Алсу просыпается с похмелья и обнаруживает в телефоне незнакомца, который утверждает, что она украла его машину. Позавчерашний вечер в баре стёрт текилой — она помнит лишь обрывки: соревнование в выпивке с подругой, звонки бывшему, которому она придумывала свадьбу, и какой-то красавчик с язвительным языком. Теперь этот Таир требует ключи назад, а у неё в сумке лежат чужие ключи с брелоком, который никакой мужчина не повесил бы сам.
Алсу привыкла быть центром внимания и управлять ситуацией. Папа называет её гурией, она знает, как заставить своих братьев уступать, и убеждена, что Миша — её судьба, просто ещё не осознал. Но с Таиром сценарий не работает: он не пытается угодить, не падает в обморок от её красоты, а смотрит так, будто видит насквозь. Ей приходится импровизировать — назначать встречи, отменять их, целовать его в отместку и тут же отступать. Это непривычно: обычно мужчины либо преследуют её, либо исчезают, а этот остаётся рядом и не даёт почувствовать себя победительницей.
Таир оказывается в том же бизнес-центре, где Алсу ждёт первый рабочий день — она взялась спасти чужую свадьбу, чтобы доказать родителям, что способна на своё дело. Теперь он везде: в баре, под дождём, в лифте, на переговорах. Алсу не может решить, чего хочет — чтобы он исчез или признался в поражении. А между тем свадьба невесты, которую зовут Амина, требует внимания, бывший Миша женится на беременной невесте, и мама всё ещё требует, чтобы дочь устроилась в «Газпром». Алсу придётся выбирать: продолжать играть в неприступную богиню или рискнуть показаться обычной девушкой, которая тоже может ошибаться и удивляться.
Глава 1
Я с отвращением смотрю на экран мобильника.
Какой такой Таир?
Аватарки нет. Что за дикость?
Откуда он взялся?
Ничего не помню.
Это все кудрявая виновата.
Позавчера было просто хреново и мутило, а сегодня еще и стыдно.
Тот факт, что зачинщица беспредела тоже после этой поросячьей попойки страдала от жестокого похмелья, не приносит мне облегчения. И неважно, что я первая заказала набор шотов текилы. В том, что все так позорно закончилось, виновата только Маринка.
Ну кто ж знал, что попытки ее перепить можно было остановить намного раньше?
Я вспоминаю, как в разгар соревнования кудрявая стерва собирается в дамскую комнату, но ноги ее подводят.
«Наконец-то! Я тебя уделала! Ты в стельку!» – Я исполняю то, что должно выглядеть как победный танец со скидкой на суровый градус и проблемы с координацией.
«Да я давно, почти сразу практически, у меня по лицу не видно просто, – сопит цепляющаяся за бортик барной стойки Марина, которую покачивает, как осинку на ветру. – Я мастерски умею делать серьезное выражение. Ты не представляешь, какую дичь я слушаю на планерке…»
То есть можно было ограничиться десятью шотами? Коза.
«Ты кто?» – отбиваю я наглому парнише.
Можно, конечно, было накидать на себя пуха, типа я все помню и не горю желанием продолжать общение, но любопытство, мать его.
Кто это такой дерзкий, что пишет мне в девять утра?
Фу, сегодня мне уже лучше, но все-таки нехорошо. Надо как-то привести себя в человеческий вид. Еще и Дан топает, как слон. Дверцами хлопает будто назло мне. Господи, когда ж он уже съедет? Видела я, что за дизайн он творит в купленной ему квартире. Такая гадость. Маринке бы понравилось.
Омерзительный писк телефона, сигнализирующего о том, что мне ответили, бесит прям не по-детски. И главное, как все мужчины, не может целую фразу выдать! Пишет чуть ли не по одному слову. Отчего пиликанье раздражает еще сильнее.
Я сначала перевожу мобильник в режим вибрации, пялюсь в потолок, пытаясь определить, будет ли второй день после пьянки лучше первого или как, и только потом читаю сообщение:
«Даже не знаю, что именно тебе ответить, чтобы твой детектор сработал. Я шест, я самец, я мерзавец, а еще я вроде бы наглая морда. Стоп. Я еще – ух ты!»
Я икаю.
Волнения о здоровье физическом отходят на задний план.
