Хозяйка захудалой таверны
Евгения  Зимина

В переулке третьего квартала Валлоры вытолкнули в мокром летнем платье и домашних туфлях без подошвы. Бринна прижимала к груди узелок с нижней рубашкой, расчёской и половиной засохшей булки, а в другой руке сжимала помятый документ на таверну «Бледный лис». Слуги захлопнули за ней дверь, и она осталась одна под серым небом чужого города, с чужими воспоминаниями в голове и собственными — о кабинете шеф-повара, счетах на столе и жизни, которая оборвалась полчаса назад. Потом она развернула узелок, посмотрела на булку и растянулась в улыбке. Плохие ингредиенты — повод сварить лучшее блюдо в карьере.

Бринна не та женщина, какой кажется на первый взгляд. В её теле — двадцать лет кулинарного опыта, умение месить тесто в три часа ночи и знание, что правильная обжарка лука — фундамент любого супа. Она привыкла работать на износ, привыкла строить из ничего, привыкла к проверкам и штрафам. Но здесь она бывшая наяд, от которой веет позором: торговцы завышают цены в шесть раз, клерки цитируют параграфы, а дочь советника бросает «игрушка дракона» так, будто плюёт. Бринна отвечает улыбкой и упоминает пригорелую рыбу в таверне соперников. Она не плачет при инспекторах, не кричит на угрозы, не отпускает рук от теста, когда внутри всё кипит.

Горст Гранн лично проследит, что никто из патрициев не даст ей поручительства. Сорок талеров чужих долгов висят на таверне, стелла-барьер просрочен, а регистрация требует рекомендаций, которые ей не получить. Дракон Первого Крыла оставил серебряную монету за миску щей и исчез, а старый линна-маг прошептал о втором драконе, который принесёт не беду. Бринна стоит у плиты в захудалой таверне, месит ржаное тесто и считает: две тысячи мисок супа, чтобы расплатиться. Потом добавляет дрожжи и думает, что хлеб лечит всё.

====================

Глава 1

Глава 1
— Боже мой! Жива! Госпожа Брин жива!
Дверь с грохотом распахнулась, и в спальню влетела молодая девушка в чёрно-белом переднике. Увидев меня, она остановилась посреди комнаты, выронила на пол медный кувшин и закричала так пронзительно, что у меня зазвенело в ушах. Я вздрогнула от неожиданности и попыталась что-то сказать, но из горла вырвался только сиплый хрип и кашель. Девушка бросилась к двери и исчезла в коридоре, продолжая кричать.
Крик разнёсся по всему дому, и через минуту в спальню набилась толпа. Двое слуг, пожилая женщина с плетёной корзинкой, какой-то мужчина в тёмном камзоле. Все говорили разом, перебивая друг друга. Я не понимала половины слов. Язык был странным, с мягкими согласными и растянутыми гласными, но одновременно родным, слова ложились на слух сами собой, оседая в памяти осмысленными кусками. Голова раскалывался от боли, и вместе с ней приходили чужие воспоминания, вспышками и обрывками, без порядка и связи.
Бринна Тэггот. Двадцать два года. Дочь мелкого торговца тканями из восточного квартала Валлоры. Три года назад меня выбрал лорд Вейрат Вескорн, дракон из клана Вескорнов, старший налоговый инспектор трёх округов, и сделал своей наярой. Наяры это официально оформленные возлюбленные дракона, живущие в его доме, питающиеся за его счёт и не имеющие никаких законных прав. Когда дракон уставал от наяры, он ставил точку и выпроваживал. Иногда одаривал деньгами или недвижимостью. Иногда просто выставлял за дверь.
Все пронеслось в голове, что я закрыла глаза, когда нахлынули чужие воспоминания,с смешиваясь с моими.
Первая встреча с Вейратом на городском празднике. Его серебряные глаза, холодные и равнодушные, разглядывающие меня из-за столпа толпы. Я никогда прежде не сталкивалась с магией, но тело помнило это ощущение: что-то невидимое скользнуло по коже, прощупало и вернулось к хозяину. Вейрат принял решение за три секунды.
— Новая наяра, — сказал он слуге.
Я поморщилась. Воспоминания Бринны окрашивались в болезненные тона: робость первой ночи, постоянное ожидание его настроения, страх произнести лишнее слово. Вейрат не бил, не унижал открыто. Он просто не замечал. Я существовала в его доме незаметно, стараясь не привлекать внимания и не попадаться на глаза в неудобный момент. Если хозяин желал моего общества, я появлялась. В остальных случаях пряталась в своей тесной комнатке наверху. Три года жизни в золотой клетке, три года молчаливой покорности. А потом пришла Силла.
Силла оказалась восемнадцатилетней дочерью обедневшего драконьего рода, свежей, весёлой, с огоньком в глазах и без тени забитости. Вейрат увидел Силлу на приёме и сразу утвердил замену. На следующее утро я получила уведомление о том, что моё присутствие больше не требуется. В качестве отступного от дракона «щедро» передали документ на таверну «Бледный лис» в третьем квартале. Я не могла покинуть его. Я хотела чтобы он мучился, зная что я умерла из-за него.
Всё захлестнуло меня так ярко, что я перестала различать была ли это Бринн, или уже я.
Сделав несколько глубоких вдохов, я села на кровати, прижимая руки к горлу, которое пекло изнутри.
Нет, я не сумасшедшая.
Так ведь не сходят с ума?
Ещё полчаса назад я была у себя в кабинете шеф-повара ресторана. Я четко помню, что передо мной лежали счета.
А потом…
Потом вот это вот всё.
Какая ещё наяра? Мне тридцать четыре, я самостоятельная, успешная. У меня отличная работа, квартира в центре и…
Это ещё кто?
Ко мне подошел пожилой человек с седой бородой и стал меня осматривать, цокая и качая головой. Он ощупал пульс, заглянул в глаза, приложил холодную ладонь ко лбу. я понимала его слова и одновременно не понимала, мозг отчаянно сопротивлялся реальности, в которой оказался. Язык тела подстраивался под речь окружающих, но сознание требовало объяснений.
— Отравление, — констатировал лекарь, заставил выпить меня какую-то микстуру и я послушно ее проглотила. От шока, не иначе. — Сильное, но не смертельное. Ей повезло. Дайте горький отвар ещё через час, пусть полежит.
Слуги переглядывались. Они смотрели на меня с опаской и недобрым любопытством, перешёптывались у двери. Лекарь ушёл. Жидкость, которую я выпила, обожгла воспалённое горло, но после неё стало немного легче.
Через час явился управляющий. Сухой, поджарый мужчина с поредевшими волосами и вечно недовольным выражением лица остановился в дверях, окинул меня оценивающим взглядом. Он положил перед мной лист бумаги, уже подписанный Вейратом, и встал рядом с руками, сложенными за спиной.
— Господин Вейрат подтверждает вашу отставку. Согласно договору, вы получаете таверну «Бледный лис» в третьем квартале. Расчёт окончательный. Прошу освободить покои до полудня. У вас… — Он посмотрел на часы, которые вынул из нагрудного кармана, — не больше четверти часа.
— Я поняла, — ответила я. Собственный голос показался мне удивительным: тонкий, звонкий, совсем не тот, к которому я привыкла. Бринна, которая в жизни бы не ответила управляющему так прямо глаза в глаза, огорошила его. Он поспешил ретироваться.
Двое крепких слуг появились в дверях чуть позже. Они не были грубыми, но и не церемонились. Подхватили меня под руки, вывели из спальни, спустили по широкой лестнице и вытолкали через чёрный ход в узкий каменный переулок. Мне не дали собрать вещи или переодеться. Видимо, одежда наяры принадлежала дракону. Не дали даже того горького отвара. Один из слуг швырнул вслед узелок с чем-то мягким, свёрнутым в тонкую ткань. Узорчатый свёрток приземлился в грязной луже, разбрызгивая мутную воду по тонкому летнему платью. Я смотрела на это с недоумением.
Второй слуга, более молодой, парень лет двадцати, нехотя протянул мне сложенный лист бумаги. Пальцы его дрогнули, и на мгновение показалось, что он хочет что-то добавить, может быть, извиниться или посоветовать, куда идти, но потом передумал и захлопнул дверь.
Я стояла в переулке, прижимая к груди мокрый узелок и помятый документ. На ногах оказались мягкие домашние туфли без подошв, промокшие насквозь после двух шагов. Подняла глаза к серому небу Валлоры, ощутила на лице прохладный ветер, и впервые за все эти сумасшедшие полчаса мои губы растянулись в широкой, искренней улыбке. Я действительно где-то непонятно где и… совершенно свободна!
Затем аккуратно развернула мокрый узелок. Внутри лежали нижняя рубашка, расчёска и половина засохшей булки, кто-то из слуг сжалился? Вот и всё имущество наяр, которой дракон пожаловал три года жизни под своей крышей. Я не стала ругаться или плакать.
Есть золотое правило: если тебе дали плохие ингредиенты, сделай из них лучшее блюдо в своей карьере. Булка засохла, но её можно раскрошить в суп. Платье промокло, но оно сохнет на теле. Документ помялся, но печать цела. Всё остальное приложится.
— Наконец-то, — сказала я вслух, и эхо разнёсось по пустому переулку. Хватит этой Бринн жить как не пойми кто. — Хорош стоять. Нужно найти эту чёртову таверну.
Я свернула документ и спрятала его в вырез платья, перехватила покрепче узелок с жалким имуществом и пошла вперёд. И первая задача на повестке стояла предельно чётко: найти таверну «Бледный лис» и посмотреть, что именно дракон считал достойной отплатой за три года чужой молодости.

----------

Глава 2

Глава 2
Улицы Валлоры оказались удивительно грязными для города, который, судя по воспоминаниям Бринны, считался крупнейшим торговым центром Лиги Вольных Городов. Двухэтажные дома с покосившимися балконами теснились вдоль узких переулков, мостовые были вымощены булыжником с зияющими ямами. Канавы по краям улиц не справлялись с водой, и она растекалась по мостовым, смешиваясь с конским навозом, рыбьими потрохами и непонятной слизью. Я шла осторожно, стараясь не наступать в самые глубокие лужи, и проклинала тонкие туфли без подошвы. Воспоминания Бринны подсказывали дорогу, но давались с трудом, и каждый кусок информации приходилось вытаскивать из глубин чужого сознания с усилием.
Бринна жила в хорошем квартале, на западной стороне города, недалеко от резиденции Вейрата. Дом налогового инспектора стоял на широкой улице с каменными тротуарами. Оттуда до третьего квартала было больше получаса пешком, и я шла, стараясь не привлекать внимания. Мокрое летнее платье, грязь на подоле, отсутствие плаща приличного вида делали меня похожей на служанку.
Третий квартал располагался на восточной окраине, ближе к торговым складам и порту. Здесь дома стояли плотнее, балконы нависали над улицами почти касаясь друг друга. Я свернула в узкий проулок между булочной и сапожной мастерской, прошла мимо заднего двора с вишнёвыми деревьями, и остановилась у маленькой площади с покосившимся колодцем в центре. Воспоминания Бринны подсказывали: направо, мимо кузницы, второй поворот налево. Она нашла таверну «Бледный лис» без труда. Вернее, здание нашлось само.
Двухэтажное строение с облупившейся штукатуркой, почерневшими балками и крышей, на которой зияла здоровенная дыра. Дверь висела на одной петле, окна первого этажа были заколочены досками, а на фасаде едва читалась выцветшая вывеска с нарисованным лисом. Лис выглядел действительно бледным и больным, с оскаленной мордой и вытаращенными глазами.
Вот это подарочек дракона! Даже не знаю, наверное ему было о-очень жаль расставаться с таким богатством. Прям от сердца оторвал такой подарок.
В моей профессии есть одно самое главное правило: ресторан начинается не с меню, а с состояния кухни. А состояние кухни начинается с состояния крыши над головой. Но тут, конечно, предстоит сначала посмотреть, что внутри.
Я толкнула дверь ногой и протиснулась внутрь. Несколько секунд глаза привыкали к свету. Потом картина прояснилась. Главный зал таверны был просторным, квадратным, с каменным полом и большим камином на дальней стене. Столы стояли вразнобой, несколько перевернуты, всё покрыто толстым слоем пыли. На одном из столов лежала перевернутая кружка, на другом чьи-то засохшие ботинки. Половина стульев была сломана, ножки валялись по полу, между ними валялись окурки, обрывки ткани и дохлая мышь.
— Ну и дар, — пробормотала я, обходя зал. — Великая щедрость за три года службы.
Прошла к камину и проверила дымоход. Тяга была, и это уже было чем-то. На кухне, расположенной за низкой перегородкой слева от входа, царил полный хаос. Поверхности были покрыты слоем грязи и жира, на плите, сложенной из каменных блоков, стояла ржавая кастрюля. Шкафчики висели на одной стене, дверцы на некоторых отсутствовали. Я открыла первый попавшийся и обнаружила внутри горсть глиняных горшков и сколоченный деревянный черпак. Второй шкаф пустовал. Третий содержал три ножа разной степени затупленности и мятую железную ложку.
— Ножи, — сказала я с облегчением. — Ножи есть. Если есть ножи, можно готовить. Остальное наладится.
С кухней всё было понятно, поэтому я пошла обследовать здание дальше. Поднялась по деревянной лестнице на второй этаж. Лестница скрипела под ногами, и я в каждый момент ожидала, что ступенька проломится. Наверху оказалось три комнаты. Первая, поменьше, предназначалась явно для прислуги: узкая кровать, тумбочка. Вторая была побольше, с остатками обшарпанной мебели и разбитым окном. Третья комната, самая большая, оказалась занята. На продавленном матрасе на полу лежал мужчина лет сорока, с рыжей бородой, в грязном бушлате и с пустой бутылкой в руке.
— М-м-м... — прохрапел он, перевернулся и забормотал сквозь сон. — Ещё... одну...
Я потрогала его за плечо. Он не проснулся, лишь проворчал сквозь сон что-то невнятное. Потрясла сильнее, и на этот раз мужская фигура отозвалась лёгким кряхтением и ворчанием. Он открыл один глаз, уставился на меня без понимания, прищурился и снова закрыл, явно не желая возвращаться в мир бодрствования.
— Иди в другое место, тут занято, — пробормотал он и натянул на голову грязное одеяло.

----------

Глава 3

Глава 3
— Это моя таверна, — сообщила я. — Ты кто такой?
Мужчина вынырнул из-под одеяла, протёр лицо обеими руками и уставился на меня с недоумением. Красные глаза, многодневная щетина, перегарище, исходящий от него волной. На груди болталась медная подвеска с изображением какой-то рыбы, видимо, покровительница лодочников, и я невольно отметила, что висит она на истончённом кожаном шнурке.
— Таверна? Какая таверна? «Бледный лис» что ли? Он закрыт уже... — он замялся, явно не помня точную дату. — Давно. Куда ты вообще пришла, девка?
— Я тебе не девка. Моё имя Бринна Тэггот и я хозяйка этого здания. А ты?
— Хеннок, — ответил мужчина, с трудом садясь. — Живу тут... уже давно. Таверна пустует, крыша протекает, хозяева в городе не появляются. Я и перебрался.
— Понятно, — кивнула я. — Вот что, Хеннок. Ты можешь остаться на чердаке ещё на несколько дней, пока я не разберусь. Но плату внесёшь или работой, или деньгами. Договорились?
Хеннок поморщился, пытаясь проснуться, он был согласен на что угодно, лишь бы его оставили в покое. Он был явно не из тех, кто любит ранние пробуждения и разговоры о работе или деньгах, и я решила не давить и отложить дальнейшие переговоры на потом.
— Ладно. Я тебе разрешу остаться, если поможешь с крышей.
— Договорились, — сказал он и снова лёг.
Я спустилась вниз по скрипучей лестнице, держась за перила, чтобы не оступиться. Вышла на улицу, осмотреться и понять, где именно находится таверна относительно главных улиц квартала.
И услышала громкий, приветливый голос с характерным восточным акцентом, который выдавал в говорящей уроженку южных провинций.
— Девушка! Подождите!
Полная женщина лет пятидесяти пяти держала плетёную корзину, накрытую чистым полотенцем.
— Эта таверна заброшен уже лет десять, всё никак не получат разрешения снести, вы бы там осторожнее. Можно и на беду нарваться, и пораниться чем.
Десять лет, ужас какой, и что мне с этим добром делать?
— Таверна теперь моя. — произнесла я.
Женщина приподняла бровь с сомнением, разглядывая меня с ног до головы.
— Вы хозяйка?
— Да, — подтвердила я. — А вы?
— Тильда Маркен из пекарни через улицу. Последняя хозяйка, Ганна, уехала так давно, говорят, ее дочь в наяры взяли, вот она и возвысилась над нами. Таверна потом одному из драконьих лордов отошла. С тех пор тут никто не появлялся.
— Очень приятно, Тильда. Бринна Тэггот. Вот, точнее, новая хозяйка вот этого всего. Пока новая хозяйка, поправила себя мысленно, потому что таверну требовалось сначала спасти, прежде чем называть её своей.
— Зря вы купили ее, она не стоит ни монеты!
Я сжала губы. Признаюсь, что мне ее как наяре спихнули, мнение обо мне сразу будет ниже плинтуса.
— Поэтому мне ее и продали за… бесценок. А об этой Ганне вы больше не слышали?
— Нет, — женщина махнула свободной рукой. — Ганна уже давно за гранью, а дочка заразившись срамной болезнью в Доме Утех, тоже прожила недолго. Да и имущество наяры отходит лорду, когда он содержит ее.
Я вытаращилась на нее. Ничего себе новости. Девушка становится любовницей, а ее имущество переходит хозяину-лорду. И при этом он ещё и раздумывает одарить ее чем или нет после завершения отношений. Куда я попала?
Тильда тем временем протянула корзину, откинув полотенце.
— Угощайся, свежий хлеб испекла с самого утра.
Запах солодового хлеба ударил в нос, и желудок мой отозвался долгим, громким урчанием, от которого я сама смутилась. Под полотенцем оказались два тёплых каравая ржаного хлеба, пахнущих солодом и корицей, и небольшой кувшинчик мёда с плотно закрытой крышкой.
— Пойдёт дождь и зальёт всё. Вам нужно вызвать кровельщика.
— Крыс я тоже заметила. Спасибо за хлеб. Это очень кстати.
— Совет дам, — Тильда понизила голос и шагнула ближе. — Городской совет здесь правит балом. Семья старого мэра контролирует все торговые лицензии в квартале. Если вы не зарегистрируете таверну и не заплатите пошлину, они закроют вас через неделю. Гранны не любят, когда кто-то торгует без их ведома.
— Лицензия? Пошлина? Сколько?
— Пять талеров за регистрацию, два талера ежемесячный сбор. И один талер в год на городскую стражу. Итого, если откроетесь, восемь талеров в первый месяц. Потом три в месяц. Немало для начала.
Я прикинула в уме. Талер равнялся десяти кронам, крона составляла десять пфеннигов. Восемь талеров означали восемьдесят крон, восемьсот пфеннигов. Цифры сложились в сумму, и я слегка прищурилась, оценивая масштаб предстоящей задачи. Ни малейшего представления о местных ценах. Придётся выяснять.
— Ещё совет, — продолжила Тильда. — Не связывайтесь с Граннами напрямую. Пойдите к городскому секретарю и будьте осторожны. Гранны до сих пор считают этот город своим.
Тильда ушла. Я вернулась в таверну. Жевала хлеб и думала. У меня не было денег. На теле промокшее платье и домашние туфли, в голове чужие воспоминания и собственные двадцать лет кулинарного опыта. Я не знала местного законодательства, не имела связей, не понимала до конца, как работает магия. Зато умела готовить лучше любого повара в этом мире. Варёная капуста и пережаренная рыба. Я усмехнулась. Если местная кулинария действительно ограничивалась этим, у меня есть шанс.
Я отломила ещё один кусочек хлеба, доела его, и принялась за уборку. Первым делом растопила камин, найдя во дворе сухие дрова. Огонь занялся не сразу, и я вспомнила, что у Бринны была слабая тэсса, огненная магия. Сосредоточилась, попыталась вспомнить ощущение, и через минуту в ладонях возникло слабое тёплое свечение. Я поднесла ладони к дровам, и пламя вспыхнуло охотнее. Магия была слабой, я не смогла бы зажечь костёр с голых рук, но усилить существующий огонь оказалось по силам.
Затем нашла веник в углу, вымела большую часть грязи, сложила сломанные стулья в кучу, протёрла столы тряпкой, найденной на кухне. Работать было тяжело: тело Бринны явно не предназначалось для труда, ещё и отравление давало о себе знать. Но я-то привыкла к труду. Знала, что такое работать на износ, и не боялась этого.
Когда зал стал хотя бы проходным, я растянулась на самом длинном столе, подложив под голову скрученный тюк, найденный на чердаке. Потолок надо мной был тёмным, с паутиной в углах, но в камине потрескивал огонь, и от него шло тепло. За окном шумел вечерний город: голоса, шаги, звон кованых подков по камням, далёкий смех. Я закрыла глаза и уснула с мыслью о завтрашнем дне. Завтра тщательно осмотрю кухню, составлю список того, что нужно, и… буду думать где взять на это деньги.

----------

Глава 4

Глава 4
Ночью я замерзла. Огонь в камине прогорел ещё до полуночи. Март в Валлоре оказался не теплее московского марта, а тонкое платье и отсутствие одеяла делали своё дело. Просыпалась несколько раз, пытаясь как-то согреться.
А вот утром проснулась от пристального взгляда мужчины. Он так близко наклонился и изучал моё лицо, что я чувствовала всё исходящее от него перегарное амбре.
— А-а-а!
— А-а-а! — он заорал басом и отпрыгнул. — Нельзя же так пугать!
— Пугать? — я резко села на столе. Дыхание сбилось, я сама испугалась не на шутку. Хотя кто кроме меня виноват? Я же знала, что он наверху. Было страшно спать в этой таверне, но выбора не оставалось. Осмотрела себя, вроде всё в порядке.
— Ты что ограбить меня решил? — перевела на него взгляд, он уже не выглядел испуганным. Да и виноватым тоже.
— Ограбить? Да я… Да я просто проверял не померла ли ты!
Я соскользнула со стола, размяла затёкшие конечности.
— Не дождетесь. Я не для того заполучила эту таверну, чтоб помирать здесь.
Хеннок выглядел так же как и ночью. Сонный, взъерошенный, с красными глазами и бородой, торчащей в разные стороны, подозрительно похожий на того самого лиса с вывески. Зевнул, не прикрывая рта, и не переставая меня разглядывать.
— Ты что и правда… эта… самая… хозяйка?
— Правда. И если не заметил, тут стало немного чище.
— Не заметил.
Он прошел во второе помещение, с грохотом подвинул стол и сел на него. Я вышла за ним следом.
— Мне убираться вон?
— Нет! Можешь оставаться, пока мне нужна помощь. Я тебе вчера говорила, ты не помнишь? Но помыться бы не мешало.
— Не помню, — буркнул он, — сама то чай не господскими благовониями пахнешь. И почему ты не отправилась в дом утех? Ты совсем не похожа на мастериц или служанок. Кожа нежная, руки не знавшие тяжелой работы, даже твоё платье из дорогого шелка. Ты не из благородных, иначе не оказалась бы здесь. Ты – наяра.
Я возмущенно фыркнула. Вот же провидец выискался! Мог бы и промолчать для приличия.
— Ладно, — я махнула рукой, решив не разводить ссору с первого дня. — Расскажи лучше, где тут у вас рынок. И где можно купить продукты.
Хеннок скосил на меня подозрительный взгляд.
— С чего бы тебе, господская наяра, интересоваться рынком? Ты ж к такому не привыкла.
— А с того, — я упёрла руки в бока, — что если я не найду продукты, то умру с голоду.
Он хмыкнул, почесал бороду и наконец-то поднялся со стола. Ростом оказался выше меня на голову, шире в плечах, и если бы не его помятый вид и запах перегара, он мог бы сойти за крепкого мужика.
— Рынок тут недалеко, — буркнул он. — Вниз по улице, потом налево мимо старой мельницы. Только без денег там делать нечего.
— Деньги у меня есть, — соврала я. Три пфеннига, которые я нашла выметая мусор.
Хеннок покачался с пятки на носок и вдруг спросил:
— А что готовить-то будешь? Печь работает?
— Работает, — я кивнула. — Но её чистить надо. И дымоход проверить. И крышу починить. И окна вставить.
— Много дел, — заключил он и почесал затылок. — Я подумаю, надо ли мне это. Поесть бы.
— Будет тебе еда, — пообещала я. — Если повезёт с продуктами.
Рынок оказался шумным, пёстрым и очень грязным. Воспоминания Бринны помогли мне сориентироваться, но местные реалии всё равно шокировали. Справа от входа торговали живностью: куры в плетёных клетках отчаянно квохтали, кролики в деревянных ящиках дрожали и жались друг к другу. Слева высились горы овощей: капуста, морковь, репа, лук, какие-то корнеплоды, которых я не узнала. Вдоль центрального прохода тянулись прилавки с мукой, крупой, хлебом и мясом. Запахи стояли ещё те. Смесь навоза, свежей выпечки, пота и дешёвых благовоний, которыми торговцы пытались перебить вонь. Так что если я и пахла несвежо, то вряд ли тут это кто-то заметил.
Я шла медленно, оглядываясь и прикидывая цены, наблюдала за продажами. Три монетки не позволяли разгуляться, выяснить бы ещё на что их хватит.
— Девушка, девушка! Свежая капуста! Первый урожай! — закричал толстый торговец в засаленном фартуке, заманивая меня к своему лотку.
Я подошла, осмотрела кочаны. Капуста была плотной, зелёной, без видимых дефектов. Торговец, заметив моё платье и общий вид, сразу поменялся в лице.
— А, из господских? — протянул он с неприятной усмешкой. — Небось, свежинки захотелось? Только для таких, как ты, цена особенная.
— Какая? — спокойно спросила я.
— Два пфеннига за кочан.
Я не знала, дорого это или дёшево. Но рядом вдруг продали три кочана за один пфенниг. Торговец нагло завышал цену в шесть раз.
— Спасибо, не нужно. — сказала я и развернулась.
— Эй, погоди! — крикнул он мне вслед. — Могу уступить! Полтора пфеннига!
Я не обернулась и пошла дальше. Второй торговец, тощий, с жидкой бородёнкой, торговал мясом. Свинина выглядела свежей, розовой, с тонкими прожилками жира.
— Сколько? — спросила я, показывая на небольшой кусок.
— Пять пфеннигов за фунт, — ответил мясник и тоже окинул меня оценивающим взглядом.
Память Бринны молчала, она не знала цен. Я взвесила в руке кусок: примерно полтора фунта. Восемь пфеннигов. Много.
— Дорого, — сказала я.
— Для таких, как ты, — усмехнулся мясник, и я поняла, что здесь это будет повторяться снова и снова. Бывшая наяра — клеймо, которое видят все.

----------

Глава 5

Глава 5
— Хватит! — раздался звонкий голос у меня за спиной. Я обернулась и увидела Тильду Маркен, ту самую женщину с хлебом, которая угощала меня вчера. Она стояла с корзиной, накрытой полотенцем, и сердито смотрела на мясника.
— Это моя соседка, — заявила Тильда. — И если ты, Герт, ещё раз назовёшь её «такой», я расскажу твоей жене, где ты бываешь по вечерам.
Мясник побледнел, открыл рот, закрыл и наконец выдавил:
— Два пфеннига за фунт. Как для всех.
— То-то же, — Тильда схватила меня за руку и потащила прочь. — Пойдём, милая. Я тебе всё покажу.
Тильда оказалась настоящей кладезью информации. За следующие полчаса она объяснила мне, где брать муку без переплаты, у кого покупать овощи, когда привозят свежую рыбу, и какой торговец не обвешивает. Я слушала, кивала и запоминала. Купила за один пфенниг кочан капусты, три больших моркови и луковицу, и на оставшееся взяла муки. Мясо пока подождет, а хлеб поможет продержаться.
— Ты серьёзно хочешь открыть таверну? — спросила Тильда, когда мы остановились у выхода с рынка.
— А что мне ещё делать? — ответила я вопросом на вопрос. — Работать прачкой? Идти в услужение?
— Могла бы найти другого дракона, — Тильда пожала плечами. — Ты молодая и красивая.
— Нет, — отрезала я. — Я не буду чьей-то вещью.
Тильда посмотрела на меня удивленно, потом взяла под руку и увела в сторону от прохода.
— Тогда слушай, что я тебе скажу. Первое: не свети свою бывшую наярскую сущность. Ты Бринна Тэггот, вдова торговца. Овдовела в прошлом году, переехала в Валлору из пригорода. Второе: не вздумай обращаться к Граннам за помощью. Горст Гранн — старый лис, он четверых таких, как ты, разорил и со свету сжил. Третье: если нужна будет помощь, приходи. Всегда найдётся кусок хлеба и горячий суп.
— Спасибо, — сказала я искренне. — Я не забуду.
Вернулась я в таверну ближе к полудню. Хеннок, к моему удивлению, не валялся на чердаке, а собирал ветки и всё, что годится для печи во дворе.
Рядом на заборе висела фляжка, я подошла к ней и заметила, что он следит за мной.
— Забери, — сказал он, заметив мой взгляд. — Всё равно уже почти пустая.
Я подняла флягу, понюхала. Дешёвое пойло, от которого разит сивухой.
— Ты много пьёшь? — спросила я прямо.
— А тебе какое дело? — огрызнулся он.
— Такое, что если ты будешь пить, ты не сможешь работать. А если ты не будешь работать, я тебя выгоню.
— Выгонишь? — он усмехнулся. — И куда я пойду? На улицу? Я и так на улице.
— Не на улице, а на чердаке моей таверны, — поправила я. — И если хочешь остаться — будешь работать. И пить меньше.
— Меньше? — Хеннок оставил топор, вонзил его в чурбак. — Ты не знаешь, что такое меньше. Ты не знаешь, что такое потерять всё.
— Знаю, поверь, знаю.
Я вошла в таверну, разобрала свои скромные покупки и принялась за кухню. Первым делом протопила печь, использовав свою слабую тэссу, чтобы разжечь огонь быстрее. Потом выскребла старую золу, проверила заслонки, подмела пол. Кастрюли, которые нашла в шкафах, оказались чугунными, ржавыми, но после получаса оттирания песком и золой они заблестели. Ножи наточила о точильный камень, найденный во дворе.
Хеннок заглянул на кухню, когда я резала лук.
— Ты умеешь готовить? — заметил он, глядя на мои руки. — Так быстро режешь.
— Привычка, — ответила я, не поднимая головы. — А ты умеешь готовить?
— Умел когда-то, — он помолчал, потом добавил: — Работал в «Серебряном кабане». Лучшая таверна Валлоры была.
— Была? А сейчас?
— Сейчас там… — он не договорил, махнул рукой и вышел.
На обед я сварила постные щи. В конце добавила укроп — он рос за таверной дикой порослью.
Запах разнёсся по всей таверне. Хеннок спустился с чердака, ведомый ароматом, и молча сел за стол. Я налила ему полную тарелку, положила рядом лепешку.
— Ешь, пока всё, что есть.
Он ел медленно, сосредоточенно, будто вспоминая что-то. Я села напротив, наблюдая.
— Вкусно, — сказал он наконец. — Необычно. Лук и морковь обжарила перед тем, как варить? Я такое у одного повара видел, но он уехал в столицу.
— Обжарила, — кивнула я.
— Откуда знаешь? Ты же из…
— Оттуда, — перебила я. — Ешь давай.
Он съел две тарелки, вытер тарелку лепешкой, потом посмотрел на меня серьёзно.
— Ладно, я остаюсь, уговорила.
— Договорились, — я улыбнулась.

----------

Глава 6

Глава 6
После скромного позднего обеда, я вновь принялась за уборку. Второй этаж решила пока не трогать, занялась кухней, кладовыми. Хеннок куда-то смылся, но мне некогда было о нем думать. Как и о том, где взять деньги на продукты и вообще на всё. Чем больше я думала о своих проблемах, тем яростнее отмывала всё вокруг. Одно ведро воды сменялось другим, и я не заметила как уперлась шваброй в мешок, которого на том месте точно не было.
— Ты так усердно терла пол, что я начал бояться за тебя. — Подняла голову. Хеннок сидел на столе, который я отмывала часом раньше.
— Где ты был?
Хотя какое мне дело, но он вроде как помогать собирался?
— Что это? Откуда? — Я снова посмотрела на мешок.
— Ну вот увидела, наконец-то! — С обидой ответил Хеннок. Я тут уже половину часа торчу.
— Так что это?
— Я тут… э… подумал, тебе же помощь нужна, а денег у тебя ни пфеннига.
— И? — Я всё ещё не понимала, к чему он клонит.
— Посмотри уже в мешок!
Я осторожно открыла первый и ахнула.
Внутри обнаружились мешочки поменьше, я доставала один за одним на ближайший стол. В одном оказался горох, во втором несколько головок лука, на дне лежал большой кусок копчёных ребер, обёрнутый в промасленную бумагу; соль в глиняном горшочке; пучок красного острого перца и укропа, уже пожухлого, но всё ещё сохранившего аромат, горшочек свиного жира.
Я разложила всё на столе и удивленно уставилась на Хеннока.
— Объяснишь?
Он развел руками.
— Ты всё это… украл?
— А как я по твоему выживаю?
У меня от возмущения аж дыхание спёрло. Ну как так можно!
Он украл еду и принес ее сюда! А если его видели? Где он вообще был? Чьё всё это?
— Так, так, так, подожди. Я уже по твоему выражению лица, что ты в жизни никогда не ела ворованный хлеб.
— Не ела… Зачем ты так?
— Предпочитаешь умереть с голоду? Здесь конечно, скудно, толком не успел и…
— Стоп! Достаточно. Я не уверена, что хочу знать подробности.
— Есть идеи, что из этого приготовить? Не самый лучший набор.
Гороховый суп с копчёными рёбрышками. Классика. Базовый рецепт, который я выучила на втором курсе кулинарного училища и совершенствовала двадцать лет. Горох нужно было замочить с вечера, но размачивать некогда, значит, придётся варить дольше. Три часа на медленном огне, не меньше. Морковь и лук поджарить на свином жире до золотистого цвета, это создаст ароматическую базу, без которой гороховый суп остаётся просто гороховой кашей. Копчёные рёбрышки добавить в начале варки, чтобы они отдали бульону весь дымный вкус. В конце добавить укроп, немного соли, и перец на кончике ножа.
— Я надеюсь, что сюда никто не придет, выследив тебя. — Я отвлеклась от раздумий.
— Скоро рабочие пойдут по харчевням, чтобы поужинать. — Хеннок зевнул, принял скучающий вид. — Ты могла бы заработать.
— Как? В такой таверне? — Я оглядела зал, посреди которого мы стояли. Стулья я все вынесла, какие-то пойдут на дрова, какие-то можно починить. Столы были сдвинуты к центру, когда я отмывала стены и плинтуса. — Я не могу…
— Как хочешь. — Пожал плечами и намеревался уже пойти наверх.
А что, собственно, я теряю?
Много чего…
Приготовлю и никто не придет? Продукты пропадут.
Да и как готовить с того, что принес Хеннок. Он ведь стащил всё это самым бесстыдным образом!
Ладно!
— Помоги всё перенести на кухню, — выдохнула я. Хэннок победно улыбнулся и быстро вернулся обратно.
Я замочила горох в холодной воде, поставив кастрюлю у огня печи, чтобы вода согрелась и горох разбух быстрее. Пока горох набирал влагу, занялась бульоном. Разожгла плиту, используя тэссу для розжига, налила в большой котёл воду, положила копчёные рёбрышки и поставила на огонь. Пока вода нагревалась, нарезала лук тонкими полукольцами, морковь мелкой соломкой. Сало нарезала кубиками и бросила на разогретую сковороду. Жир зашипел, растекаясь по дну, и запах наполнил кухню. Я обжарила лук до золотистого цвета, добавила морковь и продолжила жарить, помешивая, пока морковь не размягчилась и не карамелизовалась. Правильная обжарка — это фундамент любого супа.
Когда бульон с рёбрышками закипел, сняла пену, убавила огонь и добавила обжаренные овощи, аккуратно перемешивая деревянным черпаком. Горох к этому времени набрал немного влаги, и я отправила его следом за овощами. Тщательно перемешала, прикрыла котёл крышкой и оставила томиться на медленном огне. Три часа. Не меньше. Нельзя торопить хороший суп.
Запах начал распространяться по таверне почти сразу. Сначала слабо, потом сильнее, заполняя зал, просачиваясь сквозь щели в двери, выходя на улицу. Гороховый суп с копчёностями пахнет особенным образом: густо, сытно, так, что у человека, идущего мимо, непроизвольно урчит в животе.
Когда вернулась в зал и обнаружила, что дверь приоткрыта настежь. На пороге стоял молоденький мальчишка лет двенадцати, с торчащими волосами. Глаза у него были огромными, голодными, и он прижимался к дверному косяку обеими руками, не решаясь войти без разрешения.
— Чего надо? — крикнул ему Хеннок со двора. Я-то думала он к себе ушел, а он во дворе.
— Это... — мальчишка сглотнул. — Отсюда пахнет. Из вашей таверны.
— Суп, — подтвердила я. — Гороховый, с копчёными рёбрышками. Ещё не готов.
— А... а можно? Когда будет готово?
— Будет через два с половиной часа. Два пфеннига за миску.
Мальчишка уставился на меня с изумлением, приоткрыл рот, потом закрыл, снова приоткрыл и наконец выдавил:
— Два пфеннига? За суп? Здесь, в третьем квартале?
— Здесь, в третьем квартале. Два пфеннига.
Мальчишка исчез. я вернулась на кухню, помешала суп и села, ожидая. Через полчаса помешала снова. Через час то же самое. Суп густел, горох разваривался, бульон становился насыщенным, сливочным, с глубоким копчёным вкусом. Я добавила мелко нарезанный укроп, попробовала на соль и чуть-чуть досолила. Потом достала нож и аккуратно нарезала мясо с рёбрышек, отделив его от костей, на мелкие кусочки, отправила обратно в котёл. Кости вынула и отложила: из них можно было сварить вторичный бульон, и выбрасывать их было бы преступлением.
Запах распространился на всю улицу. Я заметила это, когда вышла во двор за водой: женщина, шедшая мимо с корзиной белья, остановилась и принюхалась. Двое мужчин, работающих напротив, тоже замедлили шаг, обменявшись взглядами. Мальчишка, появившийся раньше, вернулся с ещё двумя пацанами, и все трое стояли у двери, втягивая носом воздух.
Мне нужна вывеска! – осенило меня.
Я вернулась в таверну, нашла обрезок доски и кусок угля. Написала крупными буквами: «ГОРОХОВЫЙ СУП. 2 ПФЕННИГА ЗА МИСКУ. СЕГОДНЯ.» Вынесла доску и поставила на выступ у двери.
А Хеннок удивил в который раз. Оказывается он всё это время чинил стулья и лавки. Приставив к каждому столу по лавке, у нас оказалось три стола с лавками и стульями.
Первым пришел грузчик. Высокий, широкоплечий, с загорелым лицом. Он вошёл в таверну, огляделся с подозрением, учуял запах и решительно проследовал к столу, отбросив последние сомнения.
— Два пфеннига? — переспросил он, садясь.
— Два пфеннига, — подтвердила я. — Миска супа и хлеб.
Грузчик заплатил, опустил на стол две медные монеты, и я поставила перед ним миску. Он поднял ложку, зачерпнул, поднёс ко рту. Проглотил. Замер. Потом зачерпнул ещё, ещё и ещё, не поднимая глаз от миски. Он ел быстро. Когда миска опустела, он поднял глаза на меня.
— Что это за суп?
— Гороховый суп с копчёными рёбрышками, — ответила она.
— Нет, — покачал головой грузчик. — Я про вкус. Откуда он? У нас в Валлоре никто так не готовит.
— Я готовлю, — пожала плечами я.
Вторым пришел его напарник, такой же грузчик с порта, помоложе и повыше, с рыжими усами и веснушками на скулах. Он тоже сел, заплатил, тоже получил миску супа и хлеб. И тоже замер после первой ложки, с тем же выражением, что и первый.
Мужчины ушли. Я пересчитала выручку: четыре пфеннига. Четыре медные монетки, лежащие на столе захудалой таверны в заднем дворе Валлоры. Городской совет требовал восемь талеров за регистрацию. Восемьсот пфеннигов.
Мне нужно продать двести мисок супа только для того, чтобы оплатить пошлину, не считая других расходов, которые неминуемо появятся.
Двести мисок. Двести порций.
Но сегодня я заработала первые четыре пфеннига в новом мире. Сегодня двое незнакомых людей попробовали мою еду.

----------

Глава 7

Глава 7
На ночь я решила остаться в зале таверны. Пока я обустраивала своё спальное место, ко мне подошёл Хеннок. Он тоже был впечатлён супом и сказал, что ещё никогда не пробовал такого. Обычно копчёности не используют для похлёбок.
С раннего утра я начала ухаживать за огородом за таверной. Это уже хорошо, если у нас будет своя зелень и овощи. Я сорвала несколько пучков укропа для сушки. Нужно найти семена других трав. Возможно, стоит попросить их у соседки Тильды. Надеюсь, Хеннок не у нее «позаимствовал» продукты. А ближе к полудню ко мне потянулась цепочка рабочих. Я так и застыла в дверях когда увидела с десяток мужчин на пороге.
— Принимай первых гостей, хозяйка! — Хеннок, подбоченившись, стоял позади всех. — Заходите, присаживайтесь! Сегодня вас накормят от души всего за два пфеннига!
— Ты говорил, что здесь таверна, а теперь развалины. Это ведь старый «Лис»? Помнится, мы тут неплохо выпивали… — бородатый мужчина покосился на меня.
Я же перестала стоять столбом и поманила Хеннока на кухню.
— Я ходил в порт и расхваливал твой суп. Так что не подведи, хозяйка. Там же ещё осталось?
— Вот с этого и надо было начинать. А если бы не осталось, что бы я сейчас делала? Не знаю, хватит ли. Они вон какие. Порции надо больше.
И хлеба больше нет.
— Хеннок… Сходи до Тильды, купи хлеб, пока я разогреваю суп.
Тот взял у меня монеты и уже направился к дверям, как я его окликнула.
— Только купи, если не хватит, скажи, что я расплачусь вечером. Не воруй, пожалуйста!
Он ничего не сказал и скрылся за дверями. Я принялась разжигать огонь в печи.
Потом достала миски для всех мужчин, включая Хеннока. Он, конечно, заслужил это. Мог бы просто возиться во дворе или бездельничать, но он пошел в порт и привел рабочих. И еще умудрился их убедить. Наверняка они обычно обедали в другом месте.
Я уже начала разносить подносы с супом, когда вернулся Хеннок и не один. С ним шла Тильда.
— О, дорогая, у тебя действительно первые посетители. А я не поверила, думала этот пройдоха меня обманывает!
— Большое спасибо, — поблагодарила я ее. — Хеннок согласился работать на меня. Конечно, ему не мешало привести себя в порядок. Но спасибо, что вы пришли сами, а не отказали ему.
Я принесла свежие булочки рабочим и разлила взвар, который за это время успел приготовиться. Взвар был сделан из трав с нашего огорода, хотя они росли там в диком виде.
Тильда тоже попробовала мой суп и ей он понравился.
Рабочие уплетали суп так, словно не ели несколько дней. Мужики хлебали, макали булки в оставшийся навар и довольно кивали. Бородатый съел две порции и попросил добавки.
— Хозяйка, а где мясо? — спросил он, вытирая рот рукавом. — Вроде гороховый, а мясом пахнет и наваристый.
— Бульон на свиных копченых ребрышках, — ответила я, забирая пустые миски. — Отсюда и весь вкус.
— Никогда такого не ел. Обычно в тавернах мясо кусками дают, а тут оно мелкое, а сытнее выходит.
— Экономия, — усмехнулась я. — Мяса мало, а вкуса много. И это суп. Будет и жаркое с мясом.
Мужики засмеялись, закивали. Тильда сидела в углу, пила взвар и с интересом наблюдала за мной. Она не вмешивалась, только иногда переглядывалась с Хенноком, который стоял у двери, как страж, и гордо поглядывал на «своих» клиентов.
Когда последняя миска супа была съедена, рабочие начали расходиться. Бородатый, которого представился Кортом, бросил на стол три медных пфеннига, на один больше положенного.
— За первый раз, — сказал он. — Ты, хозяйка, не пропадай. Мы ещё придём. И другим скажем.
Я кивнула, спрятала монеты в кармашек и выдохнула.
— Тильда, а вы обедали? — спросила я, когда все вышли.
— Я перекусила у себя, — женщина поднялась, поправила юбку. — Но твой взвар хорош. Что за травы?
— Да те, что за таверной растут. Ромашка, чабрец, мята. Я просто смешала и заварила.
— Сама догадалась? — Тильда прищурилась.
— Догадалась, — ответила я твёрдо. Не объяснять же ей, что в прошлой жизни я каждое лето собирала травы для чая на даче у бабушки.
Тильда ушла, забрав пустые корзины из-под хлеба. Хеннок остался на кухне, мялся в дверях, явно хотел что-то сказать.
— Ты сам то поешь.
Поставила перед ним миску супа и последнюю булку.
— Ты говорила, что нужна мука, — начал он. — На рынке после обеда подешевле. К вечеру торговцы сбавляют цену, чтобы не тащить товар обратно.
— Откуда знаешь?
— Работал там, — буркнул он и отвернулся.
Я задумалась. В кошельке оставалось всего одиннадцать пфеннигов после утренних трат и покупки хлеба у Тильды. На муку ушло бы почти всё, но если Хеннок прав, и вечером дешевле…
— Ладно, — решила я. — Пойду после обеда. А ты ешь, а потом займись дровами. И принеси воды из колодца.
— А как же крыша? — напомнил он.
— Крыша подождёт до завтра. Или послезавтра. Сначала нужно, чтобы люди ели, а потом уже, чтобы не текло на голову. Всё равно нечем ее чинить.
Я ушла на кухню, перемыла посуду, прибралась, проверила запасы. Горох осталось немного, ребрышек тоже. Капуста и морковь ещё оставались, лук тоже. Муки не было совсем. Если не куплю сегодня, завтра хлеба не испечь. А постоянно покупать выйдет дороже. Я так не накоплю.
После обеда, когда солнце начало клониться к закату, мы пошли на рынок.
Рынок к вечеру изменился. Толпа поредела, торговцы устало переговаривались, сворачивали прилавки. Крики стихли, вместо них слышался монотонный отсчёт монет и шуршание мешков. Я прошла к мучным рядам, туда, где утром видела лотки с мукой.
— Сколько за мешок? — спросила я у тощего мужика с засаленным фартуком.
— Смотря какой, — он окинул меня взглядом. — Есть по пять пфеннигов, есть по три. Вон тот, что поменьше — два.
Я посмотрела на мешок. Примерно килограммов десять, не больше. Мука серая, грубого помола, но другой тут не водилось.
— Два — дорого, — сказала я. — Давай полтора.
— Девушка, ты с ума сошла! — возмутился торговец. — Это лучшая мука с мельницы Граннов! Белая, чистая!
— Она серая, — заметила я спокойно. — И пахнет овсом. Овёс — дешёвый корм. Один пфенниг. Возьму несколько.
Торговец замялся, оглянулся по сторонам, будто искал поддержки, но соседние продавцы уже собирали товар и не обращали на нас внимания.
— Ладно, — прошипел он. — Но только потому, что вечер.
Я отсчитала монеты. Рядом появился Хеннок, который исчезал во время торга. Он катил перед собой тележку.
На выходе с рынка меня окликнул старик, сидевший на перевёрнутом ящике у забора. Весь в лохмотьях, седой. Хеннок подсказал, что это местная достопримечательность, старик Фэллан, местный линна-маг.
— Девка, — прошамкал он, — а ты не здешняя.
— Здешняя, — ответила я, замедляя шаг. — Из Валлоры.
— Не про то я, — он засмеялся беззубым ртом. — Не про то. Ты из другого места. Я таких, как ты, за шестьдесят лет только двоих видел. Один быстро помер, не прижился. А ты… ты крепкая.
У меня похолодело в груди. Я остановилась. Хеннок тоже с интересом прислушался.
— О чём вы?
— Ни о чём, — старик махнул рукой. — Просто так. У тебя впереди много работы, голубушка. И один дракон, который принесёт тебе хлопоты. И другой дракон, который принесёт… ну, не хлопоты. — Он хихикнул, достал из кармана огрызок яблока и надкусил.
— Вейрат? — спросила я, не сдержавшись.
— А ты не глупа, — старик подмигнул. — Не глупа. Смотри, девка. Не дай себя сломать. Ты и так уже один раз сломалась, но собралась заново. Другой такой попытки может не быть.
Он замолчал, уставился в пустоту и больше не проронил ни слова. Сколько я ни ждала, он молчал, и только жевал яблоко, глядя сквозь меня. Я вздохнула, махнула Хенноку и мы пошли дальше.
Слова старика засели в голове занозой. «Другой дракон, который принесёт не хлопоты». Что это значило?
Ещё и Хеннок добавил:
— Старик никогда не ошибается.
В таверну вернулись, когда уже начало темнеть.
— Завтра что готовить будем? Я с утра пойду в порт, буду рассказывать о твоих блюдах.
— Щи, — ответила я. — Капуста свежая есть, говядину бы купить с утра. Но сначала почистить печь поставить тесто. Хлеб свой печь будем, пока Тильда не разорила нас своими булками.
— А ты умеешь? — Хеннок с сомнением посмотрел на меня.
— Умею, — сказала я и улыбнулась. — Ещё как умею.
Он покачал головой, но ничего не сказал. Мы вместе занесли муку на кухню, я поставила опару на завтрашний хлеб, а Хеннок принёс воды и дров на утро.
Ночь опустилась на Валлору тихая. Я лежала на своём импровизированном ложе в зале, смотрела на тени от луны на потолке и думала о драконах. О Вейрате, который наверняка ещё напомнит о себе. И о том, втором, чьё имя старик не назвал.
Линна-маги – местные прорицатели, они не видят ложных видений. Это мне Хеннок рассказал.
В углу заскреблась мышь, я вздохнула, закрыла глаза и провалилась в сон без сновидений, подумав о том, что не мешало бы завести кошку.

