Глава 1

В кабинете отчима пахло дорогими вишневыми сигариллами и «Метаксой» –– вонь этой семизвёздочной коньячины вряд ли когда-нибудь сотрётся из моих обонятельных рецепторов. В своё время по глупости и по причине дурного настроения из-за проваленного экзамена в ГАИ на вождение я вылакала в одно лицо целую бутылку, хреново мне в следующие дни было настолько, что белому другу не позавидовал и самый последний бомжара; экзамен я потом, конечно, сдала, но с того времени только от одного запаха этой недешёвой бурды меня не только подташнивает, но и в глазах моментально возводятся хороводы из семиконечных маленьких звёздочек. Фу, аж перекурить захотелось.

Сглотнув тошнотворный комок, хлопнула дверью, обращая пристальное внимание на подозрительно бледную маму, старательно мнущую широкие плечи упырём нахохлившегося отчима, какого я с завязки отношений этих двоих и по сей день про себя, а иногда и не про себя, называла sugar daddy. Вот такая я стерва, чем и горжусь. Хех.

— У нас назревает конец света?

— Присядь, Анна, — холодно просит отчим, указывая на противоположное от стола кресло. Мягко отстраняется от рук мамы, перехватывает и целует кончики её пальцев. Да, наш шуга-дедди тот ещё романтик, но он только с мамой такой. Со своими партнёрами, в том числе иностранными, и уж тем более с подчинёнными мистер Эварт –– зубастая смертельная акула. Хорошо, я в коммерции ни черта не понимаю, и отчиму в голову не придёт заманить меня в свой строительный бизнес. Прекрасно он знает о моих планах стать хорошим фармацевтом в какой-нибудь уютной аптеке с лицензией изготовления лекарств на заказ; ковыряться в ступках и толочь таблетки –– мой фетиш.

Исполнив просьбу, вопросительно поглядываю на родителей, шестое чувство подсказывает: от услышанного в восторг я не приду.

— Ну, будем молчать, или кто-нибудь скажет мне, в чём дело?

Мама нервно косится на шуга-дедди, тот не менее нервно теребит свои графитовые по-немодному длинные лохмы и наконец размыкает пухловатые для мужчины губы, изрекая:

— Если коротко и по-взрослому, Анна, мы на пути к полной заднице.

Мама возмущённо открывает рот, сопит недовольно, но молчит. Мама –– ярая поклонница классики, бранные слова не просто отрицает: будь её воля, она каждому матершиннику окропляла рот святой водой, а затем собственноручно вымывала тот с мылом, и мне в том числе, точнее мне-то особенно, ведь я ещё тот фанат русской брани и вообще bad girl. Это меня так шуга-дедди величает, ага, у нас с ним обоюдная духовная связь с десятого взгляда, первые десять я старательно пыталась выдворить понаехавшего иностранца из дома, причём конкретно такого понаехавшего. Не получилось, морально он оказался сильнее, пришлось смириться. Но я не жалуюсь.

— И в чем это заключается?

Отчим мрачнеет, стискивает пудовые кулаки.

— Что, нерасторопные миньоны оплошали с последним заказом? — Судя по переменившемуся лицу дедди, я угадала. Выпучиваю глаза: — Правда?!

— Не совсем, всё, что тебе нужно знать, –– наша компания влетела на крупную сумму человеку, с которым шутить очень опасно. Речь идёт об очень большой сумме в пару кейсов зелёных, Анна. Мне неприятно такое говорить, но нам с твоей мамой придётся на какое-то время спрятать тебя.

— Воу, серьёзно? — таращусь то на дедди, то на маму, надеясь: сейчас пыхнет салют и мне скажут, что надо мной пошутили. Вот только выражения лиц говорят об обратном. — В смысле «спрятать»? Куда?! Только не говорите, что собираетесь «спрятать» меня за какой-нибудь каменной стенной в видевзамужества на денежном мешке, чтобы надыбать тот самый километр пачек зелёных! Вот это будет, млять, совсем не смешно!

Мама с укором поджимает губы и мысленно распаковывает хозяйственное мыло, чтобы намылить мне рот. Шуга-дедди смущенно краснеет-бледнеет, выдавая себя с головой, –– такая мыслишка ему всё же приходила. Он гаркает:

— Что за бред? Уйми свою фантазию, Энни. Ни один мужик не потерпит твой острый матершинный язык. Рина, — рявкает матери, — оставь нас с дочерью наедине, — и добавляет примирительно: — пожалуйста. Моё предложение нам лучше с Энни обсудить с глазу на глаз.

Мама посылает предупреждение, грозит пальцем и оставляет нас одних. Как только за ней закрывается дверь, я напоминаю, что никакая не Энни, а Анна Скалина-так-уж-и-быть-Эварт! Шуга-дедди игнорирует моё змеиное шипение, устало трёт шею и щедро плещет в бокал тот самый блядский коньяк. Вопросительно смотрит:

— Будешь?

С перекошенным лицом активно трясу головой. Сам пусть хлебает свою мерзкую жижу.

— Ну? — тороплю дедди. — Страшно спросить, но всё-таки: что ты там удумал?

Отчим неторопливо выхлёбывает напиток до дна и выдыхает хрипло:

— Думаю, не стоит тебе напоминать, что я не из вашего техногенного мира, не так ли?

Отрицательно мотаю головой. Будто такое можно забыть, до сих пор в шоке.

— И к чему ты клонишь? — с подозрением интересуюсь.

— К тому, что у меня для тебя есть интересное предложение. Через четыре дня солнечное затмение, как раз именно в часы солнечного затмения возникает отличная возможность приоткрыть купол, — Эварт морщится, будто нализался кислых лимонов, и чеканит сурово: — В общем, так, Анна: я собираюсь устроить тебя студенткой в свою академию сроком на один год и таким образом спрятать тебя подальше от всей той канители, что может начаться в ближайшие дни. Я бы и маму твою с тобой отправил, но моих собственных сил хватит, чтобы переправить только одного человека, да и, откровенно говоря, не хочу: свою женщину я и сам могу уберечь. А тебя на той стороне вполне способен защитить мой сын, ты же помнишь Джентаро?

Кисло киваю. Как же не помнить сводного братца, который спустя полгода после свадьбы дедди и мамы явился на Землю, чтобы лично отбить несчастного отца из рук бессовестной охотницы за баблом в лице моей мамы? Помню, конечно. А ещё помню, как выдернула из его шикарной шевелюры пару клоков, чтобы неповадно было невинную родительницу всякими мерзкими словами обзывать, правда, мама и сама за себя отомстила, вымыв Джету рот с мылом. Аха. Правильно, нефиг подбривать наши ценные междометия, свои пусть сочиняют.

Глава 2

Перевариваю охрененное предложение отчима, раздумывая, как мы с родительницей докатились до такой жизни.

Мистер Эварт лет двадцать назад в ходе экспериментальной миссии от их местной академии, в которой он долгое время занимал пост декана боевого отделения, вместе с группой своих студиозов, в том числе и моим сводным братом, проник на нашу Землю –– соседнюю от их мирка планету. Терраниум –– так именовался их мир. Говорящее такое название. Ну, не суть. Долгое время наш мир для них был укрыт специальным куполом, который терраневцы сами много тысячелетий назад возвели по причине неконтактного и опасного тогда человеческого племени.

Посчитав, что прошло достаточно времени, чтобы наш народ духовно подрос, купол приоткрыли, и на территорию США ступили маг-группы Х –– их целью было узнать о местных людях как можно больше информации: об укладе жизни, ресурсах, оружии и всё такое. К слову, они посчитали наш мир пусть уже и не таким отсталым, но совершенно не интересным, группа вернулась обратно, а вот маго-декан решил здесь ассимилироваться, видите ли, понравилось ему тут.

Дедди создал успешный бизнес и всё в таком духе, встретил мою маму в Египте, где она в одиночестве грела кости и залечивала душевные раны после развода с моим родным мудаком-отцом, изменявшим матери направо и налево. Гордая русская леди покорила холодное сердце иномирного гуманоида, только та была против ухаживаний дедди и сбежала в Россию, чем распалила охотничьи инстинкты маго-самца. Дедди перебрался за ней в Россию, долгое время осаждал возведённую мамой крепость, а когда та сдалась, перевёз нас из коммуналки в огроменную домину, наверняка в надежде настряпать ещё парочку маленьких Эвартиков.

Пока то дело у них не получалось, но дедди не отчаивался, проверяя на прочность все поверхности дома в моё отсутствие, –– это я случайно выяснила, когда с учёбы пришла раньше, чем должна была.

А затем постепенно узнала, что суровый, но вполне себе адекватный шуга-дедди совсем не янки, а иномирный вторженец, и там –– в том мире –– не только стынет его декановский стул, но и имеется бывшая жена с великовозрастным сыном Джентаро Эвартом и моим по совместительству тем самым сводным братом, который сейчас заканчивал третий курс боевого отделения и переходил на четвертый.

Как-то так и докатились. Кстати, с Джентом у нас в период его тех самых первых каникул в отчем доме отношения сложились вполне себе приятельские, я даже перестала называть его мудачьём, а он меня –– дурной сукой, хех. Он много рассказывал о своей академии и стране, Джентаро родился в Террадо –– столице их страны, а по-другому –– человеческое королевство, на девяносто процентов заселённое людьми преимущественно с магическими способностями: магами и магичками. Имелись у них и ведьмы с ведьмаками, правда, никто их никогда не жёг в очистительном огне и никакой инквизиции не существовало, только общий контроль. А вот в других странах цвели и пахли разные расы, в том числе драконы, эльфы… Короче, когда я об этом узнала, была в полном ахере: теперь понятно, откуда у писателей прошлого такая фантазия. Не фантазия, вот вообще.

Пару раз братец вскользь упоминал, что у него имеются два лучших друга, с которыми он прошёл если не огонь и воду, то медные трубы, и даже показывал их местный аналог телефона –– аперфайн. В руки я такую игрушку брать не рискнула, –– мало ли что? –– пусть Джент и уверял, что та в нашем мире не больше мёртвой груды металла да драгоценных камней с магическими свойствами, вот в том-то и дело. Да и меня иномирные гаджеты не интересовали, своих достаточно, а вот наши у Джента вызывали живой интерес. Однако после ворчания, мол, мой айфончик напоминает ему допотопные модели их аперов, я ему безвинно оскорблённый айфон больше не давала, посчитав, что обойдётся.

Ах, да. К счастью, в отличие от книжных подобных сценариев –– любофь между сводными, –– у нас с Джентаро, несмотря на его красивую рожу и сексуальное тело, ничего такого и близко не возникло, и большим братиком я его называла во вполне целомудренном ключе.

— Энни, — тянет дедди, — меня пугает выражение твоего лица. Девочка, ты же не собираешься, как в дешёвом романе, сбежать из дома под покровом ночи? Учти, если так, то я был лучшего о твоих мозгах мнения, и сегодня вечером, между прочим, подкатит нанятая мной охрана. Поверь, побег –– дохлый номер.

С языка так и рвутся язвительные комментарии, но вместо них говорю совершенно спокойно иное:

— Никуда я не собиралась сбегать, было б куда. Почему именно год? И я –– Анна!

— За год я в полной мере разберусь со всем возникшим дерьмом. А во-вторых, глупо тебя отправлять на обучение на меньший срок.

— А обязательно мне поступать на обучение в эту вашу академию? В нашем мире достаточно закрытых пансионов на любой вкус, даже имеются те, где учатся только девочки. И в чём вообще смысл? Магии во мне нет никакой. Я провалюсь на первом вступительном экзамене. И как быть с языковым барьером? Сомневаюсь, что у вас там разговаривают на русском или хотя бы на английском.

Карлос-шуга-Эварт снисходительно улыбается:

— Всё же зря я сомневался в твоём интеллекте, Анна.

Ядовито фыркаю, словно молоденькая норовистая лошадь.

— Насчёт языкового барьера не беспокойся, при твоём переходе я вобью определённую установку, ты будешь понимать, разговаривать и писать на терзанском без всяких проблем.

О, а что, так можно было? Круто.

— Отвечая на твой вопрос о необходимости, Анна: даже в закрытом пансионате можно достать кого угодно, закатать в ковёр и вывезти в ближайший лесок. Когда ты будешь в стенах Терры, мне будет спокойнее.

Терра –– так называлась столичная магическая академия города Террадо.

— Что до отсутствия силы –– когда она тебе потребуется, будешь пользоваться накопительными кристаллами, их можно приобрести в любой артефакторной лавке. Только в студенческом городке Терры таких имеется три. Я выдам тебе местную наличность, если не хватит, смело обращайся по этому поводу к Дженту. И никаких вступительных экзаменов тебе не придётся сдавать, ты же окончила медицинский колледж?

Осторожно киваю.

— Этого достаточно. Тебя успешно зачислили на первый курс.

— Н-да? Стесняюсь спросить, на какой факультет? И что значит «зачислили»?

От зубастой ухмылки папы Карло мне становится не по себе.

— То есть ты за меня уже всё решил, и вопрос с моим обучением в этом вашем террариуме уже не подлежит обсуждению, — сухо констатирую, желая дедди надрать уши по полной программе, да только недовольство мамы останавливает.

Радостный красноречивый оскал отчима говорит всё за него. Тихо стону, закрывая лицо ладонью. Вот же гад предприимчивый!

— Тебя зачислили на факультет зельеварения, куда же ещё.

Недоверчиво смотрю на папу Карло сквозь пальцы, эта новость немного утешает и притупляет желание расколошматить на кухне тарелки.

— Твои документы будут готовы за день до затмения. Так что, пакуй чемоданы, дитятко. Только предупреждаю: всю гору твоих адских туфель и ворох платьев протащить не получится. Смею заверить, в Терре тебе это добро не понадобится.

Кисло улыбаюсь. Кабздец. Это значит, я останусь без своего айфончика и вообще средства связи? Ну, как так-то? Как я, дитя технологий, без этой прелести проживу? Страшно представить. Я вообще зависима от гаджетов, а там их не будет. Точнее, будут, но непонятные мне. Ещё и магические наверняка. Папа Карло, точно подслушав мои невесёлые мысли и тоскливый вой, усмехается и лезет в ящик, выуживает из него телефон –– это я так сразу думаю, а когда приглядываюсь, понимаю, что это магический аналог связи.

— Аперфайн? — удивлённо вскидываю брови.

— Ну, я же знаю, как ты зависима от этих гаджетов. Мой апер, конечно, не айфон, но дарёному коню в зубы, Энничка, не смотрят. Я уже завязал его на твою ауру, держи, пользуйся, только он разряжен, зарядку я тебе позже занесу, надо её поискать.

— Спасибо, Карлос.

— Не за что, мелочь. Это ты меня извини, сам не рад сложившимся обстоятельствам.

Киваю с понимаем. В щель двери тревожно заглядывает мама:

— Поговорили?

Горестно, в один голос с довольным отчимом, изрекаю:

— Ага.

Если скажу, что отправляться в другой, совершенно не понятный мне и тем более магический мир нестрашно, крепко совру. Страшно до усрачки! Вот только против веления дедди не попрёшь, я давно усекла: если Карло что-то решил, можно об стену лоб расхреначить, а не поможет нисколько. Сжимая в руках спортивную малогабаритную сумку, уныло оглядываю пустырь, проследив взглядом за пролетевшим мимо перекати-полем.

Нервно мается в сторонке мама, косясь то на хороводный дикий танец собственного супруга, наверняка раздумывая, а не стоит ли вызвать отчиму если не дурку, то хотя бы психотерапевта (и себе заодно), то скорбно глядя на меня, словно отправляет не в иномирную академию, а в стан врагов. Мы с ней по пути сюда успели тысячу раз поговорить, обговорить и обсудить всё, что только было можно, и сейчас не только не о чем говорить, но и не хочется.

Над головой высится чёрное солнце. Отчим заводит песнопение на незнакомом мне языке, очень отдалённо напоминающем латынь. Должна отметить: папа Карло поёт довольно красиво. И не менее красиво, хоть и устрашающе, смотрятся электрические голубые разряды между его ладоней, которые он то раскрывает, то сводит. Дичайшая на слух песня усиливается, отчим завывает на одной ноте, вынуждая маму испуганно вжать голову в плечи, руки его полыхают разрядами адского огня, посылая в окрасившееся алым заревом небо столпы пламени.

Зрелище ещё то. Короткими шажками придвигаюсь к родительнице, сжав её напряжённое плечо ладонью в успокаивающем жесте, хотя самой хочется просто взять сумку в зубы и бежать горной ланью как можно дальше, но куда там, если буквально в трёхстах метрах два «Гелендвагена» перекрыли дорогу, а их капоты подпирают каменными задницами четверо охранников-мужиков. Уж не знаю, как дедди им объяснял свои магические выкрутасы.

Синий огонь полыхает так, что я крепко зажмуриваюсь под тонкий визг мамы, а когда приоткрываю один глаз, обескураженно вытаращиваюсь на пульсирующую голубую с мерцающими белыми жилами брешь в человеческий рост.

Да уж, вот это представление, такое и в кино не покажут.

По ту сторону этой бреши видятся размытые очертания огромного здания из белого камня и три широкоплечих силуэта в тёмно-пурпурных одеждах. Подозреваю, один из широкоплечих –– Джент, а вот две других, к слову, не менее широкоплечих, чем Джентаро, — те самые его бест-френды.

Папа Карло машет мне рукой, призывая шлёпать к нему. Крепко обняв белую как полотно родительницу, шепчу, что со мной всё будет в порядке и Джент присмотрит за моей тушкой, ловлю робкую улыбку мамы и плетусь к отчиму. Сквозь гул магического ветра Эварт вопрошает:

— Документы не забыла?

Трясу сумкой:

— Как можно. Поверь, бомжевать у стен вашей адской академии я не намерена.

Аперфайн тоже, естественно, захватила с собой, перед тем как долго помедитировала и поплакала над своим любимым айфончиком. Пока-пока, милый, я буду скучать.

— Умница. — Дедди запечатлевает на моём ледяном от ужаса лбу целомудренный поцелуй и подталкивает к бреши, вероломно вталкивая в её нутро.

Кратковременное омерзительное ощущение купания с головой в липком киселе — и я по ту сторону. Растерянно хлопаю глазами, оборачиваюсь через плечо, а за ним совершенно целёхонькое пространство и высокие металлические закрытые ворота с острыми пиками. Да-а, вот это, конечно, прикол.

— А вот и моя драгоценная сестрёнка, — ревут на ухо голосом Джента и мою ошалевшую тушку сгребают в медвежьи объятия.

— Задушишь, — сиплю, впиваясь в стальные плечи братца ногтями, глядя на двоих незнакомых мне молодых крепких самцов в академической форме, чем-то напоминающей амуницию звёздного десанта. Перемещаю рассеянный взгляд на мужественные лица и вздрагиваю от нехороших ухмылок на чётко очерченных губах. Ну, тут и гадать не нужно на гуще кофейной, явно те самые дружки моего бро. Только чем я этим Бибе и Бобе уже насолила?

Джентаро отстраняется, приобнимает за талию и представляет меня своим дружкам:

— Мое сестрёнка –– Анна Эварт. Анна, это мои боевые товарищи и по совместительству лучшие друзья.

— Наслышана, — говорю скромно. Ага, скромница, а-ха.

Парниша со смуглой кожей, небрежно уложенными угольно-чёрными с графитовыми прядками волосами и раскосыми глазами непонятного оттенка делает шаг навстречу, протягивая мне свою клешню:

— Сеат Лефевро, рад познакомиться, Анна. Джентаро много о тебе говорил.

Нехотя вкладываю в длинные красивые пальцы свои и мысленно взвизгиваю от того, как больно этот урод их сжал. Стиснув до скрежета зубы, мило киваю, вырвав свои ноющие фаланги из стального захвата. Придурок.

С опаской смотрю на второго, русоволосого мужчинку, что куда шире в плечах, чем Джент и гаденыш Лефевро. Тот давит неестественную улыбку и представляется бархатным голосом с хрипотцой. Воу, таким голосом нужно порно озвучивать, не прогадал бы с профессией.

— Кайден Барро, прекрасная Анна.

— Ну, вот и познакомились, — жизнерадостно заключает Джент, отбирая у меня сумку, и первым шагает к огроменной махине, местный университет, как я полагаю. — Идём, Анна, покажу женское общежитие, затем навестим административный корпус. Тебя уже ждут.

— Очень вдохновляюще, — бурчу, косясь на Бибу и Бобу.

— Тебе здесь понравится, — мурчит Фиат, ой, то есть Сеат, нагло приобнимая за плечи, окутывая ароматом дорогого парфюма, он шепчет на ухо с милой улыбкой: — Пиздец как понравится: настолько, что ты уже через пару недель уползёшь обратно в свой отсталый мирок.

Тяжело сглатываю, косясь на притворно добродушно скалящегося Барашка, ну то есть Барро:

— С чего бы это? А если нет?

— А если нет, то все равно уползешь,Анна-а-а.

— Мальчики, с вами всё в порядке? Не отвечайте. Вижу, что нет. Какое ползти? Ногами никак? И вообще, никуда я не собираюсь ползти, идти или лететь, особенно обратно, уяснили?

Глазенки двоих фанатично вспыхивают, в них мечутся подозрительные разряды, полагаю, той самой магии.

— Если выйдет по-хорошему, то так и быть, почешешь ногами, — тянет Лефевро, пропуская мимо ушей добрую половину слов из моей фразы. — Не захочешь по-хорошему, то ползком.

— У вас двоих сдвиг по фазе на почве протирки коленей? Что за маниакальная идея увидеть меня ползающей?

— Да потому что, когда мы тебя хорошенько вытрахаем, дорогая Анна, ты сможешь только ползти до санкционированного нами портала, подтягивая по пути потрепанные трусы, — буднично заканчивает Барро. — В этом дело, а не в сдвигах по фазе или херазе, усекла?

Глаза шокировано округляются, как и рот, в возмущении, с губ слетает злобное шипение вместе с трёхэтажным отборным русским. Чего? Они что, блядь, совсем охренели? Джент вдруг оборачивается и озадаченно смотрит на нашу троицу:

— Вы чего там застряли?

— Парни рассказывали мне о распорядках академии, — кричу, вырываясь из наглых лап, и быстрым шагом нагоняю братца. — Классные у тебя друзья.

— А то, с дерьмом не дружу.

Прыскаю смешком. Как я сейчас убедилась, братец насчёт своих самцовых друзяшек глубоко заблуждается. Поворачиваю голову на семенящих позади Фиата и Барашка и показываю язык, от вспыхнувших потемневших грозовых взглядов тот грозится отсохнуть. Подмигиваю академ-проституткам и гордо отворачиваюсь.

Не знаю, чем я этим двоим так не угодила, только вытрахать меня им точно не светит, хрен не дорос.

_____________

Дорогие, буду благодарна вам за поддержку этой истории: добавляйте Связанных в свои библиотеки, тискайте звездочки и отписывайте комментарии, у нас интересно ; ) Присоединяйтесь)

П.СЫ. Мнение и высказывания героев – сугубо их мнение и т.д. Хаять героев можно, автора нельзя) Всех благ

Глава 3

Заныкавшись в укромную норку за женским общежитием, спиной к выходу села на нижнюю ступеньку, вытянув свои коротковатые ноги: при росте метр шестьдесят четыре именно такими они для меня и являлись. Вытащив из пачки сигарету, чиркнула зажигалкой, втягивая в лёгкие едкий, на редкость вкусный дым.

Устала. Удивительно, но за этот первый день я реально устала так, будто не с академией знакомилась и заселялась, а вагоны с углём разгружала. И всё же эта усталость была больше приятной.

Сначала брат, как и хотел, отвел меня в жен-общажку, где миленькая, на вид почтенная дама, грозно глянув на Джента, сверила мои документы со своей информацией и выдала обычную ключ-карту (как раз именно такие бывают в нормальных отелях) и отправила на второй этаж смотреть комнату. К удивлению, в расположенной в самом конце длинного крыла маленькой, но довольно уютной и, к ещё большему изумлению, чистой светлой комнате мне выдалось жить одной, в ней даже имелась приличная душевая с фаянсовым другом. Джент пояснил: в этом году не так много поступающих женского пола, только если в середине года кто-то пожалует из студенток в Терру, то как раз ко мне могут подселить. А мне-то что? Против соседки я не была, если она окажется адекватной.

Кстати, Биба и Боба за нами в общагу не попёрлись, остались на улице куковать, вот это самое настоящее счастье: оказалось, мужикам и особенно мудакам вход в женское святилище запрещён, брата пустили только потому, что он якобы мой родственник.

После осмотра комнаты заглянули к кастеляну за бельём и академической униформой. Вполне красивое, а главное, удобное обмундирование. Фасон и цвет у всех факультетов одинаковые, отличие в погонах, точнее эплетках –– так эти штуки, напоминающие воинские, в академии называли, только вместо звёздочек нарисованы знамёна Терры. У боевиков, в частности у Джента, –– оформленный в языки пламени файербол, пронзённый мечом. У меня, как относящейся к зельеварам, — булькающий котёл, который обвивало некое животное, напоминающее упитанного питона, братик пояснил –– мориус, как раз тот змей на знамени факультета целительства, к которому зельевары и относятся.

Затем мы сходили в академическую едальню: обычная чистенькая столовая с множеством столов, удобных стульев и раздаточником, устроенным по системе шведского стола. Думается мне, в богатых пансионах примерно вот такие столовые ресторанного типа. Неплохо, короче, жилось студентам в Терре. Кормили тоже хорошо, я оценила гуляш с овощным салатом и молочный кофе. Жить можно. А так как в столовой мы были только с братом, без его мудашек-друзяшек, то и жилось в удовольствие. Он не удивился, когда их не увидел на улице, возможно, придурки послали ему как-то какое-то сообщение, я не спрашивала, вот ещё, а брат не говорил.

После столовой получили учебники, вот и день прошёл. Завтра Джент собирался отвести меня к директору и показать студгородок.

Остальное время до нынешнего пролистывала фолианты, пытаясь понять, какого дерьма ждать от этой Терры, пока не понимала, в том и беда.

Я крепко задумалась, и только потому мимо моих ушей прошло приближение врага. Изо рта резко выдернули сигарету. Над головой послышался строгий голос:

— Что это у тебя, коротышка?

— Закон зла в действии. Стоит только подумать о коротких ногах, так найдётся тот, кто тыкнет в это маленькое несовершенство рожей, — ворчу, оборачиваясь и задирая голову к Бобе. Графитовый мальчик задумчиво нюхает уголёк. Он бы ещё его на вкус попробовал. — Лефевро! — тут же прошипела разъярённой кошкой. Дай сюда каку, ты для неё не дорос!

— Приятно, что ты запомнила мою фамилию, коротышка, — ядовитый смешок. — Братец знает, что за дрянь ты тянешь в свой излишне говорливый ротик?

— Знает, не поверишь. Дай сюда, говорю, — требовательно протягиваю руку, мысленно добавляя «мудак».

Лефевро хмыкает, протягивает бычок, и только я хочу забрать, как он кидает себе под ноги сигарету и тушит армейским ботинком.

— Ну, ты и абьюзер, — бурчу, скрещивая на груди руки.

— Понятия не имею, что такое «абьюзер», мелкая, но явно нечто ругательное, а если так, то ты за это ответишь.

— Н-да? И как же, надаёшь мне по попе?

В чёрных из-за тусклого освещения глазах студента вспыхивает заинтересованность. Мне становится не по себе. Всё же мы с Лефевро немного под землёй на маленьком пятачке, путь побега за ним, а за мной дверь, полагаю, в подвал. Инстинктивно пячусь, моментально утыкаясь лопатками в железо.

— Держи свои отростки при себе, придурок, иначе рожу расцарапаю.

— Как страшно, — фыркает конём Лефевро, хватает меня за руку, безболезненно выворачивает и прижимает ошарашенно хлопающую ресницами и, что уж там, немного струхнувшую меня спиной к сильному телу. Так, а это что?! Надеюсь, в бедро мне утыкается толстая волшебная палочка?!

— Ну, коротышка? Так что ты мне сделаешь?

— Убери лапы! — извиваюсь, пытаясь вырваться из хватки. — Отпусти, говорю, придурок! И убери от моей задницы, что ты там носишь в карманах, а то твой прибор сейчас ширинку твоего космического десанта порвёт.

— Волнуешься за прибор? С радостью его уберу, но только в твой жаркий ротик, мелкая. Откроешь пошире?

Меня трясет –– и не уверена, что от страха.

— Отпусти. Последний раз говорю, Лефевро, иначе я за себя не ручаюсь.

Может быть, мудак и спеленал по рукам и ногам, но рот-то при мне, без кляпа, смею заметить, пока.

— Так что же ты сделаешь, Анна? — бархатно воркует мне в волосы, нюхает он их там? Извращенец.

— Вот это, — мурлычу и, набрав в лёгкие побольше воздуха, начинаю дико визжать.

Лефевро испуганно вздрагивает и выпускает меня, и даже отпрыгивает в сторону, потрясая головой. Вот что визг животворящий делает. Захлопнув рот, поворачиваюсь к ошарашенному магу, скалюсь ласково.

— Держи от меня свою культяпки подальше, слышишь, Сеат-Феат? А то лишишься не только своих детородных яиц, но и ушей.

Протиснувшись мимо дезориентированного врага, на всех парах пру в общежитие, ускоряюсь, подгоняемая топотом ног и звериным рычанием:

— Эварт!!!

Придурок бешеный.

У парадного входа в жен-общагу неожиданно сталкиваюсь лицом с монолитной грудью кого-то бронебойного –– на черта я засматривалась, как близко Лефевро? Задница опасливо поджимается, хоть бы бронебойный был не хорёк-дружок-барашка ака Кайден, иначе хана.

На плечи осторожно ложатся руки, слегка сжимают и отстраняют, над головой недоумённое сводного братца:

— Энни, всё нормально?

Расслабляю булочки и активно киваю:

— Ага, очень рада тебя видеть. И я –– Анна. Запомни уже, Джент, — недовольно кривлюсь. — А ты что здесь делаешь? Вроде говорил, сегодня весь вечер будешь тренироваться в вашем спортзале.

— Полигоне. Раньше закончил. Шёл тебя навестить, — хмурится Джентаро. — Мне послышалось, ты кричала, и ещё голос Лефевро.

И тут сам Фиат на высоких скоростях выруливает нам навстречу, ой ли, наверняка подслушивал, гад. Хотя вон он как замедлился до минималок, заметив Джентаро, и маску с «я-тебя-порву» на «я-невинный-мальчик-колокольчик» поменял. Театрал.

— Сеат? Ты чего здесь?

— Приглядываю за твоей сестрой. Приходил узнать, как она устроилась.

— А, это ты молодец, — растягивает губы брательник, а на дне глаз сомнение. Умный, умный брательник. — Ладно, иди спать, сестрёнка. Спокойной ночи. Утром за тобой зайду, вместе пойдём на завтрак, — предупреждает напоследок.

Свечусь начищенной монеткой, встаю на цыпочки и целую подставленную, шершавую из-за щетины щёку.

— Спокойной ночи, братик. Сеат, — мило улыбаюсь хмурому мудаку. Кстати, вообще было бы неплохо узнать причины их ко мне скотского отношения, всё же в тапки я им не гадила, но тут Фиат, растягивая слова, громко заявляет:

— Джент, а ты в курсе, что твоя сестрёнка балуется запрещёнкой?

Лицо Джента вытягивается. Как и моё собственное. Чего?! Где сигареты, а где реальная запрещёнка. Ушлёпок.

— Стукач, — еле слышно ворчу. Мудак слышит и раздраженно щурится.

— О чём он говорит, Анна? — сурово.

— О сигаретах, полагаю.

Джент расслабляется и всё же недовольно качает головой.

— Когда уже бросишь, несносная? Поменьше кури, здесь подобная дрянь не продаётся.

Нащупываю драгоценную пачку. Н-да? Печалька.

— Идём, Сеат, по дороге объясню о, как ты сказал, запрещенка подробнее и ещё кое-что, — хлопает по плечу брат растерянного мудака.

Они отдаляются от здания, брат разъясняет Фиату сигаретную политику партии – никакой они не запретный плод и вполне легальны в моём мире, тут Боба оглядывается, я только того и жду, чтобы показать придурку священный фак и выдохнуть в широкой ухмылке: стука-а-ач! Парнишу перекашивает, а я в приподнятом настроении залетаю в нутро женского царства.

Глава 4

Лефевро

Промыв мне мозг о блядских сигаретах, которые якобы не то о чем подумал я, Джентаро замедляется у мужского общежития, оглядывает снизу-вверх проницательным взглядом заправского дознавателя.

— Брат, — тянет Джентаро. — Я вам с Кайдом, кажется, не говорил, насколько мне дорога Анна?

Ядовито хмыкаю. Не говорил. Да с того момента, как Джент сгонял в командировку на отсталую Землю, он нам с Кайдом все уши об этой Анне и её мамаше зассал до чёрных мушек перед глазами. Анна то, Анна сё. Если первое время его стоны вызывали стойкое недоумение, то спустя год уже только при упоминании святой Анны хотелось не просто блевать, но и налакаться отборного самогона, который Джент таскал контрабандой с той же Земли. Если б курил, то и эту мерзость тянул бы, сто процентов.

— Ну, говорил. И?

— Сеат, — добродушно скалится Джентаро. — Я вас с Кайдом уважаю, но между вами и сестрой выберу её, так понятней?

Пучу глаза. Околдовала его коротышка, что ли. Хотя с этой станется. Но бля-я-я… Что за загон?

— Не заставляй меня выбирать между сестрой и друзьями, ладно? И Кайдену передай. И ещё, — Джент хватает меня за затылок, притягивает к свой суровой роже, — если узнаю, что вы Анну тронули хоть пальцем или позволили себе обидеть её, я крепко расстроюсь, мы поняли друг друга?

Раздражённо вырываюсь из хватки и отталкиваю мага.

— Пошёл ты, Джет.

— Я предупредил, Лефевро, — буркает друг, взбираясь по ступеням.

— Проверился бы ты у целителя, друг, — ору вслед, кривя рот. — Придурок.

Пнув камушек, плетусь в другой корпус для богатеньких, именно там мы проживаем с Кайдом. Мрачным упырём шествую по коридорам общаги, машинально приветственно кивая отпрыгивающим с моего пути магам. С ноги открыв дверь, влетаю в общую гостиную. Кайден на диване читает книгу, слюнявит палец прежде, чем магическим импульсом перевернуть страницу. Истинный аристократ, ни дать ни убавить. Герцогский сынок.

— Как прогулялся? — равнодушно спрашивает друг. Повернув голову, изучает меня, удивлённо хмурится, средним пальцем поправляет очки. — Что это с тобой? Снова девицы приставали или на этот раз умудрились изнасиловать в кустах?

Уж лучше девицы. Вспоминаю мстительное лицо малявки, её бессовестный жест с известным в её мире обозначением и четкие губы с тихим: стукач, к горлу подкатывает комок ярости. Коза драная. А я в самом деле стукач, дожил, бля.

— Изнасиловали, но ни хрена не девицы, — бурчу, освобождаясь от кителя. Небрежно кидаю его на спинку кресла и валюсь на сиденье, закидывая ногу на подлокотник. — Ни хрена не девицы, а Джент.

Кайд удивлённо поднимает брови и принимает сидячее положение.

— Чего? Не понял.

— А что тут не понимать, Кайд? Джентаро изнасиловал мне мозг по поводу своей сводной сестрёнки, кидался предупреждениями: что, если мы его драгоценную мелкую тронем пальцем, сделает нам земное харакири.

— А, вот чё. Ну, ясно, — заваливается обратно, поправляет очки и зарывается пальцами в светлые пряди, шевелит фалангой, чтобы перевернуть страничку.

— Ты что, не слышал меня?

— Слышал. Не понимаю, чего ты дышишь огнём. Не трогать пальцем, окей, не станем, про член и язык он же ничего не говорил?

Обескураженно моргаю, вылупливаясь на невозмутимого Кайда.

— И это меня ещё демонским отродьем называют, — тяну с восхищением. — Из нас двоих выходец из ада именно ты.

— Брось. Я пай-мальчик. А правду знаешь только ты.

Отпускаю смешок. Кайд задумчиво смотрит в книгу и вдруг роняет:

— Может, Джент в неё всё-таки влюбился? Ну, той самой священной любовью-морковью. Заболел этой Анной.

— Влюбился настолько, что в наглую пялит по ночам девиц пачками, — замечаю язвительно. — Ну, что он больной, так ни для кого не секрет. Всё, забили.

— Как скажешь. Мне вообще плевать на все эти игры.

Замираю в дверях своей спальни.

— М-м-м, то есть от того, чтобы трахнуть Анну Эварт, ты отказываешься? А кто пиздел, что она уползёт от тебя со спущенными трусами, обилием семени на пухлой киске и едва живая от тонны оргазмов?

Кайд морщится, оттягивает встопорщившуюся ширинку.

— Бля-я-ядь, обязательно было напоминать? Вали уже. Душ не нужен? Нужен? Ну, твои трудности. Хотя я недолго, судя, блядь, по всему.

Кайден

Стискиваю зубы, чтобы не стонать сучкой, в то время как мой всё ещё голодный дружок прыскает семенем мне под ноги, обильно, блядь, всё, как и заказывали. Скриплю эмалью. Твою ж мать. Чего этой Анне-истинной-стерве-Эварт не сиделось на аппетитной заднице в своём грёбаном мирке? Что её сюда-то несло. Всё же стону, утыкаюсь лбом в прохладный кафель.

Скотина Джент. Нашёл в том мирке эту горячую девочку и мало того, что вынес нам с Лефевро мозг, так ещё и изображение этой соблазнительной штучки за каким-то хреном показывал, с того времени её бомбические бедра, стройные ножки, упругая грудь, закованная в целомудренную майку, и хитрые глаза с сучьим блеском снятся каждую ночь.

И то, что я с ней там вытворяю, смело можно цензить под плашкой «Строго 21+».

После тех трахо-снов секс с нашими девками не просто пресный –– он никакой, я нормально не пялил девах больше года. Года, блядь.

Короче, пиздец тебе, Анна. Сама приползла и уползёшь, как и обещал, ничком, с толстым следом моих головастиков.

Глава 5

Анна

В директорском кабинете играем с главным достопочтенным маго-мэтром в гляделки. Он проигрывает. Пучит глаза, то и дело нервно косясь на силомер, пыхающий яркими красками. Директор вздыхает, первым отводит взгляд, прочищает горло.

— Так говорите, леди Эварт, в вас нет ни капли магии?

Ну-у-у, в магии я ничего по понятным причинам не понимаю, вот только, сдаётся мне, тот самый измеритель навряд ли наливался бы такими красками при полнейшей пустышке. Любопытно, откуда во мне эта магия? Страшно интересно, вот прямо за душу берёт этот риторический животрепещущий вопросик.

— Нет, директор, откуда ей взяться? И я не леди.

— Мг-у. Повторим проверку, студентка Эварт: кладите на силомер ладонь, давайте левую для чистоты эксперимента.

Маг проводит ладонью над шаром –– и тот тухнет, приглашает жестом к манипуляции.

— Да, пожалуйста, мистер Боунзер. Если вам это хоть чем-то поможет.

— Лорд Честер Боунзер или директор, студентка, — ворчит достопочтенный. Хотя достопочтенный он только на словах. Выглядит директор, которому, по словам Джента, перевалило за сто пятьдесят, максимум на сорок. И то с натяжкой.

Шар полыхает. Мы с достопочтенным таращимся на файер-шоу. Я с гордой моськой: я же говорила. Он –– да твою-мать-и-что-мне-теперь-с-тобой-делать? А кстати, и что теперь?

— Ну, уважаемый? Пациент скорее мёртв, чем жив? — уточняю максимально вежливо.

Лорд знакомо кривится, прям как папа Карло, и заключает:

— Вы –– маг, — звучит это заключение как обвинение, честное слово. — И прекращайте паясничать, студентка Эварт! Вам тут не театр, а благопристойное высшее учебное заведение!

— Без проблем. Вернусь домой и кончу, — ворчу под нос, ковыряя ногтем столешницу.

— Эварт! — мученически тянет не-достопочтенный, зарываясь пальцами в густые каштановые волосы. — Чую, нахлебаюсь я с вами проблем.

— Не исключаю, но вряд ли, — говорю честно. — Я не буйная, если меня не буянить. Постараюсь быть если не примерной ученицей, то вполне адекватной.

— Постарайтесь, Анна, очень постарайтесь, меня не улыбает выслушивать ещё и про вас на педсовете, ей-богу.

Удивлённо вскидываю брови, взглянув на директора под другим углом, и зубасто усмехаюсь. А директор –– дядька-то ничего. Как папа Карло, в самом деле.

— Ладно. Чем грозит мне моя неожиданная магическая сила?

Маг смурнеет.

— В том и дело, что неожиданная, Анна. Наши дети учатся контролировать магию с самых пелёнок, понимаете? А вы этому не учились, вы ничего не знаете и вообще не понимаете, что такое магия. Учить всему великовозрастное дитя –– та ещё задачка, — директор скорбно поджимает губы. — В общем, так. Подумаю насчёт вас. А сейчас вот, — шуршит в ящике и кладёт тонкий браслет из чёрного серебра, — носите не снимая, пока не разрешу обратное, ясно? С этим не будет проблем?

«С этим не будет проблем?» — перекривливаю, надевая на запястье штуковину.

— Не должно. Когда мне ждать того самого решения?

— Думаю, недели хватит.

— М-м-м, понятно. Договорились. А откуда, по-вашему, эта сила во мне могла взяться, директор?

— Возможно, дело в вашем родном мире. Могу только предположить: вы все потенциальные маги.

О, как. Ничеси.

— И откуда такие выводы, позвольте-с узнать?

— Позволяю-с, Эварт, — ухмыляется ген-дир. — Как выяснила наша разведка, на Земле есть магическое ядро, вот только оно многие тысячелетия мертво, вы маги без магии, ведь ваше ядро вас не питает, вот только как мы с вами только что убедились – каналы и резерв у вас, Эварт, есть. Наше ядро вас напитало, активизировав скопленные ресурсы. Вы чувствовали по переходе неожиданный прилив сил?

— Было такое, только не сразу, скорее постепенно, я списала эти ощущения на всплеск адреналина из-за конкретной смены обстановки. Сами понимаете, не каждый день по иным мирам скачу.

— Вот то-то и оно. Так, с этим более-менее разобрались, документы я ваши получил, вас зарегистрировал, — бормочет маг, копошась в бумагах. — Так, так. Анна, вы окончательно решили обучаться под фамилией отчима или все же будете у нас Скалиной? Есть вариант записать вас под двойной: Скалина-Эварт или наоборот.

— Не, не. Пусть будет просто Эварт. Да. Могу идти или что-то ещё?

Лорд откидывается на спинку кресла и вдруг по-тёплому скалится:

— Расскажи-ка мне, Анна, как там твой отчим?

Скалюсь не менее тепло:

— Цветёт и пахнет, цветёт и пахнет.

Папу Карло я кабздец как уважаю. Серьёзно.

— А ваша прекрасная матушка – Ирина Скалина?

С подозрением гляжу на Боунзера. А маму он мою, простите, откуда знает? Этот вопрос и задаю. Маг смеется и заявляет: он лично с нею знаком. Примерно пять лет назад директор прискакивал к нам на Землю к папе Карло, имея к нему некие дела, а потом они в трио ужинали на Патриарших; трындец, вот это подробности негаданно всплывают.

В приёмной меня дожидается Джент. Гарцует у окна, гипнотизируя плац задумчивым взором. Заслышав моё появление, резко оборачивается, несётся чеканным шагом, тревожно хватает за плечи.

— Ну, что? Что сказал директор?

Небрежно пожимаю плечом, осторожно отстраняясь.

— Да ничего. Не маг. Погнали, купим накопителей, а потом отправимся жрать, я проголодалась писдец.

— Анна, — со стоном фыркает Джент, увлекая меня к двери мимо церберши-секретарши. Судя по её взгляду, она тоже не прочь вымыть мне рот с мылом. В очередь, дамочка! — Эх, научишь ты наших неподготовленных плохому.

— Крест всех плохих девочек.

Джент сокрушённо качает головой и начинает лечить:

— Ты не плохая. Дело в твоём мудаке-папаше. Вот зря ты мне не позволила переломать в кашу ему все кости. Зря.

Наивный, наивный Джент. Что за дерьмо он себе в голову вбил? Дело совсем не в папаше. Просто я такая, и меня вполне устраивает. Кстати, хорошо бы вырвать момент и перекурить. До лечебного дыма изголодалась по-страшному.

Глава 6

Задумчиво чешем с Джетом в столовую, карман кителя оттягивают новенькие накопители. Понятия не имею, о чём думает так усиленно братец, а я –– о том, что сказал напоследок ген-дир.

— Кстати, лорд, чуть не забыла, а что во мне за магия-то? — Это я вовремя спохватилась, а то думала об этом, морщила лоб, морщины вообще-то очень вредны для внешнего вида, а я, как и все девочки, хочу быть красивой.

— Правильней сказать, что в тебе её мешанина из понемногу всего.

— О, звучит довольно неплохо. Так я универсал?

Вижу, лорда так и тянет ответить в матершинную рифму, но он кремень, держится, только скорбно вздыхает, наверняка в очередной раз поминая добрым словом моего шуга-дедди.

— Поговорим об этом в следующий твой визит.

— Ладно. И, о! А можно как-нибудь связаться с родными? — напряжённо смотрю на уважаемого, он снова тоскливо вздыхает, закатывает глаза. Стою на своём. Для меня это, чёрт возьми, важно. Не слышать и не видеть маму и Карло год –– это как-то слишком жестоко.

— Я подумаю, что можно сделать.

— Подумайте, — разрешаю.

— Сгинь уже, Эварт!

С радостью сгинываю, не забыв перед этим дурашливо поклониться.

— Энни? — зовёт меня братец, предварительно распахнув дверь главного корпуса и галантно пропуская вперёд. Джентльмен. Не зря шесть месяцев тусил среди янки.

— М-м-м?

— Ты мне весь разговор передала с лордом Боунзером? Потому что мне кажется, нет.

Смотрю в требовательную моську. Что началось? Нормально же дружили.

— А что ещё?

— Ты мне скажи, — оттесняет плечом какого-то парня. Тот ворчит, кидая в мою сторону заинтересованные взгляды.

— А что говорить?

— Энни, блин!

— Анна, Дженти, — елейно напоминаю. — Так в паспорте записано. Не Энни, не Дженни и даже не Анька. Слушай, Джентаро, не будь абьюзером, ладно?

— Значит, нечто умолчала, — заключает проницательный брат. — Ладно, пока отстану с этим вопросом, но не думай, что тебе и дальше так будет везти. Ты знаешь, я терпеть не могу недомолвки.

— Ага, — захожу в распахнутый братцем проём столовой. — Знаю.

Пытать Дженти умеет отменно и, правда, терпеть не может, когда кто-то от него что-то скрывает, на своей шкуре ощутила в своё время сполна. Почему не сказала? Да хрен его знает, вот честно. Просто иногда срабатывает внутренний замок, вроде и хочешь сказать, а понимаешь –– лучше не стоит. Настроение ползёт маленько вниз. Плетусь к раздатнику, взгляд выхватывает знакомые ехидно-голодные призывные рожи Бибы и Бобы.

Ёпт твою мать. Их ещё мне не хватало! Сама не замечаю, как пячусь, утыкаясь лопатками в пресс Джентаро.

— Анна, всё нормально? — шевелит волоски у уха.

Натягиваю на лицо стерво-маску и наматываю на кулак сопли, гордо киваю.

— А как же. Ещё как нормально.

Сигаретная пачка жжёт карман, горло сводит голодом до дыма. Бля-я-ядь. Всё-таки перед столовой надо было перекурить.

По вине нервов набрала целую гору еды. Джент подозрительно косится, но молчит по этому поводу, тесня к своим друзяшкам-ушлёпкам.

— Давай к Сеату и Кайду, — говорит буднично. — Они нам занимали места.

— Как мило, — скалюсь. Да и что делать, не бегать же от них теперь, в самом деле. От такой мысли во мне поднимается тёмное «я», грозя забрызгать всё вокруг накопившимся дерьмом, какое, между прочим, я и так не держу на поводке.

— Ты что-то имеешь против парней?

Боже. Джент хоть раз может засунуть свою проницательность себе в зад и просто смолчать?

— С чего бы мне к ним что-то иметь? — интересуюсь максимально искренне. — Я твоих парней знать не знаю. — Джент понимающе трясёт гривой, а я бухаю зазвеневший поднос на стол, приземляюсь рядом с утырками, сладко усмехаясь:

— Привет, мальчики, как ваше ничего?

«Мальчики» расплываются в не менее зубастых ухмылках «лучше-твоего-стерва», Кайден-блондинчик вежливо говорит:

— Просто отлично, благодарю, что поинтересовалась, Анна, — взгляд невинный-невинный, а на дне такой адский ад, что полный пиздец.

Если перевести на русский: радуйся, что пока можешь колени свести, солнышко. Прям передёргивает и шибает разрядом, а колени в самом деле хочется дико свести. Утырок вежливый. Знаю я таких говнюков. Сами все такие мальчики-зайчики, рубашечки выглажены, штанишки без ворсиков, носки в сандалики, волосики прилизаны гелем, а по ночам плёткой охаживают задницы шлюх с особой жестокостью.

Вот конкретно этот экземпляр –– Кайден Барро –– из таких теневых кардиналов. В глаза улыбается, а стоит только отвернуться, как примеряется к заднице анальной игрушкой.

От собственной сладкой улыбочки сводит зубы. Посылаю: «Обделаешься, милок. Мой орех тебе не зубам».

Пекло в невинном колокольчике полыхает, улыбочка натягивается до безумной: «Я расколю, и не таких ломал».

Занимаю рот вилкой с омлетом и перевожу внимание на Лефевро, едва не давлюсь беконом. Н-да. С таким видом обычно мясники колют свинюшек, а затем собственноручно сдирают с них шкуры. Впрочем, Фиат понятный как немытое стекло, в отличие от своего дружка-мальчика-колокольчика, но не менее опасный вид.

Невозмутимо пью молочный кофе. И всё-таки, чем этим двоим не угодила? Да ладно, плевать. Не мои проблемы. Ну, как бы мои, но пошли они на хрен.

К счастью, Биба и Боба покидают столовую первыми. Лефевро мрачной тучей со скрипом отодвигает стул, бросает: «Увидимся», и чешет на выход. Барро средним пальцем поправляет очки, степенно кланяется и неторопливо семенит за дружком. Невольно оборачиваюсь, оцениваю крепкий зад. И почему зачастую именно мудачьё столь привлекательно?

— Куда смотришь? — журчит Джент. Чёрт возьми. Только не говорите, что я только что услышала мерзкую ревность.

Перевожу взгляд на братца и ухмыляюсь:

— Заценила задницы твоих дружков, по моему глазомеру – орехи зачет, а что?

Мне не нравится, как хмурится Джентаро, и собственническое выражение его рожи –– особенно. Братец набирает в лёгкие воздуха, наверняка собираясь со вкусом меня пропесочить, но я выпаливаю первой:

— Давай без разбора полетов, о’кей? Я к ним не в койку прыгаю, верно? Ты меня тоже знаешь, Джент. На говно не ведусь.

— Так и парни мои не говно, — недовольно бурчит маг.

Ну, я бы такими словами не кидалась.

— Может быть, да только дело даже не в этом. Я учиться собралась, и совсем не искусству любви. Последний раз прошу, давай без абьюза.

— И в кого ты такая стерва, Анна, — беззлобно морщится брат.

— В себя. Ты закончил? Нет? Тогда я пошла.

— И когда успела смолотить всю эту гору еды? Боже мой.

И снова я сижу за общагой, с наслаждением раскуриваю лечебную сигарету, помня о прошлой ошибке, на этот раз сижу полубоком, чтобы видеть вход. Я почти докуриваю сигарету, когда слышу подозрительные шепотки.

— Да здесь она, не нуди.

По спине ползёт колючий холодок. Барашка!

— Я не нужу. И без того вижу, откуда валит мерзкий дымище.

Ну, и Лефевро, куда без него. Нервно оглядываюсь. Отступать некуда. Очень хреново. Тушу бычок и, набрав воздуха, взлетаю по лестнице в надежде увернуться и сбежать и… попадаю в горячую ловушку из рук.

Считаю, это грёбаное фиаско.

Глава 7

— Попалась, мелочь, — шипит ушлёпок Лефевро. Барро опасно скалится, рывком закидывает верещащую меня себе на плечо и тащит в укромное местечко, какое я забила под курилку. Опускает на ноги и толкает в объятия Фиата.

Талию сжимают его крепкие лапищи, мнут ткань кителя и нагло забираются под него, затем с садисткой ухмылочкой на сексапильных губах он выдёргивает рубашку, притрагиваясь кончиками пальцев к животу. К заднице прижимается Барро, елозит оттопыренной ширинкой по ткани, дающей понять, насколько этот самец возбуждён, а судя по внушительному бугру, у него в штанах лишь немного уменьшенная копия жеребцового фаллоса. Воистину, с таким орудием ему только лошадей шпилить.

— Отпустите, уроды похотливые, — рычу разъярённой кошкой и брыкаюсь своевольной львицей. Ну, не лошадкой же себя теперь нарекать. — Лефевро, блядь! Убери от моих девочек свои шлюханские лапы, слышишь меня?!

Фиат недобро усмехается. Его глаза и длинный нос слишком близко, и я могу хорошенько разглядеть не только порочные искры, но и отметить, что придурок страдает врождённой гетерохромией. Один его глаз –– голубой, с ярко-синей каймой по радужке, а второй –– прозрачно серый, смотрится сие великолепие несколько жутко. А издалека мне казалось, оттенок его глаз просто серый, как грязь под нашими армейскими ботинками.

— Строптивая кобылка, — шепчет этот жеребец, разминая своими лопатами мне задницу, шумно нюхает волосы, наматывает собранные в хвост пряди на кулак и дёргает на себя, присасываясь к изгибу беззащитной шеи. Помимо воли вырывается тихий стон. Бессовестные пальцы забираются под резинку штанов, умело потирают клитор через тонкую ткань трусиков. Бля-я-я… — Умничка, сладкая девочка, — бормочет самец, тем самым возвращая меня из плена розовых единорогов.

Твою ж мать. Чуть лужицей не растеклась у ботинок этих уродов. Ладно лужицей, чуть трахнуть себя не дала, это серьёзней!

— Отпустите, сказала! — ору, дергаюсь между придурками, пихаю руками, но проще гору сдвинуть, чем этих двоих. В ход идут ногти. Болезненно шепчу, обломав один об плечо Лефевро и бедро Барашки. Ну, твари.

— Перестань, Анна, — тянет Лефевро, вылизывая языком местечко за ушком. — Тебе же самой нравится нам отдаваться. Расслабься. — Набрасывается на приоткрытые в возмущении губы, раздвигая их языком, в то время как жеребец методично одной рукой расстёгивает на мне брюки, а второй хозяйничает на своих.

А вот это уже совсем не смешно. Это уже полный пиздец.

С наслаждением цапаю Фиата за губу и под грязный, отборный русский мат, резко разворачиваясь, коленом проезжаюсь по паху Барро, у которого из-за резинки брюк торчит покрасневшая голова жеребца; отпрыгиваю в сторону под хриплый болезненный стон. Музыку в студию, епт твою мать!

— Сука-а-а… Какая же ты су-у-ука, Анна!!! — отрывисто орёт Кайд, заваливаясь коленями на бетон. Ну, сука, и что? Так. Один есть.

Лефевро растерянно хлопает длинными коровьими ресницами, раскрывает пасть, вываливая отборный мат, и с рычанием тянет в мою сторону лапы. Но я на этот раз наготове. Выставляю руку с накопителем и шиплю:

— Только тронешь, и я его активирую, будут потом ваши маги собирать вас двоих по кускам, как пазл или Lego.

Фиат замирает, озадаченно таращится на накопитель. Барро всё ещё стонет: видно, хорошо приложила его отнюдь не перепелиные и даже не куриные яйца.

— Интересно, — осторожно пячусь по лестнице с выставленным на манер щита артефактом, — где вы двое нахватались бранных словечек?

— В экспедиции на вашу отсталую ферму, вестимо, — елейно бормочет Фиат, за руку вздёргивая дружка на ноги. Кайд мечет убийственные молнии и явно желает теперь не только меня вытрахать, но и выдрать ноги с корнем, чтобы вставить их в зад. Мечтатель.

— В общем, расклад такой, мальчики, — ласково говорю наверху. — Ещё раз приблизитесь ко мне со своими извращёнными намерениями –– прибью, расчленю и закопаю в академическом леске, ясно?!

Биба и Боба скалятся, видно, что не поверили. Ну-ну. Если понадобится, я и магию свою в расход пущу, но не позволю себя натянуть на их боевые орудия.

— Только не ври, что тебе не понравилось, Анна, — тянет Лефевро. Барро злобно сопит. Не отошёл, видать, от надругательства над своим шлангом.

— Нисколько. Адьёс, парни. И я вас предупредила.

Гордо трясу волосами и походкой от бедра мчу на всех парах к общежитию. Покурила, твою мать. Теперь искать новое укромное местечко под курилку.

У здания общаги меня перехватывает Джентаро. Ах, да, мы же договорились об экскурсии. Странно оглядывает меня и выпаливает строго:

— Что с тобой приключилось?

— Ничего, — пожимаю плечами, спокойно поправляя одежду. Джент не верит, но мне всё равно. — Ну? Идём? Кстати, расскажешь, как пользоваться накопителями?

Джент тяжело вздыхает:

— Куда же я денусь. Мы в ответе за того, кого приручили.

