Глава 1

- Марина, какого черта? Почему твой телефон был недоступен так долго?! – Я был дико зол и несказанно рад, одновременно. – Я уже не знаю, что и думать!!!

- Сахар добавить? – На плечо легла ухоженная ручка секретарши.

- Вы что, не видите, я разговариваю! – Отмахнулся от этой заботы, поморщился. – Что за манера такая?

- Когда много нервов, сладкое очень помогает… - Та, как будто не замечая, как сильно у меня искрит, спокойно и размеренно насыпала мне в чашку сразу три ложечки с горкой.

- У меня все слипнется сейчас! Уберите! – Поморщился, представляя, как сведет мои зубы от этой сладкой гадости.

- А я вам хорошенечко все размешаю. И будет просто отлично. – У этой чертовой бабы вообще ничего не дернулось. Она лишь мило улыбнулась, демонстрируя свои белоснежные виниры, и принялась звенеть ложечкой по стенкам чашки.

- Сереж… Ты с кем там, вообще, трещишь? Я тут разорюсь на роуминге… - Из трубки донесся голос Марины. Поразительно, как долго и терпеливо она слушала весь этот бред, пока не решила вмешаться.

- В каком роуминге, Марин? Ты же дома? Совсем потерялась в этой жизни? Что ты сочиняешь, не пойму?

- Я в Тайланде, милый. Пока летела, была недоступна. Так что не волнуйся, я в порядке. – И я тут же расслышал шум волн на заднем плане. А еще музыку, смех, какие-то голоса… В том числе – мужские.

- Что?! В каком Тайланде? – Смахнул рукой чашку со стола. Она дзынькнула, разлетаясь на мелкие фарфоровые осколки. – Ты свихнулась? Мы же вылетаем через три дня! Как ты там оказалась?!

- Ой, как хорошо, что не на колени упала… - Секретарша уже суетилась, бегала вокруг с полотенцами, салфетками, вытирала, собирала… Короче, наводила еще больший беспорядок. – А то сожгло бы все на самых стратегических местах…

И радостно улыбнулась опять.

- Твою мать, Катерина Степановна! Вам не надоело тут слоняться и греть уши?! Вы можете уйти? Я важный разговор разговариваю!

Моя злость уже плавно переросла в ярость.

Хотелось убивать. Насмерть. И крушить. И ломать.

Не только фарфоровые чашки!

Трубка улетела в стену. Грустно хрустнула и стекла на пол.

- Вот. И хорошо, что вы прекратили разговаривать с этой профурсеткой, Сергей Николаевич. Она плохо действует на ваше здоровье и нервы. – Катерина Степановна проследила полет телефона взглядом, убедилась, что он упал и больше не дергается… И снова повернулась ко мне.

- Не смейте так называть мою невесту! Кто вам позволил?! – Другой вопрос, кто ей позволил заходить в мой кабинет, шляться тут без разрешения, да еще и критиковать мою личную жизнь. – Кто, вообще, вас нанял на работу?! И почему не выгнал до сих пор?!

Первое, что я сделаю на этом новом месте – возьму себе другого секретаря.

Молодого.

Послушного.

Симпатичного…

Нет. Симпатичного брать не буду!

Возьму, вообще, парня! Чтобы не ходил тут и в глаза мне хитро не заглядывал.

- Ой, да я уже и не помню, который из них… - Женщина поправила очки на переносице и загадочно улыбнулась. – Они все меняются, как видите… А я – здесь. Всех пережила.

- Интересно, почему это? – Еще бы. От такой помощницы любой дурак убежит. Только бы с нею не связываться!

- Потому, что я умная. И незаменимая. – Это прозвучало, как приговор. И тут же прилетело что-то, совсем неожиданное: - Снимайте штаны.

- Что?! Вы совсем тут офонарели?! – Я подскочил, не в силах сидеть на месте и терпеть эту старую грымзу, окончательно оборзевшую.

- Да не бойтесь вы. По попке шлепать не буду.

- Катерина Степановна. Вы ничего тут не путаете? С кем говорите-то, не забыли?

- На ваших серых брюках пятна от кофе совсем не смотрятся. Вы забрызгались, и теперь очень некрасиво смотритесь. – Она протянула мне руку. – Снимайте, снимайте, пока все не впиталось. Я быстренько все отнесу в химчистку.

Бросил взгляд вниз, на свои ноги… Черт.

Я выглядел так, словно весь извалялся в грязной луже.

- Ну, видите?

- Думаете, в трусах я буду смотреться лучше?

Настроение окончательно скатилось вниз.

Марина со своим обманом. Уехала на выходные – без меня, но за мой счет… И ничего же не сказала, засранка такая…

Телефон, который явно умер, и уже не подавал никаких признаков жизни…

Разлитый кофе…

Грязные брюки…

Но все это мелочи на фоне того, что я оказался в ссылке, в самом убогом, несчастном, бестолковом филиале! Как их тут всех, черт побери, не тошнит?! И почему я должен все это вытягивать из задницы?!

- Химчистка закроется где-то через час. Можно успеть все сделать. – Катерине Степановне было плевать на мои душевные страдания. Она уперла руки в бока и сверлила мои брюки взглядом. – Я вас отсюда грязным не выпущу, понимаете? Просто не имею права! Я же отвечаю за вас, Сергей Николаевич.

- А в трусах, значит, вам не стыдно будет? А если ко мне сюда кто-то придет?! Я как его буду встречать?!

С тоской посмотрел на рабочий стол, заваленный бумагами… Сбежать бы отсюда, к черту… В Тайланд. Вслед за Маринкой. И валяться с нею на пляже, а не это вот все!

- Все уже давно ушли домой. Во всяком случае, начальство. А простые рядовые вас боятся, ни за что не сунутся. Давайте, не тяните время! А то останетесь грязным на все майские! Потом пятна засохнут, и их ничем не выведешь!

Она говорила почти как моя мама. Так же строго и убедительно. И кто я такой, чтобы разбираться в пятнах?!

- Я что, перед вами раздеваться должен? – Все еще сомневался, но уже был почти готов поделиться с нею частью своего гардероба.

- А что я там у вас не видела, милый мой босс? Или у вас под штанами что-то необычное? – Вот тебе и тетечка-секретарша, милый одуванчик в очечках…

- Цвет моих трусов – это личное. И вас он совершенно не касается.

- Ну, хорошо. Я отвернусь. А вы снимайте их и кладите на стол. Скажете, когда будете готовы.

- Знаете, Катерина Степановна… Мне даже любимые женщины так никогда не командовали… - Почему-то, вдруг, стало смешно…

- Хотелось бы верить, что любимым женщинам не приходится так вас уговаривать… Я бы от такого сбежала…

- А вы еще и шутить умеете, да? Еще и на такие темы? – Обалденный, блин, попался мне тут одуванчик…

- У меня очень много достоинств, Сергей Николаевич. Вы скоро перестанете спрашивать, почему я здесь задержалась, в отличие от предыдущих боссов!

Женщина гордо приподняла острый сухой подбородочек и улыбнулась, похожая больше на королеву, чем на секретаря.

Глава 2

- Екатерина Степановна! Сколько можно-то?! Мне уже пора домой! – Эта бабка меня уже окончательно довела до ручки. Селектор шипел и не отвечал. Так, словно его спецом поставили на паузу.

- Два часа уже жду?! Мне что, прямо в таком виде тащиться домой?! – Вылетел в приемную, готовый стащить уже с нее юбку!

Просто, чтобы оказаться в одинаковых условиях! Я полуголый остался, пускай и она так походит…

- Ой, дядя… А вы не знаете, почему эта штука мне какао не хочет наливать? – Вместо Катерина Степановны, меня встретила мелкая блондинистая девчонка. И требовательно протянула стаканчик из картона.

- Девочка, ты кто?! – Оставалось ущипнуть себя, чтобы убедиться в том, что не сплю. Сюрреализм какой-то… - И как ты здесь оказалась?!

- Катюш, я же тебе сказала, чтобы ты просто сидела на месте. Ровно. И ничего не трогала. – Из-за огромного копировального аппарат высунулась чумазая физиономия женщины. И это опять была не Катерина Степановна.

- Где мой секретарь?! И что вы тут делаете, обе?!

- А почему вы в трусах перед ребенком ходите? – Деловая колбаса по имени Катюша отставила стаканчик в сторону и уперлась руками в бока, кого-то очень сильно напоминая.

- Я не понял. Где Катерина Степановна?! – Мое терпение окончательно лопнуло. Только этих двоих мне тут не хватало, чтобы день превратился в окончательный кошмар.

- Она сказала, что скоро придет. – Женщина вышла, наконец, из-за офисного аппарата, вытирая черные руки какой-то тряпкой.

- А вы здесь почему? Какого лешего вы тут делаете, да еще и с ребенком?! Кто вас пустил сюда?

- Меня вызвали, чтобы починить вашу технику. Срочный заказ. Я бы, кстати, могла забить… - А женщина-то была очень молодая. И нервная. Она откинула свою ветошь в сторону и тоже подбоченилась. – Официально, у меня уже выходной. Сидели бы тут все праздники и писали свои бумажки от руки, под копирку…

Она презрительно ухмыльнулась и принялась собирать инструменты в сумку, не обращая больше на меня внимания.

- Дядя. А где ваши брюки? Еще же не лето на улице? – Не заметил, как девчонка подобралась ко мне и дернула за волосок на коленке.

- Ай! Ты что творишь, малая?!

- Катя! Отойди от человека! Не позорь меня!

- Мам, я еще ни разу не видела так близко дядю без брюков. Я не думала, что дяди такие волосючие! Представляешь, у него настоящие волосы на ногах! – Девчонка выпучила глаза. Только я не понял – от ужаса или от восторга…

- Отойди от него! Мы как с тобой договаривались?! Ты сидишь на месте, ничего не трогаешь, ни к кому не подходишь! Чтобы я хоть раз еще тебя с собой взяла! Будешь дома с соседкой оставаться!

Мама девочка рявкнула так грозно… Я чуть сам не испугался.

- Мам, ну, где я еще посмотрю такое? – Девочка скуксилась, картинно надула губы, оставляя меня в покое, печально уселась в кресло секретаря. Руки сложила на груди, повесила голову…

- Кстати, действительно, а вы почему раздетый ходите? Что-то случилось? – Дамочка тряхнула золотистой гривой на голове. Убрала прядь за ухо, оставляя на щеке новый черный след…

- На Тайланд собираюсь. Репетирую перед пляжем, как видите… - Они уже все успели рассмотреть. И мне уже нечего было стыдиться. Расставил ноги пошире и тоже скрестил руки на груди.

- А… Забавно. Только на улицу в таком виде не выходите. – На девушку, очень фигуристую и, кажется, симпатичную, мой вид никакого впечатления не производил. Она только мельком глянула на мои мускулистые, накачанные ноги, и тут же сосредоточилась на дочери.

- А что, думаете, не будет отбоя от красоток? – Чем черт не шутит… Может, в этом городе, как в Иваново, нет отбоя от невест? И мне не вызовут санитаров?

- Думаю, что бубенчики свои отморозите. И никакой Тайланд их потом не спасет! – Она закинула тяжеленную сумку на плечо, едва покривившись, но тут же притворилась, что ей все нипочем.

- Может быть, вам нужна помощь? – Вспомнил, что я мужчина. И что девушкам нужно помогать. Особенно – стройным, молодым и красивым.

А эта была точно красоткой. Несмотря на то, что личико все оказалось измазанным в краску от ксерокса.

- Вы себе помогите, сначала. – Красотка презрительно хмыкнула, все так же упорно не глядя на меня.

- У меня все отлично, между прочим. И помощь никакая не нужна…

- Дядя, хотите, мы сгоняем домой и привезем вам штанишки? Там, правда, холодно… - Катюше надоело дуться на стуле, захотелось моего внимания.

- И где же вы их возьмете, эти штанишки? У папы отнимете? Боюсь, он будет не очень рад… - Если честно, я готов был согласиться уже на что угодно. На любую ветошь, только бы добраться до квартиры и там одеться нормально!

- У меня папы нет! А от дедушки много осталось! Бабушка выкинуть не дает! – Девочка ожила, повеселела, довольная, что ее больше никто не ругает.

- Так, ты там сиди, не подходи ко мне больше! И дергать меня за волосы тоже не надо!

- Милая моя, штаны от дедушки этот дядя не наденет ни за что. Они ему только на одну ногу налезут. – Девушка впервые улыбнулась. И одарила меня прямым взглядом из-под бровей вразлет… - Я думаю, он взрослый и самостоятельный. Без нас разберется. Пойдем, пожалуйста. Нам нужно успеть домой до начала пробок.

- А как вас зовут? Почему я вас раньше тут не встречал?! Меня знакомили со всем персоналом!

К Катерине Степановне было все больше и больше вопросов. И вообще, к порядкам в этом филиале, непонятно кем и как установленным… Как так вышло, что в приемной директора бродят посторонние дамы, да еще и с мелкими детьми?

- Я работаю на удаленке. Только на вызовы приезжаю. – Девушка презрительно хмыкнула. – На постоянного техника вашей фирме денег не хватает…

И тут она улыбнулась по-настоящему, ярко, белозубо:

- Похоже, и директор теперь тоже остался без штанов…

И на этой высокой ноте ушла, утянув дочку за руку.

Не представилась. Не попрощалась. Не оглянулась даже.

Только девочка обернулась через плечо и мило помахала мне.

Глава 3

- А вот и я! – Секретарша сияла своей вставной челюстью с таким видом, словно ни в чем и не была виновата.

- Да где вы шлялись-то, черт возьми?! – Я успел разгрести половину отчетов. Написать письма с заданиями подчиненным на несколько террабайтов. Изучить архивы своих предшественников. Нашел даже папку на сетевом диске, в которой лежали личные дела персонала. Перешерстил там все.

Девушки с бровями вразлет, золотистой гривой и пышной грудью не нашел.

И сразу же стало скучно.

- Ждала, пока их вычистят и высушат. Пока ждала, сбегала в магазин. Прикупила вам всякого вкусного на ужин… У нас же, знаете, вечером ни в одном кафе и столовой места свободного не найдете… И дома вас никто с едой не ждет. Я же не могу вас оставить голодным, Сергей Николаевич?

- Вы меня оставили без кофе. Без телефона. Без брюк. А голодным – не можете? – Это было просто умилительно.

- Мужчина должен хорошо есть. Всегда. Иначе станет слабым и никому не нужным.

- Ой, вот не надо. – Уже ничего не стесняясь, натянул свои брюки, благоухающие порошком, и все еще чуточку влажные… - Очень я даже нужен всем. И любая девушка с удовольствием меня накормит.

- Ваша девушка от вас усвистала куда-то на край света. И еду вам не присылала… - Не слушая возражений, Катерина Степановна сгребала на край стола мои документы, расставляла передо мной контейнеры, судочки, лоточки… - Вы кушайте, мой хороший. У меня в соседней столовой очень хорошая знакомая готовит. Наложила вам все самое свежее!

От ароматов мяса, овощей, свежего хлеба и пряностей, моя голова пошла кругом. Рот наполнился слюной.

- Ладно. Черт с вами. Поужинаю. А мы мне, пока, закажите билеты на ближайший поезд! Хочу на праздники уехать домой.

- И что? Рванете догонять свою профурсетку? Оно вам точно нужно? – Катерина Степановна стояла у меня над душой и с умилением любовалась. Ей явно нравилось, с каким аппетитом я закинул в рот и принялся пережевывать первый кусок.

- Ну, а что мне тут делать, в вашем болоте? Протирать стулья в офисе? Или бродить по улицам, пыль собирать?! У меня тут нет никого – ни друзей, ни знакомых. Домой сгоняю, там с кем-нибудь время проведу…

- Ой. А хотите, я вам устрою настоящий деревенский отдых?! С банькой, с прудком? Там свежий воздух, чисто, тихо… Весна вовсю… Оторветесь по полной! А еще - можно сходить на рыбалку, сейчас лещ пойдет. У меня на даче от мужа все снасти остались!

- Шутите? Дача и я? Это как сочетается? Я на дачах только загорать умею. И… есть шашлык. Все.

- Ну, вот и позагораете! На выходных солнышко обещают! Вы езжайте, Сергей Николаевич! И не вздумайте страдать об этой вашей профурсетке! Пускай, лучше, она там думает, куда это вы запропали!

Глава 4

- Мил человек… А ты как здесь? Сразу вижу – не местный… - Откуда-то из ветвистой чащобы вылез бородатый мужичок, в рыбацких сапогах, заляпанных грязью до самых бедер…

- Отец, как отсюда выбраться? – передо мною забрезжила надежда, что не придется возвращаться в город пешком. Мой внедорожник час назад успешно доказал, что внедорожники вязнут там, куда нормальная машина даже лезть не станет…

- Хм… Милок, а ты в какую сторону-то хочешь? – Мужичок улыбнулся хитро, достал из кармана пятнистой куртки фляжку, глотнул из нее.

- Ну, надеюсь, что попаду домой. Здесь поблизости кто-нибудь есть, чтобы меня отсюда выдернуть?

Катерина Степановна, будь она неладна! Вернусь после праздников – уволю, ко всем чертям! Ей бы только в турфирме работать, продавать путевки в эту грязь! А так хвалила свою деревню, так расписывала в красках незапятнанную природу!

Только забыла мне сказать, что тут нет вообще никакой цивилизации! В первую очередь – дорог!

- Ну, слушай… - Мужик задумался, почесал бороду… - Тракторист Серега может. Точно! У него мотолыга справится с твоей телегой! Смогет, выдернет!

И он радостно поднял вверх большой палец.

- Так, давай, где он? Где его найти-то, этого Серегу с моолыгой? Скоро же стемнеет, надо засветло вытаскивать! – Я с горечью оглянул гору наломанного хвороста и камней, которыми пытался хоть немного вымостить грязь, чтобы мой джип смог выбраться…

- Так он того…

- Что «того»? – Стало не по себе, потому что мужик неопределенно помахал рукой в воздухе. – Не говори, что помер? Он же в норме, на ногах?!

- Да гуляет он. Уехал к родне на праздники. У нас тут еще рано посадками заниматься, вот он в соседнюю область и усвистал. Там сейчас самая страда! - Позвоните ему! Пускай возвращается! Я оплачу! Любую сумму! В три раза больше, чем он там зарабатывает! - Надежда, едва успев забрезжить, тут же начала растворяться. – Я не смогу тут торчать неделю, понимаешь, отец?! Я же здесь помру от голода и обезвоживания!

- Ну, сынок, помереть я тебе не дам! – Мужичок ухмыльнулся, снова почесал бороду. – Пойдем, доведу тебя до деревни.

- «Доведу»? – Я с печалью осмотрел свои кожаные ботинки. Вернее, то, что когда-то было ими. А сейчас превратилось в жалкое подобие лаптей, покрытых толстой коркой глины, песка и еще какой-то грязи…

- Не боись! Доставлю в лучшем виде, милок! Пешком-то не потащу по нашим трясинам. У меня тут лошадка с телегой. Пару метров пройдешь – и сядешь.

- А… - Я с сомнением оглянулся на машину, которая жалобно моргала аварийкой… Аккумулятору скоро должна была прийти хана…

- Никому твоя колымага тут не понадобится! Постоит немного пока. Потом Серега приедет и выдернет. Давай, пойдем, пока тут не стемнело!

И он уверенно шагнул обратно в чащу. Ничего не оставалось делать, как тащиться следом, ломая кусты, не хуже того лося, которого я встретил по дороге сюда…

- А ты, отец, как здесь оказался? – Телега подпрыгивала на каждой кочке и ухабе. Все мои кости, кажется, запомнили и выучили всю дорогу. И теперь они ныли, болели и жаловались… Но зато я ехал. А не брел по болоту. И уже от этого был счастлив! – только не говори, что по грибы ходил. Я, хоть и городской, но точно знаю: в это время грибы еще не растут!

- На, хлебни. Согрейся. – Вместо ответа он протянул мне свою заветную фляжку.

- Не, мне только алкоголя сейчас и не хватало, отец. Я б лучше чаю крепкого…

- А это отвар на травах. В термосе. Горячий. Специально для тебя и припас… - Мужичок ухмыльнулся и еще раз протянул мне флягу. – Давай, лечись. Он полезный!

- В каком это смысле «для тебя»? – Я сделал глоток и чуть не выплюнул содержимое обратно. Горькое, какое-то ядовитое варево категорически не хотело проваливаться внутрь. Но грело оно знатно.

- Так мне Степановна позвонила. Иди, говорит, встречай моего гостя. Должен был явиться с утра, а уже вечер – и нигде не показывается… Вот я собрался, подсуетился, поехал тебя выручать…

- Степановна? Вас отправила Екатерина Степановна, что ли? Ну, надо же… Сервис какой… Обо мне так не заботились даже на Мальдивах…

- Про дивы твои ничего не знаю. А Катька у нас – баба нормальная. Она своих гостей никогда не обидит! Обязательно встретит, накормит, в баньке вымоет…

- О. Точно! Она меня банькой сюда и заманила. Обещала, что после ее дачи, я ни на какие моря не захочу!

Вообще-то, пытаясь вытолкать свою колымагу из грязи, я пытался понять – чем эта женщина смогла меня убедить? Не иначе, чего-то в кофе подсыпала. В добром рассудке я бы точно не согласился!

- Ну, вот. Приедем сейчас, согреемся, попаримся… Самовар я тебе уже завел, настаивается. И банька греется. Все тебя уже ждет, милок!

- Потрясающе. – На душе немного полегчало. – Это что, мне даже не придется дрова колоть и самому печку топить?

- Ну, вот еще… Обижаешь. Степановна никому не позволит свою баню спалить!

- Ну, что, Сереж? Еще поддать пару? Выдюжишь? – Дядя Петя прошелся по моей туше вениками, заставляя кряхтеть и охать. Но гордость не позволяла признаться, что мне бы уже легче умереть, чем терпеть все эти издевательства.

- Ну, пойдем тогда, настоечки немного хлебнешь. Теперь уже можно… Ты прогрелся, размялся, всю простуду выбили из тебя. Пей, милок!

И он внимательно следил за тем, чтобы я выхлебал очередное варево до самого дна. Из поллитровой деревянной кружки!

- Вот. А теперь – пора на боковую! Мне надо еще Степановне отчитаться, что гость дорогой в порядке. Пусть не беспокоится…

Петрович помог мне подняться, взвалил себе на плечо. Отчего мои ноги не хотели слушаться – даже и думать не хотелось. Мне было слишком легко и хорошо.

- Петрович… А как… - Язык заплетался… - Как ты ей все предаешь?

- Чегось?

- Пере… Прю… Как ты с ней разговариваешь? Голубями письма шлешь? – Покачиваясь, мы еле взобрались на деревянное крыльцо добротного, двухэтажного деревянного дома. Дверь очень долго не поддавалась. Пока мне не пришло в голову, что я дергаю ее не туда.

- Ага. В небо ору. Азубкой Морзе. А она на балконе стоит и мои послания собирает! – Петрович усмехнулся.

- О. А меня научишь? Мне бы тоже с кем связаться надо…

- Это с кем еще?

- Так невеста у меня. В Тайланде. Вдруг, станет беспокоиться? Хочу послать ее ко всем чертям! Пускай мне завидовает!

- Завтра научу. Сейчас иди, падай! – Он сдернул покрывало с огромного дивана, разложенного прямо посреди просторной гостиной на первом этаже.

И я упал. И провалился в сон. Что-то очень странное мешало. Какой-то тихий, тонкий писк, доносившийся черт знает откуда… Но я решил, что подумаю об этом завтра!

Глава 5

- Твою ж мать, Степановна… Если ты хотела мне так отомстить… Знать бы, правда, за что еще… - Я бродил по этой огромной даче, пытаясь найти источник беспокойства… - Дом с привидениями – это, конечно, отличный способ!

Только призраки.

Или домовые, может быть?

Ну, больше я не мог найти объяснения этим странным звукам!

Все шкафы проверил, под все кровати и стулья заглянул, даже сундуки в самой дальней кладовке – ну, не было причин для этого странного, дикого, жалостного плача!

Но кто-то же здесь скулил?! Это же не глюки у меня такие, с похмелья?!

Всю ночь мне этот плач покоя не давал. Думал, снится… А нет же: встал, умылся, пришел в себя… И все равно, никуда не подевались звуки!

И Петрович, как назло, куда-то слинял… Он бы мне точно помог разобраться…

Почесал переносицу, потом затылок… Задрал голову к потолку…

А!

Вот!

В потолке я увидел еще один лаз – лестницу и дверку. Про чердак-то я и не подумал. Вот откуда доносились эти звуки.

По второму кругу пошел обыскивать дом. Ползать по подвалу в темноте мне очень и очень не понравилось.

Керосиновая лампа, мать его ети! Это в какой же меня закинуло век?

Но ничего другого не попалось под руку.

Зажег ее и полез наверх.

Хлопья пыли, паутина, палки, веники какой-то сухой травы, под ногами – ящики и сундуки…

Но писк раздавался точно отсюда!

Из какой-то грязной, пыльной кучи…

- Эй. Ты кто? Ты чего тут делаешь?

Странно было, конечно, так обращаться к привидению. Или к домовому… Кто там еще мог прятаться и скулить?

- Ты прости, конечно, что я вот так, без уважения… Но как познакомимся, буду говорить по-другому… - Осторожно поворошил тряпье ногой… И оттуда на меня что-то выскочило!

Сбило с ног, заскулило, завизжало еще громче… и исчезло!

Крыса?! Неужели бывают крысы таких размеров?!

Кубарем скатился вниз… Степановна мне не простит, если я оставлю в доме беспризорную крысу…

Посреди гостиной сидело нечто пыльное, грязное, запутанное в клочьях паутины… И грызло пустую упаковку от колбасы, которой меня вчера потчевал Петрович.

- Господи… Пёсель! Ты как тут очутился?! И почему ты прятался на чердаке?!

Животинка, очень похожая на таксу, на таких же коротких ногах, печально свела бровки домиком. Пискнула… И снова принялась за целлофан, вкусно пахнувший мясом…

- Сиди тут! Жди! Я сейчас тебе еды раздобуду!

Просто было пообещать.

Намного сложнее – выполнить.

Все мои запасы остались в тачке. А та осталась грустить в трясине. Все, чем я вчера баловался на ужин, было притащено Петровичем…

Но, оставалась надежда, что от нашего вчерашнего пиршества хоть что-нибудь на сегодня осталось… Но чтобы убедиться в этом, я должен был сходить в баню…

- Так. Парамон! Будешь Парамоном, да? – Животинка глянула на меня, как на идиота. – Будешь. Куда тебе еще деваться? Ты сиди тут, жди. И никуда не уходи. А я пока сгоняю в баньку!

Спотыкаясь и чертыхаясь, нашел у крыльца огромные валенки, в которых вчера мне отлично ходилось… А сегодня, отчего-то, они казались неудобными, тяжелыми и больше похожими на лыжи, чем на обувь… Поковылял в баню, с трудом узнавая окрестности.

Это чем же меня таким Петрович напарил и напоил, что мне вся эта местность казалась раем?

А вот с утра этот рай был серым, унылым, заляпанным клочьями недотаявшего снега…

Бежать бы отсюда. Бегом! К машине, и валить быстрее в город. Чтобы больше никогда эти места не видеть!

Но в доме оставался голодный песель, и я просто не мог его тут покинуть… Да и самому не мешало бы перекусить…

Сгреб со стола с остывшим самоваром всю снедь, которая там оставалась. Распихал по карманам, за пазуху, что не поместилось – просто в руки взял, и потопал обратно к дому, чтобы кормить несчастную псину…

Только дверь теперь не хотела поддаваться. Неужели пес меня выжил, а потом ее изнутри подпёр?!

Долго толкал ее и ломился, чертыхаясь и кляня эту дачу на чем свет стоит… Пока не доперло: нужно просто потянуть за ручку в другую сторону!

- Эй, Парамон! Иди сюда! Что я тебе нашел?! Ща вместе завтракать будем! А потом… - Я сглотнул голодную слюну. – А потом придумаем, как нам вместе выбраться отсюда!

В ушах зазвенело, в затылке заломило, а в глазах моих стало темно…

- Бабайка! Мама! Иди сюда, я бабайку словила! – Сквозь шум в ушах донесся какой-то странно знакомый голос.

С усилием, с дикой болью, разлепил глаза. Можно было бы и поспать… Но я должен был разобраться, кто же это мне по башке зарядил!

- Ой, мамочка… Смотри! А здесь бабайка живет! – На меня смотрели огромные выпученные глазенки. – А ты говорила, что бабайки боятся собаков! А он не боится!

Я бросил взгляд на покрытого грязью пса, который скулил и повизгивал, норовя облизать мне рот, нос, глаза, - все, до чего дотягивался.

- Девочка, ты откуда здесь взялась? Ты меня преследуешь, что ли?

- Так. Это вы что забыли на нашей даче?! Кто вас сюда пустил?! – Из-за двери показалось лицо моей недавней знакомой. Почему-то совсем не радостное…

- Моя секретарша сдала мне дачу на все майские праздники. А вы тут, собственно, по какой причине?

- А. Сдала. В аренду. Супер. – Женщина схватила девочку за руку. – Катя, поехали. Мы тут точно не нужны!

- Эй, постойте! Вы откуда здесь взялись? – Голова трещала, конечно, и во рту почему-то оказался язык Парамона. Увернулся от него, сплюнул. – И никуда не уходите! Вы мне очень-очень нужны!

- Кать, ты его так тут нашла? – Женщина грозно сдвинула брови. – Ты почему меня сразу не позвала?

- Я его немножко стукнула, мам. Это же бабайка, ты мне сама говорила, что бабаек бояться не нужно… - Голос девчонки подрагивал. Она опасливо выглядывала из-за спины матери. – Он нас больше не обидит, правда же?

- Господи… Я вас обидеть – себе дороже! Ты чем так меня огрела, малышка? – Кое-как поднялся на ноги… Осмотрелся по сторонам.

- Я на табуреточке стояла мам. И это… кочерга вот… - Катя осторожно оттолкнула железяку в сторону. Как будто хотела спрятать улику.

- Ты чуть не убила человека, Катя! Я же тебя просила – не ходи без меня! Подожди чуточку!

Женщина упорно не хотела смотреть в мою сторону. Зато уставилась на Парамона.

- А этот откуда? Вы его с собой притащили? Солнышко мое несчастное, ты чего там страдаешь? Хочешь кушать, да?

- Знаете, я бы предпочел, чтобы со мной так возились… - С завистью наблюдал, как она вынула из сумки какой-то пирожок и скормила собаке.

- Вы же тут арендатор. Вот и развлекайтесь. А я тут ни при чем. Собака ваша? Почему она в таком виде? – Так. Лучше бы она и дальше от меня отворачивалась. Один только взгляд короткий – и чуть не испепелила!

- Погодите… А что… Почему вы сказали, что это ваша дача? Катерина Степановна сказала, что это ее… - Вот было же что-то такое, что не давало мне покоя. Наконец, дошло!

- И ее, и наша. Общая, понимаете?

- И что, она вас тоже сюда вызвала что-нибудь починить? – Мне откровенно перестало нравиться, что эта парочка уже второй раз оказывается рядом! В самых нелепых и неудобных ситуациях!

- Нет. Сказала, что сосед перестал отвечать на звонки. И нужно срочно проверить, что тут и как. Что вы сделали с Петровичем?! - Она грозно уперла руки в бока.

Девочка отзеркалила ее позу и снова потянулась за кочергой.

- Вот у Петровича и спросите. А лучше – уезжайте уже отсюда и оставьте меня в покое!

Пёсель взвизгнул, чем-то очень и очень не довольный.

- Вот вы и убирайтесь. А мы, наверное, с Катюшей отдохнем здесь на выходных!

Глава 6

- Хм… С удовольствием! Я вот прямо сейчас оденусь, обуюсь и уберусь! – Перспектива остаться тут и бесконечно пререкаться с этой грымзой вообще меня не радовала.

- Хорошо. Псину с собой заберете? Вы зачем ее сюда притащили? И почему она в такой грязи? – Женщина вдохновилась тем, что я пообещал уйти. И тут же принялась наводить свои порядки: сумки затащила из-за двери, начала их распаковывать, доставая гору вещей и продуктов.

- Я вот у вас хотел бы спросить: почему на чердаке вашей дачи собаки водятся? У вас тут что, какой-то воздух неправильный, что животные мутируют и начинают летать?

- Мам. Так это бабайка или нет? Мне уже пора бояться или не надо? – Девочка Катя долго и внимательно прислушивалась к нам. Крутила прядку волос на пальчике… И в самый неожиданный момент решила вмешаться.

- Это арендатор, котенька моя. Бабушка нас просто забыла предупредить, что здесь кто-то водится, кроме мышей… - Женщина подозрительно прищурилась, прикусила губы… Довольно пухлые и аппетитные, кстати, губки-то… - Или не забыла. Скорее, специально не сказала!

- А зачем ты его выгоняешь отсюда, мама? Пускай тут будет. – Девочка прижалась к матери, умоляюще глядя ей в глаза.

- Зачем? Катя, мы зачем сюда приволоклись? Чтобы смотреть на этого грязного, пропитого дядю, который тащит в дом всяких приблудных, вшивых животных? Как будто его одного тут мало?!

- А нам же надо дрова рубить. И носить сюда. И печку топить! Вот пускай работает мужчиной!

- Черт возьми, Катя! Ты тоже решила завести ту же песню, что и бабушка? Сколько раз уже можно говорить: не нужны нам в доме никакие мужчины, бабайки и дяди! Дрова мы наносим и сами! И печку протопим, и воды натаскаем. Никого мы здесь оставлять не будем, поняла?

Она как будто стала выше ростом, шире в плечах, злее, жестче, опаснее…

- Ого. Это кто вас так укусил, уважаемая? За что вы так на наш мужской род-то взъелись?

- Мама не любит, когда ее укусывают. И всяких чужих дяденек тоже не любит. А бабушка говорит, что ей нужно зятю какую-то… Вы не знаете, бабайка, где можно заказать зятю?

Милая непосредственность. Чистая, невинная, открытая душа… Зятю она заказать захотела…

- Вот бабушка, пускай, себе зятю и ищет! – Мать Кати завелась еще больше. Она закипала уже, кажется. И готова была вот-вот взорваться, выплеснув на меня все, что в ней накопилось.

- Я тоже думаю, что раз бабушке зятя нужна, пускай она этим вопросом и займется. А мама твоя не обязана выполнять чужие желания!

Все встало на свои места: и такая теплая забота Катерины Степановны, и внезапное явление этой парочки в холодном, запустевшем дачном доме… Нормальные люди сюда в такое время просто так не поедут! А мы – приперлись. И я, и Катюша со своей мамой!

Одна незадача только: секретарша моего мнения забыла спросить! И уточнить, хочу ли я быть чьей-то там зятью!

- Нет, дяденька. Вы никуда не поедете! – Девочка встала напротив двери с таким видом, словно могла бы меня удержать.

- Это почему же, милая барышня? Что мне помешает?

- Ваша машинка утопилась в болоте. Мы с мамой видели, когда сюда ехали. Она еще посмеялась, какой это дурачок додумался туда заехать…

- А вы как сюда добрались? – Я тут же вспомнил, что свалить отсюда без божьей помощи мне вряд ли удастся… Если только эта парочка мне какое-то божество не заменит… - Почему не застряли, как я?

- Потому, что надо ездить по нормальным дорогам, а не лезть в самую непролазную грязь. Катя, пойдем, эту псину пора бы помыть. Иначе наш дом скоро весь провоняет и вшами покроется. Ты этого хочешь?

- Так, может быть, вы мне поможете отсюда уехать? Я заплачу… - Перехватил женщину, уже готовую уйти, за руку… Поймал ее грозный, испепеляющий взгляд, тут же отпустил запястье. Оно было очень нежным и хрупким. И совсем не подходящим к этой бой-бабе, которую она хотела из себя изобразить.

- Ага. Лучше заплачьте. Тогда вас мама быстрее пожалеет. Она добрая. Только притворяется!

- Эм… Кстати, Катюш… А как ее зовут, между прочим?

- Собачку? Я не знаю. Она же не захотела мне представиться… - Девочка непринужденно пожала плечами. И глянула на меня, как на полоумного…

- Собачка - это он. И зовут его Парамоном.

- С чего ты взял-то, дядя? Он с тобой успел поговорить, да? – Девчушка тут же живо заинтересовалась. Свела серьезно бровки и подошла ближе к матери, заглядывая в мордочку псине. Кажется, Парамон и сам уже был не рад, что его тут нашли. Слишком уж много получил внимания!

- Я его нашел на чердаке. Я его и назвал. Я первый придумал ему имя. Так что звать песеля – Парамон. И это не обсуждается. – Я старательно старался смотреть только на девочку, отводя глаза от ее красивой и очень насмешливой матери. Но глаза упорно перемещались к ней.

- Тогда зачем ты спрашиваешь?

- Как твою маму зовут? Я знаю, что ты – Катя. А мама?

- Не поверите, дядя. – Теперь уже насмешливо усмехнулась девчонка. Что за семейка такая? То руки в боки одинаково упирают. То улыбочки друг у друга копируют…

- Поверю. Тебе, малышка, поверю! С таким чистым, искренним, правильным личиком – невозможно врать!

- Хорошо. Не буду врать. Мою маму тоже зовут Катя!

Теперь пришла пора и мне ухмыляться.

- Мда… А фантазия-то у вас в семье – богатая! Я бы ни за что не догадался!

- Да уж. Парамоном дочь я бы ни за что додумалась назвать… - Катерина старшая, или средняя, черт его знает, как правильно в этой семье… В общем, мама Катя внезапно расслабилась и мило улыбнулась.

- Ну, если будет сын – можешь украсть идею. Дарю! Бери!

- Дядя! Ты чего?! У нас в семье такое не бывает вообще никогда! – Девчушка возмутилась так, словно я заявил, что Земля – плоская и вращается вокруг Луны.

- Чего не бывает?

- Сынов. У нас только дочки рожаются. И всех зовут Катеринами.

- Хм… А мужчин , выходит, в вашей семейке нет совсем? Откуда у вас девочки-то без них появляются? – Это становилось все любопытнее. Не хватало мне еще оказаться в логове ведьм…

- Нет. Бывают. Иногда. Но редко. Вот бабушка и требует зятю. Говорит, без мужчинов тяжело совсем!

- Так. Все, Катюша, хватит тут рассказывать посторонним про наши семейные дела. Пойдем, нужно нагреть воды, умыться самим и вымыть этого несчастного Парамона, пока мы все вшей от него не нахватали!

- Мамочка. Так вот же! У нас в доме целый дяденька, а не бабайка! Вот пускай он все и делает! А мы с тобой будем наслаждаться жизнью! Ба ведь говорила, что когда в доме дяденька, все так устроено?!

- А ты очень хорошо соображаешь для такого нежного возраста, малышка! – Она мне чем-то напомнила одну из моих бывших.

- А то! Я же умная! Я умею читать книги и смотреть всякие обучающие видео! – Девчонка тут же завоображала, стоило только ее похвалить!

- Катя. Посмотри на меня. – А вот мать ее оказалась вовсе не в восторге. Она снова нахмурила брови и вся, целиком, напряглась. – Если я еще хоть раз услышу что-то подобное, останешься без видео, телефона, планшета и интернета вообще! Не позорь меня такой ерундой, поняла?!

- Моя мама – ненавистница! Настоящая! Бабушка всегда на нее ругается.

- Это за что же, любопытно? – Все и так уже было ясно, конечно же. Маму кто-то когда-то очень сильно обидел. И теперь она мстит своей нелюбовью каждому попавшемуся мужчине. Я оказался одним из них. Но послушать версию малышки было бы весьма занимательно.

- Понятия не имею. Я – не такая. И любительница всех мужчинов. И мальчиков. И дедушек. Дядя, сходи за водой и дровами. Нам нужно нагреть воды.

- Точно. Нам же нужно вымыть псину…

- Дядя! Нам тебя нужно помыть! Ты себя в зеркале видел? Настоящий чучельник!

- Я вчера в бане был! Петрович меня даже веником похлестал, чтобы от всего отчистить! Неужели ты считаешь, я за ночь успел так сильно испачкаться? – Стало как-то немного обидно. Еще ни одна особь женского пола чучелом меня не называла. Кроме бабушки. Та любила дразнить меня чумазепой… Но это же была бабушка! Не девчушка, которая любит, вообще-то, всех мужчин!

- Так он, наверное, был пияный? Не шатался, когда тебя веником бил? – Малышка поманила меня пальчиком, намекая, что нужно присесть… - У тебя все волосы в паутине! Как он так тебя мыл-то?

- Вам, действительно, стоит умыться. – Слегка оттаявшая Катерина старшая подошла ближе. – Если хотите, можете сходить в баню еще раз. Заодно и собаку с собой прихватите. Я не хочу тут ею все перепачкать!

- Значит, вы не поможете мне добраться до города? И позволите тут остаться, с вами? – Желание свалить отсюда внезапно истаяло.

Эта парочка становилась все забавнее. И выходные в захолустье уже казались такими же крутыми, как на Мальдивах.

- Нет. Вам нужно истопить баню. Умыться. Помочь нам с уборкой. И лишь потом я позволю вам сесть в мою машину. – Дамочка была непреклонна. И сурова. И, похоже, она реально ненавидела мужчин. Хотя старалась делать вид, что это совсем-совсем не такая!

- Хм… Что ж… Если я должен поработать зятей, так и быть. Могу и постараться немного!

Она вспыхнула, ее глаза загорелись, полные губы собрались в тонкую ниточку…. Еще чуть-чуть – и взорвется! Какой же это был кайф – доводить ее до бешенства всего лишь парой невинных, шутливых фраз.

Мне здесь однозначно нравилось!

Глава 7

- Дядя, хочешь, я тебе помогу? – Девочка таскала пса подмышкой, не обращая внимания на то, что мать была категорически против.

- А ты с какой целью спрашиваешь, Катерина Катериновна? – Я галантно распахнул перед нею входную дверь, подхватил в руки ведра и подождал, пока девчушка выскочит наружу.

- Ты чего, совсем кукухой съехал, алло? – Катя отпустила Парамона на землю, подтолкнула под задницу, придавая ускорение. – Иди, погуляй, песик! Подыши свежим воздухом! О, смотри, он сам в сугроб побежал!

Довольно захохотала, глядя на то, как собака с размаху прыгает в сугроб, вылезает из него, смешно трясет головой, и снова ныряет в груду снега.

- А разве мама тебе разрешает говорить вот так со взрослыми? Особенно, с начальником твоей бабули? Ты в курсе, что Катерина Степановна – мой секретарь. И она подчиняется мне!

Отчего-то мне было важно донести до девчули свой статус. Желательно так, чтобы и мама ее услышала и прониклась.

Ей-Богу, как маленький…

- А зачем ты меня Катериновной называешь? Чего уже, совсем ку-ку? Матчества в нашей стране не используют. Только отчества!

- Ну, я ведь не знаю, как твоего отца зовут. Вот и пришлось придумывать на ходу….

Идти с ней в баню, размахивая на ходу огромными ведрами, было очень весело и увлекательно. Намного веселее, чем одному. А дразнить малышку оказалось и вовсе отличным удовольствием!

- Я тоже не знаю, как зовут отца. Мне его мама не показывала. – Девочка сообщила об этом легко и непринужденно. Без всякой грусти и печали.

- И что, тебе никогда не хотелось узнать?!

- А зачем он мне, какой-то чужой непонятный дядька? Это вот бабушке зачем-то нужно, а мы с мамой и так отлично живем!

- И как же ты так существуешь, не имея ни отчества, ни матчества?

- Я еще маленькая. Оно мне совсем и не нужно! Эй, Парамон! Ты куда? Ты же не белка, а собака! Ты зачем полез на забор?!

Впервые в жизни я наблюдал, как обычная собака карабкается по отвесной поверхности. Он цеплялся за какие-то сучки, перекладинки, гвоздики, торчащие из столбов, и очень даже шустро добрался до середины забора.

Пришлось бросать ведра и бежать, чтобы не допустить побег.

Не то, чтобы я очень сильно возлюбил эту псину, грязную, вредную и не сильно-то домашнюю… Но бегать за нею по всему хутору мне точно не улыбалось. А бегать бы точно пришлось: почему-то мне показалось, что без Парамона меня тоже из дома выгонят!

- Вот, значит, как ты оказался на чердаке, чудное животное… - Пес ничуть не расстроился, что его сняли. Тут же обнял меня передними лапами и взялся вылизывать лицо.

- Да, дядя… Надо будет маму пирдупирдить… Предурпи…. – Катюха запуталась в сложном слове, чертыхнулась, хмуря бровки. – Надо маме сказать, пусть бабушке звонит и говорит, что нам такая зятя не нужна!

- Да чем я тебе не угодил-то?

- Ну, как собака может по стене на чердак зайти?! Совсем ку-ку?! – Она постучала по виску пальцем, для лучшей демонстрации. – У нас на той стороне мансарда, а на нее лесенка с земли ведет. Вот он по лесенке и зашел, а потом где-то дырку нашел и спрятался! Ты бы еще сказал, что собаки летают!

Гордо вскинув голову, она подхватила одно ведро и зашагала вперед.

- А это, знаешь ли, очень обидно, Кать: что я ни скажу, ты все время меня дурачком называешь.

- Ты чего?! Я ни разу не сказала такого! Мне мама обзываться запрещает!

- Зато ты отлично используешь эвфемизмы!

- Чего?! Ничего я такого плохого не использую! Не наговаривай! А то я точно маме пожалуюсь! Она мне поверит, все равно!

- Эвфемизм – это когда ты приличными словами донесла до человека, что он дурак. Но вроде как грубого ничего и не сказала. Но все всё поняли!

- А ты как будто сам про себя не знаешь? То ходишь в кабинете без штанов. – Она загнула пальчик. – То машину в самую грязь засунул. Даже мама знает, что туда соваться нельзя! А моя мама умеет влезать во всякие передряги, между прочим…

- Так… Так… И в какие же это , интересно?!

- Не скажу. Мне мама запретила рассказывать тайны.

- А про меня?? Не запрещает?

- Нет. И ты ей не говори пока.

- Это почему еще? – Как-то мне вовсе не улыбалось, что это мелкое чудо завтра в инет выложит ролик с описанием всех моих чудачеств. А мне разве можно такое?! Я ж целый директор филиала, между прочим!

- В садик приду после выходных. Всем похвастаюсь, что видела настоящего бабайку. Черного, грязного, с паутиной и без штанов! И как он носил нам горячую воду из бани! Вот мне все позавидуют! Ни у кого такого не было никогда!

- В садике? – Я почесал затылок. – Ты разве не в школу ходишь?

