Часть 1.

Придя в себя, я услышала шелест листьев; высоко поднимались кроны деревьев, чистое небо без облаков манило вдаль. Последнее, что я помню: прыжок в сторону человека, выстрел, падение на землю и темнота...

Сейчас в теле такая слабость, лапы совсем не слушаются. Вертя мордой, пытаюсь понять, попали в меня или нет. Крови не видно, ломота в теле притупилась, но лежать так опасно. С трудом привстаю и ползу в сторону кустов, яркий запах малины кружит голову, но там благодатная тень оврага. Задев край, лапы скользят прямо на дно; благо невысоко, всё, что сейчас нужно ‒ это покой. Упав, даже не отряхиваюсь, сил нет. Регенерация ‒ единственное, на что я надеюсь. Они вернутся. Я нутром чувствовала, что опасность только отступила, но не исчезла. Одинокая слеза затерялась в шерсти. Жизнь сделала крутой вираж, но ничто не предвещало такой развязки...

— Этель, Этель, ты что творишь? А если отец узнает, вот уши-то надерёт, — вскричал светловолосый мальчишка.

— А ты держи язык за зубами, и не узнает, — проговорила белокурая девочка, делая разминку. Высокая для своего возраста и стройная, как тростинка, одиннадцатилетняя девочка в спортивном костюме готовилась к очередному забегу, устраиваемому в небольшом поселковом пункте. Деревня самой Этель располагалась в десяти километрах отсюда. Окруженная многовековыми деревьями, она была скрыта от посторонних глаз. В деревне правил стаей отец Этель. Недавно сформировавшаяся стая была малочисленной, а детей так вообще можно было пересчитать на пальцах одной руки. Поэтому ребятню и тянуло сюда к ровесникам, пусть и просто людям.

Ежегодно совет этой деревни устраивал для ребят праздник с забегом, угощениями и играми на свежем воздухе. А так как Этель в своей второй ипостаси ничем не отличалась от людей, то и не видела проблем в играх с ними.

Сегодня она снова заняла первое место, благоговейно прижимая врученную медаль и коробку конфет. С одной стороны, она понимала, что обладает большими возможностями, чем люди, но в то же время надеялась, что и среди своих сможет блеснуть отличным бегом.

— Твоя малышка снова пришла первой, — сказал невысокий светловолосый мужчина, глядя в бинокль.

— Я даже не сомневался, — усмехнулся высокий вожак, — вся в меня.

Подходить ближе они не рискнули, зная, что малышка может учуять их запах, а так... Малая даже не знала, что все её вылазки были под присмотром правой руки отца — Брайена либо его самого, когда у того выдавалась свободная минутка.

Когда Этель исполнилось пятнадцать, в их стае изрядно прибыло. Тридцать семей, не нашедших нормальных условий для жилья из-за внезапно проснувшегося интереса охотников, уходили всё дальше в лес. Свой вожак был уже стар и не всегда мог адекватно оценить ситуацию, поэтому когда их приняла стая Белого волка в лице Киллиана Монтре, все вздохнули с облегчением. Достаточно молодой вожак, получивший в своё время образование в области сельского хозяйства, умело распоряжался выделенным наделом земли. Деревня его процветала.

— Ма, а я буду такой же красивой, как ты? — спросила семнадцатилетняя Этель.

— Даже краше, — улыбнулась Алана вопросу дочери. — У тебя самые красивые волосы в стае. Они белоснежного цвета, будто сама Луна поцеловала твою голову. А какие они мягкие! Поверь, скоро от женихов не будет отбоя.

Этель и сама видела, что она выделяется на фоне других детей. Высокая, стройная, с белоснежными волосами, окутывающими её почти до колен, с глазами цвета сочного мха, на котором она так любила лежать на опушке вместе с родными...

Незадолго до своего восемнадцатилетия в стаю Этель пришло приглашение на собрание стай, живущих неподалёку. Всего их было, вместе с отцом Этель, семь крупных поселений, находящихся в самой чаще леса, подальше от людей.

Устраивал собрание вожак стаи Чёрных, Бриско Тоун. Для приглашённых было организовано несколько домов, так как вожаков приглашали с семьями и детьми на выданье.

Именно тогда Этель впервые увидела высокого черноволосого молодого мужчину. Его карие глаза, резко меняющие цвет на ярко-жёлтый, просто завораживали. Его сила была такой огромной, что подавляла. Этель слышала, что вожаком стаи может стать тот, у кого больше всего ментальной силы. Силы, которая заставляет подчиниться воле вожака. Сама она не сильно углублялась в рассуждения, но что-то тревожное шевелилось от этих слов. Подавлял... Уже само слово вызывало отторжение. Её отец никогда, по-крайней мере, она не знала таких случаев, не применял такую силу. Его уважали и ценили. Однако, несмотря на мощь и силу, исходящую от мужчины, Этель почувствовала впервые появившееся смущение и желание понравиться. Пульс участился, что не укрылось от чёткого слуха чёрного волка.

Сам же мужчина, Дамиан Тоун, был ослеплён красотой девушки. За свои тридцать лет он не встречал таких ослепительных красавиц. И, только увидев её, решил, что она станет его во что бы то ни стало.

Как будущему вожаку своей стаи, Дамиану нужна была волчица, жена, которая подарит ему наследника: сильного, выносливого. Но и от красивого он бы тоже не отказался. Одержимый амбициями доказать всем, а прежде всего отцу, который от него отдалился и до сих пор оплакивал потерю старшего сына, Дамиан всячески старался быть лучшим во всём. Методы его не смущали, особенно если таковые не становились известны общественности.

На том собрании образовалось пять пар. Породнились несколько стай, отдав дочку или приняв к себе чью-то. Счастливые молодожены давали клятвы при свете Луны в образе человека, а позже уже уходили в чащу в образе волков.

