева потянулись заброшенные домишки с обвалившимися причалами и порванными решетками клеток для личного транспорта. Из-под воды торчали кривые коряги и куски металлических оставов старых катеров — с них птицы ныряли под воду, чтобы выскочить прямо под веслами Ирен и Адриса. Грести становилось все труднее из-за водорослей — они поднимались лохматыми метелками с самого дна и распускались пышным букетом тонких стеблей на поверхности, норовя опутать весла. Остров появился неожиданно, напугав чередой темных волнорезов, угрожавших разломить пополам хрупкие доски. Решетка забора, силовое поле, множество ангаров — все это сохранилось здесь таким же, как на фото, сделанных Адрисом. Только катеры и другие водные средства не курсировали вокруг острова, выпуская торпеды. — На суше все уже обыскала и конфисковала полиция. Они съехали отсюда совсем недавно, — рассказал Адрис. — Увы, но нам придется довольствоваться тем, что осталось после их обысков. Ирен осторожно обплыла волнорез, проследила за тем, чтобы Адрис тоже справился с препятствием, после чего направила доску вдоль берега. Над островом висела тишина, которую нарушало лишь влажное причмокивание воды, касавшейся каменных насыпей берега. Ни одной птицы здесь уже не было: они, словно предчувствуя неладное, остались далеко позади. Ирен уперлась веслом в доску, отправив ее в свободное плавание, внимательно прислушалась. Ее внимание привлек один звук: будто приливающая вода с шумом заполняла пустые полости, а затем с тихим шипением вытекала из них. В поисках источника Ирен едва не напоролась на странные металлические сооружения, протянувшиеся вдоль линии берега. Они практически сливались с водой, поэтому заметить их издали было нельзя. Ирен осторожно подплыла ближе, обнаружив, что сооружения — это длинные ряды клеток, частично утопленных под воду. И сейчас все они пустовали. Ирен встала на ноги, балансируя на доске, и осторожно стукнула веслом по панели над клетками, обнажив поросшие тиной номера. «7», «8», «9» и так далее. Ирен поплыла вдоль всего ряда, остановившись возле клетки с номером 17. Она была пустой, как и все остальные. — Думаешь, наш друг обитал здесь? — Адрис догнал Ирен и теперь разглядывал жуткую картину вместе с ней. — Уверена, что здесь. Ирен подцепила пласт слежавшейся кожи блекло-серого цвета, болтавшийся бесформенным лоскутом на прутьях решетки. — Их много. Я насчитал двадцать четыре клетки. Ирен замерла, услышав тихий свист, не похожий на свист ветра. — Тише, — шепнула она Адрису. Тот послушно замолчал. Свист усиливался по мере того, как приближался к ним. — Точно такой же звук, как перед нападением на Келли, — констатировал Адрис. — Но это значит, что абзорберы скоро будут здесь, — резонно заметила Ирен и поежилась, вспомнив, как пыталась отбиться от них веслом. Она завертела головой, одновременно пытаясь отследить источник звука и найти подходящее укрытие. — Давай к клетке. — К какой из? Лично мне не нравится ни одна… Ирен легла животом на доску и толкнула от себя дверцу семнадцатой ячейки, с лязгом закрывшуюся у нее за спиной, — клетки работали по принципу самых простых ловушек. Адрис последовал ее примеру. Благо тень от волнорезов надежно прикрывала их от чужих взглядов. Ирен еще издалека заметила, как воду взрезал сразу десяток быстрых мощных тел, подняв волны. Тонкий пронзительный свист раздался совсем близко, рассекая окрестный воздух. Ирен вцепилась пальцами в края доски. Она боялась соскользнуть вниз и привлечь внимание их — десятка абзорберов, чьи черные силуэты можно было разглядеть в лучах звезд. — Спокойно, думаю, они уже где-то перекусили, — шепнул Адрис. Это нисколько не успокоило Ирен. Особенно когда абзорберы принялись врезаться лбом в дверцы клеток, загоняя себя в ловушки. — Занято. За-ня-то, — бормотал себе под нос Адрис, наблюдая за тем, как заполняются клетки. Семнадцатый номер ожидаемо не появился, зато слева и справа быстро возникли шумные соседи, ворочавшиеся в воде. На Адрисе неожиданно появились очки — поснимать было что. Стоило полиции отработать, как остров вновь заселили монстры. — Это теперь самое безопасное место на Вирити, — предположила Ирен. — Полиция уверена, что схватила зачинщика, обыскала остров и теперь находится на полпути к закрытию дела. Последнее, о чем они подумают, так это о возвращении преступника на место преступления. — Я бы на их месте подумал. — Не забывай, что Хозяин и его люди в средствах не нуждаются. — Дали кому-то на лапу — и были таковы? — Адрис бросил косой взгляд на Ирен. — Хорошего же ты мнения о системе, призванной защищать разумных существ. — Заметь, не я сказала про взятку. Пока Ирен спорила с Адрисом, на горизонте возник большой катер — точь-в-точь как тот, который выпускал по ним торпеды в прошлую вылазку к острову. По бокам от него пристроилась шестерка мелких суденышек. Несмотря на размер, они тоже были неплохо вооружены и представляли серьезную опасность. Ирен успела продрогнуть до костей, когда катер наконец пристал к берегу вместе со свитой и на землю сошли группы разумных существ с бластерами и без. Часть из них скрывала лица за шлемами, часть шла открыто, никого не стесняясь. Пара синекожих жителей Бломм, пара лэзгри, но в основном люди. Всего Ирен насчитала шестьдесят существ — у многих она заметила татуировки Разорванных Кругов. Последними на пристань спустились трое мужчин в черном без опознавательных знаков на одежде. Их лица были скрыты за масками, которые носили торговцы Конгломерата: метеоритное железо и узорные иллидиевые вставки. Ирен и Адрис одновременно переглянулись, прочитав по лицам друг друга: «Эти люди похожи на торговцев Конгломерата, но торговцами не являются». — Наемник сказал, что Хозяин и его люди хотят справедливости, — вспомнил Адрис. — Последнее, чего захотят торговцы, — это отстоять свои моральные принципы. — Зачем тогда этот маскарад? — Для отвлечения внимания. Они изображают из себя то ли недовиритианцев, то ли торговцев Конгломерата. Раз выбрали эти образы, значит, ни к тем, ни к другим себя не относят. Из клетки обзор был плохой, поэтому очень скоро группа разумных существ исчезла из поля зрения. Парочка из них откололась и зашагала к береговой кромке — очевидно, чтобы проверить абзорберов. — Долго же они сидели в засаде, раз так поспешно вернулись обратно в свое логово, — задумчиво проговорил Адрис, отсматривая снятый материал. Он словно не заметил на горизонте опасность, вальяжно вытянув ноги на доске. — Послушать бы, о чем они будут совещаться. — Мы и так рискуем, задерживаясь здесь, — Ирен оглянулась на абзорберов в соседних клетках. — Попадемся сейчас — и все. Ты не в той форме, чтобы снова лезть в драку. — Волнуешься за меня? — рассмеялся Адрис, но тут же оборвал себя, заметив неподдельное волнение во взгляде Ирен, а может, наконец заметив приближение Кругов. — Если честно, я устал ждать и ходить, оглядываясь по сторонам. Ирен зло стиснула зубы: Адрис не собирался двигаться с места, будто нарочно поджидая наблюдателей, чтобы вступить в драку. — Терпение еще никому не повредило, — назидательно сказала Ирен. — У тебя есть записи, доказывающие возвращение абзорберов и преступников на остров. Разве этого мало? Если перешлешь фотографии на Зори, мы гарантированно получим поддержку. Разве не так? Император убедится в том, что на Вирити есть реальная угроза. Адрис снял очки и подплыл ближе, едва не столкнув Ирен с доски. Но он вовремя подхватил ее под локоть, вернув ей баланс. — Ты верно сказала: официально Рамоссония не сможет никуда вмешаться раньше времени. Император не станет рисковать нажить себе новых врагов. Так что на помощь можно будет рассчитывать только тогда, когда станет совсем тяжко. То есть когда Разорванные Круги перейдут в наступление. Вот что меня больше всего беспокоит. — Мы не можем атаковать первыми? — Именно. Мы можем только ждать и позволять им диктовать условия. Ждать, когда они раскроют себя или совершат ошибку. — Адрис положил руку на голенище сапога, а уже в следующую секунду Ирен увидела блеск ножа. — Но я сейчас говорю про официальное представительство империи. Мне терять нечего: я не дипломат и не военный. Теперь уже нет. — Но это не значит, что нужно соваться туда в одиночку. Это самоубийство. — Я гонялся за этими Кругами неделями. А теперь, когда наконец повстречал их, должен развернуться? — сказал Адрис и добавил в качестве оправдания: — У меня осталось мало времени. — Времени до чего? Адрис надел очки обратно и решительно сдвинул засов клетки. Двое из Кругов уже начали обход клеток с двух противоположных концов. Пока они не видели Адриса, но стоило им подойти ближе... — Если продолжишь мельтешить — нас тут же пристрелят, — Ирен перешла на гневный шепот. — Не надо идти на остров одному. С нами нет Пегаса, а из меня плохой боец. Адрис остановился лишь на мгновение, чтобы бросить: — А кто сказал, что я беру тебя с собой? Иначе кто будет слать на Зори письма? Посиди здесь до ухода охраны и возвращайся назад, окей? Адрис уже замахнулся веслом, чтобы выплыть из клетки прямо навстречу яркому свету и Кругам. Ирен прикусила губу, глядя за тем, как он неуклюже заваливается на бок. — Стой! — громко сказала она, боясь переходить на крик. Ирен догнала его, развернув свою доску поперек его. — Никакой не «окей». Вернемся назад вместе и спокойно подумаем над планом. А сейчас будь добр: посиди тихо. Адрис прищурился и упрямо вскинул подбородок. Но, столкнувшись с раскрасневшимся лицом Ирен, он неожиданно смягчил взгляд и медленно снял очки. Волна прибила их к самому темному краю клетки, поэтому, когда один из Кругов проходил мимо, он лишь постучал по прутьям решетки и пошел дальше. Выждав еще десяток минут, Адрис первым высунул голову и махнул рукой. Ирен увидела, что решимость проникнуть на остров никуда не исчезла из его взгляда, поэтому предостерегающе сказала: — Не надо. Но Адрис уже выплыл из клетки и решительно погреб к берегу. Он хотел обернуться и что-то сказать в ответ, но набежавшая волна застала его врасплох. Адрис соскользнул с тонкой доски, моментально скрывшись под водой. Ирен даже не успела толком удивиться. Она оттолкнула засов, оставила весло на доске и без раздумий спрыгнула в озеро. Вода оказалась ледяной. Гораздо холоднее, чем когда она купалась в Тонгозере в последний раз. Ирен открыла глаза, почувствовав противную резь. К счастью, Адрис не успел упасть глубоко. Ирен оттолкнулась ногами и схватила его за полы пальто, подтянув ближе к себе. Просунув руку у него подмышками, Ирен сделала еще один мощный рывок к поверхности. Лицо резко окатило второй волной холода. Зубы забили мелкую дрожь. — Не дергайся. Свои, — прошептала Ирен, припомнив ему сцену на орбитальной станции, когда он напугал ее в костюме местного охранника. Адрис перестал брыкаться, безвольно повиснув на воде, поддерживаемый ее рукой. Ирен огляделась в поисках досок, но увидела только свою с веслом. Она добралась до нее, свалила тело Адриса на край, после чего забралась сама. — Сначала бы плавать научился, а уже потом лез в воду. Ирен пихнула Адриса в плечо, развернув его на спину. Он выдавил из себя нервную усмешку, чем еще больше разозлил Ирен. Она наклонилась к его лицу почти вплотную и процедила: — Это. Не. Смешно. Ты мог утонуть. Хватит делать вид, что тебе море по колено. А если бы меня не оказалось рядом? — Но ты была рядом. Чемпион Зори по плаванию. Не представляю, с кем могло бы быть спокойнее выходить в открытое плавание на этом бревне. Ирен молча смотрела на него исподлобья. Она правда испугалась за Адриса, на мгновение представив, что он исчезнет под водой, как тогда, во время охоты на абзорберов. — Ох уж этот фирменный взгляд, — натужно рассмеялся Адрис. — Ладно-ладно, я понял, что был не прав. Прости. Как-нибудь попрошу у тебя пару уроков по плаванию, если будешь не против. — Я-то буду не против, — угрожающе тихо произнесла Ирен, — могу начать прямо сейчас. Знаешь, как многих детей учат плавать? Берут и кидают прямо в центр Зорийского залива. Хочешь на сушу? Будь добр, доплыви. Ирен многозначительно посмотрела на руки Адриса, вцепившиеся в края доски. — Нет-нет, — поспешно отозвался Адрис, — мне бы более щадящую программу. — Тебе, оказывается, полезно купаться — сразу умные мысли начинают посещать голову. Ирен взяла весло, оглянулась на злосчастный остров и погребла обратно к лодочной станции. — Пока ты все это говорила, я придумал еще кое-что, — вкрадчиво сказал Адрис, удобнее устраиваясь на доске. — Вернемся ненадолго обратно к клеткам? Ирен гребла за двоих, хотя Адрис и пытался помогать, чем мог, не имея второго весла. Вернувшись к клетке номера 17, он снова залез внутрь, повозился с решеткой и, довольный, попросил выплыть обратно. Ирен внимательно следила за его руками, но так и не поняла, что он сделал. Оказавшись у пункта проката, они сдали доску, а Адрис потратил минут пятнадцать, чтобы объяснить, почему вторая доска исчезла вместе с веслом. Ирен тем временем попросила у рабочих на пристани переносной обогреватель на батарейках и полотенце. Усевшись на берегу, за кустами, скрывшими ее от других пассажиров речного транспорта, она растерла кожу полотенцем и принялась просушивать обувь. Вскоре к ней присоединился и Адрис. — Что-то мне все это напоминает. — Он стащил с себя пальто и расстелил на земле. — Нет уж, спасибо. В прошлый раз оно было сухое. Адрис выудил откуда-то походную непромокаемую ткань с мягким ворсом с внутренней стороны и подал Ирен. — Все еще злишься? — Нет. Ирен подвинула обогреватель ближе к Адрису. Отчасти она понимала природу его импульсивности — не обогревателя, Адриса. Вокруг него умирали люди, во многом из-за принятых им решений, а вот сам он часто выходил сухим из воды. Либо Адрис привык к риску настолько, что почти сросся с ним, либо безрассудство было чем-то сродни побега от реальности. Остановись он хоть на мгновение, чтобы спокойно все обдумать, — и его накроет с головой чувством вины, отчаяния и прочей кашей из переживаний и страха. Ирен было знакомо это состояние, во многом из-за истории с Риком. На Вирити давление только усилилось — даже низкое пасмурное небо планеты норовило вдавить в рыхлую холодную землю. Но Ирен знала, что поможет ей обрести покой, а вот что могло помочь Адрису? — Почему тебя никто не научил плавать? — Не знаю, — пожал плечами Адрис. — Это важно? — Да. — Просто Викрам меня в детстве пугал, что в заливе обитают монстры. Вода ведь с одной стороны прозрачная, а с другой — вроде как и не очень. Возле берега сквозь нее каждую песчинку видно. Но что там, — Адрис махнул рукой на центр озера, — вообще не разглядеть. — Там тот же песок. — Да ладно? — разыграл удивление Адрис. — Знание — знанием. Но я не поверю, пока не увижу. — А мне кажется, что это даже к лучшему, что мы не видим дно на середине. Если бы я точно знала, сколько подо мной стандартных метров или километров, было бы гораздо страшнее плыть. Хотя странно бояться глубины, если умеешь плавать, — чуть помедлив, добавила Ирен. — Вот видишь. Даже ты признаешь, что вода — непонятная история. Уж что-что, а проиграть этому страху я согласен. Адрис, довольный тем, что поставил точку в этом споре, лег на сырое пальто, подложив под голову руки. Ирен быстро согрелась, перестав дрожать. Батарея шпарила так, что вскоре и на одежде не осталось ни капли влаги. Ирен оглянулась на пристань и натолкнулась на внимательный взгляд Адриса. — Что? — Гадаю, почему ярая сторонница воды бросила плавание. — Я занималась в секции, пока училась в школе. У нас в группу записалось мало девочек, поэтому на соревнованиях сложно было не занять призовое место. Так что не обольщайся моим титулом чемпионки. — Победа есть победа. — Победы тоже бывают разными. — Ладно, так дело было только в отсутствии конкуренции? Ирен не понимала, к чему Адрис затеял этот расспрос, поэтому ответила как можно осторожнее: — Я занялась поступлением в университет, наукой и дипломатией. Совмещать со спортом было бы трудно. — Но зачем ты вообще ударилась в дипломатию? — Понравилась идея? — неуверенно предположила Ирен. — Понравилась идея. Тебе. «Любительнице» поговорить. — Сказал разведчик, которого и на Зори, и на Вирити знает каждый бродячий паскар. Адрис блеснул улыбкой, как бы говоря, что не видит в этом ни единого препятствия для своей работы. — Но идея не берется на пустом месте. — Он привстал на локтях, чтобы лучше видеть лицо Ирен. — В чем твой секрет? Откуда в тебе столько уверенности? «Мне просто есть за кого сражаться», — мысленно ответила Ирен, а вслух сказала более расплывчато: — Просто нужна хорошая цель. И кстати о цели. Я знаю, какой наш следующий шаг. — И? Что за план? — оживился Адрис. — Надо навестить посла Герц и рассказать ей обо всем. — Но зачем? — Адрису явно пришлась не по вкусу такая идея. — Она в посольстве все равно уже ничего не решает. — Официально нет, но люди просят о ее возвращении. В ее интересах опровергнуть все нападки виритианцев и оставить их самих в дураках. Посол Герц знает про посольство все, а значит, поможет подготовиться. — К чему? — Ко встрече Разорванных Кругов, конечно. — А они появятся? — Думаю, что они появятся очень скоро. — Ирен вывела на экран браслета информационное сообщение для служащих посольства и продемонстрировала Адрису. — Шекри договорился о встрече с премьер-министром Вирити по поводу договора о сотрудничестве. Переговоры пройдут на территории имперского посольства. Наконец решится, получит ли Рамоссония топливо и финансовую поддержку или виритианцы оставят нас ни с чем. Если Круги ищут уязвимые места империи, то эта встреча — как раз одно из самых уязвимых мест. — Так вот о чем шла речь… — протянул Адрис. — Недавно я подслушал диалог нескольких Кругов на встрече по передаче оружия. Они говорили о том, что не допустят заключения сделки. Тогда я не понял, что за сделку они имели в виду. Но, видимо, сделка — это и есть двусторонние переговоры. И да, если Круги озабочены тем, чтобы досадить империи, они обязательно появятся, чтобы сорвать подписание договора. — А я о чем? Так что посол Герц нам очень поможет. Адрис цокнул и пожал плечами. — Мне все еще больше нравится вариант с тем, чтобы вернуться на остров. — Это окопная война. Выйдешь из укрытия — и тебя расстреляют на месте. Нужно ждать, когда враг первым совершит ошибку. Адрис попытался подняться, но Ирен коснулась его руки. — Давай подождем. Адрис нехотя кивнул и завалился обратно на пальто. Ирен открыла планшет и письмо Викрама. Она уже долго работала над сбором и объединением всей информации в одну схему. Похоже, сегодня она получила все недостающие элементы. Необходимо было заполнить только один пробел. Ирен включила коммуникатор и отправила сообщение Райнхарду в посольство: «Атташе Мин и советник Шекри на месте? Хочу занести новые документы по прохождению практики». Ответ пришел быстро: «Атташе и советника на месте нет. Старайся планировать свое время правильно». Ирен закатила глаза, до сих пор не привыкнув получать нравоучения от заносчивого переводчика. Но главное, что ее гипотеза подтвердилась. Ирен уже хотела растолкать Адриса и поделиться с ним соображениями. Но тот вовсю сопел, ворочаясь с боку на бок. Она нетвердым шагом приблизилась к нему, накрыла непромокаемой тканью. Взгляд сам собой остановился на кармане пальто. «Я доверяю тебе больше, чем кому-либо», — прозвучали в голове слова Адриса. «Я уже просила доступ. Но он отказал», — попыталась оправдать себя Ирен. Она опустилась на колени рядом, задержала дыхание, осторожно потянулась к карману и вытащила значок разведчика. Думала, что Адрис тут же проснется, почувствовав неладное. Но он не проснулся. Его дыхание оставалось ровным, а поза расслабленной. — Извини, Адрис, — прошептала она срывающимся голосом. — Не хочу тебя обманывать, но я должна найти Рика. Не могу больше ждать. Не знаю, как бы ты воспринял новость о моем кузене. Может, ты бы и понял, но я не могу рисковать. Обещаю, что вернусь и все объясню. Ирен не удержалась и мягко коснулась щеки Адриса. — Только не делай глупостей. Напоследок она сняла с шеи шифровальный кулон, положила его в карман пальто вместе с запиской, где просила прощения и обещала вернуть значок. Слабый жест, почти смешной. Но лучше, чем совсем ничего. Ирен ушла на пристань. Она ни разу не обернулась. Когда причалил катер, уходящий в город, выдохнула почти с облегчением. Путь назад оказался отрезан. Оставалось последнее незаконченное дело. *** Адрис проснулся от шума мотора. Открыл глаза, потянулся. Встал, огляделся в поисках Ирен. Но никого рядом с собой не нашел. Поднял с земли пальто, почувствовал изменение в весе и проверил карманы. Значок разведчика пропал, а вместо него появились странный конверт и шифровальный кулон Ирен. Адрис развернул записку и прошелся по тексту. — Ирен, — сдавленно выдохнул он. — Треклятая Агра, зачем? Он зло смял лист, бросив его на землю. Ему не хотелось признавать, что Викрам был прав: Ирен не могла записаться в его напарницы просто так, рано или поздно ему пришлось бы заплатить за союз с ней. — Дурак, — заключил Адрис. Он вспомнил, как глупо улыбался, радуясь своему спасению из озера, как Ирен напряженно слушала рассказ о бывшей напарнице Изоре. Возможно, она просто усыпляла его внимание и искала подходящую возможность для того, чтобы выкрасть значок? Но зачем она оставила свой шифровальный кулон? Использовала его в качестве залога? Адрис надтреснуто рассмеялся. Ему казалось, что он мастерски играет роли, усыпляя бдительность окружающих. Но Ирен переиграла его. Она не меняла личины, всегда оставаясь Ирен Осоко, но точно подстраивалась под тех, с кем находилась рядом. Она словно чувствовала собеседников и незаметно мимикрировала под них. Адрис тяжело задышал, упав на колени. Снова невовремя дал о себе знать позвоночник. Белое платье, трап корабля, взрыв — образы битвы при Атласе и смерти Изоры снова напали на него, словно почуяв брешь в защите. Рядом не оказалось даже Пегаса, который бы успокоил своим клекотом. — И-рен, — взмолился Адрис, надеясь, что боль пройдет. Он коснулся циферблата часов с гравировкой. Лицо Изоры исказилось усмешкой, видоизменилось, превратившись в сурово-презрительное лицо Ирен. Видимо, так воспаленный разум намекал, что ему суждено терять напарниц. Судорога прошла, оставив неприятное тянущее чувство и решимость вернуть значок вместе с Ирен. Адрис убрал с лица волосы. Шатаясь, поднялся, кое-как добрался к пункту проката и забарабанил в перегородку стекла. — Девушка. Здесь была девушка. Куда она делась? Уже стоя на борту катера, Адрис запахнул пальто, не обращая внимание на влажную кофту, липшую к коже. В письме Ирен не говорила о том, зачем ей понадобился значок разведчика, — просто обещала, что вернет его, как только сможет. Еще она извинялась за обман и просила не действовать сгоряча, а заручиться поддержкой Анны Герц и вместе готовиться ко встрече с Разорванными Кругами. Признавалась, что у нее осталось важное неразрешенное дело, которое больше нельзя было откладывать. Адриса не мог не насторожить характер дела, которое требовало обращения в имперские базы данных. Малейшая утечка информации могла превратиться в настоящую катастрофу. Он уже не говорил о том, что Ирен сильно рисковала, нося с собой имперский значок. Не успел катер пришвартоваться, как Адрис первым вывалился на пристань и, держась за живот, заковылял к береговой охране. — Девушка с короткой стрижкой. Приплыла на катере до этого. Не видели, куда она пошла? Охранники качали головами и даже за предложенные деньги не смогли вспомнить о том, кто и куда выходил с пристани. Адрис опросил и тех, кто стоял в ожидании посадки, но никто не видел Ирен. — Она неплохо научилась уходить от преследования. Адрис смотрел на свое отражение в озере. Перебирал диалоги и обрывки фраз, которыми они с Ирен обменивались за последние дни, ища подсказки, намеки на то, что она собиралась сделать. В памяти всплыл конверт и ее разговор с Финианом. Адрис дрожащими пальцами достал коммуникатор, нажал на экран, но тот не подал ни единого признака жизни. — Да чтоб тебя, — процедил он и отбросил прибор в воду. Купание в Тонгозере не прошло бесследно, залив незащищенные микросхемы коммуникатора. Адрису пришлось потратить еще какое-то время на то, чтобы найти прохожего, который согласится дать ему свой коммуникатор и сделать звонок. — Финиан, это ты? — едва не прокричал он в микрофон. — Адрис? Я сейчас занят, не могу разговаривать. — Это очень важно. Это касается Ирен. — Ирен? С ней что-то случилось? — Нет, но скоро может. Скажи, что было в конверте, который ты ей отдал на Тонгозере. Финиан не спешил давать ответ. — Ирен не рассказала тебе о своих поисках? — О чем она должна была мне рассказать? — Извини, Адрис, не хочу выдавать чужих секретов. И прошу, не звони мне посреди рабочего дня. Связь прервалась со стороны Финиана. Адрис готов был забросить чужой коммуникатор туда же, куда и свой, но вовремя остановился. Его обожгло ревностью и обидой. Как Ирен могла открыться Финиану, а ему — нет? Разве он дал повод усомниться в себе? Впрочем, это был риторический вопрос. Ведь он сам рассказал о всех самых темных сторонах своего прошлого. — Думай. Думай, должен быть способ ее найти. Адрис устало присел на скамью. Первой мыслью было броситься к Финиану и заставить его сказать правду. Но кое-чему Ирен научила его: не действовать сгоряча. Финиан наверняка будет стоять на своем. В итоге Адрис потратит драгоценное время и ничего не добьется. Если бы только он был на Зори, а не на Вирити, ему на помощь пришли бы имперские спецслужбы. Адрис вскочил на ноги, его озарило: на Вирити у него тоже был доступ к службам, просто не совсем легальный. — В первую очередь мне нужен Пегас, — заключил Адрис, почувствовав, что с трудом удерживает контроль над телом. — Во-вторых — доступ к городским камерам наблюдения. Адрис с горем пополам вернулся в арендованную квартиру. Пегас встретил его на пороге и, словно почувствовав настрой хозяина, не стал лишний раз путаться под ногами и просто трижды прострекотал. — Надеюсь, тренировки не прошли даром. Адрис прошел в комнату, снял с полки небольшой контейнер и вытащил подаренную Ирен брошь. Рядом положил шифровальный кулон. — Изучай, — дал короткую команду Пегасу и прошел в ванную комнату. Здесь он включил свет и достал из шкафа над раковиной черную тушь для грима. Взяв тонкую кисть, Адрис наклонил шею на бок так, чтобы хорошо видеть ее в отражении, и вывел черную линию окружности, которую не замкнул до конца. Покончив с рисунком, Адрис надел пальто, поднял воротник и, свистнув Пегасу, выдвинулся в город. Его целью стали пять полицейских участков, которые располагались недалеко от посольства и имели выход к Тонгозеру. Адрис рассуждал так: если Хозяин и Разорванные Круги спокойно орудовали на острове и вдоль берегов озера, то вполне возможно, что сохранять секретность им помогали подкупленные полицейские. Значит, если он притворится одним из членов банды, то сможет рассчитывать на сотрудничество с ними. — Добрый день, мне нужна ваша помощь в поисках одного человека, — с такой фразой Адрис заходил в участки и опускал воротник пальто, выставляя на всеобщее обозрение намалеванный символ разорванных кругов. Если на его появление реагировали спокойно и просили заполнить заявление, Адрис признавался, что человек пропал только сегодня. В таком случае полицейские нехотя просили подождать, и, пока они общались между собой, готовя бланки, Адрис благополучно успевал исчезнуть. После трех неудач четвертый участок из списка смог порадовать Адриса. Полицейский на проходной странно прищурился, заметив знак, и отвел Адриса не в общую приемную, а в отдельный кабинет. Вскоре к нему присоединился один из офицеров с бесстрастным лицом, характерным для виритианцев. Однако Адрис заметил, с какой жадностью дрожали его руки. — Вам снова нужна помощь? — Да, было бы неплохо, — ответил Адрис уверенно, но без явной наглости. Это заставило офицера слегка наклонить голову. — И чем скорее, тем лучше, — более грубо добавил Адрис. Офицер закивал и вытянул вперед руку. — Что? — не понял Адрис. — Оплату вперед. Адрис нехотя потянулся к пачке денег Финиана и выложил на стол все, что есть. Виритианец пересчитал их и покачал головой. — Маловато. — Я хочу найти человека, а не прошу спрятать труп, — холодно улыбнулся Адрис и мягко пнул спрятавшегося под столом Пегаса в бок. Тот глухо зарычал и зацокал, недовольный вторжением. По лицу офицера проскользнул ужас. Он знал об абзорберах, а значит, и о генетических экспериментах. Поэтому мог воспринять ухмылку Адриса и его многозначительный взгляд как подтверждение тому, что Пегас гораздо опаснее, чем ему показалось на первый взгляд. В итоге Адрис получил в свое распоряжение городскую систему камер. Выбрав нужные пристань и время, он проследил за тем, как Ирен сошла с катера. Он узнал ее только по походке и выработанной привычке касаться кулона на груди, пусть даже ее кулон теперь лежал у Адриса в кармане. Одежду она сменила и на голову повязала шарф, наполовину закрыв лицо, словно подражала жителям Андула. Адрис проследил ее путь до центра Вирити. Ирен посетила посольский городок. Там она пробыла довольно долго, после чего, захватив какие-то вещи, отправилась в филиал международного агентства поиска пропавших без вести. Адрис удивленно рассматривал здание, гадая, что могло понадобиться там Ирен. Буквально полчаса назад она вышла из агентства и села на транспортник, который отправился на южную окраину города. — Напишите мне, на какой станции она выйдет, — попросил Адрис офицера и вручил ему номер коммуникатора, купленного по дороге. — За вашу работу в следующий раз вам занесут больше. Он выскочил на улицу и бросился к остановке НОТ. Отставание от Ирен было не слишком критичным. Адрис даже позволил себе усмешку. Он не думал, что злополучные Разорванные Круги чем-то ему помогут. Адрис нервничал и всю дорогу искал взглядом аббревиатуры на табличках. Это позволяло ему хоть как-то отвлечься и не проверять каждую минуту коммуникатор в надежде получить сообщение от офицера. — Вот она, — прошептал Адрис, когда наконец увидел заветную точку. Транспортник донес их с Пегасом вплоть до самой границы столичного города. Здесь начинались сухие и безжизненные поля, впавшие в анабиоз до прихода оттепели, и комплекс монументов, воздвигнутых событиям прошедших лет. Здесь же начиналось так называемое памятное место — ряды мелких каменных плиток с насечками или надписями. Расположенные вплотную друг к другу, они представляли собой хаотичный рисунок мозаики. Это все, что оставалось от тех, кто слился с космосом. По спине Адриса прошелся холодок. Он уже был в таком месте, но на планете Бломм, где оплакивал табличку Изоры, своей прошлой несостоявшейся напарницы. Нехорошее предчувствие овладело им. Гнев и раздражение давно прошли, осталось только переживание за Ирен. — Ищи, — обратился Адрис к Пегасу. Тот послушно припал мордой к земле. — Давай, — подбадривал Адрис, глядя за тем, как паскар мелкими перебежками прочесывает периметр. Запомнил ли Пегас запах Ирен, понял ли, что от него требуется? Или он просто напал на след птицы, которую с удовольствием бы съел? Адрис едва не пропустил момент, когда Пегас сорвался с места и засеменил по одной из дорожек, виляющих между рядами плиток. Адрис застучал тростью по твердому покрытию в заданном Пегасом направлении. Уже на втором или третьем повороте он заметил знакомую фигуру Ирен. Она не видела его, стоя лицом к одной из плиток. Адрис замедлил шаг, как можно тише опуская трость. Он не хотел раньше времени заявить о своем появлении. В основном потому, что еще не решил, что будет делать и говорить. Обычно он полагался на интуицию, ничего не планируя заранее. Но тут его уверенность вдруг пошатнулась. Пока Адрис думал, Пегас с разбегу бросился к Ирен, уткнувшись мордой ей в ноги. Та испуганно пошатнулась и упала. Адрис поспешил к Ирен и машинально предложил руку, чтобы помочь подняться. Заглянул ей в глаза, не скрытые шарфом, увидел застывшие слезы и такую сильную горечь, что у него свело челюсть. Ирен же смотрела сквозь Адриса на ряды плиток. Нетрудно было догадаться, что цели ее поисков больше не было в живых. Ирен все еще полулежала на земле. Поэтому Адрис поднял ее, подложив руку под спину. Ирен судорожно втянула носом воздух, вытерла влажные щеки, попыталась натянуть шарф повыше, почти закрыв им глаза, запрокинула голову. Она не попробовала снова сбежать от него, не потребовала уйти. Вместо этого она всеми силами постаралась скрыть от него слезы. — Создатель, — выдохнул Адрис. Он бережно приобнял ее за плечи, прижав к себе. Ирен не сопротивлялась. Только спрятала лицо у него на груди и задрожала. Адрис уже не думал ни о значке разведчика, ни о подозрениях. Ему просто хотелось, чтобы Ирен больше никогда не пришлось скорбеть так, как сейчас. — Рик, — прошептала она, — мой кузен… Я так надеялась его найти… — Потом, — Адрис погладил Ирен по спине, — расскажешь все потом, когда сможешь. Только не убегай от меня больше. Он чувствовал дыхание Ирен на шее. Несмотря на промозглый ветер и влажную одежду, которую он так и не успел сменить, ему было тепло. Теплее, чем в доме на Зори в период жары. Адрис прижался щекой к макушке Ирен, чувствуя, как она содрогнулась от новой волны рыданий. Пегас протиснулся между ними, обвил хвостом ноги обоих. Не успела над полем повиснуть благодатная тишина, как в конце дорожки послышался стук шагов. Пегас отреагировал первым и с тихим недовольным рокотом поднял голову. — Финиан? — удивился