----------

Глава 8

Глава 8
Утром настроение пошло в гору. Мясник одолжил говяжью лопатку в обмен на обещание заплатить в конце недели. Отношения на основе долгового обязательства: классика малого бизнеса в любом мире.
Щи требовали терпения. я знала это с первых дней кулинарной практики, когда старый повар Карп Ильич, мой первый наставник, заставлял стоять у плиты по четыре часа, пока бульон не достигал нужной прозрачности. Говяжью лопатку следовало варить отдельно, на медленном огне, два часа, не больше и не меньше. Потом процедить бульон, снять жир, и лишь после этого закладывать овощи. Капусту я добавляла в два этапа: сначала половину кочана, крупно нашинкованную, а через сорок минут вторую, мелко рубленную, чтобы в супе сочетались насыщенный капустный вкус и лёгкая хрустящая свежесть. Свёкла давала красноватый оттенок и приятную кислинку, петрушечный корень добавлял глубины, а морковь и лук, обжаренные на жире до золотистого цвета, создавали аромат, ради которого люди готовы возвращаться в таверну снова и снова.
Хеннок спустился с чердака рано утром. Пока он держался и не прикладывался к бутылке. Но я знала этот тип: крепкие, работящие мужики, сломавшиеся после какой-то внутренней катастрофы, и нашедшие единственное лекарство на дне бутылки. Ничем хорошим это не заканчивалось, если человек сам не решал бросить пить. Но Хеннок, судя по всему, умел готовить, а это был дефицитный навык в Валлоре.
К полудню щи стояли на плите, медленно томились, наполняя таверну густым, насыщенным ароматом, от которого у меня самой заурчало в животе. Запах разносился по улице, и я уже видела сквозь окно, как прохожие замедляют шаг, принюхиваясь, пытаясь определить источник этого благоухания. Старейший приём в ресторанном деле, и он работал безотказно. Я помешивала щи деревянной ложкой и думала, что сегодня придёт больше посетителей, чем вчера.
Дверь таверны была открыта, но вошел он всё равно шумно. Я обернулась и замерла. В дверном проёме стоял мужчина, и я мгновенно поняла, что это дракон, хотя внешне он ничем не выделялся. Высокий, сухощавый, с короткими тёмными волосами и точёными чертами лица. Одет в тёмно-зелёный камзол с серебряными пуговицами, на поясе висел меч в ножнах. Он мог сойти за офицера городской стражи, если бы не одно обстоятельство. Воздух вокруг него был другим. Плотным, заряженным, с ощутимым давлением, от которого у меня на мгновение перехватило дыхание. Это не имело ничего общего с магией Вейрата, ощущавшейся ледяным прикосновением к коже.
Его тёмно-золотые глаза смотрели они на меня прямо, без любопытства. Я выпрямилась, вытерла руки о передник и кивнула в знак приветствия, одновременно оценивая своего нового посетителя и пытаясь понять причину его появления в таверне третьего квартала. Драконы не ходили в такие места. Это было несовместимо с их представлением о собственной значимости, и поэтому появление офицера Первого Крыла на пороге захудалой таверны означало что-то необычное.
Голос его был низким. Он представился чётко, перечислив звание и должность: Эсмунд Варион, Первое Крыло, гарнизон Валлоры, временно исполняющий обязанности командира. Плановая проверка защитных барьеров торговых и жилых помещений третьего квартала, в соответствии с параграфом семнадцатым Городского устава о безопасности.
Моё заведение подлежит обязательной проверке стеллы-барьера. Он произнёс всё это, не повышая голоса, стоя в дверном проёме с прямой спиной и сложенными за спиной руками.
Я внимательно слушала. Стелла-барьер, защитная преграда. Городские законы требовали, чтобы каждое общественное заведение было защищено стеллой от возможных возгораний, драконьих стычек и прочих непредвиденных событий.
Я жестом пригласила его осмотреть таверну. Понятие не имела, где именно должен был находиться барьер, но предполагала, что у входа. Варион поднял руку, и я увидела, как воздух перед входной дверью дрогнул. Тонкая, едва заметная нитка серебристого света пробежала по дверному косяку, по краям окна, по периметру стен. Нитка вспыхнула, дрогнула и погасла. Варион опустил руку и повернулся ко мне. Выражение его лица не изменилось, но что-то в напряжённой линии губ подсказало, что результаты проверки его не порадовали.
Он заговорил тем же ровным голосом. Барьер просрочен. Шестимесячная просрочка. Нарушение параграфа семнадцатого, пункт четыре, и параграфа двадцать второго, пункт один. Штраф в размере двух талеров и обязательное обновление барьера в течение десяти дней. В случае невыполнения — закрытие заведения. Он перечислил всё, и каждое слово казалось окончательным и не подлежащим обжалованию.
Я почувствовала, как внутри сжалось. Два талера штрафа. Двадцать крон. Я заработала за всё время меньше одной кроны. Двадцать крон сейчас просто астрономическая сумма, недостижимая и абсурдная.
Но панике не поддалась, хотя очень хотелось. Я не раз сталкивалась с проверяющими инспекторами в своей предыдущей жизни и знала главное правило: паниковать при инспекторе бессмысленно. Тогда я выпрямилась ещё сильнее, глядя Вариону прямо в тёмно-золотые глаза, и произнесла спокойно, обращаясь к нему с уважением, но без робости. Объяснила, что получила таверну несколько дней назад, до этого зданием владел другой человек, документов о барьере никто не передавал, и я не знала о его существовании до этой минуты. Предыдущий владелец не оставил никаких записей. Могу ли я увидеть официальный акт просрочки?
Варион на мгновение замер. Его глаза сузились на долю секунды, и я уловила в этом движении удивление. Он явно не ожидал, что женщина в затёртом переднике, стоящая в таверне третьего квартала, заговорит с ним о документах. Большинство владельцев таких заведений в подобной ситуации хватались за голову, плакали, умоляли о снисхождении или, наоборот, начинали кричать и угрожать. Я ни того ни другого не сделала.
После короткой паузы он произнёс, что штраф аннулируется при условии, что барьер будет обновлён в течение десяти дней. Мне потребуется обратиться к магу стеллы. Он рекомендовал Локхарта с Зелёной улицы, тот дешевле других и работает без обмана. Он убрал документ в карман, развернулся к выходу и сделал шаг к двери. В этот момент остановился и невольно втянул носом.
Дракон с обострённым обонянием. Конечно. Они чуют еду за три квартала, и щи из свежей капусты с двумя часами томлёной говядины не могли пройти незамеченными.
Я не стала раздумывать.
Отступила на шаг и предложила, глядя ему в глаза:
— Попробуйте. Пока горячее. Не в счёт штрафа, разумеется.
Я вернулась на кухню, взяла чистую глиняную миску, зачерпнула щи, положила ломоть свежего хлеба рядом с миской и поставила всё это на стойку перед Варионом. Тарелка выглядела прекрасно: наваристые щи с кусочками нежной говядины.
Может, он и хотел отказаться, но щи стояли перед ним, и запах от них был настолько убедительным, что отказаться было физически невозможно.
Я не стала наблюдать как он ест, занялась своими делами, раздумывая, что мне надо наконец-то уже открываться в полную, иначе я вообще не успею открыться, как меня задавят штрафами и обязательными платежами.
А когда вернулась в зал таверны, то офицера уже не обнаружила. А на столе рядом с пустой миской лежала серебряная монета.
Крона.
Он заплатил целую крону за тарелку супа?
Крона от дракона Первого Крыла. Драконы вообще не оставляли чаевых, это не соответствовало их представлениям о иерархии. Драконы не ели в тавернах третьего квартала.
Эсмунд Варион произвёл на меня самое странное впечатление. Не потому что он был красив, хотя красив, безусловно. И вряд ли из-за того, он был драконом, потому что после Вейрата я уже усвоила, что дракон это не повод для бабочек в животе. Лучше вообще держаться от них подальше.
После его ухода потянулись рабочие, на этот раз их было больше. Хеннок разносил миски. Серебряная монета лежала в кармане передника. Я не доставала её до конца вечера.

----------

Глава 9

Глава 9
С утра, ещё затемно, я замесила тесто. В той жизни, где я была Брониславой Черкасовой, хлеб считался делом святым. В моём ресторане булки пекли с трёх утра, и запах свежей выпечки встречал первых посетителей. Здесь, в Валлоре, печь была старой, капризной, но я уже приноровилась к её нраву.
Сначала нагрела воду в чугунном котелке. В глубокой миске развела закваску, которую вчера вечером получила от Тильды. Я добавила муку, соль и ложку мёда для цвета и чтобы тесто подходило быстрее. Месила долго, пока тесто не перестало липнуть к пальцам и не стало гладким, упругим, как положено хорошему дрожжевому тесту. Накрыла миску чистым полотенцем и поставила в тёплое место ближе к печи.
— Что это? — спросил Хеннок, появляясь из темноты чердачной лестницы. Он был сонный, взъерошенный, но в глазах уже промелькнуло что-то похожее на интерес.
— Хлеб, — ответила я, вытирая руки. — Если повезёт, к обеду будет свежий.
— У Тильды покупать проще, — буркнул он, но сел на лавку, наблюдая.
— Тильда берёт за каравай целый пфенниг. Из этого выйдет пять караваев. Считай сам.
Хеннок почесал затылок и не нашёлся, чем возразить. Пока тесто подходило, я занялась супом. На этот раз Хеннок отправился к открытию лавки мясника, вернул долг и докупил мяса. А так же нашел мне сметану к щам. Щи требовали времени, но я организовала своё время. Говяжья лопатка, томилась в печи, а я тем временем разобрала остатки овощей и принялась за второе блюдо.
Жаркое из свинины с яблоками и луком. В моём ресторане это блюдо называлось «свиная корейка в яблочном сидре», но здесь ни сидра, ни хорошего вина не было. Пришлось импровизировать.
Свинину я нарезала небольшими кусками, примерно по два пальца толщиной. Мяса было всего килограмма два, но если подавать с гарниром, хватит. В чугунной сковороде растопила свиной жир. Обжарила мясо до румяной корочки, выложила в глиняный горшок. В той же сковороде — лук, крупно нарезанный, и два яблока. Добавила ложку мёда, щепотку тмина и немного воды. Залила этим мясо, закрыла горшок крышкой и отправила в печь — томиться на медленном огне.
Через час в таверна пахло так, что даже Хеннок стал почаще заглядывать на кухню.
Щи я доварила, хлеб поставила в печь вторым заходом, когда жаркое уже приготовилось, а тесто подошло. Караваи получились пышными, с хрустящей корочкой. Я постучала по корочке, прислушиваясь. Хлеб готов.
Хеннок, глядя на мои руки, спросил:
— Ты где так выучилась? Небось не в господских спальнях.
Я не ответила. Что я могла сказать? Что тридцать четыре года в другом мире стояла у плиты по двенадцать часов? Что прошла школу от посудомойки до шефа? Он не поверил бы. Или поверил, но тогда пришлось бы объяснять слишком много.
— Бабушка научила, — сказала я. — Давно.
К полудню таверна наполнилась народом. Вчерашние рабочие пришли снова и привели с собой ещё пятерых. Хеннок носился между столами, разнося взвар. Я вынесла доску и написала углём:
Щи из свежей капусты с говядиной — 2 пфеннига Жаркое свиное с яблоками — 3 пфеннига (с хлебом и взваром)
— Дороговато, — хмыкнул бородатый Корт, но глаза его смотрели на горшки, из которых тянулся пар.
— Дёшево, — ответила я, ставя перед ним глиняную миску со щами и ломоть хлеба. — Попробуй сначала, потом скажешь.
Корт хлебнул, прищурился, хлебнул ещё. Потом молча макнул хлеб в бульон и целиком отправил в рот.
— Ладно, — сказал он, вытирая усы. — Жаркое давай.
Другие подхватили. Я разносила, считала монеты, улыбалась. Кармашек тяжелел. К концу обеда в нём звенело уже восемьдесят пять пфеннигов, не считая той самой кроны, которую оставил дракон. Самую первую крону я не тратила, решив сохранить ее как неприкосновенный запас.
После обеда, когда мы с Хенноком прибрались и поели сами, я села на лавку у двери, разминая затёкшую спину. Тело Бринны ныло от непривычной нагрузки. Еда ещё осталась и я надеялась, что посетители еще зайдут до закрытия.
В этот момент дверь открылась с грохотом. Я подняла голову и увидела незнакомца.
— Вы Бринна Тэггот? — спросил он, не поздоровавшись.
— Я.
Он вынул из сумки свиток, развернул и принялся читать скрипучим, назидательным голосом:
— В соответствии с параграфом сорок первым Торгового устава Лиги Вольных Городов, заведение «Бледный лис», также известное как таверна в третьем квартале, не имеет действующей регистрации. Право собственности не подтверждено рекомендациями двух патрициев. Налог за предыдущие три года не уплачен. Общая сумма задолженности перед городской казной составляет…
Он сделал паузу.
— …сорок талеров.
Я не сразу поняла, что услышала. Сорок. Талеров. Четыреста крон. Четыре тысячи пфеннигов.
— Это не может быть, — выдохнула я, вставая. — Я получила таверну совсем недавно. Предыдущий владелец…
— Предыдущий владелец, — перебил писарь, — мёртв. Спился и умер в канаве. Его долги переходят к новому владельцу. Это тоже прописано в уставе.
Я искала слова, чувствуя, как внутри всё обрывается. Сорок талеров. Я не заработаю их так быстро.
— Послушайте, — начала я, стараясь не сорваться, — я не знала о долгах. Мне не передавали документы. Разве нельзя договориться? Разбить на части?
Он посмотрел на меня с таким видом, будто я сказала нечто неприличное.
— С городской казной не договариваются, — отрезал он. — Председатель Совета Горст Гранн поручил мне передать, что ваше заведение подлежит закрытию до полного погашения задолженности. А также до получения рекомендаций двух патрициев. Вы, кажется, были наярой? — он произнёс это слово так, будто пробовал на вкус дохлую мышь. — Понятно. Неудивительно, что нет связей.
Я сжала пальцы так, что ногти впились в ладони. Слёзы подступили к горлу, жгли, требовали выхода. Захотелось крикнуть, что он ничего не знает. Что я — не Бринна, которую можно унизить прошлым. Что я нахожу способы там, где другие видят только стены.
Но я промолчала. От крика толку не будет. А слёзы для этого человека — лучшая награда. Он хотел видеть меня раздавленной и растерянной. Хотел, чтобы я разревелась на его глазах.
— У меня есть десять дней, чтобы обновить стелла-барьер, — сказала я. — Это по закону. Закрыть таверну раньше вы не имеете права.
Он не ожидал возражений, моргнул растерявшись на секунду.
— Сорок талеров, — повторил он, будто не услышал.
— Сорок талеров я заплачу, — ответила я, хотя не знала, как. — Но не сегодня. И не завтра. Закон наверняка дает должникам отсрочку, если они предоставляют график платежей. Это тоже прописано в уставе?
Теперь он замолчал. Его блеклые глаза сузились, губы сжались.
— У вас нет оснований требовать отсрочку, — процедил он.
— У меня есть таверна, которая работает, — я кивнула на зал. — Это основание. Я буду платить налоги с каждого пфеннига. Приходите через три месяца — получите свои сорок талеров. А сейчас, если вы закончили, я прошу вас уйти.
Я развернулась и пошла на кухню.
Спиной я чувствовала его взгляд — колючий, злой. Слышала, как он переминается с ноги на ногу, не решаясь уйти, но и не находя слов для ответа. Хеннок поднялся из-за стола, скрестил руки на груди и молча уставился на мужчину. Рыжий и лохматый, в грязной рубахе, он выглядел угрожающе, даже не шевелясь.
Тот ушёл.
Я стояла у стола раздачи, опершись руками о край, и смотрела на огонь в печи. В груди клокотало, слёзы всё равно полились, но я не вытирала их — пусть, никто не видит. Они от бессилия. Оттого, что этот человек, чьё имени я даже не знала, имел право ворваться в мою таверну и перечеркнуть всё, чего я добилась за несколько дней. Сорок талеров. Рекомендации патрициев. Закрытие до уплаты.
— Бри, — услышала я голос Хеннока. Он стоял за спиной, кашлянул, не зная, как подойти. — Проклятые Гранны. Они всех так. Не плачь.
— Я не плачу, — ответила я шёпотом. — Я просто… отдохну минуту.
Я вытерла лицо передником, повернулась к нему. Глаза были красными, но я уже держала себя в руках.
— Сорок талеров, — повторила я. — Это сколько мисок супа, Хеннок?
— Две тысячи, — сказал он. — Если по два пфеннига.
— Значит, сварим две тысячи мисок, — я усмехнулась, чувствуя, как горечь смешивается с упрямством. — А патрициев… найдём. Или купим. Или сделаем вид, что они есть.
Хеннок покачал головой.
— Ты странная, — сказал он. — Упрямая, как баран.
— Спасибо, — ответила я. — Это лучшее, что мне сегодня говорили.
Я подошла к доске, взяла уголёк и ниже меню дописала крупными буквами:
«Таверна работает до поздней ночи. Хозяевам Граннам — отдельный поклон».
Хеннок прочитал, хмыкнул, но ничего не сказал.
А я подумала: пусть приходят. Пусть все приходят — с проверками, штрафами, долгами и рекомендациями. Я не сдвинусь с этого места.
Я не отдам свою таверну. Не сейчас и не им.

----------

Глава 10

Глава 10
Рынок Валлоры просыпался вместе с солнцем. Я пришла туда на рассвете, когда первые лучи только золотили крыши, а воздух ещё пах ночной прохладой и росой. Тильда ждала меня у входа в пекарню, уже с корзиной в руке.
— Ты рано, — сказала она, оглядывая меня с ног до головы. — И глаза красные. Не спала?
— Спала, — соврала я. На самом деле я ворочалась на своём жёстком ложе, считая в уме, сколько мисок супа нужно продать, чтобы накопить на стелла-барьер. Цифры выходили пугающие.
— Ладно, не ври, — Тильда махнула рукой. — Пойдём. На рынке в такую рань самые лучшие цены. И торговцы ещё не устали, не успели испортиться характером.
Она вела меня через узкие переулки, и я едва поспевала за её бодрым шагом. Тильда была ходячей газетой: здоровалась с каждым вторым, комментировала каждую вывеску, пересказывала сплетни.
— Мясник Рудольф, — она ткнула корзиной в сторону красной вывески, — женится во второй раз. На вдове кузнеца. Говорят, она принесла в приданое три грядки лука и козу. Хорошая женщина, хозяйственная.
— А первая жена? — спросила я, чтобы поддержать разговор.
— Умерла, царствие небесное. От лихорадки. — Тильда перекрестилась. — А вон там, видишь лавку с рыбой? У торговки сына забрали в солдаты. Третий месяц не пишет. Она вся извелась.
Я слушала вполуха, но запоминала. Имена, лица, связи — всё это пригодится.
— И главное, — Тильда понизила голос, — у лавочника с пряностями опять цена поднялась на перец. Целых пять пфеннигов за щепотку! Говорят, караван из-за гор застрял в снегу. Так что не покупай сейчас, через неделю подешевеет.
— Спасибо, — искренне сказала я. — Без тебя бы я пропала.
— А то, — усмехнулась Тильда. — Смотри и учись.
Длинные ряды прилавков под навесами из грубой парусины тянулись до самого порта.
— Так, — Тильда встала, подбоченясь. — У нас план: сначала мука, крупы, бобовые. Потом овощи и зелень. Потом мясо и рыба. Не отставай и не спорь с продавцами. Я знаю, кому можно доверять, а кто обвесит.
— Я не спорю, — ответила я, хотя внутри всё кипело желанием поторговаться самой.
Тильда подвела меня к мучному ряду и представила высокой худой женщине с острым лицом и цепкими глазами.
— Рина, это Бринна. У неё таверна в третьем квартале, «Бледный Лис» бывший. Будет брать муку постоянно. Ты давай ей цену как для своих.
Рина окинула меня взглядом, прищурилась, будто взвешивала на внутренних весах.
— Ржаная — три пфеннига фунт. Пшеничная — пять. Ячневая крупа — два. Горох — полтора.
— Лук бери вон там, у толстого дядьки. У него лук сладкий, не горький.
— А свёкла?
— Свёкла через два ряда. Петрушечный корень у травников. Репу у овощных.
Я ходила за Тильдой, как слепая за поводырём, и складывала покупки в корзины. Корзины тяжелели, кошелёк пустел.
Когда дошли до мясного ряда, Тильда подвела меня к широкоплечему мужику с красным лицом и кровавым передником. Он рубил говядину тесаком размером с небольшую лопату. Кость хрустнула под лезвием, и я невольно поморщилась.
— Рудольф, — сказала Тильда. — Это та самая Бринна. Ну, про которую я тебе говорила.
— Та, что супы варит?
— Она самая, — подтвердила Тильда.
— Слышал о твоем супе, — Рудольф наконец поднял голову. — Сосед мой, Корт, нахваливал. Говорит, такого супа в Валлоре не ели никогда.
— Приходите попробовать, — ответила я.
— Приду, — пообещал он. — А сейчас чего надо?
— Говяжью лопатку, — сказала я. — И можно будет иногда в долг брать?
— Тильда за тебя поручилась, — помолчав, наконец сказал он. — А я Тильде верю. — Он отрубил кусок весом около двух фунтов, завернул в промасленную тряпку и протянул мне. — До субботы. Принесёшь деньги — будем дружить. Не принесёшь, пеняй на себя.
— Принесу, — пообещала я. — Спасибо.
С продуктами мы управились за час. Две корзины оттягивали руки так, что я кряхтела, но не жаловалась. Тильда шла впереди, иногда оборачивалась и хмыкала:
— Крепкая ты, оказывается. Я думала, бывшие наяры — неженки.
— Бывшие наяры, — ответила я сквозь зубы, — бывают разными.
По дороге Тильда остановилась у лавки с глиняной посудой.
— Тебе это надо, — сказала она, кивая на кастрюли. — Твоя посуда — одно название. Где ты там будешь готовить?
Я осмотрела прилавок. Глиняные горшки, чугунные сковороды, деревянные ложки, миски. Цены кусались, но выбора не было.
— Три кастрюли, — сказала я продавцу, показывая пальцем. — Разного размера. И сковороду.
— Чугунную? — спросил продавец, худой парень с жидкими усами.
— Да. Вон ту, с ручкой.
Он взвесил сковороду на руке, назвал цену. Я скрипнула зубами, но достала крону.
— И ложки деревянные. Дюжину.
Продавец упаковал покупки, я добавила их к корзинам. Тильда покачала головой:
— Ты разоришься, так и не открывшись.
— Без посуды не сваришь, — ответила я. — Это не трата, а вложение.
— Умные слова, — одобрила Тильда. — Ладно, пошли. Теперь самое главное.
— Что?
— Лицензия. Без неё тебя Гранны закроют на второй же день.
Я поставила корзины на землю.
— Прямо сейчас?
— А чего тянуть? — Тильда кивнула в сторону площади. — Ратуша там, за углом. Я подожду здесь с корзинами. Иди, пока не передумала.
Я выслушала подробно куда идти, поправила платье, пригладила волосы и пошла.
Лицензия. Регистрация. Документы. Всё это напоминало старую жизнь, беготню по инстанциям, очереди и чиновников, которые считают себя богами.
Ратуша оказалась серым каменным зданием с колоннами и гербом над входом. Я поднялась по широким ступеням, толкнула тяжёлую дверь и оказалась в просторном зале с высокими потолками.
У стойки сидел молодой клерк. Лет двадцати пяти, с пером за ухом.
— Мне нужно зарегистрировать таверну, — сказала я, подходя к стойке. — «Лисья нора» в третьем квартале. Я владелица, Бринна Тэггот. Я решила переименовать "Бледного Лиса" в "Лисью нору", как-то поприятней звучит для меня.
Клерк поднял на меня взгляд.
— Документы есть?
Я протянула бумагу, полученную от слуги Вейрата. Он взял её двумя пальцами, будто боялся испачкаться, повертел, положил на стойку.
— Документ на владение есть. А регистрации нет.
— Затем и пришла, — терпеливо сказала я.
Он зарылся в каких-то списках, полистал, посопел. Потом поднял глаза, и я увидела в них тот самый огонёк, который предвещал неприятности.
— Для регистрации требуется рекомендация от члена городского совета или патрициев. — Он сделал паузу, давая мне осознать. — Вы замужем?
— Нет.
— Есть патриций, который может выступить поручителем?
— Нет.
Клерк откинулся на стуле, сложил руки на груди. Выражение его лица говорило: «Мат, дама сдаётся».
— Параграф девятый Положения о торговых заведениях, — процитировал он назидательным тоном. — Незамужняя женщина, не имеющая поручительства патриция, не имеет права на регистрацию торгового объекта в черте города. Исключения не предусмотрены. До свидания.
Я не двинулась с места.
Стояла у стойки и чувствовала, как внутри поднимается холодная волна.
— Выдайте мне копию параграфа, — сказала я. — Полный текст, пожалуйста.
Клерк удивленно моргнул.
— Что?
— Я сказала: выдайте копию параграфа девятого. С печатью, если можно.
— Зачем? — он растерялся.
— Затем, что я хочу изучить его. Возможно, найду лазейку. Или обращусь к юристу. Или подам жалобу. Неважно. Моё право получить письменный отказ с указанием причины.
Клерк посмотрел на меня так, будто я отрастила вторую голову. Потом пожал плечами, порылся в ящике, достал тонкую тетрадь. Переписал текст на чистый лист, макнул перо в чернила, поставил какую-то закорючку. Протянул.
Я взяла лист, свернула и спрятала за пазуху.
— Благодарю за сотрудничество.
И вышла.
А на ступенях меня столкнулась с Горстом Гранном.
Я узнала его сразу. Полноватый мужчина с двойным подбородком и маленькими жадными глазами. Камзол из дорогой шёлковой ткани с золотыми пуговицами, на мизинце кольцо с печаткой. Стоял, широко расставив ноги, занимая собой всё пространство.
— Бринна Тэггот, — его голос гулко отразился от каменных стен. — Бывшая наяра Вейрата. Я правильно помню?
Я остановилась в двух шагах от него. Свернутый лист параграфа лежал за пазухой, и я машинально перебирала его пальцами.
— Правильно, советник.
— И ты решила, что женщине, да ещё бывшей наяре, место в торговле? — Он усмехнулся, показывая жёлтые зубы. — Город не игрушка. Здесь правила устанавливают мужчины. А такие, как ты… — он сделал паузу, наслаждаясь моментом, — должны знать своё место.
— Своё место я знаю, — ответила я ровно. — Оно у плиты. В моей таверне.
— В твоей таверне? — он хохотнул. — Без поручительства патриция ты не получишь регистрацию. А поручительства тебе никто не даст. Я лично прослежу.
— Это ваше право — отказать мне. Я принимаю отказ. Но я буду искать другой путь.
— Другой путь? — Горст скрестил руки на груди. — Какой другой путь? Ты что, пойдёшь к патрициям с поклоном? Думаешь, кто-то из них согласится поручиться за наяру?
— Не знаю, — честно ответила я. — Но попробую. А пока до свидания, советник.
Я шагнула в сторону, обходя его. Он не ожидал. Дёрнулся, хотел схватить меня за руку, но я уже прошла мимо.
— Таверну закрою! — крикнул он мне вслед. — Через неделю! Без регистрации не имеешь права торговать!
Я не обернулась. Шла через площадь, сжимая в кулаке копию параграфа.
Но там же на площади меня настигла Марта Гранн.
Я не сразу поняла, кто она. Худая женщина в дорогом синем плаще с меховой оторочкой. Она стояла напротив меня. Её губы изогнулись в презрительной усмешке.
— Бринна Тэггот? — спросила она. — Какая встреча.
— Мы знакомы? — спросила я, хотя уже догадалась.
— Марта Гранн. Дочь Горста Гранна. А ты, кажется, была игрушкой Вейрата?
Она произнесла «игрушкой» так, будто плюнула.
— Была. А теперь хозяйка таверны.
— О, я слышала. Бедненькая. От игрушки дракона до хозяйки забегаловки — большой шаг вниз. Наверное, тяжело привыкать, когда с кровати пересаживают на кухню.
Вокруг зашептались. Я почувствовала, как кровь приливает к лицу.
— Марта Гранн, — сказала я, улыбаясь той самой улыбкой, которую приберегала для особенно наглых гостей. — А ваш «Серебряный кабан» по-прежнему подаёт варёную говядину без соли и пригорелую рыбу?
Марта замерла. Её лицо вытянулось от удивления.
— Что?
— Я слышала, — продолжала я, не повышая голоса, но так, чтобы слышали все, кто сейчас смотрит это представление. — что в вашей таверне лучший повар уволился три года назад. А новый… как его… не умеет различать свежую рыбу и ту, которая уже начала пованивать… — Я выразительно понюхала воздух. — Ну, вы понимаете.
Какие-то женщины захихикали. Марта побагровела.
— Как ты смеешь…
— Я советую вам нанять нового повара, — перебила я, поднимая корзины. — Иначе скоро у вас не останется клиентов. Потому что в третьем квартале, в «Лисьей норе», кормят в сто раз лучше. До свидания.
Я обошла ее и пошла прочь. Спиной чувствовала её злой взгляд. Слышала шёпот и смех. Не оборачивалась. Улыбка сама расползалась по лицу, хоть и держалась на одном упрямстве.
Вот тебе, Марта Гранн. Приходи в мою таверну, я тебе такого наготовлю, что язык проглотишь. А пока иди корми своих гостей пригорелой рыбой.
В таверну я ввалилась вся мокрая, с корзинами, с ноющей спиной и горящими щеками. Поставила продукты на кухонный стол, выдохнула. Нужно было что-то делать руками, иначе я бы разрыдалась. Или разбила пару тарелок.
Я взяла муку. Хлеб. Я испеку хлеб. Хлеб лечит всё.
В большую миску я насыпала ржаную муку, добавила соль, закваску, и тёплую воду. Руки сами помнили каждое движение. Я месила тесто и думала.
Горст Гранн. Марта Гранн. Сорок талеров долга. Параграф девятый. Рекомендации патрициев. Два талера штрафа за барьер. Просроченная стелла. Десять дней.
Цифры кружились в голове, сталкивались, разбегались.
— Ты чего? — раздался голос Хеннока.
Я подняла голову. Он стоял на пороге кухни, сонный, взъерошенный, в грязной рубахе. Смотрел на моё раскрасневшееся лицо, на дрожащие руки, на тесто, которое я месила так, будто хотела убить.
— Ничего, — ответила я, вытирая лоб рукавом.
— Врёшь. У тебя вид такой, будто ты сейчас либо заплачешь, либо кого-то убьёшь.
— Убью, — сказала я. — Позже. Сначала хлеб испеку.
Он подошёл ближе, заглянул в миску. Тесто уже стало гладким, эластичным, отходило от рук.
— Замес хороший, — признал Хеннок. — Кто тебя учил?
— Бабушка, — снова свалила всё на бабушку я.
Он хмыкнул, взял стакан, налил воды из ведра и поставил передо мной.
— Пей.
Я выпила. Вода была холодной, колючей, привела в чувства.
— Хеннок, — сказала я, ставя стакан на стол. — Я не могу платить тебе много. Но могу предложить пока три кроны в месяц. Плюс питание. Чердак твой, свет и вода бесплатно. Работа с утра до закрытия. Выпивка — только после смены.
Он уставился в пол. Я уже думала, что откажется.
— Ты серьёзно? — спросил он наконец.
— Абсолютно.
— И ты будешь терпеть моё ворчание?
— Буду.
— И моё прошлое?
— Какое есть.
— Ладно. Я согласен. Но предупреждаю сразу: на кухне работаю. За столом не прислуживаю. Готовлю и всё. Больше ни-ни.
— Договорились, — я кивнула. — Завтра начнём.
Хеннок кивнул и ушёл на чердак. А я завернула тесто в чистую ткань, поставила рядом с печью и осталась одна в тёплой кухне.
Я смотрела на тесто, которое медленно подходило, набиралось сил. Ещё час, и его можно будет разделить на караваи. Ещё два часа, и хлеб будет в печи. Ещё три и первый кусок можно будет отломить, макнуть в мёд и съесть.
Гранны не знали, с кем связались. Они думали, что я — Бринна Тэггот, бывшая наяра, слабая и покорная. Они не знали, что внутри меня живёт Бронислава Черкасова, которая прошла путь от посудомойки до шеф-повара. Которая строила ресторан с нуля, выбивала кредиты, уворачивалась от налоговых проверок и увольняла поваров, которые воровали продукты.
Я — Бри. Я хозяйка «Лисьей норы». И я не сдвинусь с этого места.
* Патриции: наследственные торговые и земельные семьи, владеющие мануфактурами, складами и торговыми судами. В совете Валлоры из двенадцати человек восемь — патриции. Патриции держат прислугу и живут в каменных особняках в Верхнем городе. Они не общаются с простолюдинами.

----------

Глава 11

Глава 11
Тесто, которое я оставила у печи, увеличилось вдвое, покрылось пузырьками и требовало немедленной выпечки. Я разогрела печь, смазала формы маслом, разделила тесто на три каравая и отправила в жар. Хеннок пришел на запах, сел на лавку и молча смотрел, как я работаю.
— Скоро будет, — сказала я, не оборачиваясь.
— Я не тороплю, — ответил он. — Люблю смотреть, как люди делают что-то умело.
Первый каравай я вытащила по готовности. Золотистая корочка, трещины на боках, аромат, от которого у самого слюнки текли. Я отломила кусок, макнула в мёд и протянула Хенноку.
— Попробуй.
Он откусил, зажмурился.
— Такого хлеба я не ел даже в «Серебряном кабане».
— Это только начало, — я улыбнулась. — Сегодня будем расширять меню.
К полудню ароматы из таверны шли такие, что прохожие останавливались у дверей. Свинина мариновалась в меду и горчице, рыба, принесенная Хенноком, была выпотрошена и натёрта солью с травами, каша томилась на мясном бульоне.
Но сегодня я решила заняться ещё и комнатами наверху. Хватит мне спать в общем зале.
Второй этаж таверны долго пустовал. Три комнаты: самая большая, где когда-то, видимо, жил хозяин, две поменьше — для прислуги или гостей. Всё было покрыто слоем пыли, в углах паутина, на полу сухие мышиные следы обитания. Окна затянуты грязными тряпками, свет едва пробивался.
Я взяла ведро, тряпку, веник и принялась за уборку. Хеннок пытался помочь, но я отправила его на кухню, пусть следит за готовкой.
— Чего ты там возишься? — крикнул он снизу. — Спать можно и в зале.
— Нельзя, — ответила я, выметая мусор. — Я не хочу спать на столе, как бродяжка. У меня есть таверна, и я буду спать в своей комнате.
Хеннока я решила переселить. Ничего страшного переживет. Первым делом выкинула все старое и вонючее. Это уже не отстирать. Что получше вынесла на задний двор просушить и вытряхнуть.
Первой я привела в порядок маленькую комнату для прислуги. Узкая деревянная кровать, тумбочка, на окно повесила занавеску, которую я нашла в старом сундуке. Стирать её пришлось два раза, но она оказалась вполне приличной. Я постелила тонкий тюфяк, надо бы раздобыть постельные принадлежности, но пока так. Пол выскребла до блеска.
Потом взялась за комнату побольше. Та, что с видом на улицу. Здесь кровать была шире, стоял покосившийся шкаф и даже ржавый подсвечник на столе. Я открыла окно на проветривание, вымыла его. Своих вещей у меня почти не было, только тот самый узелок с рубашкой и расчёской, что бросил слуга Вейрата. Но это была моя комната и никто не выставит меня за дверь.
Я села на кровать, огляделась. Провела рукой по деревянной спинке кровати и улыбнулась.
— Бри! — крикнул Хеннок снизу. — Свинина готова! Иди смотреть!
Я спустилась.
Свинина получилась на славу. Хрустящая карамельная корочка, внутри — сочная, нежная, с ароматом тмина и горчицы. Хеннок, пробуя, крякнул и попросил добавки.
— Не сейчас, — отрезала я. — Это для клиентов.
— Один кусочек?
— Один. Но потом расскажешь, что думаешь.
Он съел, облизал пальцы и вынес вердикт:
— Лучше, чем в «Серебряном кабане». В сто раз лучше.
Рыбу мы решили подавать целиком, на деревянной доске, с дольками репы и зеленью. Рыба жарилась на льняном масле, чешуя становилась хрустящей, а мясо оставалось белым и сочным. Надеюсь он не соврал, когда сказал, что она не краденая. А я задумалась и о том, что мне надо докупить больше посуды для сервировки и подачи блюд.
Ячневая каша со шкварками и луком — простейшее блюдо, но её запах разносился по всей улице. Таверна располагалась очень удачно, запахи разносились от угла улицы почти до самого порта. Улица была единственная такая широкая и ведущая от порта в город, как я поняла. Место хорошее, проходное, даже странно, что Вейрат не стал развивать это дело. Хотя у дракона денег было предостаточно. Ему просто не хотелось тратиться на восстановление скорее всего. Тогда почему не продал? Но мне так даже лучше. не продал и хорошо, мне больше досталось!
Через десять минут у дверей уже толпились любопытные.
— Хозяйка, что за аромат? — крикнул кто-то с улицы.
— Приходите в обед и узнаете! — крикнула я в ответ.
И чуть позже мы вывесили новую большую доску с меню у ворот таверны. Я написала углём разборчиво и крупно:
«ЛИСЬЯ НОРА»
Гороховый суп с копчёными рёбрышками — 2 пфеннига
Щи из свежей капусты с говядиной — 2 пфеннига
Жареная свинина с мёдом и горчицей (с хлебом) — 5 пфеннигов
Жареная речная форель с травами (с гарниром) — 4 пфеннига
Ячневая каша с луком и шкварками — 3 пфеннига
Хлеб — бесплатно
Цены были ниже, чем у Граннов, но выше себестоимости. Я подсчитала: каждая миска приносит небольшую, но реальную прибыль. Если пойдёт поток — вытянем. А там и меню расширим, и цены на некоторые новые позиции выше выставим.
Поток пошёл.
К вечеру все столы были заняты. Грузчики, портовые рабочие, лодочники, мелкие торговцы, кто-то приходил уже второй раз, кто-то впервые. Корт привёл пятерых товарищей и заказал всё меню.
— Хозяйка, свинину повтори! — крикнул он, вытирая тарелку хлебом.
Зира пришла после заката.
Я уже закрывала таверну. Хеннок мыл полы, я перебирала крупу на завтра. Дверь скрипнула, и на пороге появилась фигурка, тощая, замёрзшая, в лохмотьях. Девушка лет девятнадцати, лицо в грязи, волосы спутаны, руки дрожат.
— Госпожа… — голос хриплый. — Пожалуйста… мне сказали, здесь кормят… и работу можно найти…
Я подошла ближе. Она почти падала от усталости.
— Заходи, — сказала я. — Сначала поешь.
Она шагнула через порог и чуть не упала. Хеннок подхватил её, усадил на лавку.
— Тише, тише, — проворчал он. — Куда прешься, как на таран.
— Хеннок, помолчи, — я налила в миску щей, положила хлеб. Девушка смотрела на еду, как на чудо.
— Ешь, — велела я.
Она ела жадно, давясь, не поднимая глаз. Я налила воды, поставила рядом. Хеннок вздохнул и пошёл домывать полы, бурча под нос что-то о бабах и их глупостях.
Когда миска опустела, девушка подняла на меня глаза. Большие, серые, напуганные.
— Как тебя зовут? — спросила я.
— Зира.
— Сколько лет?
— Девятнадцать.
— Откуда ты?
— Из деревни… за рекой. Отец хотел выдать замуж, а я сбежала. Три дня уже… ночую где придётся.
Она не плакала, хотя глаза были мокрыми. Просто смотрела на меня с надеждой и страхом одновременно.
— Работать умеешь?
— Всё умею. — Протараторила она. — Мыть, стирать, убирать, готовить… ну, не как вы, но простую еду могу.
Я посмотрела на Хеннока. Он пожал плечами, мол, твоё дело.
— Зира, — сказала я. — У меня есть для тебя комната наверху. Маленькая, но своя. Будешь помогать по кухне, мыть посуду, убирать в зале. Еда — моя. Жильё — моё. Заплачу пока три кроны в месяц, если пойдёт дело. Договорились?
Она заморгала. Слёзы всё же потекли.
— Спасибо, госпожа, — прошептала она.
— Не называй меня госпожой. Зови Бри. Или хозяйка, если так привычнее. А теперь идём, покажу тебе комнату.
Я взяла свечу и повела её наверх в одну из двух маленьких комнат, которые я прибрала сегодня утром. Зира остановилась на пороге, огляделась.
— Здесь… здесь я буду жить?
— Если будешь работать.
Она прошла внутрь, коснулась кровати пальцами, осторожно, будто боялась, что та исчезнет.
— У меня никогда не было своей комнаты, — сказала она тихо. — Даже в детстве. Мы спали на полу, все пятеро.
Я ничего не ответила.
— Одеял нет. Умойся, и… как-нибудь так. Завтра подумаем, как решить этот вопрос
— Я встану рано утром, — горячо пообещала она. — Я всё сделаю, что скажете, хозяйка.
Я вышла, прикрыла дверь. Сходила вниз, проверила всё на кухне. Закрыла все двери. Хеннок, напевая, ушел наверх. Там он резко замолчал, видимо увидел, что всё я выбросила, оставив только деревянные доски кровати. Потом, снова начала напевать как нив чем не бывало.
Я облегченно выдохнула. Ладно, хоть не возмутился.
Спала я на таких же твердых досках, как и столы в зале. В одежде.
Ещё одна душа на моей шее. Ещё один рот. Но когда Зира смотрела на меня этими глазами, я не могла отказать. Потому что сама когда-то была такой. В той, прошлой жизни, после развода, когда осталась без квартиры, без денег и работы. И кто-то меня впустил, накормил, дал шанс заработать.
Теперь моя очередь сделать то же самое для другого.
На следующий день всё пошло как по маслу. Зира оказалась расторопной и тихой, не лезла с разговорами, делала что велят, и делала хорошо. Посуда блестела, полы были чистыми, овощи нарезаны ровно. Хеннок сначала ворчал, что, но к обеду смягчился, когда Зира молча подала ему горячий взвар и положила лишний кусок хлеба.
— Ладно, — буркнул он. — Пусть живёт с нами.

----------

Глава 12

Глава 12
Поток клиентов рос. Новые блюда расходились на ура. Я не успевала поворачиваться у плиты, а Хеннок носился между столами, как молодой.
Предписание Горста Гранна лежало на столе, придавленное глиняной кружкой. Я смотрела на красную сургучную печать и чувствовала, как внутри поднимается злость. Он думал, что бумажка с параграфами заставит меня свернуться и умереть в углу.
— Хеннок, — сказала я, не отрывая взгляда от предписания. — Мы сегодня идём на рынок.
— Опять? — он оторвался от чистки картошки. — Ты вчера весь кошелёк просадила.
— Кошелёк просадила, а толку? У нас на кухне одна доска, две миски и три ножа. Поспать не на чем. И ты ходишь в таком виде, что клиенты пугаются.
Я обвела рукой его грязную рубаху, драные штаны, стоптанные башмаки. Хеннок посмотрел на себя, хмыкнул.
— А что не так? Они не лучше выглядят. Оно чистое, — принюхался к себе.
— Чистое было, когда ты его надел в позапрошлом году. Мы идём. Тебе нужна одежда. Зире тоже. И мне нормальное платье, чтобы в ратушу не стыдно было ходить. И постельное, и посуду, и доски разделочные, и миски.
— Денег мало, — напомнил он.
— Ничего, — я достала из-за пазухи мешочек с монетами. Надеюсь, хватит.
Зира, мывшая посуду, подняла голову. Глаза округлились.
— Хозяйка, а мне… мне правда одежду? Новую?
Она прижала руки к груди и, кажется, перестала дышать.
Рынок во второй половине дня выглядел иначе, чем на рассвете. Солнце клонилось к закату. Торговцы устали, но торговались ещё злее, вечером последний шанс продать залежавшийся товар. Тильда ждала нас у входа, подбоченясь.
— Наслышана, наслышана, — сказала она, окидывая нас взглядом. — Гранны тебе предписание вручили. Идёшь закупаться, пока не конфисковали?
— Откуда ты знаешь? — удивилась я.
Слухи тут разносятся быстро. Вот тебе и большой город. Сначала решила купить матрасы, или соломенные тюфяки как тут говорят. Нашли лавку, продавец выложил три тюфяка. Один толстый, набитый соломой, два потоньше.
— Толстый — десять пфеннигов. Тонкие — по девять.
— Что так дорого? Солома дорогая? — спросила я.
— Солома дешёвая. Тюфяк дорогой. Сшить, утрамбовать, края обметать — думаешь все умеют?
Я поторговалась минуту, сбила цену на два пфеннига за всё. Толстый тюфяк себе, два тонких — Хенноку и Зире. Продавец вздохнул, связал тюфяки верёвкой, передал Хенноку.
Одеяла нашлись у торговки в синем платке. Шерстяные, грубые, но тёплые. Четыре штуки купила, по одному на каждого и одно запасное.
— Три пфеннига за штуку.
— Давай за десять все четыре.
— Одиннадцать.
— Девять.
— Одиннадцать, и я добавлю вам две подушки, гусиный пух, правда, старый, но мягкий.
Я согласилась. Подушки пахли пылью, но это поправимо.
Следом за постельным бельём. Я уже торговалась как заправская профессионалка. Простыни из грубого льна, наволочки – всё обошлось куда дешевле, чем изначально предлагали продавцы.
— Теперь посуда, — сказала я, Зире и Хенноку, которые шли за мной обалдевая от моего напора.
А что делать? У меня мало денег, и много чего нужно. Я за каждый пфенниг буду грызть землю.
Глиняный ряд радовал глаз горшками, мисками, кувшинами. Я купила шесть глубоких мисок для супа, дюжину плоских для второго, две большие салатницы, кувшин для воды, кувшин для взвара. И — главное — три разделочные доски.
— По две кроны за доску, — сказал продавец.
— Ты с ума сошёл! Полторы, и не пфеннигом больше.
— Полторы с половиной.
— Полторы, и мы берём ещё вон ту ступу для специй.
Продавец махнул рукой, согласился.
Хеннок тащил за нами тюфяки и корзину с посудой. Я несла бельё и подушки. Зира тащила одеяла и доски со ступой.
Одежда продавалась с лотков — кто-то приносил старьё, кто-то перешивал, кто-то торговал остатками с мануфактур. Мы ходили между прилавками, перебирали, отбраковывали, прикладывали к плечам.
Хенноку я выбрала две рубахи, серую и тёмно-синюю, штаны из плотной ткани, жилет на овечьем меху. Всё конечно не новое, но добротное и целое.
— Это дорого, — запротестовал он, когда я протянула продавцу деньги.
— Ты на кухне работаешь. Клиенты видят, как ты выглядишь. Если повар ходит в лохмотьях, значит, еда такая же. Так что молчи и стой прямо.
Он надел серую рубаху поверх старой, застегнул жилет. Зира отошла на шаг, оглядела.
— Ничего, — сказала она. — Даже симпатичный стал.
— Не надо, — буркнул Хеннок, покраснев.
Себе я взяла два простых льняных платья, тёмно-серое и коричневое. Они оказались новыми, сшитыми на заказ, но не востребованные покупательницей.
И передник. У хорошей хозяйки передник всегда белый.
Он нашёлся у той же торговки. Широкий фартук с карманом и длинными завязками.
Зире подобрали тоже новое платье, — чья-то дочь выросла, и пошив на заказа оказался лишним. Чистую рубаху, чулки, тёплую шаль.
— Тебе ещё башмаки нужны, — вспомнила я. — И мне. И Хенноку.
Башмаки — самое дорогое. Сапожник в конце ряда долго мерил, прикидывал, вздыхал. Хенноку достались крепкие рабочие сапоги на толстой подошве, бывшие в употреблении, но ещё крепкие. Мне — простые кожаные туфли на низком каблуке. Зире ботиночки почти новые.
— Откуда такие? — спросила я.
— Девушка одна заказывала, а потом замуж вышла, в другой город уехала, — сапожник пожал плечами. — Не пригодились.
Назад мы шли, нагруженные покупками.
— Ты разорилась, — пробухтел Хеннок.
— Разбогатела, — поправила я. — Тепло, сыто и чисто. Это богатство.
По дороге домой мы зашли в лавку к Тильде — купить свечей, мыла и гребень Зире. Тильда дала мыло со скидкой, добавила свечей и гребень в долг.
— Бери, бери. Всё равно залежались.
Я поблагодарила.
В таверну мы вернулись, когда уже стемнело.
Зира тут же умчалась наверх примерять. И вернулась через десять минут. Платье сидело хорошо, может, чуть широковато в плечах, но на то и шаль, чтобы укутаться. Зира кружилась перед тусклым зеркалом в углу, трогала ткань, не веря своим глазам.
— Хозяйка… — голос её дрожал.
— Не надо, — я подняла руку. — Скажешь спасибо, когда отработаешь.
— Отработаю, — твёрдо сказала она. — Всё отработаю.
Хеннок сменил рубаху и спустился в новом виде. Я оглядела его.
— Тебе бы ещё бороду подровнять.
— Борода — моя гордость, — обиделся он.
— Гордость надо причесать, а то в суп попадёт.
Он что-то проворчал, но взял гребень и ушёл во двор.
Я осталась в зале одна. Разложила покупки. Потом поднялась наверх, застелила кровати всем. Села на край, провела рукой по ткани.
Гранны могут писать свои предписания сколько угодно. Они не заберут у меня это.
А потом велела Хенноку нагреть две большие кастрюли воды. Закрывшись на кухне мы с Зирой помылись из ведер насколько могли. Потом запустили туда мыться Хеннока.
Инцидент случился на пятый день.
Я стояла у плиты, когда из зала донёсся громкий голос. Вышла посмотреть. У двери стоял здоровенный мужик в грязной куртке, с багровым лицом. С ним двое приятелей, которые еле стояли на ногах пьяные вдрызг и посмеивались.
— Хозяйка! — крикнул он. — Накорми! Только у меня денег нет. Ты ж добрая, говорят. Отдам потом.
— У нас не кормят в долг, — сказала я спокойно. — Извините.
— А я не извиняюсь, — он шагнул вперёд. — Ты мне дашь поесть, поняла? Или я тут всё…
Он не договорил. Я взяла со стола тяжёлую деревянную подставку для кастрюль и шагнула к нему. Встала так, чтобы перегородить проход.
— Уходите, — сказала я ровно.
— А если нет? — он усмехнулся.
Я подняла подставку.
— У меня на кухне есть ножи. Большие. Я режу мясо каждый день. Вы не толще свиной туши. И поверьте я привыкла разделывать огромные туши.
Приятели попятились. Мужик покраснел ещё сильнее, открыл рот, но из горла вырвался только хрип.
— Ты… да я…
— Вон, — сказал Хеннок, появляясь у меня за спиной. В руке он держал тесак, где только нашел его. — Сказали же, по-хорошему уходите.
Мужик посмотрел на нас, на приятелей, которые уже были на улице, плюнул на пол и вышел. Дверь хлопнула.
В зале повисла тишина. Потом кто-то засмеялся.
— Молодец, хозяйка!
— Так их!
Я поставила подставку на место, вытерла руки.
— Зира, прибери здесь, — велела я. — Хеннок, займись клиентами.
Сама вернулась к плите.
К концу недели я подсчитала доходы. Села за стол после закрытия, взяла уголек и стала на стене делать подсчеты. Хеннок и Зира сидели рядом, смотрели на цифры.
Я написала цифры, сложила, вычла расходы.
— Не густо, — сказал Хеннок. — А долг?
— Сорок талеров, — ответила я. — При таком раскладе — два года.
— Два года? — Зира округлила глаза.
— Два года, — подтвердила я. — Если ничего не изменится.
Нужно было искать новые пути. Привнести сюда кейтеринг, обслуживание на праздники. Заказы брать. Нарабатывать репутацию.
И лицензия, без которой всё это — пустое.
Я отошла от стены и вздохнула.
— Ладно. Будем работать.
— Будем, — сказал Хеннок.
— Будем, — эхом отозвалась Зира.
Я погасила свечу и пошла наверх.