Девчушка выглядела слишком смышленой для садовского возраста.

- Ага. Чуточку осталось. И начнется каторга… - Она искренне вздохнула и насупилась.

- Каторга? Это почему еще? Тебя должны осудить и отправить в ссылку, что ли?

- Еще скажи, что школа - не каторга. Мне там скучно. Я уже читаю и писаю, и задачки решаю. И умею сама даже чертить всякое! Я – умная. Чего мне там делать, в той школе?

- Например, научиться взрослым не хамить, Катенька. – Из-за моей спины вынырнула Катерина-старшая. – А еще держать язык за зубами.

- Катя, я вот знаете, что подумал? Может, собаку прямо здесь и искупаем? Зачем в дом воду носить, мочить там все? Здесь и надежнее, и быстрее…

- Боже мой. Делайте с ним, что хотите! Только больше не пачкайте мне дом этим чудовищем!

- Мам, а этого взрослого чудовища мы тоже с тобой будем мыть? Мне кажется, с него вошек насыплется больше, чем с Парамона! Он же вон, какой здоровый? – Катюха уже нашла в предбаннике пару старых веников, от которых остались только прутья. – Можно, я его напарю, мамуль? Ну, пожалуйста? Вы же с бабушкой мне не даетесь….

- Иди-ка ты, милая, этими прутьями с крыльца мусор смети. А мы тут с дядей сами разберемся. Хорошо?

И это «хорошо» прозвучало так внушительно, что Катя молчала зашагала к дому. Ни оглянулась даже ни разу. А мать проводила ее взглядом до самого крыльца и лишь потом ко мне обернулась.

- Давайте, я заплачу Петровичу, и он вас на телеге до самого города отвезет? Машину потом пригоним, когда трактор ее вытащит. – И смотрела на меня с таким же выражением, как на дочку. В том смысле, что ждала: я кивну, возьму под козырек и сам пешком зашагаю в город.

- Нет уж. Я очень даже надеюсь, что вы можете искупать. И Парамона, и меня!

Глава 8

- Так. А теперь, товарищ начальник, давайте обсудим ситуацию! – Катя-старшая сплавила куда-то младшую. Под каким-то очень серьезным и очень важным предлогом, вроде того, что песика нужно выгулять по улице, пока он нам в доме все тут не загадил…

И мы, наконец, остались с нею наедине.

Я тут же взбодрился, приосанился, воссиял белозубой улыбкой…

- У меня с собой целая гора продуктов. Если вы на это намекаете. – Желудок уже начинало сводить от голода. За всеми хлопотами, я успел позабыть, что время давно уже перевалило за полдень, а у меня еще ни крошки во рту не было…

- Ну, так и жуйте свои продукты. Я разве на них претендую? – Девушка глянула на меня, будто я ей предложил какое-то непотребство, например, побегать по холодному двору голыми, даже не стесняясь ребенка и собаки.

- Ну… Кхм… Вообще-то… Я думал, вы что-то из них приготовите. – Ощутил себя малолетним, глупеньким, разочарованным мальчуганом. Ни разу мне еще не приходилось вот так, издалека, намекать женщине, что мне очень хочется есть! Обычно они меня кормили сами. По своей собственной инициативе. И по своему горячему желанию! А тут – ни разу даже не заикнулась. Что за девица такая, невоспитанная, а?!

- С какого это перепуга, спрашивается? – Намеки Катерина понимала. Отлично. А вот исполнять их не спешила. И это начинало раздражать!

- Ну. С такого. Я же вот: воды наносил. Баню истопил. Собаку вымыть помог. И Катю отвлекал, чтобы она к Парамону в тазик не влезла. Вы же не хотели, чтобы она с собакой плавала, верно?!

- Обалдеть! Вот это героизм! Вот это молодец! Что бы я делала без вас, интересно?! Может быть, мне бы не пришлось тушить на вас штаны? Или, может быть, ногу ошпаренную бинтовать?! О! Точно! – Она торжественно подняла вверх указательный палец. – Наверное, мне бы не пришлось рыться в кладовке и искать вам старую папину одежду? Иначе в моем доме ходил бы не бабйка, а просто грязный, обугленный, ошпаренный бомж?!

Мое боевое и радостное настроение как корова языком слизала. Я не смог выдержать ее обвиняющий взгляд. Глаза потупил.

- Простите, Катерина. У меня еще не было опыта мыть и топить баню в компании с женщиной, ребенком и собакой. Выбор был – или мне обжечься, или Парамона оставить обугленным. Вы бы предпочли, чтобы Катюша плакала над несчастной собачкой, или хохотала над тем, как смешно дядя Сережа прыгает на одной ноге?

- Мда. Нужно поговорить с ней на эту тему. Вы уж извините, дочка еще ни разу с таким не сталкивалась. Она не в курсе, что некрасиво хохотать, когда люди горят!

Теперь пришла уже очередь Катерины смущаться и отводить взгляд. И она сразу же стала такой приятной и милой…

- Можете просто накормить меня ужином. И не будет ни претензий, ни обид. Честное слово!

Катя немного смягчилась. Вручила мне швабру, совок, махнула головой, намекая, что передает эти важные вещи не просто так, а по делу. Чтобы я тут все взял и подметал!

- Ладно. Показывайте. Что там у вас за гора продуктов! – Она деловито распахнула холодильник, присвистнула… - А это вот все… Вы с какой покупали целью? Калории считали? Или витамины? Для кого вы это покупали-то?

Черт.

Я немного забыл.

В холодильник я вчера спихивал все подряд. И мясо. И зелень. И целую батарею бутылок…

- Ну, мясо… шашлыки. Вы же понимаете? Я же ехал на дачу. На природу. Что еще-то брать надо с собой?

Она снова говорила со мной, как с дочкой Катей. Ну, вернее, с сыночкой Сережей…

А я позволял ей это. Поддавался. И начинал оправдываться…

А что еще делать, когда кушать хочется так, что все внутренности узлом сводит?!

- А про печень, поджелудочную и прочий ливер? Вы когда начнете думать? Когда оно все начнет вываливаться наружу?!

- А вы что, не только технику ремонтируете, но еще и людей можете? Так хорошо разбираетесь в устройстве?

- У меня ребенок. Приходится. Ладно, накормлю вас кашей.

- Что? - Так меня еще никто не оскорблял! – Еще скажите, что манной?!

- Нет. Манку мы приготовим на завтрак. Или вы на завтрак тоже шашлык будете?

- Из ваших рук – все, что угодно, драгоценная Катерина!

- Поразительно. Кто-то недавно кричал, что он – самый главный начальник, и все должны ему подчиняться и слушаться… А тут – на что угодно согласен… - Милое личико опять исказилось ехидной улыбкой.

- Еще немного – и я буду готов жевать траву на вашем заброшенном огороде. И искать гнилые кочерыжки от капусты… Серьезно, я очень голоден, Катерина. Чем накормите – за то и скажу спасибо.

Я с гордым видом осмотрел кухню, которую только что подмел. И вообще – мне казалось, что я все заслужил. Самым честным и благородным образом.

- Дядя Сережа. У меня вот что есть! – Из ниоткуда вынырнула Катюха младшая, которая так и носила на руках Парамошу. Они как будто срослись друг с другом и выглядели чудесной парочкой.

- Что это? Где взяла корм для собак? Ты же не знала, что здесь кто-то будет? – Я подозрительно осматривал пакетик с накрученной крышечкой… И никак не мог решиться протянуть к нему руку.

- Ты чего?! Совсем отсталый?! – Девочка, в отличие от мамы, ничего не стеснялась. И прямо смотрела на меня, как на дегенерата. Мама ее хотя бы немного пыталась сгладить… - Это детское пюре! Яблоко и бананы! Ты же сказал, что кушать очень хочешь? Вот, держи! Я уже наелась, больше не хочу! Могу с тобой поделиться!

- Черт… Катюш… - Я чуть не прослезился. – Ты меня до глубины души тронула! Со мной никто еще так искренне и заботливо ничем не делился! Спасибо, дорогая, но я не могу!

- Ты чего? Это самый лучший вкус! Мой любимый! - Девочка насильно сунула пакетик мне в руку. – Ешь! У меня еще осталось!

Она внимательно следила за тем, как я высасываю пюре из пакетика. Это было похоже на пищу богов. Так же восхитительно вкусно. И так же бесконечно мало!

- Вот, видишь, Парамон? Дяде тоже нравится. А ты чего? Облизнул и выплюнул? Совсем ничего в еде не понимаешь?!

Черт.

Еле удержал внутри себя рвотный позыв.

Я никак не мог позволить себе опозориться перед этими волшебными девчонками. Особенно – перед младшей.

- Катя! Катя, ты что творишь-то? – Женщина с силой грохнула об стол сковородкой, уставилась на дочь, уже привычно уперев кулачок в свой бок. – Совсем с ума сошла?!

- Мамочка. Это же не педагогично! Ты как со мной разговариваешь?

Вот как. А малышка, гляди-ка ты, не только со мной была такая дерзкая и смелая. Она и маму строила на раз-два.

- А как с тобой разговаривать, милая? Ты сначала собаку попыталась накормить, а потом эту еду человеку в рот пихать стала?

- Ну, если Парамоше не понравилось, а я наелась уже… Что мне делать, не выкидывать же его?

- А дядя Сережа, получается, у нас вместо помойки сработал?! Ты чем думала, когда это делала?!

У меня в груди потеплело от этой неожиданной защиты и заботы… Да я бы вместе с пёселем из одной миски сейчас поел бы, только бы еще разок послушать, как старшая Катерина кого-то за меня отчитывает!

- Фу! Мама, разве можно так говорить про живых человеков? Ты зачем его обозвала? Надо срочно извиниться! – И она смачно поцеловала Парамона в мокрый черный нос, словно ждала, что он за это ее поддержит и тоже на маму наедет немножко.

- Катя. Извинись перед дядяй Сережей за свой неумный поступок. И, пожалуйста, прекрати облизывать эту собаку! Вы у меня оба сейчас нахватаетесь каких-нибудь глистов и другой заразы! Я чем вас тут лечить буду, пока не уехали домой?

- Дубовый отвар.

- Чего? – Они обе уставились на меня с таким видом, словно заговорил не живой человек, а… Ну, как минимум, Парамон что-то молвил на чистом русском…

- Говорю, бабушка мне в детстве пыталась глистов выводить дубовым отваром. Пить заставляла. Литрами.

- А… Ну… Собственно, это все и объясняет… - Катерина повернулась к плите, мигом потеряв ко мне всякий интерес.

- А мне вот теперь стало очень непонятненько…. На что это вы намекаете?

- Дядя, ты чего, не понимаешь разве?? Кто чего много пьет, тот таким и становится. – Катюша соизволила объяснить мне все за маму.

- Это, типа, я стал похож на дуб? Такой же большой, сильный, мощный и надежный?

- Это, типа, ты дубовый. Деревянный, в общем. И – вон, у тебя на штанах листики от дубового веника еще остались!

- Спасибо, Катенька. Очень приятно. Люблю такие комплименты, особенно – от милых дам. Сразу ощущаю себя самым классным в мире человеком!

За какие-то несколько минут меня уже столько раз макнули носом в грязь, что уже больше не хотелось обижаться и оскорбляться. Оставалось только улыбаться этой девочке и воспринимать все как надо.

- Простите ее, Сергей Николаевич. Дерзкая чересчур. Очень сложно держать ее в узде. – Катя улыбнулась мне, извиняясь, и почти искренне. А может быть, и по-настоящему извинилась, эта милая , смелая, дерзкая женщина.

- Ну, зато не даст никому спуску. Очень полезное качество в наше время. – Еще не хватало мне согласиться, что какая-то малолетка меня оскорбила и обидела.

- Я с ней серьезно поговорю. Обещаю. Но потом, наедине. При посторонних ругаться – не педагогично.

- Ага! Я же говорила! Вот и не ругайся, мамочка! – Довольная девчонка уселась за стол, весело болтая ногами. – А что мы будем кушать, мамуля? Ты ведь уже стала готовить еду? Дядю Сережу будем кормить чем-то вкусненьким?

- Я вот не могу решить, что лучше, манку с комочками или овсянку на воде? Вы что предпочтете, дядя Сережа?

- Я бы навернул картошечки с мясцом… Как-то, знаете ли, каши не впечатляют! - При мысли об овсянке в горле сразу же встал ком. Детская травма. Одна мысль об этой гадости – и я уже приготовился идти, вставать в угол, за то, что отказываюсь от бабушкиных вкусностей.

- О! Да! Картошечка! И мяско! И жареное все! Обожаю холестерин и вот это вот все! – Катюшка запрыгала от радости на своем стуле.

- Холестерин? Ты откуда слова-то такие знаешь? – Я послушно взял в руки нож и картошку. Пока меня не заставили еще что-нибудь изобразить.

Интересный отдых у меня получился. Со шведским столом, аниматорами, морем и банями… Еще ни в одном отпуске мне не вручали в руки нож…

- А это бабушка меня так научила. Она не любит холестерин. И жареное. И мясо вообще ей нельзя, она только рыбу ест и мед.

- Господи, какой ужас. И вы это терпите, вместе с мамой? – Я уверенно отхватил половину клубня. Сноровка, мышечная память, опыт, все дела: я всегда умел очень грамотно чистить картофан. Меня поэтому на кухню и не пускали родственники!

- Нет, конечно. Мы с мамой лопаем запрещенку, пока бабушки дома нет. А потом все прячем! И не показываем бабауле. А когда бабшка приходит, мучаемся – давимся рыбой…

Девочка непринужденно схватила картофелечистку и принялась очень ловко снимать шкурку, которая спускалась длинной, красивой спиралью…

- Давишься? Ты давишься красной рыбой, Катя?! Стейки из красной рыбы на подушке из спаржи и шпината, тебе это не нравится? Тебя это не устраивает?! – ее мать едва ли не подпрыгнула от возмущения.

- Мама! Мясо – это самое вкусное, что бывает в жизни! И картошечка – это просто верх наслаждения!

- А что, мне тоже прятаться придется, если я стану вашим зятем? – Залюбовался тем, как две хозяюшки ловко справляются с кухонной утварью и продуктами, ляпнул то, что попросилось на язык, даже не подумав.

- Не. Я думаю, бабуля так обрадуется мужчине в доме, что сама тебя станет мяском кормить! – Девочка скормила псу кусочек сырой картофелины. Погладила по лохматой голове, похвалив за послушание. Тот стучал хвостом по половицам и выпрашивал добавку.

- А с чего это вы, вообще, решили, что будете нашим зятем?! Вас никто на эту должность не приглашал! И приглашать не собирается!

- Ну, бабуля ваша уже все решила, кажется… Мы сможем ее переубедить?!

Глава 9

- Катя, скажите, пожалуйста… - Я с удовольствием проглотил очередную порцию жаркого, протер салфеткой рот, поймал недовольный взгляд Катерины старшей, но все равно, продолжил: - Есть хоть что-нибудь, что вы делаете плохо?

Еда, которую она приготовила, была в разы круче и вкуснее, чем лучшие блюда, что я пробовал в самых навороченных столичных ресторанах. Как это можно было сделать на обычной деревенской печке, в простой сковородке, без разных хитроумных приспособлений?!

- Есть. – Она даже не попыталась притвориться, что порадовалась комплименту. Отрезала коротко. И принялась с остервенением пилить кусок мяса, лежавший в ее тарелке.

- Ну, зачем же вы так его мучаете? Вы же так никогда его не замучаете! – Аккуратно отодвинул ее кисти от приборов и сам разрезал ее мясо на мелкие кусочки. – Вы чего так нервничаете, Катя?

- Все. Я пойду гулять! – Катюшка-младшая уже пол-часа, как бесцельно возила вилкой по тарелке, но послушно сидела за столом. Только изредка спихивала кусочки вниз, под скатерть, пока мать отворачивалась.

- Куда? Сейчас?! – Мы с Катериной синхронно обернулись на девочку и принялись задавать вопросы, тоже хором.

Я едва успел поймать взгляд женщины и задержать его, чтобы хоть как-то проникнуться… Но минута была безнадежно упущена.

- Да. Мне же нужно вас двоих оставить, верно? – Девочка чинно сползла со стула, промокнула губы бумажной салфеткой, сложила вилку и нож… И лишь тогда уставилась на двух ошарашенных взрослых.

- Это… Это зачем еще? Что ты такое придумала, котенок?!

- Мам! Ну, ты чего?! Совсем все забыла, как надо делать?! – Катюха забылась, видимо. Она уже дважды обещала матери хорошо себя вести, но тут опять решила постучать пальчиком по лбу, намекая, что у старшей Катюхи не все дома…

- Что это я забыла? Напомни? – Катерина выглядела очень заинтересованной.

- Ты же дяде еду приготовила?

- Ну, я приготовила ее тебе, в первую очередь. А дядю накормила, потому, что… - Катя оглянулась на меня, словно ища поддержки… Или подбирая нужное слово… - Я же не могла его тут голодным оставить?! Он ведь у нас в гостях?!

- Еще скажи, что ты его кормила так же, как Парамона! Что дядя, что собака – для тебя одно и то же, что ли?! – Пес услышал свое имя и тут же высунул нос из-под стола. – А ты сиди тут, не выдавай меня!

Забыв о сложном разговоре, девочка склонилась над собакой и принялась вытирать ему испачканную морду той же салфеткой, которой вытерлась недавно сама.

- Кать, так ты уже продолжи, в конце концов? Собака сама себя вылижет, оставь ее в покое! - Пес обрадовался. Метнулся к женщине, спрятался под ее ногами. – Видишь, ему такая забота не по вкусу?

- Мам, ты дяде приготовила еду, накормила его!

- Да. Я всех вас накормила. Я это делаю каждый день, малыш! Но ты же после ужина никуда не уходишь! – Катерина напрягалась все больше и больше… А мне, отчего-то, было все веселее. Эта милейшая семейка доставляла мне огромное удовольствие. Я ощущал себя почти как у себя дома. Не с Мариной, с которой никак нельзя было расслабиться. А дома у родителей. Или у моей бабушки.

- А теперь у вас должна прийти романтика! Так должно быть, мама, если ты хочешь влюблять в себя этого дядю!

Нежная кожа на лице Катерины запылала. Вот прямо на моих глазах фарфоровый оттенок превратился в алый.

- Что вы так на меня уставились?! – Она поймала мой взгляд, полный интереса и любопытства. И откровенно разозлилась.

- Впервые вижу, как человек алеет за какую-то долю секунды. Это очень красиво, Катя! – Не подумав, что творю, протянул руку к ее лицу, чтобы убрать непослушную прядку.

- Эй, алло! Вы чего творите такое?! Забываетесь! – Она отпрянула назад, так резко дернувшись, что чуть не свалилась со стула.

- Мама! Он тебя заигрывает! Ты чего, совсем ничего не понимаешь?! Бабушка же сколько тебя учила, а?!

Девочка подскочила к матери, нежно погладила по щеке, до которой мне дотронуться не позволили, заглянула в глаза.

- Катенька, милая… А ты не помнишь, как тебя учили, что иногда полезнее помолчать, чем нести все, что приходит в голову? - Катерина нервно дернула уголками губ, пытаясь улыбнуться, но без особенного успеха.

- Если я буду молчать, мамочка, мы для бабушки зятю никогда не подберем. Кто-то же должен тебе подсказывать?!

- Сергей Николаевич, вы ее не слушайте, пожалуйста! Не знаю, почему ей вообще это в голову пришло! Мы не ищем никакого зятя! И даже не собираемся!

Мне даже стало ее немножечко жаль.

Бедолага.

- И часто вам так приходится отбиваться от родных? – Снисходительно кивнул головой, принимая ее извинения.

- В каком смысле?

- Часто вам женихов навяливают? Или я – только первая попытка?

- Бабушка сказала, что ты – идеальный кандидат. И тебя надо брать, пока тепленький!

Девочка сверлила меня очень цепким, испытующим взглядом. Таким обычно малышки не смотрят, а вот Катя уставилась на меня и не хотела отворачиваться.

А ее мать притворилась, что вообще не местная, нас даже знать не знает, а на русском языке не понимает ни слова.

Она усердно собирала со своей тарелки остатки овощей и мяса, складывала их в рот и усиленно жевала.

- Что ж мнение твоей бабушки очень мне льстит. Я отвел глаза от Катерины-старшей, не желая доводить ее до обморока своим вниманием. Не простил бы себе, если бы она от усердия подавилась!

- Вот и зря! Бабуле это ни за что не говорите! Малышка деловито нахмурилась, покачала указательным пальчиком, пародируя какую-то учительницу А может, и бабулю свою так изображала.

- Это почему же?

- Она мне строго-настрого запретила вам секреты рассказывать! Мы же с мамой должны вас таинственно закадрить!

Пришлось срочно прижимать ко рту кулак, чтобы не расхохотаться в голосину. Мать Катюши, кажется, тоже едва не подавилась. Во всяком случае, я услышал какое-то загадочное хрюкание с ее стороны.

- У вас получается. Правда, не очень таинственно - Ничьим зятем я быть не собирался, конечно же. Но парочка Катюш мне нравилась все больше и больше.. Но я бабушке ничего не расскажу, обещаю!

- Да? малышка сделала огромные, испуганные глаза. Приблизилась ко мне почти вплотную. Обняла за шею, заставив меня поежиться и заерзать на месте, от странных, ни на что не похожих ощущений. Стало так тепло и так уютно, словно я вернулся в детство, домой, к маме

- Да. Я умею хранить секреты. Честное пионерское! Я слушал, как она громким шепотом кричит мне на ухо, и с трудом держался, чтобы не захихикать. Слишком уж щекотно у нее получалось.

- А как ты ее обманать-то будешь? Она же сразу увидит, что ты в маму влюбился!

- А я влюбился в маму? С чего ты взяла?

- Ты на нее смотришь, как будто она очень вкусная. И еще глотаешь горлом, вот так! тонкие маленькие пальчики легли мне на кадык и весьма ощутимо подергали.

Теперь мне пришла пора вздрагивать от страха и от боли. Девчушка умела очень сильно удивлять

- Это я просто был очень голодный. И смотрел на еду. У мамы соус на щеке прилип. Вот. Я смотрел и думал, что там очень вкусно - Нес пургу, не особо даже думая, как это будет выглядеть и звучать. Слишком девчонка внимательная оказалась. Увидела то, чего я сам еще не замечал!

- Малыш. С чужими дядями так делать нельзя! Катерина старшая, наконец, пришла мне на помощь. Наверное, она бы и рада помолчать и дальше, но на тарелке уже ничего совсем не осталось, а облизывать она не рискнула.

- Как, мама? И он же нам не чужой теперь? Он нам Парамона помыл. И дрова наломал! Вот, и поужинал уже!

- Да, дров он наломал уже немало - Катерина поджала губы недовольно. Мне кажется, нам уже пора укладываться спать.

- Дядя Сережа, а ты колючий! Тебя неприятно обнимать! Иди, подстриги свою бороду! А то мама тебя не будет любить! Девочка отлипла от меня и демонстративно потерла уколотые ладошки.

- Да? Откуда ты знаешь? Вдруг, ей понравится, наоборот?

- Она вообще не любит никаких дяденек! Тебе придется очень сильно стараться, чтобы она тебя в зяти взяла. Иди, чисти свою бороду, чтобы маме все понравилось!

- Катя! Угомонись уже! И прекрати меня сватать кому ни попадя! Старшая Катерина устала молчать, взвилась, да так, что чуть не разбросала со стола всю посуду. Иди, умывайся, и укладывайся спать!

- Я буду спать с Парамоном, а ты с дядей, да? Мы, чур, на большой кровати бабушки! А вы идите в мою комнату! Может, даже и поместитесь на моей кроватке! А если сломаете купите новую, ага?

Девчонка, довольная собой, подхватила на руки Парамона, и усвистала с ним в прихожую, где висел рукомойник.

- Боже мой Не обращайте внимания на этот бред Не знаю, где она набралась всех этих глупостей

На Катиной коже ярко-красный цвет уже держался перманентно. Ей, видимо, надоело менять окрас, или просто не успевала бледнеть

- Ну, она еще ничего такого не сказала неприличного. И не придумала лишнего, в общем-то Все в рамках

- Да? А завтра утром она начнет спрашивать, какой у нас был секс? Вы этого хотите?

- Хм А у нас будет секс? Вы на это намекаете, Катерина?!

Глава 10

- Мам. Ты сама же мне говорила, что это слово не для детей! Девочка пришла на помощь матери, сама о том не догадываясь. Еще немного и женщина уже задымилась бы от возмущения и перегрузки, но Катюша вмешалась и отвлекла нас от переглядки.

- Да. И это слово не касается меня и этого дядю, милая. Екатерина сжала зубы, ее полные губы превратились в тонкую ниточку. И вообще, прекращай любые разговоры на эту тему!

- Так мы же договорились, мам? Я буду спать с Парамошей, правда же?! Это же так здорово! Я всегда мечтала поспать в обнимку с собачкой!

- Нет. Ты будешь спать здесь, со мной, на диване. А дядю мы положим на пол!

- Да? Большие глазенки восхищенно округлились. Правда? А можно и мне на полу поспать?! Я тоже всю жизнь мечтала об этом!

- Нет. Поразительно, как у нас с Катериной получилось это синхронное «нет».

- Чего это? У нас же каникулы, праздники! Я хочу исполнение желаний!

- Маленьким девочкам нельзя спать на полу. Мне показалось, что это очень веский аргумент. И с ним никто не станет спорить.

- Почему это? Я очень люблю спать на полу! Мама меня кладет в кроватку, а находит утром на ковре.

- Ты лунатишь? Падаешь с кровати?

- Нет. Я заранее слезаю, чтобы не упасть. А так монстрики меня заранее пугаются и не лезут.

- Вот. А сегодня ты можешь спать по-человечески. С мамой. А монстров буду я пугать, вместе с Парамоном. Мы видишь, какие грозные и серьезные парни? К нам никто не полезет!

- Все. Прекращайте болтать. И спорить тут не о чем. Все будет ровно так, как я сказала! Катерина вспомнила, вдруг, кто тут главный. И указала всем на свое место. Катя, иди, гуляй с собакой, чтобы он нам тут не нагадил ночью. Сергей, вы идите за дровами и протопите печку на ночь. Я сейчас помою посуду и будем укладываться.

Девочка, недолго думая, подхватила собаку, накинула на ноги первые попавшиеся валенки, и погнала на улицу.

- Так что насчет секса, Екатерина? А я не хотел сдаваться так легко и просто. - В конце концов, пообещали мне сладкое и тут же обломали Это же нечестно! Вдруг, я передумаю стать вашим зятем?

- Я ни за что в жизни не выдам за вас свою дочь! Такой зять мне ни за что не нужен!

Она кипятилась и злилась все больше и больше. А мне все больше нравилось наблюдать, как от волнения вздымается пышная грудь, ничем не скованная, кроме свободной домашней футболки.

Красивая, сладкая, аппетитная чертовка! И никаких флюидов в мою сторону Она вообще нисколечко мною не интересовалась!

И это заводило. Бесило. Раздражало.

И волновало меня, так сильно, что даже зудели пальцы!

- О, простите. Боюсь, что я для Кати староват - Подошел к ней ближе, почти вплотную прижимаясь к узкой спине. Пышные волосы были собраны в небрежный пучок с торчащими прядками, щекотали мне подбородок и нос.

- Боюсь, что вы и для меня не молоды! Она попыталась отпрянуть, но помешал обеденный стол. Катерина оказалась зажата между мною и столешницей.

- Ну, для зятя вашей матери очень даже и неплох, мне кажется

- Меня спросить не думаете? Вдруг, вы мне вообще не нравитесь?! Вдруг, меня от вас вообще тошнит и выворачивает?!

- Я вижу только, как вы мило смущаетесь, Екатерина. И мне это очень нравится. Люблю скромных девушек, которые умеют стесняться, а не лезут ко мне в штаны при первой же возможности!

Говорил ей чистую правду.

Ну, подумаешь, таинственным, соблазняющим шепотом Так я же старался, чтобы девочка не услышала и не разобрала Берег, так сказать, психику юной дамы

- А если вдруг залезу, ты от меня отстанешь?

Резким движением она развернулась и вцепилась ладошкой в .

Самое ценное ухватила, короче. От души. Да еще и посильнее сжала!

Я зажмурился. Под веками было темно и летали звездочки.

И дышать было тоже больно.

- Очень убедительно. Я поражен. Поднял ладони вверх, демонстрируя, что больше не стану ее трогать. Вы не могли бы отпустить меня? Одного раза вполне достаточно!

- Мазь от синяков и ушибов в угловом шкафчике. Там аптечка.

Как ни в чем ни бывало, Екатерина отвернулась от меня и продолжила собирать посуду.

- Мазь? Зачем? Я же

Дышать еще было трудно. И соображать тоже.

- Там может все распухнуть. Лучше заранее нанести.

- А у вас, я смотрю, богатый опыт? Чувство юмора начинало возвращаться вместе с ощущением жизни и свободы.

- А что, вы думали, первый такой избранник у моей мамы? Она ехидно ухмыльнулась.

- И что, вы всех так проверяете на прочность? Мне не понравилась мысль, что она всех своих ухажеров точно так же хватает за самое ценное, да еще и проворачивает с силой

- Зато видите, как эффективно? Она поправила прядь, улыбнулась, и снова принялась за посуду, как ни в чем ни бывало.

Медвежья шкура воняла чем-то сырым и затхлым. Постельное белье, на котором улеглись обе Катерины, благоухало свежестью и сладостью.

Я печально косился на диван, на котором расположились мама с дочерью, и печально, очень печально вздыхал.

- Парамон, ты чего так грустно дышишь там? Младшая Катюша, не в пример старшей, проявила максимум заботы и эмпатии. Стоило нам всем улечься, как она уже спрыгнула с дивана и подбежала к нашему с псом ложу.

Собака тут же встрепенулась, навострила свои вислые уши, проскулила что-то невнятное, и тут же принялась облизывать девочке лицо.

- Малыш! Ну, сколько можно?! Нам пора спать, а не прыгать вокруг Парамона! Ее мать приподнялась, опираясь локтем в подушку. Мой взгляд, без всякого моего усилия, тут же прилип к вырезу ее ночнушки.

Ну, красивая же какая! Аппетитная! И как ее груди выпукло выпирают сквозь тонкую цветастую ткань!

- Мам, я же должна его получше узнать?! Вдруг, он будет потом и со мною плохо спать, а я не смогу его успокоить?

- А кто тебе сказал, что он будет спать у нас, Катя? Ее мама откровенно начинала психовать.

- А где же еще? Мы что, выгоним его на улицу? Разве так можно, мамулечка? Девочка жалобно сложила на груди ручонки, всеми силами выбивая из матери жалость и сочувствие.

- Дядя Бабайка его нашел, вот, пускай, к себе его и забирает! Мы-то здесь при чем?!

Она была права. Во всем.

Только мне не нравилось слышать, как меня называют Бабайкой.

- Как это при чем? Мы заберем с собой дядю. А он возьмет Парамошу. И мне все равно придется их обоих успокаивать!

Катюша погладила по голове песеля, а потом и меня, заодно. Одинаковыми жестами.

Что ж И такая ласка хоть что-то на фоне общего равнодушия.

- Это я вздыхал. Парамон уже спал давно.

- А чего ты вздыхал? Тебе грустно? Тоже не можешь без сказки заснуть? Давай, попросим маму, и она нам расскажет что-нибудь

Не дожидаясь приглашения, девчушка тут же нырнула ко мне под одеяло, прижала к себе Парамошку, и вместе с ним притиснулась к моей груди, крепко обняв за шею ручонками.

- Катя! Иди сюда! Детям нельзя спать на полу, да еще и с чужими дядями! Да еще и с грязными собаками в обнимку!

Старшая Екатерина подскочила с постели, готовая вытряхнуть на пол нас всех.

- Нет, мамулечка! Им тут без нас одиноко, холодно и плохо! Я хочу их всех сильно согреть!

И грозный взгляд матери ее ничуть не встревожил. Девочка лишь оглянулась на старшую Катю и прижалась к нам с Парамоном еще плотнее.

- Ну, и что? Предлагаешь тебя силой отдирать отсюда?

- Нет. Лучше ложись к нам! Будем валяться все вместе. Если ты будешь с нами, тогда можно?

- Катя. Я нашла для дяди самую лучшую шкуру! На ней раньше только дедушка спал! Считай, что самое ценное ему отдала! Но тебя я ему отдавать не буду!

- А меня и не надо. Просто рядышком укладывайся, и будет все нормально! И она похлопала ладошкой по свободному месту рядом с собой.

- Сергей Николаевич. Вы, может быть, уже вмешаетесь? Скажете хоть что-нибудь?! Или позволите продолжать это безобразие?

- А вы, смотрю, хитрая женщина! С дочерью бороться не можете, так решили зайти через самого слабого, да? Знаете, что я вам ни в чем не могу отказать? Я довольно ухмыльнулся. Так было приятно ощущать, что эта женщина от меня зависит и обращается за помощью. И только от меня зависело помочь ей или отказать

- Я знаю, что кому-то сейчас идти ночевать на улицу! Считаю до пяти и выгоняю вас в баню, ко всем чертям! А Катя была не так-то проста. И сразу же нашла подходящие аргументы

- Ничего себе Еще не поженились даже, и не посватались как следует А уже на улицу выставлять? Не слишком ли вы далеко забегаете вперед, уважаемая?

- А я уже решила. Мама вас нашла пускай вас в мужья и берет!

- О! Круто! Круто же! У бабушки будет муж, а у меня - дедушка, да? Слышишь, Парамон, как хорошо наша мама все придумала?! Девочка отпустила мою шею и захлопала в ладоши.

Глава 11

- Зря стараетесь, Сергей Николаевич. Если мне приспичит посмотреть на голое мужское тело, я заплачу деньги и схожу в стриптиз клуб.

Я дернулся, отпрыгнув от плиты, как ужаленный.

- Вы чего такой нервный? Плохо спали, наверное? – Женский, хрипловатый спросонья, голос просто сочился ехидством.

- Черт! Просто масло брызжет! – Меня, реально, обожгло раскаленными каплями. Но пришлось терпеть, стиснув зубы. Я же не мог проявить слабость при этой женщине!

- А кто вас учил жарить на таком огне, да еще и с голым животом? – Катерина повела бедром, отодвигая меня в сторону, отобрала лопатку и принялась сама поворачивать блинчики. – Что это за метод от шеф-повара?

- Я хотел вас порадовать. Сделать сюрприз - Взгляд метнулся по кухне в поисках фартука, но бессмысленно: подвязаться на этой кухоньке было нечем.

- Еще раз повторяю: раздетые мужики на моей кухне – ни черта не в радость. Пойдите, оденьтесь лучше, пока Катюша вас не увидела!

- А мне, например, очень нравится, что вы про мою раздетость уже несколько раз сказали! – Я решил, что терять, все равно, нечего, и прижался к ее спине голой грудью, обхватил запястья, помогая своими руками орудовать со сковородой и блинами.

Катерина, конечно же, дернулась, пытаясь освободиться, но ей было совершенно некуда деваться!

- Я просто боюсь нанести вам травму, за которую могут и привлечь - Она сжала зубы и зашипела, демонстрируя сковородку в руке. – Ожоги на пузе вас как, вдохновляют? Хочется ходить всю жизнь со шрамами?!

- От ваших рук, о, чудная! От ваших нежных ручек я готов и умереть даже! – Тепло и близость ее нежного тела, такого аппетитного и ароматного, подняли во мне настроение до самых небес. Хотелось шутить, шалить, дурачиться

Аккуратно заставил ее вернуть сковородку на место, прижался подбородком к виску, замер, наслаждаясь моментом

- Послушайте, Сергей Николаевич Вы, наверное, передышали чистого воздуха, и теперь ведете себя как пьяный, неадекватный джигит! Отпустите меня, черт побери! И пойдите уже, оденьтесь!

- Не могу. Не могу от вас оторваться, милая. Не слушают меня ни руки, ни ноги

Утром я час любовался на нее, сладко спящую, без одеяла и подушки. Она казалась такой юной, беззащитной и слабой, что можно было бы и влюбиться И сейчас, наблюдая, как девушка и злится и пытается скандалить, не мог поверить в эту ее ершистость

- Хотите правду?! – Она изловчилась, развернулась в моих объятиях, толкнула маленькими ладошками прямо в грудь. Заставила отойти на пол-шага.

- Конечно, хочу! Я всегда любил и люблю только правду! Как настоящий пионер!

В тот момент я мог нести любую чушь, главное, не выпускать ее из своих загребущих рук!

- Думаешь, ты первый, кого мне подсунула мама?! Думаешь, я сейчас начну визжать от радости, и тут же свалюсь к тебе в постель, как спелое яблочко?! – Она откровенно злилась, готовая укусить меня за нос! Или за шею! А может, она целилась в мой сосок?

Дурацкие, игривые мысли одолели, мешая соображать нормально. Я уже представил себе шикарное предложение этого чудесного утра

- Мне кажется, лучше меня не было, нет, и никогда не будет! Плевать, кого там тебе мама совала, но ты можешь смело остановиться, Катюша, на моей скромной персоне!

- Ты для этого Катюшу перетащил на свою шкуру? И собаку тоже, да? Втираешься со всех сторон в доверие? Не жалко сил, Сергей Николаевич?! Ради того, чтобы просто переспать разочек?!

- Ради того, чтобы переспать разочек, я бы даже напрягаться не стал. На это много других желающих, беспроблемных

- Вот и иди, собирай их, укладывай штабелями, а ко мне – не лезь! Ты мне совсем не нравишься!

Она пыталась вырываться, но как-то без особого старания

- Ой, а чего это у вас тут так сильно воняет? – Милый детский голосок заставил нас резко отпрыгнуть друг от друга, я едва успел поймать Екатерину, чтобы она плиту не свалилась.

- Мам, ты же сама говорила, что на таком масле жарить нельзя? Зачем ты его в сковородку-то налила?! – Милая девочка Катя деловито потушила огонь, убрала в сторону посудину, откуда-то достала еще одну. – Нам же нельзя питаться неправильно, мы ведь бабушке обещали!

- Ну, видишь, Кать, этот дядя не прошел проверку! Он правильно готовить не умеет! Сейчас он оденется, соберется, и мы отвезем его обратно в город . Бабушке сдадим, скажем, что он нам не подходит!

- Ой, мам, зато смотри, какие у него кубики на торсе! – Девочка бросила уважительный взгляд в мою сторону. – Я буду хвастаться всем, что у меня дедушка –самый красивый на районе!

- Да идите вы к черту и с бабушкой, и с дедушкой! Я в этом всем участвовать, не намерена! – Катерина старшая развернулась на пятках и вылетела с кухни, как ужаленная!

- Катюш, а может, я буду тебе не дедушкой, а кем-то поближе, все-таки? Не так уж я и стар, все-таки

Очень приятно было, что девчушка не хочет от меня отказываться Но какой из меня дед-то, к черту?!

- А мне еще рано за тебя взамуж! А маме ты не нравишься. Что делать будем? Научишься правильно жарить блины? Может, еще и получится чего-нибудь?

- Раньше на мои блины никто не жаловался - Строптивая семейка мне попалась. Ни разу еще ни одна женщина так часто и так упорно не посылала меня на фиг, как эти две Кати!

Я мог просто почистить банан и открыть бутылку минералки – и любая подружка визжала от восторга и радости. Как будто я шеф-повар с пятью медалями от Мишлена! А уж кубики на моем торсе всех женщин доводили до экстаза

- Ну, тебе просто неграмотные все попадались. Они не знали, что жарить на сливочном масле – вредно, жирно, неприятно и вонюче! – Катюше все так же было плевать на мои душевные терзания. Она продолжила обучать меня правильной жизни.

- А ты, значит, грамотная? И только ты все знаешь? – Раздражение пропало, так же внезапно, как и возникло. Смешнючая эта девчонка, да еще и деловая такая

- Конечно. Меня же мама учит всему! А я слушаю и запоминаю! – Девочка уже достала новую сковородку, чем-то ловко ее смазала и принялась наливать новый блин, не вонючий. Лизнула тесто на ложке - Фу! А зачем ты сюда столько сахара навалил? У тебя же все кубики жиром заплывут! И попа станет толстой, в штаны не залезет!

- Думаешь, прямо с первого раза все станет так плохо?

- Ты маме уже не нравишься, хоть у тебя и кубики. – Малышка старательно изображала из себя деловую, взрослую, самостоятельную даму. Она поставила тесто на стол и теперь активно что-то в него досыпала, каждый раз пробуя, что получилось.

Мне оставалось только смотреть и даваться диву

- А что нужно делать, чтобы ей понравиться? Не только же блины печь, верно? – Я, так-то, никуда не спешил и жениться в ближайшие годы не планировал. И в зяти никому не набивался. Но победить этих двух Катюш – это уже стало делом принципа! Хорошо, что третью Катю я уже успел очаровать. Трех бы, точно, не осилил!

- Не знаю. – Детские наивные, чистейшие глазенки вдруг наполнились такою взрослой печалью, что мне стало не по себе. Как будто на меня глянула взрослая, повидавшая многое в своей жизни женщина, а не эта мелкая матрешка - Вот мы знаешь, сколько с бабушкой страдаем, мучаемся, чтобы маму пристроить? А она никак не хочет пристраиваться!

- Знаешь, милый котенок - Я присел перед нею, чтобы глаза оказались на одном уровне.

- Не надо меня котенком звать! Катя пишется через «а», а кот – через «о». Разницу чувствуешь, дядя Сережа?

Я прыснул. Неожиданно даже для себя. Чем вызвал недовольство на милом личике.

- Прости. Я даже не думал об этом. Просто ты маленькая и миленькая. Потому и котенок, а не потому, что Катя!

- Ладно. Прощаю. Но больше не надо так! Я люблю больше собак, а от кошек у меня чихалка развивается! И руки чешутся.

- И что, мне звать тебя щеночком?

- Ага. Даже можно звать меня Парамошкой!

- Как нашего пса? – Чем дальше, тем больше я понимал, что совсем ничего о детях не знаю! И тем больше просыпалось любопытство.

- Просто имя интересное. Жаль, что мама придумала меня Катей. Надоело быть как все!

- А давай, ты будешь для меня Катариной? Или Катержиной? Или Катрин?! Или, может быть, Кэтти? А то я сам запутаться могу!

- О кей. Я буду Кэтти. А ты – Сиржи!

- Блин. Кать. Я каждый раз теряюсь от твоих идей!

- Нормально. Мама меня растит шесть лет с половиной. И тоже никак не привыкла ко мне. Я не парюсь!

- Окей. Так что же мне сделать, чтобы твоей маме-то понравиться? Я не хочу быть изгнанным из вашей дачи. И жениться на твоей бабушке тоже не спешу

- А ты умеешь грядки делать? Мама любит сажать капусту и всякое там такое А землю нам никто не умеет копать! Вот если ты сможешь копать, может, мама тебя и не выгонит! И бабушка спасибо скажет!

- Знаешь, кем я работаю, милая? – Спросил уже у ее спины. Катюша домешала тесто, и снова принялась жарить блинчики. И на меня перестала смотреть совершенно.

- Конечно. Ты – бабушкин начальник. Я запомнила тебя. Ты там в одних трусах ходил. У тебя привычка такая, все время быть не очень одетым?

Любовался тем, как ловко она обращается с кухонной утварью, и завидовал. Ни одна моя подруга и любовница так не умела! Это ж какие таланты у их семьи?

- Ну, и как ты думаешь, я справлюсь с лопатой? Я же вам только все испорчу!

- Землю испортить невозможно. Ты чего, совсем ку-ку?

- Что ж Ты права, наверное И для меня новый опыт. Глядишь, пригодится, если вдруг наступит кризис!

- Вот и все! Я буду жарить, а ты иди, работай! Не люблю, когда за мной подглядывают!

Пришлось невольно отдать честь, приложив руку козырьком, и идти добывать лопату

Глава 12

- Ой, а что это вы делаете, Сергей Николаевич? Я же вас отправила отдыхать! Вы зачем лопату в руки взяли?! - Я должен был подпрыгнуть от неожиданности, развернуться и упасть в обморок, наверное Но спина отказалась слушаться. И на голос Екатерины Степановны я повернулся в том виде, в каком она меня и застала: скрюченным пополам, держащимся за лопату

- А вы сюда зачем? Решили устроить здесь полный комплект из Кать? – Улыбнулся ей. Почти нежно. В любом случае, очень радостно. Хоть какой-то повод появился, чтобы прекратить огородные подвиги.

С чистой, прозрачной совестью поковылял навстречу секретарше, почти готовый вилять хвостом при виде своей спасительницы.

- Вы не звоните. Катя тоже молчит. Петровича попросила зайти, проведать – а он куда-то запропастился Вот я и начала переживать! Думаю, надо бы съездить, убедиться, что вы тут все живые и здоровые!

Екатерина Степановна бодро шагала по раскисшей дорожке в нарядных резиновых сапогах. Концы ее платочка развевались на ветру, дополняя образ довольной, счастливой дачницы.

А я себя ощутил бестолковым работягой, который горбатится тут за бутылку сивухи И плевать, что работать я вызвался сам. И не ради бутылки, а ради внимания прекрасной дамы!

К черту. В любом случае, выходил какой-то дурацкий сериал

- Как видите, мы живые. – С хрустом, треском и кряхтением, я смог, наконец, разогнуться. Оперся на черенок инструмента, поднял взгляд на виновницу всех моих бед и невзгод.

- Ага. Вот я Кате уши-то надеру! Я же ей сказала, что вы отдыхать здесь будете! Как она могла отправить вас работать?!

- Вы про какую из них? Детям уши рвать не положено, вы знаете? Это непедагогично. – Да, малышка мне подкинула идею, конечно Только, она же меня палками сюда не гнала? И не должна была страдать из-за глупости взрослого, увлеченного дядьки!

- Двадцать восемь – уже нормально. Переживет. А если не наказать, она еще и не то начнет отмачивать!

Екатерина Степановна грозно бросила сумки на землю, уперлась руками в бока, нахмурилась и с воинственным видом направилась к дому. На ходу засучивая рукава.

- Стойте! Стойте! Не нужно никого наказывать! Это я сам придумал!

Поковылял за нею. С сомнением глянул на баулы, брошенные на траве. Потянул один за ручки, ощутил, как спина заново захрустела, бросил идиотскую затею и поковылял дальше. Нужно было успеть – если девчонкам попадет за мою инициативу, будет совсем уже грустно!

- Вы? Серьезно, Сергей Николаевич?! Да как так можно-то?! Вы же здесь отпуск проводите, а не в копатели ко мне нанялись! Вот как вас лечить теперь от радикулита? – Женское лицо тут же разгладилось, нахмуренные брови поднялись, рот округлился Она заохала, заплескала руками, метнулась ко мне, как будто готовая взвалить меня к себе на спину и тащить сразу в город, в больницу, и там лечить!