Одной из таких счастливиц стала Этель. Попрощавшись с родными, она переехала в стаю к мужу. Стаю, часть которой перешла ему от отца, а часть он нашёл сам, скитавшись до этого по отдалённым уголкам леса. Влюблённая в мужа, Этель не замечала некоторых странностей, присущих Дамиану, пока не стало слишком поздно.

Часть 2.

— Прошло полгода, а ты так и не понесла. Неужели красота – это всё, что ты можешь дать? — упрекнул Дамиан жену, сверкнув жёлтыми глазами.

Этель робко подошла со спины и, положив руку на плечо, промолвила: «Мне и самой странно, ты сам знаешь, как страстно я хочу подарить тебе наследника». Переборов свою злость, Дамиан вновь отвёл жену к ложу.

Время шло, но беременность так и не наступала. Подходил год совместной жизни. Время, когда близилось очередное собрание семи стай, куда были приглашены ещё и образовавшиеся пары.

— И как я там покажусь? — воскликнул Дамиан, швырнув стакан об стену. — Слышал, все пары уже разродились. Пусть не у всех мальчики, но тут... Я выбрал самую красивую, и Луна посмеялась надо мною. Она пустышка. А я не позволю, чтобы кто-то надо мной смеялся. Не позволю, — его глаза сверкнули. Обнажились клыки. — Пришло время поиграть. Ей не место в моей стае, но и отдать мы её не можем. Мой отец никогда не позволит дать ей развод. Сам всю жизнь тянет лямку и держит при себе убогую волчицу...

О том, что Дамиан так отзывается о своей матери, никто и не заикнулся. Слышавшие это знали, что идущий поперёк Дамиана долго не живёт, а так что греха таить и сами были не прочь почувствовать вкус крови...

Этель беспокойно выглядывала из-за шторки. Пропал совсем молодой паренёк. Три дня назад, когда она вслух высказала желание поесть клубники, он, чуть смущаясь, принёс ей целое ведёрко, а потом пропал.

К сожалению, это был не первый случай, когда пропадал член стаи. Позже иногда находили тела, покрытые тиной, с ближайшего болота. Болота, куда строго было запрещено забредать. Детей с детства учили обходить это место стороной и всегда брать палку и свисток. Палку, чтобы вовремя не вступить в гибельную жижу, а свисток, чтобы позвать на помощь. Но ещё ни разу никто не успевал воспользоваться свистком.

Обняв себя за плечи, Этель поёжилась. Отношения между ней и мужем стали прохладными. Он уже не скрывал своего раздражения и злости оттого, что она до сих пор не забеременела. А впереди было собрание. Этель и сама столько ночей проливала слёзы, глядя на Луну и спрашивая, почему именно она оказалась пустой внутри. Ей было стыдно: всегда мечтавшая о большой семье, она оказалась неспособна подарить даже одного наследника.

Дамиан вошёл внезапно. Задумавшись, Этель не сразу заметила его хищную улыбку.

— Ну что же, дорогая, пришло время нам расставить точки над и. Твоя оболочка – это всё, что ты можешь предложить, как оказалось, но мне нужно больше. И никто не посмеет надо мной смеяться из-за твоего дефекта. Пусть лучше они будут жалеть меня, что, не прожив и года, моя жена сгинула в гиблых землях. Ай-ай, как нехорошо не слушаться мужа и пойти в одиночку посмотреть на болото...

Слова Дамиана не сразу дошли до Этель.

— Болото, сгинуть... Ты о чём? — спросила она, всё ещё не понимая.

— Ну, ты дурочку из себя не строй, или, ко всему прочему, у тебя и мозгов нет в такой светлой головушке? — недобро посмеялся он, утирая появившиеся от смеха слёзы.

— Я выбрал, я же и исправлю ошибку. Пойдём, милая, мне завтра рано вставать. Быстрее начнём, быстрее закончим...

Схватив ничего не понимающую жену, Дамиан сдавил ей горло, оглушив её. Подняв ничего не весившую для него ношу, он вышел во двор. Предварительно сегодня слуги были отпущены ещё днём, чтобы ничего не могло помешать его планам. За оградой, ведущей в лес, уже ждали пятеро самых матёрых волков, которые с радостью принимали участие в играх, в играх на костях...

Вступив на тропинку, Дамиан опустил Этель на землю. Спустя несколько минут она пришла в себя.

Очнувшись, Этель почувствовала боль в области горла. Луна освещала оскал мужа и его самых приближённых волков. Они отличались большой выносливостью, запросто загоняя добычу, которой питалась вся стая. А сейчас Этель не хотела верить, что этой добычей была она. С трудом встав на ноги, она спросила: «Дамиан, что ты делаешь, зачем я здесь?»

— Затем, что сегодня мы будем охотиться на тебя. Но сама понимаешь, живая ты мне не нужна. Я не позволю, чтобы на собрании меня жалели, а за спиной смеялись, что моя жена бесплодна; уж пусть жалеют, что она погибла. Погибла сама, утонув в болоте. А до того мы поохотимся. На те–бя... — проговорил он по слогам, — даю тебе фору десять минут, так и быть, за то, что было хорошего между нами...

— Ты, вы... — обвела Этель взглядом Дамиана и его прихвостней, — вы... Это вы убивали тех оборотней, которые якобы пропали?

— Мы, — твёрдо ответил Дамиан, — а что, жалко того сопляка, который без моего разрешения посмел тебе дары принести?

Этель в испуге вскинула руки ко рту, заглушая рвущийся из груди крик. Розовые мечты разбились на тысячи осколков, больно ранив душу, а тело, тело будет растерзано за мгновение... Она понимала, насколько не равны её силы.

— Беги! Прощайся с этим миром, — подтолкнул её Дамиан, — беги!

Часть 3.