Очень сомнительное утверждение. Братец меня не приручал, но я молчу. Хочет заблуждаться на этот счет, пожалуйста, мешать не стану, только потом пусть не ноет.

Глава 8

Кайден

Мрачно наблюдаем, как Анну берёт в оборот наш дружок, крутится вокруг мелочи бабуином и утягивает в сторону академ-парка, а та мило улыбается, радостно вертит головой, будто не стонала в наших с Сеатом руках податливой сучкой. Впрочем, справедливости ради, такой уж податливой эта коза не была, по моему жеребцу своей острой коленкой проехалась настолько смачно, что лишила его возможности несколько суток поднять свою голову.

— Коза дурная, — шипит Сеат, засовывая руки в карманы. — Стерва.

— Угу. Мягко сказано, — морщусь. Жеребец жалобно скулит, вяло болтаясь в трусах. — Всё равно будет наша, и за свой поруганный член я ей ещё отомщу.

— Как ты, кстати, крепко досталось?

— Лучше не спрашивай.

— Идём в комнату, в холодосе был лёд.

— Это тот, который с виски?

— Ага. Какой план насчёт мелкой?

Задумчиво хмурюсь.

— Через две недели бал, — тяну многозначительно. — Как считаешь, две недели достаточно, чтобы соблазнить девчонку и в ночь перваков уложить стерву на лопатки?

— Таких мы ещё не укладывали, обычно девки сами вешаются нам на шею, и щелкать пальцами не нужно, чтобы они выпрыгивали из трусов. Конкретно эта малявка способна сама кого захочет уложить на лопатки. Всё же мелкая из отсталого. Не тебе мне напоминать, какие там женщины обитают, Анна –– ярая их представительница.

— Я не откажусь, если она уложит меня в позе наездницы. А если серьезно, эта Анна вообще без тормозов. Интересно, она в самом деле думала, что накопители ей чем-то помогут?

Сеат пожимает плечами.

— Ну, судя по всему.

— Очень наивно с её стороны, — ворчу, толкая плечом дверь в наш бокс. Всё, что могли накопители, –– влить в любое плетение всего каплю силы. В плетение, бля. Она им так размахивала, будто сжимала в руках боевой артефакт. Джент ей, что, вообще ни черта не говорил? Идиот. Тоже мне защитник. На хрена он ей вообще, для фона? Для фона сошёл бы абсолютно любой.

Вместо того чтобы прохлаждаться по подвалам и раскуривать всякую дурь, занялась бы чем-то полезным, например, оккупировала библиотеку. Вроде ж не дура.

Задумчиво гипнотизирую морозильник. Так, сколько этому вискарному льду вообще лет? Года два или три. Член уже не шибко болит, так что равнодушно хлопаю створкой, бросаю Лефевро, что я в душ, и заваливаюсь в ванную.

Стянув штаны, с сочувствием гляжу на распухшего младшего брата. Не ссы. Мы отомстим ей, братан. Эта зараза ещё поплачет тебе вязко-пряными белёсыми слезами, аминь.

Глава 9

Анна

Под не шибко интересные рассказы Джента о своих боевых академических приключениях исследуем академию, –– неинтересных, поскольку слышала о том, о чём братец трещит, ещё на Земле, –– в перерывах он показывает все имеющиеся в городке достопримечательности.

Помимо основного административного здания, в котором кроме нескольких здоровенных учебных аудиторий, что я нарекла коровником, находились: та самая столовая, этакий актовый зал и кабинет директора с канцелярией и всем таким подобным, на территории академии имелось четыре учебных корпуса, три плаца, пять тренировочных стадионов, один из которых был просто огромных размеров: с трибуной и каменными рядами, чем-то напоминающий небольшой Колизей.

Маленький собственный «торговый городок» с канцелярскими и артефактными лавками, а также обычной, простой, но добротной одеждой, парочка кафе: одно –– кофейня, второе –– где можно было очень вкусно и бюджетно пожрать. Но за свои тугрики. Ещё здесь имелся довольно просторный лесок, в котором тоже нередко проходили разнообразные учения, в том числе и моего отделения, небольшой парк с лавочками плюс оранжерея, тоже принадлежащая зельеварам.

В общем, студгородок полностью оправдывал своё название и в самом деле являлся небольшим городком, по сути во внешний мир не особенно-то и требовалось выползать, только если удовлетворить любопытство: все нужды легко можно было закрыть в самой Терре.

Всё это, безусловно, хорошо, но лично я была бы не прочь обзавестись картой. Джент не всегда сможет быть у меня под рукой. И вообще, довольно задницей крутить, пора бы исследовать библиотеку, уже послезавтра начнётся первое занятие.

По словам братца, первый день самый лёгкий: заканчивается рано, поскольку в расписании только физическая подготовка, обязательная для каждого факультета и отделения, а затем лишь вводное занятие, и всё. Классно, конечно, вот только при мысли о реальном обучении у меня под ложкой неприятно сосало, как бы я не хорохорилась, а всё же ссыкотно малость, это тебе не российский университет, где ты можешь приехать домой в любое, в принципе, время. Здесь домой так просто не свалишь.

— Анна, всё хорошо? — отвлёк от тревожных дум обеспокоенный голос Джентаро. — Что с настроением?

— Нормально всё. Не бери в голову. Просто только сейчас осознала, что поступила в университет в другом мире. В другом мире, чёрт возьми, Джент! Магическом, блядь. Это, по-твоему, шутка?

— По-моему, не зря леди Рина бегала за тобой с куском мыла, чтобы почистить твой матершинный язык. Ты же девочка, Анна, — заводит братец шарманку.

— Ой, Джент, не беси, а, — бурчу, плюхаясь на ближайшую лавочку, завожу под неё ноги. — И без твоих нотаций тошно.

Девочка, бля. И что теперь? Ромашками я не сру, только дерьмом. Как и все, между прочим. Принцесскиной короны на моей голове нет. Хомута на пальце –– тоже. Так в честь чего кто-то имеет право меня распекать? Даже папа Карло — и тот остерегается. Ну, а мама –– это мама. Ей можно, она меня двадцать часов рожала в адских муках.

— Чего ты испугалась? — приобнимает за плечи брат. — Ты же не одна здесь, я рядом. И всегда тебя поддержу.

— Угу, вот счастье.

— Анна, не стерви, — морщится маг. — Честно говоря, неприятно.

Напрягаюсь:

— Джентаро, ты меня знаешь. Я такая, какая есть, если не устраиваю, не хрен за мной тягаться.

— Ладно-ладно, всё, боевая мелочь, — зажимает в своей стальной хватке, прекрасно зная мою сучность и пресекая попытки гордо сбежать. — Прости, — чмокает в макушку. — Больше не буду. Но и ты постарайся свой базар фильтровать.

Мну в кармане пачку сигарет. Жаль, официально курение и распитие алкоголя в городке под запретом. Как и везде, блин. «Д» –– дискриминация. Сами профессора явно эти правила нарушают. Вон как раз один в форме профессора возле урны смолит какую-то вишнёвую хрень.

— Джент, план академии есть какой у вас вообще?

— Ну да, висит же в холле, там, где расписание. Уменьшенная копия есть в библиотеке.

— Это хорошо. Надо разжиться.

— Без проблем. Зайдём перед обедом в хранилище. Энни, — вдруг тянет подозрительно вкрадчиво сводный. — Через две недели академический бал в честь первокурсников и нового семестра, пойдёшь со мной?

— А обязательно именно в паре идти?

Судя по недовольному фейсометру, нет.

— Нет, не обязательно. Но мне бы хотелось, чтобы ты пошла именно со мной. Ты красивая девушка, Анна. Уверен, желающих пригласить тебя будет немало.

— Ладно, — легко соглашаюсь. — Не против.

Джент светится начищенной до блеска монеткой, прижимает к груди с мерно бьющимся сердцем.

— Джентаро, — тяну теперь я. — Скажи мне, родной. Между нами ничего не изменилось, мы по-прежнему просто брат и сестра?

— Ты чего, Ань? — вопрошает вроде бы искренне. — Конечно, не изменилось. Ты моя сестра, я твой брат.

— Чудно. Подожди пару минут. Я отлучусь вон за то деревце, и погоним с тобой в вашу библиотеку, заодно расскажешь, как докатился до той жизни, что заимел в друзьях Би… гм, Лефевро и Барро.

Джент удивлённо моргает мне вслед.

Перекурив буквально на две тяжки, вернулась к хмурому магу.

— Так что там с твоими друзьями? Как вы познакомились? Помнится, об этом ты не говорил, — пытаю Джента по дороге к главному корпусу.

— А с чего ты интересуешься парнями?

— Просто. А что, нельзя?

— Да нет, можно. А, впрочем, ты права. Просто не хочу, чтобы ты стала жертвой их кобелиной породы. Анна, мои парни –– хорошие братаны, но с девушками частенько ведут себя очень по-скотски и только в горизонтальной плоскости, ясно?

Прикусываю кончик языка, чтобы не выпалить: «А как ты ведёшь себя с девчонками, м, Джент?» Уж очень этот вопросец слышится как защита. Фу, Анна, фу.

— Ясно.

Дальше Джентаро рассказывает: с парнями он знаком с первого курса, они частенько втроём оставались на дополнительные физические тренировки. Несколько раз ходили в обязательных патрульных рейдах по столице как боевые маги-стажёры. И парочку –– в экспедицию на Землю, как перспективные боевики и одни из лучших на курсе. Ну, как бы и всё. В общем, никаких секретов и криминалов. Тогда ещё более странно, что парни так на меня взъелись и горят желанием выместить злость на младшей сопливой сестрёнке.

Так, Биба и Боба у нас, значится, хорошисты. Понятно. В таком случае, лучше вообще обходить этих ушлёпков десятой дорогой, а то мало ли что у них там в мозгах.

В библиотеке пожилой маг по рекомендации Джента выдал мне книги по мироустройству и магии для чайников, за какими я провела почти весь день, пропустив не только обед, но и ужин. Братец пытался меня выковырять из царства книжек и пыли, но сдался, отбыв в неизвестном направлении, нет, он говорил, да только я пропустила мимо ушей.

Прошерстив довольно приличный объём информации, должна была с прискорбием заключить: я в полной заднице, поскольку запомнить всё это с ходу попросту нереально. И на что только надеялся папа Карло? Может, у них есть какие-то артефакты или чары, которые человеку внедряют хотя бы базу знаний прямо в мозг? Надо бы попытать директора, а то это вот даже не смешно, скорее грустно до слёз.

Попрощавшись с пожилым дядечкой, поплелась «домой». Собственно, а на хрена мне информация по мироустройству и понимание, какие бумаги заполнять в местную налоговую, если я здесь сроком на год? Мне, по сути, только всё по зельеварению нужно, и то, из собственного интереса, а остальное как бы не совсем, только чтобы экзамены на минимум сдать, а это я в принципе вывезу. Должна, если всякое дерьмишко не станет понапрасну отвлекать.

Повеселев, бодрее зашагала по тропинке, не забывая смотреть по сторонам и особенно присматриваться к кустам, на предмет заныкавшихся в них братских ушлёпков. От этих двоих можно ждать всё что угодно, я теперь ничему не удивлюсь. Вот только «дома» меня ждал огромный, чёрт возьми, сюрприз.

Глава 10

Не успеваю я зайти в комнату, как меня с ног едва не сбивает розовое недоразумение. Повиснув на мне, хрупкая фигурка в пудровых шелках совсем не по хрупкому сдавливает ручками шею, своим весом пригвождая лопатками к стене. Это ещё, чёрт возьми, что такое?

— Привет, — пищали на ухо, — ты моя соседка, верно? Анна, да? Приятно с тобой познакомиться. Я –– Шерелайн.

Хриплю, пытаясь отодрать любвеобильную девчонку.

— Ой, прости. Не рассчитала силу, — "недоразумение" наконец отпускает мою многострадальную шею и отходит на пару шажков. — С магами такое бывает. Сама знаешь.

— Не знаю, — бурчу, потирая кожу. Чёрт, наверняка дамочка оставила парочку синяков. — Да, я –– Анна. И если тебя подселили ко мне, то да, твоя соседка.

— Здорово! Боялась, что буду одна жить, а я та ещё трусиха: с детства терпеть не могу ночевать одна, дома частенько по ночам забиралась в спальню старшего брата, он, конечно, бурчал на меня, но ему приходилось с этим мириться, а потом братишка сбежал в академию и стало совсем грустно, — щебечет колоритная блондинка, щедро вываливая на меня совершенно не нужные подробности своей жизни, в то время как я внимательно изучаю её.

Совсем хрупкое тоненькое тело, но, как я могла убедиться на собственном опыте, её хрупкость обманчива. Смуглая кожа на контрасте с белоснежными волосами, высокие скулы и маленький рот с пухлыми губами-бантиком, огромные прозрачно серые глаза. Этакая кукла Барби. Опасная кукла, чёрт возьми. Без тормозов. Подружимся? Ну, скорее всего.

— Я тебя смутила своими объятиями, Анна? — участливо уточняет блондинка, когда я обхожу её по широкой дуге к своей постели. В моё отсутствие уже поставили вторую кровать и дополнительный шкаф, тем самым сделав из уютной доселе комнаты кладовку, годящуюся разве что для мыши. Н-да. Повезло.

— Да нет, не смутила, я просто не ожидала встретить такое нападение и растерялась, — пожимаю плечами.

— А, отлично. Кстати, я выбила для нас у директора более комфортные условия, так что завтра переезжаем в просторный бокс на третьем этаже, — радостно заявляют мне. Потерянно киваю. Спасибо, конечно, но мне здесь было хорошо. Я бы спросила, по какому поводу девчонка сама просто не заселилась на третий, но после выше озвученных подробностей вопрос отпадал сам собой. Хотя эта Шерелайн явно не из бедных, что она делает в бюджетнике, интересно.

— А ты не из разговорчивых, верно, Анна?

— Моя разговорчивость зависит от настроения и собеседника, поскольку я тебя не знаю, мне не особо есть что сказать. Если только вот это: насколько я знаю, в академии имеется корпус для богатых, почему туда не заселилась? Почему именно ко мне?

— Так ты ещё и из подозрительных? — довольно улыбается магичка. — Такое я уважаю. Захотелось быть ближе к простым девчонкам, надоело, что из-за моего происхождения ко мне липнут особы с не очень хорошими расчётливыми намерениями.

— А какого ты происхождения?

Только не принцесса, а.

— Герцогская дочь.

Понятливо киваю и заваливаюсь на постель, кручу в руках кристалл-накопитель.

— О, хорошая штука, — оценивает блондинка. — Очень выручает в моменты, когда не хочешь пользоваться собственной силой или нет возможности из-за перенапряжения.

Морщусь: Джент мне так и не показал, как этим добром пользоваться.

— А что, часто бывают перенапряжения?

— Да часто, конечно. Магия вечно нужна, без неё же никак. Какие-то странные ты вопросы задаёшь, еще попроси показать, как пользоваться накопителем, — фыркает блонди.

— А покажи.

Шерелайн потрясённо округляет глаза.

— Анна, стесняюсь спросить, а ты откуда вообще вползла в академию?

— С Земли, — вздыхаю. — По-вашему, отсталого мира.

Магичка плюхается попой на постель, та слегка покачивается.

— Да ладно?! Кабзде-е-ец.

Широко улыбаюсь: теперь вижу, сживёмся, только откуда Шерелайн-то известен наш русский могучий? Такое чувство, что в академии это дополнительный язык.

— Это ты где научилась священному отсталому и древнему, как мой мир, разговорнику?

— Братишка им грешит и его дружок тоже, как и все, кто побывал на вашей Земле. Я знаю, что это нехорошие слова, но в определённых ситуациях очень выручают ёмким значением.

— Это точно, — добродушно скалюсь. — Так, покажешь?

— Конечно, давай.

Спустя минут пятнадцать сижу, уткнувшись носом в колени, и тихо сдыхаю от смеха. Оказывается, я грозилась ушлёпкам аналогом местной зажигалки, пиздец. Ой, не могу-у-у-у. Ы-ы-ы-ы… То-то они глядели на меня как на душевнобольную. Собственно, а как они ещё могли смотреть? Я полагала, в накопителе содержится огромная слитая сила какого-то мага, и её можно понемногу тянуть для какой-нибудь волшбы; нет, сила в ней, конечно, была, но всего лишь капелька, какой хватило бы только для одной небольшой магической махинации: котёл, например, распалить или выступить этаким активатором для того, чтобы зелье стало волшебным. Ну, папа Карло… И Дженти тоже хорош, не могли предупредить, сволочи.

— Анна, ты меня пугаешь. Может, лекаря позвать? — пищит Шерри.

— Не, всё нормально, — утираю слёзы смеха. — Я — порядок. Пойду только перекурю и точно буду в полном порядке.

— М-м, не буду ничего спрашивать. Сама, если захочешь, расскажешь. Только я с тобой выйду, хочу к братишке забежать. Кстати, у тебя есть аперфайн? Ой, наверное, нет, ты даже не знаешь, что это такое, да? — тянет с сочувствием. Причём искренним! Потрясающая девчонка.

— Есть, на зарядке, — киваю на один из ящиков тумбы, где стоит на зарядке местный айфон.

— Класс, дашь свой ном-нейм, да?

Ном-неймом назывались цифры, по структуре похожие на небольшие координаты, просто они записывались подобным образом: 6.9.4.9.3., а по факту являлись номером абонента. В моём гаджете значился по-прежнему только один номер –– Джентаро, как ни странно.

— Ну, хорошо. Если хочешь. А как имя твоего брата? Конечно, вряд ли я его знаю.

— Скорее всего. Сеат Лефевро, он боевик, закончил третий курс, — гордо говорит блонди, а у меня из рук выпадает пачка, теряясь у берцев вместе с отвалившейся челюстью.

— Кто? — давлюсь воздухом и ставлю челюсть на место.

— Оу, ты что, его всё-таки знаешь? Только не говори, что позволила Ферну затащить себя в постель, плохо я о тебе думать не буду, но мой брат тот ещё ценитель женских прелестей, как и его лучший дружок Кайден, — кривит губы блондинка.

— Фу, окстись. Ничего я не позволяла, член у твоего братца ещё не дорос до моей девочки.

Шерри зажимает рот ладошкой и тихо хохочет, улыбаюсь, а сама мысленно присыпаю макушку пеплом, ведь чуть не позволила себе именно то, что озвучила блонди. Б-р-р. А ведь в чертах лица Шерелайн в самом деле есть схожесть с Сеатом, то-то я думала, она мне кого-то напоминала. Теперь ясно. Печалька.

— Кстати, у брата с этим делом, ну, в штанах, у него всё в полном порядке, по крайней мере его постельные грелки ни разу не жаловались, а очень даже наоборот, не смотри на меня так, случайно слышала эти сплетни, и ты ещё прилично наслушаешься в стенах академии.

— Вот «радость».

— А-ха. А вот у Барро вообще дубина конкретная, — мурлычет она без стесненья на всё общежитие, чем привлекает заинтересованные взгляды студенток.

Чуть не ляпнула: «Да я уже поняла».

— Ты откуда о всяких дубинах знаешь, извращенка?

Шерри таинственно улыбается. Испытываю нечто неприятное и мерзкое где-то в области грудины. Боже мой, это же не может быть блядской ревностью, нет? Не-е, точно нет. Ну на хер. Вот только, насколько я сейчас поняла, Барро успел-таки залезть в трусики невинной Шерри. Ну, он, конечно, и скотобаза. Аж противно.

Кайден

— Ахтунг! — залетает ко мне в комнату Лефевро. — Это полный пиздец, бро!

— Что ещё? — нехотя отрываю взгляд от аперфайна и переписки с горячей малышкой, с которой я на стадии эротических переговоров.

— Шерри в академии!

— Ох, блядь, — обескураженно бледнею. — Только не это. Твоя сестренка, брат, ещё тот монстр из ада и конкретная прилипала с отменным умением закупоривать всякой хернёй голову.

Лефевро, таращась в темень за окном, угрюмо кивает.

— А ты уверен? Откуда инфа? Она же вроде только в следующем году или через два собиралась, разве нет?

— Я сам ей помогал тащить пожитки до комнаты. Кстати, она заселилась к Анне.

— Вот это новость. Сочувствую мелкой. Твоя Шерри свернёт ей башку своими блядскими закидонами и длинным языком.

— Хорош, Кайд. Шерелайн не настолько плоха, чтобы валять её имя в дерьме, тем более я до сих пор не могу забыть, как ты пялил мою сестрёнку на родительской даче.

— Во-первых, она сама пришла ко мне, а во-вторых, ты тогда сломал мне нос!

— Потому только нос, что она сама тебя выбрала, — огрызнулся Сеат. — Чую, сбежала сестрёнка из дома; наша мамочка, в последний раз, когда была дома, присматривала ей мудака, то есть мужика, конкретно мужа.

— Сочувствую её будущему мужу. А ты, что, у неё не спросил ни черта по этому поводу?

— Не спросил, был в ахере от происходящего.

В дверь бокса жахнули с ноги, синхронно перевели на проём взгляды. В гостиной послышался весёлый знакомый голосок:

— Парни-и-и? Вы здесь?

— Ой, бля-я-я…

— Я под кровать, — сориентировался, откидывая на постель артефакт связи.

Лефевро проследил за мной как за предателем. Всё, спрятался. Ну его. Шерри похлеще стервы Анны будет, я её откровенно боюсь. Вроде смотришь на милую девочку в розовом, слушаешь невинный щебет, а в это время прелестная Шерри разрабатывает план по порабощению мира.

— Ферн? Ты один? А где Кайден?

— Шерелайн, что ты здесь делаешь? Как тебя комендант пропустил?

— Так я же родственница, — отвечает с неподдельным недоумением. Родственница она, бля. Давненько эту херню надо было бы исправить. Нельзя посторонним, значит, никому, сук, нельзя. А то ходят здесь всякие. — Меня обязаны пропустить. О, Кайден, я вижу твою ногу, и не лги, что это ботинок.

В ужасе округлил глаза.

— Никого нет дома!

— Врёшь! — Меня цапнули за конечность и рывком вытащили на свет магических ламп, над лицом возникло лицо сероглазки с улыбкой милого ангела, белые пряди пощекотали нос. — Привет, Кайди. Как твой шланг? Я слышала, тебе сегодня досталось.

Блядь, Анна. Какого хрена, а? Наверняка ещё и вдоволь наржалась с Шерри над нами. Стерва.

Глава 11

Анна

Недовольно соплю, крутя в руках сигаретную пачку, –– к слову, лечебных сигарок осталось всего десять штук, очень печально, без них здесь не выжить, а я так-то не собиралась бросать курить, пока что. Может, потом. Когда выйду замуж, стану достопочтенной миссис-кто-то, забеременею, и вот тогда да, а сейчас точно нет, не когда под боком такие утырки, как Биба и Боба, мастерски умеющие подтачивать мне нервы. Я так и не определилась ху из них ху. Это вовсе не важно, от перемены мест слагаемых, как говорится.

Продолжаю недовольно сопеть, косясь на пока пустующую постель. Соседки не было уже полчаса. Сначала Шерри выказала желание постоять со мной покурить, курила я всё за той же общагой, даже попросила дать попробовать тяжку, но я отказала: мне не жалко, но подсаживать кого-то на это дерьмо, — да зачем, я по глупости в своё время подсела, а Шерри сиги точно не нужны, –– так я ей и сказала, дополнив, что мне её братец открутит башку, если узнает о таких экспериментах.

Шерелайн не обиделась и вроде бы поняла, а затем как-то своим щебетом выпытала все подробности о нашем hatred-трио, и ведь я даже не поняла, как… Как у неё это, блин, получилось?! Просто в одночасье словила себя на том, что рассуждаю о всяких шлангах в штанах. У этой девахи просто дар –– дар не только пудрить мозги, но и выуживать информацию. Прискорбно, но там, где я училась, герцогиня Шерелайн Лефевро, если Лефевро, преподавала. Я её теперь малость боюсь.

Шерри тогда посмеялась, сказала: скорее всего, я просто очень сильно понравилась парням, и они таким образом хотят меня заполучить (вроде как мальчик дёргает девочку за косичку). Если так, то они вообще насквозь дурные, вот только кое-что не сходилось: во время моего перехода на их губах уже цвели те пакостные улыбки, и видок у парочки был такой, будто они обо мне знали. Полагаю, Джент нечто своим дружкам обо мне растрепал.

Бинго! Я даже присела. Джентаро, мать твою. И что ты им сказал обо мне такого, что эти два кобеля без башки сорвались с цепи? В то, что братец плёл обо мне какие-то гадости, я не верила. Джент засранец, этого не отнять, но вроде искренне мне симпатизирует, не мог он хрень всякую трепать, а если я не права, и он пиздабол, то я очень крепко разочаруюсь в людях. Очень крепко.

Потянувшись к тумбе, вытаскиваю аперфайн, дёрнув с зарядки. Покрутив прямоугольную штуку, реально очень и очень похожую внешне на наши айфоны, раздумываю, как этот артефакт включается. Никаких кнопок нет. М-да. Трудно быть неандертальцем среди нормальных людей. Вообще я собиралась попробовать написать Джентаро, но не всё сразу, выходит.

Кстати, не такая уж я и зависимая, как думала на пару с дедди, если вспомнила про телефон только сейчас. Собственно, что? Верно. Насрать.

— Приветик, а вот и я, скучаешь? — впорхнула в комнату соседка. — О, знакомишься с аперфайном? И как успехи?

— Как у обезьяны с гранатой.

— Что?

— Говорю, ничего в этой штуке не понимаю, поможешь включить? Я хотела брату написать. Кстати, как к своему сходила?

Анна, я слышу в твоём тоне томный интерес. Брось это, Анна! Брось, фу.

Шерри присела ко мне на постель.

— Дай глянуть. Так, ну, старенькая модель, ей лет двадцать навскидку, где ты взяла эту интересную жуть?

Ага, как раз когда папа Карло обжил Землю, тут сходится.

— И кто этот брат? С тобой брат переместился? — Серые глаза загораются азартом. А про своего она не рассказала. И про аперфайн тоже. Говорю же, Шерри — ещё та маленькая пиранья.

— Покажешь, как пользоваться вашим айфоном, расскажу, — мило улыбаюсь.

— А-ха, ты своего не упустишь. Молодец. Смотри, просто проводишь ладонью перед экраном два раза в одну и другую сторону, и всё. Линейка этих аперов была завязана на ауру владельца.

Точно-точно, шуга-дедди нечто такое говорил. То есть артефакт действует по типу Face ID, мгу-у. Выполнила рекомендации Шерри и довольно улыбнулась при входе в систему, а ведь и правда, эти гаджеты очень похожи на наши телефоны, примерно такое меню и всякие приложения, только незнакомые.

— Вот тут список контактов, — указывает пальцем магичка на иконку раскрытой книжицы и палочки на ней. Легонько тыкает и испуганно роняет гаджет, увесистая штука шлёпается на живот, а между моим лицом и лицом соседки возникает голографическая записная книжка с одним единственным контактом. — Твою мать.

— Нравится, да? Сейчас инограф по желанию, можно так, а можно, чтобы просто в системе.

— А здесь как?

— Да только так.

— Печалька. Но в принципе пофиг.

— Я тебя завтра научу, как раз последний свободный денёк, времени много.

И почему я слышу в тоне соседки угрозу? Хе-х.

— Хорошо. Спасибо.

— О, знаешь, я кое-что вспомнила, если не ошибаюсь, эти аперы вроде как можно было настроить таким образом, чтобы инограф видели только владельцы. Если дашь разрешение, я поищу инструкцию и попытаюсь настроить твой древний апер.

— Добро. Ищи и настраивай. Хах. Так как сходила-то?

— Нормально. Братик очень рад моему поступлению, как и Кайди.

— Кайди?

— Ага, — радостно кивает девушка. — Такой душка, когда держит свой вёрткий язык за зубами.

— Хм. Шерри, между тобой и Кайденом что-то было? — осторожно спрашиваю, а сердечко так и замирает. Не, ну это реально кабздец. Вот, правда, надо держаться от Бибы и Бобы подальше. Совсем голову снесли, напихав ватой.

— Да, мы с ним один раз переспали, — говорит она совершенно спокойно, будто о погоде за окном. — Но это так, для здоровья. Кайд… он ничего: тело красивое, шланг опять-таки мощный, но как парень… Одно оскорбление, короче. Нет уж. Нам было хорошо, и всё.

— То есть ты на него не претендуешь.

— Да нет, — озадаченно щурится, серость разбавляют лукавые искорки. — А что, ты претендуешь?

— Тьфу на тебя. Вот спасибо. Без меня и так есть кому претендовать.

— Это верно. Кстати, давай завтра вечерком посидим в кафе, а? Как тебе такое предложение?

— А давай. Почему нет?

Заодно есть о чём поспрашивать. Об учёбе, например, трындец как много всего хочу вызнать.

— А ты на какой факультет поступила?

— Уголовное право, магическое направление, — смущённо потеребила белую прядку будущий следак или прокурор. — А ты?

Выпучиваю глаза. Хера се. Вот это новости. Только взаправду я не так уж и удивлена. Ей пойдёт униформа госслужащих.

— Я более скромно. Зельевар.

— О, хорошее дело, только смотри, без подпольства, а то прискорбно будет, если мне придётся тебя обвинять. А там и до виселицы недалеко. Шутка.

— Аха. Смешно. — Вот, бля, нисколько. Особенно вкупе с тяжёлым взглядом. — А твои знают о выбранном тобой направлении?

— Только папа. Он в восторге.

— Представляю.

— Ну, хватит о делах. Пригласишь завтра с нами своего брата? Я хотела бы с ним познакомиться, если не против.

— Нет, с чего бы.

— Расскажешь о нём подробнее?

— Хорошо.

Ну, и рассказываю, с меня не убудет, и я в самом деле только и рада познакомить Шерри с Джентом, может, тогда он притупит своё настроение наседки. А то, правда, бесит.

— Значит, Джентаро Эварт, — задумчиво тянет Шерелайн, развалившись на животе на постели.

— Знакомы?

— Слышала, конечно. Наша страна не такая большая, а Джентаро из аристократов, пусть и теневых.

— Что это значит, «теневых»?

— Те, кто не желают блистать на светских раутах, и таких очень понимаю. Ну, или обнищавшие аристократы.

— В моём мире аристократии почти не осталось. На моей родине уже как больше ста лет.

— А что с ними стало? Ну, с последними?

— Расстреляли, можно сказать, горожане, — притворно горько вздыхаю и хохочу от того, как шокировано округляются её глаза.

— Какой ужас.

— Есть такое. Ну, что, давай спать?

— Ага, завтра много дел.

Точно. Главное, чтобы ушлёпки не портили настроение. Лениво поглядываю за гнездованием Шерри. Покурить, что ли, сходить перед сном? Не, переходим в режим экономии. Терпеть не могу экономить. Надо Джента не забыть на этот счёт допросить, вдруг кто-то гоняет на Землю.

Глава 12

Лефевро

— Туки-тук, есть кто-нибудь дома? — слышу сквозь шум воды весёлый голосок Шерри и панически мечусь взглядом по ванной, хватаю полотенце, оборачиваю вокруг влажных бёдер. Нелёгкая принесла сестрицу. С этой станется ворваться в незапертую уборную, а накинуть ничего не успеваю. — Ферни, ты здесь? — Дёргается ручка, Шерри суёт голову в помещение, радостно скалится, старательно смотря мне в лицо: — О, ты здесь! Я знала.

— Шерелайн, — шиплю сердито, — ты совсем дурная? Я вообще-то душ принимаю.

— В полотенце? И как с ним?

Закатываю глаза.

— Сгинь, монстр. Лучше одежду принеси, беспардонная моя.

— Ага, я мигом.

Проходит пара минут, створка приоткрывается, и сестрёнка силовой волной запихивает комок шмоток, перехватываю в полёте, злобно ворча о вздорных девицах.

— А где Кайди? — кричит по ту сторону. — В комнате его нет, я проверяла.

— Ну, и дура. А если бы он там шпилил кого-то?

— Ну, упсик. А вообще, комендант бы ему потом уши нашпилил. Так где его чертенята носят?

— На занятиях Барро ещё, — ворчу недовольно.

И в кого она у меня такая? Наша мать –– пуританка, отец –– степенный лорд, я –– серединка на половинку, а она вообще отсаженная девица, наверняка в бабку: мать частенько упоминала, что та была совсем без тормозов. Дёрнув майку и щёлкнув бляшкой ремня, пальцами пригладил мокрые волосы.

— Ну, и чего тебе надо? — кошусь строго, прохожу мимо подпирающего стенку монстра с ангельским личиком и плюхаюсь на диван, похлопываю по месту рядом.

— А что, нельзя просто так повидать старшего братика? — фырчит Шерри, устраиваясь с ногами в кресле.

— Шерелайн, не испытывай моё терпение, будь ла душкой.

— Скучно здесь у вас, хотела подбить на клуб. Только одну ты меня не отпустишь, и даже с Анной.

— Не дури соседке голову, у неё и так там ветер гуляет, — рявкаю, а сам полыхаю от злости. Знаю я эти клубы, пристроиться к пятой точке Анны пожелает каждый второй! Отбивай потом их. — И вообще, какое скучно, ты здесь всего четыре дня? Чеши учиться, сестрёнка, ты ведь за этим сюда притоптала?

— Ну, Фе-е-ерни!

Морщу нос. Любит Шерри выбесить одним только этим Ферни или Кайди, даже, блять, простые прозвища горазда изговняшить.

— Давай устроим хотя бы посиделки, обычные, студенческие, с небольшой дозой расслабляющего алкоголя.

Делаю стойку. А что, это идея.

— Посиделки, говоришь? Хм, — задумчиво постукиваю по губе пальцем. — Хорошо, если уломаешь свою соседку на твои посиделки, я подумаю.

— Ура! — душит сестрёнка в объятиях, вяло отбиваюсь. — Мы с Анной будем. Зацепила она тебя, а, Ферни?

— Вот ещё.

— Дурашка. Ну, всё, мне пора. Кайди привет.

В дверях Шерри как раз сталкивается с другом. Машет рукой весело: не передавай, мол, я сама с этим справлюсь, как видишь.

— Приветик, Кайди. — Встаёт на носочки, чмокает удивлённого друга в щёку и юркой бабочкой проскальзывает мимо. Кайден переводит на меня недоумённый взгляд.

— И что это было? И что это с тобой? Вид больно довольный.

— У нас намечаются студенческие посиделки.

— Ну, на хер твои посиделки, устал как собака. Я спать.

— Будет Анна! — ору в спину.

Кайден заинтересованно выглядывает из проёма.

— Когда?

Широко скалюсь голодной гиеной. Да уже завтра, бро.

— С тебя лёгкая выпивка. Только без дури, не хватало ещё вылететь из академии.

— Обижаешь, братан. Сам знаешь, дурь не про меня. Сделаю. Будешь говорить о вечере Джентаро?

— Посмотрим.

Глава 13

Анна

— Анна, ну, давай. Анна, ну, пожалуйста, — примерно с полчаса ноет соседка.

— Уже как двадцать три года Анна! Нет, я сказала, и всё.

— Ну, Анна-а-а-а! Ну, что тебе стоит?

Нервов, нервов мне это стоит и прореженного запаса сигарет, а у меня их и так почти не осталось, считаю, причина веская.

— Говорю, нет! Всё, Шерри, хорош, не нуди. Если так хочешь, дуй одна.

— Анна! Всего на пару часиков, ну-у-у!

— Ой, всё, — роняю на лицо подушку. Спряталась, блядь.

Знаю я эти пару часиков, ага. Сначала пару часиков, потом на всю ночь.

Блонди скрипит кроватью –– так и вижу, как она обиженно надувает губки и отворачивается. Шерелайн, коварная моя Шерелайн, на что ты пытаешься меня подбить? На студенческие посиделки в компании с твоим братцем и бывшим любовником? Эти два похотливых придурка спят и видят, как забраться ко мне под юбку из спортивного интереса. Я что, по-твоему, совсем дура, чтобы на такое соглашаться? Давай сразу бантик на задницу повяжу и грудь тёплым кофе обмажу. Ага. Только волосы по ветру распущу и армейские берцы потуже затяну.

Конечно, будут и другие студенты –– ну, это по словам Шерри, –– да только сути, чёрт возьми, не меняют они. С парочки станется подмешать мне в коктейль какую-нибудь хрень. В принципе, можно было бы попробовать сварить универсальный антидот, бл-я-я… Я, что, начинаю себя уговаривать? Стону, прижимая подушку к лицу.

На Терре прошло уже четыре дня. Пролетели моментом, я бы сказала. И, честно говоря, мне всё нравилось. Хотя учиться я не особо любила. Скучно и нудно. Проекты эти готовь, рефераты и всё такое, в общем, тоска. Пока никаких рефератов нам не задавали, как и домашние задания, которые, по словам куратора моей группы, мы начнём получать только после бала, потому что после него как раз официальный старт учёбы.

Больше всего меня радовала сама система обучения. В Терре преимущество отдавали основному предмету и всем его допам, а значит, мироустройство, математический счёт и литература с поэзией оставались на втором плане. Девиз Терры в моей трактовке: максимум профессионализма, минимум воды. Разве не здорово? Да охренеть как! Несомненно, сдавать экзамены по другим предметам тоже придётся, но, думаю, как-нибудь сдам.

Протяжно-громко, с надрывом вздыхает соседка, посылая в мою сторону укоряющие волны. Нащупываю аперфайн, смотрю на время и, подорвавшись, оправляю форму, бурча:

— Я на пару.

— Ага, — уныло. — У тебя последняя?

— Последняя, — с бурчанием выпорхнула наружу, едва успев увернуться от мчащейся на всех парах мне навстречу девицы. Всё ещё не могла привыкнуть к расположению нашей комнаты, она как раз была посередине, и периодически скучала по своей уютной коморке.

Ещё одна прикольная штука. Занятия проходили не в одно какое-то время, а на протяжении дня, причём все группы учились совершенно по-разному: сегодня –– в первую смену, завтра –– во вторую или промежуточную, а могли пары и вовсе быть разбросаны с большими окнами на весь день. Но тут дело вкуса. Меня устраивало, не успеваешь запариться.

— Анна! — позади окрик Джентаро, немного замедляюсь, но продолжаю идти. Джент нагоняет меня, подстраиваясь под шаг. — Привет, не виделись ещё сегодня. Как ты? — в тоне участие. Пожимаю плечами. Да нормально, зачёт, вообще.

— Энни, ты всё ещё дуешься на меня? Да не трепал я своим парням по поводу тебя ничего такого, я им вообще о тебе особо не говорил! Ну, что мне сделать, чтобы ты мне поверила?

Какой надрыв, какая экспрессия.

— Остынь, Джент. Я не дуюсь на тебя и даже не собиралась.

— А как тогда понимать то, что ты меня избегаешь?

— Когда это? — кошусь на хмурого парня.

— Вчера, позавчера, сегодня, мы за это время и парой фраз не перекинулись.

— Вообще-то, я учусь, Джентаро, — отпускаю язвительных ноток, — а не прохлаждаюсь.

— Так… между нами всё нормально?

Да как тебе сказать, Дженти. После того, как ты демонстрировал мои фотки своим друзяшкам-говняшкам, даже не знаю.

— Конечно, — честно вру, хлопая сводного по плечу. Мы перед алхимическим корпусом. — Мне пора.

— Да, я вижу, — бурчит мрачно. — До пары ещё пятнадцать минут, вообще-то. Давай поговорим. Какой смысл торчать перед аудиторией?

Достаю из кармана ключ и покручиваю в пальцах перед носом удивлённого сводного.

— Откуда у тебя ключ от лаборатории?

— Из леса, вестимо.

А вообще, декан дала после того, как я все зелья с первого раза правильно приготовила. Я заикнулась, что могла бы помочь, приходя перед парами и заранее подготавливая аудитории к началу занятия, и сама обалдела, когда профессор Ариго дала мне ключ. Вот сегодня первый день моего помощнико-крещения. Надеюсь, нос в грязи не изваляю.

— Энни, — со стоном закатывает глаза Джентаро. — Если у тебя есть ко мне претензии, высказывай их сейчас, не нужно пытаться меня мариновать бессовестной гордыней и ядовитостью.

— Ладно, извини, но больше никакой демонстрации моих фотографий вот вообще никому, и особенно своим братанам, ясно? Я твоими, между прочим, не светила, не по-братски это, бро.

— Да там всё было пристойно. Хорошо, понял, не дурак. Не думал, что тебя это зацепит.

С улыбкой «жру кислючие лимоны» и говорю:

— Не зацепило. Просто… Ай, насрать. Проехали, Джентаро. Никакой демонстрации, — тычу в стальной торс, грозя сломать фалангу, и, взмахнув волосами, взлетаю по ступеням, юркая в полумрак холла.

— Я понял с первого раза! — орёт в спину. — Видишь, Анна, как просто решать проблемы через рот.

Сверившись с планом занятия, готовлю котлы, проверяю горелки, ассортимент в шкафу за жаропрочным стеклом на наличие всех ингредиентов по количеству, регулирую гало-доску, и, конечно, не могу не разбирать на винтики последние фразы сводного гадца.

Вообще, не должно было торкнуть. Подумаешь, фотографии, не в стиле «ню» же. Если это был бы кто-то другой, не Биба и Боба, думаю, мне было бы реально насрать. Но бля-я-я, в отношении этой двойни ушлёпков теперь не могу без выброса кортизола с доброй щепоткой злобного азарта.

В лабораторию походкой от бедра в узкой сексапильной юбке входит Ариго, шлёпает на стол учебный журнал, обводя аудиторию придирчивым взглядом.

— О, Анна, ты уже всё подготовила, молодец! Всё же я в тебе не ошиблась, отменный потенциал.

— Спасибо, — смущённо отвечаю. — У меня почти всё готово, остались только пункты, что по части магических манипуляций.

— Да, да, я помню, у тебя с этим проблемы пока, я займусь, — говорит, лёгким движением бедра открывая двери комнатки, в которой хранятся реактивы, всякие порошки и прочие опасные элементы. Очень красивая эффектная женщина эта профессор Диана Ариго: чёрные смоляные прямые локоны до подтянутой… поясницы, хищные черты лица с раскосыми глазами, чуется мне, в её крови имеется примесь кошачьих оборотней.

— Профессор, — кричу, теребя блокиратор.

— Да, студентка Эварт?

— М-м-м, а можно попробовать сварить универсальный антидот? Я видела, в программе «химических» это зелье только через три месяца, но, согласитесь, умение быстро сварганить универсальник очень важно, всякое бывает.

По мне, так это вообще ключевая вещь, которую нужно варить с первого практического урока, а не лекарство от кашля или противогриппозный настой, –– избавиться от симптомов простуды уметь тоже неплохо, и готовятся эти зелья куда проще моего запроса, намного проще, чем, скорее, и обусловлен выбор именно этих настоек на первых занятиях. Правда, есть небольшой нюанс: нужное мне зелье именно что на химическом зельеварении проходят, а сейчас у нас пара лекарственного, ещё было косметическое и природное, но это уже мелочи.

Скрещиваю за спиной два пальца в надежде, что этот детский жест поможет мне не быть посланной на хрен.

Из проёма появляется заинтересованная магичка.

— Хм. Садись, пять, Эварт, — дирижирует пальцем Ариго.

— В каком смысле?

— Ты только что справилась с моим собственным внутренним экзаменом и освобождаешься от экзамена по химической варке. Не пучь глаза, Анна, ты же не думала, что я не устрою свой тест? Ха-х. Ты совершенно права: первое, о чём должен озаботиться хороший зельевар, –– как не сдохнуть от любого вида отравления. Этим ты и займёшься.

— А остальные студенты?

Судя по зубастому оскалу, остальные идут на хрен.

Юху! Да будет антидот и пук под нос двум засранцем. Зельевары –– одно очко. Боевики –– по нулям.

Глава 14

Пиликает аперфайн. Наяривает Шерри.

«Анна, ты где?»

Вспыхивают галла-окна, к счастью, видимые только мне. Насмешливо наблюдает Ариго. Заинтересованно толпятся вокруг моего стола студенты. Сдуваю с глаз прядь волос.

«Анна, я тебя потеряла».

«Анна, ты что, ещё не выползла из лаборатории?! Тебя там держат в плену?»

«Анна, ты сейчас пропустишь кое-что интересное!»

Прикусив кончик языка, вливаю в своё варево силушку накопителя, жижечка приобретает нежный оттенок голубого. Затаиваю дыхание. Исторический момент! Наматывают на кулак сопли одногруппники, но не все, кое-кто смотрит раздражённо-надменно и тоже насмешливо, только злобно. Кажется, этих девок я видела липнущими к спинам и ширинкам Бибы и Бобы.

Варево пыхает вверх неоново-голубым ромбическим знаком под восторженные ахи студентов. Есть! Хлопки профессора. Дурашливо кланяюсь.

— Молодец, студентка Эварт. На сегодня всё, и так задержались. Свободны, — нехило гаркает женщина, и одногруппники со скоростью света исчезают за дверью.

Тихонько сливаю деяния своих рук во флакон, даже не думаю, что это останется без внимания профессора: как бы выносить за пределы аудитории никакую собственность Терры нельзя, даже если ты сам её сварганил.

— Анна, приберись и можешь идти отдыхать.

Активно киваю, быстренько сливаю жидкость из котла, чищу с помощью другого накопителя и простенькой связки бытового заклинания, которое на самом первом теоретическом занятии показала Диана, проверяю своё рабочее место и, схватив китель, мчу на свежий воздух.

«Я освободилась, ты где?»

«Беги на основной тренировочный стадион».

«Это тот, который с трибуной?»

Меняю направление.

«Ага, да. Давай скорее! Уже почти началось».

Ла-а-адно… И что уже там произошло? Прибавляю ходу и просто врываюсь на забитый до отказа стадион, в его центре отстранённо замечаю трёх боевиков, кручу головой, сразу выхватываю макушку Шерелайн и пробираюсь к ней через толпу, ворча: «Простите», «Извините», «Что встали? Дайте пройти».

— Пространства зельеварке! — орёт кто-то басом, за спиной шушуканье, тонущее в общем гуле, и я вылетаю прямо в ряд соседки, плюхаюсь рядом с ней. Шерелайн выглядит подозрительно довольной и загадочной.

— Ну, и в чём сыр-бор?

— М, что? Не поняла?

— Говорю: что здесь за дела?

Поворачиваю голову к стадиону, наконец разглядывая разминающихся в центре его боевиков, дыхание перехватывает. Лефевро и Барро! И парочка отдалённо знакомых парней. Так, так.

— Магическая и рукопашная дуэль! — торжественно заявляет мне Шерри.

Обескураженно гляжу на боевиков. Вне всяких сомнений –– кто участвует в поединке.

— Чего? То есть, на хрена? То есть, как?

— А вот так. Лефевро и Барро вызвали на бой вот этих двоих, эм, не знаю, как их там. Не знакома.

— Когда успели? Всего четыре дня с момента начала семестра.

Шерри пожимает плечами.

— Ясно. Какой повод?

— Кто ж скажет. Насколько поняла, задета честь Ферна и Кайди.

— На задницу их эти несчастные, что ли, претендовали, — бурчу.

— Ты что, если бы претендовали, они бы их просто убили на месте, а не вызывали на дуэль.

К боевикам чешет ещё двойка суровых на вид старшекурсников.

— Секунданты, — поясняет более сведущая во всей этой вакханалии соседка.

Смотрю на боевиков, испытывая лёгкое чувство тревоги. Дожили, блядь. После боя точно перекурю.

Громогласный гудок заставляет подпрыгнуть и напрячься. Старшаки объявляют, что первым раундом будет не магический бой. Биба и Боба с самодовольным видом разоблачаются, стаскивая с себя верхнюю часть униформы, раздаётся слаженный томительный вздох студенток и весёлый свист.

И я их понимаю. Физическая форма ушлёпков на приличном уровне, смотришь на эти рельефные животы и бицепсы-трицепсы и понимаешь: четыре курса эти парни не штаны протирали, а усиленно тренировались, –– такое я видела только в рилсах.

Очуметь. Главное, не закапать слюнями берцы. Мысленно выписываю себе оплеуху. Соберись, Анна, блядь. Это же Биба и Боба, ало!

Чутка отпускает. Первым гарцует «на плац» Лефевро, становится напротив своего тоже оголившегося оппонента, ну, там тоже есть на что посмотреть, только отчего-то не интересует. Противно дудит сигнал, и начинается такое, от чего у меня попросту отваливается челюсть. Весь бой занимает буквально две минуты. Смертоносным смерчем Лефевро наносит противнику серию крепких ударов, разбивает в хлам носяру, подбивает оба глаза и довершает хуком в печень.

«У-у-у», — стонет со мной стадион. Девочки писают кипятком, громко, с надрывом скандируют: «Лефевро, Лефевро», от чего тонко звенит в ушных перепонках.

Выход Кайди. Тьфу, то есть Барро. Тот неспешно примеряется к посеревшему, но держащему суровую мину боевику, пару быстрых взмахов ногой в горизонтальном положении –– в солнечное сплетение, под коленку и последний берцем в лицо, хруст костей, и боевик с хрипом протирает о траву разбитую моську. А это вообще вот нормально? Секунданты оглашают бой завершённым в пользу ушлёпков, благим ором зовут на «сцену» лекарей. Шерри шепчет на ухо, что несчастного сейчас подлатают, и следом второй раунд. Не повезло.

Лефевро и Барро с гордым видом чешут к зрителям, где их со всех сторон облепляют фанатки, заглядывают в их рты, в экстазе закатывают глаза и стонут последними сучками. Вот только бро-акробаты смотрят не на них, а почему-то на меня, да с таким превосходством, что немножко тошнит. Как по команде они отворачиваются, губёшки расползаются в широких нежных улыбках, от которых девочки чуть ли не прилюдно кончают. Вот сцуки.

Сжимаю кулаки.

— Когда, говоришь, там посиделки? — тяну мрачно.

Шерелайн скалится милой пираньей.

Оставаться ещё и на магический поединок не собираюсь. Гордо трясу волосами и пробираюсь на выход, неожиданно попадая в тёплые крепкие руки незнакомого здоровяка. Тоже некто из старшекурсников, по нашивкам –– из боевиков.

— Привет, зельеварочка. Надоели тебе эти петушиные бои, верно? Как насчёт прогуляться?

Насмешливо кошусь на поле битвы, где разминают кости парниши, натыкаясь на два напряжённых тёмных взгляда. Задираю нос и степенно киваю:

— Давай, коль не шутишь.

Два очка в пользу зельеваров и одно боевикам, чёрт возьми.

— Как можно. Я Дрейк. Дрейк Мэрно.

— Анна. Анна Эварт.

— Наслышан, — добродушно усмехается Дрейк. Это где он уже что услышал? — Ну, пойдём, зельеварочка.

Вот так вот, сосунки!

Глава 15

Кайден

Закинув за голову руку, флегматично смотрю в потолок, к боку прижимается деваха, пищит на ухо мышью, раздражая похлеще того, что у меня второй раз не встал, не только на нее, а вообще. Сюрприз, бля.

— Кайден, — воркует студентка лёгкого поведения, царапая мои рёбра когтями, — не волнуйся, уверена, это просто усталость. Неудивительно после такого-то боя, ты был просто великолепен.

— Мг.

Усталость, твою мать. Да, конечно.

Перед глазами проносится сценка, где Дрейк уволакивает с поля довольную этим Анну. Сучка. Так бы и поставил её на колени, намотал на кулак блестящие лохмы и хорошенько засадил, надавливая на поясницу, жёстко вытрахал из прелестной головки всё дерьмо вместе с гортанными стонами. Дружок встал по стойке смирно, радостно подмигивая головой, добрый день. Как на доступное сочное мясо, мы спим, а как на стерву Анну, так с радостью тараним потолок. Предатель.

Мышь жеманно хохочет:

— О, Кайден, это всё мне? — облизывает пошло толстые губёхи, перемещается ближе к дружку, тянет клешню с длинными ногтями, окрашенными шлюханским красным лаком.

— М-м-м, какой толстый и твёрдый. Сейчас я эту прелесть приласкаю. Эй, сладкий, приве-е-ет.

Пока, блядь.

Шлёпаю деваху по руке, сажусь и натягиваю трусы.

— Значит так, Кейра…

— Я Кира, — вопит мышь, обиженно дует губы.

— Ага. Так вот, Кира, берёшь свои шмотки и валишь с бокса на хрен, усекла? Быстрее. — На ладони вихрится маленький и в общем-то безобидный смерч-пендаль, но деваха об этом не знает, пугается натурально.

— Грубиян! — орёт злобно мышь, натягивая платье, и вылетает в гостиную, ударяясь лбом о грудь Лефевро. Тот её машинально придерживает за плечи и легонько отталкивает.

— Э, здоро во.

Фыркнув, девчонка гордо задирает нос, рявкая:

— И не пиши мне больше, Кайден Барро! И ты тоже, Лефевро! — сигает в коридор. Проследив за ней удивлённым взглядом, друг бормочет:

— Да я и не писал, ты не в моём вкусе, детка.

— Да чтобы я ещё раз!.. Сволочи!!! — визжит из коридора.

Лефевро насмешливо хмыкает:

— Не встал?

— Пошёл ты.

С кислой рожей напяливаю форму, Лефевро брезгливо косится на кровать и занимает место на подоконнике, пока я достаю из ящика бытовой артефакт и очищаю им постельное бельё. Друг без интереса уточняет, как эту Киру пропустили в общагу, приходится исповедоваться, что всунул в карман коменданта приличную сумму. Лефевро ржёт конём, а я недовольно стискиваю зубы.

Что поделать, трахаться в каком-нибудь туалете или мять её сиськами ствол дерева в парке мне совсем не улыбалось, как и снимать ради разового перепихона домик в студгородке, –– и без того на уебанские посиделки сняли, вкинув в казну академии кучу бабла, а шпилить эту Кейру на диване, который будет протирать своей округлой попкой Анна, гадливо.

— Ну, ты и меркантильное чмо, — посмеиваясь, тянет Сеат.

— Не меркантильнее тебя, — огрызаюсь и говорю спокойнее: — Кстати, о всяких чмошниках. От двоих мы, допустим, избавились, утырки поняли, что к сиськам и заднице нашей стервы свои похотливые ручонки не стоит тянуть, но теперь Дрейк нарисовался. Он парень так-то нормальный, толковый; вон, доносчик отчитался: они только пошатались по городку, даже за ручки не держались, а затем Мэрно, как святоша, провёл Анну к женскому общежитию и съебал. Да и вообще, не Мэрно, так кто-то другой. Заебёмся от Эварт всякий сброд отгонять.

— Согласен. Что предлагаешь?

— Пока ни хрена, — бурчу, шнуруя берцы. — У тебя какие мысли?

— С Дрейком, допустим, можно договориться, ну, а сброду только по роже, нормального языка такие как Харро и Стэйн не понимают, только священный кулак.

Киваю, приглаживая волосы пальцами.

— Будем действовать по обстоятельствам. Ты мне скажи, с директором насчёт домика договорился? — Вместо ответа открываю ящик и демонстрирую другу карту-ключ.

— Хорошо. Алкоголь?

— Уже в холодосе на доме. Кого ты звал помимо наших девчонок?

Лефевро перечисляет, и в районе грудины неприятно ёкает, да, блин, нашёл кого звать.

— Дрейка, его тупого дружка и Джентаро зачем?

Сеат мрачнеет.

— Это условие Шерелайн, сказала, так Анне будет комфортнее.

— Ну, твоя сестренка и коза.

— Будто ты в ней сомневался.

Да уж, от кого, от кого, а от Шерри можно ждать всё что угодно, и к стенке эту заразу не прижмёшь, своя вроде как. Ладно, сойдёт. Мы и сами не пальцем деланные.

Анна

Как обычно, курю за жен-общагой. Нового нормального места так и не нашла, в принципе, не критично, пока кто-то из руководства академии не спалил, но бог миловал. Помня о том, что где-то рядом сто пудов бродят ушлёпки, сижу на ступенях полубоком, смачно затягиваясь офигенно вкусным дымком, релаксирую, зубасто скалюсь, в который раз вспоминая недовольные рожи боевиков на стадионе, –– так вам, сосунки. На моё филе и без вас есть кому покушаться.

Хотя, справедливости ради, Дрейк Мэрно ни на что покушаться не собирался, даже за ручку не взял во время прогулки, весь такой примерный-примерный и вроде как реально добряк, о себе много интересного рассказывал, обо мне –– ненавязчиво и всё такое, в кафешке за местный латте сам заплатил, даже не заикнувшись о том, чтобы разделить счёт. Короче, прекрасный представитель мужского пола, только, сколько себя помню, у меня на добряков никогда не стояло, что весьма прискорбная хрень. Даже порно-ролики всегда выбирала далеко не самые лёгкие. Видно, то моя карма залипает и хочет всяких придурков.

Замираю с сигаретой во рту. Серьёзно, Анна? Ну, ты и… ромашка, конечно.

Тушу бычок, пересчитываю, сколько там осталось моих расслабителей, и скорбно поджимаю губы: всего шесть штучек, блин, ну, я так не играю. Ещё и Джентаро расстроил, что на Землю просто так не попасть, правда, обещал подумать, как можно достать мою запрещёнку, и настоятельно просил бросить курить.

«Смотри, какой клёвый шанс встать на истинный путь праведных ЗОЖников», — в мыслях кривляю брата, плетясь в «стойло», то есть домой. Будто я не знаю, что он сам с завидной регулярностью умудряется вытаскивать с родимой Землю всякую далеко не ЗОЖную контрабанду. Святой Иосиф, твою мать.

