(не) желанная жена офицера Басманова Анна Арно Мария бежит по тёмному перрону вокзала, шепча номера вагонов, пока не замечает знакомый силуэт — широкие плечи, капюшон, натянутый на голову. Она крадётся сзади, вешается на шею, уткнувшись носом в щетину на затылке, и шепчет, как соскучилась. Но ладонь на её спине замирает, отстраняется, и капюшон падает — не тот брат. Чёрные глаза Басманского дьявола смотрят на неё с насмешкой, а у неё в груди что-то рвётся на куски, когда в свете фонаря она видит другую пару: её Борю в обнимку с чужой девушкой, вточь-в-точь такой же форме, с такой же сумкой. Мария выросла в ауле, где девушки выходят замуж молодыми и не спорят с дедами. Она приехала в город за образованием, за будущим, за жизнью, которую сама выберет — и попала в дом будущих свекровей, где стала тише воды, ниже травы, мышью, которая ночью ворует еду из холодильника. Боря обещал, мама следила за порциями, отец молчал в коридоре. А Бесо, старший брат, появлялся редко, ловил её у холодильника, относил на плече к бабушке — и уезжал обратно, оставляя после себя только строгие приказы и прозвище, которое она ему сама придумала. Басманов старший ловит её в окно, когда она пытается сбежать от свадьбы, которую ей устроили. Он ловит её в темноте, под снегом, на мёрзлой земле — и лежит неподвижно, пока она рыдает ему в грудь, обещая, что ни за что не выйдет за брата. Он молчит, когда она называет его бесчувственным, тираном, дикарем. А потом говорит, что она не выйдет замуж — только через его труп, берёт её сумку и идёт к машине, чтобы отвезти к деду, который тоже не отпустит. Мария не понимает, зачем он это делает. Не понимает, почему сердце колотится, когда он смотрит на неё из полумрака. Не понимает, что началось, когда она перестала видеть в нём только старшего брата. ==================== Глава 1. Мария Глава 1. Мария Холодина то какая… Лишь бы не застудиться. Мне сейчас никак нельзя болеть. Однако и не встретить своего любимого я не могла. Так соскучилась, что нет сил ждать, когда он сам домой приедет. Потому и примчалась поздним вечером на вокзал. Знаю, что он хотел сюрприз сделать, не зря ведь не сказал мне прямо, что приезжает. Хорошо, что я случайно увидела его билет на электронной почте. И не смогла устоять, чтобы не опередить его, и самой устроить сюрприз для своего любимого. Почти бегу по темному перрону, вглядываясь в номера вагонов. — Шестой… — шепчу себе под нос, — седьмой… А мне аж двадцать первый нужен. И как же я сразу не разобралась в этих «с головы», «с хвоста», и убежала в другой конец поезда. Теперь боюсь, как бы мой сюрприз не сорвался из-за того, что я попросту не успею добежать до нужного вагона. Ну блин-блинский! Из-за этого нервничаю еще сильнее. Еще ведь не хватало из-за собственной глупости посреди ночи одной на вокзале остаться. Одно дело когда знала, что мой герой-защитник сейчас приедет. А совсем другое, если упущу его. Народу на перроне немало, поэтому мне приходится заодно и в лица вглядываться, чтобы не пропустить своего любимого. К тому же он скорее всего по форме одет, а тут сегодня как назло полно военных. Так что кроме лиц стараюсь еще и успевать нашивки с фамилиями рассматривать. Хотя свет от фонарей такой тусклый, что едва что-то разобрать можно. Кутаюсь в свой худой пуховик, и наконец выхватываю в толпе… его. Этот силуэт сложно не узнать. Высокий, плечи широченные. И пусть на голову глубоко натянут капюшон, но я уже знаю, что это он. Сердцем чую. Он стоит ко мне вполоборота, карманы проверяет. Наверно закурить хочет. Устал наверно с дороги. Так нет бы домой уже ехал. Но он будто ждет, пока народ немного расступится, чтобы не толпиться в общем потоке. А я тем временем ближе подкрадываюсь. Наконец вижу нашивку у него на груди и в подтверждение своей догадки читаю: «Басманов Б.Г» И от счастья едва могу удержаться, чтобы сразу не окликнуть его. Нет уж, я ведь сюрприз хотела, значит буду держаться до конца. Натянув шапку пониже на лоб, почти до самых глаз, крадусь ближе, и… повисаю на шее у своего любимого мужчины. — Приехал, — шепчу я, утыкаясь носом в его колючую шею, — наконец-то. Чувствую, как он поначалу даже замирает от неожиданности, что я вот так поймаю его прямо на вокзале. И уже было хочу отстраниться и объясниться, чтобы развеять его шок. Но вдруг чувствую, как его тяжелая ладонь ложится на мою спину куда-то между лопаток, и льну к своему офицеру еще сильнее: — Я так соскучилась, — шепчу ему в шею, и чувствую, как горячие слезы текут по замерзшему лицу. — Так волновалась за тебя… Когда узнала, что твой старший брат в поля отправляется, боялась, что ты за ним пойдешь… Обещай, что никогда не будешь так бездумно рисковать жизнью, как этот безумный… Бесо. Я прямо всем телом чувствую, как при упоминании брата, Боря напрягается весь. Он вдруг убирает с моей спины свою согревающую даже через куртку ладонь, отстраняется первым, и стягивает капюшон со своей головы, вынуждая меня замереть от шока. — Т-ты… — Безумный значит? — рокочет пугающе. А я отшатываюсь в ужасе, осознавая, что умудрилась перепутать своего любимого мужчину, самого доброго и заботливого, самого ласкового и любящего, с его полной противоположностью — его старшим братом. Бесо. Он же Басманский дьявол, как я его втихаря называю. Потому что у меня от одного его взгляда сердце от страха замирает. Уж так он смотрит выразительно своими черными глазами. Будто всю свою ненависть вкладывает. Вообще предпочитаю никак не пересекаться с ним без лишней надобности. Потому что действительно побаиваюсь этого дикого Беса. А тут… сама у него на шее повисла. Еще и наговорила всякого… — Я н-не то… хотела сказать… — выдавливаю в свое оправдание. — Да? — усмехается недобро. — А что же тогда? — Что? — теряюсь, никак не готовая к тому, что он заставит меня оправдываться теперь. — Раз я неверно тебя понял, скажи так, чтобы понял верно, — давит он. — Т-ты п-просто… слишком… это… бесстрашный, — пытаюсь хоть как-то исправить ситуацию. — Вечно жизнью рискуешь бездумно. Даже отец об этом говорит, что ты в званиях так быстро растешь, потому что не бережешь себя совсем. А я не хочу чтобы… мой Боря так же… рисковал. Мне ведь не важны его звания. Лишь бы живой и невредимый оставался… — замолкаю, осознавая, что и без того наговорила лишнего, чего не стоило. И судя по тяжелому взгляду Бесо — ему тоже не по нраву мои слова. Еще несколько бесконечных секунд он строго изучает мое лицо, а затем цокает недовольно: — Рискуют те, кого на вокзале в мороз не встречают, — отмахивается будто. — Так что твоему Боре — незачем. Пошли уже домой. Голодный я. — Как же домой? — выдыхаю непонимающе. — А где же Боря? — А я почем знаю? — пожимает плечищами. — Он мне не отчитывается. Но и приехать не обещал вроде, — подхватывает свою сумку и шагает по опустевшему перрону. — Но я же точно видела билеты… на почте… — бормочу себе под нос, но все же шагаю вслед за Бесом, все еще боясь остаться на вокзале в одиночку. Вот же я дура. Притащилась. Замерзла. И все зря, выходит? Очевидно же уже, что то были билеты Бесо, а я решила, что это Бори моего. Дело в том, что компьютер в доме моих свекров всего один, старенький совсем, и я каждый день занимаюсь на нем подготовкой к экзаменам в универ. А тут письмо это на почту свекра. Вот я и решила, что любимый мне сюрприз сделать собирается. — Садись уже, — командует Бес, придерживая передо мной заднюю дверь такси, — иначе без тебя уеду. Я злюсь где-то глубоко в душе. На себя, и на него тоже. Неужели не понимает, как я сейчас расстроена? Не может дать мне хоть каплю времени, чтобы в себя прийти от сложившегося недоразумения. Обязательно поторапливать надо? Но перечить вслух этому мужчине я пожалуй никогда не решусь. Поэтому насупившись, усаживаюсь на заднее сиденье машины. Бесо захлопывает дверь, и садится на переднее пассажирское, будто специально подальше от меня. Хотя я и не жалуюсь. Сама бы не хотела чтобы он тут теснил меня. Но вот это его высокомерие дико раздражает. Вы поглядите царь какой. — Пристегнись, — вдруг заявляет Бес. И я ловлю взгляд водителя в зеркале заднего вида, явно подтверждающий, что приказ обращен ко мне. Какого черта? Они сговорились тут все? Еще и таксист походу под дудку этого самодура пляшет. И главное это мне велит человек, который собственную жизнь не бережет ни разу, а мне указывает как жить. — Сам-то будто пристегнулся! — вырывается у меня, но я тут же прикусываю язык, вспоминая с кем говорю. И бросаюсь исполнять приказ от греха подальше. Тянусь было за ремнем, что торчит прямо над моим правым плечом, но взгляд невольно сползает в окно, где прямо в свете фонаря в обнимку стоит влюбленная парочка. Как мило… Вокруг них летают редкие снежинки, добавляя живописности моменту. И мужчина так жадно целует свою спутницу, что мне даже немного завидно делается. Ведь это могли сейчас быть мы с Борей. Но он не приехал. Оно понятно. Нелегко быть женой офицера. Никакой стабильности от них не дождешься. А сейчас с отпусками у них вообще сложно. Хотя вот Бесу удалось вырваться к родителям на недельку-другую. И тот мужчина под фонарем тоже очевидно смог. А он явно тоже офицер. Форма точь-в-точь как у моего Бори. Даже нашивки на плече такие же. И кстати… сумка похожая… Да нет же… такая же точно… Так и застываю с ремнем в руках, немного не дотянув его до защелки. — Пока не пристегнешься — не поедем, — поторапливает меня Бесо. А я чувствую, как в груди что-то предательски разрывается. Будто сердце на кусочки рвется прямо сейчас от нелепой догадки… — А мне уже и не надо, — шепчу я и выхожу из машины под снег. — Эй, куда?! — летит в спину строгий голос Беса. — А ну в машину бегом… Но я уже почти не слышу. Голова будто ватная. И ноги тоже. Но я упрямо шагаю к тому самому фонарю. К той парочке, что наконец-то прерывает свои страстные лобызания, кажется привлеченные голосом Бесо. Мужчина поворачивается к нашему такси и… У меня весь мир рушится, когда я вижу его лицо. Мой Боря. Вернее… похоже больше не мой… Он замечает меня только сейчас и в лице меняется, явно не ожидав встретить меня среди ночи на вокзале. А мне хочется чтобы в руках сейчас оказалось что-нибудь тяжелое, чем можно огреть этого урода… — Маша… ты как тут?… — его взгляд тут же перескакивает куда-то мне за плечо и становится куда уж более напряженным: — Бесо?! Брат, я щас все объясню… — Поздно, — рычит Бес и в отличие от меня не нуждается в подручных средствах, бьет своего братца кулаком в нос, не позволяя тому больше и слова сказать… ---------- Глава 2. Мария Глава 2. Мария — Эй, вы кто такие?! — верещит баба моего «любимого», отскакивая к злополучному столбу. — Брат, ты что творишь?! — орет Боря, прикрывая лицо руками. — Ты же мне нос разбил! — Я тебе щас еще и голову разобью, чтобы ты, паскуда, не смел семью позорить! — рычит Бесо. — Да кто позорит?! — протестует подлец. — Я же сказал, что сейчас все тебе объясню! — Мне твои объяснения не нужны, — рявкает Бес. — Сел в машину, домой поедем, будешь с родителями объясняться. Им расскажешь, как так вышло, что ты не уважаешь жену, которую они для тебя выбрали. — Не жена она мне! — вдруг заявляет Боря, и бросает в мою сторону испепеляющий взгляд. А я даже вздохнуть не могу. Будто мне пощечину влепили. Ушам своим не верю… — Невеста — почти жена, — отрезает Бес. — Ты должен уважать ее, как только ее назвали твоей. Так что лучше извинись и в машину вали, пока я тебе собственноручно шею не свернул, — цедит сквозь зубы, будто это ему сейчас хуже всех. — Девчонка тебя несколько лет ждет, пока ты на свадьбу созреешь. На правах невестки с твоими родителями живет. А ты что устроил? Постыдился бы! — А я просил?! — орет в ответ Боря, добивая меня своей реакцией. — Скажи, я просил ее ждать меня? Просил родителей ее к себе в город забирать из аула? Они сами все решили! За меня! — он злобно тычет в меня пальцем. — И она в том числе! — Они это сделали, потому что ты ей голову уже несколько лет морочишь! — напоминает ему Бесо. — А теперь ты собрался от нее отказаться?! — Не морочил я ее! Подумаешь, цветы пару раз принес, пока в деревне жили, — врет нагло урод. — Так я молодой-глупый был! Что ж теперь жениться на всех, кому я цветы дарил? Да если бы даже так, то любая на ее фоне будет лучше! Ты только глянь на нее, какая из нее жена? — требует он яростно. Замечаю как девица ухмыляется от этих его слов, и победоносно руки на груди складывает. Бес как-то на автомате поворачивается ко мне и окидывает привычно недобрым взглядом, но таким изучающим, будто впервые видит меня. А Боря продолжает добивать своей жестокостью: — Зеленая еще совсем! Кожа да кости! Бледная вечно, будто больная! — рубит меня на куски своими гадкими словами. — К тому же я ее помню еще с тех пор, как бабка нас в одном тазу купала. Я с ней вырос, понимаешь?! И как теперь в ней женщину увидеть, а? — он одергивает брата за плечо: — Бесо, ты же сам мне говорил, что она, как сестра нам. И как тут жениться, если я себя мужиком рядом с ней не чувствую?! Задыхаюсь от его чудовищных слов. И от прожигающих взглядов всех троих. И как же я раньше не замечала, что Боря смотрит на меня с нескрываемым отвращением. Или он раньше так не смотрел? А когда его взгляд поменялся? И как я могла это пропустить? Очевидно это случилось тогда же, когда он начал реже приезжать в отпуска к родителям. А я ждала и боялась за него, спать не могла. Но судя по этой мадам в родной город наведываться этот урод не перестал. Просто не ко мне. Больше не ко мне… Его девка смотрит на меня свысока. Явно осознавая, что выиграла суперприз. Мужчину, которого я наивно считала своим. А от взгляда Беса мне еще хуже становится. Он вроде привычно хмурится, изучая меня, как зверька подопытного. Но сейчас в его глазах читается и что-то новое… Он будто так сильно задумался, что забыл где мы. Будто прямо сейчас примеряет те мерзкие слова, что сказал его брат, и осознает, что тот прав. Что я не женщина. А навязанная им обоим младшая сестра. Вынужденная невеста для его бедного-несчастного братца. Который, оказывается, и вовсе не виновен. Подумаешь, говорит, пару букетиков принес… Значит не он пугал моих бабу с дедом, что просто украдет меня, если они не позволят ему жениться на мне по всем правилам? И не потому ли его родители забрали меня из аула, чтобы подготовить к свадьбе как положено? Взамен пообещали моим старикам, что я получу высшее образование, которое в нашем ауле мне не светит. Вот они и сдались. А теперь оказывается, что он вообще не при делах? Цветочки, говорит? Славно… Меня тошнит. От того, как этот ублюдок сейчас смотрит на меня. От его мерзких слов. От предательства… Слезы душат, но я сжимаю ладони в кулаки, до боли врезаясь ногтями в кожу. Еще более униженной я отсюда не уйду! — Ненавижу тебя, — шиплю я сквозь зубы, изо всех сил стараясь не разрыдаться при всех. — Будь ты проклят, сволочь! От всей души желаю, чтобы ты больше ни с одной женщиной себя мужчиной не чувствовал! Урод! А эта курица, — перевожу взгляд на его девку, — тебя из-за этого бросит! И ты станешь самым большим посмешищем в своем роду! Борю явно бесят мои слова, но он только лишь складывает руки на груди, будто прикрываясь от моих пожеланий, и усмехается ядовито: — И это говорит опозоренная девица, которую со дня на день вернут в аул? — Я не опозоренная! — взрываюсь от обиды. — Это ты — позор своей семьи! И клянусь, я собственными руками придушу тебя, если посмеешь распускать обо мне грязные слухи! И в аул я не вернусь, ясно тебе! Не ты это решать будешь! — А тебе есть куда еще пойти? — скалится ублюдок, зная, что на больное наступает. — В общежитие тебя твои старики ни в жизни не отпустят. Так что я тебе еще одолжение делал, что позволил на правах невестки жить со своими родителями. А теперь… — он разводит руками, — сама виновата. Что оказалась в неудачном месте в неудачное время… Хочу вцепиться в его наглую рожу когтями и добавить красок на его и без того уже разукрашенное лицо, и даже шагаю к нему навстречу, но Бес опять опережает: щелкает по разбитому носу брата вынуждая того снова взвыть от боли. — Рот уже закрой, — рычит он на Борю, а затем ко мне поворачивается: — А ты в машину иди, — приказывает тихо. — Я с братом поговорю и домой поедем. — Никуда я не пойду, пока не убью этого гада! — рявкаю, подтягивая рукава своей худой куртки. — Щас я тебе покажу кто из нас больной, скотина ты поганая! — переполненная решимости бросаюсь в бой… Но Бесо буквально в полете меня ловит, не позволяя навалять этому козлу: — Тише-тише, разбойница. Сколько тебе повторять: девочки не дерутся. А ты опять за старое… — Но ты же слышишь, что он говорит, Босо?! — рычу я, из последних сил сдерживая слезы в голосе. Ощущение, что я снова сейчас провинившийся ребенок, а Бес все тот же авторитетный «старший брат», которого мы с самого детства боялись на пару с этим уродом Борей. Вот только в этот раз я совсем не виновата! — Слышу, — терпеливо кивает Бес. — Но я сказал: жди в машине, — рокочет пугающе, но тут же будто пожалев меня добавляет спокойней: — Тебе бояться нечего, никто тебя не вернет в аул с позором, — он делает паузу, а затем добавляет значительно тише: — И я обещаю, ты продолжишь учиться. Если надо, я его за шкирку притащу к тебе, и на колени поставлю. Но свои обещания мой брат сдержит. Так что забудь, что он тут наговорил, считай он был не в себе. Я его сейчас быстро в чувства приведу. И завтра же свадьбу устроим… Меня даже передергивает от ужаса. Как только представлю, что мне придется выйти замуж за этого ублюдка после всего, что он мне тут наговорил. Но кажется Бес совсем неправильно расценил причины моего расстройства. Считает, что я огорчена из-за отмены свадьбы и боюсь вернуться в аул? Что ж, это верно лишь отчасти. Потому что да, для меня важно продолжить обучение. Но не такой ценой. Не такой… — Только через мой труп! — отрезаю я, разворачиваюсь на пятках и уверено шагаю к машине, с единственным намерением поскорее уехать отсюда, собрать свои вещички в доме предателя и сбежать куда подальше… ---------- Глава 3. Мария Глава 3. Мария — Вот ты и попалась, паршивка! — слышу разъяренный окрик мамы, едва переступивший порог дома. А следом мое бедро обжигает хлесткий удар кожаным ремнем. — Ай! — взвываю я, так и не успев еще отойти от душевной боли, пока ехала в такси, как меня добивают физической. — За что?! — вою от несправедливости этого чертового семейства. — Нет, ты посмотри на нее, отец! — рычит мама. — Она еще и спрашивает, паразитка такая! — она снова стегает меня ремнем, прямо как моя бабуля в детстве. — Хватит! — визжу я. Отец хмурой тенью стоит в конце коридора, и спрашивает: — Где ты была, Мари? Ты время видела? Ночь на дворе! — с каждым словом его голос становится жестче. — Разве приличная невестка сбегает в такое время из дома?! — Я вам не невестка! — шиплю. — Ты посмотри, она еще пререкается с отцом! — мама снова заносит надо мной ремень и шлепает меня по заднице, вынуждая вжиматься в дверь. — Будущая невестка! — отрезает отец. — Значит тем более должна честь беречь! А ты что вытворяешь? Сбегаешь среди ночи невесть куда… — На вокзал! — ору я, не выдерживая этого больше. — Я сбежала на вокзал, чтобы вашего сына бессовестного встретить! — вою навзрыд. Мама так и застывает с занесенным надо мной ремнем: — Что? — бросает непонимающий взгляд на папу. — Отец, что она такое говорит? Какого сына? — Борю! — фыркаю я, наконец стягивая с ног обувь, и проходя вглубь дома, растирая запястьем горящее бедро. Не собираюсь долго задерживаться здесь. Ни минуты лишней не потрачу больше! Не хватало мне и дальше терпеть все унижения. Хватит с меня уже! Хватит! Хотелось бы успеть уйти до того, как этот урод доберется до дома родителей, если он вообще сюда собирается. Или к своей новой даме пойдет жить? Хотя это уже не мое дело. Только бы свалить поскорее. Но боюсь, без ответов родители меня никуда не отпустят. Так и идут за мной по пятам к моей комнате. — Боря приехал? — удивленно спрашивает мама. — Приехал, — шмыгаю носом, и вытаскиваю из шкафа свою пустую сумку, с которой когда-то и вошла в этот дом. — Лучше бы не приезжал, подлец! — Это еще почему? — требует мама. — Что ты такое говоришь, бесстыжая?! Почему он не должен в родительский дом приезжать, а? Отвечай! И с чего это мой сын подлец?! Выпрямляюсь, закинув первые попавшиеся вещи в сумку, и поворачиваюсь к застывшим в дверях родителям: — Да потому что ваш Боря… — меня слезы душат от боли и обиды, — он к другой приехал! И вовсе не собирался носу казать в родительский дом! Хотел поразвлечься с какой-то девахой и обратно свалить! Но тут я, как дура, на вокзал примчалась… хотела ему сюрприз сделать! Думала он ко мне… приехал, а он… Так что никакая я вам больше не невестка! — отрезаю. — Ни будущая, ни настоящая — никакая! Спасибо вам за всё! Но свадьбы не будет! — Это кто сказал? — отец вдруг задает пугающий вопрос. И перед глазами снова встает ужасная картина того, как меня завтра же силком выдадут замуж за неверного жениха. Не зря ведь и Бесо так уверенно мне про свадьбу заявил на вокзале… — Я-я, — заикаюсь, но все же отвечаю твердо. — Я никогда… поверьте, ни за что не выйду за этого предателя замуж! Хоть бейте меня! Хоть режьте! — Ты не можешь просто взять и отказаться! — мама отходит от первого шока. — Да я в тебя столько сил вложила! Я не позволю теперь тебе сбежать! Подумаешь — другая баба у него! У кого их нет? — она на отца едва заметно косится. — Ваши проблемы — меня не касаются! — отвечаю твердо. — Нравится терпеть — на здоровье! А меня увольте! — Я тебя щас так уволю, зараза! — мама снова угрожающе поднимает в руке ремень. — Сказала, не думай даже сбежать! Выставляю перед собой руки, как бы обороняясь: — Хорошо, если мое слово для вас ничего не значит, — злюсь, но все же прибегаю к крайней мере, — спросите своего Борю! Он ясно дал понять, что я не подхожу ему в жены! Сказал, что любая другая была бы лучше меня! — опять не могу слез сдержать, и получается как-то слишком уж жалко. Даже мама ремень опускает от неожиданности. А затем с отцом переглядывается. — Это правда? — хмурится он. — Спросите его сами, если он удосужится вас навестить! — вытираю следы рукавом, не имея больше ни сил, ни желания кому что-то там доказывать. Хочу просто спрятаться от всего этого унижения. — А я ухожу! — И куда же? — мама сжимает в руках ремень, намекая на то, что легко меня не отпустят. — В общежитие поеду, — терпеливо объясняю я. — А там уже что-нибудь придумаю. — Об этом и речи быть не может! — отрезает отец. — Из моего дома ты выйдешь разве что обратно в аул! И тогда забудь об образовании, — давит на самое больное. — Я лично пообещал твоему деду, что позабочусь о тебе! Так что даже не думай ни о каком общежитии. Между нашими семьями уговор, и я сдержу его во что бы то ни стало. Басмановы не нарушают обещаний. Если сказал, что породнимся с Русаковыми, значит так и будет! — В таком случае вам придется женить своего сынулю на моей бабушке, — рычу я твердо. — Потому что других Русаковых, согласных за него выйти у нас в роду не осталось! — А ну-ка замолчала! — мама снова рассекает ремнем воздух, и теперь удар приходится мне по неприкрытой кисти, отчего заметно больнее, чем по бедру, прикрытому штанами. — Не смей так говорить с отцом! — Вы бы приберегли этот ремень для новой невестки, мама! — шиплю я от боли и обиды. — Потому что нам с вами породниться точно не судьба! Уж лучше убейте сразу! Но за вашего Борю я не выйду! Но папа вдруг пригвождает меня к месту своим решением: — Значит выйдешь за Бесо. ---------- Глава 4. Мария Глава 4. Мария Меня словно молнией шарашит, настолько я в шоке от того, что сейчас услышала. А может мне и вовсе показалось? — Ч-чего? — выдавливаю. — Не хочешь за Бориса, значит выйдешь за Бесо, — холодно повторяет отец. — И наш уговор с твоей семьей будет выполнен. Тогда и ты сможешь продолжить учебу. И старики твои смогут спокойно старость доживать, а не беспокоиться о тебе. — Нет… в смысле… — выдыхаю я в полной растерянности, не понимая, как реагировать на этот бред. И наконец нахожусь: — Да ни за что! Ведь стоит представить, что моим мужем станет самый пугающий мужчина этого семейства, как у меня сердце начинает в горле биться и коленки подкашиваются. Как они вообще так могут?! Я что же для них игрушка? Считают, что можно вот так просто заменить мне мужа? А как же мои чувства?! Я человек вообще-то! Я ведь любила Борю! Этого урода! А теперь, когда он заявил, что я ему неугодна в качестве невесты, то они просто собрались заменить мне жениха?! — Я все сказал, — отрезает отец. — Ни-за-что, — выдавливаю все еще пребывая в полнейшем шоке. — Я никогда не выйду за этого вашего безумного Беса. Я же не люблю его… И вообще… боюсь! Ни за что в жизни! Уж лучше смерть! — В таком случае, — отец строго складывает руки на груди, — я буду вынужден вернуть тебя в аул к семье. Туда, откуда я тебя забрал. Теперь только твой дед будет решать твою дальнейшую судьбу, — цокает недовольно. — Но ты лучше меня его знаешь. Одну он тебя никуда не отпустит. Так что шансов, что ты вернешься к учебе… нет, — он вздыхает, будто ему это труднее принять, чем мне. — Уж со своими родственниками я как-нибудь сама разберусь, — фыркаю. — Всяко лучше, чем выйти замуж за одного из ваших сыновей! — отрезаю яростно. Отец кивает в сторону выхода: — Ладно, Мари. Иди в машину. Я сейчас переоденусь и повезу тебя, — он выходит из комнаты, освобождая мне путь к свободе. И я шагаю вслед за ним, зная, что мама не станет ему перечить, хоть и глядит укоризненно. Выхожу из комнаты, поворачиваю к входной двери и так и замираю, сжимая в руках свою худую сумку. Ведь прямо за углом стоит никто иной, как тот самый безумный Бес, о котором я только что так яростно кричала, что лучше умру, чем пойду за него замуж… Вот же черт… он ведь не слышал? Хоть бы нет… Мне почему-то становится дико стыдно за свои необдуманные слова, сказанные сгоряча. Будто мало мне было на вокзале с ним объясняться. Так теперь он снова смотрит, будто я ему денег должна. А я ничего их семейству не должна вообще-то! Вот бы уехать поскорее, чтобы опять за свой длинный язык оправдываться не пришлось. Уехать и не видеть их всех! — Бесо, сынок! — вскрикивает от восторга мама. — И ты приехал! А Боря где? Ты только послушай, что здесь происходит… — Я уже все знаю, мама, — сдержанно кивает Бес. — Передай отцу, чтобы не одевался. У него уже столько здоровья нет, чтобы по горам среди ночи ездить. Дорога неблизкая. Еще и снег срывается. — Но отец серьезно настроен отправить ее подальше, — сетует мама. — Предлагаешь просто из дому ее выставить и пусть сама добирается? — Предлагаю сейчас всем отправиться спать, — строго приказывает Бесо, и окидывает взглядом нас обеих, мол это и меня касается. — Утро вечера мудренее. Тогда и решим, как быть дальше. Меня буквально парализует. Утром? Решим? Он что же… все еще намерен устроить нам с этим козлом Борей завтра свадьбу?! Иначе зачем бы ему меня задерживать? Ведь даже если отца в ночь пускать не хочет, то и отправил бы меня на автобусную станцию, делов то? Но он вцепился в меня, будто у него есть какие-то свои скрытые выгоды от того, что я останусь. Самая большая проблема в том, что слово Беса в этой семье имеет почти неоспоримый вес. Разве что отец мог бы с ним поспорить, но он обычно безоговорочно доверяет старшему сыну, и выбирает его сторону. Так что если Бес велит завтра же выдать меня силком за младшего братца, то проснусь я уже в доме полном гостей, собравшихся для торжества. — Я же сказала, что больше не собираюсь замуж, — цежу я, глядя исподлобья на человека вызвавшегося вершить мою судьбу. — Так к чему нам ждать утра, чтобы что-то там решать, м? Бес давит тяжелым взглядом и молчит. Я от этого чувствую себя совсем неуверенно. Однако стараюсь вида не подавать. Вздергиваю подбородок, с вызовом встречая этот его угрожающий взгляд: — Я хочу уйти сейчас! — отрезаю и надеюсь, что со стороны это звучит достаточно уверенно. — Раз я больше не невестка в этом доме, то и оставаться мне больше здесь незачем. Так что и держать меня здесь вы права не имеете… Даже договорить не успеваю, как мама взрывается: — Нет, вы поглядите только на эту змею! Ты почему так разговаривать стала?! Со мной, с отцом, теперь и до сыновей моих добралась? Тебе кто позволил?! — Чувство собственного достоинства! — рявкаю я в ответ. — А вы, мама, если бы своих сыновей лупили, а не меня, так может и проку больше бы было! Мне мерещится, что я слышу усмешку Бесо. А мама несколько секунд просто стоит раскрыв рот. Видать непривычно им, когда я отвечаю на оскорбления. Ведь все это время я была послушной невестушкой. Тише воды, ниже травы. Безропотно исполняла все поручения будущей свекрови, буквально на побегушках у нее была, чтобы быть достойной женой своего Борюшки. А он!.. Мама видимо наконец распознает в моих словах оскорбление ее методам воспитания, и, не найдясь что ответить снова бросается на меня с ремнем. Успеваю сделать пару шагов назад. Но в итоге путаюсь в собственных ногах, и едва не лечу к ногам своей карательницы. Однако между нами вдруг вырастает Бес и весьма ловко подхватывает меня за талию, не позволяя упасть. А тот самый ремень, которым я предложила свекрови лупить своих сыночков, с хлестким ударом опускается на его плечо… Ого. Как быстро, однако, сбываются мечты... ---------- Глава 5. Мария Глава 5. Мария — А ты оказывается мало того, что разбойница, так еще и язва? — усмехается Бесо, даже не дернувшись от удара ремнем. Разве что сильнее стискивает мою талию своей огромной ручищей, вынуждая меня как-то неловко скрипнуть. Концентрирует взгляд на моих губах, видимо пытаясь распознать звук, что я издала. Но его тут же отвлекает мама, своим виноватым причитанием: — Ой! Бесик! Сынок! Я же… я не хотела! — в ужасе сокрушается она. — Если не хотела, то зачем вообще ремень взяла? — он бросает взгляд через плечо в ее сторону, но меня не отпускает, будто прикрывает так. — Кто тебе разрешение давал лупить девчонку? Она тебе даже не родственница еще! И может никогда ей не станет! Вот возьмет и в полицию на тебя заявит? — Да кто ж за такое станет… — она пытается мой взгляд поймать. — Мария! Ты это не смей! Я же тебя… — А ты не смей на нее давить, мама, — жестко отрезает Бесо. — И руку больше поднимать. Узнаю, сам в полицию пойду. Нынче и не за такое сажают, уж не в средневековье живем. Вау. Это точно говорит Бес, которого я знаю? Да ему же на всех плевать обычно. А тут как подменили. Может у него случилось чего? Он ведь прямо с полей к нам в отпуск примчался. Хотя он последнее время вообще частенько стал наведываться к родителям. Раньше ведь даже в отпуск к ним не ехал, мама жаловалась как-то раз, мол хорошо если раз в год заглянет на пару дней. А вот последние месяца прямо зачастил. Может заболел? Что-то серьезное? Иначе чего его в родительский дом так потянуло? Почему-то у меня от этой мысли тревожность повышается. А взгляд мой беспокойно мечется по его вечно суровому лицу. Хочется прямо спросить, но подозреваю при матери он не ответит честно. Ведь если правда с ним что-то не так, то он не захочет беспокоить родителей. В отличие от Бори. Тот — сынок маменькин, чтоб его. Вроде мужик взрослый, а как барышня кисейная. По любому чиху маменьке своей звонит. Как его вообще в армию взяли, не пойму. Мои ядовитые мысли прерывает хлопок двери и мамин всхлип: — Борюшка! Помяни черта. Аж глаза закатываю, когда мама тут же бросается к нему: — Сынок, что с тобой случилось? Кто тебя так? Эта девка невоспитанная? — Нет, мам, это Бес будто с цепи сорвался, — ожидаемо жалуется мамочке ублюдок. — Представляешь, кажись нос мне сломал. — Спасибо ему скажи! — шиплю я, аж на цыпочки привставая, чтобы выглянуть на этого козла из-за широченного плеча Беса. — Если бы он тебе нос не сломал, то невоспитанная девка тебя бы вообще убила! — Мария! — одергивает меня мама. — В моей семье с мужчинами так не разговаривают! — А где вы там нашли мужчину, мама? Кобель обыкновенный. Пес ебливый! Да чтоб тебя черти драли… — Ах ты паршивка! — взывает мама из-за моей невиданной дерзости. — Ну держись! Я сейчас тебе рот с мылом вымою! Она бросается ко мне. Но Бесо просто разворачивается и блокирует маме проход ко мне, тем самым переставая загораживать от меня своего братца. — Вот ты и попался, гаденыш, — шиплю я, выдергиваю из рук опешившей мамы ремень и наконец бросаюсь на Борю, чтобы отвесить за всё, что мне пришлось стерпеть: — Щас я тебе покажу, кто тут больная! — стегаю его ремнем, да видать так внезапно, что урод даже сгруппироваться не успевает, так что удар получается весьма смачный, прямо по пятой точке. — И невоспитанная! — стегаю снова и Боря даже взвывает, к моему удовольствию. — И опозоренная! Ты у меня получишь! Я продолжаю лупить неверного жениха, под монотонный вой у себя за спиной, в котором не сразу угадываю голос свекрови. Несостоявшейся. — Бесо! Да что ж она творит?! Останови ее! Бесо! Посмотри только! Пусти меня!!! Но к собственному облегчению я понимаю, что никто в итоге меня не останавливает и я просто всю душу вкладываю в каждый удар, да так, что выдыхаюсь аж. И Боря пользуется этим, он было бросается ко мне, но Бесо снова опережает. Забирает из моей ослабевшей руки ремень: — Закончила? Киваю как-то отчаянно: — С этим уродом я точно закончила, — рычу я. Сейчас бы только спрятаться где-то, чтобы повыть наконец-то. Но Бесо строго приказывает: — Тогда брысь в свою комнату. Утром поговорим. Я больше не спорю, срываюсь к своей комнате и запираю дверь. Все с ними ясно. Уйти мне все равно не позволят. Но я больше не намерена под их дудку плясать. И утра ждать не собираюсь, потому что говорить мне с ними совершено не о чем! Да и не будет же никто меня слушать. Уже и отец, и Бес недвусмысленно дали понять, что свадьбе быть, так что явно говорить никто ни о чем и не собирается. А я замуж больше не собираюсь за этого ублюдка! Поэтому, чуть успокоившись, гашу свет, и, не долго думая иду к окну. Открываю его тихонько и осторожно выглядываю на улицу. Благо этаж первый. Так что сбежать через окно не проблема. Сначала выкидываю свою сумку, которую умудрилась не выпустить из рук во время всех разбирательств. А затем вылезаю и сама: сначала усаживаюсь на подоконник и ноги свешиваю на улицу. Темно, хоть глаз выколи. От того особенно боязно. Этаж-то первый, но дом на довольно высоком фундаменте, из-за этого ногу сломать — легко, если приземлиться неудачно. Но уж лучше перелом, чем замуж, за этого подонка. Зачем-то зажмурив глаза, я подаюсь вперед, спрыгивая с подоконника, и вдруг приземляюсь на что-то… хриплое: — Я так и знал… ---------- Глава 6. Мария Глава 6. Мария В первый момент даже не совсем понимаю, что это подо мной такое горячее и… упругое. Шарю руками по широченной груди, по колючей шее. И кажется уже начинаю осознавать, кто это снова встал у меня на пути… Ведь это всегда он! Будто призван из своей преисподней, чтобы мне мешать! Неужели так сложно, просто оставить меня в покое? Просто дать мне уже уйти! — Бесо, чтоб тебя!