----------

Глава 13

Глава 13
Утром меня разбудил стук в дверь. Я накинула платье, спустилась.
На пороге стоял тот самый клерк из ратуши. В руках он держал свёрнутый лист с красной печатью.
— Бринна Тэггот? Вам вручается предписание городского совета. — Он протянул лист. — Согласно параграфу девятому, ваша таверна подлежит закрытию в течение трёх дней за отсутствием регистрации и поручительства патриция. Также штраф за незаконную торговлю — пять талеров. В случае неуплаты — конфискация имущества.
Я взяла лист. Прочитала.
— Пять талеров? — переспросила я. — В прошлый раз было два.
— В прошлый раз был штраф за барьер. Это за торговлю без лицензии.
— Я подавала заявление на регистрацию. Вы отказали.
— Отказ не освобождает от ответственности, — он нахально улыбнулся. — Закон есть закон.
Я сжала бумагу. Хотелось швырнуть ему в лицо и вытолкать взашей. Но я сдержалась.
— Передайте Гранну, — сказала я ровно, — что я ознакомилась. И что буду обжаловать.
— Обжаловать? — он усмехнулся. — На каком основании?
— На том, что в Валлоре есть законы, которые защищают владельцев небольших таверн. Я их найду.
— Ищите, — он развернулся и ушёл.
Я стояла на пороге, сжимая предписание. Хеннок подошёл, заглянул в предписание.
— Плохо?
— Плохо, — сказала я. — Но не смертельно.
— Что будем делать?
— Искать патриция, который даст поручительство. — Я спрятала лист за пазуху. — И дракона с бронзовыми глазами.
— Что? — Хеннок вытаращился.
— Старый маг так сказал. — Я пожала плечами. — Ты сам говорил, он настоящий прорицатель.
— Но… я же так просто сказал. Старик просто болтает обо всём, что ни попадя, неужели ты ему веришь?
Я пожала плечами. И где мне найти патриция? Вот кто даст мне поручительство?
За час я обошла всех местных лавочников и ремесленников, пока Хеннок и Зира управлялись на кухне. Тильда дала мне список тех, кто теоретически мог бы стать поручителем — люди с собственным делом, оседлые, уважаемые. Не патриции, но хотя бы мастера, которые имели право голоса в гильдиях.
Лавочник Герхард, торговавший свечами, выслушал меня, покрутил головой и сказал:
— Девушка, я бы рад. Но Гранн — это Гранн. Он закроет мою лавку за неделю. Извини.
Ткачиха Эльза тоже отказала.
— Ты, наверное, хорошая, — сказала она, разглядывая меня поверх очков. — Но у меня трое детей и долг за станок. Не могу рисковать. Поезжай в другой город. Здесь тебе не место.
— Я не поеду, — ответила я. — Это моё место.
— Тогда удачи. Но за помощью в поручительстве не ко мне.
— Поручительство? — следующий вообще оказался женоненавистником. — Я даже свою жену не поручался и не поручусь никогда. Бабам не место во главе своего дела! Иди, не отвлекай от работы.
Я вернулась в таверну уставшая, злая и с пустыми руками. Хеннок молча ставил передо мной жаркое. Никто не спрашивал, как прошло. И так по мне было видно.
— Может, найдём другого дракона? — осторожно спросила Зира. — Они же могут поручиться. У них сила.
— Нет, — отрезала я. — С драконами покончено. Одного хватило.
— Но тот, который крону оставил?
— Да где я его искать буду? — спросила ее. — И нет, этот наверняка предложит стать наярой, чтобы забрать таверну. Нет уж. Я не собираюсь менять дракона на дракона. Сама справлюсь.
Хеннок хмыкнул, но ничего не сказал.
Позже я пошла на рынок за продуктами. Мне нужен был свежий имбирь — привозной, дорогой, шестнадцать пфеннигов за фунт.
Сегодня было прохладно и я решила на ужин добавить в меню куриный бульон с имбирём и мёдом. Лёгкий и согревающий. В такую погоду он должен был стать хитом.
Я стояла у лавки с пряностями, выбирала корень покрупнее, когда заметила его. Высокий старик с длинными серебряными волосами, заплетёнными в косу. Лицо изрезано морщинами, но глаза тёмные, живые. Одет просто, но добротно: тёмный кафтан, кожаный пояс, грубые сапоги. На вид зажиточный крестьянин или отставной солдат.
Но торговец специями, нахальный мужичонка, который всегда завышал цены для незнакомцев, вдруг выпрямился, убрал руки со стойки и заговорил с этим стариком с почтением:
— Господин Веренс, что вам сегодня? Грибы? Перец? Я припас для вас лучший товар.
Старик взял связку сушёных грибов, повертел, понюхал.
— Заверни.
Я уже собралась уходить, сжимая в руке завернутый в куль золотистый имбирь, когда старик обратился ко мне.
— Девица, ты купила имбирь. Для чего?
Я остановилась.
— Для куриного бульона, — ответила я. — С имбирём и мёдом. Целебный. Для согрева в холодную погоду.
Он поднял бровь. Тёмные глаза скользнули по моему лицу, по затёртому платью, по корзине с продуктами.
— Такого бульона в Валлоре не делает никто. Где научилась?
— На востоке, — сказала я уклончиво. — Извините, мне пора.
— Постой.
Я замерла. Старик сделал шаг ко мне. Он был выше ростом, и в его осанке чувствовалась привычка к власти.
— Арист Веренс, — произнёс он. — Глава семьи Веренс.
Я сглотнула. Арист Веренс. Тот, кто пятнадцать лет противостоял Горсту Гранну в совете. Старейший из патрициев Валлоры. Владелец складов на реке и двух мануфактур. Его слово весило больше, чем все кроны в кошельках валлорцев.
— Бринна Тэггот, — ответила я. — Хозяйка таверны «Лисья нора».
— Слышал, — он кивнул. — О тебе говорят. Гранн на тебя зубы точит.
— Правда.
— И ты ищешь поручителя для торгового свидетельства.
Я удивилась. Слухи разлетались быстрее, чем я думала.
— Ищу, — призналась я. — Все отказывают. Боятся Гранна.
— Разумно боятся, — Веренс усмехнулся. — Он опасный человек.
— А вы?
— Я старый, — наконец сказал он. — Мне терять нечего. А Гранну нужна оппозиция. Если ты готова бороться, моя подпись у тебя будет.
Я не поверила своим ушам.
— Вы… серьёзно?
— Я не шучу, девица. Завтра в десять утра в ратуше.
— Спасибо, — выдохнула я.
Он развернулся и пошёл к выходу с рынка. Я стояла у лавки специй, сжимая в руке куль с имбирем.
На следующее утро ровно в десять я стояла у дверей ратуши. Надела новое коричневое платье, пригладила волосы. В руках держала дарственную от Вейрата.
Веренс пришёл минута в минуту. В сопровождении своего личного писаря. Он кивком показал мне идти за ним.
Тот самый клерк с пером за ухом увидел нас, побледнел.
— Господин Веренс… вы…
— Я поручитель, — коротко сказал Веренс, кладя на стойку бумагу. — За Бринну Тэггот и ее таверну «Лисья нора». Печать, пожалуйста.
Клерк взял бумагу дрожащими пальцами. Прочитал и сглотнув поставил печать. Посмотрел на меня, на Веренса, снова на бумагу.
— Но… советник Гранн…
— Советник Гранн, — перебил Веренс, — не имеет права отменять решение патриция. Выдавай свидетельство.
Клерк выписал. Молча, без единого слова. Протянул мне лист, скреплённый городской печатью. Я развернула:
«Бринна Тэггот, владелица таверны „Лисья нора", Заячья улица, третий квартал. Регистрация действительна. Поручитель — Арист Веренс, глава семьи Веренс.»
— Поздравляю, — процедил клерк с таким видом, будто у него в зубах что-то застряло.
— Спасибо вам, — я повернулась к Веренсу, но он только махнул рукой, мол, иди, не мельтеши.
На улице меня ждал солнечный день. Я подняла лицо к небу, вдохнула полной грудью. Я — Бринна Тэггот, зарегистрированная владелица таверны. Никто не может меня закрыть. Ни Гранн, ни его параграфы.
Я шла по площади, и ноги сами несли меня в сторону таверны. Надо сказать Хенноку. Надо сказать Зире. Надо жарить, парить, печь, потому что теперь официально и законно я имею на это право.

----------

Глава 14

Глава 14
Гранн узнал о регистрации через два часа. Мне принесли записку. Мальчишка сунул в руку и убежал. Я развернула:
«Бринна Тэггот. Явитесь в кабинет советника Гранна завтра в десять утра для собеседования. Опоздание не допускается.»
Я смяла бумагу.
— Что там? — спросил Хеннок, выглядывая из-за печи.
— Приглашение от самого Гранна.
— Не ходи. Он тебя сожрёт.
— Не сожрёт, — я спрятала смятую бумагу в карман. — Я ему не по зубам.
На следующий день в десять утра я стояла перед кабинетом Горста Гранна. Гранн сидел в кресле с высокой спинкой, за массивным столом, заваленным бумагами. На стене портрет какого-то предка с мечом и важным лицом. В углу стояла клетка с попугаем, который спал, нахохлившись. Надо же, тут и попугаи имеются.
Гранн посмотрел на меня. Его маленькие жадные глаза сузились.
— Садитесь.
Я села на стул, сложив руки на коленях.
— Вы получили регистрацию, — он не спрашивал, утверждал. — Веренс подписал. Не знаю, что вы ему обещали, но это не имеет значения.
— Я ничего ему не обещала, — сказала я. — Он сам предложил.
Гранн усмехнулся.
— Тем хуже для вас. Веренс — старый дурак, который не понимает, что времена меняются. Вы игрушка в его игре против меня. Когда он умрёт, вас сотрут в порошок.
— Возможно, — ответила я ровно. — Но сейчас я зарегистрирована и имею право работать.
— Право — это ещё не успех, — Гранн откинулся на спинку кресла. — Я предлагаю вам сделку. Передайте таверну мне. Прямо сейчас. Я даю пять талеров.
Я едва не расхохоталась. Пять талеров за таверну с работающей кухней и растущей клиентурой.
— Нет, — сказала я.
— Десять.
— Нет.
— Пятнадцать. Последнее слово.
Я посмотрела ему в глаза.
— Я не продаю свою таверну. Можете не предлагать.
Гранн помолчал. Потом произнёс медленно, с расстановкой:
— Вы понимаете, что конкуренция с «Серебряным кабаном» приведёт вас к разорению? У моей дочери опыт, связи, лучшие поставщики. У вас нет ничего.
— У меня, — я поднялась, — вкусная еда. А у вашей дочери, советник, пригорелая рыба. Конкуренция не моя проблема. До свидания.
Я развернулась и вышла с прямой спиной, но внутри сердце готово было выпрыгнуть из груди.
Реакция Марты Гранн последовала на следующий день. Я узнала о ней от Тильды, которая прибежала в таверну с раскрасневшимся лицом, отдышаться не могла.
— Бри! Бри, там такое! На рынке три бабы, подруги Марты, ходят и рассказывают всем, что ты колдунья!
— Что? Что за ересь?
— Говорят, ты в еду зелья подмешиваешь! Что люди возвращаются не потому, что вкусно, а потому что ты их приворожила! У одного мужика, якобы, от твоего супа припадок случился! Жена его клянётся, что это от твоего бульона!
Я прислонилась к стене. Удар в спину, значит. Исподтишка.
— И что люди?
— Кто-то смеётся, кто-то верит, — Тильда всплеснула руками. — Ко мне сегодня заходили шестеро, и двое прямо спросили, не ведьма ли ты. Я так и сказала им: дуры вы, какая ведьма, она просто готовит лучше всех в городе. Но не знаю, поверили ли.
— Спасибо, Тильда.
— За что спасибо? Ты готовь дальше. Это всё, что ты можешь.
Она убежала. А я осталась на кухне, глядя на котёл со щами.
Доход упал. Не катастрофически, но ощутимо. В тот вечер пришли четыре человека вместо обычных десяти-двенадцати. Кто-то из постоянных клиентов отсутствовал. Корт пришёл, но сидел мрачный.
— Хозяйка, — сказал он, — я знаю, что ты не ведьма. Но люди боятся. Ты бы что-то сделала.
— Что? — спросила я. — Сплясать на площади с поварешкой?
— Не знаю, но что-то.
Он ушёл. Я закрыла таверну пораньше. Зира молча вымыла посуду, поглядывая на меня с тревогой. Хеннок стоял у печи, скрестив руки на груди.
— Не раскисай, — сказал он наконец. — Это Гранны. Они всех так. Переживём.
— Переживём, — повторила я. Но в голосе не было уверенности.
Ночью я не спала. Лежала на своей кровати, думала.
Слухи нельзя опровергнуть словами. Люди, верящие в колдовство, не верят опровержениям. Если я начну кричать «я не ведьма», они скажут: «Ага, защищается, значит, правда».
Нужно что-то другое. Что-то, что перешибёт слухи. Что-то горячее, согревающее, дешёвое, доступное. С запахом, от которого текут слюнки. С вкусом, который невозможно забыть.
Я закрыла глаза и вспомнила.
Зима. Детство. Бабушкин дом в деревне. Снег за окном, печка трещит, а на плите большой медный самовар. И бабушка разливает по кружкам сбитень. Горячий, пряный, сладкий. Мёд, корица, гвоздика, имбирь. Пьёшь, и тепло разливается по всему телу, от макушки до пяток.
Сбитень.
Я резко села на кровати.
Мёд есть. Вода бесплатная. Пряности… гвоздика, корица, имбирь. Дорогие, но их нужно совсем немного. Чёрный перец тоже есть. Рецепт прост до неприличия. И аромат… от одного запаха сбитня люди забудут про любые слухи.
Я не спала до утра. В голове крутились пропорции, температура, время варки.
Утром я встала затемно. Хеннок ещё храпел, Зира спала в своей комнатке. Я растопила печь, поставила котелок с водой.
Когда вода закипела, я добавила мёд. Восемь ложек на котёл. Размешала. Потом закинула корицу, палочку. Три гвоздички. Щепотку имбиря. Две горошины чёрного перца. И щепотку сушёной мяты на свой страх и риск, бабушка иногда добавляла.
Варить двадцать минут на медленном огне. Ни в коем случае не кипятить.
Я стояла у котла, помешивая деревянной ложкой, и следила, чтобы не убежало. Аромат поднимался над поверхностью — густой, пряный, невозможный. Запах детства.
— Что это? — раздался голос Хеннока.
Я обернулась.
— Сбитень, — сказала я. — Горячий мёд с пряностями.
— Почему я никогда не слышал о таком?
— Потому что я его придумала. Или вспомнила. Неважно.
Я зачерпнула кружку, протянула ему.
— Пей, только горячо.
Он взял, осторожно отхлебнул. Замер. Потом сделал большой глоток, другой. Допил до дна, облизал губы.
— Очень хорошо, — сказал он. — Очень. Что это за вкус?
— Мёд, корица, гвоздика, имбирь, перец. И немного мяты.
— Откуда ты это знаешь?
— Бабушка, — я улыбнулась.
— Волшебная у тебя бабушка, — он покачал головой. — Продавать будем?
— Будем. По два пфеннига за кружку.
— Дёшево.
— Дёшево, — согласилась я. — Но нам сейчас не прибыль нужна. Нам нужны люди.
Мы сварили несколько котелков, и все их погрузили на тележку. Зира повесила доску: «Горячий медовый напиток с пряностями — 2 пфеннига».
— Хозяйка, что это? — Спросил у меня первый попавшийся работяга, я его узнала. Он приходил вместе с Кортом.
— Пробуй, — я протянула ему кружку. — Бесплатно, первый раз.
Он отхлебнул, крякнул, отхлебнул ещё.
— Ещё хочу.
— За деньги.
— Давай.
Он вытащил два пфеннига, я налила вторую кружку. Он выпил, вытер усы рукавом.
— Слушай, хозяйка. Я вчера про ведьм всякое говорил. Ты не серчай. Дураки мы, мужики. А это… это не колдовство. Это просто очень вкусно.
— Спасибо.
Он ушёл, а очередь мужиков уже выстраивалась.
К полудню я вернулась и сварила сбитень ещё в трех котлах. Грузчики с порта, торговки с рынка, подмастерья с мастерских — все тянули носы в сторону пара. Зира разносила кружки, собирала медяки. Хеннок помогал с тележкой, но то и дело кричал, зазывая народ попробовать согревающий напиток.
— Пятнадцать кружек, — считал он.
— Двадцать.
— Тридцать.
К вечеру я насчитала в кошельке одиннадцать крон и восемь пфеннигов. Больше, чем за любой предыдущий день работы.
— Это успех, — сказал Хеннок, когда закрыли таверну. — Ты это чувствуешь?
— Чувствую, просто невероятно. — ответила я.
Зира сидела в пустой тележке, уставшая, но счастливая.
— Хозяйка, а завтра опять будем варить?
— Будем. И послезавтра. И каждый день, пока не кончится мёд.
— А пряности?
— Пряности кончатся, купим новые. Главное, что слухи…
Я не договорила. Слухи о колдовстве не исчезли совсем, но затмились. Люди не спрашивали, ведьма я или нет. Они спрашивали, будет ли сбитень завтра.

----------

Глава 15

Глава 15
Через день после того, как сбитень поставил таверну на ноги, я вызвала мага стеллы. Локхарта с Зелёной улицы, того самого, которого рекомендовал Варион. Он осмотрел барьер, покачал головой.
— Просрочен и совсем выдохся. Будет стоить два талера за новую установку.
— У меня есть два талера, — сказала я, доставая мешочек. — Делайте.
Локхарт работал весь день. Сначала снял остатки старого барьера — серебристая паутина осыпалась пылью. Потом нанёс новый, сложными жестами, с шепотом, который я не могла разобрать. Старалась сильно не любопытствовать. Для Хеннока и Зиры не было ничего удивительного, я же пялилась как на чудо. К вечеру воздух у входа дрогнул, и по стенам пробежала тонкая светящаяся нить. Барьер встал на место.
— На год, — сказал Локхарт. — Через год зовите снова. И не просрочивайте.
— Не буду, — пообещала я.
Я отсчитала два талера, двадцать крон. Почти все оставшиеся сбережения после закупок. Сердце ныло, но я знала: это необходимо. Без барьера таверну могут закрыть. Теперь она зарегистрирована, защищена и работает.
— Хозяйка, — позвала Зира, — там кто-то пришёл.
Я вытерла руки и вышла в зал.
Он стоял у двери, чуть боком, чтобы видеть весь зал. Тёмно-золотые глаза, короткие светлые волосы, шрам на подбородке. В этот раз не в форме, в простом тёмно-синем камзоле, без знаков отличия. Но я узнала его сразу. Эсмонд Варион. Дракон Первого крыла, как он сказал.
— Добрый вечер, — сказал он низким бархатистым голосом.
— Добрый вечер, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Вы… по делу?
— Нет, — он сделал шаг вперёд. — Локхар доложил, вы обновили барьер. Решил проверить.
— Всё в порядке.
— Я вижу, — он кивнул. — Вы регистрацию получили?
— Получила.
В зале было тихо, только Зира прибиралась за стойкой. Хеннок возился на кухне.
— Я слышал, Гранн пытался вас закрыть, — произнёс он. — И что вы нашли поручителя.
— Вы много слышите, — я не удержалась от лёгкой усмешки.
— Первое Крыло — это не только мечи. Мы следим за порядком. — Он подошёл ближе, остановился у стойки. — Мне рассказали о сбитне. И о том, как вы сами стояли с котлом и разгоняли слухи.
— Это не я разгоняла. Это люди сами пришли. Потому что вкусно.
Он чуть приподнял уголки губ.
— Можно попробовать? Сбитень, — уточнил он, заметив мой взгляд. — Я не пробовал.
Я растерялась. Дракон просит сбитень? В моей таверне?
— Сейчас, — сказала я и пошла к плите.
Налила кружку, добавила палочку корицы для красоты, поставила перед ним.
— Два пфеннига, — сказала я с вызовом. Ну а что? Он мне долг прощать не хотел, пусть платит как все.
Он посмотрел на кружку, потом на меня. В его глазах мелькнули смешинки.
— Вы берёте плату с дракона Первого Крыла?
Мне даже чуть совестно стало. Его прошлая крона сильно помогла, да и могла же в счет той кроны угостить. Но… хорошая мысля приходит опосля. Поздно я вспомнила, и теперь на попятный не пойти. Поэтому я сделала беспристрастное лицо
— Я беру плату с клиентов. Вы сказали, что не по делу. Значит, клиент.
Он хмыкнул. Достал из кармана две медные монеты, положил на стойку. Взял кружку, отпил. Я смотрела, как он пьёт: медленно, смакуя, пробуя новое для себя. Его веки чуть прикрылись, лицо расслабилось на мгновение.
— Хорошо, — сказал он. — Очень хорошо. Что это за пряности?
— Корица, гвоздика, имбирь, перец, мята. И мёд.
— Необычно. Никогда не пробовал такого.
— Я придумала рецепт сама, — нагло соврала я, но он не стал уточнять.
Он допил, поставил кружку на стойку. Посмотрел на меня, и я заметила, что его глаза не просто отливают золотом: они тёмные, глубокие, с искрами в глубине.
— Вы смелая, Бринна Тэггот, — сказал он. — Не каждый осмеливается стоять против Гранна. И не каждый выживает.
— Я не смелая, — ответила я. — Я просто упрямая.
— Это практически одно и то же.
Он развернулся и направился к двери.
— Если Гранн снова попытается вас закрыть, или его дочь, — пришлите весточку в казарму. Я прослежу, чтобы закон соблюдался.
— Спасибо, — сказала я. — Но я не хочу быть обязанной дракону.
Он странно посмотрел на меня.
— Вы не будете обязаны. Я просто хочу, чтобы честные люди могли работать в этом городе. Это моя работа.
— Тогда спасибо, — повторила я, уже мягче.
Он вышел. Дверь за ним закрылась.
Я стояла у стойки, сжимая кружку, которую он оставил. Пальцы чувствовали тепло, оставшееся от его рук.
— Зира, — позвала я. — Убери кружку.
Зира подошла, взяла кружку, но не сразу ушла. Помедлила.
— Хозяйка, — тихо спросила она, — этот дракон… он красивый, правда?
— Зира!
— Ну что? Я просто спросила.
Я вздохнула, махнула рукой.
Прошло ещё три дня. Таверна работала. Сбитень расходился на ура, люди возвращались. Слухи о колдовстве почти затихли, затмились запахом корицы и мёда. Мы заработали ещё кроны. Я начала откладывать на погашение долга.
Но на пятый день произошло нечто, что перевернуло всё.
Вечером, когда таверна уже закрылась, и я сидела на кухне, перебирая горох, в дверь постучали.
Я открыла. На пороге стоял мальчишка лет двенадцати, бледный, испуганный.
— Госпожа Тэггот? — спросил он. — Вам письмо.
Он протянул сложенный лист и убежал.
Я развернула.
«Бринна Тэггот. Прошу вас прийти завтра в полдень в налоговый отдел городского Совета . Вопрос важный и срочный. Варион.»
— Что там? — спросил Хеннок, выглядывая из-за двери.
— Не знаю, — сказала я, пряча письмо. — Завтра узнаю.
Я не спала всю ночь. Варион писал официально, но зачем? Зачем дракону Первого крыла вызывать хозяйку таверны? Может, проблемы с Вейратом и сейчас выяснится, что он всё ещё хозяин, а я так… сбоку припеку? Или с Гранном? Или…
Я отогнала мысли. Всё выясню завтра.
На следующее утро я надела лучшее платье, что у меня было, серое льняное, привела волосы в порядок. Зира смотрела на меня с тревогой.
Оказалось, что налоговое здание находилось напротив городского Совета. Да ещё и тщательно охранялось. Я назвала себя, и меня пропустили.
Внутри я очутилась в широком коридоре с дверьми по обеим сторонам. Там были одни мужчины и все в форме. Один из них указал на дверь в конце коридора.
— Лейтенант Варион ждёт.
Я осторожно постучала и услышав приглашение войти, переступила порог.
Варион сидел за столом, в белой рубашке с расстёгнутым воротом. При моём появлении он поднялся.
— Бринна, — сказал он. — Благодарю, что пришли.
— Вы написали срочное дело.
— Да. — Он жестом указал на стул, но я не села. — Садитесь, пожалуйста.
Пришлось сесть. Мы смотрели друг на друга через стол.
— Я получил информацию, — сказал он медленно, — что Вейрат Вескорн вернулся в Валлору. Он будет здесь через три дня. И он намерен встретиться с вами.
Моё сердце ухнуло вниз. Неужели всё-таки из-за таверны? Сможет ли отобрать ее назад? Я совершенно не знаю здешних законов, и лихорадочно соображала, собирая в кучку всю информацию по регистрации таверны.
— Зачем ему встречаться со мной?
— Не знаю. Но он наводил о вас и вашей таверне справки у своих людей. Я решил предупредить.
Я сжала подлокотники кресла.
— Я не хочу его видеть. Таверну зарегистрировали на моё имя, никто не усомнился в подлинности бумаги. Она – моя. Зачем ему наводить о ней справки?
— Возможно, он не оставит вам выбора.
Варион замолчал.
— Бринна, — произнес после паузы. — Я не могу запретить ему приходить. Но я могу быть рядом, если вы захотите.
— А вам это зачем? — спросила я, что за игры такие? Играет в доброго полицейского? — Мы не знакомы. Вы — дракон. Я — человек, да ещё и бывшая наяра. Почему вы хотите мне помочь?
— Потому что вы не такая, как все, — сказал он. — И я…
Он замолчал.
— Что? — Я его совершенно не понимала.
Он встал, обошёл стол, остановился передо мной. Нависал, высокий, мощный, но в его глазах не было угрозы. Только знаем мы такие взгляды. Всем мужчинам всегда что-то надо. Этот не исключение, особенно учесть как в их мире драконы относятся к наярам и за кого принимают. Ох и попала я! Хуже того индюка в супе!
— Я не хочу, чтобы вас снова сломали, — сказал он. — Вы слишком ценная, чтобы быть игрушкой.
Я смотрела на него снизу вверх, чувствуя, как вообще теряюсь от его слов. Что это со мной? Это у него магия какая-то не иначе. Мог бы так явно не намекать. В смысле не быть игрушкой, а кем?
— Господин Варион…
— Эсмонд, — поправил он. — Зовите меня Эсмонд.
Он протянул руку, коснулся моего плеча — легко, почти невесомо. От его пальцев пошло тепло. Я едва не выскочила из кабинета, но сдержалась. Всё таки офицер Первого Крыла, очень важная шишка в городе. Надо ему по другому отворот дать. Чтоб не обиделся, а то мне точно придется с города бежать.
— Если он придёт, — сказал он, — вы не будете одна. Я обещаю.
Я кивнула, не в силах говорить.
— Спасибо, — пролепетала я полностью дезориентированная его поведением.
Он убрал руку.
— Идите, — сказал он. — Завтра я приду в таверну. Проверю, всё ли в порядке.
Я вышла из кабинета на деревянных ногах, прошла по коридору, вышла на улицу. Солнце светило, но я ничего не видела. В голове крутились слова: «Вы слишком ценная, чтобы быть игрушкой.»
Кто он мне, чтобы такое говорить? И что это со мной было. Мысли прояснились, как только вышла из здания. Исчез этот непонятный флёр.
Когда я вернулась в таверну, Хеннок и Зира смотрели на меня с тревогой.
— Ну что они хотели? Снова штрафы? И на этот раз за воздух? Уже всё на нас повесили… — бурча спросил Хеннок.
— Мой… кхм… бывший хозяин, Вейрат, едет в Валлору и собирается встретиться со мной, — сказала я. — Через три дня.
— Мы закроемся, — решила я, понимая, что это ничто иное как спрятать голову в песок. — На несколько дней. Никто не войдёт.
— А если он приедет раньше? — спросил Хеннок.
Я посмотрела на дверь. Завтра придёт Эсмонд Варион. Ещё одна проблема. Драконы все такие? Чуть увидели свободную юбку и сразу в наяры нагло предлагать? Игрушкой не буду я, ага, трижды поверила! При том, что имущество наяры переходит дракону. У-у, что я сразу об этом не подумала. Там мозги как кисель были. Ну ничего, завтра придет, намекну, что я теперь птица-обломинго!

----------

Глава 16

Глава 16
Весна пришла в Валлору внезапно. Вернее, она и так была, но вдруг стало по-настоящему тепло и солнечно. Ещё вчера по мостовым стелился туман, а сегодня солнце пробило облака. День Вешнего Сева, первый весенний праздник в календаре Лиги, выпал на вторую неделю месяца, и город готовился к нему загодя.
Я стояла у входа в таверну и смотрела на улицу.
— Хозяйка, — Зира подошла сзади, — мы будем участвовать в ярмарке?
— Будем, — ответила я. — Надо подготовиться.
Вейрат не вовремя приехать решил. Прятаться я, конечно, не буду, глупо это. Хотя мысли были.
— А что будем готовить?
Я повернулась к ней. За последние дни Зира изменилась, перестала вздрагивать при каждом стуке, научилась улыбаться, даже иногда шутить. Новое платье сидело на ней хорошо, щёки порозовели. Она больше не была той забитой девчонкой на пороге.
— Сделаем весеннее меню, — сказала я. — Щи из молодой крапивы. Пирожки с зелёным луком и яйцом. Салат из редиса с укропом. И сбитень, конечно. Куда без него.
— Крапива? — Зира округлила глаза. — Она же жжется!
— Соберём в перчатках, ошпарим кипятком, и она перестанет жечься. Вкус будет нежный, весенний, вот увидишь.
— А откуда вы знаете такие рецепты?
Я улыбнулась. Вопрос, который звучал каждый день.
— Бабушка, — сказала я, как всегда.
— Удивительная у вас бабушка.
— Ещё какая.
Вейрат должен был прибыть через три дня. Об этом говорили уже все. Я услышала ещё раз это от Тильды, которая узнала от торговца пряностями, который узнал от писаря из ратуши. В Валлоре новости распространялись со скоростью ветра.
Я перебирала в голове все возможные сценарии. Вейрат мог прийти в таверну. Мог вызвать к себе. Мог действовать через Гранна. Мог проигнорировать меня, но это совсем сказочный вариант. Варион предупредил ведь, что Вейрат наводил справки.
На вторые сутки я взяла себя в руки. Если он придёт, я буду готова. Я не Бринн, которая боялась его тени.
Я перечитала все документы на таверну. Дарственная от Вейрата. Квитанции об уплате штрафа. Свидетельство о регистрации. Копию параграфа девятого, который мне выдал клерк. И вдруг, среди старых бумаг предыдущего владельца, которые я хранила на всякий случай, я наткнулась на странную запись.
Среди пачки старых квитанций и счетов, которые я нашла на чердаке и сохранила, пытаясь разобраться с долгами, лежал листок с регулярными выплатами: по два талера в месяц, в течение нескольких лет. Получатель — «В.». Ни имени, ни подписи.
— Хеннок, — позвала я. — Посмотри.
Он спустился с чердака, где помогал наводить порядок, взял листок. Нахмурился.
— Это не налог. Налог платится раз в квартал. Это что-то другое.
— Кому платил предыдущий владелец?
— Не знаю, — он пожал плечами. — Мало ли кому. Но после того, как он перестал платить, его разорили. Может, это связано.
Не время разбираться. Я сложила листок с остальными бумагами.
На третье утро я проснулась рано. Солнце только вставало, и снова туман стелился по мостовой. Я оделась, закрутила волосы в дульку, чтобы не мешали и спустилась на кухню ставить тесто. Хеннок уже был там, он тоже не спал.
— Если что, я буду рядом.
Это он на Вейрата намекал.
— Не надо. Если он придёт в таверну, ты будь на кухне. Это моё дело.
— Твоё, — согласился он. — Но если он поднимет на тебя руку, я выйду.
Я улыбнулась. Хеннок, который ещё недавно валялся пьяным на чердаке, теперь говорил о том, чтобы защищать меня.
— Договорились.
Ярмарка началась на рассвете. День Вешнего Сева был главным праздником весны: на центральной площади развернулись прилавки, выступали скоморохи. Таверны выносили столы на улицу, и запахи еды смешивались.
Я арендовала место недалеко от входа на рынке. Вернее арендовала его Тильда, а я уже у нее. Заранее предполагала, что со всеми препонами, которые мне учиняют местные власти, мне просто напросто отказали бы. Или выделили бы такую тьму таракань, куда даже бродячие собаки не заходят.
Зира помыла столы, Хеннок привез котёл со щами из крапивы. Пирожки с зелёным луком уже остывали на деревянных подносах, а сбитень благоухал в больших глиняных кувшинах.
К полудню к нашему прилавку выстроилась очередь. Пирожки разлетались за считанные минуты, щи хвалили все. Я разливала, считала деньги, улыбалась. И вдруг почувствовала на себе жгучий взгляд.
Я подняла глаза.
Вейрат стоял в десяти шагах от моего прилавка. Высокий, худощавый. Серебристые волосы зачёсаны назад, бледные, почти бесцветные глаза смотрели на меня.
Он не изменился. Те же острые черты лица, та же бесшумная плавность движений. Три года Бринн провела в его доме, и за эти три года научилась читать его лучше любой книги. Отсутствие выражения на его лице означало, что он взвешивает варианты.
Я не отвела взгляд. Стояла за своим прилавком, с ложкой в руке, в переднике, и смотрела на него с холодным спокойствием.
Он подошёл ближе. Остановился в двух шагах от стола. Я чувствовала его присутствие, тяжёлое, давящее.
— Ты жива, и не в Доме Утех — произнёс он. — Поразительно.
— Разделяю ваше удивление, — ответила я.
Он моргнул. Один раз, быстро. Глаза раздраженно сузились. Брин, настоящая Брин, никогда не отвечала ему так. Брин опускала глаза, бормотала извинения, принимала любой его тон без возражений.
Я же стояла перед ним прямо, с прямой спиной и смотрела в глаза.
Он осмотрел прилавок. Взял в руки пирожок, понюхал, поставил обратно. Посмотрел на котёл со щами, на остатки золотистой корочки на подносах. Обернулся ко мне.
— Интересно. И ты думала, что сможешь это скрыть от меня открытие таверны?
Хм.. А он, что думал, я посмотрю на развалины и пойду в Дом Утех… Утешаться?
— Я не думала скрывать ничего, — ответила я. — Я живу открыто. И с документами всё в порядке.
Взгляд его стал холоднее.
— Ты изменилась.
— Люди меняются.
— Не так.
— А как? — Я чуть наклонила голову и спросила насмешливых тоном.
Он шагнул ближе. Теперь он стоял прямо передо мной.
— Я дал тебе таверну, — сказал он тихо. — Чтобы ты исчезла. Чтобы я больше не слышал о тебе.
— Тогда надо было дать мне таверну в другом городе. — парировала я.
Он наклонился чуть ближе.
— Ты разжигаешь слухи. И привлекаешь внимание. Ты идёшь против Гранна. Это не проходит незамеченным.
— Я просто хочу жить, — сказала я. — И работать в своей таверне. Это не преступление.
— Для тебя — преступление. — Он выпрямился. — Ты была моей наярой. Ты носила моё имя. Теперь ты возомнила себя хозяйкой забегаловки.
— Я больше не ваша, лорд Вейрат. И никогда не буду. Вы сами от меня отказались.
Он смотрел на меня. Глаза его ничего не выражали, но я знала: он злится. Его самолюбие задето. Он отпустил наяру, а она посмела жить своей жизнью. И, более того, преуспевать даже, хоть и немного.
— Ты думаешь, что эта таверна твоя? Я дал тебе её. Я могу забрать. — произнёс он.
От такой наглости у меня аж дыхание сперло! Вот значит как?
— Попробуйте. У меня есть все документы. Регистрация. И довольно известный в городе поручитель. Если вы тронете меня — весь город узнает, что императорский налоговый инспектор пытается отобрать имущество у бывшей наяры.
Он усмехнулся.
— Осмелела?
Он развернулся и пошёл прочь. Я стояла у прилавка, и руки мои дрожали. Зира подбежала ко мне, схватила за локоть.
— Хозяйка! Вы в порядке?
— В порядке, — выдохнула я. — Работаем дальше.
И в этот же день но уже ближе к вечеру пришло уведомление.
Лист плотной бумаги с городской печатью, доставленный мальчишкой-посыльным. Я развернула и прочитала:
«Владелица таверны „Лисья нора" Бринна Тэггот предупреждается о прохождении санитарной проверки кухонного помещения в срок трёх дней с момента вручения настоящего уведомления. Проверка проводится в соответствии с параграфом тридцать четвёртым Положения о торговых заведениях.»
Что там за параграф. Мне нужно вообще весь документ найти и перечитать на досуге.
— Хеннок, — позвала я, спускаясь на кухню. — Читай.
Он прочитал, нахмурился.
— Такого параграфа нет.
— В смысле? — я удивленно вскинула брови.
— Это явно подстава. Параграфов всего 28. — Хеннок опустил голову. — Я уже не уверен, что ты вытянешь эту борьбу.
Два следующих дня мы скребли, мыли, вытирали. Убрали два этажа до блеска. вычистили чердак, убрали весь хлам на заднем дворе.
Все продукты лежали в чистых глиняных горшках, накрытых тканевыми крышками. Стелла-барьер работал исправно, и серебристая нитка над дверью мерцала ровным светом.
Инспектор появился ранним утром. Он с тщательной придирчивостью осмотрел кухню. Заглянул в каждый уголок, понюхал горшки с продуктами, провёл пальцем по полкам. Заглянул в бочку с водой, проверил печь.
Я стояла у стены, сложив руки на груди. Хеннок и Зира замерли у входа, готовые в любой момент вмешаться.
Инспектор закончил. Достал блокнот, что-то записал.
— Чисто, — сказал он. — Продукты свежие. Барьер работает. Нарушений нет.
Он развернулся и вышел.
Дверь за ним закрылась. Я выдохнула и прислонилась к стене. Ноги подкашивались.
— Пронесло, — прошептала Зира.
— Пронесло, — кивнула я. — Но непонятно только, в чем смысл?

----------

Глава 17

Глава 17
Вейрат
Докладчик стоял перед моим столом, переминаясь с ноги на ногу. Мелкий человечек, один из тех, кто собирает слухи по портам и тавернам. Я не помнил его имени, они все были одинаковыми: потные, льстивые, готовые продать любую информацию за пару медяков.
— Говорят, господин, что таверна процветает, — бормотал он, не поднимая глаз. — В порту только о ней и говорят. Сбитень этот ихний, горячий, мёд с пряностями. И еда необычная. И хозяйка — бывшая наяра, слышали? Вы, мол, её бросили, а она не пропала, открыла заведение, и теперь к ней очередь стоит. Удивительно, как быстро она оправилась. Наверное, магия какая-то, потому что просто так, без помощи, такие чудеса не случаются. Говорят, к ней сам Варион ходит. Командир гарнизона. Часто захаживает, и не по службе. Уже несколько раз видели. И это очень странно. Валлорские кумушки уже языки стёрли, пересчитывая, сколько раз он там был и как именно на неё смотрел.
Я поднял руку. Докладчик замолчал на полуслове.
— Достаточно.
Он поклонился и вышел, пятясь.
Я сжал пальцами переносицу.
Бринна Тэггот. Моя бывшая наяра. Та, которую я выставил за дверь, когда нашёл себе замену — свежую, молодую, с чистой кровью. Та, которая должна была отправиться как и все отчаявшиеся в Дом Утех. Я слышал, что она выпила яд, слуги доложили. Но не придал этому значения. Наяры иногда совершают необдуманное. Это их выбор, их слабость.
Но она не умерла.
Мало того, она открыла таверну. И, судя по всему, преуспела. Говорят, её еда настолько хороша, что люди возвращаются снова и снова. Говорят, она получила регистрацию: обошла Гранна, нашла поручителя. И к ней ходит сам Варион.
Я открыл глаза.
Эсмонд Варион. Временный командир гарнизона Первого Крыла. Бронзовый дракон. Я знал о нём — его досье лежало в моей папке. Сорок семь лет службы, безупречная репутация, никаких связей с коррупцией. Дракон, который слишком много задаёт вопросов и мало говорит.
Он из тех, кто предан своему делу.
И он ходит к моей бывшей наяре.
Я усмехнулся. Раздражение прокатилось по телу. Наяра всё ещё красива, несмотря на то, что приходится трудиться в таверне. Нарядов, конечно, ей не хватает, но я отлично помню, какая она под одеждой.
И этот дракон решил посягнуть на моё…
На следующий день я встретился с Горстом Гранном. Он ждал меня в своём кабинете в ратуше. Гранн нервничал, хотя пытался этого не показывать. Его пальцы барабанили по столу.
— Лорд Вейрат, — сказал он, когда я вошёл. — Рад видеть вас в добром здравии.
— Взаимно, советник, — ответил я, занимая кресло. — У меня к вам вопрос.
— Слушаю.
— Ваша дочь, кажется, проигрывает конкуренцию таверне в третьем квартале?
Гранн побледнел. Его пальцы перестали барабанить и сжались в кулаки.
— Это временные трудности, — процедил он. — Бринна Тэггот не продержится. Я уже начал процедуру…
— Отставьте её, — перебил я.
Гранн замер.
— Что?
— Я сказал: отставьте процедуру. Не трогайте её.
— Но, лорд Вейрат, вы сами…
— Я знаю, что я делаю, — я посмотрел на него в упор. — Таверна — не проблема. Проблема — Варион. Он интересуется этой женщиной. Если вы закроете её, он начнёт задавать вопросы. Мне это не нужно.
Гранн помолчал. Потом кивнул, но в его глазах я увидел непонимание и обиду. Он не привык, чтобы ему указывали.
— Хорошо, — сказал он. — Я отзову проверку.
— Не отзовёте, — поправил я. — Вы не будете её инициировать. Разница есть.
Я встал и вышел. Гранн остался сидеть за столом, глядя мне в спину.
Вернувшись в свой кабинет, я вновь подумал о Варионе.
Почему он интересуется Бринной? Из-за того, что она бывшая наяра? Я не помнил, чтобы он держал последние несколько лет у себя наяр. Решил поразвлечься наконец? Или из-за её еды? Это смешно. Она не умеет готовить, и повара у нее посредственные. Ничего такого удивительного в ее харчах нет. Или есть что-то другое?
Я вспомнил, как она стояла на ярмарке — прямая, без тени страха. Это было неприятно.
Выдвинул ящик стола, достал папку с документами. Налоговые отчёты Валлоры за последние три года. Аккуратные, чистые, идеально подогнанные. Совпадающие с отчётами, которые я отправлял в столицу.
Всё правильно. Всё по закону.
Кроме одной маленькой детали.
Разница между реальными доходами города и суммами, переданными в императорскую казну. Деньги уходили Гранну. Большая часть — мне. Мы делили их, и все были довольны.
Но если Варион начнёт копать, а он начнёт, я знал это, потому что читал его досье, он найдёт эту разницу. И тогда…
Я закрыл папку и убрал её обратно в ящик.
— Нет, — сказал я себе. — Этого не случится. От Бринны Тэггот надо избавиться другим путем. Вернее избавить ее от внимания Вариона.
Либо сделать так, чтобы она уехала. Сама. Добровольно.
Я подумал о Силле, своей новой наяре. Юная, красивая, покорная. Совсем как Брин раньше.
Я усмехнулся. Какая ирония.
Нужно подумать о том, как убрать Вариона из уравнения. Отвлечь его. Чем-то, что заставит его забыть о таверне и её хозяйке.

----------

Глава 18

Глава 18
Весенний праздник продолжался. Второй день ярмарки выдался тёплым и солнечным, будто сама природа решила поддержать городское веселье. Я встала затемно, поставила тесто для пирожков и заварила свежий сбитень. Вчерашний день прошёл удачно, мы продали всё, Хэннок два раза ездил пополнять запасы в таверну, а вечером к нам пришло больше посетителей. И сегодня я планировала повторить успех.
— Ты же вчера весь день стояла, давай сегодня мы с Зирой, а ты оставайся в таверне.
— И сегодня весь день постою, — ответила я. — Праздник два дня. Упускать такую прибыль глупо. Да и втроем мы быстрее.
— Ты себя не жалеешь, — проворчал он.
Зира подготовила чистые текстильные салфетки, деревянные миски, кружки для сбитня. Она научилась делать всё быстро и аккуратно, и я всё чаще ловила себя на мысли, что без неё я бы не справилась.
— Хозяйка, — сказала она, — а сегодня мы будем продавать те же пирожки?
— Те же, — кивнула я. — И суп наваристый. И сбитень. И ещё я испекла яблочный пирог на пробу. Если понравится, будем делать на заказ.
К полудню площадь заполнилась народом. Крестьяне, торговцы, ремесленники, дети. И уже через час у стола выстроилась очередь.
Я разливала суп, Зира подавала пирожки, Хеннок приносил свежие партии из таверны. Дело шло хорошо. Монеты звенели в кошельке, и я чувствовала, как внутри разливается тёплая гордость. Я сделала это. Сама. С нуля.
А потом я подняла взгляд выше и увидела его.
Варион стоял в толпе, не приближаясь, но и не уходя. Светлые волосы чуть растрепаны ветром. Тёмно-золотые глаза смотрели прямо на меня.
Я замерла на секунду. Сердце пропустило удар. Потом я взяла себя в руки и отвернулась. Не хватало ещё, чтобы он подумал, будто я его жду.
Но он не уходил. Просто стоял, наблюдая за мной через толпу, и я чувствовала его взгляд спиной.
— Хеннок, — тихо сказала я, — подмени меня на минуту.
— Чего? — он подошёл, глянул в ту сторону, куда я смотрела, и понимающе хмыкнул. — А, дракон. Опять пришёл.
— Не говори так. Просто подмени.
Я отошла вглубь, к котлу со сбитнем, и сделала вид, что занята. Но краем глаза видела, как Варион наконец двинулся к нашему столу. Зира, увидев его, выпрямилась и покраснела.
— Господин… — начала она, но он покачал головой.
— Я не по делу. Можно взять кружку сбитня?
— Конечно, — Зира налила, протянула ему.
Он взял кружку, но не ушёл. Постоял, делая вид, что пьёт. Потом тихо сказал:
— Бринна, можно вас на пару слов?
Я подошла, стараясь держать спину прямой.
— Слушаю.
Он усмехнулся краем губ:
— Не бойтесь. Я не кусаюсь.
— Я не боюсь, — ответила я. — Просто я работаю.
— Я вижу. Вы хорошо работаете. — Он сделал ещё глоток. — Ваш сбитень стал лучшим на ярмарке.
— Спасибо.
— И пирожки ваши хвалят.
— У нас много вкусного, — сказала я, стараясь говорить ровно. — Если хотите, заходите в таверну. Мы всегда рады гостям.
— А вы? — он вдруг спросил. — Вы рады?
Я посмотрела на него. Он не был похож на Вейрата, который смотрел на меня свысока, как на вещь.
— Я всегда рада хорошим гостям, — дипломатично ответила я. — Лейтенант Варион, мне нужно работать. Прошу прощения.
Я развернулась к прилавку.
— Хозяйка, — прошептала Зира, когда я подошла, — он всё ещё смотрит на вас.
— Не обращай внимания, — ответила я. — Работай.
Но я не могла не обращать внимания. Я видела его краем глаза, он не уходил. Стоял в стороне, допивал сбитень, переговаривался с каким-то торговцем. И каждый раз, когда я поднимала взгляд, он смотрел на меня.
Это меня нервировало. Я старалась не думать об этом. Работа. Только работа.
— Хозяйка, — сказал Хеннок, подходя ко мне сзади, — ты чего такая дерганая?
— Не дерганая, — огрызнулась я.
— Ага. Глаз от этого дракона не отводишь, сама его не замечаешь. И он от тебя взгляда не отводит.
— Прекрати, Хеннок.
— Что прекратить? Я просто говорю, что вижу. — Он усмехнулся. — Забавно.
Я резко повернулась к нему:
— Если ты считаешь, что я могу стать чьей-то наярой снова, ты ошибаешься.
Хеннок поднял руки:
— Я ничего не считаю.
— Мне не нужны драконы. Мне нужна моя таверна.
— Тогда работай, — он похлопал меня по плечу. — Я на кухню за добавкой супа.
Он подхватил тележку и поспешил к таверне.
Я выдохнула и снова повернулась к прилавку. Варион стоял на том же месте, но теперь он не смотрел на меня. Он смотрел на небо. Весеннее солнце золотило его волосы, и я поймала себя на мысли, что он красивый. По-мужски красивый, без той слащавости, которая бывает у знатных драконов. Просто сильный, спокойный, надёжный.
Я запретила себе думать об этом.
— Зира, — сказала я. — Принеси ещё пирожков. И побыстрее.
— Да, хозяйка.
Она тоже умчалась в таверну. Я осталась у прилавка, разливая суп и принимая монеты.
Вечером, когда толпа поредела и прилавки начали сворачиваться, я наконец позволила себе сесть. Ноги гудели, спина болела, но в кошельке звенело больше денег, чем за все эти дни.
— Хороший день, — сказал Хеннок, садясь рядом.
— Очень, — согласилась я.
— Тот дракон ушёл только через час после того, как ты отошла.
— Хеннок, перестань.
— Чего? Я просто констатирую очевидное.
— Он пришёл за сбитнем. И ушёл.
— За сбитнем, — повторил он с сомнением. — Ну-ну.
Я не ответила. Просто смотрела на вечернее небо, на котором загорались первые звёзды.
Я не хочу быть чьей-то наярой. Никогда.
— Хватит на сегодня, — сказала я, вставая. — Возвращаемся. Завтра будет новый день.
— Новый день, — повторил Хеннок. — И новые драконы.
— Хеннок!
— Что? — С невинной улыбкой он развел руками.

----------

Глава 19

Глава 19
Мы свернули прилавок, погрузили оставшиеся горшки и миски на тележку. Хеннок толкал её впереди, Зира шла рядом, держа корзину, в которой раньше были пирожки. Я замыкала шествие.
Улицы уже пустели. Только кое-где горели факелы, освещая последних гуляк, которые не хотели расходиться по домам. Где-то вдалеке слышалась пьяная песня, и смех, и звук лютни. Праздник затихал, уступая место спокойной весенней ночи.
В таверне было тихо. Я поставила котёл на плиту, разожгла огонь. Хеннок занёс тележку в кладовую, Зира начала перебирать посуду, сортируя чистую и грязную.
— Вы сегодня молодцы, — сказала я, садясь на лавку. — Спасибо вам.
— Это ты молодец, — Хеннок выглянул из кладовой. — Ты всё придумала, всё приготовила. Мы просто помогали.
— Помогали, — согласилась я. — Без вас бы я не справилась.
Зира покраснела от похвалы и опустила глаза.
— Хозяйка, а завтра мы будем отдыхать?
— Отдыхать, — кивнула я. — Таверна закрыта. Мы будем сидеть, пить сбитень и смотреть на стены.
Зира поднялась наверх.
— Это лучший план за всю неделю, — сказал Хеннок, садясь напротив.
Я разлила по кружкам оставшийся сбитень. Мы сидели в тишине, пили горячий пряный напиток, и я чувствовала, как усталость медленно отпускает тело. Где-то наверху, в своей комнатке, Зира уже, наверное, спит. Хеннок допил, поставил кружку на стол.
— Ладно, — сказал он, вставая. — Пойду я.
— Спасибо за сегодня, — сказала я.
— Не за что. — Он остановился у лестницы. — Бри, ты же знаешь, я не хотел тебя обидеть.
— Знаю, — кивнула я.
— Просто, когда я смотрю на вас двоих, я вижу нечто, что стоило бы попробовать. Ты думаешь, что он смотрит на тебя как на наяру. А я думаю, что он смотрит на тебя как на женщину.
Он поднялся на второй этаж, оставив меня одну.
Я сидела у окна, глядя на ночную улицу. Луна уже взошла, заливая мостовую серебряным светом.
Почему он смотрел на меня так? Я закрыла глаза и вспомнила его взгляд. Тёплый, внимательный. Такой, от которого хотелось верить, что я действительно что-то значу.
— Нет, — сказала я себе вслух. — Не думай об этом. Драконы меня не достойны. Обойдутся!
Я задула свечу и пошла наверх. В своей комнате я разделась, легла, укрылась одеялом. Но сон не шёл.
С улицы донёсся лёгкий звук, кто-то постучал в дверь. Я прислушалась. Стук повторился, тихий, почти робкий. Я накинула платье, спустилась вниз, приоткрыла дверь.
На пороге стоял мальчишка лет двенадцати, тот самый, что иногда приносил записки.
— Вам передали, — он протянул мне маленькую бумажную коробочку.
— Кто?
— Не знаю, хозяйка. Сказали, что для вас.
Он убежал, не дожидаясь ответа. Я закрыла дверь, зажгла свечу и открыла коробочку.
Внутри лежала маленькая деревянная ложка. Простая, резная, с узором в виде лисьей морды. К ней прилагалась записка:
«Вы сказали, что нужны ложки для таверны. Эта — для вас. Варион.»
Я держала ложку в руках и не знала, что делать. Смеяться? Плакать? Выбросить?
Провела пальцами по резной морде лиса. Лисья нора. Моя таверна. И он запомнил, что я говорила о ложках.
Я спрятала ложку в карман и пошла наверх.
Но этой ночью я засыпала с улыбкой.
Утром я проснулась с мыслью о ложке. Она лежала у меня под подушкой, и я снова провела пальцами по резному узору. Красивая. Аккуратная. И он выбрал именно ту, что с лисой. Или сам вырезал?
Я спустилась вниз, поставила тесто и села за стол с кружкой травяного чая. Хеннок вышел позже, сонный и лохматый.
— Доброе утро, — сказал он.
— Доброе.
— Ты чего такая счастливая? — он прищурился. — Я же знаю, что у тебя сегодня выходной, а ты сияешь.
— Я не сияю.
— Сияешь. — Он подошёл ближе. — Что случилось? Кто-то приходил?
— Никто не приходил.
Я поднесла кружку к губам, чтобы скрыть улыбку.
— Просто ночью кто-то оставил мне подарок.
— Подарок? — Хеннок сел напротив. — Какой?
Я достала из кармана ложку, положила на стол. Хеннок взял её, повертел, присвистнул.
— Дорогая работа. Ручная резьба.
— Просто ложка.
— Ага. Просто ложка. — Он хитро посмотрел на меня. — От дракона?
— От дракона, — призналась я.
— И он решил подарить тебе ложку. — Хеннок задумчиво потёр подбородок. — Странно. Драконы обычно дарят драгоценности, золото, дорогие ткани. А этот дарит ложку.
— Ты что, шутишь?
— Нет, просто интересуюсь. Такой простой подарок. И такой… личный. — Он положил ложку на стол. — Он тебе нравится, да?
— Что?
— Нравится тебе этот дракон. Я же вижу.
— Он просто человек, то есть, дракон, — сказала я. — И клиент. И всё.
— Угу, — Хеннок встал, потянулся. — Только смотри, Бри. Драконы — не люди. Они живут долго, думают по-другому. Если ты впустишь его в свою жизнь…
— Я не собираюсь впускать его в свою жизнь, — перебила я. — Я просто работаю. И всё.
— Конечно, — он пошёл к двери. — Я за мукой. Ты тут посиди, подумай.
Он ушёл. Я осталась одна с ложкой в руках и кучей мыслей в голове.
Он прав, думала я. Драконы не люди. Они живут долго, у них другие ценности, другие чувства. Я не хочу снова оказаться в той же ловушке, в которой была с Вейратом.
Но Варион не был Вейратом.
И я не была той Бринной.
Я спрятала ложку обратно в карман и пошла на кухню. Работа. Только работа. Всё остальное — лишнее.
День прошёл спокойно. Мы отдыхали, как и планировали. Хеннок принёс муку, мы испекли хлеб, починили несколько сломанных стульев, перебрали крупу. Зира училась читать, я показывала ей буквы, и она старательно выводила их на доске.
К вечеру я снова села у окна с кружкой чая.
Я достала ложку из кармана и провела пальцами по резной морде лиса.
— Зачем ты это сделал? — спросила я вслух. — Зачем я тебе?
На следующее утро, когда мы открывали таверну к обеду, на пороге стоял пакет. Я подняла его, взвесила на руке. Тяжёлый.
Внутри лежал ещё один подарок: глиняная миска с крышкой, расписанная простым узором — лисья морда и цветы. И записка:
«Для супа. Варион.»
Что он творит? Это тут так принято ухаживать за женщинами?
— Хеннок, — позвала я, — кажется, у нас постоянный поставщик посуды.
Он вышел, посмотрел на миску, хмыкнул.
— А он настойчивый, — сказал он. — Хороший признак для мужчины.
Я хотела ответить, но не нашла слов.