В комнате стойко попахивает ацетоном, это Шерри на диване красит ногти.

— Приветик, как погуляли с Мэрно? — радостно щебечет соседка. — А он ничего такой, да?

— Ага, ничего, — пристраиваюсь с ней рядом, залезая на кровать с ногами. — Шер, а у вас с братом одна фамилия, ты тоже Лефевро?

Соседка выглядит удивлённой.

— Ну, вообще-то нет. Уж не знаю, по какой причине родители решили нас в некотором роде разделить, только у Сеата фамилия отца, у меня матери –– Лемаршан. Шерелайн Лемаршан, — царственно склоняет голову и широко улыбается. — Красиво, правда? Хотя и отцовская фамилия вполне себе хороша. А почему ты спросила?

— Из праздного интереса. Нечто такое я и подозревала.

— А-ха. Так что там с Дрейком? Я жажду подробностей, — играет бровями блондинка. — Вас довольно-таки долго не было, признавайся, шалили, да?

— Фу, Шерри, фу, — кривлюсь со смешком, — как в твою светлую дознавательскую головку такие похабности приходят, я вообще-то девочка приличная: на первом свидании ни с кем не сплю, а здесь даже и свиданием не пахло, так, лёгкая форма знакомства.

— Люблю людей с принципами, — неожиданно серьёзно заявляет соседка. — А ты мне вообще с первого взгляда понравилась, даже будь ты шлюхой последней, я тебя всё равно уважала, клянусь.

— Сомнительный комплемент, но спасибо.

— Пожалуйста. Слушай, Анна, а какие у тебя планы на каникулы между семестрами?

— Пока никаких, до них вообще-то ещё больше трёх месяцев.

— Поверь, эти три месяца пролетят за мгновенье, моргнуть не успеешь. А давай-ка к нам на неделю.

— Куда это к вам?

— Так домой. Чего тебе в общежитии тухнуть, согласна? Классно я придумала, а?

— Не нравится мне твоя хитрющая улыбочка, Шерри, — ворчу. Магичка делает лицо попроще и ждёт ответ. Отвожу взгляд, вежливо бормочу: — Я подумаю, ладно? Ещё времени вагон.

Блондинка довольно кивает и всецело отдаётся ногтям. Растираю похолодевшие руки. Блин, вот во что она меня снова втягивает? Целых семь дней вплотную с её братцем Фиатом? И это я молчу о их высокородных предках. Ну, нет. Скорее, вымерзнет ад, чем я соглашусь на такое! И вообще. Вдруг директор расщедрится-сжалится и отправит меня на этот период домой. Только насчёт такой несказанной щедрости я сомневаюсь, это будет уж слишком хорошо.

Глава 16

Вместе с группой в поте лица собираем в академическом леске священные ингредиенты. Ножичком срезаю у самых корней толстенький гриб и кладу в корзинку, ощущая себя при этом заядлым грибником и одновременно Машенькой, хотя ни тем, ни той не являюсь, у меня, так сказать, первый опыт. Никогда доселе ничем подобным не занималась. По соседству сидит один из моих одногруппников –– Трэворс, –– делая вид, что собирает в котомку дикую чернику, а на самом деле распихивает её за щёки, чем напоминает упитанного бобра. Остальные бразорс-группники рассредоточились пчёлками по всему лесу.

— Трэворс, — ворчу, срезая ещё один гриб, надеюсь, не мухомор, хотя не суп же из них нам варить, и ядовитые прекрасно сойдут для многих зелий. — Тебе котомка для чего? Для антуража?

Парень вздрагивает, словно его поймали на горячем, и мило краснеет.

— Почему?

— Потому что ягоды кладёшь вместо котомки себе в рот! Наверное, я пропустила мимо ушей или не так поняла профессора и совсем не правильно складирую ингредиенты? Вместо корзинки их надо было в рот? Кстати, ты уверен, что дикая черника вообще безопасна?

Одногруппник бледнеет, покрывается красными пятнами и сплёвывает ягоду себе под ноги, хватается за живот и мчит за ближайший кустик под мой дикий смех.

— Трэворс! Да безопасна она! — ору ему вслед. Парень грязно ругается, медведем ломает кусты и, сжав в кулаки руки, зло прёт на меня.

— Эварт! Вот я тебе сейчас задам! Шутница, чтоб тебя.

— Мне не надо. Себе задай, — фыркаю. — Ты бы хоть потрудился справочник академических растений почитать на досуге.

— Коза ты, Эварт, подвида ядовитых рептилий, не зря о тебе парни так говорят, — бурчит маг.

— А кто говорит?

Трэворс награждает меня взглядом «иди ты в задницу», подхватывает свой опустевший реквизит, не глядя кидает в него ягоды и с гордым видом чешет в другую сторону. С улыбкой пожимаю плечами, подкидываю в руке ножик и продолжаю своё действо, как говорится, солнце ещё высоко.

Спустя некоторое время понимаю, что я в самом деле та ещё каноничная Маша: кустик за кустиком, грибок за грибком, и отдалилась настолько, что спохватилась, только когда над макушкой подозрительно потемнело, а вокруг сгустилась настолько гнетущая тишина, что сердечко опускалось в пятки.

Закинув моховик к своим собратьям, верчу головой, прислушиваясь к окружающим –– напрочь отсутствующим! –– звукам. Никакого щебетания птичек, ни писка бразерсов. Блядь, а как это я? Точнее, где это я? Так разве должно быть? Медленно поднимаюсь во весь рост, нащупывая свободной рукой в кармане спортивной сумки апер, гляжу на экран и стону. Маг-сети нет! Пиздец, приплыли.

Действо приобретает оттенки дешёвого фильма ужасов, в красках представляю, как я бестолковой Машей аукаю, а навстречу мне вываливается медведь в кожаной маске отнюдь не реквизита БДСМ и с бензопилой. Вот только сидеть на попе ровно и ждать спасения тоже не выход, солнце уже невысоко, или я попала в какую-то аномальную зону Терр-леса, кое-что колышется на этот счёт в памяти, но уловить мысль за хвост не получается, там вообще сейчас гуляет ебланское перекати-поле с одной единственной мыслью: драпать отсюда, да поскорее! Вот только чуйка воет полицейскими сигналками, драпать-то нужно, но очень осторожно.

Стараясь не ломать берцами палки, ветки и остальную чухню, бреду куда глядят глаза, приподняв аперфайн над головой в поисках той самой сети. Ни хрена. Ни хрена грёбаной сети нет –– пачка в кармане с одной единственной сигаретой действует слегка успокаивающе. Остановившись у одного из толстых деревьев, ставлю корзинку у ног и выуживаю лекарство на белый свет, бормоча известную песенку:

— Если есть в кармане пачка сигарет, значит, всё не так уж плохо на сегодняшний день… *

(Очень популярная и по сей день песня группы «Кино». Прим. автора)

Прикуриваю и втягиваю едкий дым. Хорошо стоим. Верчу над головой местным айфоном первой версии, но значок сети так и не появляется. Печалька. Я почти докуриваю лечебную палочку до фильтра, когда слух улавливает треск ломающихся веток, кто-то прёт в мою сторону, не заботясь о бедных деревьях, впрочем, я своим дымом тоже о них не особо заботилась.

Вдоль позвоночника проносится холодок. Затягиваюсь в последний раз, на всякий случай старательно накуриваюсь перед «смертью», тушу бычок, закидываю его в пачку (я не свинья, за собой всегда убираю) и выглядываю из-за ствола: звуки приближения есть, тел, их издающих, –– нет. Очень подозрительно. Выглядываю с другой стороны –– никого. Шаги уже совсем близко, настолько, что хочется мартышкой сигануть вверх по стволу и схорониться на ветках, только уже как бы поздно, да и ствол гладкий, без сучков.

Затылок опаляет чужое дыхание, глаза от испуга вываливаются из орбит, сердце пульсирует в анусе. Начинаю медленно оборачиваться, ощущая себя теперь полноправной актрисой хоррора, –– уж лучше порно, честное слово, –– замечаю прядь графитовых волос. Окончательно повернуться не получается, вот сложно это сделать, когда на тебя наваливается туша бизона, дыша в ухо астматическим маньяком. Наглые руки елозят по брюкам и бесстыдно ныряют под резинку. Маньячное порно заказывали, вот и оно! Блядь, верните мне хоррор!

Ноздри забивает знакомый запах, настолько знакомый, что страх моментально отпускает, а глаза застилает кровавая злобная пелена.

— Так-так, коротышка, — нахально теребит бантик на трусиках, — и что мы тут делаем, м?

Глава 17

Пребывая в глубоком ахере, дёргаюсь в руках мага, рыча:

— Лефевро, ты совсем обалдел?

— Ш-ш, Анна, — бормочет гад, опуская клешню на лобок, удивительно ласково поглаживает через трусики кожу и стонет: — Бля-я-я… Всё как я люблю, ни единого волоска. Блядь, Анна, почему ты такая?..

— Какая? — выдавливаю, дыша паровозом, ловлю звёздочки от того, как сладко сводит в промежности. Твою мать.

— Такая дрянная сучка, — шипит Фиат, теребя клитор большим пальцем, толкаясь фалангой другого прямо через трусики в узкий вход и елозя между ягодиц своим возбуждённым каменным питоном. — М-м-м, я сейчас кончу.

— Ты сейчас станешь трупом! — ору, выдёргивая из штанов маговскую конечность, и, резко поворачиваясь в его руках, мечу коленом во внушительно натянутую ширинку. Лефевро возмутительно быстро реагирует и умело блокирует удар, хватает за талию и, прикладывая меня лопатками о дерево, выбивает из лёгких весь воздух, зажимает над головой запястья.

— Держи свои острые коленки при себе, Эварт!

— А ты — свои ручонки и младшего дружка в штанах, Лефевро, я тебе не одна из твоих фанаток-шлюх, понял?!

Фиат гневно сопит, посылая мне лучи адской ярости, и вдруг эта ярость исчезает, как и ощущение давящей опасности, маг усмехается, неторопливо отпускает меня и отстраняется. Недоумённо моргаю.

— Ты напрочь больной, Лефевро, — бурчу, поправляя спортивную форму. — Проверься у психолога.

— Могу адресовать тебе тот же совет, Эварт. Идём. Тебя профессор заждалась, — поднимает мою корзинку и чешет вперёд.

— А ты здесь вообще как оказался? — семеню следом.

— Пошёл искать одну малолетнюю идиотку, когда Ариго не досчиталась в своём питомнике её головы.

Тоже мне, нашел малолетнюю, по всем законам своего и, между прочим, этого мира, я совершеннолетняя.

— Так ты, оказывается, супергерой-миротворец? — подпускаю в голос яда. — На чёрное накидываешь белое пальто, когда это тебе выгодно? И какая тебе польза с моей найденной тушки? И как ты меня, к слову, нашёл?

— Это нетрудно, когда знаешь, что искать, — изумляет спокойным тоном. — Мне вот интересно, как ты умудрилась забрести в Мёртвое полесье?

— Чё? В каком смысле? — настороженно оглядываюсь. — Ты хочешь сказать…

Гулко сглатываю. Бог мой.

— Именно то и хочу. Шевели булочками, Анна, если не хочешь стать кормом гулей.

Моментально нагоняю мнимо расслабленного мага и быстро перебираю ногами. Вот оно! Вот именно то, что крутилось в моей дурной и напрочь пустой голове. Полесье, бля, мёртвое.

Мёртвое полесье –– это не шутки. Академический лес делится на две части: обычный или, как его называли сами маги, Светлый и Мёртвое полесье, так сказать, та самая аномальная зона. Здесь на самом деле не было птиц и любой другой живности, ведь они в прямом смысле слова становились кормом нежити. Тут Лефевро не врал и нисколько не преувеличивал. Сюда запрещено было входить всем, кроме малочисленных некросов и преподавателей некромагии. За несанкционированное нахождение тут легко можно было схлопотать наказание в морге Терры, а если повезёт, то только в лаборатории чистить после экспериментов, а не в роли самого эксперимента выступать.

Передёрнула плечами. Балда я. Ещё какая балда.

— Не ссы, Эварт, я не скажу, где ты свои грибочки достала. Доложишь Ариго, что просто заплутала в Светлом на границе с Мёртвым, там тоже нет маг-сети.

— Страшно спросить, что ты у меня за это стребуешь.

— Расслабься, Анна-а-а, я не настолько подонок, как ты себе надумала.

— Я думаю о людях так, как они себя мне показывают, а ты вместе со своим дружком Кайденом, только моя нога ступила на вашу землю, показывал себя во всей своей ублюдочной красе, не фиг строить из себя святошу, Лефевро.

Маг кидает на меня неоднозначный взгляд и качает башкой, посылая мне невербальное «я-был-о-твоих-мозгах-лучшего-мнения». Гордо фыркаю. Тоже мне, конь без принца. Лефевро вдруг замедляется и прислушивается к окружающей тишине –– что он там хочет услышать, если тишина по-прежнему мёртвая?

— Бежим!!! — дико орёт, я аж невольно приседаю. Маг дёргает меня за руку и припускает ошалевшим зайцем, совершенно не подумав о том, что ноги у меня короче его собственных шпал.

— Сеат, ты чего? — кричу, летя на маго-буксире.

— Бля, Анна, быстрее! — подгоняет меня. Причём настолько серьёзно и испуганно, что мне становится не по себе. — Не оглядывайся, ногами перебирай, Анна, блядь!

А Анна что? Анна, и перебирает! Вместе с тем, конечно, оборачивается назад, шокировано вылупляется на бесшумно несущиеся за нами три тени, очень крепко смахивающие на грёбаных дементоров. А за демонторами виднеются вытянутые серые бошки гулей: с разинутыми пастями, с множеством рядов мелких острых зубов.

(Дементоры –– вымышленные персонажи из известной серии книг «Гарри Поттер». Прим. автора.)

— Твою мать! — визжу, инстинктивно запрыгивая на спину Лефевро. Маг охает, но почему-то не пытается меня скинуть, напротив, подкидывает выше руками и, удерживая под коленками, припускает настолько быстро, что порыв холодного ветра треплет мою щёку, обнажая зубы.

Дементоры близко. Неожиданно настигает такой адский азарт, что меня изнутри распирает.

— Скорее, Лефевро! — боевым фельдмаршалом командую магу. Фиат рычит нечто невразумительное и посылает в ноги столпы чар, теперь нещадный ветер треплет за обе щеки. Когда этот Мёртвый кончится, чёрт возьми?! Нет, ну как я так умудрилась-то, а.

Дементоры дышат нам в затылки ледяным дыханием, гули радостно щёлкают пастями, мечтая ощутить на своих клыках нашу плоть. А хрен вам! На эмоциях сдергиваю браслет, прикусываю его зубами, наставляю на тени ладонь и сама пищу от того, как с её центра слетает фиолетовая спиральная хрень, относя ошалевших от такого поворота дементоров и офигевших гулей приличной волной. Юху-у!!! Так вам, гады! Эварт просто так не возьмёшь! А уж Скалину, так особенно.

— Умница! А теперь, держись крепче, Анна! — рычит Лефевро, и белкой-летягой сигает во светлое будущее, немного пропахивая собой землю и ломая кусты. Колючие, зараза.

Всё, приехали. Финиш.

Лефевро

Щебет птиц. Лучи солнышка светят прямо в глаза. В поясницу и зад впивается колючий репейник. Счастливая дурында Анна выползает из кустов, мурлыкая под нос песенку, что-то про фото и двух идиотов. Согласен, вот даже спорить не буду, идиоты как есть, и она особенно. Коза ненормальная. Эварт лезет через меня, нагло тыча мне в бок своими короткими ногами, вытряхивает из шикарных волос травинки с землёй, щебеча:

— Вот это приключения. И в кино ходить не нужно.

Нет, я знал, что она без тормозов, но даже и подумать не мог, что настолько.

— Бля, перекурить бы.

Морщусь: в этот пухлый рот кусок мыла захреначить бы, а лучше кое-что посущественней –– то самое, что по-прежнему радостно рвёт ширинку штанов.

— Фиат, ты как там, живой?

— Живой, — бурчу, принимая сидячее положение. — Слушай сюда, Анна: ещё раз узнаю, что полезла в Мёртвый лес, я тебя самолично придушу, чтобы не мучилась. Собирай свои короткие ноги и дуй к Ариго лечебных пиздюлей получать, дорогу сама найдёшь, находить на задницу приключения у тебя получается просто бомбично, с направлением проблем не будет.

— Придурок, — орёт в спину Эварт. — Только подумаешь о том, что ты нормальный, Лефевро, как ты показываешь, что это пиздец как не так!

— Ага, увидимся, малявка, — ворчу, еле переставляя ноги и раздумывая, сколько у меня имеется ультраклассовых целительских артефактов, поскольку, чтобы спасти наши с Анной задницы, потратил почти весь свой резерв.

Вкатываюсь в блок под удивлённый возглас Барро.

— Это ты где так укатался, бро? Ты что, без меня хреначил стаю ушлёпков?

— Лучше не спрашивай, — бурчу. — Ультра есть?

— Мг, где-то парочку завалялось.

— Тащи, — подтягиваюсь на руках и падаю мордой в ковёр.

— Держи, — всовывает в руку кристалл. — Так где это ты так?

Активировав ультра, расплавляюсь сырком на сковородке и докладываю другу о выходке самоубийцы Эварт.

— Была б моя воля, кинул в лесу, — заканчиваю хмуро.

— Была б твоя воля, ты бы её трахнул в лесу, — поправляет меня Барро, скалясь во все тридцать два. — Ты как?

— Сойдёт. К вечеру буду огурчиком, — хитро усмехаюсь, ведь вечером намеченные посиделки в компании круглой задницы Эварт.

Глава 18

Анна

Из кабинета Ариго выплываю на полуспущенных, задала мне трёпку профессор ещё ту, почище Шерри и заправского вампира выколупав мозг чайной ложечкой и высосав всю энергию.

Не знаю как, Ариго не созналась, предполагаю, с помощью той же магии, только она прекрасно была осведомлена о наших с Фиатом злоключениях и моей выходке Маши, елейно предупредила, уподобляясь ушлёпку, что если ещё раз моя нога ступит в Мёртвый, она меня там же и прикопает, вместе с тем похвалила за находчивость и быстрые ноги (не мои, Лефевро), сказала, что на первый раз директору о нас не доложит, якобы жаль такой отменный потенциал подводить под исключение, но и без наказания я не обойдусь: буду теперь две недели работать её личным миньоном после пар и зелья на продажу готовить. Бесплатно. Нет, я Ариго всё-таки восхищаюсь, эта дамочка своего не упустит, как пить дать.

На третий этаж общежития я заползаю под смешки студенток, но мне на них так плевать, ползу угрём до комнаты, просачиваюсь в блок под взглядом обалделых очей Шерелайн.

— Ого. А ты откуда такая красивая? — оглядывает мой потрёпанный вид и местами порванную колючими ветками форму.

— Из леса, — бурчу, скидывая прямо на пол грязные шмотки. — С практического, мля, задания.

Исповедоваться о забеге с её братцем сейчас совершенно не хочется.

— Ни хрена у вас там задания, — пучит глаза соседка. — Сочувствую. Ты это, иди купайся, через два часа же идём на сборы.

— Мне бы одни переварить, — недовольно ворчу, шарясь в шкафу, достаю из него халат и бельё.

— Это ты о чём?

— Ни о чём.

— Анна! — кричит мне вслед блондинка, пока я таскаю в уборную грязные и чистые вещи. — Подозреваю, я что-то интересное пропустила.

Кошусь на эту Вангу и хлопаю створкой, с удовольствием заползая под тёплые струи воды. Какой кайф.

Кручусь перед зеркалом, расчёсывая влажные волосы, жаль, здесь нет фена, как-то идти на посиделки с мокрой головой хочется не особо.

— Классно выглядишь, — делает мне комплимент Шерри, изучая моё платье-мини сочного бордового оттенка с юбкой-солнцем, из-под подола которой выглядывает кружевная кромка чулка. — Это у вас там такая мода? Здорово. У нас ничего подобного не сыскать. А можно потрогать?

— Трогай, — пожимаю плечами. Шерри довольно съезжает с кровати и осторожно трогает пальцами ткань.

— Слушай, ткань просто бомба и не мнётся! А что за материал?

Снова пожимаю плечами, шерсть обычная. Брови блонди летят вверх, и она заявляет, что шерстяные ткани у них совершенно иные, грубые и колкие, тянет тоскливо, что было бы неплохо и им подобные разработки заиметь, озолотились бы. Сама Шерри в своём облегающем как перчатка сером платье выглядит ещё бомбичней меня, так что нефиг ей прибедняться.

Задумчиво верчу в пальцах влажную прядь, раздумывая, что с волосами-то делать, Шерелайн вдруг предлагает помощь, а именно –– высушить волосы магией.

— А что, так можно было? — хлопаю ресницами.

— Конечно, — усмехается блонди, аккуратно притрагивается к прядям, из её рук исходит пар, я напрягаюсь, без волос всё же остаться не хочется, но Шерри вполне успешно справляется со своей задачей, высушивая прядки получше всякого фена и сразу фигача укладку аля волосок к волоску

— Офигеть, — пропускаю шёлковые лохмы сквозь пальцы. — Шерелайн, тебе бы у нас работать в парикмахерских, от клиентов не было бы отбоя.

Соседка уточняет, что такое эти парикмахерские, с интересом наблюдая, как я всовываю ноги в мягкие туфельки без каблука. Я бы хотела напялить шпильки, но боюсь, если придётся срочно ретироваться, на них далеко я не убегу, хотя теоретически шпилькой можно зарядить кому-нибудь в задницу или промеж глаз, так что каблуки — тоже по-своему оружие.

— Кстати, Шерри, а куда нам идти? Где состоится ваша вакханалия, имею в виду, студпосиделки?

— Так в домиках на территории академии. Видела за преподавательскими небольшие деревянные коттеджи? Они отведены под коммерческое использование, ну, допустим, день рождения отметить с одногруппниками или любой другой праздник. Что? В ваших учебных заведениях не так?

— Вообще не так. У нас подобное не распространено или и вовсе запрещено. И что, любой студент может арендовать домик?

— Конечно, — беззаботно пожимает плечами блонди. — Не только студенты, но и профессора, которые не имеют собственного жилья на территории Терры. Но ты не думай, что всё так уж и просто. Во-первых, удовольствие это недешёвое, а во-вторых, все домики под надзором и патронажем профессоров.

— Вау, и кто так раскошелился? Мы же не скидывались ни на что.

— Так Ферн и Кайди, — зубасто усмехается Шерри. — Эти двое не обеднеют, а с девчонок у нас не принято монеты собирать.

— Хорошая традиция. Главное, чтобы ваши джентльмены не рассчитывали в ответ на отдачу в виде постельных услуг.

— Благодарность в виде постельных услуг всегда по желанию, — совершенно спокойно заявляет Шерри, невинно хлопая ресничками.

Да бля. Что-то я идти уже никуда не хочу, я и раньше не горела так-то желанием.

— Не напрягайся, Анна, никто ни к чему принуждать тебя точно не будет, — кладёт узкие ладошки мне на плечи и двигает в сторону выхода, — уж поверь.

Приходится верить, но, если что, стребую с блонди по полной за поруганную честь. Под ручку с будущим дознавателем выплываем в коридоры общаги, чешем походкой цариц на выгуле под завистливые взгляды девчонок и особенно чёрные взоры команды фанаток ушлёпков. Настроение летит ввысь, так, сучки.

Всю дорогу до домиков Шерри щебечет о планах на первые каникулы между семестрами, завлекает, коза, приманивая прогулкой по приморскому герцогству ЛеферШан, –– их с Бобой городу, которым верховодит крепкой рукой их лорд-отец, –– а также поездочкой на родительском корабле и местным театром. Уши я не развешиваю, чтобы не соблазниться, и думаю о своём: уже в понедельник повторная встреча с директором, где он должен вынести насчёт меня решение по поводу моей магии, а я заодно спросить о связи с родными и возможности смотаться в свой мир, хотя сейчас понимаю, что папа Карло вряд ли допустит последнее, ведь там у него война с врагами, именно из-за бизнес-тёрок меня и сослали сюда.

— Красавицы, подождите! — тормозит нас возглас Джента. Сердце ёкает, братца я по-прежнему слегка избегаю, ну вот до сих мне неприятно, что он чесал обо мне языком своим придуркам-друзьям. И фотки показывал.

При виде Джентаро, облачённого в тёмные джинсы и чёрную водолазку, красиво подчёркивающую все его рельефные выпуклости, у Шерри загораются порочным светом глаза, кажется, соседка совершенно не прочь отплатить конкретно этому магу за выпивку той самой добровольной отдачей своего тела.

— Джентаро, — мурчит кошкой блонди и целует удивлённого мага в гладковыбритую щёку. — Потрясно выглядишь.

Джент неожиданно смущается и странно косится на меня.

— Не настолько, как вы, девочки. Анна, как дела?

— Нормально, — бурчу, позволяя сводному взять нас двоих под локотки, отчего Шерри едва не писает кипятком и мнётся к боку мага ласковой кошечкой.

— Я рад. Полагаю, на тебя свалилось много учебных заданий, если у тебя даже нет минутки свободного времени, чтобы ответить на моё сообщение.

И снова мне слышится подозрительная блядская ревность. Фу, Джент. Фу. Ты мне это брось! Посылаю братцу красноречивый взгляд и с опаской кошусь на соседку, Шерри крепко зацепил мой превращающийся в засранца братец, но та пребывает в нирване и пропускает тон визави мимо красивых ушей.

— У Анны в самом деле свободного времени мало, Джентаро, — мурчит блонди. — Ты бы видел, в каком она облике приползла сегодня из леса, кошмар. Думала, не отмоется.

— Ну, спасибо, — бурчу беззлобно.

Блонди усмехается, Джентаро задумчиво косится и кивает собственным мыслям, мы уже на подходе к профессорским домикам, и тут наше трио окликают громогласным басом.

— Ребятки, зельеварочка!

Нас быстрым медвежьим шагом настигает Дрейк со смутно знакомым парнем, кажется, его я видела рядом с Мэрно тогда на стадионе, но не уверена.

— Здорово, Джент, — жмёт Дрейк руку братцу и смотрит на нас с блонди поочерёдно настолько восхищённо, что наши с Шерри внутренние самки скалятся довольными гиенами. — Девчонки, вы просто отвал башки.

— Ага, я бы вдул, — заявляет его товарищ, облизывая тонкие губы.

Шерри хохочет в ладошку. Джентаро мрачно раздувает ноздри, а Дрейк выписывает другу леща.

— А этот придурок –– мой лучший друг Эрик Стенрайд. Вообще, он парень адекватный, но его язык иногда и мне хочется оттяпать или отполировать наждачкой. Не обращайте внимания.

Стенрайд ухмыляется, но от высказывания друга, что если он будет ляпать своим языком направо и налево, напрягая девчонок, то он вырвет тот прямо с корнем, улыбка Эрика меркнет, в серых мутноватых глазах опасно плещет сила.

— Мальчики, — вклинивается бодро Шерри. — Чистить друг другу рожи будете в другой день, сегодня у нас дружеские посиделки, понятно? Не нужно нас с Анной расстраивать, расстраивать девочек вообще крайне вредно, для вашего же здоровья.

Парни расслабляются и хохочут, мы продолжаем путь, лавируя между домиками с преимущественно тёмными окнами, и такой разношёрстной компанией вваливаемся в один из трёх двухэтажных коттеджей, представая пред очами встречающего нас Лефевро.

Фиат приветственно жмёт руки парням, отнюдь не смотря на их довольные фейсы, –– всё тёмное внимание Бобы направлено на меня, и на дне его разноцветных глаз прячется так много, что мне хочется выйти наружу спиной и драпать отсюда как можно дальше, но вместо этого я трясу волосами, пакостно ворошу причёску Фиату и горделиво проплываю мимо ушлёпка, встречая ещё один напрочь порочный, разбавленный притворным весельем взгляд Барро.

— Привет, Кайди, — ехидно усмехаюсь, замечая в настенном зеркале тёмное внимание Фиата на своей заднице.

Ха. Три очка зельеварам. У боевиков по-прежнему жалкое одно.

Глава 19

Кайден

Мрачно попивая бренди, наблюдаю за милым лепетом козы Анны и гадёныша Мэрно. Они сидят на диване, трутся друг о друга бёдрами, а Эварт так увлечена «песней» Дрейка о вчерашнем патруле, на котором он супергероем самолично скрутил воришку, что совершенно не замечает, как её платье задралось к самым трусам, обнажив не только стройные ноги, но и блядскую резинку сексуальных чулок. Какого хрена она вообще припёрлась на обычные посиделки разодетой будто на выгул как минимум в театр, как максимум эскортницей на бал? Мне от её вида приходится сидеть с поднятой ногой на коленке и прятать вторую ногу.

На комичной визуализации Дрейка, как кривил лицо его жертва-воришка, Эварт тихо хохочет, и у меня от этого мелодичного смеха мурашки маршируют в живот, член распухает и ноет настолько, что самому хочется взвыть.

Лефевро скрипит зубами и, хлебнув пойло до дна, хмуро бурчит:

— Отойду ненадолго, проветрюсь, не то быть второй магической дуэли.

С понимаем киваю. Стукнув пустым бокалом о столешницу, тем самым привлекая мимолётное внимание Анны, друг суёт руки в карманы и чеканным шагом выходит на улицу.

— Куда это он? — удивлённо лепечет Шерелайн. — Кайди?

— Сейчас придёт, — бурчу, допивая бренди до дна, спокойно ставлю свой пустой стакан рядом со стаканом Лефевро и под изумлённый взгляд Шерри и якобы тревожный Эварт говорю ребятам, что мне нужно позвонить, мчусь на второй этаж.

— Кайден! — обеспокоенно кричит Шерелайн, подрываясь. Её за запястье осторожно перехватывает Джент и елейно мурчит, чтобы она оставила парней в покое, с парнями якобы такое бывает.

Это он нас с Сеатом истеричками выставил сейчас? Ай, насрать. Ворчу, чтобы Шерри и дальше протирала ширинку довольному её задницей у себя на коленях Дженту, замедляюсь в пролёте, замечаю, как Анне передаёт бокал с безалкогольной шипучкой Эрик, в то время как Дрейк отвлёкся на аперфайн.

Меня так и тянет отпустить язвительный комментарий, чтобы Анна в оба глаза смотрела за своим Мэрно, он хоть и адекватный малый, но ходок ещё тот, но не говорю, не мои как бы проблемы. Растягиваю губы в ухмылке, ловя взгляд Анны, посылая ей: «Девочка, ты ещё не знаешь, какие на самом деле мы кобели».

Понятия не имею, поняла ли мой мысленный посыл Эварт, она салютует мне хрусталём и, глядя мне в глаза, выхлёбывает содержимое наполовину. Фыркаю и вплываю в первую попавшуюся спальню, на втором этаже их три и ещё одна на первом.

Развалившись на диване, достаю апер и пролистываю список контактов, раздумывая, кого бы из девчонок пригласить в свою постель объездить моего изголодавшегося по женской податливой плоти жеребца. Нахожу имя Анабель и хмурюсь, пытаясь вспомнить, кто эта девка такая, кажется, зельеварка с четвёртого курса, развлекались с ней на даче Сеата как раз за месяц до появления на Терре нашей стервы.

Глажу костяшкой губу и принимаюсь написывать Анабель, предлагая согреться этой ночью в моих жарких объятиях, член насмешливо дёргается и падает, транслируя мне: «А у меня ты спросил? Хрен тебе, а не киска. Если только Эварт, так и быть». Предатель. Ничего, если эта Анна… то есть Бель хорошенько и глубоко поработает ртом, и мёртвого обязана разбудить. Младший дружок вяло ложится на бок. Я все равно стою на своём и после получасовой переписки под хохот с первого этажа договариваюсь о ночном приятном увеселении, кладу аперфайн на грудь и прикрываю глаза.

За последние несколько дней активных тренировок и штудирования теоретических маг-задач устал похлеще дворовой собаки. Прикорну, потом с чистой совестью попрощаюсь со всеми и отправлюсь домой дожидаться сладкой ванильки. Надеюсь, она будет сладкая.

Неожиданно ощущаю на своих бёдрах тяжесть наездницы, а на своей груди чьи-то наглые узкие ладони, они бешено дёргают рубашку, что пуговицы летят в разные стороны, распахивают полы и приятно поглаживают кожу, мягко царапают коготками, девушка вертит бёдрами восьмёрки, поднимая мой член по стойке смирно и заставляя радостно таранить защищённую только тонкими, уже влажными трусиками промежность.

Минутный шок проходит, крепко перехватываю нахалку за запястье и открываю глаза с рявканьем:

— Какого… Эварт?! — встречаюсь с двумя огромными озёрами, в которых мерцает лихорадочный блеск.

Шок возвращается с двойным усилием. Анна что-то лепечет, совершенно несвязное, соблазнительно прогибается в спине, делая движения бёдрами, как бы насаживаясь на мой член, тихий стон прокатывается вдоль позвоночника щекоткой, девушка наклоняется, утыкаясь носиком в изгиб шеи и шепчет влажными губами:

— Кайде-е-ен, я так тебя хочу, ушлёпок.

Пиздец. А мечты исполняются, верно? Только почему я, бля, не рад? Какой-то зашквар.

Лефевро

Прохладный воздух, как и ожидалось, вправляет мозги, счесать кулаки о морду Мэрно больше пока не хочется. Вернувшись в дом, к своему удивлению, застаю только занятых друг другом, а именно пожирающих губами друг друга Шерри и Джентаро, напрочь бухого Эрика и…

— А где Дрейк?

— М-м-м? — мычит сквозь зубы Джента сестра. — Кажется, он пошёл в туалет. А Кайди наверху. Туда, кстати, и Анна пошла. Вроде бы.

Хмурюсь, за секунду взлетаю наверх и толкаю ногой дверь в первую попавшуюся спальню. Почему туда? Да блядь, потому что именно оттуда идут громкие недвусмысленные звуки и тихие сладкие стоны Анны:

— Кайдее-е-ен. Ушлёпок. Как же я тебя хочу-у-у...

— Какого хреноса?!

Врываюсь в спальню, сжимая в ярости кулаки, и осекаюсь. Мой обожающий секс друг нервно отбивается от похотливых ручонок Анны, которая прямо сейчас самым бессовестным образом стаскивает с Барро штаны, от мученической рожи друга мне бы заржать, вот только совсем не до смеха.

В два шага подлетаю к Эварт и отдираю её от почти изнасилованного ею друга. Анна совершенно, бля, не против. Она липнет ко мне, трётся налившейся грудью, сосками, елозя носом по моему подбородку, ластится к телу и присасывается к губам. Чёрт. Чёрт. Чёрт. Чёрт!!!

— Лефевро, — мурчит Эварт, посасывая мои губы. — Ты такой сладкий, оказывается, как и Кайден. М-м-м.

Нахожу в себе силы увернуться от губ девчонки и её острых зубок, обхватываю лицо ладонями, жёстко фиксируя, кошусь на мрачного взъерошенного Кайда, переместившегося мне за спину, и требовательно спрашиваю:

— Что ты пила или жрала, Анна?!

Она осоловело моргает, а зрачки нехорошо расширяются, как бывает только у… тех самых, которых теперь и в слух нельзя называть, и не в слух тоже, по новым законам. Блядь, Анна! Встряхиваю девчонку:

— Эварт, мать твою!

— В моём кармашке, — хрипит зельеварка, и Кайден хлопает её по бокам, выуживая небольшой пузырёк.

— Что это?

— Антидот, — постукивает зубами.

Барро откручивает пробку и заливает жидкость девчонке в рот.

Анна моргает. Трясёт вкусно пахнущими волосами. Постепенно её лицо принимает адекватное выражение. Эварт трёт щёки и шипит:

— Пиздец. Попила безалкогольную шипучку.

Переглядываемся с Кайдом и ревём одновременно:

— Кто это сделал?!

Анна хмурится, неловко потирает плечо, мой взгляд подмечает знакомый артефакт, болтающийся на её запястье, а, кстати, да, на хрена мелочь магию прячет? Так, сейчас не до этого.

— Если ты думаешь прикрыть задницу мудака, напоившего тебя афродизиаком, это очень хреновое решение, коротышка, — говорю строго.

— Анна, не испытывай наше терпение, — рычит Кайд.

Эварт приоткрывает губы и выдыхает:

— Я не собиралась, в голове ещё каша. Я не уверена, но, кажется, это был Эрик. Только мы пили с ним одно и то же… Эй! Парни!!! Аллекшен! Твою мать…

Мы её уже не слышим, разъярёнными быками летим на первый этаж. Пиздец тебе, Стенрайд, если ты не спрятался, мы не виноваты.

Глава 20

Анна

Сижу на ступеньке лестницы, мрачно попиваю минералку, которую собственноручно проверила Шерелайн, отстранённо наблюдаю, как с величественного позволения генерала-дознавателя-блонди Дрейк развеивает магические путы, в какие был до этого упакован знатно отмудоханный парнями Эрик. Мэрно бросает на меня виноватый взгляд и кивает, одними губами бормоча очередные извинения, делает жест, что свяжется со мной, забрасывает на плечо едва живого Стенрайда и тащит из домика.

Хлебнула воды, задерживая её во рту. Сначала Эрик адски сопротивлялся, пытаясь избежать неожиданного нападения, ну, куда там, Биба и Боба отчего-то так сильно разозлились, что конкретно проехались по роже Стенрайда, превращая довольно симпатичное лицо в одну сплошную фиолетовую гематому, но это ничего, пару заживляющих зелий, мазей –– и будет как огурчик. После прилетел Дрейк, принимаясь разнимать рычащих парней, а узнав от Лефевро и Барро, в чём именно обвиняется Эрик, умыл руки, безоговорочно поверив словам боевиков, сам Стенрайд и вовсе обмяк, позволяя кулакам магов мять обалделую рожу. Благодаря Джентаро парней вскоре разняли, а провинившегося приняла в свои дознавательские ручки Шерелайн.

Выяснилось: Эрик случайно перепутал бокалы, и адское пойло по ошибке досталось мне. Кстати, там был вполне легальный синтетический расслабитель, оказывающий лёгкий эффект опьянения, но вкупе с алкоголем тот трансформируется в мощнейший сноситель мозгов.

К слову, действие на абсолютно любых людей совершенно разное, так сказать, зависит от организма: кто-то становится очень весёлым, кто-то расслабляется, кто-то начинает творить всякую дичь или издеваться над другими, а кого-то… несёт в эротическую сторону, как меня. К чему я вспомнила про алкоголь: так Стенрайд, чтоб его змеи покусали, капнул себе в стакан десять грамм виски, а так как организовывал в то время ещё и мне напиток, то его варганка досталась как раз-таки мне.

И все-таки маг в самом деле реально случайно перепутал бокалы, это проверили на камне правды, завалявшемся у Джентаро. А мой братик ещё тот опасный парень, если с собой постоянно таскает подобные артефакты.

— Как ты? — подпёрла бедром перильце Шерри.

— Порядок, — бурчу. — Вот только не надо сочувствия, ладно? Ничего сверх хренового не случилось.

Шерри кивает, мнётся, косится на тихо разговаривающих у приоткрытой входной двери парней.

— Шерри, говори, чего тебе от меня надобно.

— После произошедшего, пусть и случайно, ни у кого нет желания продолжать посиделки…

— Короче, Шерри.

— М-м-м, да… Анна, ты не против, если я не буду тебя провожать до общежития? Мы просто с Джентаро хотели прогуляться по парку, — смущённо кусает губу.

Отпускаю смешок.

— Шерелайн, я не маленькая девочка. Идите спокойно.

— Анна, ты супер! — радостно пищит блонди, клюёт меня в щёку и упархивает к Дженту. Брат с удовольствием приобнимает девушку и вскидывает голову на меня, салютую ему минералкой. Сводный хмурится, качаю головой, запрещая за себя волноваться.

— Идите уже. Боже.

Выхлёбываю содержимое маленькой бутылочки до дна, не то чтобы меня сушит, но хочется поскорее избавить организм от дряни. Кстати, о другой дряни: неплохо бы перекурить, мысленно хмыкаю. Осталось всего три сигаретки. В лесок я с собой благоразумно брала только одну, и вот три последних. Совсем. Какой лютый кошмар.

Джент мрачно грозит Бибе и Бобе кулаком и уводит свою леди на улицу. Мы остаёмся втроём. Парни молчат, мнимо расслабленно подпирают стену, засунув руки в карманы, и таранят меня непроницаемыми взглядами.

— Что?

Лефевро вскидывает бровь, Барро холодно дёргает уголком рта в намёке на усмешку.

— Ну, и что вы на меня смотрите, как на экспонат?

— Извини, — кабздец как неожиданно говорит Лефевро. — Мы обязаны были на время устроенной нами маленькой вечеринки следить за безопасностью и не допустить выходки Стенрайда.

— Оплошали. Что хочешь в качестве искупления нашей вины?

Они это серьёзно? Пф.

— Всё нормально. Как я уже сказала, ничего существенного не произошло. Расслабьтесь, мальчики, — тяну елейно, спрыгивая со ступеньки. Смачно потягиваюсь так, что подол платья задирается до кромки трусиков. Хах. — Тем более, в отличие от Эрика, вы двое меня чуть не оприходовали за общагой. Вот где факап, а выходка Стенрайда, ну, — пожимаю плечами, — так, досадная неприятность.

У магов чуть дым не валит из ушей, рожи покрасневшие, аж приятно смотреть, только пора скорее делать ноги, пока не случился великий бадабум!

— Ничего бы мы тебе не сделали, Эварт, — цедит сквозь зубы Лефевро, в то время как Барро пытается прорубить во мне маго-бластерную дыру. Ну, в его воображении маго-бластерную. — Всего лишь приласкали.

— А я просила о ласках, тем более ваших? А знаете что? Искупайте свою вину, — равняюсь с магами и выдыхаю ядовито: — Больше никогда ко мне не прикасайтесь, и забудем, в том числе вашу попытку изнасилования.

— Не собирались мы тебя насиловать, дура!!! — орёт мне в лицо Кайди, в ответ зубасто усмехаюсь и хлопаю Барро по плечу.

— Ну-ну, береги нервы, Кайден, нервы –– вот что на самом деле святое. Пока, мальчики.

Гордо выплываю наружу, вслед доносится негромкое и серьёзное:

— Пойдёшь с нами на бал?

Фыркаю про себя. Они что, оба в уши долбятся? Что я говорила о запрете на прикосновения? Какой, к херам, бал? Спецом пропустили мимо ушей, или у них мозги варятся в злости, и они так хотят мне отомстить, пригласить на бал и продинамить? Я на идиотку похожа, или они оба решили, что я одна из их фанаток? Придурки. Хотя идея с динамо интересная. Давлю распирающую щёки гадкую ухмылку и замираю на ступеньке.

— С кем это из вас?

— С нами двумя, что непонятного?

— Нет, — отрезаю спокойно. Пошли они в задницу. Таких и динамить опасно для собственных нервов, а я говорила, их нужно беречь! — Ни с вами двумя, увольте от такого позора, ни с кем из вас по одному.

— Стерва! — И почему я слышу восхищение? Хах, приятно.

Четыре очка зельеварам! Ну, и два боевикам, так и быть. Всё же трогать меня братья-кролики не стали, хотя могли, профукали такой шанс, ведь я сама припёрлась к Кайдену. Что называется «бери не хочу». Вместо этого они дали мне антидот. Есть о чём подумать.

Глава 21

Лефевро

— Досадная неприятность, — цедит сквозь зубы всё-ещё-никак-не-угомонившийся Кайден, в то время как одна из путан дома удовольствий старательно протирает задницей его ширинку. Бесполезно, надо сказать. У нас обоих в штанах так же тихо и спокойно, как и в Мёртвом полесье. — Видите ли, для неё это была всего лишь досадная неприятность! И главное, извинились же. Мы! Извинились! А она? Коза она драная.

— Успокойся уже, — бурчу недовольно, вертя в пальцах бокал с нетронутой контрабандной хреновухой с Земли. Безразлично поглядываю на извивающееся предо мной женское красивое тело. Прискорбно, но эта прелестница моего дружка совсем не интересует.

— Не могу, зацепила. Впервые в жизни мне неистово хочется придушить девушку и крепко её отодрать, чтобы горло подо мной срывала, трахать так, чтобы её каре-зелёные ведьминские глаза вылезали из орбит!

Кайден смачно шлёпает шлюху по заднице, та визжит и мерзко хохочет.

— Мальчики предпочитают более жёсткие игры? — урчит девица, кусает острыми зубами до выступившей крови губу и тянется ко рту Кайдена. Морщусь и отвожу взгляд. Вторая фиалка сбивается с ритма, секунду медлит и бредёт ко мне, опускается меж широко расставленных ног на колени.

Мягко отталкиваю девицу и качаю пальцем, в то время как Кайд уворачивается от игривого женского рта и равнодушно спихивает одалиску на пол.

— Шагайте отсюда. Обе, — кидает мешочек звонких монет. — Отработали.

Размалёванные лупалки шлюх алчно вспыхивают. Переглянувшись между собой, девицы молча кланяются, та, что лобызала Кайда, хватает мешочек, засовывает в корсаж и, пятясь, они наконец валят на хрен.

— Может, она, правда, ведьма? — задумчиво тянет друг. — Околдовала, мерзавка, отфеячила так, что на других вообще не стоит.

— Мгу. Когда, интересно? В своём отсталом мирке? Не смеши.

Ржу, прекрасно зная о развратных снах соседа, где главную роль играет Анна.

— У них магии нет. Как якобы и у нашей ведьмы.

— Ага, а антимагический браслет на её запястье для красоты?

— Тоже заметил? — больше утверждаю, чем спрашиваю.

— Будто она его прятала.

— Поговорить бы с директором на этот счёт, — задумчиво бормочу.

— И что это нам даст? Я про то, если она магичка, нам что с того? Сделать нам гадость всё равно не сможет, силёнки не те.

— Джент упоминал: его сестрёнка к нам только на учебный год. Этот. Анну сюда спихнули потому, что у отца Джентаро какие-то бизнес-проблемы. Всего год, Кайден, и стерва Эварт упорхнёт в свой мирок.

Барро становится серьёзнее. Одним махом опрокидывает в себя хреновуху, по-бродяжьи утирает запястьем рот.

— Пусть валит. Только сперва согреет нам постель. Я хочу её, Лефевро. И я её получу. Вот увидишь.

— Ты же орал, что не насильник, — хмыкаю невесело.

— А я и не собираюсь её насиловать, сама приползёт.

Фыркаю. Это Эварт, что ли? Мы уже выяснили, что она не-такая-и-ждёт-маг-аэротробуса.

— Ну, а ты что, Сеат? Откажешься от задницы Анны? — ядовито.

— Впереди ещё год. Посмотрим.

— Значит, на бал она только со мной пойдёт, — понимает по-своему Барро.

— Очень сомневаюсь.

— А ты не сомневайся! Всё, достало. Я сваливаю отсюда, — рычит раздраженно. Подрывается со стула, опрокидывая тот на бок, и раненой в попу гориллой выметается из комнаты.

Провожаю Барро сочувственным взглядом. Пропал парень. Совсем на почве этой Эварт мозги потекли. Собственно, а я что? Недалеко ушёл. Зельевары, чёрт возьми, значительно опережают. Надо подумать, как этот счёт изменить.

Глава 22

Анна

И снова здравствуйте. Сижу пред очами подозрительно хмурого директорс а. А с моего перехода в террариум прошла уже целая неделя, неделя, чтоб её. Откровенно говоря, когда соглашалась на — будем смотреть правде в лицо — неадекватное предложение папы Карло, я и подумать не могла, насколько в его академии будет весело. Только эта первая неделя выдалась столь насыщенной и не менее неадекватной, что за будущее малость страшно.

— Директор, — напоминаю о себе, — мы так и будем молчать? Могу я узнать, какое решение вы приняли на мой счёт? Кстати, у меня к вам важное дело, точнее, вопрос и одновременно просьба.

Главный маг Терры фокусирует на мне взгляд и вздыхает:

— Леди Эварт, что ж с вами так сложно? Однако я весьма вам благодарен, что за прошедшую учебную неделю вы не развалили мне академию. Рад. Очень рад.

— Ну, вот видите, как раз-таки со мной совершенно не сложно. Хотя мне жаль, что насчёт академии не оправдала ваших ожиданий, — жизнерадостно скалюсь. — Могу исправить сие упущение.

— Нет уж, спасибо, — смеётся гендир. — Сидите на попе ровно, Эварт, не то уши откручу.

— Ладно, уговорили. Да и угроза убедительная, уши мне пока что ещё нужны. Так, что там по поводу моей персоны?

— По поводу вашей персоны кое-что всё же решил, имеется несколько вариантов. Первый и самый простой. С учётом того, что вы, Анна, по окончании учебного года и нашей с Карлосом договорённости вернётесь на вашу мёртвую Землю, полноценная магия вам ни к чему, при обучении вы вполне можете пользоваться только накопителями. Наслышан, профессор Ариго вас хвалит, значит, в зельеварении у вас всё получается и с антимагическим браслетом.

— Есть такое, — скромно соглашаюсь.

— Ну, вот и…

— А какой второй вариант?

Гендир морщится.

— Второй вариант тебе не понравится. Как бы изъясниться попроще… Хм. В общем, так. В нашем королевстве есть военно-экспериментальная академия, где обучаются талантливые артефакторы, гении своего мастерства. Несколько лет назад они сконструировали один артефакт под названием «Мега-транслятор», он представляет собой металлический ободок, с помощью которого магическими проводимыми волнами вполне можно передать информацию человеку, информацию любой направленности, в том числе ту, что знают о магии наши дети, и даже способы её управления.

— Вау, здоровская штука. А в чём подвох?

Директор вздыхает, а у меня от нехорошей чуйки вдоль позвонков холодок.

— На людях артефакт должным образом не испытывали, точнее, испытывали, но на обречённых на казнь заключённых. Вот только все они были немаги, вернее, сразу же после оглашения приговора заключённые проходили принудительную процедуру «Извлечения» — извлечения магии, кстати, именно такой магией в том числе заряжаются накопители.

Мать твою. Вот это новости. Стрёмные, очень стрёмные новости. Опасные здесь обитают маги. Вон какую хрень смастерили, страшно подумать, что они могут ещё.

— Не пропадать же добру, да? — нервно смеюсь.

— Да, именно так. Смертникам она ни к чему. Не бойся, Эварт, просто так никто магию отобрать не может, там свои критерии. Не суть. В общем, немаги транслятор не переживали. Ни один. На магах устройство не испытывалось.

— Та-а-к. Договаривайте до конца, директор!

— Это очень и очень болезненная процедура, Анна. Её не переживали заключённые, поскольку умирали от болевого шока, у них перегорали нервные окончания. Все. Одновременно.

— Охренеть. Уж простите за мой французский. Но это… просто охренеть.

Маг устало машет рукой.

— Знаете, дорогой лорд Честер, я на такие жертвы не готова. Обойдусь как-нибудь. Тем более вы правы: мне только год здесь придётся куковать, то есть отучиться, и я вернусь на родину.

Директор кивает с тотальным понимаем, другого он от меня не ожидал. Ну, простите, я не самоубийца и никогда не была, как и мазохисткой.

— Разобрались. Так что там у тебя за просьба-вопрос ко мне, Анна?

— Ах, да, я по поводу связи с родными, помните, я у вас спрашивала? Вы сказали: подумаете, что с этим можно сделать. Так вы подумали, директор?

— Для тебя это так важно, Эварт?

Хмурюсь, это что еще за тупые вопросы? Нет, блин, совершенно не важно! Совсем, что ли, того?

— Конечно!

— Ну, хорошо, — тянет тяжко, а у самого в зрачках бесы танцуют. — Есть один способ.

Лорд косится на календарь и разводит руками.

— Только после бала, в новолуние. До этого никак. Устойчивой связи между нашим и вашим миром нет. Только в новолуние купол приспускает охранное поле, истончает его, и можно дозвониться.

— Это что, была какая-то проверка? Не понимаю.

— Вроде того, на твои моральные качества, Эварт, — довольно лыбится директор, а меня так и тянет проредить фаянсовую белизну его зубов. Или я чего-то не понимаю, или этот ген-дир немного того, с приветом. Ладно, как успела заметить за свою жизнь, странных людей куда больше, чем адекватных, каждый со своим говнецом.

— Ясненько, — тяну мрачно. — Правильно я понимаю: если установить связь с моим миром можно только в новолуние, то перейти — лишь в солнечное затмение?

— С этой стороны — да хоть сейчас.

О! Даже директорское говнецо отошло на далекий план.

— Правда?! Тогда, можно, я?..

— Нельзя! Обратно, я имею в виду с той стороны, ты сможешь вернуться только в день чёрного солнца, у вас это достаточно редкое явление, тут нужно подгадывать.

Что ж, печально, но хоть так.

Кайден

Прошли выходные, а у меня всё еще валил пар из ушей, как из грёбаного вулкана, даже хорошие спарринги ни хрена не помогли, хотя урода Подласки, тоже вступившего в клуб фанатов стервы Анны, я отмудохал с превеликим наслаждением. Но я не зверь, до целительского корпуса благополучно подвёз, а то, что скинул у лестницы, — ничего, доползёт.

Мрачным гулем бреду в общежитие, когда вижу сначала фигурку Эварт, прикипаю взглядом к соблазнительной попке, обтянутой узкими брюками академ-формы, во рту скапливается слюна. Это просто преступление — иметь такой круглый идеальный зад. В студкомитет, что ли, заяву накатать, чтобы пересмотрели фасон женской формы? Анна привстаёт на носочки и чмокает Джента в щёку — надо же, я Джентаро сразу и не заметил, зад Анны, как обычно, сбил все разумные настройки. Уж молчу, что творится в штанах, член сейчас пробьёт в них дыру.

Ведьма. Точно ведьма!

Помахав рукой, коза торопливо чешет к жен-общаге, даже и не глянув в мою сторону. Член кивает головой мне и вяло укладывается в спячку. Скотина. Дёрнув за шлейку рюкзак, быком пру к Джентаро.

— Привет, бро, — ору нарочито весело, хотя самого просто трясет от желания почистить кулаком зубы Джента. И вот насрать, что он её брат. Кто всерьёз считает роднёй сводных? — Эй. Как дела?

Джент знает меня не первый год и моментально замечает истинное настроение.

— Порядок. С тобой что?

— Ай, не парься. С утра что-то не алё. Слушай, Джентаро, — хлопаю друга по плечу и увожу по тропинке. — Какие планы на бал? С кем пойдёшь?

Маг замирает с открытым ртом и хмуро защёлкивает пасть.

— А тебе что?

— Интересно, — буднично пожимаю плечами. — С сестрёнкой своей Лефевро лыжи навострил, верно? Ты ему только об этом скажи. Он не ревнивый, но, сам понимаешь, любой брат будет опекать сестру.

Чёрт, насчёт последнего лучше промолчал бы.

— Собирался с Анной, — мямлит бро. — Но и с Шерелайн… хотел бы.

— А девочки знают о твоих на них планах? Ты смотри, Анна с Шерри крепко сдружились и вряд ли будут рады, что окажутся в твоём гареме.

— Что ты несёшь, Барро? Анна моя сестра!

— Сводная. И Шерелайн об этом знает. Ну, бывай.

Разворачиваюсь и взбегаю по ступеням в лордовскую общагу, ловлю в зеркале гадкую ухмылку и накидываю на фейс отстранённую вежливую маску, а на душе прямо хорошо. Я бы даже сказал, впервые пару дней кайфово.

_________

Наша троица глазами ИИ: https:// /shrt/nny9

Глава 23

Анна

Грустно выпускаю колечками дым. Всё. Приехали. Теперь уж точно осталась всего одна сигарета, а с учётом того, что сегодня как раз таки бал в честь новичков, у-у-у, не просто грустно, а хочется по-детски хныкать. Вопрос дня: где раздобыть сигарет? То, что курят местные, мне совсем не по нраву. Какая-то дичь, после одной тяжки думала: выплюну под берцы легкие, — ну их на хрен, короче. Бросать курить совсем не хотелось, вот прям до стона. Это не просто печаль, это печалище. Ладно, придумаем что-нибудь.

С сожалением забычковав половину сижки, плетусь обратно «домой», вместе с тем внимательно поглядывая по сторонам на предмет затихарившихся в кустах Лефевро и Барро, но нет, никто по кустам не сидит. Я вообще за последнюю неделю с лишним видела этих двоих только мельком в столовой, и то, когда я приходила, они уплывали. Накаркала я, короче. После посиделок дни протекали так скучно, что просто звездец. Учёба, прогулка по территории, и домой — и так каждый день.

«Ничего, Анна. Начнутся домашние задания, ещё взвоешь», — хмыкает внутренний голосок.

В комнате Шерри нет, я уже к отсутствию соседки начинала привыкать, она крепко снюхалась с Джентом и частенько гоняла с ним в город. Меня тоже первое время звали в Террадо, но я не желала быть пятой ногой собаки и отказывалась. Я бы не прочь вообще повидать город, интересно же, какой он здесь у них, но ни Шерри, ни братец предложить мне прогулку без сопутствующего романтика между ними не догадались, а я не стала навязываться, — и вот кукую одна. Полагаю, на бал Джент поведёт не меня, а соседку, в принципе, я не против, мне и в гордой компании себя самой будет прекрасно.

Распахиваю шкаф, придирчиво оглядывая его содержимое. С собой, по наставительной рекомендации дедди, много вещичек не брала: три платья, пару повседневных комплектов, и всё. Повертев вешалку с синим бархатным платьем, расплываюсь в нехорошей ухмылке: спереди оно кажется простым, но вот сзади спина открывается до самой попы, и бельё под этот разврат не предполагается. Рискованно, но отчего-то очень хочется именно его надеть.