… — выдавливаю на грани истерики. — За языком следи, язва, — цокает строго. — Если бы не я, ты бы сейчас свою бестолковую головушку расшибла. — А я может и хотела! — взрываюсь протестующим воем, неожиданно даже для самой себя. — Хотела расшибить голову, чтобы забыть все, что сегодня случилось! Нет! Даже больше! Вообще вашу семейку помнить не желаю! Всю жизнь мне испоганили! Я продолжаю сыпать проклятиями, то и дело поколачивая кулаком в каменное плечо своего несостоявшегося деверя. А он вроде и не спорит, что странно. Мне бы подняться стоило, вроде поза не самая подходящая для истерики, но меня будто прибило, будто я наконец устала держать все в себе и меня просто прорывает. Разбивает. Я вою, прижавшись мокрой щекой к груди Басманского дьявола, и сейчас мне совершенно плевать, насколько это глупо выглядит. Неча было снова попадаться у меня на пути! — Не выйду я за него! — продолжаю бунтовать я. — Хоть убей меня, Бес, но я ни за что! За него! Не выйду! — Да понял я, понял, — отвечает он неожиданно сговорчиво. Я-то думала он сейчас как всегда строить меня начнет, как своих бойцов наверно. Отчитывать, будто я все еще ребенок неразумный. А я буду отбиваться от него своими разумными аргументами, и неразумным, но совершенно обоснованным протестом. Или хотя бы потащит меня в дом и заложит родителям, мол я сбежать пыталась. Да чтобы они с меня и вовсе до утра глаз не спустили. А утром женят силком и прощай гордость! Но вместо этого он просто… лежит. На мерзлой земле. Частично в мамином палисаднике, за который она любого удавить готова. Его рука так и лежит на моей талии, с тех пор как мы упали. А он все не двигается. Будто… не может. Шмыгаю носом, отлепляю щеку от его насквозь промокшей рубашки, вытираю рукавом лицо и пытаюсь заглянуть в глаза Басманскому дьяволу, потому что начинаю думать, что он должно быть пал смертью храбрых под тяжестью моей с виду неприметной тушки. Потому и соглашается на все. Типа напоследок. — Бес? — шепчу, приближая к нему свое лицо, потому что ни черта не вижу в темноте. — М? — отзывается он, и я чувствую его дыхание на своем лице. Ну дышит, значит живой. Только… — Я тебе… что-то сломала? — бормочу и отчаянно хочу его разглядеть. — Ты-то? — почему-то мне кажется, что он сейчас на меня смотрит, и в отличие от меня все прекрасно видит. — Если только картину мира. — В каком… смысле? — хлопаю мокрыми ресницами, пытаясь понять шутит он сейчас или нет. Хотя, признаться, я ни разу в жизни не слышала, чтобы Бесо шутил. Так что вряд ли. Наверно я просто не поняла о чем он. — В том смысле, что я уже давно вот так не любовался звездами, — усмехается кажется. — А тут ты… На дурацкое мгновение кажется, будто это он так комплименты учится делать. Мол звезда, на голову ему свалилась и всё такое. И хочу было даже отбрить его за неуместную шуточку, кои вообще странно от него слышать, но… дальше и сама не знаю, что происходит… То ли у меня шея затекла вот так голову на весу держать, то ли виной головокружение от стресса и падения, то ли Бес сам подался навстречу, собираясь наконец подняться, но я вдруг на какое-то мгновение совершенно точно ощущаю прикосновение к… своим губам. Оно тут же прерывается, стоит мне вздрогнуть. Но я дышу так, будто стометровку пробежала. А еще сердце колотится как бешеное. Боже, как стыдно… — П-прости… — выдавливаю в ужасе, пока он не подумал ничего лишнего, — это случайно… то есть… я вообще не хотела этого… — А чего же хотела? — шепчет он где-то рядом с моими губами. Опять он со своими допросами, чтоб его! Вот же мастер ставить людей в неловкое положение! — Домой хотела! — шиплю я. — В аул! Всяко лучше, чем с вами тут! — яростно начинаю отлеплять себя от явно подогреваемого наличием собственной лавы Беса, но делаю какое-то неосторожное движение коленом, и… — Черт, Машшша! — шипит он как-то болезненно и ощутимо сокращается всем телом. И вот сейчас мне страшно. Ведь сделать Бесу больно ни каждому дозволенно. Так и беду накликать недолго. — Прости! — взвизгиваю я, и как-то на автопилоте, дабы «пожалеть» кладу руку туда, где только что была моя коленка… Ооой… это же… ого… — Машка, да чтоб тебя… — выдыхает Бес как-то совсем уж непривычно. Руку мою перехватывает, убирает от своего паха, и резко переворачивается на земле, так, что я оказываюсь под ним. Кажись мне крышка… ---------- Глава 7. Мария Глава 7. Мария — Я т-только п-пожалеть х-хотел-ла… — пищу я, пытаясь хоть как-то объяснить свой идиотский поступок. Хотя звучит это еще более по-идиотски. — П-просто перепу-путала… Бес молчит, но так шумно дышит, что это красноречивей любых слов. Кажется он сейчас раздумывает как бы не убить меня. Просто готов разорвать меня явно. С такой уж силой он в мои запястья своими лапищами вцепился. — Значит правда боишься меня? — вдруг выдыхает раздраженно. А я даже теряюсь от внезапного вопроса, никак не относящемуся к происходящему: — Ч-что? — Там в доме… — шумно сглатывает он, — ты сказала отцу, что боишься меня. Это правда? Блин, значит он все слышал. И то, что отец предложил мне выйти за него вместо Бори?.. Ну вообще блеск. Мне почему-то дико стыдно становится и хочется оправдаться. Но мне сейчас от растерянности и слов не подобрать, поэтому я просто выдавливаю: — Так это… тебя же все боятся… Т-ты вон какой… — хочется сказать «дикий, как зверь», но я вовремя прикусываю язык, осознавая, что за это потом тоже придется оправдываться. — Но ты же — не все, — прерывает меня. — Ты же мелкая разбойница, которая вообще никого не боится. Язва, языкастая до ужаса. Я думал ты это переросла давно, но сегодня убедился, что ты какой была такой и осталась… — усмехается еще. Ах вот оно что?! Издеваться значит вздумал?! Ну я ему покажу язву! — А ты!.. — взрываюсь я, — дикарь! Бес бесчувственный! Да ты хоть на секунду себе представить можешь, что я сегодня пережила?! Нет же, раз все продолжаешь ко мне цепляться! Потому что ты сухарь и грубиян! Тиран — вот! — сама себе дивлюсь, что так разошлась, ведь никогда не позволяла себе так разговаривать с Бесом. Но остановиться не могу: — Строишь всю свою семью, так и меня заодно решил? Неча! Больше вы надо мной власти не имеете, ясно?! Уж лучше я к своим старикам родным вернусь и сама свою жизнь решать буду! А вы оставайтесь тут! Ариведерчи! Ищите новую дурочку своему Боре! Предателю! А ты!… У тебя вообще сердца нет, потому и не женился до сих пор… — осекаюсь, когда моя рука вдруг отрывается от прохладной земли, и против моей воли прижимается к горячей мужской груди под тонкой тканью рубашки. — Ч-что… ты… Мои пальцы дрожат, пожалуй от неловкости, что Бес вот так держит меня за руку и прижимает мою ладонь к себе. Но я чувствую как под этой самой ладонью глухо грохочет сердце бесчувственного Беса. Почему-то меня привлекает этот ритм. Он кажется быстрее, чем должен быть. И слишком сильным. Будто сердце Беса вот-вот пробьет грудную клетку и выскочит прямо мне в руку. Как-то на автомате слегка поглаживаю тонкую ткань рубашки, будто хочу унять этот грохот. Но Бесо слегка сжимает мою руку в своей огромной лапище, вынуждая меня замереть и одуматься. Какого черта я делаю? Это ведь Бес, и что, что сердце нездорово быстро бьется, чего теперь лапать его что ли? У меня и самой сейчас сердце где-то в горле колотится. А еще становится дико жарко, так что я моментально вся мокрая становлюсь, хотя и лежу на холодной земле. Должно быть это от жара этого демона с собственной плавильней внутри. Дышу как после марафона, и ощущаю у себя во рту такое же порывистое дыхание Беса. Глотаю его нервно, и прямо чувствую, как с каждым таким вдохом у меня внизу живота сворачивается какой-то непривычный узел. — Сердце есть… — хрипит Бес слишком близко к моим губам, и чуть сильнее сжимает мою руку на своей груди, мерещится даже, что он слегка поглаживает ее своими шершавыми пальцами. И вдруг становится заметно светлее, кажется это из-за снежинок, что снова кружатся вокруг нас. И теперь я наконец могу разглядеть глаза Басманского дьявола. Он хмурится. Вроде как обычно, но что-то там есть еще, в этом его взгляде, и возможно если бы здесь было светлее, то я бы распознала, что это за чувство такое, что так ярко сейчас отражается на его лице. И сердце его все колотится. И дыхание тяжелое такое… И меня наконец осеняет: — Я поняла! ---------- Глава 8. Мария Глава 8. Мария — Уверена? — хрипит Бес. — Ну конечно! — восклицаю я. — Твое сердце… всё дело в нем, да? — Однозначно, — соглашается. — Ты болен! — уверенно отрезаю я. Бесо кажется даже дышать перестает. Но затем усмехается: — Ну, можно и так сказать. — Насколько все серьезно? — тут же хватаюсь за возможность узнать подробней. Ведь все же не чужие люди. Пусть и братец его мудак каких поискать. Но сам Бесо — часть моей жизни, как ни крути. — Еще сам не понял, — он пожимает плечами. — А врачи что говорят? — шепчу, боясь сильно давить. — Это лечится? — Сомневаюсь. — И какой диагноз? — с замиранием сердца спрашиваю я. — Какая-нибудь сердечная недостаточность? — Нет, всего лишь мелкая язва, — вздыхает он. — Где? В сердце?! — в ужасе переспрашиваю я. — А разве так бывает? Я только про желудочную слышала, ну и про кишечную. — Она у меня везде, — хрипит тихо. — В голове, в сердце, в печенках. — Ооой… — выдыхаю я сочувственно, не зная, как реагировать в такой ситуации. — И давно это у тебя? — Год точно. Только я и сам до недавнего времени не понимал, как глубоко она засела… — Я так и знала! — скулю я от беспокойства за человека, который ведь и правда всю жизнь мне как старший брат был. Да, строгий, но брат же. — Так и знала, что с тобой что-то не так. Ты ведь потому и к родителям зачастил, да? — Мгм… Мои пальцы на его груди снова приходят в движение, вновь принимаясь ритмично поглаживать тонкую ткань рубашки: — Болит, да? — мне даже хочется обнять его сейчас, чтобы поддержать хоть как-то. Но это же Бес, он скорее всего убьет меня за такие вольности. — Скорее беспокоит, — хрипит тихо, продолжая сжимать мою беспокойную руку в своей руке. — Думать мешает. — Это… очень опасно? — Очень. Я даже всхлипываю от страха за него: — С-смертельно? — выдавливаю и дыхание задерживаю в ожидании ответа. — Жить буду. Но скорее всего мучительно, — что-то в его интонации вынуждает меня насторожиться. — Бесо? — М? — Ты сейчас что, издеваешься, да? — напрягаюсь я, осознавая, что он просто голову мне морочит. — Это у тебя шутки такие злые, да? Прямо как ты сам! — рычу, и бью его все той же ладонью в грудь. — А ну пусти! Он наконец поддается. Поднимается наконец с земли и меня заодно поднимает. Тут же принимается отряхивать с меня прилипшую листву, будто я все еще ребенок. Не сильно задумываясь, шлепаю его по рукам, и отстраняюсь: — Отстань! Я не маленькая! — шиплю недовольно, осознавая, что умудрилась даже слезу пустить из-за его дурацкой шутки. — Сама как-нибудь разберусь. — Я же говорю, мучительно, — усмехается, и вдруг приказывает: — Шагай уже давай. — Куда? — я будто только сейчас вообще вспоминаю где я. — Ну нет уж! В ваш дом я не вернусь! И не выйду за твоего братца!! Ты не заставишь меня, Бес! Только через мой труп, клянусь! Бес вдруг наклоняется куда-то в темноту, и судя по звуку поднимает с земли мою сумку, про которую я и вовсе забыла, а затем на какую-то долю секунды его лицо снова оказывается слишком близко к моему: — Ты выйдешь за него… — и опять этот тихий голос, от которого у меня что-то горячее внутри расплывается, что я и протестовать не могу, потому что с трудом улавливаю смысл слов, — только через мой труп, — сказав это он просто разворачивается и уходит в сторону ворот. А я пытаюсь понять, почему опять сердце колотится как бешеное? Ведь Бесо здоров и можно за него больше не переживать. Однако я никак не могу унять это странное чувство… Страх же, точно. Я ведь боюсь Бесо, а тут он так близко. Еще и настаивается, чтобы я вышла за его брата… — Эй! — рявкаю ему в догонку, — я же сказала, что ни за что не… — но тут же осекаюсь. «Только через мой труп»… Что? Что он сейчас сказал? Что я выйду за его брата… только через его труп? Получается он не собирается силком выдать меня Борю? Ничего не понимаю. Тогда куда пошел? С моей-то сумкой? Там же по меньшей мере документы мои. А значит отпускать меня Басманский дьявол пока что вовсе не собирается… ---------- Глава 9. Мария Глава 9. Мария Бросаюсь следом за Бесом, чтобы вещи свои забрать: — Бесо, верни сумку, умоляю тебя, — прошу тихо, поравнявшись с ним только на площадке перед воротами. — Давай уже по-хорошему договоримся, а? Я правда уйду и больше никаких проблем вам не доставлю. И с родней своей сама договорюсь. И вообще, мне не нужны няньки. Я ведь совершеннолетняя уже давно! И сама могу в общаге жить, и учиться, и на работу устроюсь если надо. И вообще сама… — спотыкаюсь обо что-то в темноте и едва не лечу лицом в отцовскую Ниву, припаркованную посреди двора. Но Бесо как всегда начеку, ловит меня под руку, не дает упасть: — Сама ты пока только убиться пытаешься, — опять отчитывает строго. — Это случайность! — злюсь я. — Тут темно, и я споткнулась, с кем не бывает? Так что хватит меня воспитывать, Бес! Я уже взрослая! — Вижу, — выдыхает, чуть ослабляет хватку, но совсем не отпускает, продолжая поддерживать меня за локоть, будто не верит, что я и правда способна стоять на своих двоих. Тянется к отцовской машине и вдруг открывает передо мной пассажирскую дверь: — Садись, взрослая, — говорит тихо, но ежу ясно, что это приказ. — И куда мы поедем? — спрашиваю насторожено. — Ты же хотела вернуться в аул и договориться с дедом, — пожимает он плечами. — Я тебя отвезу. Договаривайся. Я даже не знаю что сказать. Не то, чтобы я очень хотела в деревню, но это всяко лучше, чем выйти замуж за подлеца Борю. В идеале я бы сейчас и правда в общежитие сбежала, но ведь деду с бабушкой все равно доложат, что помолвка расторгнута, и тогда они меня просто убьют. Особенно за то, что я сразу не вернулась к ним и не покаялась. А так… Бесо дает мне шанс договориться с ними на дальнейшее обучение. Да, это будет непросто. Но ведь они тоже должны понимать, как для меня важно закончить универ. Киваю Бесу, который кажется даже мысли мои слышит, поэтому сам молчит и только глядит на меня изучающе. — Я поеду с тобой, — отвечаю наконец. — Но пообещай, что если я получу добро от деда вернуться к учебе, то ты возьмешь меня с собой обратно. — Клянусь тебе, — он говорит это так твердо, что у меня сомнений не остается — он сдержит слово, ведь не привык разбрасываться обещаниями, в отличие от своего братца. — Но зная твоего деда… — добавляет тут же с усмешкой, прямо как до этого отец. Бес наконец отпускает меня, и идет к водительской двери, обходя машину. Вот они заладили, а! Нагнетают еще. Будто я сама не знаю. Зная моего деда — да, задачка мне предстоит не из простых. Но на кону вся моя жизнь. И я не готова смолоду похоронить себя в горах родного аула просто из-за какого-то предателя! Ну уж нет! Я учиться хочу! Жить хочу! Свою жизнь, а не то, что мне навязать хотят. Поэтому я на все пойду, лишь бы баба с дедом снова отпустили меня в город. Так что держись, Бес, обратно я любой ценой поеду с тобой! Запрыгиваю в машину, пока он не передумал. Ежусь от холода, растираю ладони, и едва зубами не стучу. Бесо садится на водительское сиденье с таким лицом, будто уже и сам не рад, что вызвался отвезти меня. Но делать нечего: дать заднюю я ему теперь не позволю! Сам напросился, в конце концов. Он заводит машину, и на меня очередной неодобрительный взгляд бросает. Будто что-то оценивает, затем цокает недобро, и вдруг подается к заднему сиденью, где у отца обычно натурально свалка собирается из вещей необходимых ему для рыбалки. Он эту ниву ведь только для того и использует: на рыбалку ездить, да изредка по горам в аул — все. Судя по мелькающему у меня за плечом свету, Бесо прямо с фонариком что-то очень усердно там ищет. А мне приходится даже немного вжаться в дверь, чтобы он ненароком меня не придавил, когда будет выбираться обратно. — Нашел, — выдыхает он наконец-то, и возвращается на свое место: — Одевайся давай. Пока машина прогреется, ты окончательно замерзнешь, — ворчит будто и протягивает мне отцовский свитер, который Бес сам же отцу на прошлый Новый год дарил. Так папа его и не носит, вроде жалко испортить, но именовал счастливым, мол когда он его с собой на рыбалку берет, всегда улов удачный. Не спорю с Бесом, потому что и правда изрядно замерзла. Напяливаю свитер через голову, прямо на куртку, и даже коленки удается в него упаковать. К моему удивлению воротник пахнет не столько старенькой нивой, сколько самим Бесо. Наверно потому что он последний его и надевал, когда в прошлый свой приезд с отцом на рыбалку ездил. Должна признать, приятно. Всяко лучше, чем запах сырой рыбы или солярки. Прячу в него замерзший нос, и наконец хоть немного расслабляюсь. К тому же машина потихоньку согревается, и печка наконец начинает дуть на меня спасительным теплом. — Спасибо, — бормочу я как-то на автопилоте, кажется готовая моментально отрубиться, отогревшись. — Спасибо, Бесо… ты вроде такой чурбан бессердечный, но умереть мне точно никогда не дашь… — мямлю уже едва слышно, и глаза у меня закрываются. Он тихо усмехается: — Не за что, язва. Затем я слышу какое-то тихое шуршание. Но не похоже, что мы трогаемся. Из-за этого не могу себе позволить окончательно заснуть. И тут где-то сквозь эту обрушившуюся усталость, до меня вдруг доходит… …Бесо-то и вовсе все это время в одной рубашке был. А значит замерз похлеще моего. А я тут эгоистично заграбастала себе единственный свитер! Так дело не пойдет! Распахиваю глаза, с целью немедленно восстановить справедливость: — Бес… — но так и замираю с открытым ртом, обнаружив его хмурое лицо в считанных сантиметрах от своего… — Т-ты… чего тут?.. ---------- Глава 10. Мария Глава 10. Мария Он смотрит на меня несколько бесконечных секунд, пока в моей голове крутятся мысли одна другой страннее. И этот его взгляд в полумраке машины кажется таким… непривычным, что добавляет неуместных фантазий в мою шальную головешку. — Бес? — шепчу, будто напоминая, что жду ответа на свой вопрос. — Яяя… это… — он горло прочищает, — ремень же! — он вдруг выдергивает у меня из-за плеча ремень безопасности, перетягивает меня им и сует конец в фиксатор. — Говорил уже, пока не пристегнешься не поедем никуда, — отчитывает меня как обычно строго. — Еще не хватало чтобы ты нос разбила, пока по горам ехать будем. Твой дед меня тогда точно живым не отпустит. Поджимаю губы, чувствуя какую-то неловкость за те свои мысли, что успели в голове проскочить, пока он просто смотрел на меня. Глупости какие. Должно быть все дело в этом дурацком предложении отца, мол выйти за старшего брата, раз младший отказался от меня. Из-за него я умом маленько тронулась, похоже. Это ведь чушь. Однако я будто теперь как-то иначе на Бесо смотреть стала. Как… на мужчину, а не только как на старшего строгого брата. Интересно, чтобы он сам ответил отцу на такое вот дурацкое заявление? Зуб даю, он бы сказал, что это бред полнейший. Потому что если уж Боря, за которого я замуж собиралась, во мне женщину не видит. То Бесо и подавно. Да и я плевать на них на все хотела. Машина наконец трогается с места, и я устраиваюсь поудобнее, чтобы поспать. Или хотя бы сделать вид, что сплю, чтобы избежать лишней неловкости. Ведь путь нам предстоит и правда неблизкий. А говорить нам с Бесом особо не о чем. Ведь как и сказал на вокзале Боря, я для них навязанная сестра. И по сути так оно и есть. И всегда было. Детей в нашей деревне было не очень много, потому мы с Борей и задружились с малого. И правда ведь, еще в тазу одном плескались. Бес же уже тогда казался мне большим и грозным «дядькой». Хотя на момент, пока я сидела в тазу, ему было от силы лет пятнадцать, может чуть больше. В общем-то наши с ним миры пересекались только из-за Бори, который вечно что-нибудь выкидывал и конечно же меня в это втягивал. А Бесо, как старшему приходилось нас воспитывать, особенно в отсутствии родителей. В основном конечно Борю, но я всегда считала себя причастной к любым проделкам и брала на себя ответственность на равне со своим "подельником»". Отстаивала наши общие права, и не позволяла наказывать этого охламона. Теперь вот жалею, что столько раз за детство спасала его от тумаков Бесо. В итоге, моя борьба за справедливость обычно заканчивалась тем, что Бесо просто закидывал меня на плечо, и относил к бабе с дедом, и запрещал им выпускать меня за пределы двора, пока Боря не отработает свое наказание. Я его тогда дико невзлюбила за это. Он казался мне просто каким-то злом воплоти, отсюда и прозвище придумалось — Басманский дьявол. Боренька же в свою очередь казался мне невинным агнцем, мучеником, страдающим от рук деспота-самодура. А сейчас думаю: мало этот деспот Борю наказывал. Надо было ремнем. Или розги какие. Глядишь тогда бы не вырос таким подонком. Сволочь. Это все к тому, что с Бесо нас практически ничего и не связывает. И говорить нам совсем не о чем, поэтому буду спать… — Голодная? — вдруг слышу голос своего вынужденного конвоира. Удивленно глаза открываю, и ловлю его короткий взгляд на себе. Значит точно со мной говорит. — А что? — спрашиваю тихо. Потому что конечно же голодная, ведь я в предвкушении своего побега на вокзал за Борюсей толком не поужинала, так нервничала, что кусок в горло не лез. А теперь уже и думать о том поздно. Ведь при всем желании в нашем небольшом городе почти нереально найти заведения, которые работали бы так поздно. Да и денег у меня на них конечно же нет. — Я там пока свитер искал, какие-то крекеры у отца видел, — не отрывая взгляда от подсвеченной фарами дороги, он тянется на заднее сиденье, и шуршит там каким-то целлофаном. — Пачка закрытая, значит не должны были испортиться. И вода есть в бутылке. Перекуси пока. Вкладывает мне в руки целый пакет, который видимо отец собрал себе к ближайшей рыбалке, и как ни в чем не бывало возвращает руки на руль. — Они отравленные? — усмехаюсь тихо, припоминая как еще недавно Бесо сам язвил в ответ на мои вопросы. — С чего бы? — непонимающе ворчит он. — Иначе не понимаю, к чему такая забота? Боишься, что пожалуюсь на вашу семейку бабе с дедом? — Нет, — отмахивается. — Просто вспомнил, как мать жаловалась, что на кухне мыши завелись. Говорит даже из холодильника тянут, представляешь? — усмехается он и выезжает наконец на лесную дорогу. А меня в жар от стыда бросает. Ведь мы оба понимаем, о каких мышах речь идет… Дело в том, что у моей несостоявшейся свекрови есть болезненный пунктик на внешности. В основном это касалось строгого контроля моего веса. Хотя я и не склонна к полноте, и по моим старикам это вполне видно, но мама устанавливала достаточно жесткие правила в отношении еды и приемов пищи. Нет, голодом, конечно, она меня не морила, но порции были довольно скромные, и без всяких там излишеств. И из-за этого мне, за все время, что я провела в их доме, ни разу так и не удавалось нормально наесться. Поэтому да, это я та самая мышь, что втихаря по ночам объедает их холодильник. А шутка Бесо в том, что он-то в каждый свой отпуск умудрялся ловить меня на месте преступления. Вот теперь видимо поиздеваться решил: — Очень смешно, — фыркаю я. — А я и не шучу, — он пожимает плечами и забирает из пакета пачку с печеньем. — Ты ведь голодная все равно не уснешь. Так что лучше поешь хоть что-то. Хочу было возразить, но понимаю, что это мои же собственные слова, которые я когда-то сказала ему, когда он поймал меня у холодильника: «не усну голодная». Я тогда думала, что он меня матери заложит. Ждала строгого выговора, и амбарный замок на моего белого друга, который не позволяет мне умереть с голодухи. Но ни того, ни другого не произошло. Напротив. С тех пор, в каждый отпуск Беса блюда в доме становились разнообразнее и сытнее, а порции больше. Даже у меня. Бес вкладывает мне в руки открытую пачку с крекерами, и сам берет пару штук, в рот кладет, не отвлекаясь от дороги. А я кошусь на него долгие минуты. И внутри что-то такое проясняется. Что-то, чего я раньше совсем не понимала. Бес... вовсе не злой? ---------- Глава 11. Мария Глава 11. Мария — И речи быть не может! — отрезает дедушка, едва я успеваю заикнуться, зачем приехала. — Марш в свою комнату, и забудь о возвращении в город! Я даже толком объяснить ничего не успеваю, как он тут же вот так категорично отбривает меня. Хотя этого и следовало ожидать. Не зря меня все вокруг предупреждали. Нрав то у моего деда и правда не сахар. И я даже представить не могу, какие у меня должны быть доводы, чтобы уговорить его. Но и я — его внучка. Так что сдаваться я ни за что не собираюсь! На кону стоит моя свобода, мои права взрослого независимого человека, так что я готова биться! — Ну дед! — едва не вою я в панике. — Ты хотя бы выслушай сначала! А потом подумай хоть немного, ведь в современном мире просто необходимо образование! — Не о чем тут думать! — отрезает он. — Твой мир — здесь, а тут и без образования хорошо живется! Я с самого начала говорил, что дурная это затея! И если бы бабка твоя не настояла, то черта с два бы ты куда поехала. Теперь довольна, Тамара?! — он строго одергивает бабушку, притихшую за столом. — Я ведь говорил, что неча ей там делать! Это ж ты настояла, что пора девицу замуж выдавать! Вот теперь принимай обратно внучку с позором! Да молись, чтобы она тебе еще и в подоле не притащила! Бабуля только вздыхает тихо. Мне теперь еще и перед ней стыдно становится, ведь выходит, что я ее подставила. Вернее даже не я, а Боря сволочь! Ну я ему задам, попадись только еще раз! — Вовсе не с позором! — протестую я. — Да и вообще, я же не прошу меня обратно принимать. Я ж наоборот прошу отпустить… — Ни за что! — Дед, да я ж уже взрослая! Ты не можешь вечно держать меня взаперти! — Раз взрослая, значит замуж выходи! — рубит дедушка. — Тогда и говорить будем. — Да при чем тут… — у меня даже зла не хватает из-за этого его дурацкого упрямства, мол женщина вообще сама о себе позаботиться на может, и ей обязательно муж нужен. Что за чушь из средневековья! — При чем тут замуж?! — рявкаю, хотя и опасаюсь, что могу получить за это на орехи от бабушки, ведь с дедом в таком тоне даже она никогда не разговаривает. Однако мне терять уже нечего. Я либо сейчас отстою свою точку зрения, свое желание учиться и быть независимой, либо… хана мне. — Я же сама — человек! — продолжаю я. — Личность! Которая имеет собственное мнение и право голоса! Как ты не поймешь, я уже совершеннолетняя и могу сама решать, как мне жить! — Пока ты в моей семье — только я решаю, как тебе жить! — прерывает меня дедушка. — Да это же тирания чистой воды! — взрываюсь я, не выдерживая. — Невыносимо просто! — А ты и не выноси! — ворчит он. — Вот и говорю, если хочешь избавиться от моей «тирании» — замуж выходи! Тогда уже муж твой будет решать, как тебе жить. И я отстану. — Да ты не слышишь меня будто! — я уже на грани истерики. Ведь ощущение, что между нами с дедушкой стена, толщиной в добрую сотню лет. Будто мы с ним на разных языках говорим, и о совершенно разных понятиях. Но я все еще пытаюсь: — Я не хочу чтобы за меня кто-то решал, как мне жить! Ни ты, ни муж какой-то там! Сама хочу, понимаешь?! — Не понимаю! — отрубает он. — И никогда не пойму, чтобы девка молодая сама что-то там решала! Не на моем веку! Помру, вот тогда и… — Окстись, дед, — наконец подает голос бабушка. — Ты еще нас всех переживешь. Значит у девочки никогда жизни нормальной не будет, — усмехается она устало, и из-за стола встает: — Машунь, ты поди дровишек натащи, а я пока с дедом потолкую. — Не о чем нам тут толковать! — ворчит дед. А бабуля меня поторапливает, за дверь выставляет, и куртку вручает. Я и сама рада свалить, чтобы хоть дух перевести, да подготовиться к новой схватке. Не думаю я, что бабушке удастся его уговорить, хотя она бесспорно моя спасительница. Всегда на моей стороне. И в прошлый раз тоже отвоевала мою учебу: это ведь именно ее условие было для брака с Борей. В итоге теперь, получить образование, это чуть ли не единственное, чего я хочу от жизни. Подхожу к дровейнику, и взгляд тут же цепляется за соседский двор, смежный с нашим, потому что там как раз кто-то дрова начинает колоть. Быстро нахожу источник звука, ведь за долгие годы колун ни разу с места не сдвинулся. Надо же… И дровосек все тот же. Бес. Только ведь приехал, и уже нашел себе занятие. Видимо решил своим старикам подсобить, раз уж в горы поднялся. Он так и у родителей своих — всегда дело найдет. Не то, что Боря. Вечно приедет, на диване развалится, и обслуживайте его. Бесо же за свои отпуска успевал и в деревню подняться, старикам и своим, и моим, и соседским помочь, и у родителей переделать все, с чем отец сам не справляется, да еще и там соседям при необходимости подсобит всегда. Все потому что руки у него золотые. Это я всегда знала. И вон какие сильные… Под закатанными рукавами виднеются мощные предплечья, на которых от усилий повздувались вены. Надо же, и он опять в одной рубашке. А между прочим снег срывается. Неужели и правда не холодно ему? Хотя я ведь сама убедилась, что он горячий, как сам дьявол. Такой наверно никогда не мерзнет. Даже вон верхние пуговки на рубашке расстегнуты, и в просвет виднеется темная поросль волос на мощной груди. Интересно, когда я его трогала, то… Так, стоп, Мария! Это что еще такое? Ты чего тут уставилась так бессовестно? А ну-ка марш дрова собирать, и на второй раунд с дедом! Да пока добро не даст, из дома ни ногой! Ой, мамочки!.. ---------- Глава 12. Мария Глава 12. Мария Наконец вхожу в дровейник и принимаюсь накладывать себе на руку дрова, попутно пытаясь сообразить хоть сколько-нибудь весомые аргументы для своего неуступчивого деда. Да только мысли отчего-то как назло то и дело перескакивают к колуну, с которого все еще долетают резкие звуки. Он ведь выходит так и не отдыхал с самого поезда? Сначала разборки с его семейкой, потом меня поймал и сразу в деревню повез. И это я успела поспать в дороге, а он-то нет. И приехали мы не так давно. Я думала он отдыхать пойдет к своим. Пока я буду с дедушкой договариваться. А он вот опять затеялся. — Ну что, договорилась? — вдруг раздается голос у меня за спиной. Я едва дрова из рук не роняю от неожиданности и резко поворачиваюсь: — Напугал, Бесо! Чего подкрадываешься? — Да я случайно, — он вытирает пот со лба. — Обнаружил тут, что наши старики часть забора сняли, видимо, чтобы дворы объединить, решил вот оценить. А тут ты. — Конечно, — ворчу себе под нос. — Они-то уже мысленно породнились. Кто бы мог подумать, что твой братец таким засранцем окажется. Скольким людям планы испортил, а сам сейчас должно быть лежит на диванчике, мамочка его обхаживает, да свадьбу с этой его девахой готовит. Как пить дать! Паразит! — Маш, так что? — одергивает меня Бес от невеселых мыслей. — Можем ехать, пока не стемнело? Или ты еще не закончила? — Да нет конечно! — фыркаю я. — Еще спрашиваешь. Будто сам его не знаешь! Он ни в какую не соглашается, — жалуюсь вроде. — Уперся в свои устаревшие принципы и хоть убей! — Чего и следовало ожидать, — цокает он. — Тут и я тебе не помощник. Твой дед и отца бы моего в таком вопросе не послушал, и даже деда. Так что меня и подавно. Поэтому тебе либо бежать, чего я конечно не могу допустить. Либо все-таки замуж срочно. Твой дедуля еще год назад ясно дал понять, что одну тебя никуда не отпустит. Хочу было возразить, — еще не хватало мне все тоже самое и от Беса выслушивать, — но он вдруг принимается рубашку свою расстегивать, обнажая влажные от пота кубики пресса. — Т-ты чего… делаешь? — выдавливаю тихо. — Я-то? — он взгляд на меня бросает на короткий миг, усмехается, и продолжает обнажаться. — Рубашку спасти пытаюсь. Я ж другой одежды с собой не взял, а все, что у стариков лежит, давно мало мне. Так что надо бы чистой ее сохранить. — Я п-постирать могу… — зачем-то говорю полушепотом. — Умница, — Бесо вдруг улыбается, будто и правда хвалит меня. — Но я и сам могу. Вот только в такой мороз без центрифуги она неделю сохнуть будет. Так что лучше раздеться. — Лучше… — эхом повторяю за ним, а сама не могу удержать взгляд ползущий вниз по мощному торсу, по дорожке из темных волосков, скрывающихся за ремнем брюк. Я даже губу нижнюю прикусываю, пытаясь себя в чувства привести. Но ничего не выходит. Просто продолжаю наблюдать, как Бес выправляет полы своей рубашки, и принимается стягивать ее с широченных плеч. Мама дорогая, да как он вообще с таким разворотом в наш тесный дровейник помещается? Я из-за него даже вдохнуть полной грудью не могу, потому что для нас двоих тут точно слишком мало места. Бес вешает рубашку на гвоздь у входа, и ко мне поворачивается зачем-то. А я тут же отворачиваюсь, и впериваю взгляд в поленья, сама не зная, чего вдруг так смутилась. Ну подумаешь рубашку снял, да у нас вообще часто мужики топлес дрова колят, так что ничего необычного вроде. Однако лицо предательски горит, и ладошки потеют. Пытаюсь отмахнуться от неуместного стеснения, но вдруг слышу шаги у себя за спиной, и вся в стопку поленьев вжимаюсь, когда Бесо зачем-то подходит слишком близко. Не дышу. Не поворачиваюсь. Просто жду его действий, чтобы развеять собственные дурацкие мысли, которые видимо все еще вызваны глупым предложением отца, о котором я почему-то не могу перестать думать. Выйти за Беса? Пфф… что за чушь? Однако кажется именно из-за этого я сейчас даже пошевелиться не могу, чувствуя жар его тела всей спиной и задницей даже через куртку, при том, что он ко мне даже не прикоснулся еще. — Так и будем стоять? — хрипит он, и я чувствую его дыхание у себя в волосах. Я даже голову в плечи втягиваю, пытаясь не давать волю смущающим мыслям. Но они так и прут. Он ведь не собирается ничего со мной делать тут? Нет конечно! Это же Бесо. Я его с детства знаю. И он меня. И как сказал Боря, я для них обоих что-то вроде младшей сестренки, навязанной и дико надоедливой. И женщину он во мне конечно же не видит, как и Боря. Так с чего бы ему что-то там со мной делать? Все из-за того, что после предложения отца, я будто больше не могу смотреть на Беса прежними глазами. Я будто стала… оценивать его. Как мужчину. Раньше со мной такого точно не случалось. Может потому, что никто не вкидывал мне в голову такие дурацкие мысли. А может потому эта самая голова, всегда была занята только одним человеком. Борюсей, засранцем. Но теперь, когда место освободилось я невольно стала видеть других мужчин? Теория годная. Вот только почему кроме Беса мне больше ни одного мужика на пути не попалось. Ведь видеть в нем единственного мужчину до одури смущает. Хотелось бы оценить и другие предложения рынка своим новым, незамутненным взглядом. — Маш, — он почти шепчет, и вдруг едва ощутимо касается своим шершавым пальцем моего уха. А я окончательно дышать перестаю, когда у меня по всему телу дурацкие мурашки расползаются. Нет. Мне ведь точно не кажется это. Чего бы ему вздумалось меня вот так трогать, если бы не… — Щепка какая-то, — будто в ответ на мои мысли говорит Бес, и горло прочищает. — Иди уже сюда, — за локоть меня к себе поворачивает и… ---------- Глава 13. Мария Глава 13. Мария …забирает у меня дрова, разворачивается и выходит из дровейника. А я так и стою несколько минут не в силах пошевелиться. Это что сейчас было? Он просто хотел мне с дровами помочь? Ну точно. Тогда чего у меня сердце так колотится? Ну потому что боюсь же его! Да мало ли, что у этого Беса на уме. Вдруг он меня за брата просто проучить решил, и только притворяется паинькой? Нужно быть начеку. Я-то его знаю. Всю их семейку. Как-то на автомате подхватываю с гвоздика рубашку, и шагаю с ней обратно к дому. Ткань быстро остыла на морозе без отопления со стороны своего хозяина. Тот случай, когда не понятно, кто еще кого греет больше. Скорее это Бес любую одежду, нежели вот такая тонкая рубашка могла бы как-то согреть его. Как-то по инерции прижимаю прохладную ткань к лицу. Пахнет он конечно… закачаешься. Чем-то таким мужским, что аж голова кружится… Резко убираю рубашку от лица и даже останавливаюсь, так и не дойдя до входной двери, пытаясь сама понять, какого черта творю? Нет, конечно я не просто так нюхать ее вздумала! Просто оценить решила, может и правда постирать стоит. Бес говорит, что не высохнет, но я-то могла бы ее прогладить, или на печку аккуратно разложу. Не успеваю определиться, потому что Бесо как раз появляется в дверях, доставив дрова моим старикам вместо меня. — С-спасибо, — пищу я еле слышно, возвращаю ему рубашку, и хочу было спрятаться в доме. Но Бес ловит меня за руку: — Тебе если еще какая помощь нужна — ты обращайся. Чем смогу, помогу. — Ладно, — соглашаюсь