Сначала Этель бежала не спеша, всё ещё пребывая в шоке от ситуации, а потом... потом поднялась такая злость от понимания, что если она погибнет, то не сможет наказать мужа за его злодеяния. В том, что все должны узнать о происходящем, она не сомневалась. Замедлив бег, Этель скинула одежду и перекинулась в волчицу.

Бег обжигал лёгкие, лапы тонули в мягком мху, не давая возможности отталкиваться от земли сильнее, ветки кустарников хлестали по бокам, но она неслась, не останавливаясь. Этель прекрасно знала, где находится болото, и решила резко свернуть к поселению людей. Люди... как далеко они жили от людей или другой стаи. И теперь стало понятно, зачем...

Острый нюх уловил приближение мужа.

— Не успела, — крутилась единственная мысль в голове.

Запнувшись, Этель кубарем полетела через кусты прямо на ствол дерева. Оглушенная пришедшей болью, не по-человечески завыв от безысходности положения, Этель наблюдала за приближением Дамиана. Шесть матёрых волков, превосходящих её по размеру, оскалившись, подходили ближе. Один из них резко кинулся на Этель, схватив за лапу. Волоча по земле, небрежно кинул её ещё одному подошедшему волку. Новый укус пришёлся в бок... Так увлекшись игрой, никто не заметил приближения человека.

Выстрел вверх стал полной неожиданностью для всех. Дамиан и волки отскочили подальше, Этель, превозмогая боль, встала на четыре лапы. Высокий мужчина с ружьём не представлял угрозы. Как только кончатся пули, его ждёт та же участь, что и её, Этель...

— Пусть это будет последнее, что я сделаю, но лучше так, чем от пасти мужа, — решила она и, собрав последние силы, прыгнула в сторону мужчины.

Послышался выстрел, а потом мир замер, Этель упала на землю и потеряла сознание.

За несколько минут до этого лесник Дик Лауфт обходил свои владения вместе с прибившимися к нему волками – настоящими хозяевами леса. Пять лет назад два волчонка скулили в зарослях малины, где Дик увидел смертельно раненое животное. Волчица, оскалив зубы, не подпускала к детенышам чужака, несмотря на последние силы, которые уходили из неё через рану. Дик, запомнив место, пошёл изучать следы в поисках стаи, но её не было. Выхода было три: увезти волчат подальше в лес в надежде, что они смогут себя прокормить; пристрелить и похоронить вместе с матерью или взять к себе и попробовать приучить охотиться, а потом выпустить на волю...

На земельном участке лесничего Дика было привольно. Соорудив вольер, Дик перенёс туда волчат. Стараясь не приручать их к себе, он обеспечивал им пищу, изредка подсаживая живую курочку, чтобы увидеть задатки охотника. Но осиротевшие малыши живность не ели, а только играли. Так пролетело время, и только позже подросшие волчата с удовольствием бегали за добычей, но всегда возвращались. Устав спорить с судьбой, Дик оставил волков себе. И теперь, обходя владения, он всегда брал их с собой.

В этот раз волки шли не вальяжно, а скалясь и оглядываясь по сторонам. Их поведение насторожило Дика; сняв ружьё с плеча, он поудобней перехватил рукоять. Картина, представшая ему, удручала. Шестеро чёрных волков загоняли одного белого волка. Только подойдя поближе и сделав выстрел, Дик понял, что это, скорее всего, волчица, уж слишком она уступала им в размерах. Его выстрел привёл волков в движение. Они отошли, а белая волчица бросилась вперёд. Дик видел, что прыжок её шаток и сил допрыгнуть до него просто не хватит, поэтому второй выстрел был уже для тех чёрных волков.

Оскалившись, те не спешили уходить, но когда к Дику вышли его помощники, ничем не уступающие по габаритам тем волкам, те попритихли. Что-то странное было в тех волках, что-то ускользало от сознания Дика, но неприятное чувство потустороннего не покидало его ни на минуту. Палить в воздух Дик больше не стал, а метко подстрелил одного из решивших приблизиться. Почти человеческий скулеж разорвал напряжение в лесу. Не делая передышки, Дик выстрелил во второго, метко сразив наповал. Оставшиеся четверо волков резко повернулись, уносясь прочь.

Подстреленный чёрный волк зло оскалился, и, чтобы облегчить мучения, Дик ещё одним выстрелом отправил его к праотцам.

— Придётся идти за лопатой. Оставлять их так здесь нельзя, — подумал Дик. — Охранять! — крикнул он волкам в сторону белой волчицы и ушёл.

Лесничий дом находился не так далеко, и, потратив всего два часа, Дик вернулся на место происшествия. Его друзья сидели у куста малины, высунув языки. Так как белой волчицы он не видел, то решил, что она уползла туда.

— Потом гляну, — решил Дик, — сначала прикопаю этих.

Вырыв две глубокие ямы, Дик медленно опустил в каждую тяжелые туши. Засыпав землей, прибил её лопатой, образовав небольшой холмик. Сейчас предстояло увидеть, жива ли волчица. Подойдя к кусту малины, Дик присел на корточки, устремив взгляд вниз. Открывшаяся картина поразила его. Там внизу лежала совершенно голая девушка с серебряными волосами, которые укрывали часть тела.

— Ну дела... — Лежавшая девушка, как и волчица, ему не мерещилась, поэтому Дик впервые ощутил, как волоски на руках встали дыбом. Чертовщина какая-то. Ему не было страшно; отнюдь было чувство, что этот открывшийся мир был ему знаком... Решив разобраться во всём этом потом, Дик осторожно вытащил девушку из оврага и понёс домой.

Часть 4.

— Совершенно пушинка, — думал он, — но красивая. Чтобы не смущать себя и девушку, надел на неё свою рубаху, которая скрыла тело до колен.

Дик и сам знал, что в отличие от большинства людей он был великаном: два метра ростом. Чёрные чуть вьющиеся волосы, карие глаза делали его завидным женихом, если бы не одно но...