- Не нужно меня трогать, пожалуйста. Не нужно! – Как мог, отбивался от ее помощи, едва не свалился, на бок. – Не делайте из меня инвалида!

- Катя! Катерина! Где вы там все?! Вы что, не видите, у нас тут гость поломался! Вы чего хотите, чтобы он тут свалился на сырую землю, замерз и умер, а?!

Очень энергичная женщина, эта Екатерина Степановна. Критично энергичная! Мне даже закралась мысль о том, что все прежние начальники филиала, что были до меня, рулили не сами. Или вообще не рулили. А командовала всем вот эта вот, почти ничем не примечательная, секретарша! Слишком уж хотелось подчиниться, когда она начинала вот так орать!

- Бабуля?! Мама?! Ты как здесь? Чего ты кричишь?! Откуда ты взялась? Что случилось с дядей Сережей?! - Средняя и младшая Катюхи кубарем выкатились на крыльцо, одна – в домашних пушистых тапочках, другая – почти босиком, пытаясь на ходу обуться

Парамон летел вперед них, путаясь под ногами, наводя еще больше суеты, гомона и беспорядка.

- Вы зачем неопытного человека в огород погнали? Да и рано еще копать, земля сырая, мерзлая! Катя, ты как будто в первый раз! Сколько лет я тебе должна буду все это объяснять? Неужели не запомнишь никогда?

Старшая женщина этой семьи тут же меня отпустила, передав в руки дочери и внучке, и принялсь их отчитывать, как будто так все и было задумано.

- Ба! Откуда я что знаю про эту твою землю? Твоя зятя спросила, чем помочь, я и подсказала. Он же готовить не умеет. Пускай бы хоть мужскую работу сделал! – Младшая Катюшка умело давала отпор. Ни на секунду не смутилась. И смотрела на бабушку с точно таким же грозным видом. – Нечего тут ругаться! Его же надо было проверять, пока еще не согласовали?!

- Сережа?! Болит? Очень сильно? – Средняя Катерина охнула, взяв меня за руку. – Ну-ка, покажи ладонь!

И заохала еще сильнее. Она силой заставила меня разогнуть пальцы, увидела мозоли, которые начинали наливаться кровью Я даже сам испугался. Такая красота на моих конечностях только в детстве появлялась, когда я сильно полюбил крутиться на турниках!

- Эм Сережа? – Вот нежность в голосе Кати перепугала еще больше. – Я что, умираю уже? Откуда такое внимание?

Катерина состроила мне страшную, убийственную рожицу, как будто хотела уже прямо сейчас убивать.

- Ну, а что, мы же утром договорились перейти на «ты»? в чем дело? Ты уже опять застеснялся? – И она заворковала так мило Почти как Марина, когда ей хотелось опять походить по магазинам - Пойдем, отдохнешь, полежишь Мы тебя покормим завтраком

- И баньку заодно истопим, правда?! Разогреем паром вашу спину, Сергей Николаевич?! Попаримся, да? Полечим вас?

Женщина пришли к консенсусу.

А мне оставалось только согласиться.

Еще никогда я так часто не бывал в бане!

- Потерпи, пожалуйста. Будет немного больно, но потом пройдет - Екатерина Степановна принялась наводить свои порядки в доме, недовольно ворча о том, что без нее тут вообще все встало вверх дном, и ничего этим детям доверить невозможно. А Катерина средняя, словно и не слыша ничего, никак не реагируя на мать, осторожно и очень внимательно занималась моими руками. Сначала промыла их перекисью, затем посыпала каким-то порошком И все время нежно дула на кровавые мозоли, чтобы не так сильно болело

- Боже. Я себя почувствовал сейчас маленьким ребеночком. – Жгло кожу адски, так сильно, что из глаз вышибало слезы, и мне приходилось жмуриться, чтобы не показать никому свой позор.

- Прости, не хотела тебя обидеть своей заботой! – Катя сделала вид, что по-настоящему расстроилась, даже брови свела к переносице Но мне почему-то не верилось до конца, что она искренне за меня переживает! Слишком резко поменялось ее поведение.

- Что ты, Катя! Мне очень нравится! На мои ладони в последний раз только мама дула, когда мне было лет пять

- У котика боли, у медведя боли, у енота боли, у Сережи не боли! – Это из-за спины Катерины выглянула младшая Катюшка, которой очень хотелось поучаствовать! Хотя бы так, заговорами.

- Фу, Кать! Ты чем это сыплешь таким?! Ты зачем по дому пыль раскидываешь? – Мы теперь оба зажмурились, чтобы в глаза не попала мелкая, вонючая, серая взвесь, которую девочка распылила по помещению.

- Зола. Бабушка же всегда говорила, что лучше березовой золы нет средства. Вот. Я себе вчера еще в сумочку наложила, чтобы в садике детей подлечивать. Дяде Сереже она ведь тоже поможет, правда?!

- Ты, надеюсь, Парамона этой дрянью не кормила?! Или еще каким-то снадобьем?!

- Мамуль, Парамон – очень умный и разборчивый. Он не хочет есть мои снадобья из золы и травы. Только твою кашу лопает, и все!

Очень было приятно лежать на диване и охать, наслаждаясь вниманием и заботой Екатерины средней. Я себя ощущал центром их маленького, уютного мира. Но пришлось подниматься и кряхтеть опять. Валяться в куче золы – та еще гадость!

- Сергей Николаевич! Прекращайте мучиться уже! Я Петровичу позвонила, попросила его затопить баню! Собирайте вещи и идите, грейтесь! Петрович позже придет, веничком по вам пройдется.

Пожилая женщина, наконец, повернулась, чтобы глянуть на меня Охнула, всплеснув руками

- Заодно и золу с себя смоете! Чует мое сердце, вы нас проклянете за такие каникулы, и больше никогда даже в гости не придете! Вы уж, ради Бога, простите нас!

- Да, Сереженька, иди в баню - На мое плечо опустилась мягкая женская рука, с явным желанием обнять и погладить.

От такой неожиданности я осекся. И дар речи потерял.

- А?

- Не нужно звать Петровича. Я сама умею с веником справляться. Вот сейчас тоже вещи соберу и приду лечить тебя в баньке!

Екатерина Степановна ахнула и выронила что-то тяжелое.

По полу тут же разбежалась белая лужица

- Парамоша! Нельзя! Собакам нельзя чистое молочко! Может заболеть животик! Уходи, уходи! – Катюшка, создавая еще больший беспорядок, принялась оттаскивать пса за уши.

- Кать! Погоди, ты его, главное, за хвост не дергай! А то он может нечаянно обгадиться! – Рванул к ней, жалея и собаку, и ребенка, и совсем забыв о своих несчастных, убитых мышцах!

И едва не упал на колени от пронзительной боли в пояснице.

- Так. Все, девочки, мы потом уже с вами разберемся, что тут приключилось в вашей компании. А пока мы должны отогреть и промять Сергея Николаевича.

Екатерина Степановна даже не глянула в сторону лужи, зато потащила меня к выходу.

- О! Степановна! Узнаю твою стать! Что мужа на себе таскала, что нового парня! Зачем тебе мужчины в доме, когда ты и сама справляешься? Вон, силища какая! – У бани нас встретил Петрович. Свежий, бодрый, немного испачканный в саже - Ты иди, Николаич, я скоро приду. Веники уже замочил в кипяточке, паром плеснул, ложись иди в парилку, дыши, грейся. Мы тебя так отогреем, будешь как новенький!

Мужичок перехватил меня от «Степановны», как переходящее знамя почета, и поволок в предбанник.

- Нет, Петрович. Ты его там оставь. А дальше мы – сами.

- Сами? Это как?

- Так. Катюша говорит, что отпарит нашего гостя по лучшей программе. У нее ж, ты в курсе, тоже какая силища? Не хуже меня! Пускай молодые там сами справляются, а ты лучше заходи к нам в гости. Я уже тесто на пирожки развела. Мы тебя с Катенькой маленькой как раз покормим. Чтобы не скучал!

Я глупо улыбался, не понимая, что происходит.

Ждал, когда все засмеются, и объявят о своем розыгрыше

Но Екатерина Степановна лишь проследила за тем, чтобы я зашел и хорошо устроился.

- Давай, иди в парилку. Катю потороплю сейчас, чтобы ты без нее не спекся.

Горячий пар обволакивал, даруя телу долгожданную расслабленность. Мои мышцы плавились и готовились растечься по полкам. Мозг вместе с ними, кстати.

А сердце учащенно стучало, в нетерпении Ждал, когда придет Катерина, и не верил, что она придет!

Время тянулось, и я уже почти привык к мысли, что уже и так хорошо. Попытался вспомнить, как Петрович позавчера сам себя охаживал дубовыми и можжевеловыми прутьями Потянулся, чтобы встать И едва не рухнул от перенапряжения.

- Какой же идиот додумался зайти в парилку без головного убора? – Среди клубов пара Катерину было почти не видно. – На, надень. А то придется макать тебя прямо макушкой в колодец!

Я сглотнул. Наверное, уже галлюцинации! Она пришла! Завернутая в полотенце, из-под которого тянулись бесконечные, длинные, совершенные ноги!

- Так. Выходи. Остынь и попей водички. Иначе я тебя потом не откачаю!

Ледяная вода в деревянном ковше помогла мне прийти в чувство

И я снова рванул обратно. К тем прекрасным ногам и плечам, которые уже, наверняка, покрылись бисеринками пота.

- Боже Катерина, какая же ты красивая! Ты великолепная просто!

Белоснежные волосы завились кудряшками и прилипли к точеным женским плечам. Полотенце слегка съехало вниз, открывая ложбинку на груди, в которую стекали мелкие капельки влаги

Пришлось ухватиться за косяк, чтобы снова не свалиться от перенапряжения.

- Ложись давай. И я тебя отхожу, как следует. Чтобы потом не жаловался, что плохо о тебе забочусь!

Из ее голоса пропала и нежность, и забота, и сожаление Снова – строгая, жесткая, непримиримая Катерина.

- Стоп. Чего ты добиваешься? Зачем, вообще, вызвалась мне помогать? Могла же сразу меня послать нафиг, а не притворяться добренькой?

- Пускай мама думает, что ты мне нравишься. Ей так проще. И мне – тоже. А теперь – давай, ложись!

И на мою спину обрушились мощные, хлесткие, безжалостные удары.

Кажется, Катерина вымещала на мне злость на всех неудачливых мужчин в ее жизни!

- Боже. Я себя почувствовал сейчас маленьким ребеночком. – Жгло кожу адски, так сильно, что из глаз вышибало слезы, и мне приходилось жмуриться, чтобы не показать никому свой позор.

- Прости, не хотела тебя обидеть своей заботой! – Катя сделала вид, что по-настоящему расстроилась, даже брови свела к переносице Но мне почему-то не верилось до конца, что она искренне за меня переживает! Слишком резко поменялось ее поведение.

- Что ты, Катя! Мне очень нравится! На мои ладони в последний раз только мама дула, когда мне было лет пять

- У котика боли, у медведя боли, у енота боли, у Сережи не боли! – Это из-за спины Катерины выглянула младшая Катюшка, которой очень хотелось поучаствовать! Хотя бы так, заговорами.

- Фу, Кать! Ты чем это сыплешь таким?! Ты зачем по дому пыль раскидываешь? – Мы теперь оба зажмурились, чтобы в глаза не попала мелкая, вонючая, серая взвесь, которую девочка распылила по помещению.

- Зола. Бабушка же всегда говорила, что лучше березовой золы нет средства. Вот. Я себе вчера еще в сумочку наложила, чтобы в садике детей подлечивать. Дяде Сереже она ведь тоже поможет, правда?!

- Ты, надеюсь, Парамона этой дрянью не кормила?! Или еще каким-то снадобьем?!

- Мамуль, Парамон – очень умный и разборчивый. Он не хочет есть мои снадобья из золы и травы. Только твою кашу лопает, и все!

Очень было приятно лежать на диване и охать, наслаждаясь вниманием и заботой Екатерины средней. Я себя ощущал центром их маленького, уютного мира. Но пришлось подниматься и кряхтеть опять. Валяться в куче золы – та еще гадость!

- Сергей Николаевич! Прекращайте мучиться уже! Я Петровичу позвонила, попросила его затопить баню! Собирайте вещи и идите, грейтесь! Петрович позже придет, веничком по вам пройдется.

Пожилая женщина, наконец, повернулась, чтобы глянуть на меня Охнула, всплеснув руками

- Заодно и золу с себя смоете! Чует мое сердце, вы нас проклянете за такие каникулы, и больше никогда даже в гости не придете! Вы уж, ради Бога, простите нас!

- Да, Сереженька, иди в баню - На мое плечо опустилась мягкая женская рука, с явным желанием обнять и погладить.

От такой неожиданности я осекся. И дар речи потерял.

- А?

- Не нужно звать Петровича. Я сама умею с веником справляться. Вот сейчас тоже вещи соберу и приду лечить тебя в баньке!

Екатерина Степановна ахнула и выронила что-то тяжелое.

По полу тут же разбежалась белая лужица

- Парамоша! Нельзя! Собакам нельзя чистое молочко! Может заболеть животик! Уходи, уходи! – Катюшка, создавая еще больший беспорядок, принялась оттаскивать пса за уши.

- Кать! Погоди, ты его, главное, за хвост не дергай! А то он может нечаянно обгадиться! – Рванул к ней, жалея и собаку, и ребенка, и совсем забыв о своих несчастных, убитых мышцах!

И едва не упал на колени от пронзительной боли в пояснице.

- Так. Все, девочки, мы потом уже с вами разберемся, что тут приключилось в вашей компании. А пока мы должны отогреть и промять Сергея Николаевича.

Екатерина Степановна даже не глянула в сторону лужи, зато потащила меня к выходу.

- О! Степановна! Узнаю твою стать! Что мужа на себе таскала, что нового парня! Зачем тебе мужчины в доме, когда ты и сама справляешься? Вон, силища какая! – У бани нас встретил Петрович. Свежий, бодрый, немного испачканный в саже - Ты иди, Николаич, я скоро приду. Веники уже замочил в кипяточке, паром плеснул, ложись иди в парилку, дыши, грейся. Мы тебя так отогреем, будешь как новенький!

Мужичок перехватил меня от «Степановны», как переходящее знамя почета, и поволок в предбанник.

- Нет, Петрович. Ты его там оставь. А дальше мы – сами.

- Сами? Это как?

- Так. Катюша говорит, что отпарит нашего гостя по лучшей программе. У нее ж, ты в курсе, тоже какая силища? Не хуже меня! Пускай молодые там сами справляются, а ты лучше заходи к нам в гости. Я уже тесто на пирожки развела. Мы тебя с Катенькой маленькой как раз покормим. Чтобы не скучал!

Я глупо улыбался, не понимая, что происходит.

Ждал, когда все засмеются, и объявят о своем розыгрыше

Но Екатерина Степановна лишь проследила за тем, чтобы я зашел и хорошо устроился.

- Давай, иди в парилку. Катю потороплю сейчас, чтобы ты без нее не спекся.

Горячий пар обволакивал, даруя телу долгожданную расслабленность. Мои мышцы плавились и готовились растечься по полкам. Мозг вместе с ними, кстати.

А сердце учащенно стучало, в нетерпении Ждал, когда придет Катерина, и не верил, что она придет!

Время тянулось, и я уже почти привык к мысли, что уже и так хорошо. Попытался вспомнить, как Петрович позавчера сам себя охаживал дубовыми и можжевеловыми прутьями Потянулся, чтобы встать И едва не рухнул от перенапряжения.

- Какой же идиот додумался зайти в парилку без головного убора? – Среди клубов пара Катерину было почти не видно. – На, надень. А то придется макать тебя прямо макушкой в колодец!

Я сглотнул. Наверное, уже галлюцинации! Она пришла! Завернутая в полотенце, из-под которого тянулись бесконечные, длинные, совершенные ноги!

- Так. Выходи. Остынь и попей водички. Иначе я тебя потом не откачаю!

Ледяная вода в деревянном ковше помогла мне прийти в чувство

И я снова рванул обратно. К тем прекрасным ногам и плечам, которые уже, наверняка, покрылись бисеринками пота.

- Боже Катерина, какая же ты красивая! Ты великолепная просто!

Белоснежные волосы завились кудряшками и прилипли к точеным женским плечам. Полотенце слегка съехало вниз, открывая ложбинку на груди, в которую стекали мелкие капельки влаги

Пришлось ухватиться за косяк, чтобы снова не свалиться от перенапряжения.

- Ложись давай. И я тебя отхожу, как следует. Чтобы потом не жаловался, что плохо о тебе забочусь!

Из ее голоса пропала и нежность, и забота, и сожаление Снова – строгая, жесткая, непримиримая Катерина.

- Стоп. Чего ты добиваешься? Зачем, вообще, вызвалась мне помогать? Могла же сразу меня послать нафиг, а не притворяться добренькой?

- Пускай мама думает, что ты мне нравишься. Ей так проще. И мне – тоже. А теперь – давай, ложись!

И на мою спину обрушились мощные, хлесткие, безжалостные удары.

Кажется, Катерина вымещала на мне злость на всех неудачливых мужчин в ее жизни!

- Боже. Я себя почувствовал сейчас маленьким ребеночком. – Жгло кожу адски, так сильно, что из глаз вышибало слезы, и мне приходилось жмуриться, чтобы не показать никому свой позор.

- Прости, не хотела тебя обидеть своей заботой! – Катя сделала вид, что по-настоящему расстроилась, даже брови свела к переносице Но мне почему-то не верилось до конца, что она искренне за меня переживает! Слишком резко поменялось ее поведение.

- Что ты, Катя! Мне очень нравится! На мои ладони в последний раз только мама дула, когда мне было лет пять

- У котика боли, у медведя боли, у енота боли, у Сережи не боли! – Это из-за спины Катерины выглянула младшая Катюшка, которой очень хотелось поучаствовать! Хотя бы так, заговорами.

- Фу, Кать! Ты чем это сыплешь таким?! Ты зачем по дому пыль раскидываешь? – Мы теперь оба зажмурились, чтобы в глаза не попала мелкая, вонючая, серая взвесь, которую девочка распылила по помещению.

- Зола. Бабушка же всегда говорила, что лучше березовой золы нет средства. Вот. Я себе вчера еще в сумочку наложила, чтобы в садике детей подлечивать. Дяде Сереже она ведь тоже поможет, правда?!

- Ты, надеюсь, Парамона этой дрянью не кормила?! Или еще каким-то снадобьем?!

- Мамуль, Парамон – очень умный и разборчивый. Он не хочет есть мои снадобья из золы и травы. Только твою кашу лопает, и все!

Очень было приятно лежать на диване и охать, наслаждаясь вниманием и заботой Екатерины средней. Я себя ощущал центром их маленького, уютного мира. Но пришлось подниматься и кряхтеть опять. Валяться в куче золы – та еще гадость!

- Сергей Николаевич! Прекращайте мучиться уже! Я Петровичу позвонила, попросила его затопить баню! Собирайте вещи и идите, грейтесь! Петрович позже придет, веничком по вам пройдется.

Пожилая женщина, наконец, повернулась, чтобы глянуть на меня Охнула, всплеснув руками

- Заодно и золу с себя смоете! Чует мое сердце, вы нас проклянете за такие каникулы, и больше никогда даже в гости не придете! Вы уж, ради Бога, простите нас!

- Да, Сереженька, иди в баню - На мое плечо опустилась мягкая женская рука, с явным желанием обнять и погладить.

От такой неожиданности я осекся. И дар речи потерял.

- А?

- Не нужно звать Петровича. Я сама умею с веником справляться. Вот сейчас тоже вещи соберу и приду лечить тебя в баньке!

Екатерина Степановна ахнула и выронила что-то тяжелое.

По полу тут же разбежалась белая лужица

- Парамоша! Нельзя! Собакам нельзя чистое молочко! Может заболеть животик! Уходи, уходи! – Катюшка, создавая еще больший беспорядок, принялась оттаскивать пса за уши.

- Кать! Погоди, ты его, главное, за хвост не дергай! А то он может нечаянно обгадиться! – Рванул к ней, жалея и собаку, и ребенка, и совсем забыв о своих несчастных, убитых мышцах!

И едва не упал на колени от пронзительной боли в пояснице.

- Так. Все, девочки, мы потом уже с вами разберемся, что тут приключилось в вашей компании. А пока мы должны отогреть и промять Сергея Николаевича.

Екатерина Степановна даже не глянула в сторону лужи, зато потащила меня к выходу.

- О! Степановна! Узнаю твою стать! Что мужа на себе таскала, что нового парня! Зачем тебе мужчины в доме, когда ты и сама справляешься? Вон, силища какая! – У бани нас встретил Петрович. Свежий, бодрый, немного испачканный в саже - Ты иди, Николаич, я скоро приду. Веники уже замочил в кипяточке, паром плеснул, ложись иди в парилку, дыши, грейся. Мы тебя так отогреем, будешь как новенький!

Мужичок перехватил меня от «Степановны», как переходящее знамя почета, и поволок в предбанник.

- Нет, Петрович. Ты его там оставь. А дальше мы – сами.

- Сами? Это как?

- Так. Катюша говорит, что отпарит нашего гостя по лучшей программе. У нее ж, ты в курсе, тоже какая силища? Не хуже меня! Пускай молодые там сами справляются, а ты лучше заходи к нам в гости. Я уже тесто на пирожки развела. Мы тебя с Катенькой маленькой как раз покормим. Чтобы не скучал!

Я глупо улыбался, не понимая, что происходит.

Ждал, когда все засмеются, и объявят о своем розыгрыше

Но Екатерина Степановна лишь проследила за тем, чтобы я зашел и хорошо устроился.

- Давай, иди в парилку. Катю потороплю сейчас, чтобы ты без нее не спекся.

Горячий пар обволакивал, даруя телу долгожданную расслабленность. Мои мышцы плавились и готовились растечься по полкам. Мозг вместе с ними, кстати.

А сердце учащенно стучало, в нетерпении Ждал, когда придет Катерина, и не верил, что она придет!

Время тянулось, и я уже почти привык к мысли, что уже и так хорошо. Попытался вспомнить, как Петрович позавчера сам себя охаживал дубовыми и можжевеловыми прутьями Потянулся, чтобы встать И едва не рухнул от перенапряжения.

- Какой же идиот додумался зайти в парилку без головного убора? – Среди клубов пара Катерину было почти не видно. – На, надень. А то придется макать тебя прямо макушкой в колодец!

Я сглотнул. Наверное, уже галлюцинации! Она пришла! Завернутая в полотенце, из-под которого тянулись бесконечные, длинные, совершенные ноги!

- Так. Выходи. Остынь и попей водички. Иначе я тебя потом не откачаю!

Ледяная вода в деревянном ковше помогла мне прийти в чувство

И я снова рванул обратно. К тем прекрасным ногам и плечам, которые уже, наверняка, покрылись бисеринками пота.

- Боже Катерина, какая же ты красивая! Ты великолепная просто!

Белоснежные волосы завились кудряшками и прилипли к точеным женским плечам. Полотенце слегка съехало вниз, открывая ложбинку на груди, в которую стекали мелкие капельки влаги

Пришлось ухватиться за косяк, чтобы снова не свалиться от перенапряжения.

- Ложись давай. И я тебя отхожу, как следует. Чтобы потом не жаловался, что плохо о тебе забочусь!

Из ее голоса пропала и нежность, и забота, и сожаление Снова – строгая, жесткая, непримиримая Катерина.

- Стоп. Чего ты добиваешься? Зачем, вообще, вызвалась мне помогать? Могла же сразу меня послать нафиг, а не притворяться добренькой?

- Пускай мама думает, что ты мне нравишься. Ей так проще. И мне – тоже. А теперь – давай, ложись!

И на мою спину обрушились мощные, хлесткие, безжалостные удары.

Кажется, Катерина вымещала на мне злость на всех неудачливых мужчин в ее жизни!

- Ай! Ай, женщина! Потише, пожалуйста! – Из моих глаз брызнули слезы. Самые настоящие – горькие, колючие, от которых щекам стало больно. – Ты меня лечить сюда пришла или убивать?

Черт знает, что она смогла разобрать из моих прерывистых, охающих, замирающих фраз Говорить между ударами было крайне сложно. Едва я открывал рот, чтобы набрать воздуха, как паром обжигало горло.

- Или молчи, или, вообще, умрешь тут на полочке! И мама не успеет сходить к нам на свадьбу, как тут же станет матерью вдовы! На это нарываешься? - После каждого нового слова, на мою спину падал очередной обжигающий удар колючего веника.

- Так ты, значит, уже готова к свадьбе? А это – метод воспитания такой, приводишь жениха к знаменателю, чтобы потом не смел хулиганить?!

- Поворачивайся на живот! – Вместо ответа на свой вопрос, я получил еще один жесткий хлопок по пояснице Ну, если быть точным, то целилась Катерина не в спину мне, а куда-то пониже

- Ты решила меня просто-напросто выпороть?! Только не могу понять: за что? Чем я вам не угодил, Екатерина?! – Кряхтя и охая, кое-как перевернулся на живот. Страшно было Но спина и задница горели так, что я готов был подставить Кате любые другие части тела, только бы со спины больше не сдирали кожу!

- Да мне на вас, вообще, по фигу, уважаемый Сергей Николаевич! Я сейчас отхлестаю вашу спину, заставлю встать на ноги, а потом вы уйдете отсюда, прямо пешком!

- Твоя мама предлагала мне помощь Петровича. А ты – сама вызвалась! Ты же сама захотела мне помочь, Катерина! Тогда, на что ты теперь-то злишься, чем я тебе не угодил? – Я морщился от того, как ловко и умело она охаживает веником мои ступни. От души, со всей силой Она так старалась, что взмокла вся, целиком, и теперь уже капельки пота промочили ее полотенце полностью, позволяя рассмотреть прекрасное женское тело

- Я должна была поговорить с тобой. Наедине. Без того, чтобы слышала мама.

- Так, может, прекратим экзекуцию? И устроим обычный разговор? Зачем так сильно напрягаться-то?

- Затем, что ты еле ковыляешь. И мама тебя не выпустит отсюда, пока не встанешь нормально на ноги!

- Ай! Не бей по самому ценному! – Я инстинктивно прикрыл пах ладонями, заметив, как эта сумасшедшая подбирается от коленей все выше и выше.

- Вот еще Очень надо - Она бросила веник на пол. – Поднимайся.

- Все? Казнь окончена? Я свободен?

- Сходи, остынь. Иначе сердце не выдержит, и ты тут крякнешь у меня!

Я поднялся с полка, натягивая полотенце на пах, ощущая себя невинным младенцем, которого собирается зажарить и сожрать злющая старая ведьма.

Встал, пошел

- Ого! А мне уже помогло! – Спина перестала болеть.

- Сейчас еще лучше станет! – И на мою голову обрушился поток ледяной воды. – Давай, теперь беги наружу!

Хорошо, что не дала пинка под задницу, чтобы ускорить!

В предбаннике было сухо, тепло, уютно Пахло ароматным чаем, подушки, разложенные по диванчикам, похрустывали и обдавали ярким запахом трав, при каждом моем движении.

- Господи, какой же это кайф

Я растянулся на диване, заложив руки за голову, прикрыл глаза, готовый провалиться в блаженный сон... И тут же открыл их, ощутив горячую волну воздуха.

- Екатерина Ты Ты такая - Она тоже облилась холодной водой, и теперь казалась почти голой. Мокрая ткань облепила ее тело, обрисовав все аппетитные выпуклости и загадочные впадинки

- Я очень серьезная, Сережа. Очень. Ты понял меня?!

Не обращая внимания на мой остекленевший взгляд, Екатерина принялась отжимать и сушить волосы. Каждое движение было наполнено скрытой силой и грацией. На вид – котеночек. По факту – дикая, сильная, очень опасная кошка.

- Внимаю. Всеми фибрами. Чего ты хочешь, Екатерина?

- Ты должен сначала охмурить меня, позвать замуж

- О как. Прямо-таки должен?!

Она уставилась на меня пронзительным взглядом. Пробрала до самой серединки.

- Да. Раз уже ввязался в эту ересь и повелся на мамины идеи, тебе придется!

- Отлично. Позову тебя замуж. Ничего проще - Мне было очень любопытно, что же она предложит делать дальше

- А потом бросишь меня перед самым венцом! Навсегда! А лучше – изменишь! У всех на виду, чтобы это увидела мама! – Она разливала душистый чай по огромным керамическим кружкам. Я сглотнул, только сейчас поняв, какой сильной жаждой мучаюсь.

- Шикарно! Просто шикарно ты придумала!

- А куда деваться? Мне нафиг не нужны никакие мужья! А мама, наконец, уже успокоится, когда поймет, что из ее сватовства не выходит ничего хорошего!

Глава 13

- С легким паром, дорогие! – Пробежка по вечерней прохладе, от жаркой бани до высокого деревянного крыльца, не успела остудить мое распаренное тело. А кипевший мозг, тем более, вообще не успел понять, что вокруг сменилась обстановка.

На меня набросились четыре когтистых ноги, мокрый нос и шершавый язык. Все это, вместе взятое, принялось меня обмахивать, облизывать, обскакивать, сбивать и путать. С другой стороны меня обнимали теплые маленькие ручки. Катюша хихикала, показывая на несколько банных листов, облепивших мои руки и торс.

- Ба, я же говорила, у него отпадные кубики! Мама сразу на них запала! – И со всей дури она ткнула мне в живот своим тоненьким, но очень даже мощным пальчиком.

- Ты чего творишь, шальная?! – Екатерина Степановна выскочила из кухни, наспех вытирая руки кухонным полотенцем. – Мама только-только починила парнем, а ты его опять захотела сломать?!

- Не переживайте, Екатерина Степановна. Я не настолько слабый. Просто от неожиданности охнул!

- Нет! Не надо ее оправдывать! Эту шалунью надо держать в строгости! Только дашь слабину – и все, пиши пропало! Сядет на голову и больше никогда не слезет!

- Катя, сколько раз я тебе объясняла? – Следом за мной вошла Екатерина средняя, запустив с собой в теплый дом новую волну прохлады. – Чужих дяденек нельзя трогать! Это неприлично, неправильно, опасно, в конце концов!

Очень деловито, по-хозяйски, ни на секунду не задумываясь, она оттянула от моих конечностей Парамона и закинула его в соседнюю комнату, следом отодвинула Катюшу. И уставилась на мать с таким видом, словно та была виновата во всем, что творилось вокруг.

- Так он же теперь не чужой, мамуль? Тебя, тоже поздравляю с легким паром, кстати! Хорошо помылась? И дядя Сережа снова теперь целенький и чистенький?! Может снова копать огород?

- Господи. Так это ты его надоумила, чудная?! – Катерина Степановна снова всплеснула руками. – Ты зачем такое сотворила, внученька? Зачем человека так мучить? А он-то, добрая душа, послушался и пострадал!

- Зато теперь мама на него не сердится и очень любит! Видишь, полечила его, и даже от меня зачищает! Я знала, что делать, чтобы у них все получилось, как надо!

- Ах, так вот, в чем дело Это ты их подружила? А я-то, дура старая, думала, что молодежь сразу понравилась друг другу - Глава этого женского семейства очень мило улыбалась всем нам, но от меня не укрылось, как она сканирует мое лицо своим цепким, изучающим взглядом. Словно читала мои мысли и ждала, когда я проколюсь на какой-то мелочи.

- Мама. Сергей Николаевич – просто идеальный мужчина. Я от него в восторге. Особенно – от его кубиков и от бицепсов. – Екатерина-средняя растянула губы в улыбке, явно не очень искренней, а затем неожиданно ласково погладила меня по плечу. – Даже Катя успела их рассмотреть и оценить. А уж если доченька похвалила мужчину, кто я такая, чтобы ей противиться?

И я снова обомлел от того, как меня поглаживают нежной рукой по обнаженной, еще не успевшей остыть от веника спине. Правда, не успел расслабиться как следует – и в кожу тут же впились острые короткие коготки. С явным намеком и намерением И обещанием, что будет еще хуже, если вякну что-то лишнее.

- Не переживайте, Екатерина Степановна. У нас с девчонками все на мази! Мы тут провели два отличных дня, душа в душу! Я в них, можно сказать, влюбился!

Я стоял на месте, как вкопанный, не зная, чего хочу больше: побыстрее свалить отсюда подальше или не двигаться, ощущая, как тонкие пальчики продолжают бродить по моей коже. Это было слишком волнующе и возбуждающе, чтобы отказаться Особенно, если помнить, что Катя стоит рядом, в одном махровом халате на голое тело! Конечно же, она не сообщала мне об этом Просто я успел подсмотреть, когда девушка переодевалась!

- Вот как? Неожиданно - Екатерина Степановна с печатью сомнения на лице отступила назад, почесала переносицу, будто хотела поправить на ней несуществующие очки - Я думала, придется вас очень долго мирить, сводить, заставлять дружить и все такое Потому и приехала А у вас – вон оно как все сложилось

Катерина подтолкнула меня, явно на что-то намекая Знать бы еще, на что именно

- Зря. Вы могли бы отлично отдохнуть в городе, сходить в кино, или в кафе, пообщаться с подругами Зря только время потеряли! Мы тут замечательно проводили время втроем

Из кухни обворожительно пахло чем-то жареным, мясным, тушеным, острым Ароматы кружили голову и мешали соображать.

- Это что, намек, чтобы я свалила отсюда подальше? – Моя секретарша и ранее не страдала скромностью, ничего не стеснялась и задавала слишком прямые вопросы Но тут она прямо била в лоб.

- Нет. Ни за что! Не уезжайте! Вы готовите что-то потрясающее! И я не смогу отпустить вас, пока не попробую!

Вот!

Я угодил ей! Попал прямо в сердце, кажется!

Женщина довольно заулыбалась, принялась суетиться, расставляя тарелки и накладывая по тарелкам какое-то потрясающее рагу

- А я думаю, мама, ты спокойно можешь уехать уже завтра утром. Сегодня отдохни, а завтра мы тебя отправим в город - Катерина уселась рядом со мной и положила руку на коленку. На мою, между прочим. Хоть она и была обтянута штанами, но тепло женской ручки тут же меня ошпарило. Пришлось тяжело и громко сглотнуть. И теперь уже не от голода.

Но Катя слишком уж сильно хотела избавиться от матери.

И несложно понять, почему: чтобы больше не притворяться. И снова смотреть на меня, как настоящая грымза!

- Нет, Катюша. Я свою будущую тещу никуда теперь не отпущу! Она ведь и потом будет жить с нами, верно?! Думаю, нам нужно больше быть вместе. И вообще, никогда и ни за что не расставаться! Если что, можем завтра уехать все вместе!

Послал воздушный поцелуй этой потрясающей бабушке-сводне, а Катерину среднюю нагло поцеловал по-настоящему: сначала в центр ладони, а потом – в уголок губ.

- Мы с мамой живем в отдельных квартирах. Так что, всегда быть с нею вместе у тебя не получится. – Катя ловко увернулась, не позволяя продлить поцелуй. – И вообще, прекрати так сильно ее нахваливать!

Она уселась за стол рядом со мною, наложила в тарелку жареной картошки – с горочкой, чуть ли не через край. Туда же добавила пару ароматнейших котлет, и подтянула к себе глубокую вазу со свежайшим салатом из зелени.

Я сглотнул голодную слюну, протянул руку к блюдам – и тут же получил по этой самой руке ложкой.

- Ты куда лезешь? – Катя сама принялась с аппетитом уплетать содержимое.

- Черт. Я думал, ты хочешь накормить меня! - Было немного обидно и в то же время – увлекательно смотреть, как девушка ест, без жеманства и выпендрежа, не притворяясь, что сидит на диете

- Сам себе возьми и наложи. Я что, похожа на прислугу? Скажи спасибо, что мама приготовила столько вкусного!

- Катенька Ты что? Разве можно так обходиться с мужчиной, который тебе нравится?

Я осторожно толкнул ее коленом внизу, под скатертью, намекая, что Катя плохо играет, и Катерина Степановна скоро начнет подозревать

- Мамочка. Мне нравятся парни, у которых есть руки и ноги, которыми они в состоянии пользоваться! С бытовым инвалидом я связываться не планирую!

- Действительно, Екатерина Степановна. Что я, сам себе еды в тарелку не положу? Наоборот, я могу и за всеми остальными поухаживать, как настоящий джентльмен!

Бытовым инвалидом я еще в жизни ни разу не был. И становиться им не собирался. И

Черт побери! Я реально хотел понравиться Катерине! Чтобы она перестала смотреть на меня, как на засохшую какашку хомяка, и увидела, наконец, мужчину!

- Сиди на месте, джентльмен. И не дергайся. Твоей спине еще нужен покой, иначе завтра придется тащить тебя до машины на носилках. – И Катерина, мило улыбнувшись, подставила мне еще одну наполненную доверха тарелку. – Я просто немного забыла, что ты сегодня слегка поломанный

И, о, чудо! Она взяла и сама поцеловала меня. В лоб.

- Кать! Алло! Ты чего творишь?! У тебя же рот в томатном соусе! - Катерина Степановна резво отодвинула от меня свою дочь и принялась протирать мое лицо кухонным полотенцем.

- Знаете, леди, я немного теряюсь от вашей активной заботы Можно, я сам за собою буду следить? - Я заметил, что Катюшка-младшая куда-то надолго свалила, и вообще не хотела нос показывать. Похоже, она была опытнее и умнее меня, поэтому держалась подальше от внимания слишком активных дам. А я вот вляпался.

- Нет уж, милый мой. – Катя снова послала мне красивейшую и прохладнейшую улыбку, на которую только была способна. – Если ты решил породниться с нашим семейством – будь добр, вливайся и привыкай!

Екатерина Степановна сияла. Довольная такая Похоже, ей было невдомек даже, что ее дочь мне открыто угрожала. Как еще это можно было понимать, если не угрозу?

- Погодите, дамы - Я отложил в сторону приборы. Приосанился. Сделал очень умное и серьезное лицо. И даже Катерина Степановна перестала светиться, проникаясь Она явно ждала, что я скажу что-то важное. – Кто будет в доме хозяином и главой? Разве не я?

- Ну Если сможешь - Катя состроила забавную мину. – Будешь, конечно же

- Конечно, сможет!

- Ну, так вот. Я буду сам свои правила устанавливать! И в первую очередь: не нужно вокруг меня мельтешить! Просто сядьте за стол, пожалуйста. И ужинайте. Я – не инвалид!

Катя замерла, забыв вытащить изо рта вилку, и пристально следила за реакцией матери.

Похоже, я где-то сильно промахнулся. И сейчас имел все шансы вылететь из этой семьи навсегда. Только за то, что посмел сказать что-то, поперек слов бабушки!

- Господи! Наконец-то! Катенька, доченька, вот! Я же тебе говорила! Я угадала на этот раз! – Пожилая женщина так сильно разволновалась, что снова забегала вокруг стола, заплескала руками, разулыбалась

- Вы о чем сейчас?

- Хоть один оказался настоящим мужиком! И не стал меня слушаться! А настоял на своем!

- Мам Ты сама в него, часом, не влюбилась? Столько восторгов - Катерина устало подперла подбородок рукой.

- Решено, доченька! Решено! Я сегодня разрешу вам спать вместе, в одной постели.

- Спасибо вам, о, великодушная женщина! – А тут, похоже, был настоящий монстр, а не теща! - А если не разрешите, что же нам тогда делать?

- Приличные люди не ночуют вместе на второй день знакомства. Тем более, при детях и родителях. Но я могу вам позволить быть неприличными - И еще одна деловитая улыбочка.

- А я, наверное, не приму ваше разрешение. Я слишком Катю уважаю! И вас. И маленькую Катюшу!

И прямо-таки начал гордиться собой. Это же надо было побороть такое искушение? Все мои влажные мечты уже были наполнены образами мокрой и потной Катерины

Короткий благодарный взгляд женщины – и я окончательно убедился, что все сделал правильно. А в постель к ней залезть – еще не раз успеется.

- А куда вы денетесь-то? У нас всего два спальных места! На одном буду я с внучкой. На другом – вы с Катей. Или хочешь поменяться, дорогой зятек?

- Ну, Катюша с Парамоном сегодня почему-то у меня проснулись - Я ляпнул, не думая. Перспектива ночевать в обнимку с Екатериной была, конечно же, очень привлекательной. Но я просто не мог соглашаться со всем, что предлагала Екатерина Степановна. Это что за теща такая, которая будет мне диктовать свои правила?

- Ничего себе! Это что за новости?! Катюш, иди сюда, объясни свое поведение бабушке! – Та, само собой, быстро переключилась, начала размахивать полотенцем, словно пропеллером. – Ты разве не знаешь, что так нельзя?! Кто тебе разрешил ночевать с чужим дядей?!

- А я тут и ни при чем. – Малышка выскочила из ниоткуда, качая псину на руках, словно младенца. – Это песик не захотел, чтобы его мама обнимала! И ушел вниз! А я за ним пошла. Мама же любит, когда свободно. Мы ей просто не хотели мешать!

- Доченька. Я тебе сегодня уже все объяснила. Так нельзя. – Катерина, которая днем песочила дочь за ее поступок, от души и старательно, сейчас уже вступилась за нее, готовая защищать, словно львица! – Мама, ребенка нельзя ругать за один и тот же косяк два раза!

- Вот. Все. Разобрались. Не нужно ни на кого ругаться. И спорить не о чем. Вы тут все располагайтесь, как угодно. А я могу и в бане, на полках. Там, кстати, лежали отличные тюфяки из сена. Я заметил. Не хочу вас никак стеснять

- Ой, как вы хорошо придумали, Сергей Николаевич! Вот и Катю берите с собой, а мы тут с внучкой как-нибудь вдвоем, ладно?

- Мама. Послушай-ка меня! – Катерина встала из-за стола. Собрала брови на переносице. – Катя, закрой уши и выйди отсюда! Уши не открывай! Тебе не положено это слушать! Я сейчас буду на бабушку ругаться!

- Дядя Сережа, пойдешь со мной? Сейчас будет очень-очень страшно. – Малышка забавно таращила глаза и затыкала уши пальчиками. И не похоже, чтобы чего-то очень сильно боялась

- Нет уж, котенок. Я лучше здесь останусь. Послежу, чтобы эти женщины друг друга не поубивали Ты же не хочешь остаться сиротой?

- Ой! Фу на вас, на взрослых! Ничего не можете поиграть! Не будут они убивать друг друга. Только чуть-чуть повздорят, и все. Я уже видела такое тысячу раз! Они всегда ругаются. Особенно, когда бабуля находит нам нового зятя!

- Катя! – ее бабушка схватилась за сердце. У нее прекрасно получилось изобразить состояние, близкое к инфаркту. Только вот глаза у нее слишком ярко и остро смотрели на меня. Словно изучали.

- Да, ба! Я как могу, так и помогаю! Думаешь, дядя Сережа просто так за лопату взялся? Это я ему подсказала! Вот он сразу маме понравился. И им теперь вдвоем хорошо! Нечего тут на меня смотреть и умирать. – Девочка фыркнула обиженно, собрала губки в кучку. – Парамон, пойдем отсюда! Здесь нас никто не понимает!

- Интересно, она всегда вас так хорошо не слышит? Очень интересный педагогический прием - Во все время нашего разговора, девочка так и не убрала ладошки от ушей. Но при этом замечательно общалась.

- Они просто очень глупые у меня, дядь Сереж. Верят во все, как маленькие! – Девчушка обернулась, хитро подмигнула мне, и удалилась с гордым видом.

- Дамы. Прекратите лучше ссориться. И просто объясните мне: вы всех кандидатов знакомите с Катюшей сразу? Не даете им шансов освоиться? В ней причина?

Черт. Опять меня понесло не туда.

Катерина вызверилась на меня так, словно я только что оскорбил весь женский род, без шанса на искупление.

- А чем тебе моя дочь не угодила?! Что тебя не устраивает?!

- Это самый лучший ребенок из всех, что я видел в жизни. Просто, знаете, чувство юмора не у всех такое изысканное, как у меня.

- Не поняла Это ты на что сейчас намекаешь? – Лицо Катерины немного оттаяло, глаза подозрительно, недоверчиво прищурились

- На то, что я в восторге от вашей девочки. С ней скучно не будет никогда. Это просто чудо, а не ребенок. Всю жизнь о таком мечтал. А тут – пожалуйста, уже есть готовенький

- Дядя, ты мне тоже очень нравишься. И ты получше других! У тебя кубики на животе! И волосы из ушей не торчат. Только из носа немного, то это легко исправить, я уже погуглила!

Я смущенно почесал нос. Вроде бы, не замечал никогда за собой повышенной волосатости

- Все, Сереженька. Ты вляпался. Завтра утром проснешься – а тебе уши косички заплетают. Или, наоборот, стригут налысо. Катя мужчин не очень-то уважает Но если кто-то приглянулся – обязательно примется их украшать и исправлять.

Лицо Екатерины расслабилось, она вся как будто расцвела, похорошела, подобрела

А мне показалось, что я попал. Прямо в цель. То есть в материнское сердце.

А может быть, просто конкретно попал

- Не, мам. Он и так уже красивый. Я рассмотрела. Ты же и сама его в бане видела. Его не надо сильно улучшать. Так что – не пугай дядю. И не обижай. Никому не понравится, если сказать, что человек некрасивый!

- Девушка. Можно, я подержу вашу руку? – Катюша в этот раз выскочила совсем с другой стороны, и даже не притворялась, что не подслушивала нас. Я присел перед ней на колено, протягивая ладонь, как истинный джентльмен.

- Это еще зачем?

- Поцеловать ее хочу. Чтобы выразить свое искреннее восхищение перед вашей потрясающей мудростью! Я таких прекрасных дам еще никогда не видел!

- Доченька. Я сейчас начну ревновать. – Катерина ухмыльнулась, почти искренне.

- Это еще зачем? Когда я вырасту, дядя Сережа уже старым будет. И замуж я за него все равно не пойду! Я хочу взамуж за прекрасного принца! Мне говорили, что в первом классе их много будет!

- Прости, красавица, но я не смогу отдать тебя какому попало принцу! Сначала я должен буду проверить и убедиться, что он тебя достоин!

- Ты еще на мне не женился, Сереженька, а уже собрался Катиных женихов разгонять?!

- Вот, доченька! Видишь, как много будет от человека пользы? А ты еще говорила, что нам не нужен никакой зять! – Екатерина Степановна воспряла духом. Кажется, я смог ее убедить, что мои намерения чисты, надежны и безопасны.