----------

Глава 20

Глава 20
Таверна открылась после выходного дня, и я снова стояла у плиты. Новый бульон с имбирём и мёдом, который я готовила, теперь стал постоянным блюдом в меню. Я добавила его в список, написав на доске:
«Куриный бульон с имбирём и мёдом — 3 пфеннига. Согревает, укрепляет, радует вкус.»
К полудню клиентов стало больше обычного. Пришли те же торговцы, что и вчера, и ещё несколько человек в камзолах. Я разносила суп, принимала заказы, и внутри меня росла уверенность: мы движемся в правильном направлении.
После обеда я отправилась на рынок за продуктами. Хеннок остался на кухне, Зира прибиралась в зале. Я чувствовала себя свободно, проходя мимо знакомых прилавков.
У мучного ряда я остановилась, выбирая муку. Вдруг какой-то шум привлёк моё внимание. Я обернулась и увидела, как тощий парень с рыжими волосами, взвалив на плечо мешок с мукой, бежит между прилавками. За ним гнался торговец, размахивая руками.
— Держи вора! Держи!
Парень ловко уворачивался от покупателей, но я стояла у него на пути. Не раздумывая, я выставила ногу. Он споткнулся, мешок выпал из рук и с глухим стуком упал на землю. Рыжий парень рухнул следом, выругавшись сквозь зубы.
— Ты что, с ума сошла? — заорал он, пытаясь встать.
Я наступила на край мешка.
— Ты украл муку.
— Я не крал, я просто нёс!
— А торговец за тобой гнался просто так?
Он посмотрел на меня злыми зелёными глазами, хотел что-то сказать, но промолчал. Торговец подбежал, запыхавшийся, красный.
— Спасибо, хозяйка! — выдохнул он. — Этот прохвост уже вторую неделю таскает муку. Ворюга!
— Я не вор, — огрызнулся парень.
Я посмотрела на него. Худой, но жилистый. Руки в ссадинах, одежда драная, но чистая, насколько это возможно. Глаза злые, и в них мелькнул страх, когда торговец замахнулся на него.
— Подождите, — сказала я торговцу. — Я достала монеты, отдала. — Мешок я покупаю. А он теперь мой должник. Пусть отрабатывает.
Торговец удивился, но спорить не стал. Парень смотрел на меня с недоверием.
— С чего я вдруг твой должник? — спросил он, но не отходил.
— У меня таверна «Лисья нора» в третьем квартале. Мне нужен грузчик, охранник, человек, который может носить тяжести. И который не боится работать.
— Я не работаю на баб.
— А я не нанимаю воров, — парировала я. — Но даю шанс. Один. Если через неделю ты ещё будешь красть, я сдам тебя страже. Если будешь работать, заплачу пять крон в месяц и еду. Выбор за тобой.
Он смотрел на меня, и в его глазах боролись гордость и голод. Гордость проиграла.
— А если я соглашусь, ты не пожалеешь, — буркнул он, поднимая мешок.
— Договорились, — кивнула я. — Как тебя зовут?
— Рикке.
— Тогда пошли, Рикке. Поможешь донести покупки.
Он шёл за мной, и я чувствовала на себе его взгляд. Подозрительный, но уже не злой.
По дороге я спросила:
— Ты где живёшь?
— Где придётся, — ответил он. — Ночевал в сараях, у мельницы. Вместе с сестрой.
— С сестрой? — я удивилась. — Ты не один?
— Она у меня одна, — голос его стал жёстче. — Кесса. Ей пятнадцать. Я её кормлю, а она мне помогает. И если ты думаешь, что я брошу её ради работы…
— Никто не просит бросать, — перебила я. — Приведи её. В таверне есть место. Она может помогать по хозяйству, а мы будем кормить вас обоих. — Я вздохнула. — У меня есть ещё одна девушка, примерно её возраста, Зира. Они подружатся.
Рикке остановился. Посмотрел на меня так, будто я предложила ему нечто невероятное.
— Ты серьёзно?
— Я всегда серьёзна, когда дело касается работы. — Я улыбнулась. — И еды.
Его лицо чуть смягчилось.
— Ладно, — сказал он. — Я приведу её. Завтра. Ещё надо посмотреть приличная ли таверна.
— Завтра, — согласилась я, пропуская его слова про приличность.
Мы дошли до таверны. Хеннок, увидев нас, нахмурился.
— Это ещё кто?
— Наш новый работник, — сказала я. — Рикке. Он будет носить тяжести и помогать.
— И где ты его нашла? В канаве? — Хеннок скептически оглядел парня.
— Он нашёл меня, — усмехнулась я. — Пытался украсть муку.
Хеннок захохотал.
— Отличное начало!
— Заткнись, старый, — огрызнулся Рикке. — Я отработаю. Честно.
— Посмотрим.
Рикке занёс мешок в кладовку, огляделся и вышел.
— Я завтра приду, — сказал он. — С Кессой. И хлеба бы нам… не откажемся.
Я скинула ему в руку половину каравая.
— Приходите к обеду, — сказала я. — Я накормлю.
Он ушёл. Хеннок покачал головой.
— Ты странная, Бри. Ты берёшь воров, пьяниц, бездомных… Ты что, приют открываешь?
— Это называется таверна, — ответила я. — И я знаю, что такое быть на дне. Иногда человеку нужен просто шанс. И еда.
— Добрая ты, — сказал он.
— Не добрая, — ответила я. — Прагматичная. Ему нужна работа — мне нужны руки. Всё просто.
На следующее утро, когда я вышла во двор, чтобы встретить садовника Огдена, которого наняла для сада, я увидела, что у ворот уже стоят двое: Рикке и девчушка лет пятнадцати, худенькая, с большими глазами и рыжими волосами, как у брата. Она держалась за его руку и смотрела на меня настороженно.
— Это Кесса, — сказал Рикке. — Моя сестра.
Я улыбнулась девочке.
— Здравствуй, Кесса. Не бойся. Тут тебя не обидят.
Она прикусила губу и кивнула, но не отпустила руку брата.
— Она немного робкая, — пояснил Рикке. — Но она умная. Она умеет считать и читать.
— Правда? — я удивилась. — В пятнадцать лет?
— Сама научилась, — сказал Рикке с гордостью. — Я ей приносил бумаги, когда мог. Она училась по вывескам на улице.
Я посмотрела на Кессу, грамотная девочка, которая училась сама. Это был бесценный ресурс.
— Кесса, — сказала я, — хочешь помогать мне с записями? Считать деньги, записывать заказы. И я могу дать тебе книги, чтобы ты училась дальше.
Она подняла на меня глаза, и в них мелькнул проблеск надежды.
— Правда?
— Правда, — я кивнула. — И за это ты будешь получать две кроны в месяц и еду. И жить здесь, если захочешь.
— Мы согласны, — сказал Рикке, опережая сестру. — Мы оба согласны.
— Тогда пошли, — я развернулась. — Покажу вам, где что.
Я провела их по таверне. Показала кладовую, кухню, для жилья мы отдали им чердак. Они смотрели на кровати с чистым бельём так, будто это были дворцы.
— Здесь мы будем спать? — спросила Кесса, касаясь одеяла пальцами.
— Если будете работать, — сказала я. — И если не будете воровать.
— Я не ворую, — сказал Рикке. — Я… я раньше крал, но не сейчас. Я отработаю честно.
— Я надеюсь, — сказала я. — Хотя мешок муки был вчера, это я уже оплатила. Так что ты должен мне три пфеннига и работу.
— Отработаю, — упрямо повторил он.
— Тогда пошли. Надо разгрузить телегу с дровами.
День пролетел быстро. Рикке оказался сильным и работящим, таскал дрова, колол их, помогал Хенноку на кухне. Кесса сначала робко, а потом смелее стала помогать Зире мыть посуду и перебирать крупу.
Вечером, когда таверна закрылась, я села за стол и посмотрела на Кессу.
— Ты умеешь читать и считать, — сказала я. — Как насчёт того, чтобы записывать расходы?
Она кивнула, взяла доску и мел. Я называла цифры, она записывала, и я заметила, как быстро она схватывает. За час она освоила систему учёта, которую я ей показала.
— Ты молодец, — похвалила я её. — Ты умнее многих взрослых.
Она улыбнулась.
— Спасибо, хозяйка.
— Не называй меня хозяйкой, — сказала я. — Бри. Для своих я Бри.
— Бри, — повторила она. — Хорошо. Бри.
Рикке стоял в дверях, наблюдая за нами.
— Ты что-то задумала с ней, — прищурился он недоверчиво.
— Я задумала сделать из неё бухгалтера, — ответила я. — Умная девочка — это актив. А активы надо развивать.
Он усмехнулся.
— Ты странная, Бри. Но, кажется, нам повезло.
— Вам, — сказала я. — И мне.
Я закрыла таверну и поднялась наверх. В кармане лежала ложка с лисьей мордой. В зале, на стойке, стояла расписная миска.
Я улыбнулась, вспоминая эти подарочки.
Мне никогда не дарили деревянные ложки. Всё бывает в первый раз.

----------

Глава 21

Глава 21
Утро встретило меня солнечным светом, пробивающимся сквозь щели в ставнях. Я спустилась на кухню, где уже хозяйничал Хеннок. Он разводил огонь в печи. Рикке возился во дворе, слышно было, как он колет дрова. Кесса сидела за столом с доской и мелом, переписывая вчерашние записи.
— Доброе утро, — сказала я, проходя к плите.
— Доброе, — ответил Хеннок, не оборачиваясь. — Твоя протеже уже с утра за работу.
— Я просто хочу, чтобы всё было правильно, — тихо сказала Кесса.
Я подошла, заглянула в её записи. Аккуратный почерк, ровные строчки, правильно посчитанные суммы.
— Отлично, — похвалила я. — Сегодня придут поставщики, запишешь, сколько чего привезли.
Она кивнула, и в её глазах мелькнула гордость.Рикке вошёл с охапкой дров, бросил их у печи.
— Я всё во дворе переколол. Ещё что-то нужно?
— Помоги Хенноку на кухне, — сказала я. — Сегодня много посетителей будет.
Он кивнул и встал у стола, ожидая указаний. Хеннок посмотрел на него, хмыкнул:
— Ну, хоть работать умеешь. Молодец, что не воруешь.
— Я тебе ещё покажу, старый, — огрызнулся Рикке, — как работать умею.
Зира спустилась, и сразу принялась накрывать на столы. Я смотрела на них и чувствовала что-то тёплое. Это была не просто таверна. Теперь это наш дом.
Я поставила на плиту котёл с бульоном. Курица, имбирь, мёд, немного соли. Запах разносился по всей таверне, и Кесса, сидевшая за столом, подняла голову и принюхалась.
— Как вкусно пахнет, — сказала она.
— Это наш фирменный бульон, — ответила я. — Сегодня будешь пробовать.
Она улыбнулась, и я увидела, как исчезает последняя робость с её лица.
День прошёл в работе. К полудню таверна заполнилась народом — торговцы, ремесленники, несколько городских стражников. Бульон расходился на ура. Я разливала, принимала заказы, и чувствовала, как усталость приятно тянет мышцы.
— Хозяйка, — сказала Зира, подходя ко мне, — можно мне отпроситься на час? Мне нужно в город, купить нитки.
— Конечно, — я кивнула. — Иди.
Она сняла передник и вышла через заднюю дверь. Я не придала этому значения. Зира выросла за последние недели, стала увереннее, и иногда ей нужно было побыть одной. Я даже была рада, что она больше не боится выходить на улицу.Через два часа она вернулась. Но не одна.
Она вбежала через заднюю дверь, и я сразу поняла, что что-то не так. Лицо Зиры было бледным, руки дрожали. За ней, тяжело ступая по деревянному полу, шёл мужчина. Крепкий, коренастый, с грубым лицом и налитыми кровью глазами. Он был одет по-крестьянски.
— Это, — сказал мужчина, указывая на Зиру. — Моя дочь. Она сбежала. Верни её мне.
— Хозяйка! — Зира бросилась ко мне, спряталась за моей спиной. — Он пришёл забрать меня! Я не хочу!
Я вышла из-за прилавка, встала между ней и мужчиной. Хеннок уже стоял в дверях кухни, в руке держал наготове скалку. Рикке, услышавший шум, вышел из кладовой.
— Вы кто? — спросила я, глядя на мужчину.
— Я её отец, — он шагнул вперёд. — Зира — моя дочь. Она сбежала из дома. Я нашёл её и забираю.
— Я не пойду! — крикнула Зира, цепляясь за мой передник. — Он хотел отдать меня замуж за того ужасного старого вдовца! За корову! За одну корову он хотел меня продать!
— Цыц! — рявкнул он, и его рука взметнулась, чтобы ударить.
Я шагнула вперёд, заслоняя Зиру собой.
— Не смейте поднимать руку на дочь, — сказала я, глядя ему прямо в глаза.
Он опешил. Видимо, не привык, чтобы женщины ему перечили.
— Ты кто такая, чтобы указывать мне? — прорычал он. — Это моя дочь, и я имею право забрать её!
— У вас нет прав. Зира совершеннолетняя. Она может жить где хочет, работать у кого хочет. У неё есть договор с моей таверной, а у меня есть закон.
— Закон? — он усмехнулся. — В этом городе закон для богатых! А ты — просто баба с забегаловкой!
Рикке шагнул вперёд, встал рядом со мной. Он молчал, но его глаза горели, и в руке он держал топор, которым только что колол дрова.
— Убирайся, — сказал он тихо. — Сказали же: она не твоя.
— А ты кто? — отец Зиры окинул его взглядом. — Ещё один ублюдок с улицы?
— Я тот, кто сейчас тебе голову проломит, если ты не уйдёшь, — Рикке улыбнулся. Хотя его улыбка больше походила на оскал.
Отец Зиры посмотрел на него, на меня, на Хеннока, который стоял со скалкой в руках. Потом перевёл взгляд на дочь, прячущуюся за моей спиной. В его глазах горела злоба, но он был не глуп. Против четверых, и особенно топора, он не выстоит.
— Ты об этом пожалеешь, — сказал он, глядя на Зиру. — Все вы пожалеете.
Он развернулся и вышел, тяжело хлопнув дверью. Мы стояли в тишине, слушая, как его шаги удаляются по улице.
Зира разрыдалась. Я обняла её, прижала к себе.
— Тише, тише, — сказала я. — Он ушёл. Он не вернётся.
— Он вернётся, — всхлипывала она. — Я боюсь его.
— Если вернётся, мы его встретим, — сказал Хеннок, кладя скалку на стол. — Мы не такие тут и слабаки.
Рикке кивнул и встал у двери, будто сторожил вход. Я усадила Зиру за стол, дала ей кружку тёплого сбитня и села рядом.
— Расскажи, — сказала я. — Где ты его встретила?
— Я встретила его на рынке, — выдохнула она. — Я хотела купить нитки, а он шёл мимо и увидел меня. Узнал. Он всё время искал меня. Говорил, что я его позор, что он отдал за меня выкуп, и я должна вернуться.
— Ты не вернёшься, — сказала я твёрдо. — Ты здесь работаешь, у тебя договор. Если он придёт снова — я позову стражу.
— Стража на стороне мужчин, — всхлипнула она. — Они всегда на их стороне.
Я сжала её плечо.
— Посмотрим. А пока — ты остаёшься здесь. Никуда не выходишь одна. И если он появится снова, сразу зовёшь меня, Хеннока или Рикке.
Она кивнула, вытерла слёзы и улыбнулась, хотя улыбка вышла дрожащей.
— Спасибо, — тихо сказала она. — Я знала, что здесь я в безопасности. Что вы меня не отдадите.
— Не отдадим, — сказал Рикке. — Я сам был на улице. Знаю, что такое, когда тебя хотят забрать силой.
Вечером, когда таверна закрылась, мы сидели за столом и ужинали. Зира понемногу успокоилась. Кесса сидела рядом с ней, держала её за руку, и что-то тихо говорила. Рикке, на удивление, молчал и не спорил ни с кем. Хеннок поставил на стол ещё один котелок с похлёбкой.
— Ешьте, — сказал он. -- Пока горячее.
Я смотрела на них и чувствовала, как внутри разливается тепло. Моя таверна стала не просто местом работы. Она стала приютом, домом для всех, кто пришёл с улицы и не имел ничего, кроме отчаяния.
Я вспомнила, как сама стояла на пороге с мокрым платьем. Как Хеннок был пьяницей на чердаке. Как Зира пришла замёрзшая и голодная. Как Рикке пытался украсть муку, чтобы накормить сестру. Каждый из нас был на дне. И каждый получил шанс.Я подняла кружку с отваром.
— За нас, — сказала я. — За «Лисью нору». За то, что мы есть друг у друга.
— За нас, — повторили они.
Мы выпили отвара. Кесса поставила кружку и сказала:
— Я, когда закрывала дверь, видела, как у входа оставили сверток.
Мы все повернулись к выходу. У двери, прислонённый к стене, стоял сверток. Я подошла, развернула бумагу.
Внутри была ещё одна миска, такого же размера, но с другим узором. Ветка цветущей яблони. К ней прилагалась записка:
«Подумал, что вам нужна ещё одна. Для взвара. Варион.»
Я взяла миску в руки, провела пальцами по узору. Цветы, тонкие веточки. Красиво.
— Что там? — спросил Хеннок.
— Ещё одна миска, — сказала я, стараясь не выдать свои чувства.
— Он серьёзно решил снабдить тебя посудой, — хмыкнул Хеннок. — Или это такое ухаживание?
— Не знаю, — ответила я, убирая миску на верхнюю полку, рядом с первой. — Но это странно.
— Или приятно, — заметила Кесса.
Я посмотрела на неё, улыбнулась.
— Приятно. Не скрою.
Мы посидели ещё немного, потом разошлись по комнатам. Я поднялась наверх, легла в кровать, но не могла уснуть. Перед глазами стояло лицо отца Зиры. Злое, жестокое, готовое на всё.
Я вспомнила, как смотрела на меня Зира, когда он ушёл. Она поверила что я смогу ее защитить.Я должна её защитить.

----------

Глава 22

Глава 22
Прошла неделя после того дня, когда отец Зиры ворвался в таверну. Она почти успокоилась, перестала вздрагивать при каждом стуке в дверь, но я видела, как она настороженно оглядывается, когда выходит на улицу. Поэтому я старалась не отпускать её одну: либо Рикке сопровождал её до рынка, либо я сама.
В таверне кипела жизнь. Рикке оказался настоящей находкой: он таскал тяжести, колол дрова, помогал на кухне и даже отгонял пьяных, когда те начинали буянить. Однажды он сломал стул о спину нахала, который пытался уйти без оплаты, и с тех пор в «Лисьей норе» стало тише. Хеннок ворчал, но я видела, что он уважает нового парня. Кесса быстро освоилась, стала помогать Зире, а по вечерам мы с ней сидели за столом, и я учила её более сложным вычислениям. У неё был математический склад ума, и она схватывала всё на лету.
Моё меню уже включало гороховый суп, щи, куриный бульон с имбирём, жареную свинину, форель, ячневую кашу и сбитень. Но мне хотелось добавить что-то сладкое. То, что будет привлекать не только сытным обедом, но и лакомство для детей, для женщин, для тех, кто приходит просто посидеть за кружкой чая.
Я вспомнила бабушкины пироги. В той, прошлой жизни, бабушка пекла яблочные пироги с корицей и мёдом, и запах разносился по всему дому. В Валлоре яблоки были, мёд был, корица была. И мука, и масло. Всё, что нужно. Да и пироги явно были с яблоками, но мои всё равно будут вкуснее!
— Хеннок, — сказала я за завтраком, — сегодня я хочу попробовать сделать сладкий пирог.
Он поднял бровь.
— С яблоками и корицей. Будем продавать кусками. Думаю, людям понравится.
— Ну, попробуй, — он пожал плечами. — Только я в сладком не смыслю.
— А я смыслю, — улыбнулась я.
Я взяла миску, насыпала муку, добавила дрожжи, тёплую воду, ложку мёда. Замесила тесто, накрыла полотенцем и оставила подходить. Пока оно подходило, я занялась начинкой.
Яблоки, купила их утром у крестьянки, твёрдые, кисловатые, с плотной мякотью. Очистила, нарезала тонкими дольками. В глиняной миске смешала их с мёдом, молотой корицей и щепоткой гвоздики. Добавила горсть изюма, его продавали на рынке как привозную сладость. Всё перемешала и оставила настаиваться.
Тесто подошло через час. Я разделила его на две части, раскатала одну и уложила в форму, смазанную маслом. Сверху — начинка ровным слоем. Вторую часть теста раскатала и накрыла пирог, защипала края, сделала несколько проколов вилкой, чтобы выходил пар.
Пирог отправился в печь. Через полчаса из кухни пошёл аромат, от которого все, кто был в таверне, подняли головы.
— Что это? — спросила Кесса, выходя из кладовки.
— Пирог, — ответила я, открывая печь. — Яблочный. С мёдом и корицей.
Я достала его, поставила остывать. Золотистый, румяный, с блестящей корочкой, из которой сочился сладкий сок. Кесса облизнулась.
— Можно попробовать?
— Когда остынет, — сказала я.
— А пахнет как… как праздник, — сказала Зира, подходя ближе.
Я нарезала первый кусок, когда пирог чуть остыл. Кесса попробовала, и закрыла глаза.
— Это волшебство, — прошептала она. — Неужели я это ем?
— Ешь, — я улыбнулась. — Ты это заработала.
Остальные тоже попробовали. Хеннок крякнул и сказал:
— Хорошо. Очень хорошо. Гости будут в восторге.
Рикке, обычно сдержанный, взял второй кусок и промолчал, но я видела, как его глаза блестят.
— Будем продавать по 5 пфеннигов за ломоть, — сказала я. — Или по четыре, если берут с супом.
Я поставила пирог на видное место на прилавок. Аромат разносился по всей таверне.
— Хозяйка, что за запах? — спросил Корт, заглядывая на прилавок.
— Новое блюдо, — сказала я. — Яблочный пирог. Хотите попробовать?
— Давай!
Он съел два куска и взял третий с собой.
— Это самое вкусное, что я ел в жизни, — сказал он. — Завтра приду ещё.
К обеду пирог закончился. Я поставила новый. И ещё один. К вечеру я испекла пять пирогов, и все до последнего куска были проданы.
Я стояла у плиты, вытирая руки, и чувствовала усталость, но не тяжёлую, а приятную, от сознания сделанного дела.
— У нас будет слава, — сказал Хеннок, подходя ко мне. — В городе такого не делают.
— Будут делать, рецепт повторить не сложно, — ответила я. — Но пока яблочный пирог только у нас. А когда начнут повторять, у меня в запасе есть ещё сладости.
Вечером, когда таверна закрылась и все разошлись по комнатам, я осталась на кухне одна. Достала из кармана ложку с лисьей мордой, повертела в руках. Потом посмотрела на полку, где стояли две миски с подарками от Вариона.
Он не приходил уже несколько дней. Я не знала, почему, но скучала.
На следующее утро я снова встала рано, замесила тесто для пирогов и хлеба, поставила их в печь. К полудню зал был полон. Я разносила заказы, разливала сбитень, продавала пироги. Всё шло как обычно.
А потом дверь открылась, и вошёл Варион.
Я замерла с кружкой в руке. Он был в простой рубахе, без знаков отличия, но его рост и осанка выдавали в нём дракона. Золотые глаза скользнули по залу, остановились на мне. Он улыбнулся, чуть заметно, одними губами.
— Бринна, — сказал он.
— Лейтенант, — я поставила кружку. — Вы… за сбитнем?
— Я за пирогом, — ответил он, подходя к стойке. — Слышал, у вас появилось новое блюдо.
— Откуда? — удивилась я.
— Слухи разносятся быстро. Весь город говорит о вашем яблочном пироге.
Я улыбнулась, не скрывая гордости.
— Да, у нас есть пирог. Хотите попробовать?
— Хочу.
Я отрезала кусок, положила на тарелку, добавила ложку взбитых сливок — их я научилась делать, взбивая густые деревенские сливки с мёдом. Поставила перед ним.
Он взял ложку, отломил кусочек, попробовал. Потом посмотрел на меня.
— Вкусно, — сказал он. — Очень вкусно. Я не ел такого никогда.
— Это просто пирог, — сказала я, стараясь говорить равнодушно.
— Нет, — он качнул головой. — Это не просто пирог. Это… искусство. Вы вкладываете в еду что-то, чего нет у других.
Я отвела взгляд.
— Я просто готовлю.
Он съел пирог, выпил сбитень и положил на стойку плату — щедрую, больше, чем надо.
— Бринна, — сказал он, — я хочу вас кое о чём попросить.
— О чём?
Он помедлил, потом сказал:
— Завтра вечером в ратуше будет ужин для торговых гильдий. Они ищут повара. Я подумал о вас.
— Ужин? — я удивилась. — В ратуше?
— Да. Это будет собрание гильдий. Они хотят обсудить новые торговые соглашения. Мне показалось, что вам стоит попробовать. Это может принести хорошую прибыль и связи.
Я задумалась. Ужин в ратуше — это серьёзный уровень. Это могли быть новые клиенты, новые заказы, известность. Но это также означало, что я оставлю таверну на вечер.
— Я подумаю, — сказала я. — Завтра скажу.
— Хорошо, — он кивнул. — Я зайду завтра. И… этот пирог. Можно ещё кусок? С собой?
Я улыбнулась, отрезала и завернула в чистое полотенце.
— Держите.
— Спасибо, — сказал он, взял сверток и вышел.
Похоже, Варион, ещё тот сладкоежка. Я стояла и улыбалась ему вслед. И не могла перестать улыбаться.
Вечером, когда таверна закрылась, я собрала всех за столом.
— У меня предложение, — сказала я. — Завтра вечером в ратуше ужин для торговых гильдий. Меня пригласили как повара. Если я соглашусь, это может принести нам новых клиентов и заказы. Но мне нужна будет помощь на кухне здесь.
— Мы справимся, — сказал Хеннок. — Ты иди. Мы тут не пропадём.
— А если клиенты будут? — спросила Зира.
— Мы накормим, — ответил Рикке. — Я умею разливать суп.
— И я помогу, — добавила Кесса. — Всё запишу, подсчитаю.
Я посмотрела на них. Моя команда. Моя семья.
— Тогда я соглашусь, — сказала я. — Завтра я пойду в ратушу. А вы будете за главных.

----------

Глава 23

Глава 23
Мне нужно было продумать меню для ужина в ратуше.
Я вспомнила все блюда, которые мы готовили в «Лисьей норе», и отобрала те, что могли бы произвести впечатление на торговцев и гильдейских старейшин. Но этого было мало. Мне нужно было предложить что-то особенное, то, чего они никогда не пробовали. То, что заставит их запомнить меня как настоящего повара.
Я записала на доске:
Первое: Тыквенный крем-суп с имбирём и сливками.
Лёгкий, нежный, согревающий. Имбирь добавит пикантности, сливки — шелковистости. Тыква в Валлоре была дешёвой и доступной, но никто не делал из неё суп такой консистенции.
Второе: Куриный бульон с имбирём и мёдом.
Уже проверенное блюдо, которое Веренс оценил. Подам в маленьких глиняных мисочках как аперитив.
Горячее: Жареная свинина с мёдом и горчицей.
Моя гордость. Карамельная корочка, нежное мясо. Подавать с запечёнными яблоками и овощным рагу.
Гарнир: Овощное рагу с тыквой, морковью и луком.
Простое, сытное, с добавлением тмина для аромата.
Десерт: Яблочный пирог с мёдом и корицей.
То, что уже прославило «Лисью нору».
Напиток: Сбитень горячий с мёдом и пряностями.
Им я удивлю всех в конце.
Я перечитала список. Всё было продумано, сбалансировано, и каждое блюдо должно было оставить след. Оставалось главное: убедить поваров, нанятых для ужина, что я знаю, что делаю.
К полудню я была в ратуше. Трапезная оказалась величественной: высокие потолки, мраморные колонны, тяжёлые люстры, свечи в которых ещё не зажгли.
Меня встретил управляющий с выражением лица, будто он съел лимон.
— Вы Бринна Тэггот? — спросил он, оглядывая меня с ног до головы.
— Да, — ответила я. — Я здесь по приглашению лейтенанта Вариона.
— Лейтенант предупредил. Кухня внизу. Повара уже там.
Он не предложил помощи с продуктами, которые я привезла с собой — несколько корзин с тыквой, яблоками, мясом и специями. Хорошо, я привыкла сама.
Кухня ратуши оказалась просторной, но запущенной. Большая печь, длинные столы для разделки, стеллажи с посудой. У стен стояли три человека — двое мужчин и одна женщина.
— Это ваша команда, — сказал управляющий и вышел, оставив нас наедине.
Я поставила корзины на стол и оглядела их. Они смотрели на меня с любопытством и без тени уважения.
— Добрый день, — сказала я. — Меня зовут Бринна Тэггот. Вы будете мне помогать сегодня.
— Помогать? — переспросил один из мужчин. — Ты хочешь сказать, что будешь командовать здесь?
— Да, — сказала я спокойно. — Это я так и хочу сказать.
— Мы работаем здесь пятнадцать лет, — вмешалась женщина. — Мы знаем, как готовить ужины для гильдий. А ты кто?
— Я та, кого позвали готовить, — ответила я. — Варион меня позвал.
— Варион, — хмыкнул второй мужчина. — Дракон. Ему хоть бы что.
— Ему нужно, чтобы ужин удался, — сказала я. — И мне тоже. Поэтому мы будем работать вместе.
Я вытащила из корзины доску с написанным меню и поставила на видное место.
— Вот план. Я объясню, что делать. Вы слушаете и делаете.
Они переглянулись. Женщина взяла доску, прочитала и фыркнула.
— Тыквенный суп? Кто ест такие вещи?
— Те, кто хочет запомнить ужин, — ответила я. — Или вы предпочитаете подавать обычный суп с капустой, который подают в каждой таверне?
Они замолчали. Я видела, что они не привыкли, чтобы женщина указывала им, но во мне было что-то, что заставляло их слушать. Может быть, уверенность. Может быть, спокойствие.
— Начнём с тыквы, — сказала я, беря нож. — Я покажу, как нарезать.
Я взяла тыкву, очистила её, удалила семена и нарезала на крупные куски. Потом показала, как тонко шинковать лук и морковь для обжарки.
— Видите? — сказала я. — Тыква должна быть одинаковой величины, чтобы проварилась равномерно. Лук и морковь нарезаем мелко, чтобы отдали аромат, но не чувствовались кусками.
— Это долго, — сказал широкоплечий.
— Это не долго, — ответила я. — Это качественно. Еда начинается с нарезки.
Они начали работать. Медленно, недоверчиво, но они делали то, что я говорила. Когда морковь была нашинкована, я поставила большой котёл на огонь и растопила сливочное масло.
— Лук и морковь на сковороду, — сказала я. — Обжаривать до золотистого цвета.
— Мы знаем, как жарить, — буркнул один из мужчин.
— Знаете, — согласилась я. — Но я покажу, как делать это так, чтобы аромат стоял на всю кухню.
Я взяла сковороду, добавила масло, бросила лук, начала помешивать. Через минуту пошёл запах, мягкий, сладковатый, от которого хотелось есть.
— Добавляйте морковь, — сказала я. — И не солите. Соль добавим потом, когда овощи отдадут сок.
Они смотрели и запоминали. Женщина спросила:
— А ты где училась?
— На востоке, — сказала я, не вдаваясь в детали. — Там так готовят.
— На востоке, — повторила она и больше не спрашивала.
Когда лук и морковь были обжарены, я добавила тыкву и залила бульоном, куриным, который я сварила заранее.
— Теперь варить на медленном огне, — сказала я. — Пока тыква не станет мягкой.
— Часа два, — заметил широкоплечий.
— Полтора, — поправила я. — Если не доводить до кипения.
— Ты точно знаешь?
— Я повар, — сказала я. — Я всё знаю.
После супа мы взялись за мясо. Свинину я мариновала с утра в мёде, горчице и тмине. Теперь нужно было обжарить её и отправить в печь.
— Где печь? — спросила я.
— Вон там, — женщина указала на каменную конструкцию в углу. — Старая, но держит жар хорошо.
— Отлично.
Я поставила сковороды на огонь и начала обжаривать мясо. Жир зашипел, запах разлился по кухне. Повара принюхались.
— Что за приправа? — спросила женщина.
— Тмин и горчица, — ответила я. — Мёд даст корочку, а специи — аромат.
— Необычно, — сказала она.
— Зато вкусно, — сказала я и улыбнулась.
Когда мясо зарумянилось, я уложила его в глиняные горшки, добавила нарезанные яблоки и немного бульона, закрыла крышками и отправила в печь.
— Теперь овощное рагу, — сказала я, вытирая руки. — Морковь, лук, тыкву — крупными кусками. Обжарить, добавить немного бульона и тмин. Томить, пока не станет мягким.
— И это всё? — спросил широкоплечий.
— Это всё, — кивнула я. — Но главное, это подача. Блюда должны выглядеть красиво. Люди сначала едят глазами.
— Едят глазами? — он удивился.
— Да. Если тарелка красивая, еда кажется вкуснее. Это непреложный закон.
— Странный закон, — буркнул он, но я видела, что он задумался.
К вечеру кухня гудела. Повара работали, я руководила, и они уже не смотрели на меня с недоверием. Они делали то, что я говорила, потому что видели результат. В воздухе витали запахи: тыквенный суп с имбирём, мясо с мёдом и горчицей, овощное рагу, яблочный пирог. Кухня пахла так, что даже управляющий заглянул и удивлённо принюхался.
— Всё готово? — спросил он.
— Почти, — сказала я. — Ещё минут двадцать на подачу супа.
— Я доложу.
Он ушёл. Я выдохнула. Теперь нужно было собрать всё воедино.
Я взяла тарелку, налила суп, украсила зеленью и ложкой сметаны. Потом поставила рядом кусок мяса с рагу и кусок яблочного пирога — для дегустации.
— Попробуйте, — сказала я поварам.
Они подошли, взяли ложки. Попробовали.
— Это… — начала женщина и замолчала.
— Что? — спросила я.
— Это самый лучший суп, который я ела, — сказала она тихо. — И мясо… оно тает во рту.
— Спасибо, — сказала я. — Теперь вы сможете делать так же.
— Мы сделаем, как ты скажешь.
— Спасибо, — сказала я. — Теперь давайте готовить подачу.
Ужин в ратуше начался в семь вечера. Гости собирались в большом зале — торговцы, гильдейские старейшины, несколько патрициев. Варион был там же. Когда я вышла из кухни посмотреть на подачу, он заметил меня и слегка улыбнулся.
Я стояла у входа в зал, смотрела, как разносят блюда. Суп в маленьких глиняных чашках. Мясо на деревянных досках. Овощное рагу в горшочках. Пирог на серебряных блюдах.
Гости пробовали, удивлённо переглядывались. Кто-то подозвал слугу и спросил:
— Кто готовил?
— Новая повариха, — ответил слуга. — Её пригласил лейтенант Варион.
Я видела, как патриции кивали, как шептались торговцы. Я чувствовала их внимание. И я знала, что этот вечер изменит мою жизнь.
Когда главный гильдейский старейшина поднял бокал и сказал:
— Замечательный ужин! Лучший за много лет! — я выдохнула. Всё прошло идеально.
Я вернулась на кухню. Повара стояли у стен, ждали меня.
— Мы сделали это, — сказала я. — Спасибо вам.
— Ты научила нас, — сказала женщина. — Мы этого не забудем.
Когда я вышла из ратуши, Варион стоял у крыльца и ждал.
— Это было прекрасно, — сказал он.
— Спасибо, — я улыбнулась. — И спасибо, что пригласили.
— Я знал, что вы справитесь. До завтра, Бринна Тэггот. — сказал он.
— До завтра, — ответила я.
И пошла домой, чувствуя, как внутри разливается победа. Я сделала это.

----------

Глава 24

Глава 24
Варион
Я стоял у окна в малом зале ратуши, наблюдая, как гости собираются на ужин. Торговые гильдии Валлоры редко собирались вместе, но сегодня был особый случай: обсуждались новые торговые соглашения с Шильдским союзом, и каждый из присутствующих хотел урвать свой кусок. Я не питал иллюзий насчёт этих людей. Они были прагматичны до мозга костей и видели в любом событии только возможность для прибыли. Но именно поэтому я знал: если Бринна произведёт на них впечатление, её таверна получит не просто клиентов, а постоянных покровителей.
— Лейтенант Варион, — ко мне подошёл старейшина гильдии мясников, дородный мужчина с красным лицом и цепкими глазами. — Слышал, вы пригласили нового повара. Надеюсь, она не испортит ужин.
— Она не испортит, — ответил я спокойно. — Я пробовал её стряпню. Вы будете удивлены.
— Посмотрим, — он хмыкнул и отошёл.
Гости рассаживались за длинным столом. Свечи горели, серебро блестело, и в зале царила атмосфера важного события. Я сел на своё место, недалеко от главы стола, но не в центре. Моя роль здесь была скорее наблюдательной.
Первым подали куриный бульон с имбирём и мёдом в маленьких глиняных мисочках. Я взял ложку, попробовал. Вкус был знакомым, но на этот раз Бринна сделала его ещё более насыщенным. Я заметил, как гости, сначала скептически нюхая бульон, после первого глотка менялись в лице. Кто-то удивлённо поднял брови, кто-то прикрыл глаза.
— Неплохо, — сказал сидящий рядом патриций, глава пряничной гильдии. — Очень необычно. Что за пряность?
— Имбирь, — ответил я. — Говорят, его привозят с юга.
— Дорогая вещь, — заметил он. — Ваш повар не экономит.
— Она знает, что хорошие ингредиенты окупаются, — сказал я.
Подали тыквенный крем-суп. В этот раз я слышал, как за столом пробежал одобрительный шёпот. Суп был бархатистым, золотистым, с капелькой сливок и зеленью. Гости ели молча, сосредоточенно, будто пробуя что-то неведомое. Я улыбнулся про себя. Бринна сделала это.
Когда подали мясо — жареную свинину с мёдом и горчицей, с запечёнными яблоками и овощным рагу, — зал наполнился ароматами, от которых у самого меня заурчало в животе. Гости задвигались, зашептались. Пожилой патриций, сидевший напротив меня, отрезал кусок, положил в рот и зажмурился.
— Это не свинина, — сказал он. — Это… я не знаю, что это. Но это восхитительно.
Я кивнул и поднялся, чтобы произнести тост. Это был подходящий момент, чтобы закрепить успех Бринны.
— Уважаемые господа, — сказал я, поднимая бокал. — Позвольте мне сказать несколько слов. Сегодняшний ужин — заслуга человека, которого я имел честь пригласить. Бринна Тэггот, хозяйка таверны «Лисья нора» в третьем квартале. Она молодая, но не по годам талантливая женщина, которая за короткий срок превратила запущенное заведение в место, куда люди приходят не только поесть, но и получить удовольствие.
Гости переглянулись. Кто-то кивнул, кто-то нахмурился — имя Бринны было известно как бывшей наяры Вейрата.
— Я знаю, о чём вы думаете, — продолжал я, не давая им уйти в сплетни. — Но я предлагаю вам судить по делам, а не по слухам. Бринна Тэггот — самостоятельная хозяйка, которая платит налоги, содержит работников и создаёт качество, которому могут позавидовать многие заведения в Валлоре. Я считаю, что успешный партнёр — всегда выгодное вложение. И я пригласил её сегодня, чтобы вы сами могли оценить её мастерство.
— Хорошая речь, лейтенант, — сказал старейшина гильдии торговцев. — Но вы уверены, что она справится с крупными заказами?
— Она уже справляется, — ответил я. — В «Лисьей норе» сейчас работают четыре человека, и таверна заполнена каждый день. Я уверен, что она готова к более серьёзным ужинам, чем наш.
— Тогда пусть она придёт к нам с предложением, — сказал другой патриций. — Мы подумаем.
Я кивнул, довольный результатом. Мои слова возымели действие. Теперь Бринна могла рассчитывать не только на случайных клиентов, но и на постоянные заказы от гильдий.
После ужина, когда гости расходились, я заметил его. Вейрат стоял в дверях, с устремлённым на меня взглядом. Очевидно, он слышал мою речь. Я не знал, как долго он здесь, но по его лицу я понял, что он раздражён.
— Лейтенант Варион, — произнёс он, подходя ближе. — Я не ожидал увидеть вас на ужине гильдий.
— Я часто бываю на таких мероприятиях, лорд Вейрат, — ответил я вежливо. — Это часть моей работы.
— Ваша работа — следить за порядком, а не расхваливать бывших наяр.
— Порядок включает поддержку честного дела, — сказал я. — А Бринна Тэггот — честная хозяйка таверны. У неё есть лицензия, она платит налоги, и её таверна не нарушает закон. Что вас беспокоит?
В его глазах ничего не отражалось, но я знал, что он злится. Однако он не сказал ни слова. Только кивнул, развернулся и вышел.
Я выдохнул. Он не будет действовать открыто. Но я знал, что он что-то задумал.
Я вышел из ратуши и увидел Бринну, собравшуюся уже уходить. Выглядела счастливой несмотря на усталость.
— Это было прекрасно, — сказал я.
— Спасибо, — она улыбнулась. — И спасибо, что пригласили.
— Я знал, что вы справитесь. — Я замолчал, потом добавил: — До завтра, Бринна Тэггот.
— До завтра, — ответила она и пошла по улице.
Я смотрел, как она уходит, её фигура растворялась в вечернем тумане.
Я поехал в казармы. Ночь была тихой, только ветер шуршал листвой. Я думал о ней. О том, как она стояла у плиты, как она смотрела на меня, как её голос звучал спокойно и уверенно.
Жаль, что она человек. Драконья кровь дала бы ей больше преимуществ. И мне…
Я не мог перестать думать о ней.

----------

Глава 25

Глава 25
Варион
Я сидел в своём любимом кресле, глядя на догорающую свечу. Ночь давно перевалила за полночь, но сон не шёл. Перед глазами всё стояла Бринна — её улыбка, когда она вышла из ратуши, её усталый, но счастливый взгляд. Она была прекрасна в этот момент.
Я провёл рукой по лицу. Что со мной происходит? Я — дракон Первого Крыла, офицер с почти полувековой службой. Я видел войны, переговоры, предательства. Я не должен был позволять себе такую слабость. Но каждый раз, когда я думал о ней, внутри поднималось что-то тёплое, что не поддавалось контролю.
Я вспомнил её глаза. Серые, с тёмными крапинками, как утреннее небо перед грозой. Они были внимательными, умными, и в них читалась такая сила, что я невольно восхищался. Она не была похожа ни на одну женщину, которую я встречал. Я всегда презирал обычай держать при себе наяр, для удовлетворения потребностей. Менять, когда хочется свежего и молодого. Никогда не содержал таких женщин, хотя мне пытались подсовывать этих женщин в дар.
А Бринна Тэггот словно из другого теста. В ней нет той наигранной нежности, фальшивой ласки, она не стремится удержать внимание мужчин. Словно они для нее были лишь… прохожими.
Я встал, подошёл к окну. Внизу, в ночном городе, горели редкие огни. Где-то там, в третьем квартале, стояла её таверна. Она, наверное, уже спит, уставшая после долгого дня. Или, может, сидит с работниками, обсуждая прошедший вечер.
Я не знал. Нет, я очень хотел знать, что она сейчас делает.
— Ты слишком много думаешь о ней, — сказал я себе вслух. Голос прозвучал глухо в пустой комнате. — Она человек. А ты — дракон. Все равно у нас нет будущего.
Но разум не слушался. Он напоминал мне о том, что моя мать была человеком. Что я сам хоть и дракон, но все же с человеческой кровью. Что я знаю, каково это — быть между двумя мирами. И что я не хочу, чтобы Бринна была одна. Моя мать не выдержала, принесла меня в приют и исчезла в ночи. Она не была наярой, и я не знаю истории моего появления на свет. В приюте во мне сразу распознали дракона и передали отцу, который вскоре вернул меня обратно.
На воспитание до совершеннолетия.
Он никогда не рассказывал мне о матери. А его жена ненавидит меня по сей день. Ведь только первенец забирает силу рода. Остальные мои братья и сестры имеют слабый дар, что не позволяет им продвигаться по службе у императора.
Я закрыл глаза и увидел её лицо. Её улыбку, когда я сказал, что ужин удался. Её голос, когда она поблагодарила меня. Её глаза, когда она смотрела на меня, не отводя взгляда.
Я не мог позволить себе влюбиться в неё. Это было неправильно, опасно для нас обоих. Вейрат не оставит её в покое, если узнает, что я заинтересован. Она станет мишенью. А я не смогу защитить её, если буду слишком близко.
Но я не мог и оттолкнуть её. Она была для меня чем-то настоящим, искренним, чего я не встречал десятилетиями. Может быть, никогда.
— Завтра я увижу её снова, — прошептал я. — И я сделаю всё, чтобы она была в безопасности. Даже если это значит, что я должен держать дистанцию.
Я затушил свечу и лёг. Но уснуть не мог, вспоминая её улыбку.
Утро пришло дождливым. Я встал рано, надел форму и вышел в город. Дождь моросил мелкой сеткой, оседая на плечах, но я не замечал холода. Всё мои мысли были снова о ней.
Я шёл по утренней Валлоре, слушая, как город просыпается. Вот открываются ставни, вот гремят телеги на мостовой, вот из пекарни доносится запах свежего хлеба. Всё было как обычно, и всё было по-другому, потому что я знал, куда иду.
Я остановился у дверей «Лисьей норы». Таверна ещё была закрыта, но из трубы поднимался дым, значит, она уже встала. Я постучал.
Дверь открыла Зира. Увидев меня, она улыбнулась и посторонилась.
— Лейтенант! Хозяйка на кухне. Проходите.
Я вошёл. В таверне уже пахло свежим хлебом. Бринна стояла у плиты, помешивая что-то в котле. Её волосы были собраны в узел, на переднике виднелись пятна муки. Увидев меня, она улыбнулась.
— Доброе утро, лейтенант.
— Доброе утро, — ответил я, чувствуя, как млею от одной её улыбки. — Вы рано встаёте.
— Работа, — она развела руками. — Хлеб должен быть свежим, а суп — наваристым.
— Вы вчера были великолепны, — сказал я, подходя ближе. — Гильдии впечатлены. Я говорил с некоторыми из них. Они хотят обсудить с вами заказы на ужины.
Её глаза засияли.
— Правда?
— Правда. Я сказал им, что вы справитесь. И они готовы дать вам шанс.
— Спасибо, — она опустила взгляд, и я увидел румянец на ее щеках. — Я не знаю, что бы я делала без вашей поддержки.
— Вы бы справились, — ответил я. — Вы сильная. Но иногда сильным тоже нужна помощь.
Оба неловко замолчали. А потом я услышал, как Хеннок ворчит на Рикке в кладовой. Всё было по-домашнему, по-живому, и я не хотел уходить.
— Я зайду вечером, — сказал я. — Посмотрю, как у вас дела.
— Я буду ждать, — ответила она, — может позавтракаете?
— Спасибо, но я должен идти.