Шестое чувство подсказывает: одна я всё-таки не пойду, не зря же Биба и Боба застращали треть мужского населения Терры. Фыркнула. Идиоты, если думали, что я об этом не узнаю. Узнала я, конечно, не сама, Шерелайн поделилась. Мы тогда отдыхали у фонтана, у неё и у меня выдался перерыв, к нам подсел незнакомый симпатичный паренёк, вот только не успел он завести разговор, едва представился, как к нему подскочили двое парней, что-то зашептали на ухо. Студент побледнел, бросил на меня полный ужаса взгляд и смылся в рекордные сроки, как и те двое.

— И что это было?

Шерри смеётся.

— А это братик с Кайди постарались, так запугали парней, что те под страхом оторванных яиц боятся к тебе подойти, а кто об этом не знает, узнает по счастливой случайности из мужской солидарности. Ну, или потом, на своем же плачевном примере.

Гневно соплю. Ну, Биба и Боба! Придурки, вот точно придурки. Только почему меня это так заводит? Фу, Анна! Скоро меня вполне можно будет назвать мисс Фу, хах.

— Бедные парни, — притворно горестно добавляет блонди.

— Это ты про каких?

— Да про всех. Ведьма ты, Анна, — скалится добродушно.

— Да вроде бы нет. Только маг.

— А я думала, сама и не скажешь о том, что ты маг.

— Вот. Говорю. Только Джентаро не знает, ему я сказала, что не маг.

— Почему? Зачем ты так?

— А леший его знает, тогда так получилось.

Шерри ржёт до икоты. Пожимаю плечами. Хочет, пусть ржёт. Смех вроде как жизнь продлевает.

Хлопает дверь. Моргаю и поворачиваю голову к умиротворённой соседке.

— Как погуляли?

— Ой, просто волшебно! Побродили по улочкам, Джент рассказывал мне о твоём мире, сама ты так и не поделилась, — грозит пальчиком. — Потом посидели в «Булочках», знаешь, какая там шикарная сдоба? М-м-м, пальчики оближешь.

— Не знаю, — ворчу, откладывая на постель платье.

— Ой, точно! Ты же в городе не была! Магия, как некрасиво с моей стороны. Прости, прости, прости, — налетает, расцеловывая щёки. — Я обязательно исправлюсь, вот сразу после бала или в первые выходные!

— Я не обижаюсь, если только немного, — мягко отстраняю соседку. — Давай на выходных.

— Договорились! В чём ты пойдёшь? А, вот в этом миленьком платье? М-м-м, а оно не слишком простое?

Зубасто усмехаюсь.

Спустя пару часов Шерелайн поражённо таращится на то самое милое платье, хватает воздух ртом и наконец выдавливает:

— Знаешь, я и в доме утех такой откровенности не видала.

Теперь поражённо таращусь на неё уже я.

— А что ты делала в доме утех?

— Отдыхала, — кокетливо пожимает плечиком. — Там же не только секс-услуги предоставляют, но и много чего ещё. Хочешь, и туда сходим как-нибудь?

— Э-э, нет, хотя, не знаю. Может быть. Как-нибудь.

— Смущаешься?

— Иди ты, Шерри, платье надевать!

— Кстати, — бросаю ей в спину, — ты в курсе, что я иду на бал с Джентаро?

— Да, он сказал, — буднично кричит из ванной соседка.

— И? Ты ничего не имеешь против?

— А ты имеешь на тело и душу Джентаро какие-то планы?

— Боже упаси. Джент мой брат, и точка.

— Ну, вот и славно. Тогда никаких проблем. Всё. Я готова.

— Чудесно выглядишь, — искренне заверяю, рассматривая нежный образ блонди в пудровом бальном платье, моё на её фоне выглядит совсем скромно, но только на первый взгляд.

— А ты — провокационно. Под ним хоть есть бельё? Что-то мне не нравится, как таинственно ты ухмыляешься… Только не говори мне, что нет.

— Значит, не буду.

— Анна! — стонет Шерри и со смешком качает головой. — Ты просто безумная. Но мне кабздец как нравится!

В дверь стучат. Дыхание на секунду сбивается. Это один единственный день, когда парни допущены в женское царство, но только чтобы сопроводить своих дам на бал. Хватаю накидку, и мы с блонди выплываем наружу, взгляд сразу падает на смущённого Джента и… подпирающих в развязно-расслабленных позах стенку френдов сводного. Причём между этими двумя будто кошка пробежала, что вылилось в яркое ощущение напряжённости. В бой-шлюх-бенде разлад? Джентаро замирает с открытым ртом, восхищённо таращась на Шерри. В то время как двойка лениво меня оглядывает и кивает.

— Анна. Хорошо выглядишь.

— И правда, Энни. Ты прекрасна.

— Но Шерелайн прекраснее, не так ли? — ухмыляюсь, косясь, как сводный натягивает на запястье блонди браслет с крупной розой, вторую коробочку держит под мышкой. Вновь смещаю внимание на плохишей. — А вы что здесь забыли?

— Тебя. На бал с нами пойдёшь, — цедит Барро, отлепляясь от стены, достаёт такую же коробочку. Лефевро повторяет его действие, а я невольно пячусь.

— Я же сказала, с вами — ни за что!

— Пойдёшь, Анна, пойдёшь, — елейно поёт Лефевро, наступая. Гордо вздёргиваю подбородок, как вмешивается Джентаро.

— Парни, вы не слышали? Анна сказала, никуда она с вами не пойдёт. Она идёт со мной и Шерри.

— Валите уже на бал, сами разберёмся, — неожиданно рявкаем в одно горло. Шерри ржёт, а брови Джента теряются в волосах.

— Анна, ты уверена?

— Уверена, Джент. Иди уже. Не позорь Шерелайн.

Блонди благодарно мне кивает и утягивает своего визави, рыча по дороге на зазевавшихся студенток. Морщу нос и делаю ещё один шажок, вновь оказываясь в комнате. Момент триумфа близок.

— Руку, Анна! — цедит Кайди, тянут вдвоём мне свои розы.

— Пошли на хрен, придурки, — заявляю и хлопаю дверью перед их носами. Ха! Замок магический, этим двоим, рычащим по ту сторону, сюда не попасть. Они злобно шипят, скребутся в полотно, в то время как я ловлю адреналиновые волны и с наслаждением устраиваюсь на постели.

…И подскакиваю, потому что дверь бесшумно, чтоб её, летит с петель, и в комнату врываются два злобных взъерошенных мага. Дверь пристраивается обратно сама по мановению руки. Пиздец тебе, Анна.

— Пиздец тебе, Анна! — вторит моим мыслям Кайди, скаля белоснежные зубы.

Это они как вообще?

— Совсем обалдели, заразы? — реву злобно, снимая с ноги туфлю, и вскидываю руку, чтобы продырявить каблуком один из высоких лбов.

— Я тебе сейчас покажу заразу, обалдеешь вконец! — рычит Лефевро, легко отбирая башмачное орудие и наваливаясь на меня, вдавливая в матрас своим телом. Возмущённо приоткрытые губы сминает жадный рот, по ногам скользят чужие руки, предполагаю, Барро снимает туфлю, нежно поглаживает ступню, в то время как Лефевро насаживает мой рот на свой язык.

Моментально становится понятно, где настоящий пиздец, до этого так, детский лепет.

Глава 24

Лефевро

Набрасываюсь на сладкий, приоткрытый в возмущении рот Анны оголодавшим зверьём, с упоением трахаю языком, проверяю на гладкость внутреннюю поверхность щёк (где-то слышал, что они из такой же ткани, что и женское влагалище), у Эварт они такие шёлковые, что с ума схожу от желания проверить членом насколько шёлковые и узкие стеночки у стервы. Блядь… какая она вкусная, невозможная, пахнет вишней и немножко дымком.

— Сдохну, если не попробую на вкус всю тебя, — хриплю, вылизывая вишнёвые губы. Чёрные реснички трепещут, коротышка дрожит подо мной и тихо постанывает от услужливого массажа стоп от мастера Барро. — С ума сойду, если не окажусь сегодня в тебе, стерва.

Кайден пихает меня в плечи, тихо бурча, чтобы сместился, — будто здесь есть куда, кровать такая узкая, что мы едва на ней втроём помещаемся, ещё и угрожающе поскрипывает. Ну смещаюсь немного. Клешни Кайдена задирают платье до бёдер, обнажая… Бля-я-я…

— Твою мать, Анна, — бормочу, потрясённо глядя на беззащитный обнажённый лобок, без единого волоска, чёрт возьми. Кайден ловит ртом воздух, как заворожённый притрагивается к гладкой прелести, поглаживая пальцами плоть, ведёт дорожку ниже, поддёргивает клитор. Сука-а-а. Лишь от этого можно кончить. Вот только при мысли, что Эварт собиралась на бал без белья, из глубины души поднимается нечто тёмное. — Ты что, так собралась идти в зал? Считай, полностью обнажённой? Серьёзно, Эварт?

— Тебе-то что, Лефевро? — щурит глаза, разводя шире бёдра. Бля-я-я…Мы с другом… и младшими тоже замерли как голодные сурикаты, таращась на розовую плоть с пухлым бутончиком. Анна ступнёй елозит по моей груди, выше к шее и резко наклоняет пяткой голову к своей лоснящейся соками девочке. — Вылизывай, ушлёпок, — шипит кошкой, царапая ногтями мне бёдра. Будь я без штанов, уже исполосовала бы в хлам кожу. — Или с этим проблемы?

— Никаких… блядь… проблем, — выдыхаю прямо в святыню под тихий вой Кайдена. Бро явно хотел оказаться на моём месте. Хрен ему. Это мой пир.

Прохожусь по раскрытым губкам языком, тереблю кончиком комочек, выписываю восьмёрки, мысленно умоляя посиневшего младшего бро не кончать, опускаю руку к ширинке и со стоном удовольствия выпускаю наружу распухшего несчастного друга, каменным мечом он стоит по стойке смирно, поддёргивается, мечтая погрузиться во влажную глубину. Помедленнее, бро. Мы же, чёрт возьми, лорды.

Дергаюсь с шипением, когда узкая ладошка Анны у основания хватает ствол, зажимает в кулаке и неторопливо наяривает вверх-вниз, вверх-вниз. Коза. Это она специально провоцирует, чтобы кончил, и не в неё!

Кайден недовольно сопит, места для манёвра ему почти не осталось, ладно, поможем соседу. Нехотя отрываюсь под протестующий стон Анны от вишнёвой прелести.

— Блядь, Лефевро, куда?! — покручивает пальцами головку. Сука. Это просто атас.

— Дадим место Барро, чтобы не скучал, — хмыкаю, мягко отбираю свой боевой шест и сползаю с постели, рывком тяну за собой стерву, ее ноги укладываются на мои плечи, а я с удовольствием возвращаюсь к вкусняшке.

Треск платья — Кайден под ошалелый возглас Анны нетерпеливо рвёт на груди ткань, освобождая женские прелести… Бля-я-я… зачем я туда посмотрел? Оголённые розовые бутончики и полновесная двойка. Разве можно быть такой идеальной? Ведьма Эварт!

— Барро, ты что, совсем обалдел? — шипит стерва, шлёпая по клешням, накрывшим её грудки, Кайда.

— Заткнись, Анна, — хрипит друг. — Просто заткнись и наслаждайся, — втягивает в рот сосок, прокручивая другой пальцами.

— Придурки, — ахает Анна, выплёвывая из ротика оскорбления, ей бы этот грязный ротик чем-нибудь занять.

Именно это приходит в голову и Кайду — вжикает застёжка на ширинке, в губы Эварт тычется совсем другая боевая голова, зажмурившись, с удвоенным усилием набрасываюсь на нежную плоть, выписываю восьмёрки, самостоятельно набрасываю от руки и кончаю в ладонь вместе с пульсацией поющей киски Анны, ведьма громко стонет, извивается, слегка посасывая Барро, царапает его бёдра, смачно кончает и блинчиком распластывается на долбанной кушетке, вдруг сипло выдыхает:

— Лефевро, ты бог куннилингуса.

Довольно усмехаюсь, убирая следы головастиков чарами. Так, стерва! Мой дружок ободряется, готовый скользнуть во врата рая. Но не тут-то было, не успел я нырнуть меж стройных бёдер, как Анна задумчиво трогает по-прежнему стоящую над её душой боеголовку, растирает капельку предсемени и выбивает страйк вопросом:

— А как этим пользоваться?

Пиздец. В каком смысле «как пользоваться»?

— Никогда раньше не практиковала оральные ласки, стервочка? — ласково интересуется Барро, елозя членом по губам Эварт, чей язычок с интересом периодично скользит вокруг и сверху него.

— Лично я — нет. Вкусно. А мне да, хах.

— Сучка ты, Анна, — стонет Барро, проталкиваясь во влажный ротик. — У тебя хорошо получается… О да-а-а, возьми его поглубже, Эварт. Чёрт, возьми глубже, стерва…

Но не там-то было. Анна мотает головой, выпуская изо рта шланг Кайдена и усмехается гадко:

— Извини, Кайди, поглубже не возьму. Я как бы невинная девица и к растлению на узкой кушетке не готова.

Чего?! Наши с Кайдом лупалки ошалело округляются. Это кто девственница, Эварт?! Глядя в хитрющие глаза Анны, медленно вхожу в жаркую, слишком плотную глубину на всю длину языка. Твою мать, ведьма. Ну как так-то? Сколько тебе? Двадцать три же. Какая, блядь, невинность? Но, увы и ах, Эварт на самом деле ещё запечатана, чтоб её.

Анна толкает меня ступнёй в рожу, отпихивая, лечу задницей на пол. Барро достаётся по пузу, стерва принимает сидячее положение и в одно мгновение соскакивает на пол, беззаботно семенит к шкафу.

— Короче, так. Продолжения не будет, парни. Лефевро, за разрядку, кстати, спасибо.

— Пожалуйста, — машинально бурчу.

Анна кивает, выуживая из шкафа целомудренное серебристое платье в пол.

— Барро, возместишь ущерб покупкой нового платьишка.

Скидывает на пол тряпку, переступает узкими ступнями с аккуратными ноготками, представая пред полностью и напрочь обескураженными нами бесстыдно обнажённой. Член воет голодно и костерит козу на чём свет стоит. И я с ним солидарен.

— Будет тебе платье, ведьма!

— Мордочки попроще, мальчики, — смеётся Эварт. — Ну правда. Не думали же вы, что я позволю вам лишить меня девичьей чести на убогой узкой кровати? Я девочка гордая. Где мои свечи? Вино, лепестки роз? Уже молчу о трёх свиданиях.

— Будут тебе и свечи, и вино с розами, — шипит Барро, пряча обиженно обмякшего друга в штаны. — Сегодня вечером, после бала.

И вот не нравится мне блеск в глазах коротышки. Что-то задумала.

— Хочешь сказать, если мы организуем тебе всё перечисленное, ты станешь нашей?

Анна задумчиво морщит лоб, нагло чешет ко мне и поворачивается спиной, абсолютно гладкая и чистая кожа, без единой родинки. Точно ведьма.

— Чего замер, Лефевро, застегни.

С мукой застёгиваю. Докатился. Превращаюсь в каблука ради узкой, мяукающей киски.

— Ну вообще, я не против. Вы парни видные, а я, честно говоря, от своего рудимента попросту устала.

— Мне кажется, ты не знаешь, что такое рудимент.

— Это ты не знаешь, что такое метафоричные выражения, колокольчик-Барро, — фырчит насмешливо ведьма. — В общем, устала я, понятно? Тоже же человек, хочется попробовать и эту сторону прелести жизни, тем более если ты мне перед этим ещё раз так классно отлижешь.

От порочного языка Эварт ломит поясницу, чёрт, у меня грёбаное перевозбуждение.

— Держи свой грязный язык за зубами, Эварт, — рявкает Кайден, с мучением сжимая себя, сопя, трамбует хозяйство в штаны. — Иначе мы прямо на полу испробуем позу гвардейцев.

— Что за поза такая?

— Одновременные оральные ласки, — хриплю. Эварт с понимаем кивает, бормочет о валетах и шестьдесят девять, поправляет причёску. — Мы тебя поняли, малявка. Сегодня после бала. Только без глупостей. Тянуть силком не станем, у нас есть с кем провести, кроме тебя, эту ночь.

Кайд косится на меня как на идиота-предателя и цедит:

— На бал всё равно с нами пойдёшь.

Эварт насмешливо скрещивает на груди руки.

— Дался вам этот бал. Ладно. Хорошо. Где ваши розы? И номерки своих аперов оставьте.

— Зачем это?

Мелочь раздражённо закатывает ведьминские глаза.

— Затем, придурки, чтобы договориться о ночи, я после бала намереваюсь в душ сходить.

— В домике сходишь, — ворчу хмуро, жестом прося предоставить Анну свой аперфайн.

— Нет уж. Играем по моим правилам, мальчики, или сосите бамбук.

Какая же она стерва-а-а… И, чёрт, почему я от этого так тащусь? Точно придурок.

Анна

К нашему появлению в красиво украшенном магическими яркими светлячками и всем таким прочим зале праздник уже в полном разгаре, студенты во всю веселятся, танцуют, смеются и грабят фуршетный столик. И всё же наше тройное вторжение не проходит мимо некоторых студентов, точнее студенток, ещё точнее — фанаток бой-бенда. Сбившиеся в группки девицы сначала радостно замирают, завидев мрачных как гули магов, хватают юбки и несутся в нашу сторону, однако замечают меня и две розы, украшающие мои запястья, и резко тормозят, будто на стену наталкиваются, поражённо хватают воздух накрашенными свистками и болезненно морщатся, бросая на меня злобные взгляды.

Ну-ну, девушки, не стоит так нервничать, завтра ваш бой-бенд будет всецело в ваших наманикюренных лапках, а сегодня эти ушлёпки мои. Зубасто усмехаюсь и позволяю Бибе и Бобе взять себя под локотки и вести в центр зала. Выглядываю Шерелайн и нахожу её у самой сцены, отплясывающей с Джентом.

Над головой опасно левитируют бокалы и пустые тарелочки, отлетая к дальнему столику в самом углу, слева у сцены. Ясно, наверх не смотреть. Надеюсь, по макушке чем-то таким не прилетит.

— Анна, принести тебе чего-нибудь? — опаляет мятным дыханием ухо Барро.

— Вишнёвый сок, — благодарно киваю. Лефевро закатывает глаза и бормочет о грёбаных вишнях.

— Потанцуем, малявка, — сипит Фиат и, не дожидаясь моего ответа, хватает за руку, кружит вокруг своей оси как юлу.

— Лефевро, ты вообще танцевать-то умеешь? — шиплю, наступая туфлёй на ботинок мага. — У меня из-за тебя звёздочки перед глазами.

— Умею, — бормочет недовольно говнюк, переставая вертеть меня как игрушку. Отпускает, и мы отдаёмся ритму танца. А он правда умеет, двигается, в принципе, хорошо, плавно, без смешных дёрганий. Видно, именно с девушками он отвык танцевать или особо никогда с ними не танцевал, что неудивительно, если честно. Если бы на меня вешалась половина академии мужиков, я бы тоже ни с кем из них не танцевала. Ну как-то так.

Возвращается Барро с соком. Подозрительно кошусь на бордовую жидкость. Антидот я с собой не взяла. Досадная оплошность.

— Всё чисто, я проверял, — бурчит Кайден, дожидается, пока я выпью сладковатую жидкость, и небрежно подбрасывает бокал вверх, пуская следом магический импульс, разрядом он ударяется о стекло и направляет его к тому самому столику. Кайден костяшкой закрывает мне рот и насмешливо скалится.

Музыка меняется на медленную, и Барро первым берёт меня в оборот, бурча, что Сеат со мной уже танцевал. Барро ведёт хорошо, очень уверенно, явно с детства тренировался, мы молчим, меряемся взглядами, будто ведя мысленный бой. Поигравших в этой маленькой схватке нет, как и победителей. Перед самым окончанием танца Кайден склоняется к моему уху и шепчет:

— Решишься нас прокатить, Анна, пеняй на себя. Оттрахаю так, что сесть не сможешь неделю, а колени свести — не меньше двух.

— Пошёл ты, Барро, — ворчу, отталкивая мага. — Подойду к Шерелайн.

Не смотрю на недовольную маговскую харю и продираюсь сквозь толпу к блонди. Как раз Джентаро ускакал к столикам с едой. Шерри замечает меня и жизнерадостно машет.

— Привет! Всё-таки вместе пришли. Сдалась моему братцу и его бессменному дружку, да? Хах. А вы чего так долго? — поддёргивает бровями. — Что, осадили твою крепость, а, Анна?

— Если только наполовину, — смеюсь, задумчиво покусывая губу. — Слушай, Шерелайн, а это вообще нормально, что за мной не просто двое, м-м-м, таскаются, а… ну, пытаются в постель уложить, причём тоже вдвоём.

— А почему нет? Что в этом такого?

— Ну как бы всё в этом «такого». У нас такие отношения не запрещены, но скорее порицаются, и брак возможен только с одним.

— В нашей стране браки тоже распространены только между женщиной и мужчиной, но спать можно с кем угодно. Были, конечно, прецеденты троек и даже пятёрок, но их у нас таких очень и очень мало. Смельчаки. А вот в королевстве оборотней не редкость многожёнство и многомужество, по желанию. У фей тоже. И ещё у каких-то рас, кроме эльфов и драконов, те единоличники ужасные. А к чему ты спрашиваешь?

— Да так. А что, в королевстве оборотней какой-то перекос по гендерному признаку населения?

— Нет никакого перекоса нигде. Просто так заведено, живи с кем хочешь и женись на ком хочешь и на скольких хочешь. Свобода.

— Ясно. Ладно, потом об этом подробнее поговорим.

— Ну-у, хорошо. А ты за кого замуж собралась-то?

— Ни за кого, Шерри. Просто спросила. Уже и поинтересоваться нельзя.

Шерелайн насмешливо морщит лоб, открывает рот и захлопывает, ведь между нами вклиниваются двое парней, подмигивают развязно.

— Красотки, как насчёт потанцевать с нами?

Переглядываемся с Шерри и скалимся в ухмылках, к нам с двух сторон быками прёт тройка боевых и злых как восставшие мертвяки магов. Ну, кому-то сейчас явно пиздец.

Глава 25

Лежу на постели, верчу в руках аперфайн. У зеркала, что на дверце шкафа, крутится счастливая Шерри, и, судя по развратному бельишку и мерцающим звёздам в зрачках, этап третьего свидания с Джентом уже пройден, у парочки намечается романтик с закономерным итогом. У меня не было ни романтика, ни даже трёх свиданий, но кое-что и у меня намечается, вот только я ещё не решила: пробовать говнюков или ну их на хрен.

Как бы да, я не соврала, когда говорила, что в свои двадцать три невинная девица. Правда, невинности во мне, так сказать, лишь половина: в мою пещерку ещё ни один член не проникал, как и в задние тылы, но вот в оральных ласках я в своё время накупалась с лихвой и никогда не расщедривалась на ответки, хех, и мне за то ни капли не стыдно. Частенько бессовестно зырила порнушку, знаю своё тело, но вот чтобы отдаться кому-нибудь до конца — не хотелось, прямо в ответственный момент всегда к несостоявшемуся партнёру возникало какое-то липкое омерзение. Удивительно, но к ушлёпкам оно было глухо, и я бы в самом деле не прочь была бы опробовать их гладкие внушительные штучки, только размерчик Кайдена немного пугал.

— Выглядишь ну очень задумчивой, строишь планы на покорение нашего мира?

— Ага, вот прямо сейчас пойду покорять, только перекурю напоследок.

Шерри смеётся, натягивает на обнажённое мягкое место юбку, вообще, трусики у неё были, но прикрывали они только перёд, — и эта девица что-то говорила о моей невинной обнажённой спине, а сама-то сверкает голыми ягодицами.

— А ты почему в одежде? — косится на дранные джинсы и объёмный пуловер. — Куда-то собираешься?

— Да так, предаваться плотским утехам. Куда вы с Джентом пойдёте?

— Он снял люкс-номер в «Эстерхарни», это довольно приличный отель, — бормочет соседка, застёгивая рубашку. — Насчёт утех — хорошая шутка, я оценила.

— Мгу. Шерелайн, а как у вас тут предохраняются?

— Да просто: ставишь на живот блок — специальную вязь чар, — и все, радуешься жизни.

— О, а ты могла бы мне такую поставить?

Шерри давится воздухом и прищуривается.

— Так, Анна Эварт, с утехами — это была не шутка? С кем это ты собралась разврату предаваться?! С Дрейком Мэрно?

Я хочу сказать: «Не угадала», но вместо ответа таинственно скалюсь. Шерри вздыхает и чешет ко мне, садится на постель, командуя:

— Кофту задирай, развратница. Между прочим, все маги с юности ставят себе такие блоки, я о мужчинах говорю, так что если ты собралась заниматься сексом с магом не девственником, то опасаться вообще нечего.

— Какие у вас ответственные маги. Но я привыкла доверять только себе.

— Хорошее качество. — Водит вокруг моего живота пальцем, с которого срываются маленькие голубые разряды, щекочут кожу и внутренности, будто в органах кто-то копошится, не очень приятное ощущение. — Так что, не скажешь соседке любимой, кто твой партнёр?

— Пока нет. Тем более ещё ничего не было. Но это так, ради здоровья. А вы с Джентаро, что, собираетесь переходить на новый уровень отношений?

Шерри пожимает плечами и молчит, козявка. Уважаю её такое желание и оставляю этот вопрос в покое. Большие ребятишки — сами разберутся.

— Как тебе бал?

— Нормально, в целом понравилось. В наших университетах тоже нечто подобное бывает, но не во всех и куда с меньшим размахом, без магии и всего такого.

— И наверняка никто никому рожу не бьёт, — хмыкает блонди. Блин, сколько там ещё эта процедура будет продолжаться? Так и хочется почесаться, внутри.

— По-разному, у вас тоже никто никому не бил.

— Парни просто не успели, смертники сбежали первее.

Отпускаю смешок. Те парни в самом деле отделались только испугом, сначала они пытались хорохориться, меряясь язвительностью с бой-бендом быков и Джентом, но, когда на горизонте нарисовались Дрейк и Эрик, сбежали, поджав хвосты. Вот только чую: от Барро и Лефевро этим ещё достанется на орехи. Дальше всё шло почти мирно, танцы и веселье продолжались, Шерелайн утащил Джент, предварительно перекинувшись со мной парой стандартных фраз, Биба и Боба пошипели на Мэрно, предложившего мне потанцевать, а Эрик как-то быстренько смылся, после того случая на посиделках он старательно меня избегал, но вот вообще плевать.

С Дрейком отношения выходили какие-то натянутые, мы пару раз ещё гуляли и в такие моменты напряжённо молчали, выдавливая темы для разговора. Боевик точно винил себя за тот случай, а я… не знаю, что я. Дрейк мне, в принципе, нравился, только как друг, да и тема любовных между нами отношений не возникала, вот я и не парилась.

— Всё, готово! — радостно объявляет соседка. — Проверяй работу.

Притрагиваюсь к бледному маленькому рисунку замочка, этакая небольшая милая татуировка.

— Прикольно. А сколько это будет держаться?

— Полгода должно, потом нужно будет обновлять. Защищает от беременности и болезней.

— Слушай, ваша магия просто мечта, серьёзно. У нас нужно пить специальные таблетки или ставить во влагалище всякие штуки, но ни одна защита, кроме необратимой стерилизации, не даёт гарантии. Причём всё это добро влияет нехорошо на здоровье, и заботятся о защите почти всегда только женщины.

— Жуткий у вас мир. В самом деле отсталый, уж прости.

— Не парься.

Светится мой апер — хорошо, после махинаций блонди сообщения не становятся достоянием общественности.

Лефевро: «Уже почти полночь, Анна. Тебя ждать?»

Анна: «Пока не решила, Лефевро. Пиши адрес. Точнее, куда идти?»

Лефевро: «11 коммерческий домик. Ждём».

Кайден: «Стерва, продинамишь, и ты знаешь, что будет».

Анна — Кайдену: «Боюсь, боюсь».

— У тебя такая дебильная улыбка, — ржёт Шерри. — Кстати, я тут припомнила, что ты на балу спрашивала о тройничках… Анна-а-а-а, а ты случаем не решилась стать начинкой для бутерброда, и вместо булочек я подразумеваю Ферна и Кайди.

— Мне пора, — скалюсь вместо ответа. — Увидимся, Шерри. Хорошо вам потрахаться с братиком. О сэндвичах в другой раз поговорим.

— Коза!

Я успеваю выскочить за дверь первее, чем в неё ударяется подушка-снаряд.

Слетев по ступеням, заворачиваю за общежитие, с удовольствием прикуриваю бычкан — остаток былой роскоши. Ещё половинка, а вот что дальше делать, не имею понятия. Наверное, придётся давиться местной хренью. Раньше надо было думать, когда брала с собой только одну пачку.

Бросив спаленную почти до фильтра сижку в урну, бреду к домикам, и вот воистину говорят: соберёшься выкинуть мусор — и тебе встретятся все твои знакомые парни.

Из-за угла административного здания выруливает Джентаро с охапкой миленьких цветочков, похожих на розовую эустому. Заметив меня, сводный притормаживает, хмурит лоб.

— Анна? А ты куда? Ещё и в такое время?

— Ещё раз привет, Джент, прогуливаюсь. Красивый букетик, Шерри понравится, — подмигиваю, обходя настороженного братца. Маг немного смягчается и ворчит:

— Давай шустрее, заканчивай прогулки, и в постель!

— Ага, дедди Дженто! — ору, не оборачиваясь, сама заруливаю за угол и встречаюсь нос к носу с Дрейком.

В руках у мага необъятный букетище ромашек, выглядит Мэрно в отглаженных брючках и чёрной рубашке, которая топорщится на объёмных мускулах, вкупе с творческим беспорядком на голове, настолько представительно, что отпускаю смешок:

— А ты куда такой красивый, Дрейк?

— К тебе, — улыбается во все тридцать два. — Решил сделать сюрприз и пригласить тебя пройтись по вечернему городу, пропуск в город сегодня до утра безлимитный. Это тебе, — тянет ромашки.

— Вау, — бормочу, машинально принимая букет, и сую в него нос. Заводские женские настройки в действии, бля. — М-м-м, здорово.

— А ты здесь чего вообще, Анна?

— Э-э-э, гуляю, ага.

— О, давай вместе гулять, — радостно скалится Дрейк, хватает под локоток. — Пройдёмся до твоей комнаты, а затем скакнём в город, ты же ещё не была? — гнёт вопросительно брови, завернув обратно за угол.

Твою мать, что началось? Вот только пиздец был ещё впереди — со спины нас окликает Эрик.

— Анна, подожди, пожалуйста.

Удивлённо останавливаюсь, Дрейк озадаченно смотрит на приближающегося Стенрайда, а в руках у нашего синтетического маньяка сборный букет из роз и незнакомых мне мелких цветочков, под мышкой коробка, похоже, конфет.

Стенрайд равняется с нами, кивает посмурневшему Дрейку, тот шипит:

— Осмелился всё-таки.

Эрик друга игнорирует, прочищает горло и протягивает мне букет.

— Анна, я очень перед тобой виноват и до сих пор простить себя за тот случай не могу, ты снишься мне, Анна, мне кажется, я тобой заболел. Прими в дар этот скромный букет и конфеты! Скажи, ты сможешь меня простить?

— Да простила уже, — лепечу и брать цветы не спешу, меня вот это всё вообще немного напрягает, а аперфайн в заднем кармане джинсов провибрировал уже всю задницу похлеще вибратора.

Обескураженно смотрю, как сошедший-с-ума-маг Стенрайд опускается на колени, преданно заглядывает в мои ошалелые глаза и выдыхает:

— Анна, я очень рад, что ты меня простила, очень. Будьте моей девушкой, леди Эварт.

Занавес.

Мы с Дрейком молчим. Жужжит муха над головой. Шуршит в кустах. Это наверняка фан-клуб говнюков развлекается. Мы с Дрейком всё ещё молчим, выпав в осадок. Он не выдерживает первым.

— Эрик, ты дури перекурил? Ты же сам говорил: тебе не понравилась Анна.

— После того, как ты сказал, что на неё не претендуешь, и я две ночи слушал, как ты трахаешь в комнате баб, передумал и решил попробовать самому подкатить. Анна классная, и мне очень нравится.

— Что ты несёшь? Анна, не слушай его. Я не…

Раздаются громкие хлопки. От стены отлепляются две тени, и к нам дементорами чешут Биба и Боба с озверевшими рожами. Из кустов будто слышится: «Драке быть!»

— Как мило.

— Что здесь происходит? Кто-то раззявил пасть на запретный плод?

— С каких пор Анна — запретный плод?

— С её поступления в Терру.

— А Анна об этом знает?

— Так! — реву, впихивая в руки опешившего Дрейка букет. — Анна вообще-то здесь. А вы, все вчетвером, на хрен! Я не ваша собственность и ни чья бы то ни было, ясно? Так что на хрен, мальчики.

Сую руки в карманы и припускаю, из ушей валит пар. Обнаглели в конец! Я успеваю дойти до полигонов, как за спиной слышу топот, обернувшись, взвизгиваю — земля резко меняет положение, и я, охнув, лечу на плечо злобного Кайдена, рядом с ушлёпком пристраивается довольно второй. Скоты. Два подбитых другими скотами скота.

Глава 26

Вишу блинчиком на маговском плече, впереди виднеются коттеджные домики. Вишу и ворчу про себя. Идиоты утырошные. Я бы подумала, что Мэрно со Стенрайдом отбили им весь мозг, но у этих индивидуумов мозгов отродясь не имелось, у них там вместо серого вещества белое вязкое. Устаю висеть, живот вон уже иголочками колет. Две минуты поиграла в послушную девочку, и хватит.

Стучу по груди Кайди.

— Ало, носорог, я тебе что, мешок с картошкой? На ноги поставь.

— Помолчи. Мешкам слово не давали, — бурчит Кайден. Лефевро ржёт, косясь лиловым глазом на мой оттопыренный зад.

— Косоглазие не заработай, Сеатик, по больничкам потом не набегаешься, — елейно пою. Маг довольно фырчит коником:

— Переживаешь за моё здоровье, коротышка?

— Ага, прямо испереживалась вся, — цапаю Барро за ухо: — На землю спусти, живо, иначе без уха останешься.

Кайден трясёт головой, рычит о неадекватных стервах и небрежно опускает меня, как и просили, на ноги, хватает за руку, дёргает на себя, лечу магу носом в стальное плечо.

— Придурок, — ворчу, беззлобно ударяя кулаком по бицепсу. — Кто бы говорил об адекватности. Прививку от бешенства сделай. И ты, Лефевро, с ним заодно — для профилактики.

— Обязательно, — скалится Барро, тащит меня за руку, с другой стороны пристраивается Фиат и тоже цапает мою конечность, нагло переплетает наши пальцы. Конвой недобитый. — Трахнем тебя и наутро сразу же помчим в целительский блок ампулами от бешенных сук запасаться.

— А от бешенных кобелей прививки у вас есть? Хотя если есть от сук, значит, и от кобелей найдутся.

— Заткнуть бы тебе рот кляпом, — бурчит Кайден. Фиат согласно кивает.

— Пф, простите, мальчики, с такими играми не ко мне, лет через десять приходите, когда нормальный секс поднадоест.

— Приглашаешь?

— А то как же, — плююсь сарказмом. — И это, хорош вести меня как маленькую девочку, вы мне не шуга-дедди. Или боитесь, что сбегу? Расслабьтесь, парни. Если бы я не хотела, меня бы здесь не было, заставить или принудить меня к чему-то крайней сложно, даже невозможно.

— А ты о себе высокого мнения, — ворчит Кайден, довольно мягко разъединяя наши руки, чешет к куда менее габаритному домику с номерком 11, открывает ключом.

— Естественно, я себя вообще очень люблю, чего всем советую.

— Кто такой шуга-дедди? — вдруг подозрительно тянет Лефевро, и вот в его тоне слышатся те самые блядские ревнивые нотки, ржу про себя. Лефевро, бля, ты серьёзно?

— Папа Карло, он же Карлос Эварт, мой отчим, — бормочу, просачиваясь в дом. С интересом осматриваюсь. Домик как домик. Прихожая с вешалками. Огромная гостиная-кухня с камином и местным аналогом телевизора. Лестница на второй этаж, где явно обустроена пара спален и дополнительная уборная.

— Просто отчим?

Гляжу на напрягшихся парней как на душевнобольных.

— Фу, придурки. Конечно, просто отчим. Я бы даже сказала, он мне роднее в духовном плане, чем собственный биологический отец, так что свои грязные по этому поводу мыслишки оставьте при себе, а лучше выжгите на хрен, мерзость, — передёргиваюсь, вскакивая на ступеньку, перепрыгиваю через каждую и оказываюсь в небольшом коридорчике с двумя дверьми. Не угадала я. Спальня только одна. Домик рассчитан или на одного человека, или на пару без детей.

— Извини, не хотели тебя обидеть, — слышится за спиной тихий голос Фиата, он толкает ладонью створку и подталкивает в спину. — Проходи, Анна.

— Не обидели, просто вот эту всю мерзость на хрен, и проблем не будет, о’кей? Оу, а я смотрю, вы прямо подготовились-подготовились, — со смешком осматриваюсь. От двери к траходромной кровати тянется дорожка из алых лепестков, на полу шкура медведя, осыпанная теми же лепестками, у тяжёлых гардин столик с лёгкими закусками, фруктами и вином, вокруг столика подвижные кресла, по типу кресел-мешков, на полочках магические свечи. Всё, как и заказывали, так сказать. И даже уже без фингалов, врачевательные штучки успели применить, боже-боже.

— Нравится?

— Сойдёт, — дёргаю плечом и с удовольствием заваливаюсь в кресло, отрываю от веточки виноградинку и тяну в рот под заворожёнными взглядами двух пар глаз. — Не отравлено?

Парни сопят раздражёнными ежами и рявкают:

— Нет!!!

— Ну, здорово, — закидываю ягодку в рот и щурюсь довольно. — Падайте, чего встали? Или вы сразу решили тащить меня в койку?

— Невозможная, — бурчит Кайден, приземляясь рядышком. Лефевро плещет в бокалы янтарное вино.

— Ага, я такая. Когда вы, кстати, успели это всё устроить?

— Ночь не спали, — язвительно в ответ. — Старались в поте лица.

— Что ж, ясно, — киваю, прихлёбывая напиток. М-м-м, вкусно. Вкусно и как-то неловко. И вот вроде парни действительно подготовились, а не тянет меня невинности лишаться, — мне кажется, вот вообще не должно это действо так рационально обстоять. Ай, пусть идёт по течению, чего я об этом должна париться, что-то не понравится, как обычно, свалю, делов-то.

Лефевро

Анна заметно напряжена, как и Кайден. Духовная обстановка к романтику с приятным итогом совершенно не располагает на тот самый итог, пора брать дело в свои руки. Покосившись на мрачно хлещущего вино друга, беру пальцами дольку спелой вишни без косточки и тяну к губам нашей стервы. Девушка настороженно косится на ягоду, вопросительно — на меня.

— Возьми её, Анна, — прошу тихо. Эварт медлит, щурится кошкой и послушно тянется к ягоде, обнимает её ртом, касаясь языком моих пальцев. Ох, чёрт. Заводит вишню за щёку и хитро посасывает фаланги. Бля-я-я… — Анна-а-а…

— Ещё, — шепчет она, слизывая сладкий сок с губ.

— Моя очередь, открой ротик, — шипит Кайден, подхватывая ягоду, и приставляет её к женскому рту. Анна послушно поглощает из его рук вишню и лукаво вылизывает фаланги. Барро стонет сучкой, шипит: «К чёрту!», и рывком пересаживает охнувшую девушку себе на колени, впиваясь нетерпеливо в её рот, жадно гладит ладонями по спине и плечам, зарывается клешнями в волосы.

Удовлетворённо усмехаюсь, опускаю руку на своего боевого дружка, таранящего ширинку. Так-то лучше.

Анна

Кайден сосёт мой язык и покусывает губы не менее умело, чем его дружок, в бедро упирается каменный домкрат, недвусмысленно намекая, как эта упругая огромная штучка мечтает оказаться между моих ног, внизу живота такой адский пожар, что хочется хныкать и умолять пожарника потушить своим прибором это пламя, послав все глупые страхи в далёкие дали, — я и хнычу, царапая бычий затылок.

Кусаю упругие мужские губы, глажу каменный живот, накрываю внушительную выпуклость, тереблю неподдающийся замочек. Бля, Кайден, не мог штаны попроще нацепить?! Сейчас покусаю. Цапаю зубами изгиб маговской шеи и ласкаю местечко языком.

— Да ну, на хрен, — бормочет Кайди, удобнее перехватывает меня и тянет на постель. Роняет на неё спиной и набрасывается снова на губы, вжикает та самая дурацкая застёжка, в бедро упирается высвободившийся из плена его младший дружок. Хватаю гладкий ствол у основания, жадно наяриваю рукой под грязные ругательства мага:

— Вот так, стерва. Ещё, сучка, возьми его сильнее. Скользи, скользи по нему. Блядь, Анна-а-а, как можно быть такой невинной и одновременно развратной? С ума сводишь.

Икры неторопливо оглаживает вторая пара рук, незаметно стягивает обувь, за секунду расправляется с пуговицей; приподнимаю бёдра, позволяя стащить с себя джинсы вместе с трусами, красноречиво развожу широко их, предоставляя оголённую промежность жадному Ферновскому взгляду.

— Идеальная ведьма, — ворчит Лефевро, с наскока втягивая клитор в рот. Визжу в губы Барро, яростней наяриваю рукой под его утробные музыкальные стоны, в то время как гад Сеат с упоением вылизывает мокрые складки и толкается языком в нутро, имитируя, как он будет трахать меня своим членом. О боги-и-и.

Кайден срывает с меня пуловер, на секунду обескураженно замирает, таращась на мою обнажённую грудь, — хах, сюрпризик, — и с мукой на роже зарывается носом в ложбинку между грудями, облизывает сосочки, покусывает и прикусывает; извиваюсь в руках магов, скулю и надрачиваю огромный член Кайдена поршнем, пока парень не прогибается с таким рёвом, что испуганно распахиваю глаза. Маг валится лбом в кровать, колбасит его не по-детски, привстаю на локте, косясь на смотрящего из моей девочки и явно про себя веселящегося Лефевро.

— А это нормально? Что это с ним?

— Кончает он, Анна, — хмыкает Фиат. — У него до тебя нормального секса хренову тучу времени не было.

— О-о-о, — глубокомысленно тяну и откидываюсь обратно на лопатки. — Чего замер, Лефевро, вылизывай дальше.

Обнимаю голову мага ногами и толкаю носом в промежность, Фиат бормочет: «Сучка!», и глубоко толкается в меня языком. О, да, блядь! Предаваясь развратному языку Лефевро, я теряюсь во времени, просто, блядь, теряюсь, схожу с ума, и, кажется, вырываю магу пару клоков волос, а не хрен так умело работать своим языком и клешнями. Сам виноват, я не врала, когда признавалась Сеату, что он бог куннилингуса.

Настолько отдаюсь во власть чувств, словив парочку крышесносных оргазмом, что не замечаю, как Лефевро подтягивается на руках и устраивается бёдрами между моими ногами, тычет головкой в набухший комочек.

Ошалело моргая, гляжу вниз и замираю, наблюдая за тем, как Лефевро водит членом вдоль моих складок, поймав и зафиксировав мой взгляд, спрашивает какую-то тупую нелепость:

— Ты уверена, Анна?

— Нет, блядь, Лефевро, просто так к вам зашла на чаёк и твой порочный язык, — бурчу, подмахивая бёдрами. — Для тупых повторяю: не была бы уверена, не пришла. Да и жалко вас, сирых, — кошусь на Барро, с задумчивым интересом наблюдающего за возилками члена дружка по моим складкам. Чёрт, а это заводит.

Лефевро усмехается и предупреждает:

— Может быть немного больно.

— А то я не знала, — ворчу. — Входи уже, ну!

В разноцветных глазах — тёмное предвкушение и лёгкий страх. Головка надавливает на вход, и слишком толстый для невинных стенок орган первопроходцем проскальзывает в нутро, проникая одним слитным толчком до упора.

— Мать твою, — шиплю, цепляясь пальцами за одеяло. — Меня не разорвёт?

— Не должно, — смешок Барро, замечаю, как он подползает на коленях ближе, покачивая куда большим органом (вот точно шлангом!), и накрывает пальцами клитор, нежно массируя. — Так лучше?

— Мгу, немного да, — бурчу, смотря в глаза напряжённого Фиата, тяну его за шею к себе под ворчание Барро и ударяю по аппетитному заду пятками. — Олле, жеребец!

В ухо смешок. Лефевро скользит во мне монотонно, потихоньку наращивает темп, бережно и удивительно аккуратно, в моменте придерживает под бедро, раскрывая для себя, и плотнее вколачивается неспешными глубокими толчками. Встречаюсь глазами с Барро и тону в жадном огненном озере, распаляюсь, расслабляюсь, ловлю нечто похожее на оргазм, зажимая в себе распухший член Фиата, тот сопит мне на ухо, ускоряется, вдавливая меня в матрас, и сотрясается в оргазме, выходит из меня под моё собственное шипение и валится на бок.

Смотрю в потолок, хрипло дыша. Что-то с сэндвичем для первого раза я точно поторопилась, хотя о том самом сэндвиче и речи не шло. Барро даёт мне несколько секунд передышки и накидывается, жарко посасывает рот, рывок, резкий поворот — и я на коленках, удивлённо таращусь на лениво развалившегося на подушке Лефевро, маг подмигивает.

— Как ты, Анна?

— Сойдёт, — бормочу сквозь зубы, выгибаясь под ладонями Кайдена, исследующего лопатки, позвонки и ягодицы, невольно сжимаю две половинки, но шлепка нет, и прекрасно. Вокруг клитора кружит его боеголовка, скользит вдоль складок и мягко проникает в разработанное дружком нутро, раздвигает стеночки и выскальзывает обратно.

Барро охренеть какой нежный, он, как и Лефевро, нетороплив и так же медленно, со вкусом трахает меня не в полную силу, наверняка опасаясь своим конским членом случайно навредить, но от той неторопливости я просто раздражаюсь, хочется немного быстрее.

Толкаюсь попой назад, насаживаясь на напряжённого мага глубже.

— Быстрее, ушлёпок, — ворчу, самостоятельно скольжу на его агрегате.

Барро шипит, Лефевро недовольно и как-то обеспокоенно, что ли, хмурится, но мне насрать, я тут главная!

— Анна, не думаю, что…

— А ты, блин, не думай, ты действуй.

— Ладно, коза, — рычат мне на ухо, наматывают волосы на кулак и тянут, вынуждая откинуть голову, и насаживают так резко и мощно, что из глаз сыплются искры, вот так, блядь. — Именно так ты хочешь, ведьма, — крепкий глубокий толчок.

— Да-а-а… Ещё, Кайден!

И он даёт мне то, что хочу, трахает так сильно и мощно, что я утыкаюсь лицом в одеяло, и мне точно понадобится целительский артефакт, а то, как и говорили ушлёпки, пару недель свести колени не смогу.

Кайден хрипло кончает, плещет в меня своё густое семя и наваливается почти всем телом, прижимая к постели. Тяжело дышу. Вот это первый сексуальный опыт, ёпт твою мать.

— Анна-а-а? — тянет Лефевро, выгребая меня из-под собрата по куриным мозгам, тревожно заглядывает в офонарелое и довольное лицо. — Как ты себя чувствуешь? Что-то болит?

Ну, там всё ноет, но не критично.

— Всё хорошо, — отпихиваю удивлённого мага и сползаю на нетвёрдые ноги. — Я в душ. А ты куда собрался? — озадаченно вскидываю голову на поднявшегося Фиата, кошусь на Кайдена и про себя ржу. Бедняжка выездился и уснул сном младенца, но, кстати, не весь.

— В каком смысле? С тобой пойду.

— Нет уж. Я привыкла купаться одна. Если понадобишься, позову.

Оставив растерянного боевика гарцевать у постели, мчу в ванную, где с удовольствием смываю с себя все следы, трогаю рисунок блока и любовно поглаживаю. Не подведи. Когда возвращаюсь, Лефевро уже одет, напряжённо сидит в кресле-мешке и подрывается при моём появлении. Не смотря на мага, собираю свои вещички и быстро натягиваю.

— Ты куда собралась? — настороженно.

— В общежитие, — пожимаю плечами.

— Что? — Фиат выглядит таким потерянным и недоверчивым, что меня разбирает адский смех. — В каком смысле?

— В самом прямом. Ну, пока, — машу ручкой, потешаясь с видочка Лефевро, тот таращится на меня так, будто у меня отросла вторая голова. — Кайди привет. Нам было хорошо, но секс — не повод для тесного знакомства, верно, Лефевро? Увидимся.

Вслед — потрясённое молчание. Спустившись вниз, вздрагиваю от звона разбившейся посуды. Аха. Не помню, какой там счёт, но зельевары по-прежнему лидируют!

Глава 27

Кайден

Сладко зеваю, умиротворённо ворочаясь в постели, в теле за охренеть какое долгое время приятная лёгкость, яйца не звенят, висят себе опустошенным мешочком. Красота. Ведьма Анна, безумная стервочка, я тебя почти что люблю. Сонно тру лицо и фокусирую взгляд, рассеянно оглядываюсь, натыкаясь на одетого Лефевро в кресле-мешке, друг кисло прихлёбывает вино, таращась в одну точку.

— Чёрт, уснул, — сиплю, принимая сидячее положение. — А ты чего хмурый как сыч? Где Эварт? В ванной?

— Упёрлась Эварт, — бурчит друг, опрокидывая в себя полный бокал одним глотком.

— В каком смысле «упёрлась»?

— В прямом, Кайд. Как долбанный армеец: поплескалась под душем за три секунды, оделась за две, помахала ручкой, напоследок просила передать тебе привет и свалила.

Обескураженно моргаю. Ни одна из наших девок так не поступала, наоборот, все они старались как можно дольше задержаться в наших постелях. Что с этой ведьмой не так?

— Гм. Ясно. Это ведь хорошо? Всегда терпеть не мог выпроваживать навязчивых девиц.

Лефевро монотонно кивает.

— В принципе, так и есть.

— Что ты раскис, Лефевро? — притворно весело говорю, напяливая трусы. — Мы своего добились, вытрахали сучку Эварт. Можно жить спокойно.

И сам же в свои слова не верю ни на грош. Зацепила ведьма. Намотала кишки на свои загребущие пальчики и держит, коза такая, держит крепко. В рту привкус кислючего лимона.

Про план с выдворением козы обратно в свой мир я молчу, себе врать не привык: я с третьего дня не хотел возвращения Анны на Землю, без неё здесь будет адски скучно, пусть живёт и иногда греет наши постели. Как раз денька через три можно будет к ней на этот счёт подкатить, если заслужит такой подарок. Кстати, ей бы ещё платье прикупить и каких украшений, о чём и сообщаю другу, тот морщит нос и неопределённо качает башкой.

— Посмотрим, Кайден. Чую, с Эварт всё будет не так просто.

— Только не говори мне, что ты в неё втюхался, — ржу нарочито весело, а самому, блядь, совсем не смешно. Я к этой Эварт давно испытываю странные чувства, непонятные, а потому ненавистные.

— Пошёл ты, Барро. В себе на этот счёт разберись, — рявкает Ферн, хватает кардиган и быком прёт на выход.

Пожимаю плечами и с довольной ухмылкой падаю на постель.

Анна

Ночь проходит совсем, чёрт возьми, не спокойно: промежность горит таким диким огнём, что я уже тысячу раз пожалела о грёбаном сексе с бой-бендом, ну его на хрен, больше ни один член к себе не подпущу! Ноет ужасно, в который раз активирую аперфайн, зависая на абоненте Шерри, и снова тушу, жмурюсь, кусаю губы и тихонько подвываю. Я долбоёбка, нужно было у придурков хоть целительский артефакт попросить. А впрочем, чего я мнусь, чай, уже не девица. Пишу самому адекватному, на мой взгляд, из двойки — Лефевро — и прошу тот самый артефакт.

Фиат: «Через три минуты выйди на улицу. Сможешь?»

Анна: «Да, доползу. Ваши мечты исполняются, а, Лефевро? Я по вашей вине всё-таки буду ползти».

Фиат: «Можешь уже начинать».

— Ушлёпок, — ворчу, с кряхтением собираю себя и почти реально ползком спускаюсь на первый этаж, с каменным лицом плетусь мимо коменданта, та хмуро блюдёт, но молчит, сегодня же, твою мать, безлимитное разрешение на всё.

У лавочек топчется Боба, Кайдена отчего-то не наблюдается. Заметив меня, маг обеспокоенно вглядывается в лицо и приближается, суёт в руку гранённый кристалл.

— Давай помогу.

Сжимает нашими руками артефакт, тот мерцает, и как только маг одёргивает руки, белым сиянием впитывается в кожу, приятно холодит, этот холодок мчится по венам — и я тихо стону, когда боль внизу начинает притупляться.

— Спасибо.

— Не за что, Анна. Твоё состояние — наша вина, о кристалле я не подумал. Сейчас лучше?

Киваю.

— Ну, пока. Пойду спать.

Только подожду, пока ты свалишь, и забегу за общагу перекурить.

— Анна, — окликает Лефевро. Вопросительно оборачиваюсь. — Спасибо за дар. Скажи, как ты смотришь на то, чтобы быть нашей девушкой?

Роняю на асфальт челюсть.

— Чего? Лефевро, ты дури вкурил?

— Анна, — морщится маг. — Я спрашиваю нормально и хочу услышать нормальный ответ. Ты станешь нашей с Кайденом девушкой?

— А Кайден знает о?..

— Кайден знает! — рявкает Барро, вываливаясь из-за угла, злобно прожигает Лефевро и перемещает взгляд на меня. — Так что, стерва? Будешь нашей?

Истерично ржу.

— Вашей кем? Любовницей?

— А ты хочешь прямо сразу женой? — Барро не смог спрятать язвительные нотки.

Поочерёдно гляжу на Бибу и Бобу и выдаю свой любимый универсальный ответ:

— Идите в зад.

— Эварт! Я просил адекватный ответ, ты можешь хоть раз не быть стервой?!

— Могу, — усмехаюсь криво. — Слушаем и запоминаем, мальчики. Мой ответ очевиден: нет! Лично я ничего от вас не хочу, всё, что хотела, уже получила. Спасибо за приятное времяпрепровождение, вы были супер, не зря из-за вас девочки писают кипятком. Досвидушки!

Забегаю в здание и прячусь за стеной, дементоры мрачно зыркают на проём и наконец сваливают, выдыхаю и лечу за общежитие, трясущимися руками прикуриваю свой бычкан, по лицу катятся холодные мокрые дорожки.

Будем считать. Пять — зельеварам и пять, чёрт возьми, — боевикам.

Глава 28

Лефевро

Пинаю берцами камушки, над ухом жужжит Барро:

— Серьёзно, Ферн? «Будешь нашей девушкой?» Нашей? Ты совсем оборзел? Какого хреноса ты решаешь за меня, бро?

— Не ори, Кайден. А какого хреноса ты короткими перебежками мчался за мной к Эварт, а потом сам же заявил, что в курсе всего, и подтвердил, что желаешь, чтобы Анна была нашей? Молчишь? Я пожалел твои нервные клетки, придурка кусок, потому что знаю тебя как облупленного! Если бы Анна согласилась, ты бы потом капал ревнивым ядом, спермой и другими жидкостями и адски желал начистить мне рожу! Так что не строй из себя мученика.

Друг раздражённо сопит и по-прежнему молчит, он понимает, что я прав, и в глубине души благодарен, что позаботился и о нём. Только стерва всё равно нам отказала.

— Что будем делать?

— А что мы будем делать? Ни хрена, Кайден. Пусть делает что хочет, я бегать ни за кем не намерен.

Барро согласно кивает. Вот только мы оба впервые в жизни мечтаем бегать за девчонкой. Посмотрим, как карта ляжет. Я не сосунок, чтобы творить всякую дичь.

А вот то, что не подумал о здоровье девушки — так крепко меня расплющило от классного секса и последующей дозы яда беглянки Эварт, — это, конечно, хреново. Ничего, она тоже оказалась далеко не дурой и корону не уронила, попросив меня о помощи, это уже о многом говорит.

Анна

— Почему отказала? — пищит Шерри, обкладывая мой живот целительскими штуками.

— А зачем, Шерелайн, вот ты мне скажи? Какой смысл в таких отношениях?

— Ну, дорогая, а зачем люди вообще в отношения вступают? Чтобы получать ласку, любовь, заботу и крутой секс, — подмигивает лукаво. — Ну, как тебе парни? Хотя с тем учётом, что тебе понадобились целитки, то они тебя вот совсем не щадили, козлы.

— Это я их не щадила, — фыркаю гордо и смеюсь. — Так что ты зря на них нагоняешь, а так они, конечно, хороши, но мне не с чем сравнить.

Шерри вылупливается на меня и возмущённо-ошарашенно открывает рот, хватая воздух. Я нисколько не жалею, что рассказала припёршейся на рассвете соседке о своём приключении, тем более мне реально снова понадобилась sos-помощь, поскольку живот начинал понемногу неприятно тянуть, да и очень хотелось поделиться обстоятельствами, со мной такое бывает.