Жаль. Очень жаль. Немного совесть шелохнулась: а если вскроется наш обман, как его переживет секретарша? Не наступил бы настоящий инфаркт

Глава 14

- И как долго мы будем играть этот фарс? – Валяться в обнимку с красивой, умной женщиной на свежезаправленной, пахнущей травами и цветами постели – это ли не удовольствие? И чего бы мне бухтеть и возмущаться?

Но Катя замоталась в одеяло целиком, словно в кокон, отвернулась от меня, демонстрируя лишь белокурую макушку, и валяться в обнимку никак не собиралась. Что-то пошло не по плану. От начала и до конца А если быть точным, то мне про план вообще ничего не рассказали.

- Пока не придет время жениться и бросать меня прямо на свадьбе. – Удивительно, но Катя еще продолжала со мной разговаривать. И ответила на вопрос сразу же, без запинки.

- Слушай. Ну, я готов понять, что ты так хочешь проучить свою маму. Верю, что она достала тебя поисками мужа и отца для Катюхи - Я поерзал по простыне. Не мешало бы чем-то накрыться Не потому, что я замерз. А потому, что ощущал себя очень странно и неуютно рядом с закутанной женщиной. По правилам, мы оба должны были валяться с нею. Или накрытые, или раздетые. Но в этом странном положении.

- Поразительно. Она впервые умудрилась подсунуть мне не идиота. У нас прогресс - из-под толстого слоя ткани донеслось невнятное хмыканье. Но Катя даже не повернулась ко мне.

- Спасибо, что оценила. – Я поерзал еще немного, подбираясь к ней ближе. Осторожно протянул руку и положил ее туда, где должно было быть женское плечо

- Ну, нам же нужно с тобою как-то контактировать все это время. Зачем лишний раз оскорблять? – Резонно. И умно. И расчетливо.

Катя дернула плечом, сбрасывая мою ладонь. Я снова положил ее на то же место. И Катя снова ее скинула.

- Ну, тогда, уже давай контактировать! – Я резко дернул ее к себе, заставляя перевернуться на спину, и навис сверху. Теперь я мог видеть прекрасные, строптивые, сияющие гневом глаза! И приоткрытые в возмущении полные губы!

- Эй, алло, ты чего творишь?! Совсем берега потерял?!

- А как ты себе представляешь наш путь к женитьбе?! – Я усмехнулся и поправил прядь, прилипшую к щеке девушки. – Ты будешь от меня всегда шарахаться, и даже не позволишь обнять? Твоя мама – тоже не дура, она в такую сказку не поверит Нам пора притираться друг к другу, милая

Заговаривая ей зубы, я тихо, аккуратно сдвигал вниз краешек одеяла. Не терпелось увидеть гордый подбородок, а под ним – хрупкую, нежную шею. Зря, что ли, повелся на эту авантюру? Должны же быть и у меня какие-то бонусы?

- Потерся? Вот и достаточно! Слезай уже! Ты тяжелый, горячий и пахнешь едой! Меня это вообще не устраивает! – Екатерина затрепыхалась, прижатая к постели моей не самой легкой тушей, но вылезти из-под меня ей, конечно же, никак не удавалось. Еще бы – сама себя запеленала, а теперь не могла двигаться.

- Я зубы чистил. И очень даже тщательно! – А вот это уже было обидно.

- Все мужики пахнут луком, мясом, чесноком и всякой другой гадостью! И это не обсуждается! – Она поджала губы и сморщилась. Похоже, девушка реально точила очень острый зуб на все мужское племя.

- А. Значит, я воняю только потому, что я мужчина? – Усмехнулся опять и прижал ее к постели еще крепче. А одеяло стянул еще ниже. Почти до плеч. Но так, чтобы руки открыть было невозможно.

- Ты меня бесишь одним своим существованием! – Она шипела покруче любой змеи.

- Ну, скажи об этом своей матушке, и мы полюбовно разойдемся - Сердце на секунду замерло: а вдруг, психанет сейчас, и реально пошлет меня к черту? Я уже не хотел такого поворота. Я хотел обниматься с нею. Вот прямо сейчас!

- Нет уж! Я больше не переживу потока друзей, детей друзей, знакомых, соседей и мужей на час, которые почему-то начинают ходить к нам в гости! Лучше уж немного потерплю тебя!

- Вот и ладненько. Вот и отличненько! Значит, давай притираться друг к другу и контактировать максимально плотно! – Мои руки тут же принялись разматывать одеяло

- Ты на что это намекаешь, а?! – Катя забыла, что в соседней комнате уже давно заснула ее доченька. Бабушка не поленилась откупорить дверь туда, протопить, отмыть и приготовить еще одну спальню. Главное, «чтобы молодежи было удобно». В общем, Катя забыла, что орать нельзя, и очень громко заорала!

- Дети! Вставайте! Нужно Катю искать! Катя пропала! - На вопль средней Екатерины в комнату ворвалась Екатерина Степановна, с глазами, расширенными от ужаса. На ней, натурально, не было лица. Только белая маска и огромные зрачки. Не притворялась.

- Что?! Как? Куда?! Мама, что такое?! – Катерина моментально вскочила, и кокон ей не помешал. Метнулась в соседнюю комнату, и выскочила оттуда с таким же испуганным лицом. – Как ты могла ее упустить?

- Мы засыпали в обнимку. Она была рядом! Тут вы начали шуметь, я глаза открыла – а там Там

Они обе тыкали пальцами в сторону двери, но почему-то не спешили зайти туда.

- Черт. Там что у вас, расчлененка? – Ляпнул первое, не подумав. И тут же заткнулся, увидев, как их глаза вообще собрались вывалиться из орбит.

- Мда Прикольно - Шагнул в дверь и застыл.

На ярко-розовой девчачьей подушке лежала

Серьезно?

Шагнул еще ближе, чтобы рассмотреть.

- Это что, летучая мышь?

- Да.

- Екатерина Степановна. Вы что, уснули с дохлой мышью вместо внучки? – Черт. Пришла пора задуматься, а надо ли мне тут торчать. Может, было бы лучше уйти пешком в город? И бог с ней, с застрявшей машиной Эти ненормальные и не то могли придумать.

- Я Катеньку обнимала! Еще уговаривала долго, что собаке не место в кровати. Она долго хныкала, что Парамоша замерзнет и устанет! Еле уговорила, что нужно оставить его на улице!

- И что, она согласилась? – Все начинало становиться на свои места. Девочка просто перехитрила бабушку.

- Не было еще человека, которого я не смогу убедить! – Секретарша моя немного забылась и гордо вскинула подбородок.

- Ага. Вижу. И вы убедили Катю превратиться в чучело мышки? – Вот же, самоуверенная старая дурында!

- Так, Сергей, мы идем Катю искать, или будем дальше выеживаться?

- Ну, пойдем. Надо Парамона звать. А вместе с ним и Катюха найдется. Можете не сомневаться даже.

- Катя никогда не убегала! Она же очень умная и послушная девочка у нас! – Пожилая женщина растерянно причитала, на ходу накидывая какую-то обувь.

Екатерина средняя рванула на улицу еще вперед нас, кажется, прямо босиком и погнала.

- Кать, ребенку больная мать ни зачем не нужна! И она далеко не сбежит, обуйся и оденься, пожалуйста! – Зычно крикнул куда-то в темноту, без особой надежды, что меня послушают…

- Катюша! Сережа прав! И вообще, нужно мужчину слушаться! – Степановна, даже сейчас, не упустила момент и попыталась подлизаться ко мне.

- Мама, отстань! Я тебе дочку оставила всего на час, и ты ее уже умудрилась потерять! И еще мне что-то указывает! - Из темноты ее послали так уверенно и с такой досадой, что женщина тут же потерянно заткнулась.

Правда, ненадолго. Через секунду снова принялась возмущенно что-то бормотать.

- Парамон! Ау! Ты где, псина?! Куда тебя унесло?! - Лезть в их разборки – дело неблагодарное. Потому я предпочел заняться поисками. – Парамоха, иди сюда, мяса тебе положу! И спать разрешу где-то рядышком!

- Вот и надо было спать с ним в обнимку, тогда бы не пришлось тут ползать по грязи. – Екатерина выскочила откуда-то, едва не налетев на меня.

- Ну, кто же знал, что ваша бабушка – такая жестокая, и выгонит животное в холод и грязь! А то, что Катюша пошла собаку спасать – это, как раз, нормально и ожидаемо!

Минут через десять было уже не так весело и оптимистично.

Ни Кати, ни собаки, ни их следов – ничего похожего мы не смогли найти.

У женщин в голосах уже вовсю играла паника. Я и сам начинал вовсю нервничать.

Они мне обе были дороги уже – и собака, и девочка. И черт его знает, какие опасности могли их ждать за забором….

Мы облазили весь двор, заглянули в баню, под крыльцо, даже какую-то старую будку нашли за дровяным сараем… Никакого намека на живую душу. Только крысиный помет, и ничего больше…

- А может, они к Петровичу убежали? Она же любит соседа. И он ее балует всегда… Вдруг, решила к нему податься? – Степановна, по обычаю, всплеснула руками.

- Мама, ты с ума сошла? Катя?! Одна? К чужому мужику потянулась?! Да это просто нереально!

- Ой, дочь, много ты понимаешь! Она, знаешь, как часто у него зависала, пока я сидела в грядках, а ты на работе пропадала?!

- Что?! Как ты могла такое позволить, мама?! – У Катерины, похоже, подступала истерика…

- Так. Идите к Петровичу, проверяйте. Заодно и выясните по дороге отношения. А я пока пойду, проверю одно местечко. Вдруг, там найду?

Меня никто не стал слушать, обе женщины наперегонки рванули в сторону соседского дома. А я пошел обратно.

Была у меня одна идея.

Но до того странная, экзотичная и непонятная, что я предпочел ее проверить в одиночестве, чтобы не казаться идиотом окружающим.

Наконец-то и телефон пригодился, впервые за эти дни: он почти не разрядился и отлично светил фонариком.

- Парамоооон! Катя! Вы тут? Признавайтесь! – На чердаке было все так же темно, душно и пыльно. И мыши летучие пищали. И даже, наверное, гадили… Хорошо, что не на голову…

- Алло, дети, вы тут?! Признавайтесь! – Я светил по всем углам, с замирающим сердцем. Если бы и эта догадка не сработала, мое сердце не выдержало бы… Девочка, маленькая, одна … Псина, которая облизывала всех и все подряд, точно не могла быть ее защитником…

А если Катя в лес ушла? Заблудилась? А если наткнулась на кого-нибудь двуногого и очень опасного?

Черт. Мое сердце было на пределе возможностей. Оно выколачивало дикий ритм, отдающийся в ушах гулом…

- Катя! Выходи! Твои прятки затянулись! Мама с бабушкой уже в лес пошли! А если они, вдруг, потеряются и заблудятся? Мы как тут с тобой одни справляться будем? Я ведь даже готовить не умею, как положено… - Решил давить на жалость, а не угрозами и наказаниями.

- Мы здесь. – Пыльная мордашка, украшенная клоками паутины, вылезла откуда-то из самого дальнего, темного угла.

- О, Господи… Как хорошо, что вы здесь! - Я подпрыгнул на месте от радости. Готов был даже заплясать! – Тащи Парамона сюда и пойдем домой! Спускаться пора! И звать маму с бабушкой, пока они не поседели от страха за тебя!

- Не могу. – Я впервые увидел этого ребенка растерянным… И снова стало тяжко, нервно и не очень хорошо.

- Катя?! Что с тобой? Ты что-то себе повредила, когда сюда лезла? Может, замерзла? – Только сейчас дошло, что она сидит передо мной на четвереньках, в легкой пижаме и мохнатых домашних тапочках. Увидел все это – и сразу же сам замерз!

Упал перед девочкой на колени и принялся ощупывать ее – от головы и до самых пяточек, торчащих из-под тапок.

- Да нормально все со мной! Не надо меня трогать! Я же не у доктора на приеме! – Малышка возмущенно тряханула головой, отбиваясь от моей проверки.

- Тогда? Почему ты не можешь? Боишься? Не надо бояться! Мама и бабушка тебя обязательно простят! Не бойся, пойдем уже вниз! - Потащил ее за руку к выходу с чердака.

- Парамоша! Я не могу ее взять!

- Это почему же? – От сердца отлегло. Я даже смог улыбнуться. Но за собаку тоже волнительно стало.

- Потому! Их теперь там много! – Она всплеснула руками, почти как бабушка. Очень похоже.

- Их? Кого? Парамон привел сюда свою стаю? Там теперь много собак? – Нужно было срочно тащить малышку отсюда подальше. А если друзья и соплеменники Парамона совсем не такие дружелюбные? А если они ее покусают? Еще и блох натащат со всякими клещами…

Сгреб Катюху в охапку, не позволяя вырваться и остаться на месте.

- Какую стаю? Парамона теперь много стало! Он размножился! И теперь они там все лежат, пищат, ползают по большому Парамону, и мне в руки не помещаются!

- Стой-ка. Дай, потрогаю лоб… У тебя не жар, случайно?

- Дядя Сережа. Иди, смотри сам. И все поймешь. Нет у меня никакого пожара. Я вообще никогда не жарюсь с температурой!

- Ладно. Показывай. – Я готов был увидеть уже что угодно. Главное, Катя начала разговаривать своим обычным тоном. Значит, жизнь налаживалась!

- Господи. Парамон. Как ты мог? Что это за предательство? - Но вот к такому повороту я был абсолютно не готов!

Счастливая Парамоха лежала, распластавшись на куче тряпья, и следил за тем, как мелкие, слепые щенята ползали по ее животу.

- А почему предательство? Он что, обещал тебе что-то и не сделал?

- Нет. Я снова ощущаю себя одиноким в вашем девчачьем царстве. А щенки…

Картина была милейшая. И прекрасная.

Я все детство мечтал о собаке, и чтобы у нас щеночки появлялись, как у соседской корги…

Но как-то не вовремя начали мои мечты сбываться. И что на это скажут еще две Катерины?

Глава 15

- Сергей! – Катины губы были поджаты в тонкую линию, а глаза метали молнии, способные испепелить любого. Жаль, что я был под мощной защитой из любви и обожания ее матери.

- Да, милая? Ты чем-то недовольна? – Я сладко улыбнулся ей, помогая удобнее устроить Парамоху на лежанке. Щенки, слепые, нелепые и бестолковые, ничего не видели, не понимали, но без конца норовили куда-нибудь сбежать. Медленно и печально, но они расползались в разные стороны. А их беспокойная мать суетилась, пытаясь собрать свое потомство в одну кучу.

Пришлось уже в который раз устраивать новые высокие бортики.

Екатерина оглянулась на мать. Та внимательно следила за нашей работой, но пока молчала. Она пила корвалол и делала вид, что в целом, конечно же, в этом доме все нормально. И что не в ее постели вместо ребенка оказалось чучело дохлой мыши.

- С твоим появлением, в этом доме все идет не по плану! У нас никогда не было никаких животных! И я понятия не имею, что теперь делать с этим выводком! Они же никому не понадобятся! Кто возьмет себе щенка без роду, без племени? – Она в очередной раз отогнала Катюшку от Парамона, выиграв немного времени, а потом притворилась, что улыбается мне. Почти нежно. Почти ласково.

И я бы даже поверил. Кому-нибудь другому.

У этой женщины были слишком правдивые глаза, по которым все слишком легко читалось. И я прочел там свое будущее: слишком нехорошее. Меня ожидала, как минимум, парочка смертных казней. Самых жестоких. О таких даже инквизиция не подозревала!

Оставался только один прием. Опасный. Но надежный!

Я склонился над очередным беглецом, поймал запястье Кати и прижал его к своим губам. Не отводя взгляда от ее глаз, казавшихся бездонными.

Так забавно было наблюдать, как ее злость и раздражение сменяются шоком. Удивление, гнев, опять удивление, и снова обещание ужасной кары. Эти эмоции мешались, затягивая меня, словно в водоворот…

Прижал ее ладонь к своей щеке, потерся о нее… И, словно прыгая в бездонную пропасть, прижался к ее рту губами. Плотно так, чтобы вырваться не смогла.

- Ура! Бабушка, ты видела? Мама и Сережа целуются! Это их Парамон их влюбил друг в друга! Это влюиды женского счастья такие! Парамон на них подышал влюидами, и они сразу стали целоваться!

Екатерина застыла на секунду. Так и не прикрыв глаза. Теперь она, кажется, готова была взорваться и заорать, забыв о том, что нужно притворяться перед матерью. Но пока еще молчала, не отойдя от шока.

- Так. Мне нужна еще одна баночка корвалола. – Екатерина Степановна, кажется, тоже ненадолго зависла. А потом поднялась, пошатываясь…

- Ба! Ты так напьешься же! Ты разве не знаешь, из чего он состоит? Мне Петрович говорил, что им увлекаться нельзя!

Девочка решительно подскочила к бабуле и отобрала у нее пузырек.

- Нет. Так дальше жить просто невозможно! – Пожилая женщина, кажется, старела на моих глазах. Хорошо, что из ее глаз не капали слезы.

- А что такое, мамочка? – Екатерина смогла очнуться и оторваться от меня.

Ее резко перестали волновать и Парамон, и щеночки, и бортики лежанки… Она подошла к матери и встала над нею, уперев руки в бока.

- Целоваться… На третий день знакомства… Это же… Это же… Катя! Как так можно?! - Женщина абсолютно искренне возмущалась. Из нее просто выпирало недовольство. Отовсюду. Даже стул под нею дымиться начал!

- А спать с ним в одной постели на третий день знакомства – это норм, по-твоему? Это тебя никак не смущало, мам? Куда подевалась твоя железная логика, а?!

Я присел на задницу, устроился поудобнее.

Эта битва двух мощных женских логик становилась все увлекательнее и забавнее…

Я приготовился наблюдать. Парамон, кажется, тоже заинтересовался, и теперь пристроил свою голову на мои колени и громко вздохнул, когда я начал его поглаживать.

Надо же… Я никак не мог привыкнуть, что это существо – тоже женского пола. По привычке думал о ней, как о соратнике и друге, а это ведь тоже девочка была!

- Откуда твоя дочь узнала про женские флюиды? Кто ей это рассказал?! – Екатерина Степановна мудро перевела стрелки в другую сторону. Какая умная женщина. Она ведь явно не знала, что отвечать.

- Бабуля, это мы с тобой смотрели сериал! Там тетя родила сразу двоих детишек! И заразила всех своими влюидами! И все вокруг тетеньки сразу после нее начали рожать!

- Ах, вот как… Это значит, Катерина, скоро у нас появятся дети? – Я не смог сдержаться. – Надеюсь, ты не будешь переживать, что их тоже надо куда-то пристраивать?!

- Все, мама! Я тебя тысячу раз предупреждала: не смотри свою дрянь при Кате! Она еще и не такого наслушается! А в школе на биологии она тоже будет рассказывать, что беременность заразна?! Или еще чего хуже узнает? Решит, что лучший муж – это турок?! – Екатерина еще больше завелась. И нашла, наконец, для своей злости подходящий выход.

- А что? Турки – они вон, какие красивые! У Тамары из пятой квартиры дочка за турка вышла замуж! Девочку ему чернявую родила! – Бабушка не сдавалась.

- Ага. И теперь он сидит у нее на шее, а она не знает, как его обратно с свою Турцию сбагрить!

- Нет, Катенька. Я тебе сколько раз говорила: съезди в отпуск, присмотри себе там кого-нибудь…. – Секретарша ляпнула, а потом оглянулась на меня, прикрыв рот наманикюренной ладошкой.

- Ага. Значит, я в этом доме больше не котируюсь? Больше в зяти меня не возьмете? – Даже и не знал, что делать. Вроде бы, радостно: оставят меня в покое… Но почему-то стало грустно и немного обидно. И отдавать Катю каким-то чернявым турецким аниматорам?! Я так не договаривался!

- Нет уж, милый! Не придумывай! Ты от меня теперь просто так не отделаешься! – И эта непредсказуемая женщина снова вернулась ко мне. И зачем-то склонилась. Глянула в глаза, словно о чем-то предупреждая… И впилась губами в мой рот. Обалдеть! Вот это я вляпался!

-Горько! Горько! Горько! – Странные возгласы донеслись, пробиваясь через шум и звон в ушах. Это мне что, так сильно поцелуй ударил в голову? Так, что начались глюки? Я как будто ужена свадьбу попал?!

- Ба, смотри, как они долго! Уже на рекорд идут! Ура! Ура! Бабушка, у тебя будет зять, а в доме – мужчина! Он мне поможет гулять со щеноками, да?!

Я с трудом оторвался от Катиного рта. Потряс головой, пытаясь стряхнуть наваждение…

Нет. Это мне не приглючило. Это Катюша прыгала вокруг нас, хлопая в ладоши от радости. Она даже чуть повизгивала и захлебывалась от восторга.

Екатерина Степановна полулежала в своем стуле, закатив глаза.

- Мам. Прекращай. Я эти твои закидоны видела уже не один раз. Когда у людей инсульт, они не так картинно валяются. Вставай и пойдем, пора укладываться спать!

Екатерина средняя сама поднялась, утерла рот тыльной стороной ладони, даже не глянув на меня. А я вот, между прочим, так и не мог отвести от нее глаз. От того, как зарозовели щеки, как заблестели глаза…

- Мамочка, тебе понравилось, да? Дядя Сережа прошел твой тест?

Девочка, не замечая растущего между нами напряжения, подскочила к матери, принялась трясти ее за руку, заглядывая в лицо снизу вверх. Ей, кажется, очень-очень хотелось получить ответы.

- Тест? Какой это еще тест? – Я до конца еще не очнулся от захватывающего поцелуя, но смысл Катюшиных слов, кажется, начал добираться до моего мозга…

- Мама говорила, что у всех мальчиков и дяденек во рту невкусно! И поэтому она не хочет никаких мужев, и я, поэтому, не хочу никада целоваться!

- Ах, вот оно что… вот в чем причина… - Почесал переносицу, даже и не зная: сердиться или смеяться по поводу этой классной новости…

- Да. А с тобой она целовалась целых сто пятьдесят раз! Я считала!

- Не было такого! Катя, ты чего опять сочиняешь? – До того смущенно молчавшая Екатерина возмутилась. – Это был всего первый раз!

- Ну, один, зато какой долгий! Я считала до сто писят! Честное слово, мамочка! – Девочку смутить было нельзя.

- Катюш, ты только недавно научилась считать до сотни без ошибок. А тут, вдруг, сто писят получилось? – Она не смогла удержаться от улыбки.

- Я на телефоне время засекла!

- Так. Все. Прекращайте этот балаган! – Из какого-то своего забытия решила вернуться Екатерина Степановна. Видимо, поняла, что никто не будет суетиться вокруг ее «инсульта». – Я поняла, Кате турок не нужен. Сергей Николаевич ее устраивает. И даже во рту вкусно… - Она слегка покривилась.

- Правильно ты все поняла, мамочка. Ты мне кандидата подогнала, а я дальше сама уже разберусь. Просто не вмешивайся!

- Все. Все. Все. Я все поняла! Катенька, пойдем, нужно укладываться. Время позднее…

Вот оно как, оказывается… И старшую Катю в этом доме можно иногда построить… Главное, чтобы среднюю довести до белого каления…

И самое важное, что я понял: лучше этот фокус не повторять. Страшновато будет за свое здоровье, и ментальное, и физическое!

- А щеноки, ба? Мы же их с собой возьмем? Мы же щеноков тут одних не оставим? Вдруг, Парамоша с ними одна не справится?!

- Нет, моя хорошая. Парамошу в дом привел дядя Сережа… А мама ему позволила. Вот, пускай, вместе и нянчатся. Заодно и притрутся друг к другу!

Никто не успел даже слово вымолвить, как бабушка ухватила девочку за руку и увела в свою комнату. И дверь, кажется, на замок заперла…

- И что это было, не скажешь мне? – Я отвис немного от этой скорой смены декораций, и уставился в лицо Катерине. Теперь ей больше некуда было отвлечься.

- Мама услышала меня и увела спать дочку. А что такого? – Катерина деловито накрыла собаку и щенков каким-то теплым покрывалом, засуетилась, пододвигая животинке миску с едой и водой.

- Ты еще туалет ей туда засунь, чтобы удобнее было…

- А в туалет ее ты ночью выведешь, милый. – Катя мгновенно управилась со всеми делами и нырнула под одеяло.

- И все же, ты не ответила на мой вопрос: что это было, Катя? – Пробраться к ней в теплый кокон мне не удалось, она слишком хорошо замоталась, слишком надежно и плотно. Пришлось ложиться сверху и обнимать ее через толстый слой ваты.

- Это был способ сделать так, чтобы вы все заткнулись и послушались меня. – Она отвернулась и закрыла глаза. Дала понять, что никаких продолжений и задушевных разговоров не будет.

- А если я не поверю? И продолжу приставать? Ты слишком активно это делала… - Вкус ее поцелуя никак не давал мне покоя.

- Ну, считай, что это была благодарность.

Я молчал. Ждал продолжения.

Она молчала и надеялась, что я отстану.

- Ты нашел мою дочь. И даже не выгнал щенков с собакой на улицу. Считай, что меня переполнили эмоции, и я не знала, как еще их выразить!

- Ааааа! Черт! Заберите это отсюда!

Из соседней комнаты вылетело нечто засохшее и страшное.

Парамон одним ловким прыжком поймал это нечто на лету. И тут же сожрал.

- А это что было? – От скуки в этом доме умереть невозможно. Это становилось все яснее.

- Чучело мыши. Мама, наверное, на нее улеглась… - Катя зевнула, как ни в чем ни бывало.

- А зачем оно там лежало, если не секрет? Я никак не пойму, откуда оно там взялось…

- Катюша хотела бабушку обмануть. Она мультиков насмотрелась про Царевну-лягушку. Но шкурку мыши не нашла. – Таким обыденным тоном это было сказано…

- Я смотрю на тебя и никак понять не могу: ты, вообще, хоть чему-нибудь когда-нибудь удивляешься?

- Нет. У меня отключена эта функция.

- А вот это мы сейчас и проверим!

Ноль эмоций в ответ.

Лишь скептически вздернутые брови. Только их и видно было из-под края кокона.

Ну, какой бы уважающий себя жених не принял такой вызов?

Я просто обязан был отчебучить.

Что-нибудь.

Нечто такое, чтобы ее холеные, аккуратные, надменные бровки дернулись теперь по-другому. Чтобы зашевелились, а потом застыли изумленно…

Но эту женщину было просто нереально пронять моими лихими прыжками. Она лишь высунула нос подальше. И все. Ее взгляд оставался все таким же невозмутимым. Катерина просто следила за мной, не дрогнув ни одной мышцей лица.

- Что, думаешь, буду тебя целовать опять? Чтобы разморозить нашу милую Снегурочку? – Я чуточку растерялся даже. На моем пути все женщины останавливались и, как минимум, поворачивали голову: чтобы рассмотреть получше, подмигнуть, привлечь внимание… Как-то сильно напрягаться и не приходилось.

- А что? Не будешь? – Она даже сложила губы трубочкой, словно подставляя их под поцелуй.

- Нет. Зачем это? На нас же никто не смотрит сейчас, можно не притворяться… - Похоже, я нащупал дорожку к этому непробиваемому сердцу. Не стараться понравиться – вот лучший способ понравиться Катерине!

- Я думала, тебе понравилось. И теперь ты будешь постоянно ко мне лезть? – Вот. Наконец-то! Одна ее бровь недоуменно шевельнулась. И губы дрогнули в непонимающей улыбке…

- Вот еще. Одно дело – подыграть несчастной девушке, которую властная мать одолевает.

- Вот еще! – Она возмущенно передразнила мою интонацию. – С чего ты взял, что я несчастная? Я очень даже счастливая девушка! И мне всего хватает для полного ощущения счастья!

- Послушай, Кать… - Я слегка опешил от ее напора. – Твоя мама…

- Что с нею?

- Твоя мама за несколько дней заставила меня походить без штанов по офису, облила меня кофе, потом отправила на дачу, прекрасно зная, что я застряну там… И все это – из лучших побуждений. И эта женщина, если что, у меня в подчинении, и получает от меня зарплату! Интересно, как весело тебе, когда ты не можешь ее ни уволить, ни избавиться от ее заботы?

- Это! Моя! Мама! И другой у меня нет, и не будет! – Ох, как она завелась. Как вызверилась! Похоже, у Кати были слабые места. И в одно из них я попал, не целясь, как пальцем в небо!

- А кто говорит, что она плохая-то у тебя? Просто замуж тебя гонит, за кого попало.

- А ты – кто попало? Очень критично к себе…

- Я тебе не подхожу. И ты – мне. Но мы же с тобой вместе работаем? Вот. Я и был твоим настоящим партнером. А больше я не буду тебя целовать, потому, что не положено…

Я что-то плел, не очень даже хорошо соображая, что именно несу, а сам не мог оторвать взгляда от ее лица и сладких губ. Они были очень вкусные, это мне отлично запомнилось…

- Супер. Я очень рада. И теперь уже слезай с меня. Ты же не спать в таком положении собираешься?!

- Нет. Я планирую кое-что другое! – Поймал момент, когда она отвлеклась, и нырнул руками под одеяло. Сдернул его до самого пояса Кати, а затем добрался до ребер.

- А! Что ты делаешь?! Прекрати! Руки от меня убрал! – Она извивалась, дергалась, ерзала, пыталась вырваться… Но я же сидел сверху! И очень-очень крепко ее держал.

- Не надо так делать! Пожалуйста!

- А ты у нас ревнивая, значит? – Невыразимое удовольствие было трогать ее. Хотя бы вот так… Горячую, гибкую, упругую и не очень податливую… И как будто нечаянно цеплять краем ладони мягкие полушария груди…

- Я сейчас начну орать! – Она ругалась на меня сдавленным шепотом.

- А я буду тебя щекотать еще больше!

- Все. Я удивилась. Теперь отстань! – Она извернулась каким-то образом и умудрилась скинуть мою тушу на пол.

- Боже, Кать. Я не так сильно пострадал Зачем уж так-то? – Мне почудилось, что кто-то льет на мое лицо слезы, а потом их зачем-то размазывает по щекам

Я зажмурился, охая. Потрогал затылок Там назревала огромная, болючая шишка Крови не было, слава всем богам

- Хватит притворяться. Не так и сильно я тебя приложила. Вставай уже! – Голос Екатерины раздался где-то совсем в другом месте. Совсем не у моего лица

- Фу, Парамон! У тебя изо рта воняет гадостью! Ты же мышь только что проглотила! Отстань от меня! – Я очень резво подскочил, уворачиваясь от собаки. Та не поняла моего возмущения, положила мне лапы на плечи, стараясь лизнуть еще пару раз.

- Вот даже как А пока ты думал, что это я тебя облизываю, тебе не воняло? – Катя ехидно хихикнула. – Фу, Парамон, отстань от человека! Он и так уже сильно пострадал! Не заставляй его больше мучиться!

- И долго ты наблюдала за тем, как я валяюсь тут без сознания? – Обидно стало. И за то, что перепутал собачьи слюни с поцелуями женщины И за то, что Катя не рванула мне на помощь, хотя могла бы, между прочим

- Нет. Я думала, ты просто устал и прилег. – Она протянула мне мокрое полотенце. – И уснул. День был насыщенный. Кто знает, как сильно ты умотался? Не хотела тебя тревожить очень

- Ты очень жестокая женщина, Екатерина. Даже и не знаю, если честно, как у тебя еще дочка получилась или, может быть, ты мужчину заставила ребенка сделать?

Ох, не то я брякнул. Ой, не то! И не вовремя!

Еле успел увернуться от того самого мокрого полотенца! Оно летело мне прямо в лоб, а могло попасть и в глаз!

- Прости, Кать! Прости, не убивай меня! Я не хотел тебя обидеть! – От резкого движения голова заболела и начала кружиться. В глазах потемнело

Качнулся в ее сторону, схватился за плечи

- Так. Стой. Стой крепче. Ты тяжеленный, как Как три огромных сервера, блин! Сейчас меня сломаешь, к черту! – До девушки дошло, что она слегка переборщила, и гнев тут же сменился на милость.

Она аккуратно помогла мне усесться обратно на кровать.

- Как себя чувствуешь? Может, тебе надо в больницу? – Заботливо захлопотала вокруг меня, осторожно трогая мою шишку на затылке.

- И на чем ты меня повезешь? На тракторе Петровича? – От ее внимания и заботы мне тут же полегчало. И захотелось не лечения, а чего-то большего, приятного

Уткнулся лицом в ее живот, обняв за бедра. Вдохнул аромат – пряный, теплый, притягательный, будоражащий

- Так. Не щекочи меня тут. Я очень боюсь щекотки! – Она резко отпрянула, скидывая с бедер мои ладони. Щеки девушки раскраснелись, а сама она слишком бурно и часто задышала.

- Серьезно? Щекотки? И так сильно дергаешься от нее? – Ее реакция была похожа на что угодно, только не на страх. Обычно так выглядят девушки, очень возбужденные и заведенные

- Да. Потому и сбросила тебя. Извини. Я не хотела сделать тебе больно. – Она смущенно убирала волосы за уши, отводила глаза в сторону, прятала все, чтобы не показать, как сильно волнуется

- А. Все. Понял. Больше так делать не буду. – Поднял ладони вверх, демонстрируя, что не стану ее трогать. А ведь хотелось сделать все наоборот: поймать ее, заобнимать, затискать, затрогать Заставить уже признаться, что это не страх щекотки, а что-то другое, гораздо большее

Ну, если мы нравимся друг другу, и желание взаимное – зачем же это отрицать?!

Но Катя оказалась слишком сложной штучкой. С нею приходилось быть осторожным

- И никого я не принуждала! Катюша – моя любимая дочка. И мы с ее папой очень друг друга любили!

- Хорошо. Как скажешь. – Тоже согласился. Хотя прекрасно видел, что она откровенно врет, и у нее это плохо получается.

- Это мама виновата в том, что мы расстались!

- А теперь, выходит, она заглаживает свою вину, ищет замену тому зятю, с которым тебя поссорила?

- Так. Тему закрыли. И больше к ней никогда не возвращаемся! Иначе я тебя поколочу, по-настоящему!

Глава 16

- Алло! Алло! Прием, прием! - Кто-то прыгал на мне, совершенно не жалея ни ребер, ни живота, ни всего моего тела.

- Ай! Катя! Пожалуйста, слезай с меня! Мало мне досталось ночью, теперь еще и с утра добавить захотела?!

Мне было так тяжело. Так плохо

Болела голова. Спина. Ноги. Плечи.

Так меня не ломало с тех пор, как я, студентом, не очень трезвый, решил поиграть в футбол А потом в бокс – с командой, которая нас вынесла с разгромным счетом.

Но Отчего я болел сейчас-то? Я ведь не употреблял вчера ничего такого Да и спортом уже тыщу лет не занимался никаким

И тут меня осенило. Воспоминания накатили разом. Лопата, баня, падение с кровати. А потом – целая ночь на холодном, твердом полу, прикрытом лишь тонким одеялом

- Боже! За что это все мне? Чем я провинился в этой жизни? – Зажмурился, надеясь, что меня оставят в покое, и позволят поспать хотя бы еще чуть-чуть

- Ты ни в чем не пронивился, дядь Сережа! Ты – хороший! – Еще два прыжка на моем животе. Вверх-вниз, вверх-вниз

- Катя! Ну-ка, быстро слезь с человека! Не хватало еще переломать ему все ребра! – Мне на помощь пришла Екатерина средняя. Она шустро подскочила и стащила с меня свою дочь за шиворот. – Неужели ты не понимаешь, что творишь?

- Мам, я пыталась его пощекотать, честно! И немножко еще пофукала ему в нос! И перышком в ухо ему совала, а он – спит все равно! Как его еще будить?! Только так вот и получилось!

Катюшка себя виноватой не чувствовала. Скорее, жаловалась на то, что это я – такой нехороший и непослушный. Посмел не проснуться по первому ее желанию!

- О! Сергей Николаевич! А ты чего на полу-то лежишь, милый? Тебя что, Катерина выгнала ночью? То-то, я думаю, вы грохотали как-то слишком активно На сильную любовь не похоже было

Сквозь щелочки в полусомкнутых веках я успел рассмотреть виновницу моих страданий. Она переминалась за спиной своей матери и строила мне какие-то страшные, очень подозрительные гримасы

И что-то в этих гримасах намекало, что я просто не имею права рассказывать правду!

- Я Не знаю Наверное, сам во сне упал. – Пришлось, наконец, подняться. Сесть, придерживая тяжелую голову, и снова прикрыть глаза Они упорно не хотели открываться, словно тяжкое похмелье никак не отпускало

- Сам? Во сне? Это как?! – Огромные голубые глазенки Катюши расширились до бескрайности. Казалось, на ее лице и не осталось ничего больше: только ротик в форме вытянутой буквы «о», да эти огромные глаза

- Ну, вот так. Я же не привык спать на такой узкой кровати. Да еще и без бортиков. Вертелся, вертелся, крутился И свалился, представляешь?!

- А, так тебе, получается, надо кровать с бортами! Как малышу! Мам, ты помнишь, у нас такая на чердаке валялась? Давай, отдадим ее дяде Сереже? Пускай, он спит на ней и не падает больше!

- Не надо. Не надо мне никаких бортиков! Я же в них не помещусь ни за что! И кровать сломаю, и сам переломаюсь еще больше

Вообще-то, я предпочел бы сбежать из этого дурдома, в котором нормальным людям не дают спокойно спать!

- Сергей Николаевич А вы не простыли, лежа тут на полу, на сквозняках? Как-то смотритесь вы не важно - Мама Катюши заметила что-то неладное. Наверное, по взгляду поняла, что я собираюсь валить. Пешком, босиком, без машины – только бы подальше!

- А чего это вы опять на «вы» и по отчеству, а? – Подозрительная Катерина Степановна засекла что-то неладное. – Успели поссориться, все-таки? И ты отправила мужчину на пол?!

- Ой, мам, я еще просто не привыкла еще. Не суетись лучше! Мне, главное, понять, что с Сережей! Ты разве не видишь, что он выглядит очень плохо?

На мой лоб опустилась ледяная рука.

- Ой. Ты чего такая холодная? – Я с наслаждением прижал ее ладошку к своей пылающей щеке. К шее, к плечам - Постой. Подержи еще так, немножко. Не уходи, Катенька

- Боже! Мам, у него жар! Не видишь, он весь горит? Тащи сюда термометр! Похоже, нам нужно его срочно лечить!

- Все-таки, загубили мне мужчину отойди, Катя, я сама разберусь, что с ним делать!

- Не надо надо мной кудахтать, плиз. – Я не позволил Кате забрать ее руку. Казалось, если я лишусь ее божественной прохлады, сразу же сгорю. Испарюсь. Превращусь в пшик!

- А никто над тобою и не кудахчет, понял? Если не хочешь, чтобы о тебе позаботились, то давай, поднимайся, и иди пешком домой! А мне тут лишняя зараза в доме не нужна! У меня ребенок, между прочим!

- Да, Катюш сложная из тебя выйдет жена. Неласковая. Очень строгая. – В голове продолжало шуметь, кружиться и путаться. Хотелось упасть и больше не шевелиться.

- Да, у Катеньки моей не забалуешь, Сергей Николаевич! Зато она вас на ноги поставит, на раз-два!

- Зачем вы ее прогоняете, тогда? Пускай, она и занимается. И ручки у нее такие Такие прохладные Мне так хорошо, когда она трогает ими меня

- Так. Все понятно. Жар. Причем – сильный. Катя маленькая! Уходи отсюда! Чтобы не нахвататься заразы! А ты, Катя, неси мне сюда пол-литровую бутылку! Помнишь, в холодильнике стояла?

- Мам, ты чего, напоить его хочешь, что ли? Человек и так не в адеквате!

- Мама, - тут уже вмешалась младшая Катюшка. – Бабуля же будет его растирать, сбивать температуру! Она всегда так делает, ты разве не помнишь?

- Растирать его будет мама, как раз. А я только советы давать. Она – невеста, пускай за парнем и ухаживает!

Меня мутило, крутило, ломало Но даже в этот момент я соображал, что надо держаться от этой семейки подальше: такими темпами, никакого здоровья не хватит. А Катя – она поиграется и бросит. И не станет больше меня выхаживать.

- Здесь? – Катя жестко затормозила у тротуара, ровно напротив моего подъезда.

- Боже мой, Катенька У меня только-только прошла голова, после волшебного чая А теперь

Катерина Степановна тоже зашикала на дочь, воспитывая и требуя, чтобы она была поосторожнее с болезным.

- Не нужно на нее ругаться, слышите? Катя отлично водит! – Я поморщился, придерживая макушку от очередного удара о подголовник. – И я уже не маленький мальчик, чтобы со мною так носиться!

- Ты себя как маленький и ведешь, Сергей. Даже Катюша так никогда не капризничает во время болезни! А тут, блин, поднялась температура на пару градусов, и все – он уже при смерти!

- Я благодарю судьбу за то, что послала мне в невесты такую суровую женщину! – С нею невозможно было спорить и что-то доказывать. Только отшучиваться и хохмить.

- Все. Выходи, Сергей. Я помогу тебе дойти до квартиры и доведу Парамона с щенками. Хватит уже тут рассиживаться. Тебе положен постельный режим!

Не тратя времени, она вышла с водительского места и распахнула передо мною дверь.

- Мамочка! Ты что?! Я не отдам тебе Парамошу! И щеноков тоже надо нам оставить! – Катюшка-младшая обхватила корзину, в которой копошились малыши, второй рукой вцепилась в шею собаки.

- Катя. Ты помнишь, сколько в нашем доме техники? А сколько проводочков? Что с ними будет, когда они попадутся на глаза собачкам? – Катерина была непреклонна. – Все, отдавай мне их!

- А чего такого страшного? У тебя же все отключено от розеток! – Младшая представительница этого племени была не менее упрямой.

- А если они подавятся? Ты об этом не подумала, дочь?!

- Ладно. Уговорила. Но когда они подрастут, мы их обязательно всех заберем! А проводочки все спрячем! А твою технику увезем на работу! Нечего нам квартиру загромождать!

- Обсудим. А сейчас – давай, прощайся, и я поведу дядю Сережу домой!

- Стоп. А как же ключи? Я про них совсем забыл - Я принялся ощупывать свои карманы, девственно пустые - Я не смогу попасть к себе домой!

- Сергей, я отлично понимаю, что тебе понравились наши уход и забота. И ты не прочь бы полежать в нашем доме - Катерина уже тянула меня за локоть, всеми силами показывая, что мне пора выйти. – Но все твои вещи, и кошелек, и ключи, и телефон, - все это лежит в моей сумочке. Я забрала.

Ничего не оставалось, как выползти с заднего сиденья. Не так мне было и плохо, как я изображал. Но мне, реально, хотелось еще немного их внимания и заботы. Лучше в этом сумасшедшем цветнике, чем в гордом и холодном одиночестве

- Катя, ты что, совсем сбрендила? А если ему станет хуже? Кто ему водички нальет, кто заварит мой настой от простуды? А спину кто мазью натрет? – Катерина Степановна, задремавшая по дороге, вдруг очнулась. И тоже выпрыгнула из автомобиля.

- Мам, вот ты и оставайся. Ты же любишь всех лечить. Замечательный пациент, иди, занимайся!

Катерина даже ногой притопнула от злости.

- Нет, милая. Это твое дело. Я заберу Катюшу и отвезу ее к себе. А ты – давай, занимайся своим мужчиной.

- И щеноками, мамуль! Ты за ними следи тоже!

Катюша вручила мне корзину с щенками, отдала ремень, повязанный вместо поводка на Парамона, и захлопнула дверь. Поставила, так сказать, точку в споре.

- И что мы теперь будем делать? – Мы проводили взглядом автомобиль, в котором уехали бабушка и внучка, и уставились друг на друга.

- Ничего. Отведу тебя домой, напою аспирином, и поеду по своим делам. В чем проблема-то?

- Ой Хорошо Так и сделаем!

В моей голове уже зрел коварный план, как оставить эту женщину в своем доме, и очень надолго. В конце концов, зря нас тут оставили вдвоем, без посторонних-то? Нужно брать быка за рога и не тупить!

- Ты куда собрался? – Я едва успел сделать два шага по лестнице, как она поймала меня за штанину.

- Домой к себе. А куда еще-то? – Катя меня держала с такой силой, что я едва не свалился назад, на спину.

- А по дороге ты свалишься? И я должна тебя буду тащить на себе?!

- А что же ты предлагаешь, моя милая? Остаться здесь, посидеть на полу, пока не поправлюсь? Или, может быть, вызовем грузчиков, чтобы они меня затащили? – Мне приятна была такая забота, но не полностью. Показалось, что Катя больше беспокоится о себе, и просто спешит отделаться от ненужной обузы

- Например, повернуть свою башку дурную. Направо, кажется. – Катя поднялась ко мне и взяла меня сзади за уши. Заставила повернуться. – Это же право, я не путаю направление?

- Да. И зачем? – Ощущал себя дураком. Как будто меня загнали в какой-то смешной и нелепый квест, которые я всегда ненавидел.

- Там лифт. Видел? Знаешь, как работает эта штука? – Она издевалась надо мною. Сто процентов.

- В теории. На практике – не сильно.

- Ты чего, серьезно? Городской житель и не ездишь на лифте?

- Городские жители и так слишком мало двигаются. Предпочитаю пешком. Полезно для мышц. –Я вывернул голову из ее цепких рук и уверенно двинулся вперед. Очень сильно тянуло к себе, в свою квартиру. Упасть в свою кровать и больше никогда из нее не вылазить! – Давай, Кать, ускоряйся! Иначе, видишь, Парамоха сейчас прямо тут, на ступеньках уляжется и начнет кормить свой приплод!

- Ты на каком этаже живешь, Сергей? На втором?

- На тринадцатом. Люблю, знаешь ли, смотреть на город свысока! Знаешь, какие у меня там панорамные окна? Мммм, закачаешься - Я уже успел размечтаться, как буду обнимать и целовать Катю на фоне города, горящего огнями у наших ног. От такой романтики любая женщина должна была поплыть и растаять, как шоколадное мороженое!

- Ну, вставай на четвереньки тогда.

- Ты чего? С ума сошла? Хочешь, чтобы я стал ближе к Парамохе? Мне кажется, у нас с ней и так полное взаимопонимание

- Ты шатаешься. Глаза мутные. Все время держишься за голову. И на каком этаже ты свалишься, если на своих двоих пойдешь?

- Черт. Извини, я как-то даже не подумал ну, давай, пойду потихоньку А ты иди вперед, подождешь меня там, наверху!

- Сергей. Все. – Катя притопнула ногой и потянула меня вниз, на лестничную площадку.

- Нет. Не все. Я пошел - Сделал вид, что не замечаю, как она старается меня уговорить.