Я усиленно шевелю извилиной, но сквозь мутную пелену алкогольных паров вспоминается только, что мы с Маринкой что-то писали Юдину. Или звонили. И вот там фигурировал козел. Про шест я ничего не помню, и ума не приложу, в каком контексте я назвала так этого противного товарища, который смеет мне напоминать, что я не эфемерная воздушная фея, а девица, которая может наклюкаться до потери памяти.
Вот все мужики такие. С гнильцой.
Все-то им не дает покоя чужое совершенство.
Вечно надо все испортить.
И то, что мне вчера рассказал брат о моем любимом, это только доказывает. Я очень тяжело восприняла информацию. Он мне изменил! И неважно, что мы еще не были вместе. Я все уже решила. Мише оставалось только осознать, что я самое прекрасное, что может быть в его жизни.
В трагедию всей моей жизни мне не удается погрузиться полностью, потому что телефон жужжит в моей руке.
Ну вот. Свин. Никакого понимания. Я в глубокой драме, а он бесчувственно наяривает.
«Ты опять ушла в астрал?»
Фу, как я только подцепила его? Нет, то, что он от меня потерял голову, это понятно, но вот как я согласилась дать ему свой номер телефона? И главное – сразу начал надоедать.
«Такт тебе не знаком?» – злобно отбиваю я.
«Я считаю: дать тебе сутки проспаться – это верх тактичности».
Ой все.
Засовываю телефон под подушку. Я всегда так делаю, когда мне не нравится переписка. Вроде как я не вижу, и нормально.
Марат говорит: это детский сад.
А я считаю – женская непредсказуемость.
Я еще немного лежу, радуясь, что не надо в универ. Как удачно, что я неделю назад защитилась, а работу еще не нашла.
То есть мама мне работу нашла, но я туда не хочу!
В смысле, не на работу, а в то конкретное место, куда меня готовы запихнуть.
Вздыхаю. Я ведь уже придумала, как классно будет работать с Мишей. И неважно, что он против, Юдин просто счастья своего не понимает. С другой стороны, еще до вчерашнего дня я думала, что ему не отвертеться. Мой старший брат – его партнер, я бы дожала Марата. В конце концов, он всегда сдается, когда я начинаю петь.
Но все мои мечты остались осколками во вчерашнем дне. Всех любовниц Юдина я распугала, но что мне делать с беременной невестой? Это как-то сразу пахнет алиментами. Нет. Пусть страдает. Скоро Миша поймет, кого потерял. И тогда я приду к нему на свадьбу вся в белом и буду смотреть на него, как на чужого человека…
И ведь на кого променял? Я воскрешаю в памяти фото этой Насти. Ну моль же. Маринка хоть соперницей была, а эта…
Вырывая меня из пафосных страданий, под подушкой снова вибрирует мобильник.
Так, этот тип меня достал!
Даже и не думаю, смотреть, что он там мне строчит.
Встаю с постели. Сегодня подъем происходит без эксцессов, но зеркало, встроенное в дверцу шкафа, не радует. Надо что-то делать. Масочки, спа, да хоть огурец прилепить. Я должна гордо нести свое знамя самой красивой девушки в мире. Так папа говорит. Папа врать не будет. Поэтому хорошо, что они с мамой позавчера уехали на свою фазенду.
Плохо, что прошли те времена, когда они могли забрать младшенького.
Прямо в эту секунду брательник врубает на всю катушку дядю Оззи.
Бесчувственная дылда.
– Дан! – рявкаю я. Дома можно. Дома ни у кого нет иллюзий по поводу меня.
Ну кроме папы, разумеется.
В ответ на мой рык Дан только врубает музыку громче, мешая мне предаваться тоске. У меня, между прочим, сердце разбито! Он бы еще «The Killers» включил!
Никакого сочувствия. Он же вчера скалился на тему того, что Миши мне не видать как своих ушей. Типа сестра друга – это табу. Ну, я ему и сказала, что у меня столько же шансов, сколько и у него с его крашем. Ритка – заноза и младшая сестра его приятеля Рэма. Думал, я не в курсе, из-за кого у него вчера была заварушка в баре?
Как вытянулась рожа братца.
Прям бальзам на мое раненое сердце.
Теперь он со мной не разговаривает, но подло мстит.
Прям бесит!
– Дан! – Я добавляю в голос угрозы, но гаденыш добавляет децибел.
Ну погоди! Ты разбудил во мне фурию!
На несколько секунд музыка замолкает, будто брат услышал мои мысли и устрашился. В этот момент отчетливо слышно жужжание из-под подушки.