Адрис, но Ирен выпускать из объятий не стал. Впрочем, она первая отступила назад, пряча лицо в шарф. Адрис наблюдал за всем с тревогой, не зная, чего ожидать от этой встречи. Финиан подошел ближе и, заметив неловкость, пустился в долгие объяснения: — Когда ты позвонил мне в поисках Ирен, я решил отправить ей сообщение и убедиться, все ли в порядке. И… — Финиан пытался помочь с поисками моего кузена, — вмешалась Ирен. Ее голос был ровным, но по рваному дыханию можно было догадаться о том, что еще минуту назад она не могла и двух слов связать. — Я написала Финиану, что нашла Рика, но слишком поздно. — Я сразу понял, где мне искать уважаемую Осоко, — добавил Финиан. — Прости, Адрис, что ничего не рассказал. Адрис натянул одну из своих фальшивых улыбок и покачал головой. Взгляд Финиана упал на его шею, где были нарисованы разорванные круги. Он явно узнал рисунок, нахмурился, но сразу после предпочел сделать вид, что ничего не заметил. ---------- Глава 13. Последнее откровение Глава 13. Последнее откровение Двадцать три стандартных дня назад. Исправительная колония искусственного спутника 43 Малрусского сектора, имперская тюрьма Ирен смотрела, как планета-карьер, она же трудовой лагерь, уменьшается, превращаясь в едва заметную точку в иллюминаторе. Мыслями Ирен была уже на Вирити, воображая, как встречает Рика. Эта сцена в ее голове выглядела как в самой слезливой мелодраме, которую только могли гонять в Сети. На самом деле Ирен понимала: никаких объятий и слез радости она точно не увидит. Рик наверняка усомнится в ее рассказе, попытается все отрицать. Наконец пройдя стадию принятия, он позволит устроить воссоединение с матерью, но откажется встречаться с остальными членами семьи Осоко, бросившими его на произвол судьбы. Ирен надеялась, что ее он не оттолкнет и, поддавшись уговорам, вернется на родную Зори. Посмотрит ее любимый выход к заливу, вид на закат с террасы дома, общественные бассейны с лазурной водой, вспомнит какой-нибудь эпизод из их детства. Потом Ирен точно сводит его ко всем самым громким достопримечательностям планеты: к цветущим садам, зданию Министерства и императорскому дворцу. Когда в Университете начнутся каникулы, она выберется с Риком на Вирити, сходит к нему в гости. Может, они даже выберутся на Блиссноу, чтобы проверить, что осталось от приюта, где он вырос. Ирен положила руку на стекло иллюминатора. От ярких образов фантазии ее отделяла лишь сотня другая световых лет. Главное — добраться до Вирити и убедиться в том, что Рик жив и здоров, остальное — не так уж и важно. Ирен не верила в происходящее. Еще днем она думала, что скоро встретится с кузеном и передаст ему слова матери. Она решила, что пожертвует доверием Адриса и возьмет его значок, чтобы получить очередную подсказку. Ирен понимала, что поступала неправильно, но другого выхода, сколько бы ни искала, не находила. Ей всегда было привычнее положиться на саму себя, чем посвятить кого-то еще в свою проблему. Финиан был скорее исключением из правила. Тем более Ирен не особо беспокоилась о том, как будет выглядеть в его глазах. Гораздо страшнее ей было оказаться уязвимой в глазах Адриса. Не ной, не показывай слезы, не вешай на других свои проблемы. Ирен четко следовала этим правилам, невольно подражая матери. Забрав значок без спросу, она первой обрубила мост, чтобы не мучиться в ожидании, когда это сделает Адрис, узнав про семью Рика Палле. Томительное ожидание, последние часы в неизвестности и сомнениях, а после — боль. Ирен не сдерживала слезы, когда оказалась перед мемориальной табличкой. Еще в агентстве по поиску пропавших без вести ей озвучили заключение. Но все время до памятного поля она еще на что-то надеялась — на ошибку, случайность, чудо, — но теперь вся вера мигом куда-то исчезла, растворилась. Загадка решилась, но спокойствия не принесла. Ирен стоило догадаться, чем закончатся ее поиски. Имея собственную квартиру, Рик так и не вернулся туда, как и не вернулся на свою должность в компании «Кем-Кол» после окончания войны. Но она нарочно проигнорировала эти факты. Ирен не знала, сколько времени провела возле памятной таблички кузена. Она могла бы стоять там и дальше, если бы Адрис не нашел ее и не заключил в объятия. Ирен обещала себе не смотреть на него, но когда все-таки сделала это, то увидела только волнение и страх. Реакция Пегаса тоже ее растрогала, хотя из-за него она и успела поваляться на земле. Когда на поле появился еще и Финиан, Ирен стало совсем дурно. Столько людей всполошила… Финиан тепло улыбнулся ей, но, переведя взгляд на Адриса, нахмурился. Ирен присмотрелась, заметив на его шее разорванные круги. — Что-то не так? — спросил Адрис, обращаясь к Финиану. — Тебе знаком этот знак? — Да… Мне кажется, я уже где-то его видел, — нехотя признался он. Ирен заметила, как он с силой сжал пальцы в кулак. В его голосе появилась резкость, которой еще мгновение назад не было. — Где ты его видел? — Адрис, почуяв, что напал на след, продолжил давить на Финиана. — На Блиссноу. Когда еще жил там. — И что он означает? — Корпус революционного подразделения. — Этот корпус спонсировали несколько богатых семей из столицы империи, — добавила Ирен, решив взять на себя часть ответов на вопросы. Адрис задумчиво переводил взгляд с нее на Финиана и обратно. — Этот знак я видела в детстве в доме моей тети, — пояснила Ирен. — Ее арестовали за пособничество мятежу, а ее сына отправили в приют на дальнем рубеже. — Так вот почему ты искала своего кузена, — догадался Адрис. — Если вам еще интересно, то этот знак часто встречался на стенах домов Блиссноу, — вклинился Финиан. Адрис закрыл глаза, со вздохом облокотившись на трость. Ему было над чем подумать после ввода новых переменных. — А я так и не понял, зачем тебе на шее этот знак, — честно признался Финиан, прервав установившееся молчание. — Кстати, вы узнали что-то про абзорберов? Я нашел парочку журналистов, которые готовы осветить эту тему. — Нет, — синхронно выпалили Адрис и Ирен. Они, не сговариваясь, поняли, что раскрывать причастность империи к преступлениям чревато последствиями. Особенно на Вирити и особенно в преддверии будущих переговоров. Им еще только предстояло обсудить, что делать с провокационными выводами. — Но мы достали фото и видео абзорберов, которые вернулись на остров, — добавил Адрис. — Попробуй для начала поработать с этим. Пусть виритианцы знают, что чудовища снова поселились у них под боком. Я передам тебе материалы лично. — Ладно, — понуро отозвался Финиан. — Мне снова искать тебя на крыше? Ирен вопросительно посмотрела на Адриса, гадая, что бы могла значить эта фраза. Тот лишь нервно рассмеялся и кивнул Финиану. — Мне жаль, что так получилось, Ирен. Если что-то понадобится, обращайтесь, — сказал Холд, обернувшись на плитку с номером «13659» вместо имени. — Думаю, вам двоим есть что друг другу сказать. Финиан развернулся и зашагал по дорожке обратно. Ирен смотрела ему вслед, жалея, что не может сказать всей правды. Грудь все еще сдавливало от сдерживаемых рыданий. Но сейчас у нее не было времени на слезы. — Что у вас за связь с Финианом? — Он помогает мне снимать квартиру. Безотказный парень, который думает, что выплачивает долг за помощь от моего брата. — Адрис покрутил рукоятку трости и махнул ею на выход. — Но давайте-ка разберемся со всем по порядку. Через стандартный час они сидели в хорошо знакомом им заведении «У.Т.К.А.». Адрис грел руки о борт чашки с каким-то бульоном. Пегас издавал странные хрюкающие звуки из-под стола, куда Адрис периодически закидывал выловленные куски мяса из супа. Ирен радовалась этой картине, кутаясь в длинные рукава кофты. Тарелку перед собой она намеренно игнорировала, хотя и водила по ней ложкой ради приличия. Адрис не торопил ее, просто сидел рядом. — Может, перенесем беседу? Ты точно готова? — Он только делал вид, что не смотрит на Ирен. Его взгляд то и дело останавливался на ее лице, по-прежнему скрытом шарфом. — Я готова, проясним все сейчас. — Тогда я буду говорить, а ты — поправлять. Значит, у тебя был кузен, которого выслали в приют во время революции. Ты искала его в течение всего времени обучения в университете и даже посещала искусственный спутник 43, где содержится твоя тетя. Так? Ирен кивнула, плотнее обхватив себя за плечи. Адрис продолжил уже мягче: — Ты узнала, что кузен последний раз был зарегистрирован на Вирити. Прилетела сюда якобы на практику, но в тайне ото всех искала его. Финиан появился в этой истории, потому что какое-то время твой кузен работал в компании, которая теперь принадлежит ему. А мой значок тебе был нужен, чтобы проследить за кузеном во времена Хаской войны. — Да, из базы данных я получила его военный номер и подразделение. С этим номером я пришла в агентство и получила заключение о том, что он погиб. У солдат нет имен, их отличают только по номерам. Поэтому имя Рика нигде в открытую не упоминалось. Из-за этого и возникли сложности с поиском. Голос Ирен звучал твердо. Слезы больше не душили ее. Может, потому что она не успела толком познакомиться с Риком? Тяжелее всего было от мысли, что она не успела обрадовать его новостью о том, что о нем помнят. Ирен постаралась дышать как можно глубже, чтобы вернуть способность здраво мыслить. — Прости меня, — сказала она и положила на стол значок, завернутый в салфетку. Адрис осторожно забрал его и сунул в карман, не став проверять. — Почему ты мне ничего не рассказала? Испугалась, что я наврежу тебе или твоей семье? — Нет, — поспешно возразила Ирен, хотя доля правды в вопросе Адриса была. — Просто догадывалась, что эта новость изменит все. Даже то, как ты на меня смотришь. — А как я смотрю? — Адрис сделал вид, что не понял, хотя в глазах уже поселилась усмешка. — Посмотри на меня. Скажи, что-то изменилось в моем взгляде? Ирен медленно покачала головой. — А в моем? — Нет, — серьезно ответил Адрис, после чего отклонился назад и улыбнулся. — Подумать только, чем мы занимаемся? — Как ты нашел меня? — оборвала его Ирен. — И зачем нарисовал на шее круги? — Долгая история, да и не особо приятная. Лучше давай обсудим вот что. И ты, и Финиан видели знак Кругов во время революции. Почему он всплыл именно сейчас и именно на Вирити? — Революционные волнения возобновились? — предположила Ирен. — Очень не хотелось бы в это верить. — Но это логично. Прошла война, на дальних рубежах возникла нехватка ресурсов, в том числе топлива. А еще к этому времени успели повзрослеть дети мятежников. Добавь к этому историю с проигрышной битвой при Атласе — и все, гремучая смесь для взрыва готова. Адрис помрачнел. Ирен видела, что он согласен с этой версией, но признать вслух ее вероятность не может. — Я думаю, что история повторяется. Кто-то ищет пути дискредитировать империю, подбить людей на восстание. Ты сказал, что Хозяин знает о битве при Атласе, значит, он знает о промахе императора, чем и пользуется. — Но почему Круги поселились на Вирити? — Адрис кинул очередной кусок мяса под стол. — А надо было сразу заявиться в столицу? На Зори их бы поджидал вооруженный флот. А так, Вирити — нейтральная земля, имперский флот здесь бессилен. Только если дело не дойдет до покушения на рамоссонское посольство. — Намекаешь, что посольство лишили главы не просто так? — Да, а это значит, что в посольстве кто-то точно работает против империи, — невесело заключила Ирен. — И кто же? — Есть только предположения. Для обвинений нужны доказательства. Тебе стоит поговорить с послом Герц. — Мне? — удивился Адрис. — Срок моей практики подходит к концу, — покачала головой Ирен, — а мне еще нужно успеть заглянуть на искусственный спутник, чтобы сообщить тете о Рике. — Я думал, ты останешься в деле, раз всеми секретами мы уже поделились. Ирен нахмурилась, никак не ожидая, что Адрис предложит ей остаться. Все время до этого ей самой приходилось отстаивать свое присутствие. Когда вдруг ситуация изменилась? — Ты правда этого хочешь после всего, что случилось? — Ты нужна империи. — Адрис коснулся запястья Ирен, словно она уже собиралась встать из-за стола и покинуть заведение. Положил рядом с тарелкой шифровальный кулон. — А еще ты нужна мне. — Тебя продуло, что ли? — Ирен с трудом улыбнулась, хотя на самом деле испугалась серьезного лица Адриса. — Я уже говорил, что верю тебе. Больше, чем кому-либо. — Не преувеличивай. Адрис замолчал, внимательно глядя Ирен в глаза. Официантка, все та же додерийка, что обслуживала их столик в прошлый раз, принесла целый кувшин чай-ча. Адрис разлил напиток по стаканам и поднял его. — Почтим память Рика Палле и понадеемся на его спокойное слияние с Космосом. — Почтим память Изоры и Ены и понадеемся на их спокойное слияние с Космосом. — Ирен пригубила чай-ча. Ее миссия длиной в несколько лет кончилась. Нужно было признать, что неведение ощущалось хуже самой страшной правды. Но что с этим делать дальше? Она не знала. Ирен сняла с лица шарф, заправила за уши волосы. Ена Ноулон, семья Осоко, семья Палле, а теперь семья Герц — слишком много жертв, мимо которых нельзя было пройти. Похоже, у нее все же осталось еще одно незаконченное дело. Она надеялась, что в этот раз оно точно станет последним. — Пусть новых жертв больше не будет.Мы сделаем все, чтобы их больше не было. *** Ирен и Адрис стояли перед самым обычным домом — похожими пестрело пространство города между центром и окраиной. Он находился на диаметрально противоположном краю центра Вирити относительно посольства. И, похоже, такое расположение было выбрано неспроста. Ирен еле волокла ноги: слишком много впечатлений выпало на сегодняшний день. А впереди предстоял еще один сложный разговор, который нельзя было откладывать на завтра, — беседа с Анной Герц. После серии судебных заседаний, ареста мужа и отстранения от должности она покинула посольский городок и переехала сюда, подальше от суеты и любопытных взглядов. Ирен бы ни за что не отыскала Герц, если бы Шекри регулярно не отсылал ей письма. Опасаясь прослушки, они отказались от коммуникаторов в пользу пластика. Разумное решение, но именно оно позволило Ирен однажды подглядеть координаты дома адресата. Звезды Малрус и Родия снова скрылись в полупрозрачный кокон облаков, поэтому на улице казалось, что свет исходит отовсюду и одновременно ниоткуда. Небо было равномерно белым — ни единого грязно-серого штриха. Ветер, хлеставший в лицо на памятном поле, в городе почти не ощущался. И только изредка с крыш поднимались белые вихри снежной крошки. Ирен осмотрела бесконечные ряды постаматов, протянувшихся вдоль стен дома. Исписанные нечитаемыми фразами на виритианском, с изломанными металлическими дверцами, они напоминали свалку, а не жилой район. Разумные существа пользовались постаматами на постоянной основе: делали заказ на неделю, а то и на месяц, указывали номер ячейки и получали готовые продукты, гигиенические принадлежности и прочие вещи, которые могли понадобиться для поддержания жизни. Идеальное пристанище для отшельников. — Ну что? Идем? — Ирен подтолкнула Адриса к двери подъезда. — Я уже сомневаюсь, что это хорошая идея. — Других у меня нет. Ирен набрала на домофоне номер квартиры, ожидая ответа. — Назовите имя и цель визита, — отозвался механический голос автоответчика. — Ирен О… — Адвокат Лой с новым уведомлением от виритианского суда, — вклинился Адрис. — А что? Кого еще Герц пустит в свой дом? Ирен укоризненно посмотрела на него: начинать разговор с обмана было плохой стратегией. Но маневр Адриса позволил беспрепятственно пройти в дом на нужный этаж. Пегаса они решили оставить на лестнице, чтобы он не стал еще одним поводом сразу же их выгнать. Дверь квартиры легко отворилась, и перед Ирен предстала посол Герц. Несмотря на отставку, она продолжала ходить в сером брючном костюме даже по дому. Сложив руки на груди, она смерила долгим взглядом сначала Ирен, а затем Адриса. Она не захлопнула дверь у них перед носом, не стала кричать, чтобы они пошли прочь, не потянулась к браслету, чтобы в случае чего вызвать полицию. Ирен сначала растерялась, но быстро вспомнила, что посол всегда была немногословна, если речь не шла о серьезных переговорах. Ни одного лишнего слова, движения или жеста. Герц выжидала, проводила анализ перед тем, как перейти в наступление. Хорошо еще, что Адрис вел себя прилично: не продолжал начатый спектакль и вытянулся по стойке смирно, спокойно осматривая обстановку. Квартира, в которой поселилась Герц, явно сдавалась не в первый раз: следы «бережного» обращения прежних хозяев можно было найти на стенах и полу в виде нестирающихся разводов и запаха масла, дыма и старости. Полупрозрачные стены и перегородки никак не походили на привычные имперцам глухие стены. Послу Герц наверняка было здесь неуютно, но куда более неуютно ей могло стать в посольском городке. Она была готова справиться с особым вниманием к себе, пока служила послом, но не когда лишилась титула и прочих привилегий. «Совсем как Адрис», — невесело подумала Ирен. — У вас есть три минуты, чтобы все объяснить, — после долгого обмена взглядами сообщила Анна Герц. — Вы мне очень напоминаете одного моего знакомого: у него такая же привычка ограничивать всех во времени, — не удержался от язвительного комментария Адрис. — Минус тридцать секунд, — холодно сообщила Герц. — Простите за вторжение, но мы по делу, — взяла на себя инициативу Ирен. — Меня вы знаете, а это Адрис Толькава, разведчик Рамоссонии. Мы параллельно с вами занимались расследованием убийства Ены, а теперь следим за обществом Разорванных Кругов, которые причастны к ее смерти и к тому, что произошло на орбитальной станции. В общем, мы не верим, что вы и ваш муж причастны к преступлениям. Поэтому просим вас помочь. — Помочь? — У нас есть подозрения, что в посольстве есть предатель. Хотели бы получить от вас и от советника Герц информацию о некоторых служащих и… Нам нужно подготовиться к тому, что произойдет на встрече в посольстве с премьер-министром Вирити. Подписание договора могут саботировать… — Осоко, вы мало что усвоили за время своей практики. Я думала, Тобиас научил вас главному правилу: говорить только по делу. Никакой конкретики от вас я так и не услышала. Ваш спутник и вовсе открыл рот, только чтобы нахамить. И три минуты ваши кончились. Так что я вас больше не задерживаю. Ирен прикусила губу. Плохо дело, и здесь вряд ли поможет оправдание, что наставник из советника Шекри такой же, как из нее — профессиональный оратор. — Идем, попробуем другую твою плохую идею. — Адрис развернулся к выходу. Видимо, он изначально не верил в успех предприятия, поэтому быстро пошел на попятную. Но Ирен не хотела так просто сдаваться. — Уважаемая Анна Герц, речь идет о том, чтобы защитить коллектив посольства и ваших друзей. Мы уверены, что группа новых революционеров попытается разрушить нынешний порядок империи и нанесет удар по посольству — нашей единственной связи со внешним миром. — Не говорите так, словно я не знаю, какой опасности вечно подвергается посольство. Собственно, я и мой муж — яркий пример того, что с нами со всеми может произойти. — Не предлагаете же вы просто сидеть сложа руки, пока Разорванные Круги будут атаковать посольство? — Не знаю, о каких Кругах вы говорите, но да. В любом случае это лучшее, что мы можем сделать. Гораздо опаснее сейчас проявить инициативу и дать Вирити новый повод для сомнений. Как только появится реальная угроза безопасности — только в этом случае, — Рамоссония сможет выслать корабли для эвакуации служащих. Цель дипломатической миссии заключается не во вступлении в войны, а в их предотвращении. Если против нас пойдут с оружием, значит, мы проиграли. — А как же жертвы? — не унималась Ирен. — Тобиас не допустит трагедии. Атташе Мин — тем более, он уже долго следит за безопасностью посольства. Ирен почувствовала едва ощутимую заминку перед тем, как Герц назвала имена своих друзей и соратников. Она однозначно не сидела без дела в квартире на отшибе, а проверяла версии. Ирен поняла, куда следует надавить: — Но атташе Мин допустил убийство консула Ены. А еще кто-то орудовал записями с камер в тот день. Вам не кажется, что посольство уже давно не в безопасности? Лицо Анны Герц на мгновение перестало быть маской, на нем проступила смесь сразу нескольких эмоций — беспокойство, недоверие, гнев. — Уходите, — твердо сказала она. — Последнее, что я буду делать — это доверять стажерке и человеку, заключавшему сделки с пиратами. Ирен заметила, как побледнело лицо Адриса. Посол Герц знала о его прошлом, поэтому не преминула напомнить о нем. — Подождите, — Ирен предприняла последнюю попытку достучаться до Герц. — Вы говорили о Шекри и Мине, но уверены, что можете доверить им посольство? После вашего ухода между ними возникла ссора на почве долга. Вы что-то знаете про это? Посол замерла, а Ирен затаила дыхание. Неужели ее слова все-таки попали в цель? Пришла пора сопоставить все факты и информацию, собранную Викрамом, чтобы озвучить конечную версию. — О чем вы говорите, Осоко? — Позвольте, я начну с самого начала. Вы трое — Шекри, Герц и вы — вместе учились в университете и вместе хотели попасть в дипломатическую миссию. Но во время вашего обучения началась революция на дальних рубежах. — Если вы решили пересказать историю, то не надо, — хмуро заметила посол. — Вы родились на Андуле. Там революция гремела особенно сильно. Вы опасались, что из-за происхождения вам вряд ли доверят важный чин. Профессор Си всерьез переживал из-за этого. Анне Герц явно не нравился вольный пересказ Ирен — она застыла в выжидающей позе хищника, готового растерзать любого, кто подойдет к нему слишком близко. Однако она не прервала Ирен, а значит, ссора Шекри и Мина действительно ее заинтересовала и теперь она ждала детали. — Вы еще во время учебы решили, что отправитесь на Вирити. Но для империи поездка на планету, граничащую с мятежными дальними рубежами, могла вызвать вопросы насчет вашей преданности. Гораздо больше повезло Кориолану Герц. Он родился на Зори в обеспеченной семье, преданной императору и стране. Простите, если ошибаюсь, но свадьба с советником Герц должна была упрочить ваше положение? Фамилия Герц открывала больше возможностей? Посол молчала. По ней нельзя было сказать, задел ли ее этот вопрос или нет. Она гордо смотрела прямо перед собой, когда наконец ответила: — Надеюсь, все, о чем вы говорите, нужно для формулировки проблемы, а не для того, чтобы потешить ваше любопытство. Мне показалось, вы упрямая девушка, Осоко. Раз до сих пор стоите здесь, значит, думаете, что можете сообщить что-то действительно полезное. — Посол Герц, я… — Ирен попыталась заверить ее, что не имеет привычки просто так копаться в чужой личной жизни. Но посол ее прервала: — Кориолан любил меня. Мы просто ускорили события, вступив в брак. Мы прекрасно понимали, что это пойдет на пользу и мне, и ему. Ирен прикусила язык: посол не сказала ничего о своих чувствах. Были они или нет, оставалось загадкой. — Но как в вашу компанию попал атташе Мин? Он был старше вас и учился в военном корпусе. Атташе не был ни в одном крупном сражении, то есть он провел на Зори большую часть времени. Чем же он занимался? Напрашивается ответ про госбезопасность. Атташе проводил проверки касательно личностей устраиваемых на службу. К вам он обратился, чтобы проверить биографию и вытащить на свет все секреты, так? Анна Герц замолчала, решив, что больше ее ответы и комментарии ни на что не влияют. — Но вы как-то задобрили его, чтобы он не стал лишний раз упоминать про вашу родную планету Андул. Помогли деньги Кориолана Герц? Или обещание обеспечить Карлу Мину работу атташе, пока вокруг идут ожесточенные военные действия? А может, и то, и другое. Итак, вы получили должность, о которой мечтали. Кориолан Герц — жену, Мин — место в посольстве и деньги. Осталось только вспомнить о Тобиасе Шекри. Вот кому не досталось ничего. У него были амбиции, может, даже побольше, чем у вас. Он не умеет проигрывать, это бросается в глаза. — Ирен вспомнила дружеский матч по теннису на территории посольства. — Шекри наверняка метил на должность посла, а получил лишь роль советника. Восхищался вами, но смог делать это только издали, пока мужа нет рядом. Тобиас Шекри — единственный, кто получил выгоду после всего, что произошло на Вирити. Он избавился от вас и Кориолана Герц и получил должность посла. Временную, но она вполне может перерасти в постоянную. Ирен взяла короткую передышку. Адрис едва-едва коснулся ее руки, как бы настраивая на продолжение. Герц задумчиво провела пальцами по лбу, собирая складки у переносицы. — Легко вешать ярлыки, когда смотришь на все со стороны, — сказала она. — Вот только Тобиас встает на мою защиту уже очень давно. — Из-за вас он устраивал драки в университете? — Куда важнее, что он был единственным, кто поддержал меня после заключения мужа под стражу. — Советник Шекри мог и притвориться, — предположила Ирен. — Он сделал вид, что должность посла его тяготит и что он ждет вашего возвращения в посольство так же сильно, как и все остальные служащие. — Вы же понимаете, что мне нужны доказательства, Осоко. — А разве они не при вас? — Ирен внимательно посмотрела в глаза Герц. В ней зрели сомнения еще до того, как они с Адрисом переступили порог квартиры. Иначе диалога бы не получилось. — Что сказал советник Герц по поводу показанной на суде записи? Он же не стал признаваться в убийстве Ены? — Кориолан планировал зайти к Шекри, но не нашел его на месте. Поднялся ко мне в кабинет, убедился, что я уже ушла, и направился к выходу. — Посол посмотрела в зеркало на стене, словно мысленно обращалась через него к мужу. — По пути он услышал какой-то шум в консульской зоне, но решил, что это служащие припозднились с уборкой. Там уже было темно, поэтому никого не разглядел. — Почему советник не настаивал на этой версии во время суда? — подал голос Адрис. — Кориолан решил, что своим признанием закроет расследование и защитит меня от подозрений, — холодно отозвалась посол. Она не одобрила поступок мужа — это точно. Но Ирен услышала в этих словах неподдельное волнение. — Так значит, советник Шекри назначил позднюю встречу, но сам на нее не явился? — подвела итог Ирен. Герц утвердительно качнула головой. — Они часто задерживались вдвоем после работы. Ничего подозрительного в предложении встретиться не было. — Вы видели, что Шекри часто тащил вашего мужа за собой, выводил в люди, налаживал за него связи. В университете Шекри ввязывался в драки, защищая вас и себя от нападок. В то время как Кориолан Герц благодаря деньгам своей семьи и положению вымаливал для него прощение. Все верно? Если так, то вам было удобно поверить в их дружбу. — Доказательства, Осоко, — спокойно потребовала Герц. — Мне нужны доказательства. — Наличие мотива вас не убедило, — вздохнула Ирен. — Тогда перейдем к средствам. Что сказал Кориолан Герц по поводу своей подписи на документах, которыми теперь угрожают виритианцы на суде? — Кориолан не помнит, чтобы оставлял свою подпись на них. — Но подпись точно его? Герц снова качнула головой. — Кто-то сумел подобраться к советнику Герц и усыпить его бдительность, подсунув бумаги для подписи? Шекри больше всего подходит на эту роль. — Заметив вопрошающий взгляд посла, Ирен сразу перешла к заключительной части своего монолога: — Однако вы все еще хотите более весомых доказательств. Я стала свидетельницей разговора Шекри с атташе Мином. Атташе жаловался на то, что ему придется составлять отчет по приемке. Поправьте меня, но единственная приемка, которая осуществляется в посольстве и находится в военном ведомстве, — это приемка, которая касается оружия. Атташе Мин должен следить за поставками оружия с планет-союзниц, в том числе с Вирити. — Все так. Казалось, Анна Герц наконец перестала ставить под сомнения слова Ирен, что могло значительно облегчить ее работу. — Итак, атташе Мин по какой-то причине волновался по поводу отчетности по закупке вооружения. Совесть нечиста? Вполне возможно, потому что на Вирити вдруг появляется дорогостоящая прослушка, а также генетический материал для проведения засекреченных опытов из военных имперских архивов. — Интересное совпадение, — усмехнулся Адрис. — Особенно с учетом того, что на черном рынке внезапно возросло количество сделок по продаже оружия. За неделю я посетил не меньше двадцати таких сходок. На лице посла появилась неестественно широкая улыбка. — Атташе Мин любил жить за чужой счет. Пока ему платил муж, он выступал на моей стороне. Когда Кориолан пропал, Тобиас поманил его все теми же деньгами, которые решил получать за продажу оружия? Ирен прикусила губу. Они наконец получили расшифровку диалога Шекри и Мина. — Я не думала, что Тобиас отважится на предательство. Это было моим упущением. — Посол пригладила волосы у лица. — А я ведь сначала не поверила Кориолану. Он признался, что был у меня в кабинете, чтобы проверить, где находился Шекри в ночь убийства Ены. Кориолан удивился, когда не обнаружил на записи камер себя. Он знал, что ключ от кабинета был только у троих: у меня, у него и у Тобиаса. — Посол замолчала, готовясь к главному вопросу. — Скажите честно, Мин и Шекри убили Ену? — Я не могу сказать точно. Но атташе Мин отвечал за безопасность посольства, а значит, и за камеры наблюдения. Он наверняка мог изменить запись, удалить момент, на котором видно, откуда убийца приходит и куда уходит. — Поэтому у меня не оказалось записи с поздним уходом Кориолана. — Да, запись могли обрезать так, что уход Кориолана тоже пропал. Уже потом, когда появилась возможность подставить вашего мужа, нужный фрагмент записи был восстановлен. Если вы заметили, запись, показанная на суде, была совсем короткой. Посол прикрыла глаза, принявшись раскачиваться из стороны в сторону. — Это не все, — Ирен откашлялась, перед тем как озвучить самое страшное обвинение. — Атташе Мин и Шекри предположительно связаны с Разорванными Кругами. Эта организация напоминает революционеров из прошлого Рамоссонии. Она замешана и в незаконном обороте коприта с привлечением союзной орбитальной станции, и в опытах над абзорберами. И в убийстве Ены тоже — вы могли видеть их знак на одежде убийцы. Адрис покажет вам материалы, которые собрал по этому поводу. В качестве доказательств у нас есть один эпизод. Сегодня мы с Адрисом плавали на закрытый остров. Свита Разорванных Кругов была при полном параде и явно встречала своих лидеров. Ни Шекри, ни Мина в этот момент не было в посольстве. Герц словно очнулась от летаргического сна: она уже начала что-то просчитывать, перебирая пальцами на одной руке. — Мне нужно все, что у вас есть, — потребовала она, обращаясь к Адрису. — Я просмотрю материалы и дам свое заключение завтра. — Но уже поздно, — осторожно заметила Ирен. — У меня впереди вся ночь. А рано утром я смогу заехать пообщаться с Кориоланом. Адрис без лишних слов удалился с Анной Герц в одну из комнат. Там на столе он принялся раскладывать все фотографии, которые могли понадобиться послу. Ирен прошла вслед за ними, остановившись в проеме. Она разглядывала голые стены, диван и полку с несколькими голофото: выпускной из университета и свадьба с Кориоланом Герц. На каждом снимке Ирен увидела и Шекри, и Мина. Казалось, оба искренне радуются и концу обучения, и появлению молодоженов. С момента этих событий прошло уже много лет: семь или десять, а может, все пятнадцать. Считала ли посол себя обязанной им? Благодарной — точно. Поэтому держала этих людей рядом с собой? Ирен вспомнила посольскую четверку за обедом в столовой. Была ли между ними дружба? Наверное. Но что осталось от нее сейчас и кто был этому виной? Когда Ирен с Адрисом вышли на улицу, к ним тут же подбежал Пегас, весело размахивая хвостом. Адрис похлопал его по боку и обернулся к Ирен: — Долго готовила эту речь? — Что? — Ты же всегда готовишься перед разговором, сочиняешь речь. Это бросается в глаза. — Да, готовлюсь, — призналась Ирен. — В этот раз пришлось многое обдумать. Ты с этим очень помог. — И все же я не заслужил право первым услышать полную версию произошедшего. Ирен пожала плечами и побрела к ближайшей остановке, слыша за спиной тяжелые шаги и дыхание Пегаса. Адрис поймал ее за плечи и мягко развернул лицом к себе. — Я тебя провожу. Выглядишь неважно. Думал, ты хоть немного порадуешься, что Герц к тебе прислушалась. — Я уже говорила: победы бывают разными. Сегодня мне удалось победить трижды: найти Рика, определить роли Шекри и Мина, убедить посла Герц. Но ощущение такое гадкое, словно я проиграла по всем фронтам. Адрис молча слушал ее, все еще держа за плечи. Ирен смотрела куда-то ему за спину на темно-серый горизонт. — Боюсь представить, как будет выглядеть наша победа, когда мы узнаем, кто на самом деле Хозяин. — То есть ни советник Шекри, ни атташе Мин не тянут на это почетное звание? — Адрис оглянулся на зажигающиеся огни квартир. Ирен покачала головой. — На остров прибыли трое. Герц смогла поверить в то, что Шекри и Мин одержимы деньгами и властью. Но революция, желание наказать империю — все это ничем не прикрытая месть, для которой у них не было веских причин. Зато эта месть как-то связана с тобой… Тебе нужно быть осторожнее. — У меня есть слюнявая личная охрана и человек, который удержит меня от драки. Разве этого мало? — Почему ты не можешь просто согласиться? Ирен обошла поочередно Адриса и Пегаса и возобновила путь к остановке. — Подожди. — Адрис снова нагнал ее, взял за руки. — Даю слово, что буду осторожен, если ты тоже дашь. — Что за шантаж? — слабо улыбнулась Ирен. Ее взгляд случайно упал на синяк на руке Адриса возле запястья, но