— Ты что, с ними девственности лишилась? Ты что, совсем того, на всю голову? Анна, кто же так делает? Особенно в первый раз с двумя? Ненормальная!

— Отстань, Шерри. Давай без нотаций, терпеть их не могу.

— Ну, ты и… слов нет. Тебе надо целителю показаться, вдруг они своими шлангами тебе что-нибудь повредили.

— Не должны были. А что, эти артефакты не справятся?

— Если кровотечение, нет.

— Да вроде не кровило, просто неприятно тянуло, сейчас вообще всё хорошо. В крайнем случае в городе же есть врачи, целители то есть?

— Да, конечно, — кивает блонди с пониманием. — Хорошо, если до вечера не пройдёт, сходим обязательно. Поняла?

— Да поняла.

— И, знаешь, что?.. Сними блокиратор, так точно должно помочь.

Пожимаю плечами и стягиваю браслет, на меня маленьким смерчем накатывает Сила (вот прямо с большой буквы!), я невольно ахаю. Ого, нежданчик. Она приятно разливается по телу — и мне о-очень хорошо. Блонди сочувственно улыбается.

— Кайф.

— Наслаждайся. Так всё-таки почему нет, Анна?

— Шерри, как минимум я вернусь домой меньше чем через год, а они останутся здесь, как мне потом жить?

— Ну, другие же как-то живут после расставания с партнёрами, да и магия, Анна. Вон, декан Карлос Эварт в твой мир перебрался, почему парни не могут последовать за тобой? Или ты можешь сама остаться здесь.

— И что, они в самом деле согласятся на такое? Они же не обычные горожане, они лорды, как и ты, Шерелайн.

— Это всё не оправдание, — не слишком уверенно ворчит соседка.

— Забыли! Давай забудем. Мы повеселились, и хватит. Ты мне лучше скажи: как у вас всё прошло, попробовала Джентаро? — двигаю бровями.

— Ага, он монстр, — жизнерадостно скалится соседка.

— В каком смысле?

— Думала, утром костей не соберу, измотал по полной программе, но я не жалуюсь.

— Так, может, тебе тоже целитку?

— А, нет, мне не нужно. Кстати, мы сегодня после пар собираемся в город погулять, в кафе посидеть, ты как, пойдёшь с нами? У тебя сегодня что по расписанию?

— У меня только две зелье-пары во второй половине дня, и всё, но, давай, я подумаю ещё, ладно?

— Конечно, отдыхай пока.

Перед парами заглядываю в приёмную, секретарь стреляет в меня убийственным взглядом «чё-припёрлась» и сухо скрипит:

— Вам назначено?

— Да, леди, директор меня ждёт.

— Эварт?

Утвердительно киваю. Секретарь царственно велит подождать, уточняет через устройство, похожее на стационарный телефон, только более навороченное, и машет: — Идите, студентка, директор ждёт.

— А, Анна, как понимаю, насчёт связи с домом пришла узнать? — добродушно ворчит лорд.

— Да-да, вам есть чем меня порадовать, лорд Честер?

— Есть, Эварт, танцуй, как раз сегодня благоприятный день.

И я танцую, мысленно, естественно. Маг ставит на стол бандуру с овальным зеркалом, размахивает над ним руками, и прямо в воздухе возникает проекция кабинета папы Карло. Увидев родителей, не сдерживаю слёз.

— Дедди Карлос, — ору весело, — как у вас там дела?

Мама тепло улыбается, обнимая шуггу за плечи, Карлос подмигивает.

— Рады видеть тебя, мелочь. Более-менее, справляемся. Ещё не всё прямо хорошо, но идёт к этому.

— Как ты там, моя девочка? Эти маги тебя не обижают?

Директор театрально оскорблённо поджимает губы, я смеюсь:

— Ты что, мама, ты же меня знаешь, меня фиг кто обидит.

— Это точно, Рина, наша девочка там никому спуску не даст.

Мы ещё немного перебрасываемся с родными весёлыми фразами, я делюсь своими успехами, улучаю момент и шепчу одними губами папе Карло подкинуть мне сигарет, тот морщит лоб, косится на отвлёкшуюся супругу и коротко кивает. Ура! Связь крепко рябит, иногда сбоит, и мне приходится скоренько прощаться, обещаю ещё связаться с родными и грустно благодарю Честера.

На улице неторопливо иду к лабораториям, до пары ещё чуть меньше часа, и практических сегодня нет, только лекции. И вот совсем не удивляюсь, когда замечаю на горизонте Дрейка, идущего со стороны полигонов, и Стенрайда, входящего на территорию академии, а чуть дальше Мэрно — бойс-проституток, обвешанных, как новогодняя ёлка, фанатками. Класс.

Глава 29

Кайден

Моё чутье срабатывает до того, как я вижу ведьму Эварт. Раздражённо отмахиваюсь от висящей на моём плече и мурчащей какой-то бред девицы и как долбанный ищейка поворачиваю голову в сторону общежитий — и вижу кого? Правильно, нашу стерву, невозмутимо марширующую как на подиуме короткими, но, чёрт возьми, какими соблазнительными ножками в обтягивающих тёмно-синих брючках. Дружок, как по команде, — в стойку смирно, Лефевро, мстительно сосущий одну из свиристелок, вытягивается охотничьей собакой и хмуро зыркает туда же, куда и я.

— Они, бля, что, сговорились? — шипит Лефевро, скидывая с себя чужие ручонки. Я не спрашиваю, о чём он. И без того вижу, как Анне наперерез мчится радостным щенком Стенрайд, в копилку — грёбаный Дрейк проскальзывает мимо и злорадно подмигивает, посылая нам с Лефевро ментальный неприличный жест, мол, я первый, сосунки. Козёл.

— Кайди! — писк прямо в ухо. — Так что, мы сегодня с девочками к вам в домик?

Провожаю голодным взглядом ведьму, заметившую повышенное к ней внимание, и не только нашей четверки (имею в виду нас с бро и двойку гаденышей — Дрейка с Эриком). А есть ещё дохульён койотов, облизывающихся на нашу малышку, и каждому сволочёнышу желаю выколоть наглые глазёнки.

— Ка-а-айди-и-и!

— Хуяйди, бля.

— Что? — вылупливается брюнетка. Как её там? Сьюзен? Дора? Неважно.

— Нет, красотулька, сегодня никак. Планы поменялись. Вы с девочками сегодня в домике без нас.

Лефевро активно кивает и не менее активно отлепляет от себя цепкие наманикюренные пальчики.

Девчонки притворно обиженно дуют губки, но услыхав, что домик с алкашкой за наш счёт и посиделочки оплачены, мгновенно добреют, поют нежненько дифирамбы и обещают на ушко всякие не завлекающие сейчас пошлости о глубоких заглатываниях в качестве благодарности, а если мы им цацки предъявим, то можно будет и в задние врата поглубже нашим дружкам скользнуть.

Про себя морщусь — на лживые меркантильные маски не хочется и смотреть, не то что куда-то скользить. Чёрт возьми, кажется, я прозрел. Судя по тому, как морщится Сеат, не только я.

Быками движемся по следу торопливо семенящей в противоположную сторону ведьмы, и почему-то мне кажется — Анне на всякие домики, драгоценности и всё, что так обожают наши женщины, насрать. Точнее, она бы спокойно расслабилась и выпила в компании, но спать с мужиками за цацки — это не про Эварт. Губы искажаются в ухмылке. Какие тупые и хаотичные мысли кружатся в моей голове, и самое офигенное — мне по хер. Та-ак, а вот на это не по хер. Анну тормозят гадёныши Мэрно и Стенрайд, нечто ей выговаривают с коварными ухмылочками, на лице Анны сомнения, но я вижу, как к ней со спины подлетает светящаяся начищенной золотой монеткой Шерелайн, обнимает удивлённую Эварт за плечи, рядышком с Шерри пристраивается Джентаро, и они, помахав растерявшимся неудачникам ручками, чешут на выход из студгородка.

Я бы посмеялся с кислых рож брательников, если бы у самого не была бы точно такая же кислая мина. Настигаем парней.

— Куда это они? — отрывисто пытает Лефевро.

— В город, — тоскливо мычит Стенрайд.

— Это и ежу понятно, конкретнее, — ядовито ворчу.

Парни пожимают плечами. Тру переносицу. Придурки. Каши с ними не сваришь. Но то-то и хреново. Совсем наша стерва парням головы задурила, и нам в том числе.

Ведьма чёртова.

— Так, а вы что от неё хотели?

— Собирались предложить прогуляться по Террадо, — уныло говорит Дрейк.

Обмениваемся озадаченными взглядами с Сеатом.

— Ну, и? Чего не пошли? Джент, что ли, запретил? — тяну недоверчиво.

— Не запрещал.

Парни потерянно переглядываются. Скрещиваю на груди руки.

Точно идиоты.

— Не знаем, как вы, а мы как раз собирались в город, заодно, если увидим компанию с Эварт, передадим от вас привет, — язвительно сообщает бро, обходя парней. — Верно, Кайден?

— Ага, — скалюсь радостно. — Ну, бывайте.

Пятисекундное тормознутое молчание.

— Ало! — рёв за спиной. — Нас подождите.

Ага, как же. А дружков им не подержать? Эта девчонка наша не на определённый срок, очередь долговременная. Занято, так сказать. Как говорит стерва, адьёс.

Глава 30

Анна

Несмотря на опасения, лишней в компании сладкой парочки я себя не чувствую, возможно, потому, что мои мысли забиты дурными гадёнышами: как вспомню бессовестно сосущегося на обозрении всех студентов Лефевро, так злость берёт, и ни хрена я не ревную! Просто гадко. Хорошо, сладенькие вовремя подсуетились, бойс-проститутки и вторая парочка говнюков остались позади.

Дурацкий менталитет этого мира меня подбешивает, я не могу его понять: по словам Шерри, секс для них — как в туалет сходить, как бы ничего такого, для здоровья полезно, и в то же время во фразах той же Шерри на эту тему проскальзывают пуританские нотки. Когда я тычу её хорошим носиком в эту нелогичность, соседка только пожимает плечами с фейсометром «я-делаю-что-хочу, хочу-пуританю-а-хочу-звоню-врачу».

И вот как тут не злиться? Моё флегматичное «я» подсказывает послать все логичности-нелогичности к чертям собачьим и просто жизнью наслаждаться, тем более наш мир не особо отличается от их, разве что тема близости более табуирована, но зачастую наши люди мыслят не лучше той же Лемаршан. Тоже мне, нашла из-за чего заводиться. Эх, перекурить бы, да нечем.

Перехватываю обеспокоенный взгляд соседки, выдавливаю кислую улыбку, говоря одними губами: «Курить хочу». Шерелайн фыркает и не верит мне, ну, и… понятно что.

Мы подходим к огромному, круглой формы, шикарному фонтану с разноцветными, искрящимися магией струйками, гранитный корпус этого чудо-монстра украшен выпуклыми рисунками рыбок, звёздочек, каких-то незнакомых мне рогатых животных — понятия не имею, как называются все эти рельефные элементы, но на вид реально красиво. Вокруг фонтанчика расположены разнообразные торговые лавочки как со съедобными товарами, так и со всякими безделушками. Этакая мини-ярмарка. Здорово, если честно. А уж какие запахи здесь витают, обалдеть. Я люблю всякие такие атмосферные штучки. Сам Террадо вообще довольно прекрасный и атмосферный городок, пропитанный магией и стариной. Он чем-то мне напоминает Флоренцию, только в меньшем масштабе.

— Девочки, как насчёт полакомиться яблочными сферами? — Покосившись на меня, сводный с доброй улыбкой поясняет: — Яблоки в карамели.

— О, я за! Мне одно и тёплый греффир. Анна, ты будешь?

— Нет, спасибо, а что такое греффир?

— Слабоалкогольное красное вино со специями, зачастую горячее или тёплое, но есть и холодное.

Глинтвейн, короче.

Согласно киваю Дженту, и тот отходит к одному из ларьков. Мы с Шерри садимся на камень.

— Анна, всё нормально? — тихо интересуется блонди. — Живот по-прежнему болит? Только давай без лжи, ладно? Твоё здоровье меня беспокоит. Я, знаешь ли, другую соседку не хочу, меня ты вполне устраиваешь.

— Как лестно. Нет, Шерри, ничего у меня не болит. Честно! Я уже и забыла, что у меня что-то белело, аха. Да, серьёзно я, не смотри так обличительно! Просто курить хочу, нормальных сижек у меня не осталось. Давайте зайдём, что ли, в лавку какую, прикуплю вашего этого дерьма.

Шерри смеётся.

— Без проблем. Зайдём, если хочешь. Но ты же говорила, тебе не понравилось.

— Будто у меня есть выбор, — ворчу.

— Выбор есть всегда, например, не курить.

— Иди в баню, Шерри, вот честно.

Блонди примирительно вскидывает ладони.

— Тогда что с твоим настроением? Мы с Джентом тебя напрягаем?

— С чего ты взяла? Ничего подобного.

— Ладно. Тогда дело, полагаю, в моём братце и Кайди, да? Зацепили эти говнюки твоё сердечко, а, Анна? — хитро усмехается магичка, а меня так и тянет эту белоснежную ухмылочку «я-всё-знаю» стереть.

В области уха простреливает цепким вниманием. Повернув голову, замечаю кого? Бинго, мать твою. Бибу и Бобу собственными персонами. Оба мага стоят по левую сторону, между кафешками, вальяжно опираясь о кирпичную стену. Другое ухо начинает гореть вместе со щекой. Поворачиваю голову и мысленно стону, замечая двух вертлявых сурикатов в виде Дрейка и Стенрайда. Это что за облава такая?!

— Анна-а-а? Куда смотришь? О! О-о-о!!! Ого! Это же братец с Кайди. Надо же, на мёд и пчелеры летят…

Хмуро кошусь на соседку, та нервно хихикает и машет руками.

— Прости, просто выражение такое.

— Ага, у нас тоже есть примерно такое по смыслу выражение.

— А чего они там, интересно?

— Вот спроси у них.

— Пф, мне оно надо?

Возвращается Джент, левитируя чарами три стаканчика с лёгким зеленоватым дымком, в руке маг держит два глянцевых, поблескивающих в лучах солнца алых яблочка.

— Не заскучали? — раздаёт нам свою ношу.

— Не, пошлите куда-нибудь. Подальше отсюда, — ворчу. — Есть здесь какое укромное местечко, где поменьше любопытных?

— Э-э-э… — Джент озадаченно косится на Шерри, та с улыбкой пожимает плечами.

— Есть, конечно. На Звёздном переулке как раз имеется вполне уютная таверна…

— Веди!

— Так, а напитки?.. И ты же не хотела есть. Энни, что происходит?

— Ничего, идём, говорю.

Равнодушно ковыряюсь в рыбном стейке с каким-то разноцветным салатом, напоминающим смесь цветной капусты. Вкусно, только аппетита нет от слова совсем. Парочка, как и положено сладким парочкам, сладко воркует, уж сорян за тавтологию. Прицельно таращусь или в свою тарелку, или в окно, в то время как Шерри засасывает припухшие губы сводного. Блонди мило кокетничает и заявляет, что отойдёт в уборную. Подмигнув мне, соседка резво уходит. Между мной и Джентаро повисает неловкое молчание, достаю из кармана купленную по дороге пачку вишнёвых блядских одноразок, верчу в руке и снова сую в карман, отворачиваюсь от дознавательского фейса Эварта, прихлёбываю кислый сок.

— Энни-и-и, расскажешь, что тебя беспокоит? Мы тебя с Шерелайн напрягаем?

— Шерри об этом меня уже спрашивала. Нет, дело не в вас.

— А в чём тогда? Давай, Анна, колись. Мне ты можешь рассказать всё что угодно. Тебя кто-то обидел?

Угу. Кто бы посмел.

— Нет. Я, кстати, тебе соврала. Давно хотела признаться. Глупо как-то вышло.

Поднимаю на насторожившегося братца честные глазёнки.

— Это в чём, позволь спросить?

Трясу перед его носом антимагическим браслетом.

— Есть во мне магия. Директор ваш сказал, что во мне всякая мешанина из хрен пойми какой магии.

— И всё? Это весь твой обман?

— Ну, да. А что, мало?

Джентаро расслабляется и хмыкает:

— Я знал о наличии в тебе магии изначально, думаешь, я слепой? Не узнаю блокирующий артефакт? Не смеши, Энни. Конечно, удивился, что ты мне сорвала, и я не понял — зачем, но это твоё дело, Анна. Твои тараканы, не мне в них лезть.

Изумлённо хлопаю ресницами. Каково чувствовать себя идиоткой? Ну-у-у, забавно, чё. Кстати, Шерри на мозги братца хорошо влияет, после их тесного знакомства он хоть начал ими пользоваться.

— Ясненько. Ну, ты это… прости. Я не со зла, сама не знаю, что на меня нашло.

— Приступ твоей природной бессовестной вредности.

— Скорее всего.

На стул плюхается Шерелайн, жмётся к моментально растаявшему братцу.

— Что я пропустила?

— Да так, ничего особенного.

— А-а, сказала Дженту, где ночью пропадала, да? То-то у тебя такое выражение лица, дружелюбно-убийственное.

Угрожающе шиплю:

— Шерри! — И мысленно добавляю возмущённо: «Ты чего?! Замолчи!»

Джент подозрительно щурится:

— А где это ты пропадала, Энни? Гуляла же вроде, или я чего-то не знаю?

Тонко звенит дверной колокольчик. Лицо Шерри принимает странное выражение, Джент подбирается, цедя сквозь зубы: «Какая встреча». Они-то что тут забыли? Сердечко прям ёкает, в помещении враз становится как-то тесно и душно. Медленно оборачиваюсь и сплёвываю про себя. На пороге зависли Дрейк и Стенрайд. Возмущённо трясу волосами. Совсем сбрендила, Анна? А ты, бля, кого ждала?! Если Бибу и Бобу, я была лучшего о твоих куриных мозгах мнения!

Растягиваю на лице приторную улыбку и машу парням рукой.

— Эй, мальчики, чего застыли? Давайте к нам.

Шерри ощутимо пинает меня под столом, строит непонятные рожицы. Развожу руками. Я и так побегала от парней, до чего раньше никогда не опускалась. По-моему, хватит этой комедии, они такого отношения точно не заслужили.

Мэрно с Эриком цапают по дороге свободные стулья и с довольными моськами заземляются по обе от меня стороны. А я начинаю репетировать речь, собираясь донести до магов, что мы с ними просто бро с большой буквы, и фсё-ё-ё.

Глава 31

Лефевро

Хмуро смотрим, как в таверну, которую облюбовали стерва с Джентом и сестрой, ныряют Мэрно и Стенрайд. Скоты бессовестные, ещё немного, и этим двоим кину дуэльную палку, и насрать, что сволочи как бы свои, не хрен подбивать яйца к нашей ведьме. Чешу было за ними, как за плечо тормозит Барро, шипит на ухо язвительно:

— Куда собрался? А как же твоё: «Ни хрена мы не будем делать, Кайден. Пусть Эварт делает чё хочет, я бегать за ней не собираюсь».

Раздражённо скидываю клешню друга.

— Так мы ни за кем и не бегаем, или таверна вместе со всем Террадо вдруг резко стала принадлежать ведьме? Общественные места, мать его, так что не нуди.

— Ну, да, мне-то не ври. Бегать не станем, но всё же бегаем за ней, как соплежуи подкаблучные, бесит, — ударяет кулаком в кирпичную стену.

— Уймись, придурок, — ворчу, смягчая удар щитовой сферой. — Бабки девать некуда? Горишь желанием пополнить монетами городскую казну и покрыть ущерб общепиту? Отдай на благотворительность. Приюту котят, например.

Ноздри Барро злобно раздуваются, маг опасно щурится. Последнее высказывание к бро несправедливо, поверенный Барро ежемесячно отчисляет десяткам приютов и нуждающимся приличную сумму. Но извиняться не собираюсь, лучше пусть на меня злится, чем на неё, только Барро смещать негативные эмоции на меня не собирается. Друг трясёт головой, вытряхивая из башки дурь, и благодарно кивает.

— Совсем ведьма голову закиселила. А мне ей, между прочим, ещё долбанное платье выбирать. М-м-м, вишнёвое…

— Купишь ты ей это платье. Лучше платье Эварт, чем монеты казне. В крайнем случае, наймешь шестерку. Насчет вишнёвого не понял, ты про цвет, что ли?

— Про херет. Говорю, ведьма совсем околдовала. Её тонкий вишнёвый запах слишком плотно забился в ноздрях, — скулит Кайден. — Даже сейчас его чую.

Веду носом. А ведь, и правда, эту вишнёво-адскую соблазнительную хрень не спутаешь ни с чем. Задумчиво кошусь на угол и осторожно выглядываю. Будь у меня уши, как у оборотней-полукровок, они бы уже стояли торчком, вместо них с этой задачей прекрасно справляется Лефевро-младший, оттягивая ширинку брюк. За углом Анна. Поджигает курительную смесь, вишнёвую, твою мать.

Поднимаю голову к отрывисто дышащему, будто астматик, Барро — короткий красноречивый обмен взглядами, коварно усмехаемся. К ничего не подозревающей Эварт летят две магические сети. Попалась, птичка.

Глава 32

Анна

Вышла, блин, покурить. Не успеваю прикурить местную фигню, чтобы насладиться хотя бы одной тяжкой, как из рук резко выбивают сигарету. Удивлённо моргаю, вообще не всекая, что за дичь, вокруг талии обвивается нечто, напоминающее лассо, совершенно точно магическое, меня как тупую куклу дёргают в сторону и утаскивают за угол. Испуганно воплю первое, что приходит в голову:

— Пожар!!! — Меня лопатками шмякает об стену, неприятно вообще-то, в губы впивается наглый и очень знакомый рот, бессовестно вторгаясь между зубов языком, принимаясь методично меня им трахать. Живот сводит кусачей вспышкой возбуждения. Ёперный театр.

Вылупливаюсь на Сеата, ошалело таращась в разноцветные злобные глаза, и мычу, извиваясь в руках мага, активно мотаю головой, но в противовес и Лефевро наваливается на меня, подкидывает за ягодицы вверх, толкаясь между ног своей увесистой палаткой. Кайден тоже тут как тут, бессовестно прижимается сбоку, засасывая и вылизывая языком шею, мнёт грудь, создавая в промежности колкие зудящие разряды. Мм-м, приятно, блин. От сволочного желания вжикнуть застёжкой на брюках Фиата, занырнуть под ткань ручкой и сжать гладкую палку сводит скулы, уж молчу о ноющей девочке, жаждущей эту палку в своих узких владениях. Держимся, Анна!

Позволяю себе только одну минутку слабости, обмякаю, посасывая язык Сеата, мурчу про себя, какой же он сладкий, вот только перед глазами мгновенно проносится воспоминание, как этот петтингующий меня через бельё ушлёпок всего часом ранее засасывал постороннюю девицу, и в меня вселяется бес.

Клацаю челюстями, больно кусаю хозяйничающий в моём рту кусман плоти и с садистским наслаждением залепляю замычавшему Фиату хлёсткую пощёчину. В круглых разноцветных глазёнках — дичайший коктейль из таких адско-злобных эмоций, что задница опасливо поджимается. Ругается трёхэтажным русским Барро, хватает за заледеневшую ладонь и шмотает себе за спину, выставляя красиво переливающийся щит, орёт дружку:

— Сеат, успокойся! Успокойся, бля, говорю. Потом сам будешь рыдать над холодным трупом дурной ведьмы.

Меня подкидывает возмущением, но, засунув язычок себе в попу, молчу, чтобы не накалять и без того раскалённую обстановку.

Не менее красивые огненно-индиговые сферы, опоясывающие запястья и руки оскорблённого мага, тухнут, как и огонь ярости в разноцветах, оставляя тлеющие угольки. Вот это, бля, спецэффекты, обделаться можно.

Барро облегчённо вздыхает и с ядовитым, перекошенным от гнева лицом медленно оборачивается ко мне. Скрещиваю на груди руки.

— Что смотришь? Сами виноваты. Кто вас просил меня хватать и накидываться своими шлюханскими ртами? Ты, Лефевро, в академии баб сосал, откуда мне знать, чем ваши цацы заразны?

— На мне блок, Эварт, — рычит Фиат. — И ты об этом знаешь! У тебя такой же, между прочим.

— И чё? А впрочем, насрать. В общем, так. Быстро говорите, насильники латентные, что вам двоим от меня нужно, и я сваливаю, меня в таверне компания ждёт дожидается. Ну?

Парни о-очень мрачно переглядываются и молчат. Закатываю глаза. Ну, что за придурков мне бог послал, а?

— Мы не насильники, — хрипит Лефевро. Подавляю желание сделать facepalm и довольно миролюбиво шиплю:

— В последний раз спрашиваю: какого хреноса вам двоим от меня надо? Чего вы ко мне пристали вообще? С первого дня нашего знакомства гоняю эту мысль и никак понять не могу, чем я вам двоим, муд… магам, не угодила?

— Хочешь знать, чем? — цедит Барро. — Приходи сегодня к десяти в одиннадцатый домик, поговорим.

Биба и Боба мне сухо кивают и, по-армейски развернувшись, ушлёпывают с глаз долой, полагаю, в академию, домик готовить, даже не сочтя нужным мой ответ услыхать. Может, я не согласна. Растерянно хлопаю ресницами, тереблю ободок на руке.

— И что это сейчас было?

Задумчиво тянусь к пачке говняшек, прикуриваю одну и ожидаемо закашливаюсь дымом. Фу, ну и дрянь. На чистом упрямстве делаю пару тяг и выкидываю дерьмо в урну. Боже, скорее бы папа Карло нашёл выход как передать мне нормальные сиги, аминь.

Возвращаемся в академию все вместе. Сладкая парочка впереди, мы втроём на пару шагов позади, чтобы не мешать птенчикам курлыкать друг с другом.

Головой не верчу в поисках бой-бенда, и без того чую: нет их в Террадо уже как минимум полчаса, явно кошельки перед казначейством Терры расчехляют, чтобы домик оплатить, тратятся, конечно, нещадно. В принципе, это их выбор, мне-то что, хотят монетами трясти, пожалуйста.

Мерзкий голосок в голове тихо хихикает. Раскатала губу. Не удивлюсь, если у шлюханов аристократических этот домик в вечном пользовании, чтобы иметь неограниченный доступ трахать баб, и ты дура, Скалина, в этом вопросе ничем не отличаешься от других их фанаток. Вяло сопротивляюсь, огрызаясь сама с собой. Никакая я не фанатка! Вот ещё. Голос гадко хохочет. Соплю злобно: «Ой, завали».

Боевики, чёрт возьми, кажется, опережают на пол-очка.

— В чём дело, зельеварочка? — мурчит над макушкой Дрейк. — Ты как вернулась с перекура, сама не своя. Кто испортил тебе настроение?

— Никто, — бурчу, тяжко вздыхая. Кошусь на задумчивого Стенрайда. Всё же классные эти парни, реально классные, и во всяком случае выигрывают по всем фронтам у бой-бенда, вот только дурному сердцу не прикажешь.

Злюсь. Вечно это сердце отчего-то выбирает всяких мудаков. Ну, вот почему так, а? Где все женщины провинились? Мрак какой-то.

Мы подходим к вратам ада, то есть академии. Торможу магов.

— Парни, я с вами поговорить хотела, и раз уж такой удачный момент выдался, в общем, — мямлю перед тем, как выдохнуть твёрдо, морщась от ноток блядской тоски: — Буду честна. Дрейк, Эрик, вы оба рил крутые парни и очень мне нравитесь…

Заглядываю в подозрительные, напряжённые мордашки и стону про себя — фак, ну, за что?!

— Но только как друзья, понимаете?

Лицо Эрика темнеет, он стискивает ладони в кулаки, Дрейк хмурит широкие брови.

— Не обижайтесь, ладно? Мне бы не хотелось терять дружбу с такими крутыми бро, как вы.

— Я тебе совсем не нравлюсь? — тихо спрашивает Стенрайд.

— Только как друг, Рик. Не более. Дрейк. Мне, правда, жаль, но ничего, кроме дружбы, я вам предложить не могу.

— А Лефевро с Барро, значит, можешь? — ворчит Мэрно, но как-то беззлобно.

— При чём здесь они?

— Я видел, как они на тебя смотрят, всю академию зашугали, маги уже боятся даже рядом с тобой находиться, ибо знают, что упадут на кулак Сеата или Кайдена, а то и сразу на два кулака.

Пожимаю плечами.

— И ты на них смотришь с нарочитой пренебрежительностью, а сама ревность скрываешь и собственничество, — поддакивает Эрик.

— Парни, что началось-то? Речь шла только о нас с вами!

— Да ладно тебе, зельеварочка. Друзья так друзья. По-дружески: ты вот о чём подумай. Они оба аристократы, а у аристократов с пелёнок зачастую есть договорные невесты. И ты сама разве не собралась на Землю через год, м?

Терра — огромна, но слухи здесь распространяются со скоростью ветра. В груди полыхает злость. И никакой ревности к каким-то невестам!

— А вы на что рассчитывали, зная о моём возвращении домой?

Парни пожимают плечами, Дрейк смотрит поверх моей головы на башни административного корпуса.

— Если тебе кто-то дорог, ты за ним и в огонь сиганёшь, — говорит тихо, опускает голову, пригвождая меня странным взглядом, в зрачках тлеют магические костры, пугающие и завораживающие.

— Ты прав. И хорошо, что лично вам не суждено делать из-за меня такие сложные выборы. Увидимся.

Разворачиваюсь, глотая сухой ком в горле. Нёбо стягивает от дикого желания закурить нормальную сигарету, в глазах дурацкие слёзы. Чтоб этот мир! Чтоб их всех!!!

— Анна! — окрикивает меня Дрейк. — Лови!

Удивлённо полуобернувшись, машинально ловлю рукой маленькую квадратную пачку и недоверчиво вылупливаюсь на серый Pall Mall, от моего радостного визга подпрыгивают все студенты в радиусе пятисот метров. Лечу к магу и висну на его шее ошалеть какой счастливой обезьянкой. Мэрно смущённо смеётся, осторожно приобнимает. Стенрайд тепло улыбается и с укоризной качает головой. На-а-асра-а-а-ать!!! Как насрать и на то, что спину сверлят два злобных тяжёлых взгляда.

— Дрейки, ты мой герой! Где ты их достал и как узнал, что эта марка моя любимая?

Мэрно пожимает плечами.

— Места надо знать, зельеварочка.

— А в том месте случайно не будет еще чуть-чуть, например, крохотный блок? — невинно хлопаю ресницами.

Мэрно сотрясается в хохоте и щёлкает меня по носу.

— Наглая зельеварка. Вечером затащу.

— Договорились, — смачно чмокаю его между глаз. Спрыгнув с мага, машу парням рукой и мчу на всех парах к жен-общаге, по пути кокетливо подмигивая своим ревнивым ушлёпкам.

У зельеваров снова перевес!

Глава 33

Кайден

— Барро, вот ты мне скажи, ты совсем охренел? — ворчит Лефевро по пути к альма-матер. — Что ты ведьме собрался плести — как кончал на её фотку, стыбренную у её сводного братца?

— И это тоже.

— Ты дебил?

— И это тоже, — повторяюсь со вздохом. Ну, а чё, с ведьмой я давно и дебил, и мудак, и поехавший на всю и без того неадекватную голову. — Хочет знать наша крошка правду, ладушки, пусть знает, если ей так легче будет.

Сеат осуждающе качает головой.

— И пойдёшь ты после такой правды в пешее эротическое приключение, ну, или, по привычному Эвартовскому, на хрен.

— Если только вместе с Анной, даже сопротивляться не стану. Мой дружок уже сутки ноет по нежной узкой девочке ведьмы.

— Размечтался. Эварт тебя к своей киске и на пять метров не подпустит.

— Посмотрим. А ты, если хочешь, можешь валить в общагу, настаивать уж точно не стану.

— И оставить тебя наедине с коротышкой? Мечтай. Она наша. Наша, понял? Я от сладкой киски отказываться не собираюсь.

— Понял-понял, — скалюсь беззлобно. Ну, вот, так-то лучше.

Выпроваживаем из домика возмущённых до глубины души этим делом девчонок, они недовольно сопят, визжат о несправедливости, однако, едва услышав от Сеата об откупных в виде снятого нами для них индивидуального зала с халявными коктейлями в Имперском фешенебельном ресторанчике Террадо, всё их недовольство моментально испаряется. Курочки, подобрев, курлычут-мурлычут о нашей с бро непомерной щедрости, вьются вокруг стайкой змеек, одна из них, кажется, Ада с артефакторного, лезет ручкой в штаны, облизываясь на раздражённого Лефевро.

— Вы такие классные, мальчики. Как насчёт разделить эту тёплую ночку на троих и сделать её ещё теплее?

Бро бурчит под нос ругательство и, вывернувшись из хватки трущейся о его брюки магички, мчит наверх, посылая мне красноречивые взгляды «разбирайся с этим дерьмом сам». Предатель.

Выдёргиваю женскую наглую клешню из штанов.

— Не сегодня, малышка. — Разворачиваю её притворно обиженным лицом к выходу и шлёпаю по заднице. — Двигай на выход, солнышко.

— Грубиян! — фальшиво хохочет магичка и под ручку с подружкой и с зажатыми в кулачках шпильками танцующей походкой сваливает к чертям.

Хмуро оглядываю курятник, их здесь ещё как минимум два десятка лениво толчется, гаркаю усиленным магией голосом:

— Девчонки, если не свалите через три минуты, Имперского вам не видать, как зачёта по азеланскому!*

(Азеланский — мёртвый язык, обязательный к изучению целителям, нечто вроде нашего латинского. Прим. автора.)

Оглушающий визг, топот-цокот ног, порыв ветра и хлопок двери. Наконец-то. Блаженная тишина. Я по ней уже соскучился. Всё же девки — это просто биологического оружие какое-то против бедных-несчастных мужиков и всего мира, но они красивые и вкусно пахнущие, особенно Эварт. Зараза.

Взбираюсь по лестнице, толкаю приоткрытую дверь. Лефевро по-царски развалился на постели, втыкает в аперфайн.

— Свалили?

— Угу.

Падаю к бро, подгребаю к себе подушку, на часах — начало десятого, крошка Анна прикатит через час, как раз есть время, чтобы немного отдохнуть, принять душ, тщательно намылить дружка и расчехлить… игристое вино. Крошку отпускать без лечебного траха я не планирую.

Полежав минутку, стягиваю рубашку и брюки, затем подсоединяю апер к фензеру,* на вопросительно вскинутую бровь Ферна негромко поясняю, что собираюсь врубить какую-нибудь ненапряжную комедию.

(Фензер — аналог нашего телевизора, только картинки воспроизводятся в виде голографических объёмных изображений.)

— Лучше плейлист включи. Эро-романтик какой.

Бросаю Ферну карт-пульт с бурчанием, чтобы сам включал и диджеил что хочет, беру в шкафу полотенце и чешу в ванную, только та, к моему удивлению, оказывается закрыта. Это ещё что за дела? Стучу по дереву.

— Есть кто? Эй!

Высовывает из спальни голову Сеат.

— Ты чего здесь?

— Да ванная закрыта, блин.

Тарабаню кулаком в косяк под Ферновское: «Интересно девки пляшут».

— Я спрашиваю, есть кто?

По ту сторону грохот и тонкий визг, переглядываемся с посерьёзневшим Лефевро. Магией выламываю створку, с недоумением смотрим на забившуюся в угол худенькую испуганную девчонку, на полу разбросаны предметы гигиены, и в груде тряпья идентифицирую наши порезанные в хлам рубашки. Изумлённо моргаю. Не понял юмора. Какого хрена она начудила? Это кто вообще?

— И что ты здесь натворила, малышка? — нарочито ласково спрашивает Сеат, опираясь на косяк плечом.

— Я случайно, — лепечет девчонка, на вид первокурсница. Странно, с первокурсницами мы дел не имеем принципиально, Эварт — исключение, и вот из-за этого коротконогого исключения уже как… да, до хрена сколько, и не только с первокурсницами, не имеем!

Случайно? Кошусь на изрезанные рубашки, на девчонку, что прячет нечто за спиной, полагаю, ножницы, и вот случайностью здесь не пахнет.

— Как зовут? — спрашиваю спокойно, у девчонки глаза уже на мокром месте, только истерики нам не хватало для полного, мать его, счастья.

— Ик…

— Очень информативно.

— Простите… ик… Я Мири. Мирабелла Торн.

— Рассказывай, Мири-Мирабелла-Торн, что за дела и чем мы тебе не угодили.

— Ик…

По нежным щекам — крупные слёзы под наш с Ферном отчаянный стон. Женская истерика таки вошла в чат, чтоб её.

Анна

— Ты куда это? — удивлённо наблюдает за моими сборами Шерри. — Ночь на дворе.

— Ещё только половина десятого, — ворчу, влезая в хлопковое платье, кошусь на коробку, обитую черным бархатом, чей уголок кокетливо торчит из шкафа, а в коробке, между прочим, ну очень эротишное кроваво-алое платье с вышивкой из драгоценных камешков и записочка характерная с приписочкой, что от Барро, так сказать, за тот самый ущерб. И вот очень хочется именно его и напялить, но… Оставим до особых времен, да и перед Шерри не хочется прежде времени палиться.

Шерелайн щурится с подозрением.

— Анна-а-а, куда ты собралась? А ну-ка, докладывай!

— Есть, мой хер, то есть, фрау. Перекурю, прогуляюсь перед сном, и баиньки. Я ненадолго.

— О, ну раз ненадолго, я тогда с тобой! Люблю гулять по вечерам, — радостно заявляет соседка, пулей подрываясь с постели. Досадливо морщусь. Этого ещё не хватало.

— Шерри, я хочу одна пройтись, понимаешь? Только не обижайся.

Шерелайн проницательно щурится.

— Ты не просто гулять, да? К братцу с Кайди собралась. Угадала?

Таинственно подмигиваю, хватаю тёплый кардиган и, помахав соседке ручкой, выныриваю наружу под её возглас:

— Только на этот раз чтобы всё аккуратно, ясно?! Так и передай этим двум извращенцам, иначе поотрываю заразам их шланги!

Со смехом выкатываюсь на свежий воздух под неодобрительный взгляд старушки и её скрипучее напоминание в спину, чтобы в начале двенадцатого я была в комнате как штык. Быстрым шагом добираюсь до домиков, заворачиваю за угол одиннадцатого, с наслаждением прикуриваю сигарету и внезапно становлюсь свидетельницей интересного кино. Сначала слышу звук распахнувшейся двери и ворчание Кайдена.

— Шагай давай, мстительница недалёкая.

В ответ — мычащие рыдания. Напрягаюсь, в голову, конечно же, сразу лезет всякое нехорошее о бойс-проститутках, но не спешу себя обнаруживать.

— Я же не знала, — сквозь икание выделяю женский голосок. — Я, правда, не знала! Сестре было плохо, так плохо, я думала, вы её…

— Мы девушек не насилуем! Запиши себе это на лбу! — цедит Лефевро. — И всегда подкрепляем близость руной добровольности! Во избежание таких вот обвинений.

Моя бровь изумлённо ползёт вверх, гадко хихикаю про себя. Н-да? Что-то никакой руны добровольности я не помню.

— У-у-у-у… — хнычет незнакомка. — Я, ик, видела. Спасибо…

— Пожалуйста!!!

— Ик… Мальчики-и-и-и…

— Вали уже, а.

— Я… как это… компенсирую вам ущерб, правда-правда!

— Вали, сказали тебе, компенсаторша хренова, тем и компенсируешь. Живо!!!

По лестничке скатывается хрупкая фигурка в балахоне, подозрительно напоминающем мужскую толстовку, и быстрой белкой мчит в сторону жилых студенческих корпусов. Флегматично делаю тяжку под напряжённое молчание. Спустя секунду…

— Эварт, туши свою дрянь и давай в дом, — усталое Кайденовское.

Со вкусом делаю ещё одну и тушу, выруливаю на обозрение магов, бросаю бычок в урну и подмигиваю весело:

— Привет насильничкам. А моя руна добровольности где?

В ответ такое злое рычание, что страшно становится. Пячусь назад, но куда там. Лефевро неуловимо быстро вскидывает руку, делает круговой жест и направляет на меня, ой-ой. Вокруг талии обвивается лассо, и меня тараном несёт в дом мимо двух расступившихся магов с минами аристократов на лицах, мягко швыряет на диван носом в подушки и вздыбленной кверху задницей.

— Чудный вид, Анна, — ядовитое позади. На попу опускаются две тёплые ладони Фиата, нежно оглаживают.

На ухо хрипло мурлычет Кайди, ласково наматывает на руку волосы, елозит внушительным бугром по бедру.

— Будет тебе руна добровольности. Обещаю.

Нарочито гневно соплю.

Пошёл ты, Кайди. И Ферна туда же с собой захвати.

Глава 34

Кайден

Оглаживаю упругую попку ведьмы, бесстыдно постанывающей от ласк Лефевро. Она выгибается в моих руках, подставляя под рот Сеата спелые сочные дыньки. От вида извивающейся, искренне ловящей кайф Анны мне рвёт крышу, я просто сатанею, бешено задираю платье, одной рукой приспуская штаны, и с рычанием врываюсь в разгорячённое нутро Эварт на всю блядскую длину. Ведьма вскрикивает и закатывает глаза, Сеат затыкает ей рот поцелуем, нежно мнёт грудь, а я дурею, тараня узкие стенки.

— Блядь, Анна, как же в тебе хорошо, — стону в потолок, наяривая глубокими сильными толчками. — Так хорошо, что сейчас кончу, а потом сдохну в тебе.

— Фу, Барро, только попробуй сдохнуть во мне, и я тебя придушу, — отрывисто шипит в рот Лефевро ведьма, ловя бёдрами ритм. Бля, она просто идеальная, клянусь. Сеат усмехается, ныряет рукой Эварт между ног, подёргивает и потирает клитор, слизывая громкие женские вскрики. Долбаная музыка. Меня просто рвёт от желания записать поскуливания Анны на апер и поставить их себе на звонок.

Поясницу жжёт от приближения разрядки, накатывающей волнами и погружающей мозг в плотный кисель. В глазах чёрные мушки. Дёргаю голову ведьмы за хвост и вбиваюсь так сильно, что самому страшно: а вдруг идиотские теории парней насчёт того, что мы своими дружками можем протаранить девкам матку, правдивы? Не, ну, а вдруг? Но мне так хорошо, поэтому крепко насрать, что я там могу протаранить. Оргазм накрывает такой силы, что я несдержанно ору, кусаю ведьму за плечо и затылок, дергаюсь в ней как эпилептик, орошая нежные горячие стеночки своим семенем. Ведьма спрыгивает с меня и валится носом в подушки, сопя.

— Ну, ты, Кайди, и монстр, — хрипит Эварт и взвизгивает тихо, когда Лефевро хватает её на руки с бурчанием: «Моя очередь» и тащит на кухню, шлёпает обнаженную попку на разделочную зону.

Посматриваю на парочку сквозь полуопущенные ресницы, всё ещё содрогаясь телом в посторгазме. Бля, не вспомню, чтобы с кем-то, кроме ведьмы, мне было так зашибись. Гулко сглатываю, замечая, как по внутренней стороне нежного женского бедра стекает моё семя, рука машинально нащупывает апер — чёрт, я бы заснял. Дружок вскакивает по стойке смирно, покачивая в сторону Сеата с Анной набухшей головой, и слегка опадает от умозаключения, что Эварт меня потом за такие хоум-видео точно кастрирует без анестезии.

Вздыхаю, с болезненным удовольствием наблюдая за Лефевро, который очищает ведьму бытовыми чарами; он проводит членом вдоль покрасневших складочек и медленно скользит в её глубину, выходя почти полностью и неторопливо толкаясь в шёлковые врата рая. Чистая, мать его, эстетика. От гортанных стонов Анны волной накатывает возбуждение.

Тихо выругавшись, соскребаю себя с пола и плетусь наверх, прохладный душ мне точно не помешает.

Анна

— Хватит, Фиат, — с противным молебным скулежом выдыхаю в шею мага. — Ускоряйся!

Лефевро довольно хмыкает:

— Желание леди — закон. — Перехватывает под коленки и входит резко, особенно глубоко, подкидывая меня на столешнице. Зрачки расширяются, с губ срывается протяжный стон. — Так ты хочешь, ведьма?

— Да-а-а-а…

— Плохая девочка, — шипит маг, стискивая пальцами ноги, трахает так сильно и мощно, немного болезненно, что у меня перед глазами — ошалевший круговорот грёбаных разноцветных бабочек. Еще чуть-чуть — и кончу. Причём, тем самым золотым дождём. Тянусь рукой к клитору и ласкаю себя под судорожный вдох Лефевро. — Чёрт, Анна, как красиво… — стонет маг, срываясь на такой адский темп, что темнеет в глазах.

Бах! Это оргазм снёс мне башню, скинув в пучину сумасшедшего наслаждения. Лефевро с шипением догоняет меня в несколько особенно глубоких толчков, его распухший член дёргается во мне, выплёскивая своё освобождение. Боже, какой кайф. Спасибо тебе, Господь, за то, что придумал секс, аминь.

Окончательно прихожу в себя в жарких руках мага, лежащей на его груди. Мы вдвоём на диване, а вот Кайди не видно. Фиат тревожно спрашивает:

— Как ты, Анна?

— Зашибись, — бурчу, выпутываясь из цепких ручонок, одёргиваю платье. — Я в душ. И вы не думайте, что я забыла о нашем разговоре.

Лефевро нарочито весело усмехается, но я замечаю, насколько маг напряжён. Поднимаюсь по лестнице, мне навстречу скачет Барро в одних домашних серых штанах, волосы влажные, маг явно только оттуда, куда чешу я. Смотрит пристально и вроде как обеспокоенно.

— Анна, всё нормально?

— Конечно. А вы чего такие заботливые вдруг стали, а, Кайди? Вы мне это дело бросайте.

— Это ещё почему? — хмурится Барро, скрещивая на обнажённой груди руки, привлекая рельефными бицепсами.

Про себя пускаю восхищённые слюни. Мои любовники в самом деле чудо как хороши, но это не отменяет их ушлёпности. Так, что он там мне сказал? В смысле «почему»? Озадаченно моргаю и выпаливаю универсальный женский ответ:

— Потому что я так сказала.

Кайди пыхтит мне в спину злобненько, давлю широкую ухмылку. Зельевары по-прежнему как минимум на шаг впереди.

С наслаждением вымывшись в душе, напяливаю найденный в шкафу мужской тёмно-синий халат — чистый, я проверила на запах. Чуть не проглатываю язык в коридоре от ароматов, витающих по всему домику: жареное мясо и свежесть салата. Бредя, как оголодавший зверь, на эту вкусность, спускаюсь вниз, с удивлением находя одного мага у плиты, с задумчивым видом тот жарит стейки, а второго — нарезающего салат. Ошалеть. Вот такого я от Бибы и Бобы точно не ожидала.

— Прикол, — тихонько усмехаюсь, присаживаясь за простенько сервированный стол.

— Как водичка?

— Чудесно, — ухмыляюсь Лефевро, косясь на стругающего огурец Барро. — Не знала, что вы двое умеете готовить.

— Ты многого о нас не знаешь, ведьма, — высокопарно скалится Барро. — Не хочешь помочь?

— М-м-м, не, вы и без меня чудно справляетесь. Только передничков не хватает.

«И обнажённых крепких задниц», — добавляю про себя.

Парни отпускают смешки, а Лефевро тянет:

— Я бы на тебя в передничке тоже посмотрел.

— Увы и ах, я не умею готовить. Не, ну я как бы могу, только не обижайтесь, если после моей стряпни отъедете на погост.

— Куда?

— На кладбище, — фырчу. Аха. Не все словечки из моего мира они, оказывается, знают. — Ладно, начнём нашу дискуссию, и давайте с этого: та девчонка, которую вы выдворили у меня перед носом, это кто? Кстати, про какую-то руну добровольности вы снова забыли!

— Ты и без неё отдалась нам добровольно, — хмыкает Кайди, пересыпая перец в глубокую стеклянную миску, кладёт на доску кочанчик салата, напоминающего мне наш Айсберг.

— Эту девушку, о которой ты говоришь, мы с Кайденом видели сегодня впервые. Мирабелла Торн, так она нам представилась, — рассказывает Лефевро с серьёзной миной, перекладывая на тарелку сочные куски мяса. Сглатываю голодную слюну. — В общем, она думала, мы обесчестили её сестру, и пришла за неё мстить, для этого дела и поступив в нашу академию.

— А вы в самом деле шпёхали её сестру?

— Нет, — морщится Барро. — Мы не святые, как ты знаешь сама, но в наших постелях и тем более в одной никогда не «отдыхала» Ариэлла Торн, что мы и доказали её сестре клятвой чести, добавив про руну добровольности, перед сексом эту руну мы используем всегда.

Скептично хмыкаю, скрестив на груди руки.

— Да, ведьма, с тобой вышла осечка. Ты у нас бесповоротно исключительная.

Игнорирую вот это «у нас», как и марширующие по телу взбудораженные мурашки.

— А для чего эта руна нужна? И почему Ариэлла наплела своей сестре такие гнусности? А возможно, кстати, и не только сестре.

— Да потому как раз и ставим. Мы с Кайденом аристократы, найдётся немало ушлых девушек, которые не погнушаются обраслетить нас таким вот коварным образом перед людьми и богами.

— Что хлопаешь глазами, Эварт? Если кому-то из наших любовниц удастся доказать, что мы её обесчестили, принудили к близости и всё такое, глава рода спокойно может приказать жениться на бедняжке, чтобы покрыть сей позор.

— В том случае, если кандидатура в невесты сочтётся подходящей, — добавляет Лефевро.

— А если нет?

— Откуп, ну, или, на худой конец, дуэль. В случае проигрыша на дуэли — смерть или застенки. И, уж поверь, лучше сразу сдохнуть, чем отправиться в казематы, а потом к демону на кулички.

— Жестоко. Но справедливо. На меня не рассчитывайте, я никому жаловаться о лживом бесчестии не стану, — гордо вздёргиваю нос. — Клянусь. И вообще жаловаться. Мне с вами было хорошо. За крутой секс спасибо, парни. Мне понравилось.

Маги хмуро переглядываются, ставят свои кулинарные деликатесы на стол и плюхаются на стулья.

— Что-то не нравится мне твой тон, Эварт. В нём так и слышится: «Мне понравилось, вот вам золотой, и валите на все четыре стороны».

— О, отличное сравнение. Так и есть, — нарочито бодро говорю. — Эта близость между нами была последней, мальчики. И не смотрите так мрачно, я вам двоим ничего не обещала, как и вы мне. А теперь мне бы хотелось услышать вразумительный ответ по поводу причин вашей ко мне ненависти. Я как бы конкретно за этим к вам и шла.

Ну, и за прощальным сексом немножко. Не просто так же именно платье надела. Но этого ушлёпкам знать необязательно.

Глава 35

Анна

Забившись за общежитием, смачно курю, кутаясь в подбритый у Кайдена жакет, периодически нюхаю ткань и, делая глубокие тяжки, ругаюсь про себя. Сволочи. Ну, какие же они всё-таки сволочи!

Шерелайн оказалась в общем-то права. А Джент — полный мудак. Всё это говно из-за братца приключилось. Оказывается, сводный своим друзяшкам обо мне высцал все уши и выклевал мозг чайной ложечкой — выклевал настолько, что у Бибы и Бобы подорвало крышу. С таким пиздоблядством я ещё не сталкивалась. Чтобы чисто из-за каких-то невинных, надо сказать, фоток (парни мне их показали на своих аперах), подкреплённых рассказом о человеке, возжелать этого человека настолько, что почти его за это возненавидеть… Хотя парни напоследок клялись: никакой ненависти ко мне у них нет, по крайней мере, сейчас. Ну, конечно, своего-то они, по сути, добились. Ушлёпки. Как есть ушлёпки.

Отвратительная ситуёвина. Домой хочу. Обратно на Землю. Поплакаться на плече шуга-дедди. Кстати, надо бы уточнить у гендира, когда я родным ещё могу позвонить.

Под платье поддувает прохладный ветерок, холодя обнажённую плоть, — трусики стали трофеем домика номер 11 и двух гадов. Сама я их искала, не сказать, что тщательно, и не нашла, ну, и ладно. Затушив сигарету, кидаю бычок в урну. На наручных часах — начало двенадцатого, комендантша будет ворчать.

У общежития сталкиваюсь с выруливающим из-за угла Мэрно с чёрным пакетом в руках — чёрт, я успела о нём уже позабыть.

— О, Анна! — давит радостную улыбку Дрейк. — Я только хотел тебе звонить. Извини, что так поздно, задержался на доп. тренировках. Боялся, ты уже спишь.

— Всё нормально, Дрейк. Я и сама забыла… — осекаюсь, поджимая губы, кошусь на пакет. — Это мне?

— Да, держи.

— Сколько я тебе должна?

Заглядываю в чёрный пластик и искренне улыбаюсь. Блок. Мечты сбываются.

— Не парься. Это мой тебе подарок, хотя, на мой вкус, очень сомнительный. Бросала бы ты, Анна, это грязное дело. Здоровье себе портишь.

— Поверь, порченые нервы куда дороже обходятся. Спасибо, Дрейк.

Мэрно кивает и мнётся, вглядываясь в моё лицо.

— У тебя всё хорошо? Ты бледная. И это что… китель Барро? — щурится дознавателем.

Грубые слова о том, что это не его ума дело, жалят язык.

— Угу-м. Нормально всё со мной. Ты что-то ещё хотел, Дрейки?

— Я смотрел по расписанию, у тебя завтра пары в первую смену, давай вечерком прогуляемся по Террадо, пирро поедим, чайку попьём.

Пирро — нечто вроде нашей пиццы, сама я ещё не пробовала это блюдо, но видела картинки в меню.

— М-м-м, давай завтра насчёт этого спишемся, ладно? Пока не могу ничего определённого сказать.

Дрейк безрадостно соглашается. Желаю магу сладких снов и ныряю в здание под цепкие очи бабульки, мчу мимо церберши под её недовольное ворчание и завуалированные оскорбления. Шерри не спит, залипает в апер и при моём появлении резво принимает сидячее положение, смотрит с любопытством, подмечая сраный Кайденовский жакет.

— Вижу, успешно погуляла, — хитро щурится блонди. — Эй, ты чего такая хмурая? Что-то не так? Эти гады тебя снова обидели? Вот сволочи. Сейчас организую целитки, как раз заправила их недавно.

— Никто меня не обижал, Шерри, — устало сажусь на постель. — Не нужно целитки, я в полном порядке.

— Да? По тебе не скажешь.

— Ацтань, а. Спать давай. И если твоё предложение насчёт совместных каникул в силе, то я за, при условии, что гендир опрокинет меня с отпуском в моём мире.

Шерри радостно хлопает в ладоши.

— Класс.

Час ночи. Шерри уже давно сопит в обе дырочки, а я так уснуть и не смогла. Мысли всякие гадкие одолевают, мысли и полыхающий от писем гадёнышей аперфайн.

Кайден, как обычно, сыплет угрозами и ругательствами, вот нисколько в нём не сомневалась. Лефевро более спокоен и сдержан. Тем они меня и прикалывают. Барро на вид весь такой спокойный, холодный аристократишка, ага, тот самый мальчик-колокольчик, а Фиат грубый и несдержанный. На деле всё совершенно наоборот.

Кайден: «Ведьма, если ты думаешь, мы за тобой как малые щенята за сиськой бегать будем, ты глубоко ошибаешься!»

Лефевро: «Анна, давай просто попробуем. Какая разница, что будет через год? Ты сама говорила: тебе было хорошо с нами, так почему ты отказываешься от приятного времяпрепровождения?»

Кайден: «Коза дурная! Последний раз говорю, вот реально, ведьма, последний! Моё крайнее, так сказать, предложение: соглашайся быть нашей, Анна, соглашайся, и не пожалеешь».

Лефевро: «Анна, скажи «да». Одно слово — всего две буквы. Стань нашей, Анна-а-а».

Раздражённо пыхчу. В душе царит какой-то неприятный холод.

Анна — Кайдену: «Моё крайнее слово — нет! Как я вам и сказала, нам было хорошо вместе. Мы выяснили отношения, вы извинились за грубость при нашем знакомстве, как и мечтали, оставили меня без трусиков, вот и хватит на этом. Всё, Кайден. Давайте существовать мирно, иногда собираясь в одной компании. Всё же моя подруга, не побоюсь этого слова, — твоя подруга, а Лефевро она и вовсе сестра, наше последующее общение в одной компании закономерно. Я вас избегать не собираюсь, не маленькая, но и вашей становиться не хочу! Только если подругой, без секса и всего остального. Устроит?»

Примерно то же самое отсылаю Сеату.

Заминка на пятнадцать минут. Сообщение Кайдена, насквозь пропитанное холодом, перечитываю с затаённым дыханием и гулко бьющимся сердцем.

Кайден: «Я тебя понял, Эварт. Больше унижаться не стану. Адьёс».

Лефевро: «Мы тебя поняли. Спи сладко, Анна. С этой минуты больше приставать и бегать за тобой не станем. Всего хорошего. И спасибо за классный секс».

Тяжело сглатываю, блокируя аперфайн. И всё же правильно сделала, как нужно, но почему так хреново-то? И будто бы внутри что-то надорвалось.

Блядские слёзы душат горло. Закусив край подушки, позволяю себе выплакаться.

Всё правильно, Анна. Не хрен подписываться на отношения, которые тебя выпотрошат до основания и разобьют. Всё правильно.