И этот успокоиться никак не может.
Подлетаю к кровати, выковыриваю телефон, чтобы выключить, и в то же мгновение на немыслимой громкости в звуковое пространство снова врывается музыка.
От бешенства топаю ногами.
Все. Надо хоть кого-то поставить на место.
Даже не читая, что мне там натекстил «шестомерзавец», накатываю ему, что у мужчины должна быть гордость, что я видеть и слышать его не желаю, и вообще пусть прекращает меня преследовать!
Я уверена, что после такой отповеди он ко мне больше не сунется.
Однако я ошибаюсь.
Ответ приходит сразу же.
Да еще и в голосовом формате.
«Да бога ради! Ты только ключи от моей тачки верни!»
Глава 2
Голос ввергает меня в транс, я даже несколько раз переслушиваю аудио, не вникая в его суть.
Шикарный, бархатистый – это «р» в начале, как урчание недовольного зверя.
И как такому гаду достался будоражащий баритон?
Наверное, это логично. Природа должна была как-то компенсировать свинский характер. Сто пудов, невзрачненький и плюгавенький. Так всегда и бывает.
Миша, конечно, исключение, но он беременный своей Настей. Не уберег свой цветочек… Грусть-тоска, а я уже придумала, как у нас свадьба пройдет. Если я в чем и разбираюсь, так это в свадьбах. Папина родня регулярно нас зовет на эти мероприятия, напоминающие ассамблею.
Уж я бы сделала такое торжество, чтоб все вспоминали десять лет.
Кстати, есть у меня идея, но маме не понравится.
Надо как-то подмазаться к папе.
Запускаю голосовой еще раз, чтоб все-таки понять, что там говорит этот противный Таир, и тут до меня наконец доходит смысл претензии.
Что?
На кой черт мне его тачка? У меня есть моя красавица. Моя Лейла. Я папе столько добрых слов сказала, когда он мне ее подарил!
Товарищ явно бредит. Я отсюда вижу, что на столе возле сумки лежат именно мои ключи. Что-то я сомневаюсь, что этот тип вешает на брелок блестяшки.
Еще больше сомнений в том, что мужчина даст в руки незнакомой девушке ключи от своей машины. Они скорее член доверят.
Это какой-то развод. Но со мной такое не прокатит.
Да, как пить дать, встретиться хочет, и все эти «Да ради бога» лишь для сохранения лица. Кто ему поверит, что он обо мне не мечтает?
Еще раз смотрю на себя в зеркало.
Ну богиня же! Гурия, как папа говорит. Мечта поэта…
Подпускаю поволоки в глаза, надуваю губы…
И в этом образе выплываю из своей комнаты на кухню, где собираюсь очеловечиться с помощью чашки кофе. И что я вижу?
В то время как из комнаты Дана доносится хрипящий звук колонок, не справляющихся с нагрузкой, гаденыш сидит на кухне в наушниках и пялится в телефон.
Мамы сегодня нет, я за нее. Отвешиваю брату подзатыльник.
Он поднимает на меня глаза и орет:
– Я допил весь кофе! Тебе ничего не осталось!
Как дед, который ни черта не слышит.
– Я думаю, тебя нам подбросили армяне, – цежу я. – У тебя вместо крови, наверное, по венам течет кофе.
Дан ржет:
– У меня хотя бы кофе, а у тебя что? Текила? Мнишь себя роковой женщиной. Ты б себя видела, когда тебя Марат привез. Пугало.
Второй подзатыльник.
Я в домашней иерархии так-то повыше буду, я ж Дана почти на два года старше.
Но когда эта каланча поднимается из-за стола, применять телесное воспитание становится невозможным.
– Дурак. Поэтому не видать тебе Ритки. Ясно? – Бью я в больное место.
– А ей нравится. – Самодовольно ухмыляется Дан.
– Зато Рэму нет. – Склаблюсь я.
Ну а что? Не дают мне побыть в образе робкой милой девушки, значит, пусть получают то, что заслужили.
Мелкий психует, с тяжким вздохом спрашивает:
– Когда ж тебя наконец замуж отдадут?
И уходит.
Тьфу.
Никак не привыкну, что он вырос. Самый неудобный брат из двух. Марат вот хотя бы забрал меня болезную, и тачку с парковки у «Амандины» пригнал.
Мысли о собственной машинке снова возвращают меня к этому Таиру с его возмутительными обвинениями.