- Я сейчас вызову «Скорую» и сдам тебя в больницу, если будешь дальше так костопыжиться! Все. Идем. Собаку пора кормить. А я хочу тебя уложить и ехать домой, к своей дочери! Или останешься здесь один, вообще!

Пришлось ковылять вслед за ней. И даже зайти в лифт.

- Какой, говоришь, этаж? Тринадцатый? – Екатерина деловито нажала на нужную кнопку и прислонилась к стене.

- Да. – Я закрыл глаза и привалился к противоположной. Ноги свело судорогой. Сердце перестало биться. В ушах шумело и звенело.

- Сереж? Алло, что с тобой? Тебе снова стало плохо? – На мой лоб опустилась прохладная аккуратная ладошка. Жизнь чуть-чуть восстановилась. И дышать стало легче. – Странно. Ты не горячий. Температуры нет

- Сколько нам еще осталось ехать этажей? – Еле выдавил из себя эту фразу.

- Ну, пять, кажется - Катя почти прижалась ухом к моим губам, чтобы разобрать и расслышать. – А в чем дело? Все еще норовишь выйти и прогуляться пешочком? Или ты тут помирать собрался? Погоди чуток, а то займем тут лифт, люди будут страдать. Прояви понимание!

Я начал вспоминать уроки медитации. Осталось доехать совсем чуть-чуть. Я должен был выдержать!

- Все. Выпадай, красавчик. Пока я сама тебя не выкинула. – Эта ехидная женщина чуть ли не пинками выкинула меня в открытые двери лифта.

Мне тут же полегчало. И воздух показался более прозрачным, вкусным и чистым. И плевать, что от мусоропровода опять воняло!

- А теперь признавайся, что это было? – Катя с какой-то нечеловеческой силой тряхнула меня за грудки и прижала к входной двери.

- Поплохело. Ты же сама видишь, простуда. Устал, не могу больше

- Ты чего, боишься лифтов, Сергей?! – Она смотрела мне прямо в глаза, не позволяя отвернуться ни на секунду.

- Да. Боюсь. И что такого? Хожу пешком, и мне это нисколечко не мешает.

- Мда Поразительно. А сразу не мог сказать? А если бы ты в обморок упал, что бы я с тобой делала?

- Ты бы меня обняла, поцеловала И было бы нам счастье с тобой, обоим!

- Ненавижу лгунов, обманщиков и трусов. И целовать тебя точно не стала бы!

- Да что ты говоришь? – ее лицо было так близко к моему. А полные, сладкие губы – они шевелились почти вплотную с моими. Ну, только дурак бы отказался от этого шанса!

Целовал ее. Сладко. Крепко. Нежно.

Голова кружилась. Черт знает от чего. То ли от слабости, то ли от страха перед лифтами То ли от удовольствия быть с невероятно красивой и сладкой женщиной.

Глава 17

- Да что же ты творишь, милая? – Я едва не влетел в полку лбом. Только чудо спасло от нового синяка.

Катя отодвинулась в сторону и сделала шаг назад, отворив мою входную дверь. И просто позволила мне свалиться внутрь.

- А ты что творишь?! - Она встала надо мной, уперев руки в бока. – Ты – простуженный, с температурой, в таком хреновом состоянии!

- Да. Вот, хотел подлечиться. – Присел на пуф, с трудом наклоняясь и расстегивая ботинки. – Ты разве не знаешь? Во время поцелуев выделяется окситоцин, а он – лучшее лекарство.

- У меня ребенок! И если ты меня заразишь, я стану для нее опасна! Ты чего добиваешься, Сергей? Чтобы мы все дружно заболели и слегли?

Парамошка уже успела пробежаться по всей моей квартире, деловито помахивая хвостом, нашла себе местечко, видимо И принялась таскать туда щенков из корзины.

Деловая такая колбаса, которой ни на что не требовалось наше разрешение.

- Смотри, ей нравится в твоем доме. Вот и хозяюшкой обзавелся. – Катя отвлеклась на собаку, отвела от меня грозный взгляд.

- Нет, Катюш. Мы так не договаривались. Я не справлюсь с таким! Я на работе целыми днями. Кто ее будет кормить, выгуливать? Она же мне все тут разнесет, а квартира съемная! А когда щенки подрастут

Я только сейчас представил себе масштаб бедствия

- Ты только в обморок опять не падай, как в лифте. Не мог сразу предупредить, что ты их бишься? – Девушка, вслед за Парамошкой, принялась осваиваться в моем доме: внесла вещи, разделась, разулась, пошла осматривать комнаты

- Я не падал. Не в обморок. И вообще, я ничего на этом свете не боюсь! – Я гордо и уверенно поднялся на ноги, чтобы их обеих сопроводить, но тут же вновь пошатнулся.

- Ну, раз ничего не боишься, тогда и собаку не боись. Привыкнешь, разберешься, воспитаешь - Катя уже оглядывала ящики и полки на кухне, что-то переставляла в холодильнике

И мне, отчего-то, очень нравился этот ее хозяйственный пыл.

- Ты знаешь, я еще ни одной женщине не разрешал так смело себя вести в моем личном пространстве? Они обычно доходили до спальни, до ванной – максимум, и потом так же быстро уходили

- Мне твои половые связи не интересны совершенно, Сергей! И не путай меня, пожалуйста, со своими шалавами! Я тебя лечить сюда пришла, а не лезть в твою постель!

- Я на это и намекаю, Кать. В моем доме впервые появилась женщина, которой позволено больше, чем другим. И от которой я жду намного большего!

- Где у тебя аптечка, болтун? У тебя, кажется, начался бред. Нужно срочно лечиться!

- Какая аптечка, Катюш? - Я милостиво позволил ей подойти ко мне и подхватить под руку. Ну, как милостиво Еще чуть-чуть – и я бы просто на пол свалился! И не смог бы даже ползти

- Такая, в которой ты лекарства хранишь! – Собака зачем-то дергала меня за штаны, помахивала хвостом и почему-то скулила. – Где твоя кровать, хотя бы?! Ногами двигай!

- Зачем? Мы же так хорошо с тобой стоим, в обнимочку - Я с удовольствием вдохнул аромат ее волос, уткнувшись носом в ее макушку. Катя, как раз, очень удобно ко мне склонилась.

- Ты сейчас упадешь. И мне придется тебя за ноги тащить! Шевелись, блин! Ты очень тяжелый, Сережа! Я не смогу с тобой справиться, слышишь?

- Боже Никогда еще не получал удовольствия от того, как на меня женщина кричит! – Я довольно ухмыльнулся, но все же пошел в сторону спальни. – Ты только штаны мои отпусти, я же не могу так двигаться, с утяжелением, понимаешь?

- Так. Парамоша! Иди отсюда! Иначе хозяин твой помрет, а я за тобой следить не буду!

Песель послушно отошел в сторону и внимательно уставился на нас двоих, склонив башку набок, и высунув наружу язык.

- Все! Ложись! Падай в постель, я сказала! – Катя заставила меня сделать несколько шагов, а потом толкнула в спину.

- Ну, как я могу сопротивляться таким чувствам?! - Я, словно куль, свалился на свое покрывало, кое-как перевернулся, раскинув руки по сторонам. – А теперь – давай, падай и ты ко мне!

- Все. Я вызываю «Скорую». Твой бред становится все хуже и хуже. Я за тебя боюсь, Сергей! – Катя отвернулась, будто не в силах смотреть на мою прекрасную рожу.

- Нет. – Стоило мне услышать про «Скорую», как в голове сразу же просветлело. Я даже смог приподняться. Сесть. И посмотреть на эту суровую женщину.

- Что значит «нет»? Хочешь тут помереть от жара?

- Если приедут врачи, я точно умру. От сердечного приступа.

- Кать. Я очень боюсь врачей. До обморока. И если ты их вызовешь, я точно скончаюсь.

- Снова твои шуточки идиотские? Все. С меня хватит. Я сейчас уйду. А ты – помирай в одиночестве.

И она, действительно, зашагала к выходу.

- Кать. Пожалуйста. Просто завари мне тот чай, которым меня поила Степановна. От него, точно, мне становится легче. – Я готов был даже на колени перед нею упасть, только бы не отпускать.

Она становилась необходимой. Как воздух. Такой же важной и такой же ценной, как воздух. И, уж точно, не менее полезной, чем лекарства!

- Пожалуйста? Мне не послышалось, Сергей? – Она тормознула. Подошла ко мне, внимательно глядя в глаза. – Ты сказал «пожалуйста»?

- Да. Я хочу, чтобы ты просто посидела со мною рядом. Налила мне чаю, подержала свою ладошку на моей голове Этого будет достаточно

Она долго и задумчиво на меня смотрела, прежде, чем присесть. И положить ледяную ладошку на мой пылающий лоб.

- Вот. Уже хорошо - Глаза прикрылись сами собой, дыхание стало спокойнее и легче Меня потянуло в сон.

- Я сейчас, Сереж. Сейчас. Только встану, чтобы чай заварить. Ты подожди, чуток, я сейчас вернусь.

Я что-то промычал, надеясь, что она остановится и никуда не уйдет, но Катя уже ничего не слышала

- Катенька, ты опять меня целуешь? Как хорошо-то! - Я ощущал себя абсолютно здоровым. Голова была прозрачной, легкой и свободной. А Катины поцелуи возвращали мою веру в чудо и прекрасную жизнь.

Вместо ответа, Катя перешла с моих губ к носу, а потом и к ушам.

- Слушай, это перебор! Мне кажется, это слишком! Я очень люблю целоваться! Но мои уши слишком чувствительны. Не трогай их, хорошо!

- Черт. Я думала, тебе уже лучше А ты снова бредишь, Сереж?

Женский голос донесся откуда-то, совсем с другой стороны.

- Господи, а это кто тут? Парамоха? Снова ты? Это уже не смешно, оставь меня в покое! – Я подпрыгнул на месте, только сейчас осознав, что это не Катина ласка меня разбудила, а собачья

- А. Не бредишь. Уже прекрасно. – Она уселась в кресле напротив. – Будешь чай?

- Тот самый, волшебный? Это же от него мне так полегчало? – Я радостно потянулся за кружкой.

- Нет. От того чая ты должен был только описаться.

- Не понял? У тебя такие шутки странные Или это я еще не до конца пришел в себя?

- У мамы на даче был только мочегонный отвар. Все остальное она в город еще осенью увезла.

- И зачем она мне его давала? – Я тут же принялся ощупывать простыню Так, на всякий пожарный - Я, вроде бы, на это не жаловался

- Просто, чтобы душу успокоить. И свою, и твою. – Она очень странно глянула. – Не думай, маразмом она не страдает

- Тогда почему я себя так хорошо ощущаю? У меня же сил вообще не было, и голова болела - Это все было очень странно

- Пока ты бредил в горячке, я вызвала врачей. Они приехали, сделали укол, выписали рецепты. Я заказала доставку с курьером и выпаивала тебя.

- Звучит так, словно прошла не ночь - В окно светило яркое солнце

- А пара дней. Все верно. Я два дня тут с тобой валандалась!

- Погоди! Так это что, я должен быть на работе уже?!

- Должен. Но не парься. Мама тебя там аккуратно прикрывает.

Я подскочил, готовый бежать в офис, прямо в трусах и мокрой майке И чуть опять не упал!

- Лежи. Тебе прописан покой. Сейчас принесу тебе бульончика, от него сил прибавится.

И меня снова, силой, заставили улечься. И накрыли тяжелым одеялом. Сверху примостилась собака.

- Вот, Парамоша. Все правильно. Охраняй тут его и никуда не пускай!

- Женщина. Я точно на тебе женюсь! И буду всю жизнь заказывать молебны за здравие своей тещи Степановны!

- Вот еще. Как только поправишься - я отсюда уйду!

Глава 18

- Сергей. – Я едва успел залезть под одеяло и притвориться умирающим.

- Да, Катя? Это ты? Тебя так долго не было Мне казалось, я умру от жажды и тоски - натурально хрипеть получалось все хуже и хуже. Горло уже болело не от простуды, а от этих натужных стараний.

- Сергей! Посмотри на меня! – Парамоха, которая только что вилась вокруг Катерины, скуля и подпрыгивая от радости, тут же уселась на задницу и внимательно переводила умный взгляд с женщины на меня.

- Ой, слушай, так трудно - Я поморщился, зажмурился, и снова полез поглубже под одеяло. – от света режет глаза

- Прекрати симулировать! Вставай уже, поднимайся, и займись, наконец, своими мужскими делами!

Так. Стоп. Мысли суматошно заметались, выискивая причину, по которой она могла что-то понять. Где я прокололся? И как? Я же так искусно притворялся!

- Не понимаю, о чем ты Мне все так же нехорошо, Кать. Только, видишь, температура начала спадать - Я забыл подержать градусник под горячей водой, и хотя бы в этом пришлось признаться.

- О том. Котлеты, которые мама вчера привезла. – Катя выгнала собаку в прихожую, к ее щенкам, и снова вернулась, чтобы сверлить меня грозным взглядом.

- А что с ними? Что с котлетами? Они тоже заболели? – Пришлось изобразить несказанное удивление.

- Куда они делись, болезный мой? Ты же встать с постели и умыться нормально не можешь! Как ты смог попасть в холодильник?!

Она с привычной насмешкой изогнула бровь, явно готовая спорить со мной и доказывать, что я не прав.

- Каюсь. Признаюсь, Катюш. Пока тебя не было, я понял, что дико оголодал. Пошел и проглотил их все.

- Вкусно тебе было? Понравились?

- Если честно, так оголодал, что даже вкуса не почувствовал - Если бы я честно сказал, что стряпня оказалась отвратительной Она бы снова начала кормить меня манной кашей! А кто на такое подпишется, своими собственными руками?!

- А. Ну, ладно Может, и пронесет А может, и реально пронесет - Она как-то загадочно улыбнулась, развернулась и ушла, больше ничего не говоря.

- Стой! Что ты хотела этим сказать?! Что это за странные намеки, Катя?! – Забыл, что мне нужно лежать и стонать, подскочил с постели и погнал за нею. – Куда ты, Катюша?!

- Ну, мама их привезла для Парамохи Катюшка их есть отказывалась, мама несколько дней продержала, а потом уже не стала рисковать. Мы подумали, что дворовой собаке пойдет. А нам такое уже есть не стоит

Она деловито что-то терла на моем обеденном столе, доставала продукты из холодильника.

- Кать А что ты будешь делать из этой масталыги? На ней же мяса совершенно нет Куда ты денешь эту косточку? Не меня же заставишь ее грызть?

- Это будет бульон для Парамохи. Ты же ее котлеты уничтожил Чем-то должна кормящая мать питаться?

- Я что, теперь еще и отравился? Мне нужно делать промывание желудка?! - до меня только-только дошел смысл всего, что я услышал.

- Ну, я же сказала – пронесет. Так или иначе

- Могла бы притвориться, что сочувствуешь - Присел за стол, поближе к женским красивым бедрам Дотронулся рукой, почти случайно Такие мягкие, упругие, стройные Она так меня и манила.

- Я сейчас суп для собаки сделаю и уйду. А ты уже сам со своим несварением разбирайся. Надоел! И вообще, я по ребенку своему соскучилась!

- Погоди. Ты что, уходишь, милая? Кать, не оставляй меня! Я без тебя умру, ты же знаешь! – Обхватил ее бедра обеими руками, уткнулся лицом в живот. Задышал тяжело-тяжело, натужно Вспоминая, что бы еще такое сделать, чтобы она поверила в мое нездоровье.

- Я тебе кастрюлю сейчас уроню на голову, и тогда ты точно умрешь! - Она, реально, держала тяжелую посудину над моей головой, и пыталась вырваться. А мне было так хорошо Даже с такою страшною угрозой

- Ты поставь ее аккуратненько. Просто поставь. И посиди рядышком со мной

Я поднял глаза, заглянул в ее лицо, раскрасневшееся от волнения, и сам помог ей поставить кастрюлю на стол.

- Уйди, от греха подальше! Просто уходи! – Обычно ее смущение проходило быстро, и краснота со щек исчезала.

- Кать. Посмотри на меня Дай-ка, я потрогаю твой лоб - ее краснота все меньше и меньше мне нравилась.

- Прекрати меня трогать уже! Обнаглел окончательно! В какой момент я тебе такое позволяла?! - Она попыталась вывернуться, резко пошатнулась И чуть не упала. Почему-то не в мои руки, а прямо на пол. Едва успел ее подхватить.

- Кать. Все. Я сам сварю Парамохе суп. А тебе, кажется, нужен постельный режим! Не дергайся! – Не слушая ни угроз, ни возмущений, подхватил ее на руки и потащил в постель.

- Ты же недавно помирать собирался? И совсем-совсем не поправился? - Она спорила, но все тише и тише, и без особого вдохновения.

- Похоже, теперь ты у меня заболела, Кать. А мне уже, действительно, полегчало.

- Все. Маме звони. Скажи, что я скоро приеду домой! И пускай она Катю спать не укладывает, чтобы я их не разбудила!

- С ума сошла? Ты хочешь и ребенка заразить? Это же вирус, однозначно. Хочешь рисковать ее здоровьем и жизнью?

Больше ничего не слушая, усадил ее в кресло, перестелил постель, заставил улечься. Она послушно улеглась и даже почти не дергалась

- Все, Сергей, отстань от меня, я сейчас полежу немного, а завтра пойду домой. Ты уже точно здоров, и я тут больше торчать не собираюсь!

- Лежать, бояться и слушаться меня! Какое из этих слов непонятное?! – Грешно было радоваться ее нездоровью Но я был откровенно рад!

Катя могла задержаться еще на пару деньков, а я мог о ней заботиться. Наконец-то, все стало на свои места.

- Ты только те котлеты не ешь больше, ладно? Я там нормальной еды принесла И скоро приедет курьер с доставкой - Она слабо улыбалась , прикрывая глаза и отключаясь

- О! А вот и он, похоже! – Я заспешил к двери, радуясь, что будет нормальная человеческая еда. Распахнул дверь И обалдел. – Ты какого черта тут делаешь?

Парамоха, мать нерадивая и неразумная, тут же бросила свой выводок детей и примчалась на мой голос.

Уселась задницей, успевшей растолстеть на бульонах и котлетах, прямо на мои ступни, и теперь откровенно скалила зубы на нежданную гостью.

- Ты же болеешь, милый! Как я могла не прилететь?! – Марина рванула в мои объятия, едва успев переступить порог. – Ты заберешь чемодан? А то он такой тяжелый, я тебе столько сувениров навела!

Она чуть-чуть не успела меня поцеловать. Буквально на миллиметр до губ не дотянулась И Парамоха грозно зарычала.

Марина отпрыгнула назад.

- Это что за тварь? Откуда она тут взялась? - Она так и осталась стоять за порогом. – Ты разве не знаешь, я боюсь собак?! У меня на них аллергия! Выгони ее отсюда, срочно!

Она опять стояла за порогом и сердито топала ногами, так злобно вращая глазами, что казалось, они могут вылететь из орбит. А из ярко накрашенных губ вот-вот полетят брызги!

- Это моя собака, Марин. И она – кормящая мать. Не ори на нее, нельзя нервировать. Вдруг, у нее пропадет молоко?

Собака еще разочек грозно рыкнула и оглянулась на меня.

- Зачем?! Зачем она в твоем доме?! Ты это сделал мне назло, да?! Специально, чтобы отомстить, за то, что уехала без тебя на Мальдивы?!

- Марин, ты слышала? Она детей кормит! На нее нельзя кричать! – Я присел и погладил собаку по загривку. Та прикрыла глаза от удовольствия и довольно хрюкнула, кажется

- Ты шутишь. Я понимаю, это такой розыгрыш. Я виновата, Сереж. Да. Прости. – До Марины что-то начало доходить, только слишком медленно, кажется

Зато она красиво выставила свои красивые, длинные, блестящие от ровного загара ноги. И пошевелила щиколоткой, чтобы меня приманить. Браслетик звенел и притягивал взгляд Только мне, отчего-то, смотреть на него было неприятно

- Парамошенька, давай, иди к детям своим. Их надолго нельзя оставлять. А я поговорю с гостьей, ладно? Иди, иди, она не опасная

Я подтолкнул собаку под зад, поторапливая.

- Ты что, ее не выгонишь? Она будет здесь и дальше? – Ярко крашенные глазища Марины округлились опять, это было заметно даже сквозь ее затемненные очки

- А ты как, останешься в подъезде? Или, может быть, уже зайдешь? Ты уже давай, решай быстрее. А то соседи подумают что-то нехорошее

Она еще немного покривилась, для приличия Но все же шагнула через порог.

-Сереж, мне на твоей работе сказали, что ты лежишь! Что у тебя температура! И чего же ты ходишь? Давай, ложись, я тебя полечу! Я же за этим сюда и приехала, слышишь?

Она уже забыла, что чемодан тяжелый, сама затянула его в квартиру, трижды чертыхнулась и пошла совать свой красивый, аккуратный носик в каждую комнату.

- Ты не забывай, там собака, Марин! Давай-ка, поосторожнее! – Эти ее брожения по квартире что-то очень сильно напоминали. Кажется, так же по-хозяйски здесь ходила Катя, всего пару дней назад Но Катя так сильно не раздражала, как Марина. Эта красотка меня просто взбесила своей наглостью! – И вообще, я тебе разве разрешал тут шариться, а?

- Сереж Ты что? Все еще злишься на меня, серьезно? Я же приехала, привезла тебе вкусняшек всяких, острого, соленого, как ты любишь - Она тут же опомнилась, снова бросилась ко мне на шею

- Интересно, девушка, а вы зачем так нагло обнимаете моего жениха? Он вас, разве, не предупредил, что собирается жениться? – В дверях моей спальни стояла Екатерина с очень суровым лицом. Одна ее поднятая бровь чего только стоила!

- Сережа? Это кто? Откуда здесь она?! – Марина уже перешла на ультразвуковой визг.

- А вы кто? Разве вы не курьер, который привез нам еду по заказу?

Две пары женских глаз, абсолютно разных по форме, цвету, количеству боевой раскраски и по состоянию, смотрели на меня абсолютно одинаково. Обе ждали какой-то реакции

Между ними, чуть ниже, затесалась еще одна. И та меня разглядывала с обожанием. И готова была принимать что угодно.

- Парамош, вот это дела, правда? – Я присел, почесал собаку за ухом, погладил по загривку

- Милый. Объясни, зачем эта женщина здесь? И почему она зовет тебя женихом, а меня – курьером? – Марина вдруг забыла, что собаки для нее абсолютно опасны, сделала шаг в нашу сторону. И опять выставила вперед свою умопомрачительно красивую стройную ногу.

Я осторожно глянул на ножки Кати, спрятанные в широкие спортивные штаны. Забавно. Я их видел всего пару раз, мельком, и как следует не изучил. Но сердцу и душе они были явно ближе

- Сережа! Ты почему молчишь?! Ты почему ее не выгоняешь? Разве не видишь, я здесь! Приехала тебя лечить! Что происходит?! – Марина, однозначно, все прекрасно поняла. Она была всякая, ветреная, капризная, иногда жадная, но точно – не дура. И не могла не сообразить, что означает другая женщина в моей квартире

- Милый. Позвони, пожалуйста, в службу доставки. Попроси, чтобы нам больше не отправляли таких истеричных курьеров. Что это за ерунда такая? Мы хотели устроить вечер романтики, а вместо свечей и цветов, нам прислали какую-то женщину-фейерверк

Мда В Катю нужно было бы влюбиться только за ее чувство юмора и самообладание. И за умение высекать искры из чужих нервов

- Так, девушки, прекращайте выяснять отношения. – Я встал, примиряюще разведя руки в стороны.

- Я еще не начинала даже! – Марина подбоченилась, прищурилась, встала в боевую стойку, так сказать

- Малыш. Я знаю, что ты за свое готова биться до конца. – Она довольно улыбнулась, обведя соперницу победным взглядом. – Но не забывай, что здесь еще Парамошка, она, сто процентов, будет на стороне Кати. И ты не справишься с двумя.

- А ты?! Ты что, не будешь меня защищать?

- Марин, у тебя когда ближайший рейс обратный?

- В каком смысле? – Она слегка попятилась, но тут же опомнилась, вросла в пол, готовая упираться, даже если ее понесут вперед ногами.

- В таком. Катя ухаживала за мной, когда я тут с гриппом валялся без сознания. Теперь она заболела, и пришла моя очередь побыть сиделкой. Ты, как видишь, никак в эту схему не попадаешь

- Но я – твоя невеста! Ты на мне жениться обещал!

- Забавно. На мне – тоже. – Катя еле сдерживала смех. Понятно, конечно. Я же ей никто. Просто сообщник в афере против матери А вот Марина страдала. Откровенно. Это было на писано и на ее лице, и во всей задиристой позе!

- Ничего не знаю. Сергей вернется обратно в Москву, и мы сразу поженимся! Я его жду, и отдавать никому не собираюсь!

- А Вот в чем дело - Катя устало уперлась спиной в стену. – Так вы, тогда, можете не волноваться. Мы все успеем с ним еще до возвращения.

- Успеете? Что? Сережа? – Маринин голос повысился до ультразвука. – Ты что тут замышляешь? Пока я далеко, нашел себе грелку?! Чтобы сильно не скучать?!

Ее лицо окончательно искривилось от злости и возмущения.

А меня накрыло. Яростью.

- Выходи. – Распахнул перед нею входную дверь.

- В смысле? Я никуда отсюда не собираюсь.

- Выходи, я сказал. Иначе - вышвырну, своими руками. И смотреть не стану, что ты – женщина!

- Да что я такого сделала? Сереж, милый, ты чего так сердишься? Я имею право ревновать, в конце концов - Марина тут же сменила тон, изобразила фальшивую умилительную улыбочку

- Ты не имеешь права оскорблять женщину, которая несколько дней меня выхаживала! В то время, как ты загорала где-то у черта на рогах! Уходи, Марина. Иначе твой чемодан полетит вниз по лестнице! А ты – вслед за ним.

Я говорил спокойно. Даже голос не повышал. Но все внутри дрожало от ярости.

Черт побери, и на эту профурсетку я потратил столько времени, нервов, денег? Даже еще расстроился, что она без меня куда-то ускакала?

- У меня У меня нет денег на обратный билет Я все потратила, чтобы к тебе попасть Куда я теперь? – Слезливая мина, грустно сложенные губы, трясущийся подбородок Все это раньше действовало на меня безотказно Сейчас – только вызвало новый приступ раздражения.

- Я куплю тебе билет. Скину на почту. А сейчас – проваливай. Посидишь в зале ожидания. В моем доме тебе делать нечего. – Взял ее чемодан, потянул к подъезду.

Парамоха, до того внимательно следившая за нами, не издавая ни одного звука, вдруг встала в стойку, подняла верхнюю губу, демонстрируя грозный оскал, и тихо рыкнула.

Очень тихо. Но очень внушительно. Я бы и сам испугался, если бы она так смотрела на меня.

- Да и черт с тобой! Сиди тут, в своей грязной вонючей дыре! Она тебе как раз по статусу! И эта Где ты ее подобрал, в какой канаве? Вдвоем тут плодитесь, любитесь, валяйтесь в своей грязи! А я себе найду другого, поверь, он будет намного круче!

-У тебя слюни в стороны летят, Марин. Это очень не изысканно. Иди уже. А то останешься и без билета. И будешь себе друга искать в этой же провинции

Я аккуратно ее выпроводил, не слушая новые проклятья, дверь запер на все замки.

- Зря ты так ее. Она же, вроде, по-настоящему расстроилась

У Кати не дрогнул ни один мускул на лице. Она следила за нашими разборками, словно из зала кинотеатра.

- Какое она имела право тебя оскорблять?

- Ты с ней помирись потом. – Катерина показала мне свою совершенно прямую спину.

- Это зачем еще?

- Пригодится. Нам же нужен будет повод, чтобы поссориться перед свадьбой?

Глава 19

- Кать, я совсем забыл о ее существовании.

Весь вечер я ходил вокруг Екатерины, вместе с Парамохой, одинаково поджав хвосты.

Не знаю, чем там псина перед нею провинилась, и почему так заискивала, заглядывая в женские воспаленные глаза Но я себя ощутил последним на свете засранцем. Искал способы загладить вину, и тут же себя останавливал: ничего ведь и не было такого! Я же ничего ей не обещал, в любви и верности не клялся!

- Ты о чем? – Она благодарно приняла очередную огромную кружку с чаем, погрела о нее руки, что-то выискивая в глубинах ароматного отвара и только через томительную вечность подняла на меня глаза.

- Марина. Она сама свалила без меня на острова. Даже не предупредила. Поставила перед фактом.

- Хм Молодец. Уважаю за самостоятельность. – Она ухмыльнулась. – Теперь ты понимаешь, почему я не хочу никакого мужа?

- Нет. Не понимаю. Мы с Мариной все равно бы расстались. Она своим поступком показала, как мало я для нее значу - Присел с ней рядом, довольный, что она хоть что-то начала говорить. До этого Катя молчала битый час, делая вид, что меня тут вообще не существует

- Я хочу, как Марина – ездить куда угодно и никуда не отпрашиваться!

- А если твой муж, вот так, соберется и свалит куда-нибудь? И потом поставит перед фактом, что он уже на черта на рогах? Хорошо, если с друзьями на рыбалке, а не с девочками в сауне?! – Меня почему-то задело, что Катя собралась куда-то ехать без меня! Очень возмутило, я бы сказал!

- Вот потому и не хочу никакого мужа. – Она устала вздохнула, с таким видом, словно говорила с непонятливым малышом. – Чтобы никто никому ничего не обещал и ничего не запрещал

- Я тебе ничего запрещать не буду. И сам никуда без тебя не соберусь, обещаю! – Пламенная речь получилась такой пылкой и эмоциональной, что даже Парамоха, до того ушедшая к детям, опять прибежала и завиляла хвостом.

- Вот даже как? Свободный брак получается? Никто никому ничем не обязан? – Подозрительная хитреца на ее физиономии чуть-чуть смутила. Но я никак не мог понять, к чему Катерина вела.

- Ну, однозначно, никаких посторонних Марин и прочих явлений быть не должно. Если люди вдвоем – значит, они вдвоем. И не может быть никаких третьих лишних!

- Кстати, зря ты ее выгнал, Сереж. Девушка приехала тебя спасать так быстро, как могла Меня тут увидела. Придумала себе всякое А по факту, могла остаться и жить с тобой дальше. Уверена, вы смогли бы помириться

- А ты бы смогла себя уважать, Кать? Если бы увидела у своего парня дома чужую женщину? Причем, в домашней одежде? И ты после этого простила бы и поняла?

Я бы сам не смог нормально относиться к Марине, если бы она осталась. Если девушка сама себя так низко ценит, чего от других можно ждать?!

- Я так осталась без мужа. И Катюша – без отца. А по факту, могли бы жить долго и счастливо

Хорошо, что я сидел.

И не упал.

- В каком смысле?

- В обычном. Мама застала в квартире мужа и какую-то дамочку в полотенце на голове. Позвонила мне. Я тут же метнулась домой, только через полчаса там уже никого не было. Я собрала вещи, свои и Катины, и ушла. И больше не возвращалась. Все контакты заблокировала, близко к себе не подпускала его больше

Мне больно было смотреть на печаль, сквозившую из каждой клеточки Катерины Осторожно забрал у нее из рук чашку с остывающим чаем, из которой она почти ничего не отпила, придвинулся ближе, погладил по запястьям

- Измена – это отвратительно. Убил бы этого гада, если бы встретил!

Притянул ее к себе, готовый жалеть, обнимать, забирать ее обиды и боли Мне эта девушка за какие-то пару дней стала дороже всех на свете. Никому не позволил бы ее обижать!

- А измены-то не было. – Катя не захотела обниматься. Уперлась в меня, отодвинулась, посмотрела прямо в глаза. – Он мне вообще не изменял, понимаешь, Сережа?! И ни в чем не был виноват!

- Да? Только не говори, что он тоже кого-то внезапно спасал от болезни, пока ты отлучалась

- К нему нагрянула двоюродная сестра. Проездом. Попросилась отдохнуть, переодеться и принять душ между долгими поездками.

- Да ладно? Так же не бывает?

- Бывает. А мама ее увидела, устроила скандал, никому не дав сказать ни слова. И побежала меня оповещать. Когда я приехала – муж увез сестру на вокзал. Потому мы и разминулись.

Это звучало так сказочно и так мило Как в самых отвратительных мыльных операх, которые любила моя бабушка. Меня чуть физически не стошнило.

- Не улыбайся. Это мне та сестра и сообщила. Через год уже после нашего развода. Сама нашла меня, когда снова сюда приехала. И все поведала. Мама ее узнала. Подтвердила, что там была именно она

Шестеренки в моей голове поскрипели, погудели, встали И зависли. Что-то никак не могло до конца сложиться

- Погоди. А зачем вы тогда развелись? Он ведь мог тебе что-то доказать, объяснить, связаться с сестрой? Почему он за вас не бился? И потом – почему не помирились, когда вся правда вскрылась?

- Он решил, что раз я больше верю своей маме, чем ему - Она поджала губы и пожала плечами Сглотнула, прокашлялась Не хотела больше продолжать, но и без слов уже все было ясно.

- Ну, и в пень его, такого гордого! Раз гордость ему дороже, чем дочь и жена, на кой ляд тебе такой придурок сдался, Кать?!

Тяжелый вздох.

Потянулась к собаке, потрепала ее за ушами.

- Сходи, погуляй с Парамохой. Пока она тут луж не надула

- Погоди, мы еще не договорили!

- И Марине позвони, объясни ей все. Не хочу быть причиной вашего расставания

- Не буду я с ней мириться! Вот еще придумала! – Я вскочил, как ужаленный. Катя так ничего и не поняла!

- Это почему еще?

- Я на тебе жениться собираюсь!

Она долго сверлила меня взглядом, который невозможно было расшифровать Одно можно было точно сказать: не было там ни любви, ни обожания.

- И что, ты не будешь прыгать мне на шею, визжа и болтая ногами от счастья? – Не то, чтобы я очень сильно рассчитывал на это Но решил, для приличия, поинтересоваться

- А Марина твоя? Она так и сделала? Висела на твоей шее и визжала, когда ты ей сделал предложение? – Катя прошла мимо меня, едва не задев плечом, и зачем-то побрела на кухню.

- А Марина здесь при чем? – Мне было приятно думать, что Катя хоть немножечко, но ревновала. Просто не хотела это показывать. В силу своего нордического, гордого характера

- Ну, просто хотела понять, откуда у тебя такие представления? – Она, наконец, немного смягчила свой взгляд и посмотрела на меня с легкой улыбкой. – Ты же не хочешь сказать, что смотришь всякие мелодрамы, и оттуда почерпнул знания?

Катя уже заваривала чай. Аромат ягод, фруктов, каких-то трав плыл по кухне, дразня обоняние и разжигая аппетит.

А я поймал момент, когда она склонила голову над заварочным чайником и перестала меня изучать. Подкрался ближе. Обнял со спины. Положил подбородок ей на плечо, наслаждаясь присутствием и близостью милой, уютной, надежной женщины Вздохнул

- Ты, конечно, молодец.

- Что? – Катя попыталась увернуться, но я держал крепко. Только еще надежнее прижал ее спину к своей груди, придвинул губы к нежной щеке Подумал, что уже как-то очень давно не целовал ее. А очень, между прочим, хотелось. – Я знаю, что молодец. Но хотел бы знать, за что конкретно ты сейчас меня похвалила?

- Выбрал удобный момент, чтобы подлизываться. У меня кипяток в руках. Не боишься, что я весь этот чайник сейчас на тебя выверну? – И очень даже достоверно наклонила носик в сторону моей ноги. Я почти поверил. Дернулся, было

Но тут же опомнился:

- Ты слишком добрая, Кать. И практичная.

- А практичность-то здесь при каких делах? – она умудрилась вывернуться, встав лицом ко мне, и оказалась зажатой между мною и столом. Очень удобно, чтобы обниматься и целоваться, кстати

- Очень глупо было бы сначала лечить меня три дня, выхаживать, отпаивать, отбивать у бывшей девушки - Я хитро потерся носом о ее нос, поймав врасплох. Катя явно не думала, что я рискну так плотно приблизиться, и затихла Только сердце трепетало, как птичка, отдавая ударами о мою грудную клетку - А потом – взять и покалечить! Или тебе хотелось бы задержаться у меня подольше? Чтобы уж совсем не расставаться, а?

Протянул руку, предусмотрительно отодвинув чайник подальше от ее спины. Еще не хватало облиться кипятком в такой волнительный момент

- Сергей. Ты очень самонадеянный парень - Она шептала мне прямо в губы. Дразнила своим мягким, сладким дыханием, касаниями рта Казалось, я даже маленький, аккуратный язычок смог почувствовать. И уже очень плохо понимал, о чем там говорит Катя. В голове туманилось, не хуже, чем когда я лежал с температурой - Я же не сказала, что согласна выйти за тебя Откуда такая уверенность?

- Ты же не сказала «нет». – Мне надоело выяснять отношения, в которых мне и без того уже все было ясно! Зачем притворяться, что у нас ничего не будет, если уже и так все прекрасно складывается?!

- Я просто не успела - Катя только успела выдохнуть эти упрямые слова, как закрыл ей рот своими губами. Втянул, выпил ее дыхание, ощущая, как ее сердечко колотится еще сильнее. Она отвечала. Несмело и как-то совсем не уверенно Как будто сто лет ни с кем не целовалась, и пыталась вспомнить, понять, как это правильно делать

И от этого было еще вкуснее и слаще. Идти ей навстречу, подсказывать, помогать, посасывать и втягивать ее губы, нежно лаская языком, покрывать мелкими поцелуями щеки, подбородок, скулы Катины руки мягко скользнули с моей груди на плечи, обвили шею, зарылись пальцами в волосы Она как-то коротко, отчаянно вздохнула, словно бросаясь в пропасть, и прильнула ко мне всем телом. Терлась об меня, прижималась, обняла ногой бедро

Ее желание ни с чем нельзя было бы спутать!

И нельзя было упускать! Ни в коем случае!

Я тут же взял быка за рога! Вернее, подхватил Катерину под бедра и усадил на стол. Рисковал, конечно. Очень. Там же, где-то поблизости, стоял кипяток! Но сейчас меня это нисколечко не пугало.

Она только охнула, поерзала, устраиваясь удобнее на каменной столешнице, и снова потянулась ко мне. Не останавливала. Не мешала. Наоборот, забралась ладошками под мою футболку и вовсю оглаживала пресс, который сейчас, от напряжения, стал просто каменным. Я сам, казалось, еле двигался, дышать боялся, только бы не спугнуть ее

- Вот! Бабушка, никто тут уже давно не болеет! Я же говорила тебе, они специально притворяются, чтобы мы от них отстали. И никому тут не нужен твой куриный бульон! – За моей спиной, внезапно, зазвучал детский голосок. Слава богам, Катюша не хлопнула меня по заднице, с которой мы не успели стянуть штаны. Только ногой притопнула.

Катерина спрятала лицо на моей шее и только тяжело дышала. И, кажется, всхлипывала

- Катя. Отвернись! Это очень взрослый способ сбить температуру! – Мне показалось, что Катерина Степановна закрыла девочке глаза за моей спиной. – Тебе на такое смотреть нельзя, а то можешь тоже заболеть!

Глава 20

- Ой, бабуль! Много ты понимаешь! Чего я там не видела? – Девчушка деловито зашагала по кухне, как будто нас вообще не замечая. – Мама, я смотрю сейчас в шкафы. Можете уже к нам повернуться, я ничего не вижу!

Катерина еще раз издала какой-то странный звук в мое плечо, а затем оттолкнула меня, судорожно поправляя штаны и футболку.

- А вы зачем приехали сюда? Я же сказала, тут карантин! Мы вас можем заразить каким-то вирусом. Вдруг, он очень опасный?

Катерина Степановна, не теряя времени, уже открыла нараспашку мой холодильник и внимательно изучала содержимое.

- Мда Вот хорошо, что я приехала. Чем вы тут, вообще, питались-то? И чем собирались ребенка кормить? – Она принялась активно вытаскивать все, что лежало на полках, а взамен этого – запихивать баночки, судочки и лоточки, которые лежали в ее огромных сумках.

- Мам. Ребенка должна была ты кормить. А мы – взрослые люди. Сами уж, как-нибудь, разобрались бы! – Катя упорно смотрела по сторонам, избегая моего взгляда. А мне так хотелось подмигнуть ей, поддержать, подбодрить

Но с зарядом бодрости отлично справлялась ее мама.

- Катя у вас тут побудет. Вы уже несколько дней поболели, не должны быть заразными. – Она утрамбовала в боковую дверцу последние бутыли с какими-то настоями или отварами, довольно осмотрела результат своих трудов, захлопнула его со всей своей неженской силой, и только потом удостоила нас с Катей взгляда.

- А почему ты мне ничего не сказала? А если бы мы уже спать легли?

- У нас сегодня днем в подъезде решили травить тараканов. – Теперь эта женщина устремилась к плите и начала греметь кастрюлями. Кажется, я начал понимать, откуда в Катерине средней такая свобода и уверенность, когда она появляется в чужой квартире Было у кого набраться манер

- И как это связано с вашим визитом? Почему ты днем ничего не сказала?

- Там вонять стало чем-то. Я решила, что Катюше там находиться вредно Вот, привезла ее к вам.

- Мам. Посмотри на меня. Не отворачивайся! – В голосе Кати снова прорезались нотки командира. Даже мне захотелось встать навытяжку и подчиняться. А вот ее мать лишь презрительно качнула головой, изучая кастрюлю с каким-то овощным супчиком

- Ребенок должен быть с родителями! А я в твою квартиру не хочу перебираться! Вот я Катю к вам и привезла! Пускай, привыкает к обществу и к новому месту. Что непонятного?!

Надежда на то, что мы успеем еще продолжить с Катей то, на чем нас прервали, таяла на глазах.

- И не надо смотреть осуждающе! Я знаю, что мы вам помешали! – Пожилая женщина впервые показалась мне смущенной и как будто растерянной. Она что, оправдываться стала? Вот это чудеса

- И даже не хочешь извиниться? – Катя, наконец-то, глянула и на меня, ожидая помощи и поддержки. А я никак не мог взять в толк, с какого места нужно бросаться в эти женские семейные разборки. У них и без меня все очень здорово получалось!

- А как вы дальше будете? Вам же Катя все время будет мешать. Я-то ладно. Я-то научусь предупреждать и не сваливаться, как снег на голову. А Катя никуда не денется! – И тут она подозрительно прищурилась, посмотрела на нас по очереди, как на главных своих врагов - Или что, вы же решили избавиться от ребенка? На бабушку ее хотите сплавить?! Я, конечно, готова!

Вот теперь настало мое время.

Искры летели от этих женщин, еще немного – и все бы взорвалось, к чертям! И вместо поцелуев, объятий и сна в одной постели, я бы капал корвалол, валерьянку, вызывал «Скорую» и чинил бы все, что поломали во время скандала

На Катином лице появилась такая палитра эмоций, о которых я даже никогда не догадывался. В том смысле, что мне эта девушка казалась почти непробиваемой и холодной А нет! Она просто отлично все скрывала!

- Екатерина Степановна. Спасибо вам за заботу! – Я взял ее под белы рученьки и аккуратно повел к выходу. Сразу в прихожую. – Из вас выйдет не только замечательный секретарь, но и самая любимая теща! Поверьте, я буду вас обожать почти точно так же, как и Катю!

Женщина упиралась и оглядывалась назад, норовя остаться.

- Но в нашей семье будем главные я и Катя. И мы со всем замечательно разберемся. И Катюша нам мешать не будет. – Между делом, помогал ей натягивать плащ. – И в кастрюли наши лезть тоже не надо. Ваша дочь с ними очень хорошо справляется. От голода никто не умрет.

- Но! Как же вы!

- Отдыхайте. Смотрите телевизор, вяжите шарфики, сходите к подругам - Я подал ей туфли, готовый даже обуть свою будущую тещу.

- Мы будем хорошо. Не переживайте. Но пока обойдемся без вас. Хорошо? – Чмокнул ее в щечку и выставил за дверь.

Прислонился к ней спиной и поймал изумленный взгляд Кати.

- Сереж. Как ты это сделал?!

Что-то в ее голосе меня смутило. Что-то было очень странное: смесь восхищения, возмущения, страха и обожания.

- Что именно? Дверь? Так она же на английском замке. Отлично закрывается сама.

Я с самым непринужденным видом обнял ее, прижал к себе, носом в макушку уткнулся. Она восхитительно пахла. Так бы и стоял, втягивая аромат, и не позволяя ей отодвинуться ни на миллиметр!

- Ты выставил за дверь мою маму! – Катя, все же, не дала насладиться моментом. Хотя, мне сначала показалось, что ей тоже все нравится

- А что я должен был делать? Смотреть, как она снова тут командует?

- Она всегда командует. По-другому и не было никогда. И уходит только сама, когда ей просто надоест. Или когда мы станем шелковые и перестанем сопротивляться

- Кать, может быть, тебе пора повзрослеть? И давать ей отпор, между делом? А если она начнет вмешиваться и в наши отношения? И тоже однажды придет, найдет на подушке Парамохин волос, но придумает, что это у меня ночевала женщина с короткой рыжей стрижкой? И мы тоже разбежимся, да?

Катя фыркнула.

- Хорошо, если ей привидится женщина, а не что-то похуже

- Типун тебе на язык! Неужели я похож на кого-то

- О! А вы чего, опять приболели и стали лечиться? - Про самого главного персонажа мы нечаянно забыли. А Катюша, тут как тут, явилась, таща в охапке сразу весь приплод Парамошки. – А я тут с малышами нянчусь.

- А может, Парамоха справится сама? Не нужно ей мешать, милая? – наши теплые, уютные объятия в одну секунду развалились. Катерина метнулась к дочери, на ходу поймав пару щенят, которые никак не хотели сидеть на маленьких детских ручках.

- А я ей буду помогать. Тебе же бабушка помогает нянчиться со мной? Ты же без нее никак? – Девочка деловито сгрузила всех щенков матери, и теперь деловито рассуждала, гладя всех по макушкам и носам. – А как же Парамошка без бабушки? У нее, смотри, сколько дитят! Ей одной точно не справиться!

Катерина оттащила весь приплод обратно в корзину к уставшей Парамохе, чем-то озадачила Катю, выторговав нам пять минут наедине

- Сереж Спасибо, конечно, что поставил маму на место Ей давно не хватало настоящего мужского отпора - Она не знала, куда смотреть, и куда девать руки. Явно нервничала. И очень сильно. Даже когда нас на кухне застукали, она так не переживала.