тихо, и не могу не смотреть на то, как его огромная рука сжимает мои пальцы. Бес явно замечает мой взгляд и тут же отпускает мою руку. Мы то оба знаем, если мой дед увидит, что я с полуголым мужчиной даже просто за руки держусь, то нам обоим не поздоровится. Пусть этот мужчина и Бесо, которого мои старики уважают не меньше, чем его собственные. Хотя они и того Борю уважали, подлеца. Видимо меня одну вообще никто не ценит, и мнение мое в грош не ставит. И все лишь потому, что я девчонка! Вздыхаю удрученно. И Бес тут же замечает это: — Не вешай нос, — вроде подбадривает. — У тебя есть время до самого вечера, так что еще успеешь… — Подожди… — перебиваю его тут же. — Как же до вечера? Почему? — Мне ведь ехать надо, — пожимает он плечами. — Но ты же обещал! — протестую я. — Обещал, что заберу, если договоришься. Так и сделаю, если успеешь до моего отъезда. Мне ведь на службу возвращаться пора. Я в этот раз всего на пару дней заскочил, повидаться. А потом сразу в Москву, меня там вроде с повышением ждут. Так что поторопись, разбойница, придется тебе что-то придумать… — Да поняла я, поняла! — фыркаю и наконец прячусь в дом, чтобы еще его нравоучения не выслушивать. Будто бы я сразу не догнала, что он не может торчать тут со мной неделями, а то и месяцами, пока дедушка позволит мне уехать. Хотя может и этого будет недостаточно… Он ведь не шутит, когда говорит, что запрет меня в деревне на всю жизнь. Уныло вхожу в кухню, где бабушка все еще пытается переубедить деда, чтобы тот отпустил меня учиться, на что он в который раз упрямо отвечает: — Я ее отпущу только замуж, Тамара! — отрезает. — Одна она в город поедет только через мой труп! — Ну что ты такое говоришь, старый ты дурень?! — взмаливается бабушка, явно успев устать от этого противостояния. — Побойся бога такими словами разбрасываться! — Раз не собираетесь ждать пока я помру, значит будет по моему! Вот жениха сначала приведет — если найдется смелый, чтобы после такого позора забрал ее в жены — тогда и продолжим разговор об учебе и ее возвращении в город. А ежели нет… — он с грохотом опускает свою ладонь на стол, вынуждая весь дом содрогнуться, — то нет! Я все сказал! Дед поднимается и шагает к выходу из кухни, минуя меня, и давая понять, что разговор окончен. А я ведь так и не успела придумать аргументы, потому что как дура отвлекалась на этого бессовестного Беса, которому вздумалось разгуливать полуголым посреди зимы, помогать, еще и с поторапливаниями своими лезть. Будто я и без того недостаточно нервничаю! Это между прочим его семейка во всем виновата! Если бы не они, то не пришлось бы мне сейчас проходить через все это. А он еще будто издеваться вздумал. Ходит… в затылок мне дышит… Дедушка уже шагает в коридор, и принимается надевать свой ватник. А это значит, что сейчас уйдет в лес чтобы перебеситься, а потом жди его невесть сколько. Не могу я ждать. Меня если Бесо с собой не заберет, то я так и застряну тут навеки вечные! — Дед, подожди! — выкрикиваю прежде, чем он успевает толкнуть дверь на улицу. — Будет тебе жених! Он поворачивается недоверчиво. А бабушка даже из-за стола поднимается, в ожидании, что я скажу. Правда я еще и сама не знаю, что собираюсь говорить. Поэтому просто выпаливаю первое, что приходит на ум, то, что крутится в голове последние сутки: — Я за Бесо выхожу! ---------- Глава 14. Мария Глава 14. Мария Аж замираю вся, как изваяние каменное, сама в шоке от того, что только что ляпнула. Но деваться уже некуда. Ведь кажется эта ложь сейчас мой единственный шанс на спасение моей свободы. Лишь бы дед поверил. А уж с Бесо я как-нибудь договорюсь. Договорюсь же? В конце концов он ведь сам мне предложил обращаться, если помощь будет нужна! Никто за язык не тянул. Однако, где-то глубоко в душе, у меня закрадывается подозрение, что он далеко не такого рода помощь имел в виду, но… Если у меня нет другого выхода, то я готова на всё пойти, лишь бы не застрять на всю жизнь в деревне. — От оно как, — дедушка кажется даже усмехается, и убирает руку с ручки входной двери, кажется передумав наконец уходить. — За Бесо, говоришь? — Именно! — твердо отвечаю я, довольная тем, что кажется выиграла время для дальнейших переговоров, раз дедуля передумал идти в лес. — А сам Бесо-то в курсе? — кажись дедуля мне не верит совсем. — Да конечно в курсе, дед! Это вообще-то его отец и предложил! Я просто… — сомневаюсь, стоит ли говорить как есть, но выхода нет, ведь иначе ему будет неясно, чего я так долго с ним спорила, раз у меня все это время уже был другой жених: — я не хотела, — признаюсь честно и плечами пожимаю: — Я ведь Борю любила, вроде как… А тут такое предложение неожиданное, мол жениха поменять. Разве могла я так сразу решиться и выйти за нелюбимого? Дедушка глядит на меня из-под мохнатых бровей и цокает недоверчиво: — Чую брешешь ты, как сивая кобыла, — головой еще так неодобрительно качает. — Да с чего б мне тебе брехать?! — рычу я, уже никаких сил не имея разговаривать спокойно. — Да потому что Бесо бы никогда на такое не согласился, — отрезает дедушка. — Я бы может и рад был за такого мужа тебя отдать: рукастый, голова на месте, в отличие от его братца, да и старших он уважает. Да только не чета ты ему! Он бы в твою сторону не глянул даже. Ему такая обуза бедовая точно не нужна. Так что не верю я, чтобы он пошел на такое, — категорично и до боли обидно отрубает он. — А ежели бы пошел, то сам бы пришел и договаривался бы на брак, по-мужски. А он только поздоровался, дрова положил и ни слова про тебя. — Да потому что я еще ему самому ничего не ответила! — продолжаю я отстаивать свою идею. — Мне предложили, а я сказала, что подумаю. Вот он и молчит! Потому что ты сам сказал, голова у него на месте и ведет он себя по-мужски, значит и трепаться без повода не будет! — я аж запыхаться успеваю, так яростно достоинства Беса отстаиваю. Дед глядит на меня еще несколько бесконечных секунд и вдруг… принимается снимать с себя ватник. Под моим непонимающим взглядом. Он стягивает с себя сапоги и возвращается в кухню: — Бабка, ставь чайник, щас свататься будем, — ворчит он и ко мне поворачивается: — А ты чего застыла? Марш за женихом, пока я не передумал. И смотри мне, — он пальцем мне грозит, — если Бесо не подтвердит и окажется, что ты мне брехать вздумала, пеняй на себя! Получишь у меня по первое число! И вообще дорогу в город забудешь, ясно тебе?! — Да ясно, ясно, — шмыгаю я носом и бреду на улицу. И молюсь. Не богу, а дьяволу Басманскому. Лишь не подвел меня. Ведь сейчас он — моя последняя надежда. Прохожу сквозь дырку в заборе, организованную стариками и вхожу в соседский дом, тихо постучав по раме: — Есть кто? Бабушка Бесо выглядывает из кухни, почти точной копии нашей, только чуть обставленной получше. Все же этим старикам есть кому деньгами помогать, в отличие от моих. Видимо прав мой дед, бесполезная я совсем. — Ой! — всплескивает руками баба Нина, разглядев меня наконец в полумраке коридора: — Это кто же у нас тут? Машенька наша? — Здравствуйте, — улыбаюсь доброй старушке, которая тоже немало возилась со мной маленькой. — Да я к дедушке с бабушкой заехала, чтобы… — Слышала я! — отмахивается она. — И что Борис наш натворил — тоже. Ты не серчай на него, девочка. Он еще поймет какое счастье упустил, да поздно будет, — качает головой сочувственно. — Жаль только, что из-за этого охламона мы с Русаковыми так и не смогли породниться. — она вдруг подмигивает мне как-то заговорщически. — Или может еще не все потеряно, м, Машуль? А я даже не сразу нахожусь, что ответить. Значит все уже обо всем в курсе? И на что это она намекает? Что я Борю простить должна? Или… неужели то нелепое предложение отца уже и до наших стариков дошло? Неужто Бесо сам рассказал? С чего бы? Он ведь не стал бы? Зачем бы ему это? Ведь даже мой дед резонно говорит, что я Бесу и за даром не снилась. И вроде я в этом с ним солидарна: ведь он мне тоже не интересен. Ну уж точно не в качестве мужа. Однако… Странное чувство расползается у меня внутри, с каждым новым разом, когда я вновь и вновь обдумываю эту невероятную идею… выйти за Беса. И сердце почему-то так колотится. Это наверно потому что я все еще… боюсь его… Или… ---------- Глава 15. Мария Глава 15. Мария — Не грусти, милая, — утешает меня бабушка Бесо, кажется неправильно восприняв мой ступор. — Найдешь себе получше мужа и забудешь, как наш внук тебя обидел. — Да не хочу я мужа! — выпаливаю я в сердцах, но тут же в руки себя беру. — Я учиться хочу, понимаете? А дед заладил: замуж-замуж. Никаких аргументов ему не надо. Сил моих нет! Ему волю дай, так он бы меня на привязь посадил, и из дому больше не выпустил бы. — Ой, милая моя, — баба Нина подходит ближе и утешающе меня по плечу похлопывает: — Это тебе еще повезло, что он тебя силком замуж не выдает. А то знаешь, всяко бывает… — Еще не хватало! — меня аж передергивает. — Это ж уже вообще средневековье какое-то. — Не такое уж и средневековье, — пожимает плечами бабушка. — Буквально в том году соседи напротив свою дочь так и отдали. Помнишь девчушка — твоя ровесница? — Тася? — удивленно выдыхаю я. — Она самая, — кивает баб Нина. — Бедная девочка, на ней лица не было, когда ее муж забирал, у меня самой сердце кровью обливалось. — Но как же так? — непонимающе хмурюсь я. — Почему? — Ну она ведь тоже учиться уехала, как и ты. Только она одна совсем, некому было за ней присмотреть, вот и… — она разводит руками, — принесла в подоле родителям. Еще и признаваться не хотела, кто отец. Так родители весь город на уши поставили, нашли. Человек оказался серьезный, но от Таи не отказался, женился. Хоть она и не хотела, явно, — вздыхает баба Нина. — Оно же знаешь, как бывает, девочка? У нас то и права голоса нет, такая доля женская. — Но я не согласна! — протестовать пытаюсь, хотя и понимаю, что это бессмысленно, не по адресу, так сказать. — Да это же глупость полнейшая: силком отдавать за того, кто обесчестил! Ужас! А если он ее это… — понижаю голос, — против воли? Это выходит бедную Таю за насильника отдали? — Ну это вряд ли, — отмахивается бабушка Бесо. — Все же видела я того мужчину, не похож он на насильника. Знаешь, чем-то на нашего Бесо смахивал. Кажется тоже офицер. И такой же хмурый, молчаливый, но видно было, что от Таськи нашей глаз оторвать не может. Так что ты уж так не волнуйся за подругу. Думается мне, что она в надежные руки попала, — успокаивает меня бабушка, но тут же приговаривает задумчиво: — Вот бы и нашему Бесику уже жена перепала. Уж он-то, в отличие от охламона Бори был бы хорошим мужем, согласись? Задумчиво на бабушку смотрю. Все же мне не кажется, что она на что-то намекает? Неужто и правда в курсе всех подробностей наших переговоров с их семьей? Тогда лучше бы мне бежать поскорее. Пока меня и тут не начали обрабатывать. Еще этого не хватало мне. — Наверно, — пожимаю я плечами. — Это вам его жена потом расскажет. А кстати, — будто между прочим спрашиваю я, — а где сам Бесо? Мне бы переговорить с ним. — Так он вроде с дровами на заднем дворе разбирался, да хотел порядок в бане наводить. Никогда ж на месте не сидит. — Это точно, — вздыхаю я, вспоминая, что он до сих пор так и не отдыхал совсем. И почему меня это так сильно беспокоит? Не мое же вроде дело. А он мужик взрослый, сам разберется. — Так ты проходи, милая? — бабуля ловит меня под локоть. — Чего ж на пороге стоим? Пойдем чаю выпишем, там глядишь и Бесо освободится, поговорите. — Да нет, баб Нин, — улыбаюсь вежливо. — Я просто тороплюсь очень. Так что побегу сама Бесо искать, а чай в другой раз обязательно. — Ну заходи, дочка, — соглашается она. — Как время будет. Я тебе всегда рада. — Спасибо, баб Нин, — обнимаю ее, ведь и правда соскучилась. Такая уж она открытая женщина, что с ней всегда говорить легко было, даже на самые откровенные темы. Так и жила я под крылышком у двух бабуль. Которые как могли отстаивали мои девичьи права в этом устаревшем патриархальном мирке. Но сейчас я действительно спешу. Ведь если не предоставлю нашему главному патриарху жениха, то он еще вздумает сам мне оного найти. А этого я уж точно не переживу! Поэтому распрощавшись с бабушкой Нино выскакиваю на улицу, снова кутаясь в свою худую курточку, и пулей бегу на задний двор. У колуна уже никого. В дровеЙнике тоже не видать. Значит с дровами Бес уже закончил. Бабушка сказала, что он еще в бане порядок навести собирался. Бросаюсь туда, дергаю дверь и… — Ой… ---------- Глава 16. Мария Глава 16. Мария Банька-то у соседей совсем крошечная оказывается. У моих стариков всяко побольше будет. Все потому что мой дедуля заядлый банщик, и мужики со всей деревня к нему в гости ходят париться. А тут считай прямо с порога пара лавок в помещении два на два, — вот и всё удобства. Ни тебе предбанника человеческого, как у моего дедушки, ни стола на десяток гостей. Да и вместо нормального душа тут в углу стоит бочка с водой и ковшиком. С этого самого ковшика сейчас и поливается Бес. Он стоит ко мне спиной. Абсолютно голый… А я так и замираю с открытым ртом и… дверью. Должно быть именно сквозняк привлекает его внимание, и он… поворачивается. Всем своим могучим телом. — Ого… — срывается с мох губ выдох. — Маша? — слышу голос Беса, но просто физически глаз от его тела оторвать не могу. Особенно от отдельных его частей… Он же просто… огромный… Сейчас кажется даже еще больше, чем наощупь. И к тому же будто еще сильнее увеличивается под моим взглядом. А я все продолжаю смотреть, скорее от шока, никак не ожидая, что Бес встретит меня в таком виде. — Машка, да чтоб тебя! — сконфужено рычит он, вдруг подается опасно близко ко мне, и… …выхватывает с крючка у меня из-за плеча полотенце, чтобы прикрыть наготу. И тут же отстраняется. — Рот уже прикрой, бестолочь, — ворчит он. — И дверь. Холодно вообще-то. Смыкаю губы и как-то на автопилоте тяну на себя дверь, с грохотом захлопывая ее, изолируя нас с Басманским дьяволом от внешнего мира. Он как-то вопросительно приподнимает бровь: — Ты щас серьезно? А я так и стою, не в силах понять, что делаю не так: — Ч-что? — выдавливаю искренне не догоняя, в чем проблема. — Я имел в виду снаружи, — дышит почему-то заметно тяжело. Видимо потому что тут дико жарко. А мой взгляд все продолжает шарить по его телу, лишь частично прикрытому полотенцем. — Что снаружи? — переспрашиваю. — Ты снаружи должна быть, балда, — выговаривает он мне строго. — Я сказал дверь закрыть. С обратной. Стороны. — Но я это… поговорить надо… — мозг потихоньку включается, и взгляд наконец начинает подчиняться моей воле, и нехотя ползет к холодным глазам, — с-срочно. — Настолько срочно? — Бес слегка склоняет голову, как бы намекая, на свой неуместный для разговора вид. — Ой, ну… — меня кажется только сейчас начинает накрывать смущением, с заметным опозданием, и я даже слова не могу подобрать в свое оправдание, — я это… не хотела… то есть… мне просто правда оч-чень срочно нужно было, — бормочу невнятно, теперь не зная куда взгляд прятать, — я потому и не подумала совсем… но я… В общем извини, что отвлекла, я потом зайду… то есть, нет! Не зайду больше! Но поговорим позже, — уже даже за ручку двери берусь, с намерением наконец-то поступить адекватно и выйти к чертовой матери из этой до ужаса неловкой ситуации. Но Бес вдруг тормозит меня: — Ладно. Давай сейчас говорить, — сдается он, видимо так уж я его заинтриговала своим внезапным вторжением. — Что у тебя такое важное стряслось, что ты примчалась сломя голову? Поднимаю на него взгляд как у того кота из мультика, но даже сказать ничего не могу, потому что совсем забыла слова подходящие подготовить: — Может это… на улицу выйдем? — пытаюсь как-то время потянуть. — Там холодина, — цокает он. — Замерзнешь еще. — А здесь запарюсь, — по привычке спорю я по любому поводу. — Духота какая. — Так куртку сними, и говори уже чего хотела? — он будто по носу меня щелкает, возвращая к суровой действительности, где я должна сказать ему нечто невозможное. — Я… это… — принимаюсь послушно стягивать с себя куртку, — ты… ты ведь сказал, что я могу обращаться, если мне нужна будет помощь? — Допустим, — кивает и вдруг снова подается ко мне ближе, вынуждая меня снова в дверь вжиматься. Боже, как же он пахнет… У меня аж голова кружится. Хотя это наверно от духоты просто. Бес вытаскивает из-за моего плеча свои брюки и отстраняется. — Отвернись, — приказывает коротко. Подчиняюсь молниеносно, потому что сейчас и без того смущена дальше некуда. — Говори, — продолжает руководить он. — Что за помощь тебе нужна? А я и не знаю, что сказать. Вернее, знаю ЧТО, но не понимаю КАК я это сейчас должна ему преподнести, чтобы не получить моментальный отворот-поворот, а хотя бы заставить задуматься. — Тут такое дело… — почти шепчу, потому что голос срывается от напряжения. Нервно тереблю ручку входной двери, пытаясь с мыслями собраться, — ты же знаешь моего деда… — говорю какую-то глупость очевидную. — Есть такое, — усмехается Бес, и судя по звукам натягивает свои брюки. — Так вот он… — вздыхаю судорожно, — как ты и говорил… он теперь не отпускает меня обратно в город, — всхлипываю даже. — Ожидаемо, — отвечает Бесо. — Я бы тебя тоже одну не пустил. — Да потому что ты такой же деспот, как мой дед! — рычу я обиженно, но тут же подбираюсь вся, чувствуя, как спине становится заметно жарче — это Бесо снова подпер меня, нависнув, и к крючку у меня над головой тянется, вроде за рубашкой. Но вдруг почему-то просто упирает ладонь в стену над моим плечом, и тихо выдыхает: — Просто мы оба переживаем за тебя, бестолочь. Я почему-то дышать перестаю. И пошевелиться боюсь. Мерещится, будто он касается моих волос, собранных в неаккуратный хвост на затылке. И почему-то мне от этой фантазии еще жарче становится. А Бесо вдруг говорит: — Разве ж можно такую красоту без присмотра оставлять? — хрипит тихо. Красота? Это я что ли? И это Басманский дьявол мне такое говорит? Сказать, что я удивлена — ничего не сказать. Хотя должно быть я просто вкладываю в это слово больше смысла, чем сам Бес. Так что стоит угомонит фантазию. Но как это сделать, когда мне кажется, будто я чувствую его дыхание у себя за ухом. И как назло очень неуместно вся мурашками покрываюсь. А это совсем никак не помогает концентрации. А мне ведь просто жизненно необходимо с ним договориться! Соберись, Мария! Прикрываю глаза, и сжимаю ручку двери, чтобы не терять равновесие: — Бесо, — выдавливаю севшим от напряжения голосом. — М? — Помоги мне, а? — Все, что попросишь, разбойница. — Тогда… — с силами собираюсь, и наконец выпаливаю, — будь моим мужем!.. ---------- Глава 17. Мария Глава 17. Мария В парилке повисает давящая тишина, и я даже представить себе боюсь, какие красноречивые ругательства сейчас пытается сдержать Бесо из-за моего нелепого предложения. Боковым зрением вижу, как его ладонь на стене сжимается в кулак, аж до побелевших костяшек. Кажется он дико зол. Но сама я так и стою, вжав голову в плечи. И повернутся к нему духу не хватает. Он же явно сейчас пошлет меня куда подальше, а в лучшем случае просто посмеется надо мной. — А ты хорошо подумала? — вдруг спрашивает он на удивление спокойно. И я даже теряюсь от такой его реакции. Ведь думала, что он будет по крайней мере удивлен, или ожидаемо возмущен. Но он будто был готов, что я предложу ему нечто подобное. Хотя… он ведь тоже слышал предложение отца, и вряд ли совсем не оценивал его. А там и долго думать не надо, чтобы понять, что это мой единственно возможный вариант, чтобы сохранить свою свободу. Значит он знал? Ожидал, что я предложу ему сделку? Вот и славно, значит у меня есть все шансы, что мы быстро найдем общий язык. — Ну, конечно! — выпаливаю я, и наконец решаюсь повернуться к нему лицом. — Еще как… Однако он оказывается так близко, что я вынуждена сначала слегка отшатнуться, и только тогда продолжаю: — Еще как подумала! И пришла к выводу, что у меня просто нет других вариантов, Бесо, — пытаюсь выглядеть убедительной. Но этот его сосредоточенный взгляд сбивает с толку. И то, как он продолжает нависать надо мной, так и не надев рубашку. И духота бани, вперемешку с жаром его тела и запахом, от которого у меня почему-то уже на постоянной основе кружится голова. Или это все только от жары? Короче сосредоточиться сложно, но я стараюсь: — В общем, я понимаю, что тебя не касаются мои проблемы, — старюсь быть дипломатичной и обозначить границы, чтобы он не думал, что я в край обнаглела на шею ему садиться. — И осознаю, что ты и так уже сделал для меня больше, чем должен. Одно то, что привез сюда и согласился прихватить обратно, когда я получу добро от дедушки, уже дорогого стоит. Но вот с последним пунктом мне похоже тоже потребуется твоя помощь. — Я понял, — говорит терпеливо. — Дед отпустит тебя только замуж, поэтому мы поженимся, чтобы ты смогла продолжить учиться. Так? — Что? — удивляюсь я, но тут же спешу исправить обманчивую ситуацию: — Нет! Нет-нет, конечно! Я бы не стала просить тебя о подобном. Пфф, — усмехаюсь, стараясь однако не смотреть в темные глаза Бесо, чтобы не смущаться еще сильнее. — Мы ведь оба понимаем, что это бред. Так что нет, конечно… Бесо вздыхает, и наконец отлипает от стены, переставая нависать надо мной: — Тогда что? — он выглядит сейчас еще более недовольным, чем обычно. Видимо настолько ему не по нраву, что я впутываю его в свои проблемы. Еще бы. Он взрослый мужик, офицер, герой. У него проблемы всяко посерьезней моих. А приходится со мной возиться. Но для меня это ведь жизненно важно, поэтому я просто не могу сдаться, как бы мне ни было неловко: — Мы просто… — мнусь, боясь разозлить его еще сильнее, — просто скажем, что хотим пожениться. И все. — Помолвка? — Ну что-то вроде того, — пожимаю я плечами. — Но только… понарошку. — То есть? Предлагаешь соврать? — Ну не то что бы, — выдавливаю я, чувствуя, как этот правдоруб меня в тиски загоняет. — Просто скажем, что поженимся, без конкретных сроков. Я тогда смогу в город вернуться, учебу закончить. — Тебе еще года три учиться, — припоминает он мне. — Да знаю я, — фыркаю. — Ну и что теперь? Скажем решили повременить со свадьбой пока ты на гражданке не осядешь. Боря меня таким образом несколько лет морочил, тебе просто надо занять его место! — хочу было еще насыпать аргументов. Но Бес вдруг отрезает: — Да ни в жизни. ---------- Глава 18. Мария Глава 18. Мария — Что? — часто моргаю, пытаясь понять, это он меня отшил так или мне показалось. — Что слышала, — бросает холодно. — Место своего брата я занимать не намерен. Помогать тебе врать — тем более. Так что можешь идти, Маша. Негоже незамужней девочке наедине с мужчиной в бане торчать, люди могут не то подумать, — он уже тянется было к ручке. Но я буквально повисаю на его ручище, не позволяя себя выставить: — Нет-нет, Бесо! — пищу я, осознавая, какую ошибку допустила. — Погоди, умоляю! Я просто выразилась не так! Конечно тебе не нужно занимать место брата. Да и так низко тебе никогда в жизни не опуститься. И конечно я не стала бы тебя просить порочить свое честное имя, ведь в дальнейшем чтобы разорвать помолвку нам придется придумать какой-то конфликт, сродни тому, что был у нас с Борей. Но я клянусь, я возьму всю ответственность на себя. — И как же мелкая разбойница собирается нести непосильную ей ответственность? — рокочет он строго. — Нууу… — задумываюсь. — Придумаю какую-нибудь влюбленность. Или скажу, что это… меня… — язык не поворачивается говорить такие вещи глядя ему в глаза, поэтому отвожу взгляд, — что меня обесчестили. И тогда ты сможешь отказаться от меня без потерь для своей репутации. Бесо тяжело дышит. Я это чувствую, потому что у меня от его дыхания волосы на макушке шевелятся. Страшно представить насколько он сейчас зол. Но я уже не боюсь. Ведь если я его сейчас не уговорю, то мне конец. — Дурочка ты, — вдруг хрипит он тихо. — Разве я могу отказаться от тебя? — А чего нет? — непонимающе руками развожу, снова в скидывая на него взгляд. — Наши предки просто повернуты на всех этих устаревших традициях. Поэтому если я окажусь не чиста, то тебе и слова никто не скажет. Скорее уж от меня откажутся все. — Бестолочь, — ворчит. — Твою чистоту легко проверить. Так что твой план трещит по швам. — Вовсе нет! — протестую я. — Я ведь могу и правда… это… — опять взгляд роняю, потому что неловко с ним такие вещи обсуждать, — обесчеститься. За три года-то много воды утечет, может и парня себе найду. И тогда любую проверку пройду… Вернее… не пройду… и… — я резко поднимаю взгляд на Беса, потому что мне слышится, какой-то звериный рык. И судя по пугающему лицу Беса, он и есть источник этого устрашающего звука. — Значит так, — цедит он сквозь зубы, — твое предложение я вынужден отклонить. Так что можешь возвращаться к деду и придумывать новый план для побега. Этот не подходит! — Но почему?! — хнычу я. — От тебя всего-то и требуется — только сказать, что мы поженимся. И все! И можешь забыть обо мне навсегда. А я дальше уж сама как-нибудь разберусь. — Не хочу забывать, — отрезает грозно. — И не позволю. Сама ты ни с чем разбираться не будешь. Либо сейчас же придумываешь новый план, либо остаешься с дедом. Поняла меня? — Но ты ведь сам пообещал, что сделаешь все, что попрошу! — взрываюсь я со злостью. — А еще сказал, что ни за что бы не оставил тебя одну, — отрезает он, почему-то наступая на меня, вынуждая сильнее вжиматься в дверь. — А ты предлагаешь мне поручиться за тебя, когда я даже не буду знать где ты и что с тобой? Парней перебирать собралась, чтобы… обесчеститься?! — рычит. — Нет уж! Так не пойдет, тогда лучше с дедом оставайся, и то надежней будет. Хоть переживать не придется о твоей сохранности. Всхлипываю: — Ну Бесик, миленький, ты же понимаешь, что другого варианта тут нет и быть не может, — взмаливаюсь я. — Только если я по-настоящему за кого-то замуж выйду… — Так выходи! — Да за кого? У нас же в деревне одни старики и дети остались! — едва не плачу. — Так чего тебе стоит всего разок притвориться ради меня, а? Всего раз, я же не прошу больше… Ты же знаешь, как мне учеба нужна… — Тебе нужна учеба? — хмурится он. — А мне жена. Так что ты либо по-настоящему выходишь за меня замуж, либо ищи другой способ уговорить деда. — Выхожу з-за… тебя? — ошарашено переспрашиваю я. — Именно. Я взрослый мужик, Маша. У меня нет времени на игры понарошку. У тебя на раздумья время только до вечера. Потом я возвращаюсь в город, — с этими словами он толкает дверь, явно собираясь выставить меня из бани, но она… …не поддается… ---------- Глава 19. Мария Глава 19. Мария — Что за черт? — ворчит Бесо себе под нос и снова пытается толкнуть дверь. — Чего ты там возишься? — бормочу я немало напрягаясь. — Открывай уже. — С этим как раз проблема, — отзывается он, продолжая дергать ручку. Подается ко мне ближе, как бы невзначай оттесняя меня в сторонку, чтобы подойти к двери вплотную. Дергает замок, слегка толкает плечом, но дверь все не поддается. — Давай я попробую! — юркаю у него под рукой, протискиваясь к двери, и принимаюсь в панике теребить замок, прямо под рукой у Беса. — Думаешь если я не смог, то у тебя получится? — ворчит он у меня над головой. — А вдруг! — дергаю несчастную ручку, но это скорее уже какие-то конвульсии отчаяния, потому что я понимаю, что мы застряли. — Только ни это… — выдыхаю в ужасе. — Спокойно, я сейчас разберусь, — обещает Бесо. — Дай мне минут десять, я придумаю чем вскрыть замок и… — Не могу десять… — всхлипываю я. — Не хнычь только, — вроде подбадривает. — Всего немного потерпи и выйдем. — Я уже десять минут назад потерпела, когда сразу не вышла, — едва слышно говорю, потому что сил почти не осталось. — А теперь просто не могу… дышать… — я снова дергаю злосчастную дверь, но ручка выскальзывает из слабых пальцев и я слегка покачиваюсь. Бесо тут же придерживает меня за плечи: — Ох ты ж… — как-то непривычно растерянно выдыхает он, будто впервые столкнулся с ситуацией, которую не способен контролировать. — Совсем плохо? — он на удивление осторожно разворачивает меня к себе лицом и проходится тыльной стороной ладони по моей вспотевшей шее под воротником кофты. — Н-не трогай… — пытаюсь увернуться от его руки, — мокрая же… Но вместо того, чтобы брезгливо одернуть руку, он наоборот ловит мое лицо обеими своими ручищами, и принимается ощупывать меня будто на наличие температуры, как какого-то малого ребенка. Я вроде и хочу возмутиться, но сил нет. Да и его руки сейчас почему-то кажутся и впрямь прохладней моего горящего лица, и от этого становится немного лучше. Поднимаю на Беса ленивый взгляд: — С-спасибо тебе… — выдыхаю обессилено. — Ты опять мне помогаешь. Хотя мог бы просто бросить на произвол судьбы. Как твой брат. Бес таранит меня хмурым взглядом, продолжая как-то беспокойно поглаживать меня по волосам: — Походу слишком перегрелась, — бормочет он себе под нос. — Надо что-то делать. Это он от моих благодарностей к такому выводу пришел? Но я же вроде от чистого сердца… Бесо вдруг отпускает мое лицо, и… тянет с меня свитер, буквально сдергивая его с меня. — Ой! — я даже оживляюсь от неожиданности, и прикрыться пытаюсь, ведь под свитером у меня только растянутая домашняя майка на бретельках, и теперь тонкая ткань слишком уж детально передает мое удовольствие остаться без лишней одежды и почувствовать хоть немного прохлады. И кажется Бес это сразу замечает, потому что вдруг… закрывает глаза. Он хмурится. И переносицу трет: — Ты это… можешь взять мое полотенце. Или… или рубашку. Но джинсы лучше сними, чтобы было хоть немного полегче. Я отвернусь… то есть… я пока с замком разберусь. Не смотрю я в общем, — с этими словами он отворачивается и делает шаг к стене, кажется позабыв, что дверь и вовсе находится с другой стороны. Чертыхается и осторожно поворачивается в направлении выхода, при этом явно стараясь двигаться так, чтобы я ни на сантиметр не попала под угол его обзора. Вот уж кто точно во мне женщину не видит. Настолько ему неловко на меня смотреть, что он как ребенок себя ведет. А ведь еще и брак предлагает. Мол не нравится ему моя идея соврать насчет помолвки. А соврать насчет поддельного брака — ничего? Разве это вообще что-то меняет? Скорее же только усугубляет ложь. Ведь одно дело притвориться женихом и невестой, а другое — мужем и женой. Или это он может и вовсе меня так мягко послал? Что-то я из-за этой духоты будто совсем соображать туго стала. Послушно стягиваю с себя джинсы, по рекомендации Беса, в надежде, что так мне хоть немного полегчает и голова хоть немного заработает. Но к сожалению, меня уже настолько душит, что я едва соображаю, где нахожусь. С трудом сползаю по стеночке на лавку и обессилено клонюсь в бок, желая куда-нибудь пристроить свою потяжелевшую голову, но вдруг… ---------- Глава 20. Мария Глава 20. Мария …руку простреливает яркая боль. — Ай! — невольно вскрикиваю, осознавая, что приложилась к котлу, который продолжает нагревать воздух до немыслимых температур. — Черт, Машка… — Бесо тут же оказывается передо мной на коленях, и мертвой хваткой вцепляется в мою обожженную руку. — Ну как же так? — то ли ворчит, то ли сетует, но в то же время осторожно укладывает меня на лавку. Тут же вскакивает на ноги, зачерпывает ковшиком остатки воды из бака, и принимается потихоньку лить на ожог слегка прохладную воду, облегчая мою боль: — И это она собралась одна в городе оставаться, — вроде ругается, но я уже даже спорить с ним не в силах. — Только через мой труп, поняла? Я глаз от тебя отвести не могу, чтобы не волноваться, — злится, параллельно смачивает водой свои пальцы, и протирает мое лицо и шею. Однако я замечаю, как его темные глаза будто против воли сползают вниз. Плечо, ключица, грудь… Бесо на секунду снова прикрывает глаза, и облизывает пересохшие губы: — С ума меня сведешь. — П-прости… — выдыхаю я, чувствуя, как перед глазами уже плывет все. — Опять тебе проблемы доставляю… Но ты же понимаешь, что это всё из-за твоего братца? — всхлипываю снова, и прикрываю глаза от удовольствия, когда его большая рука снова ложится на мое лицо. — Если бы он не предал… — носом шмыгаю, больше не в силах держать слезы. — Мы с тобой сейчас не оказались бы в такой дурацкой ситуации. — А может и хорошо, что все так сложилось? — вдруг задает он совершенно абсурдный вопрос. И я даже открываю глаза через силу, пытаясь понять шутит он так, или издевается надо мной. Но он кажется совершенно серьезным. Поэтому я вынуждена переспросить: — И что ж тут хорошего? — Одно то, что ты узнала о неверности жениха еще до свадьбы — уже хорошо. Поджимаю губы и выдавливаю едва слышно: — Это да… Но я ведь любила его. Понимаешь? — пытаюсь не развыться. — С самого детства. Всей душой. А он… предал. И теперь мне чтобы сохранить хоть каплю своей привычной жизни приходится навязываться к тебе, человеку, который меня может вообще терпеть не может. — Могу, — говорит он будто невпопад. — То есть терплю… в смысле… не терплю, а… — Ну вот видишь, — вздыхаю я отчаянно, а перед глазами мурашки темные. — Ты меня не терпишь, но вынужден возиться со мной. Как будто тебе своих забот мало. Ты не подумай, что я такая бестолковая, навязываюсь к тебе с этой помолвкой понарошку, и будто ничего не понимаю. Я все понимаю. И насчет того, что жениться тебе уже по-настоящему пора, и детишек наверно уже тоже, да и… — лениво плечами передергиваю, — потребности ж там всякие. Мужские. Для которых тебе настоящая жена нужна. А не я. Но мне ведь больше правда не к кому обратиться. Понимаешь? — смотрю на него из-под влажных ресниц, сама не понимая, чего вдруг решила на жалость ему давить. И самое неприятное, что я даже лица его почти не вижу из-за того, что все плывет. Потому не могу даже считать, насколько он сейчас на меня злится. И как назло молчит ведь. Только продолжает поглаживать прохладной рукой мою шею, и кажется это единственное, что меня сейчас в сознании удерживает. — Бесо? — почти шепчу севшим голосом. — М? — Скажи, а ты когда-нибудь… любил? Он опять молчит. Видимо думает. Но если подобный вопрос заставляет его задумываться, значит — нет. Потому что любовь сложно не заметить. Она как ураган из целого коктейля чувств, такое не пропустишь. — Завидую тебе, — бормочу я. — Это еще почему? — хрипит он. — Потому что я бы предпочла как ты, быть бездушным чурбаном и никого никогда не любить. Чем вот так… теперь с разбитым сердцем жить и знать, что больше никогда не смогу никого подпустить к себе, — всхлипываю. — Дурочка ты, — он все гладит мою шею, лицо. — Ты же еще такая молодая, вся жизнь впереди. — Это неважно. Разбитое сердце, это же как шрам, — слегка дергаю своей обожженной рукой, и с удивлением обнаруживаю, что Бесо все еще держит меня за запястье, а мой кулак лежит в ковшике с водой, от чего я почти и не чувствую боли от ожога: — Он на всю жизнь ведь. Уродство. Только от ожога на теле, а от разбитого сердца — в душе. А это еще хуже, — продолжаю тихо выть, понимая, что какая-то совсем жалкая перед этим бесчувственным воякой. Но ничего с собой поделать не могу. Будто прорвало меня опять. И почему это постоянно случается, когда я с ним? — Глупости, — фыркает он, и волосы мои поглаживает своими большими пальцами, хотя не похоже, чтобы они нуждались в охлаждении. — Тебя никакие шрамы не способны изуродовать. Ни физические, ни душевные. Да и вовсе они не на всю жизнь. В конце концов сейчас всякие разные мази есть, бальзам, и лазеры, сведут тебе этот рубец и забудешь. — А для души тоже есть бальзам? — Конечно, — он плечами пожимает. — Клин клином, как говориться. Пройдет время, может и влюбишься снова. — Ни за что! — отрезаю. — Уверена? — На сто процентов, — киваю вяло. — Ну раз любовь тебя больше не интересует, тогда как насчет взаимовыгодной сделки? — Это какой же? — снова пытаюсь на нем взгляд фокусировать. Снова руку свою смачивает, и проходится пальцами по моему лбу: — Я ведь серьезно сказал: выходи за меня, — снова повторяет свое немыслимое предложение. — Я