Какая нелепость! И кто на такое поведется?
И вообще, я пока браслеты свои искала, которые, как оказалось, остались у Маринки, перетряхнула всю сумку.
Нет там ничего чужого.
Но вообще, чтобы обвинить меня в чем-то подобном, должно было происходить нечто такое, что делало это возможным. Я-то, конечно, не помню, но Таир-то об этом не знает.
То есть позавчера я, пьяная вдрызг, трогала его за самое интимное?
За ключи?
Это что, было самым привлекательным в мужчине?
Я силюсь вспомнить, но ничего не выходит. Несколько эпизодов просто исчезли из памяти, будто вырезанные кадры. Помню ход событий хорошо вплоть до звонков Мише; с этого момента – уже эпизодически.
Припоминаю, что меня выбесил какой-то красавчик едкими комментариями. Они были настолько не к месту, что я послала его в жопу. А дальше темнота.
Потом просвет, и мы с Маринкой топаем к ней домой. У меня болят ноги, но я, чтобы не потеряться, иду след в след за этой Сусаниной, которая петляет по пустому тротуару противотанковым зигзагом. Ее так качало, что при взгляде на нее меня начинало мутить.
А еще мне все время казалось, что нас кто-то преследует.
Как дошли, я уже не помню.
Даже не задаюсь вопросом, почему мы поперлись к Марине, хотя я живу ближе к «Амандину», всего в одном квартале.
Где и при каких обстоятельствах на моем пути возник Таир – тайна.
Где-то после жопы и до эпохального похода через несколько районов.
После я уже ничего и ни у кого трогать бы не смогла.
Интрига, короче.
Блин, и спросить не у кого. Марина тоже ни черта не помнит. И в баре никого знакомого не было. И как узнать?
Можно, конечно, позвонить бармену.
Костян мне должен.
Он ведь тоже виноват в том, что я наклюкалась. Хозяин синей ямы. Змей поганый меня вызвал, когда Дан начал барагозить. Я пришла, увидела Маринку, и понеслась.
В общем, я возвращаюсь в свою комнату за телефоном, чтобы позвонить бармену.
И даже дозваниваюсь.
– Костик, – начинаю я медовым голосом и выдвигаю повод для беседы: – Я случайно в баре ничего позавчера не теряла?
Костик начинает ржать:
– А как же! Совесть!
– Что?
И он начинает излагать. Всего Костя, конечно, не видел, ибо у него работа кипела, но и того, что он мне рассказывает, хватает, чтобы пожелать уйти в монастырь.
Глава 3
Костик старательно сдерживает гогот, выкладывая мне то, чему он был свидетелем.
Правильно.
Умный.
Знает, что я мстительная.
Я ведь могу сделать так, что ему совсем не до смеха будет.
Пока же я слушаю со смешанными чувствами. Вроде как выходки не в моем стиле, но я и сама не всегда могу сказать точно, на что способна.
Старательно накладываю летопись позавчерашнего вечера на обрывки своих воспоминаний. Минут через пять решаю, что, в общем-то, ничего страшного не произошло. Не из-за чего краснеть. Ну так вышло. Все сами виноваты.
Зря Костя говорил про утерянную совесть. Все в порядке. Она не потревожена.
Подумаешь, я того красавчика-язву заставила стоять неподвижно, изображая шест, вокруг которого я танцевала, забрасывая на него ногу, руку, потираясь об него пятой точкой…
Пф-ф. Подумаешь. С кем не бывает?
А то, что я перед этим послала его в задницу…
Вот такая я непредсказуемая.
И, по-моему, за дело я его послала.
Не помню, что там конкретно он ляпнул в тот момент. Вроде бы высказал свое ценное мнение по поводу того, что не стоит звонить мужикам по ночам в подпитии, выставляя себя дурой.
В тот момент мы с Мариной, не додумавшись включить на громкую связь, стукаясь лбами, пытались донести до Миши, что он подлец. Причем настойчиво пытались. Если, несмотря на все мои усилия, Юдин так и не понял, что я его судьба, то уж информацию, что он мерзавец, растоптавший мои чувства, я собиралась донести во что бы то ни стало.
Так что «ты козел» с моей подачи Марина повторила несколько раз.
И тут влез этот советчик непрошенный.
Псих, не иначе.
А как еще назвать того, кто мешает женщине высказаться?