Глава 36

Анна

— Девочка моя, ты так выросла, — со слезами в уголках глаз шепчет голографическая мама, прижимая к груди ладони, а бедром — к креслу шугги. Дедди тоже улыбается, но молчит, смотрит только как-то странно, задумчиво.

— Мам, перестань, — ворчу, испытывая неловкость и почему-то вину. — Мы не связывались лишь последний месяц.

— Целый месяц! — с восклицанием всхлипывает родительница. — И, посмотри на себя, ты за этот месяц выросла, будто за все пять лет.

— Это тебе так кажется из-за моих фингалов под глазами. Экзамены, они такие, напряжённые, — развожу с напряжённой улыбкой руками. — Но зато я всё сдала! Представляете?

Игнорирую смешок гендира. Он-то знает, что сдала я более-менее нормально только профильные предметы, остальное еле-еле дотянула до проходного балла, но я на большее не рассчитывала, мне и так нормально.

— Ты молодец, Анна, мы гордимся тобой, — подаёт голос дедди. Тепло улыбаюсь отчиму, как же я по нему соскучилась, словами не передать.

— Только жаль, не получится провести каникулы с вами.

Кошусь на директора, тот поджимает губы, бросает быстрый взгляд на календарь и кивает.

— Карлос, но, может, можно что-то с этим сделать? — кусает губы мама, заглядывая шугге в лицо. — Я так соскучилась по нашей девочке…

— К сожалению, леди Эварт, вынужден разочаровать, — вклинивается в разговор гендир. — В целом я могу отпустить Анну, но, так сказать, только с концами, с учётом того, что Карлос в обратную сторону сможет дать переход только через три месяца…

— И что?! — возмущается миссис Эварт. — Не через три года же. В конце концов, девочка может взять академический отпуск.

— У нас нет такого понятия, как академический отпуск, Рина. Да и в чём смысл? Анна пропустит слишком большой учебный пласт, срезы, лабораторные и контрольные, это переводя на ваш язык, и чтобы что? Отчислить студентку за неуспеваемость?

Мама недовольно поджимает губы и опускает голову.

— Мам, чего ты так разволновалась? Мне осталось доучиться всего какие-то полгода, сама смотри, эти пролетели словно за неделю, пикнуть не успела, как сдала экзамены, и следующие полгода пролетят ещё быстрее.

— Но…

— Достаточно, Рина, — обрывает родительницу шугга. — Чес, позволишь мне поговорить с дочерью наедине?

Директор нехотя кивает, ворчит, что он дожился до того, что его выгоняют из собственного кабинета, и выходит в приёмную. Отослав и маму, Карлос некоторое время молчит, изучая меня, и не понять, что он выискивает на моём лице.

— О чём ты хотел поговорить, папа Карло? — устало тру лоб. Эти экзамены меня, честно говоря, доконали и извели, и единственное, чего мне сейчас жуть как хочется, — это перекурить и завалиться в постель.

— Ты на самом деле сильно изменилась, девочка моя. Не могу понять, нравится мне это или нет. Мне следует беспокоиться? Может, есть нечто такое, о чём ты хочешь мне рассказать?

К скулам прикипает жар. Взгляд дедди настолько проницательный, будто бы он знает о многом и о том, что случилось чуть меньше полугода назад, это я про Сеата с Кайденом. Раньше нам не доводилось долго говорить из-за нестабильной связи — так, перекидывались парой слов, три минуты разговора, и всё, — но сегодня, как только сдала последний экзамен, гендир вызвал меня в свой кабинет и порадовал: в их эксперимент-академии сделали спец-артефакт, стабилизирующий связь с Землёй.

— Ничего такого, Карлос. Конечно, за полгода многое случилось, но ничего из того, о чём следовало бы беспокоиться.

Дедди кивает и ошарашивает:

— Ань, неделю назад мне удалось наконец разрулить в нашу пользу все траблы с бизнесом, так что дома теперь безопасно. Как смотришь на то, чтобы всё-таки вернуться с концами, м? Сегодня, Энни.

— Э-э-э, вот даже не знаю, что тебе сказать. — Хлопаю ресницами, сжимая одеревеневшими пальцами эластичный край «десанта».

Дедди щурится.

— Темнишь ты, Анна-Скалина-Эварт. Хорошо, подумай до вечера. В целом сегодня благоприятный день, чтобы открыть переход.

— Постой…

Крепко жмурюсь. Честно говоря, я хочу. Бросить всё и свалить домой, на родную Землю, кинуть всё же расколошмативших и вывернувших наизнанку мою душу ушлёпков, но что меня ждёт дома? Унылый город без капли волшебства, серые будни. Да, там совсем скоро будут отмечать чудесный праздник Новый год, до которого осталось всего три дня, это возможность провести его вместе, но у нас же вся жизнь впереди и множество других Новых годов. А здесь… Всего полгода — и я вернусь домой.

— Нет, дедди. Мы договорились на год, да? Пусть так и будет. Я останусь.

Встречаю насмешливый взгляд.

— Я вижу, ты успела прикипеть к моему миру, Энни.

— Как и ты к моему, шугга, — хмыкаю, за этой фразой прячу кое-что более глубинное.

— Ладно. Договорились. Где собираешься проводить каникулы?

— В особняке Лефевро-Лемаршан. Как ты знаешь, я сдружилась с Шерелайн.

— Да, помню-помню. Ну, хорошо. Передай от меня привет Мору, это отец Сеата.

Киваю и отвожу взгляд, в груди моментально сереет.

— Анна…

В кабинет просачивается гендир с ворчанием:

— Ну, всё, довольно меня позорить перед студентами и профессорами, Карлос. Надеюсь, вы успели всё обсудить. Студентке Эварт пора вернуться в общежитие.

Активно киваю и прощаюсь с шуггой, прося передать привет матушке. Топая к двери, слышу за спиной нарочитое возмущение папы Карло:

— Это как я тебя позорю, прости?

— Выкинул из собственного кабинета, этого недостаточно?

— Ой, всё, не нуди.

Хохочу про себя, выныривая в коридор. Неторопливо шествую по административному корпусу, внимательно поглядываю по сторонам, надеясь не встретить Дрейка и Стенрайда, достали они меня, вот честное слово. Мне везёт, парочки нет на горизонте. Почти бегом добравшись до общаги, заворачиваю в облюбованное место и прикуриваю сижку.

Полгода… Я не врала шугге, когда говорила, что полгода пролетели как одно долбаное мгновение. Это так. Стряхиваю пепел, затягиваясь и пуская в серый потолок колечки. Первые два месяца выдались для меня очень сложными, и совсем не по причине огромной учебной загруженности, вовсе нет. Обучение мне давалось вполне сносно, меня устраивало. Дело в грёбаных боевиках. Удивительное дело. Они сдержали своё слово на все сто процентов.

С той переписки больше не преследовали меня, не заговаривали без особой на то причины. Никаких похабных словечек в мою сторону. Ни одного похотливого взгляда. Нет, они не игнорировали меня, вполне нормально общались, когда мы устраивали студенческие посиделки в компании Шерри, Джента и Дрейка со Стенрайдом. Общались со мной подчёркнуто вежливо. Без намёков вообще ни на что и… никакого секса. Уж молчу, как тяжко было видеть шлюханов, вечно обвешанных фанатками, как ёлка гирляндами.

Бля… А вот по нашему сексу я особо скучала. Они мне даже снились несколько раз, а в последнее время вообще довольно-таки часто, издеваясь надо мной в тех пошлых эро-снах, выкручивая жилы, выбивая жалобные стоны и медленно убивая нечто во мне.

Два месяца. А затем у боевиков начались практики, и они вместе с Джентаро отбыли из академии. Первое время Шерри держалась молодцом, но последний месяц разлуки ей давался особенно тяжело, хотя блонди и пыталась это скрывать, вот только потухший огонёк и тоску не скроешь. Леди Лемаршан крепко попала, втюхавшись в моего сводного по самые ушки.

Смачно затягиваюсь дымом, оставляющим осадок горечи на языке.

А я… а что я? Я не так уж далеко ушла от Шерри. Вообще, когда боевики свалили на практику, я даже обрадовалась: думала, моя дурная пустая влюблённость уйдёт, но куда там. Ни хрена она не ушла. Ни хрена.

Прикрываю глаза, присасываясь к фильтру, исторгая дым с шёпотом:

— Мне говорили, дура, не реви, не реви, они в тебя пулю, а ты о любви, о любви. Какая там любовь, ведь у них не болит, моя душа в игноре, а у них на мели. В слезах писала, набери и поговорим… Я словно птица Феникс, та, что устала молить. Чтобы воскреснуть, нужно испепелить*…

(Отрывок из песни Анны Асти — «Феникс». Прим. автора.)

В глазах нещадно щиплет, горло неприятно душит мерзкий ком, по щекам катятся дурацкие слёзы. Мне плохо, блядь. Плохо настолько, что хочется кричать. Господи Боже, как же так вышло, что я — стерва Анна Скалина — втюхалась в двоих иномирных идиотов? Как?!

— Красивая песня, — слышу тихий голос и, вздрагивая от неожиданности, кошусь на Стенрайда. Маг стоит, привалившись к стене, на ступенях.

— Не слышала твои шаги, — ворчу, злобно туша выкуренную до фильтра сигарету.

— Я только подошёл. У тебя чудесный голос, Анна.

— Ну, я бы так не сказала. До Асти мне далеко, — хмыкаю нервно, топая мимо мага. — Это довольно известная в нашем мире певица, песня принадлежит ей.

— Ясно. Ты плакала. Почему? Я могу тебе чем-то помочь?

— Если только сделать лоботомию.

— Эм? Что это?

— Я пошутила. Не парься. Ничем ты мне не поможешь, Эрик.

Дурость не лечится.

— Ты меня искал или на мои вопли пришёл?

— Просто был поблизости. Я слышал, ты собираешься провести каникулы в особняке Лефевро.

— Ну, вроде как. А что?

— Моё поместье недалеко от Лефевро, можем встретиться как-нибудь… если захочешь.

Кошусь на мага, улыбаясь уголками губ. Хороший парень. И он, и Дрейк. В отличие от бойс-проституток эта парочка почти всегда была где-то поблизости. Задаривала милыми презентами — я не хотела брать, но маги были очень настойчивыми. Они убедительно клялись, что за подарки в ответ ничего не потребуют и всё такое. Мы частенько зависали вместе, но блядское сердце в отношении этих парней куда достойнее шлюханов молчало и билось ровнее ровного. Я одно время даже хотела предложить Дрейку или Эрику секс без обязательств, особенно после тех сучьих снов, но как только пыталась заикнуться, горло точно перехватывало ледяной рукой. Уверена, с Мэрно или Стенрайдом секс был бы ничуть не хуже, чем с придурками, но… не могла я так.

— Анна? — напоминает о себе Эрик.

— Прости, задумалась. Да, почему бы и нет. Давай. Если будет время. Спишемся, да?

Зрачки Эрика радостно вспыхивают силой, загораясь синевой.

— Супер, — дарит белоснежную улыбку. — Я обязательно напишу.

Киваю, машу Эрику рукой и захожу в общежитие. В комнате Шерри красит губы, на постели небрежно валяется раскрытый чемодан с как попало наваленными вещами.

— Ты где ходишь?! Давай, скорее собирайся. Папа прислал артефакт перехода, так что, по сути, жду только тебя.

Ой, было бы там что собирать.

— А есть куда спешить?

— Ну, я вообще-то хотела порелаксировать в нормальной ванне. И леди Лемаршан-Лефевро предупредила: мои родители ждут нас на ужин. Поверь, на него лучше не опаздывать. Так что давай, двигай булочками.

— Хорошо-хорошо, — ворчу, выуживая из-под кровати сумку. — А ты чего так светишься, словно новогодняя ёлка? Я чего-то не знаю?

Блонди таинственно улыбается.

— Ага. Мне Джент позвонил, представляешь? В общем, так вышло, что твой братец будет сегодня с нами на ужине.

Сердце пропускает удар.

— Здорово. А твой братец?

В отражении зеркала ловлю сочувственную улыбку соседки.

— Нет, только Джент. И то после ужина он сразу же отчалит обратно с помощью телепортационного камня. Дорогое удовольствие, скажу я тебе. Понятия не имею, где он его достал.

— Понятно, — бурчу и принимаюсь собирать вещички.

Чуть меньше чем через час мы с Шерри покидаем студгородок, проходим в специальную зону перемещения, к слову, ничем не огороженную, обозначенную только огромным выпуклым бордовым кругом на каменной плитке. Становимся друг к дружке плотнее, и магичка сжимает в руке артефакт. Крепко зажмуриваюсь по её указанию, ловя разноцветные круги под смеженными веками. Рывок, короткое ощущение падения вместе с заложенностью в ушах — и радостный возглас Шерри:

— Ну, Анна, добро пожаловать в мой дом!

Глава 37

У меня попросту некрасиво падает под берцы челюсть. Особняк Шерелайн напоминает мне уменьшенную копию самого настоящего сказочного дворца. Поражённо-восторженно оглядываюсь, топчась перед широкими мраморными ступенями. Шерри скромно стоит в сторонке и тихо хихикает в ладошку, наслаждаясь моим обескураженным видом. И не стыдно ей — вот ни капли! А посмотреть есть на что!

Огромная двухэтажная махина из камня оттенка слоновой кости, голубовато-серая черепичная крыша, аккуратные красивые балкончики с резными перильцами — три: огромный центральный и два боковых, арочные окна на первом этаже, несколько витражных на втором. Двор украшен изящными туями и плетёнными диванчиками со съёмными мягкими сиденьями, но главное украшение — здоровенный бассейн с водной пушкой и шезлонгами.

Мне казалось, дом шуга-дедди — пример дорого-богато, но в сравнении с особняком Лефевро-Лемаршан наш домик весьма и весьма скромен, хотя он тоже довольно просторный и вообще трёхэтажный, с собственной библиотекой и крытым спа-комплексом, но этот экземпляр — венец роскоши, ей-богу.

— Как тебе мой дом? — хитро щурится Шерри.

— Очень… уютный, — немного лукавлю, подбирая челюсть. А лукавлю потому, что особняк мне больше напоминает музей, чем людское жилище. Страшно представить, что там внутри.

— Рада, что тебе нравится. Ну идём, а то Карвик наверняка уже весь извёлся в ожидании нас, — машет рукой Шерри и первой взбирается по ступеням.

— Карвик?

Бреду за ней.

— Наш дворецкий, — поясняет блонди, перед её носом распахивается металлическая дверь с изящным орнаментом. Я замечаю, что привычная ручка отсутствует, вместо неё — огромное кованое кольцо, какие делали в старину, такими принято было стучать, чтобы тебе открыли. Интересно.

На пороге с каменной миной стоит статный презентабельный мужчина в отглаженном стильном костюме. Гладко выбритое скуластое лицо, широкие посеребрённые брови, умные серые глаза и короткие тёмные волосы с бакенбардами.

— Юная леди! — исполняет перед Шерри поклон и, не разгибая спины, сторонится, пропуская нас в огроменный холл. — Мы вас заждались.

Блонди важно кивает и ехидно косится на меня с видом: «Я же говорила».

— Добрый день, Карвик. — В руки дворецкого соскальзывает тонкий плащик.

Мне снимать нечего, поэтому скромненько стою в сторонке и глазею по сторонам,

краем уха слушая щебет Шерри. Она уточняет у дворецкого насчёт родителей — и тот ей отчитывается, что маман блонди у себя в покоях, а отец ещё не вернулся с работы, это если своим языком переводить их расшаркивания.

Ну, что же, ощущение, что я попала в музей, к счастью, немного развеивается. Под ногами — уютная коричневая дорожка. Двойная лестница на второй этаж, также устланная ковром, стены на втором этаже украшают картины, огромные панорамные окна, за которыми виден хвойный сад. Несколько уютных диванчиков, торшер и нечто вроде письменного стола. Гостей они, что ли, отмечают, не знаю.

Перехватываю взгляд серых глаз и улыбаюсь краешком губ. Шерелайн спохватывается и поспешно представляет меня:

— Карвик, наша особая гостья и моя подруга — леди Анна Эварт.

Дворецкий молча кланяется мне и важно замечает:

— Персонал извещён о визите леди Эварт, опочивальня для леди подготовлена рядом с вашими покоями, госпожа.

— Чудесно, — радуется Шерри и отмахивается от предложения дворецкого приставить ко мне слугу, чтобы тот показал комнату и всё такое. Блонди отбирает у меня сумку, небрежно бросая её возле своей, подхватывает меня под руку и тянет наверх по лестнице.

— Шерри! — возмущаюсь, на что блонди смеётся и говорит, что слуги сами разберутся с нашим барахлом.

— Ладно, — ворчу, перебирая по ступеням ногами. — Но больше так не делай, я сама привыкла разбираться со своим «барахлом»! Не люблю, когда в моих вещах копаются посторонние.

— Легко. Скажешь своей служанке, а, скорее всего, к тебе приставят Лизз, чтобы не трогала ничего из твоих вещей, и всё. Они у нас понятливые, не переживай.

Тяжко вздыхаю, дико хочется перекурить. Однако желание перекурить становится совсем уж нестерпимым, когда мы поднимаемся наверх, а внизу слышится подозрительный хлопок. Шерри замирает и, отпустив мою руку, подскакивает к ограждению, жизнерадостно визжит:

— Папа! — и едва ли не кубарем скатывается обратно вниз по ступеням.

Сердце пропускает удар. Осторожно выглядываю, и сердце пропускает второй удар. Шерри с размаху влетает в объятия охнувшего мужчины представительного вида, и меня поражает до глубины души, насколько сильно он похож на Лефевро, точнее, Лефевро на него. Если бы не окрик Шерри и знание того, что Фиат сейчас зайцев в лесах распугивает, решила бы, что там, внизу, именно он.

Сжимаю ладонями резное ограждение, колеблясь про себя от незнания, как поступить: на месте остаться или, как велят то приличия, спуститься к подруге вниз. Неловкий момент разруливает сама блонди. Отстраняясь от лорда, она негромко говорит ему пару слов и несётся обратно наверх, совсем не «по-ледивски» перепрыгивая ступени, а я вдруг сталкиваюсь с непроницаемым взглядом знакомых разноцветных глаз. Теперь понятно, от кого перенял свою гетерохромию Фиатик, — от отца. Впрочем, как и всю внешность, —матушка его тут, судя по всему, лишь мимо приходила.

— Ты чего там застыла? Идём, — манит меня к себе блонди.

По наитию вежливо склоняю голову, приветствуя отца Шерри, и с неким внутренним облегчением отправляюсь за подругой через арку в жилое крыло.

— Слушай, а твои родные вообще не против, что я у вас погощу?

— Нет, конечно, ты что! — удивлённо вылупливается на меня Шерелайн, толкая одну из дверей. — Заходи. Это твоя комната. Поверь, они только рады. Мы с братом очень редко приглашаем друзей, так что да, родители каждому рады.

— Ладно, — тяну и заинтересованно оглядываю просторную спальню в бежевых тонах. Вполне себе нормальная спальня: кровать, тумбы, комод, шкаф. Открытый, с уже развешенными моими шмотками, между прочим. Когда только успели? Сама комната чем-то смахивает на номер в пятизвёздочном отеле Египта. О, кстати, и даже балкон есть.

— Как тебе? — интересуется Шерри. — Вот здесь дверь в уборную, — машет на одну из приоткрытых створок.

— Всё супер, — говорю искренне. — Спасибо.

— Я рада, — улыбается блонди. — Моя комната по правую сторону. Не напротив, а именно что по правую, не перепутай.

— А напротив что?

— Спальня Сеата, — буднично заявляет Шерри, и у меня в который раз за сегодняшний день падает челюсть, а рука тянется к карману за пачкой сигарет. — А за ней, по левую, — Кайдена.

Зашибись.

Полюбовавшись моей офигевшей миной, Шерри весело хохочет. Смешно ей. А мне вот не очень. Хорошо, эти два шлюхана на практике, а то страшно представить, если бы Лефевро каникулы дома решил проводить.

— Ну, располагайся. Освежись. Я к тебе через минут сорок зайду, как раз перед ужином, — подмигивает блонди и быстренько испаряется. Коза.

Глава 38

— Располагайся, освежись, — ворчу беззлобно, передразнивая Шерри на разные лады. Ну, и, собственно, освежаюсь.

Разобраться в ванной с подачей воды получается с первого раза, ничего сложного: тычешь пальцем на краник в виде драгоценного красного камня — и льёт горячая вода; на синий, очень напоминающий настоящий сапфир, — холодная; уменьшаешь или прибавляешь свайпом вправо-влево. Обтеревшись чистым и ещё тёпленьким полотенцем, кидаю его в корзину с малость смешной соответствующей фразой: «Брось в меня», и корзина-прибор мерно начинает гудеть, как стиралка. Вот это сервис, блин. Пятизвездочный отель в Египте нервно курит в сторонке. Кстати, а вот перекурить не помешало бы. Зубы от желания вставить в них сигаретку аж сводит.

Закутываюсь в мягкий халат до пяток, беру сигаретную пачку, апер сую в карман, бессовестно захватываю декоративную вазу с полочки — спокойно, я помою её потом за собой, — и иду на балкон с видом на о-очень зелёный сад, а там свежий чистый воздух с примесью разряженной магии, цветов и яблочного дерева. Кстати, а вон как раз нечто цветущее, с маленькими цветочками и, красота, у-у, даже плетённая мебелюшка имеется. Расположившись на стуле с комфортом, верчу в пальцах сигаретку, даже немного жаль портить этот воздух сигаретным дымом — ну, простите, нервишки мне по-прежнему дороже, а они, гады такие, шалят. Щёлкаю зажигалкой и глубоко затягиваюсь сижко-дымом.

Как бы я ни храбрилась, а несколько страшно знакомиться с родными Шерри и… Сеата. С последним у нас всё-таки был секс, и не только с ним, и пусть я девочка без особых комплексов, но как-то вот не по себе, что ли.

Без зазрения совести стряхиваю пепел в вазу, роюсь в апере, разглядываю наши немногочисленные фоточки с блонди и Джентом, нахожу парочку с фоном, где случайно запечатлены насупленные бойс-проститутки в компании неизменных фанаток. Хах, косятся в нашу сторону лиловым глазком, собаки сутулые; ловлю себя на том, что улыбаюсь, — нет, я уже давно поняла, что дожилась и влипла по полной, но это просто зашквар зашкваристый. Затягиваюсь почти до фильтра и замираю с щеками как у хомяка и с видом почти попавшегося на горячем воришки, внизу слышится озадаченный голос дворецкого:

— Понять не могу, Маришка, откуда несёт этой мерзостью?

— Мне кажется, сэр, это запах с верхних этажей.

Ой. Поспешно проглатываю дым, перекашиваюсь, как от куска съеденного лимона, сбрасываю бычок в вазу.

— Да что ты говоришь такое? Выше господское крыло!

— Я знаю, — пищит девичий голосок. — А вдруг там что-то загорелось?

— Типун тебе на язык! Но проверить определённо стоит, беги к Лизз, пусть сходит, посмотрит.

— Уже одной ногой у Лизз, сэр.

Ворчание дворецкого, и голоса затихают. Осторожно заглядываю за перильца и мчусь сайгаком в ванную, но где-то в середине моего пути дверь без стука открывается, в помещение вплывает Шерри с одухотворённым лицом.

— Ты ещё не готова? — удивляется блонди и странно косится на вазу, зажатую в моей руке. — Эм, Анна, а зачем тебе погребальная урна моего прадедушки?

В шоке округляю глаза, таращусь на вазу, то есть на урну, как оказалось, на Шерри и, нервно хихикнув, завожу её за спину. Твою мышь, это я, что, получается, осквернила прах прадеда Лефевро? Ой, не могу-у-у. И как с этим жить?

Под аккомпанемент моего истеричного и совсем не уместного ржача — над таким вообще не смеются, но у меня явно нервное, даже сигаретки вот не помогли справиться с накопленным за полгодика стрессом, плюсом добавляет комично вытянутая физиономия Шерри — в комнату заглядывает служанка, полагаю, та самая Лизз, недоуменно и как-то испуганно косится на меня и уточняет у обернувшейся к ней блонди:

— Госпожа, у вас ничего не горело?

Всё. Меня окончательно вынесло. Подгорело, да. У меня.

Смирно лежу на постели, насуплено наблюдаю за подругой, обкладывающей меня целительскими артефактами, Шерри украдкой поглядывает на меня, виновато и скорбно вздыхает:

— Ну, прости, каюсь, шутка вообще с праховой урной не удалась. Я же не специально. Да и какой ненормальный станет разбрасывать урны с предками в гостевых комнатах? Я и подумать не могла, что у тебя из-за этого может случиться ментальный надрыв.

— Надрыв у меня не из-за этого, просто столько всего навалилось.

— Это да. Согласна. Но ты бы видела своё лицо, аха. Всё, прости, прости.

— Прощаю, — отзываюсь великодушно. Блонди хмыкает.

— Анна, насчёт вазы… Ты могла просто попросить у служанки, чтобы она тебе пепельницу принесла, я уже предупредила слуг, что у тебя специфическая курительная смесь, а то Карвик перепугался, полагал, нас то ли отравить кто-то решил, то ли спалить.

Отпускаю смешок.

— Да, нехорошо получилось. Не успела и двух часов у тебя погостить, а уже учудила.

— Зато нескучно, — философски заявляет Шерелайн, кладя мне на лоб узкую пластину, и поясняет: этот артефакт поможет убрать последствия нервного истощения и восстановить нейронные связи. Много времени не займёт.

— Спасибо тебе.

— Да ну, брось, мелочи. Тем более, я уверена, к твоему состоянию приложили лапки мой братец и Кайди.

— Ты ошибаешься.

Выдерживаю проницательный взгляд блонди.

— Ну, раз так, ладно, — пожимает плечами подруга.

— Сколько там до ужина? — меняю тему. — Джент когда прискачет?

Шерри загорается и искренне улыбается:

— С минуты на минуту должен быть. А ужин уже скоро, но мы не опоздаем. Полежи минут пятнадцать спокойно, я пока тебе волосы в порядок приведу. — Трёт ладонь об ладонь, вызывая статику магии, и легонько прикасается к моим прядям, варганя красивую пушистенькую косу. — Тебе же уже лучше?

Прислушиваюсь к себе и киваю. Да, определённо лучше. Всё же магия — это кабздец какая вещь. Жаль, у нас всё похерили. Не знаю, как, но я почти уверена: в отсутствии магии на Земле и в истощении источника виноваты мы сами, люди. Уж шибко жадный и агрессивный мы народ. Удивительно, что терранцы вообще рискнули с нами связаться, а шугга — и вовсе увести маму под венец. Отчаянные они, конечно.

К моменту завершения блонди-целения я чувствую себя совсем хорошо: такое ощущение, что с меня содрали застарелую кожу, я даже и подумать не могла, насколько хреново мне морально было и какой груз висел на моих плечах. К счастью, сейчас я в полном порядке, даже не думаю об ушлёпках каждую секунду. Пока я одеваюсь, Шерри щебечет о всяком, но я замечаю, как её обеспокоенный взгляд то и дело обращается к часам. Подруга явно боится, что Джентаро её продинамит и не придёт, если так, оторву братцу колокольчики и не посмотрю на всякого рода причины, даже если они, ну, очень уважительные. Пообещал — значит, должен приехать. И точка.

Под ручку с блонди идём по особняку, она рассказывает: на этом же этаже, во втором крыле, родительские покои и библиотека, этажом выше — несколько гостевых комнат общего приёма, мастерская её мамы (леди Лемаршан балуется живописью) и домашняя картинная галерея.

— У нас ещё есть полчасика, — воркует Шерри. — Хочешь что-нибудь посмотреть?

Пожимаю плечами.

— Ну, давай.

Шерелайн радостно пищит: «Тебе понравится!» и тащит меня по лестнице вверх. Показывает те самые просто огроменные помещения с диванчиками, столиками, книжными шкафами и даже роялем в одном из них, здоровыми фензерами во всю стену в каждой из комнат — домашний кинотеатр, и идти далеко не нужно. В мастерскую её мамы мы заглядываем всего на секунду, леди Лемаршан не терпит посторонних, и я её очень хорошо понимаю.

Мастерская — просто отпад. Все некогда белые стены залиты разноцветной краской, — и даже потолок! — у не зашторенного окна стоит мольберт из массива, прикрытый плотной тёмной тканью, множество тюбиков с красками и простых красок, кистей, удобная софа, в общем, настоящий рай для художника.

Дальше — картинная галерея, помимо натюрмортов, в том числе написанных кистью леди Лемаршан, множество портретов незнакомых мне людей, вот только внешнее сходство с Шерри и Фиатом прицельно указывает, чьи это родственники. Портрет самой Шерелайн тоже здесь имеется, про себя смеюсь, разглядывая, ну, очень высокомерную, с лёгкой тенью брезгливости на лице блондинку в помпезном кружевном белом платье, — ну, просто настоящая стервозная аристократка. Та самая стервозная аристократка топчется рядом, смущённо теребя ткань домашнего платья.

Хмыкаю и смещаю взгляд на следующую стену, улыбка исчезает, слизанная языком коровы. Портрет во весь рост Лефевро меня не удивляет, всё же он родной брат Шерри и сын хозяев этого дома, красивый засранец, что тут сказать, как и Барро с ним по соседству, а вот что удивляет, так это между одиночными портретами групповой. Две четы: леди Лемаршан (Шерри — её почти полная копия), лорд Лефевро, а вот о личностях второй пары я могу только догадываться, но то, насколько Кайден похож на статного и очень красивого блондина, не оставляет никаких сомнений: это его родители, только глаза ему достались от мамы. Бросаю взгляд на маленьких, уже тогда красивых мальчиков, стоящих перед каждой парой, на вид лет семи, и убеждаюсь в своих соображениях.

— Это родители Барро? — тихо уточняю у подозрительно притихшей Шерри. — А где они сейчас? — Поворачиваю голову к блондинке, и печать грусти в её глазах меня удивляет, догадка мерзким ежом колет горло и грудь.

— Погибли. Кайдену тогда не было ещё и восьми. Лорд Уорден отправился в командировку в соседнюю страну, он хотел заключить контракт с эльфами на поставку тканей, у них тогда расширялся бизнес леди Мален по изготовлению нарядов. Конечно же, мама Кайдена отправилась с ним, самого Кайдена оставили на попечение наших с Ферном родителей, ведь мало того, что наши родители с академической скамьи крепко дружили, так мой отец — крёстный Кайдена. Вот только по дороге кортеж четы Барро взорвался, по заключению полисмагии — неисправные термо-регуляторы. Выжившие были, но родные Кайдена, несколько слуг и охранников погибли, причём от тел мало что осталось. Это ужасное происшествие долго расследовали и по итогу списали на несчастный случай, однако артефакторной компании, изготовившей те некачественные регуляторы, пришлось дорого заплатить — на счёт Кайдена поступила приличная компенсация. Извини за сумбур, тяжело об этом говорить.

Сглатываю тугой мерзкий комок в горле.

— Мне жаль, — с трудом выдавливаю из себя сиплым голосом. — Как понимаю, с того времени Кайден живёт с вами?

— Да. Так и есть. Идём отсюда.

Не дожидаясь меня, Шерелайн сбегает. Напоследок зачем-то запечатлев на апер изображения парней и общую картину, спешу за блонди и застаю её висящей на широких плечах Джентаро. Поглаживая подругу по белым волосам, Джент поднимает на меня уставший взгляд и улыбается:

— Привет, Энни.

— Привет, рада тебя видеть, — отзываюсь искренне, изучая облик сводного: тёмные круги под его глазами, а также заметно измождённый вид мне совсем не нравятся. Тревога вскидывает голову, карман с пачкой сигарет тяжелеет. Это что у них там за практики такие, что брат выглядит так?

— Ну, всё, Шерри, всё, — натужно смеётся Джент, нежно отстраняя от себя блонди, а та цепляется клещом и не отпускает, и, честно, я её понимаю.

— Да, Шерри. Твои родители будут недовольны, если мы опоздаем, — бурчу, по-прежнему рассматривая братца. — Веди нас. А ты, Дженти, расскажешь, как докатился до такой жизни, что похож на живой труп.

Сводный натянуто улыбается.

Глава 39

Джентаро молчит как доморощенный партизан, фальшиво отшучивается и ссылается на тайну следствия, то бишь практики, — перекурить хочется сильнее, как и отпинать сводного по булкам с последующим допросом с пристрастием. Судя по мордочке блонди, она со мной солидарна. Понятия не имею, что у них там случился за форс, ну, явно ведь что-то случилось!

В столовой к нашему появлению уже всё накрыто, а хозяева дома чинно сидят за столом и пьют кофе. Этот горьковатый, витающий по всему помещению аромат трудно спутать с чем-то иным.

— Маменька, папенька, — преувеличенно радостно скалится Шерри. Вид визави и её сбил с толку и заставил взволноваться. Она несётся обнимать сначала леди-мать, затем отца.

Мы с Джентом неловко топчемся в сторонке, ловлю взгляд сводного и говорю одними губами: «Нам надо переговорить». Джентаро хмурится и не отвечает.

— Чудный вечер для семейного ужина. Позвольте представить вам мою подругу и соседку по академической комнате — Анну Эварт.

Э-э-э… А что нужно делать? Кланяться? Чёрт, как там делают эти грёбаные реверансы? Какого лешего я у блонди про это не спросила, а? Хлопаю ресницами и натянуто улыбаюсь.

— Рада знакомству.

Прицельные взгляды папы-Лефевро и мамы-Лемаршан с интересом меня изучают. Надменности и презрения я не замечаю и немного расслабляюсь.

— Очень приятно, — тепло улыбается мама-Лемаршан. — Присаживайтесь, Анна, — указывает на место через одно от себя.

— А это Джентаро Эварт, сводный брат Анны. И мой друг, — невозмутимо заявляет Шерри. Джентаро давится воздухом и протягивает руку папе-Лефевро.

— Очень рад.

— И мы очень рады знакомству, юноша. Присаживайтесь все, не стойте. Насколько я помню, Джентаро, ваш отец перебрался жить на Землю, не так ли?

— Всё так.

— Как интересно, расскажете об этом подробнее?

Мысленно усмехаюсь и совсем не завидую сводному, но лучше ему, чем мне бы достались все эти расспросы. Впрочем, Джентаро неловкости не испытывает и спокойно отвечает на интересующие вопросы, родные Шерри берутся за вилки с ножами и начинают поедать салат, охотно слушая монолог сводного и иногда задавая уточняющие вопросы.

Слуги в столовой отсутствуют, однако, когда с холодными и очень вкусными закусками покончено, папа-Лефевро стучит костяшками по столешнице, наши пустые тарелки… уезжают вниз, а на их месте появляются накрытые железной крышкой блюда. Вау. К слову, нечто похожее было во времена какой-то царицы, стол с подвижным механизмом, только там нужно было писать желаемое блюдо на карточке, и его тебе подавали — прикольно.

В принципе, трапеза проходит во вполне приятной атмосфере, во всяком случае, куда лучше, чем я предполагала. Родители Шерелайн — очень неплохие маги. Несмотря на то, что герцог и герцогиня её «дружбу» с Джентаро восприняли вполне спокойно и меня приняли довольно неплохо, никакого негатива с их стороны даже и близко не ощущалось. Интересуются, как мне в их мире, нравится или нет, как проходит моё обучение, что я думаю о магии в целом и всё такое, планирую ли я остаться до конца обучения или вернусь в свой мир. На последнее я отвечаю неохотно и отделываюсь сухой фразой, что, скорее всего, вернусь домой, после этого от меня вообще отстают. А вот Джентаро почти весь ужин выглядит ну очень задумчивым и каким-то подавленным, на вопрос хозяев по завершении ужина: останется ли он с ночёвкой, категорично отказывается, сославшись на практику и что ему не позже чем через час нужно вернуться.

После ужина родители Шерри предлагают перейти в соседнюю комнату на чаепитие, но мы единодушно отказываемся, блонди собирается прогуляться с братом по саду перед его отправкой, а я… а что я? Не оставаться же с почти что незнакомыми магами один на один, впрочем, лорд и леди не настаивают.

Спустившись вместе с парочкой в холл, крепко обнимаю брата за шею.

— У вас там точно всё хорошо?

— Более чем. С чего вообще такие вопросы, Анна?

— Да потому, что ты в самом деле выглядишь как живой труп, Дженти! Когда ты последний раз спал нормально? Вас там вообще кормят? — наезжаю на сводного.

— Нормально у нас всё. Чего вы распереживались, обычная практика, ничего нового. Бывало и хуже.

Кошусь на блонди.

— А что с Фиатом и Кайди? У них всё нормально?

— Конечно, — делает удивлённую мордочку Джент. — Я передам парням, что ты волновалась.

— Ладно. Идём. А то сам говорил: до начала учёбы больше вырваться не получится.

Вот только никуда они не уходят. На запястье Джентаро краснеет широкий кожаный браслет с прозрачным камнем, вот этот камень и вспыхивает угрожающим алым. Джент меняется в лице и мрачнеет.

— Извини, Шерри, не выйдет у нас прогуляться, — бормочет сводный, крепко обнимая растерявшуюся девушку за талию. — Перемещусь отсюда. Не скучайте, девочки. Скоро увидимся.

Мы и моргнуть не успеваем, как сводный вытаскивает из-за пазухи треугольную монету и сжимает её в руке, испаряясь у нас на глазах.

— Что-то нечисто в Датском королевстве, — тихо говорю.

Блонди уныло кивает.

— Как думаешь, что у них там могло произойти?

— Вряд ли мы сможем об этом узнать. А что на таких практиках вообще произойти может?

Не сговариваясь, бредём с ней на улицу.

— Ну, вообще, особого ничего. На таких практиках зачастую просто устраивают всякие игро-боевые ситуации, по типу имитации войны или нападения наемников, грабителей и всякого сброда. Патрулируют леса, ищут сбежавших преступников, защищают торговые обозы и всё в таком духе, — буднично вещает Шерри, а у меня по коже мороз.

— И ты говоришь, ничего особенного? — сиплю, тянусь к пачке и, воровато оглянувшись, закуриваю сигарету.

— Ну, да. Стандартная форма практики, с ребятами же всегда опытные наставники, — пожимает плечами блонди, машет рукой, развеивая сигаретный дым. — На самом деле волноваться вообще не о чем.

— Ага, — ядовито цежу, — то-то Джентаро выглядел прям огурцом. По нему так и скажешь, что волноваться вот вообще не о чем.

Шерри обхватывает себя руками.

— Я тоже заметила. И очень за него волнуюсь, и за Кайди с братом. Мне кажется, в этот раз там что-то не так. Но мы-то что с этим можем сделать? Мы даже не знаем, в какой они точке мира находятся и в нашем ли королевстве.

— А что, может быть и не в вашем?

— Может. Всякое может быть, — шепчет Шерри, глядя на заходящее солнце.

Смачно затягиваюсь сижкой и отправляю своим шлюханам мрачный посыл: «Сдохнете — домой можете не приходить. Сама закопаю».

Поздний вечер. Кручусь с боку на бок, как ёж при виде ужа, и не могу сомкнуть глаз, всё думаю о сказанном блонди, о том, что узнала о Кайдене, о трагической смерти его семьи, и о Джентаро, немножко о маме с шуггой — и заключаю: хорошо, что он сбежал из этого мира, страшно представить, сколько за свою боевую карьеру ему удалось пережить говнеца, если тут желторотых юнцов, как пушечное мясо, к разбойникам отправляют. И просто прекрасно, что нет никаких войн, а то я и медяка не дам за жизнь здешних боевых магов, их бы первыми на фарш пустили и даже и не поморщились.

Бездумно залезаю в нашу с бойсами переписку, сердце неприятно сжимается. Вот не зря говорят: секс между партнёрами выстраивает какую-то хрень в мозгах, что ты потом чувствуешь к этим партнёрам долбаное собственничество и начинаешь за эти шкуры переживать. Свайпаю в галерею апера в навязчивой идее хорошенько рассмотреть рожи Фиата с Колокольчиком, уж не знаю, зачем. Чтобы в очередной раз, наверное, сопли на кулак намотать, мне же ведь, блядь, недостаточно уже намотанного, надо ещё, да, сучье сердце? Вот какого хуя оно впустило в себя этих ушлёпков, а? Видно, твари приключений на свою жилу не хватало, вот точно.

Неожиданно апер светится, слегка меня напугав, перед лицом высвечивается голограф с жизнерадостной рожей Стенрайда.

Эрик: «Как дела, Анна? Ты уже у Лефевро? Если да, давай завтра сходим прогуляемся, м?»

Вздыхаю и отписываюсь, честно говоря, сообщению Стенрайда я даже рада.

Анна — Эрику: «Привет. Да, у Шерелайн. Хорошо, я не против. В какое время?»

Эрик: «(радостный смайлик) Часа в четыре нормально? Мы зайдём за тобой».

Напрягаюсь.

Анна — Эрику: «Кто это «мы»?»

Эрик: «Я и Дрейк».

Анна — Эрику: «Вау. Вы даёте, парни. Всегда и везде вместе, да? Ну, о’кей. Хорошо».

Прям как Биба и Боба, почти что.

Эрик: «Класс. Договорились. До встречи, прелестница Анна, укравшая моё сердце».

Боже мой. Что опять началось? И вот вроде я должна испытывать какое-то довольство собой и радость, что за мной увиваются такие сексуальные парни, а не испытываю, блядь. Наоборот, вызывает стойкий дискомфорт и досаду. Что называется: «поди, разбери, что этим женщинам вообще надо, да».

Выключаю апер к чертям и кладу под подушку. Выпрыгиваю из постели, набрасываю на плечи халат, проверяя в кармане сигареты, и бреду на балкон, где на столике стоит чистенькая хрустальная тарелочка, услужливо притараненная Лизз в качестве пепельницы. Может, и стоило согласиться на предложение дедди, цапнуть вещички и бежать, сверкая пятками, обратно на Землю? Ну их на фиг, такие переживания, честное слово. Вон, чуть мозгами не двинулась, если бы не Шерри. А тихий язвительно-лукавый внутренний голосок почему-то интонациями Лефевро подзуживает: «Тебе же всё нравится, Анна-а-а».

Нравится, чёрт возьми. У нас такое если только в кино или любовных мыльных романах встретишь, должна же я буду хоть что-то внукам на старости лет рассказать, если при своих мозгах в конечном итоге останусь, аха.

Глава 40

Шерелайн известию о прогулке со Стенрайдом и Мэрно не обрадовалась, вон как недовольно сопит. Мы с ней в их домашнем парке, блонди сидит на скамейке и хмуро поглядывает в мою сторону, пока я стою у деревца и паровозом пыхчу. Натыкаюсь взглядом на дворецкого у особняка, плохим зрением не страдаю и вижу, как морщит Карвик нос. Ещё один недовольный на мою голову, только этот парится насчёт сигарет — ну, а мне что поделать, кто виноват, что табачные фабрики выпускают сижки с неприятным дымком. Я бы могла, конечно, перейти на электронные сигареты из моего мира, попросить Дрейка притащить (так же, как он провернул с драгоценным палмалом), но не накуриваюсь я этим дерьмом, а наши стиковые одноразки не менее мерзкие, чем местное говнецо, увы и ах, извините, простите. Мучайтесь, такова жизнь. Да, я эгоистка и не испытываю по этому поводу никаких угрызений совести, нервишки берегу.

Стряхнув уголёк, заворачиваю бычкан в салфетку — до ближайшей урны. Видали, какая я аккуратная? Просто кабздец.

— Ну, чего ты сопишь? — плюхаюсь рядом с подругой. — Что не так?

— Ты, Анна, как хочешь, но я с тобой пойду, мало ли что у магов этих на уме, я им не доверяю.

— Это же Мэрно со Стенрайдом, ты чего?

— А ты забыла, как Стенрайд подсыпал тебе дурман-синтетик?

— Подсыпал он не мне, а себе, просто перепутал бокалы, бывает, — пожимаю плечами. — С каких пор ты против этих парней?

Блонди поджимает губы.

— Ты решила окончательно переметнуться к Дрейку и Эрику? А как же Ферни и Кайден?

Потрясённо вылупливаюсь на Шерелайн, та отводит взгляд и делает вид, что любуется деревцем.

— Ба-а-а, что-то ревностью завоняло. Скажи-ка мне, моя дорогая Шерелайн, а я что, Сеату и Кайдену что-либо обещала? Или они мне в любви и верности клялись, а я, зараза такая, пошла по мужикам? А может, я чего-то не знаю, и Кайди с Лефевро вдруг стали моими женихами или, упаси боже, мужьями?

Плечики Шерри уныло опускаются, она отрицательно машет головой и горько вздыхает:

— Прости. Просто… мне казалось, между вами что-то есть, нечто большее, чем просто секс, они так на тебя смотрели, а последние полгода после вашей неясной размолвки и вовсе места себе не находили. Я же видела, не слепая, им было плохо, и ещё эта непонятная практика. Я очень волнуюсь, вот и несу всякий бред...

Мрачно хмурюсь.

— Я понимаю, что ты волнуешься, Шерри. Джентаро — мой брат, я тоже волнуюсь, — шкрябаю ногтями днище скамейки. — Вот только я не пытаюсь трансформировать волнение в нападки на кого-то. Да и с чего ты взяла, что Лефевро и Барро как-то страдали, как по мне, наоборот: каждый куст в академии знает, что эти полгода в их постелях в домике кто только не перебывал. Поговаривают, они устраивали оргии по десять человек, а то и больше. Что-то не вяжется эта картина с душевными муками. Или они таким образом старались раны свои залечить?

— Да враньё это всё, — фыркает раздражённо Шерри. — Враньё! Я вот, например, совсем другое слышала: что у парней, уж прости за подробности, вообще давно ни на кого не стоит.

Э-э-э. День открытий.

— Чего?! Это кто такую дичь говорит? Всё у них там нормально! И стоит там всё ещё как!

— Ни на кого, кроме тебя! Парни тебя даже ведьмой прозвали, и явно вот неспроста, — с беззлобной ядовитостью бурчит блонди.

Выпадаю в осадок. Это ещё что за новости?

— Это ты, что, меня в нестоячих шлангах бойс-проституток обвиняешь?!

— Кого? — лупит очи Шерри и катится со смеху. — Бойс-проституток? Ик, аха-ха-ха-хах-ха-ха…

Улыбаюсь.

— Ладно. Шерелайн. Всё, хватит. Замяли. И, между прочим, на Дрейка и Эрика я не претендую, мы просто друзья.

Блонди утирает слёзы смеха.

— А они-то об этом знают?

— Знают. А за чьи-то ожидания я не отвечаю.

— Справедливо. И всё-таки я пойду с тобой.

— Да пожалуйста.

Мне, честно, даже проще: Шерри спасёт, если что, от поползновений парней ко мне, если они на нечто подобное вдруг надеются.

Сегодня у папы-лорда выходной, как и у леди Лемаршан, так что обед мы проводим в их тёплой компании. Шерри предупреждает родных о том, что на ужине нас, скорее всего, не будет — она хочет показать мне город и всё такое, — с опаской наблюдаю за реакцией аристократии, но те лишь пожимают плечами и препятствовать вроде как не собираются, просят только взять с собой аперфайны и быть на связи, ну, и, конечно, захватить парочку охранников. Шерри скромно отказывается и бурчит, что нас будет кому защитить, тут-то герцог Лефевро и подбирается, откладывает в сторонку маго-газетку и требует у блонди точный отчёт, явки, пароли и досье на замену охранников.

Внимательно выслушав о Мэрно и Стенрайде, папа-лорд задумчиво молчит, прожигает то меня, то невинную мордашку блонди разноцветными глазами и, к моему удивлению, удовлетворённо кивает, желает хорошей прогулки и утыкается обратно в газетку. У-у-у, представляю похожую ситуацию, только вместо Лефевро своего шуггу-дедди, и передёргиваюсь: тот бы устроил такой мощный допрос, причём совершенно не мне, а несчастным парнягам, что те сами — сто процентов! — сбежали бы, сверкая ботинками и напрочь позабыв о всяких прогулках, а лорд Лефевро прямо кремень. И вот интересно, а Фиатик в кого таким долбоёбом уродился? Вопросный вопрос. Если бы не конкретная внешняя ксерокопия на отца, я бы подумала, что он подкидыш.

На прогулку не наряжаюсь, облачаюсь в удобный стрейч-джинсовый комбинезон, а волосы закручиваю в два пучка на макушке, оставляя у лба несколько прядок, минимум макияжа, ну, и всё. Запихиваю в задние карманы апер, немного наличности и совсем маленький пузырёк с универсальным антидотом, а то мало ли какую гадость где Стенрайд собирается жрать, он-то после того случая ни-ни, но и я сама ему не очень доверяю.

К оговоренному часу выплываем с блонди под ручку за каменное ограждение особняка, а там нас уже поджидают святящиеся, как начищенные пятаки, и по-пижонски одетые маги, даже вон пидорки, то есть, кепочки на башни нацепили. Ни дать ни взять «белые воротнички». Сцеживаю в кулак смешок и киваю парням:

— Привет. Прекрасная погодка, не правда ли?

— Добрый день, то есть вечер, Анна. Да, погода сегодня отменная. Леди Шерелайн. — Парни тянутся лобызать наши с блонди ручки, но мы не сговариваемся, вырываемся вперёд и чешем вдоль офигеть каких красивых особняков.

Что же, прибрежный городок мне нравится и охренеть как удивляет. Очень напоминает мне Венецию: здесь тоже вместо машин катаются на гондолах прямо по городу, а на ноги вместо балеток следует надевать сапоги.

Когда мы подходим к центру городка, моим глазам предстаёт картинка настоящего моря, — везде и всюду! — а лёгкие забивает солёный морской аромат с примесью копчёной и свежей рыбы. Шерри хитро прищуривается на моё вытянутое лицо и, нагнувшись к моим ногам, проводит вдоль кончиками пальцев, поясняя, что наложила на них заклинание от воды. И правда, ноги находятся в воде, но я никакого дискомфорта не чувствую вообще.

По обе стороны от нас плетутся приунывшие маги. Нет, они честно пытались заговорить, завести разговор на какую-нибудь общую тему или рассказать о том или ином бомбическом архитектурном строении. Вот только их каждый раз перебивала Шерелайн, единолично вещая и о ратуше с серой черепичной купольной крышей, и о ярких домиках, тесно стоящих друг к другу, о том, что герцогство обязывает местных жителей каждые полгода окрашивать их магической краской в разноцветные и как можно более яркие цвета, поскольку, по мнению лекарей, яркий цвет благотворно влияет на психику и настроение. Факт, что тут сказать. Когда всё уныло — и тебе уныло, ярко и солнечно — и тебе хорошо.

Мы любуемся масштабным комплексом арено-театра, совмещающим в себе, помимо театральных лож, девять фензер-кинозалов и даже амфитеатр с ареной, — эта махина выглядит впечатляюще: камень оттенка слоновой кости, множество прекрасных мини-статуй и барельефов, ну, и всё в таком духе.

Затем бродим по рынку, он мало чем отличается от знакомых мне, только что рыба и морские деликатесы здесь имеются в огромном изобилии. Заглядываем и в одежные бутики, — красиво, что тут скажешь! — но покупать, в отличие от бросившейся к плечикам Шерелайн, я ничего в первый день не собираюсь, а потому выхожу на улицу перекурить.

— Наконец-то, — ворчат над ухом голосом Эрика. — Я уже думал: всё, спокойно поговорить не удастся.

Щёлкаю зажигалкой.

— А о чём вы хотели поговорить? — Поднимаю взгляд на парней и мысленно вздыхаю. Красавцы, конечно. Очень жаль, не мои.

— Анна, — бархатно мурлычет Дрейк и под мою вытягивающуюся физиономию опускается на колени, а рядом с ним плюхается Эрик, и эти два придурка, прости господи, протягивают мне бархатные коробочки с кольцами: — Выходи за нас замуж.

Рыбкой хватаю воздух. И дёргаюсь, услышав гневный рёв Шерелайн:

— И на одну минуту тебя, Эварт, не оставишь! Сразу же возьмут в оборот! Эй, вы, два планктона, вы чего удумали-то?

Моя челюсть падает к балеткам, Шерри подлетает к парням и огревает обоих по кепкам сумочкой.

— Совсем мозги растеряли?!

— Тише, боевая ромашка. — Дёргаю на себя разозлившуюся подругу. — Парни, ну, что опять началось? Мы уже, кажется, обсуждали: мне, правда, жаль, но, кроме как дружбу, я вам ничего не могу предложить!

У магов на лицах играют желваки.

— Мне, правда, жаль. Но нет. Идём, Шерри. Жрать хочу. А всё стресс.

Сидим с блонди в таверне, кушаем теплый салат из креветок со спаржей и зеленью, неплохо, но вкуса еды не ощущаю. Немудрено — после таких-то приключений! Звенит дверной колокольчик — и вот поджавшейся пятой точкой ощущаю, кого там принесло, пятой точкой и недовольной миной подруги.

— Вам чего опять надо?

— Спокойно, — плюхается рядом со мной Дрейк. — Мы всё поняли. И больше ничего такого с нашей стороны не будет, слово мага.

— Подтверждаю, — падает на стул рядом с гневной подругой Стенрайд. — Но не попытать шанс мы не могли, извини, Анна, но ты нас с Дрейком, правда, зацепила.

— Замяли, — ворчу, испытывая облегчение и досаду на себя: ну, почему мы не можем любить кого-то только лишь по своему желанию? Зачем эти все блядские муки, а? Несправедливость какая-то.

Несмотря на выходку парней, остальное время прогулки проходит вполне себе мирно, мы даже посещаем местный киносеанс. Фильм о драматичной судьбе простой магички и короля мне не нравится хотя бы тем, что король ребёнка своей магичке заделал, но жениться на ней не смог, как и малыша своим признать, магичку скоренько выдали замуж за барона и отослали на дальние берега, и якобы она потом в своего барона влюбилась и жила с ним и ребёнком счастливо, ещё детишек ему нарожала, а король полюбил свою королеву и всё в таком духе. Вроде и нормальный конец, а назвать его счастливым не получается.

Киносеанс заканчивается почти что в одиннадцать, парни честно провожают нас до особняка Шерри и, пожелав спокойной ночи, отчаливают. Перекусываем горячими бутербродами с блонди на кухне — выглядит Шерри, ну, очень загадочной.

— Чего ты задумала, а? — тычу её в бок.

— Да вот думаю: хорошо всё-таки, у вас с Сеатом и Кайденом не случилось любви, ты права, это я — слишком романтичная натура и тебе голову дурю.

— Это с чего такие выводы? — говорю непринуждённо, а у самой всё внутри обрывается.

Шерелайн вздыхает:

— Ты скоро вернёшься домой, а братья женятся на аристократках, так что да, к лучшему всё.

Кусок бутерброда застревает в глотке, с трудом проглатываю его и сиплю:

— Это точно. Пошли спать. Время уже далеко не детское.

Забившись в уголок на балконе, дымлю вторую сигарету, а по щекам — блядские дорожки из моего позора, то бишь слёз. Что-то зельевары улетают в пропасть со счётом в минус, счёт закрывается, а боевики заочно побеждают, чёрт возьми.

Глава 41

Вальяжно лежу на кровати, болтаю ногами и втыкаю в аперфайн.

Дрейк: «Славно вчера погуляли, я рад, что тебе понравилась балетная пьеса, несмотря на храп Стенрайда».

Тихо хихикаю. Это да. Вчера мы с Дрейком и Эриком ходили в театр на балет, нечто по типу «Авроры», вот только Стенрайд самым наглым образом отрубился почти что в самом начале, и балетный музончик шёл под аккомпанемент его богатырского храпа. А ведь Эрик телосложением совсем не медведь, в отличие от Мэрно. Даже страшно представить, как храпит Дрейк.

Анна — Дрейку: «Да, всё было супер. Спасибо, парни. Скрасили наши с Шерри деньки».

Опускаю, что сама Шерелайн первое время от таких деньков чуть ли ядом не плевалась, с подозрительным предупреждением относясь к прогулкам в компании этого бойса.

Анна — Дрейку: «Завтра уже отчаливаем в академию. Вы порталом будете добираться?»

Дрейк: «Конечно. У лорда Стенрайда завалялась парочка телепортационных камней. Если бы не они, мы бы уже отчалили, ещё несколько дней назад».

Да-да. Эрик Стенрайд, оказывается, у нас целый барон. А Мэрно из довольно богатой семьи купцов. Не аристократов, но на его неаристократичность всем как-то плевать. В этом мире вообще не принято как-то излишне по-особенному относиться к аристократии, единственное, что жениться лорды и леди предпочитают в высших кругах, но это, собственно, понятно. В нашем мире миллиардеры и олигархи тоже только в романах да кино женятся на бедных простушках.

Анна — Дрейку: «А, ну, да, тоже верно».

Дрейк: «Какие на сегодня планы у красоток? Мы так и не покатались на гондолах, и яхта Стенрайда простаивает, хороший денёк, чтобы всё это дело объездить».

Анна — Дрейку: «Хороший, это да, но нет, сорри, парни, мы с Шерри планируем провести этот день в особняке».

Дрейк: «Чего так?»

Пожимаю плечами, ворча:

— Ну, и что мне тебе на это ответить?

Что сама боюсь с вами двумя один на один оставаться? Вдруг опять стрельнет в голову моча и они меня попытаются окольцевать. Я не считаю себя пупом земли и что вертится всё исключительно вокруг меня, но имеются всё же прецеденты. А Шерелайн хочет последний день каникул провести в компании родичей. Вообще, каникулы совсем уж быстро пролетели. Я бы сказала, одним моментом, собственно, как и последние полгода, так что, что тут говорить.