заберу тебя в Москву, ты будешь жить в моей квартире, переведешься и продолжишь учиться. Так и мне будет спокойней, не придется вечно кататься за тридевять земель, чтобы проверить как ты. И старики твои смогут расслабиться наконец-таки. Будем приезжать к ним пару раз в год, а захотят, так тоже в город их перевезем. — Да ты же их знаешь, — отмахиваюсь, будто из всего что он сказал, только эта часть имеет значение. — Знаю, — кивает он, — а еще знаю, что ты не угомонишься, пока на учебу не вернешься, потому и предлагаю тебе пожениться. Чтобы ты не вздумала глупости творить, сбегать, или вот такие договоры, как мне, кому-то еще предлагать. Прикусываю губу, с досадой осознавая, что знает он очевидно не только моих стариков. Но и меня саму, как ни странно. А вот я кажется его совсем и не знала выходит. Значит он предлагает мне брак, чтобы вроде помочь. Но какая ему самому с этого выгода? Хоть убей не понимаю. Хотя… невольно вспоминаю, как мама пилила его в каждый приезд, что ему давно пора жениться. И почти каждый раз именно из-за этих разговоров Бесо уезжал из родительского дома раньше запланированного, не желая развивать конфликт. А тут такой шанс — несколько зайцев одним выстрелом: угодить матери, и отец вроде идею с нашим браком заведомо поддержал, и я нуждающаяся, значит нам обоим полезен этот союз. Когда еще ему представится такая возможность? — Я никогда не попрошу твоей любви, — вдруг продолжает он, видимо решив, что предыдущих аргументов было недостаточно. — И позабочусь о тебе, ничего не требуя взамен. Помогу закончить учебу, и… — Ладно, — выдыхаю я, и снова прикрываю глаза, потому что голова кружится. — Что? — судя по голосу Бесо явно удивлен, что я так быстро согласилась. Но чего тут сопротивляться, когда это мой единственный шанс закончить учебу. Так и быть. Фиктивный брак, так фиктивный брак. — Я говорю, ладно, давай поженимся, — бормочу я тихо, но уверенно. Правда ощущение такое странное, будто это вовсе не я его использовала, как собиралась. А скорее меня использовали. И будто я не учитываю чего-то крайне важного. Но сейчас у меня просто нет сил пытаться сильнее оценить ситуацию. Меня буквально отключает, а я не могу позволить ему уехать без меня. Поэтому на всякий случай еще раз повторяю, чтобы он точно понял, и не бросил меня здесь одну: — Я выйду за тебя, Бесо, — мычу обессилено. — Стану твоей женой. Только не оставляй меня… ---------- Глава 21. Мария Глава 21. Мария — Я тебя никогда больше не оставлю. Обещаю, — он держит меня за руку так крепко, что мне даже жарко становится. Пальцы мои осторожно целует. И столько в этом прикосновении какого-то предвкушения что ли. — Объявляю вас мужем и женой, — звучит голос брачного регистратора. — Можете поцеловать невесту… Но Боря отчего-то медлит. Стесняется может? Хотя чего тут уже стесняться? Мы ведь теперь женаты. Сама подаюсь к своему мужу, обвиваю его шею руками и… целую наконец-то. Вкладываю в этот поцелуй всю свою любовь, что распирала меня изнутри уже давно. Я так долго этого ждала. Он отвечает мне не сразу, будто не ожидал от меня такой смелости, но когда наконец целует меня в ответ, то делает это с таким чувством, что я едва не задыхаюсь от пробуждающихся во мне эмоций. Хочу, чтобы он продолжал это. Продолжал целовать меня… Мне нравится как его запущенная щетина оцарапывает мою кожу, и как он мягко прикусывает мою нижнюю губу, и как его огромная ручища запутывается с моих волосах, будто он меня и вовсе отпускать не собирается, и рычит мне в губы так многообещающе, что меня аж жаром обдает с головы до ног. Но гости ведь ждут? Свадьба в самом разгаре? Признаться, я-то может и плевать на них хотела в такой-то момент, но меня ведь мать потом со свету сживет, если я сейчас же это непотребство не прекращу. Поэтому осторожно упираю руки в широкую грудь мужа, и он послушно отстраняется, хоть и нехотя. — Борь… — хочу было сказать ему что-то, но в глазах все как-то плывет и я вдруг осознаю, что передо мной вовсе не Борис. — Бесо? Странно. Это ведь не мой жених. Но даже осознание этого не помогает мне унять жар во всем теле. Я что, с ума сошла? Он глядит хмуро, и почему-то дышит так тяжело, что я даже волноваться о нем начинаю: — Ты в порядке? — с трудом поднимаю руку и касаюсь пальцами его небритой щеки. Но он тут же перехватывает мою ладонь, будто помогая мне удерживать ее у своего лица: — Бредишь, значит, — как обычно ворчит он что-то недовольно. — А я уж подумал… — вздыхает как-то измучено. — Видать и правда пора выбираться отсюда, пока ты меня окончательно с ума не свела. Плохо понимаю, о чем он, но следом слышу какой-то грохот. И еще раз. И снова… — Ай, черт… — ругается он. А затем меня наконец обдает такой спасительной прохладой. Как же хорошо… Чувствую, как мой суженый подхватывает меня на руки и выносит к нашим гостям. Льну к его обнаженной груди, счастливая, что я наконец в надежных руках. И целую его в шею. — Люблю тебя… — шепчу тихо, чтобы только он один слышал. — И я те… Резко сажусь в кровати и по сторонам озираюсь. Это точно моя комната в доме бабули с дедом. А значит никакой свадьбы не было! Это всего лишь сон! Слава богу! Выдыхаю облегченно, осознавая, что кажется Бесо был прав: хорошо, что все сложилось так, как сложилось. Иначе бы я рано или поздно все же оказалась бы рогоносной женой неверного Борюси, и жила бы в «счастливом» неведении, детишек бы этому козлу рожала, а он бы по шлюхам своим таскался, дальше бы мне рога наставлял. Нет уж! Тогда и правда лучше никак, чем так! — Проснулась? — в комнату входит бабуля и аптечку зачем-то на кровать кладет. — Мгм, — киваю, голова отзывается едва заметной болью. — А это зачем? — Ну как же? Бесо сказал, что ты обжечься умудрилась, велел обработать, — фыркает она отчего-то явно недовольная. Смотрю на свою руку, только сейчас начиная чувствовать жжение в ладони и вместе с этой болью начинают восстанавливаться все события: — О, а кто ж нас выпустил? — на бабушку взгляд поднимаю. А она вдруг хмурится, берет меня за обожженную руку и на себя дергает не слишком церемонясь: — Ты лучше скажи, кто тебе, бестолковой, вообще позволил с мужиком в баню идти?! — Да я же… — вдруг понимаю, как это все вообще должно сейчас выглядеть со стороны, — бабуль, все не так… я только позвать Бесо хотела. Дед же сам велел! — Дед велел жениха привести! — отрезает она. — А не семью позорить на всю деревню! Ты зачем там с ним заперлась, я спрашиваю?! — Да ладно тебе, бабуль, — пугаюсь я ее настроя. — Я клянусь, ничего такого и не собиралась делать! Только позвать! Спроси у бабы Нины, она ведь сама меня к нему отправила, мол он порядок в бане наводит, а он оказывается мылся… — Ты еще врать будешь, паршивка?! — одергивает меня бабушка. — Да Нина сама же и прибежала, сказала, что поймала вас, как ты самолично с ее внуком закрылась! Не стыдно, а?! Вот же ж… Это чего же бабуля Бесо удумала? Неужто решила силком меня за своего старшего внучка выдать? Ни-за-что! Еще не хватало… Хотя погодите-ка… В голове начинают всплывать обрывки нашего с Бесо диалога в бане, и я вдруг осознаю, что… ---------- Глава 22. Мария Глава 22. Мария — Так он ведь… мой жених?! — едва с кровати не выскакиваю, когда осознаю, что мой план удался сильнее, чем я на то рассчитывала. — И что, что жених?! — фыркает бабуля. — Это разве дает право вот так на глазах у всей деревни, да средь бела дня… — причитает бабушка, заканчивая обрабатывать мою руку. — Вот как будет мужем, тогда и делайте, что вздумается! А пока в невестах ходишь — неча с мужиком в бане запираться! Ты хоть представляешь, как дед разозлился?! Молись теперь, чтобы он сейчас с твоего женишка то шкуру не спустил! — В смысле? — напрягаюсь я. — А вот в том и смысле! — бабуля злится не часто, но строго по делу. — Сейчас если не договорятся по-человечески, так дед точно кого-нибудь пристрелит! Я тебе гарантирую… Пулей вылетаю из кровати, натягиваю на себя первое попавшееся вязаное платье, и выскакиваю в кухню. Никого. — Где они, ба?! — кричу, испытывая какой-то животный приступ страха. За дедом ведь и правда не заржавеет кого-то за честь семьи подстрелить. Пусть даже солью какой-нибудь. Но Бесо мне такого позора точно никогда не простит и того и гляди откажется от меня. — Так у соседей же, — бабушка плечами пожимает. — Не ходи, пусть они сами разбираются, а то еще тебе достанется… Но я уже не слушаю, влезаю ногами в галоши и вылетаю в дверь. Сломя голову несусь через двор, и дыру в заборе, мимо дровейника, и наконец взлетаю на соседское крыльцо и дергаю дверь. — …так что не волнуйся, отец, — слышу привычно спокойный голос Беса из кухни, — я твою внучку никогда в обиду не дам и сам никогда не обижу. Клянусь тебе. Она со мной как за каменной стеной будет. Я отчего-то не спешу выходить к ним. Ведь разговор вроде бы мирный, никто никого убивать не собирается. Зато у меня сердце как сумасшедшее скачет. Будто меня сейчас по-настоящему сватают. Прижимаю руки к груди, пытаясь унять совершенно неуместный приступ тахикардии, уговаривая себя, что все это не взаправду. Но пока выходит не очень. Даже дышу судорожно, пытаясь при этом не выдать себя. — Это все слова, — фыркает мой дедуля. — Видали уже твоего братца, он тоже много обещал, да только поматросил и бросил. — Я — не мой брат, — холодно отвечает Бесо, явно будучи не любителем, когда его сравнивают с Борюсей. Оно и ясно. Никому бы не хотелось сравнений с таким дерьмом. — И вы это прекрасно знаете. Я свое слово всегда держу. Если сказал, что женюсь на Маше, значит так и будет. — Значит чтобы завтра же и сдержал свое слово! — отрезает дед. — Иначе пеняй на себя! Я даже вздрагиваю, плохо представляя, как это вообще может быть исполнимо в столь короткий срок. Но не я одна возмущена: — Да как же они тебе прямо завтра поженятся, старый? — звучит голос дедушки Бесо. — К свадьбе то готовиться ведь нужно, да заявление подать, а они пока в город спустятся… — Ничего не знаю! — упирается дед. — Неча там готовится! Обойдутся без церемоний лишних — как бы уже поздно не было, может она уже в подоле носит после таких вот… уединений! — брезгливо выплевывает дедушка, вызывая у меня еще больший приступ стыда: — Так что пусть как хочет выкручивается! Связи свои поднимает, да и я слышал военных сейчас вне очереди женят. Хватит мне голову морочить! — судя по звуку — кулаком по столу бьет. Ух, как зол, аж страшно высовываться. — Я думал мы почти родня уже, внучку вам свою доверил, а вы похоже только и тянете кота за хвост, в ожидании, что я помру, и можно будет отказаться от уговора! А девка останется одна опозоренная на всю деревню! — Глупости не городи, — осекает его баба Нина. — Никто Машутку не оставит, я не позволю. Оно ж просто так вышло, что изначально не тому внуку невесту пообещали. Надо было ее Бесо сразу отдать. Так они бы уже давно поженились и правнучат нам наделали. Скажи, сынок? — она явно к Бесо обращается. — Уж ты то о нашей девочке позаботишься? Меня заливает жаром стыда от того, что они уже нам детей приписывают. А Бесо молчит. Ожидаемо. Ведь явно и сам не рад, что оказался втянут во все эти межсемейные передряги. Но уже ведь согласился, значит надеюсь уж постарается ради общего, так сказать, дела. — Позабочусь, — наконец отвечает Бес. Но дед не унимается: — И почему я вам всем верить должен после того, как вы уже раз нарушили обещание?! — Потому что я… — Бесо прочищает горло, и вдруг выдает: — люблю ее. ---------- Глава 23. Мария Глава 23. Мария Я от неожиданности давлюсь воздухом и тем самым выдаю себя. Понятно, что это он для общего дела приврал, но я признаться от нашего правдоруба совсем не ожидала такой-то включенности. За это конечно отдельный поклон. Выхожу наконец из-за угла, натягивая на лицо неестественную улыбку: — Здрасте, вам всем, — на бабу Нину хмурюсь, давая понять, что я-то раскусила ее коварную подставу. Да только толку теперь уже отпираться, если выходит, что она вроде как и помогла воплотить собственный мой план. Ведь, если бы Бесо удалось меня просто выпереть из бани, то мы бы с ним так и не поговорили по душам и не пришли к решению проблемы, которое устраивает обоих. — О, Машутка, — оживляется дедушка Бесо, — заходи, садись, мы как раз о тебе говорили. Подчиняюсь, усаживаясь рядом с бабушкой, и взгляд на Бесо поднимаю. Он тут один стоит хмурой скалой нависая над всеми. Руки на груди враждебно сложены, как какой-то титан подпирает ветхий косяк двери, создавая ощущение, что целая избушка тесновата для его широченных плеч. Вот только… что-то с ним не так. Какой-то он румяный больно. Будто температура у него шпарит. Видать тоже успел нехило перегреться в бане. А может и давление шарашит от того, что тут происходит. Злится наверно, как сам черт. Но держится молодцом. И на том спасибо. Потом уже расскажет мне, как ненавидит меня. Но это будет позже. А сейчас главное выдержать оборону перед родней, да поскорей бы свалить уже. — Ну, раз дело решенное, — всплескиваю я руками, пожалуй слишком уж театрально, — то мы тогда поехали? Дедуля мой молча таранит меня взглядом из-под хмурых бровей. Будто и вовсе ничего говорить не собирается. Даже как-то грустно. Не хотела я их с бабушкой обижать или на честь семьи посягать как-то. Но что поделать, если я учиться хочу, а у них совсем другие планы на мою жизнь. Уж извините, родные. — Вот еще, ехать в ночь по горам, — отмахивается баба Нина. — Оставайтесь. Переночуете и утром поедете… Она резко осекается, когда дед слегка грохает об стол своим крепким кулаком: — Нина, я уже все сказал! — рокочет грозно. — Всю жизнь в любое время и при любой погоде по этой дороге ездили, так с чего это сегодня нельзя? Опять отговорки ищите? Я последний раз предупреждаю: станете мне перечить, можете забыть, что мы роднились всю жизнь. И дыру в заборе заделаю, так и знайте! — Ну не кипятись, старый, — успокаивает дедулю его бессменный друг — дедушка Бесо. — Сегодня так сегодня. Просто Нино переживает, что дети толком не погостили, и уже уезжают. — Ничего страшного. В следующий раз погостят. А сейчас у них поважнее дело есть! — отрезает дедушка, и поднимает взгляд на Беса. — Ты меня понял, сынок? Бесо молча кивает и выходит из кухни, а затем и из дома, судя по звуку. Хочу было пойти за ним, но дед тормозит: — А ты! — пальцем мне грозит. — Мужа слушайся. Поняла меня? Это тебе не Борис. Спасибо еще скажи, что Бесо вот так просто согласился тебя вместо брата в жены взять. Видать и правда любит, — фыркает значительно тише. — Другого объяснения я тут не нахожу. — Не говори глупостей! — баба Нина приобнимает меня за плечи. — Это еще Бесику нашему повезло такую невесту у брата урвать. Машутка и красавица, и умница, и, я уверена, вместе они будут счастливы. Смотрю на нее, борясь с желанием спросить, зачем она заперла нас с Бесом в бане, и заложила моей родне. Да только и без того ж уже ясно всё. Она отчего-то решила, что мы с ее старшим внуком хорошая партия. И выходит даже сыграла мне на руку. Что ж. Тогда и ворошить не буду. Пока все сошлись на том, что меня наконец отпускают обратно в город. К слову, когда меня обещали Боре, баба Нина точно не светилась таким вот энтузиазмом. Как в воду глядела, что не получится у нас с ним ничего хорошего. Так неужели, считает, что с Бесо… получится? Фу, глупости какие! У нас ведь уговор! Фиктивный брак! А я тут о чем?! Чуть погодя прощаемся с родней уже на улице. Моя бабуля упаковывает в машину какие-то мои пожитки, еду и даже термос нам в дорогу. Потом в сторонку меня отводит и сверток с деньгами сует в руку. — Ба, да не надо! — пытаюсь сопротивляться. Но она одергивает: — Не перечь! — так строго, что я тут же язык прикусываю. — Это от нас с дедом на свадьбу. Хоть и вышло всё так некрасиво, честь конечно замарана. Но ты все равно наша внучка и мы всегда готовы тебя обратно принять. Так и знай. — Спасибо бабуль. Но я тебе клянусь — никакую честь я не марала, — заверяю ее я. — Так что можете всей деревней спать спокойно. Честно, это просто случайность… — Ты мне не бреши хоть! — одергивает меня бабушка. — У тебя же вон, на лице все написано, какая там случайность была, — шипит на меня строго и тут же к машине обратно возвращается, где столпились все провожающие. А я так и стою, не в силах понять, что же там такого у меня на лице написано, что бабуля ни в какую мне верить не хочет? ---------- Глава 24. Мария Глава 24. Мария Как бы невзначай машину обхожу, и в зеркало боковое заглядываю. Темновато конечно. Но в свете тусклого фонаря на соседском крыльце вижу свое лицо — вроде вполне обычное. Разве что губы чуть припухли, будто я их накачала, как у нас девчонки некоторые в универе делают. Но я же вроде ничего такого. Тогда откуда?.. — Ну и чего ты тут спряталась, невестушка? — бабушка Бесо одергивает меня от созерцания собственного отражения, тоже какие-то гостинцы в машину упаковывает и под руку увлекает меня к остальным. — Пойдем прощаться уже, чтобы вы совсем уж до утра потом в дороге не застряли. Не люблю я долгие проводы, потому что обязательно плакать начинаю. И бабуля моя тоже, вроде с виду кремень, а в такие моменты слишком уж чувствительная становится. Должно быть потому, что мои родители после такого вот очередного прощания однажды так и не вернулись. Поэтому наспех обнявшись с бабулей и дедулей прыгаю в машину, пока никто не начал сырость разводить. Бесо уже ждет меня. И мы наконец трогаем в путь. Шмыгаю носом и бросаю на него взгляд. Молчит. Хмуро вглядывается в дорогу. И будто полностью игнорирует мое присутствие. Блин, и мне сейчас с этой тучей грозовой несколько часов в машине трястись. Так не пойдет! И без того настроение ни к черту. — Бесо, — окликаю его, но отчего-то выходит жалкий шепот, что я даже сомневаюсь, услышал ли он меня. Но он вдруг так же тихо отвечает: — М? — Спасибо тебе, — мнусь. — И… и прости. — За что? — отзывается сухо. — За то, что втянула тебя во все это, — каюсь искренне. — Я знаю, что виновата перед тобой, но ты же сам понимаешь, другого выхода у меня просто не было. — Мгм, — мычит бесцветно. — Но я обещаю, — в порыве вцепляюсь пальцами в его ручищу лежащую на коробке передач, — клянусь, что больше не доставлю тебе проблем. Замечаю его взгляд на наших соприкоснувшихся ладонях и тут же хочу одернуть руку, но он вдруг перехватывает мои пальцы и слегка сжимает в своей большой горячей ладони: — Опять вся замерзшая, — ворчит себе под нос. — Надо было переодеться перед дорогой, балда. Это твое платье хоть и длинное, но ноги совсем голые, — вздыхает он как-то непривычно устало. Еще бы, выходит всю прошлую ночь не спал толком. И с утра сразу бросился старикам своим помогать. Одних только дров сколько перерубил. Устал наверно. Ловлю себя на мысли, что молча изучаю суровый профиль своего вынужденного суженого. Как он щурится, вглядываясь в дорогу. Как хмурится постоянно. И наконец как… подносит мои пальцы к губам, и старается отогреть их своим дыханием. И это его тепло будто по всему телу согревающей волной прокатывается, концентрируясь в итоге где-то внизу живота… Резко одергиваю руку, испугавшись собственных ощущений. А Бесо бросает на меня первый за всю дорогу взгляд. Но тут же отворачивается обратно к дороге. — Значит всё еще… — вздыхает угрюмо, — боишься меня? — Чего? — глаза на него таращу. — Уже забыла? — усмехается невесело. — Сама ведь сказала. Еще отцу моему. Смутно припоминаю, как еще вчера вечером пыталась отделаться от дурацкого предложения выйти за Бесо. Но в итоге сама же и принудила его к браку. Пусть и не настоящему. Но теперь-то надо налаживать так сказать, коннект со своим партнером, поэтому пожимаю плечами: — Не то, чтобы прям боюсь, — пытаюсь слова подобрать. — Вернее… вовсе я тебя не боюсь. Скорее уважаю. — Ты ведь сказала, что меня все боятся? — фыркает он, припоминая мне все бездумно брошенные слова. — Обманула, получается? Укорить пытается. Меня это бесит. Потому что я не люблю, когда на меня нападают. Я из-за этого сразу обороняться начинаю: — А сам-то?! — фыркаю гневно. — Ты вообще моему дедушке сказал, что любишь меня! Но я же тебя не упрекаю за вранье?! Он как-то зло выдыхает. Передачу переключает в каком-то пугающем бешенстве, и вдруг бросает так глухо, что я с трудом могу разобрать слова за шумом мотора: — Глупая. С чего ты взяла, что я врал?.. Я рот приоткрываю непонимающе и даже было хочу переспросить, потому что то, что мне послышалось слишком уж странно, но вдруг… — Черт, — рычит Бесо, и резко тормозит посреди дороги. И я осознаю, что вокруг нас кромешная мгла. А как же… фары? ---------- Глава 25. Мария Глава 25. Мария — В общем посреди леса я с этим ничего не сделаю, — говорит Бесо, захлопывая капот. — Там похоже проводке хана. Я давно отцу говорю, чтобы он продал уже эту колымагу и купил себе что-то посолидней для рыбалки, — он подходит к моей двери и упирается локтями в оконный проем. Вздыхает и тушит фонарик, видимо чтобы батарейку не сажать. — Так ехать нельзя. Я хоть дорогу наизусть знаю, но это если пешком идти. А на машине без света опасно. — И что же нам делать? — я сразу волноваться начинаю. Хотя какой там «начинаю», с тех пор как фары погасли, я себе места не нахожу. Едва в окно не вылезла, вслушиваясь в недовольное ворчание Бесо, и если бы он не запретил мне выходить из машины, то уже бы с ним из-под капота торчала. — Ну чего ты там встал? Вернись уже в машину! Он смотрит на меня в темноте подозрительно долго, и вдруг… касается пальцами моей щеки, проводит осторожно, будто стирает что-то: — А я-то думал, что наша разбойница ничего не боится? — Яяя… н-не боюсь… не боюсь я ничего! — выдавливаю, сбитая с толку непривычной интонацией в его голосе. — Но если тебя сейчас погрызет какой-нибудь волк, то мне придется тебя на своем горбу с горы тащить. А он мне еще дорог! — Кто? — Горб! — рявкаю. А он смеется: — Переживаешь значит за меня? — как-то удивительно одобрительно говорит он. — Да больно ты мне нужен! — фыркаю я, отчего-то смутившись. — Еще переживать за тебя. Я же сказала, за себя только волнуюсь! — Однако меня погрызанного волками ты бы не бросила, — усмехается и отлипает от окна. — А это уже что-то. А я так и сижу, пытаясь понять, что бы это могло значить. Сомневается в моей человечности? Как-то на автопилоте касаюсь пальцами щеки, которую он только что трогал. Мне будто теплее стало от этого мимолетного прикосновения. Даже теперь, когда он оставил меня. К слову, а куда он собрался? Поворачиваюсь к заднему сиденью, когда там открывается дверь. — Ты что делаешь? — наблюдаю, как Бесо перебирает отцовский бардак. — Собираю вещи, которые нам могут понадобиться. — В каком смысле? — непонимающе хмурюсь, щурясь от луча фонарика. — Где понадобиться? — В лесу, Маш, — Бесо поднимает на меня взгляд. — Если я правильно прикинул, то тут недалеко как раз старая охотничья избушка. Переночуем в ней. — Избушка? Ч-чего? — меня даже потряхивает немного от необходимости куда-то там идти по холоду среди ночи. — Разве в машине остаться нельзя? Тут тепло и… волки не кусают. — Бензина не хватит греться до утра. Тогда мы мало того, что замерзнем, так еще и по светлому никуда уже не поедем. Держи вот, — он протягивает мне пакет, который упаковала его бабушка. — Это наш ужин и завтрак на ближайшую ночь. — Ты серьезно? — как-то растерянно заглядываю в пакет и снова уставляюсь на Бесо: — Нам придется ночевать в лесу? — Есть другие предложения? — он терпеливо ждет моего ответа. — Н-нет, — выдавливаю разочарованно. — Тогда пойдем. — Но там холодина такая, — всхлипываю, невольно ежась. — Вот, глоток сделай, — он протягивает мне отцовскую флягу. Несколько секунд верчу ее в руках с сомнением. Точно знаю, что там внутри что-то люто крепкое, но раз это единственный вариант согреться, то что поделать. Открываю и, стараясь не дышать, делаю несколько больших глотков. — Эй-эй, притормози, — Бесо буквально вырывает у меня изо рта флягу. — С ума сошла так пить? Там же больше сорока. — Ты ведь сам сказал, — морщусь от горечи и преданных огню собственных органов. — Я сказал глоток, — припоминает он. — Для согрева. А ты залпом. — Печет, — выдыхаю я, зато вмиг согревшись. Бесо берет с заднего сиденья объемную сумку, закрывает дверь и возвращается ко мне: — Конечно печет, балда, — ныряет рукой в пакет на моих коленях, выуживает оттуда баб Нинин пирожок и сует мне в рот: — На пожуй, должно полегчать. Послушно принимаюсь жевать булку. А Бесо открывает передо мной дверь, забирает пакет, вкладывая его в ту же руку, где у него болтается тяжеленная сумка и мне протягивает освободившуюся ладонь: — Пошли? Тут недалеко. Не бойся. — Пфф, да я и не боюсь, — пожимаю плечами и вкладываю свои пальцы в его горячую ладонь. Так тепло… Надо же. Вот уж не думала, что личная плавильня басманского дьявола может быть полезна и для меня. Бес помогает мне выбраться из машины, и тут же отпускает мою руку. Тянется в салон, чтобы заглушить двигатель, затем выбирается обратно, закрывает машину и просто сворачивает с дороги в лес. А я так и остаюсь стоять, не успев вовремя среагировать: — Бес, — зову тихо, но меня моментально колотить начинает. — Мне страшно. Я ничего не вижу. Я и правда даже не вижу, как он выбирается обратно, подходит достаточно близко. Только по звуку это понимаю. А затем он вдруг подхватывает меня за талию, и подкидывает на руки: — Иди ко мне, бестолочь. Не боится она, — усмехается, щекоча мое ухо своим дыханием. На автомате обнимаю его за шею и борюсь с ощущением, что сегодня он уже прижимал меня к себе вот так. Точно, сон! Вот только… запах его, тоже что ли приснился? Как-то неосознанно утыкаюсь в его шею кончиком носа и вдыхаю полной грудью. У Бесо отчего-то шаг сбивается: он притормаживает, прижимая меня к себе крепче, но затем снова шагает вперед. — Бес, скажи… — М? — выдыхает он. — Мне же это все вовсе не приснилось, — говорю тихо. — Я ведь сегодня тебя… целовала? ---------- Глава 26. Мария Глава 26. Мария — Вовсе не меня, — он будто отмахивается, и неожиданно для меня вдруг поднимается на крохотное крылечко лесной избушки. Входит внутрь, подсвечивая себе под ноги фонариком, и наконец отпускает меня: — Все. Располагайся. Тут даже на удивление чисто, видимо кто-то присматривает за домиком. И буржуйка имеется, значит не замерзнем точно, — подбадривает меня будто. — Я пойду дров каких подсоберу, да попробую растопить. Хотя там промерзшее все под снегом, — ворчит себе под нос и явно собирается уйти, так и оставив меня без ответа. Но я так не согласна. — Подожди! — ловлю его за руку. — Не бойся, я быстро, — успокаивает меня вдруг. — Только у крыльца чуть соберу веток и вернусь. Если что, кричи. — Да я не об этом, — мнусь, удивляясь тому, как он печется о моем спокойствии, прочищаю горло, чтобы спросить наконец: — Ты же не ответил на вопрос… Я… я думала, что мне приснилось, но… бабушка сказала про губы, и я в зеркало глянула, и правда ведь… Выходит, я правда… тебя поцеловала? Он вздыхает устало, проводит пятерней по волосам и только тогда ко мне поворачивается: — Я уже сказал, Маш, ты целовала не меня, — отрезает холодно. — Так что это все не имеет значения. — В смысле? — непонимающе хлопаю ресницами, ведь с нами в бане точно больше никого не было. — А кого же? — Борю ты своего целовала, бестолочь, — он тычет мне пальцем в лоб, будто я опять веду себя, как неразумный ребенок. — Поэтому забудь, или сделай вид, что ничего не было. Он даже шанса мне не оставляется, чтобы ответить. Выходит молча, плотно прикрывая за собой дверь. А я так и стою примерзшая посреди заброшенной избушки. К слову, с фонариком в руках. И когда он только успел меня снарядить? И что значит… целовала Борю? Смутно припоминаю суть сна. Ну допустим мне снился этот предатель, но ведь… …губы я при этом целовала… не его. Не может быть… Я… я правда поцеловала Бесо, пока была в отключке? Если все, что мне приснилось было правдой, то выходит я попросту набросилась на него, и… Боже… На автопилоте прикасаюсь кончиками пальцев к своим губам. Они даже наощупь такие припухшие будто. Да у меня такого даже после поцелуев с Борей ни разу не было. Это что ж там за поцелуи такие, что эта предательская припухлость так и не сходит? Представить стыдно. Однако все же невольно представляю, как Бесо жадно впивается в мой рот своим, оцарапывает мою нежную кожу своей грубой щетиной, как он прихватывает зубами мою нижнюю губу, прикусывая ее до сладкой боли, вынуждая меня стонать… — Боже мой! — вскрикиваю, когда дверь в избушку резко открывается. — Ну ты чего? — ворчит Бесо. — Я же сказал, что быстро. Он опускается на корточки перед буржуйкой и принимается вычищать из нее старую золу. А я так и стою, наблюдая за этим дьяволом. Я его… поцеловала. Его. Бесо. И он явно не оттолкнул меня, иначе бы мои губы не выглядели так, будто меня пчелы покусали. Значит целовал. В ответ. Бесо. Меня. Едва дышу. Почему? Тоже наверно перегрелся. Вот и объяснение. Прокручиваю в памяти обрывки воспоминаний вперемешку с бредом, и пытаюсь понять, что из этого правда. И кое-что теперь беспокоит меня даже сильнее, чем поцелуй… Как-то по инерции шагаю к Бесо, все сидящему перед топкой, и кладу ладонь на его плечо. Он едва заметно напрягается: — Чего ты? Опять испугалась? — ловит мою руку, будто бы невзначай снимая со своего плеча, и не отпускает пальцы. — Или замерзла совсем? — Ты ведь поранился? — спрашиваю, припоминая, как он выламывал дверь в бане. — Твое плечо… болит? — Пустяки. Немного потянул просто. До свадьбы заживет, — усмехается он, складывая горсть мелких веточек в печку. Сверху кладет бревнышки покрупнее и поджигает зажигалкой, в надежде, что разгорится. Но пока, по меньшей мере, становится хотя бы чуть светлее. — И ты ничего не сказал? Еще и тяжести таскаешь, меня, сумки, — я злюсь на него отчего-то. — Поверь, разбойница, у меня бывали травмы и посерьезней, — опять отмахивается. — Так что это даже внимания не стоит и… — он осекается. Потому что я, дождавшись пока он закончит возиться с печкой, уже принимаюсь расстегивать на нем злополучную рубашку, которой он так и не нашел замену потеплее. Еще мне что-то говорит, мол я холодно одета. — Эй, что ты делаешь? — ворчит вроде, но поддается, когда я принимаюсь осторожно стягивать с него рубашку и ощупываю место ушиба. — Ой, мамочки, — шепчу я, изучая с фонариком огромную гематому на широченном плече. — Это же наверно жутко больно. — Ничего подобного, мне правда не… — Замолчи! — перебиваю я его. — Ты должен был сразу сказать, а не… Что же делать? — всхлипываю я. — Точно! Нужно приложить холод. Вскакиваю на ноги и пулей вылетаю из избушки. Тут же у крыльца собираю немного снега, леплю из него снежок. — Ты безумная, — Бесо уже стоит надо мной в распахнутой рубашке. Интересно, ему хоть иногда бывает холодно? — Зато ты шибко умный! — фыркаю обижено. — Взрослый мужик, а все как мальчишка боишься, что кто-то узнает, когда тебе больно… — тут я осекаюсь, осознавая, что об этом говорить не стоит. Ведь это секрет. Всего раз в детстве я видела, как этот непрошибаемвй робот… плакал. У соседей тогда умер пес, который рос вместе с Бесом с самого рождения. А я случайно стала свидетелем человечности басманского дьявола, когда он прятался от всех в дровейнике, чтобы позволить себе проявить эмоции. И это произвело на меня настолько неизгладимое впечатление, что я даже вышла из своего укрытия и отдала последнюю конфету, которую родители привезли мне из города, лишь бы порадовать его. И он… улыбнулся, что покорило меня еще сильнее. Потрепал меня по волосам и взял обещание, что я никому не расскажу о том, что видела. А я бы даже если бы рассказала — никто бы не поверил. Я бы и сама на слово не проверила в такое. Я ведь и тогда думала, что этот робот вообще не знает что такое эмоции. А оказалось, что он просто очень хорошо умеет их скрывать. А потом не стало моих родителей. И тогда Бесо вернул мне «долг»: пока взрослые были заняты похоронами, он меня с рук не спускал. Уговаривал поесть, поспать, поплакать. А я тогда будто замерзла, пытаясь осознать своим детским мозгом, что мама с папой больше не вернутся. Надо же… я совсем об этом забыла… Забыла, что он всю жизнь был рядом. ---------- Глава 27. Мария Глава 27. Мария Бес смотрит на меня сейчас задумчиво: — Ну и зачем вышла? Боялась же… — Уже не боюсь, — поднимаюсь на ноги и возвращаюсь в избушку. Бесо по пятам за мной. Вытаскиваю из сумки отцовский спальник, распаковываю его и стелю на пол у буржуйки: — Садись. — Маш, не выдумывай, у меня правда всё в по… — Сядь, я сказала! — приказываю я, не выдерживая его сопротивления. — И позволь хоть что-то для тебя сделать, Бесо! Он смотрит на меня как-то растерянно, и… опускается передо мной на колени на горемычный спальник: — Я весь твой, — пожимает плечами и видно, что это ему дается с болью. Но упирается при этом как баран! Просто потому что совсем не привык жаловаться. Они с Борей будто две крайности. Один нытик, второй наоборот кремень даже там, где не надо. И это тоже оказывается дико бесит! Скидываю дурацкие галоши, встаю на спальник, и подхожу к Бесо ближе: — Будет неприятно, — бормочу, будто заранее оправдываясь. — Но это должно уменьшить боль и снять отек, — обещаю я прежде, чем приложить снежок к его плечу. Бесо просто молча кивает. Но я почему-то считаю себя обязанной продолжить объясняться: — Мы проходили первую помощь в универе. Так что… не переживай, я знаю, что делаю. Ни черта я конечно же не знаю. Но мне почему-то очень хочется оказаться для него сейчас хоть сколько-нибудь полезной. Как та конфета из-за которой он должен улыбнуться. — Я не переживаю, Маш. Делай уже, что задумала, — он вдруг подхватывает мою руку со снежком, и сам кладет ее себе на плечо. — Ммм, — пытается подавить стон. — Прости-прости, — шепчу я в панике, уже сама жалея, что принудила его меня слушаться. — Представляю, как это неприятно. Но это правда должно помочь. Там было что-то про сужение сосудов и… — Расслабься, — он еще меня успокаивает. — Даже если бы ты сейчас сказала, что мне поможет только топор, я бы все равно повелся. — П-почему? Вместо ответа, он подается ко мне ближе, и вдруг… упирается лицом в мой живот. А я так и застываю с куском снега в руках. Наблюдаю, как этот огромный демон льнет ко мне щекой, дышит так тяжело. И в свете пламени из очага на его мощном плече начинает таять лед… — К-кажется все же разгорается, — бормочу я, пытаясь скрасить образовавшуюся неловкую паузу. — Хотелось бы верить, — выдыхает он едва слышно. И ощущение такое, что он говорит вовсе не о печке. Моя рука как-то на автомате тянется к его голове и пальцы зарываются в темные волосы с проблесками серебра. Нерешительно поглаживаю его голову, сама не осознавая, почему это делаю. — Я так устал, Машка, — хрипит Бес, протираясь носом в непосредственной близости от резинки моих трусов, благо скрытых под вязанным платьем. — Сил больше нет держаться. Низ живота стягивает какое-то сладкое чувство, непривычное, но приятное. Но если честно, это весьма странная реакция на обычные, вроде, слова уставшего человека. Обычные ведь?.. — Еще бы, — отзываюсь тихо. — Вторые сутки пошли, как ты не спишь. Может и хорошо, что машина сломалась. Тебе отдохнуть бы надо. Еще и плечо повредил. Снег в руке совсем растаял, но пальцы после него все равно остаются ледяными, поэтому я продолжаю осторожно поглаживать его кожу вокруг ушиба. — Хоть немного лучше стало? — спрашиваю. — Еще как, — отзывается он, ловит мою руку, и… целует ладонь. — А ты все никак не согреешься. Лезь давай в спальник, грейся, — он отстраняется от меня, явно собираясь подняться на ноги. — А ты? — ловлю его руку. — Не бойся. Я рядом буду. — Я не об этом, — отмахиваюсь я. — Тебе нужно поспать! И даже не заводи опять шарманку, мол у тебя все в порядке, и тебе не холодно, и что вообще ты робот! Ты же человек, в конце концов! Так что укладывался сейчас же! — приказываю я. Бесо смотрит на меня… удивленно: — Предлагаешь… в