Ну я облила его. Я же нечаянно. Почти. И тут же искупила. Так сказать, на месте. Стащила с него футболку мокрую, потому что вытирать салфеткой было бесполезно. Ну как маленький.
Костик говорит, мужик сопротивлялся.
Ха. Пусть спасибо скажет, что мокрыми оказались не джинсы.
В общем, не вижу повода для смущения.
Извиняться мне не за что. Сам под горячую руку попал.
Но это ладно.
Вопрос: а плюгавого Таира я где взяла?
Как ни силюсь, а не могу припомнить тесных контактов, в результате которых ко мне чисто гипотетически могли перетечь его ключи, а к нему мой номер телефона.
Что-то там такое… Был какой-то невзрачный тип и, по-моему, в компании этого красавчика…
Но это неточно.
И Костик толком не знает. Говорит, это какие-то новенькие. Раньше он их в «Амандине» не видел. Зато сейчас подозревает, что больше и не увидит.
Боже мой, какие все нежные!
Интригу нагоняют, а я сиди, думай, лоб морщи. А мне надо беречь красоту.
В общем, ситуация не проясняется.
Ну, может, у Маринки с памятью лучше. Вообще, эта зараза вчера после моего первого звонка, когда я рассказала ей, что Миша еще козлее, чем мы думали, трубки не берет. А браслеты мне надо забрать. Обожаю их перезвон и блеск. Сразу чувствуешь себя таинственной жрицей.
Кстати, что там есть пожрать?
Кажется, спустя сутки у меня прорезался аппетит.
Выбрав из списка номер рыжей, я нажимаю дозвон и иду проверять холодильник.
Открыв дверцу, я чувствую, как желудок тоскливо сжимается, а гнев заполняет все мое существо.
– Дан! Ты все сожрал! – Но, естественно, никто не приходит посыпать голову пеплом. Я слышу только щелчок замка в комнате брата.
Капец! Казан сожрал! И это при том, что в мусорке немеряно пустых упаковок от бургеров!
Нет еды, нет кофе. Мне что, готовить? Так этот придурок все сожрет.
Этот мир слишком жесток.
И Миша вонзил мне нож в спину…
И кудрявая стерва не берет трубку.
А мне надо с кем-то обсосать ситуацию с Юдиным. Надо выбрать стратегию: холодный игнор, ярость оскорбленной женщины или молчаливый укор во взгляде. Последнее мне лучше всего удается. На папу и Марата работает, а Дан, в принципе, бракованный.
Только я снова настраиваюсь на страдания, как в руке вибрирует телефон.
И, конечно, это не Марина.
Это опять Таир.
«Зачем тебе ключи от машины без машины? И вообще, мы так не договаривались».
«Я с тобой ни о чем не договаривалась!» – злобно сопя, набираю я.
«Это как сказать. Ты обещала показать мне небо в алмазах. Доказать, что твоя любовь особенная. И что после я ни на кого смотреть не смогу. Почти получилось. Отдай ключи».
Нет, ну надо же, какой противный.
Еще и фантазер.
Зато все встает на свои места. Тачка – повод. Любви он моей захотел! Перетопчется! Алмазы ему нужны.
Не буду реагировать. Пусть сам свои ключи ищет.
Все-таки дозваниваюсь до Маринки, которая звучит как-то напряженно и виновато. Но в конце концов я и сама не в форме, правда, судя по ее голосу, я еще ничего. Маринка совсем охрипшая, и, хотя говорит, что спала весь день, такое ощущение, что на ней телегу возили. Вот она старость. Меня тоже такое ждет через четыре года? В двадцать пять я буду так же скрипеть?
В любом случае ей не отвертеться. Жалость нужно проявлять к убогим. Рыжую жалеть не тянет.
Тем более что никто не жалеет меня. Голодную, без кофеина и с разбитым сердцем.
Пилик-пилик.
Ой, ну ты посмотри, какой зануда. Чего там ему, алмазному, надо?
«Что за цыганские порывы, Алсу? Верни ключи. В общем, жду тебя в «Амандине» вечером. В восемь».
Фу. «Амандин». Мне кажется, от одного названия бара я опять пьянею.
В восемь вечера. Ишь ты.
Ну кто так свидания назначает.
Да, это псих какой-то. Вот уже телефонные преследования начались.
«С чего это я должна идти на встречу с незнакомцем? А вдруг ты маньяк? Меня папа не отпустит. Паспортные данные на бочку».