Первые дни мы гуляли в парке у дома блонди, а он ни фига не маленький: пока обойдёшь все эти владения, уже и за пределы скакать как-то не имеется желания. Вместе с тем обеды и ужины у нас проходили в компании лорда и леди попеременно, а вечера мы занимали или просмотром фензера с разным кино, или в библиотеке. В один такой вечер я как бы между прочим спросила: а кто у Лефевро с Кайди аристократко-невесты? Вот только козочка-Шерелайн состроила таинственную моську и справедливо поинтересовалась: а мне-то за каким надо об этом знать? В самом деле. А в библиотеке на этот счёт ничего такого не нашлось. Что я хотела там найти? Ну, не знаю, древо какое родовое с неймами невест или записи об этом — опять-таки, на хрена? Да шут его знает!

А вот через пару деньков как-то так вышло, что мы снова начали гулять в городе в компании боевиков, и так — почти что каждый день, вплоть до вчерашнего вечера. С парнями было нескучно, они рассказывали всякие интересные истории из своей жизни, а Шерелайн не стеснялась частенько использовать магов как рабсилу и нагруженных тюками-шмотьём мулов.

В один из таких дней, когда Шерри атаковала очередной шмотьё-бутик, я максимально осторожно поинтересовалась у Дрейка: не знает ли он, что там с парнями, в частности, с Джентаро? Мол, он же мой брат и всё такое, ну, и упомянула, что Шерелайн и о брате родном волнуется, а от брата ни весточки. Так вот, не знает ли многоуважаемый Дрейк, что с бойс-шлюханами и сводным? А Мэрно так на меня глянул укоризненно: мол, о таком не принято спрашивать и всё такое, и сквозь зубы попытался заверить, что с парнями полный порядок, по-другому не может быть. Чай, не на войне.

Заглядывает Шерелайн.

— Ты здесь. Чем занимаешься?

— Да ничем, — ворчу, обращая внимание на вспыхнувший апер.

Дрейк: «Анна? Ты куда пропала?»

Анна — Дрейку: «Никуда. В общем, если что-то поменяется в наших с Шерри планах, я вам напишу. На всякий случай, до встречи в академии».

Дрейк: «Хорошо».

— Парни по-прежнему осаждают? — сочувственно улыбается блонди.

— Ай, — откидываю телефон. — На прогулку на яхте да на ваших гондолах приглашали.

— Серьёзно? — удивляет меня восторженным лицом подруга. — На яхте?

— А что?

— Так, соглашайся! Давай, пиши им, что мы согласны! — Кидает мне апер. — Я никогда не каталась на яхте, папа не разрешал, хотя у нас целый флот имеется! Ни с охраной, ни без! А всё потому, что папин дед погиб в море, даже Ферну в этом плане не повезло, хотя если он втихаря где прокатился, я не удивлюсь.

— Эм. Так если у вас флот, то и свои люди на море, они быстро раскусят, чья ты дочь.

— Не сикай, Анна, мы наденем личины.

Переворачиваюсь на спину.

— И во что ты пытаешься втянуть меня?

Шерелайн зубасто ухмыляется. Сглатываю и тянусь к сигаретной пачке.

Лефевро

Чумазые, в подкопчённом дырявом обмундировании сидим с Кайдом в чаще глухого леса, что в самом центре Гиблых топей. Точнее, бро с разорванной в хлам бочиной надсадно сопит, погружённый в сон остатками моей маны. А ведь всё начиналось по стандартному мирно, как нас, блядь, так занесло? Под ложкой неприятно сосёт. Достаю из нагрудного кармана замусоленную гало-карточку ведьмы, поглаживаю по женской щеке со снимка грязными пальцами. Сука, ведьма. Как я скучаю. Всё бы отдал, чтобы быть рядом с тобой, а не хрен знает где, да ещё одной ногой в могиле.

Скриплю зубами, засовываю карточку обратно в карман и оборачиваюсь к другу, Кайден выглядит откровенно хреново, у нас ни запаса воды, ни еды, ни хрена, магия почти что на полном нуле. Рана друга очень плоха и начинает гноиться. Кладу ладонь на лоб бро и мрачнею: на его лобешнике можно спокойно жарить сосиски.

— Хана.

Кайден с хрипом закашливается, приоткрывает мутные глаза и сипит:

— Ферн, где мы?

— В полной пизде, — отвечаю честно. — Молчи. Береги силы. Постараюсь придумать что-нибудь.

А что тут придумать, чёрт его знает. Всё, что приходит на ум, только из запретной секции — за использование хоть одного вида тех чар мне сулит отсечение дурной головы. Гляжу на беспросветное свинцовое небо, перебираю в памяти арсенал — и ведь силёнок даже не хватит, придётся задействовать наши жизненные токи и сократить отведённые годки на несколько лет, а то и на десятки. Хреново, твою мать.

Кайден откровенно загибается, пачкает казённую амуницию чёрной заражённой кровью, блядь, ну, вот как так-то, а? Узнаю, кто на нас напал, ранил смертельным ядом Кайда и занёс в эту гиблую топь, — собственноручно придушу.

На плечи опускается тяжёлая, напряжённая тишина. Слишком тихо. Подозрительно тихо. Бросаю обеспокоенный взгляд на бро и резко встаю, выхватываю из берца клинок, вертясь в разные стороны. Порывисто оборачиваюсь на леденящий душу вой в нескольких километрах от нас и очень стремительно приближающийся. Твою мать!!! И почему я не удивлён? Времени у нас не осталось даже на тупое подумать.

В голове моментально проясняется, перед мысленным взором всплывает одно неплохое и очень запретное заклинание — связка душ. Вот только оно одно может вытащить нас из этой задницы. Первым делом на роль жертвы приходит кандидатура сестры, и тут же её отбрасываю: ритуал скрепляется не только кровью, но и завершается энергообменом, в упрощённой форме — секс, если Кайду ещё хоть как-то подходит, то мне точно нет, а подыхать я не собираюсь.

В дымчатом сумраке вспыхивают алые глазницы.

— Монстро-волки, — обречённо шепчу.

Эти маго-геномодифицированные твари были созданы в пору войны много сотен лет назад из плоти мёртвых волков, по сути, монстро — поднятая полу разумная нежить, и они явились нами перекусить.

Заслоняю собой Кайда и успеваю только моргнуть, как перед лицом щёлкают клыки волка. На боевых инстинктах рассекаю плоть монстро клинком и вою от боли: ядовитая слюна нежити прожигает мне запястье. Рука повисает плетью. Со злости пинаю волка металлическим носом ботинка. Остальные рычат и пока не нападают, вот только это совсем ненадолго.

Конец. Падаю на колени, касаясь едва дышащего бро, в полёте на голом упрямстве разрезаю себе ладонь крест-накрест, на грудную клетку Барро кидаю снимок ведьмы Эварт. Хреначу Барро ладонью, смешиваю нашу с ним кровь.

— Прости, Анна, у нас не было выбора, — шепчу с горечью.

Всаживаю окровавленную руку в землю, второй цепляюсь прожжёнными до костей пальцами за Кайда, выпускаю крохи силы, направляя в клинок, и приказываю начертить круг Кейсарро. Начинаю шептать вязь заклинаний, пропуская токи через себя, выгибающегося в болезненной агонии Барро и землю, а через секунду на нас со всех сторон обрушивается стая нежити под мой рёв. Прямо в грудную клетку, прожигая ткань, ввинчивается амулет Кейсарро, слепя изумрудными искрами. Смещаю с трудом взгляд на Кайдена, друг уже и не пищит, ушёл в бессознанку, ну, я на это надеюсь, а в центре его груди — амулет с горящим сапфировым камнем. Хорошо. Слегка позволяю себе выдохнуть, не прерывая речитатив, а над головой бушует сама бездна с летающими ошмётками нежить-плоти. Красота, мать его.

Анна

Под конвоем из охраны папы-лорда, что зажимают нас с насупленной Шерри в живую коробку, уныло чешем в сторону дома — чую, нас там поджидает адский трындец, и никакие личины не помогли, а за Дрейка с Эриком вообще страшно. Надеюсь, оставшиеся «разобраться» охранники не станут парням чистить морды. С Шерелайн мы не разговариваем, только обмениваемся красноречивыми взглядами. А дело обстояло так.

Мы спокойно встретились с парнями, прогулялись по городу, потрындели, однако стоило нам взойти на борт яхты Стенрайда, как подвалил морской патруль, затребовал документы, подтверждающие личности, и моментально снял нас с корабля, где нас окружила охрана, — и вот мы идём.

В дом заходим с опаской, а там, скрестив за спиной руки, с очень угрожающим видом стоит папа-лорд. Мазнув по мне взглядом, он хмуро впивается в дочь.

— Это как понимать, Шерелайн? Мы с тобой договаривались: никаких морских прогулок до двадцати пяти. Так в чём дело?

Блонди покаянно склоняет голову. И тут меня несёт.

— Лорд Лефевро, это моя вина. — От ледяного разноцветного взгляда всё обмирает. — Это я подбила Шерелайн на прогулку по морю, простите.

— Анна, не нужно никого защищать, я и без вас знаю, как обстояло дело. Поднимитесь к себе и ложитесь спать. Ужин, если вы голодны, вам принесёт Лизз.

— При всём уважении, лорд Лефевро, я не оставлю Шерри одну отдуваться и получать нагоняй.

Взгляд папы-лорда неуловимо смягчается. Шерри толкает меня в бок локтем, мол, иди давай.

— Анна, — шипит блонди. — Иди, всё о’кей. Папа ничего мне не сделает, правда.

Гляжу строго на лорда, куда-то в уровень переносицы.

— Идите, Анна.

Морщусь и, напоследок бросив тревожный взгляд на подругу, бреду мимо папы к ступеням. Наверху замираю и удивлённо таращусь на то, как лорд неторопливо подходит к подавленной дочери и просто заключает её в объятия. Фух. Слава богу.

Перекурив пару раз и приняв ванну, в постели пишу поочерёдно то Дрейку, то Стенрайду. Первым отвечает Эрик и заверяет: они в полном порядке, только штрафака получили. Ну, и здесь всё слава богу.

Заныкиваю апер под подушку и укладываюсь спать, а через время просыпаюсь от дискомфорта в грудине и натурально дышу огнём, даже пар изо рта валит. Испуганно пищу, тру глаза, не понимая, что со мной происходит. Ой, а где это я? Обескураженно осматриваюсь — я валяюсь на тёплом камне в каком-то тёмном мраморном помещении со сводчатым потолком. Оглядеться как следует не получается, в метре от меня вспыхивает круглый контур, и в этом энергетическом круге, вот сто процентов энергетическом, возникают окровавленные тела бойс-проституток. У меня падает челюсть.

Бегу к магам и застываю у кромки полыхающей энергии, отмечая нехилые такие телесные повреждения, а у Фиата, вон, вообще кисть до самых костей содрана. Так, а это ещё что такое? Хлопаю по карманам и чертыхаюсь: ничего, чем бы можно было подцепить предметы, у меня нет; наклоняюсь, прищуриваюсь и отшатываюсь, падая на задницу.

— Твою мать, идиоты придурочные, что вы натворили?

Это же Кейсарро! Запрещённый ритуал связывания душ! За такое ушлёпкам грозит суд и казнь. Меня лихорадит. На языке горький привкус. Паника отступает внезапно, вместо неё накатывает дичайшее, прямо-таки острое желание добить. Добить к чертям собачьим этих придурков!

Глава 42

Анна

Наяриваю вокруг энерго-купола круги, не зная, с какого бока подступиться к магам. Жутко злюсь на этих двух недоумков, плююсь ядом, поношу оболтусов на чём свет стоит, и ведь за дело, ещё за какое дело! Нет, ну как они умудрились?.. Как только додумались замахнуться на этот, блядь, ритуал? Нечто внутри меня назойливо подзуживает: просто так Лефевро и Барро не влезли бы в такое дерьмо, значит, их жизням серьёзно что-то угрожало. А сейчас, блядь, вот вообще ничего не угрожает, ага.

Всё ещё наяриваю круги. Оба мага в круге совсем плохи. Надолго их не хватит, расколошмаченная бочина у Кайдена в чёрно-бурых подсохших пятнах выглядит прямо уж кабздец, рука у Лефевро оставляет желать лучшего, как и в целом внешний вид обоих засранцев. Два пока живых трупа, не иначе.

— А я ведь говорила: сдохнете — домой не приходите, чё явились, скоты? Ещё и подставили по полной программе, гадёныши, — ворчу, лихорадочно раздумывая, что, блядь, делать.

И сама себе отвечаю: а что тут сделаешь? Реально, добить, чтобы не мучились и не подставлялись под позорный суд, или завершать ритуал? Сомнений, кого эти ушлёпки сделали жертвой и центральным звеном, как-то не возникает, если бы кроме меня здесь был кто-то ещё с симптомами магического вмешательства в организме, ещё можно было бы отбрехаться, а так здесь только я. А я ведь даже понятия не имею, где я!

Как в старом, бля, фильме: шёл, упал, очнулся, гипс! Только вместо гипса конкретная подстава, а лучше бы бриллианты! Хотя… о чём это я? Вон два бриллианта в грудине сверкают так, что глазам больно. Чё, Анна, тебе недостаточно? А вот это уже перебор.

Ладно, хорош сама с собой препираться. Это всё просто стресс, у-у-у, и сижек нет, я бы хоть накурилась перед смертью. Уже третий раз тяну лапку к кругу и отдёргиваю, всё жалею, блин, себя: просто… как только я коснусь купола — всё. Прощай нормальная жизнь — привет обречённая хрень.

За спиной вдруг подозрительный скрежет, будто кусок кирпича отодрался от потолка, рухнул на пол и крошится под чьими-то ногами. Ну, просто блеск. Вскочив, оборачиваюсь и облегчённо выдыхаю — из открывшегося скрытого проёма прямо в стене вываливается папа-лорд с перекошенным от смеси разрозненных эмоций лицом.

— Мои мальчики, — хрипит лорд Лефевро, подлетая к кругу и шлёпаясь у него на колени. — Как же вы так? Зачем?

Оу, а папа-лорд искренне любит своих щеночков, и даже неродного Кайди.

— Мне кажется, на них напали и серьёзно ранили, если судить по ранам Барро. Я просто заканчивала медучилище на аптекаря, но… в общем, неважно, характер ран говорит о насильственном причинении парням вреда, — бормочу тихо. — Ваш сын выглядит пожёванным нежитью, не меньше чем Барро, плюсом рука. И… я думаю, это Сеат запустил ритуал.

Папа-лорд молчит, пугает бледным как штукатурка лицом. И я его понимаю. Ситуация аховая.

— Ты знаешь, что такое Кейсарро, Анна?

— Я сдавала зачёт по заклятиям, и по запрещённым тоже, лорд Лефевро.

— Тогда ты знаешь, почему его запретили и что за инициацию этого заклятия светит моим сыновьям.

Киваю с тоской, косясь на парней. Как я уже упоминала, Кейсарро дословно переводится на доступный язык как связывание душ. Когда-то давно именно ритуалом Кейсарро заключали барки, так сказать, магические. Соль в том, что этот ритуал прямым образом фиксирует души связанных друг на друге и забирает в кейсар — это те самые амулеты на груди парней, кусочек души каждого связанного, — вне связки с другими женщинами или мужчинами партнёры не могут быть, магия ритуала не допустит, детей тоже не будет, всё только внутри пары.

Этот по-своему прелестный ритуал придумали, чтобы избежать в браке измен и рождения бастардов, вот только всё чаще и чаще Кейсарро начали использовать насильно, зачастую к женщинам, реже к мужчинам. Участились случаи самоубийства. Пленённого связанного частенько начали называть жертвой.

И ещё один немаловажный момент, а также объяснение, почему Сеат выбрал именно этот ритуал из всех прочих. Для Кейсарро необязательно, чтобы жертва была рядом, неважно её согласие, достаточно только фотографии, чтобы инициировать ритуал. После инициации связанного притягивает к жертве, ну, как путеводной звездой. Именно таким образом парни перенеслись ко мне непонятно из какого места, но явно небезопасного. Объяснение номер два. После связывания душ запускается магическое обновление организмов, и не только посредством мощного энерговыброса, для этого, между прочим, никакая девственность не нужна, только сам контакт, ну, и главное, чтобы сама жертва была здорова.

По завершении Кейсарро излечиваются даже смертельные раны и физические уродства, ну, ногу, допустим, Кейсарро не исправит, но шрамы или неизлечимые болезни — запросто. Всё это благо — как побочный эффект, но и из-за такого крутого побочного эффекта тоже частенько заключались браки, так сказать, во благо спасения. Один нюанс: в этом случае жертва должна быть согласна на связку, потому как именно из её жизненных сил в том числе идёт исцеление. Ага, да. Спасибо, засранцы, вам перейдёт от меня несколько моих лет жизни.

В итоге ритуал запретили к использованию, признав его воздействие насилием над личностью, но, когда его всё равно тайком или внутри семьи производили, державцам пришлось наложить более жёсткий запрет, вплоть до казни, ну, не понимали маги по-другому. Кого-то даже пришлось запереть в застенках и казнить, только что толку для жертвы, если она обречена на одинокое существование.

Папа-лорд безутешен. Сейчас энерго-круг ещё подпитывает их жизни, но его хватит максимум на полчаса, это вот вообще потолок, а я, а мне… тут или отказаться, всё равно обречь себя и их на незавидную долю, или соглашаться. Ага, типа выбор.

— Лорд, а как вы здесь оказались и где это мы?

— По-прежнему в особняке, это старый ритуальный зал, здесь молились великим богам, — еле слышно лепечет Лефевро-старший, будто мысленно прощается со своими сыновьями, ну, да. Я, конечно, не овца на заклание, но не спасти этих идиотов всё равно не смогу, как я жить-то потом буду? Я, может быть, и эгоистка махровая, да только совесть у меня есть. — Этот зал запечатан давно, но на нём стоят сигнальные чары. Когда я понял, что они нарушены, а мои дети на грани жизни и смерти, сразу примчался.

— Понятно. А чего перестали этот зал посещать?

— Поняли, что каждый может молиться там, где душе угодно. Это сейчас важно?

— Да нет. Слушайте, если мы дома, можете сгонять… э-э… то есть сходить за моими сигаретами? — У папы вытягивается лицо. Ну, у меня бы тоже вытянулось от такого заявления. — Ну, в смысле — смесью курительной.

— Анна, у меня сыновья умирают! А ты…

— А я закончу ритуал после того, как перекурю! Можно мне перекурить, пока я ещё свободна, а?!

Лефевро-старший меняется в лице и сдувается ветром, я и до трёх досчитать не успеваю, как он прискакивает, таща в руках мой халат, протягивает мне, неловко отводя взгляд.

— Ты не обязана жертвовать собой, Анна.

— Да, жертва ну очень большая.

Щёлкаю зажигалкой.

— Ты можешь просить у меня чего хочешь.

— Ой, да бросьте, а. Лефевро и Кайден пошли на это из соображений спасения своих жизней, никто не вправе их судить, это же не праздная забава, ей-богу. Никто из нас не умрёт, ну, а то, что жизни исковерканы, ну… бывает.

— Ты потрясающая, Анна. Карлос хорошо тебя воспитал.

— Я сама себя воспитала. Но Карлос, да, приложил свою лапу в кое-каких аспектах. Всё, идите, лорд Лефевро. Я тут дальше сама. Свечку держать мне не надо. И вот что: подумайте, кому выгодна смерть ваших сыновей и почему именно сейчас.

Лефевро-старший поражённо лупит на меня разноцветные глаза, хмурится и глядит как-то по-новому, сглатывает, косясь на своих «малышей».

— Наш род будет тебе пожизненно благодарен, если ты спасёшь наших детей, Анна Эварт.

— Угу. — Мну в руках пачку. Кстати, хорошо, что папа-лорд и халат притаранил, будет что подстелить. Боже, как подумаю, что сейчас нужно будет сделать, так аж до костей пробирает. — Идите, времени и так нет.

— Да, конечно. Спасибо тебе ещё раз. И… вот ещё что… — бормочет маг, копаясь в кармане брюк и выуживая небольшой пузатый флакон. — Возьми, — протягивает со стыдливым румянцем на щеках, — это, гм, возбудитель. Тебе понадобится. Гм. Если не получится мальчиков в чувство привести. Двух капель на язык будет достаточно.

Глава 43

Папа Лефевро уже две минуты как свинтил.

Таращусь на тёплую склянку и стону про себя. Мне нужно ещё перекурить, да я вообще готова скурить целую пачку, чтобы оттянуть тот самый момент. Уныло закуриваю. Конечно, у нас троих уже была сексуальная связь, и даже не одна… но, блин, это было полгода назад и на полностью добровольной основе, а сейчас мне кабздец как не по себе и обстоятельства сложные.

Кошусь на магов.

— Придурки. Не могли кого другого жертвой наречь, что сразу Анна? У вас же целый гарем фанаток, ну, почему я?

Вот только как представлю, что вместо меня какая-нибудь фанатка, и она их того, «ритуалит», так кровавая пелена и кровожадные звёздочки в глазах. Интересно, кто ещё знает об этом всём пиздеце? Сомневаюсь, что папа-лорд кому-то об этом доложил. Эх, завидую Шерри, она-то сейчас в кроватке сопит и видит во снах Джентаро на единороге, а Анна Эварт, как обычно, отдувается. Ладно, тушу бычкан и отряхиваю руки. Как бы пора. Всё равно ведь не надышишься — и раз уж решила, давай, дерзай, Анна.

У-у-у, стрёмно!

Одёргиваю ночнушку, зажимаю до лёгкой боли флакон в ладони, халат на плечи — и бреду к куполу, глубокий вздох — как перед прыжком в адскую водичку. Прикасаюсь к плотному пузырю, крепко зажмуриваюсь, когда энергия круга перекидывается на меня, и сгибаюсь от боли, выдыхая паром. В груди жжёт так сильно, что мушки перед глазами. Падаю с Лефевро на колени и озлобленно его щипаю, мыча сквозь зубы трёхэтажный «французский», впиваюсь ногтями в ладони, теперь прекрасно понимаю, что ощущает живность, когда на неё ставят клеймо. Сука, что же так больно?! А больно — пиздец. Вон, здоровая рука Ферна уже ни фига не здоровая, а один сплошной синий синяк.

Боль проходит. Прикасаюсь к месту «ожога», нащупывая горячий камень. Зашибись. Мама с шуггой меня потом за такие финты прикончат и скажут, что так и было. О том, что мне после завершения ритуала путь на Землю может быть заказан, я стараюсь не думать, чтобы не соскользнуть со всего этого блядского дела.

Тру ладони — так, ладно. Приступим к операции, что ли. Ой, боже. Судорожно выдыхаю и принимаюсь стягивать с Лефевро штаны, задумчиво кошусь на Барро. Интересно, если я оседлаю Сеата, а Кайдену волью в рот возбудитель (кстати, надеюсь, эта хрень для них безопасна, впрочем, лорд бы вряд ли в такой ситуации стал подвергать жизни этих двоих опасности…), так вот, если я волью в Кайда возбуждалку и возьму в рот его агрегат, это будет засчитано как половой акт? Стону про себя и мысленно себя очень жалею.

Приспустив десантные брюки, тянусь к трусам, начиная их стаскивать, и тут мои конечности сдавливают жесткой хваткой, расхламлённая до костей рука неприятно впивается в нежную кожу. Хмуро поднимаю взгляд на Лефевро, сталкиваясь с его мутным взглядом, и шиплю:

— Ало, динозавр, не мешай мне! И так, блять, хреново.

— Ведьма, — хрипит и стонет этот демон с таким облегчением, что мне опять не по себе. — Моя ведьма.

— Наша, — сипит живой труп сбоку.

— Так, — реву, — оба захлопнулись! Не мешайте маме Анне вытаскивать вас с того света. Разговорились, ишь они.

Окончательно стягиваю труселя, и мне навстречу приветственно выпрыгивает Ферни-младший. Ну, зато возбудитель больше не нужен. Под двумя мутными любопытными взглядами стягиваю с себя трусики и ползу на бёдра Лефевро.

— Кайден, ты можешь сам себя?..

— Возбудить? Я уже, ведьма, а если оголишь свою грудь, то и кончить могу.

Закатываю глаза и вместе с тем рада, что эти двое в себе.

— Если можешь шутить, — наяриваю рукой по бархатному Фиатовскому стволу, — то и сам себя раздеть сможешь.

Колокольчик стонет, пыхтит и начинает войну со штанами. Вздыхаю. В себя-то они пришли, но конкретно слабы, что неудивительно, блин.

Втягиваю носом воздух и приподнимаюсь, направляю крупную головку в себя и медленно опускаюсь под шипение Лефевро.

— Блядь, Анна, быть в тебе — это просто мечта.

— Разговорчики! — ворчу, вновь приподнимаясь и насаживаясь. Жмурюсь от наслаждения, что доставляет идеальный агрегат Лефевро. На заднице сжимается его здоровая прохладная клешня, мнёт и направляет, Сеат подтягивает к себе колени и тянет меня на себя, вбиваясь жёстким толчком на всю длину. Да! Боже! Да!

Наши камни светятся неоновыми лучами, а дыхание соединяется в жадном поцелуе, краем глаза вижу, как Кайден наяривает себе член кулаком, и ловлю адские фейерверки — добро пожаловать в супружеский оргазм, Анна уже не совсем и Эварт.

Отдышавшись, соскальзываю с содрогающегося и постанывающего Лефевро, оказываюсь в объятиях своего второго шлюхана, заглядываю в глаза, подёрнутые пеленой похоти и боли.

— Как ты, Барро?

— Как только окажусь глубоко в тебе, то буду совсем уж в порядке.

— Бессовестный, — ворчу, позволяя шлангу Колокольчика скользнуть на максимальную глубину, Барро затыкает мой постанывающий рот поцелуем.

— Вот теперь я, бля, дома, — шипит он сквозь жадные поцелуи, толкаясь в меня ритмично и глубоко. — Я в тебе.

Наши кулоны светятся, отвоёвывая частичку друг друга и связывая пожизненным узлом, который невозможно развязать.

Глава 44

Анна

Барро заботливо накидывает мне на плечи халат, между ног неприятно скользко и немного саднит. Неудивительно: секс у меня был больше чем полгода назад, и то пару раз. Понимаю, у парней с магией сейчас крепкий напряг, и направляю на нас троих очищающие чары.

Внимательно изучаю парней, цепляясь взглядом за «вмурованные» в плоть кейсо. У меня такая же штучка, как мы помним, но на свою мне стрёмно смотреть, как и осознавать, что теперь в моём теле инородный предмет, а я сама фактически замужем за бойс-шлюханами, правда, шлюханами им теперь не быть никогда.

— Как вы? — Поглядываю на руку Лефевро, выглядит она не так страшно, костей уже и не видать, но зрелище по-прежнему не для слабонервных: голый кусок мяса — такая себе, мать её, эстетика. Кайден тянется к своему боку.

— Нормально. Ферн?

— Сойдёт, — бурчит Лефевро, потирая грудь с кейсо. — Во всяком случае, лучше, чем могло быть. И спасибо нам за это тебе надо сказать, Анна.

— Да, Анна, спасибо. Мы твои должники.

— Вы мне мужья, — поправляю хмуро, скрещивая на груди руки. — И я этому нисколько не рада, так и знайте, придурки, намутили вы дел таких, что просто кабздец.

Парни мрачнеют — не, ну, а что они ожидали, блин? Я не их фанатка!

— Короче. Кто на вас напал и какие последствия мне ожидать от вашей самодеятельности? Кстати, папа-Лефевро знает о твоей выходке, Сеатик, примчал с перекошенной челюстью, когда вы сюда свалились.

— Блеск, — бормочет Сеат, потирая лицо.

— Ага, ещё какой. Только не думаю, что твой отец, Фиат, побежит вас сдавать. И вообще, нам завтра в академию, между прочим, делать будем что?

Вопросов — просто зашквар.

Парни переглядываются, а я вставляю в зубы сигаретку и щёлкаю зажигалкой под недовольные мины бойс-мужей, — тьфу, Анна, даже мысленно больше вот эту нецензурщину не произноси, фу.

За спиной шуршит кирпичная кладка. Это явно папа-Лефевро припёрся проверить нас на предмет живучести или свечку подержать, извращенец каков. Черты Лефевро-младшего начинают по-тихому проявляться. Папа дементором вылетает из стены и устремляет обеспокоенный взгляд на своих сыночков, в уголках разноцветов — скупая влага. Парни взвиваются на ноги сурикатиками, подтягивая на попах штаны. Воссоединение семьи и всё такое.

— Спасибо, Анна, — жмёт мне руку лорд Лефевро, будто вручая за удачную полицейскую операцию наградку, — спасибо. Ты не представляешь, что сделала для нашей семьи.

Ну, как что? Помимо спасения жизни, угнала шлюханов от их законных невест. Хе. Чувствую себя маленько Гринчем.

— У меня к вам, парни, очень много вопросов, — чеканит лорд, поправляя лацканы сюртука. О-о, чую, папа прописал себе мысленный подзатыльник-лекарство от сентиментальности. — Я уже вызвал целителя, он ожидает вас в моём кабинете. Анна, полагаю, вы очень измотались и вам необходимо принять ванну, поспать, если желаете перекусить, вызывайте Лизз, не стесняйтесь. М-м-м, скажите, вам целительская помощь нужна? — глядит мне строго в глаза, но взгляд тревожно-любопытный, без подтекстов, так и косится вниз.

А я вот сейчас что-то не поняла: это меня так хотят прокатить с очной ставкой? Ага, щас.

— Нет, не нужна, благодарю. Насчёт вопросов подтверждаю. Их много. Так что, ведите нас в свой кабинет, лорд Лефевро.

Брови папы ползут к волосам. У парней рожи трескаются от веселья и честно сдерживаемого ржача.

— Леди Эварт, не думаю, что…

— Да-да, я с вами согласна, тратить время на лишние думы не стоит.

Беру курс на по-прежнему открытый проём-тайный ход. За спиной — душераздирающий вздох папы и смешок кого-то из парней.

— Она всегда такая? — тихий унылый шёпот.

— Это ещё цветочки, отец. Ведьма себя очень сдерживает.

— Что-то я такое и предполагал, шифровщик из вас, Анна, совсем никакой. Сочувствую вам, парни. И нам всем тоже.

— Ой-ой-ой, — кривлюсь, веселясь.

Меня нагоняют мужчины рода Лефевро и немножко Барро.

— Анна, вы… пойдёте так?

Притоптываю босыми пятками, разводя полы халата чуть в стороны.

— Вас что-то смущает?

— Да великая магия, идёмте уже, — ворчит Кайден и взваливает меня сначала себе на плечо, а после возмущённого шлепка по крепкой заднице осторожно переворачивает как надо, то есть как жену, фу, то есть… ну, вы поняли.

Глава 45

На часах три утра, сидим в кабинете папы-Лефевро, кому интересно имя папы, запоздало и не в тему, его зовут Брайт, а маму-леди — Карисса. Ага, ну, очень прямо важная сейчас информация. Просто состояние шкурок парней тщательно изучает целитель, он и на меня пытался замахнуться, но я не далась, отбрехалась, что полный порядок и вертеть меня как мышь лабораторную вовсе не стоит, пусть лучше бойсом занимается. Целитель был возмущён, хмуро покосился на папу, но тот только руками развёл, так что дедку пришлось заняться опять-таки не к месту хихикающими идиотами.

Дрыгаю ногой. Всё-таки стресс, и, чтобы не капать слюной на полуголых боевиков, обращаюсь к лорду:

— О приключениях, кроме нас с вами, кто-нибудь ещё знает?

— От меня — точно нет, исключая целителя Горна, как вы понимаете, ему пришлось сообщить.

Целитель фыркает, всё водит вокруг бойса чунга-чанговые хороводы со светящимися маной руками.

— Хорошо. Как быть с Шерелайн? Мы с ней соседки, она-то кейсо может случайно увидеть, как его ни прячь. И вообще, как быть с академией? С ректором. Парней другие боевики так-то в душе могут спалить, то есть увидеть и доложить лорду Честеру. На иллюзиях или подобных артефактах тоже со временем можно проколоться, и как теперь быть мне? Мне через шесть месяцев так-то домой. Если не вернусь, шугга-дедди, в смысле Карлос Эварт сам сюда переметнётся — и вот что ему говорить?

Папа мрачно стучит по столу пальцами. Парни, прекрасно слышащие мои вопросы, набычиваются и прожигают во мне злобными взглядами дыры.

— Согласен, проблем много.

— Это, мистер-лорд-Лефевро, мягко говоря. А кто-нибудь как-то помимо палевного кейсо может узнать о проведённом ритуале?

— Если заглянет в фолиант нашего рода, чья копия содержится в хранилище дворца.

— Так, и?

— И то, что ты, Анна, теперь часть моего рода, рода Лефевро и графского рода Барро, Анна Лефевро-Барро, вот так.

— Барро-Лефевро звучит лучше, — ворчание Кайди.

— Не лучше, — огрызается Фиат.

— Помолчите, — рычу на ушлёпков. — Всё равно не поняла. Допустим, я их жена, но при чём тут какая-то книга?

— Да при том, ведьма! Как только мы завершили обряд, запись о том, что ты наша жена, появилась в родовых книгах! А на твоей ключице — характерная татуировка.

Челюсть падает к голым пяткам. Это ещё что за новости? Какая ещё, к чертям, татушка?

Папа вздыхает и делает пасс, у меня за спиной материализуется зеркало. Сглотнув, приспускаю халат и досадливо стону, а там на левой ключице действительно огромная татуировка в виде смеси из родовых гербов. Приехали, блин.

Пыхчу надувшимся сычом, мешая палочкой крепкий кофе, который по просьбе папы притаранил пыхтящий похлеще меня недовольный целитель.

— Забудем пока про ритуал этот проклятый. Вы как докатились до такой жизни, что пришлось к запрещённым заклятиям обращаться, за которые, на минуточку, секир-башка?

Как по команде обращаем прицельное внимание на двух унылых боевиков.

— Если бы мы ещё сами хоть что-то понимали, — ворчит Кайден.

— В этот раз у нас практика проходила в три этапа, так заложено в учебной программе, во время первого этапа мы посменно патрулировали Эндо — провинцию королевства оборотней, — даёт пояснение Сеат для меня. — Этап прошёл тихо и гладко, без приключений.

— Да, многие стонали, что скучно. Достонались до того, что куратор курса отправил нас сначала на «войну» с эльфами, а затем в Мейнс — место обитания тёмных дроу, близ границ Гиблых топей. Там — болотистый лес с монстро-тварями, ошибками экспериментов и всё в таком духе. Во время дружеской схватки нашей группы с дроу всё и произошло, мы понять, если честно, ничего не успели. Дроу словно в один момент озверели, начали сражаться в полную силу, без шуток, никто из нас такой подставы не ожидал. Кайд, ты хоть понял, кто тебе бочину разодрал?

— Нет, на меня напали со спины, только почувствовал резкую боль и моментально отключился. Клинок убийцы был отравлен.

— Кстати, а ведь дроу прицельно лезли именно к Кайду, снося всех на своём пути. Насчёт Гиблых топей: нас затянули туда, разбив под ногами телепорталки.

Барро качает головой.

— Этого я не помню. Только сражение.

— Что с остальной группой? — интересуется папа-лорд.

— Понятия не имеем. Нас было семеро, в том числе Джент.

Сердце пропускает удар. Чёрт, сводный. Надеюсь, с тобой всё хорошо.

— Выходит, убить хотели Кайдена. Кайд, ты же, насколько я понимаю, после гибели родных богатый наследник, да? А насколько богатый?

— А ты многое узнала, — усмехается Колокольчик. — Прилично, Анна. Однако почти все мои счета, кроме личного, которым распоряжается Брайт, заморожены до того, как мне стукнет двадцать пять.

— И когда должно стукнуть?

— Через несколько месяцев. А что?

— Не смотри на меня как на меркантильную козу, Барро. Я веду к тому, что, возможно, кто-то хочет тебя устранить и завладеть твоими деньгами, только странно, что раньше тебя не устранили. — У парней перекашивает физиономии, а вот папа-лорд глядит на меня как-то по-иному. — Что вы на меня так смотрите? Проще ведь было придушить Барро ещё минимум годков пять назад, чем сейчас. А кто наследник первой очереди после тебя? Лефевро?

— Нет, мой род к деньгам и недвижимости Кайдена не имеет никакого отношения, я всего лишь его опекун. У графов Барро есть младшая ветвь, Бенгарры, они и наследники.

— Ну, вот, кое-что уже вырисовывается.

— И ты, Анна, права. Чуть больше шести лет назад на Кайдена уже покушались, благо, нам удалось предотвратить убийство. Наш юрист посоветовал заморозить все счета и недвижимость Кайдена до его двадцати пяти, поскольку я опекун Кайдена, я сам составил его завещание: в случае смерти даже ненасильственного характера вся его собственность отходит в пользу короны.

— Почему ты не говорил об этом?

— Да, отец. Мы даже о покушениях ничего не знали.

— Именно потому, что я ваш отец. И не хотел, чтобы ты, Кайд, рос и оглядывался по сторонам, ожидая нож в спину.

— В итоге я его и получил, только в бок, — невесело усмехается Барро.

— Я сообщу своему знакомому дознавателю, что снова началось, он позаботится о Бенгаррах.

— А это точно они?

Папа утвердительно смежает веки.

— Так, с нападением немножко разобрались. Только надо бы как-то узнать, что там с вашей, парни, группой и моим сводным.

Если Шерри узнает, у-у-у, будет скандал.

— Приложу все усилия.

— Отец, мы тоже подключимся. В первую очередь попробуем связаться через апер. Анна, одолжишь свой, наши остались в Гиблых топях. Если через апер не прокатит, попробуем поисковиком.

— Что за поисковик?

— Поисковое заклинание, правда, шансы никакие, если Джентаро по-прежнему у дроу.

— Поисковое, которое на крови?

— Есть и на крови, но у нас нет кровного родственника Джента, ты точно не подходишь, — скалится Фиат-капитан-очевидность. — Именно мы будем проводить по вещи.

— Так, ладно. Вернёмся к ритуалу и его последствиям. С этим-то как быть? Свернуть на «авось повезёт»?

Папа жалобно косится на парней, шепча одними губами, что часто он меня вот вообще не понимает. Хихикнув, перевожу на более нормальный язык, на что Брайт отвечает:

— Честеру придётся сообщить. Не пройдёт и дня, как он сам узнает, ректор достаточно сильный архимаг, чтобы чуять на вас фон запрещённого ритуала. Фонить перестанет где-то примерно через месяц, плюс-минус несколько дней.

Боги, ещё и фон!

— Слишком большой срок.

— Согласен, поэтому и говорю, что Честеру придётся сказать, я отправлюсь с вами и выступлю перед ректором в качестве свидетеля. Он маг толковый, подскажет, что с этим всем можно сделать.

— А если обратиться к вашему королю? Объяснить ситуацию, мол, жизни спасали и всё такое, и насилия надо мной не было никакого. Вдруг прокатит, и он не станет нам устраивать яблоко на палочке, голову, говорю, отсекать не станет!

Мужики смотрят на меня так умилительно, будто на котёнка с крохотными мозгами, но зато я сразу понимаю: к королю лучше не соваться, секир-башке всё равно быть.

— Понял-не-дурак. Как-то это всё… тупо.

— Как есть. Предлагаю вам троим идти отдыхать. Мой друг займётся делом Кайда, и по поводу ритуала подумаем.

— А ваш этот дознаватель не решит потом, что я, как в дешёвых сериалах-романах, это всё специально провернула, чтобы женить ваших сыновей на себе? Мне как, ждать допрос с пристрастием?

— Нет. С чего это вдруг ему так думать?

— Ну, — насмешливо гляжу на придурков, теперь немножко своих, — у ваших сыновей фанаток много, парни они видные, богатые к тому же.

— Никто так не подумает, Анна. Если только отмороженный идиот без капли логики и мозгов. Спать идите. Все втроём. И по разным комнатам, ясно?

Ну, мы с синхронным: «Ясно!» и идём. Я подозреваю: парни по пути будут ко мне приставать и всё в таком духе, но нет. Оба выглядят, ну, очень задумчивыми и вымотанными, желают перед моей комнатой хорошо отдохнуть, клюют с двух сторон в щёки, и всё. Топчусь у своей опочивальни, зыркаю на комнату Шерри и юркаю к себе.

А утром… утром нас ждёт кабздец какой сюрприз.

Глава 46

Утро начинается с визгов Шерри и самого настоящего хамства в виде двух прижимающихся ко мне с боков обнажённых идиотов-ака-мужей, чьи влажные боеголовки бессовестно утыкаются мне в нежные интересные местечки. На одну из таких боеголовок я, считай, и падаю после того, как подскакиваю с испугу, — вокруг талии обвиваются крепкие руки, на поясницу опускается увесистая ладонь, прижимая к сильному телу, а это сильное тело елозит по мне своим агрегатом вверх-вниз.

— Совсем обалдели? — шиплю, шлёпнув Кайда по мускулистой груди. — Вы что тут делаете?

— Не пищи, Анна, — морщится Колокольчик, по-прежнему двигая меня по своему телу за попу и слегка проникая кончиком боеголовки внутрь. М-м-м, что же он делает, сволочь, я же сейчас сама не сдержусь, насажусь, да поглубже, а сонное горячее внимание Лефевро только подкидывает в топку моего возбуждения толстенькие поленья.

Напрягаюсь от стука в дверь — дверное полотно трещит от попыток проникнуть в мою спальню извне. И я даже догадываться не стану, кто там такой отчаянный медведь, —милашка Шерри, кто же ещё, а вот и её голосочек:

— Анна! Ты чего закрылась? Дрыхнешь ещё? Открывай. Здесь такое!

— Вы запечатали комнату заклинаниями?

— А ты догадливая, — подмигивает Барро и, слегка приподняв меня под бёдра, не отрывая от моего лица горящего взгляда, резко насаживает на себя под мой ошеломлённый всхлип, берёт на таран с оттяжкой под уже обеспокоенные крики Шерри.

— Барро… — сиплю. — Ты совсем того… ошалел? Шерри за стеной. И у неё там что-то «такое». А вдруг нечто серьёзное?

— Да что там может быть серьёзного, все серьёзное уже случилось. Мы быстренько, ведьма.

Дёргает на себя, фиксирует руками и трахает так быстро и мощно, что уже через две минуты меня можно выносить. Содрогаюсь на его извергающей семя боеголовке, схожу с ума, без зазрения совести полосую ногтями широкую грудную клетку. Действительно быстренько. Но ни хрена себе быстренько.

От загребущих лапок Лефевро уворачиваюсь и слетаю с постели.

— С сестрой разберитесь. Она сейчас дверь выломает.

С облегчением закрываюсь в ванной и влетаю под душ, вот только когда намыливаюсь, обнаруживаю одну маленькую вещь. Осознание лупит по голове кувалдой, в глазах темнеет от страха, а колени подгибаются. Приваливаюсь к стене, накрывая ладонью живот.

Допрыгалась. Допрыгалась, идиотка. Чёртово заклинание от беременности и всего остального — я же его так и не обновила, а полгода прошло. Твою мать!!!

Глава 47

Лефевро

Коварная ведьма сбегает в ванную и оставляет меня без сладенького, ну, ничего, я с неё ещё стребую супружеский долг. Ревниво кошусь на довольного бро, оборачивая бёдра в плед, отключаю с комнаты запирающие чары; дверь распахивается как от пинка, чуть не съездив мне по роже, едва успеваю увернуться.

— Мелочь, обалдела? — Цапаю сестрёнку за локоть и разворачиваю к себе. — Чуть не прибила. Эм. Ты плачешь? Что с тобой?

Шерелайн таращится на меня как на восставшего мертвеца, тычет в грудь пальцем и с истерическим всхлипом кидается на шею.

— Э-э-э? Шерри?

В гостиную выглядывает озадаченный Кайд.

— Что стряслось?

— Кайди! — ревёт наш семейный личный монстр и несётся к опешившему бро, заливает его сверху донизу слезами с соплями. — Слава магии, вы живы!

— А что, не должны? — осторожно интересуется Кайден, таращась на меня. Пожимаю плечами.

— Догадываюсь: сестрёнке стало известно о покушениях.

Шерри затихает и медленно отлипает от Барро.

— Каких ещё покушениях?!!

От женского визга закладывает уши. Морщусь.

— Так, если ты не о топях, тогда о чём?

Шерри растерянно переводит взгляд с меня на Кайдена и выдавливает, указывая ладошкой на раскрытую дверь:

— Джентаро заявился полчаса назад. Я обрадовалась и всё такое, а он… — Губки сестрёнки начинают дрожать.

Облегчённо переглядываемся с бро: Джент жив, уже хорошо.

— Шерри! Что он?

— А он сказал, что того… убил вас и похоронил в каком-то болоте. Это всё, что я знаю. С ним отец сейчас разговаривает. А меня не пустили, вот я и прибежала за Анной.

Выпадаем в осадок. Джент нас убил? Ничего не понимаю, хотя…

— Так это Джентаро, выходит, подставил нас под телепорт в топи.

— Не знаю. Но сейчас узнаем. Погнали одеваться, Ферн, — рулит Кайден на выход.

— Теперь я совершенно ничего не понимаю. А где Анна? И чем вы здесь вообще занимались?

Подмигиваю сестрёнке и чешу за Барро.

— Анна в ванной. Будь добра, расскажи ей о Дженте, не умалчивай, ведьма всё равно узнает, а если не от нас, вскроет кишки и насадит задом на вертел.

— Да я как бы не собиралась утаивать, — бормочет Шерри. — Ой, а что у тебя на груди такое? Это что, камень? Он прям внутри?

Упс. Сваливаем!

— Тебе показалось, — бросаю уже в коридоре.

— А ну, стой, братик. Я что, по-твоему, дура слепая? Что-то мне он напоминает. Стоп. Так это же… Твою маковку, Ферни-и-и!!!

Анна

Стою под ледяной водичкой — это я так панику стараюсь прогнать. В принципе, ничего такого страшного не случилось, у многих вон и пять лет не выходит зачать, так что далеко не факт, что во мне уже ребёнок того… формируется, нервно закусываю палец. Нет, о таком вообще не стоит думать, а то, не ровён час, соберу манатки и сбегу в лес, то есть домой; от проблем я так не убегу, но сбежать очень хочется, как и зарыться головой в песок.

Ладно, всё, проехали. Водичку выключаем, а то меня сейчас на родную Землю снесёт, и выходим. Делаем вид, что ничего не случилось. Вспоминаю, что у парней замочки-то должны быть, и испытываю тотальное облегчение. Точно. У них же защита была! Всё нормально. А я тут чуть со страху не уписалась. Уже в красках напредставлялась, как буду утиной мамой с огромным животом и всё такое, в общем, страху натерпелась прилично.

Выплываю наружу, моментально попадая под прицельный «обстрел» Шерелайн. Блонди с перекошенной миной хватает меня за плечи, дёргает полы халата и впивается обалдело-испуганным взглядом в кейсо. Упс, вот и спалились. А я говорила! От этой блондинки шила в мешке не утаишь.

— Это именно то, что ты подумала, — ворчу, избавляясь от цепкой хватки магички. — Так уж получилось. Своих братишек придурочных благодари. Но пока ты не сбежала их убивать с особой жестокостью, скажу: у них, по сути, не было иного выхода.

— !!! — ругается трёхэтажным Шерри, падая попой на подлокотник кресла. — Допрыгались, идиоты.

— Угу. А они, кстати, где?

Подруга рассеянно машет рукой на приоткрытую дверь.

— Понеслись выяснять отношения с Джентом, твой брат принесся утром и с порога заявил какую-то дичь, что он якобы убил моих братьев и спрятал их трупы.

Радость от того, что сводный жив, мгновенно испаряется.

— Э-э-э… Так это был Джентаро?! За что?

— Да чтобы я знала. Я вообще ни хрена не понимаю!!! Что происходит, Анна?!

— Не кричи, — бурчу, быстренько одеваясь, впрыгиваю в балетки, хватаю блондинку за руку и мчу к выходу. — Идём, выясним, что тут к чему.

— Отец не позволит вмешиваться в мужские разборки, — уныло бормочет блонди, едва успевая переставлять за мной ноги.

— Ну, это мы ещё посмотрим.

Подлетаем к кабинету папы-лорда, а там на двери полный форшмак из различного уровня защит-заклинаний. Откашлявшись, ору:

— Папа-Лефевро, открывайте, медведи пришли!

Короткое молчание — и уверенное папы:

— Никого нет дома, оставьте ваше сообщение с целью визита на аперфайн.

Давлюсь смехом, а Шерри шокировано хлопает ресницами.

— Выломаю к чертям собачьим дверь, — реву ласково. — И подорву ваш кабинет.

— Ну, что за невестка мне досталась? — ворчание, и дверь открывается. — Ведьма, входи. А ты, моя дорогая, — к себе в спальню.

— Не-а, мы идём только в комплекте. — Вытягиваю шею, замечая осунувшегося сводного, причём спелёнатого с ног до головы чарами. Машу братцу ладошкой. Вижу какого-то незнакомого мне хера и хмурых парней. — Двигайтесь, папа-Лефевро, мы входим.

Так, мы входим под стон Брайта. С интересом кошусь на незнакомца, киваю приветственно и тяну притихшую подругу к сидушкам, плюхаясь рядом с Джентом. Хлопаю сводного по плечу.

— Ну, Джентаро, и как ты докатился до такой жизни?

Смешок незнакомого хера. Если вы не знали, то «хер» по-немецки — господин, так что я этого хера не оскорбляла.

Дженти вздыхает и играет в молчанку.

— Вы ему, что ли, рот запечатали, чего он молчит?

— Брайт, ты был прав. Совершенно удивительное создание — твоя невестка, — с ноткой веселья говорит хрен. На этот раз, да, оскорбление.

— Ко мне можно обращаться напрямую, уважаемый, разрешаю. Меня зовут Анна. Анна Эварт.

— Лефевро-Барро, вообще-то, — ворчит Фиат.

— Барро-Лефевро.

Закатываю глаза. Детский сад. Шерри тихонько веселится, да и вообще все веселятся, кроме меня и Джентаро, нашли время.

— Твой сводный брат нам уже всё рассказал под заклятием правды. Я как раз собирался освободить его от чар подчинения, — говорит по-прежнему безымянный хрен, подбираясь к Джентаро.

— А вы знаете, что чары подчинения незаконны? — интересуюсь невинно.

— Он знает, — отпускает смешок Брайт. — Анна, это мой хороший друг и лучший дознаватель столичного управления магполиции — Янсо Фейнс. Благодаря ему и твоему брату мы не только установили картину нападения на моих сыновей, но и нашли достаточно доказательств для обвинения Бенгарров.

— Интересненько. Мы все во внимании.

Сижу на балконе и кручу в пальцах сигаретку.

В общем, так. Что касается того самого покушения на парней, исполнителем, как бы это ни было прискорбно им, в самом деле был Джентаро. Накануне практики Джента с матерью похитили неизвестные, и, что интересно, главной в организации похищения была женщина, она даже не скрывалась — и я вот сейчас понимаю, что Джентаро и леди Эварт изначально не собирались оставлять в живых. Впрочем, это уже неважно. Забегу вперёд: маму Джента спасли, у неё физическое и нервное истощение, но главное — леди жива, сейчас находится в госпитале.

Так вот, Джента и его маму похитили. Их сутки держали в каком-то сыром подвале порознь — специально, чтобы морально добить и подбить на согласие в участии спланированного убийства Кайдена Барро, первого наследника графского рода. В плену Джентаро мучили криками его подвергающейся пыткам матери — на самом деле её никто не пытал, эти крики были записаны на аперфайн и подавались сводному за истязания его матери. К утру Джентаро был готов на всё что угодно, чтобы его мать оставили в покое и освободили.

Сводному сказали: мол, хорошо, мы женщину больше не тронем, если ты сделаешь одну маленькую вещь — прикончишь своего дружка Кайдена и, если понадобится, свидетелей. Обескураженному сводному не оставалось ничего иного, как согласиться, ведь всё то время, пока шёл тот разговор, «пытки Эварт» не прекращались.

Страшно представить, через какую психоделику прошёл Джент.

Джентаро связали клятвой, запрещающей кому-либо сообщать о казни Барро, снабдили ядовитым клинком и заточенными на те самые топи телепорталками, ну, а дальше мы знаем, что было. Джентаро говорил: он не хотел убивать Кайдена и пытался отвести руку с тем самым отравленным клинком, но не вышло. Как оказалось, на клинке были чары подчинения. После сделанного клятва со сводного пала, посчитав дело исполненным. Конечно, он сразу же хотел отправиться за матерью, но знал, что её отпустят и так, ему ведь тоже дали подобную клятву. Поэтому, недолго думая, Джентаро помчался к папе Лефевро, надеясь, что у того получится хоть что-то сделать для Кайда и Сеата, хотя бы второго спасти, но те спаслись сами. Вот как-то так.

Джентаро предъявлять род Лефевро-Лемаршан-Барро ничего не собирался, по словам папы, сводный и так натерпелся сполна, а его сыновья живы. Единственное что, Джентаро так и остался в неведении насчёт моего изменившегося жизненного статуса. На этом настаивал папа-лорд, собственно, я не имела ничего против: меньше знает, крепче спит.

Солнце клонится к закату. Значит, скотов Бенгарров уже взяли, и они весело чалят в застенки.

Сую сигарету в зубы, щёлкаю зажигалкой и снимаю палец с рычажка — сигарета отправляется обратно в пачку.

Глава 48

Втроём, как нашкодившие котята, сидим пред грозными очами директора, за спиной папа-Лефевро и его дружок-насмешник Фейнс — такое себе нехорошее молчание уже прилично затянулось. Двумя часами ранее мы под конвоем лорда переместились в Терру, где папа нам даже сумки не дал затащить в общежитие, сразу погнал на ковёр к Честеру. Шерри с Джентом тоже с нами рвались, и если сводного папа-конвоир пропустил по понятным причинам: ему перед Честером ответ тоже придётся держать, то Шерелайн приказал сидеть в общажной комнате и носа, пока не разрешит, за её пределы не показывать.

Первым с Брайтом в ректорский кабинет отправляется Джент, а мы втроём остаёмся в приёмной под церберским приглядом. Не знаю, что там целый час делают с Джентом, но выползает он из Честеровского кабинета чуть ли не на карачках и имеет подозрительно синюшный вид. Мы хотим его расспросить, да только нам и рта не позволяют раскрыть, сразу же приглашают в «допросную».

Ну, вот мы и сидим.

Страшно? Ну-у-у, немного страшно, всё-таки закон как бы нарушили, а то, что парни спасали собственные жизни, так и в моём мире, по крайней мере в моей стране, за то же превышение самообороны сажают в тюрьму; по аналогии наш случай в некотором смысле — то же самое превышение: не сдох, закон преступил, ну, сам виноват. И самое неприятное — на меня с нашего появления в директорском логове Боунзер посмотрел всего раз, и настолько он тогда в лице изменился, глаза — плошки, челюсть отвисла, всего на мгновенье, но я спалила и откровенно не понимала столь странную реакцию, может, дело в том, что я дочь его друга, вот только лорд и так знал, кто стал той самой жертвой, папа-Лефевро доложил же, не поняла я, короче, его.

— Так, ребятки, — наконец начинает говорить лорд Честер обманчиво мягким голосом, от которого холодок по спине, — картина произошедшего, когда было использовано заклинание из раздела особо запрещённых, мне в общем-то ясна. Лорд Лефевро предъявил материалы с записывающего артефакта, ещё показания Джентаро Эварта да признания в злоумышленных деяниях против Кайдена Барро от главы рода побочной ветви —Бенгарров. А вам плюс, что не стали умалчивать столь вопиющий случай. И вместе с тем я обязан допросить каждого из вас на амулете истины и под чарами правды. Что скажете?

Ага, будто у нас есть выбор.

— Не думаю, что у нас есть возможность отказаться, — говорит Лефевро, вторя моим мыслям. — Скрывать нам нечего, лорд Боунзер. Каким образом будет происходить дознание?

— Один на один, свидетельствования лорда Лефевро — вашего отца, Кайдена и столичного дознавателя Янсо Фейнса, поскольку он и так в курсе нашей щекотливой проблемы.

Парни как по команде обеспокоенно поворачивают ко мне головы. Выгибаю бровь, мол, что?

— Насчёт Анны Эварт не беспокойтесь, даю слово: студентке во время допроса никакого вреда не будет нанесено.

На лицах парней скепсис. Директор закатывает глаза.

— Понятия не имею, чем заслужил ваше недоверие, парни, но своему отцу, Сеат, и его другу вы доверяете? Вот и хорошо. Итак, мужчины — вперёд. Сначала я хочу послушать Сеата.

Выбор логичный: Барро большую часть балета в топях пробыл в отключке. И всё-таки, а как же «дамы вперёд»? Аха. Выходим с Кайденом в приёмную и усаживаемся на стулья.

— Извини, мы с Лефевро не рады, что тебе приходится проходить через всё это дерьмо, — тихо говорит Кайден, по-хозяйски кладя руку на спинку моего кресла. Церберша давится воздухом и сверлит нас ну очень презрительно-осуждающим взглядом. Будто нам до неё дело есть.

— Замяли, Барро. Обратно ситуёвину не отмотаешь, а даже если и отмотать, лучше так, чем плакать над вашими гробиками или праховыми урночками.

Губы Кайди изгибаются в самодовольной ухмылке:

— А ты бы плакала, ведьма?

— Ага, скупой слезой, а потом бы на ваших могилках станцевала румбу.

— Серьёзно?