Ещё в детстве он ощущал себя чужаком, который не живёт среди людей, а только подглядывает за их жизнью. Лес ‒ вот что всегда манило его душу. Он любил бегать в лесу, был самым заядлым грибником и собирателем ягод. А зверей... он их не боялся. Заранее ощущал присутствие каждого. Увидев волка впервые, не испугался, а зарычал, чем впервые удивил и себя, так натурально это вышло. Опешившие звери не спешили связываться и обходили его стороной.

Через час вышел к дому. Небольшой дом с одной комнатой, в которой располагалась печь, а также маленькой прихожей, вот и всё жилище. Забор вокруг дома, внутри участка две просторные конуры. Это было не основное жилье, а только рабочее, также для охотников случайно забредших в даль леса.

Положив девушку на единственную кровать, Дик пошёл за водой. Второй раз придя в себя, Этель обнаружила, что лежит на кровати.

Первая мысль, что муж вернул её назад, заставила резко подскочить и вновь опустить голову от внезапной боли.

— Нет, он бы меня убил тут же, — думала Этель. Вернувшаяся слабость не давала ясно мыслить.

Тут в комнату зашёл тот мужчина. Истинный великан, даже выше её отца. Но улыбка, улыбка у него была добрая.

— Вы очнулись, это хорошо. Я сейчас вам помогу приподняться, выпейте воды, — проговорил он, сопровождая слова действием.

Напившись, Этель вновь опустилась на подушку.

— Вы в состоянии сейчас говорить? — спросил мужчина, — о, извините, забыл представиться, меня зовут Дик, а вас?

— Этель, — тихо молвила она, — я...

— Да, вы чудо природы.

Этель немного напряглась от этих слов.

— Лежите, лежите, не пугайтесь. Я, право, не сторонник такой расправы, что вам устроили, но хочу уточнить: те волки они тоже люди?

Этель покачала головой.

— Мы не люди, мы оборотни. Наши две ипостаси тесно связаны между собой. Мы не можем долго находиться только в одной из них, то есть долго волком или долго человеком. Только равновесие дарит нам счастье.

Дик немного задумался.

— Оборотни. О них он читал разве что в книгах. И получается, что в ипостаси человека они запросто могут прийти и воспользоваться тем же огнестрельным оружием, что и он, то есть один он никак не сможет защитить себя и незнакомку, — размышлял он. — То есть они могут вернуться сюда за вами, закончить дело и со мной заодно? — высказал он мысль вслух.

— Могут, — Этель печально покачала головой. — Вам лучше уйти, вы не сможете их победить, только если...

— Только если что? — решил уточнить Дик, подаваясь вперёд.

— Только если мы сможем рассказать об их деяниях нескольким стаям, тогда... тогда их смогут остановить.

— Это уже хорошо. Вы знаете, куда нужно идти?

— Я… — Этель неплохо ориентировалась на местности. Перед отъездом отец лично указал на карте, как далеко она будет от родного дома. Слёзы выступили на глазах.

— Эй, не нужно плакать, будет лучше, если мы соберёмся в путь в ближайшие часы. Вам лучше или надо перекинуться? — решил уточнить Дик, помня упоминания в книгах о том, что регенерация лучше идёт в шкуре зверя.

— Да, мне нужно перекинуться, так быстрее вернутся силы. Вы не могли бы выйти? — робко спросила она, обхватывая себя руками.

— Конечно.

Сняв огромную рубашку, Этель перекинулась в волчицу. Но прыгать на кровать она не стала. Примостившись в углу у печки, она задремала. Заглянувший через пять минут Дик только покачал головой. Но он понимал, что остановить тех волков стоит, ведь не так далеко находится его родная деревня, а там и бабушка. Если эти звери придут в образе двуногих, то страшно подумать, что они могут сделать, разыскивая его и эту красавицу.

Часть 5.

Зная, что у волков очень сильный нюх, необходимо было сначала увести их от лесничего дома вглубь леса, а там, путая следы, выйти к стае той же Этель. Он был уверен, что уж родственники Этель не дадут ту в обиду.

Первое, что он решил сделать ‒ это сбить запах, ведущий к дому.

— Хорошо у него сохранился запас чеснока и перца. Вот и пригодится. Размельчив чеснок, он убрал его в пакет; пакет с перцем тоже был наготове. Перед уходом им всем необходимо подкрепиться.

Сварив две последние несушки, оставшиеся на этом участке, Дик пошёл будить девушку. Этель проснулась от ароматного запаха куриного бульона. Зайдя за кровать, когда Дик деликатно отвернулся, Этель перекинулась в человека. Надев его рубаху, она несмело вышла к столу, где Дик уже разливал бульон.

— Присаживайся, нужно поесть перед уходом.

Одну курицу он разделил между собой и ей, а вторую разделил между волками, приказав им поохотиться перед дорогой.

Как только Дик поел, он принялся искать подходящую одежду. Передвигаться только в его рубахе девушке будет не с руки. Отыскав штаны самого маленького размера, оставшиеся от одного паренька, пришедшего как-то к нему в гости без приглашения и сверкавшего пятками до самой деревни от его волков так, что и забыл про штаны, а вот теперь и сгодились...

— Вот ведь угораздило его здесь штаны оставить, а рубаху нет, — усмехнулся Дик. — Наверное, не один он сюда пришёл, ой, чует сердце, не один: был ещё слабый аромат духов. Но так как сам Дик никого не застал, а только брошенные штаны, то и утверждать на все сто не мог, кто и с кем сюда пришёл.

— Рубаху придётся подвязать или оставить просто поверх штанов, уж извини, маленького размера нет. Хоть ты и не Дюймовочка, но и до моих габаритов далеко, — сказал Дик, раскладывая одежду на покрывале. — Вот примерь, я пойду своих друзей свистну.