спросила она не про него: — Как твоя рана? — Хорошо. — Тебе стоит наконец сходить к врачу. — Я уже был у одного знакомого врача. — У кого? — У Нину. Адрис замолчал, словно ожидал бурной реакции на это заявление, но Ирен сохранила спокойствие, хотя ей и было интересно, почему она узнала об этом только сейчас. — Уже поздно. — И тебе снова нужно возвращаться в посольство. Создатель… Ты живешь по шаблону. Если бы меня приставили наблюдать за тобой, я бы помер со скуки. — Ты так и не научился делать нормальные комплименты, — строго сказала Ирен, с трудом удерживая себя от улыбки. Если Адрис продолжил отпускать колкости, то почему бы не поддержать эту игру. — Вот почему все столичные девушки мечтают о парнях с дальних рубежей. Зорийцы заносчивые до безобразия, совершенно не знают, когда нужно вовремя остановиться. — Так ты тоже отдаешь предпочтение парням из Приграничья? — Адрис вцепился взглядом в лицо Ирен, предвкушая ответ. — Прямо сейчас я бы отдала предпочтение транспортнику, который вот-вот уйдет от остановки без нас, — сказала она и побежала к пассажирскому кару, утягивая за собой Адриса. Пегас обогнал их обоих еще на старте, первым влетев в распахнутые двери. По дороге в посольство Ирен не заметила, как уснула. Если бы не Адрис, вовремя разбудивший ее, то до квартиры в общежитии она бы добралась еще не скоро. — Межпланетную связь починили, — Адрис указал на светящиеся экраны будок, к которым выстроилась длинная очередь, — с ней нам будет проще планировать день «Х», да? — Наверное, — прошептала Ирен. Голова заболела при одной только мысли, что ей придется потратить всю ночь и все утро, чтобы быть готовой ко второй встрече с Герц. А еще в суматохе она совсем забыла про Рика и про близящееся посещение исправительной колонии. В груди противно засвербило. Составлять план действий и параллельно отбиваться от давящих воспоминаний о кузене будет трудно. Еще труднее будет смотреть советнику Шекри в глаза, когда она завтра войдет в здание посольства. Ирен не удержалась от тяжкого вздоха, выпустив в небо большое облако пара изо рта. Адрис заметил это и выдохнул вслед за ней второе облако. — Говорят, чем больше проблем, тем больше воздуха остается в легких. — Кто так говорит? — удивилась Ирен. — Бульбитракийцы. Им под водой видно, у кого сколько пузырей изо рта вылетает, а нам приходится заморозков ждать. — Это все антинаучный бред. — А коты-пенитрийцы говорят, что время, проведенное рядом с друзьями и близкими, конвертируется в дополнительное время жизни. Учитывая, что они живут по двести лет, это тоже бред? — Адрис нащупал руку Ирен и переплел пальцы. — Бред, — уже не так убедительно ответила Ирен. Адрис чересчур часто нарушал личные границы в последнее время, но она ни разу не захотела возразить. — Странно бояться глубины, если умеешь плавать. Мы уже неплохо держимся на воде, осталось только добраться до берега. — А вот это точно неправда. Адрис расхохотался в голос, Ирен обиженно вырвала руку. — Это были твои слова, — пояснил он. — Уже не помнишь, что мне говорила? — Не помню. — Тогда я могу изредка напоминать, — пообещал он. Небо быстро потемнело, поэтому в городе зажгли иссиня-белые огни фонарей. По дорогам пробегали снежные завихрения, покалывая пальцы. Ирен запрокинула голову, ища первые звезды, но из-за плотных туч ничего не было видно. К горлу снова подступил ком, а глаза защипало. Она опустила взгляд, посмотрев на Адриса. — Ты все еще здесь? — Куда же я денусь? Адрис не улыбался. Просто стоял, засунув руки в карманы пальто. Пегас тихо сидел рядом, ожидая команд. Ирен долго смотрела на них, стараясь хорошенько запомнить этот момент. Хотя и так была уверена, что вряд ли сможет его забыть. — Теперь мне точно пора. — Постарайся хоть немного поспать, — сказал Адрис, махнув на прощание рукой, сделал пару шагов назад и растворился в очереди к межпланетной связи. Пегас с клекотом устремился за ним. Ирен осталась одна, но рыдания ее больше не душили. Она достала пропуск и зашагала к кованой решетке входа в посольский городок. *** — Давайте еще раз проговорим, какая у нас цель, — попросила Анна Герц. Она просмотрела все материалы, которые собрал для нее Адрис, и была вынуждена согласиться с выводами Ирен. Но идти в посольство с уликами для обвинения Шекри и Мина не стала. Само собой, посол опасалась, что процесс расследования затянется и повлияет на грядущие переговоры с Вирити. Да и преждевременная шумиха заставила бы Хозяина и его шайку затаиться на неопределенное время. Возможно, помимо этих причин у посла были и другие. Но уточнять о них Ирен не стала. Вчера посол с подозрением отнеслась к компании Адриса. За прошедшую ночь ничего не изменилось. Она продолжила косо на него поглядывать: ее не убедили ни слова Ирен, ни значок разведчика. Она дважды переспросила, точно ли необходимо его присутствие и точно ли они с Ирен нужны ей для выработки дальнейшей стратегии. «Вы оба — дилетанты: и в политике, и в ведении войны. Почему я должна с вами связываться?» — с ходу задала резонный вопрос посол. «Вы сейчас ограничены в выборе союзников. Но две пары рук лучше, чем одна. А три пары лучше, чем две», — заметила Ирен. Может, вопрос Герц был больше риторическим. Может, она просто сетовала на то, что рядом с ней оказались не специалисты посольства, а два незнакомца, которым едва могла доверять. Так или иначе к этой теме она больше не возвращалась, тем самым признав, что выбора у нее и правда особо не было. Несмотря на бессонную ночь, посол выглядела бодро. Ирен таким похвастаться не могла. Она с трудом уговорила Райнхарда прикрыть ее отсутствие в посольстве, пообещав, что вернется к обеду. Теперь, сидя за столом в квартире посла, подпирала голову то одной, то другой рукой. Периодически надавливала на виски, чтобы избавиться от вспышек боли. Утреннее совещание было бы совсем невыносимым, если бы Адрис не достал откуда-то горячий бодрящий чай-ча. Вообще он не походил на самого себя: все шутки и остроты исчезли, а сам он превратился во внимательного слушателя, готового подлить напиток в чашку. Возможно, это было попыткой наладить контакт с Герц? — Наша глобальная задача — обеспечить подписание соглашения между империей и Вирити. И в то же время мы должны поймать и обезвредить Хозяина Разорванных Кругов и его пособников. Думаю, с этим все согласны? — Ирен подперла голову обеими руками, чтобы посмотреть одновременно и на Герц, и на Адриса. — Мы готовились к этим переговорам несколько лет, пошли на большое число уступок. И вот в ответственный момент меня не будет в посольстве. — Герц осторожно сложила руки на столе. — Конечно, я хочу быть уверена, что плоды нашей работы не будут втоптаны в грязь. — А что в этом договоре? — вклинился Адрис. — Мы получаем топливо по приемлемой цене, но платим в два раза больше за поставки вооружения и снижаем пошлину на вывоз части своей продукции. — Герц с вызовом вскинула голову. По лицу Адриса было видно, что он вот-вот отпустит едкий комментарий по поводу того, как «хорошо» работает посольство. — Это лучшее, что мы можем предложить и получить в ответ, — предостерегающе посмотрела на обоих Ирен. — Это ведь так? Анна Герц ответила утвердительно. — Мы знаем, что Разорванные Круги попытаются сорвать подписание договора, если они и правда хотят обескровить империю. А еще мы знаем, что на стороне Кругов выступают советник Шекри и атташе Мин. Но что конкретно они могут сделать? — Если бы я был революционером, который хочет быстрого результата здесь и сейчас, я бы устроил покушение на премьер-министра Вирити, — сказал Адрис, закинув ногу на ногу. — Переговоры проходят на территории посольства, значит, Шекри и компания будут там как рыбы в воде. Они могут провести Кругов на территорию посольства, чтобы те устроили засаду, взяли в заложники премьер-министра Вирити и высокопоставленных имперских служащих. Так они убьют сразу двух пекри: будут угрожать и Вирити, и Рамоссонии одновременно. От такой перспективы Ирен стало не по себе. — Значит, когда империя и Вирити попытаются вмешаться, Круги не позволят им действовать, используя заложников, — заключила она. — В таком случае нам стоило бы отменить встречу глав, перенести подписание договора и послать на Зори сообщение с предупреждением о заговоре… — Но мы не можем себе этого позволить, — закончила за Ирен посол Герц. — Почему? — не понял Адрис. — У нас есть целых два дня, чтобы все провернуть. В крайнем случае выиграем себе дополнительную отсрочку. Ирен взглянула на Анну Герц. Та явно ничего отвечать не собиралась, экономя силы. По ее глазам Ирен прочла невысказанное вслух замечание: «неотесанный вояка». — Мы не можем отменить переговоры, потому что ни у кого из нас нет таких полномочий, — принялась за объяснения Ирен. — Даже если мы обратимся в столицу с просьбой о помощи, это не сыграет нам на руку. Вирити решит, что мы передумали или что у нас возникли внутренние проблемы, а значит, на переговорах можно повышать ставки. Если наше положение тяжелое — а оно действительно тяжелое, — то мы будем согласны на все. Я уже не говорю о том, что, отменив переговоры, мы спугнем Шекри, Мина и Хозяина. Если они снова залягут на дно, кто знает, когда мы снова сумеем схватить их за хвост. — Понятно, — Адрис недовольно закатил глаза, — из-за ваших дипломатических юлений мы делаем из посольства приманку. Ирен выбрала бы другие формулировки, но в целом Адрис был прав. — Тогда дел у нас становится значительно больше — уменьшить количество жертв, — он принялся загибать пальцы, — не дать Кругам взять служащих и министра в заложники, проследить за тем, чтобы империя и Вирити вовремя среагировали и правильно оценили обстановку. Я ничего не упустил? — Адрис поочередно посмотрел сначала на Анну Герц, потом на Ирен. — И это вы предлагаете выбрать вместо того, чтобы разворошить их поганое гнездо на острове и вызвать возмущение общественности в СМИ? Учтите, эти твари могут оказаться такими же мастерами подковерных игр, как и вы. Ирен вспомнила, как Адрис рвался в одиночку пробраться на остров и устроить погром. Похоже, от той идеи он так до конца и не отказался. — Мы выберем первое, — припечатала Анна Герц. — Нам нужен договор с Вирити. Ирен почувствовала, что посол и Адрис готовы продолжить этот спор, поэтому объявила: — Сегодня с утра пришла посольская почта. Мне доставили сообщение, составленное с помощью вот этого шифра. — Она коснулась кулона на груди. Анна Герц если и удивилась тому, что ее подопечная занимается почтой и доставкой тайных сообщений, то виду не подала. Адрис уперся локтями в стол, наклонившись в сторону Ирен. — Это наш знакомый, капитан Миро, дал о себе знать? Как мило с его стороны было напомнить, что выданный им срок заканчивается через три дня. Пока Адрис возмущался, Ирен терпеливо пояснила для посла Герц: — Адрис общается с командиром контрразведки, который участвовал в операции на орбитальной станции. — Капитан Миро… Я его знаю. Работает грубо, и ему плевать на чужое мнение. Он не командный игрок, — дала свою оценку Герц. Адрис кивнул — хоть в чем-то он сошелся во мнении с послом. — Капитан Миро пишет о том, что империя выслала один крейсер на дальние рубежи, — Ирен понизила голос. — Если на Вирити что-то пойдет не так, кораблю потребуется всего два с половиной стандартных часа, чтобы оказаться в атмосфере планеты. Адрис хмыкнул, Герц тоже не выглядела обрадованной. Каждый из них понимал, что использование военной техники на чужой территории — скользкая дорожка. Но ждать помощи от местной полиции было нельзя — в этом Ирен с Адрисом уже успели убедиться. — Давайте посмотрим, что у нас есть, — посол достала лист и ручку, — это здание посольства. — Она прочертила круг. — С одной стороны — пляж и выход к озеру, с другой — пустырь и выход в старый город. — Посол прочертила волны и квадраты прилегающих зданий. — Круги зайдут с воды, — тут же заявил Адрис и ткнул пальцем в пляж на карте. — У них есть икатеры, и абзорберы. Думаю, они смогут снести первую загородительную линию. Когда подойдет наше подкрепление, часть Кругов уже окажется возле самого здания. — Если военный атташе Мин участвует в сговоре, его доверенные люди из охраны беспрепятственно пропустят Круги в посольство, — добавила Ирен. Ей не хотелось сгущать напряжение, но учесть все преимущества вражеской силы было необходимо. — Однако, как только раздадутся первые выстрелы, мы сможем вызвать имперский крейсер, — продолжила она, — Вирити будет обязана пропустить корабль для защиты и эвакуации наших людей. Местная полиция тоже должна выдвинуться к посольству, чтобы вывезти премьер-министра. — Надо учитывать, что во время переговоров на территории посольского города будут созданы помехи для связи. Разорванные Круги тоже постараются организовать вокруг Вирити информационный вакуум, чтобы никто не вмешался в конфликт раньше времени. — Герц обвела здание посольства на схеме зигзагообразной линией. — Было бы неплохо припарковать наш крейсер прямо над посольством, но тогда мы не дождемся ни Кругов, ни премьера Вирити, — Адрис рассмеялся, повертев в руках стакан с чай-ча. — Нам остается только воспользоваться межпланетной связью. Она работает иначе, чем обычные коммуникаторы, то есть помехи ей не страшны. Наш призыв о помощи домчится быстро. А еще ее как раз недавно починили. Будет, правда, две сложности: настроить ее на координаты нашего крейсера и подать сигнал в нужный момент, чтобы корабль не прилетел слишком рано — тогда виритианцы без раздумий расстреляют его с поверхности, — либо слишком поздно. — Есть и третья сложность, — нехотя добавила Ирен, — межпланетная связь может снова выйти из строя. — У меня в кабинете есть личное устройство межпланетной связи, — вмешалась Анна Герц. Ирен с Адрисом одновременно удивленно вскинули головы. Заявление посла порождало сразу ряд вопросов: знает ли кто-то еще об устройстве, в том числе виритианцы и советник Шекри, где оно находится, а главное, работает ли и есть ли к нему доступ в настоящий момент. — Оно надежнее, чем аппараты связи возле посольства, — заверила Герц, — у меня есть на руках ключ-карта. Но попасть к устройству можно только через мой кабинет. — Проверить бы его заранее, — Адрис задумчиво постучал по схематичному рисунку там, где посол обозначила свой кабинет. — А так мы рискуем вовсе остаться без связи с нашим крейсером. — Лучше разобраться с устройством на месте, — заключила посол. — Здесь риск меньше. В качестве альтернативы воспользуемся общественными устройствами. Предлагаю Осоко взять на себя эту часть плана. Ирен несмело кивнула. Неужели посол готова дать ей такое ответственное задание? — Что? — посол позволила себе улыбку. — Не ожидали, что от разборки архива перейдете сразу в статус связного? Не обольщайтесь, это временно. Хотя в архиве теперь и правда порядок. Вы умеете держать слово, и это радует. Ирен глотала воздух, не в силах подобрать нужные слова. Посол Герц будто и хвалила ее, и тут же в чем-то упрекала. Что-то ей подсказывало, что посол мало кому говорила подобное. — Чем займемся мы с вами? — спросил Адрис, возвращая Ирен с небес на землю. — С вами я ничем заниматься не буду, — категорично заявила посол. — Брать на себя ответственность еще и за ваши действия не считаю нужным. Адрис нахмурился и с хрустом сжал в руке пустой пластиковый стаканчик. — Адрис — универсальный боец, — вступилась за него Ирен, почувствовав необходимость видеть рядом с собой нахальную физиономию. — Ключевое слово здесь «боец». Нам жертвы не нужны. Тем более что вояк и без него будет хватать в посольстве. — Посол постучала пальцем по схеме. — Я постараюсь наведаться в посольство, поговорю со знакомыми и дам им инструкции. — Так вы решили устроить междоусобные войны? Что ж, флаг вам в руки. Боритесь с Шекри за место под солнцем, — съязвил Адрис. — Меня изначально посылали на Вирити для обеспечения безопасности империи. Этим я и собираюсь заняться: с вашей помощью или без. — Вы уже один раз помогли Рамоссонии, — парировала посол. — Напомнить вам, чем это закончилось? Битва при Атласе хоть чему-то вас научила? Адрис резко поднялся на ноги, опрокинув стул. — Да, научила, — убийственно спокойно ответил он. — Научила тому, что за все нужно платить. Неважно, победишь ты или проиграешь, есть взнос, который внесет каждая сторона вне зависимости от исхода. Я пожертвовал напарницей и имперскими солдатами в тот день, но империя получила топливо. Нам хватило его на целый год! — Адрис говорил и словно сам впервые осознавал, что произошло на самом деле. — Если нужно, я снова сделаю взнос ради общего дела. Но сделаю так, чтобы другие его не делали. После небольшой паузы Адрис поднял упавший стул и сел на него, скрестив руки на груди. — В посольстве будут имперцы. Их защита не только ваша прерогатива, посол, но и моя тоже. Мы делаем одно дело. Ирен покосилась на Герц. Не хотелось бы стать свидетельницей их очередного конфликта с Адрисом. — Не думайте, что эта речь заставила изменить мое мнение о вас. Но я достану вам пропуск в посольство, — вынесла вердикт Герц. — Подведем итог: Ирен выступит в качестве связного и пошлет сигнал о помощи, я пообщаюсь с посольскими служащими и постараюсь спасти переговоры. Ну а вы, Толькава, будете нашим прикрытием. — Прекрасно. У меня уже есть идея, как заранее узнать о приближении Кругов к посольству. Бродить по зданию в поисках устройства связи уже во время нападения революционеров — не самая хорошая стратегия, правда? *** Ирен снова сидела на пляже в компании Адриса, Пегаса и Финиана. После двухчасового обсуждения плана действий с послом Герц она едва улавливала смысл слов. Сказывались недосып и волнение за предстоящие переговоры. Но Ирен чувствовала необходимость проверять план снова и снова, пока не выявит все уязвимые места. — Что-то вы сегодня совсем вялые. Видимо, климат Вирити не щадит столичных приезжих. Финиан задавал тон разговора. Бодрый и неожиданно посвежевший, он вышагивал перед Ирен и Адрисом, передавая последние новости. — Я получил голофото, качество просто замечательное. Мне удалось найти двух журналистов, которые решились на публикацию снимков острова с абзорберами. Надеюсь, власти Вирити прогнутся под мнением своих граждан и займутся более серьезной проверкой озер. — Да уж, было бы неплохо, — хмуро отозвался Адрис. — Когда статья-то выйдет? — Через три дня. — Тьфу ты, сговорились они, что ли?! И мой срок, и переговоры, и статья, — пробормотал Адрис. Ирен показалось странным это совпадение, но разбираться в причинах долгого срока выхода статьи она не стала. Все равно разоблачение бездействия виритианской полиции могло сыграть значимую роль только в случае, если переговоры с империей все же начнутся. Как бы ни хотелось Ирен быть оптимисткой, верилось в это с трудом. Она который раз посмотрела на голофото острова и клеток с абзорберами. Пристальные разглядывания не дали никаких зацепок. Вся инфраструктура состояла только из нескольких ангаров и жилых построек для персонала. Ирен пыталась отыскать хоть что-то, что навело бы на личность Хозяина Кругов — слепого пятна во всей этой истории. Понимание его мотивов дало бы ощутимое преимущество. Но пока они знали только то, что Хозяин недолюбливает империю и ее людей, в том числе Адриса. Ирен прищурилась и ткнула пальцем в одно из голофото. Финиан и Адрис склонились над объемным изображением, вглядываясь в темную точку рядом с ангаром острова. — Что? — Вы видите? Это цистерна для хранения топлива. — Логично, с учетом того, что обитатели острова не только абзорберами занимались, но и продавали топливо, — отмахнулся Адрис. — Это не простая цистерна. Разве сейчас перевозят в таких топливо? — Ирен обращалась с этим вопросом преимущественно к Финиану. Как владелец топливной компании в настоящем и как тот, кто работал в прошлом с копритом, он должен был узнать тип цистерны по очертаниям. Финиан долго молчал, вглядываясь в изображение. — Цистерна похожа на те, что были до войны: много острых углов и панель ручного управления термостата вот здесь, — Финиан провел линию от цилиндрического основания к выпуклому кубу сбоку. Ирен показалось, что его рука мелко задрожала. — Но на этом все. Больше я не вижу аналогий ни с одной из известных моделей. Ирен довольно кивнула Адрису: похоже, Круги вовсю пользовались довоенными разработками империи, в том числе связанными с топливом. Однозначно кто-то из их компании раньше служил в рамоссонской армии. Возможно, даже сам Хозяин. — Финиан, а что думают разумные существа в вашей сфере по поводу сотрудничества с Рамоссонией? — спросила Ирен, неожиданно для себя заинтересовавшись этим вопросом. — Если вы про владельцев крупных компаний, то они не против новых потребителей, особенно в сфере поставки оборудования для хранения и переработки топлива. Если вы про рабочих, то они тоже получили бы преимущество — естественный прирост к зарплате. Если вы про новых предпринимателей, то договор с империей для них — глоток свежего воздуха, непаханое поле. В прямом смысле этого слова. Ирен вопросительно качнула головой. — Видели, сколько пустующей необработанной земли за городом? У Викрама, кстати, тоже куплен такой участок с пустырем. Знаете, что это такое? Это инвестиции в будущее. Под слоем не особо плодородной почвы скрываются копритовые породы. Тонны коприта под ногами у виритианцев! — Почему они его не добывают? — недоуменно спросила Ирен. — Дорого. Дешевле у торговцев купить, чем самим разрабатывать породы. Однако если договор с империей о топливе вступит в силу, у виритианцев появится спрос на коприт, который будет дороже рыночной стоимости. Вот тогда-то можно будет развернуться. Уверяю вас, вы не сделаете и шага, чтобы ненароком не угодить в яму какого-нибудь копателя. Финиан явно почувствовал себя в своей тарелке и теперь радостно размахивал руками по сторонам от себя, как бы рисуя в воображении слушателей картины недалекого будущего. — То есть вам было бы выгодно, чтобы империя заключила новый договор о сотрудничестве с Вирити? — заключила Ирен. — Люблю вашу прямолинейность, — сказал Финиан и тут же получил настороженный взгляд со стороны Адриса. — Но вообще-то вы правы. Я заинтересованное лицо в этом плане. — Поэтому у тебя есть приглашение на переговоры в посольстве? — сказал Адрис, внезапно прервав свое молчание. — Да, именно поэтому, — с намеком на гордость ответил Финиан. Он только сделал вид, что не удивлен неожиданной осведомленностью Адриса. Но в его глазах так и плескался невысказанный вслух вопрос. Ирен ощутимо ткнула Адриса локтем в бок. Посол Герц достала списки приглашенных на переговоры не для того, чтобы он болтал о них с каждым встречным. — Приглашение мне досталось еще и потому, что Вирити тесно связана с торговлей, с Торговым Конгломератом, — Финиан будто старался оправдаться в глазах Ирен и Адриса. — Многие решения принимаются с одобрения так называемых коммерческих советов. В этом году я сумел войти в состав одного такого совета. Не без помощи твоего брата, конечно. Ирен многозначительно посмотрела на Адриса, как бы намекая, что Финиана стоит предупредить о том, что может случиться на переговорах. Но Адрис сморщился и отрицательно покачал головой. По нему было видно, что решение промолчать далось ему нелегко. Пегас громко зацокал, поэтому Адрис обернулся к нему, что-то нашептывая на ухо. Тем временем Финиан подсел ближе к Ирен, сминая постеленный прямо на землю плед. — Вы выглядите расстроенной. Это все из-за кузена? — Мне было тяжело поверить в то, что он действительно мертв, но… — Ложные надежды отравляют не хуже окисей коприта. Ирен растерянно посмотрела на помрачневшего Финиана. — Вам это знакомо? — А как же? Представьте себе маленький космический корабль, на котором заперты тысячи озлобленных разумных существ, готовых впиться друг другу в горло зубами. И каждый тешит себя надеждой спасти себя и остальных. Ради этой надежды они сталкиваются снова и снова, и снова… Ирен догадалась, что Финиан вспомнил события Хаской войны. Судя по словам Адриса, он провел там не так много, но успел получить урок на всю жизнь. Ирен перевела взгляд на Пегаса, жмущегося к ногам хозяина. — Почему рядом с вами нет никого из близких? — спросила она. — Вы говорили, что ваши родители где-то далеко. Это значит, что их уже нет в живых? Финиан пожал плечами. — Меня воспитывали всем трудовым поселком Блиссноу. Там было много ложных надежд, но моих настоящих родителей не было. Хорошо, когда вокруг сразу десять нянек и детская площадка в виде топливных баков. Но, признаюсь честно, я иногда завидую вам с Адрисом. Ирен сочувственно посмотрела на Финиана. Раз он сейчас совсем один, значит, из его знакомых никто не выжил. Хаская война сделала свое дело. — Причина, по которой вы так грустно смотрите, связана не только с откровениями про близких. Вы скоро покинете Вирити. Я прав? — Да, — коротко ответила Ирен, не став ничего добавлять. С одной стороны, перспектива вернуть домой на Зори казалась очень заманчивой, но с другой — она была вынуждена признаться, что привыкла к Вирити, пусть она и повела себя в каких-то моментах недружелюбно. Тем более впереди Ирен еще ждали разговор с тетей и родителями, отчет по практике, в конце концов. — Я бы хотел, чтобы вы остались. Вместе мы могли бы вытащить на свет еще парочку негодяев, — мечтательно проговорил Финиан. — Предлагаете работу? — улыбнулась Ирен. — Да, я был бы рад с вами сотрудничать. Правда, пока не знаю, какую должность мог бы для вас придумать. — Спасибо, но я откажусь. Спросите Адриса, — вежливо ответила Ирен, — а лучше найдите способ залететь к нам на Зори. Финиан странно усмехнулся, как будто был уверен в том, что Ирен и Адрис еще передумают. Но уже в следующее мгновение он принялся играть с Пегасом, заскучавшим от долгих разговоров. *** В первый день посещения имперского посольства Ирен заметила парадную лестницу, уходящую под своды большого консульского зала. Еще тогда она подумала, что хотела бы подняться наверх и посмотреть, где общаются между собой небожители. Однако за время работы на Вирити романтический флер успел рассеяться. Ни рельефные потолки, схематично отражавшие карту звездного неба над Вирити, ни длинный стол из красного невеса — дерева с Блиссноу, ни широкое окно из армированного прозрачного полимера с видом на Тонгозеро — ничто не волновало Ирен в переговорной комнате посольства больше, чем фигуры советников Шекри и Мина. Они обсуждали подготовку к приему министра Вирити, пока Ирен проверяла микрофоны, меняла таблички с именами участников переговоров. Она выклянчила для себя эту работу, чтобы лишний раз удостовериться в том, что Шекри и Мин затеяли недоброе. В лучшем случае — подслушать хоть что-то об их планах. Переговоры должны были состояться уже завтра в час дня. В одиннадцать утра всех служащих посольства обязали быть готовыми к приезду министра Вирити и его делегации. Ирен до сих пор не понимала, как Шекри удалось договориться о том, чтобы министр прибыл к ним с визитом. Переводчик Райнхард, служа приемной антенной для слухов, утверждал, что Шекри якобы побоялся передвигаться по городу в свете последних событий. Обиженный виритианский министр решил наглядно продемонстрировать, что на его планете с безопасностью все в порядке, поэтому согласился посетить посольство. По другой версии министр хотел приехать, чтобы признать временные полномочия нового посла или даже посоветовать его кандидатуру императору Рамоссонии для назначения. Наверняка в каждом предположении была своя доля правды. Тем временем Ирен подошла к месту во главе стола и с грустью провела рукой по табличке с надписью «Анна Герц». Бывшая посол хотела появиться здесь завтра. Она рассчитывала поговорить с Шекри и Мином до того, как случится непоправимое. Ирен восхищалась самообладанием посла: она услышала обвинения в сторону давних друзей и даже глазом не моргнула. Но глубоко внутри должна была ощутить себя преданной. А может, сыграло роль и желание отомстить за мужа, которому вряд ли после разгоревшегося скандала позволят вернуться в посольство. — Ирен, пошли, — вывел из раздумий голос Райнхарда. Переводчик расположился по соседству с Ирен и проверял правильность надписей на виритианском языке с такой тщательностью, словно всерьез думал, что в разгар мероприятия на табличке премьер-министра или посла окажется слово «дурак». — Посол Шекри попросил нас уйти, — прошипел Райнхард сквозь зубы и потащил Ирен за руку к выходу. — Ты видела его? Он явно на взводе. Ирен обернулась, успев заметить на себе внимательный взгляд Шекри. Учитывая то, с каким «интересом» он обычно обращался к ней, нынешнее внимание к ее персоне вызывало вопросы. Может, новоиспеченного посла насторожила ее активность? Сначала просьба заниматься почтой, затем — просьба посетить переговорный зал. Ирен поспешно проскользнула вслед за Райнхардом в коридор и прислонилась к стене, тяжело дыша. — Ты так не переусердствуй, — сказал Райнхард, нервно оглядываясь на дверь. — Посол Шекри понимает, что ты стараешься заслужить уважение. Но в первую полевую практику никому серьезной работы не доверяют. Я вот тоже вынужден под дверью стоять. На завтрашние переговоры вообще мало кого позвали. Переводчик и вовсе только один. Странно, да? Эти слова успокоили Ирен: репутация выскочки ее вполне устраивала. — Обычно в переговорах участвует больше людей? — зацепилась она за последние слова Райнхарда. — Гораздо больше. Ты же видела: за столом куча свободных мест. И я все еще верю, что понадоблюсь там, — переводчик кивнул на закрытую дверь. Ирен улыбнулась: чего-чего, а оптимизма Райнхарду было не занимать. Уже на выходе из посольства ее придавила к земле тяжесть завтрашнего дня. До переговоров оставалось меньше стандартных суток. Взглянув в темную пелену неба, по-прежнему скрывающую звезды, она положила руку на кристалл кулона с надеждой, что все участники плана готовы. *** Адрис сидел на крыше и думал. Ворочавшийся под боком Пегас помогал сосредоточиться, а вот сильные порывы ветра — не очень. Посол Герц заходила сегодня в посольский городок и, по ее словам, пообщалась с приближенными к ней людьми. Так что завтра на переговорах у них будут союзники. А еще Адрис получил в свое распоряжение пропуск для прохода на территорию посольства в качестве работника технического персонала. Такая скромная роль его вполне устраивала. Главное, что он мог проследить за Ирен и в случае чего ее подстраховать. Но Герц он сказал, что будет охранять от покушений премьер-министра Вирити. — Завтра ты останешься снаружи. Внутрь посольства тебя никто не пустит, — Адрис с сожалением потрепал Пегаса по загривку, — но ты не переживай, если со мной что-то случится, я попросил посла Герц позаботиться о тебе. Так что один ты больше не останешься. Пегас развернул пасть к Адрису и клацнул зубами перед его лицом. — Глупый ты, не понимаешь ни слова и совсем меня не знаешь. А ведь я много раз хотел от тебя избавиться, морда ты этакая. Адрис потрепал Пегаса по чешуйчатой спине. В глубине души он хотел верить, что на самом деле паскар все понимает. Возможно, даже лучше, чем он сам. *** Анна Герц сидела перед совместным голофото с мужем, рассматривая счастливые лица Шекри и Мина. Она прокручивала в голове сотни их фраз и жестов в поисках фальши. Неужели она впервые ошиблась в людях? И если так, то как она могла и дальше верить в собственную проницательность, благодаря которой заключила немало договоров на должности посла? Герц не винила себя, но и не жалела — просто хотела найти причину ошибки. Может, всему виной была наивная вера в то, что рядом обязательно окажутся те, на кого можно положиться? А может, всему виной была просто вера? Герц выключила все голофото, подошла к окну, из которого виднелось здание посольства. Ошибка есть ошибка. Она ее совершила, ей же и исправлять. *** Викрам порывался послать на Вирити хотя бы одно короткое сообщение по межпланетной связи, но возле пункта коммуникации ему сказали, что виритианские приемники отключены и не принимают сигналы. «Началось», — подумал Викрам, но поделать с этим ничего не мог. Разве что лично прилететь на Вирити, как и обещал Нину. Борт, на котором Викрам собирался вернуться на Вирити, задержали, поэтому он катастрофически опаздывал. По его расчетам он должен был прилететь на следующий день после переговоров, а значит, на следующий день после оговоренной с Миро даты. Он сидел на скамейке космопорта и смотрел на табло с уведомлением о задержке своего рейса на Вирити. Если он полетит сейчас, то пропустит все основные события, погрузившись в легкий анабиоз. С другой стороны, это избавит его от ожидания. Адрису больше он все равно ничем не поможет. Оставалось только надеяться, что брат справится сам и что удача наконец ему соблаговолит. *** Капитан Миро стоял на мостике имперского крейсера «Залп» около границы дальних рубежей Рамоссонии. Всю Хаскую войну он провел именно на этом судне, на нем же вступил в битву при Атласе. «Залп» напоминал о победах и поражениях. Кое-где потрепанный и залатанный, он все же оставался тем единственным кораблем, которым Миро соглашался командовать. Экипаж, конечно, тоже играл свою роль, но его состав менялся уже трижды, а вот стены… Родные стены давали Миро веру в то, что он видит их отнюдь не в последний раз. Капитан выглядел уверенным, хотя исход близящейся схватки нельзя было предугадать. Он даже любил неизвестность — в ней чувствовался азарт. В этот раз он ощущался особенно сильно, потому что Миро было за кого болеть. «Не облажайся, Адрис. Это твой последний шанс», — мысленно напутствовал он. Все инструкции были выданы, двигатели — разогреты и готовы к старту, приемная антенна — включена и настроена на волны межпланетной связи, исходящие с Вирити. Имперское посольство оказалось под прицелом сотен тысяч взглядов, хотя СМИ еще даже не начали обозревать переговоры, которые должны были стать переломным моментом в истории Ближнего Космоса. ---------- Глава 14. Девятый вал Глава 14. Девятый вал Ирен, закусив губу, стояла в ряду посольских служащих под открытым небом Вирити, из которого капля по капле просачивался дождь вперемешку со снегом. Звезды Малрус и Родия устроили бойкот переговорам, словно о чем-то догадываясь. Часы пробили половину двенадцатого, но на подъездах к зданию посольства все еще было спокойно. Если, конечно, бронированные транспортники империи и Вирити по бокам трассы вписывались в определение спокойствия. Тишина буквально звенела над головами служащих. Так тихо не было даже на церемонии прощания с Еной Ноулон, хотя там находилось меньше зрителей. Ирен стояла в третьем ряду за спинами посольской охраны и старших коллег. Рядом по обыкновению примостился Райнхард. Он что-то шептал себе под нос, раскачиваясь на носках. Не было понятно: то ли он молился Создателю, чтобы о нем сегодня не вспомнили, то ли наоборот — вспомнили. То ли он повторял очередной специфический набор слов на виритианском, который вряд ли подсказал бы даже автоматизированный механический помощник. Эта версия нравилась Ирен больше всего. Она машинально потянулась к шарфу на шее, расправив складки. Ена заслуживала увидеть то, что произойдет сегодня. Либо ее убийца наконец будет наказан, либо… Чтобы скоротать время, Ирен третий раз за утро принялась прогонять выработанный с Герц и Адрисом план. В кармане лежала ключ-карта от кабинета посла. Когда Круги дадут о себе знать, Ирен должна была найти устройство межпланетной связи и подать сигнал имперскому крейсеру, чтобы подготовиться к поимке преступников. Все было просто, а простые механизмы реже давали осечку. Тем более где-то рядом находились посол Герц и Адрис, готовые в любой момент перехватить инициативу. Но что-то не давало Ирен покоя. Перед глазами пронеслись заснеженный надземный переход, таинственный преследователь, появление полиции в судмедбюро. Было ли известно Кругам о маленькой группе сопротивленцев, вроде них с Адрисом, которые прознали об их плане и теперь пытались помешать? Ирен сделала шаг назад и склонила голову так, чтобы спрятать лицо. — Ты чего? — прошипел Райнхард. Ирен потянулась к браслету на руке, чтобы написать Адрису и убедиться, что с ним все в порядке. Но ее отвлекло всплывшее уведомление. 