- Ага. Обращайся. Я и еще смогу, если будет нужно. – Я сидел в кресле, читая почту, чаты, ужасался тому, как легко и спокойно на несколько дней оставил работу Теперь, похоже, мне там нужно было жить, пока не разгребу весь снежный ком

- А если она обидится очень сильно и больше не станет мне помогать? Я одна не потяну У меня бывают срочные вызовы, и в выходные, и по вечерам А Катюша, ты видишь, она умница Но то затеет готовку, то стирку, то решит эксперименты с химией поставить Ее нельзя оставлять одну

- Ты к чему это ведешь, я не понимаю? – с трудом сосредоточился на ее словах, все еще не в состоянии вникнуть в то, что творилось в рабочих чатах.

- Надо как-то мириться с ней. Иначе я не потяну - Катя даже не противилась, когда я притянул ей и посадил к себе на колени. Так сильно задумалась, что внешние раздражители ее никак не волновали. Можно было бы сплясать перед нею голым – и глазом бы не моргнула!

- А зачем тебе работать на срочных вызовах, Кать? И вообще, зачем тебе работать? Я смогу нас всех содержать

- Алло! Гараж! Ты заигрался! Не помнишь разве, мы играем в любовь только до свадьбы! А потом – разбегаемся! Какого лешего ты будешь нас содержать-то?! – Для надежности, она даже помахала мне рукой перед глазами.

Я поймал ее запястье. Поцеловал.

- Кто сказал, что мы разбегаемся? Ты чего такого удумала, Катерина?

- Мама! Ты чего такого удумала? Бабушке нужен зять! А то так и будет нами командовать! А у дяди Сережи – вон, как хорошо получается! Раз – и отправил ее домой! И не командует больше!

- Так. Ребенок. Прекрати подслушивать взрослые разговоры! – Катя вскочила с моих коленей, явно засмущалась. И занервничала еще больше.

- Мам, ты как хочешь. Можешь на нем и не жениться. Но я буду жить с дядей Сережей. Парамошиным детям очень бабушка нужна!

Глава 21

- Сергей. А может, мы с тобой обсудим уже происходящее? – Катя стояла у меня над душой, все время, пока мы с Катюшей укладывали щенят вокруг Парамохи. И ждала, пока я почитаю сказку девочке. И даже когда я отправил ее отдыхать, а сам сидел рядом с Катенькой, наблюдая, как она сладко засыпает в моей огромной, просторной кровати.

- Мама! Ты нам все время все портишь! Ты вот могла притвориться, что как будто ушла? И тогда бы я тоже притворилась, как будто сплю?

- Катерина! – От моего возмущенного рыка вздрогнули обе: и та, что вертелась под одеялом, изображая сладко спящую, и та, что неспокойно терлась у дверного косяка. – Катерина младшая! Ты когда уже угомонишься? Разве не понимаешь: нам с твоей мамой нужно говорить, много и серьезно! А ты наш разговор не должна слышать! Как с тобой поступить, чтобы это получилось? Может, запереть тебя в комнате на ночь?!

Я испробовал уже все мирные способы, которые знал. И только сейчас решил включить настоящего начальника.

И это сработало, как ни странно.

Твою ж налево, так вот, как с ними надо было! Просто командовать и приказывать, а не вот это вот все, когда я хожу вокруг да около, и не знаю, как задобрить каждую!

Вон, вытянулись обе по струночке! Лица, правда, возмущенные, и не очень веселые Но зато послушались и перестали спорить!

- Ты Ты Как ты?! – Катерина, которая мать, попыталась что-то сказать, но тут же задохнулась, не в силах победить свое возмущение.

- Так. Смотри, она опять притворяется? – Я прижал ко рту указательный палец, заставляя снова ее умолкнуть. И жестом подозвал Катерину ближе.

- Нет - А теперь она казалась безмерно удивленной. Глаза девушки стали похожими на огромные чайные блюдца. – Как ты это сделал?

- Что сделал? – Я тоже начал шептать, как она, испуганным тихим голосом. Еще не понимая до конца, что именно случилось

- Она уснула! По-настоящему! За секунду! – Катерина подоткнула одеяло под девочкой, еще несколько раз ее пошевелила, словно проверяя, насколько крепок детский сон - Ты что за заклинание произнес?!

- У тебя просто очень послушный ребенок. Я скомандовал – она и сделала то, что сказано. Чему ты удивляешься? – Я был очень и очень горд собой.

- Уходи! Уходи, давай, пока она не передумала и не подскочила снова!

- А ты? – Я сначала готов был послушаться И даже поднялся, сделал пару шагов на выход - Но вовремя спохватился. Что это она опять удумала? Решила меня выгнать?

- Я буду спать с ней. У тебя же только одно спальное место осталось?

- Нет уж, милая. Так не пойдет. – Я потянул ее за руку. Сильнее. Не помогло: Катя как будто приросла ногами к полу, а задницей – к постели. Пришлось опять включать в себе наглого мужчину, если даже не альфа-самца Прекратил уговаривать, и просто подхватил ее на руки. – Катя – уже большая девочка. И отлично проведет ночь без тебя! Ни за что не поверю, что ты до сих пор ее караулишь по ночам. Она же у тебя такая самостоятельная?

Вытащил ее в соседнюю комнату, прихлопнув ногою дверь у себя за спиной.

- Сереж. Сереж, поставь меня на место, пожалуйста! – Катя смирно висела у меня на руках, не дергалась, не выворачивалась, не пыталась освободиться Но просила очень настойчиво. Я едва –едва не повелся

Но вовремя вспомнил, что с этими дамами надо все еще быть построже: чем чаще им поддаешься, тем меньше получишь желаемого!

- Вот еще. Мы же хотели с тобой разговаривать? Вот. Давай. Принимайся. – Упал вместе с нею на уже расстеленный диван, жалобно скрипнувший, но устоявший - Я внимательно тебя слушаю, душа моя!

- Что ты себе, вообще, позволяешь, Сергей?! Что за манеры такие нарисовались? Ты почему командовать взялся? – Она попробовала упереться мне в грудь руками, чтобы вырваться на свободу. Но я не позволил. Прижал еще крепче, еще надежнее

- Не кричи так громко! Дочку разбудишь - Я зажал ей рот губами, наконец-то вернув себе поцелуй, нежный, сладкий, жаркий, волнующий И забыл сразу же, зачем ее сюда принес. Вообще обо всем забыл, ни о чем не мог думать. Слишком желанной оказалась эта женщина, чтобы я мог хоть как-то соображать.

- Вот разбудим, а потом я заберу ее домой, и мы уйдем. И больше никогда не вернемся! – Она уронила меня на спину, умудрившись как-то вывернуться. Уселась сверху, пригвоздив спиной к постели, и теперь нависала, изображая страшные рожи!

- Ага. Конечно. Как скажешь. Так все и будет! – Я расплылся в сладкой улыбке. Мне очень и очень нравилось смотреть на нее вот так, снизу вверх.

- Ты – только формальный жених. Мы – притворяемся! И ничего между нами не будет! Мы подадим заявление. Потом начнем организовывать свадьбу. А прямо перед ЗАГСом – поссоримся. Понял меня?

- Ага. Понял. Как скажешь, так и сделаем. – Понял, что спорить – бессмысленно и бесполезно. Нужно просто делать то, что считаю нужным. И уронил ее на кровать. И улегся сверху.

А дальше оставалось только следить за тем, чтобы она громко не кричала. И самому не кричать.

У нас же за стеною крепко девочка спала, пока ее родители отчаянно сходили с ума.

Глава 22

Черт возьми Я же не включал будильник с тех пор, как начались выходные!

И почему он вдруг затрезвонил, да так противно и громко, ни на секунду не умолкая?!

Такой мне снился сладкий сон, такой реалистичный В нем я уже прожил несколько лет с Катей, и каждая ночь была такой же жаркой, как нынешняя

Хотя. Чего это я? Будильник вырубить, да потребовать продолжения! Зря она, что ли, под боком у меня сопит и потягивается?!

Стоп!

А где она? Почему ее нет рядом?

Спохватился, поискал Катерину глазами – и не нашел! Время-то еще детское Неужели, сбежала к дочке, застеснялась?

Да. Мне, кстати, тоже не мешало бы белье натянуть. Вдруг, девчонки заглянут сейчас, чтобы пригласить меня на завтрак?

На ходу надел боксеры, сверху – штаны, торс решил оставить голым. Так, на всякий случай, чтобы порадовать девушек своими кубиками Не зря же Катя младшая так на них засмотрелась в первый же день

Катиных вещей в моей комнате не было. Только легкий аромат витал в воздухе, доказывая, что она здесь была, вообще.

В квартире тоже никаких следов не осталось. Ни Катюшиных, ни Катерины средней

- Парамоша, ты где?! – Присел, готовый встречать собакена, растопырил руки, чтобы принять ее в объятия Но никто не выскочил. Не застучал по полу хвостом.

Почти бегом погнал по всем комнатам, заглянул даже в ванную с туалетом Их нигде не было!

Так. Мне срочно был нужен телефон!

Он уже нагрелся от бесконечного количества звонков. И это был не будильник. Степановна, кажется, решила добраться до меня, не мытьем, так катаньем.

- Алло. Где Катя?! Куда она делась? – Некогда было разводить политесы. Необходимо было разобраться в происходящем. Мне же это все не приснилось, не привиделось в горячечном бреду?!

- Сергей Николаевич. Это вы где пропали, скажите, пожалуйста?! – В голосе секретарши не было даже намека на близкородственные отношения. В нем звучал лишь металл и холод. Как будто не она мне сюда таскала бульоны и котлеты, не она варила мне чай от запоров, не вязала лечебные веники

- Где я могу быть? Лечусь вот. Дома. А куда ваши дочь и внучка делись?!

- Из меня начальство все кости уже вытрясло, и нервы на кулак намотало! Сколько я могу вас прикрывать уже? Может, вы меня поставите на свое место, да и дело с концом?!

Хм Надо же

А тещенька-то моя будущая обиделась! И решила отыграться! Как это по-женски. Логично, смешно и предсказуемо!

- Так я ж болею. Вы сами говорили, что до конца майских никому ничего не понадобится И что мне можно лечиться до полного выздоровления - Решил подыграть, скорчил скорбную мину, даже зная, что она в телефоне меня не увидит. И голос тоже сделал печальный, жалобный

- Катерина сказала, что вы абсолютно здоровы! И можете спокойно исполнять свои обязанности!

- А Так вы, значит, уже успели с нею пообщаться? Где она? Что с нею?! И зачем она увезла ребенка, собаку и щенков?! – А вот в этом месте все стало очень и очень интересно. И притворяться было совсем некогда.

- Сергей Николаевич, пожалуйста, приходите работать. У меня тут уже с десяток запросов на встречи. А я не знаю, когда и где их назначать! – металл в тещенькином голосе становился все звонче и все тверже. – Хотите, могу их всех прямо к вам домой отправить?! На какое время ставить первую?!

Телефонный разговор у нас никак не клеился.

И теща откровенно издевалась, не давая мне ни одного ответа. А мне они были нужны, позарез!

Ну, и работать тоже не помешало бы За безработного жениха Степановна дочку бы точно не отдала!

- Ждите. Скоро буду. На месте и разберемся с вашими встречами и разговорами.

- Вы галстук завязать не забудьте. И костюм захватите запасной. А то, не дай Бог, снова что-нибудь обольете кофе Я больше в химчистку бегать не буду!

Ты посмотри, как она обиделась. И просить у нее Катин телефон было просто бессмысленно.

- Доброе утро, Екатерина Степановна! Принесите мне рабочее расписание на сегодня. И все письма распечатайте, разложите их по степени убывания важности. И список самых важных звонков, на которые мне нужно ответить.

Раз она со мною решила по-деловому, что мне еще оставалось делать, как не быть настоящим директором? Работать. Работать, конечно же, в поте лица!

И ждать, пока она не начнет нервничать. Задавать вопросы. Уточнять. Выяснять. Характер свой показывать и все такое Пусть и теща, а все равно – она ведь женщина.

- Сергей Николаевич, вы обедать пойдете? Или что-то заказать с доставкой из ресторана? – Степановна держалась долго. Почти полдня. Только бегала по моим поручениям, да какие-то новые вопросы подкидывала бесконечно.

- А с каких это пор вас волнуют мои приемы пищи, Екатерина Степановна? – С таким же деланным интересом ответил ей вопросом на вопрос.

- Может быть, вы домой поедете кушать? – Она притворилась, что не слышала. С невозмутимым видом стояла в середине кабинета, прижимая к груди какую-то очередную толстую папку.

- С чего бы это? ВЫ мне что, суп там сварили? Или, может, Катерина оставила что-то такое, ради чего я мог бы метнуться?

Степановна недовольно поджала губы, подергала ноздрями, перетаптываясь на туфлях, будто они ей нещадно жали.

- Так в чем дело, Екатерина Степановна?

- Катя забыла в вашем холодильнике мои контейнеры. А они мне еще очень пригодятся. Вы не могли бы их привезти?

К таким поворотам сюжета жизнь меня, точно, не готовила Я рассчитывал на что-то серьезное, хоть и хохмил, больше для разрядки обстановки Но контейнеры

- Вы сейчас серьезно говорите? Я должен бросить тут все и метнуться домой, чтобы привезти какие-то чертовы контейнеры?!

Губы будущей тещи свернулись в совсем уже незаметную оскорбленную ниточку.

- Не какие-то, а мои! Они сделаны из специального пластика! Очень хорошо сохраняют продукты, отлично моются, не впитывают запахи, и размеры как раз идеальные - Еще чуть-чуть, и она начала бы загибать пальцы, перечисляя достоинства какой-то фигни, о которой я имел смутное представление.

- Отлично. Вы их так замечательно рекламируете, Екатерина Степановна - Поднялся из-за стола, сделал широкий круг, обходя женщину по кабинету. Она молчала, ожидая продолжения, не говоря ни слова больше, окаменевшая, словно статуя.

- Думаю, что надо бы оставить их себе. Наверняка, еще пригодятся?! – Мне было совсем не весело. Вместо разговора о том, куда смылась Катя вместе с дочерью и животными, я обсуждал с тещенькой какую-то кухонную утварь. Но не мог не пошутить над нею.

- Сергей Николаевич! Как вы можете?! Я была о вас совсем другого мнения!

- Это какого же, интересно? Что это за мнение вы передали Кате, что она сбежала из моего дома, ни свет, ни заря, и даже не попрощалась?! И еще собаку с собой забрала, хотя обещала, что Парамоха будет жить у меня?

Внимательно наблюдал, как она опускает глаза, снова покусывает губы, вздрагивает нозлрями Что же у них произошло такое, о чем я даже не мог догадаться?

- Катю мое мнение давно уже не волнует. Она – взрослая девочка, и сама принимает решения. Откуда я могу знать, почему она от вас сбежала?! Она мне ничего не докладывает!

- Хм.. Да? Екатерина Степановна, да вы уже присядьте! Сколько можно тут стоять на ваших-то каблуках? Вы же не школьница перед учителем, в конце концов - Стало вдруг жалко ее, отчего-то В конце концов, почти родня уже А я ее взялся пытать и воспитывать

- Не хочу. Я зашла только, чтобы сказать про контейнеры. Мне уже пора на обед, Сергей Николаевич. Пойду, наверное

Она окончательно растерялась, не знала, куда теперь сунуть несчастную папку, за которую держалась, как за спасательный круг

- А вот мы вместе с вами сейчас пойдем и пообедаем. Вы мне все расскажете А ваши баночки и тарелочки вам завтра обязательно верну. Обещаю! Честное пионерское!

Ого!

А эта властная глава семейства умела улыбаться, оказывается!

Да так мило и обаятельно, что я сам расплылся в ответной улыбке.

- Действительно? И вы на меня не злитесь ни за что? И выгонять с работы не станете? – Она сияла, при этом силясь замаскировать свою радость.

- Так. Мы сейчас спустимся в ресторан на первом этаже. Сделаем заказ. И тогда обсудим все нюансы - Все желание улыбаться с тещенькой куда-то пропало. Это что она такое сотворила, что я мог ее уволить, интересно? Запретила Катерине со мной общаться? Сказала, что лишит карманных денег и на год запрет в квартире?! Что еще такое могла сотворить эта опасная женщина?!

- Господи Как можно было испортить самый обыкновенный «оливье»? Разве они не знают, что в салаты нужно класть маринованный лук, а не сырой? Тогда он намного нежнее! – Степановна принялась ворчать и возмущаться, как только нам принесли первое блюдо.

- Это не «Оливье», Катерина Степановна. Вы же видели, название в меню совсем другое - Лично мне все нравилось и казалось очень вкусным.

- Вы просто мой салат не успели попробовать, Сергей Николаевич! Тогда вам все остальное казалось бы печалью и грустью!

- А давайте, мы оставим в покое местную кухню? Если вам что-то не нравится, просто закажите другое. Мы же не оценки ставить сюда пришли, верно? – Я не готов был выслушивать и записывать теперь и рецепты салатиков - В конце концов, Катю всему научите, а она меня прекрасно накормит по вашим инструкциям.

Женщина отодвинула от себя и тарелки, и приборы. Словно разом потеряла аппетит.

- Так за что я должен был вас уволить, поделитесь?

- Я не думала, что так выйдет.

- Супер. Я тоже не думал. А с какого места у вас все пошло не по плану? И почему Катя с утра сбежала?

- Я всю ночь сегодня думала об этом. – Она горестно всплеснула руками. – Посмотрела на вас, как вы командуете у себя дома Мне так это нравилось это в офисе А вдруг, Кате нужно что-то другое? Может, она вообще вас никогда не полюбит? А я снова лезу в ее жизнь, что-то навязываю И даже вас ни о чем не спросила

- И? – Мне все это не нравилось. С каждым словом все больше и больше. Закипал. Но пока держался, чтобы не заорать всякими нецензурными словами

- Я ей утром позвонила сегодня, как только проснулась. И попросила прощения. Сказала, что больше никогда в ее жизнь не буду вмешиваться. – Она вздохнула и залпом опрокинула в себя стакан воды. И даже не поперхнулась. Только губы ладонью вытерла.

- И что Катя?

- Ой, она так обрадовалась Сказала мне большое спасибо. И бросила трубку.

Так. Похоже, эта милая мадам решила, что можно больше не играть в свои дурацкие игры, и тут же свалила, не теряя времени Очень быстрая. Резкая даже, я бы сказал

- И все?

- И все.

- И вам не стыдно?

- Очень стыдно, Сергей Николаевич. Я ж не думала, что так сильно достала дочку Раз она от вас тут же сбежала, как я позволила ей не связываться с вами больше

Я ковырял вилкой несчастный лист какой-то зеленухи в своей тарелке. Растрепал его в клочья, но до рта так и не смог донести. Аппетит пропал начисто.

- И где она теперь?

- Кто? Катюша?

- И та, и другая, и Парамошка Где они?

- Ой, простите, я же не подумала, что и вам это все неприятно было! Только про дочку думала! Заставила вас с ней связаться, еще собака эта, и внучка - Женщина снова печально защебетала, словно боялась, что я сейчас встану, уйду, не дослушав.

- Вы за кого меня держите? Совсем за тюфяка? Считаете, что я ем все, что дают? Если бы мне ваша семья не понравилась, я бы стал с ней возиться, да?

- Ой. Еще раз простите - Она опять осеклась

- Телефон.

- Что?

- А лучше – адрес и телефон.

- Чей? Какой?

- Твою мать! – Чертыхнулся с такой яростью, что женщина вздрогнула и зажмурилась. – Где мне прямо сейчас найти обеих Кать?! Это вы у меня дома побывали всей толпой! А я же ничего о ней не знаю! Даже номера телефона!

Глава 23

- Где они, Екатерина Степановна? Где они, спрашиваю я вас?! – Я старался держать себя в руках. Очень сильно старался. Даже кулак занес над капотом – и сдержался. Не стал колотить по нему, хотя было очень сильное желание!

- Кто?! Кто, Сергей Николаевич?! Что случилось-то?!

- Я пришел. В дверь позвонил. Постучал. Потом еще позвонил и опять постучал. И. Мне. Никто. Не. Открывает! В окнах света нет! Куда вы их всех подевали?!

- Господи, Сергей Николаевич - Женщина выдохнула с явным облегчением. Меня практически сдуло ее вздохом, прямо через динамик телефона.

- Я с ним не знаком. Если бы знал, то вам бы не стал названивать. – Мое терпение готовилось лопнуть и разлететься по сторонам, как воздушный шарик. – Где мне искать Катю?

- Да подождите вы у подъезда. Время-то детское. Они с Катюшей, наверняка, пошли гулять. Нагуляются и вернутся. Вот их там и встречайте.

- Я что, должен сидеть тут под дверями, как собачка? И просто ждать? – Меня распирало от жажды действия. Нужно было куда-то бежать, ловить, догонять, встречать, уговаривать А мне что предлагали? Изображать какого-то Хатико?!

- А ничего другого не остается, понимаете? Они, когда на прогулку уходят, никогда не слышат звонков. Сколько бы я ни звонила – Катя никогда не отвечает. Потом уже сама перезванивает, когда домой приходит.

- А куда они ходят гулять? Я схожу, может быть, поищу их?

- Сергей Николаевич! Вы меня опять тут оставили одну, за всех отдуваться! Ну, сколько можно-то?! Не отвлекайте меня от работы. Я как вас должна прикрывать, если вы все время названиваете?! Все, отбой! – и бросила трубку.

Мда. Вот это волшебная теща у меня, значится И как мы с нею должны потом дальше жить и работать, если она снова взялась командовать?

Присел на лавочку у подъезда. Огляделся по сторонам

Становилось очень скучно и печально. Обе ягодицы чесались, зудели, горели и почти болели. Не мог на месте усидеть. Еще чуть-чуть – и деревянные доски под моей задницей уже начали бы дымиться.

Телефон, между тем, тоже начинал согреваться и закипать от количества сообщений в рабочей почте. Меня хотели и требовали все, кому не лень. Писали, звонили, задавали вопросы – все, как назло, неотложные и очень важные

А я смотрел на буквы в каждом письме, и не понимал, что там Отчего-то, все эти крючки и закорючки складывались в одну-единственную фразу: «Где, черт возьми, Катя?!»

У меня как будто оторвали какую-то очень важную часть. И без этой детали мой организм никак не мог фунциклировать: ни думать, ни дышать, ни жить больше

Отвлекся от мрачных дум, когда в мое колено что-то толкнулось. Нечто горячее, мокрое и неприятное

Это нечто внезапно заскулило, запрыгало, завиляло хвостом.

- Парамошка, ты, что ли?! - Чуть сам не запрыгал от радости. – А почему ты одна? Где наши девчонки? Ты зачем их оставила?

Потрепал ее по голове, почесал за ушами, помассировал холку Собака распласталась на земле, перевернулась на спину, задрав все четыре лапы вверх

- Погоди, моя хорошая. Тебя я видеть очень рад. Но пришел, между прочим, не по твою душу. Где твои хозяйки, скажешь ты мне или нет?!

С трудом, но заставил ее подняться. Псина послушно уселась на задницу, вильнула хвостом, преданно заглянула мне в глаза.

- Парамошка?! Ищи! Ищи, показывай мне, где Катя! Где обе Кати, веди меня к ним!

До псины начало доходить, чего я от нее требую. Она вдруг приняла деловую позу, вскочив, наконец, на все четыре лапы, уши навострила, заводила носом, к чему-то активно принюхиваясь

И рванула через газон, по тротуару, снова на газон Я бежал за ней, едва успевая перепрыгивать через декоративные заборчики. Такие смешные и невысокие, на первый взгляд, но такие цепкие, твою-то мать! Три раза чуть не свалился!

- Парамоха! – Услышал откуда-то звонкий детский голос. – Вот ты где, хорошая! Ты зачем сбежала?! Иди сюда!

С детской площадки, тоже едва не теряя сандалии, навстречу собаке неслась Катюшка.

- Стой! Катя, стой! Куда ты! – Мы с Катериной заорали хором, с обеих сторон. – Стой, не беги!

Голос сорвался на хрип, в преддверии неотвратимого Я боялся смотреть на дорогу Но ноги неслись, не слушая мозга.

Визг тормозов.

Стук.

Крик.

Какие-то страшные, странные, непонятные звуки И боль. В боку. От которой темнело в глазах и дыхание спирало намертво

- Боже. Катя. Катенька Катюшенька моя Сколько раз я тебе говорила не бегать через дорогу?

Над моим ухом происходило что-то. Кажется, радостное Катя не рыдала. Значит, я успел, и малышка не попала под колеса выскочившего откуда ни возьмись электросамоката.

Значит, не подвело предчувствие. Не зря я не мог найти себе места и чего-то ужасно боялся.

- Сережа? Сергей? Ты как, вставай? – Ого. Про меня, кажется, тоже вспомнили. И обратили внимание. На то, с каким удовольствием и интересом я наблюдаю за облаками, плывущими по небу

- Как-то не получается, Кать. Как-то мне тяжеловато, знаешь ли - По ощущениям, стояка самоката все еще торчала в моем боку. Так там все жгло, болело и ныло.

- О, Господи Ты от нас должен держаться подальше, слышишь, Сереж? Постоянно какая-то беда из-за нас приключается - Катя причитала, осторожно ощупывая меня, гладя нежными пальцами по лицу - Так. Лежи. Я вызову «Скорую». Ни за что вставай! Вдруг, у тебя там переломы?!

Она что-то слишком встревожилась. Я не планировал такого.

- Не надо нервничать. Я сейчас встану. Просто прилег чуток отдохнуть Расслабился немного, понимаешь? Сейчас, сейчас поднимусь.

Я пошевелился, пытаясь подняться. Вышло так себе, но я все же смог принять вертикальное положение. Уселся, упираясь в землю руками

- К врачу. В больницу. Ничего не хочу знать! – Катерина принялась укладывать меня обратно. Прямо с силой навалилась, пытаясь уронить на асфальт.

- Да нормально все, слышишь? Я уже отдохнул. Пришел в себя! Вон, смотри, Катюшка уже ничего не понимает! Нужно идти и купить ей мороженку, чтобы не переживала! – Попытка отделаться от ее заботы очень слабо помогла. Катерина все так же крепко меня обнимала и давила, заставляя улечься на спину.

- Катя! Алло! Ты слышишь меня?! – Взял ее лицо в свои ладони. – Ты как сама-то, в адеквате, а?

- Я абсолютно адекватна! И все было прекрасно, пока ты не выскочил вместе с собакой! Ты зачем пришел-то сюда?! Кто тебя звал? Ну, переспал разок, чего тебе, мало было?! Решил еще попробовать?! – Она вдруг начала трясти меня за грудки, на что-то очень сильно злясь.

- Мало. Я тебе сразу сказал: жениться хочу! А ты зачем опять сбежала? Это что за игра такая? Кошки-мышки? Или прятки?!

- У Парамошки молочко пропало. Щенятки были голодные. И мы поехали к ветерану! – Детский голосок, прозвучавший над нашими головами, немного остудил наш пыл. Мы синхронно уставились на Катюшу, с одинаковым пристыженным видом.

- К ветеринару, Кать. Научись уже правильно выговаривать!

- Не важно. В общем, мы не убегали. Просто очень срочно пришлось уехать, и мы все утро с нею возились. И тут она сбежала от нас. А мы с мамой щеноков тащили. И тут навстречу ты бежишь, вместе с Парамошей! Вот я и побежала вас ловить!

Катерина, почему-то, отводила глаза.

Но при этом кивала, убеждая, что я должен верить в историю с собакой.

- Правда, что ли?

- Да. Правда. Ты так крепко спал, мы не стали тебя беспокоить. – И снова прикусила губу беспокойно.

- А, ну, значит, все остальное в норме, Кать?

- Что «все остальное»?

- Ну, мы с тобой завтра едем в ЗАГС? Как и договаривались ночью?

- А мы договаривались?

- Кать - Я лукаво подмигнул - Мне прямо сейчас напомнить, в подробностях, когда и как ты мне в любви признавалась?

- Не было такого! Не ври!

- Но быть моей женой соглашалась же? Было же такое?

Она вздохнула, потупив глаза.

- И ты сбежала, да? Трусишка, выходит?

- А можно, мы уйдем с дороги, а потом уже поговорим?

- А чего ты собирался маме говорить, дядя Сережа? – Из-под моей руки высунулся маленький любопытный носик. Катюшка как прильнула к моему гудящему боку, так и не отлипала уже полчаса.

Екатерина с трудом заставила ее умыться и сменить испачканную в пыли одежду. Малышка сделала это все со скоростью метеора, и снова прибежала ко мне под бок, чтобы обнимать и жалеть.

- Я хотел сказать твоей маме, что предпочел бы надеть обратно свою рубаху. – Я охнул и захрипел, от того, как любезно и заботливо девочка меня обняла

- А зачем? Тебе очень идет ее беременный халат, дядя Сережа. Мне кажется, ты сразу прижился в нашем доме, стал такой уютный и приятный - Она с явным удовольствием разгладила на мне бирюзовую махровую ткань.

- Беременный? – Я подпрыгнул на месте, и тут же упал обратно. Ребра-то гудели от последствий удара. И тут же о себе напомнили, едва я только дернуться успел

- А что, по-твоему, я сейчас ношу такое огромное? Это сколько же раз я должна в него обмотаться? – Екатерина суетилась вокруг нас, закидывая вещи в стирку, тут же ставила чайник на газ, доставала кастрюльки из холодильника

- Ничего не понял. – Вроде бы, головой сегодня не бился. Ни разу. Просто упал на землю, черепушка не пострадала Но соображал все хуже и хуже...

- Мама в этом халатике ходила, когда я сидела у нее в животике! Что ты совсем ничего не понимаешь, дядя Сережа?! Тебя так сильно этим самокатом, что ли, побило?! Может быть, тебе еще разочек тетю доктора позвать?!

Заботливая какая. Добрая. Ласковая девчонка. Погладила меня по макушке, и даже в щечку поцеловала.

И я поплыл. Растаял. Еще немного – и потек бы по дивану, как сладкое, теплое мороженое

- Теперь дошло, почему он беременный. Доктора мне больше не надо, пожалуйста. – Злобная тетка из «Скорой» очень долго и серьезно тыкала в меня пальцем, заставляя подскакивать и постанывать от боли: она очень четко попадала туда, где все ныло и трещало. А потом сказала, что ничем помочь мне не может, потому что нет в наличии никаких лекарств, кроме таблетки парацетамола Мне сразу стало легче, и потребность в докторах сама собой отпала.

- Вот. Сиди теперь в беременном халатике. И вспоминай, зачем ты пришел говорить с мамой? Ты же на дороге собирался разговаривать?! – А из этой малышки, кажется, уже начинал вылупляться хороший следак. Она умела вести допросы, да еще так ласково и непринужденно С самой важной темы никак не хотела уходить, как я ни пытался

- А может, я с мамой и буду говорить? Может быть, тебе это слушать совсем и нежелательно? Это же взрослые разговоры, в конце-то концов? – Там, на улице, на адреналине, я готов был орать про любовь, тащить Катю замуж, обещать все самое лучшее в мире, только бы она пошла. А тут, между прочим, немного застеснялся, что ли

- О, Господи - Девчушка вздохнула с таким недетским выражением, так тяжко и горестно, словно рядом сидела не малышка, а ее родная бабушка. – Ты же там хотел разговаривать при всем честном народе? А теперь чего стесняешься?

- Кать. Что ты пристала к человеку? Вдруг, он уже передумал? Вдруг, ему больше нечего сказать? – Екатерина, до того не желавшая обращать на нас внимания, вся поглощенная суетой у плиты, вдруг повернулась, подбоченилась и сурово уставилась на дочь. А на меня, почему-то, смотреть отказывалась вовсе. Как будто стыдилась чего-то. Или стеснялась

И вообще, она казалась какой-то потерянной

- Катюш, милая. А давай, ты сходишь, посмотришь на Парамошку? Как там она со своими щенками справляется? Кормит их, или опять ничего не получается? И ты посиди, последи внимательно за нею, хорошо? Нужно точно убедиться, что с собакой все нормально. Я только тебе могу доверить такое! Ты же вон, как за мною хорошо ухаживала? Мне уже легче. Теперь – очередь спасать Парамошу, правильно?

И я аккуратно подтолкнул ее, помогая встать и пойти в нужном направлении.

- Да! Точно! Ее же нужно коноторлировать! Чтобы она за щенками смотрела как надо!

Девочка тут же забыла обо мне и всяких важных разговорах. Подскочила и побежала в комнату, с горящими от вдохновения глазами.

- Кать. – Я встал, стараясь не охать и не скрипеть, подошел к девушке. – Ты почему на меня не смотришь? Жалеешь о том, что было? Стыдишься или стесняешься? Зачем сбежала-то спозаранку?

- А что, я не имею права стесняться, что ли?! У меня, по-твоему, нет никакого права на такие эмоции? – Она говорила сдавленно, и как будто всхлипывала. Тяжело дышала, прятала глаза.

- А не надо стесняться, Кать. Я тебя люблю. Любишь ли ты меня – не знаю Может, хотя бы нравлюсь?

Она молчала, только вздыхала очень тяжело, и упорно не смотрела в мои глаза

А я тоже, кажется, внезапно забыл, какие нужно делать движения правильно, чтобы сделать вдох. И потом – выдох. И что, вообще, нужно делать, чтобы сердце стучать не перестало

Я, отчего-то, искал ее, летел сюда, как подорванный, уверенный: нужно просто заставить ее признаться! Просто вслух сказать, что я ей нравлюсь, и что она хочет за меня! Она же, наверняка, просто вредничала, по своей какой-то странной женской логике, и поэтому от меня убегала? Ведь только из вредности, правда же?!

И только в этот момент, только сейчас, на голову тяжелым мешком опустилась догадка: а вдруг, она действительно не готова за меня замуж? Вдруг, я ей совсем не нужен? А то, что случилось ночью, ей вообще не понравилось?

- Тебе сегодня хорошо со мной было, Кать? – Не откладывая в долгий ящик, решил задать вопрос прямо. В конце концов, если я ее, как мужчина, не устраиваю, на что тут можно надеяться-то?

Она поперхнулась, закашлялась, начала тереть глаза, из которых выступили слезы И впервые за все это время позволила заглянуть себе в глаза.

- Ты о чем сейчас, Сереж? О чем ты? – И даже, как будто, несмело улыбнулась

- Ночью? Тебе сегодня было хорошо со мною ночью? Или было совсем не хорошо, и ты поэтому свинтила, ничего не сказав?

Катя осторожно освободилась из моих рук, аккуратно попятилась, с каким-то недоверием продолжая меня рассматривать.

- Сереж? Ты чего, совсем сумасшедший? Как ты мог подумать такое? - Ее губы дрожали, словно она не могла решить, то ли смеяться сейчас, то ли окончательно расплакаться.

- Ну, ты мне правду скажи просто. Если все было так плохо – я уйду. И больше никогда не вернусь. Ну, прости, сразу как-то не подумал, что не такой уж я и жеребец. Может, тебе и получше попадались

- Сядь-ка ты лучше обратно, жеребец. – Она расхохоталась, будто и не замечая, как меня дернуло от этого слова. Смешно ей было, понимаешь ли, а меня уже окончательно поломало и расплющило от бесконечного, томительного ожидания

- Нет. Пока не ответишь на мои вопросы – с места не двинусь, поняла?!

- Ага. Просто свалишься со своим ушибленным боком и ногой. Ты же, вон, стоишь и шатаешься! –Жестокая женщина. Взяла, и с силой толкнула меня к дивану. И еще раз, и снова, пока я не попятился и не уселся на место, как она того и хотела. – Вот. Теперь сиди и не вставай, пока я не позволю тебе!

- Нет, милая. Если уж на то пошло, я ухожу. Сейчас переоденусь и пойду лечиться домой. Мне твоя жалость нафиг не сдалась, знаешь ли!

Не было в моей жизни худшей пытки чем понимать, что ничего хорошего от нее уже не услышу! Самое изощренное, самое гадкое издевательство, какое только можно было придумать!

- Сиди, я сказала, женишок! – Заметив, что я опять рыпаюсь и пытаюсь встать, она забралась на мои колени, уперлась руками в плечи, всем весом надавила, не позволяя двигаться.

- Кать, не надо меня жалеть. Серьезно. Я люблю тебя. Жениться хочу на тебе. А на меньшее я не согласен. Я не за отварами и перевязками к тебе пришел, поняла?

- Да фиг ты дождешься, чтобы я тебя жалела, понял?! Всю жизнь мне пустил кувырком, все перелопатил, поменял, переломал А теперь, значит, я тебя жалеть должна? Не дождешься!

И ухватила меня двумя пальцами за нос.

- Эй, ты чего творишь, Катя?! Отпусти, пожалуйста, и я пойду!

- Никуда ты не пойдешь. Понял меня? Ты сейчас будешь тихо сидеть, ждать ужин, потом покушаешь и ляжешь спокойно спать! И никуда ты от меня не денешься. – И с каким-то сытым удовлетворением поерзала у меня на коленях, глубоко вздохнула И положила голову мне на грудь.

- Это как понимать? Опять придумала схему какую-то? Кать, я не готов ни на какие схемы. Только всерьез. Только по-настоящему!

- Не будет никаких схем. Все как надо, Сергей. Поженимся. Мама будет счастлива. У нее появится зять - Она мурлыкала себе под нос, аккуратно гуляя шаловливым пальчиком по моей коже в прорези халата. Дразнила. Опять издевалась, похоже

- Мама? Мама будет счастлива?! А ты? Кать, ты будешь счастлива?! Скажи уже, наконец-то!

- Конечно, буду. Ты мне нравишься, Сережа. И я хочу за тебя замуж. По-настоящему хочу. – И улыбнулась. Очень тихо, скромно, почти как будто счастливо.

И я только сейчас понял, в каком напряжении был все эти минуты. Все мышцы свело, все болело, каждое мельчайшее движение давалось с трудом И лишь после этого признания, такого незатейливого, я расплылся по дивану, как желе. И дышать полной грудью начал.

- Нравлюсь? Правда? – Забыл, что я давно уже взрослый мужик, и, между прочим, директор крупного филиала Забыл, что всякие взрослые тети и дяди меня боялись и с дрожью заходили в кабинет Сейчас я ощущал себя мальчишкой, который ждет ответа от девочки, которая очень и очень нравится. И верит, что она не тюкнет лопаткой по голове

- Ну, прости. Я не умею в любви признаваться. Вот так, с ходу – не умею. Поверь, я и так очень сильно постаралась. – Она совсем уже спрятала лицо у меня на груди, в складках своего же халата. И говорила тихо- тихо. Я, скорее, угадывал ее слова по движению губ, чем слышал их.

- А То есть, я правильно понимаю, мы сейчас почти о любви с тобой говорим? И о том, что ты согласна со мною быть? И это почти настоящее признание?

- Не почти, а признание. – Ее голос окреп, сама Катерина выпрямилась, уселась ровно, глядя мне прямо в глаза. – Все, короче, падай на колени. И зови меня замуж, как положено. Сделай уже все, как надо, Сергей!

Глава 24

- Мама, Сережа, смотрите! Смотрите, как я их всех красиво уложила! Они теперь – настоящие деточки, а не какая-то там ерунда!

Я только собрался с духом, чтобы сказать Катерине самые важные слова Но внезапное явление Катюши все перебило.

Девочка ворвалась к нам, толкая вперед игрушечную коляску-люльку, и радостно вращала глазами.

- Катюш Ты же, вроде бы, давно перестала играть в куклы? – Катя, уже готовая принять мое предложение руки и сердца, тоже растерялась и отвлеклась. – И что, вдруг, случилось? Эта коляска была засунута на антресоль! Как ты ее достала-то оттуда?

Про меня, конечно же, напрочь забыли! Катя рванула куда-то, видимо, надеясь оценить масштабы устроенных разрушений

- Им же нужно в колясочке и кроватке лежать! Вот. Я и сделала все так, как надо!

Девочка подтолкнула коляску ко мне, приоткрыла кружевную занавесь Под милым розовым одеяльцем торчали мокрые носы и плюшевые ушки Щенки.

- Ты решила щенков уложить, словно детишек?

- Ага. И буду им петь колыбельную. Схожу, погуляю с ними по свежему воздуху Ты пойдешь с нами? Это же неправильно, когда мама ходит на улицу, а детки сидят взаперти!

- Катя, ты что там натворила? Ты разгромила всю комнату! И И Как ты залезла под потолок, вообще? Ты не падала, ничего себе не разбила?! – Нам не дали до конца обсудить все подробности будущей прогулки. Екатерина прилетела, принялась ощупывать малышку, проверяя, нет ли переломов, синяков, еще каких-то проблем со здоровьем

- Мамуль, я аккуратно поставила табуретку на стол, а потом сняла ее обратно. Я уже много раз так делала. Не переживай. Видишь, у меня все отлично?

- Боже Я когда –нибудь с тобой инфаркт схвачу - Екатерина медленно осела на диван, с которого так резво подскочила совсем недавно

- Не схватишь. Ты закаленная и крепкая. А вот щеночки – они маленькие, слабенькие, им нужна забота! – Катюша нетерпеливо увернулась от материнских объятий, недовольная, что ее никто не похвалил, не оценил ее маленький детский подвиг.

- Кать, у животных немножко другие правила жизни. С ними не обязательно - Мне стало жаль маленького человечка, решил ее немного поддержать

- А чего ты тут на полу стоишь, на коленках? Ты чего-то потерял, дядь Сереж? Тебе помочь искать?

Я и забыл, что готовился делать предложение. И уже на колено присел, готовый протянуть Екатерине руку и еще раз позвать ее замуж Так и стоял, как дурак, у дивана

- Дядя Сережа планировал позвать меня замуж. Вот, видишь, решил все сделать по правилам. А ты немного помешала - Это было неожиданно и сбивало меня с толку. Не думал, что Катерина вот так возьмет и все выложит дочери. – Как думаешь, стоит принять?

Катюша тут же потеряла всякий интерес к коляске оттолкнула ее Сделала шаг назад, чтобы рассмотреть меня получше И даже оценивающе прищурилась

Я замер.

И снова сердце пропустило удар, а дыхание перехватило

- Мам, ты чего? Совсем ку-ку?

Вот откуда я не ждал подвоха, так это со стороны Катюши!

Мне казалось, что уж эта-то малышка – точно на моей стороне! И всегда будет поддерживать мою кандидатуру!

- А в чем проблема, доченька? – растерялась даже Екатерина. Похоже, она тоже ждала другого ответа на свой шутливый вопрос.

Я переводил взгляд с одной Катерины на другую, и обратно. И не рискнул вмешаться в этот сложный, важный, очень важный для меня, женский разговор!

- Мам, ну, кто так делает? Ты посмотри на дядю Сережу! – Девочка всплеснула руками, словно впервые меня увидела и перепугалась.

- Смотрю. Вижу. А что такое?

- Мама! – Катюшка постучала указательным пальчиком себе по лбу. – Ты разве не понимаешь? Он же сидит в твоем халате! Без штанов! И у него нет ни кольца, ни букета! Кто же так делает предложения-то?

Я, кажется, все понял. Маленькая принцесса хотела праздника. Чуда. Фокуса какого-то!

- Ты разве не видела в кино, как нормальные люди это делают? А ты должна заплакать, закрыть лицо руками Долго качать головой, и только потом сказать «да». И потом уже вы будете целоваться!

Она подняла пальчик вверх, о чем-то задумавшись Крутанулась вокруг себя на пятках и улетела. Через секунду вернулась назад.

- Вот. Смотри, чего у меня есть. На, порепетируйте пока! – Мне в руки упало детское колечко с блестящим сиреневым камушком, а сверху – букет, слепленный явно детскими ручонками из пластилина

- Эм Спасибо Я должен это вручить твоей маме?

- Вы мне потом вернете все. Когда научитесь правильно делать. А потом уже купишь такое все, как надо. И подаришь. Не забудь, что надо фейерверк или хотя бы хлопушку, ясно? Давай, подготовься как надо, дядя Сергей!

- Катя! Выходи за меня замуж! – Я решил, что с поддельным аметистом и искусственным букетом шансов у меня намного больше, чем с пустыми руками. – Я люблю тебя, и жизнь свою без тебя не представляю больше! Сделай меня счастливым, пожалуйста

Катерина растерянно изучала мои подношения, и молчала. И снова заставляла меня страдать.

- О, да! Ты все сделал, как надо! Мама, теперь – ты! Давай! Плачь!

Режиссер из Катюхи вышел что надо

И я уже замер, ожидая заветного «да» Но вместо голоса Екатерины, услышал пронзительный звонок. В дверь.

Кто настойчиво и нетерпеливо звонил, стучал, просто ломился в квартиру!

- Мама, не плачь пока! Чуть-чуть попозже поретепетируем.

Катерина, собственно, ничего такого и не планировала. Она уже подскочила к двери, посмотрела в глазок и почему-то застыла. Стала похожа на изваяние.

- Мамуль, чего там? Кого там черти нелегкие принесли? – Катюшка так же резво подбежала к двери и запрыгала вокруг матери, пытаясь со своей небольшой высоты тоже увидеть что-нибудь в глазок.

- Катя! Что это за разговоры?! Кто тебя научил таким словам, я не поняла? – Екатерина тут же отлипла от двери, уставилась на дочь, уперевшись руками в бока, и грозно сдвинула брови.

- Каким «таким», мамочка? Бабушка всегда так говорит, когда к нам кто-то приходит без приглашения. Мы же никого с тобой не приглашали, правда же?

Катюша что-то еще лепетала, но ее мать, похоже, вообще не слушала. Она обводила прихожую каким-то странным, отсутствующим взглядом

- Катя. Кать, что случилось? Ты кого там увидела? – Я забеспокоился, не понимая, что с нею вдруг случилось. Подошел ближе, обнял за плечи

- Катюша. Иди-ка, пожалуйста, в свою комнату. Щеночков к маме отнеси, им уже кушать пора. Видишь, они уже плакать начинают и беспокоиться? – И она подтолкнула коляску к дочери. – Давай, малышка, поспеши!

Звонки и стуки, до того затихшие, раздались с новой яростью и силой. Кто-то очень сильно хотел попасть сюда и нас увидеть!

- Мама, кто там? Зачем так сильно шумят? – Катюше, конечно же, совсем не хотелось уходить в комнату, когда здесь творились такие интересные дела

- Кать. Ты хоть мне скажи, что случилось? Кого там принесло? Не говори, что там привидение - По ее бледному виду, можно было сочинить и не такое, но я все же попытался пошутить, чтобы разрядить обстановку.

- Ага. Призрак. Точно, Сереж - Она растянула бледные губы в каком-то подобии слабой улыбки. Но шутка ей не понравилась. Вовсе.