Теперь скалюсь в усмешке я. Церберша хлопает ладонью по столу — озадаченно поворачиваем к ней головы.

— Хватит. Вы в администрации учебного заведения, а не в борделе, совесть имейте.

Совесть? А что это? Небрежно поправляю на Барро кожаный жилет, тереблю пуговички.

— Кстати, да, бордель — хорошая тема. Шерри обещала меня в это местечко как-нибудь сводить.

Ухмылка с соблазнительных губ исчезает.

— За такие дела Шерри получит от Ферна по заднице.

— Ой-ой.

Тот самый Ферн с непроницаемой миной появляется на пороге и кивает Барро на дверь с немым посылом, мол, твоя очередь. Парни меняются, Лефевро плюхается рядом со мной, за мою спину тянется уже его конечность.

— Ну? Как прошло?

— Стандартно. Рассказал сначала свою версию по практике, начиная с её начала и заканчивая топями, потом о ритуале.

— Подробности опустил?

— Как ты могла обо мне такое подумать? Конечно же, нет, Анна, всё в подробностях, ничего не упустил.

Шлёпаю наглеца по груди. Лефевро смеётся. Цербер валяется в обмороке, такой она из себя цербер.

— Иного я от тебя и не ждала, Лефевро.

Фиат подмигивает и заключает в объятия.

— Всё будет хорошо, ведьма. Мы справимся. Никто не умрёт.

Вздыхаю. А через десять минут меняюсь местами уже с Барро. Директор протягивает мне ребристый хрусталь и просит сжать его в ладони, отвечать только правду, если совру, артефакт почернеет, если утаю что-нибудь — покраснеет, если буду говорить правду —останется натурального цвета.

— Начнём…

— А как же ментальные чары? — вмешивается Янсо.

— Обойдёмся без них.

— Это ещё почему? На сыновей Брайта чары наложили, несмотря на то что и амулета истины в их ситуации вполне достаточно, а на леди Эварт, которая как раз-таки может быть напрямую замешана в случившемся и являться соучастником преступления, — нет.

Мысленно валяюсь в истерическом хохоте. И почему я не удивлена? А ведь папа говорил: его дружок-дознаватель ни о чём таком не подумает, ага, как же. Честер задумчив. Лорд Лефевро в возмущении.

— Янсо! — шипит папа-Лефевро. — При чём тут Анна?

— Нет уж, друг. Я считаю, Анне Эварт был выгоден ритуал, она иномирянка, без особых средств и защиты, а тут за ней начали увиваться два богатейших лорда, причём ни с того ни с сего, возможно, не зря твои сыновья называют Эварт ведьмой, м, Брайт? А через полгода вдруг проводится ритуал, связывающий этих троих похлеще цепей. Слишком много тёмных пятен. И что же вы скажете в своё оправдание, Анна?

— А что говорить? Вы всё прекрасно придумали за меня.

— Вот! Слышите? Она даже не отрицает. Я настаиваю на проведении ментальной фиксации Анны Эварт и также настаиваю на частном допросе леди Эварт мной.

Фыркаю:

— Да пожалуйста. Боже. Мне скрывать нечего.

И вздрагиваю от рёва ректора:

— Нет!

— Уймись, Янсо! — вторит ему раздражённый папа. — Анна здесь точно ни при чём, она больше всех ни за что пострадала.

— Да что с вами? Ментальный скан — простейшая процедура, да, у девочки после неё может возникнуть слабость и спутанность сознания, все эти симптомы не несут угрозы для её жизни.

— А я запрещаю эту процедуру в отношении моей студентки, поскольку она как раз-таки будет нести вред её организму.

— Что за бред?

— Это не бред, идиот ты, — выходит из себя Честер, чем немало удивляет не только меня, но и папу Ферна. — Анна Эварт в стадии формирования плода, любое магическое вмешательство несёт угрозу её ребенку!!! — орёт драконом маг.

Меня кидает сначала в холод, а потом в жар. До мозга пока озвученное Боунзером не доходит. Повисает молчание прифигевших магов. Папа-Лефевро спадает с лица, а на Янсо я не смотрю. Урод он. Ручка двери дёргается, полотно трещит — это мы ещё визгов церберши не слышим, просто на помещении экранирующие чары. Боже, о чём я думаю.

Прочищаю горло, уточняя неестественно спокойно:

— Простите… в чём я нахожусь?

Честер нервно приглаживает волосы, одёргивает полы пиджака.

— В стадии формирования эмбриона, Эварт, ты находишься. В стадии формирования. Беременна ты одной ногой, так понятнее? Магом. Одно плодное яйцо или несколько — пока не понять. Зачатие произошло не больше двух суток назад.

Папа оседает на стул, хлопает ресницами и глядит на меня как на восьмое чудо света. Дверь сдаётся под натиском парней и срывается с петель, являя двух красных от бешенства магов.

Гляжу на них размытым взглядом и медленно поднимаюсь.

— Мне… к-хм... мне предельно понятно, директор. Можно, я… гм… можно, я завтра утром к вам зайду за дачей показаний? Сейчас я…

— Конечно, Анна. — Директор отводит взгляд, но от него и так слишком сильно воняет жалостью. Странно, что я это чувство прям осязаю.

Когда прохожу мимо папы и его притихшего дружка, не смотрю на них, как и на бойс-ушлёпков. Парни пытаются было кинуться за мной, достучаться, но их быстренько берут в оборот маги. Иду по академии и не слышу ничего, не вижу никого, хотя народу по пути подворачивается много. Из объятий Дрейка и Эрика выворачиваюсь, оставляя магов растерянно хлопать ресницами. В общагу не иду, заворачиваю за неё, достаю пачку сигарет — курить не собираюсь, да мне и не хочется, чёрт возьми, просто кручу в руках и думаю, думаю, думаю, а по щекам катятся слёзы.

Не прокатило с долбаным замочком. Не прокатило, твою мать.

Глава 49

Я совсем не удивляюсь, когда сначала улавливаю гул десантных шагов, а затем в моё укрытие спускаются будущие папашки-уроды, это при условии, что я стану их ребёнка рожать, пока не решила, и осуждения моим решениям я не заказывала, себе оставьте и кушайте ложкой.

— Ведьма, — шепчет Кайден, крепко обнимая и перетаскивая к себе на колени, — расскажи папочкам, что произошло?

«Папочкам», — цежу ядовито и испытываю такую адскую злость, что только пара из ушей не хватает.

— Ну, а вы сами как думаете, сволочи? Дел натворили, а расхлёбывать мне!

Парни озадаченно переглядываются, и я вот начинаю понимать: они ни хрена не знают о стадиях зачатия, ни хрена. Давлюсь хохотом. Они напрягаются, глядят опасливо.

— Анна, давай к целителю, у тебя, кажется, не фонтан с нервами.

— Сами вы не фонтан, — скрежещу зубами, вырываясь из ручонок Барро. — Идите вы оба в зад.

Быстро перебираю ногами по лестнице.

— Анна!!! — бойсы догоняют, дёргают за руки, рычат недовольно, что я от них отбиваюсь. — Да в чём, блядь, дело?! Ты можешь нормально сказать?

— Не могу, — ору ушлёпкам в лица, глотая слёзы. — И не хочу. Я НЕ ХОЧУ ВАС ВИДЕТЬ! Понятно?! Не хочу. Не трогайте меня, руки уберите. Всё. И на глаза мне как минимум пару суток не попадайтесь. Скоты. Засранцы. Шлюхи. Ненавижу, — ругаюсь, со всех ног бегу в общежитие, а забежав, проношусь мимо удивлённой комендантши и забираюсь с ногами на подоконник между этажами. Никого не хочу ни слышать, ни видеть, и Шерри тоже. Спокойствия хочу.

Кайден

— И что это, блядь, было?

Ферн мрачно пинает берцем камень.

— Не знаю. Но явно что-то хреновое произошло, ты отца моего видел, на нём не было лица.

— Видел, — бормочу. — Ты же не думаешь, что при допросе выявили причастность ведьмы к нашим приключениям с последствиями?

— Совсем крыша потекла? Даже в мыслях не предполагай такого. Да и головой думай: если бы была виновата, кто бы её отпустил? Ведьма ни при чём. Здесь что-то другое.

— Есть предположения?

— Нет. Давай к отцу, попробуем его на подробности раскрутить. А вон, кстати, и он. — Сеат указывает на лорда Лефевро, чья деревянная походка весьма настораживает. — Эм. Что это с ним вообще?

— Давай быстрее к нему, пока не ушёл, задерживаться он явно не собирается.

Пулями мчимся к отцу Ферна, он дёргает папу за руку, тот оборачивается, смотрит остекленевшим взглядом, Сеат его тормошит, а тот моргает как кукла. Размахиваюсь и прописываю экс-родителю смачную оплеуху, Сеат косится осуждающе, зато взгляд отца проясняется.

— Вы. Мальчишки. Я же вас просил. Я же вас наставлял. А вы… — машет рукой, типа мы с Ферном оторви и выбрось, — доведёте меня до сердечного приступа. А уж что на вашу выходку скажет Мален…

Лорд Лефевро сереет, сжимает в кулаке артефакт и исчезает в перемещалке. Обескураженно переглядывается с Сеатом.

— Ты что-нибудь понял?

Мотаю головой.

— Так, ясно. Ведьму трогать сейчас опасно. Давай «домой», а завтра будем выяснять, что, блядь, происходит.

— Давай. Вечером напиши сестрёнке, может быть, Шерри что подскажет.

Сеат уныло кивает. Мы оба себя чувствуем нассавшими мимо горшка идиотами. Неприятно.

Глава 50

Анна

Как только мои ноги переступают порог комнаты, на меня налетает взволнованная Шерелайн.

— Анна, ну, что там, что сказал директор? — трясёт за плечи. — Что-то ты очень бледная, всё так плохо?

— Просто пиздец, — выдавливаю, отталкиваю от себя блонди и устало валюсь лицом на постель. Вспоминаю, что беременна, а беременным лежать на животе вроде нельзя, и мигом переворачиваюсь на спину. Хотя я же пока не решила, оставлять эту во всех смыслах тягость или нет: голос рассудка талдычит, что оно нам на хрен не сдалось, а вот сердце… сердце обливается кровью, стоит только помыслить, что придётся пройти через аборт.

Никогда не думала, что докачусь до такой хуёвой ситуёвины.

— Анна, — с видом сапёра, заходящего на минное поле, присаживается Шерри у моих ног, — расскажи мне, что случилось. Король узнал о… ну, о том самом? Вызывает на плац?

Лучше уж король на плац, чем всё это. Отворачиваюсь носом к стене.

— Анна… — мягко тормошит меня блонди. Как же она меня сейчас раздражает, сил нет. — Скажи. Тебе станет легче.

— Легче мне теперь точно не станет, — бурчу, скидывая конечности соседки с себя. — Ацтань, Шерри, просто не трогай меня, ладно? Дай жизни. Не до тебя.

За спиной потрясённое, с ноткой обиды молчание.

— Ладно, — тянет через время. — Хорошо, как скажешь. Не трогаю. Но если что, я рядом, и моя грудь для твоих слезливых соплей.

Бледно улыбаюсь и прикрываю ресницы: спасибо, Шерри...

— Ты на обед хоть пойдёшь?

При упоминании еды к горлу подкатывает тошнота. Неужели ранний токсикоз?! У-у-у, не хочу! Отрицательно мотаю головой. Господи, как же хорошо, что хоть занятий сегодня нет, а то я не в состоянии от слова совсем.

— Хорошо. Захвачу тебе из столовой что-нибудь, — хмуро ворчит Шерри.

Через полчаса Шерри уходит, а я медленно погружаюсь в лечебную дрёму.

Лефевро

На обед Анна не приходит. Хреновый звоночек. Зато прилетает сестрёнка, злая как сто тысяч чертей. Рычит на оккупировавших наш столик девчонок, тех сдувает торнадной волной — это сестрёнке, конечно, спасибо, самим от студенток отбрехаться не получалось, упорные, бля. Шерри угрожающе прищуривается, шлёпает по столу ладонями, нависая над офигевшими нами.

— Вы! — шипит рассерженной кошкой. — Упыри несчастные, вы что с моей Анной сделали?

Моментально подбираемся.

— А что с Анной?

— Ой, вот только не надо строить из себя святых да невинных! Почему Анна приплелась в комнату бледная как смерть в штукатурке со слезами на глазах, а? Вы чем её таким допекли?

Растерянно переглядываемся с Барро.

— Да ничем. Сами мало что понимаем.

Шерри садится за стол, повелевая командирским тоном:

— Рассказывайте, всё как на духу!

— Всё было в принципе нормально, нас с Кайденом первыми допросили, а вот во время допроса Анны случилось не пойми что: саму Анну будто кирпичом по темечку приложили, на отце не было лица, ректор орал так, что тряслись стены и экран не помог, Фейнс подпирал стену с растерянной мордой, а нам никто ничего конкретного не сказал. Мы пытались вызнать у ректора — тот только угрюмо отмахивался, Анна послала нас лесом и сказала, что видеть не хочет, а отец… — я мрачнею.

— Назвал нас идиотами и сказал, что он нас о чём-то просил и предупреждал, но в чём дело, мы так и не поняли. Решили Анну пока не трогать, а тебя вечером попытать, вы же подруги, наверняка она тебе что-то скажет, девочки любят делиться секретиками и трепать языками.

— Я тебе твой язык сейчас в жопу запихаю, Кайди, — ласково ворчит Шерри. — Мне Анна тоже ничего не сказала, послала в пешие дали и попросила не трогать.

За спиной сестры возникает Джент с подносом снеди.

— Что с Анной? Услышал ваш трёп краем уха. Что с моей сестрой?

Кисло кривимся.

— Садись, Джент, не стой, — бурчит Шерри. Джентаро послушно двигает за стол. — Сами не знаем ничего. Может, это у неё из-за рит… ну, вы поняли.

— Поняли. Может быть. А может, и нет.

— Что за риту?.. — Шерелайн закрывает Дженту рот рукой. — А… г-ха. Да фто?

— Тише ты. Потом поговорим об этом. А вы Анну… ну… не можете «читать» благодаря сами знаете чему?

— Пока только слабо. Она очень расстроена, чем-то раздосадована, ей страшно.

— Так, всё! — хлопает по столу Кайд. — Я иду к ведьме. А ты, Ферн, сгоняй-ка к отцу.

— Тпру, парни! — шипит Шерри. — Анна вас сейчас только лесом пошлёт. Завтра пойдёте, а к отцу вместе сгоняем. Если получится, постараюсь с Анной осторожно поговорить, вдруг расскажет что-нибудь.

Кайден недовольно сопит, и я его понимаю. Мне тоже всё это не нравится.

— Шерри права. Завтра.

Глава 51

Анна

Просыпаюсь посреди ночи и больше уснуть не могу, Шерелайн умиротворённо сопит в подушку, а я «плюю» в потолок, раздумывая над крутым поворотом в своей жизни. Ребёнок — это очень серьёзно, а ребёнок от иномирного мага — это не просто серьёзно, это огромный пиздец. Какая жизнь ждёт этого ребенка здесь, в Терре? Участь бастарда — я даже не знаю, кто его отец, — Лефевро или Барро. Других вариантов, естественно, нет: у меня, кроме этих двоих пидорасов, больше никого и не было.

Утираю запястьем нос. Бля. Я за свою жизнь столько не плакала, как за последние сутки. Долбаный замочек. Ладно я. А у этих двоих почему, твою мать, защита не сработала, а? Они что, блядь, бессмертные? В то, что за те же полгода у этих двоих похотливых кроликов не было секса, я не верю, это даже смешно, хотя Шерри как-то говорила: мол, у них не стоит, но бред же какой-то.

Стены неприятно начинают давить, хочется на воздух. Тихонько одевшись, украдкой гляжу на соседку и сваливаю на улицу чёртовым ниндзя, прокрадываясь мимо спящей комендантши, заворачиваю за общежитие, бросаю на ступеньки прихваченную на этот случай толстовку и приваливаюсь к стене, нюхаю сигаретную пачку и вставляю одну сижку в зубы не прикуривая. Хотя могла бы и закурить — я настраиваю себя на то, чтобы избавиться от ребёнка, а если так, то можно хоть укуриться, но что-то противится внутри меня.

Покусывая зубами фильтр, заглядываю в аперфайн. Можно было и не заглядывать: тысяча сообщений от бойс-утырков и Дрейка со Стенрайдом, вопросики однотипные: что со мной и всё в таком духе. Ни хрена со мной. Ни хрена.

На улице сижу чуть больше часа. Уже начало пятого утра, ещё два часика подождать — и можно вострить лыжи к директору. Собираюсь уходить из убежища, как наверху слышатся треск гравия и шаги, у входа в подвал — мужская крупная тень с глубоким капюшоном на голове. Сердце пропускает удар.

— Дрейк?

Кайден

С постелей нас поднимает испуганная до усрачки младшая Лемаршан. Спросонья не сразу вдупляю, что сестрёнка Ферна бормочет. Сеат встряхивает за плечи бледную Шерелайн, прикрикивает:

— Помедленнее и чётче, Шерри. Что стряслось? Что с Анной?

— Исчезла она! — рявкает девушка. — Исчезла, ясно?!

— Как исчезла? В каком смысле?

— Да в самом прямом. Я не сразу даже поняла, что её нет, — всхлипывает Шерри. — Думала, она просто раньше меня поднялась, ведь уснула ещё днём, думала, просто в душ пошла или по нужде, спокойно собиралась на пары, но уж слишком долго Анны не было, а постель заправлена. Начала ломиться в душевую, а там пусто, понеслась к шкафу, а её вещей нет! Нет, слышите? Их нет!

С Ферном выпадаем в осадок.

— Как это нет?

— А вот так! Никаких вещей Анны. Вообще. Что делать, парни? Где её искать?

— Так, — потирает лицо Сеат, в то время как я несусь к себе в спальню надевать портки. — Так. Успокойся для начала, Шерелайн. Разберёмся. Дуй за Джентаро. Вдруг он в курсе, где его сестра. Встречаемся у входа в административный корпус через десять минут. К директору пойдём.

Шерри активно кивает и несётся по коридору.

— Раскинь поисковик, — кричу Ферну, застёгивая на груди форму. Пиздецкая ситуация, куда могла влезть ведьма? А если её похитили? Но кто и зачем?

— Уже.

Мрачный голос Лефевро мне не нравится.

— И?

Выглядываю в гостиную и замираю.

Лефевро стоит на коленях перед магической дуплексной картой Терры и всего нашего города. В центре — амулет с волосом ведьмы, именно по нему мы всегда знали местонахождение Эварт.

— Твою мать.

Приваливаюсь к косяку. Поисковики рассеиваются. Выходит, ни в академии, ни в Террадо Анны Эварт нет.

— Что это всё значит?

— Одевайся. Лорд Честер обязан помочь из-под земли достать свою студентку. Шевели булками, Ферн!

Джентаро не знал ни хрена. Бесит. Он вообще хоть что-то в этой жизни знает? А когда мы вчетвером прилетаем в приёмную, секретарь нас нокаутирует ехидным: «Господин директор отчалил на четверо суток в Галерн», — ещё один крупный город нашей страны, что находится в трёх часах езды от Террадо. И отчалил директор на какую-то блядскую конференцию. Просто трындец. Выпершись на улицу, хмуро молчим, рассматривая друг друга.

— Всё максимально странно, начиная со вчерашнего дня. А вы сейчас не чувствуете Анну? Разве вам не должно быть плохо, если она где-то далеко?

— Кстати, да, пока ещё не привыкли к своей новой фишке, но порадовать тебя нечем, Шерри. Скорее, наоборот. Лично я ничего не чувствую, совсем отрубило.

Лефевро согласно кивает.

— Вопреки общепринятой информации, плохо от потери или отсутствия рядом связанного становится далеко не сразу, примерно через недели две, по нарастающей.

— Ясно. Значит, нам нужно поскорее Анну найти.

— Ага, а мне объяснить того, чего я не знаю, — ворчит Джент.

— Директор будет через четыре дня. Это не очень хорошо, но не совсем критично. Только вдруг Анну всё же похитили и ей плохо сейчас? Куда бы она сама ушла? Давайте обратимся к страже.

— Есть вариант получше. — Всё внимание устремляется к Лефевро. — Давайте к нам домой. Отцу точно известно побольше нашего — это раз, а два — у него есть свой ручной дознаватель.

— Но мы же пропустим занятия, — неуверенно шепчет Лемаршан.

— К чёрту занятия. Человек пропал. Не просто человек, иномирянка.

— Ты прав. Надо раздобыть телепортер.

— У меня есть один, — сознаюсь, ударяя кулак о ладонь. — Давно у меня лежал на крайний случай, и сейчас кабздец какой крайний. Жену из-под носа увели.

У Джента вытягивается лицо.

— В каком смысле «жену»?

Закатываю глаза и мчу в общежитие, нахожу артефакт и пулей вылетаю на улицу, а там занимательная картина: Джентаро протирает коленями землю, видно, рассказали ему, как ведьма стала нашей женой.

— Это всё я виноват, — бормочет Эварт.

— Слушай, — раздражённо бурчу, — давай, ты себя потом пожалеешь и истязаешь: хочешь, морально, хочешь, физически — нам вот насрать. Или здесь оставайся.

— Ну, уж нет, я с вами.

За ворота академии попасть нелегко в неуставной-то час, однако мы с Ферном давно надыбали лазейки. За академией активировав артефакт, перемещаемся к дому Лефевро, мрачными сычами выпытываем у растерянного Карвика местонахождение Брайта и прём мимо дворецкого в библиотеку, где становимся случайными свидетелями охренеть какого занимательного разговора.

Глава 52

Лефевро

На подходе в домашнюю библиотеку слышится родительский разговор на повышенных тонах. Удивлённо переглядываемся с Шерри и Кайдом: родители никогда не скандалили, по крайней мере, на публику — моветон и всё в таком блядском духе. Выставляю ладонь, замедляя шаг, всей четвёркой прикипаем ушами к неплотно закрытой двери. Родители не ожидали, что их будут подслушивать, и экраном не озаботились. Однако от услышанного у меня с Барро волосы встают дыбом.

— Я не понимаю тебя, Брайт, чем ты так недоволен? Дети — это же такая радость.

— Ты слышишь себя, Мален? Наши дети сами ещё дети, какие им собственные малыши в таком возрасте?

— Им почти по двадцать пять, Брайт! Мы Сеата зачали в том же возрасте.

— Не сравнивай нас и парней, Мален! Мы с тобой были в браке, когда появился на свет Сеат!

— Да, но поженились мы, когда я уже носила под сердцем сына, — ехидно отбривает отца мать.

Вот это новости. Такого я не знал. Как и Шерри. Сестра, закрыв ладошкой рот, хохочет в себя. Весело ей. Нашла, когда веселиться. Натолкнувшись на мой осуждающий взгляд, сестра делает постное лицо.

— Неудивительно, что дети пошли нашей тропой.

— Как же! Мы с тобой не баловались запрещёнными ритуалами, дорогая.

— Дети спасали себя!

Так. Стоп. А о чём это они вообще говорят? Только сейчас до меня начинает доходить, что речь идёт о наших с Кайденом детях. Судя по лицу Кайда, он тоже только что сообразил.

— О чём это они? — шепчет Барро.

Хмуро кошусь на бро.

— Откуда я знаю?

Родительский разговор тем временем продолжается.

— Мне понравилась эта девочка. Анна Эварт. Достойная особа, единственное, неплохо подучить её этикету и манерам, иногда в её речи проскальзывают непонятные выражения, но, Брайт, думается мне, что те выражения позорного характера, — понижает мама голос. — А может, в их мире просто так выражаются, хм. А какой у девочки срок? Надо же подготовиться к рождению внука.

ЧТО?! Рождению кого?

У нас всех четверых разом вытягиваются лица. А мать добивает воркованием:

— А ещё пока неизвестно, чей это ребенок, Сеатика или Кайдушки?

И я вот поржал бы с этого «Сеатика» и «Кайдушки», никогда такого к нам обращения от мамы не слышал, но нам ни хрена в этот момент не смешно.

— На данный момент нет, девочка беременна только трое суток. Если бы не архимаг Боунзер, мы бы так и не знали об интересном положении леди Эварт и причастности к этому делу наших сыновей, — стонет отец.

Меня ошпаривает кипятком. А в трусы будто колкого льда щедро насыпают. Кайден стекает по стене, сливаясь с белыми тканевыми обоями. Джентаро медленно оборачивается в нашу сторону, а Шерри растерянно хлопает ресницами.

— Я не понимаю, Брайт, — ворчит мама. — Ты что, ни капли не рад будущему внуку или внученьке? Ох, если внученька, я расцелую Анну.

— Да рад я, Мален, — ворчит отец, — рад. Просто в радостном шоке. К такому меня жизнь не готовила.

— К внукам?

— К внукам в пятьдесят лет!!!

— Шикарный подарок на юбилей от наших детей, дорогой, — мечтательно воркует матушка.

Покачнувшись, в шаг оказываюсь рядом с валяющимся на полу Барро и стекаю к нему под бок. У меня глубокий шок, почти кома. Ведьма беременна. От нас. Пиздец.

— Вы! — шипит пришедший в себя Джентаро и мнёт кулаки.

— Это что же получается. Я стану тётей? УРА-А-А-А!!!!!!!!!!

Вместе с радостным визгом Шерри на нас летит разъярённым бизоном Джент — скулу обжигает кулак. Во рту — металлический привкус.

— Вы, твари безмозглые, обесчестили мою сестру?!!

Мы с Барро даже не защищаемся.

— Джент! — орёт испуганно Шерри, повисая на шинкующем нас в капусту маге. — Джент, нет!!! Ты, между прочим, меня тоже того — обесчестил!

— ЧЕГО?! — ору уже я, моментально оказываясь на ногах, и пру на побледневшего Джента. Ярость с него стекает водой, только растерянность плещется.

— Что тут происходит? — выглядывают в коридор родные. — Кто кого обесчестил?

— Шерелайн! Нам с отцом ждать внучку или внука ещё и от тебя?

— Нет! — икает в ужасе Шерри. Джент оседает в шоке на пол и пропускает удар в дурную голову. — Нет, от меня точно нет.

Кайден со стоном трёт лицо.

— Мне приснилось, или мы с Ферном станем папами?

— Ага, — радостно скалится Шерри, пытаясь поднять с пола Джентаро. — Мега-новость, ты рад?

— Ты себе даже не представляешь.

— Так! Отставить балаган, — рычит отец. — Все в библиотеку, быстро! Нашли, где отношения выяснять.

Глава 53

Посерьёзнев, толпой вваливаемся в помещение.

— Отец, Анна пропала, — с тревогой говорю хмурому родителю. — Её нигде нет, как и вещей.

Мама охает, а отец велит:

— Рассаживайтесь. Никуда Анна Эварт не пропала. В семь сорок утра она переместилась в свой мир. Я узнал об этом в девять утра от Честера.

— Что?! — ревём с Кайдом драконами. — Какого хреноса, отец? Как так?

— Это было трезвое, взвешенное решение вашей жены. Директор пошёл ей навстречу.

Бля. Остановите Терру, я сойду.

— И какого хрена директор пошёл ведьме навстречу? — шипит Кайд, треща подлокотниками кресла. — Она НАША жена. Моя и Сеата. Беременная нашим ребёнком. Магом. Так какого демона её отпустили на чёртову Землю? Ну, уж нет, мы идём за ней!

— Сядь, Кайден, — орёт на Барро отец, и тот машинально плюхается на попу.

— А как же кейсо? Мы без Эварт уже через месяц кони двинем. Смысл тогда было этот ритуал поганый проводить? Или это ведьма так отомстить нам захотела?

— Уймись, Сеат, — прикрикивает на меня отец. — И дайте мне сказать, в конце-то концов! Во-первых. Из того, что мне известно. Анна не решила, оставить ли ей этого ребёнка.

— ЧТО?! — ревём всей четвёркой под судорожный материнский вздох.

— Как же так, Брайт? Это наш внук, надо что-то делать, образумить девочку, это же… это же убийство. Почему ты мне не сказал, почему позволил Анне сбежать? — начинает плакать мама. Шерри садится к ней ближе, принимаясь успокаивать.

— А если бы сказал, что бы это изменило, Мален? — устало вздыхает отец. — Ты бы приковала Анну цепями к кровати?

— Нет… Не знаю… Попыталась бы вразумить.

— Если человек не хочет ребёнка, это его выбор. Почему я, мужик, должен тебе это объяснять?

— Но убийство же…

— До разрешённой двенадцатой недели это не убийство, Мален, и ты это знаешь! Низко с твоей стороны пытаться распоряжаться телом другого человека, как какой-то собственностью. Стыдись!

Опускаем головы. Трудно. Но отец прав. Если бы в моём теле рос ребёнок, постороннее существо, которое мною питалось бы (а анатомию мы все в младшей академии изучали), неясно, как сам реагировал бы, а его же ещё родить надо.

— Ладно. Оставим это. Анна сама должна решить, как быть с ребёнком в её животе. Вы мне лучше, парни, скажите: как так получилось, что этого ребёнка вообще зачали? Что с вашими противозачаточными чарами?

Все взгляды устремляются к нам, растерянно поднимаю одежду, а рисунка-то нет, у Барро еле виден контур замочка. Стонем с ним в голос — чёрт, полгода без секса, потом эта практика, вот и забыли обновить.

— Ясно всё с вами.

— Гм, — подаёт голос мама. — Мальчики, а ребёночком вы только Анну Эварт одарили или кого-то ещё? — И взгляд такой полный надежды, отец осуждающе качает головой.

— Нет, только ведьму, — сипит Барро.

— Ясно. Жаль.

— Мален!

— Что, дорогой?

— Ничего, дорогая! Это ещё не всё. Речь пойдёт о ритуале. А что до вашего ритуала, через две недели вы отправитесь к Анне на Землю. Предварительно, с концами, парни.

Радостно вскидываю голову и настороженно замираю. Как и все остальные.

— Что это значит? В каком смысле «с концами»?

— А это приказ короля, которому стало известно о вашем запрещённом ритуале.

Мама сереет. Шерри всхлипывает. Джент скорбно молчит.

— Из той самой родовой книги?

— Нет, не только. У короля есть специальный артефакт, который отслеживает всех зачатых и рождённых магов. И сутки назад этот артефакт разлетелся в щепки, архимаги предсказали рождение очень сильного мага. Король приказал принести ему все книги родов, ведь такие маги рождаются только среди высшей аристократии, и он не ошибся, вместе с тем и узнал о ритуале. Да, поначалу хотел наложить на вас приказом арест, но узнал о побеге Анны Эварт и рассудил, что ваше перемещение на Землю — лучший выход. По решению короля у вас две недели на сборы и завершение дел.

— Мы отправляемся в ссылку?

— Да, Кайден. Вы отправляетесь в ссылку. Но, если Анна решит избавиться от ребёнка, вы обязаны вернуться обратно в Терзанию. Приговор неокончательный, в течение года будет числиться на рассмотрении.

Женская половина всхлипывает. А мы с Кайденом… пока ещё в полном ахере. И в какой-то степени рады решению короля.

Глава 54

Анна

Свернувшись в комочек, уныло валяюсь на постели, рядом с подушкой лежит мёртвым грузом аперфайн — и вот так хочется залезть в его галерею, посмотреть фоточки, но сдох он ещё вчера. В спальню заглядывает мама, поднимаю на неё взгляд и утыкаюсь носом в подушку.

— Пришла снова читать нотации и песочить, что я тебе в подоле принесла?

Мама вздыхает тоскливо и присаживается на постель, гладит по волосам, игнорируя мои попытки скинуть её конечности.

— Дочь, ты у меня такая глупенькая.

— Ну, спасибо.

— Вот сама родишь дочь, которая тебя бабушкой в сорок сделает, тогда и поговорим!

Бла-бла-бла.

— Я ещё не решила, буду ли я рожать этого ребёнка, но на всякий случай записалась на следующую пятницу на аборт и УЗИ.

— С ума сошла, Анька?! — возмущённо вопит мама, удивлённо выглядываю на неё из-под подушки. — Я тебе сейчас пойду на аборт! Никакого аборта. Я уже настроилась стать бабушкой.

— Это мне вообще-то решать. Тебя что, шугга-дедди укусил? Настроилась она.

— Решалка ещё не выросла! И не называй Карлоса этим неприличным словом!

— Мам, не беси, я вот очень тебя прошу, и так хреново. Лучше иди английский учи. Полезно.

Мама мысленно расчехляет мыло, гневно сопит и вдруг вздыхает.

— Ань, ну, зачем тебе аборт, а? А вдруг потом вообще родить не сможешь, столько таких случаев.

— Ну, и хорошо!

Не хочу я никаких больше детей. Хватит.

— Глупая. Глупая ты у меня. Ладно, в одном ты права: решать тебе. Ты у меня девочка взрослая, чтобы совершать собственные грабельные поступки. Но потом не скули. Эх, Карлос расстроится, он уже обои в детскую начал выбирать.

Мама уходит, а я злобно тормошу зубами подушку и мысленно в неё ору. Прооравшись, плетусь в ванную — как узнала, что того… беременна, в туалет гоняю каждые пять минут. Сделав свои дела, приспускаю майку и прикасаюсь кончиками пальцев к ничуть не изменившейся татуировке.

Я скучаю, ушлёпки. Как же я скучаю. Но слишком горда, чтобы хотя бы попытаться им позвонить.

А вот они…. А им, наверное, подбирают другую, более родовитую магичку в жёны, да что там, у них вообще невесты есть, не зря Шерри говорила: к лучшему всё. Бойсам не до меня и уж тем более им не до какого-то ребенка-бастарда.

Неделю назад

Терра

Человек в капюшоне действительно Мэрно. Маг спускается по ступеням и плюхается рядом со мной.

— Ты чего здесь, Анна? Что с тобой такого случилось в последние дни каникулах, что ты вернулась в академию сама не своя?

Морщусь.

— Ты как меня вообще нашёл, Дрейки?

— Мне не спалось. Увидел, как ты выбегаешь из общежития, и пошёл за тобой.

— Что ты врёшь, я здесь час уже сижу, а ты только сейчас припёрся.

— Ладно, просто гулял и решил сюда заглянуть, с недавних пор это моё любимое место, чтобы подумать и прочистить мозги.

— М-м-м. Ясно.

Дрейку не верю, но как-то плевать, что у него там за мотивы.

— Так… расскажешь, что стряслось?

— Беременна я, Дрейки. Вот что стряслось.

Боевик потрясённо хлопает длинными ресницами.

— Э-э-э… От кого?

— От святого духа, — язвлю. — От Лефевро или Барро, не знаю.

Дрейк сглатывает, а в глазах мелькает такая боль, что мне не по себе.

— Ясно. И что ты намереваешься делать?

— Домой хочу. На Землю.

— Вот как…

— Да. Завтра утром или уже сегодня буду говорить об этом с директором.

— Выходит, обучение ты не закончишь.

— А я и так бы его полноценно не закончила, Дрейк. Ты же знаешь.

Мэрно молчит. Так и сидим с ним тихонько, пока не светает, а я не начинаю замерзать.

— Если ты решила, значит, так тому и быть, Анна. Жаль, что всё так. Я буду скучать, — говорит мне.

Встаю на носочки и целую мага в щёку.

— И мне жаль, Дрейк. Ты клёвый парень, и Эрик тоже. Передавай ему от меня привет. Надеюсь, ещё когда-нибудь свидимся или будем видеться часто, если директор даст мне от ворот поворот.

— Надеюсь на это, — тихий шёпот мага в спину.

Утром в полной решительности добиться своего и вернуться на Землю иду к директору, воровато оглядываюсь, чтобы не столкнуться с бойсом, но проносит. Секретаря тоже ещё пока нет, и мне её отсутствие только на руку, видеть эту грымзу нет никакого желания.

Стучу в дверь и вхожу.

— Лорд Честер?

Главный маг всей Терры уже на рабочем месте, просматривает бумажки.

— А, Анна, заходи. Ты ранняя пташка. Как самочувствие?

— Нормально, — сажусь на стул с видом примерной девочки. — Лорд, давайте ваш артефакт, я отвечу на вопросы и покончим со всей этой историей. И у меня к вам будет важное дело.

— Мне уже страшно, студентка Эварт, — усмехается лорд, залезая в ящик стола, затем протягивает мне игрушку правды. — По регламенту во время допроса с нами должен находиться дознаватель, преподаватель или член королевского совета.

— А без этого никак? Постойте, выходит, лорд Лефевро — член совета?

— Выходит, что так. Удивляешься?

— Ну, так, немного, — бормочу.

— Твой Карлос Эварт вообще-то тоже был членом совета. Но это неважно. Без свидетелей можно с письменного твоего согласия.

— Давайте, где подписать?

Когда с формальностями и последующим «допросом», хотя я бы его так не назвала, скорее, дружеская беседа на «камеру», покончено, я облегчённо выдыхаю и возвращаю директору артефакт.

— Мне жаль, Анна, на твою долю выпали непростые испытания, но ты проходишь их с честью.

— Я бы так не сказала. Директор, — зажмуриваюсь, — я хочу вернуться домой. Желательно сегодня.

Лорд молчит. Вздыхает. Трёт высокий лоб.

— Нечто такое я ожидал. Ты понимаешь, что пути обратно не будет?

— А что? Моё возвращение возможно?

— Возможно.

— А как же быть с нашей запретной связью с боевиками? Что будет с ними?

— А тебе не всё ли равно?

— Ну, как бы нет! А что будет со мной?

— Кроме постоянного зудящего ощущения пустоты, ничего существенного, Эварт. А вот с боевиками сложнее, так как инициация — их инициатива, через несколько недель у них будет наблюдаться ухудшение физического состояния, вечный голод, сбой в магии и многое другое, вплоть до летального исхода.

Меня бросает в холодный пот.

— Как-то это… несправедливо.

— Такая уж штука эта жизнь. Не волнуйся. Никто не даст угробить двух талантливых магов. В крайнем случае проведём ритуал замены основного звена.

— Это как?

— Вместо тебя какую-нибудь другую, наиболее подходящую к твоим параметрам леди найдут, и всё. Только потребуется твоё присутствие, чтобы перекинуть связку. Вернёшься через недельки две, и сделаем всё в лучшем виде.

— Э-э-э…

В груди неприятно зудит, сама мысль о другой женщине с парнями противна.

— Что скажешь, всё ещё настаиваешь на возвращении на Землю?

— Да, лорд Честер. Если это возможно.

— Ну, смотри. Ариго меня прибьёт, такую студентку талантливую академия потеряла.

— Не прибедняйтесь, много талантливых студентов, а я так. Середняк.

— Сейчас ты прибедняешься. Всё, закончили. Если решилась, беги за вещичками, я пока свяжусь с твоим отцом, чтобы подобрал тебя в твоём мире.

Киваю и не бегу, скорее, плетусь. В голове — грёбаная каша, хочется скулить. Но я не скулю и даже не плачу, сердцу больно, а рассудок трезв как стекло. Вернувшись в нашу с блонди комнату, первым делом снимаю блокиратор и направляю на неё чары, интуитивно укрепляя сон соседки, прислушиваюсь к её замедлившемуся дыханию и быстро начинаю заталкивать вещи в сумку, на платье, подаренном Барро, спотыкаюсь: оставить тут его не могу, рука не поднимается, оно тоже летит в сумку. Напоследок нависаю над Шерри, целую подругу в лоб, бормоча слова извинений, и ухожу.

Через пятнадцать минут стою перед приёмной, грымза уже тут: слышно, как она копошится в бумажках.

— Вам назначено? — скрепит вздорная женщина.

— Лорд меня ждёт.

Кривит рот и уточняет у директора по поводу меня, а затем пропускает с царским видом.

— Решилась, значит? — улыбается лорд Честер.

Киваю.

— А форму нашу как трофей решила прихватить?

Удивлённо оглядываю себя и досадливо хлопаю по лбу.

— Оставь. Времени нет на твои переодевалки, Карлос потом передаст.

— Спасибо. Куда идти? Ну, чтобы переместиться.

— Нет, отсюда пойдёшь. Да-да, что можно архимагу, нельзя простым смертным. Встань в центре. Сумку — на пол, у ног. Блокиратор мне, твоя магия послужит экраном от дурных волн портала.

Маг забирает браслет, с которым я успела сродниться. Встаю, куда сказал лорд. Он удовлетворённо кивает, бурчит: «Приступим!», и начинает размахивать руками в ритме чунги и чанги, будто дождь вызывает, ей-богу. Пахнет озоном, а передо мной полыхает индиговая штука, словно воздух синим пламенем разрезают, она расширяется в мой рост, виднеется знакомый пустырь.

— Рад был с тобой познакомиться, Анна. До скорых встреч.

— До свидания… — бормочу еле слышно и рывком вхожу в портал, растерянно верчусь, разглядывая островок пустоты.

Портала больше нет, как и директора магической академии, как и Бибы с Бобой. Будто всё было сном. Сердце больно сжимается.

Слышится рычание мотора, приближается машина, оборачиваюсь — а нет, целых три чёрных «Гелика». Первый тормозит, и из него выпрыгивает Карлос, несётся ко мне, следом — мама. Всхлипываю позорно, и сама мчу к родителям, падаю отчиму в руки.

— Шугга-дедди! — ору счастливо. — Как я рада вас видеть. Мама!

Шугга бледнеет.

— Анна, ты плачешь? Ты не плакала, даже когда вывалилась со второго этажа и когда мы прыгали с парашютом. Что они с тобой там творили?!

— Доченька, как ты? — целует в щёки мама.

Наружу так и рвутся признания о беременности, но я припасаю эту правду до дома и просто улыбаюсь сквозь слёзы.

— Я очень скучала.

В доме не могу надышаться в родных стенах и всё-таки ловлю неприятное ощущение чуждости: в мире папы Карло я как-то сроднилась с тем воздухом, пропитанным магией, и вообще. Мне там было спокойнее и радостнее, а тут и на улицу выглядывать тошно, серость, цветы тоже не спасают. Всё потеряло свои краски. За обедом родители пытаются вытянуть из меня хоть слово, рассказываю о своих приключениях, ловлю, что заикаюсь и о бойс-проститутках, чем ввергаю в задумчивость маму и напрягаю отца.

— Ты плохо кушаешь, — замечает мама.

— Ладно плохо кушает, с нашей боевой дочерью невесть что творится! Ты разве не видишь, Рина? Так, Энни, быстро рассказывай, что с тобой делали? Ущемляли? Пытали? Морили голодом? Ты похудела. Завтра же свяжусь с сыном!

— Ничего такого со мной не делали, Карлос. Наоборот, в Терре ко мне относились очень хорошо, это я, скорее, обижала…

Смеюсь и выпаливаю:

— Я беременна.

У шугги отваливается челюсть. Мама замирает, а потом на всю Москву:

— Что-о-о-о?!

После этого понеслось. Кабинет шугги. Фонарь в морду. Допрос с пристрастием о личности отца и как так вышло. О личностях молчу, чем бешу папу Карло. Он грозится разнести всю академию и убить всех «конченых долбоёбов». Вздыхаю. А потом просто разворачиваюсь и ухожу в свою комнату. Всё, меня нет.

Следующие дни я взаперти. Хотя никто на самом деле меня не запирал. Родители пытаются вывести на разговор, только всё в ругань перерастает, я себя на миг даже ощущаю участницей шоу «Беременна в шестнадцать», хотя мне далеко за двадцать, между прочим! Имею право быть беременной! Высказав это родичам, вновь запираюсь в комнате. В дверь скребутся. Заглядывает смущённый Карлос.

— Энни, можно?

— Ты уже вошёл.

— Я принёс тебе тёплого молока и печенье.

Ставит свою ношу на тумбу и неловко трёт шею.

— Прости за нашу с мамой острую реакцию, мы не ожидали такого поворота.

— Будто бы я ожидала, — ворчу. — Сделаю аборт — и конец истории.

— Энни, ну, зачем ты так? Нет, это, конечно, твоё право. Но ты подумай. Сделаешь — и обратного пути не будет. В любом случае мы с мамой примем любое твоё решение.

— Спасибо, Карлос.

— Уже не папа?

— Ты мега-папа, — отпускаю вялый смешок. — Я тоже сильно вас люблю.

— Отдыхай, кроха.

Вопреки пожеланиям дедди не уходит, стоит над душой.

— Что, папа Карло?

— Эм. Энни… Можно потрогать твой животик?

Глаза лезут на лоб, неуверенно задираю майку. Даже я ничего такого сама не делала. Папа с умилением гладит моё брюхо и тихо уходит. Неловко притрагиваясь к животу, сначала кончиками пальцев, а затем и ладонью, и сердце наполняет такая чёртова нежность, что становится страшно.

Глава 55

До лечебницы иду пешком, доктор сказал: свежий воздух очень полезен для моего здоровья и здоровья Виноградинки (это я так ребёнка своего обозвала), а сегодня у нас УЗИ. Каюсь, этим утром на аборт я тоже сходила, точнее, на этот этаж: посидела в очереди, поглазела, с какими лицами девочки ходят на чистку, это я о тех, кто малыша потерял, — душа кровью обливалась от горя несчастных матерей. Повторно каюсь: я сбежала.

Скрининг у меня стоит на два часа позже, так что я решаю по городу погулять, напитаться солнцем и воздухом, но, кроме унылости и выхлопных газов, ничем иным не напитываюсь, настроение немножко ухудшается.

Подлечиваюсь вкусным чаем с шоколадным круассаном в кафе, ну, и припираюсь к кабинету немного раньше своего времени, занимаю немноголюдную очередь, вместе со мной всего четыре человека. Сидим. Через минут десять из нужного мне кабинета вылетает заплаканная девушка, орёт узисту, чтобы они шли лесом со своими диагнозами, и плюхается рядом со мной, сморкается в салфетку и льёт горючие слёзы. Женщины опасливо косятся, одна из них заползает в кабинет после горюющей девчонки. Лезу к себе в сумку и протягиваю пачку бумажных салфеток незнакомке.

— Спасибо, — хнычет она, смачно сморкаясь.

Затем достаёт телефон и набирает кому-то, а дальше всё отделение становится свидетелем настоящей мини-трагедии.

— Любимый, привет. Диагноз подтвердился, я бесплодна. Что? Ну, вот так. Какой-то жесткий поликистоз яичников… Я знаю, что ты не понимаешь в этих диагнозах.

Она слушает, что ей говорит мужик, и бледнеет. Я тоже слышу — и от гнева на этого мужлана у меня чешутся кулаки.

— В каком смысле домой я могу не приходить? То есть ты собрал уже мои вещи? Что?! Ты подаёшь на развод потому, что я пустоцвет? Ах ты! Сам ты попугай, осёл плешивый. Ненавижу!!!!

Мысленно ей аплодирую и горжусь. Девчонка отключает звонок и плачет ну очень горько.

— Ну, тише, тише, — воркую, поглаживая девушку по плечу. — Всё будет хорошо. Этот гондон не стоит твоих слёз.

— Не стоит. Но почему же так больно? Я же его люби-и-ила.

Вздыхаю. Прекрасно её понимаю.

— Меня Изой зовут.

— Анна. Иза — это твоё полное имя? — заговариваю зубы в попытках отвлечь от слезопотопов.

— Изабель. Изабель Солёная. Не ржи, а, — сама смеётся девушка. — Мама так выебнулась, ой, прости, выкаблучилась, а мне с этим жить. С Изой Солёной. К тому же Эдуардовной.

Всё отделение лежит в хохоте, хотя смеяться особо и не над чем. Поддерживают они, что ли, так.

— Здорово твоя мама придумала.

— Ага. Вовек ей благодарна буду. А ты чего тут?

— Не спрашивай. Если хочешь, можем как-нибудь посидеть в кафе, развеяться, нам это не помешает.

Иза недоверчиво хмыкает, и мы с ней обмениваемся контактами, я сама от себя в шоке: зачем предложила какие-то посиделки, ума не приложу. Выходит из кабинета женщина, несётся вместо неё другая, но натыкается на высокую грудь врача.

— Кто тут Скалина-Эварт? Есть Скалина-Эварт, прости Господи?

— Есть. Я.

Поднимаюсь. За спиной тихий смешок Изы. Подмигиваю ей и ныряю в кабинет.

— Беременна?

Киваю и укладываюсь на кушетку, задираю свитшот.

— Какой срок? Где документы? На учёт-то встала?

— Срок — две недели, на учёт со следующего понедельника встаю.

Врачиха кривится и хватается за трансвагинальный датчик, командует, чтобы обнажила нижнюю половину тела. Осаждаю её, что вообще-то записывалась на УЗИ живота и деньги плачу за него, а не за писечный, его мне пару дней назад делали, на хрена снова? Врачиха кисло морщит нос и нехотя берёт другой датчик. Елозит по животу гелем, потом датчиком водит. В коридоре слышится подозрительный шум. Кто-то возмущается, орёт, визжит, дверь вдруг с пинка распахивается, и в помещение вваливаются… бойс-сучки.

У врачихи вытягивается лицо, я таращусь на невесть как сюда попавших магов круглыми от шока глазами.

— Анна! — ревёт запыхавшийся Лефевро, и только тогда замечаю, что оба мага подбиты, вон, кровоподтёки на скулах. — Анна!

— Ведьма! Не вздумай этого делать! Не смей избавляться от нашего ребёнка.

— Ба. Какой сериал, — хохочет врач. — А это, как понимаю, один из папашек. Так. Папашка остаётся, второй на выход.

Оба остаются, естественно. Врач выпадает в осадок.

— Вы, что, оба отцы?

— Оба. И не позволим ни вам, ни Анне избавиться от ребёнка.

— Заткнитесь, ушлёпки, — шиплю. — Это кабинет УЗИ, а не операционная! Здесь смотрят, чтобы с ребёнком всё было хорошо.

— Какие высокие у вас отношения.

Парни сдуваются и непреклонно заявляют, что тем более останутся. Врачиха хлопает ресницами, бурчит под нос явно какие-то гадости и разрешает им остаться, те бочком приползают ко мне, садятся на кушетку под недовольный взгляд узистки. Барро хватает меня за руку и переплетает наши пальцы.

— Так, смотрите, папаши, вот ваше дитя. Да, вот эта точка. А вот и сердцебиение.

На рожах ушлёпков дебильно-умилительное выражение.

— Так, а это что?

— Что? — вытягиваются сурикатами бойсы. — Что там, госпожа целитель?

— Ролевики, что ли? Тьфу на вас. Короче, здесь не одно плодное яйцо, а два. Вот ваш хвостик второй.

Мы втроём в ментальном обмороке. Особенно я.

— Да, два плода. Так, папаши, за дверью подождите. А вы, мамочка, вставайте, вытирайте гель, я протокол заполню.

Парни нехотя покидают кабинет, а я в таком афиге, что настоятельную рекомендацию врача встать на учёт как можно скорее слышу только краем уха. В коридоре отмечаю: Изы уже нет, забираю свои манатки в виде лёгкой курточки и плетусь на воздух под конвоем Бибы и Бобы.

На улице парни утягивают меня в «Гелик» — это они явно скоммуниздили у Карлоса. Теперь ясно, кто их так разукрасил.

— Почему ты сама нам о беременности не сказала?

— Давайте не будем мне мозги компостировать, ладно?

— Ладно, покомпостируем потом.

— Как там Шерри? Сильно обиделась?

— Обиделась, но не слишком.

— А вы здесь сами как?

— В ссылку нас отправили.

— Серьёзно?

— Серьёзно.

— Жуть.

— Нет, мы этому только рады, Анна. Если бы не ссылка, сами бы прикатили и без неё.

— А как же поиск другой, более подходящей жены, вместо меня?

— Ты это о чём, ведьма?

Сухо рассказываю о словах директора, парни молчат, а Лефевро вдруг хмыкает:

— И ты поверила? Нет никакого ритуала замещения, Анна. Нет и быть не может.

— Не поняла. А зачем тогда он такое сказал?

— Возможно, чтобы тебя не волновать, а возможно, из более корыстных соображений: твоё возвращение решало бы проблему с запрещёнкой. Наверное, Честер хотел и нас потом спихнуть под видом командировки, только он не знал, что король и так уже был в курсе.

— Чего?! Пиздец. И что король?

— По его решению мы здесь.

— Оу. А надолго?

— Кажется, навсегда, — пересаживает к себе между ног Кайден и крепко обнимает.

— А как же ваша учёба?

— Насрать на учёбу, главное, что ты рядом, ведьма.

— Влюбился, что ли, Кайди?

— По самые яйца, Эварт.

— И я, — мурлычет Сеат. — Влетели по полной программе в тебя, Анна-а-а-а.

— Как и я в вас, бойсы, как и я.

Лефевро заводит машину, кошусь на него с опаской.

— Может, давай, я поведу?

— Спокойно, ведьма, всё под контролем, — визжит покрышками.

— Ага, до первого столба? — усмехаюсь. — Куда едем?

— Домой. Мама Рина обещала приготовить блинчики.

— Уже «мама-Рина?!» Когда успели? Хотя насрать. Кстати, если станем хавать блинчики мамы-Рины, тогда мы точно отъедем на погост. Мама не умеет готовить.

Парни смеются.

— Тогда блинчики приготовим мы, — понижает голос Кайден.

Представляю парней в одних передничках на кухне — и во рту скапливается слюна.

— Хочу… таких блинчиков.

У Кайдена темнеют глаза, он забирается мне под одежду, накрывает ладонями грудь, бессовестно целует шею и затыкает рот губами, проникает в глубину языком, трахает им меня и наглым образом стаскивает с бёдер брюки.

Лефевро стонет и ругается, концентрируясь на дороге, а то ведь, и правда, до первого столба. Кайден приспускает штаны и врывается в меня до упора под мой вскрик, и, когда он во мне, меня настигает настоящее безграничное счастье, город за окном приобретает краски, и только тогда я ощущаю себя по-настоящему дома. По голове вместе с ярким оргазмом бьёт осознание: мой дом там, где мои бойс-мужья.

Послесловие

Вот и закончилась история нашей hatred-троицы.

Забегая немного вперёд, через два месяца, по непреклонному решению папы Карло, Анна неофициально выходит замуж за Лефевро и Барро в Лас-Вегасе — в месте, где можно всё. Мама Рина плачет от счастья, а возможно, то гормоны, ведь папа Карло всё-таки заделал ей маленьких Эвартиков. В положенный срок Анна родит двойняшек: мальчика и девочку, и пусть на Земле магии нет, папе Карло срочно придётся из своего дома делать настоящую крепость, ведь этим двум обезьянкам закон не писан, магия у них есть ещё как. Когда обрушится один этаж дома, встанет острый вопрос возвращения семьи магов в Террадо.

Карлос устроит переговоры с самим королём, который, как окажется, его друг; переговоры будут идти долго, да так, что будет звенеть весь дом (и не от магии двойняшек, а от громогласного рёва шугги), но он своего добьётся и семья Эварт-Лефевро-Барро в скором времени переедет в родные земли, чем несказанно обрадуют Брайта, Мален, Шерри и Джента.

У Дрейка и Стенрайда всё по маслу, кроме личной жизни, у обоих её попросту нет. Оба бойса «намбер ту» всё никак не могут забыть ведьму и, услыхав о возвращении тройки вместе со своей визави, воспрянут духом, всё надеются: получится у них примкнуть к троице и стать коронной пятеркой, увы, их ждёт провал. По мнению hatred, их состав полностью укомплектован и изменениям не подлежит.

Анна и парни вернутся к обучению, от чего Ариго будет в настоящем восторге и моментально возьмёт свою лучшую зельеварку в оборот. Троица вместе с детьми поселится на территории академии, взяв один из домиков в долгосрочную аренду и забив гардеробную Анны всякими соблазнительными платьишками, Барро же обещал, и ему плевать, что только одно — в ущерб порванному. Кайди обожает жену баловать.

А если бы одиннадцатый домик можно было купить, точно бы выкупили с Ферном, но, увы, имущество академии продаже не подлежит.

Зельевары и боевики по факту оказываются в выигрышном равном счёте.

Честер от нагрянувшего «счастья» в глубокомтрауре шоке, так счастлив, что иногда плачет в подушку и сетует на жизнь, иногда даже подумывает об отставке.

Шерри, Джент и Дрейк с Эриком частенько собираются в домике «11» на посиделки и нянчат малышей, Шерри стенает, что она осталась без соседки и ей тоскливо и скучно, а Анна смеётся, что соседка у неё скоро, возможно, появится. Ведь на Земле она хорошо сдружилась с Изой, и Скалиной не по себе, что подруга осталась в её мире совершенно одна, друзей у Изабель нет, а родители отвернулись после развода с мудаком.

Анна мечтает уломать Честера на перевод Изабель в Терру, Честер бегает от Эварт уже несколько недель, но Анна же упорная, и совсем скоро Терра пополнится на ещё одну студентку.

Но это уже совсем другая история.

Анастасия Максименко

09.04.2025г

Новинка о Дрейке и Эрике

"Не"пустоцвет для магов. Разведена и свободна!

По мнению бывшего мужа, Изабель — ни на что не годный пустоцвет, не способная исполнить самую главную женскую функцию. А по мнению иномирных магов Терры, где теперь с подачи лучшей подруги станет обитать Изабель, – дикая непокорная сладость. По разумению же самой Изы: она разведена, свободна как ветер, немножко опасна, и не сдались ей никакие мужики, даже такие, как эти вот десантные маги. Нет! Ни за какие коврижки. Но… Ох, уж это «но».Warning! Нецензурная брань; откровенно 18+неидеальные герои с вредными привычкамиюмор и страстьакадемия магиижаркие, горячие сценыпорок and лайтоднотомник

Присоединяйтесь к жаркой новинке:

https:// /shrt/9fmI