----------

Глава 26

Глава 26
Я вышел из таверны под мелкий дождь и остановился на крыльце, переводя дыхание. Внутри всё ещё было тепло от её улыбки. Заставидл себя сосредоточиться на делах. Сегодня у меня был полный день: отчёт для капитана Тиррана, проверка городских патрулей, встреча с начальником портовой стражи. Рутинная работа, которой я занимался десятилетиями. Но сегодня даже она казалась пустой, потому что мои мысли были там, за дверью «Лисьей норы».
Я прошёл по мокрой мостовой, кивая прохожим, но не видя их. Перед глазами стояла Бринна — её руки, мешающие суп, её улыбка, когда я сказал о гильдиях. Она была такой живой, такой настоящей, что я не мог отвести взгляд.
— Лейтенант Варион! — окликнул меня кто-то.
Я обернулся. Ко мне спешил запыхавшийся молодой стражник.
— Вас просят прибыть в порт. Там какая-то стычка между грузчиками и матросами с восточного корабля. Капитан порта просит помощи.
— Иду, — ответил я, прогоняя мысли о Бринне. Работа. Сначала работа.
Грузчики сгрудились у причала, размахивая руками, напротив них стояла группа матросов в ярких куртках. Крики, угрозы, уже несколько человек были повалены на землю. Я вмешался, разнял их, выслушал обе стороны, пригрозил арестом, и через час конфликт был улажен.
Но позже когда я разбирал бумаги в своём кабинете, я ловил себя на том, что смотрю в окно, туда, где на горизонте виднелись крыши третьего квартала. Она там. Занимается своей таверной. Готовит, общается с работниками, улыбается всем посетителям.
К вечеру дождь перестал, и небо прояснилось. Через час я пойду к ней. Как обещал.
Переоделся из формы в рубаху и тёмный камзол. Не хотел, чтобы она видела меня офицером, представителем власти. Мне хотелось, чтобы она видела меня просто как Эсмонда.
Когда я подошёл к «Лисьей норе», таверна гудела. Сквозь окна струился тёплый свет, слышались голоса, смех, звон кружек. Я остановился у двери, прислушиваясь. Она была там, внутри, хозяйничала у плиты. Я чувствовал её присутствие, даже не видя.
Таверна была полна. За столами сидели торговцы, грузчики, несколько ремесленников. Зира и Кесса сновали между столиками, разнося заказы. Хеннок стоял у стойки, разливая эль. А у печи, рядом полным котлом сбитня, стояла Бринна. Она повернулась, когда я вошёл, и её лицо озарилось светом, который я хотел видеть снова и снова.
— Лейтенант! — она поставила кружку и подошла ко мне. — Вы пришли.
— Я обещал. Как дела?
— Лучше не бывает, — она улыбнулась. — После вчерашнего ужина у нас сегодня вдвое больше посетителей. Люди хотят попробовать то, что подавали в ратуше.
— Я не сомневался, — ответил я.
— Спасибо вам. Вы не представляете, что это для меня значит.
— Представляю, — тихо сказал я. — Потому что я тоже знаю, что такое, когда тебе дают шанс.
Она подняла глаза, и я увидел в них удивление.
— Вы хотели бы поужинать? — спросила она. — У нас сегодня есть то же, что подавали в ратуше. Завтракать вы не стали, так хотя бы поужинайте.
— С удовольствием, — ответил я.
Она провела меня к столику у окна. Видимо, это был ее стол, на нем лежали счета, бумаги. Бринна всё сгребла и убрала за стойку. Протерла при мне стол, пока я садился. После сама принесла мне тарелку тыквенного супа, ломоть свежего хлеба и кружку горячего сбитня.
— Ешьте, — сказала она, — пока горячее.
Я попробовал суп. Тот же вкус, что и в ратуше, но здесь, в этой тёплой, уютной таверне, он казался ещё более настоящим.
— Вы не перестаёте меня удивлять, — сказал я, когда съел всё. — Эта еда… чудесная.
— Просто я готовлю с душой, — ответила она, присаживаясь напротив. — Вкус — это не только ингредиенты. Это настроение, с которым ты готовишь.
— Вы мудрая женщина, Бринна Тэггот.
— Или просто уставшая, — она усмехнулась.
Где-то в зале зазвучала лютня, кто-то из посетителей принёс инструмент и начал играть. Настроение было лёгким, тёплым, и я чувствовал, что не хочу уходить.
— Можно я буду вас называть Бринна? — спросил я. — И вы меня просто Эсмондом. Без этого «лейтенант» и «госпожа»?
— Можно, — она кивнула и улыбнулась. — Эсмонд.
Её голос, произносящий моё имя, был как музыка.
— Договорились, — сказал я.
Она встала, потому что кто-то позвал её из зала. Я остался сидеть, глядя, как она идёт через таверну, разговаривает с клиентами, смеётся. Она была хозяйкой этого места, его душой. И я был готов сидеть здесь каждый вечер, просто чтобы видеть её.
Я допил сбитень, оставил на столе плату, больше, чем требовалось, и встал. Когда она повернулась ко мне, я сказал:
— Мне пора. Но я завтра приду снова.
— Я буду ждать, — ответила она.
Я вышел на улицу. Вечерняя прохлада остудила лицо. Пошёл по мокрой мостовой, и внутри меня не было места пустоте. Только тепло от её улыбки, от её голоса, от того, как она произнесла моё имя.
Завтра я приду снова.

----------

Глава 27

Глава 27
Я стояла у двери и смотрела, как он уходит. Его фигура растворялась в вечернем тумане, и я чувствовала, как внутри что-то сжимается. Глупо. Я знала, что это глупо. Он — дракон, офицер Первого Крыла, человек с другой жизнью, другими обязанностями. А я — просто трактирщица из третьего квартала. Бывшая наяра, которая пытается выжить.
— Хозяйка, — голос Зиры вывел меня из задумчивости. — Вы чего стоите? У нас ещё посетители.
— Да, — я тряхнула головой, прогоняя мысли. — Иду.
Я вернулась к плите, но руки работали на автомате. Мысли всё равно были там, где он. Его голос, когда он назвал меня Бринна. Его взгляд, когда он смотрел на меня. Я запрещала себе думать об этом, но сердце не слушалось.
Когда последний посетитель ушёл и таверна опустела, я села за стол и выдохнула. Хеннок поставил передо мной кружку горячего сбитня.
— Ты чего такая задумчивая? — спросил он, садясь напротив.
— Ничего, — ответила я, делая глоток.
— Врёшь, — он усмехнулся. — Ты как та доска, на которой пишешь меню. Всё на лице написано.
— Хеннок, отстань.
— Ага, я вижу. Опять этот дракон? — он прищурился, и я отвернулась.
— Он просто помог мне с ужином в ратуше. Это деловые отношения.
— Деловые отношения, — повторил он с сомнением. — Ты сама-то в это веришь?
Я не ответила. Потому что верить не хотелось. Если бы это были просто деловые отношения, я бы не смотрела на дверь, ожидая, когда он войдёт.
— Бри, — сказал Хеннок уже серьёзно, — я знаю, что ты прошла через многое. И я вижу, как он на тебя смотрит. Я не знаю, что у него на уме, но он не похож на того, кто будет играть с тобой.
— Он дракон, — тихо сказала я. — А я человек. Это не имеет будущего.
— Будущее строится не из того, кто ты есть, а из того, что ты чувствуешь, — сказал он и поднялся. — Ладно, я пошёл спать. Ты тоже не засиживайся.
Он ушёл, оставив меня одну. Я смотрела на догорающую свечу и думала о его словах. Что я чувствую? Страх, что это может повториться, как с Вейратом? Или надежду, что этот дракон окажется другим? Я не знала. Но я знала, что он мне нравится. И это пугало меня больше всего.
На следующее утро я снова встала затемно, поставила тесто и заварила сбитень. Работа всегда помогала мне отвлечься. Пока я месила, резала и варила, мир вокруг переставал существовать. Только я и моя кухня.
Зира и Кесса спустились, когда я уже заканчивала с завтраком. Рикке, сонный и взъерошенный, притащил дрова.
— Он приходит к вам почти каждый день, — заметила Кесса. — Это же хорошо?
— Это странно, — сказала я. — Он должен быть занят своими делами.
— А вы, — Кесса посмотрела на меня с детской хитростью, — вы рады, что он приходит?
Я не нашлась с ответом. Потому что да, я была рада. Я ждала его каждый вечер.
— Не болтай лишнего, — сказала я и отвернулась к плите.
День прошёл как обычно. Посетители, заказы, суета. Я смотрела на дверь чаще, чем нужно, и вздрагивала каждый раз, когда она открывалась. Но он не приходил. Вечер наступил, а его всё не было.
Я зажгла свечи, разлила сбитень и села у окна. За стеклом темнела улица, и я смотрела на прохожих, надеясь увидеть его.
— Хозяйка, — сказала Зира, — вы ждёте?
— Нет, — солгала я. — Просто отдыхаю.
Я просидела так до полуночи, но он не пришёл.
Я поднялась наверх, легла и долго не могла уснуть. Может быть, он просто занят. Или передумал. Или… Я отогнала мысли. Нельзя привыкать. Нельзя ждать. Он — дракон, а я — просто трактирщица. И у нас нет будущего.

----------

Глава 28

Глава 28
Я пересолила суп.
Стояла у плиты, смотрела в кастрюлю и пыталась понять, как я умудрилась добавить целую пригоршню соли вместо щепотки. Хеннок, заглянув через плечо, только вздохнул.
— Думаешь, гости любят солёное?
— Не любят, — ответила я, выливая суп в ведро. — Придётся варить новый.
— Может, тебе стоит отдохнуть? — осторожно спросил он.
— Мне стоит работать, — отрезала я, ставя новый котёл на огонь.
Я знала, почему пересолила. Потому что всю ночь не спала. Ворочалась с боку на бок, думая о нём. А когда закрывала глаза, видела его улыбку и слышала его голос. И злилась на себя за это.
Хеннок не стал спорить. Я принялась спасать суп. Он только покачал головой и пошёл резать хлеб. Зира, проходя мимо, бросила на меня понимающий взгляд, но промолчала. Кесса сидела за столом с доской и мелом, но я заметила, что она тоже поглядывает на меня с любопытством.
День тянулся медленно. Посетителей было меньше, чем обычно, может, просто я была рассеянной, или просто в городе затишье. Я разносила заказы, принимала монеты и всё время ловила себя на том, что смотрю на дверь.
Он не пришёл.
Я закрыла таверну, села за стол и уставилась в пустоту. Хеннок принёс мне сбитень, поставил передо мной и сел рядом.
— Бри, — сказал он тихо, — ты же понимаешь, что он может быть занят? У него работа, обязанности.
— Понимаю, — ответила я, но голос звучал глухо.
— И ты знаешь, что он не обязан приходить каждый вечер?
— Знаю.
— Но ты всё равно ждёшь?
Я промолчала.
Хеннок вздохнул.
— Ладно. Я буду у себя. Если что, зови.
Он ушёл. Я осталась одна, глядя на догорающие угли в камине.
— Глупая, — сказала я себе. — Ты же знала, что он дракон. И что у вас нет будущего. Зачем ты позволила себе надеяться?
Я задула свечу и пошла наверх. Но лечь не смогла. Стояла у окна, смотрела на ночную улицу и думала о нём. О том, как он смотрел на меня на ужине в ратуше. О том, как его голос звучал, когда он говорил моё имя.
Где-то в городе пробили часы. Полночь. Я вздохнула и отошла от окна.
И в этот момент услышала стук в дверь.
Тихий, почти робкий. Я замерла.Потом бросилась вниз по лестнице, на ходу накидывая платье. Открыла дверь.
На пороге стоял Варион. Уставший, с мокрыми волосами — снова пошёл дождь. В руках он держал маленький свёрток.
— Бринна, — сказал он, и голос его звучал хрипло. — Простите, что так поздно. У меня были дела в порту… задержался.
— Проходите, — сказала я, отступая, чтобы впустить его. — Вы промокли.
Он вошёл, и я закрыла дверь. В таверне было темно, только несколько углей в камине давали тусклый свет. Я зажгла свечу, поставила на стол.
— Я думала, вы не придёте, — сказала я.
— Я обещал, — он посмотрел на меня. — Я всегда держу слово.
— Садитесь, — я указала на стул. — Я согрею сбитень.
— Не надо, — он остановил меня, коснувшись моего запястья. — Я ненадолго. Просто хотел… убедиться, что с вами всё в порядке.
— Со мной всё в порядке, — ответила я, чувствуя тепло его пальцев на своей коже. — А вы?
— Я в порядке, — он улыбнулся, но улыбка была усталой. — Просто день был долгим.
Мы замолчали. Я смотрела на него, и все обиды, все сомнения исчезли. Он был здесь. Он пришёл.
— Я принёс вам кое-что, — сказал он и протянул свёрток.
Я развернула бумагу. Внутри была деревянная подставка для горячих кастрюль, резная, с узором из лисьих морд и виноградных листьев. Красивая, искусная работа.
— Вы сами вырезали? — спросила я, рассматривая узор.
— Да, — он смутился. — Это помогает мне успокоиться. Я вырезаю по вечерам.
Я посмотрела на него, и в груди разлилось тёплое чувство. Он вырезал для меня. Тратил на меня своё время.
— Спасибо, — сказала я, и голос мой дрогнул. — Это очень красиво.
— Я рад, что вам нравится, — он улыбнулся, и я увидела, как в его глазах зажглись тёплые искры.
Он встал, собираясь уходить. Я тоже поднялась, чувствуя, что не хочу, чтобы он уходил.
— Эсмонд, — сказала я, и он остановился, обернулся.
— Да?
Я не знала, что хочу сказать. Я просто смотрела на него, и слова застряли в горле.
— Завтра я приду, — сказал он, будто прочитав мои мысли. — Обещаю.
— Я буду ждать, — ответила я.
Он ушёл. Я стояла у двери, прижимая к груди его подарок.
Как будто я снова стала девочкой, которая верит в чудеса.
Я поднялась наверх, поставила подставку на тумбочку, рядом с ложкой и миской. Теперь у меня было три его подарка. И каждый из них был наполнен его теплом.
Я легла, укуталась в одеяло и закрыла глаза. В этот раз я уснула быстро, с улыбкой на губах.
Утром настроение было лёгким, и даже Хеннок заметил это.
— Ты чего такая счастливая? — спросил он, подозрительно глядя на меня.
— Просто хорошее утро, — ответила я, помешивая кашу.
— Ага, — протянул он. — Это случайно не связано с тем, что вчера кто-то приходил?
— Не знаю, о чём ты, — сказала я, отворачиваясь.
— Конечно, не знаешь.
Зира и Кесса переглянулись и улыбнулись. Даже Рикке, обычно суровый, усмехнулся.
— Хозяйка, — сказала Зира, — у вас сегодня такой вид, будто вы собрались на бал.
— Я просто хорошо спала, — ответила я.
— Ага, — хором сказали они и рассмеялись.
Я хотела возмутиться, но не смогла. Потому что они были правы. Я была счастлива. И я не хотела прятать это.
День прошёл как всегда. Я готовила, разносила, принимала заказы. Но я знала, что вечером он придёт. И это знание делало всё остальное неважным.
К вечеру я накрыла стол, поставила его любимый столик у окна. Налила свежий сбитень и села ждать.
В семь часов дверь открылась.
Я подняла голову и увидела его. Он стоял на пороге, улыбался, и в его руках был букет полевых цветов, простых, весенних, которые только что распустились на лугах за городом.
— Это вам, — сказал он, протягивая букет.
— Зачем? — спросила я, чувствуя, как краска заливает щёки.
— Потому что вы красивая, — ответил он. — И потому что я хотел вас порадовать.
Я взяла цветы, прижала их к груди.
— Спасибо, — прошептала я.
Он улыбнулся.
— Можно я сяду?
Он сел за столик, я принесла ему ужин, и мы смотрели друг на друга через стол.
Я влюблялась. И, кажется, он тоже.

----------

Глава 29

Глава 29
Утро после визита Вариона было похоже на праздник. Я проснулась с улыбкой, и даже серое небо за окном не могло испортить настроения. Букет полевых цветов стоял в глиняном кувшине на стойке, и я то и дело поглядывала на него.
— Хозяйка, вы сегодня какая-то другая, — заметила Зира, когда я спустилась на кухню.
— Просто хорошее настроение, — ответила я, завязывая передник.
— Ага, — усмехнулась она. — И цветы на стойке тоже просто так?
— Зира, иди накрывай на стол.
Она рассмеялась и убежала. Я осталась у плиты, перебирая в голове идеи для нового блюда. Я хотела создать что-то, что идеально впишется в сезон. Что-то, что понравится нашим гостям и принесёт новые заказы.
Вспомнив рецепты, я остановилась на одном. Весенний пирог с зеленью и творогом. Сытный, но лёгкий, с хрустящей корочкой и нежной начинкой. Идеально для весеннего дня.
— Хеннок, — позвала я, — есть у нас творог?
— Есть, — ответил он, выглядывая из кладовки. — Вчера привезли с фермы. Свежий, хороший.
— Отлично. Тогда сегодня будем делать новый пирог.
— Опять пирог? — он поднял бровь.
— Не такой, как раньше. Это будет пирог с зеленью и творогом. Весенний.
Я взяла муку, масло, творог, яйца, зелень — укроп, петрушку, зелёный лук. Всё, что было под рукой. Тесто я замесила на сливочном масле, с добавлением щепотки соли и холодной воды. Оно получилось рассыпчатым, нежным. Пока оно отдыхало в прохладном месте, я занялась начинкой.
Творог я протёрла через сито, чтобы он стал воздушным. Добавила яйцо, соль, мелко нарезанную зелень и немного перца. Всё перемешала до однородной массы. Запах стоял такой, что я сама проголодалась.
— Хозяйка, — Кесса заглянула на кухню, — а что вы делаете?
— Новое блюдо, — ответила я. — Будешь пробовать?
— Ещё бы! — она широко улыбнулась и подошла ближе.
Я раскатала тесто, уложила его в форму, выложила начинку и накрыла вторым слоем теста. Защипала края, сделала проколы вилкой, чтобы выходил пар, и отправила в печь.
Через сорок минут кухня наполнилась ароматом, от которого у всех заурчало в животах. Когда я достала пирог, он был золотистым, румяным, с аппетитной корочкой.
— Это чудо, — сказала Кесса, облизываясь.
— Подожди, дай остыть, — остановила я её. — Горячий пирог — это только обжигаться.
Я отрезала первый кусок, когда пирог чуть остыл. Зира, Хеннок, Рикке и Кесса собрались вокруг стола, глядя на золотистую корочку и нежную зелень внутри.
— Ешьте, — сказала я, разрезая на части.
Они попробовали. Наступила тишина.
— Это… — начала Зира и замолчала.
— Что? — спросила я, затаив дыхание.
— Это самое вкусное, что я ела, — выдохнула она. — Правда. Нежнее яблочного пирога.
Хеннок кивнул, доедая кусок.
— Хорошо. Очень хорошо. Ты умеешь удивлять.
Рикке промолчал, но взял второй кусок, что было красноречивее любых слов.
— Значит, будем продавать, — сказала я, чувствуя гордость. — Пять пфеннигов за кусок. Или три с супом.
— Продадим, — сказал Хеннок. — Даже не сомневайся.
Я поставила пирог на видное место, и к обеду у нас выстроилась очередь. Люди пробовали, удивлялись, просили добавки. За день мы продали три пирога, и я снова стояла у плиты, мешая тесто для нового.
— Бри, — сказал Хеннок, подходя ко мне, — у тебя золотые руки. Ты делаешь из простых продуктов настоящие чудеса.
— Это просто еда, — ответила я, улыбаясь.
— Нет, — он покачал головой. — Это больше, чем просто еда. Это то, что запоминают.
Вечером, когда таверна уже закрылась, я сидела за столом и пересчитывала выручку. День был удачным: новый пирог привлёк много клиентов, и мы заработали больше, чем в любой предыдущий день. Оставалось всего три талера долга. Ещё немного, и таверна будет полностью моей.
— Хозяйка, — позвала Зира, — там кто-то стучится.
Я открыла дверь. На пороге стоял Варион, а рядом с ним высокий, седой мужчина в камзоле. Я узнала его, один из старейшин гильдии торговцев, и он был на ужине в ратуше.
— Добрый вечер, Бринна, — сказал Варион, улыбаясь. — Я привёл к вам гостя. Это Ирвин Фархолд, глава гильдии торговцев. Он хочет обсудить с вами заказ.
— Заказ? — я удивилась.
— Да, — сказал Ирвин, кивая. — У нас через две недели будет большой приём для послов Шильдского союза. Я доволен вашим ужином в ратуше. Если вы согласны, мы хотели бы, чтобы вы приготовили угощение.
Я почувствовала, как сердце забилось быстрее. Приём для послов — это огромная возможность. Это не просто ужин, это шаг к известности и новым клиентам.
— Я согласна. Давайте обсудим детали.
Ирвин улыбнулся.
— Это прекрасная новость. Приходите завтра в гильдию, мы всё обсудим.

----------

Глава 30

Глава 30
Ирвин Фархолд ушёл, а я осталась стоять на пороге, глядя ему вслед. Ужин для послов Шильдского союза! Вот это шанс, о котором я не смела мечтать!
— Бри, — Варион мягко коснулся моего плеча, — вы в порядке?
— Да, — выдохнула я. — Просто… это так неожиданно.
Он попрощался и ушел вслед за Фархолдом, а я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. В голове уже крутились идеи, рецепты, комбинации. Что подавать послам? Что удивит их? Что запомнится?
Следующие несколько дней прошли в лихорадочной подготовке. Я вставала затемно и ложилась за полночь. Мы с Хенноком перебрали все запасы, я составила список продуктов, которые нужно было закупить. Рикке бегал по рынку, принося свежие овощи, мясо, рыбу. Зира и Кесса помогали на кухне, и я учила их новым приёмам.
Я решила, что меню должно быть разнообразным, но не перегруженным. Четыре блюда, каждое — маленький шедевр.
На первое подам тыквенный крем-суп с имбирём — уже проверенное и полюбившееся.
На второе будет форель, запечённая в травах с лимонным соком и сливочным соусом. Рыба в Валлоре была дешёвой, но я хотела показать, что даже простые продукты могут стать изысканными.
Горячим выбрала мясной рулет с зеленью и сыром, запечённый в тесте. Это эффектно и вкусно.
И на десерт яблочный пирог с мёдом и корицей — моя гордость. Будет просто таять во рту, и шильдские послы ещё придут рецепт узнавать!
Из напитков сбитень, травяной чай и лёгкое яблочное вино, которое умеет делать Хеннок.
Тренировки были изнурительными. Я готовила каждое блюдо по три-четыре раза, доводя до совершенства. В один из вечеров, когда я стояла у плиты, пробуя соус для форели, в таверну пришли знатные гости.
Как сообщила Зира, с волнением вбежав на кухню. Я вышла из кухни и замерла.
На пороге стоял Вейрат.
А рядом с ним молодая девушка. Лет восемнадцати, не больше. Светлые волосы, большие голубые глаза, тонкая, хрупкая. Она держалась рядом с Вейратом, как тень, и я сразу узнала этот взгляд. Покорный, боязливый, готовый угодить.
Его новая наяра.
Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Бринна была такой же ещё три месяца назад. Такая же тихая, покорная, и такая же сломленная.
— Бринна, — ледяным тоном произнёс Вейрат. — Я слышал, у тебя теперь заказы от гильдий.
— Да, лорд Вейрат, — ответила я равнодушно. Уж с кем-с кем, а с ним я это подробно обсуждать не собираюсь. — И я очень занята. Если вы хотите поесть, я могу предложить столик.
— Я пришёл не есть, — он прошёл в зал, оглядываясь с лёгким презрением. — Я хотел посмотреть, как ты живёшь. Это – Силла.
Девушка подняла на меня глаза. В них было любопытство и страх. Она явно слышала обо мне, о бывшей наяре, которая не пустилась во все тяжкие и не пошла по рукам, и стала хозяйкой таверны.
— Доброго вечера, — тихо сказала она.
— Здравствуй, Силла, — ответила я. — Как тебе Валлора?
Она явно не местная, угадывалось в ней иногороднее происхождение.
— Красивый город, здесь хорошо, — сказала она, но я видела, что она врёт. Она была здесь чужой, такой же, как я когда-то.
— Я слышал, ты готовишь ужин для послов, — сказал Вейрат, прерывая наш разговор. — Забавно. Я всегда считал, что твоё место на кухне. Но не в такой роли.
— Моё место там, где я сама его выбираю, — ответила я спокойно.
Он усмехнулся, но в глазах его мелькнуло раздражение.
— Посмотрим, как долго ты продержишься, — сказал он и повернулся к Силле. — Идём. Не хочу здесь испачкаться.
Она бросила на меня быстрый взгляд, полный сожаления, и пошла за ним. Дверь закрылась.
Я вернулась к плите, чувствуя, как дрожат руки. Я не боялась Вейрата. Но Силла… она была такой же, как я. И я хотела сказать ей, что есть выход, что можно выбраться. Но я не успела. Да и как бы я это сказала?
— Бри, — сказал Хеннок, подходя ко мне, — ты в порядке?
— Да, — ответила я, вытирая руки. — Просто… я вспомнила себя.
— Ты уже не та, — сказал он. — И никогда не будешь.
Я не ответила. Он был прав. Я не та Брин. Я — другая. И я сделаю этот ужин с послами незабываемым.
До ужина с послами оставалось два дня, и я чувствовала себя как перед боем. Утром я просыпалась с мыслью о меню, каждую ночь засыпала, перебирая в голове рецепты. Мои руки работали на автомате, но внутри кипело напряжение.
— Бри, ты опять не спишь? — спросил Хеннок, застав меня за столом в час ночи. Я сидела за столом, записывая список продуктов.
— Не могу, — призналась я. — Боюсь что-то упустить.
— Ты уже всё продумала, — он сел напротив. — Ты готова.
— А если они не оценят? Если я что-то пересолю или недопеку?
Хеннок усмехнулся.
— Ты, которая спасла эту таверну из руин? Которая накормила полгорода? Которая пережила Вейрата и Гранна? И ты боишься каких-то послов?
Я хотела возразить, но он был прав. Я прошла через многое. Этот ужин — просто ещё один шаг.
— Ладно. Ты тоже иди спать. Завтра трудный день.
— Вот это моя Бри, — он улыбнулся и пошёл наверх.
Следующий день прошёл в суете. Я отправила Рикке за свежей рыбой и зеленью, а сама занялась тестом для рулета. Хеннок помогал с соусами, Зира перебирала крупы, Кесса записывала расходы. Я чувствовала себя капитаном корабля, который ведёт команду вперёд.
— Хозяйка, — Зира подошла ко мне, — а вы не волнуетесь?
— Волнуюсь, — честно ответила я. — Но это хорошее волнение. Оно помогает быть внимательной.
— Я бы не смогла, — призналась она. — Стоять перед важными людьми и подавать им еду.
— Сможешь, — сказала я. — Когда я впервые пришла в эту таверну, я ничего не умела. А теперь я здесь.
Она улыбнулась и кивнула.
На следующий день, за день до ужина, я решила провести генеральную репетицию. Приготовила всё меню, накрыла стол для нас — Хеннока, Рикке, Зиры, Кессы и меня. Мы сидели как настоящие гости, и я подавала каждое блюдо так, как буду подавать послам.
— Тыквенный суп, — сказала я, ставя миски на стол. — Пробуйте.
Все попробовали. Зира одобрительно зажмурилась. Хеннок кивнул.
— Хорошо, — сказал он. — Очень хорошо.
— Теперь форель.
Я подала рыбу, украшенную зеленью и долькой лимона. Все оценили.
— А теперь мясной рулет.
Это было главное блюдо. Я разрезала рулет, и из него показалась начинка — яйцо, зелень, сыр. Красиво, аппетитно, празднично.
— Это шедевр, — сказал Рикке, пробуя. — Ты, Бри, очень удивительна.
Утро дня ужина началось с того, что я не могла найти свою лучшую ложку. Я перерыла всю кухню, пока Хеннок не напомнил, где она лежит.
Эта ложка мой талисман. Я сунула ее в кармашек и глянула на себя в небольшое зеркало:
— Я сумасшедшая, — сказала, вытирая пот со лба.
— Нет, ты просто ответственная, — ответил проходящий мимо Хеннок. — Это хорошо.
Рикке привёз последние продукты, Зира и Кесса подготовили украшения для столов – небольшие букетики. Я стояла у плиты и готовила, чувствуя, как адреналин разгоняет кровь. Всё должно быть идеально.
К вечеру мы прибыли в гильдию. Большой зал был украшен цветами и свечами, столы накрыты белыми скатертями. Мы быстро организовали в небольшом помещении рядом с залом столы раздачи. Приготовили посуду, чтобы подавать суп в маленьких глиняных чашках, форель на деревянных досках, рулет на серебряных блюдах. Пирог я оставила на десерт.
Послы прибыли ровно в семь. Семеро мужчин и женщин в дорогих одеждах, с важными лицами и цепкими взглядами. Я стояла в углу, наблюдая, как они рассаживаются за столом, как пробуют суп, как переглядываются, когда пробуют рыбу.
Я не слышала их разговоров, но видела, как они кивают, как их лица становятся мягче, как они улыбаются. Когда подали рулет, один из послов подозвал официанта и что-то спросил. Официант указал на меня.
Посол встал, подошёл ко мне.
— Вы та, кто готовил? — спросил он.
— Да, — ответила я, стараясь не показать всем видом, что сердце мое давно уже в пятках.
— Это было восхитительно, — сказал он. — Где вы учились?
— В разных местах, — уклончиво ответила я. — Но главное — это любовь к еде.
Он улыбнулся.
— Мы будем рекомендовать вас всем нашим знакомым.
— Бри, — голос Вариона вывел меня из задумчивости. Он стоял в дверях, улыбаясь. Все послы ушли, гильдия тоже разошлась. Мы остались собрать посуду и остатки. — Я слышал, всё прошло прекрасно.
— Да, — я кивнула, чувствуя, как улыбка расползается по лицу. — Кажется, да.
Он протянул руку и коснулся моего плеча. В его глазах было столько тепла, что я почувствовала, как сердце замирает.
— Спасибо, — прошептала я.
— Пойдёмте, — сказал он. — Я провожу вас домой.
Мы вышли из гильдии. Впереди Рикке и Хеннок толкали тележки, а Зира и Кесса смеясь подшучивали над ними.
А мы с Варионом не торопились. Ночь была тёплой, звёздной. Мы шли по тихим ночным улицам.
— Вы знаете, — сказал он вдруг, — я горжусь вами.
Я подняла на него глаза. В лунном свете его лицо казалось ещё более красивым.
Мы остановились у дверей «Лисьей норы». Он взял мою руку и поцеловал её.
— До завтра, Бринна, — сказал он.
— До завтра, — смогла только ответить я, совершенно забыв, кто я, где я, почему я от всей этой эйфории.

----------

Глава 31

Глава 31
Ужин для послов прошёл триумфально, и слухи о нём уже разлетались по городу. К нам в таверну потянулись новые клиенты — те, кто слышал о «Лисьей норе» от гильдейских старейшин.
— Хозяйка, — Зира подошла ко мне, — к нам опять очередь! Люди хотят попробовать тот самый рулет, который вы подавали послам.
— Мы сделаем, — ответила я. — Хеннок, поможешь?
— Уже готовлю, — донёсся его голос из кладовки.
День пролетел быстро. Мы готовили, подавали, принимали благодарности и монеты. К вечеру я устала так, что ноги гудели, но внутри царило спокойствие. Мы закрыли таверну, перемыли посуду, и я уже собиралась идти наверх, когда услышала тихий стук в дверь.
Я подошла, приоткрыла.
На пороге стояла Силла.
Она была одна, без Вейрата, в простом тёмном плаще с капюшоном, накинутым на голову. Лицо её было бледным, глаза красными, судя по всему она плакала.
— Госпожа Бринна, — прошептала она, — можно мне войти? Пожалуйста.
Я оглянулась на пустую таверну, потом снова на неё. В её глазах было столько отчаяния, что я не могла отказать.
— Заходи, — сказала я, отступая в сторону.
Она скользнула внутрь, и я закрыла дверь. Силла стояла у входа, теребя край плаща, не зная, куда деть руки.
— Садись, — я отвела ее на кухню, где всё ещё было жарко от печи. — Я согрею сбитень.
— Не надо, — сказала она, но я уже поставила котёл на огонь.
— Горячий сбитень лечит всё, — сказала я, наливая в кружку. — Пей.
Она взяла кружку, поднесла к губам, сделала глоток. Я видела, как её руки дрожат.
— Я убежала, пока он спит, — сказала она тихо. — Он не знает, что я здесь. Но мне нужно было… мне нужно было поговорить с вами.
— О чём? — спросила я, садясь напротив.
Она подняла на меня глаза — голубые, заплаканные, полные боли.
— Как вы это сделали? — спросила она. — Как вы выжили? Как вы ушли от него?
Я помолчала, собираясь с мыслями. Я не могла рассказать ей правду — что я не та Бринна. Но я могла рассказать ей то, что знала.
— Силла, — сказала я, — я не ушла от него. Он сам от меня избавился. Я была для него вещью, которую он использовал и выбросил. Но когда я оказалась на улице, я поняла, что у меня есть выбор.
— Выбор? — она горько усмехнулась. — Какой у меня выбор? Я не умею ничего. Моя семья отдала меня ему за долги. У меня нет денег, нет дома, нет никого.
— У тебя есть ты, — сказала я. — Это уже много.
Она покачала головой.
— Я боюсь. Он страшный. Когда он злится… — она вздрогнула. — Вы знаете.
— Знаю, — сказала я. — Я помню.
Я взяла её руку в свою. Она была холодной и тонкой, как у птицы.
— Силла, я не могу сказать тебе, что будет легко. Это не так. Но я могу сказать, что у тебя есть выбор. Ты можешь остаться и терпеть, или ты можешь уйти.
— Уйти? Куда?
— Ко мне, например, — сказала я. — У меня есть место. Ты можешь работать здесь, в таверне. Это не будет легче, чем быть наярой, но это будет твой выбор.
Она посмотрела на меня так, будто я предложила ей нечто невероятное.
— Вы серьёзно?
— Я никогда не была более серьёзна, — ответила я. — Я знаю, что такое быть на дне. Я знаю, что такое отчаяние. И иногда человеку нужен просто шанс.
Она сжала мою руку. Слёзы потекли по её щекам, но она улыбалась.
— Я не знаю, что сказать, — прошептала она.
— Ничего не говори, — сказала я. — Завтра приходи к обеду. Мы поговорим.
Она кивнула, вытерла слёзы и встала.
— Мне пора, — сказала она. — Он может проснуться.
— Иди, — я проводила её до двери. — И будь осторожна.
Она ушла в ночь, растворилась в темноте. Я стояла на пороге и смотрела ей вслед.
— Бри? — раздался голос Хеннока. — Кто это был?
Я обернулась. Он стоял на лестнице, сонный, но настороженный.
— Силла, — сказала я. — Новая наяра Вейрата.
— Она пришла сюда? К тебе?
— Она ищет выход, — сказала я. — Я предложила ей работу.
Хеннок помолчал, потом кивнул.
— Ты добрая, Бри.
— Нет, — сказала я, закрывая дверь. — Просто я помню, каково это.

----------

Глава 32

Глава 32
— Бри, — Хеннок спустился по лестнице и подошёл ко мне. — Ты серьёзно хочешь взять её?
— Да, — сказала я, не раздумывая.
— Ты понимаешь, что это опасно? Вейрат не простит, если узнает, что ты помогаешь его наяре сбежать.
— Понимаю, — я повернулась к нему. — Но я не могу оставить её там. Я знаю, каково это — быть его вещью.
Хеннок посмотрел на меня, потом вздохнул.
— Ладно. Но если что, мы все за тебя.
— Спасибо, — я улыбнулась.
***
Наутро я встала рано, поставила тесто и заварила сбитень. Настроение было тревожным, но я старалась не показывать этого команде. Зира и Кесса уже суетились на кухне, Рикке притащил дрова, Хеннок возился с тестом.
— Хозяйка, — Зира подошла ко мне, — а вы сегодня какая-то задумчивая.
— Просто день такой, — ответила я.
К обеду таверна заполнилась. Мы разносили заказы, принимали монеты, улыбались. Я то и дело поглядывала на дверь, ожидая Силлу.
И она пришла.
Около полудня дверь приоткрылась, и в таверну вошла Силла. Всё в том же тёмном плаще, с капюшоном, накинутым на голову. Она выглядела бледной и испуганной.
Я подошла к ней, взяла за руку и отвела на кухню.
— Ты пришла, — сказала я.
— Я не могла не прийти, — прошептала она. — Я думала всю ночь. Я хочу уйти от него. Но я боюсь.
— Бояться — это нормально, — сказала я. — Но если ты останешься, страх никогда не пройдёт. Только ты можешь изменить свою жизнь.
Она подняла на меня глаза.
— Что мне делать?
— Я говорила вчера, — сказала я. — Оставайся здесь. Я дам тебе работу и место. Это будет трудно, но это будет твоя жизнь.
Она помолчала, потом кивнула.
— Я согласна.
Я выдохнула, чувствуя облегчение.
— Хорошо. Тогда слушай. Ты вернёшься к нему сегодня. Будешь вести себя как обычно, чтобы он ничего не заподозрил. А завтра, когда он уйдёт по делам, ты соберёшь вещи и придёшь сюда. Я подготовлю комнату.
— А если он узнает?
— Он не узнает, — сказала я. — Мы будем осторожны.
Она кивнула и сжала мою руку.
— Спасибо, Бринна. Вы не представляете, что для меня значит ваша помощь.
— Представляю, — сказала я. — Я была на твоём месте.
Она ушла так же тихо, как пришла. Я стояла у плиты и смотрела ей вслед.
— Бри, — Хеннок подошёл ко мне, — ты уверена?
— Да, — сказала я. — Я уверена.
Следующий день прошёл в тревожном ожидании. Я готовила, разносила заказы, но мысли были о Силле. Что, если Вейрат что-то заподозрил? Что, если она не сможет прийти? Может ей стоило сразу остаться? Не нужно было ей возвращаться в его дом.
К вечеру я уже начала волноваться. Мы закрыли таверну, перемыли посуду, и я сидела у окна, глядя на улицу.
Дождь перестал, и луна вышла из-за облаков.
— Бри, иди спать, — сказал Хеннок. — Она придёт завтра.
— Я подожду, — ответила я.
Прошёл час. Два. Я уже начала думать, что всё пошло не по плану, когда услышала стук.
Я бросилась к двери, открыла.
На пороге стояла Силла. С небольшим узелком в руках, бледная, но с решительным взглядом.
— Я пришла, — сказала она. — Я ушла от него. Не могла уйти из дома раньше.
Я обняла её, прижала к себе.
— Ты сделала правильный выбор, — сказала я. — Проходи.
Я провела её наверх, в комнату, которую мы подготовили для неё — маленькую, но уютную, с чистой постелью и тёплым одеялом.
— Отдыхай, — сказала я. — Завтра начнётся новая жизнь.
Она села на кровать, сжимая узелок, и заплакала. Я не стала утешать её — иногда слёзы нужны, чтобы отпустить прошлое. Просто постояла рядом, пока она не успокоилась.
— Спасибо, — прошептала она.
— Добро пожаловать в «Лисью нору», — сказала я и закрыла дверь.
Я спустилась вниз, села за стол и перевела дух. Я сделала это. Я спасла её.
Хеннок подошёл и поставил передо мной кружку сбитня.
— Ты знаешь, что Вейрат начнёт её искать, — сказал он.
Это будут уже проблемы завтрашнего дня. Надо сделать так, чтобы он ее не нашел. Если судить по ее словам, то ее отдала ему семья, значит, он первым делом спросит с них. А когда поймет, что прячется она не там, начнет рыть землю.

----------

Глава 33

Глава 33
Вейрат
Обычно Силла возилась в соседней комнате, слышался её робкий голос, шуршание нарядов. Но сегодня — ничего. Я накинул халат и вышел в коридор. Её комната была пуста. Постель аккуратно застелена, шкаф приоткрыт, где беспорядочно висело несколько платьев. Половина шкафа пустовала.
Верхние ящички, где хранились дешевые украшения, открыты и, конечно же, опустели. Вот мелкая тварь! Сбежала!
Как она посмела? Я дал ей кров, защиту, положение. Она была наярой дракона из клана Вескорн. Это был дар, который многие девушки сочли бы честью. А эта мелкая тварь сбежала.
Меня это жутко взбесило. Вызвал слугу, а сам спустился в кабинет.
— Лорд Вейрат, — в дверях появился мой слуга, низко кланяясь. — Вы звали?
— Силла ушла, — сказал я, не повышая голоса. — Ты знаешь, куда?
— Нет, господин. Слуги видели, как она выходила через заднюю дверь.
— И никто не доложил мне?
Слуга побледнел.
— Простите, господин. Мы не решились вас будить.
Я вздохнул. Бесполезные. Все они бесполезны.
— Пошли человека в её родительский дом. Скажи, что если она у них, пусть вернут её добром. Если нет, напомни им о долгах, которые я оплатил.
— Сделаю, господин.
— И ещё, — я поднял руку. — Найдите её. Любыми способами и притащите сюда за волосы. Она отработает каждый пфенниг, потраченный за нее. Иди! Живо!
Я остался один. До своего дома она ещё не добралась, мало времени прошло. Но кто-то явно ей помог! Это не могло быть случайностью. Кто-то надоумил её сбежать. Но кто? Она ни с кем не общалась, кроме моих слуг. Она была тихой, незаметной, покорной. Кто мог внушить ей такую мысль?
Я перебирал в голове возможных кандидатов. Гранн? Нет, ему это невыгодно. Торговцы? Вряд ли. У неё не было друзей в городе.
А потом я вспомнил её взгляд.
Вчера, когда я привёл Силлу в таверну Бринны, она смотрела на бывшую наяру с таким взглядом. Как будто та дала ей надежду. И эта мысль заставила меня сжать кулаки.
Бринна. Конечно. Кто ещё мог внушить ей мысль о побеге? Эта женщина решила отнять у меня наяру. Как она посмела?
— Бринна Тэггот, — произнёс я вслух.
Я откинулся на спинку кресла. Нет, я не мог просто так пойти к ней. Это было бы слишком очевидно. Но я мог сделать так, чтобы она сама пришла ко мне.
Через час я был в кабинете Горста Гранна. Он сидел за своим массивным столом, барабаня пальцами по дереву. На его лице было выражение, которое я не любил: смесь страха и наглости.
— Лорд Вейрат, — сказал он, когда я вошёл. — Чем обязан?
— У меня пропала наяра, — сказал я, садясь в кресло. — Я ищу её.
— И вы думаете, я знаю, где она?
— Я думаю, что вы знаете, кто помог ей сбежать.
Гранн прищурился.
— Откуда мне знать, куда сбегают наяры? И кто им помогает?
— А вы подумайте, кто у нас в городе из наяр осмелел настолько, что ходит спокойно по улицам, а не ублажает драконов в Доме Утех.
— Вы намекаете на Бринну Тэггот?
— Я ничего не намекаю, — ответил я. — Я говорю прямо. Она собрала вокруг себя отщепенцев, и наплела моей наяре с три короба. Ваша дочь пыталась закрыть её — и не смогла. Я пытался надавить на неё через налоги, она выкрутилась. Теперь она причастна к тому, что моя девка сбежала!
Гранн усмехнулся.
— Лорд Вейрат, — сказал он, — я понимаю, что вы раздражены. Но может быть, вам стоит оставить её в покое? У неё теперь связи в гильдиях. Варион её защищает.
— Варион, — я почувствовал, как холод разливается по венам. — Что вы знаете о Варионе?
— Он расследует финансовые отчёты города, — сказал Гранн, и в его голосе появились металлические нотки. — Он уже задавал вопросы о расхождениях между доходами и налогами. Если он продолжит копать, мы все можем оказаться в неприятном положении. Вам следует заботиться об этом, а не о своих наярах, бывших и… почти бывших.
— Вы угрожаете мне? — спросил я, глядя на него в упор.
— Я предупреждаю, — Гранн откинулся на спинку кресла. — Мы с вами в одной лодке. Вы закрывали глаза на налоговые махинации, я получал свою долю. Если Варион найдёт доказательства, мы оба будем отвечать перед императором драконов.
— Варион ничего не найдёт, — сказал я холодно. — Потому что вы позаботитесь о том, чтобы он не нашёл.
— Каким образом?
— Вы председатель совета, — сказал я. — У вас есть власть над городскими документами. Уничтожьте те, которые могут скомпрометировать нас.
Гранн покачал головой.
— Это не так просто. Варион уже запросил копии. Если я уничтожу их, он заподозрит ещё больше.
— Советник Гранн, — сказал я, — я предлагаю вам сделку. Вы поможете мне избавиться от Вариона и его расследования, а я помогу вам сохранить вашу власть в городе.
— Как вы собираетесь избавиться от Вариона? — спросил Гранн. — Он офицер Первого Крыла. Если с ним что-то случится, император пришлёт расследование.
— Кто говорит о том, чтобы с ним что-то случилось? — я повернулся к нему. — Достаточно просто отвлечь его. Дать ему другое дело, более важное. Или создать ситуацию, в которой он будет вынужден покинуть Валлору.
Гранн помолчал, обдумывая мои слова.
— И что вы предлагаете?
— Я предлагаю вам подумать, — сказал я. — У вас есть связи, у меня есть ресурсы. Вместе мы можем добиться того, чтобы Варион забыл о расследовании. А Бринна Тэггот получит то, что заслуживает.
— И что она заслуживает? — спросил Гранн.
— Она заслуживает знать своё место, — сказал я. — И я позабочусь о том, чтобы она его узнала.
Гранн кивнул.
— Хорошо. Я подумаю. Нужно узнать откуда Варион, что у него было в Вессарии и насколько он близок с императором.
— Вот и занимайтесь делом. — Я вышел из его кабинета.
Я подошёл к выходу из ратуши, и на ступенях столкнулся с Варионом. Он был в форме, с мечом на поясе, и выглядел так, будто только что вернулся с патруля.
— Лорд Вейрат, — сказал он, останавливаясь.
— Лейтенант Варион, — ответил я.
— Я слышал, у вас пропала наяра, — сказал он, и в его голосе я услышал что-то, что мне не понравилось. Он определенно что-то знал.
— Слухи разносятся быстро, — ответил я.
— Я надеюсь, вы найдёте её, — сказал Варион. — Хотя, возможно, она просто решила начать новую жизнь.
Я посмотрел на него в упор.
— Вы что-то знаете?
— Я ничего не знаю, — он пожал плечами. — Но я слышал, что наяры в Валлоре теперь задумываются о том, что не все пути ведут в дом на Розовой улице.
Он улыбнулся.
— До свидания, лорд Вейрат.
И прошёл мимо меня, и я остался стоять на ступенях.
— Меня не волнуют все девки этого города. Но мои… ещё узнают, что это значит, идти против меня, — сказал я себе.

----------

Глава 34

Глава 34
Вейрат
Я вернулся в свой кабинет, плотно закрыл дверь и сел за стол, с трудом сдерживая ярость. Варион знал. Он стоял передо мной на ступенях ратуши, улыбался своей холодной улыбкой и говорил о «местах, где люди могут начать всё сначала». Он насмехался надо мной.
Я взял со стола перо и сжал его так, что оно треснуло. Отбросил в сторону.
— Варион, — произнёс я вслух. — Ты думаешь, что ты умнее всех. Но ты ошибаешься.
Я поднялся, прошелся по кабинету и подошёл к окну. За ним простиралась Валлора — серый, грязный, шумный город. Но где-то там, в третьем квартале, стояла таверна, где была женщина, которая осмелилась бросить мне вызов.
Бринна Тэггот.
Я процедил ее имя сквозь зубы. Несколько месяцев назад она была ничем — покорной, безмолвной вещью, которую я мог использовать и выбросить, когда надоест. Я дал ей развалины, чтобы избавиться от неё. Думал, что она умрёт или уедет. Но она осталась. Она выжила. И теперь она стала опасной.
Я ударил кулаком по стене. Боль прокатилась по пальцам, но я не обратил на неё внимания. Ярость была сильнее.
— Лорд Вейрат, — раздался голос слуги за дверью. — Посыльный вернулся из поездки к родителям Силлы.
Я выпрямился и поправил кафтан.
— Войдите.
Слуга вошёл, низко кланяясь. Он выглядел испуганным, и это мне не понравилось.
— Говори, почему так быстро? И где эта девка? — приказал я.
— Господин, — начал он, — я был в деревне родителей Силлы. Они сказали, что не видели её с тех пор, как она уехала с вами. Они не знают, где она. Они не получали от неё вестей.
— Ты им веришь? — спросил я, глядя на него в упор.
— Они выглядели искренними, господин. И я обыскал дом с местными гвардейцами. Они как узнали чья это собственность. сразу вызвались помочь. Родители наяры просили передать, что если она убежала, то они не имеют к этому отношения. Они сказали, что отдали её вам и больше не отвечают за неё.
Я почувствовал, как холод разливается по венам. Её родители. Они предали её, продали за долги. И теперь они отказываются от неё.
— Они лгут, — сказал я спокойно. — Или они слишком глупы, чтобы понять, что их дочь не могла исчезнуть просто так. Кто-то помог ей.
— Я тоже так думаю, господин, — сказал слуга. — Но родители Силлы ничего не знают. Они боятся вас. Они не стали бы её прятать.
Я отвернулся к окну. Гнев клокотал внутри.
— Ты проверил, где она могла быть? — спросил я.
— Мы опросили всех, кто мог её видеть, — сказал слуга. — Соседи, торговцы, стража у ворот. Никто не видел её после той ночи, когда она ушла из вашего дома.
Я повернулся к нему.
— Никто не видел её? — переспросил я. — А ты проверил таверну в третьем квартале? «Лисью нору»?
Слуга побледнел.
— Господин, я не думал, что бывшая наяра…
— Ты не думал, — перебил я. — Именно поэтому ты слуга. Ты делаешь, что тебе говорят.
Я подошёл к нему вплотную.
— Завтра ты отправишься в «Лисью нору». Ты обыщешь каждую комнату, каждый угол. И если ты найдёшь Силлу там, ты вернёшь её мне. Если ты не найдёшь её там, ты… — я сделал паузу, — ты найдёшь способ узнать, где она. Ты понял?
— Да, господин, — прошептал слуга.
— И ещё, — добавил я. — Если кто-то будет тебе мешать, ты скажешь, что действуешь от моего имени. Что я, императорский налоговый инспектор, провожу обыск по подозрению в укрывательстве беглой наяры.
— Понял, господин.
— Свободен.
Он вышел, пятясь и кланяясь. Я остался один.
Я подошёл к столу, открыл ящик и достал папку с документами. В ней были отчёты, которые связывали меня с Гранном. Доказательства коррупции, налоговых махинаций. Если Варион доберётся до этих бумаг, я погиб.
Но я не позволю ему добраться.
Я взял перо и написал письмо Гранну. Короткое, деловое:
«Советник. Я знаю, что Варион расследует наши дела. Это должно прекратиться. Я предлагаю встретиться завтра вечером и обсудить план действий. Без свидетелей. Приходите ко мне. Вейрат.»
Я запечатал письмо и оставил на столе для отправки. Потом подошёл к окну и посмотрел на ночной город.
Они думали, что могут победить меня. Бринна, Варион, Гранн. Но они ошибались. Силла вернётся. Варион остановится. Бринна ещё приползет на коленях обратно и я подумаю, что с ней сделать.
Я был в этом уверен.