20 минут назад в «Ворд Спайс» вышла статья с заголовком: «Империя возвращает себе старые колонии. Поглощение Вирити». Ирен, уже не обращая внимания на шиканье Райнхарда, развернула текст: «Рамоссония все чаще оказывается в гуще скандалов на Вирити. Сразу после раскрытия нелегальных схем поставок коприта с привлечением посольского служащего Кориолана Герц планету потрясло еще одно открытие. Незаконная генетическая лаборатория, в которой выращивали мутантов-абзорберов для охраны топливных складов, продолжает работать. При этом поступила информация о том, что опыты над животными по описанию схожи с опытами, проводимыми военными силами Рамоссонии во время подавления революции на дальних рубежах. Значит ли это, что империя всерьез думает о том, чтобы вернуть себе утраченные земли? С учетом богатства планеты копритовыми породами, так необходимыми империи в период кризиса, вывод напрашивается сам собой. На этом фоне переговоры о сотрудничестве, устроенные по инициативе рамоссонской стороны, выглядят парадом лицемерия и…» Ирен не стала продолжать чтение, почувствовав, как сердце бешено забилось, угрожая выпрыгнуть из грудной клетки. «Нет-нет-нет», — она замотала головой. Эта статья могла стать точкой в еще не начавшихся переговорах. Ирен открыла другой электронный журнал, чтобы прочесть статью, которую заказал Викрам. Пестря фотографиями клеток с абзорберами, теперь она стала доказательством кощунства Рамоссонии, а не бездействия виритианских властей. Если разумные существа поверят в эту новость, даже самые ярые виритианские любители наживы откажутся от сотрудничества с империей. Вся виритианская верхушка уже наверняка была поставлена в известность, а это значит, что Рамоссония начинала переговоры, не просто не имея форы, а далеко позади соперника. Ирен схватилась за голову, давя нервную усмешку. Если Разорванные Круги вступят в игру раньше, чем министр и Шекри сядут за стол, это можно будет считать подарком — лучше уж срыв переговоров, чем невыгодное соглашение, за которое позже придется расплачиваться. — Ирен, хватит, на нас уже косо смотрят, — Райнхард втянул ее обратно в строй, — они здесь. И правда, кованая решетка ворот распахнулась, пропуская кортеж транспортников с затемненными окнами. Фигуры министра и Шекри рассмотреть было невозможно из-за набежавшей охраны и зрителей первых рядов. Ирен тупо стояла на месте, как всегда не стремясь лезть в самую гущу. Она смотрела поверх голов на высохшее поле, где когда-то играла в теннис, и дальше — на ярко-синюю воду Тонгозера, ожидая увидеть первые поползновения Кругов. На самом деле ответственным за отслеживание их перемещений был Адрис. Еще на обсуждении плана в квартире посла Герц он гордо объявил, что их плавание на туманный остров не прошло даром. После того как Адрис свалился с доски, он вернулся к клетке абзорбера номер 17 и установил автономную видеокамеру. Теперь они могли в реальном времени наблюдать за монстрами, а значит, и отследить момент, когда их хозяева решат совершить прогулку. Вот в чем состояла идея своевременного предупреждения о надвигающейся опасности. Ирен напечатала сообщение Адрису, но оно так и не ушло отправителю. В целях безопасности над посольством временно создали купол — электромагнитное поле, блокирующее частоты коммуникаторов. Связь на территории посольского городка и за его пределами оказалась недоступна. Еще одна деталь, которая могла сыграть на руку Кругам. Спины Ирен почти невесомо коснулись чьи-то пальцы. Она, не оборачиваясь, поняла — Адрис нашел ее, готовый подать сигнал к действию. Министр и Шекри вошли в здание посольства, ряды охраны за ними тут же сомкнулись, отрезая входы и выходы. Оставалось надеяться, что посол Герц справилась со своей частью плана, переманив часть служащих на свою сторону. Ирен вздрогнула, когда почувствовала двойное касание спины. Пора. Она наклонилась к уху Райнхарда и шепнула: — Если будут искать, скажи, что мне стало плохо. Переводчик только закатил глаза, как бы намекая, что из-за приезда высокопоставленных гостей можно было и отложить свой внезапный приступ. Ирен пробралась через ровные ряды служащих к зданию посольства. Здесь ее ждал Адрис в серой форме технического персонала. Он первым должен был войти в здание с запасного хода чуть в стороне от главного — за первым поворотом возле парковки личного транспорта. Около двери стояли двое охранников, которые ничем не отличались от тех, что караулили главный вход. Однако именно они, по заверению Анны Герц, могли помочь с проходом в посольство. Адрис смело шагнул вперед и показал свой поддельный пропуск. Долгие десять секунд охранники молча смотрели на него, после чего открыли дверь. Те же действия проделала Ирен. — За посла Герц, — услышала она негромкий возглас одного из охранников, уже когда входила в здание. Это придало Ирен уверенности, как и легкое пожатие от Адриса, когда они свернули в пустой коридор, ведущий к лестнице. — Абзорберы выплыли из клеток, — тихо проговорил он, махнув миниатюрным дисплеем, спрятанным под рукавом кофты, — оружие мне пронести не дали, только нож. Но, надеюсь, до драки на кулаках не дойдет. Проверь в кабинете устройство связи, но раньше, чем абзорберы появятся в зоне видимости, сигнал не посылай — потом замучаемся объяснять, почему наш крейсер стартовал с дистанции раньше начала заварушки, окей? Главное — не волнуйся. Я рядом, буду заниматься охраной министра, а то ему ненароком голову прострелят, а вину скинут на империю. Будет не очень хорошо, да? — Да, — согласилась Ирен, почувствовав волнение в голосе Адриса, — я тоже буду рядом. Если нужно снова отвлечь внимание — пожалуйста, я к твоим услугам. Коридор на мгновение наполнился их сдавленными смешками — абсурдность происходящего заставляла мышцы нервно сокращаться. Поднявшись до второго этажа, Ирен остановилась. Ее ждал кабинет посла, а вот Адриса — комната под куполом, в которой она вчера аккуратно расставляла таблички. — Удачи, — шепнул Адрис. — Тебе тоже. — Надеюсь, мне она не понадобится, — Адрис усмехнулся, из чего Ирен заключила, что его отношения с удачей сложно было назвать теплыми. Ирен выдохнула и зашагала вперед, не переходя на бег. По пути ей не встретилось ни одного сотрудника — все-таки хорошо, что Адрис позаботился о том, чтобы она заранее оказалась рядом с межпланетной связью. Иначе ей пришлось бы пробираться сквозь толпу служащих, напуганных вторжением мятежников. Ирен остановилась рядом с кабинетом посла, проверила, что из-за дверью все тихо, и приложила к панели ключ. Механизм пискнул, но дверь осталась в пазах. Ирен провела ключом еще раз и еще, пока не убедилась в очевидном факте — Шекри поменял замки. Ирен зло ударила кулаком по панели. Вот и первая ошибка, которую она допустила. У кого еще мог быть ключ от посольского кабинета? На ум приходили только имена Шекри и Мина. Но они оба сейчас общались с министром Вирити, и к ним вряд ли можно было беспрепятственно подобраться. Запасной ключ от кабинета мог лежать в пункте охраны на первом этаже, но кто там находился — люди Герц или Шекри — нельзя было узнать наверняка. Ирен посмотрела на время: прошло десять стандартных минут с момента ее ухода, а она до сих пор не проверила устройство связи и не настроила сигнал. Расстояние от посольства до острова обитания абзорберов составляло не больше двадцати километров. Средняя скорость абзорберов в воде доходила до 50 стандартных километров в час при оптимальных условиях. Путем нехитрых вычислений можно было предположить: монстры покажутся на горизонте чуть больше чем через двадцать стандартных минут с момента их старта. Значит, в запасе у Ирен оставалось чуть больше десяти минут — за это время она вряд ли успеет найти пункт охраны и вернуться с ключом. Но лучше опоздать, чем просто стоять перед закрытой дверью. Ирен не спешила разворачиваться и бежать на поиски ключа. Ей пришла в голову другая идея — взломать замок. Это было бы элегантным решением без риска привлечь к себе внимание. Оставалось лишь ответить на вопрос: каким образом взломать замок кабинета самого высокопоставленного человека в посольстве. Ирен постучала по подбородку электромагнитным ключом-картой, и тут ее осенило. Все посольство в настоящий момент находилось в зоне действия сильного электромагнитного поля, создающего помехи для связи. Но электроника замков всё еще функционировала. Причина парадокса могла крыться в схеме цепи питания, а точнее в элементе, который препятствовал возникновению самоиндукции при подаче питания на дверь. Грубо говоря, у двери был защитный механизм, позволяющий работать в условиях сильных помех. Таким механизмом мог быть простейший защитный диод, который гасил опасный индукционный импульс, предотвращая поломку. Именно защитный диод в настоящий момент был слабым звеном охранной системы двери. Ирен сняла с шеи кулон с шифровальной матрицей, острым концом поддела крышку панели возле замка двери и заглянула внутрь. На уроках естественных наук она работала с электрическими схемами и знала, как выглядят основные элементы, в том числе диоды. Поэтому Ирен сразу нашла его черную полукруглую шляпку. Теперь дело оставалось за малым — вывести диод из строя так, чтобы создать в электрической цепи замыкание и разблокировать дверь. Ирен с улыбкой посмотрела на зажатый в руках кулон из андулского кварцита. Сам по себе кварцит был плохим проводником, зато примеси в нем часто хорошо проводили ток — сквозь прозрачную толщу камня тянулись сероватые прожилки таких примесей. Если посильнее ударить кулоном и вызвать деформацию слоя примесей, то из-за пьезоэлектрического эффекта возникнет искра — вот она-то и станет причиной замыкания. Ирен спустила длинный рукав свитера, обмотав им руку с зажатым камнем, — не хватало только самой получить разряд. Она размахнулась и ударила по схеме рядом с диодом — с силой явно не рассчитала, кончик кристалла треснул, рассыпавшись мелкой крошкой. Но главное, что диод после такой атаки стал обычным проводником. Дверь вышла из строя, потеряв первый уровень защиты. В качестве дополнительной меры предосторожности она высунула металлические языки блокираторов, все еще не позволяющих сдвинуть ее с места. На этот случай предусмотрительная посол Герц дала механический ключ-отмычку. Поэтому Ирен уже без особого труда вставила цилиндр с зазубринами в выемку рядом с панелью, дождавшись заветного щелчка. Путь оказался свободен. Ирен прошла внутрь, захлопнула дверь и прошла к рабочему столу. Села в кресло, повернулась на 180 градусов. Теперь она смотрела на стену, прикрытую рамоссонскими и виритианскими флагами. Положив руки на гладкую панель, Ирен провела пальцами вдоль всей длины, пока не нащупала небольшие засечки. После нажатия на поверхность над ними панель бесшумно отползла в сторону, обнажив устройство межпланетной связи — точную уменьшенную копию тех машин, которые расположились рядом с посольством. Принцип их работы был завязан на свете, поэтому обычное электромагнитное поле помех не мешало устройству принимать и отправлять сообщения. Ирен включила дисплей, увидев список точек-приемников. Ей предстояло ввести координаты расположения имперского крейсера, чтобы сигнал дошел до командира контрразведки. Разобравшись с интерфейсом, Ирен потратила еще минут пять, чтобы добавить нужную точку и набрать сообщение, состоящее всего из трех букв: «бой». Покончив с этим, она убрала прилипшие ко лбу волосы и на негнущихся ногах подошла к окну. Она хотела проверить, не появились ли Круги вместе с абзорберами. Тонгозеро казалось неестественно гладким, словно застывшая смола. Любые, даже малейшие колебания стали бы видны за несколько сотен метров. И все-таки, боясь пропустить нужный момент, Ирен щурилась, напрягая глаза. Когда позади раздался шум, она не сразу сумела отвернуться и перевести взгляд на порог кабинета, где уже стоял еще один незваный гость. — Финиан? — Ирен от неожиданности отступила на шаг назад и уперлась спиной в пластик окна. — Вам разве не надо быть в переговорной комнате наверху? Она невольно посмотрела на раскрытую панель стены и горящий дисплей устройства межпланетной связи в нише. Финиан проследил за направлением ее взгляда, обернулся на сломанный электромагнитный замок двери и спросил: — Ваша работа, Осоко? «Переговоры еще не начались, раз Финиан здесь, а не наверху со всеми? Наверное, все еще только собираются. Но почему Финиан решил зайти в посольский кабинет? Разве он знаком с Шекри? Может, всему виной статья в „Ворд Спайс“? А как вообще Финиан открыл дверь? У него есть ключ?» — Ирен настолько погрязла в этих вопросах, что на минуту забыла о том, что ждет появления Кругов, чтобы подать сигнал. Она оглянулась на окно — пусто, — потом снова на межпланетную связь. — Финиан, вы только не подумайте, что я пытаюсь помешать переговорам. Наоборот, хочу, чтобы они прошли успешно. А вот нынешний посол Шекри точно не настроен вести их честно. Он сговорился с местными мятежниками, поэтому я бы на вашем месте не стала с ним встречаться. Лучше найдите укромное место в посольстве и отведите туда как можно больше людей. Боюсь, скоро здесь начнется бойня. Тратить драгоценное время на объяснения Ирен не хотела, но и оставлять Финиана и других участников переговоров в неведении не могла. Впрочем, он не выглядел удивленным или обеспокоенным новостями. Наверное, еще не успел осознать, что именно значили ее слова. Ирен собиралась сказать что-то еще, но Финиан захлопнул за собой дверь и лег на нее спиной, чуть склонив голову набок. Этот жест заставил Ирен напрячься. — Зачем вы здесь? — напрямую спросила она. Финиан сделал несколько шагов по направлению к ней, замерев у рабочего стола. — Потому что я знаю, что вы, уважаемая Осоко, очень предусмотрительны. Он улыбался точно так же, как в момент вручения своей визитки в загородном доме Виркама — с мягкой снисходительностью. Ирен невольно поежилась от этой улыбки. — Что вы имеете в виду? — Вы вместе с Адрисом, как я погляжу, затеяли спасение империи? — Финиан хлопнул в ладони. — Хорошо, что у нас общие цели. Плохо, что методы разные. Но ничего еще не поздно изменить, правда? — Какие методы? — настороженно спросила Ирен. На всякий случай она отошла от окна, приблизившись к устройству межпланетной связи, а значит, и к Финиану. — Как вы… — …попал сюда? — закончил за Ирен Финиан. — Сегодня у меня есть ключи от всех дверей в посольстве. Все благодаря Тобиасу Шекри. Он ведь теперь посол. Человек, который отдал все ради минуты славы. Ну и что, что он погубил ради этого жизнь друга, лишил карьеры свою подругу, убил ни в чем неповинного консула посольства? Но все это мелочи по сравнению с теми деньгами и властью, которые он получил взамен. — Вы хотите сказать, что Шекри убил Ену Ноулон? — Ирен пришлось схватиться руками за стену, чтобы удержаться на ногах. Она не поняла, что ее поразило больше: виновность Шекри в убийстве, осведомленность Финиана или будничный тон, которым он все это сообщил. Ирен на несколько секунд оказалась парализована страхом и недоумением. Этого времени хватило Финиану, чтобы тот подошел к нише и пнул ногой электронную коробочку связи так, что она вывалилась на пол. Ирен вздрогнула от неожиданности и тут же опустилась рядом с устройством. Дисплей, к счастью, не пострадал, как и внутренности прибора, о чем возвестило сообщение системы. Ирен облегченно выдохнула и на всякий случай заслонила телом коробочку от Финиана. — Что вы делаете? — хрипло отозвалась она, глядя в вечно улыбающееся лицо. — А как вы думаете? Ирен раздраженно хмыкнула — разгадывать загадки она точно сейчас не хотела. Однако Финиан подошел к ней вплотную, выжидающе нависнув сверху. Ирен стоило продолжить этот странный диалог, пока Холд окончательно не слетел с катушек и не продолжил избивать устройство связи. — Не торопитесь, время еще есть. — Финиан взглянул на браслет так, словно там был установлен таймер. Это заставило Ирен плотнее прижаться к коробочке и попытаться сформулировать предположение, которое удержит Финиана от дальнейшего рукоприкладства. Она зажмурилась, позволив памяти самой подбросить нужные зацепки. Блиссноу. Финиан любил вспоминать о заснеженной планете на дальних рубежах Рамоссонской империи. Раньше на Блиссноу был промежуточный пункт перевозки коприта. Об этом Финиан сам сказал еще во время их первой встречи в загородном доме. Он работал инженером, занимался системами упаковки и хранения топлива. Стоп, обслуживание старых моделей контейнеров велось в довоенное время. После Хаской войны инфраструктура Блиссноу была разрушена. Сколько же было лет Финиану, когда он занимался обслуживанием контейнеров? Точно меньше восемнадцати. Родителей у него не было, значит, он трудился наравне с другими рабочими поселка. «Двигаемся дальше», — подбодрила себя Ирен. Что еще она знала про Финиана? Ничего. Ни одной детали личной жизни. Все его разговоры сводились к Блиссноу, войне, империи и топливу… Ирен сдавленно простонала. Весь этот ассоциативный ряд очень напоминал тот, что возникал при упоминании Разорванных Кругов. — Вы и есть Хозяин? Хозяин Разорванных Кругов? — Хозяин? Разорванные Круги? Это вы придумали или Адрис? — Ваш наемник из Конгломерата. — О, ну тогда не очень интересно, — Финиан присел на корточки рядом с Ирен. Он с такой легкостью согласился с тем, что возглавляет отряд, ответственный за смерти людей, как будто подумал, что его уличают в обыкновенном жульничестве. Ирен подавила инстинктивное желание отпрянуть назад — во многом из-за устройства связи, упершегося в лопатки. — Что же меня выдало? — поинтересовался Финиан. — Я похож на фанатичного лидера? — В том-то и дело, что нет, — пробормотала Ирен. — Вы были похожи на человека с трагической судьбой. Сейчас таких много. — Поэтому мне было легко получить от вас сострадание. Ирен судорожно рассуждала о том, чем обернется подобное открытие для миссии. — Это ведь вы вызвали полицию в судмедбюро? По вашей инициативе выпустили сегодняшнюю статью в «Ворд Спайс»? Кто еще мог знать о наших с Адрисом планах? Финиан кивнул в ответ на каждое заявление. — Подло и неэффективно, — холодно оценила его поступок Ирен. — Мы с Адрисом все равно узнали, что хотели. — Ну а я этим грамотно воспользовался, — возразил Финиан. — Извлек из вашей проинформированности свою пользу. Выудил на свет все неприятные тайны империи, показав ее истинное лицо во всей красе. — И чего вы этим добились? — Ирен покачала головой, все еще отказываясь верить в причастность Финиана к беспорядкам на Вирити. — Вы же имперец. Как могли оклеветать Рамоссонию? — А разве я хоть где-то соврал? Нет, я лишь показал разумным существам, самим имперцам в первую очередь, что стало с их страной и к каким методам прибегает ее правительство. Что плохого в правде? Правды боятся только такие, как Шекри Герц. Такие, как император Рай. Как те, кто не боится жертвовать другими. Ирен попыталась закрыть уши руками: в голове раздался противный звон. Эти слова очень походили на слова тети. Финиан отвел ладони Ирен от ушей и добавил: — Вы тоже боитесь правды, но я могу вас понять. Из-за политики императора Рай с вашей семьей произошло несчастье: дядя, тетя, кузен — вы потеряли их навсегда. Скорее всего, правду о них скрывали от вас. Такие истории обычно стараются запрятать поглубже. Я потерял семью уже давно, но друзей и знакомых — всех до единого — всего за последние пять лет из-за битв и сражений. Разве это не повод задуматься о том, кому мы верим, а главное — во что? — Я не знаю. Дайте мне подняться. — Зачем? Чтобы послать сообщение? Но кому? Ирен не знала, чего добивался Финиан, но после его исповеди появилось лишь одно желание — как можно скорее отправить сигнал имперскому крейсеру. Поэтому Ирен, недолго думая, пихнула Финиана ногой в голень, заставив потерять равновесие. Сама Ирен нависла над дисплеем устройства межпланетной связи и мельком оглянулась на Тонгозеро. Водная гладь по-прежнему казалась безмятежной. Ирен боролась с искушением отправить сообщение, не дожидаясь появления Кругов. Уж лучше пусть Герц и другие будут пытаться объяснять, как Рамоссония предсказала угрозу своему посольству и почему не поставила в известность премьер-министра Вирити, чем сообщение вовсе не дойдет до крейсера с подмогой. Ирен выбрала на панели координаты крейсера и нажала на кнопку отправки. Система погрузилась в ожидание, после чего выдала неутешительное: «Световой пучок не направлен в сторону космоса». Ирен хотела мысленно отругать себя, но вскрикнула от боли. Финиан зашел со спины, схватил ее за цепочку с кулоном на шее и потянул прочь от коробки. Ирен попыталась подцепить пальцами край цепочки, чтобы ослабить натяжение, но от нового рывка перед глазами заплясали звезды, а в легких перестало хватать воздуха. Она смогла кое-как развернуться лицом к Финиану, собрала силы для рывка и прыгнула на него, повалив обратно на пол. Конечно, мужчина тут же встал обратно на колени, зато Ирен получила несколько драгоценных секунд, чтобы сделать жадный вдох. — Не очень-то вежливо прерывать беседу на середине, — сказал Финиан, словно извиняясь, но Ирен не увидела ни следа раскаяния на его лице. Она растирала руками шею. Не став тратить время и силы на словесную перепалку, схватилась за край стола, поднялась на ноги, пошарила рукой, на ощупь отыскав что-то достаточно увесистое. — Как символично, — Финиан оказался по другую сторону стола, глядя на тяжелую печать для документов, — такой же убили Ену. — Говорите, что ее убил Шекри… Но знаете про печать, — прошипела Ирен. Финиан лишь развел руками. Тут кабинет вздрогнул и затрясся. Пластик окна противно скрипнул, как будто снаружи кто-то провел по нему чем-то острым. Вслед за этим послышался далекий раскатистый грохот. Ирен, не двигаясь с места, выглянула в окно и увидела столбы дыма сразу в нескольких точках города: предположительно в центральном историческом районе и районе парящей железной дороги. В это же время по Тонгозеру пошла рябь, о берег забили волны, возвещая о прибытии новых участников переговоров — абзорберов. — Что это? Что происходит? — Отвлекающий маневр для полиции Вирити. «Для той ее части, которую он не подкупил», — мысленно заметила Ирен и крепче перехватила печать. Она даже не думала о том, чтобы пустить ее в ход, — так, помахать ею перед лицом Финиана, чтобы заставить поумерить пыл. Похоже, Холд раскусил ее, поэтому спокойно присел на край стола, наблюдая за городскими пожарами. — Я противнеобоснованного насилия, — заявил Финиан в противовес тому, что увидела за окном Ирен. — Поэтому прошу вас по-хорошему, Осоко, отдайте шифровальный кулон и расскажите, куда и кому хотели отправить сообщение. А еще подскажите, где сейчас находится Адрис Толькава? — Какой шифровальный кулон? О чем вы? — притворно удивилась Ирен. — О том камне, что висит у вас на шее. Ведь он стал заменой шифровальному кольцу Ены, с которого в общем-то и началась наша с вами история знакомства. Тут уже Ирен не пришлось разыгрывать удивление. — Ваша бывшая наставница Ена Ноулон погибла не просто так, — почти пропел Финиан. Он явно прощупывал Ирен, выискивая темы, которые зацепили бы ее за живое и отвлекли от задания. Ирен преследовала похожую цель — заговорить и отвлечь Финиана. Только так она могла придумать, как выкроить время на то, чтобы установить коробочку межпланетной связи обратно в нишу и наконец послать сигнал в космос. — Я знаю, что Ена увидела что-то на орбитальной станции. — Да, она обратила внимание на цистерны для коприта рядом с лабораториями и, кажется, достала из архива исследований наработки по старым генетическим экспериментам над животными. Хорошо, что ее заметили несколько рабочих станции и предупредили меня. Я проследил за уважаемой Ноулон, чтобы вычислить, как и кому она расскажет о находке. Хотел узнать, кто именно в посольстве работает на разведку, кто потенциально имеет тайную связь с имперской столицей. — И для этого вы установили прослушку в консульском зале? — Не конкретно я, но да. Удивительно, но за весь день Ена Ноулон так никому ничего не рассказала. Видимо, поняла, что за ней следят. Она выдала себя только после рабочего дня во время отправки почты. — Шекри увидел, как Ена пользуется кольцом? — сопоставила факты Ирен. — Да. — Почему он забрал почту, но не забрал кольцо? — Ирен сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, прежде чем вернуться обратно к обсуждению смерти Ены. Если она так и не пошлет сигнал на орбиту, то хотя бы выпытает у Финиана правду насчет убийства наставницы. — Когда Ноулон разоблачили, она незаметно сняла кольцо и выбросила его. Ну а дальнейшую историю шифра вы знаете. Какая-то сотрудница посольства набрела на него и присвоила себе. Вот тут-то на сцене появился Адрис Толькава, который опередил меня и забрал кольцо себе. Но я не особо расстроился. Представляете, как мне повезло наткнуться на человека, из-за которого в конце концов я оказался здесь? — Разве Адрис виноват в том, что вы покинули армию Рамоссонии? — Ирен говорила и одновременно с этим крепче перехватила тяжелую печать. — А кого еще мне винить? Ведь это Адрис Толькава и его план стали причиной битвы при Атласе. После поражения империи и после слухов о ее союзе с пиратами как я мог продолжать службу? Вместо этого я перебрался сюда, придумал, как заработать на коприте деньги и получить место в высших слоях Вирити. — Финиан мечтательно посмотрел из окна на город в дыму. — С деньгами можно большее, чем без них, особенно здесь, где одновременно сосуществуют трущобы и деловые центры. Мигранты и прочий сброд… Только потряси у них перед лицом стопкой торговых лиг — и они готовы сделать все, о чем попросишь. — Вы предатель, — коротко ответила Ирен. — Что нужно считать предательством: отказ от принципов обезумевшего правителя или верность человеку, ударившемуся в тиранию? Ирен не стала ничего отвечать. Вместо этого размахнулась и кинула печать, целясь в плечо Финиана. Тот легко увернулся, отступив в сторону. Ирен стиснула зубы — некогда было ругать себя за промах. Она наклонилась к коробочке связи, схватила ее за края и приподняла, чтобы вставить в нишу. Устройство оказалось неожиданно тяжелым. Мышцы на руках протестующе заныли. Ирен не хватило всего нескольких секунд, чтобы осуществить задумку — Финиан быстро подобрался к ней со спины, схватил за плечи и дернул на себя. Коробочка выскользнула из рук и с дребезгом опрокинулась обратно на пол. На этот раз дисплей раскололся и потух, отсекая всякую надежду на то, что еще когда-то заработает. Ирен попыталась выпутаться из крепкой хватки Финиана, но безуспешно. — Отпустите! Она сипела и брыкалась, пока откуда-то сверху не послышались вскрики и выстрелы. Финиан сильнее сжал Ирен за руку и сказал: — Жаль, что вы не настроены на беседу. У меня бы нашлось для вас несколько слов о Рике Палле. Отдохните. Я скоро вернусь, и мы еще поговорим. Ирен провалилась во тьму. *** Адрис несколько раз оглянулся вслед Ирен. Он догадывался, что безлюдный второй этаж посольства окажется наиболее безопасным местом во время переговоров, если только Шекри не решит спуститься в свой кабинет. Но в этом случае Адрис вовремя остановит его. Тем более Ирен там надолго не задержится — отправит послание и вместе с другими служащими, которых встретит по пути, найдет укрытие и останется там до прибытия подмоги. Успокоив себя этой мыслью, Адрис сосредоточился на своей миссии. Благодаря пропуску Герц они с Ирен проникли внутрь посольства. Но вот пройти в зал переговоров ему точно не позволят — все места там были давно расписаны, а работника технического персонала, которого изображал Адрис, туда и подавно не пустят. Так что ему оставалось стоять под дверью и караулить входы и выходы, чтобы не дать Кругам и шанса подобраться к переговорному залу. Сегодня это было самое уязвимое место в посольстве, где будут одновременно находиться все действующие лица: Шекри, атташе Мин и премьер-министр Вирити. Адрис поднялся по лестнице вверх на третий этаж, не встретив сопротивления. Только перед парадными дверями зала с красными блестящими вставками метеоритного железа его остановили пятеро из охраны посольства и снова попросили пропуск. В итоге Адрису позволили остаться на этаже. Охранники провели его в узкое ответвление коридора по левую сторону от дверей. Здесь на скамьях сидели журналисты Рамоссонии и Вирити, имперские посольские служащие и помощники виритианского министра — всего человек тридцать или сорок. Адрис легко растворился в пестрой толпе и незаметно проверил спрятанный в голенище сапога нож, который ему любезно разрешили пронести на территорию посольства охранники, выступавшие на стороне Герц. Посмотрел на часы, подаренные прошлой напарницей: переговоры уже должны были начаться. Напоследок он коснулся циферблата, как бы запуская обратный отсчет. В последнее время образы прошлого беспокоили Адриса все реже, особенно когда он находился в компании Ирен, Пегаса или Финиана. Даже боль в спине утихала, позволяя дольше передвигаться без помощи трости. Если в дом к послу Герц Адрис шел как на расстрел, не надеясь на победу, то сегодня он шел в посольство с надеждой на счастливый исход. Он даже позволил себе помечтать о том, как вернется на Зори, завалится в штаб разведки, покажет капитану Миро неприличный жест и со спокойной совестью запрется где-нибудь, чтобы отоспаться за все последние полтора года. Мелочные планы, но на лице Адриса сама собой расплылась улыбка при мысли о том, что все это может ждать его в обозримом будущем. Приглушенный хлопок и гул, раздавшиеся с улицы, вывели Адриса из режима ожидания, заставили оторваться от скамьи и вместе с другими обеспокоенно завертеть головой. Окон в коридоре не было, поэтому Адрис попытался пробраться к лестнице, но путь ему преградил один из охранников. — Оставайтесь на своих местах, — отчетливо произнес он и достал бластер. Не шоковый пистолет. Адрис успел заметить это и отступить на шаг назад. Не слишком сведущий в оружии виритианский журналист возмутился: — На каком основании вы препятствуете нам на территории посольства? Вы… Короткая вспышка — и тело виритианца распласталось на полу с дымящейся раной в груди. Тишина. Затем резкий крик. Еще один. И еще. Паника заполнила узкий проход. Адрис наклонился к упавшему журналисту, проверил пульс, место попадания — виритианец погиб моментально. Но что самое страшное — он умер от руки имперской охраны. — Ты что делаешь? — Адрис поднял голову на убийцу. — Треклятая Агра, я спрашиваю, что ты делаешь? — Оставайтесь на своих местах, — повторил охранник, направив дуло бластера на Адриса. — Хочешь присоединиться к нему? Адрис поднял руки и медленно встал на ноги. Дело плохо — люди атташе Мина начали действовать еще до прибытия Разорванных Кругов. Адрис хотел показать пятерым охранникам, куда хилли летают, но его задача заключалась в защите людей. Если в тесном коридоре завяжется перестрелка, кто-то точно схватит заряд в