- Чего? Взаправду? Там призрак, дядя Сережа? – Катя снова пыталась подпрыгнуть и заглянуть, сначала в глазок, потом – в замочную скважину. – А чего он так рано приперся-то? День же еще, светло, кто его выпустил в такое время?!

- Не знаю, Кать. Мне мама посмотреть не дает. Иди-ка, действительно, в комнату. Он же может быть опасным. Не зря тебе мама сказала уйти отсюда, пока что? Давай, хотя бы раз ее послушайся!

Девочка с сомнением смотрела на нас, на дверь, на щенков, которые пытались уже выползти из-под кружевного одеяла

- Катя! Я что тебе сказала?! - Новый, очень грозный, материнский тон, заставил вздрогнуть нас обоих – и девочку, и даже меня.

- Ну, а что я сделала-то такого, мам? Чего ты кричишь на меня?

- Я сейчас тебя за руку возьму и сама отведу туда! И закрою на замок! Ты этого добиваешься? – Екатерина закипала на глазах.

- Все, все, все, мамочка! Я пошла! - И она засеменила в спальню, не забыв прихватить коляску. Несколько раз оглянулась, надеясь, наверное, что мама сейчас оттает Но спорить с нею не рискнула

- А теперь ты мне скажешь, надеюсь, что происходит, Катюш? – Я взял ее за плечи, пытаясь привести в чувство, приободрить, встряхнуть, развеселить, что ли

- Я не хочу его видеть! Не хочу! Никогда и ни за что! – Я осторожно отодвинул ее в сторону и сам, наконец, посмотрел, кого же такого страшного она увидела за дверью

Там стоял мужчина. Высокий. Плечистый.

Но в целом – вполне нормальный и даже не страшный, нисколечко

- И кто это? Чего ты так всполошилась?

- Ты не понимаешь, Сережа - Она вдруг перешла на страшный, таинственный шепот.

- Ну, давай, уже либо впустим, либо я открою и скажу, чтобы он сваливал! Он же уходить не собирается. И прекрасно слышал, наверное, что мы здесь. Не получится притвориться, что дома никого нет! - Сереж Ну, придумай что-нибудь, пожалуйста Он не должен зайти сюда!

- Значит, я его выгоню. Вопросов нет. – С хрустом сжал кулаки, так, на всякий случай Кто знает, что там за настроение у нежеланного гостя?

- Бить не нужно его. И вообще, не лезь на рожон! Тебе мало повреждений в эти дни? У тебя еще старые болячки не зажили

Она бросила беспокойный взгляд на мои хрустящие от волнения кулаки, положила свои ладони на мои запястья

- Боже, Кать, ты за меня переживаешь Это так мило Такая трогательная забота Я уже чувствую, как сильно ты меня любишь. – Улыбнулся ей, пытаясь привести в чувство, но без особого успеха. – Ты только скажи, кто это такой. К чему мне готовиться?

- Это Катин отец! Мой бывший муж!

- Вот как - Признаться, я опешил слегка. К такому визиту меня жизнь не готовила. Особенно, в тот день, когда я делал предложение и признавался в любви обеим Катям

- Да.

- И чего ты боишься? Что он может сделать?

- Не знаю, Сереж. Не хочу с ним видеться. Не здесь. И не сегодня.

- Нет уж. Пускай зайдет. Поговорим. И все концы перерубим сразу же. – В мою голову закралась нехорошая мысль. – Или ты не хочешь, чтобы мы встречались? Не хочешь с ним ссориться, или в чем дело?

- Так. Ясно. Ты от меня просто так не отстанешь! – И она сама принялась отпирать замки на двери. С такой силой, грохотом и лязгом, словно она ее сломать пыталась.

Я, на всякий случай, принял боевую стойку.

- Привет, Катюша! Я все понял. Я хочу снова жить с вами. – Мужик ворвался внутрь, заключил Катерину в объятия, и полез с поцелуями.

Прямо на моих-то глазах!

- Эй, алло, товарищ! Не торопи события! – Дернул его за шиворот, оттаскивая от невесты. – А то сейчас по лестнице вниз покатишься!

- А ты кто такой? Катя, кто это? Что за мужик в нашем доме? И почему он в твоем халате?

Катя хватала ртом воздух и хлопала глазами, явно не ожидая такого развития событий.

- А ты кто? Чего сюда приперся?! – Незваный гость завелся с пол-оборота.

- Папа? Ты откуда взялся? Ты же недавно умер? – Малышка тихонько выбралась из комнаты, пока на нее никто не обращал внимания. – Ты все-таки призрак, да? И чего ты тогда днем пришел, а не ночью?

Глава 25

- Доченька, Катенька, ты уже такая большая выросла! Как же я тебе рад! Иди, обниму тебя, милая! – Мужик, пользуясь удобным моментом и тем, что мы все слегка опешили и растерялись, вырвался из моих цепких рук и бросился к Катюшке с объятиями.

- Э, нет Погоди Призраки – они не обнимаются. Вдруг, ты меня всякой разной слизью обмажешь? А я потом буду в магнитных воротах звенеть и светиться? – Девочка попятилась от отца, как будто реально увидела настоящего призрака. Но не испугалась, а решила заговорить ему зубы.

- Доченька, ты чего? Какой же я призрак? Я ведь живой, абсолютно! Вот, смотри, я тебе даже куклу принес в подарок! Ты ведь такую всегда хотела, да? – Мужик полез под полу пиджака, достал оттуда какого-то лохматого, кислотного цвета монстра.

- Фууууу! Что это?! Где ты это взял?! Выброси каку!!! – Катюха начала пятиться еще быстрее, пока не уперлась спиной в стену.

- Доченька Ты же любила этого монстрика всегда! И просила покупать тебе такие! Вот, я принес тебе в подарок!

- Андрей Она любила эту гадость несколько лет назад. Если ты не заметил, твоя дочь уже немного выросла - Катерина, наконец, отвисла, молвила первые несколько слов. И они звучали совсем не радостно

- Ага Ты бы мне еще формочку для песка принес. Или какую-то пустышку Я уже большая, между прочим! И книжки читаю! А там написано, что монстров в жизни не бывает!

- А призраки бывают, значится? – Я не выдержал, вмешался в этот странный разговор. Ну, не мог не вмешаться, потому что логика от Катеньки куда-то убежала А мне еще растить эту девочку, между прочим. И совсем не улыбалось, что у меня будет подрастать Катюша с классической женской запутанной логикой

- Конечно, бывают. Вот, видишь? – И она указала пальчиком на своего родного отца.

- Значит, ты так вот нашу дочь воспитала? Сказала ей, что я умер? Получше ничего сочинить не могла? – А мужик завелся и начал психовать.

- А что я должна своим друзьям рассказывать? О том, что ты нас бросил и никогда не вспоминал? Мне проще придумать, что ты умер - Катюша на полном серьезе уставилась на отца, с таким выражением лица Черт, я бы сдох от стыда, если бы на меня так посмотрел хоть кто-нибудь

- Я вас вспоминал, Катенька. Я вас очень хорошо помню. И очень сильно по вам тосковал!

- А чего не приходил тогда? Куда ты подевался?

А у этой мелкой кнопки допрос выходил с пристрастием. Ничуть не хуже, чем могла бы устроить ревнивая жена

- Или что, ты в тюрьме сидел, да? И тебя только сейчас выпустили? Ты поэтому так долго пропал?

- Нет, милая Я не был в тюрьме - Мы с Катериной переглянулись. И даже улыбнулись друг другу маленькая Катюшка мочила своего папочку морально, а нам оставалось только наблюдать за этим избиением младенцев

- А где тогда?

- Кхм Гм Я Понимаешь, у взрослых бывает все очень сложно, понимаешь

- А чего тут сложного? Ты же не умер? И не был в тюрьме? Почему не приходил тогда раньше?

И девочка уперлась руками в бока. И насупила тонкие, аккуратные бровки, делая свой взгляд еще более грозным

- Я думал, вы меня забыли, больше не любите, и не хотите меня больше видеть - Мужчина потупился, забегал глазами по сторонам, словно искал поддержки у нас с Катериной. А мы, само собой, никак не спешили ему помогать.

- А чего теперь передумал? Я хотела тебя видеть. Очень-очень, милый папочка! Сначала хотела, а потом подумала, что ты умер. И больше уже не хотела.

- Мне позвонила твоя бабушка. Сегодня.

- Зачем? Мы же ей уже подобрали нового зятя. Или ей захотелось, чтобы было целых два? Вот она жадюга, получается! – Катюша всплеснула руками в искреннем изумлении. – А где вы будете жить-то, если вас будет сразу два?!

Руки зачесались. Очень. Крайне сильно зачесались. От желания придушить одну очень активную, слишком деловую и энергичную бабушку. Вот кто ее просил звонить этому придурку? Чего она этим добивалась-то?!

- Погоди Кать, подожди чуток. Ты слишком много задаешь вопросов, дай мне пару слов сказать, ладно? – Катерина тоже встрепенулась, отлипла от стены, на которую опиралась все это время И, судя по виду, у нее тоже очень многое сейчас чесалось. Как минимум, язык

- Мам, так я хочу понять, зачем его бабушка сюда послала-то? Ей зачем целых два зятя? Они будут к нам по очереди, что ли, ходить? Они же вдвоем у нас не поместятся в квартире? Или они будут с бабушкой все жить?!

Девочка не желала угомониться. Она притопнула ногой и снова уставилась на своего биологического предка, требуя ответа на все вопросы.

- Доченька О чем ты? Какие два зятя? Что за выдумки? У вас всего один папа, это я! И никто же нам больше не нужен, правда?! – Мужик старательно пялился только на дочку. Не смотрел ни в мою сторону, ни на Катерину. Боялся, что ли? А может быть, стыдился очень сильно?

- Вот. Смотри. Он уже маме сделал предложение. И даже подарил колечко. И встал на коленку Они пока только ретепировали Но мама уже согласилась, я точно знаю!

Девочка, все же, заставила отца посмотреть в мою сторону. И взгляд мужика не предвещал мне ничего хорошего! Правда, я сам на него пялился точно так же!

Надо было бы вышвырнуть его за дверь, и дать пинок для ускорения Но что-то не позволило. Казалось, у меня пока еще нет права тут командовать, в чужой-то квартире Да и Катя имела право разобраться во всем с отцом. Мне очень нравилось, как задает вопросы моя будущая дочка. Слушал бы бесконечно и наслаждался!

- Ага. Успел, значит! Все-таки, сделал, да?! Ты собрался жениться на Кате? А дочка? Дочка тебе зачем понадобилась? Зачем тебе моя дочь, а, тварь?! - Ого. А чувак неожиданно завелся. Подскочил на ноги и двинулся на меня, как будто готовился растерзать на части

- Меня зовут Сергей Николаевич. – Я расправил плечи и уперся ногами в пол покрепче. На всякий случай. Чтобы успеть дать отпор, если этот разъяренный самец решит на меня наброситься

- И халат уже Катин напялил Своих, что ли, шмоток у тебя нет?! Вали, давай, отсюда! Нечего здесь околачиваться, побирушка! – Этого придурка моя стойка не сильно-то напугала, и теперь он принялся засучивать рукава, явно готовый к бою.

- Так. Стоять! – Катерина рявкнула на нас обоих, так грозно и жестко, словно отдавала приказ Парамохе, а не людям. – Ты кто такой, чтобы здесь командовать? Приперся сюда, свалился, как снег на голову, а теперь еще и моего жениха выгоняешь? Сам-то не боишься вылететь за порог, да еще и вперед ногами?

- Я пришел сюда, чтобы увидеть свою дочь! – мужик тормознул на пару секунд, а потом еще больше завелся.

- Ты столько лет ее не видел. А теперь, что вдруг случилось? Почему тебе так сильно приспичило, алло? Что тебе сказала моя мать, что тебя так сильно зацепило?

Катерина вклинилась между нами, словно боялась, что мы вот-вот друг на друга накинемся.

- Она сказала, что я могу потерять вас навсегда, если не поспешу. И она была права, как я вижу! Ты уже готова связаться с первым встречным, еще и дочку настроила против меня!

- Дядя Сережа – не первый встреченный! Знаешь, сколько у мамы уже было женихов? Бабушка ей все время кого-то подгоняет! – Катюша долго наблюдала за нашей перепалкой, но все же вмешалась, чтобы защитить меня.

- Ого, вот как А ты у нас невеста на выданье, значится? Ищешь себе хахаля, да ничего приличного найти не можешь? А я знал, Катерина! Я знал, что никому ты больше не нужна, кроме меня! И нечего было тогда выделываться, ревность эту свою показывать, когда не надо было!

Еще чуть-чуть, и он бы начал брызгать слюной от бессильной, злобной ярости. Смотрелось это очень паршиво.

И очень неприятно Кате, само собой.

- Так, милая. Позволь-ка мне поговорить с этим несчастным мажором. По-моему, вы с Катюшей уже все важное сказали, и его послушали. Теперь и моя очередь настала!

Аккуратно взял невесту за плечо, заставляя ее отойти в сторону, и так же аккуратно выставил ее, вместе с дочкой, за дверь в комнату. И дверь прикрыл плотно.

- Сам уйдешь или тебе помочь? – Поразительно, этот человек послушно ждал, когда я удалю с территории женщин. Стоял на месте и не двигался.

- И что? Ты будешь меня выгонять? А может, выйдем на улицу и там поговорим? – Он мерзко ухмыльнулся. – А, точно, забыл Тебе же нечего надеть А в женском халате мачо из тебя не выйдет

- Я тебя просто с балкона выкину. Если нужно, могу и в одних трусах это сделать. Так устроит? – Сейчас, когда мы остались один на один, этот мужик стал казаться меньше ростом и словно усох в габаритах.

- Не посмеешь. Кишка тонка, я вижу. У тебя ручонки слишком тонкие и хлипкие, понял? Ты меня даже с места не сдвинешь! – Он нагло скалился, показывая зубы, но при этом опасливо пятился, не позволяя мне приблизиться

- Да. Я не привык работать руками. Зато, знаешь ли, лопату очень быстро освоил. И топор. И вилами, наверное, смогу Катерина Степановна очень любит помощь на даче. Думаешь, не найду в этом доме орудие, чтобы тебя перешибить? Ты очень сильно, дружок, заблуждаешься - Я огляделся по сторонам Забавно. Только сейчас заметил: на дворе давно уже стояло тепло, а в углу прихожей, почему-то, торчали лыжи

Бывший муж Катерины перехватил мой взгляд и еще больше попятился, пока не осталось больше места, чтобы двигаться.

- Или, давай, решим все по-хорошему: ты честно говоришь, за каким лядом тут нарисовался, а потом уходишь сам. И больше никогда не отсвечиваешь. Что выбираешь? По-хорошему или лыжей по спине?

- Здесь живет моя дочь! И я имею полное право ее видеть! В любое время!

- Окей. Звонишь Катерине, просишь разрешения, и встречаешься с Катюшкой. Тут я не буду противиться. – Кто знает, может, Катюше понравилось пытать его вопросами? Разве мог я лишить ее такого удовольствия? Да и сам папаша, наверняка, не решился бы снова их выдержать

- Я Катю люблю. Она – моя жена. И я хочу быть с ней и с дочерью!

- Слушай, чувак У тебя, наверное, с головой проблемы? Или, может, ты узнал, что у меня много денег? Тебе нужно просто заплатить, и ты отсюда навсегда уберешься?

- Да, дядя Сережа! Дай ему свою карточку! Я видела, у тебя там очень много цифирок на ней написано! - Этот ребенок мог дать фору любому ужу! Она опять просочилась из комнаты и решила вмешаться.

- Кать, это взрослый, мужской разговор. И ты в нем ничего не понимаешь! Уйди отсюда. Дай нам поговорить с этим дядей! – А его, похоже, что-то зацепило в моей тираде. И Катюшу он уже любил не с такой силой, как сначала. И уже готов был от нее избавиться! И принялся активно ее выталкивать обратно

- Нет! Я видела, как он платил курьеру, и у него на телефоне светилась смс-ка! Там было очень много цифирок, намного больше, чем у мамы! - Катюша подбежала ко мне, обняла за ногу. – Я все очень хорошо понимаю! Дядя Сережа, дай ему немного денежек, а потом уже женись на маме! Я не хочу такого папу, он пахнет невкусно, и не такой богатый, как ты! Мне бабушка говорила, что он не умеет зарабатывать!

- Ты приперся за деньгами, Андрей? По этой причине тут нарисовался? А не потому, что нас так сильно любишь? – Катерина тоже вновь появилась на горизонте.

- А что? Что в этом такого? Деньги всем нужны. Если ты не хочешь ко мне возвращаться, я имею право хотя бы на бабки. Разве это не справедливо? Этот хрен забирает вас, а со мной делится баблом. И все будут рады, правда же?!

- Это что, тебя бабушка такому научила? Она что, не могла просто так попросить? Дядя Сережа просто поднял бы ей зарплату, и все. И не пришлось бы к нам приходить - Катюха умудрялась смотреть прямо в корень. И била папеньку не в бровь, а в глаз.

- Бабушку эти деньги вообще не касаются! Она просто решила дать мне последний шанс. Чтобы потом уже не поздно было!

- Так. Катерина. Покинь, пожалуйста, помещение! – Екатерина снова решила прервать этот увлекательный диалог. Ее голос звучал крайне сердито и очень-очень устрашающе. Даже я немного вздрогнул. Совсем чуть-чуть, по привычке. На меня так мама в детстве прикрикивала, когда планировала дать очень жесткую взбучку. И мое подсознание приготовилось, что мне сейчас опять прилетит

- Мам, ты чего? На самом интересном месте? И перерыв на рекламу сразу? Так же нечестно! – В отличие от меня, Катюха ни капельки не напряглась. Она возмутилась поначалу, а потом молитвенно сложила ручки и начала канючить.

- Выйди, пожалуйста, я сказала. Сейчас дядя Сережа будет бить твоего папу по лицу. И тебе не стоит это видеть.

- Ого! – Вместо испуга и послушания, Катюхино личико осветилось неподдельным восторгом. – Правда? Дядя Сережа, ты будешь его бить? Это для того, чтобы он не отнимал твои денежки?! А можно, я тоже его немножко побью?

- Кать, как ты себе это представляешь, малыш? Ты видела, какой он большой, твой папа? – Я представил себе, как этот маленький воробушек пытается достать до лица высоченного здоровяка И невольно заулыбался. Хотя, ситуация была совсем не веселой

- Ты его сначала на землю уронишь, а потом уже я буду бить. Ты же его подержишь, правда? Чтобы он не подпрыгнул и не убежал от меня?! - И она потерла свои маленькие кулачки, по-настоящему готовясь к эпической битве.

- Катя. Тебе нужно уйти. Сейчас же. Твое участие может привести к тому, что папа станет инвалидом. А накажут за это дядю Сережу! Ты же не хочешь, чтобы он снова пострадал из-за нас? Или попал в тюрьму, того хуже?!

- Правда? Его могут заарестовать? Я люблю такие игры! Мы с мальчишками всегда в них играем! Я всегда бываю нарушителем!

- Уважаемый. Оставьте мне свой номер карты, пожалуйста. И номер телефона. И мы договоримся о сумме. – Я понял, что нормальной драки не получится. Кто же бьет лица соперникам на глазах у женщин и детей?!

- Что, страшно стало, да? Зассал? Не станешь драться? – А этот придурок осмелел в момент. Снова ехидно заулыбался.

- Я не понял. Ты хочешь денег? Или хочешь зубы потерять на лестнице? Поверь, не постесняюсь: и уроню, и придержу, и дам Катюхе возможность добить! - Он меня уже конкретно раздражал. И уверенность, что надо дать ему по морде, все сильнее и сильнее крепла.

- Да! Да! Да! Бей его, бей!

- Кать Это же твой отец! Разве так можно себя вести? – Екатерина снова попыталась увести свою дочку, теперь уже другим методом – через муки совести. Тоже не очень подействовало.

- Можно. Он меня совсем не любит. И никогда не любил. Пускай уходит. И не надо ему давать никаких деньгов! Лучше бабушке новую тачку на дачу купить!

- Андрей. Пойдем в подъезд. Мы здесь ни о чем никогда не договоримся. – Мне этот балаган уже категорически надоел. Распахнул дверь и первым шагнул наружу.

- Окей. Сколько ты готов давать? Я знаю, у тебя денег куры не клюют. Так что, давай, не жмоться! Уверен, ваша спокойная жизнь очень даже дорого стоит!

- Хорошо. Давай мне номер. Пиши на какой-нибудь бумаге.

- А ты что, так плохо живешь, что даже телефона нет? Так я сразу и понял, что нет у тебя ничего.

- Телефон в брюках. А я, как видишь, стою в халате.

- Зови тогда Катю, пускай она сюда твою трубку несет! Я хочу сразу увидеть на своем счете деньги!

- А ты, кстати, алименты на Катюшку платишь? – Меня внезапно осенило. – Сколько ты им каждый месяц перечисляешь?

Мужик как-то резко скис.

- Тебе какая разница? – Он долго думал, прежде, чем выдавить вопрос сквозь зубы.

- Ну, если ты им несколько лет не платил Думаю, надо будет подать встречный иск Заодно и пени насчитать. Просрочка-то большая вылезла - Закатил глаза к потолку, словно пытаясь подсчитать и суммы, и проценты На самом деле, ни черта не понимая, какими они должны быть.

- Так. Ладно. Я пойду. Номер телефона у Катерины возьмешь. Сам решишь, сколько денег перечислять.

- А может, ты сам позвонишь своей бывшей теще? И расскажешь, как отлично помирился с семьей? И когда отправишь семье первый транш алиментов, а?

Мужик уже спускался по лестнице, демонстрируя свою лысеющую макушку. Так хотелось в нее плюнуть Но я сдержался.

- Все? Ты его уже убил? - Катя встречала уже на пороге, нетерпеливо подпрыгивая на месте.

- Нет. Он пошел зарабатывать вам денежку. Когда сможет заработать, тогда и вернется.

- Что ты с ним сделал, Сергей? – Катерина стояла все в той же позе, скрестив руки на груди, как я ее и оставил.

- Напомнил про алименты. Он тут же скис и исчез.

- Супер. Я как-то теперь не понимаю, что дальше делать

- А мы теперь будем вызывать бабушку на разговор. И выяснять, какие еще сюрпризы ждать от нее

- А если нам бабушка еще кого-нибудь найдет? Ты тоже его побьешь, дядя Сережа?!

Глава 26

- Черт побери, Сереж - Катя нервно стучала по экрану телефона пальцами, металась от стены к стене, и в целом производила впечатление человека, у которого жизнь вот-вот закончится.

- А что ты ищешь в окне-то, Кать? Думаешь, она потеряла ключи, и теперь просто бродит перед подъездом? Это не похоже на твою маму, совершенно - И сам, зачем-то, тоже выглянул в окошко.

- А что мне еще делать, если мама пропала и не отвечает на звонки уже который час?

Екатерина Степановна, похоже, поняла, что натворила чего-то лишнего, и теперь просто скрывалась. Не знаю, кого она боялась больше – меня, бывшего зятя, Катюшку Скорее всего, ее пугала собственная дочь.

Она же, наверняка, догадалась, что Катя рвет и мечет, готовится убивать насмерть На самом деле, она и готовилась убивать. В первые полчаса, пока не Степановна не пропала из зоны действия, наглухо и начисто. А потом любящая, заботливая, благодарная дочь начала нервничать.

- Мам, ты чего переживаешь? Бабушка уже не маленькая! За ней не надо следить, как за мной! – Катюша тоже прониклась нашими переживаниями, заглядывала матери в глаза, гладила ее по запястьям, пытаясь хоть немного привести ее в чувство

- Котенька моя, маленькая В том-то и дело, что бабушка намного хуже тебя. И меня она намного больше волнует!

- Она просто пошла к подружкам. Погуляла немножко. И потеряла телефон. Что, разве уже не было такого, мамочка? – Катюшу осенило догадкой, от которой она радостно притопнула ногой и захлопала в ладошки.

- Ага. Отправила к нам твоего папеньку бывшего, а сама в загул Часто твоя бабушка такое отчебучивает? Часто она загуливает и пропадает со связи?

На самом-то деле, я сам уже начал переживать за своего секретаря. А что, если она подалась в бега, когда поняла, что натворила со своим зятем? А если ей стало плохо? Вдруг, от волнения схватила инфаркт, и теперь лежит где-нибудь под столом? А ей даже никто не принесет корвалола?

- Кать. Погоди. Погоди, не дергайся! – Меня вдруг осенило простейшей догадкой. – Как я сразу-то не подумал?!

- Что?! Что? Ты где-то увидел маму?! Или, может, ты вспомнил, где ее видел в последний раз?!

- Нужно просто позвонить в мой офис. Вдруг, она там с каким-то важным делом застряла? А зарядку не взяла, телефон ее сел, и нет никакой связи?

- Сереж. Я похожа на дурочку, да? – Екатерина нервно притопнула, прикусила губы, снова принялась мучить трубку

- Ты похожа на очень умную, но очень переживающую, заботливую дочь. А в чем суть вопроса?

- В том, что в офис ваш я уже три раза звонила! Слава Богу, номер-то знаю! Никого там нет уже, кроме охранника!

- Так. Все понятно. Охранник ее просто выгораживает. Она прячется там, Кать, сто процентов! Специально с ними договорилась, чтобы не выдал!

- Ты сумасшедший? Сереж, ты совсем свихнулся? – Катя решила выместить свои эмоции кулаками, и накинулась на меня.

- Успокойся. После выходки с твоим бывшим, я уже чего только от нее не ожидаю - Перехватил ее тонкие ручки, притянул к себе, обнял, погладил по голове - Все. Собирайся. Поедем, будем ее выкуривать из кабинета!

Я вспомнил, что видел в шкафчике секретаря и тапочки, и зубную щетку, и еще какие-то принадлежности И почему-то подумалось мне, что ей там ночевать уже приходилось, во времена авралов

Решительно шагнул к двери, схватил ключи от машины, принялся обуваться.

- Дядя Сережа. Ты, все-таки, сумасшедший. – Катюша повертела пальчиком у виска.

- Я спешу на поиски своей шальной тещи! Мы же не сможем с мамой свадьбу играть, если там не будет вашей бабушки? – Все в этом доме уже начинало напоминать бедлам. – Катюнь, ты же в этой семье – самая благоразумная. Что теперь-то не так? Чего вдруг начала спорить?

- Так ты сними халат, дядь Сереж! А то нас никуда не пустят, если ты будешь по улицам в одних трусах и халате разгуливать!

Твою-то мать Я совсем забыл про свою нарядную одежду, с этими чудесами!

Запахнул полы поглубже, чтобы не светить боксерами перед ребенком

- На. Держи. Твои брюки еще не высохли. И зашивать их надо - Катерина протянула мне какие-то спортивные штаны.

- Только не говори, что ты в беременность была на несколько дециметров выше? Где ты эти шаровары для великана взяла? – Длина штанов была слишком большой. И для меня, и для бывшего

- Это бабушка купила. С запасом. Говорила, что на любого зятя пойдут. А если будут по земле волочиться – подошьем!

- Сереж. Натягивай хотя бы их! Иначе, в одних трусах и галстуке поедешь!

Не так я представлял себе поездку в удаленный филиал И карьера моя должна была чуть-чуть иначе строиться Я, между прочим, представлял, как хожу по офису в шикарном, сшитом на заказ костюме, в идеально повязанном галстуке Хожу, раздаю распоряжения, а все подчиненные бегают, шуршат, крутятся, как шестеренки И вот – меня уже вызывают обратно, в центр, и назначают оперативным директором всей компании

А по факту, чем я занимался?

В чужих спортивных штанах, завернутых почти до колена, в расхристанной, заляпанной кровью рубашке, в ботинках на босу ногу, потому, что носки куда-то затащила Парамоха В этом виде, внушающем доверие и трепет, я брел по этажам чужого дома, собираясь на поиски заблудшей тещи

В какой момент моя жизнь повернула не туда? И почему я совершенно не был эти опечален, интересно?!

- Дядя Сережа, иди осторожнее! Если наступишь на край штана, полетишь носом вперед! Хочешь, я буду идти первая и присматривать за тобой?

Катюша быстро выдрала меня из философских мыслей, схватила за руку и повела за собой. Очень осторожно и заботливо вела, будто я был малышом, а не взрослым, солидным, уверенным в себе дядей!

- О! Смотри! Кнопочка горит красненьким! – Она ткнула пальчиком в сторону домофонной кнопки. А должна быть зелененькая Мам, смотри, у нас дверь опять не работает, что ли?

И она понеслась назад, к матери, прыгая через ступеньку.

Я не поверил знаниям и опыту маленького ребенка. Принялся жать на кнопку и толкать дверь Но она никак не поддавалась. Ни на миллиметр.

- Ого. Не понял. Это что, мы тут заперты, выходит? – Еще одно препятствие на дороге к семейному счастью. Вздохнул. Задумался. Толкнул дверь плечом с разбегу

- Сереж Я думала, тебе так не везет, потому что ты с нами связался. Карма, может быть, и такое несовпадение импульсов И потому ты постоянно влипаешь в неприятности. А ты, похоже, сам их себе на голову тянешь. Вот зачем ты ломаешь себе плечо? – Катерина, наконец, спустилась к нам, осторожно ступая на своих аккуратных каблучках. Ей, отчего-то, приспичило идти на улицу нарядной и красивой, в отличие от меня.

- А как я должен выпустить нас отсюда? Тут что, получается, весь подъезд изнутри замуровали?!

- Посмотри, там сбоку табличка висит. На ней написано, что делать, когда домофон заест

Действительно. На табличке была инструкция. Всего-то и нужно было, что найти еще одну кнопочку и надавить на нее.

- Вот и все. Как видишь, все кости целы.

- Мам, а может, дядя Сережа криминалист? – Катюша хитро прищурилась, задрав к нам голову.

- В каком смысле?

- Может, у него есть специальная страховка? И хочет за нее денежку получить?

- Боже. Катя. Откуда у тебя такие мысли? Откуда ты знаешь такие слова, вообще?

- Мы с бабушкой кино смотрели. Она потом решила, что надо сделать себе такую бумажку и заработать много денежков!

- Боже Не хватало мне, чтобы еще и бабушка начала себя калечить!

- Я? Себя? Да ни за что на свете! Мои кости стоят слишком дорого, чтобы я их начала ломать! – Недовольное кряхтение раздалось из-за спины, заставив меня застыть на секунду

- Екатерина Степановна.

- Да. Я. Имя с самого рождения не меняла, в отличие от фамилии! – Моя будущая теща торжественно восседала на скамье у подъезда. С таким видом, словно это была британская королева на троне, а не чья-то бабулька, натворившая дел.

- Мам, а что ты здесь делаешь? Я все телефоны оборвала, думала, уже искать тебя с полицией!

- Бабуля, ты же всегда говорила, что никогда не будешь сплетницей на лавочке? А чего теперь тут уселась? За кем ты тут следишь? Много наркоманов наловила?! - Катюшка, как обычно, влезла со своими вопросами, и весь трагический момент превратила в комедию.

- Так дверь же заело. Не открывается. И вызов не работает Вот, жду, пока кто-то выйдет, и я смогу зайти.

- Два часа? Мам, ты серьезно? За два часа из нашего дома никто ни разу не вышел? И ты не смогла просочиться?

- Ой, не поверишь, доченька Сегодня как раз новые туфли надела. Натерла мозоли жуткие Как только подниматься начну Как стану ковылять А дверь уже и захлопнулась обратно - И она состроила самую несчастную, страдальческую мину, на которую была способна.

- Так. Мать. Прекрати мне зубы заговаривать!

- Мамочка, а зачем тебе бабушка говорит на зубы? Они что, у тебя болят?

- Я хочу узнать у бабушки, зачем она прислала к нам твоего папу сегодня! А бабушка, почему-то, глазки в пол опускает, а говорить мне правду не хочет! – Катерина завелась не на шутку. И, кажется, собиралась устроить скандал, на радость всем бабкам-сплетницам на соседних лавочках!

- А что? К вам приходил ваш бывший папа? Серьезно? И что он здесь, интересно, забыл? - Милейшая физиономия, полная чистейшего стариковского недоумения.

- Мамуль. К тебе что, сегодня приходил Альцгеймер? Тебе еще не скоро на пенсию. А ты притворяешься, словно страдаешь деменцией! Зачем ты прислала к нам Андрея сегодня?!

- Ну разве вы не рады были его видеть?

Глава 27

- Сергей Николаевич Похоже, я была неправа - Екатерина Степановна отказалась вести беседы на улице. Сообщила, что очень устала сидеть и тосковать на лавочке, и будет что-то объяснять, лишь когда попьет крепкого, горячего чаю. И вот теперь, доведя нас до состояния полного невменоза, решила поговорить.

На этой первой ее фразе, кажется, даже время застыло: Катерина встала посреди кухни с недопитым кофе в руках, Катюша перестала надувать в соке пузыри через трубочку, а я едва не подавился бутербродом.

- Мам, что ты сказала? Мне не послышалось? – Катя первая отвисла и решила продолжить содержательный разговор.

- Не знаю, что именно ты услышала, дочь - Степановна сделала картинную паузу. Очевидно, чтобы придать своим словам веса Мы снова застыли в нетерпении и ожидании.

Долгие попытки выпытать что-то из будущей тещи провалились. И теперь мы, наученные опытом, были вынуждены молчать и внимать. В надежде, что она хоть как-то прольет свет на свое поведение.

- Я обращалась к Сергею, между прочим. Хотела сказать, что ошибалась насчет запасных костюмов и брюк.

- Да что вы говорите? – Я уже практически вжился в образ бездомного, который носит вещи с чужого плеча (вернее, чужих ягодиц, если быть точным), и теперь совсем не хотел обсуждать эту тему.

- Да. Вам нужно возить с собой запаску, а не только хранить ее в офисе. Очевидно, что у вас какая-то беда со штанами. Вам их постоянно не хватает.

- Знаете, уважаемая, до знакомства с вами и вашим семейством, я ни разу без штанов еще не оказывался! - Катя бросила на меня недовольный взгляд, однако предпочла молчать. Ну, смысл обижаться, если я был абсолютно прав?

- Ой, вы знаете, я на своем месте уже много лет работаю. И еще ни один мой шеф не страдал такими проблемами! Так что, не нужно тут намекать

- Кать, я надеюсь, тебе мама всех своих предыдущих шефов не сватала? Может, у нее такая традиция, вообще? - Нервно усмехнулся, надеясь, что не получу в ответ утвердительный кивок.

- Нет, Сереж. К счастью, нет. Почему ты ей приглянулся среди всех – понятия не имею!

- Просто дядя Сережа – красивый, молодой и брюнет. И у него, видела, какие кубики на животе? А другие дяди все были толстые, старые и блондины! А один – вообще, рыжий! Бабушка сказала, что ей рыжие внуки совсем не нужны!

Катюша снова вовремя вписалась. И заставила покраснеть даже Степановну.

- Катя! Что ты говоришь такое? Я даже не думала раньше на эту тему, пока не встретила Сергея!

- Ба! Я слышала, как ты говорила с подругами, что никак нормального директора не поставят! Все какие-то нам неподходящие!

- Ладно. Проехали. Меня бывшие директора не сильно-то и волнуют. Жду, все-таки, пояснений: с какой целью вы сюда Андрея направили? Еще и совет ему дали, стрясти с меня денег? Вы чего хотели добиться, уважаемая моя, заботливая, внимательная и любящая тещенька? Вы же не против, что я буду вас так называть?!

- Он же Катин отец, понимаешь, Сережа? – Теща потупила глаза, завозила пальцем по скатерти, внезапно обнаружив там несуществующие крошки.

- Ага. И вы решили ему об этом напомнить именно сегодня? Сразу же после того, как дали мне Катин адрес? Хотели устроить эпическую битву? Чтобы девочки достались сильнейшему?

- Я виновата.

- Да ладно?! – Это хором воскликнули обе Кати. – Мам? Ты не заболела, часом?

- Ну, это ж я спровоцировала ссору. Лишила Катюшу родного папы И вот теперь – сделала так, чтобы Катя была с тобой, Сергей

- И решила вдруг исправить ошибку? Мам, ты в своем уме-то, а?

- А я говорила! Бабушке нужно выкинуть телевизор! Она слишком много смотрит всякие глупые сериалы! И еще передачи дурацкие! Даже я, своим детским умом, понимаю, что там нет ничего полезного!

- А Так вот, откуда у тебя такой мощный опыт в переговорах со взрослыми - У меня все встало на свои места. – Тоже насмотрелась, вместе с бабушкой?

- Ну, мне-то это пригождается. Потому, что я молодая, развиваюсь А бабуля – уже дегередирует! - Девица с важным видом откинулась на спинку дивана. Она свое слово сказала. И теперь наслаждалась произведенным эффектом.

- Так вы на что надеялись? Что он придет, его тут все увидят, семейство воссоединится, а меня отсюда выгонят? На это был расчет? – Руки чесались, чтобы прямо сразу же, сейчас же, написать в отдел кадров: чтобы там готовили приказ на увольнении одной слишком деловой секретарши!

- Ну Не знаю Вдруг, тебя бы Катя уже прогнала, Сереж? А тут бы как раз Андрей появился

- Бабуль. Мама почти приняла предложение у дяди Сережи. Они чуть-чуть ретепировали. И почти все получилось. А тут папа пришел и начал клянчить у нас деньги!

- Деньги?! Серьезно?! И что, вы ему что-то дали?! – Степановна схватилась за сердце. И черт пойми, то ли она хорошо играла, то ли удивилась по-настоящему

- Я думала, это ты ему так подсказала. Ты же говорила про новую тачку?

- Катерина Степановна. Посмотрите на меня. И послушайте внимательно. – Бедная бабушка, кажется, хотела провалиться сквозь землю. Внучка явно переборщила в своих претензиях, но Степановна уже до того смутилась, что спорить ни о чем не могла. И доказывать, что она не верблюд, не собиралась тоже

- Сережа. Я очень виновата. Не знаю, чем я думала с самого начала Зря я затеяла это все - Бедная, несчастная женщина старела у меня на глазах, теряя уверенность, бодрость и боевой задор.

- Вы прощения у дочери и внучки попросите. Они от ваших чудесных придумок страдают гораздо дольше. – Я встал из-за стола, ничуть не стесняясь, что выгляжу немного не солидно. – Только не сейчас на колени падайте, хорошо? Потом еще успеется.

- Только не говори, что решил нас бросить! Не всякому зятю нужна такая семья! С такой дурацкой тещей! – Катя, все это время молчавшая, ахнула, прикусила губу Кажется, ей такая мысль даже не приходила в голову.

- А если меня устраивает все, кроме тещи? А вот девочек я не хочу бросать?! Они мне очень дороги, я их люблю, хочу жить с ними

- Ну Если ты попросишь, я перестану общаться с вами. Главное, чтобы вы были счастливы! А я – я уже накосячила довольно. Буду отвечать за свои ошибки

- Ба! Ты чего?! Ты что, уйдешь в монастырь?! Не бросай нас, бабушка! - Девочка кинулась на шею бабуле, готовая защищать от всего мира.

- В монастырь ее никто не возьмет. Поверь, милая Там настоятельница первая сбежит от нашей активной бабули

- Екатерина Степановна. На такие крайние меры я идти не планирую. Просто пообещайте: вы больше не полезете в нашу жизнь! И никогда, ничего, нигде, ни по какому поводу не сделаете без нашего позволения! Наша семья – только наша. Вы – любимая бабушка. Но даже не смейте вмешиваться в наши дела!

- А

- А если чего-то очень хочется – просите разрешения.

- У Кати? – Она смотрела на меня с нескрываемой благодарностью и надеждой.

- У меня. Кате вы уже насоветовали много всего интересного. Хватит.

- Вот! Вот! Я же сразу поняла, что ты – настоящий мужчина, Сергей! То, что нам с Катюшами и надо! – Степановна чуть в ладоши не захлопала от радости.

- Вы опять?

- Ну, если настоящий. Что я могу поделать?

- Ба. Ты лучше помолчи. Чай пей и улыбайся. И все будет прекрасно. Я точно знаю! – Катюшка прикрыла женщине рот ладошкой. – Ты, когда молчишь, вообще всем нравишься намного больше. И кажешься очень загадочно!

- Если справитесь с моими условиями – так и быть, новую тачку на дачу вам куплю.

- Ой, как классно! Ба, ты мне разрешишь катать на ней щенков?

- Погодите. У меня еще кое-что важное. Пока помню.

Мой внушительный тон заставил примолкнуть даже младшую болтушку.

- Только не говори, что у тебя еще семья осталась дома? – Теперь уже нервно хмыкнула моя любимая Катерина.

- Катерина Степановна, я хочу попросить у вас руку вашей дочери!

И гробовая тишина – в ответ.

Нормально

Я стоял, как полнейший идиот И ощущал себя бездомным попрошайкой, со своей протянутой вперед рукой Как будто бы не эта пожилая, очень странная, дама сделала все, чтобы я прикипел к ее семье всей душой, чтобы отчаянно хотел жениться на Кате! Или, может быть, она совсем другого хотела? Не мужа для дочери, не отца для Катюши? А чисто зятя? Этакого – послушного, со всем согласного, ни на что не претендующего?!

- Ба, ты чего? Забыла уже все? Зря, что ли, столько пересмотрела киношек про свадьбы? – Катюша первая устала ждать, вскочила, подбежала к бабушке. Схватила меня за кисть, потрясла ее, как будто демонстрируя внезапно ослепшей старушке, куда той нужно направить взор.

- Э

- Да не бойся ты, он у мамы ничего отрывать и отрезать не будет! Просто наденет ей колечко, и все! Он потом хорошее купит, настоящее. Мое-то игрушечное, оно для навсегда не подойдет! Пластмасса, она же быстро портится. И у мамы еще может быть аррелгия на нее!

Я, краем глаза, следил за реакцией своей Екатерины. Отчего-то, снова стало нервенно и боязно: а вдруг, все наши разговоры – ерунда? И она опять поведется на то, что ей прикажет ее взбалмошная, непоследовательная мать?!

- Катенька Если честно, я не ожидала И совсем забыла, как нужно в таких случаях поступать!

- Как, как Выпить надо! Хотя бы лимонаду, чтобы были пузырики! Как-то же мы должны это отпраздновать?!

Девочка засуетилась, вынимая из стола красивые бокалы.

- Я знаю, где у мамы шампанское стоит! Вы его будете пить, а мне нальете колу! Я знаю, что она вредная! Шампанское тоже не полезное, но разочек-то можно?!

Девочка была единственной, кто пытался оживить и разбавить ситуацию. Я уже просто наблюдал, готовый к любому повороту событий

- Мам, ты же понимаешь, что всем плевать, что ты скажешь?! – Катерина, наконец, отлипла от подоконника, на который опиралась все это время и чего-то терпеливо ждала.

- Это как это?! – Степановна картинно задрала брови до самых волос. Была бы возможность – она бы и на затылок их отправила.

- Так. Согласишься – мы будем рады и благодарны. Не согласишься – сделаем вид, что этого разговора не было.

- В каком смысле?

- В таком, дорогая мама. Сергей сейчас просто отдал дань правилам и традициям. Вроде как, так положено – просить у родителей разрешения. Но ты же не думала, что он спокойно уйдет, если ты откажешь?!

- А ты? Катюша, а ты что сделаешь?

- А я уже приняла его предложение, мам. Пусть оно было не очень нарядным и торжественным, и колечко он подарил пластмассовое Меня все устроило. И твое решение уже ни на что не повлияет - Она вздохнула устало и подошла ко мне.

Поразительно Она так хорошо держалась все это время Мне казалось, что Катя просто наблюдает и в душе еще посмеивается А она дрожала. Всем телом. И прижалась ко мне не просто так – девочка моя нуждалась в опоре. И в поддержке. И чтобы я ее защитил. От всего мира. И от слишком любящей мамочки – в первую очередь.

- Вот! Вот и замечательно! Значит, я не ошиблась в Сергее! И в тебе, доченька, тоже не ошиблась ни на капельку! Вы же просто идеальная пара! – Степановна подскочила, едва не свернув столешницу, зато уронила стул назад. Но даже, как будто, не заметила, какой устроила погром!

Катя, было, дернулась, чтобы исправить все, но я крепко прижал ее к своему боку. Все. Хватит уже ей исправлять ошибки и косяки мамочки. Нам и своих собственных будет предостаточно!

- Дайте, я вас обниму, поцелую и благословлю, мои хорошие!

Стул остался валяться, Парамоха тут же появилась из ниоткуда, чтобы осмотреть, обнюхать, попробовать на вкус торчащие ножки Ей они, явно, пришлись по вкусу. Катюша так увлеклась поисками праздничных напитков, что не обращала внимания ни на взрослых, ни на собаку Из раскрытого шкафа торчали только ее маленькие пяточки

- А чего тогда держала эту театральную паузу, мам? – Моя Катюша, наконец, ощутимо расслабилась, перестала дрожать, и даже несмело улыбнулась.

- А вот не знала, как быть Вдруг, ты еще ничего не решила? Не хотела ни давить на тебя, ни портить момент Растерялась, представляешь? – Степановна часто-часто моргала, но это не помогало ей спрятать выступившие слезы.

- Так. Все. Давайте свое благословение, только по-быстрому, и Катя будет собираться!

- Куда? Зачем? Что такое? – Обе женщины тут же затараторили, засыпали меня вопросами.

- Куда, куда Вы чего, совсем ничего не понимаете? Они же взрослые! Им надо побыть вдвоем! Ба, давай, целуй их. Покрести. Чего там еще надо делать, когда разрешают жениться? – Катюша, наконец, выползла обратно из шкафа, отогнала собаку от порядком поеденного стула, отряхнула лоб от пыли. – Мы с тобой будем готовить ужин, а они пускай уже от нас отдыхают!

- Катюш, иногда мне кажется, что в этой семье самая взрослая и сознательная – ты. Спасибо за помощь, мой маленький переводчик - Я освободился от женских тесных объятий, в которых рисковал зависнуть навсегда, и пожал девочке маленькую, хрупкую ладошку.

- Обращайся, дядь Сереж. Ты еще лицо помой. А то некрасиво, когда бабушкина помада на щеках!

- Спасибо. С меня – подарок. Я тебе очень сильно буду должен!

- Ага. Ты меня потом замуж выдашь, поможешь женихов выбирать А то что с этих женщин взять, они вообще в мальчиках ничего не понимают

Глава 28

- А мы не слишком спешим, Сереж? – Катя несколько раз порывалась о чем-то меня спросить, но все время нас что-то отвлекало: то продавец в магазине выскакивал из ниоткуда, то олень на малиновой девятке подрезал на светофоре И лишь сейчас, когда она принялась крутиться перед зеркалом, решила задать вопрос. И уставилась прямо в мои глаза. Ну, не совсем уж прямо – через отражение

- Так скоро уже закроются все бутики, Катюш. А ты еще не выбрала то самое платье!