Ещё там, в лесу, Дик удивился, что его волки не скалили зубы на девушку, а только на тех волков. Чуяли, наверное, их злобу, а девушка чистая душа и простота. Угораздило же её с ними связаться.

И вот Этель и Дик стояли на улице, едва заалел рассвет. Заперев за собой дом, предварительно взяв чеснок и перец, карту, а также ружье, Дик вместе с Этель и волками пошёл в сторону места, где нашли покой два оборотня.

— Так, идите вперёд по этой тропе, никуда не сворачивайте, на самом месте ждите меня, я скоро. Чтобы нюх у вас не отбить, буду без вас чеснок и перец рассыпать. На, вот карту возьми и фонарик, дальше будем смотреть, куда идти.

Уже через час Этель стояла возле двух холмиков ‒ могил бывших сородичей. Ей не было жаль этих пришлых волков, которые по указке мужа загоняли таких же, как они. Дика всё ещё не было. Два огромных серых волка вели себя спокойно, да и сама она не слышала сторонних звуков и не чувствовала запаха мужа. Устав стоять, Этель присела на землю. Раскрыла карту и посветила на неё фонариком. Нужно пробраться домой, но сначала увести мужа от этого места, где недалеко, оказывается, поселение людей.

Дик специально наступил на ветку, которая хрустнула под его ногами, чтобы Этель услышала приближение задолго до появления его самого.

— Ну как? Куда пойдём? Где находится стая волков, которые тебя преследовали?

— Это стая моего мужа, — сказала Этель.

— Мужа? — удивился Дик, — тебя хотели разорвать на части? За что?

— За бездетность, — тихо проговорила она, опустив голову.

— Это у вас такие законы дикие, что ли? — удивился Дик, всё ещё не веря, что такое возможно, — а развестись у вас нельзя?

— Можно, но такое бывает редко. И вообще мы не убиваем подобных нам.

— Это заметно, — усмехнулся Дик.

— Нормальные мы так не делаем. А Дамиан, он... Он больной, и его свора тоже. Я никогда не сталкивалась с такой жестокостью. Это ненормально.

— То есть вы не охотитесь в лесу на кроликов, например?

— Ну почему. Иногда охотимся, но редко, когда совсем есть нечего, а так ведем хозяйство, как обычные люди.

— Понятно. Мирно разойтись муж не захотел, но убить... Ты уверена, что эта свора не сама решила тебя загнать?

— Конечно! — Этель резко встала. — Он был там среди них самый большой! — крикнула она от вновь пришедшей в душу боли.

— Тихо, извини, просто в голове не укладывается такое. Хорошо, давай решать, как обойти место поселения твоего мужа и не попасться. Просто оно как раз впереди, а по бокам непроходимые болота. Ты, может, и могла бы по деревьям скакать, легкая как козочка, но я-то утону просто, вступив в болото с моим-то весом, — говорил Дик удрученно.

— Сегодня утром мы должны были выезжать на собрание оборотней нескольких стай. Мой муж обязательно будет присутствовать там. Он уедет, а его свора... я надеюсь, что без него они не посмеют далеко уходить из деревни. Вот как раз в это время мы и сможем пройти вдоль деревни незамеченными.

— Ну, не знаю. У вас такой нюх, я-то могу обтереться чесноком, но это отобьет нюх и у вас, и у моих серых. Может, нам измазаться малиной или...

— Может болотной тиной, она тоже очень пахнет, — предложила Этель.

— А в деревне не удивятся, почему так тиной несёт от них недалеко? — спросил Дик.

— Можно подумать, малиной лучше, — фыркнула Этель.

— Ну уж лучше, чем пахнуть волком, да ещё чужим, и человеком, — сказал Дик, идя к кусту малины. — Только рассвело. Думаю, пока ваш муж не уехал, нам не стоит начинать путь прямо сейчас. Давайте подготовимся к дороге.

Этель нехотя подошла к Дику, признавая, что запах сбить нужно, но измазаться в этой жиже и выкинуть и так еле найденную одежду не хотелось.

— Не беспокойтесь, я предусмотрел такой вариант событий, — кивнул Дик на мешок, который нёс за спиной, — здесь простыни: их и измажем, и накинем на себя.

Ушло два часа, чтобы набрать малину и измазать простыни, не оставляя на них ни одной светлой поверхности. Серые волки отошли на небольшое расстояние от Дика и Этель, явно не обрадованные таким ярким запахом.

Часть 6.

Деревня мужа встретила их необычной тишиной. Выходить из леса Этель и Дик не стали; идя параллельно деревне, они старались не шуметь, насколько это было возможно. Но неожиданно впереди в лес зашёл молодой человек. Присев на корточки, Дик и Этель попытались слиться с листвой кустарника, мимо которого они проходили; волки прижались к земле.

— Кто здесь? — спросил звонкий мальчишеский голос. — Я чувствую вас, выходите, или я позову на помощь.

Этель узнала по голосу младшего брата того парнишки, которого убил её муж.

— Марк, это я, Этель. Прощу тебя, не зови никого.

— Этель? — его голос задрожал, и парень, не теряя времени, понесся навстречу девушке.

— Этель, они нашли моего брата. Он... он утонул, захлебнувшись в болоте, но зацепился лапой за сук, поэтому его тело нашли. Этель, как же я буду без него жить? Он заменил мне родителей... — И тут же, спохватившись, отскочил от девушки. — Этель, Дамиан сказал, что ты тоже утонула и тебя не смогли спасти! — воскликнул он, изменившись в лице, и тут же твердо произнёс, — он врал, ты жива, но как?! Он вчера ночью разбудил всю деревню и голосил, что потерял любовь всей своей жизни. Корил себя, что не уберёг, не досмотрел, когда ты ушла на болото. Он... — не договорил Марк, устремив взгляд на Дика. — А это кто? Ты с ним? Поэтому Дамиан хотел тебя убить?