лоб. Адрис упер взгляд в пол, сделав вид, что смирился с правилами игры. Лежащий посреди прохода труп охранники оттащили в сторону. На этаже повисла зловещая тишина. Никто не спрашивал, что случилось и почему. Все застыли в ожидании худшего. Когда со стороны лестницы донеслись шум и грохот, толпа вздрогнула и испуганно отшатнулась к стенкам. Несколько охранников вышли из прохода к подъему лестницы для проверки. Тем временем Адрис медленно, шаг за шагом, подобрался к ближайшему охраннику, оставшемуся на этаже. Ему было любопытно, что случилось на лестнице, но пока ему представился отличный шанс избавиться от надсмотрщиков, и этим стоило воспользоваться. Адрис лениво облокотился на стену, приподнял ногу и вытащил нож. Пока его чрезмерная активность не привлекла внимание, сделал два широких шага и пригнулся. Левой рукой перехватил рукоятку и сделал обманный выпад. Охранник ожидаемо не стал делать выстрел, а постарался заблокировать лезвие, несущееся к его лицу. Адрис позволил остановить нож, тем более что он лежал в более слабой левой руке. Тем временем свободная правая с размаху ударила охранника в сочленение между шлемом и защитной пластиной на груди. Пока охранник запоздало потянулся к шее, Адрис подцепил шлем и ударил им по голове. Оглушив первого противника, он вспомнил про второго. Тот уже нацелился на Адриса из бластера, но не стрелял, опасаясь попасть в своего напарника. Адрис метнул в него нож, не целясь, просто чтобы отвлечь. Первый выстрел прошел в полуметре от его головы, врезавшись в стену. Журналисты и другие служащие вскрикнули и затолкались в попытке уйти с линии огня. Адрис подхватил бластер, выроненный поверженным охранником, и, пригнувшись, прыгнул в сторону лестницы, уводя огонь от толпы. Улучив момент, дважды выстрелил в ответ — в руку и в ногу. Судя по тому, как охранник завалился на бок, хоть раз удар точно пришелся точно в цель. Адрис разогнулся, чтобы проверить, где затаились оставшиеся бойцы, и тут же сдавленно выругался — вверх по лестнице поднимался еще десяток имперских охранников с выставленными перед собой защитными экранами щитов, переливающихся зеленоватым светом. Он и подумать не мог, что когда-то такая картина однажды заставит его испугаться. *** — И-рен, — взывал чей-то голос. — И-рен. Ирен не могла понять, кто ее зовет, но решила ответить. Вот только язык словно прирос к небу, а по всему телу расползлась тянущая боль. Все мышцы ломило, как после силовой тренировки. Она приоткрыла глаза, но из-за мутной пелены мало что смогла разглядеть. — И-рен, — снова позвал голос. Ирен напряженно вслушалась в него, различив знакомую картавость. Кто-то из ее знакомых точно имел похожий дефект речи. — Посол Герц меня убьет. — В голосе появилась непонятная обреченность. Кто же мог так драматизировать? Ирен до боли сжала кулаки, пытаясь выдавить из памяти нужную подсказку. — Райнхард, — наконец прошептала она и облегченно разжала руки. Ирен потерла пересохшие глаза и различила перед собой перекошенное лицо переводчика. — Что ты здесь делаешь? — Пошел за тобой, когда ты с построения сбежала. Видел, как кабинет посла взламываешь, решил позвать на помощь, возвращаюсь — ты лежишь без сознания. Я снова в коридор, а тут меня поджидает посол Герц. Взломанную дверь она никак не прокомментировала. Только сказала тебе помочь и сообщение послать. Если честно, я ничего не понял. Поэтому очень надеялся, что ты мне все объяснишь. От голоса Райнхарда ее накрыл еще один приступ головной боли. Ирен приподнялась на локтях, огляделась, но Финиана рядом с собой не обнаружила. Исчез и шифровальный кулон на груди. Зачем он ему понадобился? Надеялся обмениваться сообщениями с подступающими силами империи? Или хотел получить сведения о расстановке сил на границе с Рамоссонией? Ну почему именно Финиан оказался Хозяином? Виски запульсировали с новой силой. — Здесь никого больше не было? — Нет, а что? — Райнхард тоже заозирался по сторонам. — Ищешь того, кто тебя шоковым пистолетом оглушил? Не знал, что за взлом дверей теперь из пистолета стреляют. Ирен неопределенно махнула рукой. Шоковый пистолет, значит. На что вообще рассчитывал Финиан? И что он имел в виду, когда упомянул Рика? Ирен коснулась горячих щек холодными ладонями, заставив себя сосредоточиться на более актуальных проблемах. — Здесь была посол Герц? — Да, она выглядела расстроенной, когда узнала про тебя, но прошла дальше. Здесь были выстрелы, Ирен. Почему кто-то начал стрельбу в посольстве? Ирен еле-еле поднялась на колени, подползла к разбитому устройству межпланетной связи, постучала по кнопкам и дисплею. Оно уже вряд ли подлежало починке, значит, нужно было прибегнуть к запасному плану, пока Финиан и его шайка не вошли в кураж. Ирен обернулась к Райнхарду. — Мы должны попасть в город к общественной межпланетной связи. По пути я все расскажу. Оказавшись за пределами кабинета, Ирен тоскливо взглянула в сторону лестницы, откуда доносились хлопки, грохот и крики. Она бы многое отдала, чтобы узнать, как дела у Адриса, не ранен ли он. У нее даже появилось иррациональное желание бросить все и побежать вверх, навстречу выстрелам и вспышкам. Но лучшее, что она могла сделать для него, это послать сигнал на имперский крейсер. — Здесь есть другой спуск вниз? Высовываться из коридора сейчас опасно. Райнхард стоял столбом, испуганно вытаращив глаза, и молчал. Ирен похлопала его по плечу, возвращая в чувство. — Нет, другого выхода с этажа нет, — завращал головой Райнхард. — Тогда возвращаемся назад. Это предложение успокоило его, но ровно до того момента, как Ирен прошла обратно в кабинет, потянулась к флагам Вирити и Рамоссонии и начала отрывать полотнища от подставок. — Ты что творишь? — завопил он и отвернулся от этой картины. Ирен не обратила на его крики никакого внимания, удивляясь, как посол Герц могла оставить ее на попечительство Райнхарду. Оторвав все полотнища, Ирен принялась связывать их между собой в некое подобие каната. Как только все флаги оказались переплетены между собой, она привязала один конец каната к ножке стола, другой сбросила из распахнутого окна вниз. На мгновение задержалась у проема, глядя на Тонгозеро. Еще недавно гладкая и глянцевая поверхность превратилась в фонтан брызг и искр. Все звуки снаружи тонули в грохоте и раскатистом эхе, волны вибраций которого отзывались в грудной клетке, заставляя сердце тревожно сжиматься. На воде шло ожесточенное сражение. Было заметно, как над гребнями волн тут и там возникают черные тела абзорберов. Охранники посольства, передвигаясь на мелких катерах, не успевали ничего понять, как уже оказывались под водой. Ирен в первый раз пожалела о том, что посольство расположено на берегу озера. — Ты со мной или остаешься здесь? Переводчик испуганно вздрогнул, но, разгадав замысел Ирен, закивал и первым подбежал к канату, начав спуск вниз. Ирен направилась вслед за ним, проверив, что под окнами их не поджидает сюрприз. Когда ноги Ирен наконец коснулись земли, она схватила Райнхарда за шиворот и дернула назад к стене. Вдоль посольства пробежал отряд из пяти имперских охранников. Ирен уже собиралась выступить из тени и окликнуть их, чтобы попросить помощи, но их опередили двое других посольских служащих. Они первыми подошли к охранникам, но те лишь наставили на них дула бластеров, заломили руки и повели в здание посольства. — Люди Шекри, — процедила Ирен. — То есть это не наши? — просипел Райнхард, все еще переваривающий в голове пересказ истории о Разорванных Кругах. — Но они выглядят один в один как наши. — В этом и суть. Больше Ирен не пыталась заручиться ничьей поддержкой, опасаясь напороться не на тех людей. Она терпеливо уворачивалась от любых разумных существ в форме и без, таща за собой на прицепе Райнхарда. Ирен не знала, чем ей может помочь переводчик, но оставить его одного не решилась. Несколько раз им пришлось наткнуться на тела в имперской форме. Они лежали прямо на земле возле стен посольства или на подступах к нему. На шеях некоторых из них виднелись татуировки Разорванных Колец, на других — ничего. Трудно было определить, на чьей стороне потерь было больше. Ирен старалась отводить взгляд от остекленевших глаз, но не могла заставить себя отвернуться. Она боялась увидеть знакомые лица. Райнхарда вырвало при виде первых трупов, но он продолжил идти. Самый опасный участок пути начинался впереди. Пустой островок земли с редкими посадками, начисто лишенный построек, — там негде было укрыться, чтобы переждать опасность. — Спрячемся за стволами веретениц, — решила Ирен, просканировав местность дважды. — Далеко, — простонал Райнхард. — Нас точно кто-то зажарит, если мы туда сунемся. — Значит, надо бежать быстро. — Ирен встряхнула переводчика за плечи. — Пойми же ты, если мы не пошлем сообщение с сигналом о помощи, стрельба в посольстве будет продолжаться. Мы не можем сесть здесь и ждать помощи — никто не узнает о том, что нас нужно спасать! Если не уверен, что хочешь идти на риск, оставайся тут. Райнхард молчал. Присев за углом здания посольства, он поднял с земли кусок льда и теперь катал его в пальцах. Лед постепенно таял и тонкими ручейками стекал в рукава формы. — Посол Герц сказала помочь тебе. Значит, я помогу. — Райнхард выглянул из-за поворота и одновременно с этим подал руку Ирен. — Всё чисто. Они припустили в сторону зелёного насаждения с веретиницами. Из-за сезона дождей большая часть кустов походила на рыжие проржавевшие прутья. И только веретиницы до последнего держались за свои листья. Поэтому за ними можно было ненадолго укрыться. Ирен услышала какой-то выкрик за спиной, но останавливаться не стала, только активнее заработала ногами. Когда они с Райнхардом наконец добрались до стволов низкорослых деревьев, Ирен пришлось потратить несколько минут, чтобы стабилизировать дыхание. Ноги ныли от коротких, но резких нагрузок. Не прошел даром и удар из шокового пистолета. — Все. Впереди пропускной пункт. — Райнхард указал на кованую решетку. — Нас точно выпустят? Ирен облокотилась с одной стороны на руку Райнхарда, с другой — на ствол дерева. Вооруженные имперцы на входе вели оживленную перестрелку с другими имперцами по ту сторону ограждения. Для несведущего человека это походило бы на абсурд. — Вероятность того, что здесь люди Герц, а там люди Шекри и наоборот, пятьдесят на пятьдесят. Но на нас форма служащих. Не думаю, что по нам просто так откроют огонь. — Но если на пропускном пункте не наши, то нас схватят и уведут с остальными в посольство, — дрожащим голосом отозвался Райнхард. Мышление понятиями «наши» и «ненаши» заставило Ирен слабо улыбнуться, несмотря на хаос вокруг. Может, Райнхард и не мог принести практической пользы, зато он неплохо справлялся с поднятием боевого духа. Даже если сам об этом не догадывался. — Я пойду первой. Если меня схватят, останешься здесь. Дождешься, когда ворота окажутся на стороне посольства. Если будет совсем плохо, вернешься обратно в кабинет посла или к ней самой. — Может, все-таки я пойду первым? — неожиданно предложил Райнхард. — Нет, я еле хожу. У тебя больше шансов спастись здесь, чем у меня. — Ирен заметила, как задрожали его руки, поэтому поспешила его успокоить. — Думаю, посол Герц отослала и другие группы к устройствам связи. Если у нас не получится, то получится у них. Райнхард молчал. Ирен ободряюще пожала ему руку. Переводчик мог бы сбежать от задания Герц и спрятаться в стенах посольства уже много раз, но не сделал этого. На орбитальной станции, когда началась паника из-за эвакуации, он не стал возвращаться на космический корабль и продолжил ждать Ирен. Райнхард был гораздо смелее, чем могло показаться со стороны. Поэтому Ирен предложила пойти к пропускному пункту первой. Она встала и медленно заковыляла к воротам. Но еще на подходе один из охранников наставил на нее оружие и нервно спросил: — Кто и куда? Ирен помедлила с ответом. Соврать или сказать правду? Если бы не одинаковая форма захватчиков и людей из посольства, ответ был бы очевиден. — Ирен Осоко, от посла Герц. Нужно отправить сообщение в городе. Ирен трусливо зажмурилась. Почему-то ей показалось, что она ошиблась, что иной способ выйти в город был, но из-за паники и усталости она о нем не подумала. Вообще Ирен мало о чем думала с момента своего пробуждения. Ее беспокоили только две вещи: Финиан и Адрис. Если они столкнутся лоб в лоб… — Быстрее, живо уходите отсюда, — крикнул охранник пункта. Ирен распахнула глаза, махнула Райнхарду и побежала к проходу, а оттуда вниз по склону к устройствам межпланетной связи. К счастью, перепуганные посольские служащие не были главной целью Кругов, рассредоточившихся вокруг ограды. Их больше занимали ответные выстрелы имперцев. Поэтому Ирен с Райнхардом уже через десять стандартных минут свалились около будок связи, мокрые и уставшие от беготни. Несколько виритианских прохожих шарахнулись от них в сторону. — Уходите с улицы, — замахала руками Ирен. Это окончательно спугнуло их, заставив изменить вектор движения. Ирен облокотилась на экран ближайшей будки, чтобы начать настройку сигнала, но в самом углу всплыло уведомление: «Временно невозможна связь с приемниками в зоне Рамоссонской империи». Ирен проковыляла ко второй будке, к третьей — везде одно и то же. Тогда Ирен коснулась экрана браслета на руке и нажала кнопку вызова в разделе срочной помощи. Только после этого она с тяжелым выдохом упала рядом с бесполезной будкой на холодную землю. — Ты вызвала виритианскую полицию, да? — Да, но они наверняка выдвинули бо льшую часть сил на ликвидацию взрывов в городе. — Ирен потерла лоб. — Если до посольства доберутся, вряд ли там останется хоть кто-то. — Не «если», а «когда» доберутся, — поправил Райнхард. — Посол Герц дала нам задание. Будет плохо, если мы с ним не справимся. Иди и посмотри, что можно сделать с межпланеткой. Ирен медленно подняла взгляд на переводчика. Тот больше не дрожал и не заикался, как в кабинете посла. Наоборот, распрямил плечи и спину и теперь выжидающе смотрел на Ирен, словно решение проблемы лежало на поверхности — стоило только наклониться и взять его. — Я не ученый и не техник. Как ты предлагаешь чинить сложное оборудование, в котором я никогда не копалась? — зло проговорила Ирен. Она никак не думала, что неожиданное спокойствие Райнхарда подействует на нее раздражающе. — А двери ты до этого взламывала? — Переводчик невозмутимо стоял перед Ирен, нисколько не обиженный вспышкой гнева. — Я, конечно, не гений. Уверен, ты тоже нет. Но, если не заметила, я в последнее время изучал справочники… Ирен недоуменно нахмурилась, но стоило ей вспомнить, какой литературой в последнее время увлекался Райнхард, как по ее лицу разлилась надежда. — Справочники по автоматам, физика, строение микросхем, — перечислила Ирен все те заголовки, которые видела открытыми на его планшете. Она готова была задушить Райнхарда в объятиях от внезапного прилива чувств, но не стала этого делать. — Я знаю только основной принцип устройства межпланетной связи, — предупредила Ирен. Если Райнхард и освоил хоть что-то в плане электротехники, чтобы разобраться в проблеме, нужно было время, которого решительно не хватало. — Если кто-то испортил связь, он бы сломал ее так, чтобы всегда можно было быстро починить, да? — попыталась обнадежить себя и Райнхарда Ирен. — Давай посмотрим, что у этой штуки внутри. *** Анна Герц рано усвоила один простой урок: хочешь сделать что-то хорошо, сделай это сам. Пока остальные дети просто играли в горных месторождениях планеты Андул, Анна целенаправленно искала андулские кристаллы и мешками приносила их домой, очищала, шлифовала, а после несла на рынок для продажи. Так она накопила деньги на билет до Зори, что казалось непостижимой роскошью для ее соседей. В столице ей пришлось нелегально проработать еще два года на промышленном предприятии, чтобы наконец исполнить свою мечту и поступить в лучший университет империи. Красуясь в парадной форме на фоне главного здания, Анна ничем не отличалась от других студентов. Разве что на её руках на всю жизнь остались мелкие шрамы от порезов камнями и мозоли от шлифовальных инструментов между пальцами. Своего происхождения Анна никогда не стеснялась и руки не прятала. Если задавали вопросы — охотно на них отвечала. Прятаться и жаться по углам она не собиралась — слишком долго ждала момента, когда наконец сможет выйти в свет. Анну часто звали в шумные компании богатых столичных студентов, считая за «свою». Так она познакомилась со своим будущим мужем, Кориоланом Герц. В обществе студентов, привыкших наслаждаться жизнью, он выделялся. По крайней мере тем, как смотрел на других. По большей части он молчал, стоя в стороне. Но когда нужно было кому-то пожаловаться, сокурсники спешили к нему поплакаться в жилетку. Поначалу Анна смотрела на это равнодушно, потом — с укором. Она бы точно почувствовала себя унизительно от того, что ее общество нужно только на чей-то черный день. Тобиас Шекри стал тем, кто разделял вместе с Анной неодобрение в сторону Кориолана. Шекри за глаза называл его лицемером и показушником, уверял себя и Анну в его двуличности. Но в скором времени им обоим пришлось изменить свое мнение насчет Кориолана. Когда на дальних рубежах вспыхнули волнения, а к жителям Приграничья стали относиться с подозрением, граничащим с неприязнью, Анна и Тобиас оказались в уязвимом положении. Стычки и конфликты со столичными студентами поджидали их на каждом углу. Если Анне приходилось слушать оскорбления в устной форме, Тобиас то и дело попадал в ожесточенные разборки. Когда в университете заговорили об отчислении проблемных студентов, в первую очередь в списках всплыло имя Тобиаса Шекри. Анна не знала, как помочь собрату по несчастью, зато знал Кориолан Герц. Он смог вычеркнуть Шекри из списка на отчисление. В то же время атмосфера в коллективе приобрела нейтральный фон, словно по мановению чьей-то руки. В общем-то Анна быстро поняла, чьей именно, поэтому она первой пошла на контакт с Кориоланом и не прогадала. Никого более чуткого и внимательного ей еще встречать не приходилось. Анна настолько привыкла к молчаливому обществу Кориолана, что когда его арестовали и заключили под стражу, она еще долго не находила себе места, не в силах сосредоточиться на решении проблем. Во время всех коротких свиданий после ареста Кориолан старался делать вид, что ничего не случилось и что он со всем смирился. Но Анна видела, как внутри него что-то ломалось. Ирен вместе с Адрисом помогли ей разобраться в причинах произошедшего. Воспоминания о муже, несправедливо отправленном за решетку, давали решимость действовать радикально. Так, как она привыкла. Анна Герц вошла на территорию посольского городка еще до сбора служащих для приветствия делегации. Она медленно прошла по тропинке заиндевелого сада камней к главному зданию. На Вирити она провела больше десяти лет, поэтому знала здесь каждый уголок. Посол долго собиралась с мыслями, прежде чем вошла в охранный пункт. Она не возлагала больших надежд ни на Ирен, ни на Адриса. Они захотели участвовать в операции по спасению посольства — и это похвально, — но что были двое человек в сравнении с посольской охраной и многочисленными посольскими служащими: начиная атташе и консулами и заканчивая поварами и ремонтниками. Пусть она и согласилась превратить посольство в огромную ловушку для всех его недоброжелателей, пускать его работников на корм рыбам она не собиралась. Поэтому зашла в казармы охраны со следующими словами: — Сегодня нам всем нужно хорошо потрудиться. Будет тяжело, но результат того стоит. Посол знала, что рискует выдать свои намерения врагу раньше времени, но по-другому заручиться поддержкой тех, кто ей поверит, просто не могла. Ко встрече с премьер-министром Вирити послу удалось склонить на свою сторону пять гарнизонов, то есть большую часть всей охранной мощи посольства. Однако это преимущество было лишь кажущимся. Если верить сведениям Ирен и Адриса, на территорию попытаются проникнуть вооруженные отряды Разорванных Кругов во главе с их лидером. Ну а еще часть служащих внутри посольства может оказаться завербована врагом. Отлавливать перебежчиков поодиночке посол не собиралась: если и рубить, то начиная с головы. Герц стояла в толпе встречающих, затерявшись между другими служащими. Когда премьер-министр прибыл, она вернулась в казармы, откуда выдвинулась к главному зданию посольства вместе с пятью гарнизонами. Часть отрядов отправилась на защиту границ, часть вместе с Герц зашла внутрь здания. В первую очередь посол нацелилась на пункт охраны, где надеялась встретить атташе Мина. Однако пункт охраны пустовал. Тогда посол направила отряды к лестнице, чтобы оттуда прорваться к кабинету переговоров и обеспечить безопасность служащих и премьер-министра. Не успели первые ряды сделать и нескольких шагов в сторону центральной лестницы, как из боковых проходов коридора в них прилетели заряды бластеров. От запаха паленого пластика и плоти запершило в горле. Двое бойцов тут же закрыли Герц силовыми щитами так, что она перестала видеть происходящее вокруг. От шума на время заложило в ушах. Но вот движение возобновилось. Герц провели на пролет второго этажа. — Здесь служащий, он просит помощи, — прокомментировал боец слева. Посол выглянула из-за кордона передних рядов, увидев переводчика. Она вспомнила его. Кажется, он был в составе делегации на орбитальной станции. — Что случилось? — Ирен Осоко пыталась взломать ваш кабинет, ну то есть уже не ваш… Но формально, наверное, он все же ваш… В общем, она без сознания. — Посмотрите и возвращайтесь обратно, — кивнула посол первому попавшемуся бойцу. — А ты, — обратилась она к Райнхарду, — приведи ее в чувство и помоги с отправкой сообщения. Посол не стала дольше задерживаться, продолжив вместе с отрядом восхождение наверх. Ирен была одной из десяти служащих, которым она дала задание отправить сообщение имперскому крейсеру. Кто-то один из них должен был справиться с задачей. Впрочем, Герц втайне надеялась справиться и без поддержки с воздуха. Еще на орбитальной станции она поняла, что Миро — человек хитрый, себе на уме. Но при этом в его стиле работы чувствовалась не просто жесткость, но даже жестокость. Герц не хотела осложнять ситуацию грубыми действиями капитана, поэтому делала ставку на себя и отряды, перешедшие под ее контроль. Подъем на третий этаж дался легче, что навело на определённые подозрения. Первая неожиданность ждала ее уже за поворотом. — Посол Герц! Из-за первой линии показалась машущая рука. Адрис Толькава. Посол осмотрела боковые ответвления на этаже, заметив несколько бездыханных тел и толпу испуганных журналистов и служащих. Адрис возглавлял эту компанию с ножом в руке. Было очевидно, что тела на полу — его работа. — Журналистов хотели взять в заложники. Это были имперские охранники на стороне мятежников, — объяснил Адрис, подходя ближе. На него тут же наставили бластеры, но он не повел и бровью. — Шекри, Мин и премьер за дверью. Больше им быть негде. Посол кивнула, довольная своим решением впустить Адриса в здание. Значит, боевые навыки у него есть и он еще может сослужить ей службу. — Вы не видели Ирен по пути сюда? — Адрис понизил голос. — Нет, — без зазрений совести соврала посол. — Думаю, она уже покинула здание посольства. Адрис с видимым облегчением выдохнул и отошел в сторону, пропуская имперских охранников к перепуганной толпе. Посол выступила вперед с заявлением: — Те, кого вы видели здесь до нас, были террористами, которые покушались на жизни имперцев и виритианцев. Прошу соблюдать спокойствие. Сейчас вас сопроводит настоящая имперская охрана. Слова посла утихомирили журналистов. Герц узнали в лицо, но люди смотрели на бойцов с опаской, хоть те и убрали оружие. Адрис облокотился на перила лестницы, поглядывая вниз. — Толькава, вы идете со мной дальше, — окликнула его посол. — С каких пор вы отдаете мне приказы? — усмехнулся Адрис. — Я офицер разведки. — Вас недавно разжаловали. Так что теперь для вас любой приказ — прямое и безоговорочное указание к действию. Адрис заметно сник, но послушно развернулся в сторону закрытых дверей переговорного зала. — Судя по данным тепловизора, в зале три формы жизни, — получила отчет Герц. — Даете разрешение начать операцию по захвату? — Да. Адрис недовольно покачал головой. Герц заметила этот жест и сначала не придала ему значения. Потом все-таки решила уточнить: — Вы не согласны? Адрис внимательно всматривался в рисунок дверей переговорного зала, словно видел происходящее за ними. — Я тут подумал: сложно было не услышать шум, который мы здесь подняли. Однако из переговорного зала ни слуху ни духу. Все тихо и спокойно. В связи с этим у меня две версии: либо Шекри и Мин спокойно общаются с премьером тет-а-тет, либо их за дверьми нет. — Правду не так сложно выяснить: нужно просто открыть дверь, — возразила посол. Адрис молча подошел к дверям вплотную, приложил ухо и осторожно коснулся рукой панели створки. После этого он отступил назад к послу Герц. — Пошлите парочку своих ребят пробраться в зал через крышу. Пусть проверят все на предмет взрывчатки. Остальных пустите на поиски Шекри, Мина и премьера. Они не могли далеко уйти. В словах Адриса слышалась логика. Посол рассудила, что в такого рода вопросах у него было больше опыта. Мысленно она согласилась с предложениями Адриса, но вслух сказала: — Теперь приказы мне отдаете вы, Толькава? — Мне кажется, или мы оба сейчас формально лишены всяких привилегий и чинов? Так что я бы заменил слово «приказ» на более подходящее, например «совет». Мы даем друг другу советы. Ну так что? — на лице Адриса появилась улыбка, которой могла позавидовать сама космическая дьяволица Агра. *** — Я говорю, что с блоком питания все нормально. Полюса совпадают, ток идет. С помощью Райнхарда Ирен удалось вскрыть ящик одной из будок межпланетной связи. Включив на браслете фонарик, она залезла внутрь, комментируя устройство микросхем и световой гребенки. Вместе они сумели разобраться в назначении практически всех составных частей. Теперь дело оставалось за малым — понять, что вышло из строя или — что более вероятно — что вывели из строя Круги. — Я же говорил, что проблема в диапазоне распространения сигнала, раз уведомление на экране касается только связи с Рамоссонией. Ирен еще раз оглядела темные внутренности будки, после чего вылезла наружу, чтобы встретиться с презрительным взглядом Райнхарда. — Не понимаю, что там не так. — Ты плохо посмотрела, — безапелляционным тоном заявил он. — Лезь тогда сам и смотри хорошо. Райнхард осторожно опустился на четвереньки и, отодвинув Ирен, залез внутрь будки. Ирен разогнала спину, разминая затекшие ноги и руки. На улице не было ни души, издалека по-прежнему разносилось приглушенное эхо выстрелов. Видимо, Круги и имперская охрана перекрыли эту часть улицы, заперев жителей в домах, а их с Райнхардом — между двух огней. Пару раз мимо межпланетной связи пробежали бойцы в имперской форме. Не зная, на чьей они стороне, Райнхард и Ирен прятались за рядами будок, выжидая, когда они пройдут. Такой трюк они проделывали уже три или четыре раза. — Как ты думаешь, никто не захватил пункт межпланетной связи, потому что она не работает? — Райнхард не ответил, зато, судя по звукам, активно раскручивал какую-то деталь. — А может, здесь никого нет, потому что пункт служит ловушкой для тех, кто выберется из посольства? Ирен стало не по себе от собственного предположения и пустого пространства улицы. Дома навалились на нее со всех сторон, сжимая проход до пары стандартных метров. Ее замутило. Наверное, всо это было последствиями удара из шокового пистолета. Ирен часто задышала, в ушах застучала кровь. Тело начал бить озноб. Больше стоять на месте она не могла. Убедившись, что Райнхарда не видно из-за будки, она мелкими перебежками пробралась к ближайшей парадной жилого дома. Потянула за ручку двери. Заперто, как и ожидалось. Ирен могла подождать, пока кто-то из жильцов выйдет наружу, но кто в здравом уме пошел бы из дома, когда повсюду разносились звуки выстрелов, а над городом повисли треск и запах пожаров. Ирен осмотрелась, увидев окно подвального этажа, где размещались коммуникационные системы. Недолго думая, она несколько раз ударила ногой по полимеру и проделала небольшое отверстие. Пробралась внутрь подвала, а уже оттуда по лестнице на верхние этажи. Ирен вышла на общественный балкон, откуда открывался прекрасный вид на бо льшую часть территорий посольского городка. По белоснежно-серому полотну земли хаотично перемещалось множество темных точек — людей и других разумных существ. Понаблюдав некоторое время за их передвижением, Ирен смогла выявить определенную закономерность. Одна часть точек жалась к стенам посольства, держа оборону, вторая часть — медленно отступала за пределы ограды силового щита и погнутой декоративной решетки. Ирен предположила, что первые точки были имперскими охранниками на стороне Герц, вторые — приспешниками Хозяина, то есть Финиана. Раз Круги затеяли отступление, значит, Герц одерживала победу? Неужели помощь крейсера может и вовсе не понадобиться? Ирен хотелось в это верить, вот только… В голове зашумело. Ирен надавила на виски, но шум никуда не пропал, только стал громче. Она перегнулась через перила балкона, заметив внизу грузовой транспортник. Он с грохотом полз, толкая перед собой каменный барьер высотой под три стандартных метра. Прищурившись, Ирен рассмотрела похожую картину на соседних улицах, которые вели к посольству. Вряд ли местная полиция решила таким образом помочь имперцам. На экстренный вызов с браслета Ирен так никто до сих пор и не откликнулся. Когда транспортник свернул на узкую дорожку, на которой стояли будки межпланетной связи, Ирен смогла рассмотреть его более внимательно. Старые пятна ржавчины и никаких опознавательных знаков на бортах — это вызывало еще больше подозрений касательно намерений их пилотов. Ирен заходила взад-вперед по узкой площадке балкона, гадая, что бы все это значило. Отступление Кругов, подвоз баррикад. Она вспомнила и то, как захватчики отлавливали имперских служащих, отводя их внутрь здания посольства. Ирен ударила рукой по перилам: Круги нарочно сгоняли всех имперцев в одно здание, чтобы их было удобнее держать на мушке. Поэтому они отступали и поэтому свозили ограждения, чтобы выстроить вокруг посольства кольцо, за пределы которого уже никто не выберется. Так Круги возьмут в заложники сразу всех жителей посольского городка, угрожая их жизнями военным силам империи. Ирен спустилась к Райнхарду. Забарабанила руками по будке, оглядываясь на грузовой транспортник, медленно подбирающийся к пункту связи. — Скажи, что ты хоть что-то понял, — попросила она. Райнхард высунул взъерошенную голову и ответил: — Я разобрался. Должно сработать. Кто-то вручную отключил часть диапазона, разрешенного для распространения света сигнала, как я и говорил. — Это хорошо. Хорошо, — запричитала Ирен. — Пока я отправляю сообщение, тебе нужно вернуться в посольство и предупредить Герц, что их берут в клещи. Райнхард мигом вылетел из будки, приглаживая волосы, вставшие торчком. — Чего? Ирен повторила свою просьбу. Райнхард нервно сглотнул, обернулся на грузовой транспортник и пробормотал: — Не так я себе представлял этот день. Ирен подтолкнула Райнхарда в сторону посольства, а сама прильнула к экрану, создала точку с координатами имперского крейсера и на мгновение задумалась о том, какое сообщение передать капитану Миро и его команде. Нужно было учитывать, что общественные устройства связи проходили цензуру, только после прохождения которой сообщения отсылались адресату. Но на игры в загадки и придумывание метафор не было времени — грузовой транспортник с баррикадой неумолимо надвигался на устройства связи. Ирен только сейчас заметила, что широкие колеса чуть повернулись и теперь машина двигалась под углом, намереваясь смести будки, а заодно и её саму. Ирен отвернулась обратно к экрану и набрала: «Круги смыкаются, нужен разрыв». Нажав «отправить», она гипнотизировала полосу загрузки, молясь Создателю, чтобы сообщение наконец улетело в нужном направлении. «Надо было передать через Райнхарда, что Финиан — это Хозяин», — вдруг осенило Ирен. Но Райнхард уже скрылся из виду. За спиной что-то громыхнуло. Ирен испуганно обернулась. Транспортник залез на пешеходную зону и теперь нацелился на щиты ограждений вокруг будок связи. Ирен отскочила в сторону, когда тонкая ограда разлетелась в щепки пластика. Лицо обожгло, мелкие осколки оставили мелкие царапины, из которых принялась сочиться кровь. Один удар сердца — и транспортник переехал колесами будку связи, оставив от нее груду металла. Та же участь постигла ее соседей. Откуда-то из-за транспортника выскочили разумные существа с бластерами: кажется, лэзгри и жители Бломм. У них на рукавах или шеях краской были криво выведены знаки Разорванных Кругов. Они приказали Ирен оставаться на месте, поднять руки над головой. Но она только и смогла, что задрать голову вверх и попытаться разглядеть невидимые волны света — сигнал о том, что сообщение отправилось через вакуум космоса к дальним рубежам империи. *** Адрис согласился на сотрудничество с Герц, только потому что Хозяин до сих пор не объявился. В одиночку он бы обыскивал территорию целый день, а так при помощи имперских бойцов прочесывать этажи было куда быстрее и эффективнее. Отряды работали слаженно, вытесняя захватчиков все дальше и дальше от здания. В переговорном зале, как Адрис и предрекал, ни Шекри, ни Мина, ни премьера Вирити