----------

Глава 35

Глава 35
Варион
Я сидел в своём кабинете и смотрел на стопку бумаг, разложенных на столе. Отчёты городского совета, налоговые декларации, квитанции о платежах. Всё это выглядело аккуратным, правильным, законным. Но я знал, что за этой аккуратностью скрывается ложь.
Я провёл пальцем по строчкам. Три года назад доходы города от торговых пошлин составляли четыреста тысяч двадцать три талера. Расходы — триста девяносто одна тысяча талеров. Прибыль — девять тысяч двадцать три талера. В императорскую казну ушло триста пятнадцать тысяч талеров. Разница — восемьдесят пять тысяч двадцать три талера. Куда они делись?
Я перелистнул страницу. Следующий год. Те же цифры. И снова. И снова.
Восемьдесят пять тысяч двадцать три талера в год исчезали в никуда. За три года — это двести пятьдесят пять тысяч шестьдесят девять талеров. Сумма, достаточная, чтобы построить двадцать новых кораблей или купить половину домов Валлоре. Или… разделить между двумя людьми — Гранном и Вейратом.
У меня не было прямых доказательств, только косвенные. Но эти двое явно замешаны оба.
В дверь постучали.
— Войдите.
Вошел мой помощник, молодой дракон по имени Торрен. Он держал в руках ещё одну папку.
— Лейтенант, я нашёл кое-что, — сказал он, кладя папку на стол. — Старые записи о платежах от предыдущего владельца таверны «Бледный лис». Регулярные выплаты по два талера в месяц, принимающий подписан как «В.».
— Вейрат, — произнёс я вслух.
— Вероятно, — сказал Торрен. — Но доказательств недостаточно.
— Доказательства будут, — сказал я, закрывая папку. — Ты проверил другие заведения? Те, что были разорены за последние десять лет?
— Проверил, — Торрен кивнул. — По меньшей мере пять таверн и лавок были закрыты после того, как их владельцы перестали платить кому-то, кто требовал регулярные взносы. Во всех случаях инициал «В.» или «Век».
Вейрат не просто закрывал глаза на коррупцию. Он был её частью. Он требовал деньги с владельцев заведений, а когда они переставали платить, он уничтожал их через Гранна.
— Вымогательство.
— Да, лейтенант, — Торрен помолчал. — Надо только найти доказательства.
Я встал и подошёл к карте Валлоры, висящей на стене. Нашел взглядом третий квартал, где стояла таверна Бринны. Дом Вейрата на западной стороне. Ратуша — в центре. Все нити вели к одному человеку.
— Торрен, — сказал я, — нам нужно раздобыть личные записи императорского налогового инспектора.
— Он держит их в своём кабинете, — ответил Торрен. — Но доступ туда охраняется.
— У нас есть человек в доме Вейрата?
— Один из слуг работает на нас. Он может получить доступ к его столу.
— Хорошо, — я кивнул. — Пусть он начнёт действовать. Найдёт записи о выплатах. Или любой документ, который связывает Вейрата с Гранном.
Торрен кивнул и вышел. Я остался один.
Я должен был действовать быстро. Пока Вейрат не уничтожил все улики. Пока он не навредил Бринне, которая рисковала, чтобы помочь его наяре. Вейрат не остановится, пока не найдёт её.
Я сел за стол и написал рапорт капитану Тиррану. Краткий, деловой.
«Капитан. Я нашёл доказательства коррупции в городском совете Валлоры. Улики указывают на советника Гранна и императорского налогового инспектора Вейрата Вескорна. Прошу разрешения на проведение полного расследования. Варион.»
Я запечатал рапорт и оставил для отправки. Завтра утром он будет у капитана.
Потом я встал и надел плащ. Я должен был увидеть её. Бринну. Убедиться, что она в безопасности. И предупредить её, что Вейрат скоро начнёт действовать.
В третьем квартале было тихо, но из окон «Лисьей норы» струился тёплый свет.
Я постучал. Дверь открыла Бринна. Увидев меня, она улыбнулась, но в её глазах была тревога.
— Эсмонд, — сказала она. — Что-то случилось?
— Я должен вас предупредить, — сказал я, входя. — Вейрат ищет Силлу. Он уже отправил слугу к её родителям. Когда они не найдут её там, он начнёт искать в городе. Возможно, он уже догадывается, что она у вас.
— С чего вы взяли… — она отвела взгляд. — Хорошо, она у меня и я не собираюсь ее выгонять.
— Я и не прошу вас выгонять её, — сказал я. — Но будьте осторожны. Вейрат опасен. Я позабочусь о том, чтобы он не причинил вам вреда, но я не всесилен, Бринна.
— Я верю, — прошептала она.
Я сжал её руку и хотел что-то сказать, но не нашёл слов. Мы просто стояли и смотрели друг на друга.
— Мне пора, — сказал я наконец. — Я завтра приду.

----------

Глава 36

Глава 36
Бринна
Не успела спуститься утром вниз, как услышала встревоженные голоса на кухне.
Хеннок, Зира и Рикке стояли у стола. Силла сидела в углу, бледная, с красными глазами.
— Что случилось? — спросила я.
— Она видела слугу Вейрата, — сказал Хеннок, кивая на Силлу. — Тот приходил в третий квартал и расспрашивал о ней.
— Он не видел меня, — быстро сказала Силла. — Я спряталась за окном. Но он спрашивал у торговцев, не видели ли они девушку с светлыми волосами. Он описывал меня.
Вейрат начал поиски в нашем квартале, подбираясь к таверне. Он не остановится, пока не найдёт её.
— Ты в безопасности здесь, — сказала я, подходя к Силле и садясь рядом. — Мы не выдадим тебя.
— Но он будет искать, — прошептала она. — Он найдет меня.
— Нет, — сказала я твёрдо. — Ты слышишь меня? Не найдет. Ты никуда не выходишь, посетители тебя не видят. Никто не знает, что ты здесь.
Она подняла на меня глаза, и я увидела в них страх. Но была в них и надежда.
— Я хочу работать, — сказала она. — Я не могу просто сидеть и ждать. Дайте мне что-нибудь делать. Пожалуйста.
— Хорошо, — сказала я. — Ты поможешь Зире на кухне. Будешь мыть посуду, нарезать овощи. Если кто-то всё таки заметит и спросит, ты моя новая помощница, приехала из деревни искать работу. Ты не Силла, ты… Элла.
— Элла, — повторила она. — Хорошо. Я запомню.
Начался наш обычный суетной день. Мы готовили обед, и я решила, что сегодня будет особое блюдо — густой, сытный луковый суп с хлебом и сыром. В Валлоре его никто не делал, и это могло стать ещё одной нашей гордостью.
— Хеннок, — сказала я, — поможешь с луком?
— Сколько? — спросил он, берясь за нож.
— Много, — улыбнулась я. — Чем больше, тем вкуснее.
Я стояла у плиты, помешивая в котле, и чувствовала, как работа успокаивает. Когда я готовила, мир становился простым и понятным. Вкусы, текстуры, ароматы — всё это было под моим контролем.
— Хозяйка, — Зира подошла ко мне, — а что это за суп? Он пахнет так… странно.
— Это луковый суп, — ответила я. — Его готовят на востоке. Лук карамелизируется, становится сладким, а потом добавляется бульон и сыр. Попробуешь, и забудешь все свои заботы.
— И правда, — она принюхалась. — Пахнет вкусно.
Силла, которую теперь все называли Эллой, стояла у мойки и мыла посуду. Она работала молча, но я видела, что ей легче, когда руки заняты. Иногда она поднимала голову и смотрела на меня, и в её глазах была благодарность.
К обеду таверна заполнилась. Новый суп вызвал интерес, и мы раздали почти всё. Я стояла у стойки, принимала заказы, когда дверь открылась и вошёл он.
Варион.
Он был без формы, в простой рубахе. Но даже в такой одежде он выделялся. Его рост, его золотые глаза, его уверенная осанка — всё это привлекало внимание.
— Бринна, — сказал он, подходя к стойке.
— Эсмонд, — ответила я, чувствуя, как губы сами начинают улыбаться.
— Я пришёл сказать, что Вейрат уже отправил человека в «Лисью нору». — Он понизил голос. — Он будет здесь сегодня или завтра.
— Пусть, — сказала я. — Силла теперь Элла, моя новая помощница. Никто не заподозрит.
— Хорошо, — он кивнул. — Я буду рядом. Если что-то пойдёт не так, зовите меня.
— Спасибо, — сказала я.
— Вы не представляете, как я за вас волнуюсь.
— Ну тогда мне не о чем переживать, моя таверна под защитой.
Чуть по лбу себя не стукнула. Я что, флиртую с Варионом?
Он улыбнулся и ушёл.
Слуга Вейрата пришёл на следующий день. Я стояла у стойки, когда дверь открылась, и вошёл мужчин. Он был сухим, поджарым, с бегающими глазами и выражением лица, которое не предвещало ничего хорошего.
— Бринна Тэггот? — спросил он, оглядывая зал.
— Да, — ответила я спокойно. — Вы по делу?
— Я от лорда Вейрата, — сказал он. — Мне поручено найти его наяру, Силлу. Говорят, она может быть у вас.
— У меня несколько помощников, — сказала я. — Но с таким именем никого.
— Светлые волосы, голубые глаза, худая, — сказал он. — Лет восемнадцати.
— А точно! — Я мило улыбнулась. — Она же приходила с лордом Вейратом. Я видела ее, кажется, — сказала я, потом сделала паузу. — В порту. Мы приглашали в нашу таверну новых моряков, и кажется, это была она, да. Но я не уверена.
— В порту? — он нахмурился. — Где именно?
— По моему у причала, — пожала я плечами. — Или у корабля, на который шла посадка. Там всегда многолюдно, много груза перетаскивают, я могу ошибаться. Да и следить нужно было за котелком с пирожками. Знаете, отвлечешься и всё, разберут, не оплатив! — Он нетерпеливо сжал губы, слушая моё откровенное вранье. Но верил, судя по виду. — Если Я ее увижу когда-нибудь там, я обязательно скажу, что она нужна лорду Вейрату. Вдруг она не уплыла, а осталась в публичном, кхм… в доме утех в порту?
Я невинно пожала плечами, глядя на него широко раскрытыми глазами.
Он посмотрел на меня с подозрением, но я не отвела взгляда.
— Если я узнаю, что вы её прячете, — сказал он, — лорд Вейрат будет очень недоволен.
— Передайте лорду Вейрату мои слова, и лучше ищите ее в порту, иначе она ускользнет от вас. В доме утех для моряков, говорят мало кто надолго задерживается. Я слышала такое, да, — я покачала головой, — так что я никого не прячу. Мне ещё один голодный рот ни к чему. Да и лишние работники не нужны. Штат укомплектован!
Он ещё раз оглядел зал, но ничего не нашёл. Силла была на кухне, и мы предусмотрительно спрятали её в кладовку, когда он вошёл.
— Я доложу лорду Вейрату, — сказал он и вышел.
Я выдохнула.
— Бри, — Хеннок подошёл ко мне, — ты молодец. Даже не дрогнула. Где научилась так хорошо врать?
— Я боялась, что он захочет обыскать кухню, смогли бы мы остановить? — призналась я.
— Если бы он захотел, мы бы не пустили, — сказал Рикке, стоявший в дверях с топором в руках. Я и не заметила, когда он взял его.
Я улыбнулась, чувствуя себя защищённой.
Вечером, когда таверна закрылась, я села за стол с Силлой. Она была бледной, но я видела, что она держится.
— Он ушёл, — сказала я. — Он не нашёл тебя.
— Спасибо, — прошептала она. — Я не знаю, как вас благодарить.
— Будь хорошей помощницей. Это лучшая благодарность. Но временная, конечно, я совсем не заставляю тебя, и ты вправе уйти в любой момент.
Она кивнула, вытерла слёзы и улыбнулась.
— Я буду работать, — сказала она. — Я сделаю всё, чтобы оправдать ваше доверие.
Я взяла её за руку.
— Ты уже оправдала, — сказала я. — Ты здесь. Ты борешься. Это самое главное.

----------

Глава 37

Глава 37
Тишина в таверне стала непривычной. Вейрат больше не появлялся. Говорили, что он уехал из Валлоры по делам императорской службы. Я не знала, правда это или нет, но мы вздохнули свободнее. Силла, которую все уже привыкли называть Эллой, осталась с нами, и её присутствие на кухне стало таким же естественным, как ворчание Хеннока или смех Зиры.
Я стояла у плиты, мешая новый суп, когда в дверь вошёл посыльный. Мальчишка лет тринадцати, с выбивающимся из-под шапки вихром, протянул мне запечатанный конверт.
— Вам, хозяйка. От господина Ирвина Фархолда.
Я развернула письмо. Глава гильдии торговцев приглашал меня на встречу. Срочно. Важное дело.
— Хеннок, — позвала я, — ты за главного. Я в гильдию.
— Опять? — он поднял бровь. — Ты только вчера оттуда вернулась.
— Фархолд зовёт. Наверное, новый заказ.
— Иди, — он махнул рукой. — Мы тут не пропадём.
В гильдии меня встретил сам Ирвин Фархолд. Он сидел за массивным столом, заваленным бумагами, и улыбался так широко, что я сразу поняла: дело хорошее.
— Бринна, — сказал он, поднимаясь мне навстречу. — Садитесь. У меня для вас предложение.
— Какое? — спросила я, занимая кресло.
— Ко мне обратились представители Шильдского союза, — сказал он. — Те самые послы, которым вы готовили ужин. Они в восторге. Они хотят, чтобы вы приехали в Шильд и провели там серию ужинов для их торговой палаты. Оплата — щедрая. Они готовы оплатить ваше проживание, дорогу и, конечно, вашу работу.
Я почувствовала, как сердце забилось быстрее. Шильдский союз. Моя кухня, мои рецепты, моё имя — в другом городе, среди других людей.
— Это… неожиданно, — сказала я, стараясь сохранять спокойствие.
— Я знаю, — кивнул Фархолд. — Но подумайте. Это возможность, которая выпадает раз в жизни. Вы можете стать известной не только в Валлоре, но и за её пределами.
— Я подумаю, — сказала я. — Когда нужно дать ответ?
— Через неделю, — сказал он. — Спешить не нужно. Но я бы советовал согласиться.
Я кивнула, поблагодарила его и вышла. В голове шумело. Шильд. Новый город. Новая жизнь. Но в груди что-то сжалось при мысли о том, что придётся оставить «Лисью нору». Оставить свою команду. Оставить его.
На следующий день в таверну вошёл незнакомец. Высокий, статный, с тёмными волосами и пронзительными карими глазами. Одет он был богато, со вкусом — тёмно-синий камзол, серебряные пуговицы, дорогие сапоги. Он остановился у двери, оглядывая зал с явным интересом.
— Вы Бринна Тэггот? — спросил он, подходя к стойке.
— Да, — ответила я, настороженно глядя на него.
— Меня зовут Алрик фон Штерн, — представился он, слегка поклонившись. — Я торговец из Шильда. Я слышал о ваших кулинарных талантах от послов, и я хотел бы попробовать вашу стряпню лично.
— Добро пожаловать. Садитесь. — усадила гостя за отдельный столик у окна.
Он выслушал, что сегодня подают, и заказал почти всё, что было. Я принесла суп, форель, мясной рулет и сбитень. Он ел медленно, смакуя, и я видела, как его лицо меняется: от любопытства к удивлению, а потом к восхищению.
— Это невероятно, — сказал он, когда доел. — Я объездил полмира, но такого вкуса не встречал нигде.
— Спасибо, — ответила я, чувствуя лёгкое смущение.
— Я приехал в Валлору по делам, — продолжал он, — но теперь я понимаю, что главное открытие этого города — ваша кухня.
Я улыбнулась. Комплименты были приятными, но в его голосе было что-то, что настораживало.
— Если вы не против, я зайду завтра, — сказал он, вставая. — И, возможно, мы сможем поговорить о деле.
— О деле? — переспросила я.
— Я хочу предложить вам сотрудничество, — сказал он, улыбаясь. — Но об этом завтра.
Он оставил щедрые чаевые и вышел. Я смотрела ему вслед, чувствуя, как внутри растёт тревога.
Алрик фон Штерн приходил каждый день. Он заказывал понемногу, пил сбитень, разговаривал со мной. О Шильде, о его торговых делах, о том, как он путешествует по миру.
— В Шильде я бы мог открыть для вас двери в высшее общество, — сказал он на третий день. — Ваша кухня достойна того, чтобы её оценили по достоинству. Я могу помочь вам.
— У меня уже есть моя таверна, — ответила я вежливо.
— Но представьте, — он наклонился ближе, — что было бы, если бы у вас был свой ресторан в Шильде. С полной поддержкой и без финансовых забот.
Я почувствовала, как внутри закипает раздражение. Он был настойчивым и слишком назойливым. И в его глазах я видела что-то, что мне не нравилось.
— Я подумаю, — сказала я и отошла к плите, давая понять, что разговор окончен.
Но он не уходил. Он сидел за столиком и смотрел на меня.
Вечером, когда мы закрылись, Варион постучал в дверь. Он пришёл позже обычного, без предупреждения.
— Вы знаете, кто такой Алрик фон Штерн, торговец из Шильда? — Сразу задала вопрос.
Варион удивился и ответил утвердительно.
— Один из высокопоставленных лордов Шильда. Что случилось, Бринн?
— Ничего… — уклончиво ответила я, отводя глаза. Получается этот шильдец, или как там правильно называются люди из Шильда, мне солгал. Ну ладно, не солгал, но просто упустил маленькую деталь о своем положении. Никакой он не торговец.
— Бринна, откуда вы о нем слышали?
— Он просто стал часто приходить в таверну, и… пригласил меня в Шильд, обещая, что я смогу открыть лучшие в мире рестораны и не буду ни в чем нуждаться.
Ох, кажется, последнее я зря ляпнула.

----------

Глава 38

Глава 38
Алрик фон Штерн. Чтоб его, с его предложением!
И вместе с Варионом, который вчера выслушал меня слишком спокойно.
Он не стал отговаривать меня от встречи с шильдцем и не сказал, что я должна отказаться. Только задал несколько вопросов о том, что именно предлагал Алрик, а потом как обычно попрощался и всё.
Я повернулась на другой бок, натянула одеяло до подбородка и закрыла глаза.
Не помогло.
В конце концов я поднялась, накинула поверх ночной рубашки тёплую шаль и спустилась вниз. На кухне было прохладно. Вчерашний жар в печи давно погас, но в золе ещё сохранились тлеющие угли. Я подбросила щепок, раздула огонь с помощью своей магии и поставила греться воду.
Работа всегда помогала привести мысли в порядок.
Я проверила тесто, замешанное ночью, обмяла его, добавила немного муки. Потом перебрала сушёные яблоки для утреннего взвара и достала из кладовой кусок ветчины. Сегодня собиралась испечь закрытые пироги с мясом, луком и капустой. Недорогие, сытные, удобные для тех, кто спешит в порт или на рынок. Можно продавать целиком или нарезать на большие куски.
В прежней жизни я знала десятки способов заставить человека купить еду. Здесь всё было проще. Люди брали то, что вкусно пахло, хорошо насыщало и не опустошало кошелёк.
Я уже нарезала лук, когда за спиной скрипнула половица.
— Ты чего в такую рань? — сонно спросил Хеннок.
Он стоял в дверях кухни, взъерошенный, в старой рубахе и с одеялом на плечах.
— Не спалось.
— Из-за шильдца?
Я посмотрела на него через плечо.
— Все уже знают?
— Он три дня подряд сидел у нас в зале и смотрел на тебя, как на редкий товар. Конечно, все заметили.
— Он смотрел на кухню.
— На тебя он смотрел.
— Хеннок, мне сейчас не до этого.
Он прошёл к столу, сел и потянул к себе мешочек с вчерашними сухарями.
— Тогда из-за Вариона?
— А вот это тебя уже совсем не касается.
— Значит, из-за него.
Я положила нож на доску и повернулась к Хенноку.
— Ещё слово, и до завтрака будешь чистить две корзины лука.
— Я и так их буду чистить.
— Тогда три.
Он поднял руки, признавая поражение, но ухмылка с его лица не исчезла.
— Всё, молчу. Только зря ты переживаешь. Варион не из тех мужчин, которые отступают из-за первого богатого красавчика.
— Я не переживаю.
— Конечно.
— И Алрик не красавчик.
— Разумеется.
Я взяла ближайшую луковицу и бросила в него. Хеннок поймал её одной рукой и довольно рассмеялся.
Через час таверна уже просыпалась. Силла спустилась одной из первых. Она отзывалась на имя Элла, особенно при посторонних, но среди своих мы снова называли её настоящим именем. После отъезда Вейрата из Валлоры опасность немного отступила, хотя Варион по-прежнему просил нас быть осторожными.
Силла подошла к столу, где я раскатывала тесто, и молча взяла вторую скалку.
— Не спалось? — спросила я.
Она покачала головой.
— Мне приснился его дом.
Я не стала спрашивать, чей именно. И так было понятно.
— Сны ничего не значат.
— Линна-маги считают иначе.
— Линна-маги много чего считают. А я считаю, что тебе нужно положить больше муки под тесто, иначе прилипнет.
Она послушно присыпала доску.
Силла стала гораздо увереннее за последние недели. Уже не вздрагивала от каждого мужского голоса, не роняла посуду, если в зал входил кто-то из драконов, и научилась отвечать посетителям, не опуская взгляда. Но иногда прежний страх возвращался. Достаточно было упоминания Вейрата или появления незнакомого слуги у двери.
Я знала это состояние.
Тело уже свободно, а разум всё ещё живёт в запертой комнате.
— Он вернётся? — тихо спросила она.
— Вейрат?
Она кивнула.
— Наверняка. Такие, как он, не любят оставлять дела незаконченными.
— А я для него дело?
— Нет. Ты человек, которого он считал своей собственностью. Для него это почти одно и то же.
Силла замерла, сжимая скалку.
— Мне иногда кажется, что я должна была остаться. Тогда у вас не было бы неприятностей.
Я отложила тесто.
— Посмотри на меня.
Она подняла глаза.
— Ты никому ничего не должна. Ни Вейрату, ни своей семье, ни мне. Ты осталась здесь потому, что сама этого захотела. Захочешь уйти — уйдёшь. Захочешь работать — будешь работать. Захочешь однажды открыть собственную пекарню — откроешь. Главное, чтобы решение было твоим.
Она слабо улыбнулась.
— Пекарню я не хочу.
— Хорошо. Значит, откроешь что-нибудь другое.
— Я пока не знаю что.
— В твоём возрасте это нормально.
Я снова взялась за тесто, но заметила, что Силла продолжает смотреть на меня.
— Что?
— Вы говорите так, будто точно знаете, чего хотите.
Я усмехнулась.
— Большую часть времени я просто знаю, чего не хочу. Иногда этого достаточно.
К открытию пироги уже стояли в печи. Первый запах печёного теста и тушёного мяса привлёк рабочих ещё до того, как Хеннок успел перевернуть табличку на двери. К восьми утра зал заполнился, и следующие несколько часов мне было не до размышлений.
Мы продавали пироги, разливали взвар, подавали яичницу с ветчиной и горячую кашу. Один из портовых грузчиков попросил завернуть два куска с собой. За ним ещё трое решили сделать то же самое. Я тут же велела Силле принести чистую бумагу и бечёвку.
Еда навынос.
Ещё одна привычная для меня вещь, которая здесь почему-то почти не использовалась.
Пока Хеннок принимал монеты, я прикидывала расходы. Если закупать бумагу у оптовика, а бечёвку брать у канатной мастерской обрезками, упаковка обойдётся почти ничего. Можно делать утренние наборы: пирог, маленькая булка и кружка взвара. Рабочий забирает всё по дороге и не тратит время в зале.
Нужно было записать идею.
Я уже потянулась за своей тетрадью, когда шум в таверне начал стихать.
Сначала замолчали посетители у двери, затем люди за ближайшими столами. Один за другим они оборачивались ко входу.
Я поняла, кто пришёл, ещё до того, как подняла голову.
Вейрат стоял на пороге.
Не в дорожном плаще, как можно было ожидать от человека, который якобы уезжал по делам. На нём был безупречно скроенный тёмно-синий камзол, серебряная цепь налогового инспектора и перчатки из тонкой кожи. Он выглядел так, будто собирался не в таверну третьего квартала, а на заседание городского совета.
За его спиной стояли двое слуг.

----------

Глава 39

Глава 39
Вейрат медленно оглядел зал, задержал взгляд на новой мебели, чистых стенах, медных светильниках и длинной стойке. Потом посмотрел на очередь у стойки.
Когда-то он передал мне развалившееся здание, уверенный, что я не продержусь здесь и недели.
Теперь ему приходилось протискиваться между посетителями, чтобы подойти ко мне.
— Бринна, — произнёс он.
— Лорд Вейрат.
Силла стояла у дальнего конца стойки. Её лицо стало белее муки. Я едва заметно указала глазами на кухню. Она поняла и исчезла за дверью.
Вейрат проследил за моим взглядом, но ничего не сказал.
— Нам нужно поговорить.
— Если хотите заказать завтрак, Хеннок вас обслужит.
— Я сказал, поговорить.
— А я работаю.
Он бросил взгляд на людей вокруг. Посетители делали вид, что заняты едой, но слушали нас так внимательно, что в зале было слышно потрескивание дров в печи.
Вейрат не привык устраивать личные разговоры при свидетелях.
— Наедине, — добавил он.
Я могла отказаться. Наверное, следовало. Но одного взгляда на его лицо хватило, чтобы понять: он пришёл не из-за Силлы.
Вейрат нервничал.
Это было чем-то новым.
Прежде он раздражался, злился, проявлял холодное недовольство. Но сейчас под безупречным выражением лица скрывалось напряжение. Пальцы его правой руки то сжимались, то расслаблялись.
— Хеннок, присмотри за залом, — сказала я. — Пять минут.
— Бринн…
— Всё хорошо.
Я вышла через кухню во двор. Вейрат последовал за мной, велев слугам остаться внутри.
Во внутреннем дворе было сыро после ночного дождя. Возле стены стояли ящики с корнеплодами, под навесом сохли связки трав, а у забора Рикке недавно соорудил деревянную клеть для кур. Место совершенно не подходило для важного разговора с главным императорским инспектором, и это меня устраивало.
Вейрат остановился посреди двора, стараясь не наступить начищенными сапогами в грязь.
— Ты могла бы выбрать более подходящее место.
— Вы пришли без приглашения. Поэтому выбираю я.
Его серебряные глаза сузились.
— Ты сильно изменилась.
— Вы уже говорили.
— Нет. Раньше в тебе хотя бы оставалось уважение.
— Раньше во мне был страх. Вы принимали его за уважение.
Он пропустил мои слова мимо ушей.
— Я слышал, что к тебе ходит шильдец.
— Ко мне ходит много посетителей.
— Алрик фон Штерн не простой посетитель.
— И что?
— Он предложил тебе уехать?
Я скрестила руки на груди.
— Вы пришли поговорить о господине фон Штерне?
— Я пришёл предупредить. Шильдцы ничего не делают без выгоды. Особенно такие, как он. Тебе кажется, что он восхищён твоей кухней, но человек его положения не станет тратить время на бывшую наяру из третьего квартала, если не намерен что-то получить.
— Какое трогательное беспокойство.
— Не насмехайся надо мной.
— Тогда не притворяйтесь, что вас заботит моя судьба.
На мгновение в его глазах вспыхнул серебристый свет. Воздух вокруг стал холоднее. Прежде этого хватило бы, чтобы Бринна замолчала и опустила голову.
Теперь я только плотнее запахнула накилку.
— Вы закончили?
— Нет.
Он сделал шаг ближе.
— Я совершил ошибку.
Я не ожидала этих слов и потому не сразу ответила.
Вейрат заметил моё удивление и продолжил:
— Я недооценил тебя. Считал, что без моего дома ты не сможешь устроиться. Полагал, что, увидев таверну, ты вернёшься и попросишь помощи.
— Вернусь куда?
— Ко мне.
Я несколько секунд смотрела на него, пытаясь понять, серьёзно ли он говорит.
Похоже, да.
— У вас появилась Силла.
— Силла оказалась неблагодарной и неразумной девкой.
— Она оказалась человеком, который не захотел быть вашей вещью.
— Не тебе рассуждать о вещах, которые ты не понимаешь.
— Я три года прожила в вашем доме. Думаю, понимаю достаточно.
Он сжал губы.
— Я не хочу спорить. У меня есть предложение.
Ну конечно. Когда мужчина вроде Вейрата признавал ошибку, речь обычно шла не о раскаянии. Он просто понял, что прежний способ обращения со мной больше не работает, и решил выбрать другой.
— Говорите.
— Я могу вернуть тебя в свой дом.
Я рассмеялась. Не специально. Просто не удержалась.
— Это не смешно, Бринна.
— Вы пришли в мою таверну, вывели меня во двор и предложили снова стать вашей наярой. Мне кажется, смешнее сегодня уже ничего не случится.
— Не наярой.
Смех оборвался.
— Что?
— Я готов оформить иной договор. Ты получишь отдельные покои, содержание и право продолжать заниматься таверной. Никто не потребует от тебя отказаться от работы. Более того, я могу вложить в дело деньги.
Теперь я поняла. Дело было не во мне. Вернее, не только во мне.
Вейрат видел успех «Лисьей норы», слышал о шильдском лорде, о заказах от гильдий и влиятельных посетителях. Он хотел не вернуть женщину. Он хотел присвоить то, что она создала.
— Сколько? — спросила я.
Он принял мой вопрос за заинтересованность и немного расслабился.
— Сумма обсуждается. Для начала пятьсот талеров. Их хватит, чтобы приобрести соседнее здание, расширить кухню и нанять работников. Я помогу открыть второе заведение в хорошем квартале.
Пятьсот талеров.
Несколько месяцев назад я считала пфенниги и не знала, чем завтра кормить посетителей. Сейчас эта сумма могла изменить всё. Я могла отремонтировать второй этаж, купить новую печь, арендовать склад и рассчитаться со всеми поставщиками на год вперёд.
Вейрат увидел, что я задумалась, и в его голосе появилась уверенность.
— Ты будешь управлять делами, как захочешь. От тебя потребуется только благоразумие.
— Что именно вы называете благоразумием?
— Прекратить общение с Варионом.
Вот оно что.
Я посмотрела на Вейрата внимательнее.
— Почему? Он отвечает за безопасность Валлоры, рано или поздно все имеют с ним дело и пересекаются.
— Потому что он использует тебя.
— Для чего ему это? — Я усмехнулась.
— Ты ему не нужна, Бринна, он тобой интересуется потому что тымоя наяра.
— Бывшая. — Вставила я свои пять копеек.
— И он ведет расследование против меня, вот почему крутится рядом с тобой. Как женщина ты ему не интересна, Бринна.
— Какого ещё расследования?
— Не притворяйся, будто ничего не знаешь. Варион задаёт вопросы о городском совете, налоговых сборах и закрытых тавернах. Ты общаешься с торговцами третьего квартала. Он наверняка просил тебя собирать сведения. И обо мне наверняка расспрашивал. Ты три года жила в моем доме.
— Ни о чем таком он не просил.
— Тогда делает это без твоего ведома. Он бывает здесь, разговаривает с посетителями и получает доступ к людям, которые обычно избегают Первого Крыла. Ты для него удобный источник.
— А для вас я удобное приобретение?
— Для меня ты женщина, которой я предлагаю защиту.
— В обмен на молчание.
Он резко выдохнул.
— Не говори о том, чего не понимаешь.
— Я прекрасно понимаю. Варион расследует городские махинации. Вы приходите ко мне и предлагаете пятьсот талеров, если я перестану с ним общаться. Даже считать особенно долго не требуется.
— Это не подкуп.
— Тогда что?
— Возможность исправить прошлое.
— Моё прошлое исправлять не нужно. Оно закончилось в тот день, когда ваши слуги вытолкнули меня через чёрный ход.
На лице Вейрата появилось настоящее раздражение.
— Я подарил тебе это здание.
— Вы избавились от развалины, которая десять лет не приносила дохода.
— Без меня у тебя не было бы ничего.
— Без вас у прежней меня, возможно, осталась бы семья, репутация и желание жить.
Он замер.
Я редко говорила о том отравлении. Даже Хеннок знал не всё. Но сейчас мне хотелось, чтобы Вейрат хотя бы однажды услышал правду.
— Вы ведь знали, что я приняла яд, — продолжила я. — Слуги вызвали лекаря. Управляющий видел меня утром. И всё равно велели освободить комнату за четверть часа.
— Ты осталась жива.
— Не благодаря вам.
— Наяры нередко пытаются привлечь внимание подобным способом.
Я смотрела на него и вдруг поняла, что ничего не чувствую. Даже ненависти.
Передо мной стоял человек, который объяснил себе чужую смерть капризом и действительно верил, что это освобождает его от ответственности.
— Я не приму ваше предложение.
— Подумай.
— Уже подумала.
— Пятьсот талеров — больше, чем твоя таверна заработает за несколько лет.
— Тогда вам тем более невыгодно их предлагать.
Он отвёл взгляд, и этого короткого движения хватило.
Я попала в точку.
— Что вы хотите на самом деле? — спросила я.
— Я уже сказал.
— Нет. Вы хотите, чтобы я отказалась от Вариона. Почему это стоит пятьсот талеров?
Вейрат молчал.
— Он близко подобрался? — продолжила я. — Нашёл что-то в городских книгах? Или кто-то согласился дать показания?
— Осторожнее, Бринна.
— Значит, нашёл.
Вейрат шагнул ко мне так быстро, что я не успела отступить. Его пальцы сомкнулись на моей шее.

----------

Глава 40

Глава 40
Не больно, но достаточно крепко, чтобы напомнить, кем он себя считает.
— Ты не представляешь, во что ввязалась, — произнёс он тихо. — Гранн не остановится. Если расследование продолжится, он уничтожит любого, кто может дать показания. Включая тебя.
— Отпустите.
— Сначала выслушай.
— Вы меня предупредили. Теперь отпустите.
Он сжал сильнее.
И в этот момент дверь кухни распахнулась.
Хеннок появился на пороге со скалкой в руке. За его плечом стоял Рикке. Один держал топор, второй — тяжёлый кухонный тесак.
— Госпожа сказала отпустить, — произнёс Хеннок.
Вейрат медленно повернул голову.
— Ты угрожаешь дракону?
— Нет. Объясняю простыми словами, раз с первого раза непонятно.
Я высвободилась и отошла от Вейрата.
Вейрат посмотрел на Хеннока, потом на Рикке. Наверное, мог бы отбросить обоих одним движением. Но шум привлёк посетителей. В кухонной двери уже появились любопытные лица, и нападать на хозяев таверны при десятке свидетелей императорский инспектор не решился.
— Вы пожалеете, — сказал он.
— Мы уже жалеем, что пироги остывают, — ответила я. — Поэтому разговор закончен.
Он поправил перчатку, развернулся и прошёл через кухню.
Через несколько мгновений хлопнула входная дверь.
Хеннок подошёл ко мне.
— Ты в порядке?
Я потерла рукой горло. Наверняка на коже проступили красные следы от пальцев.
— В порядке.
— Надо сообщить Вариону.
— Сообщим.
— Сейчас.
— Хеннок, у нас полный зал.
— Я справлюсь.
— Ты не умеешь принимать заказы и одновременно следить за печью.
— Зато сумею послать мальчишку в гарнизон.
Он был прав.
Я попросила одного из портовых подмастерьев отнести Вариону записку. Написала коротко: «Вейрат приходил. Предлагал деньги за прекращение общения с вами. Угрожал Гранном. Я не пострадала».
Поколебалась и добавила: «Срочно приезжать не нужно».
Последнюю фразу Хеннок прочитал через моё плечо.
— Вычеркни.
— Не командуй.
— Тогда я напишу вторую записку.
Пришлось убрать.
Посыльный ушёл, а я вернулась к работе. Пироги действительно начали остывать, очередь у стойки выросла, и двое посетителей требовали добавки. Ближайшие полчаса я резала, подавала, считала монеты и отвечала на вопросы, хотя мыслями оставалась во дворе.
Вейрат боялся, и явно не меня
И его попытка купить моё молчание означала, что Варион действительно подошёл близко.
К полудню Алрик фон Штерн не появился. Я даже испытала облегчение. Не хотелось одновременно разбираться с двумя влиятельными мужчинами, каждый из которых считал, что лучше меня знает, куда мне следует ехать и чем заниматься.
Зато появился Варион.
Он вошёл в таверну в форме, с мечом и двумя офицерами Первого Крыла за спиной. По выражению его лица я сразу поняла: записку он прочитал внимательно.
— Где он? — спросил Варион.
— Уже ушёл. Куда, не доложил.
Варион подошёл ближе и посмотрел на мои руки. Я спрятала следы на шее под волосы, но он все равно заметил.
— Он сделал это?
— Просто схватил.
Его золотые глаза потемнели.
— Бринна.
— Не начинайте. Я цела.
— Он применял магию?
— Нет.
— Угрожал?
— Сказал, что Гранн уничтожит любого свидетеля.
Варион повернулся к одному из офицеров.
— Торрен, выставьте пост у таверны. Два человека днём, двое ночью. Незаметно, насколько это возможно.
— Эсмонд, здесь и так половина Валлоры знает, когда вы приходите. Четыре офицера точно никто не заметит.
— Это не обсуждается.
— Вообще-то это моя таверна.
— А расследование моё.
— И поэтому вы будете распоряжаться моим двором?
— Если понадобится.
Я упёрла руки в бока.
— Не понадобится.
Хеннок осторожно отступил к кухне. Рикке последовал за ним. Предатели.
Варион понизил голос.
— Вейрат не должен был приходить к вам. После официального предупреждения ему запрещено контактировать с возможными свидетелями.
— Я свидетель?
— Теперь да.
— Свидетель чего?
— Попытки подкупа и давления.
— Он назвал это возможностью исправить прошлое.
— Вейрат может называть как угодно. Он предложил вам деньги в обмен на прекращение общения с офицером, ведущим расследование.
Я вздохнула.
— Пятьсот талеров.
Варион замер.
— Сколько?
— Пятьсот. И второе заведение в хорошем квартале.
Торрен тихо присвистнул, но сразу сделал серьёзное лицо.
— Значит, он в отчаянии, — сказал Варион.
— Я пришла к тому же выводу.
— Что ещё он сказал?
Я пересказала разговор почти дословно. О Гранне, который не остановится. О свидетелях. О том, что Варион использует меня как источник сведений.
При последних словах он нахмурился.
— Я никогда не использовал вас. И не стану. Вы можете официально подтвердить всё сказанное?
— Могу.
— Придётся дать показания.
— Дам, если нужно.
Торрен достал из сумки лист бумаги и письменные принадлежности. Мы заняли дальний стол. Я подробно описала визит Вейрата, предложение денег, требование прекратить встречи с Варионом и угрозу со стороны Гранна. Затем поставила подпись.
Варион перечитал показания.
— Этого недостаточно для ареста, — сказал он. — Но достаточно, чтобы получить разрешение на обыск его дома и служебного кабинета.
— Разве у вас ещё нет разрешения?
— Было разрешение запросить документы. Теперь будет право изъять их принудительно.
Торрен свернул лист.
— Отнесу капитану Тиррану немедленно.
— И добавьте запрос на временное ограничение перемещений Вейрата, — приказал Варион. — Он не должен покинуть Валлору.
Офицер кивнул и вышел.
Я смотрела ему вслед.
— Вейрат ведь поймёт, что произошло. И попытается уничтожить записи.
— Скорее всего.
— Тогда зачем ждать разрешения?
— Потому что если мы нарушим закон, хороший адвокат развалит всё дело. Вейрат останется на должности, а Гранн объявит расследование личной местью.
Я сжала губы. В прежней жизни тоже хватало преступников, которых спасала неверно оформленная бумага.
— Сколько времени займёт разрешение?
— Несколько часов.
— Этого достаточно, чтобы сжечь половину документов.
— Дом Вейрата уже под наблюдением.
— Вы чего-то не договариваете.
Варион посмотрел на оставшихся посетителей, затем кивнул в сторону кухни. Мы прошли туда.
Силла стояла возле кладовой и делала вид, что перебирает крупу. Судя по её лицу, она слышала почти весь разговор.
Варион закрыл дверь.
— Три дня назад наш человек в доме Вейрата сообщил, что в служебном кабинете хранятся две книги, — сказал он. — Одна официальная, вторая личная. В личной отмечены выплаты Гранну, владельцы заведений и суммы, которые с них собирали.
— Тогда почему вы их не забрали?
— Наш человек — младший слуга. Он смог войти в кабинет лишь однажды. Книги защищены печатью. Если он попытается вынести их без снятия защиты, Вейрат почувствует.
— А скопировать?
— Записи сделаны драконьими чернилами. Обычное копирование не сработает.
— Значит, нужен сам Вейрат.
— Или маг, способный снять его печать.
Силла выронила мешочек с крупой.
Зёрна рассыпались по полу.
Мы оба повернулись к ней.
Она стояла, прижав ладонь ко рту.
— Я знаю, где у него хранятся ключи от печатей, — прошептала она.
Варион шагнул ближе.
— Какие ключи?
— В его спальне есть сейф. За картиной над камином. Вейрат держал там три кристалла. Он говорил, что они открывают все его служебные печати.
— Ты видела их?
— Да.
— Можешь описать?
Силла кивнула.
— Один прозрачный, один синий и один чёрный. На чёрном вырезан знак Вескорнов. Он всегда носил его с собой, когда ездил в ратушу. Остальные оставались в сейфе.
Варион посмотрел на меня.
— Это может быть то, что нам нужно.
— Тогда берите разрешение и идите.
— Бринна…
— Что?
— Вам и Силле сегодня нельзя оставаться здесь.
— Опять?
— Не спорьте.
— Я не могу закрывать таверну каждый раз, когда Вейрат начинает нервничать.
— Речь не о таверне. Если он поймёт, что вы дали показания, то попытается либо заставить вас изменить их, либо использовать Силлу.
При упоминании её имени девушка побледнела.
— Куда нам идти? — спросила я.
— В гарнизон.
— Нет.
— Почему?
— Потому что если Вейрат наблюдает, то поймёт, что Силла находится под вашей защитой.
— Он и так это подозревает.
— Подозревать и знать — разные вещи.
Варион провёл ладонью по лицу. Впервые я увидела его настолько раздражённым.
— Тогда дом Веренса.
— Слишком заметно.
— Бринна, я не собираюсь оставлять вас здесь.
— А я не собираюсь прятаться.
— Это не смелость, а упрямство.
— Говорит дракон, который привёл двух вооружённых офицеров в таверну на завтрак.
Несколько мгновений мы смотрели друг на друга.
Силла переводила взгляд с меня на Вариона.
Наконец он выдохнул:
— Хорошо. Таверна останется открытой до вечера. После закрытия вы обе перейдёте в дом Тильды. Она живёт рядом, и перемещение не привлечёт внимания. Офицеры будут наблюдать за улицей.
— Вот это уже разумно.
— Я рад, что получил ваше одобрение.
— Не сердитесь.
— Я не сержусь.
— Конечно.
Он хотел что-то ответить, но с улицы донёсся грохот.
Потом крик.
Варион мгновенно развернулся и выбежал из кухни. Я пошла за ним.
На другой улице почти на перекрестке из окон трежэтажного каменного здания вырывался чёрный дым. Люди выбегали из лавок, кто-то тащил вёдра, кто-то кричал, призывая городскую стражу.
— Что там? — спросила я у мальчишки, промчавшегося мимо.
— Счётная палата! Горит архив!
Варион застыл. Потом резко повернулся к офицеру.
— Поднять гарнизон. Перекрыть площадь и все выезды из города. Никого из служащих ратуши не выпускать.
— Есть!
Офицер побежал по улице.
Чёрный дым поднимался над крышами всё выше.
Люди передавали вёдра из рук в руки, но пламя уже пробивалось сквозь оконные рамы.
— Гранн, — сказала я.
— Или Вейрат, — ответил Варион.
Из переулка появился один из разведчиков Первого Крыла. Он бежал к нам, не обращая внимания на толпу.
— Командир! — крикнул он. — В доме Вейрата движение. Слуги выносят сундуки к задним воротам. Подана дорожная карета.
— Он пытается бежать.
— Похоже на то.
Варион обнажил меч.
— Торрен уже получил разрешение?
— Ещё нет.
— Тогда действуем по факту попытки скрыться и уничтожения государственных архивов. Передайте капитану: начинаем задержание.
Он повернулся ко мне.
— Закройте таверну.
— Эсмонд…
— Сейчас, Бринна.
На этот раз я не спорила.
Варион сделал несколько шагов, но остановился и вернулся.
— Заприте двери. Не выходите, пока не придёт мой человек. Что бы ни случилось.
— Будьте осторожны.
Он посмотрел на меня так, будто хотел сказать что-то ещё. Потом коротко кивнул и побежал к площади.
Я вернулась в таверну.
— Все наружу через заднюю дверь, — приказала посетителям. — Мы закрываемся.
Люди не спорили. Пожар в архиве напугал весь квартал. Хеннок помог вывести последних гостей, Рикке запер парадную дверь, а Силла закрыла ставни.
Через несколько минут в зале остались только свои.
На улице звонил тревожный колокол, слышались команды стражников и топот сапог по улице.
— Он поджёг архив, — прошептала Силла.
— Пока мы этого не знаем.
— Знаем. — Она обняла себя за плечи. — Вейрат всегда говорил, что бумаги опаснее оружия. Оружием можно убить одного человека, а правильно составленной бумагой — целую семью.
Я подошла к ней.
— Он не уйдёт.
— Вы уверены?
Нет. Ни в чем я не уверена. И такие скользкие и хитрые чиновники всегда выходили сухими из воды. Но Силле сейчас нужна была не правда, а опора.
— Варион не позволит ему скрыться.
За дверью раздался стук.
Три коротких удара, два длинных. Условный знак, который оставили офицеры.
Рикке открыл.
На пороге стоял Торрен. Его форма была испачкана сажей, на щеке темнела полоса копоти.
— Где командир? — спросила я.
— У дома Вейрата. Карету задержали у западных ворот.
— Сам Вейрат?
Торрен мрачно посмотрел на нас.
— Его в карете не было.
У меня внутри всё похолодело.
— Тогда где он?
— Мы пока не знаем. Слуги утверждают, что лорд покинул дом через парадный вход ещё час назад.
— До пожара?
— Да.
— Гранн?
— Исчез из ратуши. Его кабинет пуст. Личная охрана тоже пропала.
Они всё подготовили заранее.
Пожар в архиве.
Карета как отвлекающий манёвр.
Пустые кабинеты.
— Они бегут вместе? — спросил Хеннок.
— Вряд ли, — ответил Торрен. — Такие люди не доверяют друг другу настолько, чтобы бежать одной дорогой.
На улице снова ударил тревожный колокол.
Торрен посмотрел на Силлу.
— Командир велел доставить вас обеих в гарнизон.
— Я уже сказала…
— Бринна, — перебил он, — возле сгоревшего архива нашли тело.
В таверне стало тихо.
— Чьё? — Выдохнула я.
— Пока неизвестно. Мужчина. Сильно обгорел. Но на нём форма служащего налогового управления.
Я вспомнила младшего слугу, который проникал в кабинет Вейрата.
— Ваш человек?
Торрен отвёл глаза. Ответа не потребовалось.
Вейрат совершил свою последнюю ошибку.
До сегодняшнего дня ему можно было приписывать коррупцию, вымогательство, подделку документов и злоупотребление должностью. Теперь к этому добавилось убийство.
И он уже не мог притвориться уважаемым лордом, несправедливо преследуемым слишком усердным офицером.
— Мы едем в гарнизон, — сказала я.
Я поднялась наверх, надела тёплый плащ и спрятала в карман тетрадь с записями. Не потому, что она могла пригодиться в расследовании. Просто не хотела оставлять её здесь.
Эта тетрадь начиналась с расчётов стоимости гороха, муки и нескольких копчёных рёбер. Теперь в ней были рецепты, имена поставщиков, планы расширения и десятки идей, которым ещё предстояло осуществиться.
Вейрат хотел заставить меня снова зависеть от него.
Хотел купить за пятьсот талеров.
Хотел вернуть туда, откуда однажды вышвырнул без вещей и обуви.
Но он не понимал самого главного.
«Лисья нора» давно перестала быть просто таверной.
Она стала моей жизнью.
И теперь, если Вейрат решил отнять её, ему придётся столкнуться не с испуганной наярой.
А с Бринной Тэггот.
Хозяйкой «Лисьей норы».
Женщиной, у которой было что защищать.