— Погоди, погоди, парень, не тараторь! Уловил ты правильно: ваш Дамиан хотел убить свою жену, но не потому, что она со мной. Я вообще случайно их встретил. Не будем вдаваться в подробности, но, похоже, ваш Дамиан ‒ неадекватный тип, и ты понимаешь, что нам необходимо тихо покинуть эти края и попасть к родне Этель. Понимаешь?

Марк ответил утвердительно. Потрясение от смерти брата включило какое-то внутреннее чутье у ещё молодого оборотня. Он знал, что они могут слышать больше людей и чувствовать запахи острее, а он... он стал чувствовать ложь. Когда от речей некоторых становилось так приторно сладко, что становилось тошно. Сначала он списал это на пищевое отравление, но позже попросил одного из сородичей, с кем дружил еще со школы, говорить ему заведомую ложь и правду вперемешку, и опять почувствовал острый приступ тошноты именно в те моменты, когда тот говорил ложь.

И сейчас он слушал Этель и незнакомца и с ужасом понимал, что вчерашний монолог вожака был не чем иным, как спектаклем, от которого сводило зубы...

— Можно мне с вами? Я не смогу жить спокойно, зная, что Дамиан может быть причастен к смерти моего брата, я не смогу и выдам себя тогда...

— Тогда тебя ждёт игра, в которой ты никогда не будешь победителем, — тихо произнесла Этель.

— Я знаю.

— Ты можешь пойти с нами, но должен слушаться меня, хорошо? — уточнил Дик, — нам не нужны вздорные молодые люди, горящие местью. Это блюдо подают холодным. А пока нам самим нужно постараться не стать таким блюдом.

— Я понял. Я знаю, как можно обойти деревню с этой стороны, чтобы никто не почуял ваш запах. Нужно идти туда, — указал он рукой путь.

— Но там же начинается болото, — с сомнением произнесла Этель.

— Там оно почти высохло, я сам узнал недавно, когда случайно забрел. Мы возьмём палки и пойдём. Я мигом, — сказал Марк и скрылся по дороге в деревню.

— Ты ему доверяешь? — спросил Дик Этель.

— Я уже не знаю, кому доверять, но мне очень этого хочется, — сказала Этель, понимая, что её чутье никак не подсказало ей, что за оборотень скрывается в лице мужа.

Марк вернулся очень скоро, неся три длинные палки.

— Всё в порядке. В деревне траур по Этель, поэтому многие сидят дома. Дамиан запретил вести бурную деятельность до его возвращения.

— Это как раз нам на руку, — сказал Дик. — Веди нас.

Свернув к болоту, они потратили больше времени, чтобы обогнуть деревню, но зато позади не маячило никакой погони.

Впереди будут две развилки: одна ведет к деревне, в которой живёт стая Рыжих волков, а к другой ‒ стая Чёрных волков, там живёт отец Дамиана.

— Может, пойдём к отцу Дамиана? Он как отец сможет приструнить сына, или думаете, он знает о его натуре? — спросил Дик.

— Я не знаю. Я видела его всего один раз в жизни. Я и самого Дамиана впервые тогда увидела. Никогда больше не позволю вступить в отношения, не узнав об оборотне больше.

— Твой оптимизм уже радует, — сказал Дик, — раз ты считаешь, что мы останемся в живых и остановим твоего мужа. Но время... по твоим словам, тебе и года в браке не хватило, чтобы его узнать. Не печалься. Есть слишком скрытные натуры, которые умеют так играть, что их игру принимаешь за правду. Всякий может ошибиться. Тут не твоя вина. Я уверен, многие в стае не знают о его играх, кроме самых приближенных к нему.

— Я понимаю, но мне от этого не легче, — сказала Этель.

Марк промолчал.

— С другой стороны, — продолжал Дик, — что нам даст, если мы пойдём в стаю Рыжих волков? Они знают тебя лично или твоего отца?

— Говорю же, я встретила вожаков только год назад, и они обсуждали дела не с нами, молодняком, а сами в своём кругу.

— Может, я пойду в стаю Чёрных волков и намекну его отцу, что его сын, эээ... болен, так сказать, — предложил Марк, — а вы пока спрячетесь где-нибудь здесь. Ведь если отец не поверит мне и попытается задержать, по крайней мере, вы сами сможете продолжить путь.

— А это идея, — похвалил Дик Марка, — так и сделаем. Вон там дальше идёт возвышенность в кустарниках, там как раз хорошо видно эту развилку. В случае чего мы заранее увидим приближение любой стаи, и успеем спрятаться.

Часть 7.

А в это время Дамиан, одетый во всё черное, уже сотый раз пересказывал проклятую ночь, которая отняла у него любимую.

Вот он выложил на стол платье жены с разодранным подолом, вероятно, она хотела перевоплотиться в зверя, чтобы в той ипостаси суметь выбраться на сушу, но не смогла. Не осталось даже тела, кроме найденной на болоте одежды.

— Я лично прочесывал место всю ночь, — сказал он, надев на себя всю скорбь мира, его губы подрагивали, появившиеся слёзы в уголках глаз, показывали как трудно ему справиться с эмоциями.

— Я ему не верю, — проговорил Киллиан своей жене, которая не переставала рыдать после услышанной новости. — Моя девочка не могла утонуть в болоте, что бы она там забыла?! Да она на местности ориентируется лучше некоторых! Не могла она сама по своей воле в болото полезть, значит, было что-то, что заставило её это сделать, а он... он не уберёг. Ох, не нравится он мне, слишком уж слащавый. Дурак я был, что дал согласие на брак! К черту эту влюбленность дочери, лучше бы запер её. О, Луна, где моя дочь?! — взвыл он, глядя на небо.

Известие о гибели дочери вожака стаи Белых волков всколыхнуло всех. Оборотни живут много лет, а тут умереть в таком молодом возрасте. Собрание вышло траурным. Скорбь окутала сердца прибывших. Многие жалели вожака Чёрных, потерявшего жену.