не было — все трое исчезли из посольства, словно их здесь никогда и не было. Вместо них на стульях полусидели-полулежали оглушенные имперские служащие. Их растолкали, привели в чувство. Из спутанных показаний удалось понять только одно: троица так и не зашла в переговорный зал. Из хороших новостей — взрывчатки тоже нигде не оказалось. Адрис опросил караулящих под дверями журналистов: точно ли они видели, как премьер и посол заходят в комнату. Сначала они утвердительно кивали головами, но потом вспомнили, что видели только толпу охраны, а самих высокопоставленных лиц — нет. Они только догадывались о том, что посол и премьер-министр шли за стеной телохранителей. Это обстоятельство наводило Адриса на определенные мысли касательно намерений премьер-министра Вирити. Сначала он отказывался встречаться с имперской дипмиссией, но с приходом Шекри на должность посла его мнение резко изменилось. Он согласился обсудить новый договор о сотрудничестве, причем на территории посольства. Очутившись в посольстве, премьер, вместо того чтобы проявить осторожность, позволил Шекри и Мину увести себя в неизвестном направлении. Либо министр был идиотом, либо Шекри успел заключить с ним какую-то свою сделку. В любом случае жалости эта личность больше не вызывала. Адрис не горел желанием искать и тем более спасать его. Судя по выражению лица посла Герц, она тоже догадалась о том, что представлял собой премьер. Вот только в отличие от Адриса она не могла себе позволить бросить министра на произвол судьбы без зазрений совести. — Я прошел весь третий этаж. Проверить еще раз второй? — спросил Адрис у посла, организовавшей в кабинете переговоров свой временный штаб. — Нет необходимости, — ответила Герц и указала на стул. — Подождите, я скоро дам вам новые указания. В зал принесли компьютеры, развернули карту посольства и трансляцию с камер видеонаблюдения. С самого утра запись в центре управления была отключена, поэтому воспользоваться ими для поисков Шекри и Мина не представлялось возможным. Связь до сих пор не восстановили. Из-за этого перед дверьми стояла целая очередь охранников-гонцов, которые устно передавали все последние новости. Адрис потянулся. Игнорируя занывшую спину, облокотился на стол, рассматривая виртуальную карту, на которой разными цветами были отмечены отряды посольства и захватчиков. В обычное время подобным занимался бы военный атташе, но с исчезновением глав основных подразделений Герц взяла на себя сразу все полномочия. Амбициозно и рискованно с ее стороны, как посчитал Адрис. От нечего делать он посмотрел на время: «14:22». Последний раз они с Ирен виделись около 12:40. Она должна была отправить сообщение в 12:55, крайний срок — 13:00. Имперский крейсер обещал появиться в течение сорока минут, то есть его очертания уже должны были появиться над городом. Адрис подошел к широкому окну и посмотрел в небо. Ни намека на то, что в воздушном пространстве завис космический корабль подобных размеров. Адрис оттолкнул гонцов и пробился к послу Герц, вклинившись в ее диалог с начальником одного из отрядов: — Сообщение с просьбой о помощи так и не было отправлено? Почему? Что случилось с Ирен Осоко? Начальник отряда обернулся к Адрису, чтобы увести его из кабинета за выкрики без очереди, но посол его остановила. — Я не знаю, где сейчас Осоко, но она точно не одна. Что касается сообщения, то его и правда не удалось отправить. Мое личное устройство связи вышло из строя, а отряды, посланные в город к общественному пункту, так и не вернулись. Адрис криво ухмыльнулся: долго же Герц держала язык за зубами, а теперь, когда пришло время раскрыть истинное положение дел, решила до последнего притворяться, что ситуация под контролем. — Тогда какой Агры вы не сказали об этом раньше? — вспылил Адрис. — Вы и другие бойцы нужны для защиты посольства, а не для защиты Ирен Осоко. Тем более мы хорошо справляемся своими силами. Разве не так? Адрис вцепился пальцами в волосы. — Мы замкнуты в четырех стенах и не видим дальше собственного носа. Это, по-вашему, называется «хорошо справляемся»? Может, вы просто не хотите привлекать к делу капитана Миро? Боитесь, что придется просить его о помощи, а потом отчитываться перед ним за собственные промахи? — Угомонитесь, Толькава, — одернула Герц, — я не отказываюсь от помощи. Я знаю, что делаю, и прекрасно осознаю ответственность за свои действия. — Нет-нет, — протянул Адрис, — вы боитесь показаться слабой, неспособной самостоятельно удержать посольство в узде. Поэтому решили действовать в одиночку. — Странно получать такие обвинения от человека, который сам грешит тем же. Иначе почему вас разжаловали? Адрис прикусил язык и отступил назад. Посол была права. Он смотрел на свое отражение и сам же пытался его критиковать. — Но тогда вы знаете, чем это может кончиться, — Адрис развел руками. — Только я не вы. Между нами огромная пропасть, уважаемый Толькава. Не стоит сравнивать себя со мной. Адрис думал возразить, но посол подала жест рукой, и в него вцепились сразу двое бойцов, потащив на выход. — Отпустите, эй! — пытался докричаться до Герц он, но тщетно. Уже на самом пороге кабинета Адрис услышал обрывок доклада. — Переводчик Райнхард сообщает, что к посольству свозят баррикады, чтобы замкнуть вокруг посольства круг. В городе мятежники устроили в городе ловушку для тех, кому удалось покинуть территорию посольского городка, а затем при подвозе баррикад уничтожили пункт связи. «Переводчик Райнхард. А не тот ли это мальчишка, что крутился возле Ирен на орбитальной станции?» — вспомнил Адрис. Значит ли это, что Ирен сейчас рядом с этим переводчиком? Наверняка, раз посол сказала, что Ирен не одна. — Помощи нам теперь точно ждать неоткуда, — раздался неутешительный итог посла Герц. — Давайте экономить силы. Из-за беспорядков в городе на полицию Вирити мы тоже не можем рассчитывать. Как только Адриса выволокли в коридор и закрыли перед носом дверь, он помчался через ряды посольских служащих и охранников, выкрикивая: — Переводчик Райнхард! Мне нужен переводчик Райнхард. Ему пришлось пройтись по всем этажам, прежде чем он обнаружил переводчика сидящим на полу коридора в обнимку с планшетом. Услышав оклик Адриса, он испуганно подскочил на месте и с виноватым видом посмотрел на него. — Где Ирен Осоко? Райнхард задрожал, вжавшись в стену. — Она пыталась отправить сообщение по межпланетной связи. Мы вместе с ней чинили её, надеялись, что выгорит… В общем, я думал, она вернётся сразу за мной, но она не вернулась. — Где Ирен Осоко? — повторил Адрис. — Я не знаю. В городе с ней что-то случилось. Мне кажется, что Разорванные Круги… Адрис больше уже ничего не слышал. Он сорвался с места, устремившись к выходу из здания посольства. Надо было раньше заподозрить неладное в этой истории, но уж слишком он увлекся поисками Хозяина. Адрис проверил нож, бластер на поясе, отнятый у захватчиков. Только после этого зашагал к пропускному пункту. Воздух больше не трещал от разрядов бластеров. Горький дым и тихие стоны раненых — вот и все, что напоминало о недавних перестрелках возле здания посольства. Звезды, едва пробивавшиеся сквозь тучи, совсем выцвели из-за смога. Видимость опять упала. На Тонгозере все еще виднелись всплески волн, но различить кого-либо в темной воде издалека было невозможно. — Кто и куда? — хмуро спросил начальник пропускного пункта. — Механик. В город, — ответил Адрис, предъявив поддельный пропуск от Герц. — Еще один чокнутый? Не видишь, что улицы перекрыты? Адрис выглянул из-за решетки, увидев по всему периметру ограды каменные барьеры. Лучше бы переводчик Райнхард ошибся в своем донесении. Что-то подсказывало, что за баррикадами сейчас собралась кучка Кругов, которая только и ждала, когда из посольства кто-то высунется наружу. Прорваться одному в город было нереально. Но попытаться стоило: наверняка где-то за кольцом прятался Хозяин вместе с премьером и другими приспешниками. — Знаешь, я соврал насчет механика, — обратился Адрис к начальнику пункта, рывком подскочил к обесточенной ограде и прокричал во все горло, обращаясь к баррикадам: — Передайте своему Хозяину, что нашли Адриса Толькава! *** — Идиот, — хмуро констатировала посол Герц. Число убитых и раненых перевалило за полсотни. Если так пойдет и дальше, от гарнизона посольства ничего не останется. Каждый человек был на счету. Но Толькава решил без спросу сунуться прямо в пасть врагу. — Надеюсь, вы попытались за ним проследить? — Конечно, — докладывал один из бойцов с охранного пункта. — Благодаря сообщению о блокаде несколько отрядов удалось вывести в город до установления баррикад. Они направляются по горячим следам Толькава и мятежников, которые его захватили. — Хорошо, хоть какой-то прок от его выходки. А что у баррикад? Всё тихо? — Да. Огонь прекратился с обеих сторон. — Тогда дайте людям отдохнуть, — объявила Герц. — А вы, посол? — Мне нужно десять минут. Боец уже развернулся к выходу из кабинета переговоров, как вдруг развернулся и добавил: — Я забыл упомянуть про паскара. Он рвался на пропускной пункт и громко выл. — Дайте-ка мне на него посмотреть, — попросила Герц, привстав со стула. Через пару минут перед ней появилась уже знакомая слюнявая морда. — Пегас, — прошептала она, а бойцу приказала: — Вы свободны. Еще за несколько дней до переговоров Адрис представил Пегаса послу Герц: «Этот паскар был другом Ены Ноулон. Не хочу, чтобы он пропал без меня. Если что, придите за ним вот по этому адресу». Тогда посол спросила, зачем ей Пегас. Адрис многозначительно улыбнулся и сказал: «Он знает, кто убил Ену Ноулон. Вам же интересно узнать об этом? Достаточно сказать „ищи убийцу“, и он постарается отыскать его след». Хотя посол и не доверяла Адрису, этим словам она была склонна верить. — Как же ты выбрался из квартиры, дружок? Надеюсь, характер у тебя получше, чем у твоего хозяина. Пегас нетерпеливо вильнул хвостом и заходил по комнате, принюхиваясь к воздуху, пока не разлегся на полу, вытянув лапы. Когда в кабинете наконец воцарилась тишина, посол закрыла лицо руками. Она устала изображать уверенность. Теперь наконец могла признаться хотя бы самой себе: положение, в котором они оказались, близко к плачевному. Еще полчаса назад Герц робко надеялась, что сможет защитить и посольство, и его людей. Но Круги хорошо подготовились к захвату: все устройства связи оказались выведены из строя, а баррикады одновременно отрезали посольство от виритианской полиции и позволяли контролировать жизни всех служащих. Один небольшой взрыв — и от дипломатической миссии останется одно только название. Герц убрала руки от лица. Баррикады могли сыграть на руку не только Кругам: захватчикам пришлось равномерно распределить силы, чтобы взять посольство в кольцо. Если ударить всеми отрядами в одном месте, то можно будет проделать брешь. Чтобы минимизировать потери, к этому же месту нужно направить отряд, сумевший выбраться в город. Наверняка лишь часть бойцов отправилась по следам Толькава, а остальные затаились, ожидая дальнейших указаний. — Нам только надо придумать, как подать сигнал, чтобы скоординировать работу отрядов по эту и по ту сторону баррикад, — уже вслух произнесла Герц и неохотно добавила: — Виритианская полиция могла бы помочь с организацией безопасного коридора в городе. Но что вообще сейчас происходит в городе? Она подошла к окну, разглядывая черные столбы пожаров. Дым затянул все небо. По берегам Тонгозера зажглись сигнальные красные огни для ориентации судов, словно на город раньше времени опустилась ночь. Герц растянула губы в улыбке. У нее появился план, в котором не хватало только одного — отвлекающего маневра. Не успела она расслабленно облокотиться на стену рядом с окном, как в дверь постучали и на пороге снова возник все тот же боец с пропускного пункта. — Вы забыли что-то еще? — Нет, с вражеских баррикад передали сообщение для вас, просят о встрече возле входа. — Кто просит? — Посол… вернее, советник Шекри. Герц резко вскинула голову, стараясь не рассмеяться от облегчения. Удобный случай сам подвернулся ей под руку. — Десять минут на общий сбор, я дам инструкции. Уже после мы ответим на приглашение Тобиаса. Послушаем, чего он хочет. *** — Капитан Миро, три стандартные минуты назад мы получили сигнал с Вирити! Миро ждал эту фразу на протяжении восьми с половиной часов. Ровно столько он провел на ногах, лишь дважды уходя в короткий медикаментозный сон, чтобы сохранить бодрость. Экипаж корабля «Залп» работал короткими сменами по той же причине. Внутреннее устройство командного блока крейсера представляло собой полую сферу диаметром в несколько километров, по всей внутренней поверхности которой расположились так называемые контролеры — разумные существа, следящие за работой двигателей, за внешней средой, за герметичностью трюмов, за исправностью орудий и прочими рабочими органами корабля. С одной стороны сферы в направлении носовой части крейсера был установлен круглый иллюминатор. По центру стояла полностью прозрачная прямоугольная капсула капитанского мостика, где прямо сейчас находился Миро. Отсюда он видел всех контролеров, а контролеры, в свою очередь, видели Миро и его помощников. — Откуда конкретно был получен сигнал? — Миро почувствовал, как руки сами собой потянулись к громкой связи, чтобы сообщить всей сфере с контролерами о готовности к вылету. Но он помедлил, дожидаясь ответа от помощника. — Общественный пункт межпланетной связи Вирити возле посольства. Конкретный текст сообщения: начало цитаты — круги сомкнулись, нужен разрыв — конец цитаты. У вас есть сомнения, капитан? — У меня всегда есть сомнения. Но пока не увидим, не узнаем, что там стряслось, да? Так что можно отдавать команду трогаться. — Разрешите напомнить, что в случае если мы введем корабль в сферу Вирити без стоящей причины, мы спровоцируем конфликт с Вирити. Миро с одобрением посмотрел на помощника — в обязанности хорошего помощника входило ставить под сомнение решения капитана. — Не ты ли мне четыре часа назад рассказывал о статье в «Ворд Спайс»? Как нас назвали? Захватчиками? Ну вот мы сейчас либо опровергнем это звание, либо подтвердим его. Правда, во втором случае мы вряд ли узнаем об этом при жизни. Так что можешь расслабиться. Помощник вытянулся по струнке, вскинув руку на середину груди, чтобы отдать честь. Сразу после он повернулся к приборной панели для того, чтобы передать приказ Миро контролерам, а от них исполнителям — разумным существам, которые непосредственно запустят двигатели, нащупают космическую струну, зацепят за нее корабль и отпустят его в путешествие до Вирити на сверхсветовых скоростях. — На ближайшие полчаса отпустить часть экипажа на отдых, — отдал еще один приказ Миро и отвернулся от контролеров к объемной карте Вирити и космического пространства рядом с ней, подыскивая конечное место остановки на орбите планеты. Помимо того, что точка должна была располагаться над имперским посольским городком, она еще не должна была нарушать привычное движение других космических объектов на орбите: спутников, научных зондов. График их движения обычно находился в общем доступе, поэтому проблем с расчетом нужной траектории не могло возникнуть. Навигаторы уже построили оптимальную кривую, которая тут же появилась на карте. — А это что такое? — Миро увеличил изображение, разглядывая мелкий объект, наиболее приближенный к оптимальной траектории крейсера. — Старая знакомая, союзная орбитальная станция. Как нас с ней снова свела судьба? — Думаете, это совпадение? — уточнил помощник. — Станцию закрыли, а персонал эвакуировали. Объект пустует. — Мы думали, что и на острове Тонгозера больше никого нет. Оказалось, что наши рыбешки умудрились обратно туда заплыть. — Хотите перестраховаться, — уловил самую суть помощник. — Навигаторы подготовили еще несколько маршрутов, но все они будут также пролегать рядом с орбитальной станцией. Разброс будет составлять от двухсот до пятисот километров. При этом время прибытия увеличится пропорционально отклонению от объекта. — Понятно, игра не стоит нашего топлива. Будем надеяться, что я ищу подвох там, где его нет. Миро не стал погружаться в медикаментозный сон, хотя помощника отправил вздремнуть. Чем старше становился капитан, тем хуже организм переносил искусственный отдых. Он опасался, что скоро и вовсе не сможет прибегнуть к медикаментозному вмешательству. Тогда ему придется остаться на земле и забыть, как выглядит капитанский мостик. Миро мог отправить на операции возле Вирити кого угодно, но в итоге решил полететь сам. Все потому, что он старался ловить каждый момент выхода на корабле в открытый космос. Когда крейсер снизил скорость, соскочив с космической струны, экипаж уже был поднят на ноги. Как только вся могучая ромбовидная туша корабля развернулась перед сине-зеленым шаром Вирити, к ней направились сотни мелких истребителей. Множество точек заполонили экраны радаров, а в огромном круглом иллюминаторе, выпуклом наружу и открывавшем картину на 180 градусов, показались блестящие тонкие вытянутые корпуса, напоминающие по очертаниям птиц-водоплавок. Одновременно с этим помощник передал, что с крейсером пытается выйти на связь виритианский пограничный патруль. — Быстро же они. Надеюсь, никому не надо напоминать, чтобы убрали пальцы со спусковых крючков пушек, — процедил Миро и махнул рукой, разрешая открыть канал связи. — Внимание, имперский крейсер типа «РОУ»! Это старший лейтенант пограничного виритианского отряда Леу. Отключите основные двигатели до выяснения обстоятельств вашего появления. При попытке задействовать орудия или включить основные двигатели мы будем вынуждены открыть огонь. Подтвердите, что поняли, прием. — Лейтенант, это капитан Миро имперского корпуса быстрого реагирования. С правилами полностью согласен. Прошу разрешения на эвакуацию имперских служащих в связи с чрезвычайной ситуацией на территории посольства. Прием. Помощник неодобрительно покачал головой. Он не мог не различить насмешливых интонаций Миро, когда капитан соглашался с установленными виритианцами правилами. Благо обычно скупые на эмоции жители Вирити редко различали всю палитру интонаций имперцев. — Запрос принят. Ожидайте. Миро расслабленно облокотился на приборную панель. А вот помощник явно напрягся, стиснув челюсти. — Успокойся, мы на полпути к нашим ребятам. — У нас военный корабль, — возмутился помощник, — я бы не стал так просто пропускать его к орбите планеты, откуда можно нанести удар по всем самым крупным городам Вирити. Миро постучал его по плечу. — Мы идем полупустые. Все крупные пушки остались на базе. С правилами мы спорить не стали. Но что самое главное, — Миро поднял вверх указательный палец, — виритианцы сами сидят и ждут нашего появления. Если, конечно, внизу и правда сейчас жарко, а я уверен, что жарко. Иначе нам бы не пришло сообщение с призывом о помощи. — Почему? — Сам посуди: полез бы ты ради виритианца жизнью своей жертвовать? Нет? Ну вот и виритианец ради имперца вряд ли готов в пекло лезть. А оставаться в стороне им тоже вроде как нельзя. Все-таки Вирити пригласила имперскую дипмиссию к себе на правах гостя. Миро оказался прав в своих рассуждениях. Но даже он не ожидал, что ответ с разрешением на выход на орбиту и спуск эвакуационных кораблей придет настолько быстро. — Дело дрянь, — констатировал Миро. — Нам надо ускоряться. Хотя виритианцы выслали такой длинный список того, что нам можно и нельзя делать в их пространстве, что я боюсь, мы до завтра его читать будем. — Я все изучил, капитан, — в противовес его словам заметил помощник. — Нам дали добро на двадцать транспортных кораблей, которые войдут в атмосферу. Уже с них спасательные отряды будут производить эвакуационные мероприятия. Виритианские истребители будут нас сопровождать на всех этапах. — Неплохо. На какой скорости нам разрешили добраться до орбиты? Тут помощник позволил себе молчаливую улыбку. Миро и без слов понял — подойти быстро к планете не получится. — Ладно, следи за истребителями. Не забывай приглядывать и за орбитальной станцией. Не нравится она мне. Еще в тот раз не понравилась. Помощник принял все указания Миро. Сфера с контролерами зашевелилась после долгого перерыва, ожила. Часть точек-истребителей с радаров исчезла, расчистив путь. «Залп» гордо поплыл в сторону неприветливой планеты. *** Финиан Холд еще никогда не чувствовал себя более спокойным и удовлетворенным, чем сегодня. Побывав на фронтах Хаской войны и в битве при Атласе, он перестал верить в мир и покой. Ему казалось, что спокойствие — обманчивое чувство. Чем дольше его ощущаешь, тем большей будет потом расплата. Поэтому знакомые звуки разразившейся битвы не вызывали у него ничего, кроме улыбки. Так могло звучать только начало новой эры Рамоссонской империи. Финиан никогда не мнил себя великим гением, оратором или стратегом. Даже бойцом он был средним. Однако в этой «средности» и заключался подвох — Финиан всегда без пререканий справлялся со всей работой, которую ему поручали, но никакого признания за это не получал. Хотя порой ему бы очень этого хотелось. Все чаще его настигали несчастья: только он привык к тяжелой работе с копритом и топливными баками на Блиссноу, как его забрали на фронт Хаской войны. Только закончил воевать, захотел вернуться домой — а дома и нет. Только обустроился на новом месте, как его забрали на корабль, ушедший на новый фронт в битве при Атласе. Постоянно менялось не только место, но и действующие лица и их роли. Сначала пираты зарекомендовали себя как враги. Потом они резко перешли в разряд союзников. Финиан устал: собственные вечные метания стали видеться ему агонией всей рамоссонской нации. Поэтому он задумался о том, чтобы самому что-то изменить. Вирити повезло или не повезло стать местом, откуда Финиан решил начать свои преобразования. Он пока не знал, какими они станут, знал лишь, что пока народ Рамоссонии безмолвствует, он не сможет рассчитывать на результат. Поэтому все, что происходило и происходит на Вирити, задумывалось с двумя целями — создать базу и ресурсы для работы подполья и вызвать волну возмущения. Покорить имперское посольство оказалось просто. Достаточно было только поинтересоваться личностями участников дипломатической миссии и выбрать себе подходящих союзников. Шекри и Мин, как и торговый наемник, как и имперские ученые орбитальной станции, хотели лишь одного — денег. Финиан знал, что платить соратникам придется щедро, поэтому заранее обо всем позаботился. Викрам Толькава дал ему пару ценных финансовых советов, даже не догадываясь о том, каким целям послужат эти деньги. — Добро пожаловать, Адрис, — поприветствовал Финиан. — Не думал, что ты придешь сам. Временный штаб лидера Разорванных Кругов разместили на пляже за границей посольства недалеко от установленных баррикад. Огороженный высокой насыпью сверху, он оставался невидим для тех, кто пытался отыскать его с суши. На воде у Кругов и подавно было преимущество в виде катеров и голодных абзорберов. Посольская охрана сдала этот фронт, отступив на сушу. Финиан расслабленно сидел на земле, скрестив ноги, в окружении отряда из пяти мятежников с полузакрытыми лицами и экранов ноутбуков, по которым отслеживал перемещение своих людей с помощью трекеров. Он не изменил позы, даже когда на береговой линии появился Адрис, которого вели под руки двое из Кругов. — Фини, какой Агры ты тут делаешь? Где Ирен? — Можно я не буду отвечать на эти вопросы. Скажу коротко: я тот, кого ты так долго искал. — Что за хрень? И когда только успел головой обо что-то приложиться? Финиан наслаждался замешательством Адриса. Приятно было думать, что никто не подозревал в нем врага. «Но это только потому, что я никогда не был врагом ни для Ирен, ни для Адриса», — мысленно отметил он. — Перед тобой Хозяин, лидер Разорванных Кругов. — Это не смешно. Почему ты… — Не веришь мне, спроси у многоуважаемой Осоко, — Финиан кивнул за спину Адриса. Тот резко развернулся, попытался вырвать руки, но в итоге молча смотрел, как еще двое Кругов спустили Ирен к воде по отлогому спуску. — Это правда, — отчеканила она, остановившись перед Финианом. — Он помешал отправить сигнал о помощи. — А еще из-за меня вы потеряли вот это, — Финиан достал цепочку с шифровальным кристаллом. — Но давайте сейчас не будем перечислять все мои достижения. Кстати, где Пегас? Я думал, этот паскар всегда бродит хотя бы с одним из вас. — Слава Создателю, что его нет рядом с нами, — отозвалась Ирен, бросив в сторону Адриса долгий взгляд. Финиан вздохнул, сложив руки на груди. Судя по выражению лица Адриса, тот наконец начал понимать, что происходит. — Так это правда ты, но зачем? Финиан различил в голосе Адриса что-то похожее на сожаление. — Чем вам не угодили нынешние порядки? — поддержала его Ирен. — Решили отомстить за тяжелое детство на дальних рубежах? — Если говорить про месть, то найдется много разумных существ, которым я пожелал бы смерти. Взять хотя бы надзирателя, который следил за рабочими на топливных предприятиях Блиссноу. Ему было плевать на безопасность — по его вине у нас часто происходили взрывы. Многие работали с обожженными лицами, руками, а кто-то просто не доживал до получки. После надзирателя в моей жизни появился командир взвода во время Хаской войны, который продал жизни подчиненных за свою жизнь. Из-за него бо льшая часть ребят из поселка, отправившаяся со мной на фронт, так и не вернулась домой. Все, кто остался, попали под огонь пиратских кораблей. Поэтому пиратские кланы Ха — еще одни разумные существа, которым я желаю смерти. Финиан говорил спокойно. Он долго ждал подходящего момента, чтобы поведать свою историю, поэтому подбирал слова так легко. — Но я не знал, что Хаская война была только началом. Тех, кто потерял дом на Блиссноу, временно поселили на Зори. Мы вошли во вкус столичной жизни, но оказалось, что нас растили на убой. Так в моей жизни появился Адрис Толькава. — Ирен испуганно воззрилась на Финиана. Адрис недоверчиво прищурился. — Ты стал виновником трагедии в битве при Атласе. Ты решил, что можно на время забыть о преступлениях пиратов, согласился простить им старые обиды, чтобы вместе воровать топливо у торговцев. Такой грязный трюк спровоцировал еще один вооруженный конфликт, куда нас отправили в качестве пушечного мяса. Из-за этого я потерял тех немногих, кого еще знал. Адрис не отважился возразить против такого обвинения. Наверняка теперь он догадался или подтвердил свою версию о том, чем была обусловлена ненависть к нему со стороны Кругов. — Ты должен был стать первым, кому я бы отомстил, — признался Финиан. В битве при Атласе командир его взвода вскользь упомянул имя Адриса Толькава в списке организаторов сражения. После этого Финиан отыскал его лицо на изображениях в Сети. Но об участии младшего из семьи Толькава в подготовке унизительной операции на территории Атласа, само собой, не было написано ни слова. Финиан не думал, что когда-то лично повстречается с Адрисом. Однако по счастливой он оказался именно здесь, на Вирити. И та история с кольцом Ены Ноулон, которую он рассказал Ирен, тоже случилась неспроста. Сам Создатель благоволил Финиану в его борьбе. По крайней мере, он в это верил. Наблюдая за Адрисом издалека, Финиан возненавидел его. Несмотря на войну и проигрыш, он по-прежнему был при деньгах, о нем пекся брат, а рядом крутилась Осоко. — Вы желали смерти Адрису? — спросила Ирен, с волнением поглядывая на своего напарника. — Всё из-за идеи объединения с пиратами? Но ведь это был единственный выход получить коприт. — Единственный выход? — Финиан положил голову на руку, оглядывая Ирен сверху вниз. — Вы сами-то в это верите? — Так почему я все еще жив? — тихо поинтересовался Адрис. По нему не было заметно, что он испугался угроз Финиана. — Сначала мне было просто интересно понять, кто ты такой. Я выведал всё, что мог, у голлианца Келли, после чего избавился от него. — Келли… — Адрис молчал несколько минут, прежде чем взорваться: — Ах ты сволочь! Он предпринял попытку избавиться от конвоиров, но после нескольких ударов в живот притих. — Вспомнил тот день? Тогда я хотел отправить к Агре и тебя, — продолжил Финиан как ни в чем не бывало. — Ты будто нарочно дразнил меня, выйдя на набережную — так близко к воде и абзорберам. Но тебя спасло только одно обстоятельство — Ирен Осоко. Я опасался, что она тут же обнаружит твое исчезновение и доложит об этом империи, вы начнете копаться в этой истории. Впрочем, вы и так и так начали в ней копаться. Но я смог до последнего откладывать шумиху вокруг происходящего на Вирити. Ирен поежилась, ощутив на себе злобный взгляд Финиана. — Так вы следили за нами все это время? — Да, конечно. Но повторюсь, что убить я вас не мог и не хотел. Я бы спровоцировал имперские службы раньше времени и не успел подготовить сегодняшнее шоу. Да и живыми вы принесли больше пользы. Я подстроил наше «случайное» столкновение в доме Викрама, заручился вашим доверием. Благодаря этому смог проследить за вашими действиями и понять, когда вы приблизитесь к разгадке и когда стоит действовать. Но сегодня у меня развязаны руки. — Звучит так, словно мы единственные, кто тебе мешает, — неожиданно усмехнулся Адрис. — Всех ненавидел, всех хотел убить, но никого не убил. — Не надо брать меня на слабо, — укоризненно покачал головой Финиан. — Я просто понял, что Создатель нарочно оставил меня в живых, чтобы мстить за мертвых. И я придумал способ, как сделать это наиболее эффективно. — Устроить взрывы, поубивать еще сотню другую разумных существ — и это эффективный способ мести? — продолжил издеваться над ним Адрис. — Что ты знаешь о мести? Я отвечу: ничего. Это чувство выжигает всё внутри. Но я сумел справиться с ним. — Финиан гордо выпятил грудь. — Я не хочу простой смерти нашим псевдолидерам. Я хочу, чтобы больше никто не повторил участи моих друзей и знакомых. Поэтому создал группу Разорванных Кругов. Так вы ее, кажется, называете? — Так ты всего лишь благородный миссионер, — осклабился Адрис. — Лучше скажите, почему вы решили напасть на посольство? — вклинилась Ирен — всё время до этого она с грустью смотрела на здание-тарелку. — Чем провинились люди, желающие установления мира, о котором вы мечтаете? — Посольство — вынужденная жертва. Мне нужны заложники, чтобы разговаривать с имперской столицей на равных. Финиан начал злиться: и Адрис, и Ирен словно бы не слышали его. Все их вопросы касались посторонних вещей, не затрагивающих самую суть. — Мы подошли к самому главному. Император Рай — вот кто настоящий виновник всех бед. Ему я желаю самой мучительной смерти, которая только есть. Может, хоть так он поймет, чего стоят чужие жизни. Скажите, ведь правда, что наш император слишком часто позволял себе ошибаться за счет других? Ваш кузен, Осоко, стал одной из многих его жертв. Ирен поморщилась при упоминании Рика. Финиану понравилась ее реакция, поэтому он продолжил: — Знаете, я вспомнил Рика. Он служил в том же отряде, что и я во время Хаской войны. Мы с ним почти не общались. Я даже не знал ничего о его дальнейшей судьбе. Зато он рассказал мне одну любопытную вещь: здесь, на Вирити, работает много имперцев, которых не ждут в Рамоссонии. Так что именно благодаря вашему кузену меня заинтересовала Вирити. Она стала моим домом на время. Здесь я нашел своих соратников: в основном мигрантов, беженцев из империи, ученых, ищущих работу. Ирен демонстративно скривила губы, всем своим видом пытаясь доказать, что впутывать в эту историю еще и Рика не стоило. — Ваш кузен подал мне замечательную идею. В благодарность за это я выкупил компанию «Кем-Кол», в которой он раньше работал. В благодарность за это решил помочь вам с его поисками. Я переживал за судьбу Рика вместе с вами. Ирен покачнулась в руках бойцов Финиана. Ее губы задрожали, а в глазах застыла ненависть. — Вы пострадали от новой политики так же, как и я. Император Рай устроил репрессии, взойдя на трон Рамоссонии. В них пострадал ваш кузен. Представляете, сколько семей по всей стране столкнулись с похожей ситуацией? Но никто не стал возмущаться, потому что надеялся, что скоро все изменится, станет лучше. Хаская война, битва при Атласе — становилось только хуже и хуже, — Финиан уже кричал. — Император не учёл лишь одного: продолжая ссылать неугодных людей на дальние рубежи, он помогал единомышленникам найти друг друга. У нас нет цели уничтожить Рамоссонию. Мы лишь хотим излечить её от людей, развращенных властью. — Финиан повторял эту фразу слишком часто, поэтому порядком устал от нее. Но обычно на других она производила впечатление. — Ваши семьи Осоко и Толькава пользуются уважением при дворе императора. Если вы сможете убедить их поддержать наше движение, мы сможем изменить империю, поднять ее с колен. Адрис подозрительно спокойно воспринял его предложение. А вот Ирен молчать не стала: — Если бы вы хотели поднять империю с колен, вы бы не сорвали сегодняшние переговоры. Вирити — наш союзник, который помог бы преодолеть кризис. — Вирити — продажный, а значит, ненадежный союзник. Если бы правительство этой планеты хотело помочь Рамоссонии, оно бы не допустило захвата посольства. А так… — Финиан махнул рукой в сторону каменного кольца вокруг здания-тарелки. — Ну разве вам не противно видеть у власти людей вроде Шекри, посла Герц и других? Что-то я не заметил, чтобы хоть кто-то из них отнесся к вам по-человечески. Да им не плевать на вас ровно до тех пор, пока вы приносите им пользу. На этот раз над озером повисло напряженное молчание. Финиан довольно кивнул. — Поймите меня правильно: я хочу сохранить как можно