- Между прочим, жених не имеет права смотреть на невесту в свадебном наряде!

- Это почему же еще? Глаза отвалятся? Борода поседеет? Хвост отрастет?! - Лично мне все эти наряды нравились. А еще больше нравилось – подсматривать, когда Катя пряталась в примерочной и меняла одно платье на другое.

Руки зудели от желания пойти и самому все это снять! Все эти марли, шифоны, кружева и другие тряпочки. В конце концов, мы уже собирались жениться, а я еще невесту не потрогал от души. И раздевал ее по-настоящему всего лишь раз! Это же какой-то непорядок, чистой воды!

- Что? Я так плохо выгляжу? – Она только что довольно улыбалась, оглаживая свою стройную, тонкую талию, затянутую в тугой корсет, и уже принялась его стягивать.

- Катюш, осторожнее! Ты себе все плечи так вывернешь и вывихнешь! Давай, помогу расшнуровать! – Подскочил с места, готовый помогать, и руками, и ногами, и зубами, если понадобится! Главное, чтобы невеста улыбалась!

- Тебе оно совсем не нравится, да? – Катя позволила подойти, обнять себя сзади, положила свои ладони поверх моих, удобно устроенных на ее талии.

- Нравится. Бесподобное. – Открытые точеные плечи так и манили, так и звали к поцелуям и ласкам. А еще мне сверху было прекрасно видно, как под вырезом корсета вздымается пышная, упругая, великолепная грудь. – Только ты, пожалуйста, никого к себе близко не подпускай, кроме меня

- Это почему еще? – Непонимающе нахмурилась. И снова, кажется, собралась раздеваться.

Я бросил выразительный взгляд на декольте.

- Это никому, кроме меня, нельзя показывать, Катюша!

- Что еще за новые замашки собственника, я не поняла? – Она нахмурилась еще сильнее, но край корсета поддернула повыше.

- Ты слишком хороша, Катя, чтобы не нервничать и не переживать Вдруг, еще кто-нибудь глаз на тебя положит? А я что буду делать? Отгонять всех, бегать с топором и орать, что это моя невеста? И моя жена? Чтобы даже не подходили близко?!

- Сереж, как ты думаешь, я сама не способна кого-то отогнать? И без всяких топоров? Как-то же справлялась много лет

- Черт - В ее голосе послышалась обида и претензия. Все тело напряглось, как натянутая струна Пришлось сдавать назад, чтобы не накалять обстановочку. Мы еще ведь пожениться не успели – рановато было ссориться - А что же мне делать с топорами? Я уже успел заказать несколько, пока на тебя любовался в этих платьях

- Не переживай. Скоро у Катюхи женихи под порогом объявятся. Будешь их встречать!

- Серьезно? Кать, ты позволишь мне вмешиваться? – Пока отвлеклась, прижал ее к себе крепче, вдохнул аромат волос, вспоминая, как еще сегодня ночью эти волосы были разметаны по моей подушке Организм от этих воспоминаний в один момент ожил, напрягся, начал требовать большего

- Ну, если перебора не будет, как у моей мамы Это даже полезно, когда девочка знает, что кто-то готов встать на ее защиту

- Так! Девушка! Идите сюда! Мы берем это платье! Заверните его!

- Эй, стоп! Я же еще не решила ничего! Я только думала - Она еще слабо сопротивлялась, но меня было не остановить: пальцы сами принялись развязывать шнуровку и стягивать вниз корсет. – Сергей, я же тут сейчас совсем голая останусь!

- Ничего. Мы просто задернем шторку, да здесь и нет никого больше, кроме нас!

- Конечно! Тут цены такие дикие! Нормальные люди убегают еще с порога Может, еще посмотрим варианты? В других магазинах найдем похожий фасон, только подешевле?

- Катюш, нам еще за кольцами нужно! А магазины уже вот-вот закроются. Берем и убегаем!

- А куда мы спешим, все-таки? И зачем? Разве нельзя пойти по магазинам завтра? Или, например, в выходные? Катюху возьмем еще, маму

- Вот потому и спешим! Пока твоя мама не учудила еще что-нибудь. И не пригласила к нам в гости какого-нибудь нового товарища Вдруг, она вспомнит, как в пятом классе прогнала твоего фаната? И решит, что нужно дать ему еще один шанс?

Я шутил, и сам не до конца понимал, почему мне так срочно было нужно все подготовить к окольцеванию. Знал, что должен это сделать быстро. Максимально.

Может, боялся, что она передумает? И не хотел сам себе в этом признаваться?

- И я, значится, увижу его, растаю и откажусь от твоего предложения? Такого ты обо мне мнения? – Катя недобро ухмыльнулась

- Нет. Боюсь, что зашибу его, прямо на пороге. Меня посадят. А тебе придется ждать еще лет десять Лучше, если будешь ждать уже в состоянии моей жены. И вообще, Катюш, давай, переодевайся быстрее! Иначе, я за себя не отвечаю! Нас тут вместе арестуют за нарушение порядка в общественном месте!

Не в силах держаться больше, развернул Катерину к себе, обнял за плечи, нежные и хрупкие, погладил кожу на шее большими пальцами Ощутил, как от этих прикосновений по ней разбегаются мурашки Прикрыв глаза от удовольствия, прикоснулся губами к губам

И, о чудо, она не оттолкнула! Не возмутилась! Не смутилась тем, что мы в примерочной Ее поцелуй был нежным, горячим, волнующим, сладким Веки от удовольствия опустились, мышцы живота напряглись

- Кхм Я понимаю, что у вас любовь Но платье, боюсь, испортите Если хотите, я его заберу, а вас тут оставлю? Вам никто не будет мешать

Вот это, блин, сервис! Вот это чудеса! Такого мне еще никто и никогда не предлагал!

Катя прятала взгляд, притворяясь, что ее это все вообще не касается. Платье я выдал консультанту, не выходя из примерочной.

- Стой Погоди Ты улыбаешься? Мне это не показалось? И даже не будешь на меня ругаться?! – Приподнял ей пальцем подбородок, заставляя посмотреть на меня прямо.

- Я думала, ты меня уже не поцелуешь никогда Столько всего переделал важного, а целовать – забыл

- Все, Кать, сворачиваем этот шопинг. Погнали! – Меня накрыло какой-то странной волной, до того неведомой и незнакомой. Хотелось прыгать, плясать и вопить от счастья.

Я когда-то слышал, видел, а может быть, читал В общем, не знаю, откуда взялось во мне это понимание: но теперь я точно знал, что влюблен в Катерину. До потери сознания. До желания перевернуть весь мир, поставить его с ног на голову, расцеловать, а потом поставить обратно

Я покрепче ухватил ее за запястье и потащил за собой к выходу. Катя, озорно хихикая, проворно семенила следом.

- Постойте! Молодые люди, вы куда? – за нами бежала девушка-консультант, с пышным чехлом от платья наперевес. – Вы же сказали, что будете брать?! В ее голосе сквозило отчаяние, боль, обида Похоже, она теряла первых и последних покупателей за последний месяц В этом дорогущем бутике никого, кроме нас, больше и не ожидалось.

- Ой, Сереж давай, мы еще потом посмотрим, выберем другое? Мы же спешим, правда? – И она еще быстрее рванула к двери, теперь уже не я ее тащил, а сам летел сзади за Катериной, как воздушный шар на ниточке.

- Нет, Катюш. Это платье – счастливое. Я уже точно знаю.

- Это как это ты понял? Я его успела поносить всего минуты три

- Просто поверь мне на слово! – Я уверенно затормозил, развернулся, направился к кассе. И уже с чехлом наперевес повел Катю к машине.

- А куда ты меня везешь, Сергей? – Катерина держала меня за руку, улыбалась, и как будто светилась от удовольствия первую половину дороги. И не замечала, что происходит.

- А ты не могла притвориться, что все еще витаешь в облаках? И спросить меня об этом, когда уже придет пора зайти в подъезд? – Я на секунду отвлекся от дороги, потянулся к ее щеке, не желая больше терпеть и ждать.

- Ай! Осторожнее! Еще немного – и ты бы снес светофор! – Вместо ответного поцелуя, она шлепнула меня по ладони. – Веди себя прилично, когда за рулем! Между прочим, ты еще не усыновил мою дочь!

- А зачем я должен ее усыновлять? Она же дочь?

- Затем, чтобы я знала, на кого ребенок останется, если жених меня покалечит в аварии!

- Не нагнетай, Катюша. Я лучше сам умру, а тебя в обиду ни за что не дам!

- Не уходи от темы. Куда мы едем, Сережа? – Она внезапно посуровела, принялась сверлить меня взглядом.

- Ко мне, Катюш. Куда же еще? Будешь осваиваться, почувствуешь себя хозяйкой дома.

- Я там уже успела освоиться. И, честно скажу, в своей квартире мне намного проще и удобнее! – Она даже попыталась притопнуть ногой, и почти смогла, но не смогла, потому, что сидела в машине, и топать было некомфортно.

- Кать, я все понимаю. Но мы когда-нибудь сможем остаться вдвоем? Хотя бы на пару часов? А лучше – на пару ночек? Так, чтобы не бояться, что мы утром проснемся , окруженные детьми, бабушками, собаками и прочими обитателями?

- Черт Я не знаю, Сереж А как же Катюша? А вдруг, они с бабушкой не смогут без меня?

- У тебя мать-то умная, Катюш. Думаешь, она не догадается, зачем и куда я тебя украл?!

- Ладно. Уболтал. Скажу ей, что мы уехали за платьем в другой город. А вернемся завтра! – Она легко усмехнулась опять, махнула рукой и положила голову на мое плечо.

- Вот и прекрасно. А завтра утром позовем их ко мне в гости. Я пожарю омлет и сварю сосиски. Угощу вас всех великолепным завтраком. – У меня навернулась голодная слюна. Вспомнил, что ел когда-то очень и очень давно - Кстати, Кать, закажи на мой адрес доставку из ближайшего ресторана. Кроме омлета, я тебя больше ничем накормить не сумею, правда

- Знаешь что, Кать, давай, я внесу тебя на руках? Так хочется - Меня сегодня одолевали самые странные и неожиданные фантазии. И мне тут же хотелось претворить их в жизнь, не раздумывая и не откладывая.

- А если уронишь? Вместе с платьем? Я-то, возможно, сгруппируюсь и переживу. А платье дорогущее, тончайшее На него нельзя падать!

Хохоча и сочиняя на ходу все новые и новые варианты будущего, мы ввалились в квартиру И я не сразу догадался, что ключи для этого не пришлось доставать

- А чего вы так долго ехали?! Мы вас тут уже ждать устали! – Из разных частей квартиры к нам шли, бежали, прыгали – Катерина Степановна, Катюша, Парамон

Вот и остались вдвоем. Побыли с невестой в интимной обстановочке И опять сглотнул голодную слюну: ужин-то мы заказали А вот остальные сладости мне сегодня уже не светили, кажется

- Мама? Вы что здесь забыли, а?! Кто вас пустил сюда? И почему вы пробрались без разрешения?!

- Мы приехали делать вам праздничный ужин, мама. Дядя Сережа ведь не умеет. Бабушка сказала, что у тебя тоже не получится ничего хорошего Не знаю, мне твои ужины нравятся И чего это все бабушка сочиняет?

Глава 29

- Кать - Я обнял ее со спины, погладил по плечам, шее, поцеловал за ушкомШелковистая кожа манила, завораживала, сводила с ума В голове туманилось и кружилось от желания Моя выдержка трещала по швам, готовая окончательно сломаться Еще чуть-чуть – и мы бы вместе упали с нею в постель, кружась в ритме страсти

- Да, милый? Я же просто просила расстегнуть цепочку? Ты чего там застрял? – Она кокетливо повела плечом, но позволила и дальше себя ласкать. Похоже, ей все очень даже нравилось

- Ты знаешь, я боюсь, что больше не смогу смотреть сериалы с твоей мамой - Передернулся, представив себе очередной сеанс пытки.

- А что такое? Мне показалось, ты очень даже сладко спал и посапывал Разве сериал – не лучший способ отдохнуть и подумать о чем-то отвлеченном?

Вообще-то, я планировал провести этот вечер немного иначе И даже удобно устроился на самом широком и просторном диване, уложив Катину голову себе на плечо. И успел ее потискать немного, незаметно погладить по талии, груди и бедрам Ровно до того момента, пока младшая Катюша не устроилась между нами, притащив еще и ведерко с чипсами и попкорном.

- Кать, ты понимаешь, в чем дело? – Прикусил ее за мочку миниатюрного ушка, не забыв при этом заглянуть в вырез шелковой пижамы. – Я теперь даже думать начал такими словами, которых раньше даже не слышал никогда Откуда, скажи, в моем лексиконе «пламенная страсть» и все, тому подобное?

- Ну, а как мы должны были время проводить? Смотреть твои новости, биржевые сводки и все такое? Чтобы потом Катя во дворе раздавала подружкам эти как их инвестиционные рекомендации? Или как это правильно зовется?

- Я бы предпочел провести с тобой вечер, не вылезая из постели. Целуя тебя. Вот так! – Я смачно впился в ее губы, демонстрируя, чего именно сегодня хотел! – Обнимая тебя!

Развернул лицом к себе, крепко сжал, втиснул в себя, смял, вобрал в грудь побольше воздуха, наполненного ее ароматом, и потащил в постель.

Катины руки взметнулись вверх, обнимая меня за шею, ноги обвились вокруг бедер

- Не поверишь, я тоже мечтала, чтобы они устали и уснули уже, поскорее

Она стаскивала с меня одежду еще быстрее, чем я добрался до края пижамы, целовала, прикусывала кожу, легко царапала шею и плечи, задыхалась от моих поцелуев и от своего желания

- Люблю тебя, Кать. – Выдохнул ей прямо в губы, спустился ниже, лаская языком обнаженную, разгоряченную кожу, покрытую легкой испариной. Пробрался к ложбинке на груди,с лизнул капельку пота, втянул в себя одну небольшую розовую горошинку, потянулся к второй - Даже не думал, что смогу так резко и так сильно влюбиться!

- Эй, давай, ты там не тяни со своими разговорами! – Вместо ответного томного «ах», она заставила меня подняться и посмотрела прямо в глаза.

- Я хочу по-настоящему, красиво, долго - Легко поцеловал ее в скулу, в подбородок, и снова принялся спускаться ниже.

- Мама – это не Катюша! Это дочка крепко спит по ночам и никуда не ходит! А мама возьмет и проснется! – Меня снова вернули на исходную позицию.

- Ну, она же не попрется в нашу спальню, милая? – Я нервно усмехнулся. Но, на всякий случай, прелюдии решил оставить на потом. – Она же взрослая женщина, все понимает?

- Да я уже не знаю, чего от нее ждать! Вдруг, лунатить начнет? И пойдет сюда, чтобы попить водички? – В темноте по блеску глаз было не разобрать, всерьез она шепчет или насмехается. – так что, давай, делай все по-быстрому! Чтобы нас опять не заставили смотреть сериалы!

Мне бы, наверное, надо было возмутиться: в конце концов, это что такая за любовь, когда нужно все время куда-то спешить? Но у нас она вот такая получилась, с кучей препятствий

Пришлось ускоряться Не растягивать удовольствие, а пить его огромными глотками, рискуя умереть от наслаждения, от того, как жадно, как страстно, с какой сумасшедшей энергией Катя мне отвечала. Пришлось кусать костяшки пальцев, чтобы не выпустить наружу стоны и крики Терпеть ее укусы на своих губах, которыми она глушила свою страсть Душить друг друга поцелуями, когда вместе достигли пика

- Господи, Кать Кто бы мог подумать, что это может быть так здорово - Едва смог отдышаться, снова начал искать ее рот, спрятанный под спутанными прядями

- Так у нас же, не первый раз, вроде бы? – Она приподнялась на локтях, заглянула в мое лицо с искренним удивлением. – Или у тебя операционка такая маленькая, все, что было вчера, уже не помнишь?

- Не, ты не понимаешь Угроза, что твоя мама вломится, придает какой-то остроты, что ли

- Не поняла? Тебе это понравилось? – Она уселась в постели, глядя на меня с обвинением Так, словно я только что предложил ей готовить младенцев на каждый ужин.

- Ну А что ты предлагаешь, Кать? Не выгонять же твою маму из дома? Или будем сами убегать?

Я тоже уселся напротив нее, скрестив ноги по-турецки.

- Кстати, Катюш А это же идея! Как тебе нравится? Может быть, мы с тобой еще одну квартиру купим? И будем в ней прятаться от твоей внимательной, заботливой, очень трепетной

- Ты хотел сказать назойливой мамули, да, милый? – Она прикрыла мой рот ладошкой, не давая закончить фразу.

- Это же твоя семья, Кать. Заметь, если бы не она, у нас бы не было с тобой такого счастья. Я не могу ее называть некрасивыми словами. И выгнать ее тоже не могу!

- Нос этим нужно что-то делать, Сереж! Она по-хорошему не понимает! А жить под ее бесконечным надзором я не хочу и не могу! Еще доживем до того, что она будет стоять над нашей кроватью и приговаривать, что мы как-то не так друг друга любим!

- Какие будут предложения, Кать? – На самом деле, я был крайне рад, что она сама завела этот разговор. Кто-то должен был его начать.

- Не знаю. Может быть, очень сильно поссоримся? – Она как-то нервно усмехнулась

- А давай, лучше выдадим ее замуж?!

- Сергей Николаевич Вы куда меня везете? – Екатерина Степановна была польщена и очень довольна, когда я предложил подвезти ее после работы. Даже и не думал, что будущая теща так легко отзовется на самые легкие знаки внимания. Она очень мило улыбалась и трещала всю дорогу о подготовке к нашей свадьбе Но вдруг забеспокоилась.

- В салон, куда же еще? – Я как раз успел подрулить к заведению, в котором Катя уже забронировала все возможные процедуры для любимой маменьки.

- В салон? Зачем? Я недавно была у парикмахера. Или что, уже корни отросли, да? – Она зачем-то принялась высматривать свои недостатки прямо в боковое зеркало. И, само собой, ужаснулась.

- Да не смотрите вы туда! Оно же кривое, увеличивает и искажает! – Я откинул ей зеркальце в салоне, прямо над сиденьем пассажира. – Тут лучше все видно.

- О, Господи Я уже совсем испугалась. Только зачем же так утруждаться? Я бы сходила сама, к своему мастеру

- Екатерина Степановна. Слушайте меня. Я хочу вам сделать подарок. Все спа-процедуры по лучшему разряду. Разве я могу экономить на своих родственниках?

Мы с Катей полночи думали о том, как ее пристроить в хорошие руки И где их взять-то, в конце концов, эти руки хорошие? Такого идеального парня, как я, да чтобы женился на Степановне, нужно было еще поискать И решили, что надо начать с внешности. Замуж не выдадим – значит, просто человека порадуем!

- Ну, не знаю даже Они же не знают, как правильно смешивать краску для моего оттенка - Я с сомнением глянул на ее загадочный рыжий цвет И промолчал, боясь обидеть. Хуже, чем этот оттенок, просто нельзя было сделать. Да еще и в самом дорогом салоне города. – Если не понравится, всегда есть шанс перекраситься в черный

- Ага. А может, предложите мне постричься налысо? Чтобы уж совсем не морочиться? – Тещенька нервно хихикнула Но глаза ее уже горели живым любопытством и предвкушением.

- Все, Екатерина Степановна, идем. Кроме прически, вам запланирован массаж. Спины, шеи, лица, рук, ног, пальцев Что там еще положено массировать, я даже и не знаю? Брови накрасят, губы накачают, бедра сдуют, коленки разгладят Идемте уже. Это все намного интереснее, чем ваши грядки на даче!

- А что не так с моими коленками и губами? Я не хочу ничего накачивать, надувать и разглаживать! – Она еще немного упиралась, для приличия, но как-то очень слабо и не по-настоящему. И послушно шагала за мною к двери салона.

- Да с вами все не так, милая! – На пороге нас встретил какой-то расписной мужичок. С напомаженной бородой, с усами, подкрученными кверху, с набитыми рукавами на накачанных мышцах рук и с татуированными голенями. Ага. Этот франт, который стоял у двери, был еще и в драных джинсовых шортах. – Проходите уже! У вас такой потенциал Нужно только чуточку поработать! И все! И никто не поверит, что из этого чудного тела может сыпаться песочек

Я бы ему втащил, конечно, за такие любезности. И даже кулаки сжал.

- Екатерина Степановна Что-то, я думаю, не тот мы выбрали салон. Давайте, я сейчас Катю попрошу, и она вам в другом месте забронирует мастеров

- Нет уж, Сереженька - У тещеньки тоже упало забрало. Она поджала губы, превратив их в тонкую ниточку, ноздри раздула, сверкнула глазами - Сначала я этого клоуна заставлю извиниться! Ты кто, вообще, такой? Тебе, наверное, не нужна работа? Позови директора, я сейчас буду тебя увольнять!

Ха. Вот у нее и деловая хватка проснулась. Не зря она столько лет была несменяемой и незаменимой секретаршей!

- Я сам уйду, если из такой грымзы конфетку не сделаю. И салон навсегда закрою. – А мужичок ничуть не испугался. Только ехидно оскалился и запер за нами дверь. На ключ. – Все, милочка. Вы попались.

- Да кто ты такой?! Как ты смеешь, удод?! – Степановна окончательно завелась. И перехватила свою вместительную кожаную сумку, как снаряд для метания.

- Позвольте представиться: Митрохин Степан! Лучший стилист в этом несчастном, уставшем городе И я получу нереальный кайф, работая с вами, милая!

- Не поняла? Ты что, хозяин тут?

- Само собой! Наконец-то мне попался настоящий, идеальный материал для работы! – Он подхватил Степановну под локоток и потащил куда-то. – У меня уже руки чешутся, чтобы сделать из тебя кокетливую кошечку, милая моя роза!

Я оторопел от такого оборота.

Мою тещу уводили из-под носа, и даже разрешения не спросили. А она шла за этим Степаном, послушная, как заколдованная

- Ваш молодой человек, надеюсь, ревновать не будет?

Мы закашляли одновременно – и я, и Екатерина Степановна.

- Это молодой человек моей дочери. Он только ее ревнует.

- О! так это же совсем другое дело! Зять, выходит? Не жених? – Мужик еще больше приосанился, усы подкрутил Меня бесили эти повадки, а Степановну они, кажется, завораживали

- Вы мне ее верните, главное. А то знаю вас – заберете на опыты, а потом отдадите по частям! – Нервно ухмыльнулся, не понимая, что мне теперь делать с этой загадочной парой. И не пора ли везти отсюда тещу, пока ее совсем не погубили!

- Я сейчас ею займусь. А вам, молодой человек, могу предложить свободного мастера по ногтям. Вы же, наверняка, маникюр уже тысячу лет не делали?

- А педикюр – вообще никогда. Я ногти просто топором обрубаю Все время боюсь, как бы без ступни не остаться!

- А ты не шути, зятек! Пускай и тебе сделают массаж стоп. Тоже будешь расслабленный и добрый.

Что-то он такое сделал с моей Степановной. Загипнотизировал, не иначе.

- Идите уже, наводите красоту. Я поеду за Катей лучше. Позвоните, когда закончите. – И сбежал оттуда, пока мне еще и усы нарастить не предложили. Или покрасить бороду

- Катя. Я сдал ее. Но забирать будем вместе. – Набрал невесту сразу же, как выскочил на улицу.

- Что такое? Плохой салон? Она не хотела идти? – Она забросала меня тысячей вопросов.

- Хотела. Своими ногами топала Но я боюсь. Вдруг, она нас убьет потом, когда увидит результат?

Глава 30

- Ой, мама… Точнее, бабушка… - Катюша, само собой, отправилась вместе с нами. Разве могла она остаться дома одна? А если ба в беде? А если ее придется закутывать и прятать от людей? Кто еще мог с этим справиться лучше внучки?!

Нам пришлось мучиться ожиданием еще почти целый час, в уже закрытом для клиентов салоне. Катюха измаялась и извелась, а все стеклянные шкафчики и витрины рисковали разлететься на части… Ну, никто же не предполагал, что в этом почтенном заведении кто-то решит крутить колесо? А Катюша, ничтоже сумняшеся, устроила нам целое представление по гимнастике…

Еще чуть-чуть – и ее пришлось бы фиксировать. Катерина предложила прибить гвоздями к дивану, потому, что прочных ремней не нашлось.

- Надо было дома тебя оставить! Как Золушку! Чтобы ты отделяла гречку от пшена, а потом еще это пшено отварила! – Терпение Кати таяло на глазах, и я видел, с каким беспокойством она посматривает на дверь, из которой должны были выпустить Степановну…

- Мам. А кто будет бабушку утешать, если она выйдет несчастная? Помнишь, как ей однажды челку до самых корней сожгли? Только я ее тогда смогла успокоить… - У Катюши на каждую претензию находился резонный аргумент…

- Ладно. Если что, ты с ней здесь останешься, а мы с Сережей домой поедем. Свистнешь, когда бабушка в себя придет!

- Не пугайте меня, девочки. Ну, что с ней может случиться такого? Покрасят в зеленый? Ногти под корень обрежут?

- А если ей большую грудь пришьют, дядь Сереж?! Я видела такую тетю, она идет и к земле клонится! А у бабули слабая спина, она так ходить не сможет!

Я представил себе секретаршу, которая не стоит, а лежит на моем столе, разметая все документы бюстом… Сглотнул… Не хотелось бы мне видеть в реальности такое… Это же весь офис встанет: под моей дверью соберутся очереди, чтобы полюбоваться на чудесный аттракцион…

- Не нужно ничего пришивать этой великолепной женщине. У нее просто идеальная фигура! – Екатерину Степановну вывели откуда-то из подсобки. Или из кладовки… Совсем не с той стороны, на которую мы все трое поочередно пялились.

- Ой, мама… Точнее, бабушка… - Катюня подпрыгнула на месте от удивления, и тут же села. – Мам, это точно наша бабуля?

Нам навстречу плыла леди, сияющая белоснежной улыбкой, сверкающая глзами, трясущая роскошной гривой… Ну, насчет гривы я чуток приврал: на голове Степановны была идеальная укладка, волосок к волоску… И эти волоски, отчего-то, тоже блестели…

Женщина чудесным образом похорошела и помолодела.

- Не знаю, Кать. Мне кажется, ее подменили. А теперь предлагают забрать какую-то подделку! – Катя усиленно хмурила брови, изображая недоумение и беспокойство, но я-то видел, что она прячет восхищенную, довольную улыбку.

- Вот! Я же говорила! Они не поймут! – Степановна шагала осторожно, едва ступая, и крепко держала под локоток своего хлыща-мастера. – Мы переборщили, кажется, Степочка…

- Ого… Степочка… Быстро же вы сблизились… - Я отвис, пришел в себя, подскочил с диванчика и поспешил им навстречу, чтобы взять тещу под руку.

- Сережа… Как еще я могу обращаться к мужчине, который видел меня без бровей, с мокрыми спутанными волосами и вообще, практически раздетую? – Теща кокетливо стрельнула глазами… И отказалась от моей руки.

- А вас не смущает, что он таких, практически голых, каждый день видит? И каждый день у него новая? – Мне показалось странным и подозрительным то, как Степановна смотрит на этого мастера. Слишком уж нежными были взгляды…

- Бабушка! Это точно ты? Дай-ка, я проверю… - Катюшу наши странные разговоры с намеками нисколько не волновали. Она, вслед за мной, подбежала к Катерине Степановна, задрала ей рукав платья на правой руке, внимательно осмотрела… И лишь потом удовлетворенно вздохнула: - Ага. Твоя родинка. На месте. Значит, это ты!

- Ну, все… Внучка узнала. Не так все и плохо, получается… - Степановна снова смущенно улыбнулась. Она явно ощущала себя не в своей тарелке.

- Внучка? У тебя есть внучка, Катенька? Разве это не твоя дочка? Ты в каком возрасте успела ее родить? – Мастер Степан, наконец-то, подал голос. И звучал он так же сладко, как елей.

- Все, спасибо вам за чудесную работу. – Катерина, как обычно, долго наблюдала за происходящим, и лишь потом вмешалась. – Моя мама выглядит прекрасно. Давайте, мы оплатим вашу работу, и поедем? Время уже позднее…

Что-то странное прозвучало в ее голосе… Как будто, нотки ревности?

- Нет. Ничего не нужно оплачивать! – Степан вдруг перестал источать сладость, заговорил совсем иначе – жестко, по-деловому, и совсем уже не нежно.

- Нам не нужны ваши подачки и благотворительность! Сколько мы должны за все услуги? – Мне показалось, еще чуть-чуть, и Катя начнет выдирать свою мать из цепких рук мужчины.

- Катюша согласилась быть моей моделью. Это я ей должен доплачивать за то, что могу притронуться к ее великолепию!

- Мам, я не понимаю, о чем это он? Что происходит, вообще?

- К Степану впервые пришла женщина моего возраста, у которой ничего не надуто, не наколото, не подкачано, и вообще, все свое и натуральное! Он хочет, чтобы я работала моделью на их конкурсах и показах.

- Да! Это будет моя Галатея! Я еще и оплачивать участие буду! Очень хорошо заплачу!

- Не понял… Екатерина Степановна… А как же ваша основная работа? Я без вашей помощи не смогу… - Я даже не мог себе представить, что сейчас начну искать себе новую секретаршу. Уже и к этой привык. Пускай она и теща по совместительству!

- Все мероприятия проходят по выходным. Или по вечерам. – Степан отмахнулся от моих возражений, как от пустяка. – В конце концов, дадите ей пару отгулов, если очень понадобится… Эту красотку должен видеть мир! Я хочу, чтобы все восхищались ею, а мне – завидовали!

- Бабуль. Он говорит, как настоящий мошенник! Ты же сама меня учила, нельзя верить, когда тебе золотые горы обещают! Давай, уходим отсюда! В следующий раз придешь и все заплатишь! – Катюшка решила, что больше тут нечего обсуждать. Взяла бабушку за руку и потащила на улицу.

- Нет, моя милая. Сегодня у меня другие планы.

- Какие? Ты же на дачу не поедешь? – Мы все с сомнением уставились на идеальный маникюр кроваво-красного цвета. – Поздно уже, там нечего делать в темноте…

- Мы со Степой идем в ресторан. Вернусь поздно. И к вам не поеду. Так что, милые, спасибо, что приехали… Но дальше я как-нибудь уже сама!

- А бабушка сегодня придет? Правда? Никуда опять не пропадет?! – Катюша нетерпеливо ерзала на своем кресле, рискуя выпрыгнуть из машины, сразу через лобовое стекло.

- Конечно, милая. Она же обещала нам, что сегодня мы обязательно увидимся… - Катя нервно усмехнулась, старательно изображая уверенность…

- Ага, конечно… Она уже три раза обещала нам, и каждый раз не приходила! То у нее театра появилась, то хилармония какая-то, то живопись откуда-то взялась… - Катенька сердито надула губы, сложила руки на груди и отвернулась к окошку.

- Доченька… Как тебе объяснить… У нашей бабули появилась личная жизнь. Она имеет на это полное право, понимаешь? Ей тоже хочется куда-то сходить, развеяться, расслабиться…

- Она же и так на свою дачу ездит на каждые выходные! И нас туда таскает! И всегда говорит, что лучшей жизни для нее не надо!

- Кать, ты не поверишь. Но даже я начинаю скучать по вашей бабушке! Если она и сегодня нас продинамит, я буду по-настоящему страдать!

Екатерина Степановна, будь она неладна, внезапно вспомнила про все свои отпуска неотгулянные… И решила отдохнуть. Сразу. Не выходя на работу.

И даже не послушалась моих уговоров, а уж как я ее убеждал, что ее новый облик должны увидеть все коллеги, как старался… Ничего не помогало!

- Вот! Дядя Сережа! Ты ей угрози, что скоро уволишь! А мы с мамой скажем, что уволим ее из нашего дома! И тогда она сразу же вернется к нам!

- Катенька. А давай, мы не будем сразу вот так, переходить на крайние меры? Пускай, пускай наша бабулечка поживет в свое удовольствие? Вдруг, ей дача уже надоела? А она еще ничего хорошего и не видела в жизни?!

- Еще скажи, что эта ваша хвилармония – круче бабушкиной клубники?! А ее уже пора полоть, между прочим, и подкармливать, и все такое!

Когда мы решили отдать Екатерину Степановну замуж, забыли спросить мнения ее внучки. А оно, почему-то, с нашим совершенно не совпадало!

- О! Смотри! Видишь, она в кафе заходит! Вместе со своим Степаном! Так что, сегодня мы с бабушкой точно встретимся, Кать. Можешь больше уже не страдать…

- Ура! Ура! Быстрее, побежали к ней быстрее! – Катюша нетерпеливо дергала за дверцу, норовя выскочить еще на ходу, не готовая ждать, когда же я припаркуюсь.

- Беги, беги, милая. И держи ее крепче, пока не сбежала опять!

- Кать, что будем делать-то? – Я проводил взглядом девочку, улетевшую от нас на первой световой скорости, даже не оглядываясь.

- А что можно сделать, Сереж? Мама, кажется, счастлива. Ей нравится проводить время со Степаном. Я никогда не слышала, чтобы она говорила таким звенящим голосом! И, представь, она ни разу не спросила, как у нас дела! – Катерина довольно хихикнула. – И ей совсем не интересно, когда же у нас будет свадьба! Это что-то потрясающее, Сереж! За гранью фантастики!

- Катенька! Милая! Мы со Степой приготовили тебе сюрприз на свадьбу! Вернее, не тебе, а вам с Сережей! – Екатерина Степановна встречала нас у самого входа в кафе, с распростертыми объятиями. Все такая же сияющая, светящаяся, довольная, как мы видели ее в последний раз. Ее как будто подключились к зарядке, и теперь никак не снимали. И она теперь искрила, разбрызгивая по сторонам брызги счастья…

- Боюсь даже спросить, мамочка, что это будет за сюрприз… - Катя обняла тещу, осторожно, едва ступая к ней на цыпочках. Поцеловала в обе щеки – и тут же отступила обратно..

- Степа в своем салоне сделает вам полную укладку, макияж, маникюр, педикюр и все остальное! В общем, наведет вам полную красоту перед свадьбой!

- Стесняюсь спросить – «вам», это кому? – Я осторожно вмешался в беседу. – Может быть, я как-то обойдусь без макияжа и педикюра?

- Зато укладку тебе сделают идеальную, Сереженька! И побреют, и отшлифуют!

- Отшлифуют? Зубы, что ли?

Степановна кокетливо хихикнула, отмахнувшись от моих шуток, но зато за нее ответил Степан:

- Отшлифуем ногти, если нужно. А подбородок будет идеально гладким. В целом, любые капризы, какие только в голову взбредут, вы, главное, не стесняйтесь, Сергей Николаевич!

- А просто причесаться и одеться – не пойдет? Я как-то не планировал так сильно напрягаться… - Нужно признаться, все эти предложения повергли меня в шок.

- Помилуйте, Сергей! Вы же не хотите смотреться бедным родственником на фоне шикарной, великолепной, ухоженной невесты?

- С чего это я стану бедным родственником? Мы с Катериной отлично смотримся вместе! Прижал к себе свою красотку крепче, поцеловал в макушку. – Вот, оцените, разве есть хоть какой-то диссонанс?

- Невеста не может выглядеть хуже, чем ее мама. А после того, как я приведу вашу Катеньку в порядок, чтобы она была под стать моей Катеньке…

- Бабушка, это что, какая-то пирамида у вас? Начали с тебя, а чем закончится? Мной?! Или, может быть, Парамошей?! Нам не нужна никакая шлифовка зубов! Пускай он тебя прихорашивает! А мы и без этого обойдемся!

- А давайте, мы сейчас поужинаем все вместе, и обсудим? – Степановна уловила запах жареного и очередного разлада, тут же принялась хлопотать, выбирая столик. – Мы же не будем ссориться из-за такой ерунды, правда же?

- Мам, я согласна на вашу пирамиду. Украшайте меня на свадьбу. А Катю и Сережу я сама причешу!

Эпилог

- Итак. Уважаемый Сергей Николаевич! – Степан имитировал голос регистратора очень и очень похоже.

- Вам бы пойти в школу актером, Степ, а не бороды брить и прически укладывать! - Я подавил нервный смешок. Как-то очень странно проходило наше время в комнате ожидания.

Немного не так я себе представлял эти двадцать минут перед бракосочетанием.

- Серега! Не дрейфь! И не перебивай меня! – Степан по-дружески похлопал меня по плечу, стараясь подбодрить и вернуть в строй.

- Я не дрейфю… Не дрейфлю… Черт! В общем, все нормально у меня, не нужно здесь разыгрывать театр одного актера!

- Так. Серег. Ты свою тещу уважаешь? – Степан присел рядом, обдав меня ароматом элитного одеколона. Запах у этой штуки был, конечно, потрясающий, очень мощный и очень стойкий… Но я поморщился. Он слишком давил на меня, этот «Степочка», как его Степановна теперь звала.

- А как вы думаете? Если бы не уважал, разве я доверил бы ее вам? И вообще, позволил бы вам стоять со мной рядом и незаметно поправлять мою прическу?! Думаете, я не замечаю, как вы коситесь на мои вихры?

Это я, конечно же, чутка переборщил. Ничего такого Степан и не пытался делать. Но я уже мечтал о том, как останусь тут один, без его назойливого внимания и присутствия!

- Так вот. Катюша моя сказала, что нужно тебя немного потренировать. Чтобы ты в нужный момент не растерялся.

- Целоваться с вами не нужно, я надеюсь? Или еще что посерьезнее изображать?! Горько вы мне сейчас не станете кричать?!

- Да, Сереж… Ты уж слишком перенервничал… Или, может быть, ты раньше не ходил на регистрации? Только по банкетам гулял? Кто ж на официальной части кричит «горько»? Это только потом гости начинают хулиганить. А тут – все прилично должно быть. Один раз поцелуешь невесту, для проформы и для красивых фотографий, и все! Никаких излишеств больше!

- Зато у вас, я смотрю, богатый опыт… - Этот хлыщ раздражал меня все больше и больше! Только огромным усилием воли держал себя, чтобы не послать его подальше! Сила воли и мысль, что теща в нем души не чает! – Сколько раз вы сами-то проходили эту церемонию? Раз пять, наверное? Или побольше?

- Не поверишь, дорогой зятек! Ни разу! Я ни разу не был ни на ком женат! Хочешь, покажу свой паспорт? Он девственно чист!

- Черт… Значит, не судьба нам с вами породниться? – Эта странная мысль, отчего-то, не сильно меня порадовала. Никогда не мечтал иметь в своей семье такого франта… - Екатерину Степановну за нос поводите, а потом уйдете в свободное плавание? Так, что ли?

- Ты сейчас жестоко ошибаешься, Сережа! – Он почти обиделся на мой наезд, но удержался от неприятных выпадов. А мог бы, по обыкновению, что-то ляпнуть про мою щетину, неправильно отшлифованные ногти или бутоньерку не той формы. – Мы с Катюшей прямо с утра зашли и подали заявление! Так что, готовься к новой свадьбе, дорогой зятек! Будешь у нас шафером или свидетелем… В общем, придумаем, как использовать твои таланты…

- Не понял? Вы реально сделали предложение Степановне? И она согласилась? – То-то она казалась такой загадочной, когда показалась мне на глаза… А я думал, что уже соображает, куда бы невесту от меня подальше спрятать…

- А чем я хуже тебя, дорогой? Почему твоя невеста может быть на все согласной через три дня знакомства, а моя – не может? Чем я не вышел, по-твоему?

- Главное, чтобы Степановна счастлива была. Если вы ей нравитесь – пусть за кого угодно выходит, хоть за соседа Петровича. У него, между прочим, отличная дача. Если объединить участки – целая загородная вилла получится…. – Не мог оставить за ним последнее слово. И не уколоть не мог, хотя бы вот так, по мелочи…

- Я сам ей куплю виллу. Целых три! И никаких Петровичей! – А уколол-то я туда, куда надо… Степан занервничал не на шутку.

Вот и отлично. Я, что ли, один должен был сегодня переживать?

- А пока – давай, репетируем! Катя мне не простит, если ты на церемонию неподготовленным выйдешь.

- И что мне делать надо? – Смирился. Готов был репетировать, тренироваться, что угодно творить, только бы быстрее протянуть время, и увидеть свою собственную Катю!

- Итак, Сергей Николаевич! Согласны ли вы стать зятем Петровой Екатерины Степановны?! И быть для нее идеальным, послушным, заботливым родственником, что бы вам ни помешало?!

- А это теперь так говорят, да? – Я сначала поперхнулся, и даже подумал, что это мне чудится, а слово «зять» и вовсе не звучало. Но Степан оказался настолько любезным, что повторил вопрос. Дважды.

- Смотри-ка ты, в адеквате, вроде бы. – Будущий тесть очень радостно захохотал. – Но, на всякий случай, ты внимательно слушай. Вдруг, тоже ересь какую-то будут загонять, а ты, на нервах, кивнешь и согласишься? И вообще, внимательно читай, когда подписи будешь ставить. Чтобы не подписать чего лишнего. Я свою Катюшу знаю. Она в вечную кабалу загонит – и даже не моргнет!

- Это вы такого мнения о своей невесте, выходит? – Как-то странно звучало это из уст влюбленного жениха, который только-только подал заявление в ЗАГС.

- Обожаю женщин с такой деловой хваткой! Она же и тебя схватила, и меня, и внучке мужа отличного найдет, не сомневайся!

- Не спеши, дядь Степ. Катюхе еще рано замуж…

- О! Ты глянь! Я уже стал дядей Степой! Значит, сближаемся! – Он довольно заулыбался, похлопал меня по плечу.

- Ваше время. Выходите, пожалуйста. Вас уже ждут! – Наш милый диалог прервала официальная девушка в очень строгом платье.

- А нас точно женить будут? Она такая серьезная…. Точно не на развод зовет? – Смутила эта дама своим официозом. Могла бы и улыбнуться, чтобы поддержать настроение новобрачующегося…

- Не дрейфь, Сережа. Разводы здесь по другим дням проводят. – Он подтолкнул меня в спину, намекая, что пора на выход.

- А ты уже и это прояснил, дядь Сереж? Подстраховался?

- Иди уже! Там просто график на входе висит. А у меня память фотографическая. Я ж, как-никак, стилист и дизайнер. Обязан помнить все, что увидел.

- Ладно. Пойдем. На всякий случай, буду знать. Вдруг, эта память в чем-то еще пригодится…

Ноги чуть-чуть немели. А пальцы подрагивали.

В конце концов, я впервые шел жениться.

Но боялся не этого. Боялся того, что невеста передумает и сбежит. Ведь это – Катя. Дочь своей матери. А от них обеих можно ожидать, чего угодно!

При первом же шаге в распахнутую дверь, загремели первые ноты Мендельсона.

А навстречу мне выплыла женщина неземной красоты… Она светилась, сияла улыбкой и счастливыми глазами…

И эта красота чудесная… Она, действительно, согласна быть со мной? И в радости, и в горе, и в рождении детей… И даже на даче, после прополки огромного огорода…

Чуть не сплюнул, уловив в голове эту шальную, дурацкую мысль…

- Степан Николаевич, вы согласны взять в жены… - Я немного поплыл, задумался, пока ведущая заунывно читала свой стандартный, скучнейший текст про радость и горе, и ни разу не вспомнила про дачу. Опомнился только на вопросе. И слушал очень внимательно. Чтобы, случайно, не согласиться опять на тещу!

- Да. Согласен.

- Екатерина. Согласны ли вы стать супругой Сергея Николаевича? – Я снова замер в томительном ожидании. Катя, почему-то, медлила… И очень не сразу ответила свое заветное «да».

И целоваться нам разрешили, без всяких ограничений. Сколько хотели, столько и обнимались.

- Спасибо тебе, Катюш. – Выдохнул, когда смог и позволил себе от нее оторваться. Перевел дыхание, чтобы продолжить поцелуй…

- За что это, интересно?

- Уговорила меня постричься и причесаться. Иначе, на фоне твоего великолепия, смотрелся бы неухоженным растрепой…

- Значит, Степан добрался до тебя, все-таки? Я думала, будешь до последнего упираться…

- Он обещал мне что-то очень полезное. При условии, что я сдамся.

- Это что же такое? Теперь и я готова на любые страдания…

- Так, дорогие молодожены! Вы подарки и цветы принимать станете? – Теща, конечно же, уже была тут как тут.

- А я за них попринимаю! Пускай, целуются! Они же теперь имеют право не стесняться! – Катюша, бедная, вся извелась и протерла попой стул, пока ждала окончания церемонии… И уже прыгала и скакала вокруг, довольная, что можно больше не сидеть приклеенной на месте. – Все, отстань от них! А подарки с цветами мне давайте!

Деловито отодвинула нас на задний план и выставила руки, демонстрируя свою готовность.

- А вам не нужны щеночки? Очень умные? Мы их уже всему научили и воспитали. А еще они могут по стенам ходить! – Первый же мой коллега, подошедший с цветами, получил деловое предложение. И, конечно же, не смог отказаться. Катя ему намекнула, что карьерный рост и без щеночков – нереален.

Всего несколько подарков и букетов – и дети Парамохи оказались пристроены. Хорошо, что Катя их прямо на свадьбу не привела. Обошлась только фотографиями.

- Девочка. Ты такая красивая. И такая умная! – Откуда здесь взялся пацан, лет девяти, я так и не понял. Но он тоже вручил Катюшке букет и какую-то коробочку с подарком. Там лежало что-то тяжеленькое, поэтому коробка перекочевала ко мне.

- Да. Я такая! – мелкая кокетка расправила подол своего пышного платья и сделала книксен. – Вся в маму и бабушку! Но еще красивее и умнее!

- А твоей маме зять не нужен, случайно? Я бы на тебе женился, если честно…

Катя растерянно обернулась на мать, потом на меня…

К такому повороту не была готова даже она.

- Нужен. Только лет через двадцать. И осторожно заходи, понял? У меня на стене уже висит ружье!

- О! Круто! Теперь же ты не только бабушкин зять, мамин муж… Ты же теперь еще и папа! Пап, ты не спеши! Я себе выберу лучшего мужа! Самого лучшего, такого же, как ты!

- Ты бабушку попроси. Она тебе поможет с выбором.

- Сереж, а ты себе не доверяешь, что ли? – Моя Катерина опешила от прыти пацана. И роль тещи, кажется, еще не до конца примерила…

- У твоей мамы лучше всех получается. Пусть лучше она.

В конце концов, это же моя секретарша нашла себе зятя. Пускай и дальше решает, кто в нашей семье еще нужен!