----------

Глава 41

Глава 41
До гарнизона мы добрались не сразу.
Главные улицы Валлоры перекрыли. Стражники разворачивали повозки, проверяли документы у всадников и осматривали закрытые экипажи. Над третьим кварталом всё ещё поднимался дым. Он растянулся над крышами тяжёлым серым облаком и заслонил утреннее солнце.
Торрен вёл нас дворами и узкими переулками, которыми обычно пользовались разносчики и слуги. Хеннок настоял, что пойдёт с нами. Рикке тоже отказался оставаться в таверне, хотя я пыталась убедить его, что кому-то нужно присмотреть за зданием.
В итоге «Лисью нору» заперли, а возле неё остались двое стражников Первого Крыла.
Силла шла рядом со мной, вцепившись пальцами в мой локоть. На ней была накинута большая тёмная накидка Тильды, закрывавшая волосы и лицо почти до подбородка. Девушка молчала, но дыхание у неё было слишком частым.
— Он не найдёт нас, — сказала я.
— Он уже угрожал вам утром.
— Вейрат приходил разговаривать, а не похищать.
— Пока не похищать. Я не верю ему.
Я не нашлась, что ответить.
Торрен обернулся.
— Осталось недалеко.
Гарнизон Валлоры занимал старую крепость у северной стены. Я бывала здесь прежде всего несколько раз, и каждый раз это место казалось мне слишком суровым. Серые стены, узкие окна, закрытые внутренние дворы. Даже в солнечный день внутри царил полумрак.
Сегодня гарнизон был очень суетным местом.
По двору бегали посыльные, офицеры отдавали приказы, у конюшен седлали лошадей. Возле главного здания стояли задержанные служащие ратуши. Люди в дорогих камзолах и форменных плащах возмущались, требовали назвать причину и угрожали жалобами в городской совет.
— Всем придётся подождать, — сухо сообщил Торрен, когда один из чиновников попытался преградить ему путь. — До окончания проверки никто не покинет гарнизон.
— Вы не имеете права!
— Жалобу сможете подать после допроса.
Нас отвели в небольшую комнату на втором этаже. Там стояли стол, четыре стула и узкая кушетка возле стены. На окне имелась железная решётка, что не добавляло уюта.
— Мы задержаны? — спросил Хеннок.
— Вас охраняют.
— Решётка говорит иначе.
— Решётка здесь на каждом окне.
— Очень гостеприимное место.
Торрен проигнорировал замечание.
— Еду принесут. Если понадобится выйти, позовите стражника. Я должен вернуться к командиру.
— Где Варион? — спросила я.
— Осматривает дом Вейрата.
— Он сам?
— С капитаном Тирраном и магами стеллы.
— Передайте ему, что я хочу знать, как только Вейрата найдут.
Торрен посмотрел на меня так, будто хотел сказать, что мои желания сейчас не стоят на первом месте, но благоразумно промолчал.
— Передам.
Когда дверь за ним закрылась, Хеннок сразу направился к окну и попытался рассмотреть двор сквозь решётку.
— Ничего не видно.
— Потому что окно выходит на стену, — заметил Рикке.
— Удобно. Сидишь и размышляешь о своих ошибках.
Силла опустилась на кушетку.
Я села рядом.
— Хочешь воды?
Она покачала головой.
— Силла, посмотри на меня.
Пришлось повторить дважды, прежде чем девушка подняла глаза.
— Расскажи всё, что знаешь о Вейрате, — сказала я.
Она вздрогнула.
— Зачем?
— Потому что он исчез. Нам нужно понять, куда он мог отправиться.
— Я не знаю.
— Ты жила в его доме. Слышала разговоры, видела посетителей, знала его привычки. Любая мелочь может оказаться важной.
— Варион сам спросит.
— Спросит. Но к тому времени может пройти несколько часов.
Силла сцепила пальцы.
— Вейрат почти никогда не говорил при мне о делах. Вы ведь сами жилди с ним три года.
— А слуги? — Я пропустила мимо ушей про себя. Не буду же рассказывать всем, что я не Бринна вовсе.
— Они тоже боялись.
— Куда он ездил, когда хотел, чтобы никто не знал?
Она задумалась.
Хеннок перестал изучать стену за окном и подошёл ближе.
— Может, загородное имение? — предположил он.
— Его родовое поместье далеко, — ответила Силла. — Больше двух дней пути. Там живёт старший брат.
— Вейрат ладил с братом?
— Нет. Он говорил, что тот получил всё только потому, что родился первым.
— Тогда не туда, — заключила я. — Что ещё?
Силла медленно провела ладонью по складкам юбки.
— У него был дом возле старых соляных складов.
— Дом?
— Небольшой. Он называл его охотничьим.
— В городе?
— За восточными воротами. Я никогда там не была. Однажды он вернулся оттуда ночью. На плаще была белая пыль.
Я запомнила.
— Кто знал об этом доме?
— Управляющий. И Маррок.
— Кто такой Маррок?
— Старший телохранитель. Он служил Вейрату ещё до моего появления.
— Сегодня он был с ним?
Силла замерла.
— Нет. Утром возле таверны стояли двое слуг. Телохранителя не было.
— Значит, Маррок с ним, — тихо произнесла она.
Рикке подошёл к двери и постучал.
Стражник открыл небольшое окошко.
— Что нужно?
— Позовите Торрена.
— Офицер занят.
— Тогда любого, кто передаст командиру сведения о доме Вейрата возле старых соляных складов.
Стражник нахмурился.
— Каких ещё складов?
— Восточные ворота. Охотничий дом Вейрата.
Окошко захлопнулось.
Хеннок посмотрел на меня.
— Думаешь, он там?
— Возможно.
— А Гранн?
— Не знаю.
Через несколько минут дверь открылась. В комнату вошёл незнакомый офицер и потребовал, чтобы Силла повторила всё сказанное. Она описала дорогу так подробно, как могла: восточный тракт, заброшенная часовня, развилка возле каменоломни, низкий дом за перелеском.
Офицер записал сведения и ушёл.
После этого потянулось ожидание.
Нам принесли хлеб, сыр, какое-то жаркое, которое мало напоминало съедобную пищу, и кувшин воды. Хеннок возмутился, что гарнизонная кухня позорит профессию, но всё равно съел половину сыра. Рикке ходил от стены к стене. Силла сидела, почти не двигалась.
Я пыталась думать о таверне. О тесте, оставленном на кухне. О том, сколько денег потеряем за один день закрытия.
О чём угодно, кроме Вариона.
Но мысли всё равно возвращались к нему.
Он отправился в дом человека, который уже убил свидетеля и поджёг городской архив. Варион не был безрассудным, но иногда его уверенность в собственных силах казалась мне почти драконьей глупостью.
Прошло больше двух часов, прежде чем дверь снова открылась.
Вошёл Торрен.
На этот раз он выглядел ещё хуже. Камзол порван на плече, на руках следы засохшей крови.
— О боже, что с вами? Где Варион?
— Жив.
Только после этих слов я смогла нормально вдохнуть.
— Что случилось?
Торрен закрыл дверь.
— В доме Вейрата нашли тайный ход. Он вёл к соседнему особняку, а оттуда в подземный канал. Вейрат покинул дом до того, как мы окружили квартал.
— А книги?
— Забрали. Обе.
— Печать?
— Сломана.
Силла поднялась.
— Чёрный кристалл?
— В сейфе его не было.
Значит, Вейрат забрал ключ с собой.
— Тогда как вы открыли книги?
— Пока никак. Маги изучают защиту.
— А кровь откуда? — спросил Хеннок, указывая на руки Торрена.
Офицер помрачнел.
— В подземном ходе нас ждали. Люди Маррока. Четверо. Один мёртв, двое задержаны, ещё один ушёл вместе с Вейратом.
— Варион ранен?
— Неглубоко. Клинок задел бок.
Я сразу же направилась к двери.
Торрен преградил мне путь.
— Он велел вам оставаться здесь.
— А я хочу его увидеть.
— Бринна…
— Торрен, либо вы отведёте меня к нему, либо я начну кричать, что в гарнизоне держат женщину против её воли. Через десять минут об этом узнает весь двор.
Хеннок одобрительно кивнул.
— Она может.
Торрен посмотрел на меня с нескрываемым раздражением.
— Командир сейчас в лекарской.
— Тем более.
— Пять минут.
— Десять.
— Семь.
— Договорились.
Лекарская находилась в другом крыле. Торрен шёл быстро, и мне приходилось почти бежать следом. За одной дверью кто-то стонал, за другой ругался лекарь.
Варион сидел на краю узкой койки без камзола и рубашки. Молодой лекарь обматывал его бок чистой тканью. Рана оказалась длинной, но неглубокой. Крови было много, отчего всё выглядело страшнее, чем, вероятно, являлось на самом деле.
Он увидел меня и нахмурился.
— Я приказал…
— Мне передали.
— Тогда почему вы здесь?
— Проверяю, насколько плохо вы умеете уклоняться от оружия.
Лекарь фыркнул, но сразу опустил голову.
— Это был меч, — уточнил Варион.
— От этого лучше?
— Немного.
Я подошла ближе.
— Больно?
— Нет. — И тут же дернулся, когда лекарь затянул повязку.
— Конечно, — сказала я. Я стала помогать лекарю, придерживая бинт, и придерживая его на теле Вариона. Его вид меня совершенно не смущал, я поздно осознала, что здесь приличные девушки раздетых мужчин смущаются как минимум. Но и Бринна не была совсем приличной, с ее прошлым наяры то. Так что… он мог думать обо мне, что угодно…
— Я дракон. Всё заживет уже через несколько дней.
Лекарь закончил перевязку и предупредил, что в ближайшие часы Вариону нельзя напрягаться, драться, ездить верхом и применять сильную магию.
— Вы слышали? — спросила я.
— Слышал.
— И?
— И лекарь может идти.
Молодой мужчина собрал инструменты и поспешил выйти, пока его не втянули в спор.
Торрен остался у двери.
Варион натянул чистую рубашку, осторожно расправляя ткань возле повязки.
— Что вы нашли? — спросила я.
— Две книги. Переписку с Гранном. Списки владельцев заведений, суммы выплат, имена посредников.
— Этого хватит?
— Если снимем печать.
— А если нет?
— Есть ещё задержанные.
— Они будут говорить?
— Один уже согласился.
Я присела на край соседней койки.
— Кто погиб в архиве?
Варион замолчал.
Ответ мне не понравился ещё до того, как он заговорил.
— Лерс. Тот самый слуга, который сообщил о книгах.
— Его убили до пожара?
— Да. Ударом в затылок. Потом тело перенесли в архив.
— Чтобы мы решили, что он погиб случайно?
— Или чтобы уничтожить следы.
Я посмотрела на его руки. На костяшках была свежая ссадина.
— Вейрат знал, что Лерс работает на вас.
— Похоже на то.
— Значит, среди ваших людей есть предатель.
Торрен напрягся.
— Не обязательно среди наших, — сказал Варион. — Лерс мог выдать себя сам.
— Каким образом?
— Начал задавать вопросы. Попытался второй раз войти в кабинет. Вейрат не глуп.
— Не глуп, — согласилась я. — Но самоуверен.
— Это нам поможет.
— Силла рассказала об охотничьем доме возле соляных складов.
— Отряд уже отправлен.
— Вейрат может быть там.
— Может. Но я бы не рассчитывал, что он выберет место, известное бывшей наяре.
Слова прозвучали резко. Варион сразу понял это и добавил:
— Я не хотел…
— Ничего. Силла понимает, кем была в его доме. Как и я…
Он застегнул рубашку и потянулся за камзолом.
Я забрала его раньше.
— Что вы делаете? — Отходя вместе с камзолом подальше.
— Возвращаюсь к расследованию.
— Лекарь запретил. — Возмутилась я.
— Лекарь дал рекомендацию.
— Он сказал «нельзя».
— Это одно и то же.
— Нет.
Варион протянул руку.
— Отдайте камзол.
Я прижала камзол к груди. Глянула на Вариона, потом на его бок, который вот только перевязали.
— Сначала пообещайте, что не будете сегодня драться и магичить, и что напрягаться физически не будете.
— Я не могу этого обещать.
— Тогда не отдам.
Торрен отвернулся, но плечи у него подозрительно дрогнули.
— Бринна, это форма командующего.
— Сейчас это сложенный кусок ткани.
— Вы мешаете работе Первого Крыла.
— Я спасаю командующего Первого Крыла от его собственной глупости.
— Я способен сам решать…
Дверь распахнулась.
В лекарскую вбежал запыхавшийся посыльный.
— Командир! Отряд вернулся от соляных складов.
Варион поднялся.
— Вейрат там?
— Нет. Дом пуст. Но в подвале нашли людей.
— Каких людей?
Посыльный сглотнул.
— Девушек.

----------

Глава 42

Глава 42
Мы втроем удивленно уставились на парня.
— Одиннадцать девушек. Две без сознания. Они говорят, что их держали для отправки на юг, их продали в наяры.
Я медленно протянула камзол Вариону. Вейрат и Гранн не просто разоряли торговцев и собирали незаконные налоги. Они помогали продавать женщин.
— Куда на юг? — спросила я.
Посыльный посмотрел на Вариона, не зная, должен ли отвечать при посторонней.
— Говорите, — приказал тот.
— В Шеллар и Эмбрию. У некоторых девушек поддельные договоры на наяр.
Я вспомнила, что Силла рассказывала о своих родственниках. То, как легко семья передала девушку Вейрату, прикрыв продажу красивым словом.
— Все они из Валлоры?
— Не только. Есть две из приграничья, одна шильдийка. Остальные пока молчат.
— Торрен, подготовьте охраняемые комнаты. Вызовите женщин-лекарей и представительницу городской благотворительной гильдии. Мужчин к девушкам не пускать без разрешения.
— Есть.
— Посыльного к капитану Тиррану. Пусть направит вторую группу в порт и проверит все склады, арендованные людьми Гранна.
— Уже проверяют.
— Хорошо.
Он надел камзол. Побледнел, когда ткань задела повязку, но промолчал.
— Вы останетесь здесь. — сказал он мне, но явно же знал, что получит отказ.
— Нет. Я хочу поговорить с девушками.
— Они пережили…
— Я знаю, что они пережили. И поэтому я должна поговорить с ними.
Варион замер.
Мы оба понимали, о чём я говорю. Пусть прежняя Бринна не сидела в подвале и её не везли тайно через границу, но право выбирать у неё отняли точно так же.
— Не сегодня, — сказал он мягче. — Сначала их осмотрят. Потом, возможно.
— Хорошо.
Мы вернулись в комнату, где ждали остальные. Когда Силла узнала о девушках, она сначала не сказала ничего. Потом медленно опустилась на стул.
— Я слышала разговор, — произнесла она. — Несколько месяцев назад. Вейрат ругался с Марроком. Сказал, что товар нельзя держать в городе долго.
— Почему ты раньше не рассказала?
— Я не поняла. Думала, речь о вине или тканях.
— Ты не виновата.
— Но если бы я…
— Нет, — перебила я. — Даже не начинай.
Варион присел перед ней на корточки, несмотря на рану.
— Силла, послушайте. Виноваты только те, кто держал девушек в подвале. Не вы.
Она посмотрела на него.
— Их тоже продали родственники?
— Некоторых, вероятно.
— А других?
— Похитили или обманули.
— Что с ними будет?
— Мы найдём семьи тех, кто хочет вернуться. Остальным предоставят защиту и работу.
— Работу где?
Я уже знала ответ раньше, чем сформулировала его.
— В «Лисьей норе», если захотят.
Хеннок повернулся ко мне.
— Бринн, у нас и так работников больше, чем комнат.
— Значит, найдём помещение.
— На какие деньги?
— Заработаем.
Варион поднялся.
— Город должен взять расходы на себя.
— Город, которым управлял Гранн?
— После его ареста многое изменится.
— Сначала арестуйте.
Он посмотрел на меня.
— Арестуем.
В этот момент в дверь снова постучали.
Вошёл капитан Тирран. Я видела его прежде всего однажды: высокий мужчина с проседью на висках, тяжёлым взглядом и голосом, от которого молодые солдаты выпрямлялись ещё до приказа.
Сегодня он выглядел довольным.
Что само по себе казалось необычным.
— Нашли Гранна, — сообщил он.
Силла резко вдохнула.
— Где? — спросил Варион.
— В винном погребе собственного зятя. Прятался в пустой бочке.
Хеннок хмыкнул.
— Достойное место для городского правителя.
— Он задержан?
— Да. Пытался предложить страже двести талеров и должности в ратуше.
— Свидетели есть?
— Восемь человек. Половина теперь спорит, кому именно он обещал больше.
— А Вейрат?
Улыбка исчезла с лица капитана.
— Пока нет. Но Гранн утверждает, что Вейрат собирался покинуть город по речному каналу.
— Через порт?
— Не через официальный. Под старой мельницей есть выход к подземной реке. Канал ведёт за стену.
Хеннок выругался.
— Я знаю это место.
Все посмотрели на него.
— Откуда? — спросил Варион.
— В прежние годы таскал через мельницу бочки без пошлины.
— Контрабанда?
— Молодость.
— Вы сможете показать вход?
Хеннок взглянул на меня.
— Смогу.
— Нет, — сказала я.
— Бринн…
— Ты не пойдёшь в подземелье за вооружённым драконом.
— Я не собираюсь с ним драться. Только покажу дорогу.
— После чего Варион решит идти первым, получит ещё одну дыру в боку, а ты полезешь следом.
— Очень убедительная картина, — заметил капитан Тирран.
Варион проигнорировал нас.
— Сколько времени до выхода за стену?
— Если вода низкая, меньше часа. Если высокая, дольше.
— После дождя вода поднялась, — сказал Рикке.
Капитан повернулся к одному из стражей.
— Поднять речной отряд. Перекрыть выходы ниже по течению.
Я шагнула к Вариону.
— Вы только что получили ранение. — Прошептала, оказавшись очень близко.
— И всё ещё могу ходить.
— Эсмонд.
Он остановился. Наверное, из-за того, как я произнесла его имя.
Просто Эсмонд.
— Вейрат опасен, — сказала я. — Он загнан в угол. Вы сами говорили, что такие люди совершают ошибки. Не становитесь одной из них.
Его взгляд смягчился.
— Я не могу остаться.
А я не могла потребовать, чтобы он отказался от долга ради меня. Именно таким Варион и был. Если где-то находились люди, которых нужно защитить, он шёл туда, даже с перевязанным боком.
— Тогда хотя бы не идите первым.
— Постараюсь.
— Это не обещание.
— Другого не будет. Я вернусь, Бринна.
— Вы не линна-маг. Не давайте пророчеств.
— Это не пророчество.
На одно короткое мгновение его пальцы коснулись моей руки.
Потом он ушёл.
Хеннок отправился с ними, несмотря на все мои возражения. Перед дверью обернулся и заявил:
— Я только покажу вход.
— И вернёшься сразу. Ты не вояка, Хеннок, ты нам нужен живой в таверне, слышишь?
— Конечно.
Он соврал так плохо, что даже Силла заметила.
Дверь закрылась.
Мы остались ждать снова.
Но теперь у нас были новости.
Гранн был пойман. Книги находились у Первого Крыла. Девушек освободили. Преступная сеть, которую годами строили влиятельные люди Валлоры, начала рушиться за одно утро.
Оставался лишь Вейрат. И я понимала: он не уйдёт молча.
Человек, привыкший владеть чужими жизнями, скорее уничтожит всё вокруг, чем согласится потерять власть.
К вечеру над городом снова зазвонил колокол. Рикке подошёл к окну.
— Это сигнал закрытия ворот.
— Почему их закрывают, если Вейрат уже за стеной? — спросила Силла.
Никто не ответил. Через несколько минут по коридору раздались быстрые шаги. Я встала.
Дверь открылась. На пороге появился Хеннок. Мокрый с головы до ног, в грязи, с рассечённой бровью.
Один.
— Где Варион? — спросила я.
Хеннок тяжело дышал.
— В подземном канале произошёл обвал.
— Он жив? Хеннок, говори! — У меня заледенели руки.
— Был жив, когда нас разделило.
— Что значит разделило?
— Вейрат подорвал опоры. Часть тоннеля рухнула. Мы с тремя остались с одной стороны. Варион и капитан — с другой.
— А Вейрат?
Хеннок вытер кровь со лба.
— С ними.

----------

Глава 43

Глава 43
Несколько мгновений никто не двигался. Я слышала только тяжёлое дыхание Хеннока и глухие удары собственного сердца.
Он посмотрел на меня виновато, словно сам устроил обвал.
— Варион и капитан Тирран остались по ту сторону. Вместе с Вейратом и одним из его людей.
— Они ранены?
— Не знаю.
— Ты сказал, что Варион был жив.
— Я слышал его голос после обвала.
— Что он сказал?
Хеннок провёл ладонью по мокрым волосам.
— Приказал нам возвращаться и искать другой вход.
— И ты вернулся?
— Камнями завалило весь проход. Мы пытались разобрать, но сверху продолжало сыпаться. Один солдат едва не погиб.
Я уже направлялась к двери.
Рикке перехватил меня за локоть.
— Куда? Ты никуда не пойдешь!
— Убери руку. Я должна быть там!
— Бринна, ты там ничего не сделаешь.
Я высвободилась.
— Если есть другой вход, я его найду.
Силла поднялась со стула.
— Я пойду с вами.
— Ты останешься здесь.
— Почему?
— Потому что Вейрат охотится за тобой.
— Он охотится и за вами.
— Поэтому хотя бы одна из нас должна вести себя разумно.
— Вы разумно себя не ведёте.
Даже сейчас я едва не рассмеялась.
Силла впервые спорила со мной так открыто. Несколько недель назад она боялась повысить голос даже на мальчишку, своровавшего пирожок. Теперь стояла передо мной бледная, испуганная, но упрямая.
— Я не позволю тебе идти в тоннели, — сказала я.
— Тогда и вы не идите.
— Это другое.
Там был Варион. Он пообещал вернуться. И потому что я слишком хорошо знала, каково ждать человека, от которого зависит твоя жизнь, и не иметь возможности ничего сделать.
Но ничего из этого я произносить не собиралась.
— Потому что я старше и главнее, — ответила я.
Хеннок фыркнул.
— Сильный довод.
Я повернулась к нему.
— Ты покажешь дорогу.
— Бринн…
— Ты сказал, что есть другой вход.
— Я сказал, что его ищут.
— Значит, будем искать вместе.
Рикке встал возле двери.
— Я вас не выпущу.
— Отойди.
— Нет.
— Рикке.
— Можешь потом уволить.
Мы смотрели друг на друга, не отрывая взгляда. Я могла закричать, потребовать позвать стражника, устроить скандал. Но Рикке был прав. Бежать в незнакомые тоннели без оружия и подготовки означало только добавить Вариону ещё одну проблему, если он выберется.
Я медленно выдохнула. Они тоже заметно расслабились, увидев, что я успокоилась.
— Хорошо. Позовите Торрена.
— Он внизу, — сказал Хеннок. — Собирает второй отряд.
— Тогда мы спускаемся к нему.
Рикке поколебался, но от двери отошёл.
Во дворе гарнизона стало темнее, хотя до ночи оставалось ещё несколько часов. Дым от пожара смешался с дождевыми облаками. На камнях блестела вода. Возле ворот собирались солдаты с факелами, верёвками и кирками.
Торрен стоял над раскрытой картой.
Увидев нас, он выругался.
— Почему вы вышли из комнаты?
— Хеннок сказал, что есть другой вход.
— Мы уже отправляем людей.
— Куда?
— К старому водосбросу.
— Он соединяется с каналом?
— Возможно.
— Возможно — это не ответ.
— Другого пока нет.
Я посмотрела на карту. Схема оказалась старой, нарисованной ещё до перестройки восточной части Валлоры. Подземный канал обозначался тонкой синей линией. От мельницы он уходил под городскую стену, затем раздваивался возле заброшенных каменоломен.
Одна ветка выходила к реке.
Вторая обрывалась.
— Что здесь? — спросила я, указывая на тупик.
Торрен нахмурился.
— Старое водохранилище.
— Почему линия обрывается?
— Обрушилось лет сорок назад.
Хеннок наклонился над картой.
— Нет. Там был спуск к соляным складам.
— Откуда ты знаешь?
— Мы прятали там товар.
— Что ещё ты не рассказал? Где спуск?
— Вы не спрашивали. Он под третьим складом. Если его не заложили.
— Третий склад осматривали утром, — сказал один из бойцов. — Подвала не нашли.
Хеннок ткнул пальцем в карту.
— Потому что вход не внутри. Он в дренажной яме за северной стеной.
Торрен отдал приказ. Часть отряда сразу направилась к воротам.
— Я еду с ними, — сказал Хеннок.
— Поедешь, — согласился Торрен. — Остальные возвращаются наверх.
— Я тоже еду, — сказала я.
— Нет.
— Вы не знаете, куда ведёт этот ход.
— Хеннок знает.
— А если Вейрат доберётся до склада раньше вас?
— Тем более вам нельзя там находиться.
Я шагнула ближе.
— Торрен, за последние месяцы Вейрат дважды приходил ко мне, пытался вернуть Силлу, предлагал деньги и угрожал. Он поджёг архив, убил вашего человека и держал женщин в подвале. Теперь он заперт вместе с Варионом. Я не стану сидеть в комнате и ждать, пока вы принесёте мне плохие новости.
— Именно это вы и сделаете.
— Попробуйте заставить.
Он тяжело посмотрел на меня.
— Командир запретил подвергать вас опасности.
— Командир сейчас под завалом и не может отменить моё решение.
— Зато я могу.
— На каком основании?
— На основании угрозы жизни свидетеля.
— Тогда арестуйте.
Торрен стиснул зубы.
Вокруг нас уже начали оглядываться солдаты. Никому не хотелось пропустить спор между офицером Первого Крыла и хозяйкой таверны.
— Хорошо, — произнёс он наконец. — Вы доедете только до складов. В тоннель не спускаетесь.
— Посмотрим.
— Бринна.
— До складов, — согласилась я.
Силла сделала шаг вперёд.
— Я тоже.
— Нет, — одновременно ответили мы с Торреном.
Она поджала губы.
— Вейрат может говорить со мной. Со мной он не станет сразу драться.
— Именно поэтому ты останешься здесь, — сказала я. — Если он увидит тебя, то использует.
— А если он увидит вас?
Я не ответила.
Через четверть часа мы выехали из гарнизона. Мне дали низкую армейскую лошадь, которая явно не разделяла моей решимости и пыталась остановиться возле каждой лужи. Хеннок ехал впереди с Торреном. За нами следовали восемь солдат, двое магов стеллы и лекарь.
Город казался непривычно пустым.
Лавки закрывались раньше времени. Люди стояли у окон и провожали отряд тревожными взглядами. Возле ратуши всё ещё толпились стражники. Вдали виднелись обгоревшие стены архива.
Я отвернулась.
Сейчас важнее было другое.
За восточными воротами дорога пошла вниз, к старым складам. Когда-то здесь хранили соль, которую доставляли по реке. Теперь половина зданий стояла заброшенной. Серые стены покрылись мхом, крыши просели, между камнями росла высокая трава.
Третий склад нашли быстро.
За его северной стеной действительно оказалась яма, заросшая крапивой. Под досками скрывалась железная решётка.
— Старая, — сказал один из магов, осматривая замок. — Но недавно открывали.
Торрен посмотрел на Хеннока.
— Уверен, что ведёт к каналу?
— Раньше вела.
Решётку сняли с помощью магии. Из чёрного проёма потянуло сыростью и холодом.
Солдаты зажгли факелы.
— Вы остаётесь здесь, — напомнил Торрен.
— Я помню.
Хеннок первым спустился по скользкой лестнице. За ним ушли двое стражей. Потом маги и лекарь.
Торрен задержался.
— Если через полчаса мы не вернёмся, отправляйтесь в гарнизон.
— Хорошо.
— Это обещание?
— Нет.
Он прикрыл глаза, будто просил у богов терпения.
— Почему командир связался именно с вами?
— Потому что у него плохой вкус.
Торрен неожиданно усмехнулся.
— Возможно.
Он спустился следом.
Возле входа остались двое солдат. Один встал у решётки, второй отправился осматривать склад.
Я ходила вдоль стены, считая шаги.
Сначала медленно.
Потом быстрее.
Прошло десять минут.
Пятнадцать.
Из тоннеля не доносилось ничего.
На двадцатой минуте один из солдат попытался убедить меня сесть на камень. Я отказалась.
Через несколько мгновений из проёма донёсся далёкий грохот.
Оба стражника обернулись.
Следом прозвучал крик, не разобрать, чей. Солдат у решётки наклонился к тоннелю.
— Торрен!
Ответа не было.
Он спустился на несколько ступеней.
— Офицер Торрен!
Снова тишина.
Второй вернулся из склада.
— Что случилось?
— Не знаю. Оставайся с женщиной.
— Не называйте меня женщиной так, будто я мешок муки, — сказала я.
Первый солдат исчез внизу. А мы остались ждать.
Через минуту снизу раздался его голос:
— Нужна помощь! Быстро!
Оставшийся стражник выругался.
— Госпожа Бринна, стойте здесь.
— Идите уже.
Он колебался оставлять меня одну.
— Если Вейрат выберется наружу, я закричу.
Это его не убедило, но крик снизу повторился. Солдат спустился.
Я осталась одна. И несколько мгновений честно стояла возле стены.
Потом подошла к решётке. Я слышала голоса, но слова разобрать не могла.
Мне велели ждать. Все мужчины в моей жизни постоянно приказывали мне ждать. Ждать решения Вейрата. Ждать помощи. Ждать, пока кто-то определит мою судьбу.
Я подобрала юбку и начала спускаться.
Лестница оказалась круче, чем выглядела сверху. Ступени покрывала слизь, и дважды я едва не упала. Внизу начинался узкий каменный проход. По щиколотку текла холодная вода.
Впереди виднелись огни.
Я пошла на них.
Через несколько десятков шагов тоннель расширился. На полу лежал один из солдат. Лекарь склонился над ним, перевязывая ногу. Рядом маги удерживали каменную плиту, сорвавшуюся со стены.
Торрен увидел меня.
— Какого…
— Где Варион?
— Вернитесь наверх!
— Вы нашли проход?
— Нашли. Но часть свода рухнула. Мы расчищаем.
— Значит, я могу помочь.
— Чем? Будете носить камни?
— Если понадобится.
Хеннок появился из бокового прохода.
— Бринн, ты совсем безумная?
— Где они?
Он указал вперёд.
За осыпью оставался узкий проём. Оттуда доносился шум воды.
— Мы слышали капитана, — сказал Хеннок. — Он с той стороны. Вариона не слышно.
У меня внутри всё сжалось.
— Почему?
— Не знаю.
Я подошла к завалу.
— Эсмонд! — крикнула я.
Голос ударился о стены и растворился в тоннеле.
Никто не ответил.
— Эсмонд!
На этот раз из-за камней донёсся слабый кашель. Я повернулась к магам.
— Уберите завал, скорее!
— Мы стараемся, — процедил один из них. На висках у него выступил пот. — Если поднять плиту слишком резко, рухнет весь свод.
— Тогда медленно.
— Спасибо за совет.
Торрен схватил меня за плечо и отвёл назад.
— Вы мешаете.
— Я могу пролезть. Там есть узкая щель. Мужчина не пролезет, а я вполне смогу.
— Нет. Вы туда не полезете! Даже не думайте!

----------

Глава 44

Глава 44
— Нет. Вы туда не полезете! Даже не думайте!
Он посмотрел на меня, потом на проём. Щель действительно была небольшой. Мужчина не протиснулся бы. Я — могла.
— У них может не быть времени.
— И если обвалится снова, мы потеряем ещё и вас.
— Если Варион ранен, ему нужен лекарь.
— Лекарь тоже не пролезет.
— Я умею останавливать кровь.
— Вы повариха.
— И что? Я знаю как перевязывать раны, шины накладывать умею.
Торрен выругался. Капитан с другой стороны снова крикнул:
— Здесь раненый! Вода прибывает!
Это решило всё. Если он кричит о раненном, то это Варион?
Торрен снял с пояса короткий нож и протянул мне.
— Держите. И факел. Офицер Варион меня убьет.
Пока он не передумал, я уже схватила сумку лекаря. Хеннок ухватил меня за руку.
— Бринн, не надо.
— Постарайтесь быстрее разобрать завал.
Я протиснулась в щель.
Камни царапали плечи. Один раз я застряла и на несколько мгновений поддалась панике. Казалось, свод давит сверху, воздух заканчивается, а вода поднимается прямо под лицом.
Потом чья-то рука схватила меня за запястье и вытянула наружу.
Капитан Тирран.
Он был весь в грязи, с разбитой головой, но стоял.
— Вы? — изумился он.
— Где Варион?
Капитан указал вниз по тоннелю.
— Там.
Я подняла факел. Варион лежал у стены в нескольких шагах от нас. Одна нога была придавлена обломком балки. Рядом в воде темнела кровь.
Он был без сознания. Я бросилась к нему.
— Эсмонд!
Он не отреагировал. Я опустилась рядом, приложила пальцы к шее. Пульс был. Слабый, но ровный.
— Что произошло?
— Вейрат обрушил мостки, — ответил капитан. — Варион успел оттолкнуть меня. Сам попал под балку.
— Где Вейрат?
— Ушёл дальше. С Марроком.
Я осмотрела Вариона. Повязка на боку пропиталась кровью. Похоже, рана снова открылась. На виске была ссадина. Но хуже всего выглядела нога.
— Балку нужно поднять.
— Я пытался. Слишком тяжёлая.
Вода уже доходила мне почти до колен. Поток становился сильнее.
— Почему так много воды?
— Вода прибывает. Вейрат открыл старый шлюз. Я должен оставить вас, чтобы перекрыть его.
Он замешкался, глядя на меня, но я махнула рукой. Некогда было бояться.
— Если вода поднимется, мы все утонем. Там уже расчищают, я буду с ним, идите. Я смогу удержать его голову над водой.
Капитан колебался.
— Идите! — крикнула я.
— Если через десять минут я не вернусь, кричите людям за завалом.
— Хорошо.
Капитан ушёл в темноту.
Я воткнула факел в какую-то расщелину повыше. И попыталась разбудить Вариона.
— Эсмонд, слышите меня?
Он застонал.
— Откройте глаза.
Ресницы дрогнули. Золотистые глаза открылись не сразу.
— Бринна?
— Да.
Он нахмурился, словно не мог понять, откуда я здесь взялась.
— Вы должны быть в гарнизоне. Это галлюцинации… Или я в лучшем мире.
— Успеете ещё в лучший мир отправиться. А пока вы мне тут нужны живым. Хоть и не невредимым.
Он попытался подняться, но резко выдохнул.
— Не двигайтесь. Нельзя.
— Вейрат…
— Капитан пошёл за ним.
— Бринна, уходите. — Варион закрыл глаза.
— Не могу. Ваша нога придавлена. Завал скоро разберут.
Вода поднялась ещё сантиметров на десять.
— Скоро может оказаться поздно. Вы не должны были спускаться. Как они вас пропустили?
Я поправила его голову, укладывая на снятый плащ.
— Потому что вы обещали вернуться, а сами остались тут.
На его лице появилось что-то похожее на улыбку.
— Я ещё не нарушил обещание.
— Тогда помогите мне. Вы же дракон, у вас есть ещё магия?
Я подсунула руки под балку.
— На счёт три попробуем поднять. Раз.
— Бринна. Оставьте ее.
— Два.
Он выругался.
— Три.
Балка естественно не сдвинулась. Я напряглась сильнее. В спине пронзило болью. Конечно, я понимала, что не сдвину ее никогда в жизни.
Варион использовал магию, и по дереву пробежал золотистый свет.
Вода стала прибывать быстрее. Дошла почти до ее шеи. Ещё немного и он просто не сможет дышать.
— Забудьте что вам сказал лекарь!
— Моих сил не хватит. Я почти истратил резерв, а восстанавливается он плохо из-за ранения.
— Хватит. Давайте. Я никуда не уйду Варион, если вы утонете, я умру вместе с вами. — Сказала, едва не плача. Мои слова его разозлили.
Золотой свет стал ярче. Вода вокруг зашипела. И сильнее окрасилась кровью. Балка приподнялась буквально на несколько сантиметров.
— Тяните ногу!
Варион попытался, но застонал.
— Ещё немного.
Я уже почти не чувствовала рук. Внезапно с другой стороны под балку легла ещё одна ладонь.
Алрик фон Штерн стоял рядом с нами. Я даже удивиться не могла от неожиданности. Его я меньше всего ожидала здесь увидеть.
Мокрый, без плаща, с окровавленным мечом.
— Шильдец? — хрипло спросил Варион.
Алрик упёрся плечом в дерево.
— Поднимаем вместе.
Золотой свет Вариона смешался с серебристо-синим сиянием шильдца.
Балка поднялась.
Я ухватила Вариона и потащила его прочь.
Он закричал, но конечность освободилась.
Алрик отбросил балку в сторону.
— Нужно уходить, — сказал он. — Шлюз полностью открыт.
— Где капитан?
— Я встретил его впереди. Он преследует Вейрата.
— А вы откуда здесь?
— Увидел отряд возле складов и решил, что вам снова требуется помощь.
Варион попытался сесть.
— Она не должна быть здесь.
— В этом я с вами соглашусь. — Шильдец бросил на меня быстрый взгляд.
— Хватит, — оборвала я. — Помогите поднять его. Мы должны идти за капитанам, а тут…
Я подошла к завалу и прокричала, что мы уходим. Варион освобожден. Услышав ответ, мы двинулись вперед по затопленному тоннелю.
Алрик подхватил Вариона с одной стороны, я — с другой. Он почти не мог наступать на повреждённую ногу.
Из тоннеля донёсся крик капитана.
Варион выпрямился.
— Вейрат. Он убьёт Тиррана.
— Вы едва стоите. — Мне совсем не хотелось сейчас встречаться с Вейратом. Варион ослаб и легкая мишень для того, кто хочет с ним поквитаться.
Алрик посмотрел на нас обоих.
— Я пойду.
— Он дракон, — предупредил Варион.
— Я тоже не торговец кружевами. — Алрик вытащил меч и исчез в темноте.
Мы остались вдвоём. Вода уже доходила до бёдер. Я обхватила его за пояс.
— Обопритесь на меня.
— Вы не удержите.
— Ещё одно подобное замечание, и я оставлю вас здесь из принципа.
Он тяжело навалился на моё плечо.
Мы двинулись вперед. Каждый шаг давался медленно. Варион становился всё тяжелее. До очередного прохода оставалось несколько метров, когда впереди раздался рёв.
Из темноты вырвался серебристый огонь. Я успела только закрыть Вариона собой. Пламя ударило в стену рядом и рассыпалось искрами.
Вейрат появился из бокового прохода.
Без камзола, с распущенными волосами и чёрным кристаллом в руке. Серебряные глаза светились. На лице больше не осталось ничего от сдержанного императорского инспектора.
Перед нами стоял загнанный дракон.
— Отойди от него, Бринна, — приказал он. — Я не хочу тебя убивать.
Я крепче обняла Вариона.
— Варион разрушил твою жизнь.
— Вы перепутали его с собой.
Его лицо исказилось.
— Я дал тебе всё.
— Вы дали мне развалившуюся таверну, потому что хотели избавиться.
— И кем бы ты была без неё?
— Свободной.
Вейрат поднял кристалл.
Варион попытался встать передо мной, но повреждённая нога подкосилась.
— Уходи, — прошептал он.
— Некуда.
— К завалу.
— Я вас не оставлю.
Серебряный свет в ладони Вейрата становился ярче.
— Последний раз, Бринна. Иди ко мне.
— Нет, — ответила я.
Вейрат выпустил магию. Золотой щит Вариона возник в последний момент. Удар отбросил нас к стене. Я потеряла равновесие и ушла под воду. Чьи-то руки вытащили меня наверх.
Щит треснул. Варион упал на одно колено.
Вейрат рассмеялся.
— Ты всегда считал себя сильнее.
— Я и сейчас так считаю, — ответил Варион.
— С перебитой ногой?
— У тебя закончились люди. Даже если выйдешь отсюда, тебе некуда бежать.
— Я уйду в Дикие Марши.
— Не доберёшься.
Вейрат снова поднял руку. И в этот момент из темноты позади него раздался голос:
— Он прав.
Алрик приставил меч к шее Вейрата.
Рядом стоял капитан Тирран, прижимая ладонь к раненому плечу. За ними лежал Маррок.
— Бросьте кристалл, — приказал капитан.
Вейрат замер.
— Вы не посмеете. Я императорский инспектор.
— Больше нет.
— У вас нет полномочий лишать меня должности.
— Зато есть полномочия арестовать за убийство, торговлю людьми, поджог государственного архива, попытку бегства и нападение на офицеров Первого Крыла.
Вейрат посмотрел на меня. Чёрный кристалл выпал из его пальцев и исчез в воде.
Капитан надел на Вейрата магические браслеты. Серебряный свет в его глазах погас. За завалом наконец открылся проход. Солдаты бросились к нам. Кто-то подхватил Вариона, кто-то помог капитану, двое увели Вейрата.
Когда он проходил мимо, наши взгляды встретились в последний раз.
В его лице не было раскаяния. Только непонимание.
Он так и не смог осознать, почему женщина, которой предложили деньги, защиту и место в его доме, выбрала холодный тоннель, опасность ради другого.
Я смотрела ему вслед, пока он не исчез за завалом.
Потом повернулась к Вариону.
Лекарь уже осматривал его ногу.
— Перелом, — сказал он. — Нужно срочно в гарнизон.
Варион протянул мне руку.
— Вы ранены, Бринна?
Я посмотрела на содранные ладони и мокрую юбку.
— Пострадала только моя гордость.
Он сжал мои пальцы.
— Вы не должны были приходить.
— Вы это уже говорили.
— И скажу ещё.
— Тогда я уйду к Алрику. Он хотя бы не тратит время на повторения.
Варион посмотрел на шильдца, тот невозмутимо вставил меч в ножны.
— Не советую, — сказал Варион.
И я в этот момент рассмеялась. Коротко и почти истерично, но остановиться не смогла. Накрыло меня.
Алрик тоже улыбнулся. Даже капитан Тирран покачал головой.
Варион смотрел на меня несколько мгновений, а затем притянул ближе.
Его губы коснулись моего лба.
— Я вернулся, — тихо сказал он.
И только тогда я позволила себе поверить, что всё действительно закончилось.
Глава 44
Обратно в гарнизон мы вернулись глубокой ночью. Я не помнила большей части дороги.
После выхода из тоннеля всё смешалось: голоса солдат, свет факелов, скрип носилок, холодный воздух, от которого мокрая одежда моментально прилипла к телу. Вариона уложили в закрытую повозку вместе с лекарем. Капитана Тиррана посадили в другую. Вейрата везли отдельно, под охраной четырёх магов стеллы.
Мне предложили лошадь, но руки дрожали слишком сильно, и я не смогла бы удержать поводья. Пришлось ехать в телеге с Хенноком и Алриком.
Шильдец молчал почти всю дорогу. Только снял с себя сухой плащ и протянул мне.
— Наденьте.
— А вы?
— Я не замёрзну.
— Потому что шильдцы особенно устойчивы к холоду?
— Потому что на мне осталась сухая рубашка.
Я посмотрела на его мокрые волосы, с которых капала вода.
— Очень убедительно.
Но плащ всё же надела. От ткани шло тепло. Я завернулась в него плотнее.
Хеннок сидел напротив, прижимая к рассечённой брови кусок ткани.
— В следующий раз, — сказал он, — когда влиятельный дракон придёт в таверну и предложит деньги, соглашайся.

----------

Глава 45

Глава 45
— В следующий раз, — сказал он, — когда влиятельный дракон придёт в таверну и предложит деньги, соглашайся.
— Ты сейчас предлагаешь мне вернуться к Вейрату?
— Нет. Предлагаю взять деньги, а потом всё равно сделать по-своему.
— Это мошенничество.
— Это возмещение морального ущерба.
Алрик тихо рассмеялся.
— В Шильде вам бы понравилось.
— Почему?
— Там подобный подход считается деловой хваткой.
— Тогда я начинаю понимать, почему вы так быстро нашли общий язык.
Хеннок довольно кивнул. А я посмотрела назад.
Повозку с Варионом почти не было видно в темноте. Только факелы по бокам покачивались над дорогой.
— С ним всё будет хорошо, — сказал Алрик.
Я повернулась к нему.
— Вы лекарь? Откуда вы можете знать?
— Потому что он упрямее большинства известных мне драконов.
— Это не лекарское заключение.
— Зато точное.
Я снова отвернулась.
Варион был жив.
Перелом не выглядел смертельным. Рана на боку тоже. Лекарь сказал, что опасности нет, если он хотя бы несколько дней проведёт в постели.
Последняя часть казалась наименее вероятной.
Во внутреннем дворе гарнизона нас встречали с факелами. Ворота закрыли сразу после въезда последней повозки. Вейрата вывели первым.
Он шёл сам.
Мокрый, грязный, в разорванной рубашке, с магическими браслетами на запястьях. Серебряная цепь инспектора исчезла. Кто-то снял её ещё возле тоннеля.
Увидев меня, Вейрат остановился.
Стражники дёрнули его вперёд, но он не сразу подчинился.
— Бринна.
Я замерла возле телеги.
Алрик оказался рядом, однако не вмешивался.
— Что? — спросила я.
— Это ещё можно остановить.
Я смотрела на человека, которого вели под охраной после убийства, поджога и попытки утопить нас в тоннеле.
— Что именно?
— Расследование. Обвинения. Всё.
— Каким образом?
Вейрат понизил голос.
— Ты изменишь показания. Скажешь, что Варион принуждал тебя. Что предложение денег касалось только таверны.
Он говорил быстро, почти шёпотом, словно мы обсуждали обычную сделку.
— А девушки в подвале?
— Я не знал о них.
— Лерс?
— Гранн.
— Пожар?
— Гранн.
— Шлюз?
Он промолчал.
— Тоже Гранн? — спросила я.
— Я пытался уйти. Варион преследовал меня без законных оснований.
— На вас были магические браслеты?
— Нет.
— Значит, задержать вас ещё не успели.
Его лицо напряглось.
— Бринна, подумай. Если Гранн будет осуждён, а я сохраню положение, то смогу защитить тебя. Открыть второе заведение. Десять заведений. Ты получишь больше, чем способен дать тебе любой офицер.
Я устало прикрыла глаза. Даже теперь он не понимал.
— Варион ничего мне не даёт.
— Тогда зачем он тебе?
— Он оставляет мне право решать самой.
Вейрат усмехнулся.
— Красивые слова. Но когда ему предложат новое назначение, он уедет. Долг для таких людей всегда важнее женщины.
Эта мысль ударила точнее, чем хотелось бы. Я знала, что Варион принадлежит Первому Крылу. Знала, что Валлора не станет последним местом его службы. Рано или поздно его вызовут в другой город, на границу или в столицу.
Но Вейрат ошибался в одном.
— Даже если он уедет, это будет его решение, — сказала я. — А то, как поступлю я, останется моим.
— Ты пожалеешь.
— Возможно.
Я подошла ближе.
— Но это будет моя ошибка.
Стражник потянул Вейрата за цепь между браслетами.
На этот раз он пошёл.
Я смотрела, как его ведут через двор, пока тяжёлая дверь внутреннего корпуса не закрылась.
Алрик стоял рядом.
— Вы уверены? — спросил он. — Что не хотите десять заведений.
— Хочу. Но я хочу их построить сама.
Он снял с моих плеч свой плащ.
— Вам нужно переодеться.
— А вам?
— Мне выделили комнату.
— В гарнизоне?
— Капитан Тирран считает, что свидетель, который видел нападение Вейрата и участвовал в задержании, должен оставаться под охраной.
— Вы могли уехать. Но полезли в тоннель.
— Да.
— Зачем?
Алрик слегка улыбнулся.
— Я увидел, как вы спускаетесь.
— И решили, что тоже хотите нарушить приказ?
— У нас в Шильде считается невежливым позволять деловому партнёру погибнуть до подписания договора.
— Деловому партнёру?
— Я настроен оптимистично.
Он ушёл вслед за офицером.
Меня отвели в ту же комнату, где оставались Силла и Рикке. Когда я вошла, Силла бросилась ко мне и так крепко обняла, что я пошатнулась.
— Вы живы, госпожа Бринна.
— Пока да.
Она отстранилась и посмотрела на мокрую одежду. Посыпались вопросы, где Варион, что с Вейратом. Я всё рассказала. А потом принесли сухую одежду, одеяла, Рикке в комнате не было и я переоделась, вытерла волосы полотенцем и только тогда почувствовала, насколько устала… Хотелось лечь и проспать двое суток.
Кесса принесла еды, мы закутались в одеяла и уселись на кушетки.
— Теперь будет суд. — Заклончила я. — После всего, что нашли сегодня, Вейрат не может просто вернуться в свой дом.
Потом постучали и вошёл Торрен.
— Командир пришёл в сознание.
— Он терял сознание?
— После возвращения. Лекарь дал обезболивающее.
— Можно к нему?
— Нет.
— Почему?
— Потому что сейчас он спит.
— Вы сказали, что пришёл в сознание.
— Пришёл. Поругался с лекарем и снова уснул.
Это звучало правдоподобно.
Нам выделили нормальные комнаты в гостевом крыле. Я легла, не раздеваясь, и провалилась в сон раньше, чем успела накрыться одеялом.
Разбудил меня колокольный звон.
Я вскочила, не сразу вспомнив, где нахожусь.
За окном уже рассвело. Во дворе гарнизона строились солдаты. В коридоре слышались шаги и голоса.
Я умылась ледяной водой, поправила на себе одежду и отправилась искать лекарскую.
Варион не спал.
Он лежал на койке, закинув руки за голову. Повреждённая нога была зафиксирована деревянными пластинами и приподнята на свёрнутых одеялах. На столе рядом стояли кружка, тарелка с нетронутой кашей и стопка документов.
— Вам запретили работать, — сказала я от двери.
Он поднял голову.
— Доброе утро. Это не работа. Чтение.
— Служебных донесений.
— Они не слишком занимательные.
Я подошла и забрала верхний лист.
— Возвращение отряда из порта, список задержанных, состояние изъятых складов. Очень похоже на отдых.
— Отдайте. Вы опять присваиваете имущество Первого Крыла.
— Сначала камзол, теперь бумаги. Скоро вынесу меч.
— Его убрали подальше.
— Разумно.
Он посмотрел на меня внимательнее.
— Вас осматривал лекарь, Бринн?
— Ерунда. Нет необходимости. У меня несколько царапин.
— Вы должны пойти к лекарю.
— Нет. — Упрямо ответила я. — Со мной всё в порядке. А вы не можете встать и отвести меня насильно.
Варион бросил взгляд на зафиксированную ногу.
— Временное преимущество.
Я села рядом.
Несколько мгновений мы молчали.
Он выглядел усталым. Под глазами залегли тени, кожа стала бледнее. Но взгляд оставался ясным.
— Вейрат снова предлагал мне изменить показания.
— Когда?
— Во дворе. Перед тем как его увели.
— Что именно сказал?
Я пересказала. При упоминании десяти заведений его губы сжались.
— Он не понимает слова «нет».
— Теперь придётся научиться.
— Вы дадите дополнительные показания. И больше не будете разговаривать с ним без свидетелей.
— Он был под охраной. И теперь уже вряд ли вообще мы сможем встретиться.
— Это не меняет…
— Эсмонд.
Он замолчал.
— Всё закончилось, — сказала я.
— Вейрат — только часть дела. Гранн уже даёт показания.
— Против Вейрата?
— Против всех. Он утверждает, что был вынужден выполнять приказы императорского инспектора.
Я рассмеялась.
— Человек, которого нашли в бочке, обвиняет другого в трусости?
— Примерно так.
— Вейрат что говорит?
— Что Гранн организовал преступную сеть без его ведома.
— Конечно.
— Они начали обвинять друг друга ещё до рассвета.
— Значит, работа у вас пойдёт быстрее.
Варион протянул руку.
— Покажите ладони.
— Зачем?
— Покажите.
Я положила руки на его ладонь. Ссадины уже покрылись тонкой коркой, но в некоторых местах кожа покраснела.
Он нахмурился.
— Это нужно обработать.
— Я работаю на кухне. У меня постоянно порезы и ожоги.
— Это не делает их безопасными.
— Хорошо. Позову лекаря.
— Сейчас.
Я вздохнула.
— Вы очень властный для человека, который не способен дойти до двери.
— Я командующий.
— В лекарской вы пациент.
— Звание не исчезает из-за перелома.
Варион осторожно провёл большим пальцем возле царапины.
— Зачем вы полезли в тоннель?
Я хотела ответить привычной насмешкой, но не смогла. После ночи всё ощущалось слишком настоящим.
— Я испугалась. За вас.
Слова дались труднее, чем ожидалось. Варион не улыбнулся и не попытался превратить признание в шутку.
— Я тоже испугался, — сказал он.
— Когда на вас упала балка?
— Когда увидел вас в тоннеле. Вы могли погибнуть. Я не хочу, чтобы вы рисковали собой из-за меня.
— Больше не буду. Теперь я снова хозяйка таверны. У меня нет обязанности преследовать преступников в подземных каналах.
— Однако вы там оказались.
— Потому что вы не вернулись.
Варион потянул меня за руку. Я наклонилась ближе, думая, что он хочет что-то сказать.
А он поцеловал меня. И на этот раз не в лоб.
Поцелуй был осторожным, почти вопросительным. Варион оставлял мне возможность отстраниться.
Я не отстранилась.
Положила ладонь ему на плечо, стараясь не задеть раненый бок, и ответила.
Никакого серебряного огня от фейерверка чувств, или дрожащих колен. Только тёплые губы, его пальцы на моей руке.
Дверь открылась.
— Командир, маги вскрыли…
Торрен остановился. Я резко выпрямилась.
Варион даже не отпустил мою руку.
Офицер посмотрел на нас, затем медленно перевёл взгляд на потолок.
— Могу войти позже.
— Уже вошли, — сказал Варион. — Что вскрыли?
— Личные книги Вейрата. Чёрный кристалл снял защиту.
— Что внутри?
— Хуже, чем мы предполагали.
Через час нас собрали в большом зале для совещаний.
За длинным столом сидели капитан Тирран с перевязанным плечом, трое магов стеллы, городской прокурор, представители торговой гильдии и двое незнакомых мужчин в чёрно-золотой форме императорской службы.
Вариона привезли в кресле.
Он возмущался, что может передвигаться на костылях, но лекарь пригрозил снова дать ему снотворное.
Я сидела рядом с Силлой. Хеннок и Рикке остались у двери. Алрик расположился напротив нас, уже в сухой одежде и с привычно безупречным видом. Только порез на скуле напоминал о ночи.