больше жизней обычных граждан, наши с вами жизни. Поэтому мы должны сменить власть в империи. Ради будущего Рамоссонии. Ирен приподняла брови и тихо, но отчетливо сказала: — А вот это уже точно ложь. Вы хотите наказать людей, которые разбрасываются человеческими жизнями. Но вы сами такой же: сначала Ена, потом голлианец Келли, теперь жизни Кругов и посольских служащих. Разве эти жизни не стоили того, чтобы их спасти? Ах да, вы же противнеобоснованного насилия. А в посольстве сейчас происходит как раз обоснованное? Финиан с прищуром взглянул на Ирен. — Когда вам вдруг стали интересны такие вещи? Единственным, что двигало вас вперед, была вина за участь Рика. — Лицо Ирен побелело. Финиан усилил напор: — Помните, я говорил, что знал вашего кузена? Хотите расскажу про него еще один факт? он был трусом. Вечно прятался за спинами других, боялся взяться за оружие. Вы похожи на него. Говорите о спасении жизней, но при этом ни разу не замарали руки. Адрис неожиданно рванул вперед, оттолкнул одного сопровождающего, второго пнул в живот, в два шага оказался возле Финиана и приставил к его горлу нож, выхваченный из голенища сапога. — Знакомый блеск. Метеоритное железо наемников Торгового Конгломерата. Так вот куда подевался мой надзиратель с орбитальной станции, — отстраненно произнес Финиан. Пятеро его телохранителей вскинули бластеры, целясь в Адриса, но Финиан махнул рукой, заставив их опустить оружие. — И что дальше, Адрис? Я знаю, ты готов делать за других грязную работу. Вот и сейчас ты не изменяешь своей привычке. Твои командиры будут довольны тем, что ты обезглавил сопротивление. Думаю, они даже смогут простить тебе прошлые ошибки за этот подвиг. — Финиан надрывно рассмеялся. — Вы оба наверняка считали меня жалким. Но жалкие здесь только вы. Вы никому не нужны. Адрис вжал нож сильнее в горло, но Финиана это насмешило еще больше. — Я единственный отнесся к вам по-доброму. Разве нет, Адрис? Признаюсь честно, хотел убить тебя, но в итоге обеспечил кровом и деньгами — тем, что не дал даже твой родной брат. Теперь же я прошу услугу за услугу. Адрис едва ощутимо вздрогнул. Финиан воспользовался этим — ударил его по руке, выхватил нож и, развернувшись, сделал подсечку. Адрис распластался на земле, тяжело дыша. Финиан навис над ним, с интересом вглядываясь в налитые кровью глаза. — Тебя склоняют к убийству, но на самом деле ты ищешь смерти для самого себя. Без службы хозяевам у тебя больше нет смысла в жизни. Адрис с рычанием попытался встать и снова броситься на Финиана, но тот легко откинул его в сторону, ударив ногой в грудь. Адрис поднялся третий раз, вытерев кровь с разбитой губы. Ирен слабо дернулась по направлению к нему. — Так было раньше, — ответил Адрис, с холодной яростью глядя на Финиана. — Но теперь все изменилось. Я боюсь смерти, потому что мне есть за кого сражаться. В моей борьбе есть смысл. В твоей я смысла не вижу. Финиан подбросил отобранный нож, перехватив его за рукоять на подлете к земле. Дым сгущался все плотнее, заставляя делать вдох все чаще и чаще. Мерзлый берег Тонгозера с копошащимися в воде абзорберами вдруг вызвал в нем рвотный спазм. Слишком долго Финиан готовился к сегодняшнему дню и слишком многое возложил на его плечи. Слишком понадеялся на понимание Адриса и Ирен. — Я вас понял, — устало отозвался Финиан. — Благодарю вас за шифр и приятную беседу, Осоко. Тебя, Адрис, за компанию. — Он развернулся лицом к блеклым звездам Малруса и Родии и с сожалением объявил: — Среди моих людей слишком многие жаждут твоей смерти, Адрис, за сговор с пиратами. Поэтому будет лучше, если это сделаю я, а не толпа разъяренных бывших имперских солдат. Адрис сжал кулаки, словно думал, что Финиан собирается с ним драться. Ирен задергалась сильнее, выкручивая руки. — Его смерть ничего не изменит, — закричала она. — Смерть вообще мало что способна изменить. — Ваш кузен, наверное, сейчас рассмеялся бы вам в лицо, — отмахнулся от нее Финиан и вытащил из кармана свисток. Глаза Ирен расширились от ужаса. Адрис тоже догадался, что за этим последует, поэтому оглянулся на темную воду, бурлящую у самого берега, извергая пену. — Стоило скормить тебя абзорберам вместе с тем голлианцем… Резкий грохот со стороны посольства отвлек Финиана. Над зданием-тарелкой взлетели три зеленые искры, рассыпавшись градом света салютов. Одновременно с этим все, кто поднял головы в небо, увидели грязно-белые очертания ромбовидного тела космического корабля, зависшего на орбите. Силуэт имперского крейсера был слишком узнаваем, чтобы спутать его с другим космическим объектом. — Кажется, вы не учли, что сами по себе мы, может, и жалкие, но при этом являемся частью большой команды, — торжествующе заявила Ирен. — Пусть наши лидеры идут на жертвы, но они знают, какой цели послужат эти жертвы. — Я не буду спорить. Моя цель тоже кое-чего стоит. — Финиан пожал плечами и поднес к губам свисток. *** Посол Герц вместе с Пегасом смотрела на Шекри и Мина через силовое поле ограды, настраиваясь на предстоящий диалог. Она с трудом, но признавала, что сейчас слова мало что решали. Если позволить посольству и дальше оставаться в кольце блокады, то поражение станет вопросом времени. — Открывайте ворота, — скомандовала Герц. Бойцы охранного пункта помедлили, но все же выполнили приказ, после чего все как один приложили ладонь к середине груди. Герц слабо улыбнулась и вышла навстречу каменным баррикадам. Пегас семенил рядом, растерянно озираясь по сторонам. На расстоянии в десять шагов они остановились. — Анна, как самочувствие? — мурлыкающий голос Шекри создавал впечатление, словно он и правда беспокоился о здоровье посла. — Я знаю, ты не любишь отстраненные беседы, поэтому сразу к делу. Герц махнула рукой, предлагая мужчинам высказаться первыми. — Посольство окружено. Прикажи бойцам сложить оружие и позволь мятежникам пройти на территорию, — хмуро выдвинул условие Мин. — У меня нет полномочий посла. Как же я могу отдавать такие приказы? — Герц выступила вперед, пытаясь оценить, сколько захватчиков притаилось на этом участке стены. — Разве не военный атташе и временный посол должны управлять имперскими служащими и бойцами? — Анна, что за игры? — улыбнулся Шекри. — Я думал, ты догадаешься о том, что выбирать нужно сторону сильных. По-моему, такой урок нам преподавали в университете. Герц слушала это с полуулыбкой, чувствуя, как изнутри рвутся грубые слова в адрес мужчин. Но для обвинений еще было слишком рано: посольской охране требовалось время, чтобы отыскать слабое место в баррикаде Кругов, подать сигнал и начать прорыв. Её «переговоры» должны были на время привлечь внимание к противоположной части заграждения, сконцентрировав вражескую силу. — В университете нам преподавали уроки честности и верности, — возразила Герц. — Эти уроки подходят для тех, кто хорошо устроился в жизни. Для тех, кто нашел богатого мужа со связями. — Фальшивая доброжелательность Шекри пошла трещинами. — Не думала, что такой причины достаточно, чтобы спутаться с террористами и посадить невиновного за решетку. Шекри попытался сделать шаг навстречу к Герц, но Мин остановил его, покачав головой. — Отвали, — грубо бросил Шекри и сбросил с себя руку атташе. — Растрата имперских ресурсов, пособничество террористам, госизмена — вот на что вы подписались, — продолжила Герц. — Не надо нас пугать, — холодно ответил Мин. — Сдай посольство — тогда наш Хозяин подумает над тем, чтобы вытащить твоего мужа из тюрьмы. — А что за полномочия у твоего Хозяина? — Далекоидущие, — с гордостью подхватил Шекри. — Он хочет подмять под себя коммерческий совет, премьер-министра. Он сможет основательно обосноваться на Вирити: в этом ему помогают бывшие имперские солдаты, дезертиры, кучка безработных мигрантов и виритианцы, не готовые к сотрудничеству с империей. Неплохая компания? Герц покачала головой: Шекри и Мин будто пытались сделать все, чтобы она окончательно в них разочаровалась. — Вы прекрасно вписываетесь в эту компанию. Посол положила руку на голову Пегаса, ища в нем поддержку. Перед глазами словно нарочно поплыли воспоминания, связанные с их четверкой: празднование ее дня рождения, совместные посиделки у нее в кабинете перед посольскими каникулами. — Анна, не тяни время, — поторопил Шекри. — Скажи, согласна ты с условиями или нет? Не хочешь же ты, чтобы снова кто-то пострадал? — Кто убил Ену Ноулон? — спросила Герц, поочередно глядя на помрачневших Шекри и Мина. Над баррикадами повисла тишина. — Кто убил Ену Ноулон? — уже громче повторила Герц. — Я, — выступил вперед Шекри. — Я убил, и что? Она была имперской шпионкой, подкладывала записки в почту. Герц недоверчиво нахмурилась, переведя взгляд на Мина. — Не смотри на него так! — крикнул Шекри. Его лицо побагровело. — Думаешь, я не смог бы, да? А я смог. Смог назло вам всем. Вы же считали меня слабохарактерным неудачником, умеющим разве что других обсуждать за спиной. Так вы обо мне думали? Признайтесь честно. Тут Герц стало по-настоящему страшно. Шекри едва походил на самого себя: трясущиеся шея и руки, бегающий взгляд. Он вспомнил о случае из университета, который давно остался в прошлом. — Вы трое выбились в люди без всяких усилий. Мне же всегда прилетало за то, что я родился на дальних рубежах. Хозяин — единственный, кто разглядел во мне потенциал. Он сказал, что место посла должно было по праву достаться мне. Он обещал мне помочь с этим. Но перед этим я должен был помочь ему: проследить за шпионкой в посольстве. Герц становилось все труднее сохранять самообладание. Судя по всему, Мину тоже было тошно от того, во что постепенно превращался Шекри. На его лице возле рта и носа проступили складки. Безумные глаза заставляли думать, что с ним вот-вот случится припадок. Герц не верила, что еще несколько дней назад этот человек был способен расположить к себе любого собеседника. — Я поймал Ноулон за упаковкой вечерней почты. Схватил за шею и попросил отдать шифр и записки. Она отказалась, принялась брыкаться. — В голосе Шекри не было эмоций — только констатация фактов. — В тот вечер я встречался с Кориоланом, поэтому знал, что тот где-то рядом. Если бы Ноулон подняла крик, он бы поднял тревогу. Тогда я схватил первое, что пришлось под руку, и приложил ее по голове. Не помню, сколько раз ударил ее, прежде чем она затихла. Шекри растянул губы в усмешке и злобно уставился на Герц. — Что теперь скажешь? Уже не смотришь на меня с презрением, да? Посол только и могла, что ловить воздух. На мгновение она даже забыла о том, что должна подать условный сигнал для прорыва блокады — настолько ее поразило признание. — Это всё из-за тебя! Из-за тебя! — Шекри оттолкнул Мина и бросился к Герц. Посол не сдвинулась ни на шаг, глядя Шекри прямо в глаза. — Я не уверена, что мы знакомы. Переговоры окончены. — Она похлопала Пегаса по загривку и громко сказала: — Ищи убийцу. В воздухе прозвучал взрыв — охранники на пропускном пункте запустили праздничный салют, который готовился к финалу вечера дня переговоров. Но посол решила использовать его в качестве сигнала к наступлению. В дыму отчетливо были видны яркие всполохи, а громкий звук хорошо привлекал внимание. Пегас тем временем послушно уткнулся носом в землю, после чего развернул голову в сторону «переговорщиков». Он издал зловещую трель, клацнул зубами и громадными прыжками устремился к самопровозглашенному послу Тобиасу Шекри. *** — Капитан Миро, орбитальная станция отклонилась от курса. Ее скорость возросла в несколько раз, — докладывал помощник на капитанском мостике «Залпа». — И чего теперь хочет эта богадельня? Поиграть в догонялки? — Капитан придирчиво рассматривал далекую от обтекаемой форму станции. — Нам задали предел разрешенных скоростей. Он ниже, чем тот, что набирает станция. — Это я уже понял, иначе ты бы не носился здесь как угорелый. На станции нет орудий, в целом она безобидная. — Но у нее огромная масса. Если она продолжит двигаться в том же направлении, то врежется в наш крейсер под углом. Возможно, произойдет детонация… — Спокойно, — попросил Миро. — Эта махина вряд ли способна на маневр, в отличие от нас. — Да, вы правы, — помощник с облегчением закивал головой. — Если войдем в маневр, то потеряем десяток минут. Приемлемо, но есть одна проблема — станция продолжит движение по инерции и врежется в другие объекты на орбите. И что из этого выйдет? Коллапс. Помощник виновато опустил взгляд, признавая, что не учитывал последствия. — Что там говорят наши сопровождающие? — спросил Миро. — Пускай запустят пару зарядов в станцию и взорвут ее к Агре. Старший лейтенант пограничного отряда пытается получить подтверждение с земли, но там проблемы со связью… Капитан Миро поднял руку, призывая к тишине. Перед сферическим иллюминатором обманчиво близко виднелась планета Вирити. Миро понимал, что с посольством творится неладное. Враг заглотил наживку чересчур сильно. Будет трудно вытащить его на поверхность и оторвать от крючка. Особенно когда рыбаку приходится качаться на волнах, удерживая равновесие. Миро недовольно посмотрел на истребители с одной стороны крейсера, на орбитальную станцию — с другой. Насколько плохо жилось тем разумным существам, которые записались в смертники и отправили орбитальную станцию в последний полет? — Не меняйте основную траекторию, — принял решение Миро. — Выпустите на поверхность транспорт для эвакуации прямо сейчас, предупредите об этом виритианцев. Навигаторам отдайте команду скорректировать курс так, чтобы столкновение со станцией прошло как можно менее ощутимо. Пилотам маневровых двигателей — полная готовность. — Вы позволите станции протаранить наш корабль? — удивленно вылупился помощник. — Но зачем? — Мне одному кажется, что Вирити не заслуживает того, чтобы превратиться в факел посреди космоса? Иначе как мы заключим с ней договор? — Глаза Миро больше не смеялись. — Это стратегически верный ход. Помощник больше не спорил: просто отдал приказы, а после занялся обработкой ответов от контролеров. Миро постукивал ногтем по приборной панели, разглядывая виртуальную модель союзной орбитальной станции. Ему было жаль, что мятежники превратили символ дружбы в оружие. Хотя, судя по недавним новостям о станции, она давно перестала олицетворять собой дружбу. — Туда ей и дорога, — вслух пробормотал Миро. На радаре появились мелкие прямоугольники транспортников, устремившихся к поверхности Вирити. Миро рассчитывал лично присутствовать при проведении наземной операции, но из-за станции остался на крейсере. Если с кораблем и экипажем случится непоправимое, он возьмет на себя весь груз ответственности. В иллюминаторе на фоне светлого ореола Вирити возникли темные кольца станции, похожие на гигантские щупальца. — Какой же паршивый день, — только и успел сказать Миро, прежде чем «Залп» задрожал от удара. *** — Прости, — раздалось над «штабом» Кругов. Ирен удивленно вскинула голову вместе с Финианом. — Прости, — повторил Адрис. — Я прошу прощения у всех, чьи души сейчас слились с Космосом из-за моей ошибки. Я виноват и с этой виной живу. Все командиры, послы и императоры тоже, хотя не могу ручаться за всех. Может, я бы мог лучше справиться со своей работой, придумать альтернативное решение проблемы. За это я прошу прощения. Финиан повертел в руках свисток. — Извинения приняты, — наконец ответил он и снова поднес свисток к губам. Ирен затрясло от свиста, знакомого ей по прошлым встречам с абзорберами. С помощью свистка Финиан призывал к себе монстров. Вернее, не к себе, а к будущим жертвам. Скорее всего, во время нападений он находился на Тонгозере. Под покровом ночи или тумана передвигался на катере или лодке вдоль береговой линии, подыскивая новых жертв. Сначала ими были те разумные существа, которые выходили в плавание далеко от суши — их смерти можно было списать на несчастный случай. Когда Финиан приобрёл компанию «Кем-Кол», он стал скармливать абзорберам своих сотрудников, чтобы не мучиться с подбором жертв. Вот почему во время визита в судмедбюро Финиан был таким напряженным: боялся, как бы раньше времени они с Адрисом не раскрыли его схему. Ирен невольно попыталась отступить назад от воды, волнами накатывающей на обледеневшую береговую линию, но Круги держали ее крепко. Адрис стоял возле самой кромки как вкопанный. Пятеро телохранителей Финиана направили на него дула бластеров, намекая, чем может закончиться побег. Сам Финиан снова уселся на землю, поигрывая ножом Адриса. Появление крейсера и волнение возле посольства будто вовсе его не волновали. Хотя лично для Ирен они стали знаком, что скоро все закончится. Но доживет ли до этого момента Адрис? Сквозь мутную пленку от топливных испарений катеров над водой тут и там стали прорезаться черные тела абзорберов. Один из стаи выпрыгнул над поверхностью, раскрыл складки тела, усыпанные острыми клыками, и обрушился на берег. Адрис сделал шаг в сторону по направлению к Финиану. — Нечестная схватка, — заявил он. — Да, ты прав. — Финиан медленно встал и подошел к Адрису вплотную. — Сравняем шансы. С этими словами он толкнул Адриса в озеро прямо навстречу бьющимся в истерике абзорберам. Ирен вскрикнула от неожиданности, а вот Адрис в самый последний момент схватил Финиана за грудки, утягивая за собой под воду. Сразу все телохранители кинулись к ним, разгребая воду руками, но вынуждены были отступить из-за напора абзорберов. Круги, державшие Ирен, отпустили ее и отступили назад. Вместо того, чтобы присоединиться к телохранителям, они развернулись в сторону берега. «Решили бросить Финиана? Вот что значит продажные союзники», — невесело подумала Ирен и подбежала к воде. Она судорожно оглядывала Тонгозеро в поисках знакомой физиономии. Она понимала, что Адрис вряд ли сможет одолеть абзорберов, едва барахтаясь под водой. Значит, надо было как-то помочь ему с поверхности. Ирен гипнотизировала монстров, чувствуя, как страх и паника пытаются захлестнуть ее с головой. Абзорберы — искусственные хищники, у которых пищеварительная система все еще приспособлена к фильтрации, а не к хищничеству. Что это может дать? Уязвимость. Она нашла брошенный кем-то из Кругов бластер. По идее, в оружии должен был храниться токсичный хладагент, чтобы обеспечивать работу с раскаленной плазмой. Ирен подобрала с земли оброненный Финианом нож и с размаху ударила им по корпусу бластера. Затем без промедлений бросила его в воду — в самое скопление абзорберов. Так как монстры по-прежнему питались фильтратом, им придется заглотить воду, в которую попал хладагент. Тогда они подвергнутся токсическому шоку. Конечно, не все особи подвергнутся химической атаки, но свою роль сыграет стайный инстинкт. Если коротко, то абзорберы разбегутся от хладагента, как разбегаются звери, завидев огонь. Вода у берега забурлила с новой силой, но уже в следующее мгновение черные туши развернулись от берега, устремившись в глубь озера. Абзорберы удрали, но на поверхности так никто и не появился. *** Адрис не думал, что судьба снова так бесцеремонно забросит его в воду. Все дело было в законе подлости: чего больше всего остерегаешься, то и будет подстерегать на каждом шагу. Ледяная вода обожгла кожу, заставила одежду прилипнуть к телу мокрым грузом. Теперь Адриса грела лишь мысль о том, что Финиану сейчас тоже приходилось несладко. Не успел он подумать об этом, как ему в шею прилетел удар. Адрис открыл глаза, завращал головой, но увидел только свет, тонким пучком льющий с поверхности. На мгновение луч погас, а спина Адриса взорвалась болью. Похоже, Финиан неплохо держался на воде и знал о слабых местах Адриса. Поэтому методично целился в позвоночник, заставляя его тело погружаться всё ниже и ниже ко дну. Адриса постепенно начала захлестывать паника. Вода заливалась в нос и уши, руки тщетно пытались во что-то вцепиться, чтобы замедлить бесконечное падение. Адрис понял — брыкаться бессмысленно. За Финианом он не угонится. Значит, нужно вынудить его подплыть ближе. Адрис перестал дергать руками и ногами, ускорив падение ко дну. Тут луч света с поверхности снова погас. Адрис как мог резко вытянул обе руки вверх, почувствовал под пальцами края одежды Финиана. Схватив противника, он оттолкнул его вниз, а сам получил импульс, начав движение вверх. Не успел Адрис обрадоваться, как в руку вцепилось что-то острое. Зубы абзорбера. Тварь потянула его в глубину. «И снова я на дне. Только ко мне не прикручена леска, а на лице нет дыхательной маски», — подумал Адрис и с силой отодрал от руки абзорбера. Склизкие тела тварей то и дело задевали его, не давая поднять руку или ногу. «Расслабься. Это первое, что надо научиться делать перед тем, как залезать в воду», — возникли в памяти слова Ирен. После очередного неудачного заплыва на остров с абзорберами она успела преподать ему пару уроков плавания. Так как она продолжала стажировку в посольстве, единственными свободными часами были вечерние. Над городом нависали сумерки, а все поголовно виритианцы предпочитали отсиживать дома. И только они вдвоем с Ирен спускались к темной непрозрачной воде на заброшенный пляж. «После того, как я узнал, кто живет в озере, с расслаблением могут возникнуть проблемы, — Адрис присел на корточки и коснулся пальцами воды. — Температура озера тоже к этому не располагает». «У тебя есть альтернативы?» Адрис промолчал. Альтернатив не было. «Ну», — поторопила Ирен. Ей-то было хорошо стоять на берегу в теплой куртке. Адрис тяжело вздохнул и сбросил с плеч многострадальное пальто. «Ты будешь плавать в одежде? — удивленно спросила Ирен. — В чем тогда поедешь домой?» «Спокойно, тренер. Знаю, вам не терпится меня раздеть, но я взял запасную одежду». Адрис шагнул в воду, чувствуя, как ему в спину прилетел очередной строгий взгляд Ирен. «Мне ложиться?» «Да». Адрис постарался не думать о кружащих рядом абзорберах. Прикрыл глаза и расслабил тело, позволив ему свободно дрейфовать между монстрами. «Ну как? У меня хорошо получается?» Адрису удалось лечь на поверхности с третьей попытки. Но стоило ему открыть рот, как его снова потянула ко дну. «Лишняя болтовня отвлекает, — сказала Ирен со своего наблюдательного пункта. — Второе, что надо сделать — это сконцентрироваться на ощущениях. Если чувствуешь тело, то чувствуешь и течение вокруг. Это дает подсказку для следующего движения». «Сколько красивых слов — и ничего, что помогло бы на деле». — Адрис, отплевываясь, встал на отмели. Но выжидающее молчание со стороны Ирен снова загнало его в воду. Адрис чувствовал пульсацию в кровоточащей руке, нарастающую боль в позвоночнике. Помимо этого он чувствовал легкие толчки от абзорберов в ноги. Похоже, пока он безвольно болтался в толще воды, никто из монстров не собирался на него нападать. Значит, как только он примется активно грести, стая оживет и снова предпримет попытку оттяпать ему руки и ноги. «Третье правило — цель и желание. Ничто не делается просто так. Хорошая цель — хороший результат». Слушая наставления Ирен, барахтаясь ночью на отмели, Адрис мало в чем преуспел. Далеко от берега он отплыть не смог, сколько бы ни старался. Ирен ничего не говорила по этому поводу. Только хлопала в ладони, предлагая сделать перерыв. «Цель у меня есть. Я уже говорил Финиану: я хочу жить». Адрис почувствовал резь в груди — первый предвестник того, что кислород на исходе. Давление воды на грудь возрастало с каждой секундой. Адрис оттолкнулся одной ногой от тела абзорбера, второй — от другого. Здоровой рукой отмахнулся от третьего. В бок впились клыки, но Адрис не стал сбавлять обороты. На суше его ждали Ирен, брат и его невеста. Его ждала жизнь. Адрис еще быстрее загреб ногами и рукой. Абзорберы, словно под его напором, разошлись в стороны, больше не мешая продвижению. Адрис сделал еще несколько гребков, но тут что-то загородило ему свет с поверхности. Рука нащупала чье-то тело. Оно не подавало признаков жизни, но все еще было теплым. Финиан. Адрис замер, остановился в одном шаге от выхода на поверхность. «Не трогай его, — шепнул голос внутри. — Он хотел справедливости — он ее и получил. Абзорберы погубили своего хозяина. Разве может быть более закономерный финал?» Адрис выпустил из легких остатки воздуха. Решение казалось таким очевидным: и ведь никто никогда не узнает, что Адрис в принципе стоял перед подобным выбором. «Он убил Келли. Он виновен в смерти Ены. Какие еще нужны аргументы? Оставь его», — продолжал настаивать голос. Адрис увернулся в сторону от тела. Так просто оказалось сделать вид, что он ничего и никого не заметил. «Никто ничего не узнает», — подбадривал голос. Адрис опустил голову вниз — туда, где за черной водой крылось дно, если дно вообще было. Ему казалось, что голос доносится именно оттуда. «Ради мести я не убью, — порывался крикнуть бездне Адрис. — Надрывайся, сколько влезет, но я не убью». Ему не было жаль Финиана, он не начал сочувствовать его идеям — просто он боялся, что неверное решение уже изменит его раз и навсегда. Адрис схватил тело за руку и сделал последний рывок навстречу воздуху. *** Послу Герц не дали досмотреть, чем кончится противостояние Пегаса и Шекри. Она видела только как мужчина упал на землю в попытке закрыть руками лицо. — Мы прорвали кольцо. Есть путь к отступлению в город, — сообщил боец от охранного пункта, уводя Герц подальше от ограды и страшных криков Шекри. — В городе тоже опасно, — возразила посол, стараясь не оборачиваться. — Посмотрите, за нами прислали транспортники. Боец остановился, маша рукой в небо, похожее на закоптелое лезвие металла. По нему темно-красными каплями крови скользили имперские транспортники, похожие на птиц рамос, раскрывших в полете крылья. — Нам надо торопиться. Боец помог послу обойти посольство, подведя к расплавленной кованой решетке, лежавшей в снегу, недалеко от запасного выхода из здания. Здесь они влились в толпу посольских служащих, вереницей пробиравшихся через живой коридор из имперской охраны в сторону блокады. Над толпой пролетел крик. Взрыв разорвал баррикаду с оглушительным грохотом. Камни и металл разлетелись в стороны, и через пролом в заграждение хлынули люди — полицейские в бронежилетах, врачи в белых куртках, разумные существа в гражданском. Герц увидела их и не поверила своим глазам. Переступая через обломки, бежали десятки, сотни людей. Они не были имперцами. Они были виритианцами. Посол не смогла сдержать слез. Выходящих из посольства встречали ряды транспортников скорой помощи и медицинские работники с нашивками добровольцев на рукавах. — Посол Герц, я Нину Сковальд, — обратилась одна из врачей. — Отряд виритианских добровольцев прибыл для помощи имперскому посольству. Я помогу раненым добраться до эвакуационных транспортников и прослежу за тем, чтобы в первую очередь на борт попали тяжелораненые. Посол Герц, до этого двигавшаяся как во сне, остановилась, неверяще разглядывая виритианцев, которые с сосредоточенным видом наблюдали за продвижением имперских служащих по коридору из домов улиц и обломков заграждений. — Спасибо, — коротко ответила посол и крепко пожала руку Нину. — Спасибо! *** Ирен уже была по колено в воде, когда над поверхностью озера наконец показалась голова Адриса. Но появился он не один. Ирен заметила, что он тащит чье-то тело за собой, едва справляясь с набегающими волнами. Она быстро преодолела разделяющее их расстояние и перехватила ношу Адриса, устремившись вместе с ним обратно к берегу. Когда ноги коснулись суши, Ирен упала на спину, раскинув руки. Адрис улегся рядом с ней. Немногие оставшиеся на берегу телохранители оттащили тело Финиана, склонились над ним, о чем-то перешептываясь. Но Ирен было совсем не до них. Монстры ушли. Вода постепенно успокаивалась, и в ней, как в мутном зеркале, отражались всполохи пожаров над городом. — Я думала, ты уже не вынырнешь, — сказала Ирен. Голос звучал ровно, но руки дрожали, и она сжала их в кулаки, чтобы Адрис не заметил. — Я тоже так думал, — ответил он. — Когда снова очутился в воде… почувствовал, что это конец. Что я снова проиграл. — Но ты выплыл. — Благодаря тебе. Ирен хотела сказать что-то еще: может быть, пошутить, может быть, отмахнуться. Но вместо этого она подползла поближе к Адрису, коснулась его тяжело вздымающейся груди, положила голову ему на плечо. Адрис не шевелился. Только дыхание стало более частым. — Ена гордилась бы тобой, — тихо сказала Ирен, оглянувшись на Финиана, который очнулся и теперь рассеянно смотрел в их сторону. — Ты думаешь? — Я уверена. — Ирен коснулась мокрого шарфа на шее. На губах Адриса заиграла улыбка. — Итак, из хороших новостей: я все-таки научился плавать. — Дурак, — прохрипела Ирен. — Именно на такое поздравление я и рассчитывал, учитель. Ирен подняла взгляд с его лица в небо. Зависший над посольством крейсер почему-то развернулся другим боком, а часть его острого носа исчезла, как будто кто-то методично отпилил его лазерным тесаком. Ирен заскользила рукой по льду берега, пока не наткнулась на холодные пальцы Адриса. Она с трудом села, после чего помогла сесть и ему. С их места открылся вид на часть Тонгозера, примыкающую к зданию посольства. Поверхность озера покрылась мелкими барашками волн. Сквозь рассеивающийся дым выглянули лучи звезд, игравшие светом на столбах водяной взвеси. Над самым озером скользили имперские транспортники. — Мы справились? — спросила Ирен. — Справились. Адрис крепко обнял Ирен, прижавшись щекой к ее щеке. Одна его рука отвела в сторону спутанный клок волос. — Ты кое-что потеряла, — прошептал Адрис на ухо и протянул кулон с шифровальным кристаллом. Ирен взяла его, крепко сжав в руке. — Чуть не забыл. Я вроде как был ответственным за жизнь премьер-министра. Надо бы его поискать в округе, окей? *** Выпуск газеты «Ворд Спайс» от девятого стандартного месяца 1030 года Новые союзники — старые враги? Целый ряд обвинений обрушился на Рамоссонскую империю за последние два месяца. Генетические эксперименты, убийства, политические и экономические махинации на Вирити — ответственность за все эти преступления легла на плечи Рамоссонии. Однако день переговоров с правительством Вирити разрешил все недоразумения. Группа террористов «Разорванные Круги» под руководством Финиана Холда устроила подрыв крупных объектов виритианской столицы: участок пролета парящих железных дорог, дома исторического центра, недавно отреставрированная скульптура императора Гаусса, врученная по случаю празднования дня империи. Здесь мы не останавливаемся подробно на многочисленных мелких поджогах, акциях протеста в районах трущоб и уничтожении станций межпланетной связи. Союзная орбитальная станция на орбите, которую закрыли из-за инцидента с нелегальной продажей коприта, восстановила свою работу, превратившись в бомбу замедленного действия для имперского эвакуационного крейсера. Тонгозеро же временно стало охотничьими угодьями генномодифицированных жителей глубоководных озер — абзорберов. Одновременно с этим группа мятежников предприняла попытку захвата имперского посольства: террористы отрезали каналы связи и захватили в заложники имперских служащих и премьер-министра Вирити. Важно уточнить, что мятежники планировали операцию заранее: сначала ложным обвинениям в убийстве подвергся бывший финансовый советник Кориолан Герц, затем с должности сместили посла Анну Герц. Таким образом, террористы пытались ослабить экономику обеих стран и воззвать жителей империи к повторению мятежей прошлых десятилетий. Благодаря слаженной работе имперских спасателей, а также виритианской полиции и местных добровольцев удалось произвести захват основных зачинщиков мятежа и их пособников. Из Тонгозера были выловлены и уничтожены все экспериментальные особи абзорберов. Благодаря действиям имперского крейсера и истребителей пограничного отряда Вирити орбитальную станцию ликвидировали, а движение в околопланетном пространстве быстро восстановили. Общий ущерб, нанесенный обеим странам, оценивается в сотни миллионов руги. Премьер-министр Вирити, а также имперские посольские служащие атташе Мин и Тобиас Шекри были отстранены от должностей из-за подозрений в содействии террористам. Тобиас Шекри был задержан и по подозрению в убийстве консула Ены Ноулон. Бывший посол и советник публично признал свою вину. Но, похоже, что трагические события послужили на пользу дипломатическим отношениям Вирити и Рамоссонии. Посол Анна Герц, восстановленная в должности, настояла на заключении нового договора о сотрудничестве лично с президентом Кин Го. Детали договора не раскрываются, хотя можно сказать уже сейчас — Рамоссония положила начало долгому и сложному пути восстановления отношений с бывшими колониями. Примечание: к статье прилагается объемное голофото. Текстовое описание: на заднем плане здание посольства запечатлено в момент эвакуации посольских служащих. Баррикады, установленные террористами, разбиты. Из окна посольства развевается канат, связанный из флагов Вирити и Рамоссонии. На переднем плане запечатлен паскар с окровавленной пастью, сидящий перед входом на территорию посольского городка. ---------- Эпилог. На берегу Эпилог. На берегу — Ну что? Я нормально выгляжу? — спросил Адрис. Ирен сделала вид, что придирчиво рассматривает его наряд — черное пальто, широкополая шляпа, трость в руках. — Нормально. Так же, как всегда, — оценила она и уже мысленно добавила: «Если не считать руки на перевязи и сиплого голоса». — Брат не должен знать, что я провалялся в больничной палате три дня. Ирен отвернулась, чтобы скрыть улыбку. Видно было, что Адрис нервничает, стоя перед воротами загородного дома Викрама. Он то и дело поправлял перевязь и вращал тростью, едва не задевая попутно