А Дамиан тем временем упивался эмоциями. Ему чуть ли не нимб повесили: стараются не задеть его чувств, сочувствуют, а более пронырливые даже тихо обсуждают, на кого он может положить глаз после своей красавицы-жены. Дамиан хищно усмехнулся, скрывая оскал платком. Его вполне устраивало сборище идиотов, которых так легко провести, только отец не посмел появиться на собрание, сославшись на ухудшившееся состояние жены. Вспомнив о матери, Дамиан жалел, что не помог в своё время проститься ей с бренным телом. Мать давно жила в своём мире, где был его старший брат. Так и не приняв известия о его смерти, она жила в мечтах, изредка покидая дом.

Марк не спеша зашёл в деревню, где его встретила стража.

— Стой! Каков будешь и куда путь держишь?

— Я из стаи Чёрных волков Дамиана Тоуна. Иду к вожаку вашей стаи. У меня есть послание от его сына.

Не почуяв подвоха, Марка пропустили и даже указали путь.

— Иди прямо, не ошибешься. Двухэтажный дом в центре и есть дом вожака.

Запах спелой ранетки бередил нюх, розы разных оттенков заполонили сад. Не ожидавший такого количества запахов, Марк чихнул. У входа его встретил ещё один стражник.

— Вы кто и к кому?

Марк снова повторил слово в слово то, что говорил ранее при входе в деревню.

— Даже не знаю, вожак сейчас занят. Жене хуже стало, не знаю, найдёт ли он на вас время.

— У меня срочное послание от его сына.

— Хорошо, я попробую. Ждите здесь.

Устроившись на скамейке, Марк стал ждать.

— Кого-то там нелегкая принесла? — грозно прорычал Бриско Тоун.

— Там к вам от сына весточка пришла.

— Так неси, чего замер?

— В смысле парень пришёл с весточкой.

— Так зови, а то ещё расплавится от такой жары.

— Уже.

Марк прошёл в просторную комнату. За столом сидел вожак стаи. Статный черноволосый мужчина был угрюм.

— Ну, что хотел передать мне сын? Говори.

— Понимаете, с вами очень хочет увидеться его жена, Этель. Она утверждает, что ваш сын хотел её убить.

— Мой сын ‒ убить? Она на солнце перегрелась, что ли? Он с неё только пылинки не сдувал, с королевы своей. А ты ‒ убить?!

— Она говорит правду, я чувствую. А ваш сын лжёт. К тому же есть подозрение, что он причастен к смерти моего брата.

— Ну так бы сразу и начал. Брат накосячил, а ты решил моего сына оклеветать. Уйди с глаз долой, а то как всыплю, мало не покажется.

Но Марк не отступал.

— Послушайте, у меня появилась способность чуять ложь, так вот: ваш сын много лжёт. Вчера ночью он всей своей стае говорил, что Этель погибла на болоте, а он её искал и нашёл только одежду. А она жива, я её видел так же, как вас сейчас. Её, видимо, спас мужчина-великан.

— Какой ещё мужчина?! Мужняя девка шляется по мужикам, а потом удивляется, что её хочет прибить свой же муж! — взревел вожак.

— Вы бы тоже за такое прибили? — уточнил Марк.

— Да ты в своём уме, парень? Да я свою Лавинию на руках готов носить, полюбила бы, ушёл в сторону, а ты... — провёл вожак по волосам, сразу сдувшись.

— А чем ваш сын лучше? Почему он решил её убить, а не дать развод? Вы готовы выслушать Этель и дать ей защиту?

— От кого?

— От вашего сына.

Бриско Тоун понуро опустил голову. Лавиния совсем ослабла. Всё больше отдалилась от него. Всё зовёт Ди к себе, а потом будто укачивает старшего сына и улыбается ласково. Всего на одну неделю отлучился он пополнить запасы, возвращается, а вся деревня на ушах: пропал его сын, ушёл в лес и не вернулся.

— В лес пятилетний мальчуган? — удивился Бриско, — а что он там забыл один? Никогда сын не выходил из деревни, а до леса ещё шагать и шагать даже в звериной ипостаси. А он такой маленький, сам бы потерялся. Что-то увело сына или кто-то, чувствовал Бриско, а доказать не смог. Запах сына пропал и не витал по округе, только горькие слезы Лавинии затмили глаза. Убитая горем жена охладела ко всему. Спустя пять лет она вновь смогла забеременеть и родить ещё одного сына, с которого сдувала пылинки, ни в чём не отказывая и мужу запрещая за шалости ругать, а бить так и подавно. И пошёл Бриско на поводу у Лавинии, но что-то тёмное поселилось в груди Дамиана. Чуял Бриско своим сердцем родительским злобу внутреннюю, а докопаться никак не получалось, и отдалился он от сына, а потом и Лавиния снова впала в беспокойство и стала чаще вспоминать пропавшего старшего.

И удивился Бриско словам Марка про сына своего и не удивился одновременно, будто чуял, что выйдет наружу эта злоба и породит большее горе.

— Зови её, выслушаю и защиту дам. Пора на сына глянуть чистым взором, оценить его поступки.

Часть 8.

В это время на собрании никак не удавалось собраться с мыслями и обсудить важные дела. Вожак Белой стаи ушёл с головой в своё горе, и собрание решили перенести.

Огорченный Дамиан решил по пути домой заехать к отцу. Пришло время поговорить по-мужски, а может, даже сместить отца с должности. Докладывали ему, что отец потерял интерес к стае, всё больше времени проводил с женой. А боевые волки простаивают. Дамиан был не против пополнить свои игрища азартными игроками.

— Пойдемте, вожак согласился вас выслушать и защиту предоставить.

Дорога к дому заняла немного времени и вскоре Этель вместе с Диком предстала перед вожаком. Круги под глазами, ушибы на руках и ногах, показавшиеся из-под одежды, озадачили Бриско. А рассказ Этель поверг его в шок.