----------

Глава 46

Глава 46
На столе лежали две книги.
Одна большая, в коричневом кожаном переплёте.
Вторая меньше, чёрная, с серебряным знаком Вескорнов.
Маг раскрыл первую.
— Официальный реестр налогового управления, — сообщил он. — Большая часть записей соответствует архивным копиям. Однако обнаружены страницы, заменённые с помощью магии.
— Что на них? — спросил прокурор.
— Заниженные суммы сборов и изменённые имена плательщиков. Разница переводилась на частные счета.
— Сколько?
Маг перелистнул несколько листов.
— За последние пять лет — около двадцати восьми тысяч талеров.
В зале стало тихо.
Я попыталась представить эту сумму.
На пятьсот талеров можно было полностью перестроить таверну и открыть второе заведение. Двадцать восемь тысяч означали десятки домов, сотни работников, целый городской квартал.
— Это только налоговые махинации? — спросил представитель гильдии.
— Да.
Маг открыл чёрную книгу.
— Здесь личные записи. Выплаты посредникам, взятки городской страже, суммы от владельцев таверн, мастерских и складов. Отдельно отмечены сделки с людьми.
Силла сжала мою руку.
— Какие сделки? — спросил один из императорских чиновников.
Маг помедлил.
— Продажа наярских контрактов. Часть подлинные. Часть оформлены на основании поддельных долговых обязательств.
— Количество?
— За четыре года — шестьдесят три женщины.
Я услышала, как Силла перестала дышать. У самой мурашки по телу от такого количества.
— Шестьдесят три? — переспросил капитан.
— Записанных. Возможно, были и другие.
— Возраст?
Маг опустил взгляд на страницу.
— От восемнадцати до тридцати двух лет.
В старом доме Вейрата Силла казалась девушкой, которую привезли из бедной семьи и попытались превратить в замену прежней наяре.
На самом деле она была частью отлаженной системы.
— Кто покупатели? — спросил Алрик.
Все посмотрели на него.
— Есть дома в Шелларе, Эмбрии, Кессарии и два адреса в Шильде, — ответил маг.
Лицо Алрика стало неподвижным.
— Назовите.
— Сейчас?
— Да.
Маг прочитал два имени. Одно ничего мне не говорило. При втором Алрик медленно выпрямился.
— Я знаю этот дом. Он входит в торговый совет Шильда.
— Значит, сведения будут переданы вашей стороне официально, — сказал императорский чиновник.
— Передайте копию мне.
— Это материалы следствия.
— В книге указаны граждане Шильда. Я имею право уведомить совет.
— После согласования.
Алрик больше не спорил, но по его взгляду было ясно, что ждать он не собирается.
Маг продолжил:
— Есть также список погибших.
— Погибших женщин? — спросила я.
— Не только. Свидетели, должники, служащие, которые пытались сообщить о нарушениях.
Прокурор перелистнул несколько листов.
— Здесь имя Бринны Тэггот.
Все взгляды повернулись ко мне.
Силла ещё сильнее сжала мою руку.
— Что написано? — спросила я.
Прокурор подвинул книгу ближе.
Строка была короткой.
«Б. Тэггот. Таверна передана в счёт урегулирования. Наблюдать. При необходимости вернуть договором либо устранить через пожар».
Слова не сразу обрели смысл.
— Через пожар? — прошептал Хеннок.
Маг кивнул.
— Ниже имеется пометка Гранна. Он предлагал поджечь здание ночью после закрытия, чтобы случай выглядел как неисправность печи.
— Ночью, когда мы будем спать?
В «Лисьей норе» постоянно горел огонь. Пожар никого бы не удивил. Особенно если случился ночью.
Мы спали наверху.
— Когда сделана запись? — спросил Варион.
Его голос стал таким спокойным, что я поняла: он в ярости.
— Около двух месяцев назад.
— После первого визита Вейрата в таверну?
— Судя по дате, да.
— Почему план не осуществили?
Маг указал на следующую строку.
— Вейрат отказал. Написано: «Слишком заметно. Найти иной способ».
В зале никто не говорил. Я не знала, что должна чувствовать. Облегчение, потому что Вейрат не позволил поджечь таверну? Ужас, потому что он рассматривал иной способ? Благодарность человеку, который не убил меня сразу?
— Есть ещё пометка, — сказал маг. — Сделана три дня назад. «При согласии — пятьсот. При отказе использовать девчонку».
Силла отдёрнула руку.
— Меня?
Я обняла её за плечи.
— Видимо.
— Что он хотел сделать?
Маг не ответил.
Ему и не требовалось.
Вейрат собирался похитить Силлу, чтобы заставить меня изменить показания или прекратить помогать Вариону.
— Этого достаточно для обвинения в заговоре? — спросил Варион.
— Более чем, — сказал прокурор. — С учётом показаний, найденных девушек и попытки бегства.
Один из императорских чиновников закрыл книгу.
— Лорд Вейрат Вескорн временно лишается полномочий и права использовать родовой титул до решения суда.
— Временно? — переспросил Хеннок.
— Только императорский суд может лишить титула окончательно.
— После всего этого?
Чиновник холодно посмотрел на него.
— Закон существует и для виновных.
— Удобно.
Я коснулась руки Хеннока, заставляя замолчать.
— Когда суд? — спросила я.
— Предварительное заседание состоится через три дня. Затем материалы отправят в Кессарию.
— А Гранн?
— Его будет судить городская палата под контролем императорской комиссии.
— Они смогут договориться?
— Не теперь.
Это сказал второй чиновник.
— Слишком много свидетелей, документов. И слишком высокая заинтересованность двора.
— Заинтересованность? — спросил Варион.
— Император давно подозревал, что часть налоговых поступлений с западных территорий исчезает. Ваше расследование подтвердило масштаб.
Варион откинулся в кресле.
— Значит, комиссия прибыла не только из-за пожара.
— Мы собирались в Валлору уже неделю.
Капитан Тирран усмехнулся.
— Можно было предупредить.
— Тогда подозреваемые узнали бы о проверке.
— Они и так узнали.
— Видимо, утечка произошла в Кессарии.
Варион нахмурился.
— Вейрат знал о комиссии?
— Вероятно.
Я вспомнила его визит в таверну. Пятьсот талеров. Требование отказаться от Вариона. Предупреждение о Гранне. Он не просто боялся расследования. Знал, что у него остались считанные дни.
— Что будет с имуществом? — спросил представитель торговой гильдии.
— Счета заморожены. Дома, склады и земли временно переходят под управление комиссии.
— А деньги, которые отобрали у торговцев?
— При подтверждении требований часть будет возвращена.
По залу прошёл шёпот.
Двадцать восемь тысяч талеров.
Наверняка далеко не всё сохранилось, но для десятков владельцев лавок и заведений даже небольшое возмещение могло стать спасением.
— А девушки? — спросила я. — Те, которых нашли в подвале.
— Четверо уже назвали семьи, — ответил прокурор. — Трое не хотят возвращаться. Остальные пока не готовы говорить.
— Их не отправят в приют?
— Временно разместят в доме гильдии милосердия.
— Там безопасно?
— Да.
Силла тихо произнесла:
— Я хочу их увидеть.
Я повернулась к ней.
— Не сейчас.
— Вы сами хотели.
— Хотела. Но…
— Они могут подумать, что после освобождения всё сразу станет хорошо. А это не так. Я смогу объяснить, — продолжила она. — Что бояться нормально. Что не обязательно возвращаться к семье. Что можно выбрать другое место.
Прокурор посмотрел на Вариона.
— Она может оказаться полезной свидетельницей.
— Она не инструмент следствия, — резко сказала я.
— Я не это имел в виду.
— Тогда выражайтесь точнее.
Силла положила ладонь поверх моей.
— Я сама хочу.
Я посмотрела на неё.
Ещё недавно любое решение давалось ей с трудом. Теперь она сама просила позволить помочь другим женщинам.
— Хорошо, — сказала я. — Но я пойду с тобой.
— Разумеется.
Совещание продолжалось ещё долго.
Зачитывали имена, обсуждали задержания, распределяли документы. Я слушала, но постепенно перестала понимать половину слов. Перед глазами всё ещё стояла строка из книги:
«При необходимости вернуть договором либо устранить через пожар».
Моя жизнь в Валлоре могла закончиться одним вспыхнувшим ночью угольком. Потому что двоим мужчинам мешала таверна.
Когда заседание закончилось, я вышла в коридор и прислонилась к стене.
Вариона повезли обратно в лекарскую. Он приказал остановить кресло возле меня.
— Бринна.
— Я в порядке.
— Нет.
— Сегодня все почему-то лучше меня знают, в каком я состоянии.
Он сделал знак офицеру, и тот отошёл.
— Вы не обязаны возвращаться в таверну, — сказал Варион. — Можно остаться в гарнизоне.
— Обязана.
— Почему?
— Потому что именно этого они хотели. Чтобы я закрылась, спряталась, отказалась.
— В здании могло остаться что-то опасное.
— Его проверяют ваши люди.
Варион взял меня за руку.
— Мне жаль.
— Что?
— Что я не рассказал о возможной угрозе раньше.
— Вы не знали про пожар.
— Но знал, что Вейрат способен на давление.
— Я тоже знала.
— Нужно было увезти вас из города.
Я высвободила пальцы.
— Нет.
— Бринна…
— Даже не начинайте. Вы не можете защищать меня, отнимая право решать.
Он замолчал.
— Я не Вейрат, — сказал наконец.
— Знаю. Поэтому и говорю с вами, а не ухожу.
Варион опустил взгляд.
— Я не всегда понимаю разницу.
— Между заботой и контролем? Я буду напоминать.
Он улыбнулся.
— Тогда мне придётся остаться рядом.
Сердце предательски дрогнуло. Я сделала вид, что не придала словам значения.
— Пока нога не заживёт, у вас всё равно нет выбора.
Офицер повёз его дальше. Я смотрела вслед и думала о словах Вейрата. Когда Вариону предложат новое назначение, он уедет.
Раньше эта мысль показалась бы угрозой. Теперь я воспринимала её иначе.
Он действительно мог уехать.
К вечеру дверь «Лисьей норы» открылась. Офицеры осмотрели печи, дымоходы, подвал, чердак и даже наш импровизированный курятник с голодными курами. Ничего опасного не нашли. Хеннок первым вошёл в зал, провёл ладонью по стойке и тяжело выдохнул.
— Цела наша таверна.
— Конечно, цела, — сказала я.
Но сама остановилась у порога.
Таверна выглядела так же, как вчера. Столы, светильники, доска с меню. На стойке осталась кружка, которую не успели убрать перед пожаром. В кухне остались холодные пироги. На выброс конечно уже всё.
Только теперь я знала, насколько близко была к тому, чтобы потерять её.
— Мы откроемся завтра? — Подошла Силла.
— Нет.
— Почему? — Она удивилась.
— Потому что завтра у нас слишком много работы.
Я прошла к доске с меню и сняла её с крючка.
— Нужно приготовить еду для девушек из дома милосердия, для солдат, которые тушили архив, и для работников, разбирающих сгоревшие помещения.
Хеннок застонал.
— Бринн, мы только вернулись.
— Именно. Другие ещё нет.
Я положила на стол тетрадь.
— Рикке, проверь запасы мяса. Хеннок, утром поедешь за мукой и овощами. Силла, составим список того, что удобно разогревать и перевозить.
— За чей счёт? — спросил Хеннок.
— За мой.
— Это будет дорого.
— Знаю.
— И бесплатно.
— Да.
Он посмотрел на меня несколько секунд.
— Тогда хотя бы напиши на бочках название таверны.
— Хеннок.
— Что? Помощь помощью, а реклама должна работать.
Я не выдержала и рассмеялась.
— Хорошо. Напишем.
Мы зажгли печь. Огонь разгорелся не сразу. Я стояла перед ним, наблюдая, как пламя охватывает сухие поленья.
Когда-то Вейрат мог уничтожить всё одним пожаром.
Теперь этот же огонь нагревал кухню, кормил людей и возвращал жизнь в таверну.
Я закатала рукава.
— Начнём с бульона.
И «Лисья нора» снова заработала.

----------

Глава 47

Глава 47
К рассвету на кухне не осталось ни одного свободного стола.
На одном остывали три противня пирогов с картофелем и мясом. На втором стояли горшки с густой похлёбкой. У стены выстроились корзины с хлебом, а возле печи Хеннок ругался с Рикке из-за того, кто неправильно посчитал порции.
— Я сказал — пятьдесят, — повторил Хеннок.
— Ты сказал пятьдесят мисок, — возразил Рикке. — А потом велел наливать по две на человека.
— Я имел в виду, что некоторым понадобится добавка.
— Тогда нужно было сказать семьдесят пять.
— Я не счётный маг.
— Это заметно.
Я поставила на край стола очередную кастрюлю.
— Если вы закончили выяснять, кто из вас хуже считает, начинайте укладывать хлеб.
Оба замолчали.
Силла сидела у окна и подписывала бумажные полоски, которые мы привязывали к каждой корзине.
«Дом милосердия».
«Городская стража».
«Рабочие архива».
Под названием она аккуратно выводила: «Приготовлено в таверне „Лисья нора“».
Хеннок настоял.
Я не возражала.
Бесплатная еда не должна была превращаться в торговую уловку, но и притворяться, что её приготовили безымянные добрые духи, я не собиралась. За продуктами стояли деньги. За каждой кастрюлей — работа людей, которые почти не спали после пережитого.
Если жители Валлоры узнают, кто их кормил, ничего постыдного в этом нет.
— Последняя корзина готова, — сообщила Силла.
Она выглядела уставшей, но спокойной. Ночью ей удалось поспать не больше двух часов. Несмотря на это, утром она сама спустилась на кухню и потребовала дать ей работу.
— Сначала отвезём еду в дом милосердия, — сказала я. — Потом в архив.
— Я поеду с вами.
Она опустила взгляд на свои записи.
Я видела, как напряжены её пальцы. Знала, что встреча с освобождёнными девушками станет для Силлы тяжёлой. Возможно, слишком тяжёлой.
Но она имела право решить сама. Даже если решение причинит боль.
Через полчаса к таверне подали две повозки. Одну прислал гарнизон. Вторую одолжил торговец тканями с соседней улицы, который ещё вчера боялся даже произносить имя Гранна вслух.
Сегодня он лично помогал грузить корзины.
Новость об арестах разлетелась по Валлоре за ночь.
Кто-то говорил, что Вейрат пытался улететь из города в драконьем облике, но Варион сбил его прямо над стеной.
Другие утверждали, будто Гранна нашли не в бочке, а в женском платье среди служанок.
По третьей версии, под архивом обнаружили золото на сумму, достаточную, чтобы выкупить всё западное побережье.
Правда никого не интересовала. Городу хотелось истории, в которой многолетний страх закончился быстро, громко и желательно унизительно для виновных.
Я не собиралась никого разубеждать.
Дом милосердия находился возле западной стены. Большое двухэтажное здание из светлого камня раньше принадлежало женскому монастырю. После упразднения обители его передали гильдии, которая помогала сиротам, вдовам и людям, потерявшим жильё после пожаров.
Возле ворот стояла охрана.
Нас пропустили только после того, как Силла назвала имя Вариона и показала записку от Торрена. Внутренний двор был тихим. Несколько женщин развешивали бельё под навесом. Из открытых окон доносились голоса.
К нам вышла госпожа Мерриан — невысокая седая женщина в тёмно-зелёном платье. Она возглавляла местное отделение гильдии.
— Вы хозяйка таверны? — спросила она.
— Бринна Тэггот.
— А это Силла?
Девушка напряглась.
— Да.
Мерриан не стала задавать лишних вопросов. Только кивнула в сторону кухни.
— Еду можно поставить там. Девушки пока находятся в восточном крыле.
— Как они?
— Физически лучше, чем мы ожидали. Две простужены, у одной вывихнута рука, несколько истощены. Остальное заживёт не так быстро.
— Они знают, что Вейрат и Гранн арестованы?
— Да.
— Поверили?
Мерриан посмотрела на Силлу.
— Не все.
Я понимала.
Арест казался временным. Ошибкой, которую влиятельный человек исправит, как только вернёт себе связи и титул.
Когда годами живёшь под чужой властью, трудно поверить, что власть действительно закончилась.
— Мы можем их увидеть? — спросила Силла.
— Только тех, кто согласится.
— Конечно.
Мерриан повела нас в восточное крыло.
В длинной комнате стояло восемь кроватей. У окон сидели две девушки, ещё одна лежала под одеялом. Остальные находились в соседних помещениях или у лекарей.
Когда мы вошли, разговоры сразу прекратились.
Я видела настороженные взгляды.
Одна из девушек, рыжеволосая и совсем молодая, прижала к груди кружку. Другая отвернулась к окну. Третья смотрела прямо на нас, не мигая.
Силла остановилась у двери.
Я почувствовала, как она схватила меня за руку.
— Всё хорошо, — тихо сказала я. — Можем уйти.
Она покачала головой.
Мерриан представила нас.
— Госпожа Тэггот принесла еду. Силла тоже находилась в доме Вескорна.
Имя подействовало сильнее любого объяснения.
Девушка у окна резко повернулась.
— Наярой?
Силла сглотнула.
— Да.
— Он отпустил тебя?
— Нет. Я ушла.
— Как?
Силла посмотрела на меня.
— Мне помогли.
— Кто?
— Бринна.
Теперь взгляды переместились ко мне.
— Она тоже была его наярой, — добавила Силла.
Я не ожидала, что она скажет это так прямо.
Но скрывать было бессмысленно.
— Три года, — подтвердила я.
Рыжая девушка нахмурилась.
— И он просто позволил тебе открыть таверну?
— Он выгнал меня и отдал развалившееся здание, потому что считал, что я там погибну.
— Но ты не погибла.
— Как видите.
В комнате стало чуть спокойнее.
Не потому, что они начали доверять нам. Просто теперь мы перестали быть чужими женщинами из гильдии, которые пришли с жалостью и правильными словами.
Я подошла к столу и поставила корзину.
— Мы принесли пироги, хлеб и похлёбку. Есть можно сейчас или позже. Никто не будет заставлять.
Девушка, лежавшая под одеялом, тихо спросила:
— Он выйдет?
— Вейрат?
Она кивнула.
Я могла сказать то же, что вчера сказала Силле.
Нет.
Но после увиденных книг и приезда императорской комиссии это уже не было пустым обещанием.
— Его будут судить в Кессарии, — ответила я. — Он лишён должности, счета заморожены, дом опечатан. Гранн тоже задержан.
— У него есть брат, — сказала рыжая. — Богатый. Он заплатит.
— Брат отказался предоставлять защиту.
Эту новость утром передал Торрен. Старший Вескорн прислал короткое письмо, в котором назвал действия Вейрата позором для рода и потребовал не связывать семейное имя с обвиняемым.
Вероятно, в первую очередь он спасал себя.
Но для суда это всё равно имело значение.
— А наши договоры? — спросила девушка у окна.
— Поддельные признают недействительными.
— А если настоящие?
На этот вопрос я не знала ответа.
Мерриан вмешалась:
— Каждый договор проверит комиссия. Даже действительный контракт можно расторгнуть, если он был заключён под давлением или родственники скрыли условия.
— А если они скажут, что мы согласились?
Силла отпустила мою руку.
— Тогда вы скажете правду.
Все посмотрели на неё.
— Они могут не поверить, — продолжила девушка у окна.
— Могут, — признала Силла. — Вейрат говорил мне, что никто не станет слушать наяру. Что слово дракона всегда важнее. Я верила.
— А потом?
— Потом Бринна спросила, чего хочу я.
Девушка нахмурилась, словно вопрос показался странным.
— И что ты хотела?
Силла помолчала.
— Сначала просто не возвращаться. Потом работать. Теперь хочу сама решить, что будет дальше.
— А что будет?
— Не знаю.
— Тогда какая разница?
— Большая. Я могу не знать. Но никто не выберет за меня.
В комнате снова стало тихо.
Я смотрела на Силлу и едва узнавала ту девушку, которая впервые появилась в «Лисьей норе». Испуганную, послушную, готовую вернуться к Вейрату только потому, что не представляла другой жизни.
Теперь она не обещала спасения.
Не рассказывала, что всё станет легко.
Только объясняла: неопределённость лучше клетки, если клетку выбрал кто-то другой.
Одна из девушек начала плакать. Силла медленно подошла и села рядом.
Я оставила их.
В коридоре Мерриан закрыла дверь.
— Ей самой будет тяжело, — сказала она. — Но она помогла больше, чем все наши беседы с лекарями.
— Потому что не говорила, что понимает их.
— Она действительно понимает.
Я посмотрела в окно.
Во дворе несколько женщин уже разгружали еду.
— Что будет с теми, кто не хочет возвращаться к семьям?
— Пока останутся здесь.
— А потом?
Мерриан вздохнула.
— Обычно мы ищем работу служанками, прачками, помощницами в мастерских. Но не все работодатели соглашаются брать бывших наяр.
— Почему?
— Вы знаете почему.
Знала.
Люди будут считать их испорченными, опасными, слишком красивыми, слишком покорными или, наоборот, слишком трудными. Любую черту можно превратить в основание для отказа.
— Они умеют готовить?
Мерриан посмотрела на меня.
— Некоторые наверняка.
— Читать?
— Не все.
— Считать?
— Примерно половина.
В голове уже складывалась схема. Мне нужны были работники для расширения. Но просто привести травмированных девушек в шумную таверну и потребовать обслуживать посетителей было бы жестокостью.
Им требовалось место, где можно учиться без криков, насмешек и необходимости каждый день объяснять своё прошлое.
— У гильдии есть свободное помещение? — спросила я.
— Для чего?
— Для кухни.
— Кухня у нас есть.
— Учебная.
Мерриан прищурилась.
— Вы хотите научить их готовить?
— Не только. Считать расходы, закупать продукты, хранить запасы, обслуживать зал. Всё, что нужно для работы в таверне или небольшом трактире.
— Бесплатно?
— Пока да.
— А потом?
— Те, кто захочет, смогут работать у меня. Остальным дам письменное подтверждение навыков и помогу найти место.
— Подобных школ не существует.
— Значит, будет первая.
— Вы придумали это только что?
— Большинство моих лучших решений появляются, когда я злюсь.
— На кого вы злитесь сейчас?
— На весь город.
Она улыбнулась.
— У нас есть старая пекарня в южном крыле. Ею не пользовались несколько лет. Печь повреждена, крыша протекает.
— Я начинала с худшего. Покажете?
Помещение оказалось просторнее кухни «Лисьей норы». Две печи, длинные рабочие столы, кладовая и отдельный выход во двор. Одна стена отсырела, часть пола прогнила, но основа сохранилась.
Я прошлась вдоль печей, заглянула в дымоход и прикинула расходы.
Ремонт требовал денег. И немалых.
Но после ареста Гранна торговцы перестанут платить незаконные сборы. Возможно, гильдия согласится предоставить материалы. Можно обратиться к владельцам мастерских, которые сами пострадали от вымогательства.
И ещё был Алрик.
Нет.
Я сразу отогнала эту мысль.
Не потому, что не хотела сотрудничества. Но если первое решение после предложения шильдца заключалось в том, чтобы попросить у него деньги, Вейрат оказался бы прав хотя бы в одном: я всё ещё искала влиятельного мужчину, который построит моё будущее.
Школу я создам сама. Партнёрство будет позже. На равных.
— Мне нужно подумать, — сказала я.
— Вы уже всё решили, — заметила Мерриан.
— Почти.

----------

Глава 48

Глава 48
Когда мы покидали дом милосердия, Силла вышла вместе с нами. Глаза у неё были красными, но шаг уверенный.
— Как прошло? — спросила я.
— Они хотят прийти в таверну.
— Все?
— Нет. Трое.
— Работать?
— Посмотреть.
— Пусть приходят, когда будут готовы.
Она кивнула.
— Одна девушка умеет печь хлеб. Её отец был пекарем.
— Отлично.
— Другая умеет шить.
— Тоже пригодится.
— На кухне?
— Форму для работников кто-то должен делать.
Силла задумалась.
— У нас будет форма?
— Когда-нибудь.
Она улыбнулась. На обратном пути в таверну мы заехали к сгоревшему архиву. Рабочие разбирали обугленные балки и выносили уцелевшие сундуки. Возле площади стояла очередь за нашей похлёбкой.
Хеннок уже командовал раздачей.
— По одной миске! — кричал он. — Добавка после того, как поедят остальные! Хлеб брать руками не надо, его выдадут!
Увидев меня, он подбежал.
— Всё закончилось.
— Еда?
— Почти. Я говорил, что нужно больше.
— Ты говорил пятьдесят.
— А пришло сто двадцать человек.
— Откуда я могла знать?
— Ты хозяйка.
— В следующий раз сварю на весь город.
— Хорошая мысль.
Я посмотрела на очередь.
Среди рабочих стояли стражники, мелкие чиновники, лавочники и несколько женщин с детьми. Люди ели прямо на площади. Кто-то благодарил. Кто-то спрашивал, откроемся ли завтра.
— Откроемся, — ответила я.
— А школа? — спросила Силла.
Хеннок замер.
— Какая школа?
— Для поваров.
— У нас появилась школа?
— Пока только идея, — сказала я.
— Значит, уже появилась.
Я помогла раздать последние порции.
Когда котлы опустели, к площади подъехала закрытая карета. На дверце сиял знак императорской комиссии.
Из неё вышли двое чиновников в чёрно-золотой форме. За ними следовал прокурор.
Разговоры вокруг стихли.
— Госпожа Тэггот, — обратился ко мне старший чиновник. — Вам необходимо явиться в городскую палату.
— Сейчас?
— Через час состоится предварительное заседание по делу Горста Гранна.
— Суд должен быть через три дня.
— Гранн потребовал немедленно дать показания.
— Почему?
Прокурор ответил вместо чиновника:
— Он согласен признать часть обвинений в обмен на рассмотрение дела отдельно от Вейрата.
— Решил предать его первым.
— Именно.
— Зачем там я?
— Гранн утверждает, что вы участвовали в незаконной передаче денег Вариону и помогали ему подделывать свидетельства.
Хеннок выругался.
Я даже не удивилась.
— Какие деньги?
— Доходы таверны, якобы использованные для подкупа служащих ратуши.
— У нас иногда не хватало денег на муку.
— Это будет несложно доказать.
— Тогда зачем мне идти?
— Потому что Гранн рассчитывает публично поставить под сомнение ваше положение, прошлое и мотивы. Если вы не появитесь, его защита объявит это подтверждением.
— Мне нужно переодеться.
— Карета подождёт.
Хеннок подошёл ближе.
— Я пойду с тобой.
— Свидетелей вызывают по одному, — сказал прокурор.
— Тогда буду ждать за дверью.
— Я тоже, — добавила Силла.
— И я, — произнёс Рикке.
Я посмотрела на них.
— Таверна откроется через час.
— Без хозяйки откроется, — сказал Хеннок. — Без нас тоже.
— Кто будет работать?
Он указал на очередь людей, которые ещё не разошлись.
— Найдём добровольцев.
Так и вышло.
Тильда согласилась встать за стойку. Торговец тканями прислал двух служащих. Одна из женщин из дома милосердия, которая прежде работала в трактире, вызвалась помочь на кухне.
К назначенному часу мы подъехали к городской палате.
Возле здания собралась толпа.
Валлора хотела увидеть падение человека, который годами управлял ею с помощью угроз и долгов.
Стражники едва расчистили проход к ступеням.
Люди выкрикивали имена Гранна и Вейрата. Кто-то требовал вернуть деньги. Кто-то рассказывал о закрытой лавке. Женщина возле входа держала портрет пропавшей дочери.
Я остановилась. На рисунке была темноволосая девушка лет двадцати.
— Она есть в списках? — спросила я у прокурора.
Он посмотрел на портрет.
— Не знаю.
Женщина заметила наш разговор и подошла.
— Вы Бринна Тэггот?
— Да.
— Говорят, вы нашли тех девушек.
— Их нашли солдаты.
— Моя Лейна исчезла два года назад. Гранн сказал, что она сбежала с торговцами.
Я не знала, что ответить.
— Передайте рисунок комиссии.
— Передавала. Три раза.
Прокурор взял портрет.
— Я проверю лично.
Женщина не поблагодарила. Наверное, слишком часто слышала обещания.
Внутри палаты было холодно.
Зал суда напоминал небольшую арену. В центре стоял круглый помост для обвиняемого, выше располагались места судей, а вдоль стен — скамьи для свидетелей и представителей гильдий.
Гранна уже привели. Когда я вошла, он усмехнулся.
— Вот и трактирщица.
Я села рядом с прокурором.
— Вот и человек из бочки. — Я смотрела на него, совершенно серьезно, по залу прошёл смешок.
Гранн побагровел.
Судья ударил деревянным жезлом по столу.
— Соблюдайте порядок.
Предварительное заседание не являлось полноценным судом. Здесь должны были определить, достаточно ли доказательств для официального обвинения, и решить, где будет рассматриваться дело.
Каждое обвинение звучало отдельно. После пятого в зале перестали шептаться. После восьмого Гранн потребовал слово.
— Все сделки с наярами проводились с разрешения императорского инспектора Вескорна.
Прокурор поднялся.
— Вы признаёте участие?
— Я выполнял служебные указания.
— Похищение женщин входило в обязанности главы Валлоры?
— Мне сообщали, что договоры законны.
— В чёрной книге имеется ваша запись: «Семья согласится, если увеличить долг».
Гранн сжал губы.
— Записи могли быть подделаны.
— Магическая проверка подтвердила почерк.
— Под принуждением.
— Кто вас принуждал?
— Вейрат.
— Каким образом?
— Угрожал моей семье.
— Поэтому вы получали сорок процентов от каждой сделки?
По залу прошёл шум. Судья снова ударил жезлом.
Гранн посмотрел на меня.
— Спросите трактирщицу, сколько она получила от Вариона.
— Свидетель Бринна Тэггот будет допрошена позже, — сказал судья.
— Она была наярой Вейрата. Потом неожиданно получила здание, деньги на ремонт и защиту Первого Крыла. Вы называете это совпадением?
Я поднялась раньше, чем прокурор успел остановить.
— Здание было непригодно для проживания и десять лет не приносило дохода.
— Но теперь приносит.
— Потому что я работала.
— На чьи деньги?
— На выручку. Все записи сохранены.
— Удобно вести собственные книги.
— Ваши тоже сохранились. И оказались весьма подробными.
В зале снова засмеялись.
Гранн ударил ладонями по ограждению помоста.
— Эта женщина манипулировала Варионом! Через постель получила доступ к расследованию и уничтожила людей, которые мешали её делу!
Я чувствовала на себе десятки взглядов. Вот на что рассчитывал Гранн.
Не доказать мою вину. Заставить меня оправдываться. Напомнить всем, кем я была. Превратить любую помощь мужчины в плату за тело. Прежняя Бринна, вероятно, не смогла бы ответить. Опустила бы голову, позволив стыду снова определить её место.
Я спустилась со скамьи и подошла ближе к помосту.
— Вы правы в одном, — сказала я.
Прокурор тихо произнёс моё имя, но я продолжила:
— Я была наярой Вейрата. Три года. Это не тайна. За это время у меня не было собственного дома, денег, права выбирать, куда идти, и уверенности, что завтра меня не заменят другой женщиной.
Гранн улыбнулся, решив, что победил.
— Вот видите.
— Вижу. А ещё вижу мужчину, который считает, что женщина с таким прошлым не способна построить ничего сама.
Его улыбка исчезла.
— Варион не давал мне денег. Мебель чинили люди, которым я не могла сразу заплатить. Продукты поставщики отдавали в долг. Каждая выплата записана. Каждая покупка подтверждена.
Я обвела взглядом зал.
— В «Лисьей норе» работали те, кого городская власть считала слишком бедными, слишком неопытными или неудобными. Мы не получили от Гранна ничего, кроме угроз и незаконных счетов.
— Это слова, — бросил он.
— Да. А книги с вашей подписью — доказательства.
— Вас использует Первый Крыло.
— Сегодня утром я бесплатно кормила стражников, разбиравших сгоревший архив. И девушек, которых вы собирались продать. Завтра снова открою таверну и буду работать дальше. Если вам кажется, что всё это можно получить через чью-то постель, значит, вы никогда не понимали цену настоящего труда.
В зале стало так тихо, что было слышно, как секретарь переворачивает страницы протокола.
Гранн усмехнулся, но улыбка вышла натянутой.
— Красиво сказано. Только люди любят красивые истории больше правды.
— Тогда расскажите правду, — спокойно ответила я. — Почему в ваших книгах возле каждой проданной женщины стояла сумма, а возле некоторых — пометка «возврат невозможен»?
Прокурор тут же поднял со стола раскрытую книгу.
— Обвиняемый, вы признаёте эту запись?
Гранн молчал.
— Это ваш почерк?
Молчание затягивалось.
— Суд расценивает отказ отвечать как отсутствие возражений против подлинности документа, — произнёс председатель.
Я видела, как несколько членов торговой гильдии переглянулись.
Для многих происходящее становилось личным.
Долгие годы они считали, что исчезновения девушек — дело рук случайных разбойников, долговых ростовщиков или беглых торговцев.
Теперь выяснялось, что всё происходило с ведома городской власти.
Под её защитой.
Под её печатями.
— Пригласите следующего свидетеля, — распорядился судья.
Дверь открылась.
Я сначала не поняла, кого вижу.
Потом узнала рыжеволосую девушку из дома милосердия.
Она шла медленно, крепко сцепив руки. За ней — ещё две освобождённые женщины. Никто не заставлял их приходить. Я знала это.
— Представьтесь.
— Марена.
— Возраст?
— Девятнадцать.
— Вы подтверждаете, что находились в доме лорда Вескорна?
Она кивнула.
— Расскажите суду, каким образом.
— Меня продали.
— Добровольно?
Девушка впервые подняла глаза.
— Разве человека можно продать добровольно?
Вопрос прозвучал настолько просто, что даже судья несколько секунд молчал.
Марена продолжила сама.
— Моему отцу сказали, что долг можно закрыть работой. Потом появились другие бумаги. Потом оказалось, что я уже принадлежу господину, которого никогда не видела.
— Кто оформлял бумаги?
Она указала на Гранна.
— Его писарь.
— Вы уверены?
— Да.
— Почему?
— Он сказал: «Глава города уже поставил печать. Теперь поздно».
Прокурор открыл ещё одну книгу.
— Запись имеется.
Он зачитал имя.
Совпадало.
Следом выступила вторая девушка. Потом третья. Каждая рассказывала похожую историю. Чем дальше, тем меньше в их словах оставалось слёз.
Одна говорила о брате, который так и не узнал, куда она исчезла. Другая вспоминала маленького сына. Третья рассказывала, как научилась считать дни по шагам охранника, потому что окон в подвале не было.
Я смотрела на них и понимала, насколько маленькой казалась моя собственная боль. Да, Бринн тоже была наярой. Да, тоже жила под чужой волей. Но ее хотя бы не продавали дальше. Не перевозили через границы. Не записывали в книги как товар. Когда последняя свидетельница закончила говорить, в зале никто не шелохнулся.
Судья медленно снял очки.
— Господин Гранн.
Тот молчал.
— Вам есть что сказать?
— Это всё Вейрат.
Прокурор покачал головой.
— Поразительно.
— Что именно?
— За два часа заседания вы успели обвинить Вейрата, писаря, собственных помощников, госпожу Тэггот и даже покойного архивариуса.
— Потому что...
— Кроме себя.
Гранн резко отвернулся.
Председатель поднялся.
— Суд считает собранные материалы достаточными для передачи дела в Императорскую палату. До окончания разбирательства обвиняемый остаётся под стражей без права внесения залога и переписки без проверки комиссии.
По залу прокатился тяжёлый выдох. Кто-то тихо захлопал.
Судья сразу ударил жезлом.
— Порядок!
Но даже он уже понимал: Валлора только что перестала принадлежать человеку, которого боялась почти двадцать лет.
Когда заседание закончилось, женщины не спешили расходиться.
— Завтра приходите в «Лисью нору», — сказала я.
Они переглянулись.
— Зачем?
— Будем пить чай.
Марена удивилась.
— Просто чай?
Я почувствовала, как внутри окончательно складывается мысль, которая весь день не давала покоя.
— Потом решим, кто чего хочет.
— А если мы ничего не умеем?
— Не бывает людей, которые ничего не умеют.
— Я только хлеб пеку...
— Значит, научишь остальных.
— Я умею шить...
— Отлично. У нас давно не хватает фартуков.
— Я раньше работала в трактире...
— Значит, покажешь, как быстрее носить подносы.
Они слушали очень внимательно.
— А если кто-то не захочет в таверну?
— Тогда найдём другое место.
— Вы будете помогать всем?
Я задумалась.
Всем?
Нет.
Одной мне это не под силу. Но можно сделать так, чтобы однажды помощь перестала зависеть только от меня.
— Нет, — честно ответила я.
Девушки сразу погрустнели.
— Потому что моя цель — сделать так, чтобы потом вы сами смогли помочь следующим.
Марена нахмурилась.
— Как это?
— Научитесь работать. Потом обучите других. Когда-нибудь одна из вас откроет свою пекарню. Другая — трактир. Третья станет управляющей. И тогда следующей девушке уже не придётся начинать с нуля.
Я ещё не знала, как именно всё устроить. Но впервые понимала совершенно ясно: «Лисья нора» больше не должна оставаться просто таверной. Она станет местом, где люди получают не только еду. Они получают возможность начать жизнь заново.
И именно в этот момент я ещё не подозревала, что через несколько лет эту идею будут называть первой школой таверн в истории Империи.

----------

Глава 49

Глава 49
После первого заседания я думала, что станет легче. На следующий день «Лисья нора» открылась снова.
— Ты понимаешь, что у нас вчера был суд, ночью мы разбирались с документами, утром ездили к спасённым девушкам, а теперь ты решила кормить весь третий квартал? — спросил Хеннок.
— Да.
— И тебя ничего не смущает?
— Смущает.
— Что именно?
— Что мы открылись только в неполную силу.
Он посмотрел на меня с таким выражением, будто окончательно убедился, что я безнадёжна.
— Иногда мне кажется, что ты не человек.
— Очень смешно.
— Нет, правда. Обычный человек после такого лежал бы неделю.
— Обычный человек не получил разваленную таверну от дракона и не решил превратить её в лучшее место города.
— Это был первый тревожный признак.
К полудню стало ясно, что решение было правильным. Люди приходили не только поесть. Они приходили поговорить, узнать новости, поблагодарить нас.
Через неделю после суда пришло официальное письмо. Я ожидала чего угодно. Повестку на новый допрос. Требование явиться в Кессарию.
Но внутри оказалось приглашение от императорской комиссии.
Варион сидел рядом. Его нога ещё не восстановилась полностью, поэтому он сидел в кресле.
— Здесь написано, что вас хотят наградить.
— Нет. Я не хочу этого. Всё произошло само собой случайно с моей стороны.
— Вы помогли раскрыть преступную сеть. Вы предоставили информацию. Вы помогли найти девушек.
— Случайно.
— У вас невероятный талант превращать любые достижения в случайность.
— У вас невероятный талант приписывать мне то, чего я не делала.
— Хорошо. Тогда скажем иначе. Императорская комиссия считает, что без вас расследование было бы сложнее.
— Это не значит, что мне нужно ехать в столицу.
— Возможно, нужно.
Я подняла на него взгляд. Вот оно. То, чего я ждала.
— Почему?
— Потому что дело ещё не завершено. Суд над Вейратом будет в Кессарии.
— И?
— И я должен присутствовать.
Я промолчала. Варион отвёл взгляд.
— Кроме того, мне предложили новую должность.
Я сразу поняла.
— Кессария?
Он кивнул.
— Управление внутренними расследованиями при дворе.
Это было логично. Варион раскрыл дело, которое оказалось больше одного города. Он разобрал сеть, связанную с чиновниками, торговцами и знатью нескольких стран.
Империя не могла просто оставить его командовать небольшим гарнизоном.
— Это повышение, — сказала я. — Поздравляю.
Он посмотрел на меня.
— Только?
— А что ещё сказать?
— Не знаю.
— Я рада за вас, честно.
— Но?
Я отвернулась к окну.
— Но я не хочу жить в Кессарии.
— Почему?
— Потому что здесь моя жизнь.
— Я понимаю.
— Большинство мужчин на вашем месте сказали бы, что я должна ехать.
— Я не большинство мужчин.
Я улыбнулась.
— Вы гораздо упрямее.
— Возможно.
После отказа Варион не исчез. И это оказалось важнее всего. Он не стал холоднее ко мне относиться, как и доказывать, что я ошибаюсь, убеждать меня. Он просто продолжил быть рядом. Иногда приезжал утром на завтрак. Иногда сидел в зале, наблюдая, как работает таверна.
Однажды я застала его за разговором с Мареной. Девушка рассказывала ему, что хочет научиться управлять закупками.
Через месяц после суда в «Лисьей норе» появилось новое правило. Каждую неделю один день мы обучали желающих. Не только девушек из дома милосердия. Всех. Мальчишек из бедных семей. Вдов. Бывших работников закрытых заведений. Тех, кто хотел получить профессию.
Сначала пришли семь человек. Потом двадцать. Потом пришлось ускорить ремонтные работы в той заброшенной пекарне.
Если открыть ещё одну таверну, там нужен будет человек, который умеет работать. Если открыть десятую — десять таких людей.
А если обучать их заранее? Если я сделаю что-то вроде франшизы? Научу готовить мои рецепты, придумаем выделяющееся на фоне других оформление интерьера. Форму придумаем. Люди будут узнавать наш бренд. Хеннок сначала не понимал ничего. Я собрала всех домашних и принялась им рассказывать и показывать, что я задумала. Такого скептицизма, как в тот вечер, я ещё не встречала никогда. Всё таки мне удалось убедить всех, что овчинка стоит выделки.
Оставалось всё довести до ума.
А в конце месяца пришёл Алрик. Он положил передо мной несколько документов.
— Я хочу приобрести права на открытие «Лисьей Норы» в Шильдском союзе.
Слух, конечно уже пошел между торговцами, тавернами и гильдиями. Всё оформлялось в ратуше, я даже выбила разрешение на материальную помощь, некий гранд, по-русски говоря.
Алрик решил первым купить право на открытие таверны «Лисья Нора» в Шильдском Союзе. А я ему отказала.
В первый раз. Потому что должна была сначала объяснить, что это такое, и какой именно договор должен быть между нами. Потому что это не просто мои рецепты. Это обучение. Новые стандарты, которые разработала я, новые специалисты и качество.
И во второй раз он пришел уже со словами:
— Я не хочу купить таверну. Я хочу купить право создать первую шильдскую сеть по вашим правилам.
Цифра впечатляла. И впервые за долгое время у меня не возникло желания доказать, что я могу всё одна. Потому что я уже доказала. Теперь можно было выбирать партнёров.
— Какие условия?
Алрик улыбнулся.
— Вот теперь начинается настоящий разговор.
Я взяла перо.
Вейрат хотел купить меня за пятьсот талеров. Алрик предлагал сделку на тысячи. Разница была не в сумме. Разница была в том, что первый считал меня вещью. А второй видел человека, с которым можно вести переговоры.

----------

Глава 50

Глава 50
Последние недели перед отъездом Вариона в Кессарию были странно спокойными.
Утром снова раздавались голоса учеников, которые спорили о количестве специй в соусах, на кухне звенела посуда, а Хеннок по привычке возмущался, что никто не умеет считать правильно, хотя сам несколько раз перепроверял одни и те же записи.
Марена постепенно стала моей правой рукой в школе. Ещё недавно она боялась поднять взгляд, когда к ней обращался незнакомый человек, а теперь уверенно объясняла новым ученикам, почему нельзя хранить муку рядом с влажным помещением и почему хороший управляющий должен знать не только рецепты, но и цену каждого ингредиента.
Иногда я смотрела на неё и думала о том, насколько сильно меняются люди, когда им впервые дают возможность выбирать. И просто спрашивают: «Чего хочешь ты?»
И, пожалуй, именно поэтому я так легко заметила перемены в Силле.
Она не стала другой за один день. Но в ней появилось что-то новое. Раньше она всегда ждала разрешения. Можно ли войти. Можно ли говорить. Теперь она сама принимала решения.
Она помогала в школе, занималась с новыми учениками, разговаривала с девушками из дома милосердия. И больше всего меня поражало, что она не пыталась стать похожей на меня. Она осталась мягкой. Просто теперь её мягкость не была слабостью.
Она больше не позволяла другим людям выбирать её судьбу.
Наверное, поэтому я не сразу поняла, что она готовится уйти.
В тот день всё было как обычно. Утром Силла помогала на кухне, потом ушла в школу, чтобы проверить записи учеников, а вечером мы вместе обсуждали, сколько новых мест сможем открыть через год. Она говорила о будущем спокойно, без прежнего страха. И именно это сейчас вспоминалось мне особенно отчётливо.
Потому что в её голосе уже было прощание. Я просто не услышала его.
На следующее утро её место за завтраком оказалось пустым.
Сначала я не придала этому значения.
Силла иногда приходила позже. Но когда прошло больше получаса, я поднялась наверх. Силла всегда была опрятной, но сейчас всё выглядело так, будто она собрала вещи заранее и старалась оставить после себя как можно меньше следов. На полке исчезла маленькая деревянная шкатулка, которую я когда-то подарила ей. А на столе лежал конверт.
Моё имя было написано её рукой. Я долго стояла, не прикасаясь к нему.
Наверное, потому что уже понимала. Она ушла.
«Бринна.
Я знаю, что вы будете сердиться. Наверное, сначала очень сильно. И, возможно, будете правы. Вы всегда говорите, что проблемы нужно решать разговорами, а не исчезновением. Но я не смогла.
Не потому что не доверяю вам. Наоборот. Именно потому, что доверяю. Я знаю, что если бы я пришла к вам и сказала, что хочу уехать, вы бы нашли способ помочь. Вы бы поговорили с Варионом, с гильдией. Вы бы сделали всё, чтобы мне было безопасно. Но я поняла, что всё ещё жду, когда кто-то сделает выбор за меня. Даже хороший выбор из любви.
А я больше не хочу так жить. Когда я попала в дом Вейрата, я думала, что потеряла всё. Мне казалось, что моё имя больше ничего не значит. Что прошлое определяет меня навсегда. Вы показали мне обратное.
Вы не спрашивали, кем я была. Вы спросили, кем я хочу стать. Я долго не знала ответа. Теперь знаю. Я хочу узнать себя. Алрик фон Штерн предложил мне уехать с ним. Сначала я испугалась. Мне показалось, что это невозможно. Что после всего случившегося нельзя просто взять и поверить человеку. Но потом я поняла одну вещь.
Я всю жизнь боялась людей, которые могли причинить мне боль. Но если жить только страхом, то он всё равно остаётся хозяином твоей жизни.
Алрик не обещал мне лёгкого пути. Он не сказал, что всё забудется.
Он просто сказал, что я могу попробовать. И я хочу попробовать.
Не ради него. Ради себя. Я знаю, что вы будете переживать.
Поэтому прошу вас только об одном. Не ищите меня. Не пытайтесь вернуть. Позвольте мне впервые самой дойти до конца дороги.
Спасибо вам за всё. За то, что однажды вы увидели во мне человека, когда я сама себя им не считала.
Я всегда буду помнить это.
Ваша Силла.»
Я закончила читать и ещё долго сидела неподвижно. А потом закрыла глаза. Первым пришёл гнев. На то, что ей снова пришлось уходить тайно. На то, что даже после падения Вейрата её родственники попытались вернуть её туда, откуда она только выбралась. Эти люди до сих пор считают другого человека своей собственностью.
Но за гневом пришло другое чувство. Гордость за нее. Силла сделала именно то, чему я сама когда-то училась. Она выбрала себя.
Когда я спустилась за столом со всеми сидел Варион.
— Что случилось?
Я молча протянула ему письмо.
Он прочитал его внимательно, не торопясь.
— Она уехала с Алриком.
— Она вернётся? — тихо спросила я.
Варион посмотрел на меня.
— Вы верите, что вернётся?
Я улыбнулась.
— Да. — Я взяла письмо и аккуратно сложила его. — Потому что теперь она знает, куда возвращаться.
Через несколько дней в Валлору действительно приехали родственники Силлы. Они приехали требовать свою дочь обратно.
После ареста Вейрата они потеряли деньги, которые получали за молчание, и теперь вспомнили о девушке, которую когда-то без колебаний отдали чужому дому.
Они пришли в таверну с документами и уверенным выражением людей, привыкших, что им уступают.
— Силла является частью нашей семьи, — сказал мужчина, представившийся её дядей.
— Она не является чьей-то собственностью.
— Вы вмешиваетесь в семейное дело.
— Возможно, но Силлы здесь нет. Она ушла. Куда не сказала, так что ничем не могу помочь.

----------

Глава 51

Глава 51
Прошло несколько месяцев.
Иногда мне казалось странным вспоминать то время, когда «Лисья нора» была всего лишь старой таверной на окраине Валлоры, которую большинство людей считали почти бесполезным зданием. Теперь её знали далеко за пределами города.
Сначала новости разошлись по западным землям. Потом о таверне начали говорить в торговых домах Шильда. Затем письма стали приходить из Кессарии. Люди хотели узнать не только о блюдах.
Рецептами уже никого не удивишь.
Удивляло другое. То, что обычная таверна стала местом, где люди получали профессию. Женщина из прошлого, которого она сама когда-то стыдилась, смогла создать дело, которому доверяли. Бывшие наяры, сироты, вдовы и люди без связей получили возможность начать заново.
Я не создавала чудо. Я просто дала людям шанс, а дальше они сделали всё сами.
Марена через четыре месяца стала управляющей первого филиала в западном квартале Валлоры. Она по-прежнему спорила с поставщиками, слишком серьёзно относилась к подсчётам и иногда пугала учеников своим выражением лица, но я знала: именно такой человек нужен на этой должности.
Хеннок называл её «маленькой копией Бринны», чем Марена очень возмущалась. Рикке говорил, что это лучший комплимент, который можно получить.
Я с ним была согласна.
Школа выросла быстрее, чем я ожидала. Поначалу я думала, что нам хватит одного помещения. Потом пришлось открыть второй зал. Потом третий. Желающих учиться становилось всё больше. Не все становились поварами. Кто-то уходил работать управляющими. Кто-то открывал собственные небольшие кухни. Кто-то возвращался в родные города и начинал с маленьких лавок. Но почти каждый из них уносил с собой главное правило, которое я повторяла с первого дня: хорошее место строят не стены. Его строят люди.
Именно поэтому, когда Алрик предложил открыть первую шильдскую «Лисью Нору», я согласилась. Не сразу, конечно. Мы обсуждали условия почти месяц. Я убеждала его в том, что всё должно быть по моим условиям, вплоть до последней ложки, на которых должна быть вырезана лисья мордочка.
Хеннок утверждал, что наши переговоры были больше похожи на битву. Алрик с ним соглашался.
— В Шильде редко встречаются люди, которые могут спорить с лордом так спокойно, — сказал он однажды.
— А я редко встречаю драконов, которые готовы слушать.
— Возможно, поэтому мы и нашли общий язык.
Первый шильдский филиал открылся зимой. А через две недели после этого пришло письмо из Кессарии. Императорская столица хотела получить собственную «Лисью Нору».
Когда я рассказала об этом Вариону, он только улыбнулся.
— Ты понимаешь, что теперь тебя приглашают во дворец?
— И я всё ещё не уверена, что хочу туда идти.
Он посмотрел на меня с лёгким удивлением.
— Почему?
Я пожала плечами.
— Потому что дворец — это не для меня.
Варион изменился за эти месяцы. Он всё ещё оставался тем же человеком, который мог за пять минут до встречи с важным чиновником забыть поесть, потому что увлёкся расследованием. Но внутри он стал спокойнее.
Ему больше не нужно было доказывать, что он способен защитить всех вокруг. Он научился принимать, что некоторые люди не хотят, чтобы их спасали. Они хотят, чтобы рядом с ними просто были.
Его назначение в Кессарии официально вступало в силу через месяц. Он должен был уехать. И я знала это. Но мы не говорили об этом. Наверное, потому что каждый ждал, что скажет другой.
В день, когда я окончательно решила отправить ответ императорской комиссии, в таверну приехал Варион.
— Бринна.
По одному тому, как он произнёс моё имя, я поняла, что предстоит не обычный разговор.
— Что случилось?
— Я получил приказ прибыть в Кессарию через две недели. И я должен ехать. — Он сделал паузу. — Но я не хочу ехать один.
Я молчала. Потому что знала, к чему он ведёт.
— Я не прошу тебя бросить всё.
— Хорошо.
Он слегка нахмурился.
— Ты даже не дала мне закончить.
— Потому что знаю тебя.
— И что же я скажу?
Я посмотрела на него.
— Что хочешь, чтобы я поехала.
Он кивнул.
— Да.
Я отвела взгляд.
Когда-то эта просьба показалась бы мне ловушкой. Ещё недавно я бы услышала только одно: оставь всё. Подстройся. Следуй за мужчиной.
Но Варион не говорил этого. Он стоял передо мной и ждал ответа.
— Нет, — сказала я.
Только опустил взгляд, скорее всего ожидал отказа, но надежда была на моё согласие.
— Я понимаю.
— Дайте мне договорить. Я не поеду как ваша тень. И не закрою таверну. Не откажусь от школы. — Я перевела дух, — я не стану женщиной, которая сидит во дворце и ждёт, когда муж вернётся после службы.
На последних словах он улыбнулся.
— Я никогда не просил тебя об этом.
— Хорошо.
Я подошла ближе.
— Тогда мои условия, Эсмонд.
— Слушаю.
— В Кессарии будет моя «Лисья нора».
— Конечно.
— Не маленькая лавка для развлечения знати. Настоящая таверна для всех и отделение школы. С моими правилами.
— Конечно.
Я прищурилась и глянула ему в глаза.
— Вы слишком быстро соглашаетесь.
— Есть ещё одно условие?
— Вы не будете решать за меня. Это самое важное условие.
— Никогда.
И почему-то именно после этих слов я поняла. Я готова.
Отъезд назначили через неделю.
В день перед дорогой я долго стояла возле таверны, прощаясь с третьим кварталом и местом, которое стало для меня всем.
Когда-то это название казалось мне напоминанием о том, как легко человек может оказаться выброшенным из собственной жизни.
За моей спиной шумела таверна. Жизнь продолжалась.
В день отъезда все вышли проводить нас. Я не ожидала такого. Но возле ворот стояли люди. Те, кто когда-то помогал мне. Те, кому помогла я.
Марена обняла меня первой.
— Вы вернётесь?
— Конечно. Я буду приезжать. И вы ко мне.
Варион терпеливо ждал у кареты, не вмешиваясь в моё прощание с каждым. Мои скромные пожитки уже погрузили.
Я посмотрела на таверну в последний раз и села в карету.
Варион занял место напротив.
— Готова?
— Да.
Вперёд, в новую жизнь!

----------