один спальник лезть? — А что тут такого? — передергиваю я плечами, пытаясь справиться с дурацкими фантазиями лезущими в голову. — Или у тебя еще один где-нибудь завалялся? — Машуль, мы не влезем вдвоем, — он выглядит каким-то непривычно растерянным. — Влезем, — настаиваю я. — Ложись, кому говорю. Просто не будем застегивать до конца. — Тогда ты продолжишь мерзнуть. Тут холодно. — А тебе не холодно что ли? — раздражаюсь я из-за его упертости. — Мне нормально. Я рядом лягу, печка сейчас разгорится и будет тепло… — Не зли меня, Басманов! — рычу я, шагая к нему. — Тебе выспаться надо, чтобы плечо быстрее заживало. К тому же за руль с первыми лучами! Так что хватит препираться и ляг уже в этот чертов спальник! В этот момент в печке что-то вспыхивает, освещая его лицо. Он смотрит на меня… завороженно как-то. — Ладно. Сейчас дров еще принесу и лягу. Грейся пока, — с этими словами он снова выходит из избушки. ---------- Глава 28. Бесо Глава 28. Бесо Соберись, Басманов. Господом богом тебя заклинаю, возьми себя в руки! Эта дурочка бестолковая просто не ведает, что творит, когда все это делает. Но ты-то взрослый мужик, и можешь себя контролировать. Пиздец! Натираю лицо снегом, пытаясь хоть немного остыть. Вышел как был без рубашки, и даже холода не чувствую. Горит все внутри. И снаружи тоже. Вся кожа. Особенно там, где она прикасалась. Не болит у меня плечо, говорю же. Просто потому что рядом с ней я вообще себя не помню. Не то, что там на какой-то ушиб внимание обращать. А она раздевать меня кинулась… я чуть там и не кончился. Тормози, Басманов. Тормози, молю тебя. Себя. Блядь! Натираю весь торс снегом, пытаясь хоть так себя в чувства привести. Нельзя спешить. Нельзя, мужик. Она же еще вчера невестой брата была. Любит его и все такое. Да и нежная же вся такая, еще и до ужаса своенравная. Стоит поторопиться и все пропало. Напугаю ее и сам потом себя с дерьмом сожру. Хотя пока это пожалуй наоборот — она меня пугает. Раздевает, целует… Это ж я уже потом понял, что ей Боря померещился от перегрева, а в момент, когда она на меня набросилась, я просто из реальности выпал. И может даже… переборщил чуток. Вон и губы у нее какие распухшие, и… Нельзя. Угомони своих демонов, Басманов. Клянусь, лучше бы я и дальше смотрел не нее как на мелкую разбойницу. Проще бы жилось. Но в какой-то момент все изменилось. И кажется это было задолго до того, как Боря облажался. Кретин. Кто бы мог подумать, что он сам все испортит. Я то даже думать себе об этом не позволял. Она ведь едва ли не с рождения невеста брата. Но теперь… Моя. Так не бывает. Но раз уж это случилось, то я просто обязан в руках себя держать, чтобы ничего не испортить. Опускаюсь на корты и принимаюсь собирать ветки из-под крыльца. Повезло, что тут немного припрятано, они хоть немного посуше, иначе черта с два бы так быстро разгорелось. Как-то по инерции провожу свободной рукой по волосам. И ухмыляюсь как идиот. Погладила-то она точно меня. А не Борю. Неужто и правда… разгорается? Есть ли вообще шансы? Сколько ее помню, она всегда хвостом за моим братом ходила. А теперь мне досталась. Хотя это еще громко сказано. Ведь еще и не досталась по сути. Стоит сейчас чуть переборщить, и все, сорвется моя рыбка, как пить дать. Уж зная ее нрав, она и еще чего придумает, если передумает за меня замуж выходить. Поэтому надо аккуратно как-то. Без лишних движений и… фантазий. Но не могу я спокойно реагировать, когда она ведет себя так, как сейчас. Сама же говорила, что боится меня, а в итоге сама же на рожон лезет. Будто расстояние между нами за последние сутки как-то ощутимо сократилось, и теперь я постоянно чувствую ее рядом, запах ее, кожу под пальцами, и… Походу обтирание снегом ни черта не спасает от навязчивых мыслей. Разве что яйца натирать осталось, чтобы остыть. Но еще мне мокрых трусов не хватало. Моих. Я же про свои, черт! Морщусь, пытаясь не думать о мокрых трусах. Не своих, конечно же. Так, все! Это уже перебор, Бесо. Хоть думай о ком тут фантазируешь. Это же… Машенька. Разбойница мелкая. Еще не больше года назад я бы вообще о ней в таком ключе мысли не допустил. И теперь пытаюсь не допускать. Раньше времени. Но они как назло, так и ломятся. Я то правда готов держаться сколько ей потребуется, чтобы привыкнуть ко мне. Лишь бы она сама перестала уже меня испытывать. В спальник лечь, как же. Сама не понимает, что предлагает, бестолочь. Она явно еще не готова к столь близкому взаимодействию. Так что мне надо просто потянуть время, чтобы она наконец уснула, и тогда спокойно лягу на полу рядом с ней. Надеюсь посплю. Хотя и не понимаю, как в таких обстоятельствах возможно спать. Сгребаю собранные дровишки, собираю всю свою волю в кулак, и наконец поднимаюсь по ветхим ступенькам обратно в избушку. Толкаю дверь, но так и замираю на пороге, от открывшейся мне картины... ---------- Глава 29. Мария Глава 29. Мария Расправляю спальник, и усаживаюсь на него поближе к разгорающийся печке, в ожидании, пока Бесо вернется. Надо же, он и с этим справился без особого труда. Где он только добыл более-менее сухие дрова? Магия какая-то. Ощущение, что Бесо действительно может вообще все. Наверно потому мне сейчас и совсем не страшно. Хотя казалось бы… Заброшенная избушка в горах, посреди дикого леса — стоило бы пожалуй волноваться. Но я совершенно спокойно распускаю волосы, и принимаюсь причесывать их пальцами, собираясь потом переплести их в мягкую косу, чтобы не мешали спать, и задумчиво наблюдаю за языками пламени из-за неплотно прикрытой дверцы печки, чувствуя себя слегка хмельной от того отцовского пойла, что предложил Бес. Помнится, как мы с Борей еще детьми в лес убежали. Погуляли, дикой ежевики поели, а потом, этот идиот решил «пошутить». Оставил меня одну, а сам свалил обратно в деревню. Видимо мне еще тогда стоило задуматься, что он даже просто как человек не очень, не то, что как жених. Но я ведь ребенком была, а он — друг. Понятное дело, что я все тропинки недалеко от дома хорошо знала, поэтому могла вернуться без проблем. Я и пошла. И когда на меня вышла какая-то мелкая собачонка, я даже почти не успела испугаться. Потому что в тот же миг будто из ниоткуда появился весь запыхавшийся Бесо и как-то слишком уж яростно ее прогнал. Это уже потом я мельком услышала как наши бабули обсуждают, что рядом с деревней завелась стая шакалов. И черт знает, что бы они сделали с маленькой девочкой, если бы не Бесо. Опять он. Да… Это я сейчас понимаю. А тогда… я очень злилась на Беса за то, что он выпорол моего лучшего друга. Ведь, подумаешь, Боря просто по-дурацки пошутил. Что ж теперь любить сразу?.. Надо же… и это я тоже совсем забыла. Кажется, пока я сознательно привыкла бояться Бесо. Мое подсознание напротив привыкло ему всецело доверять. Руки так и замирают в расплетенных волосах, когда мой взгляд цепляется за рубашку, все лежащую на спальнике рядом со мной. Вот же… он что, вообще раздетый пошел? Ну я ему… Как-то неосознанно сжимаю в пальцах белую ткань, расправляю, по привычке принимаясь изучать на наличие пятен. Вроде даже чистая довольно, и это после всего нашего непредвиденного путешествия. И как он только не замерзает в одной рубашке? Ткань под пальцами не кажется слишком уж теплой. Поднимаю рубаху поближе и… утыкаюсь в нее лицом. Пахнет. Немного потом и даже поездом до сих пор. А еще… Бесом. И запах этот такой… родной. Почти такой же, как много лет назад, когда он выносил меня на руках из леса, и как тогда в дровейнике, когда я впервые увидела слабость этого чурбана бесчувственного. Только теперь этот запах стал куда более мужской. Такой от которого внутри, где-то внизу живота разливается тепло, согревает органы, и… — И что ты… — раздается вдруг у меня над головой, — сейчас делаешь?.. Распахиваю глаза, и просто каменею, потому что Бесо стоит с дровами прямо надо мной, а я… …а я и сама не знаю, как ответить на его вопрос. Только сейчас доходит, что стоило бы для начала хотя бы отнять от лица его рубашку. Так и делаю, и… швыряю ее в Бесо. — А что, не видно?! — рявкаю слишком уж нервно. — Проверяю, не пора ли ее постирать! Ты ведь безвылазно в ней таскаешься! Неужели сложно было что-то из своей старой одежды надеть, чтобы не ходить постоянно в одной рубашке? — Я просто… не лезу в старую, — отвечает он растеряно, будто оправдывается. А я неосознанно цепляюсь взглядом за широченные плечи. Мощную мужскую грудь, покрытую порослью темных волос. Как-то невольно сглатываю, и пытаюсь унять сбившееся дыхание. И когда он успел стать… таким… — Л-ладно, ходи в чем хочешь, — выдавливаю, через силу отводя взгляд и принимаясь упаковываться в спальник, чтобы поскорее спрятаться. — Как приедем — постираю. Ложусь на бок, чтобы оставить место для Бесо. Но накрываюсь с головой, чтобы он не дай бог не понял, что я отчего-то смутилась. Я и сама не поняла, чего вдруг? Будто меня на месте преступления поймали и мне стало дико стыдно. Но я ведь ничего такого… Напрягаюсь, когда у меня за спиной скрипит дверца печки. Он ведь сейчас подкинет дров и ляжет спать? Со мной? И что? Ты ведь сама предложила, идиотка! Да и что тут такого? Подумаешь, поспать рядом, чтобы не замерзнуть к чертям. Это всего лишь вопрос выживания. Голова кружится. Дурацкое пойло. Очевидно это из-за него меня теперь одолевают всякие странные мысли. Дверца снова скрипит, видимо закрываясь, и… Ничего не происходит. Выжидаю еще пару минут. И наконец поворачиваюсь, чтобы отчитать этого упрямца, почему он не хочет спать укладываться. Но слова так и застревают в горле, когда я вдруг натыкаюсь на пристальный взгляд стальных глаз. Что это? Он не отворачивается, так и продолжая сидеть на корточках перед печкой, явно нарочно повернувшись ко мне, ведь больше тут смотреть не на что. И я тоже не отвожу взгляд. Боже. Почему же так кружится голова? — Спать не собираешься? — наконец нарушает он тишину. — Только с тобой! — выпаливаю, но тут же прикусываю губу, осознавая, как это прозвучало. — То есть… только если ты тоже поспишь. Тебе нужнее! Так что я не усну, пока ты не… Он вздыхает дико устало. Снимает с плеча рубашку, и принимается одеваться. А затем… лезет в спальник. Ложится, тесно прижимаясь к моей спине, согревая меня теплом своего тела. От его дыхания по моей шее начинают расползаться весьма неуместные мурашки, что я даже глаза прикрываю и дышу до неловкого шумно. Сглатываю. — Теперь ты… — хрипит он прямо у меня над ухом, — довольна? — Мгм, — мычу едва слышно. Его рука ложится на мою талию и я даже дышать перестаю, когда он как-то очень уж по-хозяйски задвигает меня еще ближе к себе, совсем не оставляя между нашими телами пространства, и я вдруг осознаю один невероятный факт… Он… хочет меня. Бесо. Меня. ---------- Глава 30. Бесо Глава 30. Бесо Она с ума меня сведет, клянусь… Пытаюсь контролировать свою ладонь на ее талии. И дыхание. И мысли. Она ведь не почувствовала, что у меня стоит? Да нет, конечно. Иначе бы уже устроила скандал и отчитала бы меня как пацана за непристойное поведение. За этой не заржавеет. Ну или бы наоборот испугалась до одури, — одно из двух. Но она лежит в моих объятиях, так тИхонько, что мне даже как-то не по себе становится. Маша и такая тихая — непорядок. Неужто уснула? Очень на это надеюсь. Ведь мне требуется вся моя концентрация, чтобы глупостей не натворить. А она каждым своим словом и жестом так и манит сорваться. Я же как зашел, так и обомлел. Сидит вся такая красивая, как нимфа лесная с распущенными волосами в свете очага, еще и с моей рубашкой не первой свежести. Я ведь третьи сутки не вынимая в ней хожу. Как-то невольно пытаюсь принюхаться, чтобы понять насколько плохо пахну, но сейчас все, что я могу чувствовать, это тонкий девичий аромат с ягодными нотками. Он просто повсюду, клянусь. Как и ее волосы, к слову. Нехотя отрываю руку от ее талии, и осторожно провожу пальцами у Маши за ушком. Веду ладонью вниз, собирая разметавшуюся копну в кулак. Ох, блядь, как же красиво… Никогда особо эстетом не был, но Маша… это нечто особенное. Приподнимаюсь на локте и разбираю пучок ее волос на три пряди помельче. Моими граблями конечно только танки бы чинить, да автоматы разбирать. Но если сейчас их не заплести, боюсь во сне нехотя потреплю эту красоту. Удивительно, но пальцы еще помнят, как косы плести. Помниться в детстве не раз приходилось спасать мелкую разбойницу, чтобы она не повисла своими лохматыми кудрями на каком-нибудь ежевичном кусте. Неумело, но я все же справляюсь с поставленной задачей. Затем подсовываю свою ладонь под ее щеку, приподнимаю и укладываю ее голову на свое плечо. Ну точно спит. Податливая, как куколка. В сознании разбойница бы мне и близко ничего подобного не позволила бы. Поэтому я уже смелее возвращаю руку на ее талию, и утыкаюсь носом в ее макушку. Вдыхаю полной грудью, а пальцы как-то неспокойно поглаживают плоский животик под вязанной тканью. Держись, полковник. Держись. Все нужно сделать правильно, чтобы не сорвалась. Никогда не прощу себе, если все испорчу. — Спокойной ночи, разбойница, — шепчу я рядом с ее ушком. Странное ощущение. Вот так засыпать рядом с Машей. Думал мне о таком только мечтать всю жизнь придется. Хотя и такой роскоши я себе никогда не позволял. Невеста брата. Невеста брата. Как заклинание. Как клеймо. Как мое собственное проклятье. Но теперь… — Спокойной ночи, Бес, — вдруг ее тихий голос будто гром среди ясного неба. И я снова весь напрягаюсь. Не спит значит? А чего тогда притихла? Испугалась? Блядь, ну точно. Конечно она почувствовала, что у меня стоит и теперь просто в ужасе обмерла. А я как идиот… еще все усугубляю! Черт бы меня побрал. — Маш, — хриплю, с усилием воли отнимая свою руку от ее талии. — М? — Так ты… — прочищаю севшее горло, — не спишь? — М-м, — мычит она отрицательно. Вот черт… Морщусь, борясь с желанием дать самому себе подзатыльника: — Я это… — сглатываю шумно, пытаясь придумать, как объяснить свои действия, — просто волосы твои в лицо лезли, вот я и… — Я поняла. Что она поняла? Что она могла понять, черт меня дери, в таких-то обстоятельствах? Что я извращенец? Маньяк, который нюхает ее пока она спит. Гладит, косы ей плетет, упираясь ей в задницу стоящим членом? Пиздец. Пиздец. Кажется я только что сделал то, чего больше всего боялся. Выдал себя с потрохами и напугал свою невинную невесту. — Прости, — хриплю я. — М-м, — отрезает тут же. Только ни это. — Маш, я клянусь, я тебя никогда не обижу и… Она вдруг приходит в движение и разворачивается в моих объятиях, а я едва удерживаюсь себя от того, чтобы не попятиться и не вылезти из спальника, отчего-то до одури боясь ее реакции. — Я же вроде просила, — смотрит на меня хмуро. — О ч-чем? — запинаюсь даже, плохо понимая, о чем мы говорим. Он вдруг ловит мою ладонь, так и зависшую в паре сантиметров от ее бедра, и… прижимает обратно к своей талии: — Я попросила не напрягать руку. А ты чем занимаешься? Смотрю на нее удивленно. Не собирается отчитывать меня за непристойное поведение? Может она снова бредит? Или лунатит? А хотя, она же нехило припила отцовской настойки, видимо это и притупило ее чувства. Тогда есть шанс, что она ничего и не поняла. У меня аж гора с плеч. Выдыхаю облегчено: — Ладно, прости, — сдаюсь с удовольствием. — Я больше не буду. А сам скольжу ладонью по ее худенькой спинке, как бы ненароком задвигая Машеньку обратно в свои объятия. Она на удивление легко поддается. Ну точно отцовская настойка виновата. Маша прижимается щекой к моей обнаженной груди, ведь рубашку я застегнуть так и не успел, чтобы поскорее выполнить приказ этой командирши. А затем я вдруг чувствую, как тонкие пальчики принимаются вырисовывать узоры на моем плече. Боже… Да она просто издевается. ---------- Глава 31. Бесо Глава 31. Бесо Оказывается сложнее, чем спать с Машей в одном спальнике может быть только… не спать с Машей в одном спальнике. С охмелевшей Машей. — Ты такой сильный, Бесо, — шепчет она, обжигая мою кожу своим дыханием. Шумно сглатываю. Сжимаю челюсти и глаза закрываю. Это не она. Не Маша, а алкоголь в ней. Нельзя вестись. — У тебя плечо болит, а ты меня на руках носишь, — продолжает мурлыкать она, сводя меня с ума одним только ноготком, мягко оцарапывающим мою грудь. — Я так… благодарна тебе за всё, Бесо, — ее пальчики скользят к моей шее. — И я с тобой вообще ничего не боюсь. Даже… тебя. Шумно сглатываю, чувствуя, как ее пальцы поглаживает мой затылок. Держись, мужик. Держись, чего бы это не стоило. Не ведись на нее сейчас. Иначе обойдется куда уж дороже. — Я не боюсь тебя, Бесо, — повторяет она ласково. — Поэтому, если я могу быть тебе полезна, то… используй меня. Господи помилуй. Что эта бестолковая женщина себе надумала? Использовать? Ее? Да как это вообще возможно? С ума меня сводит. Понятно, что все дело в том пойле. Но это же просто невыносимо. — Машка, что б тебя, — хриплю я, ловя ее руку на своем затылке, и сжимаю загребущие пальчики в своем кулаке, — ты правда все еще девственница? — Если это для тебя проблема, то нет, — фыркает. — Бестолковая девчонка, — жадно целую ее пальцы. — Получить тебя в качестве обычной благодарности — последнее, чего бы я хотел. — А как… — она поднимает на меня свои глаза, — как бы ты хотел? Судя по тому, как она медленно моргает, она и правда нехило захмелела. Это обстоятельство вынуждает трезветь меня: — Я бы хотел… чтобы ты тоже хотела, — отвечаю честно. — Если это не взаимно, то меня не интересует. — Но это однозначно взаимно! — твердо отзывается она. И я даже было успеваю понадеяться, что правильно ее понял. Но затем она продолжает: — Мы ведь можем быть взаимно полезны друг другу: ты наконец получишь разрядку после долгой командировки, а я отомщу этому козлу неверному! Как говорится: глаз за глаз, зуб за зуб, а измена за измену. Хотя с моей стороны уже и считаться не будет изменой, — выдыхает она разочарованно. Так вот в чем дело? То-то я и подумал, что у меня крыша походу протекать начала. Теперь хотя бы все понятно, хоть и бесит дичайше. Она решила, что у меня стоит, потому что я голодный после командировки, и она придумала как этим очень хитро воспользоваться, зараза. — Боря будет достаточно отмщен, когда узнает о том, что мы поженились, — отрезаю я. — Так что угомонись уже и спи. Пока у меня не закончилось терпение. Маша затихает. Утыкается лбом в мою грудь, вынуждая меня дышать медленнее, чтобы не тревожить ее. Но я все еще продолжаю сжимать в своей руке ее пальчики. — Значит он был прав, — вдруг всхлипывает она, — что я… не женщина вовсе. И что со мной невозможно почувствовать себя мужчиной. Ох, блядь… Чертов Боря! Еще не хватало, чтобы он что-то сломал в ней такое, из-за чего она теперь готова предлагать себя любому, лишь бы убедиться, что достаточна желанна. — Глупенькая, — шепчу я, сжимая ее крепче, не в силах отталкивать ее, когда она такая уязвимая. Перестаю отстраняться, наоборот льну к ней сильнее, позволяя ей почувствовать свою эрекцию. — Как ты можешь этому верить, если чувствуешь, что я хочу тебя. — Не меня явно, — выдает обиженно. — Это просто физиология. Хотел бы меня, разве стал бы так унизительно отшивать меня? — Унизительно? — я в растерянности. Не зря говорят: благими намерениями выстлана дорога в ад. — Я отказал только потому, что ты достойна большего, бестолочь. Явно не того, чтобы твой первый раз случился на грязном полу в какой-то хибаре. Поднимает на меня уже заплаканные глаза. Изучает меня, будто пытаясь понять вру я или нет. Но в итоге спрашивает прямо: — Правда? — Клянусь. — Тогда… сделаешь это, когда выберемся отсюда? — Сделаю что? — туплю, пребывая в некотором шоке. — Лишишь меня девственности? Ох, черт… Сказал бы, что у меня челюсть на полу, но технически на полу я весь: — И зачем тебе… это? — сам не знаю, чего хочу услышать. Вряд ли ведь признаний в каких-либо чувствах кроме ненависти к моему брату. — Разве не ясно? — злится она почему-то. — Хочу избавиться от этого чертового бремени, чтобы меня впредь больше не пытались выдать замуж без моего желания! Чтобы не смогли просто! Лучше уж быть опозоренной, чем замужем за таким вот… как твой брат! Как же она меня бесит, дьявол свидетель! — Тебя больше никто не выдаст замуж, Маша! — рычу я зло, прижимая к себе бестолковую девчонку. — Потому что ты теперь моя жена! Точка! Она моргает часто-часто, будто с мыслями собирается. И наконец говорит: — Но мы ведь… понарошку же… да? — Я — нет! Как я и сказал раньше: мне нужна жена. Которая будет ждать меня дома. Спать со мной, и… рожать мне детей. Видя, как расширяются ее глаза, понимаю, что все же ляпнул лишнее. Очень сильно лишнее. Ну кто ж меня за язык тянул?! Сбежит. Теперь как пить дать сбежит… ---------- Глава 32. Бесо Глава 32. Бесо К моему удивлению Маша не стала спорить и доказывать мне как сильно я неправ. А просто уткнулась носом в мою шею и… засопела. А я всю ночь силился не уснуть, боясь, что моя разбойница наделает глупостей. Виноват я, да. Напугал ее. Теперь-то уж точно. Детей ему подавай, придурок. А ее об этом спросить не забыл? Она же… Черт. И как теперь объясняться буду? Сказать, что пошутил? Что отцовская настойка сыграла злую шутку и со мной? Или что бес попутал? Черта с два она теперь поверит. Не дурочка же. И как быть? Ладно, утро вечера мудренее. Главное не упустить. А там что-нибудь придумаю. Не спать. Главное не спать… Будто из под толщи воды выныриваю и резко сажусь на полу все в той же избушке, весь завернутый в спальник. Озираюсь по сторонам. Светло уже. И даже тепло до сих пор. Вот только… …нет ее нигде. Вот черт. Сбежала все же! Да как же я уснуть мог?! Вскакиваю на ноги, попутно оценивая, что в печке все еще горит огонь. Заботливая зараза, дровишек подкинула, укрыла меня и деру дала, паразитка. Небось, чтобы я спал покрепче и фору побольше ей дал. Я ж так и знал. Знал же! Но черт бы меня побрал, как можно было отключиться и проебать ее? Видать слишком много бессонных ночей подряд. Я ведь и в поезде как назло толком глаз не сомкнул. Все мысли гонял. О чужой невесте. Думал даже выйти на полпути и обратно уехать, чтобы лишний раз душу себе не бередить. Каждый раз ругал себя, когда ехал домой. Но не ехать не мог. Хотел ее видеть… В итоге просто потерял, идиота кусок. Язык — мой враг. Такой шанс упустил. И где теперь ее искать? Наспех обуваюсь и выскакиваю на улицу. Судя по тому, что печка еще вполне бодро горит, ушла моя заноза совсем недавно. Значит далеко бы сбежать не успела. Вот только в какую сторону? Замечаю на снегу следы, слава богу. В сторону машины явно. Видать хоть додумалась на дорогу выйти, чтобы не заплутать. Бестолковая девчонка. Лишь бы не потерялась. Я то найду. По-любому. Но ведь замерзнет, балда. У меня сердце так колотится, будто я по минному полю несусь, а не по лесу. Лишь бы не ушла далеко. Лишь бы не потерялась. Лишь бы не замерзла. Себе не прощу, если с ней что-то случится. Сбившись с пути ныряю в какие-то кусты, но уже не сворачиваю назад, продираюсь прямо так и едва не выпадаю на дорогу. Выпрямляюсь и… — Машка… — выдыхаю удивленно, обнаружив свою пропажу у машины с полными руками какой-то ерунды из отцовской машины. — Ты чего тут? Она несколько секунд просто смотрит на меня. Так непривычно. Будто впервые видит. А затем слегка приподнимает свои находки в руках: — Да вот, вспомнила, что отец всегда с собой чайный комплект возит, — отвечает неторопливо. — Решила принести нам для завтрака. — Нам? Для завтрака? — эхом отзываюсь я, все еще пытаясь справиться с бешеным дыханием. — Ну да, — отзывается и вдруг… шагает ближе. Отступаю едва заметно, пытаясь дать ей дорогу, куда бы она не собралась идти. Но она вместо этого ко мне подходит. Вплотную. Странно это. Чую какое-то несвойственное мне беспокойство. — Маш, я это… — начинаю первый, чтобы сразу утрясти недопонимание возникшее ночью, — я не хотел тебя напугать, и… — Тогда чего через кусты ломишься? — она так обыденно перехватывает все барахло одной рукой и вдруг… касается моего лица своими прохладными пальцами. — Ну и чего наделал? — фыркает строго. — Все лицо себе расцарапал. — Прости, — вылавливаю невпопад, плохо понимая как сейчас реагировать, когда она ведет себя так непривычно… мягко. Почему она делает вид, будто ничего не случилось? Словно среди ночи я не грозился переспать с ней и заделать ей детей, идиот. Может не помнит? Это было бы мне как никогда на руку. Как-то на автомате забираю у нее из рук чайный набор, отцовский термос и небольшой котелок. А Маша зачем-то на корточки опускается, собирает немного снега и возвращается ко мне: — В текущих обстоятельствах у меня от всех болезней только одно средство, — усмехается и проводит по моему лицу влажной ладонью. — Хотя наверно у отца в машине где-то есть аптечка. Но в его бардаке ее еще поди найди. Я пока чай искала, ничего похожего и не видела к сожалению. — Мне и не надо, — отмахиваюсь, чувствуя себя странно от того, что она вот так буднично болтает со мной ни о чем, будто все по прежнему. Или даже… лучше. — Как твое плечо? — она слегка оттягивает воротник моей расстегнутой рубашки, рассматривая мою гематому. — Ты опять весь нараспашку носишься тут, — ворчит неодобрительно, и принимается застегивать пуговицы на уровне моей груди, вынуждая мое сердце колотиться еще сильнее, чем после пробежки по лесу. Может она так разыгрывает меня? С чего бы ей так вести себя? Я ведь точно наговорил много ночью. Да и позволил себе лишнего явно. Включись, Басманов. Включись. Она ведь и вопрос какой-то задала. — Ты сама-то в порядке? — наконец отмираю будто и ловлю ее проворные ручки уже на уровне своего пояса. — В полном, — пожимает плечиками. — Поспала хоть немного? — Мгм, — кивает как-то смущено и глядит себе под ноги. И что бы это могло значить? — Не замерзла? — С тобой… тепло, — взгляд на меня больше не поднимает. Не пойму. Она помнит наш ночной разговор? Или нет? Как бы там ни было то, как она сейчас себя ведет напрягает меня куда сильнее, чем если бы она убегала или спорила со мной. Ведь пока она такая тихая, я совершенно не понимаю, что задумала моя разбойница. — Маш, — сжимаю ее ручку в своей ладони чуть сильнее. — М? — Я ночью что-то ляпнул… не подумав, — пытаюсь хоть как-то объясниться. — Это все из-за пойла отцовского. Ты не принимай всерьез, ладно? Она наконец взгляд свой на меня снова поднимает. Такой задумчивый. И… кивает. Но мне кажется будто этого недостаточно. Я шагаю чуть ближе и продолжаю объясняться: — Я клянусь тебе, я никогда тебя не обижу. И никогда не сделаю что-то против твоей воли. И если ты хочешь, то наш брак будет исключительно понарошку, как ты выразилась. Я пальцем тебя не трону. Обещаю тебе. Замолкаю, когда вижу, как она вдруг привычно воинственно вздергивает нос: — Подожди, а как же уговор? — Какой? — теряюсь. Она хмурится: — Ты же пообещал, — явно злится, — что как только выберемся отсюда, ты лишишь меня… девственности. Ох, мать твою! ---------- Глава 33. Мария Глава 33. Мария — Ты же пообещал, — злюсь я, — что как только выберемся отсюда, ты лишишь меня… девственности, — выпаливаю это и тут же губу прикусываю, сама себе дивясь, что вообще посмела подобное вслух повторить. Да, еще ночью я всерьез решила, что идея эта неплоха и таким образом можно сразу двух зайцев убить: и Боре отомстить и от попыток родни снова меня женить избавиться, — но я ведь точно не собиралась вот так претенциозно требовать это, будто он прямо тут должен немедленно к исполнению приступить. Ужас какой! Запоздало роняю взгляд, успев заметить как у Бесо расширяются зрачки. И принимаюсь с преувеличенным интересом разглядывать стоптанный снег у нас под ногами. Стыдно то как… С другой стороны он сам напросился! Неча было открещиваться от меня так сразу. Ладно если сам с пьяных глаз ляпнул не подумав про жену и детей. Но я-то вообще-то успела свое предложение взвесить еще ночью! Да, именно так. Когда поняла, что интересую его как женщина, то поняла, что мы можем быть друг другу полезны. Для меня это гарантия свободы! Что меня больше точно никто замуж отдать не попытается. А для него просто секс после долгой командировки, и судя по моим ночным открытиям, он и сам не против меня… взять. А раз ему без разницы с кем спать, то почему бы не помочь ближнему, как говориться. Щеки еще сильнее гореть начинают, когда вспоминаю его вчерашний… интерес ко мне. Но что еще хуже — мое собственное поведение. Я правда попыталась соблазнить Беса?! Боже! Ладно. Это все отцовская настойка! Сыграла с нами злую шутку. Если честно, я думала, что после вчерашнего вообще ему в глаза смотреть не смогу. Слишком уж как-то все перевернулось с ног на голову. Я ведь и когда проснулась, потому и сбежала, что было так странно… тепло… лежать вот так в его объятиях. А он еще… Сильный весь такой. Огромный. Во всех местах… Ой, чтоб меня! А я ведь собиралась делать вид, что ничего не случилось, однако мысль о нашей сделке из головы не выпускала. Но он тут же сразу давай мне угрожать, мол не будет ничего. В смысле?! Я ведь уже это… настроилась уже почти! Так и продолжаю таранить взглядом заснеженную дорогу, чувствуя, как лицо горит от стыда. И вижу, как Бесо ближе ко мне шагает: — Выходит ты всерьез это предложила? — его голос кажется каким-то другим. Поднимаю взгляд, только чтобы убедиться, что он вообще всё еще со мной говорит. Ну да. На меня ведь смотрит. Правда непривычно как-то… — К-конечно, — отвечаю запинаясь. — Мы ведь… обсудили это ночью. Или ты передумал? — Я думал, что передумаешь ты, — отвечает он. — Чего бы вдруг? — фыркаю, стараясь казаться достаточно деловой. — Я в отличие от некоторых словами не разбрасываюсь даже под градусом. Молчит бесконечные секунды. Смотрит мне в глаза так сосредоточенно, будто сказать что-то хочет. — Маша, — взгляд сползает к моим губам, — ты хоть представляешь чего просишь? — спрашивает наконец, шагая еще чуть ближе ко мне. — Ес-стественно, — я как-то по инерции отступаю, но нога попадает в припорошенную снегом колею, я поскальзываюсь, и… едва не падаю. Но Бесо тут же подхватывает меня за талию и к себе прижимает. А я дышать перестаю снова оказавшись в его горячих объятиях. Жарко так, что мозги моментально начинают плавиться, воспроизводя смущающие обрывки воспоминаний о прошедшей ночи… Темный взгляд Беса задумчиво блуждает по моему лицу, что становится совсем неловко, будто он насквозь меня видит и знает, о чем я сейчас думаю. Еще эта его рука, что прижимает меня к мощному телу. Прямо как ночью. И дыхание его так близко. Тоже как ночью. А еще странное чувство внизу живота… Вот черт! — От-тпустишь? — шепчу я, испытывая крайнюю неловкость продолжать стоять вот так прижимаясь к нему. — М-м, — качает головой едва заметно. — П-почему? — Понять хочу. — Что? Он вдруг роняет все отцовские пожитки на землю, и… касается освободившейся рукой моей горящей щеки. — Ч-что ты… — мне так волнительно становится, что я мысли в кучу собрать не могу. — Там же т-термос отцовский… разбился наверно… — Как же мне исполнить уговор, если дрожишь вся от малейшего прикосновения, м? Он продолжает задумчиво изучать меня, мягко поглаживая шершавым пальцем мою щеку, вынуждая меня испытывать нечто совсем непривычное, из-за чего я просто замираю и пытаюсь прислушаться к ощущениям внутри себя. Но Бесо явно понимает эту паузу по-своему: — Выходит соврала, что не боишься меня? — хмурится как обычно. — Вовсе нет! — уверенно отвечаю я, выходя из какого-то гипнотического транса. И сама теперь чувствую, что и правда дрожу вся. Но это ведь… вовсе не от страха. — Я н-не боюсь. Ни тебя, ни твоих прикосновений. Глупости какие! — Тогда докажи, — вдруг требует он. — Ч-что? — теряюсь от неожиданности. — Маш, я ведь не маньяк, — он сейчас выглядит вполне серьезным, — я не стану с тобой спать, если ты будешь дрожать как осиновый лист. Понимаешь? — Н-не понимаю. Ты хочешь отказаться от нашего уговора? — Не хочу, — хрипит он. — Но если буду думать, что ты все еще боишься меня, то просто… не смогу, — он приподнимает бровь. — Теперь ясно? — Не ясно, — туплю я. Бесо вполне резонно вздыхает устало, и чуть сильнее меня к себе прижимает. Так, что я снова ооочень выразительно ощущаю его… интерес. Боже… От этого мозги окончательно отключаются… А Бесо задает крайне смущающий вопрос: — Чувствуешь? Киваю скорее по инерции и только потому, что мозги совсем расплавились. А Бес продолжает: — Маш, у меня просто не встанет, если я буду думать, что пугаю тебя. Достаточно доходчиво объясняю? — Д-да, — выдыхаю я. — Поэтому, — он снова вздыхает, — я согласен выполнить наш уговор только после того, как ты привыкнешь ко мне и перестанешь трястись от моих прикосновений. Пытаюсь собрать мысли в кучу, и вспомнить зачем мы тут собственно собрались. Точно, мне нужно избавиться от бремени невинности, и Бесо может мне в этом помочь. Если я докажу, что не боюсь его. И что дрожу в его объятиях вовсе не от страха… И как мне это доказать? В голову лезет только одна, совершенно безумная идея, но я почему-то решаю ей поддаться… Привстаю на цыпочки и касаюсь шершавых губ Беса своими… ---------- Глава 34. Машшша Глава 34. Машшша Скольжу ладонью вверх по его груди привычно горячей под рубашкой. Чувствую, как его сердце учащает ритм. И мое тоже. Аж в горле бьется, мешая дышать спокойно. И дрожу еще сильнее. Но это ведь не от страха вовсе. И как это теперь доказать Бесо? Хотя я сама еще толком не разобралась от чего это меня так трясет рядом с ним. Какой-то прямо новый спецэффект, которому я еще толком определения не успела подобрать. Пока мне только одно ясно: невинного соприкосновения губ Бесу точно не хватит. Поэтому, справившись с сомнением и дурацким смущением приоткрываю рот и… провожу языком по жестким мужским губам. И даже вдохнуть не успеваю, когда они тут же раскрываются мне навстречу завладевая моим ртом так жадно, что у меня начинает кружиться голова. Бесо сдавленно рычит и стискивает в своих объятиях сильнее. Его рука сминает мое вязанное платье на бедре, будто он готов прямо сейчас наброситься на меня и съесть целиком. И я… отчего-то… совсем не против этого. Странно, наверно. Но я это поняла еще ночью. Я вовсе не против того, что Бесо… хочет меня. Наоборот. Когда я осознала его желание ко мне, я вдруг почувствовала себя… женщиной. И что-то во мне явно откликается этому его животному поведению. И ведь ничего подобного я раньше не испытывала. Боря ни разу не дал мне этого чувства. Чувства, что я желанна настоящим мужчиной. Тогда как Бесо… и то, как он даже просто смотрит на меня… Как прикасается ко мне… Он будто набросится на меня готов, но отчаянно сдерживается. Хотя прямо сейчас будто и не сдерживается больше. Напирает так, что у меня коленки подкашиваются, и земля из-под ног готова улизнуть. Но он держит надежно, будто больше никогда не отпустит. Странно ведь это… Когда все изменилось? И как я раньше этого не заметила? Как могла не понять, что он уже давно не относится ко мне как к навязанной им назойливой младшей сестре? Вроде как-то так обо мне отозвался подлец Боря на вокзале. Однако очевидно его старший брат больше совсем не разделяет это обидное мнение. И кажется мне это безмерно льстит… Уж не знаю, благодарность ли это за спасение моей попранной гордости, или же я действительно доросла до своей собственной женственности, но… я как-то слишком уж уверенно зарываюсь пальцами в его волосы на затылке, и тяну его косматую голову ближе к себе, совершенно не желая, чтобы это заканчивалось. Но судя по тому, как сильные руки Бесо сжимаются на моей талии стальными тисками, теперь совершенно не я решаю, когда можно будет остановиться. Кажется не скоро. И хорошо… И дрожу я вовсе не от страха. Совсем не от него. Скорее от каких-то новых ощущений, переполняющих меня до краев, каждый раз, когда он прикасается ко мне. И мне так хочется чтобы он продолжал. Сама не знаю, что вдруг со мной. Но кажется этой ночью, со всеми этими открытиями, что-то изменилось. Во мне в первую очередь. Я словно