Пегаса. — Я никогда не был на свадьбе, видишь ли, — попытался оправдаться Адрис. — Ну формально это еще не свадьба. Отдельное мероприятие для своих, — заметила Ирен. Адрис будто не слышал ее, нервно шкрябая древко трости. — Чуть не забыл! — Он наклонился к Пегасу, потрепал его по загривку и вытащил бутылку сомо из сумки, закрепленной на спине. Паскар недовольно заклекотал, скаля зубы, на что Адрис только примирительно поднял руки. Пегас показал, на что способен, когда напал на советника Шекри по команде посла. На его морде и животе остались неглубокие ссадины — Шекри поначалу пытался отбиться от Пегаса, но потерпел поражение. Ирен до сих пор было не по себе от жутких кадров бывшего ментора на суде. Его признали невменяемым, но уже после того, как официально обвинили в убийстве Ены Ноулон. Из-за этого Ирен пришлось задержаться на Вирити, чтобы переоформить документы по практике. Но вообще-то для того, чтобы остаться, была и более веская причина — Адрис и встреча с его братом. Так что возвращение на Зори отложилось на завтрашнее утро. Уже сегодня Ирен упаковала вещи, последний раз полюбовалась на Тонгозеро из окна общежития, попрощалась с Райнхардом и Анной Герц. Посол лично выслушала подробный рассказ о том, как Ирен в компании переводчика удалось отправить сообщение. По этому поводу она сказала только одно слово: «Возвращайтесь». Ирен пристально посмотрела тогда на Герц: эта женщина будто совсем не изменилась с их первой встречи. А вот ее муж стал еще более тихим. Кориолан Герц решил не возвращаться к посольской службе и, по слухам, занялся благотворительностью. Ирен не могла понять, что чувствовали Герц с уходом друзей. В их взглядах проскальзывала тоска, когда они смотрели на пустующее место гуманитарного крыла или когда проходили мимо внутреннего охранного пункта. Зато когда Ирен встретила их пару в саду возле посольства, они выглядели счастливыми: посол держала мужа за руку, а тот что-то рассказывал ей с мягкой улыбкой на губах. Райнхард заглянул в комнату общежития к Ирен как раз перед тем, как она собиралась на «свадьбу» Викрама. «В такую передрягу мы попали, — сказал он. — Я теперь все справочники решил изучить. Кто знает, что понадобится в следующий раз?» «В следующий раз? Надеюсь, никакого следующего раза не будет», — отрезала Ирен. «Ну да. Надо быть готовым ко всему. Зато теперь я знаю, что если меня все-таки выпрут из переводчиков, подамся в инженеры». «Никуда тебя не выпрут. Ты теперь часть истории посольства», — возразила Ирен. Она уже смирилась с тем, что у Райнхарда было всего два крайних состояния: неуемный оптимизм и упаднический пессимизм. «Да это же те самые водоросли, — ткнул пальцем в круглый аквариум Райнхард. — Я думал, они так долго не живут. Оставишь их здесь?» Ирен мягко отодрала пальцы Райнхарда от аквариума. «Заберу с собой». — Так мы идем или нет? — Адрис нетерпеливо вертел трость, словно это Ирен тормозила их шествие к дому Викрама. — Идем. Викрам встретил троицу с непривычно широкой улыбкой. Даже Нину позволила себе чуть ослабить натяжение суровой линии губ. Во время нападения на посольство она организовала движение добровольцев для оказания первой помощи раненым, чем заслужила уважение не только имперских служащих, но и самой посла Герц. — Опять этот паскар, — недовольно вздохнула Нину. — Надеюсь, это ты про меня, а не про Пегаса, — невозмутимо ответил Адрис. — Мы сегодня оба здоровые и чистые. А еще с подарком. В этот раз, кажется, Викрам оказался более благосклонным к выбору брата. Сомо отправилось прямиком на стол. Но Викрама явно больше интересовала Нину, чем качество напитка. Адрис язвительно шутил, но с лихвой компенсировал это одним тостом за молодых. Ирен по привычке молчала, больше прислушиваясь к разговорам за столом. Она долго думала, что подарить Викраму и Нину, потому что совсем не ожидала получить от них приглашение. В итоге Ирен вчера отыскала в посольском общежитии кухню и приготовила на ней зорийские сладости, которые любила есть сама. Кажется, Адрис умял их один, разделив последний кусок с Пегасом. На ночь Адрис и Ирен остались в доме Викрама. Им дали две комнаты наверху. Нину даже не стала возражать против того, что Пегас тут же забрался на одну из кроватей, принявшись трамбовать лапами матрас. Ирен плохо спалось. Она дважды выходила на крыльцо дома, чтобы вдохнуть холодный воздух ночи, насладиться блеском звезд и лечь обратно под одеяло. Она часто отматывала назад события дня переговоров, думая о том, что могла бы сделать по-другому. Ведь это из-за задержки с отправкой сигнала о помощи в посольстве оказалось больше жертв. Ирен никто ни в чем не упрекал, и все же она чувствовала себя виноватой. — Ты чего здесь? Не спится? — Адрис поймал ее на входе в дом во время второй вылазки. — Я уже ухожу. — Ирен опустила взгляд вниз и попыталась пройти к двери. Адрис загородил ей проход рукой и заявил: — Так дело не пойдет. Садись. Он махнул ей на край террасы, предлагая устроиться на ней, как на скамье. Ирен вздохнула, но все же послушалась. — Кошмары? — спросил Адрис. — Не совсем. Просто думаю о том, что наш план мог бы быть лучше. — Понял, — кивнул Адрис. — Это нормальная реакция на произошедшее. Сразу после истерик начинается самоанализ. Ирен поплотнее завернулась в одеяло, когда с озера налетел холодный порыв. Адрис развернул часть своего пледа и одной рукой приобнял ее, как бы заворачивая в кокон. — Подготовка, планы, схемы — все это нужные штуки, но только на этапе прогнозирования. Ты берешь набор инструментов, готовясь к определенному сценарию поломки. Но что, если поломка оказывается более обширной и она дополнительно осложняется другими? Ты будешь пользоваться все тем же набором инструментов, который подготовила, но дополнительно подключишь свое воображение. Все экспромты хороши уже тем, что в принципе появились. Как их можно сравнивать с тем, что сочинялось часами? Адрис повернулся к Ирен в ожидании ответа, но заметил, что она уже спит. Он тихо перенес Ирен обратно в спальню и прошептал: — Спи. Ты сделала все, что могла. С утра пораньше Ирен с Адрисом попрощались с хозяевами дома и пешком отправились через поле к пристани. На Вирити наметилась краткая оттепель. Под ногами чавкала влажная земля, под которой, если верить Финиану, скрывались залежи коприта. Но Ирен старалась не думать о том, что это живописное место превратится в карьер. Викрам наверняка найдет другое применение этому пустырю: заведет пекри или займется выращиванием неприхотливых культур. Последним местом, которое хотела посетить Ирен перед отправлением, было памятное поле. Здесь она в последний раз коснулась таблички с длинным номером, под которым появилось недавно выгравированное имя «Рик Палле». Ирен часто вспоминала о словах Финиана, брошенных про кузена. Он назвал его трусом, но Ирен с трудом могла поверить в это. О том, как именно умер Рик Палле, никто не знал. — Он сам оставил работу в компании «Кем-Кол» и ушел на фронт, — неожиданно сказал Адрис. Ирен успела забыть о том, что он вместе с Пегасом вызвался проводить ее до космопорта и посадить на корабль. — Откуда ты знаешь? — Понял по его номеру. Ирен закрыла глаза, мысленно прощаясь с этой частью своей жизни. Оставалось посетить еще одну табличку с именем «Ена Ноулон». Здесь Ирен сняла с шеи шарф, подаренный консулом, и положила на пустой постамент под табличкой. Она дослушала все записи лекций Ены, которые хранились в архиве посольства. Одну запись скопировала и с разрешения посла Герц забрала с собой. Ирен достала планшет и включила отрывок этой записи: — «…О вашем существовании никто не обязан помнить. Поэтому не стесняйтесь напоминать о себе. Это не так уж сложно. А главное — не чувствуйте себя за это виноватыми». Ирен поставила на паузу и сказала: — Всё было не зря. О вас точно будут помнить. Если бы Ена позволила Кругам завладеть шифровальным кольцом, кто бы знает, как сложилась история. Возможно, Финиан не встретил бы Адриса, Адрис — Финиана, а посольство уже лежало бы в руинах. Ирен понимала, что именно Ена помогла ей пройти весь путь от стажера до помощника разведчика. Консул не боялась вызовов, ее не сломала даже ситуация с братом, потерявшим личность из-за оружия пиратов во время Хаской войны. Может, Ирен идеализировала ее образ, а может, и вовсе нарисовала совсем другой портрет, но именно благодаря Ене она знала, на кого равняться. — Спасибо, наставница. До космопорта добрались в полной тишине. Только пройдя регистрацию и устроившись в зале ожидания, Ирен прервала молчание: — Что будет с тобой теперь? Она нарочно оттягивала с этим вопросом, чтобы дать Адрису время отдохнуть и принять решение. Финиан наглотался воды, но остался жив. Шекри покусал Пегас, но тот остался жив. Остался в живых и атташе Мин. А вот число жертв со стороны имперского посольства перевалило за сотню, из-за чего посол и другие до сих пор носили траур. Многие желали зачинщикам беспорядков смерти. Сам Адрис тоже наверняка думал о том, чтобы оставить Финиана в озере, вместо того чтобы тащить его на спине. Капитан Миро до сих пор не объявился на Вирити, чтобы напомнить Адрису об истечении испытательного срока. Судя по разговорам в посольстве, Миро остался на орбите Вирити, где занимался восстановлением имперского крейсера. Кораблю пришлось принять на себя удар орбитальной станции, сошедшей со своей орбиты с помощью маневровых двигателей. Оказалось, план Финиана был по-настоящему глобальным, раз он позаботился даже о том, чтобы устроить беспорядки в космическом пространстве. По лицу Адриса Ирен поняла: тому хочется вернуться на Зори, но пока Миро лично не вынесет вердикт касательно его дальнейшей судьбы — соваться в имперскую столицу бессмысленно. — Я пока не знаю, — неуверенно ответил Адрис. — Но как только узнаю, расскажу. Лучше ответь, какую речь ты подготовила для меня? Ирен проводила взглядом семейства виритианцев и лэзгри с неизменными бутылями жидкого пайка. — Ты хотела что-то сказать мне еще в храме. Я видел. Ирен постучала по наушникам, висящим на шее. И почему Адрис так любил задавать провокационные вопросы? Она вздохнула и призналась: — Будешь смеяться, но я хотела сказать, что рядом с тобой мне спокойно. Кажется, если на нас будет лететь комета, ты все равно попытаешься что-то сделать, чтобы отсрочить ее столкновение с землей. — А я знал, что моя импровизация достойна восхищения, — радостно закричал Адрис. Проходящие мимо пассажиры косо посмотрели на него, прежде чем пройти дальше. Ирен посмотрела на табло, увидев рядом со своим рейсом надпись «открыто на посадку». — Я не хочу оставлять тебя одного, — сказала она, внимательно посмотрев на Адриса. — Я не один. У меня теперь есть Пегас. И ты видела, на что способен этот малыш. «Малыш» уже давно перестал походить на того пухлого паскара, спасенного из квартиры Ены. Вместе с хвостом его рост составлял почти два стандартных метра. Изменилась и походка Пегаса: он больше не переваливался, а шел пружинистым шагом, напрягая жилистые лапы. — В свое время ты ходил и думал, кому бы пристроить Пегаса, — напомнила Ирен. — Я принимал много неверных решений. И куда они в итоге меня привели? — Адрис посмотрел на Ирен с грустной улыбкой. — Что ни делается — все к лучшему. — У тебя проснулась страсть к философии? — После купания в Тонгозере и не такой побочный эффект вылезет наружу. Ну все, беги на посадку. Адрис протянул Ирен чемоданы и махнул рукой на прощание. — Напиши мне, Адрис. Не поверю, что ты не найдешь денег для того, чтобы отправить короткое сообщение по межпланетке. — Хорошо, вернусь к брату и скажу, что без его денег семья Толькава лишится друга в лице Ирен Осоко. Ирен закатила глаза, подхватила чемоданы. Уже серьезно добавила: — Если тебе еще когда-то понадобится шифровальщик, я могла бы снова им стать. Шифр у меня уже есть. Она коснулась потрескавшегося кулона на груди. Неожиданно почувствовав смущение, поспешила к выходу на посадочную полосу. Не успела Ирен сделать и двух шагов, как на ее плечо легла чья-то рука. — Адрис, что еще? Ирен уже хотела возмутиться, что из-за него наверняка опоздает, как вдруг Адрис провел по ее щеке здоровой рукой и легко коснулся ее губ своими. По тому, как пристально взгляд Адриса скользил по лицу, Ирен поняла, что он был бы рад продолжить, но время, отведенное для прощания, подошло к концу. — Не ищи меня, я сам тебя найду. Помнишь? — Адрис второй раз вручил Ирен чемоданы, рассыпанные по полу, и подтолкнул к выходу. — Я везде тебя найду. Мы скоро встретимся. *** Адрис смотрел вслед Ирен, наблюдал за тем, как она предъявляет билет и покидает здание космопорта, преодолев турникет. Он не заметил, что встал посреди прохода и что стук трости об пол вызвал неоднозначную реакцию пассажиров сбоку. Пегас в ногах ткнул Адриса лбом в колено. После нападения на Шекри паскар стал более наглым. И теперь, если чего-то хотел, то заявлял об этом прямо — толкаясь или жалобно скрипя. Свою причастность к такому поведению Адрис всячески отрицал. — Ну что? — обратился он к Пегасу. — Побежим за ней следом? Миро будет очень недоволен. Хотя пускай обижается сколько влезет. Я заслужил отпуск в конце концов. Адрис вбежал в салон транспортника в последний момент. К счастью, билеты еще были в продаже, поэтому за двадцать тысяч руги он получил свое законное место у иллюминатора. Пегас беспрепятственно прошел следом за Адрисом, когда тот показал, что для паскара тоже есть билет. — Да это же кот-пенитриец. Вы его очень обижаете своим недоверием. С такими словами Адрис провел Пегаса на борт транспортника и теперь довольно поглядывал в сторону Ирен. Пассажиры уже впали в легкий анабиоз, поэтому она спала. Стюардесса с дежурной улыбкой подошла к Адрису. — Дайте, пожалуйста, руку. Мы советуем вам выбрать наиболее комфортный способ перелета — во сне. — Спасибо за заботу, но у меня аллергия. — Адрис достал свою настоящую идентификационную карту, по которой покупал билеты, и указал стюардессе на особую пометку. — Почему вы не отметили это в анкете? — Я не успел ее заполнить. — Адрис пожал плечами, изобразив очаровательную, по его мнению, улыбку. — Здесь, кстати, еще один пассажир, которому нельзя в анабиоз. — Он кивнул на Пегаса, свернувшегося в комок на кресле рядом. — Вот его билет, но идентификатора у него нет. Стюардесса вылупила глаза на паскара и заспешила к кабине пилота. Но транспортник уже загудел и начал медленно отрываться от земли. Адрис мельком взглянул на умиротворенное лицо Ирен, провалившейся в сон, и отвернулся к иллюминатору, из которого вот-вот должен был открыться вид на открытый космос. Не сказать, чтобы знакомство с глубинами Тонгозеро избавило его от страха перед холодными звездами вакуума. Надевать скафандр и выпрыгивать из кабины транспортника он бы точно не стал, даже научившись кое-как ладить с водой. Но паники перед космосом он точно больше не испытывал. Поэтому очень скоро провалился в самый натуральный сон. За все несколько дней пути до Зори Адрис сумел отоспаться за все бессонные ночи Вирити. Поэтому, когда остальные пассажиры только продирали глаза после анабиоза, Адрис первым подготовился к выходу на поверхность и первым ступил на родную землю. На Зори шел разгар сезона дождей, но ради приветствия пассажиров транспортника звезда Малрус выглянула из-за туч, чтобы одарить теплом. Адрис с наслаждением закрыл глаза и вдохнул солоноватый воздух, доносящийся с залива, и пряный запах прелой травы с полей. — А вот и наш беглец. Адрис вздрогнул и потянулся к ножу, который ему после стычки с Финианом вернула Ирен. Прямо перед ним выросла фигура капитана Миро. Он снова был одет в штатское, поэтому Адрис не узнал его, когда выходил из транспортника. — Идем. Надо с тобой серьезно поговорить. Ирен Осоко никуда не денется. Адрис оглянулся на пассажиров, тонкой цепью строящихся на посадочной полосе, посмотрел на очертания бластера, едва заметные под одеждой Миро, и нехотя последовал за ним. Миро прогулочным шагом устремился к каменному парапету, вдоль которого сновали служебные кары космопорта, легко запрыгнул на ограду и уселся на ней, свесив ноги. Адрис послушно повторил за ним, запоздало увидев, что далеко внизу под ногами бурлили воды залива, которые то и дело обрушивались на острые уступы. — Отследили покупку билета? — предположил Адрис вместо приветствия. — Это было легко. Ты как будто совсем не старался скрыться. — А я правда не старался. — Мне передали, что ты вместе с Осоко ждал имперские транспортники в компании Финиана и премьер-министра Вирити, купившегося на баснословную сумму денег, — начал Миро. — Мои бойцы признались, что, мягко говоря, удивились этой картине. Ни на ком не было наручников, ты никому не угрожал оружием. Все просто ожидали своей участи. — Финиан пострадал при падении в озеро. Премьер-министр оказался просто жадным трусливым мерзавцем, которому я только один раз показал нож. Он бродил возле лагеря Кругов в ожидании своей доли за игру в жертву, — отчитался Адрис. — Кстати, что с ним сейчас? — Продолжает утверждать, что ничего не знал. — Ничего не знал. Хуже отговорки не придумаешь, — фыркнул Адрис. — Сейчас речь не о нем, а о тебе. Вот в чем штука, — протянул Миро, качнув ногой, — ты плотно общался с Финианом до того, как он напал на посольство. Твой брат тоже ему помогал, по слухам. — Чьим слухам? — Адрис недобро сверкнул глазами. — Викрам просто хотел поддержать новичка в сфере инвестиций. Ему было нечем заняться, пока он следил за мной и уговаривал вернуться домой. Только попробуйте впутать в это Викрама. Его репутацией я дорожу больше, чем своей. — Вот вы какие, Толькава. Твой брат с таким же рвением недавно предлагал за тебя выкуп, чтобы отмазать тебя от суда трибунала. Адрис нахмурился, усомнившись в этом заявлении. Хотя недавно Викрам покинул Вирити и свою невесту, отправившись на Зори. Причины поездки он так и не назвал. Значит ли это, что Миро все же говорил правду? — Догадаешься, во сколько тысяч руги оценил тебя Викрам? Адрис поджал губы, не собираясь гадать. Он-то думал, что брат поставил на нем крест. Оказывается, Викрам действительно за него волновался. — Ну ладно, — Миро понял, что Адрис не настроен на шутки, — есть ещё один факт, который выглядит очень сомнительно. То, что произошло между вами с Финианомина берегу, никто не видел. Свидетелей нет. Ну, кроме уважаемой Осоко, но она свидетель ненадежный. — Миро почесал лоб и уперся руками в парапет позади себя. — Я-то тебе верю, Адрис. Но убедить нужно будет не только меня. — Я не хочу никого ни в чем убеждать, капитан. И цену себе набивать тоже не хочу. — Ты не выглядишь довольным собой, — заметил Миро. — Я думал, если справлюсь с вашим заданием, одержу победу над врагом, то испытаю восторг, эйфорию, радость в конце концов. В итоге — ничего. Значит, все это было не так уж и важно? — Тебя просто не узнать. Надеюсь, это не значит, что ты хочешь уйти из разведки? — Уйти? Это значит, вы уже приняли решение вернуть меня обратно? Глаза Миро превратились в узкие щелочки. Он смеялся, сидя над пропастью. Адрис осторожно улыбнулся. — Куда еще я могу податься, капитан? Вообще-то у Адриса еще был шанс влиться в бизнес семьи. На прощание Викрам сказал: «Моё предложение еще в силе. Все Толькава ждут твоего возвращения». Что это было, если не знак сменить вектор направления? Во время перелета на Зори Адрис подумал о многом, в том числе о дальнейшей службе. Финиан много наговорил про жертв и про лидеров, готовых идти по головам снова и снова. Все это могло породить сомнения. Но Адрис успокаивал себя воспоминаниями о счастливых лицах имперских служащих, стоящих в обнимку с виритианскими и рамоссонскими спасателями. Ради таких моментов стоило и дальше вести свою невидимую борьбу. — Я слишком привык к своему образу жизни. Вряд ли теперь от него откажусь, — признался Адрис. — Если вы подозреваете меня в связи с террористами, то поводов для беспокойства нет. Их лозунги меня не убедили, их методы — тем более. Буду рад, если вы восстановите меня в звании. Миро явно выглядел довольным таким ответом. — Хорошие вещи порой делаются отнюдь не хорошими людьми, да? Адрис развел руками. К хорошим людям он явно не мог себя причислять, но и что с того? Не бросать же все из-за этого? Оказывается, Финиан Холд оставил после себя не только разрушение и пожары. Ты знал, что его компания занималась разработкой безопасных систем перевозки топлива? Мы нашли пару прототипов на орбитальной станции во время обыска. Хорошая вещица, надо признать. Его бы инициативу да в правильное русло, — мечтательно произнес Миро. — Вот Шекри и Мин оставили после себя только недостачу оружия. Это же сколько лет тюрьмы им пропишут… Над заливом пронеслась стайка птичек с острыми хвостами и юркнула под ноги Адриса куда-то вниз, где в скальных расщелинах примостились их гнезда. — Начинается неспокойное время, — задумчиво почесал подбородок Миро. — Нам кажется, что наступило затишье, что разумные существа Ближнего Космоса наконец поняли, чего хотят от своих соседей. Но конфликты возникают не из-за непонимания, а из-за того, что стороны слишком хорошо осведомлены об интересах друг друга. — А-а, ваша победа тоже не принесла вам спокойствия. Теперь будете внимательно следить за Вирити в ожидании подвоха? — Адрис ковырнул край парапета — несколько кусков каменной крошки сорвалось вниз. — История склонна к цикличности. — Ну и к чему вся эта затравка? — нетерпеливо поинтересовался Адрис. — В любое время нужны три категории существ: король, убийца и безумец. Сложнее всего найти именно последних. А ведь именно отчаянные существа творят историю. — Чем больше отчаяния, тем решительнее поступки? Следуя этой теории, вы устроили ту сцену с наемником на орбитальной станции? — Но одного отчаяния мало, — Миро проигнорировал комментарий Адриса. — Надежда — вот залог успеха. Сегодня она есть у тебя, у меня, у всей империи. Поэтому сегодня мы будем жить. Но что будет завтра? Нам нужны новые поводы для веры. Миро положил на парапет металлический значок, похожий на тот значок разведчика, который лежал в кармане Адриса. — Что это? — Приглашение в особый отряд разведки под моим началом и информация о новом задании. Адрис взял значок, покрутил его в руках. Он был холодным и увесистым. — Думаете, я соглашусь работать с вами после того, что произошло на орбитальной станции? — Он вытащил из-за голенища сапога нож, отобранный у убитого наемника. — Да я жил с мыслью о том, чтобы вернуться и плюнуть вам в лицо. — Я не буду извиняться, Адрис. Я сделал то, что должен был. Адрис положил в одну руку нож, в другую — новый значок. На горизонте небо превратилось в огромный каменный уступ из облаков, который выступал из прозрачной голубой воды. Это напомнило ему о недавней сцене на Вирити. На берегу возле посольства, когда Финиан пришел в себя, он не стал вступать в драку. Он видел, как небо заполонили транспортники, а по дорогам разнесся вой сирен служебных каров. Двое телохранителей удерживали его в сидячем положении. На Финиана было страшно смотреть: на лице и теле виднелись рваные раны от зубов абзорберов, из которых сочилась кровь. Бледное лицо походило на предсмертную маску. Он бормотал что-то неразборчивое то ли в бреду, то ли в сознании. Адрис подошел к нему, чтобы узнать, где искать премьер-министра Вирити. Финиан с трудом ворочал языком, но все же ответил, но на какой-то другой вопрос: «В этом мире стало так мало поводов для радости. Когда-то мои друзья из трудового поселка на Блиссноу мечтали о справедливом мире, где им не придется латать топливные контейнеры, опасаясь взрыва коприта. Но теперь их больше нет, а вот мечты, которые ими владели, никуда не делись. Как думаете, предам ли я их мечты? Считаю, что идеалистами становятся не по своей воле. Это наша защитная реакция на страх. Страх, что мы ни на что в конечном счете не влияем. Ведь не смогли же мы отвести смерть от тех, кто был нам дорог. И ты, Адрис, ты такой же идеалист, как и я. Только с другой идеей… Только идея в конце концов и важна… Идея вечна… вечность… и смерть… Я так хотел…». После Финиан снова скатился к бессвязному бормотанию. Тогда Адрис понял: Финиан ни за что не признает за собой вину. Доказывать ему что-то было бесполезно. И это напугало Адриса. Может, даже больше, чем встреча с абзорберами под водой. Адрис разжал руку с ножом, оставив значок. Лезвие упало в пропасть под ногами. Наверное, Финиан был прав. Он грезил мечтами о свободе от чужих решений, Адрис грезил о спокойствии и безопасности для всех, кто был ему дорог. И пока в Ближнем и Дальнем Космосе оставались такие люди, как Финиан, Шекри, Мин и торговый наемник, он должен был бороться. — Надеюсь, методы работы я буду выбирать сам? И график выходных тоже хотелось бы увидеть заранее. Не забудьте про командировочные! — Откуда такие запросы? — Кое-кто научил меня предусмотрительности. С вами, капитан, нужно быть особенно предусмотрительным. Глаза Миро снова засмеялись. Адрис решил, что с проблемами, прилагающимися к новой работе, разберется позже. Он уперся руками в парапет, чтобы подняться. — Не спеши, Адрис. Уважаемая Осоко уже пересела на другой транспортник, отправляющийся к искусственному спутнику. Вряд ли теперь успеешь ее догнать. Адрис попытался резко подняться на ноги, но без трости сделать это оказалось проблематичным. — Осоко справится. Если бы не была уверена, пригласила бы тебя с собой. Но она этого не сделала. — Миро услужливо подал Адрису трость. — Лучше почитай, что от тебя требуется на ближайшее время. Лечись и возвращайся в строй. — Я рассчитывал на отпуск, — хмуро процедил Адрис. — Ты же только после перелета. Должен был отоспаться. После встречи с Миро Адрис решил прогуляться пешком по городу. Он все еще обдумывал свое решение, сомневаясь в его правильности. Особенно после того, как отсканировал значок и прочитал текст задания. На ближайшие семь дней ему предстояла большая поездка по спутникам Зори, а значит, встреча с Ирен переносилась на неопределенное время. Из туч совсем скоро хлынул проливной дождь. В поисках укрытия Адрис забрел на юг города. Ноги сами собой привели его в особняк Толькава. Викрам говорил, что родители скучают без младшего сына, пытаются дозвониться ему на номер коммуникатора, который давно отключен. Адрис долго гипнотизировал желтый свет в окнах, после чего медленно подошел ко входной двери. Пару раз позвонил в звонок. Дверь открыл помощник семьи Толькава, Адрис мигом проскочил в прихожую, чтобы не передумать, и с порога объявил: — Я вернулся. *** Финиан Холд сидел на полу, скрестив ноги. Камера, в которую его поместили, была обычной пластиковой коробкой. Из необычного — свет в ней как будто исходил отовсюду, из-за чего Финиан постепенно начал терять ориентацию в пространстве. Он не знал, где находится, какой сейчас день и сколько времени прошло с момента конца Всего. Однажды к нему приходил человек. Он представился капитаном Миро и попросил рассказать о том дне. Финиану понравилась реакция этого человека. Он кивал, не улыбался, но глаза почему-то радостно смотрели на него, давая стимул продолжать дальше. После этого никто его больше не навещал. Финиан пытался вспомнить всю гамму эмоций, которые испытал в тот день. Но с каждым таким запросом воспоминания всё больше тускнели, пока не начали вызывать тошноту. Тогда Финиан заставил себя вспоминать, почему он решил связаться с Адрисом Толькава и Ирен Осоко — виновниками конца Всего. Как ни странно, он не смог дать четкого ответа. Финиан стучал по стене камеры, пока у него в голове не созрел новый вопрос: если воспоминания оего дне настолько недолговичные, запомнится ли его призыв о am 1f40 p;nbsp;том, чтобы не дать принести себя в жертву. И если нет, то что вообще от него останется? Финиан закрыл глаза. Во сне он часто видел родную планету. Блиссноу. Трудовой поселок. За 5 лет до начала Хаской войны «Фини, иди обедать». Голос тети — так Финиан называл свою приемную мать — был слышен в радиусе нескольких стандартных километров. Все из-за ледяных морозов и низких домов трудового поселка. Финиан сидел на полу ангара, скрестив ноги, и рассматривал устройство топливного контейнера. Старшие рассказывали ему, что нужно делать с запчастями, лежащими рядом. Заслышав крик тети, Финиан поднялся на ноги, встряхнул их и вышел из ангара на протоптанную в снегу тропинку. Из окон окрестных домов ему помахали соседи. Он помахал им в ответ одной рукой, второй подобрал снег и принялся счищать грязные подтеки с ладоней. По дороге к дому Финиан останавливался возле заброшенного здания-коробки, на стенах которого был нарисован знак, похожий на разорванные кольца. Рабочие часто обходили это место стороной, из-за чего интерес Финиана к рисунку рос все больше. Однажды он спросил у тети о его значении. «Это был символ надежды», — шепотом ответила она, оглядевшись по сторонам. Больше Финиан от нее ничего не добился, а спросить больше было не у кого. Он никогда не видел ребят своего возраста в поселке, из-за чего всегда ходил только в сопровождении одной тети или ее подруг. Однажды, улизнув из дома в космопорт, Финиан увидел гигантского четвероногого зверя с длинным чешуйчатым хвостом. Тот повел себя довольно дружелюбно: боднул лбом и коснулся хвостом. Финиан хотел увести его с собой, но тетя не дала. Она вбежала в зал, схватила его за шиворот и потащила к дому. «Я хотел забрать того зверька себе. Теперь он останется там совсем один», — упрямо заявил Финиан. «Лучше пусть он останется один, чем умрет здесь от холода». Финиан ввалился в дом, стянул сапоги, аккуратно стряхнул с них снег, подошел к нагревательной плитке погреть руки. Тетя уже ждала за столом. «Я скоро умру от одиночества», — заявил Финиан. «Что ты! Какое одиночество?» — Тетя вскочила с места, всплеснув руками. — «А я тебе на что?» «Я хотел настоящих друзей, но меня никто в ангаре слушать не хочет. Хотел зверька — ты не дала его забрать домой. Почему я должен жить там, где все мрет от холода? Это нечестно». «Разве все? Посмотри вокруг себя. Посмотри, сколько хороших людей. Ты не один». Тетя выглянула через большое окно, поглощающее большую часть солнечного света. «И пока ты с нами, ничего не случится, слышишь? Я тебе обещаю». *** — Я искала Рика, — сказала Ирен. Она сидела напротив родителей за кухонным столом в зорийской квартире, боясь оторвать взгляд от кружки с чай-ча, к которой так и не притронулась. — Я улетела на Вирити не для того, чтобы проходить там практику. Я улетела, чтобы найти его. Министры Осоко тепло встретили ее в космопорте после возвращения с Вирити: мать приобняла за шею, отец похлопал по спине. Они признались, что пристально следили за новостями с Вирити и были рады, что Ирен не пострадала во время нападения. Но мать тут же заявила: — Вот что значит улететь на задворки Ближнего Космоса. В следующий раз подыщу тебе место на Зори. Всю дорогу до дома Ирен собиралась с силами, чтобы рассказать правду. Судя по реакции родителей, они ожидали чего угодно, но только не разговора о Рике. Мать замерла и присогнула спину, словно зверь перед прыжком. Отец опустил глаза, нащупав руку супруги. — Я знаю, что вы боялись за меня, — продолжила Ирен, — старались уберечь от правды. Но я имела право знать, что случилось с нашей семьей. С Риком и с тетей. — Она была предательницей, — отрезала мать. — Она быламоей тетей . А Рик былмоим кузеном . И он умер, так и не узнав, что кто-то его искал. Мать подняла глаза, и в них впервые за долгое время Ирен увидела слезы. — Я не хотела, чтобы ты пострадала, — прошептала она. — Я знаю, — ответила Ирен. Она успокаивающе положила ладонь на руку матери. — Тетя теперь тоже знает о Рике правду. Я летала ее навестить. Кажется, она готова встретиться с вами. Ирен не стала упоминать о том, что после новости о смерти сына тете понадобилась помощь тюремного врача. После того, как ей стало лучше, они встретились снова. Ирен никак не ожидала, что проведет в переговорной все отведенное время, слушая воспоминания тети о сыне вперемешку со всхлипами. «Он погиб не из-за империи, а ради нее» — это были последние слова тети Ирен, перед тем как охранник повел ее на выход. — Я не буду настаивать на том, чтобы ваша встреча состоялась. Я нашла то, что искала. И теперь знаю, что делать. Ирен встала из-за стола, оставляя родителей наедине. *** Ирен вышла из стен университета с гордым видом. За последние семь дней она успела посетить искусственный спутник, поговорить с родителями и защитить практику. Последнее, впрочем, уже не казалось таким сложным по сравнению с первыми двумя задачами. На защите она не рассказывала о тайной корреспонденции, о слежке за таинственным островом, о раскрытии убийств, махинациях с топливом и генетических экспериментах над животными. Наверное, поэтому преподаватели слушали ее вполуха. Гораздо больший интерес вызвало рекомендательное письмо лично от посла Герц. После расставания с Адрисом Ирен каждый день проверяла почту в надежде увидеть от него сообщение. Не получив весточки, садилась на подоконник в своей комнате и подолгу разглядывала зеленый комок водорослей в аквариуме. Заходя сегодня в квартиру и проверяя электронный почтовый ящик с уведомлениями, Ирен уже ни на что не надеялась. Планшет долго обновлял страницу, после чего на экране вдруг появилась надпись: «раскрой зонт скоро пойдет дождь». Ирен подбежала к окну и распахнула его нараспашку. Действительно, на пластик асфальта внизу упали первые капли дождя. Ирен рассмеялась от облегчения, догадываясь, что за этой фразой крылось куда больше смысла.Он найдет ее, как и обещал. Конец ----------