Его родная кровь и плоть преступила все законы оборотней. А таких не оставляют в живых. Одичавший оборотень опасен, а виртуозно скрывающий свое злое нутро ‒ опасен в тысячу раз. Марк, слушавший рассказ Этель, мрачнел с каждой минутой. В её словах была одна лишь правда, и тем горче она была. Дик тоже мрачнел, но, прочитавший много историй, не был сильно удивлён. Порой жизнь оказывалась более непредсказуемой и страшной, чем написанная история.

Бриско вышел на крыльцо и приказал стражнику оповестить всю стаю о своём решении: «Пусть семьи спрячутся в домах, а мужчины идут к моему дому. Я должен исправить ошибку и остановить сына. И так он слишком много жизней загубил».

Стражник быстро побежал выполнять поручение, и вот уже через полчаса возле дома вожака собрались мужчины стаи.

— Я собрал вас здесь, чтобы обсудить, как нам остановить моего сына, который встал на путь убийства себе подобных и не ради того, чтобы обеспечить безопасность стаи от одичавших оборотней, а забавы ради. Мне горько осознавать, что я упустил его воспитание и вырастил таким.

Все слушали молча, переваривая сокрушительную информацию.

А Бриско думал, что, возможно, болезнь его жены тоже стала одной из причин того, что сын вырос таким. Видел же, что жена стала другой после пропажи старшего сына. Нужно было не заводить детей, да что сейчас толку руками махать, когда всё свершилось.

— Оставим нескольких на постах для охраны деревни, а остальные пойдут со мной. Взять оружие: я боюсь, голыми руками мы его не возьмём.

Последние слова донеслись до Дамиана.

— Не обо мне ли речь, отец? Что за собрание в столь поздний час? — спросил он.

— Да тебя встречаем, сын мой. Наслышан о беде твоей, вот думаем, как горю твоему помочь, — увещевал Бриско, думая, как хорошо, что Этель, Марк и пришлый незнакомец остались в доме.

— Не про ту ли беду ты говоришь отец, что прячешь в своём доме? Нюх у меня поболее будет, чем у вас всех, или ты забыл? Где же жена моя ненаглядная, что не встречает? — грозно продолжал он.

— Схватить его! — приказал Бриско, но прежде чем его стая успела сделать шаг, Дамиан включил свою ментальную силу.

В человеческом обличье воздействие было тоже сильным. И один за другим члены стаи Бриско стали падать на землю, как подкошенные, прижимая руки к ушам. Головная боль, казалось, разрывала изнутри. Бриско держался из последних сил, с ужасом наблюдая, как Дамиан достаёт ружье.

В это же время в доме Этель и Марк тоже прижались к полу, только что не катаясь по нему, пытаясь унять боль.

— Что за чертовщина! — воскликнул Дик и бросился на улицу с ружьём.

Дамиан в это время как раз направлял ружье в сторону отца, пока приближенные отца, как и он сам, лежали на земле от сильного воздействия.

Увидев, что незнакомый мужчина целится в Бриско, Дик вскинул ружьё и выстрелил. Меткое попадание выбило ружьё из рук незнакомца и откинуло его к лежащему неподалеку мужчине. Выхватывая платок из кармана и обвязывая руку, Дамиан крепко выругался.

— Опять ты! Ты ещё поплатишься за убийство моих товарищей. О, дорогая Этель! — воскликнул Дамиан, тем самым побудив Дика обернуться. Чем и воспользовался один из его прихвостней. Не менее метким попаданием ружьё было выбито из рук Дика. Кровавая полоса прошла вдоль ладони.

— Держи! — крикнул собрат и кинул ружье Дамиану, который резво его перехватил и первым же выстрелом подстрелил отца. Освободившиеся от влияния ментальной силы оборотни стали принимать звериный облик и бросаться на противника. Свора Дамиана тоже перекинулась и ринулась в гущу событий.

Дамиан же отстреливал всех приближающихся к нему, не выпуская из вида отца и незнакомца, который пытался затащить его отца в дом. Незаметно появившийся Марк поднял ружьё Дика и тоже выстрелил, но перед тем как самому схлопотать пулю от Дамиана, был отброшен в сторону Диком. Пуля прошла навылет, оставив кровавый след на боку. Разъяренный Дик рыкнул нечеловеческим голосом. Невиданная ментальная сила накрыла деревню, послышался треск стекол, оборотни не просто катались по земле, а пытались остановить кровь, пошедшую носом и через уши. Дамиан, не ожидавший такой мощи, тоже склонился до земли. Ослабевшие руки уже не держали ружьё. Расфокусированный от боли взгляд, не видел как подошел Дик и одним ударом приклада ружья земля осветилась тёмным пятном.

Чуть успокоившись и ещё не осознавая своей силы, Дик с ужасом взирал по сторонам. Перевоплотившиеся с трудом оборотни стаи Бриско, не теряя времени, вязали свору Дамиана, без сил лежавшую рядом с ним. Всех сопроводили в подвал.

— Кто ты? — прошептал Бриско.

— Я Дик, лесничий, — просто ответил Дик.

— Ты не человек, — констатировал Бриско, — такую силу я помню только у прадеда. Никогда не думал, что увижу такое вновь. Он долго учился держать её в узде, когда в последний раз прабабка сказала, что ещё одни выбитые окна она не переживёт, — улыбнулся Бриско, вспоминая своё детство.

— Если вы имеете в виду, что я умею перевоплощаться, как вы, то увольте, точно нет, — сказал Дик, подставляя бок Этель для перевязки.

— Ну, перевоплощаться... Я как-то давно слышал, что такое бывает, когда вторая ипостась не проявляет себя в перевоплощении, а живет глубоко внутри, увеличивая выносливость, зрение, слух, нюх. Кто твои родители?