Ну все, сейчас отвалится, и заживу спокойно.
Про папу я, конечно, загнула.
Но товарищ по-прежнему не отстает: «Да ладно? Хоть у кого-то в вашей семье есть инстинкт самосохранения».
И следующим сообщением высылает снимок прав.
Говнюк. Даже тут подкалывает. Типа, смотри, как я осиротел. Да не знаю я, чел, где твои ключи!
И вдвойне паразит, потому что пальцем закрывает фото на правах. А то, что виднеется, может принадлежать кому угодно. Даже мне. Фото на правах – это отдельный вид искусства. Сдается мне, по ним смогу ездить и я.
Ну ничего. Я буду не я, если не раскопаю все про него.
Мы с подружками и с меньшими исходными изворачивались.
А тут подарок небес: документы и номер телефона.
Плюнув на все, я закатываю рукава и усаживаюсь за ноутбук. Открываю соцсети. Хоть отвлекусь от урчания в животе.
Через час я откидываюсь в компьютерном кресле.
Так что? Это и есть Таир?
Глава 4
Хм. Тот самый тип, которого я, по словам Костика, использовала в качестве шеста.
Разглядываю «самца». Слово не из моего лексикона, скорее всего, Маринка ляпнула, но товарищ запомнил только прекрасную меня, поэтому что-то путает.
Вообще, в «ух ты» вписывается, только вот я хоть и смутно, но помню, что он меня бесил еще в начале вечера.
Похоже, что высокий. Да и по логике таковым должен быть, если я его под шест приспособила. Я и сама-то не мелочь, длинные ноги – один из моих козырей.
Лицо серьезное, глаза карие, нос прямой, борода ухоженная. Слава богу, не как у лесника, а короткая. Пожалуй, даже красавчик, нетипичный такой, но что-то у меня ощущение, что с пьяных глаз он показался мне более привлекательным.
Вот что текила животворящая делает.
Хотя фигура шикарная, с такими плечами можно и длинную бороду отпускать.
Идти или не идти?
Что-то мне стремно.
Судя по всему, он уже сходит по мне с ума, пожалеть бедолагу?
Пока Миша не разбил мне сердце, у Таира шансов не было, зато теперь они могли бы появиться, если бы он не был таким противным. Кто так девушку приглашает на свидание, а?
Сходить, чтобы объяснить ему, как за мной надо ухаживать?
«Алсу, ты тут?» – всплывает окошко сообщения от подруги.
«А?» – без всякого энтузиазма отбиваю я.
«Слушай, ты еще не передумала насчет агентства?» – закидывает удочку Зарина.
Так-так-так… Мое внимание резко переходит в режим «Повышенное». Еще бы! Речь о моей мечте. С тех пор как родители стали таскать меня на все свадьбы нашей многочисленной родни, я поняла, чем хочу заниматься. Я прирожденный организатор свадеб!
Я-то не передумала, только вот как донести до родителей, что просиживание задницы в офисе – не мое? Мама уперлась рогом. Пойдешь, куда договорились, и баста. Вот выйдешь замуж, будешь на другой шее сидеть, тогда и решать сама станешь! Мама считает, что я – безответственная раздолбайка, и мне нужен начальник, чтобы я вышла за него замуж.
По-моему, она перечитала книжек про своих «боссов».
Ну вот что она мне предлагает? Загубить свою жизнь: или сидеть младшим помощником старшего дворника, зато в «Газпроме», или выходить замуж?
Ну блин!
И главное, мама как чувствует, не дает мне толком присесть папе на уши.
Он вроде сначала не сопротивлялся, а потом…
Эх. У нас идеальный уклад семьи: решает все папа, но как мама хочет, и это притом, что каблуком его язык не повернется назвать.
С другой стороны, я взяла от мамы все самое лучшее, поэтому я папина дочка. По идее, я смогу его продавить, но… он бизнесмен. Знаю, что скажет: «Сначала докажи, что ты не останешься с голой жопой, и твоя мать не сожрет мне мозг!»
Ну как бы… Стартовый капитал-то мне все равно нужен. А вот насчет «не сожрет», тут прям без вариантов. Надо как-то папу убедить, что ему придется потерпеть… Поплакать, что ли?
Пока я раскидываю извилинами, пытаясь понять, как воплотить в жизнь свою инициативу, Зарина мне все строчит. Что-то уже много написала…
«У моей подруги двоюродная сестра замуж выходит. И так получилось, что она в хлам разосралась со своим агентством. Короче, сейчас нужен свадебный координатор. Никто не берется подключаться на финальном этапе, ну и у всех уже все расписано».