увидела Бесо другими глазами. Не как строгого старшего брата. А как мужчину. Который почему-то заинтересован во мне. Может я и правда пытаюсь реанимировать свою гордость за его счет, но боже… как же он целует… Жадно прикусывает мою нижнюю губу до сладкой боли, и тут же, будто извиняясь, нежно касается ее своими шершавыми губами, словно сдержаться пытается, остановиться. Но я ведь не хочу… Снова провожу языком по его губам, вынуждая их раскрываться и снова завладевать моим ртом. И Бес поддается каждый раз. Будто просто физически не может мне сопротивляться. Его грубая щетина оцарапывает мою нежную кожу, прямо как в том «сне» и теперь-то я понимаю, почему мне не удалось обмануть бабушку. Ведь после таких голодных поцелуев губы еще долго будут гореть, как напоминание или как улика. Мои лопатки уже упираются в холодный метал отцовской нивы, и я совсем бесстыдно стону прямо в рот своего басманского дьявола. Будто в ответ на этот звук, Бесо несдержанно рычит, и сильнее сжимает мою талию своими огромными ручищами. Но я не могу отделаться от беспокойства, что одного поцелуя этому опытному мужчине может быть недостаточно в качестве доказательства. Уж сколько у него было женщин. Для него это должно быть ничего не значащий пустяк. Не то, что для меня закомплексованной девственницы. Так что скорее всего он имел в виду нечто посерьезней. Поцелуи-поцелуями, но мы ведь говорим про… нечто большее. Не слишком долго раздумывая над этой своей теорией, протискиваю свободную руку между нами и… сжимаю через брюки его напряженную ширинку… — Черт, Машшша… ---------- Глава 35. Бесо Глава 35. Бесо Отдираю ее цепкие пальчики от своих брюк, пока еще в состоянии соображать. И утыкаюсь лбом в ее лоб, сильнее прижимая ее к себе, чтобы больше ничего не выкинула. Однако оторваться от нее не могу. Клянусь, она безумная просто. Я ведь рассчитывал наоборот потянуть время с помощью такой нехитрой манипуляции, думал она хоть немного остынет со своей настойчивостью, когда наконец осознает, чего на самом деле просит. Но она… похоже серьезно настроена мне отдаться. Чокнутая девчонка… — Уговорила, — хриплю ей в рот. — Поехали. — К-куда? — шепчет растерянно и опять вся дрожит. Меня это реально напрягает. И в то же время вынуждает очнуться. Осторожней с ней надо. Хотя она моментами так смело себя ведет, что я просто забываюсь, и даже сомневаться начинаю, кто кого сильнее боится. Все еще дыхание восстановить пытаюсь. И отпускать ее не хочу. Но если сейчас не остановлюсь, то точно делов наделаю. Так что надо притормозить и мозги включать через силу. — Жениться же, — почти шепчу ей в губы. — Т-так сразу? — выдыхает она шокировано. — Но я… думала… А как же… чай? — Дома попьем, — отрезаю я. — Если голодная, то в машине еще один пакет с гостинцами от наших бабушек. Поешь по дороге. Ее прохладные пальцы в моей руке лучше всего помогают включиться и вспомнить, что вокруг так-то снег лежит, и если я рядом с ней холода совсем не чувствую, то она явно подмерзнуть может. А я этого допустить никак не могу. Коротко целую ее замерзшие пальцы, и наконец отстраняюсь: — В машину садись, грейся, — открываю пассажирскую дверь. Слегка приобнимаю Машу за талию, помогая ей влезть на сиденье. Сам через нее тянусь и завожу мотор. Печку настраиваю сразу, жду пока теплым подует. Как-то на автомате ныряю ладонью под длинное вязанное платье своей разбойницы, и пытаюсь согреть руками ее голые щиколотки. Зря я это конечно. Мне сейчас к ней вообще прикасаться противопоказано. Но не могу я ее оставить замерзшую. Тем более пока печка не согрелась. — Я пойду буржуйку погашу от греха, — поднимаю взгляд на притихшую Машу. — Заодно отцовский спальник заберу, да что там из еды осталось. А ты здесь меня подожди, ладно? Черт бы с тем спальником. Я просто остыть хочу. Пока не взорвался. Хоть дрочи, ей богу! Маша кивает как-то растерянно. — Теплее стало? — как-то на автомате веду рукой выше к острой коленочке. — Мгм, — мычит, и продолжает на меня смотреть, хотя щеки красные то ли от мороза, то ли от смущения. — Тогда я пойду? — я почему-то чувствую себя обязанным отпроситься, и хочу было вытащить свою руку из-под ее платья. Когда она вдруг ловит мою ладонь прямо под вязанной тканью: — П-подожди… я… — смущается заметно, но руку мою не отпускает, — я сделала… что-то не так? Она еще спрашивает… У меня аж болит уже всё от того, что член не ложится вообще. А она будто терпение мое испытывать продолжает: — Т-ты злишься? — Нет, — выдыхаю я, не в силах перестать поглаживать ее коленку. — Я вовсе не злюсь, Маша. — Тогда почему… почему остановил меня так резко? — спрашивает привычно прямо, хотя заметно, что ей неловко задавать такие вопросы. — Я ведь доказала, что не боюсь… Почему? Потому что если бы ты продолжила, я бы уже не смог остановиться. Я даже сейчас едва держусь, чтобы не протиснуть ладонь между сжатых колен, чтобы потрогать тебя. Раздеть тебя хочу, чтобы увидеть, как твои сосочки напрягаются от холода. И согреть их своим ртом хочу. И не только их. Хочу всю тебя на вкус попробовать. Узнать хочу, как ты течешь, и как стонешь. Клянусь, я бы прямо сейчас взял тебя в машине. Или даже снаружи, что еще хуже. Ведь это совсем неподходящие варианты для первого опыта. Я не могу так поступить со своей разбойницей. К тому же ощущение такое, что стоит ей сейчас ко мне прикоснуться, и я кончу моментально. И это тоже плохой пример первой близости. Но самое главное: я твердо намерен сначала сделать своей женой эту хитрую девчонку с кучей шальных идей. Чтобы она не вздумала меня кинуть после того, как получит «свое». Что-то мне подсказывает, что примерно в этом и состоит ее план. Соблазнить меня и сбежать, получив долгожданную "свободу". Потому что не верю я, что моя упрямая разбойница может вот так просто согласиться на все мои предложения, и безропотно станет мне настоящей женой. Тут точно что-то не чисто. Так что мне просто необходимо продержаться, пока нас не распишут. Благо у меня есть связи, чтобы сделать это как можно быстрее. Осталось только спуститься с горы, и первым же делом поедем в ЗАГС, чтобы решить вопрос сегодня же! Иначе она меня точно с ума сведет. Маша ведь если задалась целью, то будет переть напролом. И тут уже мне стоит ее бояться. И себя. Поэтому просто категорически нельзя откладывать вопрос росписи. — Извините, но сегодня мы никак не можем вас поженить... ---------- Глава 36. Бесо Глава 36. Бесо — Извините, но сегодня мы никак не можем вас поженить, — виноватится женщина в ЗАГСе. — Это еще почему? — хмурюсь. — Я же звонил… — Я все понимаю. Но при всем моем желании — сегодня никак, — разводит она руками. — У нас вся система сейчас висит. Обычно это на весь день. Так что приходите завтра. — Нельзя завтра, — рычу тихо и кошусь на Машу, притихшую у моего плеча. Она ведь до завтра одним своим видом меня изведет. Нельзя тянуть. Никак нельзя. — Как вы вообще людей жените, если у вас ничего не работает? — ворчу себе под нос. — Так у нас же сегодня вообще день неприемный. В архивные дни часто такое случается, видимо чинят там что-то, — дамочка снова руками разводит. — Но если сегодня заработает, я вам сразу позвоню, ладно? — Не ладно, — отрезаю. — Мы здесь подождем. — Бесо, — чувствую, как Маша меня за рубашку тянет. — Ну может и хорошо, что так вышло, м? Поворачиваюсь тут же, как пес дрессированный и несколько долгих секунд смотрю на нее. Чего и стоило ожидать: — Для тебя может и хорошо, — фыркаю я и иду к выходу из ЗАГСа. Так и знал. Так и знал, что не хочет она за меня замуж идти. Оно и ясно, любит ведь другого, так с чего бы ей хотеть моей женой становиться. Слышу, что Маша за мной семенит: — Бесо, ну чего ты злишься? Если ты из-за деда так спешишь, то думаю до завтра он уж точно подождет, — вроде успокоить меня пытается. — Я не подожду, — цежу себе под нос, выходя из здания. И жалею, что курить бросил. Сейчас бы не помешала сигаретка. — Почему? — непонимающе спрашивает Машенька и передо мной встает, вынуждая остановиться. Я наконец концентрирую на ней взгляд. Стоит такая вся красивая передо мной, в галошах, прямо таки сама невинность. Будто не замышляет побег после того, как соблазнит меня. И еще спрашивает, почему мне приспичило жениться поскорее. Да я после ее поцелуя в лесу теперь даже посреди оживленной улицы боюсь с ней рядом стоять. Сорваться готов. А они предлагают мне до завтра ждать. — Потому что… — на ходу придумать ответ пытаюсь, — ехать же мне пора. В Москву. Я ведь говорил, помнишь. — Значит в Москве уже и поженимся, — пожимает плечиками. Ага, значит по дороге надеется сбежать? Ну нет уж. Не позволю. — Сегодня у родителей переночуем. Утром сюда, а потом сразу в дорогу. — Ни за что! — тут же фыркает зараза и руки на груди складывает протестующе. — В дом твоих родителей я ни ногой! — Да что ты? — усмехаюсь. — А как же тогда мстить моему братцу собралась, если не планируешь пересекаться с ним. Мешкает. Поэтому я добавляю ей для уверенности: — Теперь ведь неизвестно когда возможность предоставится. Домой мне по-любому надо. Во-первых, чтобы не оставаться с Машей тет-а-тет. А во-вторых, чтобы обозначить семье, что она теперь моя жена. Закрепить так сказать. — Ладно, — сдается Маша. — Но только на одну ночь. Отомщу этому предателю и завтра уедем! — Договорились. А теперь марш в машину, мстительница, пока не замерзла, чтобы опять тебя отогревать не пришлось, — торможу себя, но уже поздно. Наблюдаю, как у Маши лицо очаровательно краснеет, и она тут же спешит спрятаться от меня в машину. Ну, зато хоть в такие редкие моменты не спорит. Иду на водительское. А у самого внутри будто ту буржуйку растопили. Тепло так. И в ладонях ощущение от того, что еще несколько часов назад я ее коленочки гладил. Я бы и сейчас хотел… Ну че там сложного? Объявляю вас мужем и женой, можете поцеловать невесту, и дальше по списку все с ней делать. Усаживаюсь в машину, пытаясь пресечь свою удивительно богатую фантазию. Завожу мотор и переносицу тру, усилием воли вынуждая себя не смотреть на Машу. Чуть-чуть продержаться надо. Совсем немного, мужик. Завтра нас распишут и я просто поддамся ей. Клянусь. Если только она сама не передумает мне отдаваться, когда в этом исчезнет необходимость. Блядь. К такому исходу событий я и не готовился. Значит либо брак, либо секс? Тогда я все равно сначала замуж ее заберу, а там уже разбираться будем. Если передумает — я готов ждать, сколько потребуется. Но мне надо раз и навсегда. Домой едем в полной тишине. Я о своем думаю, а Маша напряженно следит за дорогой так, как даже в лесу не волновалась. Оно и ясно. В дом моих родителей она по понятным причинам не хочет. Тем более, когда там Боря. Я может и благодарен ему, что он оказался козлом и сам отказался от нашей разбойницы. Иначе бы мне она никогда не досталась. Но в то же время придушить его хочу. За то, как он поступил с ней. Как обидел. Почему по-человечески нельзя было расстаться, раз у него любовь прошла? У нее ведь не прошла. Сама мне говорила. Что полюбить больше никого не сможет. И меня… Походу я слишком жадным становлюсь. Сам ведь обещал, что не попрошу ее любви. А теперь вон какие мысли непрошеные пробиваются. Отставить. Смотрю, как ее пальчики в кресло впиваются так, что аж костяшки белеют и даже как-то самому больно становится. Может и не стоит ее туда везти? Вещи потом сам заеду заберу, и машину отцу отдам. По инерции тянусь к ее пальцам, и накрываю своей ладонью. Сжимаю слегка. — Ладно, давай в гостишку, — говорю, и каким-то уже привычным жестом подтягиваю ее ручку к губам и целую. Маша тут же на меня взгляд переводит: — Чего вдруг? — Я подумал, ты права, неча тебе делать у моих родителей. Только нервы себе трепать. — Вовсе не себе, а брату твоему! — вдруг протестует привычно уверено. — Так что даже не думай теперь переиначивать! Я уже настроилась! — Ого, — усмехаюсь. — Вот теперь узнаю свою разбойницу. — Я серьезно, Бесо, — отрезает она твердо. — Сам сказал, такая возможность мне может больше и не представиться, так что даже не думай меня обломать! Мы едем домой! — Ладно-ладно, — соглашаюсь. — Но если тебе нужна будет помощь или захочешь уехать, хоть сразу с порога, говори. Чувствую ее взгляд на себе. Отвлекаюсь от дороги всего на секунду, чтобы оценить выражение ее лица, как вдруг она перетягивает наши переплетение руки к себе и… целует мои пальцы. — Спасибо, Бесо, — прижимается щекой к тыльной стороне моей ладони. А я дышать перестаю, пока она это все делает. Почему она так ведет себя? Зачем? Соблазнить меня хочет, точно! Но разве так соблазняют? Хотя ладно, я определенно ведусь. У меня опять стоит. И теперь я кажется знаю про какие бабочки в животе обычно говорят люди. Вот черт… да ты похоже окончательно посыпался, полковник… И что же теперь собираешься делать с тем, что она никогда тебя не полюбит? ---------- Глава 37. Мария Глава 37. Мария В дом вхожу, прячась за плечом у Бесо. Но тут довольно тихо, будто и нет никого. — Видимо на рынок уехали, — констатирует Бес. — Иди пока в комнату свою, собирай вещи на завтра. — Ладно, — соглашаюсь смирено. В машине показалось, что он вдруг как-то посмурнел, и я пытаюсь понять что опять сделала не так, чтобы еще сильнее все не усугубить. — Маш, — он одергивает меня, когда я уже шагаю в коридор. — М? — поворачиваюсь. Смотрит долго, словно изучает меня, будто насквозь видеть хочет: — Уверена, что хочешь уехать со мной в Москву? — почему-то спрашивает. — Конечно! — отрезаю твердо. — Мы вроде уже договорились, так что теперь даже не пытайся избавиться от меня. Меня немало напрягают такие вопросы, ведь теперь кажется, что он начал сомневаться в нашем плане. Из-за этого чувствую себя как-то совсем уж неуверенно. — Ладно, — выдыхает он устало. — Тогда отдохни немного. Вечер нам предстоит насыщенный, — он уже собирается уйти. Но теперь я торможу его: — Бесо, подожди, — вся по струнке вытягиваюсь, прямо как перед командиром. Хотя он и есть командир. Не мой, конечно. Но почему-то сейчас мне как никогда хочется завоевать его расположение. Он ведь столько для меня сделал за последние пару дней. А теперь будто… жалеет об этом. Даже поворачивается как-то нехотя: — Ну? — бросает сухо, так, как раньше, будто снова прячет от меня свою заинтересованность. И чего это? Разве мы не договорились обо всем? Или он действительно передумал? Еще этого не хватало! Неужели я ему успела так сильно надоесть, что он решил отказаться от меня. Ну нет уж. Этого я никак допустить не могу! — Я… это… — мешкаю, боясь раздражать его еще больше, — ты же наверно… голодный? Вижу, как его взгляд едва уловимо светлеет, и хватаюсь за эту возможность как за спасительную соломинку: — Мы ведь толком ничего не поели из тех пакетов от наших бабушек, а уже и ужин не за горами. Так что… может я приготовлю что-нибудь, м? — я как-то инстинктивно шагаю к нему чуть ближе. — Чего бы ты сейчас хотел? — Я? — он окидывает взглядом ореол моих растрепанных волос, хмурится и фокусирует взгляд на моих губах. — Мгм, — киваю и чуть улыбаюсь, стараясь выглядеть максимально дружелюбной. Как иначе налаживать отношения со своим стратегическим партнером: только и остается задабривать его едой и улыбками. — Я могу приготовить вообще все, что пожелаешь. Так что не стесняйся, заказывай. Он как-то рвано вздыхает, и отворачивается: — Ты права. Пойдем, поедим, — бубнит себе под нос без особого энтузиазма и шагает в кухню. Так-так, что-то мне это совсем не нравится. Кажется наши договоренности прямо сейчас трещат по швам и мне нужно срочно что-то с этим сделать, пока не заявились его родственнички и не помогли ему сделать выбор не в мою пользу. — Тут полно еды, — докладывает Бесо, заглядывая в холодильник. — Хочешь что-то? — Если честно… нет, — морщу нос. Не потому, что мне не нравится еда матери Бесо. Она готовит, как и любая женщина из нашей деревни, сногсшибательно. Но я все еще побаиваюсь взять лишний кусок, чтобы меня потом еще за это не отчитывали. Смотрю в холодильник через плечо Бесо и даже облизываюсь, уже и правда немало проголодавшись после нашего затянувшегося путешествия. — Маш, ты можешь есть все, что захочешь и в любом количестве, — вдруг говорит Бес фокусируя на мне взгляд, прямо будто мысли мои читает. — Всегда. Поняла меня? Киваю и даже теряюсь как-то от его внезапного напора. Но потом вспоминаю, что он в курсе моего ночного дожора, и немного смущаюсь. Его мать явно не разделила бы щедрость своего сына, Ведь она всегда переживала о том, что я могу поправиться и перестану казаться привлекательной невесткой, а у нее по этому поводу пунктик имеется. Бесо отлипает от холодильника и выпрямляется в полный рост окидывая меня откровенно оценивающим взглядом: — К слову, пару килограмм тебе явно никак не помешают, — он шагает к раковине и договаривает себе под нос. — Разве что еще привлекательней сделают. И эти его слова что-то такое трогают в моей душе, что я снова подхожу к нему ближе, как-то неосознанно сокращая между нами дистанцию. Будто хочу находиться в этом его поле, где чувствую себя в тотальной безопасности. Даже в эмоциональной. — Спасибо, — отвечаю, глядя на него снизу вверх. — Но я правда не хочу ничего из холодильника. Есть у меня еще одна причина, по которой я не хочу есть мамину еду: это слишком быстро. А мне нужно время, чтобы прощупать почву и понять, в какой стадии сейчас находятся наши отношения с Бесо. — Тогда садись за стол, я сейчас что-нибудь сварганю по-быстрому, — велит он, закатывая рукава своей видавшей виды рубашки, и сует руки под кран. — Ну уж нет уж, — подхожу еще ближе, и беру в руки мыло, — как говорится: инициатива наказуема, это ведь я предложила поесть. Так что обед с меня. Он теперь стоит так близко, что я снова чувствую жар его тела. И мне так спокойно делается. И в то же время… неловко. Отчего-то меня дрожи смущают эти его бесстыдно обнаженные руки, увитые крупными венами под бронзовой кожей. Я даже дышать чаще начинаю, думая о том, как еще сегодня утром на лесной дороге эти самые руки ощупывали мои ноги под платьем. И как он при этом смотрел на меня… Как-то бездумно сую руки под кран в надежде охладиться немного, но Бесо не успевает убрать свои и мои пальцы утыкаются в его. — Ой, прости, — тут же одергиваю руки, кладу на край раковины, чтобы не мешать: — заканчивай, я подожду. Он смотрит на меня. Я буквально макушкой чувствую это. А еще его тяжелое дыхание на своей шее, что подтверждает направление его взгляда. И мурашками вся покрываюсь с головы до ног. Но стараюсь не подавать вида, что смущаюсь. — Придумал, что хочешь съесть? — пытаюсь разбавить неловкую паузу. — На прошлой неделе я полную морозилку пельменей налепила по маминому заказу, может их сварим? Или могу пасту какую приготовить, чтобы не слишком долго. Или… — замолкаю, когда мои руки вдруг оказываются в плену огромных ладоней. Бесо подставляет наши руки под воду и принимается осторожно смывать с моих пальцев мыло, уже успевшее подсохнуть. Прямо как в детстве. Вот только в детстве этот жест не казался мне таким… заботливым. Таким бережным. А сейчас я просто не в силах отвести очарованного взгляда от наших переплетающихся пальцев. Его — большие и смуглые. И мои мелкие и бледные. Он осторожно омывает каждый мой палец, ласково поглаживая мою кожу. А я кажется даже дышать перестаю, находя даже в столь невинном действии некую… интимность. Из-за которой у меня непривычно сладко тянет низ живота… — Пельмени — отличный вариант, — говорит Бесо у меня над ухом. — Тем более раз ты их сама готовила. Голос его все такой же усталый и это вынуждает меня вспомнить, почему я собственно вообще прилипла к нему и не позволила заняться своими делами, когда мы вернулись домой. Поднимаю на него взгляд, изучая его строгое сосредоточенное лицо: — Бесо? — М? — отзывается бесцветно. — Я тебя чем-то расстроила? — решаюсь все же спросить прямо. — М-м, — задумчиво качает головой, продолжая методично поглаживать мои руки под струей теплой воды. — Тогда почему ты стал таким… отстраненным? Он переводит на меня взгляд из-под хмурых бровей: — Не обращай внимание, Маш, — будто успокаивает меня. — Я просто о своем задумался. — Значит у нас… все в силе? Хмурится сильнее: — Если ты только сама не передумаешь, то… да, — он пожимает широченными плечищами, вытаскивает мои руки из-под крана и накрывает полотенцем. Сам отходит тут же, будто в отличие от меня все еще хочет держать безопасную дистанцию. — Тогда… — упрямо шагаю ближе, не позволяя ему снова отстраняться, — докажи. Бес замирает, а затем переводит на меня тот самый живой взгляд, в котором явно никак не может сдержать интерес: — Чего?.. ---------- Глава 38. Мария Глава 38. Мария Он медлит, что мне уже начинает казаться, что ни черта он не понял, что именно я подразумеваю под доказательствами. Боже, как стыдно. Но отступать мне уже некуда. Я шагаю еще чуть ближе, как-то даже неосознанно. Будто меня просто каким-то мощным магнитом к нему тянет. Касаюсь пальцами его груди под тонкой рубашкой. И до ужаса боюсь, что он сейчас оттолкнет меня. Но он так и стоит, изучая меня хмурым взглядом. Дышит тяжело и наконец рокочет тихо до мурашек: — Так и будешь мое терпение испытывать? Я только успеваю рот открыть, чтобы ответить, как вдруг он накрывает мои губы поцелуем, от которого я едва равновесие не теряю. Но Бесо тут же прихватывает меня за талию и прижимает к себе. Зарывается второй ручищей в мои волосы, будто боится, что я передумаю и сбегу. Но я совершенно определенно никуда не собираюсь. Мне и здесь хорошо. Потрясающе хорошо. Как никогда в жизни. Боже, как от него пахнет. Все еще лесом, и той избушкой, где мы спали в обнимку, немного отцовской нивой, но сильнее всего — настоящим мужчиной. С которым не страшно заблудится в лесу, или даже взять мамины пельмени без спросу. С которым так надежно и спокойно. И неспокойно одновременно. Ведь мое сердце прямо сейчас отчего-то взволнованно трепещет, будто вот-вот из груди вырвется. А еще эта сладкая тянущая судорога внизу живота, заставляет меня аж на цыпочки привставать, чтобы чувствовать его сильнее. Нетерпеливо глажу мощные плечи Бесо, скольжу пальцами по груди и совершенно случайно натыкаюсь на… пуговицы. Которые сейчас мне кажутся лишними между нами. Как и ткань его видавшей виды рубашки. Поэтому я стягиваю ее с необъятных плеч Беса и к собственному удовольствию наконец касаюсь обнаженной кожи на его груди. Бесо сдавленно рычит. Подхватывает меня на руки и усаживает прямо тут же на разделочный стол, не прерывая при этом поцелуй. Боже… Как же хорошо… А ведь он еще толком ничего не сделал. Просто держит меня своими огромными ручищами, вжимая в свое мощное тело, и я отчетливо ощущаю его… эрекцию. Хорошо. Значит он все еще хочет меня. Не передумал. Не расхотел. Испытываю какое-то нездоровое облегчение, что все еще нужна ему. И из-за этого будто становлюсь еще более смелой. Обхватываю бедра Бесо ногами, и принимаюсь увлеченно изучать его обнаженное тело. Кадык под запущенной щетиной, широченные плечи, поросль волос на мощной груди. У меня внутри отчего-то все трепещет. Последний раз я испытывала нечто подобное от подарка на Новый год — огромный плюшевый медведь, которого, к слову, мне тоже подарил Бесо. Хотя сейчас трепет пожалуй даже сильнее. Ведь тот медведь явно не был заинтересован во мне так же, как этот. Тот медведь определенно не хотел меня съесть, как сейчас Бесо. И рычать тот медведь к сожалению не умел. Зато Бесо… — Зараза мелкая, — рокочет он мне в рот. — Что ж ты со мной творишь, — и снова жадно покусывает мои губы. — Я ж так сорваться могу. И делов натворить. — Твори, пожалуйста, — шепчу в его губы, и чувствую, как сжимаются его руки на моей заднице под задранным платьем-свитером. — Я тебя очень прошу, Бес… — Машка… — выдыхает горячо, и принимается прокладывать дорожку поцелуев вниз по моей шее. И это красноречивей любых слов. Он хочет меня. Так сильно, что будто не может мне отказать, как бы ни хотел. И этот факт просто пьянит меня. Будто я имею власть над этим могучим мужчиной и мне это несказанно нравится. — Ты меня с ума сведешь, клянусь, — рокочет он, опаляя мою чувствительную кожу своим дыханием. — За что мне это?.. — Наказание? — продолжаю вместо него. — Какое же ты наказание, Маша? — шепчет он, не прекращая обжигающих коротких поцелуев вниз по моей шее. — Ты моя награда, клянусь. Хоть я и не знаю, за какие такие заслуги. Но я все сделаю, чтобы ты никогда не пожалела, что досталась мне. Эти его слова… они что-то такое пробуждают во мне. Что-то теплое и податливое. Будто он прямо сейчас дает мне какое-то очень важное обещание, из-за которого я готова хоть на край света за ним теперь идти. Откидываюсь чуть назад на столе, но роняю подставку для досок, и она с грохотом падает на пол, но мы оба не обращаем на это внимания. Будто сейчас есть только мы вдвоем. А весь остальной мир на паузе. Я никогда не испытывала ничего подобного. И кажется готова душу дьяволу продать, лишь бы это не прекращалось. Как вдруг из коридора доносится: — Бесик, сынок, это ты там шумишь?! Вот же… черт. ---------- Глава 39. Мария Глава 39. Мария Бес не реагирует. Будто вовсе не слышит, что его окликнули. Просто продолжает жадно целовать меня, словно готов съесть прямо здесь. И мне приходится приложить немалое усилие, чтобы оттолкнуть его и таки слезть со стола до того, как хозяйка этой кухни обнаружит какими непотребствами мы тут занимаемся. Хотя не могу не признать, что это добавляет определенной пикантности момента. Будто некоторая мстя моей тираничной свекровушке. Наспех отправляю свое платье и… — О, ты здесь, сынок! А чего не отве… — мать Бесо осекается, замечая меня. — Мария? А ты какими судьбами? Неужто одумалась? Выглядываю на нее из-за плеча Бесо. Она окидывает кухню хозяйским взглядом: — И чего вы здесь… делаете? — П-пельмени варим! — выпаливаю я, и бросаюсь тут же доставать из ящика небольшую кастрюльку, наполняю водой и ставлю ее на плиту, так сказать в подтверждение своих слов. — Без одежды? — претенциозно уточняет мама, окидывая своего чего-то остолбеневшего сына непонимающим взглядом. Поднимаю глаза на Бесо. Вот черт. Я его что… раздела?! Матерь Божья! Что на меня вообще нашло?! Кажется Бес тоже немало удивлен. Он все еще стоит как каменное изваяние и на меня как-то растерянно смотрит, будто никак отойти не может. И будто до сих пор не осознает, что мы тут больше не одни. — Так это, — подхватываю с пола его рубашку, — это я постирать взяла. Ну вы тут пообщайтесь, а я пока как раз стирку закину, — хочу было шагнуть в сторону выхода. Но мама преграждает путь: — Вот еще! — фыркает. — Это на каком таком основании ты в моем доме хозяйничать собралась? Вчера бежала, что пятки сверкали. Гадостей наговорила и сказала, что больше за моего сына не собираешься! А теперь явилась, как ни в чем не бывало! Стирку-готовку затеяла! Да кто тебе вообще позволил еду из моего холодильника брать? — Я… эээ… — торможу, потому что совсем не готова была к таким эмоциональным горкам: сразу после жаркого поцелуя оказаться еще и в пылу скандала — слишком сильная прожарка для неподготовленного организма. — Я… И это я ведь даже готовилась к встрече! Думала о том, как я им круто нос утру и даже сама заставила Бесо меня сюда привезти, на минуточку. А теперь блею, как овца, не зная что ответить! Вот же ж… Ладно, в-первых я никак не ожидала что она нагрянет в столь неподходящий момент и потому немало растерялась. А во-вторых, я ведь ожидала, что баба Нино успеет поделиться новостями о свадьбе со своими родственничками, чтобы они уже ждали нас во всеоружии. Но похоже она решила оставить нам фору, и не лишать нас удовольствия самим обо всем рассказать. Спасибо, конечно. Только я сейчас и двух слов связать не могу от неожиданности. — Она передумала, — вдруг слышу привычно спокойный голос Беса, и буквально всем телом чувствую, как он шагает ближе. — Маша остается твоей невесткой, мама, так что будь повежливей. — Чего?! Повежливей? — усмехается. — Поздно спохватилась, милочка. Боря уже сказал, что не женится на тебе. Так что поезжай-ка обратно в деревню, — она так пренебрежительно машет на меня рукой и даже шагает навстречу, будто намерена выволочь меня отсюда, если я не соглашусь уйти по-хорошему. Отшатываюсь назад и упираюсь спиной в грудь Бесо. Он как-то по-свойски кладет ладонь мне на талию и прижимает теснее к своему обнаженному торсу: — Боря и не женится, — отрезает он категорично. — Она теперь моя. — Ч-чего? — с сомнением переспрашивает мама, будто действительно не расслышала. — Я сказал, Машенька теперь моя невеста, и завтра мы поженимся, — его непререкаемый голос забирается мне прямиком под кожу и будто укореняет во мне каждое его слово. Я его невеста. Завтра — жена. Мой жених теперь — Бесо. И завтра он станет моим мужем. И почему меня совершенно не пугает столь резкая смена жениха? Наоборот… — Так что последний раз предупреждаю по-хорошему, мама, — продолжает мой будущий муж, — будь с ней добра, если хочешь чтобы я и дальше приезжал в отчий дом. Если моей жене здесь будет не по нраву, я не стану заставлять ее сюда ездить. И сам без жены больше не поеду. У меня внутри что-то такое поднимается, от чего даже плакать хочется. Но в то же время так радостно на душе. Ведь это едва ли не впервые. В жизни. Когда за меня вот так категорично стоят. Когда выбирают меня. Только меня… У меня где-то глубоко внутри что-то очень отчетливо щелкает. И подчиняясь какому инстинкту я вцепляюсь пальцами в ладонь своего будущего мужа, лежащую на моем животе. И как же мне теперь… его удержать? ---------- Глава 40. Мария Глава 40. Мария — Сынок, — мама уже за сердце держится, — это что же?! Из-за какой-то паршивки… — Мама! — грохочет Бесо вынуждая даже стены вздрогнуть. — Я предупредил… — Что за шум? — слышу голос отца из коридора и уже через секунду он появляется в кухне. Я аж подбираюсь вся, готовая к новой атаке. — Георг, ты только послушай, как он со мной разговаривает из-за этой девицы! — воет мама. — Не девицы, — предупреждающе рычит Бес. — А твоей невестки, мама. Я все сказал! Если ты не согласна на мои условия, то мы готовы сейчас же уехать. — Отец, поговори с ним! Ты слышишь что он такое несет? Папа окидывает нас с Бесо оценивающим взглядом из-под густых бровей. Вздыхает как-то тяжело, а затем говорит: — Выходит у тебя получилось, сын? Убедил таки нашу строптивую невесту замуж за тебя выйти? — Да, отец, — кивает Бесо. — Мы съездили в деревню и получили благословение старших. Нас распишут завтра же и мы сразу уедем в Москву. Так что сегодня единственный вечер, когда мы можем устроить семейный праздник по этому поводу. Если мама согласится принять мою будущую жену. — Но Бесо!.. — снова возмущенно вскрикивает мама. Однако отец кладет руку ей на плечо: — Она принимает, сынок. Как и любое другое мое решение, — дядя Георг не часто так делает, но сейчас он явно давит жену авторитетом и это читается даже в его интонации, — потому что она уважает меня и мое слово. А я очень рад, что нам удалось не вынести сор из избы и сохранить договоренность с семьей Мари. В конце концов, Маша ведь нам не чужая, — его взгляд чуть смягчается фокусируясь на мне, — и я очень рад, что моему сыну досталась такая жена. Меня до слез трогают внезапно добрые слова этого сухаря в отставке. Признаться, он никогда и не был со мной груб, но и на мою сторону до этого момента ни разу не вставал. Все благодаря Бесо. Опять. Вот, что значит оказаться невестой правильного жениха. Ведь, останься я с Борей никогда бы не узнала этого чувства тотальной защищенности. Ощущение, что теперь мне не страшно и в клетку с дикими зверями войти. Пока Бес рядом. — Насчет завтра, — продолжает вдруг Бесо, будто еще не все сказал. — Моей невесте нужно платье, мама. Резко поворачиваюсь к нему: — Ну ты не перебарщивай? — шиплю тихо, боясь провоцировать свекровь. — Обойдусь как-нибудь… Он одергивает меня, чуть сильнее прижимая свою огромную ладонь к моему животу. — Я все сделаю, — вдруг на удивление покорно соглашается мама. — Об этом не беспокойся, сын. Я не позволю тебя позорить. И раз уж у нас всего один шанс отпраздновать предстоящую свадьбу, то давайте уже садиться ужинать, — она даже немного нос задирает, пытаясь делать вид, что ее вовсе не цепляет первый в жизни проигрыш. — Мари, выключай воду. И доставай из холодильника нормальную еду. Стол накрывай. Дергаюсь было, чтобы тут же выполнить приказ, но Бесо стискивает меня в объятиях сильнее: — Мы только с дороги, мама. Нам бы помыться и сменить одежду, тогда и придем к столу. Тетя Лиля вздыхает раздраженно, собирая все свое самообладание в кулак: — Хорошо, тогда поторопитесь, — цедит она. — Спасибо, — кивает Бес. — Воду для пельменей тоже оставь. Я с удовольствием попробую. — Вряд ли это подходящая еда для праздничного стола, сынок, — пытается продавить свое мнение мама. — Ничего, — не столько вижу, а скорее чувствую, как Бесо пожимает плечами. — Зато Маша их хотела. Разве мы не должны порадовать невесту? Тетя Лиля уже даже не отвечает, явно едва сдерживаясь, чтобы не взорваться. Она совсем не привыкла когда все идет не по ее. Но перечить мужу и старшему сыну никогда не посмеет. Зато меня таранит таким взглядом, что кажется стоит нам хоть на секунду теперь оказаться наедине — придушит. Поэтому мне пожалуй и стоит держаться поближе к Бесо. Я так и делаю. Когда он шагает прочь из кухни, я крепко держусь за его руку и семеню следом. Он выводит меня в коридор, подальше от лишних глаз и наконец поворачивается ко мне, останавливаясь у двери в мою комнату. Молчит, изучая меня как-то строго. А я усилием воли заставляю себя не пялиться на его обнаженный торс, с трудом удерживая свой взгляд на уровне его глаз. Он дышит тяжело, вынуждая меня все сильнее напрягаться, и наконец концентрирует внимание на своей рубашке в моей руке. — И что это… было? — Ээто? — сжимаю белую ткань в пальцах сильнее. — Я ж говорю… п-постирать взяла, — и глазами на него так хлоп-хлоп, для достоверности, так сказать. Но судя по его грозному лицу — не верит. — Маша, — выдыхает как-то зло, надвигается, вынуждая меня прижиматься спиной к дверному косяку, — если ты со мной играть вдумала, то мой тебе совет — прекрати, пока не поздно. Я же… — его взгляд пробегается по ореолу моих растрепанных волос, и спадает к губам, — однажды я могу и не остановиться. Понимаешь? А я вроде понимаю. Но отчего-то сейчас мне именно этого и хочется. Играть с ним. Дразнить, наблюдая за его по-истине мужской реакцией на меня. И больше всего как раз хочется того, чтобы он... не останавливался… Отлипаю от косяка и теперь сама шагаю к нему ближе. — Ма-ша, — предупреждающе цедит Бес, отстраняется и даже как-то подбородок приподнимает, будто боится, что я возьму и снова на него наброшусь, как дикая кошка, — я признаться сама от этого в шоке. Но ничего с собой поделать не могу. Мне так тепло и спокойно рядом с ним. К тому же, после всего, что он для меня сделал разве не должна я его отблагодарить? Протягиваю руку к его лицу, и осторожно касаюсь пальцами его небритой щеки и слегка поглаживаю, беспокойно наблюдая, как Бес болезненно хмурится. Ему не нравится? Может остановиться? Но я… не хочу. Хотя я и сама дивлюсь, как вообще рискнула сделать такое. Ощущения сродни приручению дикого зверя. И кажется он… поддается. Бесо расслабляет шею, прикрывает глаза и едва заметно подается лицом навстречу моей ладони. А я, пользуясь случаем и повинуясь какому-то возникшему во мне инстинкту привстаю на цыпочки, осторожно касаюсь его щеки губами и шепчу: — Спасибо, Бесо. Тут же отступаю и юркаю за дверь своей комнаты. Ложусь спиной на стену, прижимаю к груди его рубашку и понять не могу… …от чего так заходится сердце? ---------- Глава 41. Маша Глава 41. Маша Выключаю воду и вылезаю из душевой кабинки. Наматываю на голову полотенце поменьше, в большое заворачиваюсь сама. Сейчас мельком думаю, что стоило бы взять с собой сразу чистую одежду в ванную, ведь обратно идти через весь дом, а вязанное платье, в котором я приехала сразу же отправилось в стирку. Но раз уж я уже все равно ничего с собой не взяла на сменку, то чего уж сокрушаться? Придется идти так. В конце концов полотенце у меня большое, так что все прикрывает вполне прилично. Ну и впредь буду внимательней. Все дело в том, что мысли мои были настолько заняты какими-то новыми ощущениями, которым я все никак не могу найти определения, что я и вовсе не помню, как оказалась в душе. Хорошо хоть вообще полотенце прихватила, и на том спасибо. Теперь бы проскочить незамеченной обратно в комнату, и поскорее одеться к ужину. Праздничному вроде как. В честь нашей помолвки получается. И предстоящей свадьбы. И что по такому случаю надеть? Платьев у меня особо нет. Да и все в стиле того вязанного-бесформенного, которое уже крутится в стиралке. Не особо нарядные в общем. Зато есть юбка-колокольчик и симпатичная блузка, которые я покупала для универа на свою скромную стипендию, и которые же мама запретила мне носить как только увидела. Мол юбка слишком короткая, а блузка чересчур прозрачная. Не то, чтобы оно так и было, просто на фоне всей остальной моей мешковатой одежды, которая приехала со мной еще с деревни, маме видимо совсем непривычно видеть меня в чем-то хоть сколько-нибудь женственном. Да и мне самой. Но сегодня мне хочется именно такого. Женственного. Хочется надеть что-то эдакое, чтобы привлечь к себе строгий взгляд черных как ночь глаз, чтобы снова испытать то ощущение, щекочущее мои внутренние органы всякий раз, когда он прикасается ко мне и… Да что со мной такое?! Прикладываю руки к лицу и возмущено гляжу на себя через запотевшее зеркало. Глаз своих бесстыжих не вижу, зато оттенок лица говорит сам за себя. Я просто горю от стыда. За свои собственные мысли. Все потому, что это что-то новенькое в моей голове. Мне всегда было плевать, смотрит ли на меня Боря. И его прикосновения не вызывали во мне такого трепета, как… Хватит. Хватит! Просто остановись и переживи этот день с достоинством, а потом еще будет время подумать, что это творится такое. Собираюсь с силами, сгребаю свои мыльные принадлежности, которые предпочитаю хранить у себя в комнате, щелкаю замок, толкаю дверь и… …попадаю прямо в те самые руки из-за которых перестала дружить с головой. — Бес… — выдыхаю я, глядя на него снизу вверх. — Ты еще здесь? — спрашивает он, и взгляд его вроде сфокусирован на моем лице, а пальцы на моих плечах едва заметно напрягаются. — Я думал… — голос почему-то хрипит, — ты уже закончила. И в комнату пошла. — И-иду вот, — отзываюсь я как-то по-дурацки. — Получается я… поторопился. — Нет-нет. Я это задержалась, — будто оправдываюсь и голову чуть сильнее приподнимаю. Бесо тяжело дышит. И как-то нехотя отпускает мои плечи: — Ладно, иди уже, одевайся. Я тут быстро. Да пойдем поедим наконец-то. Киваю и чувствую, как с моих волос хочет упасть полотенце, изворачиваюсь, чтобы его поймать свободной рукой, и в этот же самый момент вдруг чувствую, как расслабляется полотенце на груди… Так и стою, сжимая в одной руке свое барахло, а в другой полотенце для головы. А второе — уже лежит ладненькой кучкой у моих ног. — Ох, Машшша… — этот шепот забирается мне под кожу, вызывая мурашки по всему телу. Темный взгляд фокусируется на особо выдающихся… мурашках, и Бесо шумно сглатывает. Вот, и никакой юбки с блузкой оказывается не надо, чтобы заставить его вот так смотреть на меня. И эта щекотка внизу живота будто только усиливается, подавляя собой вроде вполне рациональное в данной ситуации чувство стыда. Мне действительно нравится, как он смотрит. Я хочу… чтобы он продолжал. Видимо поэтому мой мозг не спешит подавать импульс телу прикрыться хотя бы маленьким полотенцем. Я просто не могу себе позволить прервать это удовольствие от его взгляда. Такого жадного, будто он просто поедает меня глазами, изучая каждый изгиб моего тела. Я никогда в жизни ничего подобного не испытывала. И сейчас сама себе дивлюсь… А у Бесо костяшки белеют от того, как он кулаки стискивает. Он вдруг переносицу трет, выдыхает шумно и… …шагает ко мне. ---------- Глава 42. Маша, и другие неприятности) Глава 42. Маша, и другие неприятности) Я будто только сейчас отмираю, словно этот опьяняющий морок развеивается и мне наконец становится дико стыдно — как и должно было быть с самого начала! Резко прикрываюсь мелким полотенцем и хочу было попятится, но ноги путаются в большом полотенце, что валяется под ногами, я буквально вваливаюсь в ванную комнату, и уже готова упасть, но Бесо как всегда ловит меня и… прижимает к себе. Его рука теперь лежит на моей обнаженной влажной талии. И от соприкосновения с ним меня буквально всю мурашит. Я слышу, как грохочет его сердце под тканью домашней футболки. А его тяжелое дыхание запутывается у меня в волосах. — Ты… — хрипит он, — Сирена, клянусь. — Такая же ш-шумная? — мямлю смущенно, не сразу понимая, о чем он. — Такая же красивая, Маша. Манкая и… — он нетерпеливо потирается носом о мою макушку. — Ты хоть представляешь, каких сил мне стоит держать себя в руках? — С-сложно? — наивно спрашиваю я. — Пиздец. И мне так хорошо на душе становится. Ведь он не просто хочет меня. Выходит он прямо таки едва держится. А это льстит моей израненой женской гордости куда уж сильнее. Прямо как бальзам на душу. — Прости, — выдыхаю, но не могу сдержать улыбку, которую он к моему счастью не видит, потому что я все не решаюсь поднять на него взгляд. Вместо этого как-то неосознанно расслабляюсь в его руках и… прижимаюсь щекой к его груди. С удовольствием слушаю как заходится его сердце. И как сам Бесо тихо рычит, заметно напрягаясь всего-то от такого моего невинного действия. — Мучительница, — шепчет он. И я чувствую, как его ладонь на моей талии приходит в движение. Скользит вверх по моему позвоночнику, а затем вниз. И снова вверх. Он… гладит меня. Мой грозный Бес прямо сейчас ласково гладит меня своими огромными ручищами. Это просто… непередаваемый кайф… Я даже глаза прикрываю от удовольствия. Но он вдруг останавливается, довольно резко отстраняет меня от себя и… стягивает через голову свою футболку. А я так и стою с приоткрытым ртом и… …предвкушаю. Неужели сейчас он будет делать со мной что-то вроде того, что делал на кухне? У меня аж ноет все внутри от ожидания и коленки подкашиваются. Так хочется, чтобы он сейчас подхватил меня под бедра прямо как там, усадил на раковину и… Клянусь, я не остановлю его в этот раз, хоть земля под нами разверзнись! Но Бес вдруг просто натягивает на меня свою майку, вынуждая послушно продевать руки в рукава. Нехотя поддаюсь, даже не пытаясь уже скрыть разочарования. Пыхчу недовольно как паровоз, а Бесо тем временем сам выправляет мои влажные волосы, неумело заворачивает их в полотенце и… выставляет меня за дверь ванной, и шипит напоследок: — Еще раз попадешься — я больше за себя не отвечаю! Закрывает дверь. А я с досадой губы поджимаю. Да кто ж тебя просит то?! Отвечать за себя. Тоже мне… Только посмотрите на него. Весь такой правильный, аж бесит! Значит говоришь надо всего-то еще разок попасться? Это я могу. Ну погоди у меня, Бес совестный. Я тебе еще так попадусь! Справляюсь с желанием постучаться и потребоваться обратно. Оправляю его майку, что на мне кажется даже длиннее, чем та юбка, что забраковала мама, и шагаю за угол в коридор к своей комнате. И именно в это момент входная дверь открывается, и в дом входит… мой бывший жених: — О, а ты тут че забыла? — глядит на меня пренебрежительно. — Приползла прощения просить? Так поздно уже. Я больше не собираюсь на тебе жениться, и родители меня избавили от этой обязанности. — Слава богу! — фыркаю я, чувствуя поразительное равнодушие к этому предателю. Хочу было пройти в свою комнату, но он преграждает мне путь: — На вопрос отвечай?! — требует нагло. — Ты нахера притащилась, спрашиваю? Ты тут теперь лишняя, и всегда была! — бьет словами урод. — Так что возвращайся в деревню и не отсвечивай. — Это ты не отсвечивай, Борюсь! — рычу я ему в тон, буквально выплевывая каждое едкое слово ему в лицо. — И за языком следи, не то… — Не то что?! — перебивает он грубо и толкает меня в плечо, явно стараясь показать свое физическое превосходство. — Что ты мне сделаешь, мелочь? — Не то тебе придется иметь дело с моим женихом, — цежу я и сама дивлюсь, как уверенно это выходит. — Чего? — кривится недоверчиво. — Успела кого-то подцепить, пока бегала? Так и катись в дом нового жениха, че к нам прилипла? — А я уже в доме своего нового жениха, — пожимаю я плечами натягивая на лицо ехидную ухмылочку. Я прямо вижу, как напрягается его лицо от едва сдерживаемого гнева: — Походу ты меня не поняла, Маша, — шипит мое имя. — Я же сказал: я больше не твой жених! Свадьбы не будет! Ты мне не нужна и жениться я на тебе не собираюсь! Проваливай, — Боря явно не понимает в чем дело. Ведь он и отцовского предложения не слышал, про то, чтобы мне просто жениха заменить с одного брата на другого. Поэтому видать ему и в голову не приходит, что сейчас речь не о нем. Вот так сюрприз его ждет. Через… …три, два, один… ---------- Глава 43. Мария Глава 43. Мария — Вот так совпадение, — всплескиваю руками слегка наигранно: — а мне очень кстати не нужен кобель потасканный, и замуж я за тебя тоже больше не собираюсь! Как же хорошо, получается, что мой будущий муж — не ты! — А… кто? — тупит Боря. — Бесо, — вдруг отвечает за меня мама, возникшая на пороге кухни, видимо услышав наше приперательство. — Чего? — Боря переводит ошалевший взгляд на мать. — Серьезно? Вы решили эту обузу на него перевесить? — Он сам решил, — неодобрительно качает головой тетя Лиля. — Ты же его знаешь: сердобольный. — Это да, — Боря опускает на меня брезгливый взгляд, — он с нашей сироткой с детства возился. Да если бы он не настоял, то и этой бредовой помолвки между нами не было. Ну пусть теперь и отдувается. Раз такой жалостливый. Вот теперь у меня ком в горле. Не могу слова протолкнуть. Обида встала комом, что я и вдохнуть не могу. Значит… все это время… Бесо меня просто… жалел? Слезы подступают к глазам, но я держусь из последних сил. Как вдруг… входная дверь снова открывается и на пороге… та самая девица с вокзала: — Здравствуйте, извините за опоздание! — щебечет она и протягивает моей будущей свекрови какой-то пирог. — Надеюсь это хоть немного компенсирует ожидание! — Ой, да что ты, дорогая! — мама моментально вся в лице меняется и расплывается в улыбке. — Не стоило ничего приносить! — Ну как же, разве можно с пустыми руками приходить? — воркует девица. — Ну, знаешь… — мать на меня косится, — некоторые не то, что с пустыми руками, но и нахлебничать не стесняются. А ты умница, так постаралась! Вот же… суки! Проглатываю слезы, не позволяя себе проявить слабость при всех, и кулаки стискиваю так, что ногти до боли впиваются в кожу: — Ой, точно, — вклиниваюсь ядовито, — так уж расстаралась в соседнем магазине купить пирог, и вытащить его из заводской упаковки, что я сейчас прямо-таки расплачусь от счастья! — Заткнись, — шипит на меня Боря. — Ах да, я и забыла! — всплескиваю руками. — Это ведь не все старания нашей гостьи, не так ли, дорогой женишок? — улыбаюсь как шальная. По крайней мере надеюсь, что это выглядит именно так. Будто я сошла с ума и теперь им грозит серьезная опасность. — Простите — бывший женишок! — продолжаю в бешенстве. — Потому что эта сука так сильно расстаралась, чтобы тебя увести! Хотя чего уж… там тоже особо стараться не пришлось, ты ведь особо и не сопротивлялся, да, милый? — Мария! — рявкает на меня свекровь, привлекая тем самым мое внимание к своей персоне. — А теперь вы, матушка! — рычу в необъяснимом бешенстве. — Я никогда не была нахлебницей в вашем доме! Я столько ваших поручей выполняла, что если пересчитать это в раб-часах, то вы мне еще должны останетесь! — припечатываю и уверенно. — И это при том, что мои старики вам все время денег переводили на мое содержание! И последнее! — рявкаю так, чтобы никому и в голову не пришло меня перебивать. — У нас с Бесо — любовь! Ясно вам?! И еще раз посмеете насмехаться надо мной, и говорить о какой-то там жалости… — грожу пальцем матери — с ума сойти! — он вас предупредил, мама, — цежу: — я уйду отсюда и больше ноги моей в вашем доме не будет. И тогда Бесо тоже. И внуков, которых я вам от него рожу, вы тоже не увидите! Ясно вам?! — Ты говори, да не заговаривайся! — все же прерывает меня Боря, видимо только сейчас придя в себя от моей гневной тирады. — Где Бесо, и где ты? Да мой брат пожалел тебя просто, дуру. — Ой, я вспомнила! — восклицает девка. — Это же та девочка с вокзала?! «Сестренка»? — бьет по самому больному, тварь. — Она самая, — ухмыляется Боря. — Я же говорил, что я с ней возился только из чувства долга перед отцом. Но теперь, как видишь, ее повесили на моего брата, прямо как до этого на меня. А она опять возомнила себе невесть чего, — ублюдок на меня смотрит и чуть наклоняется, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. — Ты ведь и про нас тоже нафантазировала, дурочка, — тычет меня в лоб пальцем. — А теперь и с Бесо ту же ошибку повторяешь, да? Только ни это… Опять дурацкий ком в горле встает. Не могу продохнуть. И глаза унизительно печет от слез. Он ведь прав, да? Я снова надумала больше, чем есть на самом деле. Приняла жалость Бесо ко мне, за интерес. И его голод с командировки и долгой дороги, за желание. Я думала, что он хочет именно меня. Кажется я даже успела начать думать, что он… не только… хочет… Будто у него ко мне… что-то серьезное… Чувствую, как по щеке сползает предательская, унизительная слеза. И в тот же миг слышу… — Руку. Убрал. От моей женщины… ---------- Глава 44. Мария Глава 44. Мария Бес стоит в коридоре, ведущем из ванной, в одном полотенце низко сидящим на бедрах, с мокрой головой, и я даже всхлипываю от облегчения, что он снова так вовремя появился, чтобы спасти меня. — Смешно, брат, — усмехается Боря, выпрямляясь. — Где ты тут женщину-то увидел? Но едва он успевает повернуться к Бесу, как в ту же секунду ему прилетает четкий удар в нос: — Ай, блядь! — вопит Боря, хватаясь за лицо. — Бесо, ты что творишь?! — верещит мама. — Боренька, ты как?! — подскакивает к моему бывшему его новая телка. — У меня еще после вокзала нос не отошел! — скулит он. — Теперь точно сломал! — Еще раз хоть глянь косо в сторону моей жены! — рычит Бесо, встряхивая его за грудки. — Я тебе вообще ни одной целой кости не оставлю. — Ты что вообще дикий?! — бросает сука с претензией моему Бесу, но взгляд ее то и дело сползает по мощной обнаженной груди моего мужчины, что эти ее слова даже больше похожи на комплимент. — Почему вечно с кулаками лезешь?! Сила есть — ума не надо? — Ум — предполагает наличие мозгов, которые в свою очередь помогают думать прежде, чем открывать рот, — яростно цедит Бесо. — И у вас троих этой связки явно не наблюдается! Поэтому я вынужден продолжать учить своего младшего брата хотя бы базовым основам манер и элементарного мужского достоинства, — строго отчитывает всех присутствующих Бес. — К слову, тебе бы тоже не помешало. Да жаль, мне принципы не позволяют женщин бить. Повисаю на руке Бесо, чтобы он отпустил брата, только потому что мне не нравится, что эта потаскуха стоит к моему мужчине так близко и уже настолько неприкрыто пялится. Он поддается мне, отпускает Борю и отшатывается подальше от этой дряни. — Т-ты мне угрожаешь? — сбивчиво говорит она, но волосы поправляет, и становится слишком очевидно, что деваха распознала в моем самце вожака этой стаи. — Еще как угрожает! — рявкаю на нее, шагая вперед, желая защитить свое от нового посягательства этой бляди. — Потому что мне, в отличие от Бесо, никакие принципы тебя побить не помешают. Она отшатывается в ужасе, а я чувствую горячую руку Бесо на своей талии, он будто успокаивающе поглаживает меня через свою же футболку. Интересно, опять будет меня останавливать, как на вокзале? — Хочешь, подеремся с ними? — говорит прямо у меня над ухом вроде с улыбкой в голосе, но я вдруг осознаю на все сто: скажи я сейчас, что хочу — драке быть. Поворачиваю к нему голову и поднимаю на него взгляд. Смотрю просто, пытаясь понять, чем он всё же руководствуется? Может и правда из жалости за меня стоит? Как Боря и сказал. Ответственность за меня чувствует. Но то КАК он это делает, и как он смотрит на меня прямо сейчас и вообще последние дни, не может не наталкивать меня на какие-то дурацкие мысли. Будто я для него… — Бесо, что ты такое говоришь?! — тем временем мама отходит от шока. — Что значит подеремся?! Ради этой девицы… Она замолкает в тот же миг, когда Бес поднимает на нее тяжелый взгляд исподлобья, заметно мрачнея: — Ради этой, как ты выразилась девицы, я убью, — рокочет на полном серьезе. И я спиной чувствую, как вибрирует его грудь, к которой он меня прижимает, согревая. — Ты что говоришь?! — я даже не поворачиваясь знаю, что мама за сердце хватается. — Это ведь брат твой родной! Кровный! Наш с отцом сын! Как и ты! — Только потому что он ваш с отцом сын, он все еще дышит. Но мое терпение не резиновое… — угрожающе рокочет Бес, и ощущение, что он совсем не шутит. Будто именно сейчас он и стал тем самым басманским дьяволом, которого я всегда так боялась. Но сейчас… не боюсь. Вжимаюсь спиной в его мощный торс, поворачиваю голову к нему сильнее и… коротко целую его в щеку, почему-то не сумев удержаться… Он тут же на меня переключается, опускает взгляд и хмурится уже совсем привычно, а его ладонь заметно напрягается на моей талии. — Не злись, — говорю успокаивающе. — Подеремся с ними в другой раз, ладно? У нас ведь завтра свадьба, предлагаю поберечь силы для более важных занятий, — говорю только для него, но чтобы сучка видела, что главный приз явно достался мне. И пусть подавится теперь своим Борюсей! Взгляд Бесо мечется по моему лицу, будто он пытается осознать всю двусмысленность моего предложения. И выглядит он сейчас каким-то непривычно… завороженным что ли. Прямо как до этого в кухне, словно опять отключился от реальности. Поэтому я поворачиваюсь к притихшим наблюдателям и выдавливаю язвительную улыбочку: — Засим мы вас оставим. А то как-то неудобно перед гостями в таком виде, сразу после душа. — Вы че там… вместе что ли были? — отмирает наконец Боря, все еще пряча свой нос ладонью. И только сейчас его взгляд оценивающе скользит по моему нестандартному прикиду: футболка его брата идеально сидит на моей фигуре, местами прилипая к влажной коже, очерчивая мои вполне выразительные изгибы, а еще явно выдавая мое удовольствие вот так прижиматься к полуобнаженному Бесу. — Ну знаешь, — дергаю плечом, — у твоего брата явно нет проблем по мужской части. В отличие от некоторых, — бросаю выразительный взгляд на его деваху. — Так что будь поосторожней, дорогуша. Они оба так и стоят едва рты не раскрыв. Девица явно сожалеет, что ухватила не того брата, а бывший жених кажется все же увидел в «сестренке» женщину, которую уже по достоинству оценил другой, но самый что ни на есть настоящий мужчина. Поворачиваюсь к Бесо так и застывшему надо мной. Привстаю на цыпочки, коротко целую его… в губы: — Пойдем уже оденемся. А-то видишь, гости заждались, — с этими словами оттесняю своего медведя в комнату, дабы добить этот цирк уродов серьезностью наших с Бесом отношений. Чтобы ни у кого даже мысли не проскочило, что мы блефуем. Чтобы однозначно все поняли: он мой! ---------- Глава 45. Бесо Глава 45. Бесо Маша впихивает меня в темную спальню и даже дверь зачем-то на замок закрывает. Ко мне поворачивается, а я так и стою впритык к ней, не в силах отойти. Она щас опять поцеловала меня? А я из-за такой малости снова соображать перестаю моментально. Но очевидно же, что она это ради Бори сделала. Насолить ему хочет. Только и всего. И ко мне самому это не имеет никакого отношения. Она просто вершит свою месть, как и собиралась. Да только похоже легче ей от этого никак не становится. Ведь даже в темноте она выглядит такой грустной, что мне хочется обнять ее хрупкую фигурку, прижать к себе, утешить, пообещать, что я больше не дам ее никому в обиду. Но это ведь всё бесполезно, да? У нее внутри болит. И я не тот, кто может унять эту боль, как бы не старался. Так и стоим у двери, слушая приглушенное ворчание матери из коридора, и наконец удаляющиеся шаги всех троих. С ними нам еще предстоит серьезно пообщаться. Без Маши, конечно, чтобы не расстраивать ее еще сильнее. Придется более доходчиво донести им всем мысль, что с моей женой так разговаривать, как они себе позволили, нельзя. Если понадобится, я и отца к этому делу привлеку. Лишь бы Маша себя в безопасности чувствовала. Но сегодня в доме родителей оставаться явно не стоит. Раз по-хорошему договориться не удалось. Не могу позволить, чтобы мою разбойницу снова до слез доводили. — Маш, ты сказала моему брату все, что хотела? — уточняю на всякий случай. Она кивает, не поднимая на меня головы. — Хорошо, — выдыхаю тихо. — Тогда одеваемся, и уезжаем, как только у тебя голова высохнет. Договорились? Она кивает, но так и стоит передо мной, прижавшись спиной к двери. Такая хрупкая и уязвимая, что хочется ее от всего мира спрятать и оберегать как цветок нежный. На руках ее носить хочу. Целовать всю. Пожалуй у меня только к ней подобные желания обычно просыпаются. Но ведь… ей нужен вовсе не я. — Будь здесь, я принесу тебе одежду из комнаты, — хочу было отодвинуть ее от двери, чтобы выйти. Но Маша ловит меня за руку: — Бесо, подожди, — шепчет она, и теперь я слышу слезы в ее голосе. Заебись. Что мне сделать, чтобы она больше никогда не плакала?! Заставить Борю бросить свою бабу и любить Машу? — Только скажи, и я поставлю его на колени, Маш, — обещаю сухо. — Он будет молить о прощении и клясться тебе в любви, если только ты захочешь. Она всхлипывает шумно, чем окончательно разрывает мое сердце. Значит не ошибся я. Она все еще хочет моего брата. — С-скажи, правда, что это ты настоял на нашей с Борей помолвке? — выдавливает она тихо. — Отчасти, — отвечаю растерянно, плохо понимая, к чему она сейчас об этом спрашивает. Поэтому продолжаю: — Ты же учиться хотела. А старики бы тебя точно одну не отпустили. И больше тебя и не за кого было замуж выдать в деревне так, чтобы дед твой не беспокоился за тебя. Вот я и… предложил, — сейчас и сам осознаю, что собственными руками ее чуть другому не отдал. Она снова аж вздрагивает вся от шумного всхлипа: — Выходит Боря правду сказал, — бормочет себе под нос и теперь хочет обойти меня. Но я ловлю ее за локоть и прижимаю обратно к двери: — О чем это? Она поднимает на меня глаза и у меня сердце тормозит от этого ее отчаянного взгляда, который я вижу даже в полумраке комнаты. — О том, что вся ваше семейка со мной… только из жалости возилась. Все это время! И ты тоже… — Глупость какая, — тут же отмахиваюсь я, осознавая, что что она и близко не распознала те чувства, что вынуждали меня делать некоторые вещи в прошлом. — При чем тут жалость вообще? Ты же умница, красавица, хозяюшка, еще и готовишь потрясающе. Боря просто идиот, и однажды он точно еще пожалеет, что потерял тебя! — Если я вся такая классная, как ты тут рассказываешь, почему тогда ты сам на мне не женился сразу?! — она будто претензию мне предъявляет, суть которой я пока и понять не могу. — Так ты же… с детства в брата моего влюблена была, — нахожусь с ответом, — билась за него со мной каждый раз, когда он чего учудит. Вот я и думал, что это лучший вариант для вас обоих. Тебе — любимого мужа и учебу, а ему — такую жену, за которую любой бы душу продал. — А ты? — Что я? — торможу сильно. — Продал бы душу… за меня? — всхлипывает опять. — Как и любые другие органы, — отвечаю не задумываясь. — За тебя, мне даже умереть не жалко, если потребуется. Она снова всхлипывает, вдруг ближе ко мне подается, и… прижимается влажной от слез щекой к моей обнаженной груди. — Не надо умирать, пожалуйста, — шепчет она утыкаясь мокрым носом мне в шею. — Это как раз то, чего я больше всего боялась, каждый раз, когда ты уезжал в очередную командировку, — признается вдруг она. И это… будто согревает меня изнутри, что я даже как-то неосознанно прижимаюсь губами к ее волосам над ушком: — Значит беспокоилась обо мне? — почему-то переспрашиваю я. Просто хочу чтобы она еще раз это сказала. — Очень, — бормочет она. — И каждый раз вздыхала с облегчением, когда слышала от родителей, что ты в Москву вернулся. Хорошо… Как же мне сейчас хорошо. Знаю, что это вовсе ничего не значит. Она просто очень добрая девочка, и беспокоилась обо мне как о старшем брате, — не чужие же люди, в конце концов. Но одно то, что она думала обо мне хоть изредка… Это тоже ничего не значит, мужик. Она все еще вспоминала о тебе только как о брате. — Поклянись, что берешь меня в жены не из жалости, — требует она снова, тихонько всхлипывая мне в плечо. — Я беру тебя в жены, потому что хочу, — признаюсь честно. — И жалею только о том, что не сделал этого раньше. Только время потерял. Хотя… тогда бы ты ни за что не согласилась… Я вдруг чувствую, как ее горячие губы касаются моей шеи и напрягаюсь весь. Показалось наверно… Но Маша похоже даже на цыпочки привстает, и рот слегка приоткрывает, едва прихватывая своими губками мою небритую кожу. Чего это с ней опять?.. — Не заигрывайся, Маш, — хриплю, нехотя отстраняя ее от себя за плечи. — Нас ведь сейчас все равно никто не видит. — Т-тебе… не нравится? — шепчет она в темноту. А у меня уже все приборы зашкаливают, что я и базар фильтровать не способен: — Пиздец как нравится, — выдыхаю горячо. — Но это чревато… — Ты же обещал, что если я еще раз тебе попадусь, ты больше не будешь сдерживаться, — бормочет себе под нос обижено, и на меня глаза поднимает: — Вот я и… попалась. ---------- Глава 46. Маша Глава 46. Маша Значит он со мной вовсе не из жалости, как сказал козел-Боря? Бесо действительно хочет меня! И это все, что я хочу сейчас знать. Меня трясет всю. И я волнуюсь, что он снова подумает, что это из-за страха. Но я действительно больше не боюсь его. Скорее уж боюсь, что оттолкнет. Этого бы я сейчас хотела меньше всего. Ведь я наконец осознала, что я могу сделать, чтобы удержать своего басманского дьявола… Даже в темноте вижу беспокойный взгляд Бесо, будто он не понимает, чего я от него сейчас хочу. Однако боковым зрением замечаю, как покачивается на его бедрах полотенце, подсказывая, что все то он прекрасно понял. Подаюсь в его объятия, и снова целую его мощную шею. Боже, как он пахнет все же… я будто зависимая от этого запаха уже стала. — Маш, перестань, — хрипит он сдавленно. — Такими вещами нельзя заниматься назло бывшему. — А кто сказал, что это из-за него? — пожимаю я плечами, действительно ни на секунду сейчас не думая о Боре. — Если вздумала сбежать, после того как соблазнишь меня, то тоже забудь, — рычит он горячо и даже придвигается ко мне сильнее, отчего мое сердце начинает колотиться с утроенной силой. — Я тебя из-под земли достану, клянусь, и не отпущу больше. Звучит прекрасно… — Зачем мне сбегать? — шепчу, щекоча его кожу губами, плохо понимая с чего он вообще это взял. — Мы же договорились, что поженимся. — Тогда почему ты меня с ума свести пытаешься? — цедит мне в волосы. — Потому что хочу… — говорю и снова целую его шею, — тебя. — … Тишина сейчас кажется такой давящей, что у меня сердце уже в горле колотится в ожидании его ответа. — Что, прости? — переспрашивает, будто нарочно смутить меня сильнее хочет. А мне больше и нечего ему сказать. Не говорить же про то, что я хочу получить от него гарантию, что он точно не захочет сбежать от меня, как его братец. А еще не могу ему пока сказать о том, что хочу на законном основании бить посторонних женщин, которые будут на него пялиться, как эта девка Бори. Не факт, что такой закон существует, конечно. Но мне очень надо. И про то, что я почему-то отчаянно хочу заинтересовать его достаточно, чтобы стать ему настоящей женой, я пока тоже сказать не в силах. Хочу быть желанной женщиной для него. И чтобы он был моим мужчиной. Поэтому я поднимаю взгляд и смотрю ему в глаза в полумраке комнаты: — Я хочу тебя, Бесо, — говорю на удивление уверенно. Он так и стоит не шелохнувшись, будто примерз. Только полотенце заметно упирается мне в бедро, сигнализируя о том, что Бес меня прекрасно расслышал. И через пару бесконечных минут тишины он все же нарушает воцарившуюся тишину: — В смысле? Прямо… с-сейчас? — отчего-то заикается даже. Меня вдруг одолевает какая-то беспочвенная уверенность. То ли из-за его растерянной реакции, то ли из-за выдающего его с головой радара заинтересованности во мне, вставшего между нами. Но я вдруг ловлю его руку, тяну к краю его же футболки, надетой на мне, и… …кладу его горячие пальцы себе между ног, прямо туда, где до сих пор нет трусиков. — Машка, блин, ты че творишь? — Бесо тут же прибивает меня спиной к двери, стискивая меня в своих горячих объятиях, рычит недовольно мне в шею, однако… руку свою не отнимает. Наоборот принимается бережно поглаживать мои влажные губки своим шершавым пальцем. — Сумасшедшая просто, — рычит он мне в шею, принимаясь покрывать мою кожу короткими поцелуями. — Ммм, — тихо стону я. — Почему такая мокрая? — выдыхает. — Я же сказала, что хочу… — шепчу я с придыханием, — тебя. — С чего вдруг? Еще недавно ты меня боялась. — А теперь боюсь, когда тебя нет рядом, — говорю и осознаю, что так оно и есть. Сейчас все, чего я боюсь, это потерять его. Не суметь удержать. Оказаться для него недостаточно женственной, как для его брата. Недостаточно привлекательной. Недостаточно зрелой, для серьезных отношений, к каким он должно быть привык с другими женщинами. Боюсь быть для него… недостаточной. Чувствую, как его палец осторожно проникает в меня, и невольно сжимаюсь вся. — Тебе больно? — он явно намерен убрать руку. — Нет-нет, — вцепляюсь пальцами в его предплечье, не позволяя ему остановиться. — Просто… непривычно немного. — Ты и правда чокнутая, разбойница, — шепчет он мне в волосы усмехаясь. — Но если это снова твой очередной хитрый план, то имей в виду я тебя не отпущу. — Хорошо, — выдыхаю я с удовольствием, чувствуя, что уже напрочь теряю связь с реальностью. — Не отпускай… Его горячие губы впиваются в мою шею, а палец ритмично покачивается вглубь меня, вынуждая все внутри меня гореть от предвкушения какого-то важного открытия. Обвиваю шею своего Беса руками, почти повисая на нем от бессилия. И слышу, как он рычит натурально. Голодно целует мою кожу на шее. Спускается ниже и прямо через свою же футболку прихватывает зубами мой набухший сосок, и слегка посасывает его, и это становится последней каплей для того, чтобы внутри меня будто что-то взорвалось. Это что-то… непередаваемое… Внизу живота словно лава растекается, а в глазах искры сверкают, и ноги подкашиваются от внезапно одолевшей меня слабости. Будто сквозь непроходимую дрему чувствую, как Бесо подхватывает меня на руки и… несет в свою кровать. И мысль только одна бьется в голове: лишь бы не отключиться, пока мы не доведем дело до конца. Чтобы никто не посмел у меня его забрать… ---------- Глава 47. Маша Глава 47. Маша Резко открываю глаза и даже не сразу понимаю где я, а главное… где мой Бесо? Мне что же… это все приснилось что ли? В панике озираюсь в темной комнате, вижу, что небо едва сереет за окном, значит уже совсем скоро рассвет. К собственному облегчению умудряюсь выхватить из полумрака детали, которые помогают мне распознать спальню Беса, но вот… самого его все еще нигде не видно. Я должна срочно найти его. Мне просто жизненно необходимо знать, что мне не привиделось это всё. Довольно резко сбрасываю с себя одеяло, и свешиваю ноги с кровати и… наступаю на кого-то очень горячего. — Проснулась, милая? — тихо хрипит Бесо, ловит мою ступню и… целует мои пальцы на ногах. — Что ты?… пусти… — смущаюсь сильнее, чем когда он трогал меня между ног всего каких-то несколько часов назад. — Что ты там делаешь? — ворчу я, пытаясь спрятать неловкость за раздражением. — Решил не оставлять тебя в комнате одну, на случай если мои родственники не до конца поняли мои угрозы. — Я не об этом! — шиплю я в темноту. — Есть ведь кровать! Почему ты на полу?! Он вздыхает устало, будто я снова чего-то не понимаю. А я правда не понимаю. Он же собрался на мне жениться. Говорит, что хочет меня и всё такое. А сам… спит на полу. — Маш, я не хочу спешить, — говорит он тихо. — Хочу все правильно сделать. Завтра поженимся, тогда и будем вместе в кровати спать. — Ладно, — соглашаюсь я, забираю у него свою ногу и… сползаю с кровати, — тогда сегодня вместе на полу. — Это еще почему? — Бесо тут же отодвинуться пытается. — Я не это имел в виду. — Я может тоже имела в виду не то, что ты подумал. Но кого это интересует, так ведь? — Маша, вернись на кровать, — велит в приказном тоне. — Только с тобой, — отвечаю ему в с тоже командирской интонацией, и укладываюсь поудобнее, давая понять, что с места не сдвинусь. — Такая упрямая, — рычит он, подхватывает меня на руки, и одним резким движением закидывает на кровать. — Не смей слезать. — А ты попробуй останови, — фыркаю я и тут же свешиваю ноги обратно. Но он кладет свои ладони на мои бедра, останавливая меня: — Маша, тебе нельзя спать на полу. Хватит уже приключений в лесу, я не позволю тебе снова мерзнуть. — А я тебе! — отрезаю я. — Либо ты ложишься со мной, либо мы вместе будем спать на полу, ясно? Даже в темноте вижу, как он трет переносицу, а затем куда спокойнее говорит: — У меня в подчинении целый полк ходит. А одна мелкая зараза способна меня до бешенства довести своей упертостью. Церемониально убираю его руку со своего бедра, и принимаюсь методично поправлять одеяло на кровати. Видимо приняв это за мою капитуляцию, Бесо слегка отодвигается от кровати, явно собираясь улечься обратно на пол. И в этот самый момент я отодвигаю одеяло и буквально стекаю по простыне прямиком… в объятия Беса. Он так и сидит по-турецки, и скорее на автомате сразу обнимает меня за обнажившуюся талию, потому что его футболка на мне задралась из-за неудачного маневра до самого пупка. — Машшша… — шипит Бесо, сильнее сжимая мою талию. И я уже чувствую как мне в задницу упирается что-то весьма твердое. — Скажи, ты хотя бы осознаешь, как мучаешь меня, или у тебя это действительно выходит не нарочно? — Не н-нарочно… — пищу я. — Но некоторое намерение имеется. Не мучать тебя конечно… это как-то само собой. Но… — замолкаю, когда его горячая рука зарывается в мои волосы и касается шеи. — Мне таких сил стоило просто позволить тебе уснуть после того, как ты так сладко кончила, — хрипит он, до ужаса смущая меня столь неожиданно откровенными речами. — Почему ты не могла просто проспать до утра, м? Меня будто жаром обдает от его слов. И прикосновений тоже. Ведь все это время Бесо вел себя довольно сдержанно, и я лишь по реакции его тела понимала, как он реагирует на мои нескромные поддразнивания. Но оказывается это совсем другое, когда Бесо начинает вести себя как голодный самец. — Я ис-спугалась… — выдыхаю наконец в ответ. — Чего? — как-то утешающе спрашивает он, проводя своей огромной ладонью по моим волосам. — Того, что… тебя рядом нет, — признаюсь честно. — И что вообще мне все это приснилось и ты вовсе не мой, и… — осекаюсь, когда он прихватывает меня за затылок, притягивает к себе и его горячие губы коротко касаются моих. — Я твой, — шепчет он в мой удивленно приоткрытый рот. — А ты моя. То, что он говорит… невероятно просто. То КАК он это говорит — тем более. Я едва дышу, потому что в голову лезет просто сумасшедшая догадка… — А теперь давай спать, радость моя, — хрипит он мне в губы как-то нехотя. — Сегодня нас ждет насыщенный день. Тебе нужно хорошо отдохнуть. Вот опять. Заботится обо мне. Будто мне одной отдыхать надо. И так ведь постоянно. Он бережно возвращает меня на кровать, но сам с места не двигается, видимо снова ожидая от меня сопротивления. Но я и пошевелиться не могу, пытаясь справиться с одним поразительным предположением. Бесо что же… любит меня? Разве это возможно? Но иначе почему он так себя со мной ведет? Почему глаз от меня не отводит. Почему прикасается так бережно, будто я хрустальная. Даже сейчас, его пальцы лежат на моей щиколотке, и едва заметно подглаживают мою кожу. Словно он просто удержаться не может. И как я раньше этого не замечала? А может это случилось не так давно? Даже если так, но он ведь точно всегда был на моей стороне. Это я как дура вечно стояла на стороне предателя-Бори из-за чего и пыталась воевать с Бесом. А он… молча любил меня… — Бес? — М? — Иди ко мне, пожалуйста, — прошу я тихо. И он вдруг… подчиняется. ---------- Глава 48. Бесо Глава 48. Бесо Отчаянно пытаюсь уснуть. Но нихрена не выходит. Ведь хуже, чем спать с Машенькой в одной кровати может быть только… не спать с Машенькой в одной кровати. А она явно не спит. Я это чувствую всем телом. Кожей прямо. Иначе почему меня так ломает, будто я в обороне едва держусь. Притихла правда. Словно мою бдительность усыпить желает. Или всего меня усыпить. А потом набросится на меня, когда я расслаблюсь, и… Чувствую, как она сопит мне в плечо, и скорее на автомате поворачиваю к ней голову. А может и правда спит? Поворачиваюсь сильнее, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить на случай, если она и правда уснула и не собирается ничего со мной делать. Это лучший вариант для меня. Ведь сам дьявол свидетель каких сил мне стоит устоять перед ней. Будь моя воля я бы уже давно ее взял, но боюсь, что как только она получит желаемое, — лишится невинности, — так и сбежит. Хотя и заверяет, что ничего подобного не замышляет, но я не могу так рисковать. Да и не та она девушка, с которой стоит торопиться. Я хочу быть уверен, что она готова. Готова стать моей женой по-настоящему… Осторожно убираю с красивого личика растрепавшиеся волосы. Не реагирует. Только сопеть продолжает. Тогда я слегка зарываюсь пятерней в ее шелковые волосы, и целую ее макушку, пытаясь осознать одну удивительную мысль: Маша в моей кровати. Я этому рад как мальчишка. И от того же напряжен, что не в силах даже спать. Она говорит, что хочет меня. И это мне покоя не дает. Может ли это быть правдой? Или она это только ради достижения своей цели так издевается надо мной? Но она ведь и правда очень мокрая была… Бляяя, об этом лучше пока вообще не думать, иначе это точно закончится плохо. Но остановиться совсем не получается. Кто бы мог подумать, что моя разбойница окажется такой чувственной. Я с ума с ней сойду. Еще даже до свадьбы, до клей осталось всего несколько часов вроде. Хочу ее до боли в паху. Она еще пахнет как сам грех. У меня просто сил нет держаться. Пытаюсь отвлечься на посторонние мысли, но все время возвращаюсь к ней, мирно сопящей в моих объятиях. Неужели и правда спит спокойно. Признаться, я ведь думал, что она и вовсе всю ночь проплачет. Ведь ей сердце разбили, еще и нервы потрепали. Боря — урод. Притащил эту свою девицу. Еще и мама их поддерживать кинулась. Не рановато ли для благословений? Но кажется в итоге меня самого это все взбесило куда сильнее, чем Машу. Она так быстро переключила свое внимание на меня, как только мы оказались в комнате, что мне даже на момент показалось, что она и вовсе забыла о том, что за дверью остался ее несостоявшийся жених. И что этот придурок ей наговорил будто тоже забыла. Зато я не забыл… И как только Маша практически отключилась в моих руках после оргазма, я вышел на серьезный разговор со своим семейством и даже отца привлек. Отчитал брата и мать за то, как они посмели говорить с моей женой. И отдельное внимание отвел столь скорому появлению в нашем доме новой дамы моего брата, будто мама и Боря специально назло Маше моей ее притащили. — Почему сразу назло? — возмутилась в ответ мама. — Бесо, по-твоему на твоей этой Марии свет клином сошелся? Мне просто не терпелось познакомиться с новой невесткой! — Сейчас твоя невестка — Маша! — отрезаю я. — И напомню, что завтра у нас свадьба. По-твоему нормально такую свинью подкладывать моей невесте прямо перед регистрацией? — как-то по инерции киваю на мадам притихшую за столом, накрытым вроде как в нашу с Машей честь. — Либо вы ее сейчас же отсюда убираете, либо я предупредил уже — уйду я, вместе со своей женой. — Бесо, где твои манеры?!.. — было взвивается мама, явно оценив мой посыл про «свинью». Но отец ее снова тормозит: — Тише, Лиля. Бесо дело говорит. Ты очень некрасиво поступила с Машей. У нее завтра свадьба, а вы нервы девочке продолжаете трепать! — строго припечатывает он. — Но, Георг… — хочет возмутиться мама. Однако отец поднимает руку, останавливая ее одним только жестом: — Я думал, что в моем доме мое слово закон, жена, — припечатывает он. — И считал, что одного раза озвучить свое мнение достаточно, чтобы ты осознала серьезность ситуации и сменила свое отношение к Марие. Но ты вынуждаешь меня извиняться перед сыном за твое неподобающее поведение. И об этом мы с тобой тоже еще поговорим! Мама аж глаза на него таращит, но сказать больше ничего не решается. Ведь отец нечасто отчитывает ее. Признаться, вот так на глазах у посторонних пожалуй и вовсе впервые сегодня. Но раз она даже мои слова не поняла, то может хотя бы отец теперь донесет до нее то, что я не смог. Именно поэтому я и привлек его к разговору. Он окидывает маму строгим взглядом и поворачивается ко мне: — Вот, как мы поступим, сын. Я сейчас позвоню твоему дядьке, и мы уедем к нему в гости на весь вечер, — предлагает вдруг отец. — А ты спокойно готовься к регистрации вместе со своей невестой. И извинись за нас перед Машей, неча ей в комнате прятаться. Пусть выходит, поест как следует, — он на мать косится, — все что захочет. И выспится хорошенько, зная, что никто ее больше не потревожит. Я не стал говорить, что Маша уже крепко спит. И будить ее после их ухода тоже не стал. Поесть ей конечно надо, но поспать не меньше после всех наших лесных приключений. Сам к ней в комнату вернулся. На случай, если моя родня по возвращении от дядьки надумает еще как-то насолить моей невесте. Но время к утру. А никто так и не вернулся. И это будто создает дополнительное напряжение во всей этой ситуации с совместной ночевкой. Мне бы уйти, зная, что она наконец-то спит и явно рано утром уже никто из моих родственников не заявится, а значит и Маше ничего не грозит. Но я просто физически не могу себе позволить оторваться от нее… Осторожно прижимаю к себе миниатюрную фигурку, стараясь не думать о том, что на ней все еще только моя майка. Только… Вот черт! Не думать об этом никак не выходит. У меня стоит. И ладонь моя будто против воли скользит вниз по хрупкой спинке, как бы случайно касаясь пальцами обнаженной кожи чуть ниже моей футболки. Меня будто током прошибает от любого прикосновения к ней. Я взорвусь сейчас, клянусь. Успокаивает только тот факт, что Маша спит. Иначе мне точно крышка. Но ровно в тот момент, когда в сознании мелькает эта мысль, я вдруг чувствую… ее мягкие губы на своей шее. И тихий шепот: — Кажется теперь попался ты… ---------- Глава 49. Бесо Глава 49. Бесо — Почему опять не спишь, бестолочь? — хриплю я в ее растрепанные волосы, и стискиваю ее в объятиях чуть сильнее. — Я же так надеялся… — затягиваюсь ее потрясающим запахом. И эта зараза будто назло снова целует мою шею, теперь кажется и не собираясь отрываться. Прокладывает дорожку из ласковых поцелуев вниз к моей груди, окончательно сводя меня с ума своими невинными действиями. — Как твое плечо? — заботливо спрашивает она, осторожно поглаживая своими пальчиками мою руку повыше локтя. — Еще болит? — Рядом с тобой у меня вообще ничего не болит, — хриплю я, сильнее сгребая ее в охапку, и прямо всем нутром чувствую, что добром наши с ней светские беседы уже точно не закончатся. Ведь меня сейчас каждое ее слово возбуждает. Каждое малейшее движение. Я как радар, ловлю любые ее сигналы и даже если она не вкладывает в них никакого подтекста, я его там все равно нахожу. — Я же серьезно спрашиваю, Бес, — вроде даже злиться умудряется, но так заботливо, что меня вообще в щепки разносит. Особенно когда она голову задирает, чтобы уставиться на меня гневно в темноте. Обожаю ее глаза. И нос этот вечно упрямо задранный. И губы такие манкие… Не могу больше… Подаюсь ближе и осторожно касаюсь ее сладких губ своими. А она, нет бы оттолкнуть меня дурака, наоборот… тут же рот приоткрывает, будто в плен меня ловит. И я рычу сдавленно, осознавая, что назад пути нет. Я просто больше не могу держаться. Клянусь, она всю мою выдержку к чертям искромсала за всю эту поездку. А раньше я вроде держался молодцом. Ведь она явно и не догадывалась, что я здесь из-за нее постоянно околачиваюсь. Хотя ладно, поначалу я и сам не до конца осознавал, что именно меня так манит на родину. А потом понял, что просто залипаю на нее. Как она матери по дому помогает, те же пельмешки пресловутые лепит своими тонкими пальчиками. Или как ночью к холодильнику крадется, боясь, что ее поймают. И как ест. И как улыбается. Да просто постоянно пялился на нее, как неадекват. Странно, что меня раньше никто на поймал. Хотя ладно, отец явно все понял, потому и предложил такую странную рокировку, стоило Маше рассказать, что учудил мой брат. Наверно было бы куда проще, согласись она с отцовским предложением сразу. Но ведь это была бы не моя разбойница, если бы она так покорно сдалась. Потому и решил я немного покататься с ней в деревню и обратно, чтобы дать ей возможность привыкнуть к себе, да и чтобы она элементарно перестала меня бояться. Кажется сработало? Я вдруг чувствую, как острые ноготки оцарапывают мой торс, спускаясь к резинке моих домашних штанов. Походу останавливаться она не собирается. Выходит, еще как сработало… Моя разбойница и правда меня больше не боится. Более того, она хочет меня. И уже сегодня станет моей женой. Разве мог я об этом хотя бы мечтать? Ловлю ее проворные пальчики, не позволяя ей провернуть задуманное. Ведь стоит ей сейчас только коснуться меня, и я кончу от перенапряжения, скопившегося за последние месяцы и дни тем более. А еще напугать ее боюсь. Ведь размер у меня мягко говоря нестандартный. Обычно конечно никто не жаловался, но Машенька же другое дело совсем. Девственница, еще и впечатлительная шибко. Она и так была явно шокирована, застав меня голым в бане, так что не стоит напрягать ее еще сильнее, пока она не узнает, что на деле это не так уж плохо. Ведь если Маша вдруг решит, что я ей не подхожу по этому критерию, то тут уже ничего не попишешь. Но моя заноза и тут мирно не хочет: уворачивается от поцелуя и дыхание перевести пытается: — Мне н-нельзя тебя… трогать? — Тебе вообще все можно, милая, — хриплю я, пытаясь поймать ее губки снова. — Тогда почему держишь меня? — она дергает рукой, которую я поймал. — Я взорвусь, солнышко. Клянусь. А я совсем не этим хочу закончить наш первый раз. Она заметно замирает вся: — А ч-чем? — выдыхает едва слышно. И правда, чем, мужик? Что ты собираешься сказать этой невинной девочке? На ум приходят только очень порочные эпитеты, которые у меня просто язык не повернется сказать при ней вслух. Вместо ответа просто переворачиваюсь вместе с Машей на кровати, подминая ее под себя целиком: — Давай покажу, — шепчу, и осторожно касаюсь губами ее тонкой шейки, и спускаюсь ниже. Оглаживаю ладонью изгибы ее охуенного тела, и как-то по инерции задираю на ней свою футболку до самой груди. Маша тут же заметно напрягается вся. Успокаивающе поглаживаю ее талию, вроде безопасная зона: — Ты ведь говорила, что больше меня не боишься? — шепчу, обдавая ее шейку своим нетерпеливым дыханием. — Н-не боюсь… — бормочет она сбивчиво. — Но немного… с-стесняюсь. — Я могу остановиться, — обещаю я, хотя и не хочу этого. И даже отрываю свою ладонь от ее шелковистой кожи, давая понять, что она в безопасности. — Не можешь! — отрезает она привычно бойко, и вцепляется в мою руку, не позволяя ее убрать, кладет обратно на свою талию. — Хватит уже издеваться, показывай, что ты там со мной делать собрался? Я тихо усмехаюсь. Узнаю свою повелительную Машеньку. И как тут устоять? Нахожу ее губы своими, но не целую, а только едва касаюсь. Чувствую, что внутри уже кипит все от каждого малейшего прикосновения с ней. Она ведь почти полностью обнаженная сейчас подо мной. В моей кровати. И именно поэтому сейчас особенно важно контролировать себя. — Я собрался, — хриплю в ее призывно приоткрытые губки, — любить тебя, Машенька. ---------- Глава 50. Мария Глава 50. Мария Значит все-таки правда? Мне не показалось, что его отношение ко мне куда серьезней, чем просто жалось или чувство долга. Он действительно сказал это вслух? Или это просто оборот речи такой, и он всего лишь говорит про секс? Как бы там ни было, я уже на все согласна. Потому что внутри у меня все ноет от слишком долгого ожидания. — Люби, пожалуйста, — шепчу ему в рот, и даже прихватываю его нижнюю губу своими, но снова отпускаю. — Люби меня, Бесо… И он будто с цепи срывается — врезается в мой рот таким остервенелым поцелуем, будто только того и ждал. И я сама ждала… Поэтому поддаюсь ему не задумываясь. И даже стеснение остается где-то далеко позади. Ведь он и на секунду не оставляет мне мысли, что я недостаточно хороша для него. Что я недостаточно красивая или недостаточно женственная, как для некоторых. Ощущение такое, что для него в целом мире есть только я одна, и весь его мир — во мне сосредоточен. — Машка, девочка моя… — хрипит он, спуская поцелуй по моей шее. А затем вдруг бесцеремонно накрывает своим горячим ртом мой напряженный сосок, вынуждая меня невольно выгнуться ему навстречу. Ощущения такие острые, будто я с горы лечу, а потом меня снова подбрасывает в небеса, и так по кругу. Едва стоит мне подумать, что я возможно еще совсем и не готова к соитию, как вдруг чувствую его горячую упругую плоть у себя между ног, и… понимаю, что совершено точно не готова! Да еще и к такому размеру! Но затем Бесо слегка посасывает мою грудь, вызывая внизу живота сладкое томление, и я уже бессовестно стону во весь голос, наплевав на всех домашних. Вот черт! А ведь и правда… Какой стыд! И вот я снова лечу в пропасть, и что есть сил задавливаю рвущиеся из меня стоны. Бесо будто чувствует, что что-то не так. Отрывается от моей груди, и снова нависает надо мной: — Не сдерживайся, милая, — хрипит он. — Я хочу слышать, что ты чувствуешь. — Но там же… — выдыхаю вперемешку с тихим стоном, потому что его член все еще упирается в мою чувствительную плоть, — куча народу в доме. — Волнуешься, что Боря услышит, что ты больше не принадлежишь ему? — кажется злится мой Бес. — Боишься, что тогда пути обратно уже точно не будет? — Ты сейчас что… ревнуешь меня? — шепчу удивленно. Он дышит бешено мне в губы, и в глаза мне смотрит хмуро сквозь темноту: — Пиздец как ревную, Маша, — цедит яростно. — Понимаю, что права на это не имею, ведь мы совсем о другом договаривались. Но меня бесит мысль, что в твоей жизни есть место только для одного мужчины, и ты так и будешь всю жизнь принадлежать моему брату. Я вдруг чувствую, как у меня сердце отчего-то сжимается тоскливо. Все из-за мимолетной мысли, что я и правда могла бы принадлежать Боре… И тогда, я бы никогда не узнала, что значит быть… женщиной Бесо. Ловлю его косматую голову в плен своих ладоней, тянусь и коротко целую его в губы: — В одном ты точно прав: в моей жизни и правда есть место только для одного мужчины. Он даже напрягается сильнее, будто не понимает, о чем я, или понимает, но не может поверить. Поэтому я вынуждена продолжить: — Этот мужчина — ты, Бесо. Несколько бесконечных секунд тишины, и его строгий взгляд будто сканирует меня сейчас. Кажется он как обычно насквозь меня видит. И видимо потому… верит мне наконец. Подается ближе, накрывает мой рот ласковым поцелуем, вынуждая меня отчего-то волноваться. Будто я экзамен какой-то сдаю. И если сейчас сделаю что-то неправильно, меня отчислят. Из невест. Но кажется Бес как всегда все чувствует. Спускает обжигающий поцелуй по моей шее, и шепчет даже не отрывая своих губ от моей кожи: — Расслабься, милая, — хрипит он выдавая собственное напряжение. — Я буду очень осторожен. И если передумаешь, то можешь остановить меня в любой момент. — Н-не передумаю, — дышу прерывисто, чувствуя, как его головка начинает распирать мою чувствительную плоть. — Н-не остановлю… Сама себе не верю. Но я действительно вот так без сомнений сейчас отдаюсь Басманскому дьяволу? Еще недавно он ведь казался мне едва ли не худшим злом на земле. А теперь… А теперь я понимаю, что вовсе не он был злом. И много от чего он попросту хотел меня уберечь. В том числе от своей семьи. А я не понимала. Он всегда… оберегал меня. Как эдакий дикий ангел хранитель. И даже сейчас… Я чувствую, насколько напряжено его огромное мощное тело, сколько там сдерживаемой силы, но при этом каждое его прикосновение настолько бережное, что мне совсем не страшно от того, что сейчас произойдет. А произойдет уже неминуемо, ведь я чувствую, как его горячая плоть проникает в меня, распирая меня изнутри. Но я отчего-то совсем не боюсь. Я ведь и правда рядом с Бесом вообще ничего не боюсь. И его самого — тем более. По сути так и было с самого детства. Я единственная могла бросаться на него с проклятиями и кулаками и ничего мне за это не было. Тогда как даже самые старшие жители нашей деревни всегда с большим уважением относились к моему Бесу, ведь он всегда старался всем помочь. Так странно… Мой Бес. Мой первый и единственный мужчина — Бесо. У сейчас меня будто бабочки в животе от предвкушения нового опыта. Или… дело вовсе не в нем. А в том, кто именно это со мной делает? Ведь мне нравится абсолютно все, что он делает. И как смотрит на меня. Как пахнет. Как говорит. Голос его люблю. И то, насколько мне рядом с ним хорошо, и безопасно. Еще оказывается я люблю как он прикасается ко мне. И просто, когда он рядом люблю… Я даже глаза невольно распахиваю шире, когда между ног на краткий миг вспыхивает боль, но даже она не способна заглушить невероятное осознанное, что осенило мою бестолковую голову только сейчас… ---------- Глава 51. Неприлично счастливый Бесо) Глава 51. Неприлично счастливый Бесо) Блядь, мне страшно. Что она творит со мной? Я ведь раньше и определения такого не знал толком — страх. Но сейчас держу ее такую хрупкую в объятиях и боюсь лишнее движение сделать, чтобы не причинить ей боль. И при этом не сорваться пиздец каких усилий стоит. У меня все тело болит, как от самой жестокой тренировки, настолько приходится каждую мышцу напрягать, чтобы сдерживать себя. В волосы ее красивые зарываюсь ладонью и… делаю осторожный толчок бедрами. Маша вдруг глаза свои потрясающие распахивает, а в них такое что-то… чего я до этого никогда и не видел. Замараю тут же. Походу все. Преграда преодолена. — Больно, милая? — хриплю я с придыханием, готовый кончить прямо вот так на входе, от одного только осознания, что все же стал ее первым. Однако то, что ей явно сейчас больно, не позволяет расслабиться. Как безумный глажу пальцами ее шейку, будто пожалеть ее хочу так. Иначе не знаю нихуя, что вообще в таких ситуациях делать. Маша дышит как-то поверхностно, а взгляд мечется по моему лицу, будто она и вовсе видит меня впервые. Ну всё, хана? Щас скажет, дело сделано, и я тебя больше знать не желаю, бестолковый ты Бес. Или ей больно настолько? Блядь, ну конечно! Мой размер ведь никак не подходит для миниатюрных девственниц! Может ей и вовсе плохо?! — Только не молчи, Машунь, — шепчу, касаясь ее кончика носа своим, и боюсь, что сотворил что-то непоправимое. — Давай на этом остановимся. Может скорую? Но она вдруг подается ко мне, обнимает меня за шею и на ухо мне шепчет: — Лучше пожарную. — Эээ… зачем? — туплю я. — Потому что у меня все горит внутри, — выдыхает вдруг нетерпеливо, вынуждая каждый волосок на моем теле подниматься. — И если ты сейчас ничего с этим не сделаешь, я просто взорвусь… — Боже, Маша… — стону я, пытаясь сдержать реакцию на эти ее слова. Как же она умудряется меня на этих эмоциональных качелях постоянно катать? Никому ведь и близко не удавалось меня из равновесия выбить. Но она… Губки ее дерзкие ловлю и принимаюсь осторожно входить в нее глубже. Она стонет прямо мне в рот. И уже не от боли явно. Я слышу это. Заметно, что еще напряжена немного. Но с каждым моим толчком будто раскрывается мне навстречу, постепенно расслабляясь в моих руках. И пальчики ее будто отмирают на моих плечах, снова пускаются в безотчетное путешествие по моему телу. Будто изучают меня, исследуя каждую мою мышцу, каждый шрам и родинку. — Обожаю тебя, Машенька, — хриплю я, едва оторвавшись от ее губ, и спускаю голодный поцелуй по ее шее. Маша вся выгибается в моих руках, и даже слегка бедрами мне навстречу начинает подаваться, просто с ума меня сводя своими вроде неопытными, но такими искренними движениями. — Моя девочка, — шепчу я, упоенно покрывая ее шелковую кожу жадными поцелуями. — Только моя теперь. — А ты — мой, — шепчет она вдруг в ответ, и у меня аж член пульсирует от звука ее голоса. — Скажи еще, — прошу я, накрывая ее острый сосочек нетерпеливыми губами, ускоряя движения бедрами. — Ммм… — стонет она протяжно, давая понять мне, что уже на грани. — Ты — мой, Бесо, — выдыхает она, в мои волосы и голову мою к себе притягивает, снова в губы меня целует. Моя Машенька. Неужели это всё на самом деле сейчас? Я ведь и мысли не допускал. Но где-то глубоко в душе мечтал о ней… И теперь просто с ума схожу от этих ее поцелуев ласковых, от удовольствия слышать ее голос обессиленный желанием, чувствовать ее напряженное от возбуждения и такое хрупкое тело под собой, и входить в ее влажную плоть до предела. Как же я люблю ее. Так сильно, что больше ни о ком и думать не могу. Вот только… Кажется я совсем забыл сказать об этом ей. Отрываюсь от ее сладких губ только чтобы исправить свою оплошность, но она тут же шепчет горячо мне в рот: — Мой мужчина. Единственный и… ммм!… — кажется она уже готова кончить, и сама ловит ритм, чтобы скорее получить удовольствие. Да и я просто на пределе от одних этих слов ее. — Скажи еще, радость моя, — прошу я хрипло, ускоряясь, настраиваясь на тот ритм, что она требует. — Ах! — взрывается она вдруг оргазмом, и выдыхает едва слышно: — Любимый… Быть не может? Показалось наверно? Но обмозговать реальность этого я не успеваю, потому что мозг уже принимает все за чистую монету и я просто тону в ощущении безмерного удовольствия от того, что она сейчас произнесла, того, что я стал ее первым мужчиной, и собственного оргазма. А приснилось ли мне это… я разберусь позже… ---------- Глава 52. Бесо Глава 52. Бесо — Машенька моя… — выдыхаю сквозь сон, прижимая к себе подушку. — Девочка моя любимая… И приснится же такое. Походу лечиться пора. Ну или спать уже своевременно, чтобы не бредить. Все же невеста брата, а я вон какие мысли допускаю о ней… Но я бессовестно стараюсь уцепиться за обрывки сладкого сна: как она стонала подо мной, как целовала меня в ответ, и это ее «любимый»… сейчас больно режет по сердцу. Ведь в реальности этого никогда быть не может. Она не моя. Любит моего брата, и этот засранец никогда так глупо не оступится, как в моем сне. Да кто вообще такой девушке, как Машенька изменять додумается? Она ведь… мечта. Моя мечта. Мое проклятье на всю оставшуюся жизнь. Так и буду мучиться мыслями о ней, и вряд ли смогу найти кого-то, кого бы захотел подпустить к себе близко. Второй такой как она просто не существует. Разбитый собственными мыслями открываю глаза и пялюсь перед собой. Аж просыпаться не хочется, когда осознаю, что все это было сном. Но надежда хотя бы увидеть ее одним глазком все же придает сил и я сажусь в кровати, и… — Черт, Машка, — выдыхаю я, замечая на простыне пятна крови. Сердце замирает, а затем моментально ускоряет ход, а мозги наконец окончательно просыпаются и я осознаю, что это всё… было в реальности. Просто из-за того, что я толком не спал предыдущие дни, сейчас будто от долгого сна отделаться не могу, но через силу стараюсь пробиться. Все было на самом деле… Провожу пальцами по высохшим пятнам, — я стал ее первым и… По сторонам озираюсь, будто в надежде, что мог бы не заметить свою разбойницу. Но ее нигде нет. Черт… Неужели… все-таки сбежала?! Пулей вылетаю из кровати и прихватив хотя бы трусы бросаюсь из комнаты, на ходу натягивая их, едва с ног не валясь. В доме пусто. Значит родня моя так и не вернулась еще. И поэтому ее даже задержать было некому… Только не это. — Маша! — врываюсь в кухню. Нет ее. Блядство! Бью кулаком в стену, и бегу осматривать остальные комнаты на случай, если она все же сжалилась над глупым офицером, который так бездарно просрал свое счастье. Иначе даже не представляю, куда она сбежать могла? Точно в деревню бы не вернулась. Но и в универ бы так сразу не пошла, зная, что я пойду ее именно там первым делом искать. Я-то найду, но… Раз она сбежала, значит всё то, что было между нами ночью было для нее фарсом… Останавливаюсь перед ее комнатой, как-то интуитивно оставив ее напоследок, будто сохраняя для себя хоть каплю надежды, что она еще может быть в доме. Без особой надежды толкаю дверь и… …в отчаянии смотрю в пустую комнату. Ушла. Дверцы шкафа открыты нараспашку, видимо она так спешила вытряхнуть оттуда свои вещи и сбежать, что даже не удосужилась… — А, это ты, Бесо? — вдруг слышу ее голос будто меня глючит. — А я подумала, что мама уже вернулась. Она любит вот так вламываться. Платье вот привезла и уехала вроде. Подойди, помоги, пожалуйста. Вдруг вижу как из-за дверцы шкафа высовывается тонкая ручка и манит меня к себе. Не дышу, боясь, что видение развеется. Шагаю ближе. И… …глазам своим не верю. Моя Маша прижимает к груди белоснежное атласное платье. По ее плечам рассыпаются шоколадные кудри. А на губах красуется неприлично алая помада, которую я сразу расцениваю как акт протеста моей родне, и надо сказать очень одобряю. У меня даже член реагирует моментально. — Ты… чего здесь? — спрашиваю, будто все еще не веря что она реальная. — Ну чего-чего? — ворчит Маша, поворачиваясь ко мне спиной, волосы собирает на одно плечо, обнажая передо мной свою спинку. — Собираюсь же, не видишь что ли? Завяжи уже этот чертов корсет, и поторопись одеться, да поехали уже! — Куда? — хрипло говорю я, послушно принимая в руки шнуровку платья. — Как куда? — она дергает дверцу шкафа так, что в зеркале на внутренней створке мы отражаемся вдвоем, и я все еще глазам не верю. И ушам. — Жениться же, Бес! Или ты… передумал? — ее красивое личико на секунду делается таким беспомощным и испуганным. Что я тут же вынуждаю себя наконец уверовать в текущую реальность, чуть резче дергаю шнуровку корсета, притягивая Машеньку в свои объятия, и целую ее обнаженное плечико: — Никогда в жизни, — хриплю, принимаясь покрывать короткими поцелуями ее шелковую кожу. — Я никогда не передумаю, радость моя… Она ерзает в моих руках, тихонько постанывая: — Нам пора, Бесо, — но сама же вжимается в меня сильнее, при этом будто плавясь в моих объятиях. — Как ты… — хриплю ей в ушко, — чувствуешь себя, милая? Что-то болит? — Совсем чуть-чуть, — признается она честно. И я тут же через силу торможу: — Боже, прости, — утыкаюсь лбом в ее плечико, пытаясь срочно остыть, пока не сорвался. — Я должен был держать себя в руках этой ночью. Впереди регистрация и дорога — я могу отложить все, и сходим к врачу. — Вот еще глупости, — отмахивается она, зарываясь пальчиками в мои волосы. — Я отказываюсь откладывать нашу свадьбу и мой переезд. Как отказалась и отложить сегодняшнюю ночь, — строго выдает она. — Так что перестань уже виноватиться и поспеши одеться. Я конечно ничего против не имею, но боюсь в ЗАГС тебя в одних трусах точно не пустят, — усмехается. И хочет было выбраться из моих объятий, но я ловлю ее снова, и поворачиваю к себе: — Подожди еще минутку, — смотрю на нее, и будто наглядеться не в силах. Еще эта блядская помада успокоиться ни сколько не помогает, будоража во мне все воспоминания о прошедшей ночи, и вынуждая думать о том, сколько еще всего мы теперь можем делать с моей манкой невестой. Но еще сильнее, чем помада, меня беспокоит один вопрос: — Скажи, Маш, а как ты… назвала меня этой ночью? Она моргает так часто, будто не понимает, о чем я говорю. Но затем взгляд опускает, и я вижу, как ее щеки красиво алеют: — Мало ли, как я могла тебя назвать в такой момент, — отмахивается будто и снова уйти хочет. — Поторопись уже. — Я понял, — выдыхаю, и ловлю ее за талию. — Просто хочу, чтобы ты знала, даже если ты сказала это только, чтобы порадовать меня, не чувствуя ничего такого — я благодарен тебе за это… — Что еще за глупости?! — вскидывается тут же. — Да почему я вообще должна такое говорить, только ради тебя?! Тоже мне! — фыркает и оттолкнуть меня пытается, будто защищаясь. — Значит правда? — прощупываю осторожно. — Ты… любишь меня? Она дышит часто, и лицо мое изучает как-то беспокойно: — Я ведь… еще каких-то пару дней назад мне казалось, что я знаю, что такое любовь, Бесо, — говорит она уязвимо, и я уже жалею, что затронул эту тему. — Мне всю жизнь казалось, что я люблю твоего брата, но потом… ты за считанные часы буквально перевернул мой мир, и я вдруг осознала, что уже давно жила по привычке, даже не пытаясь осознать собственные чувства, — этот ее взгляд сейчас… красноречивей любых слов. — Я каждый раз так злилась, когда ты приезжал, потому что постоянно… чувствовала эти твои взгляды на себе, и во мне поднималось что-то такое… чего я никак не могла себе позволить, будучи невестой твоего брата, понимаешь? — она заметно волнуется, будто говорит нечто такое запретное, чего совсем нельзя произносить вслух. — Понимаю, милая, — хриплю я, успокаивающе поглаживая ее нежную шейку своими грубыми пальцами. — Еще как понимаю. Я потому и смотреть на тебя продолжал. Понимал, что нельзя, но никак не мог остановиться. Потому и приезжать стал так часто. Хотел хотя бы видеть тебя. — Правда? — глазищи свои красивые на меня округляет. — Клянусь, — отвечаю не задумываясь. — Я уже давно люблю тебя, Машенька. И если это хоть на каплю взаимно — я буду самым счастливым мужиком на свете. — Вз-заимно, — выдыхает она, как-то с осторожностью. — Я правда… правда люблю тебя, Бесо. Только признаться в этом боялась даже самой себе. Но ты просто не оставил мне выбора, и… Накрываю ее красивый алый рот жадным поцелуем, с трудом представляя, как собираюсь теперь удержаться от нее. Хотя теперь и не нужно. У нас ведь вся жизнь впереди. ---------- Эпилог. Бесо Эпилог. Бесо — Спасибо, сынок, — взвывает мама. — Спасибо, что не забываешь стариков и приезжаешь нас навестить. — Это Маше спасибо говори, — отмахиваюсь. — Она меня заставила сюда опять ехать, хотя я зарекался после того как ты ее принимать не хотела. — Не говори ерунды! — обижено фыркает мама. — Когда такое было вообще? Я ведь ее как дочку свою вырастила. И она мне добром отплатила, сына моего бесшабашного убедила поспокойней командировки себе выбирать, — мама накрывает своей рукой Машину руку на столе. — Кушай, моя девочка. Хорошо кушай. Такая ты у нас красавица, и умница. Хочешь я тебе еще пельмешек отварю? — Нет, мне этого хватит, — Маша не отвлекается от своего ужина, явно чувствуя свое превосходство над некогда гнобящими ее родственниками. — Ты прям расцвела, — мама все продолжает осыпать ее комплиментами. — Повезло Бесо тебя так вовремя разглядеть. А этот оболтус даже свою шалашовку безрукую удержать не смог. — Ну мама! — взвывает Боря, снова случайно совпавший с нами отпуском. — Я вообще-то все слышу! — Вот и слушай на здоровье! Ты только погляди какую девушку упустил? — говорит она ему. И Боря действительно смотрит. И меня бесит этот его взгляд. Знаю, что Маше на него плевать, но вот ему на нее похоже отнюдь. Так уж он с самой нашей встречи взглядом ее облизывает, что мне хочется опять ему всечь пару раз, прямо как тогда. Конечно, Машенька моя расцвела как цветок нежный. Стала еще красивее, хотя я думал что сильнее уж некуда. И даже будто повзрослела заметно за прошедшие три месяца нашего брака. Она на меня взгляд поднимает, как бы невзначай забирая свою руку у моей матери, и ко мне тянется, вроде волосы мне поправляет. Ловлю ее ладонь и прижимаю ее тонкие пальчики к губам. — Точно наелась? — спрашиваю, заглядывая ей в глаза, готовый прочитать, если она лукавит. — Точно, — улыбается ласково. — Ты же знаешь, мне последние дни не лезет много. — Так и не полегчало? — беспокоюсь я, потому что ее тошнило в дороге, но я надеялся, что просто укачало. — Полегчало, но есть много не хочу, — явно успокаивает меня. — Это ж хорошо, что она Бесо досталась! — продолжает отчитывать брата мама, так, будто нас тут нет. — А если бы совсем из семьи ушла? А эта зараза твоя только денег хотела с первого же дня. Задобрить меня все пыталась пирогами покупными. Да я ж ее сразу раскусила! Все благодаря невестушке моей, моя благодетельница, Машенька. И сына моего уберегла. И учится хорошо, это в московском-то университете! И красавица какая, поглядите только. Даже поправилась немного, и так к лицу тебе. Видать и правда зря я тебя в ежовых рукавицах держала. Ты уж прости меня, детка. Но я в качестве извинений стариков твоих теперь два раза в месяц навещаю, по хозяйству им помогаю и… — Мам, да прекрати! — бесится Боря, с недавних пор попав у родителей в немилость. — Ты еще в ножки ей кланяться начни! — И начну, если посчитаю нужным! Она для меня сына уберегла от этих его командировок безбашенных. Чего бы мне ее не благодарить?! — Вы уж извините, но я его не для вас уберегла. А для себя, — Маша губки салфеткой протирает, и продолжает, — и нашего ребенка. Я киваю на автомате, готовый подтвердить любое ее слово, даже если она захочет врать — я все равно на ее стороне всегда буду. Но в воцарившейся тишина вдруг понимаю, что что-то не так… Первым отмирает отец, до того молча наблюдавший за всем происходящим: — Мария, так ты привезла нам радостные новости? — Какие новости? — поворачиваюсь к жене, чувствуя, как внутри меня уже все дрожит от осознания, что происходит, но я будто просто поверить в это не могу. Маша откладывает салфетку, и чуть сильнее сжимает мои пальцы: — Прости, что не рассказала сразу, — улыбается она смущенно. — Хотела чтобы твои родители тоже видели, что ты не просто после брата меня подобрал, а что ты правда счастлив со мной… — Я счастлив, — выдыхаю искренне, — охренеть как счастлив, любимая моя. Только скажи… скажи, еще раз, что именно ты не рассказала мне сразу? Маша вся подбирается, сильнее ко мне разворачивается, и наконец говорит: — У нас будет малыш, — она заметно волнуется. А у меня такой рой мыслей в голове, что я даже не знаю, что из этого сейчас лучше сказать. Что люблю ее? Что благодарен безмерно? Что она делает меня самым счастливым человеком в мире? Этого всего будто недостаточно. Нет таких слов, чтобы передать, что сейчас такое теплое ворочается у меня в груди, вынуждая задыхаться от восторга. — Да вы издеваетесь! — фыркает Боря и сбегает из кухни, кажется окончательно осознавая, какую ценность упустил. Мама плачет от счастья, и бросается на шею отцу. А я сползаю со своего стула, опускаясь перед женой на колени, прижимаю ее за талию, и целую пока еще плоский живот. — Любимая моя. Я каждый твой день буду наполнять таким счастьем, чтобы ты ни секунды не пожалела, что выбрала меня. — А разве у меня был выбор, — усмехается она сквозь слезы счастья, и зарывается пальчиками в мои волосы. — Ты мне просто вариантов не оставил, когда показал что такое настоящая любовь. Она тянет к себе мою голову. В глаза мне заглядывает: — Я люблю тебя, мой Бес. — И я тебя, моя разбойница, — хриплю, чувствуя какой-то непривычный ком в горле. Маша подается мне навстречу и целует меня в губы. А я самый счастливый на свете мужик. ----------