У меня прям сердечко екает, руки чешутся, но…
«Слушай, а она вообще адекватная? Разорвать контракт перед свадьбой – ну это такое…»
И хочется, и колется. Хотя хуже нет, доделывать за другими.
«Да нормальная она. Нервничает, но не сильнее, чем ты перед выпускным. Зато обещала тебя отрекламировать среди всех подруг, там достаточно будущих невест».
«Возьмусь, скидывай ей мои контакты», – подписываюсь я, подозревая, что все будет совсем не радужно, но когда это я не справлялась? Вот и появится возможность доказать папе, что я смогу.
Настроение поднимается все выше.
Взгляд падает на фото Таира. Облагодетельствовать, что ли? Прямо сейчас я люблю весь мир. Пересылаю фотографию Зарине.
«Как тебе?»
Подруга тут же делает стойку, и меня это неожиданно бесит. На вопрос, как пересечься с этим красавчиком, я отвечаю: «Забудь. Он придурок, зануда и козел. Прям тоска душная».
«Жаль, такие плечи пропадают», – хихикает Зарина.
Не пойду сегодня в «Амандин». А крашусь я, чтоб Маринка видела, к чему ей надо стремиться. И белый комбез я надеваю вовсе не потому, что он делает меня сногсшибательной, а потому что подбирать верх к низу лень.
Заеду к рыжей за браслетами, и все.
Отличный план был, вот и не стоило от него отклоняться!
Глава 5
К Маринке еду на такси, в последний момент вспомнив про огурцовую угрозу. Не то чтобы я нуждалась в огурцах, но, судя по голосу, рыжая серьезно настроена от них избавиться, а я уважаю чужую решительность.
Если Марат меня не заберет, то с меня и взятки гладки. Не попру же я сама ведро? Тяжело, да и к моему наряду не подходит. А если все-таки доставка будет, то прожорливый младший брат у меня будет получать только салатик.
Да, я не могу простить ему сожранный казан азу.
Вот кого надо замуж отдавать.
Сплошной ущерб семейному бюджету и моим нервным клеткам.
Это ж надо в нашей семье уродиться таким бесчувственным!
Абсолютно бестактный придурок.
Ой все!
Открывшая мне дверь Марина выглядит лучше, чем это можно было предположить по телефону, даже круги под глазами у нее какие-то неугнетающие, но что меня действительно впечатляет, так это не она, а то самое ведро.
– Твою ж налево, – присвистываю я под паскудное хихиканье кудрявой, – у меня таких больших еще никогда не было… Что за сорт-то? Бабушке покажу, она умрет от зависти…
– Не помню, – ржет Марина. – «Изумрудное что-то там». Пашка называет их «Девичьи грезы».
Да уж. Это прям опытная дева должна быть. Сантиметров тридцать пять в длину.
Мое ухо улавливает мужское имя.
То-то Маринка выглядит прям помятой.
– Кто есть Пашка? – интересуюсь я, но ответ получаю скучный.
– Брат.
Хм, а может, и не скучный. Я теперь девушка свободная.
– Красивый?
– Почти женатый. – Топчет мои надежды кудрявая.
Вот и ей не повезло с родственником, а ведь мог бы составить мое счастье. Я-то, понятное дело, награда для любого мужчины.
Кстати, об особях…
– Ты не помнишь, чего я чудила?
– Не, а с чего ты решила, что чудила? – Пожимает плечами Марина.
– С того, что сегодня мне написывает какой-то Таир, говорит, я обещала ему любовь до гроба, – ворчу я, в данный момент готовая организовать ему только конечный пункт жизненного пути. – Где я взяла этого Таира?
Как я и думала, Маринка была абсолютно невнимательна ко мне в тот вечер и признается, что была неудачным свидетелем. Хорошо, что мне Костик хотя бы что-то рассказал, от рыжей толку никакого, она еще и подначивает:
– А вдруг он твоя судьба?
Я вспоминаю плечи. А вдруг?
Потом вспоминаю переписку. Ну уж нет!
– А вдруг он маньяк? – достаю я свой пыльный аргумент. Хотя товарищ, скорее, душнила. Ну вот понятно уже, что ключи от тачки – так себе повод для продолжения знакомства, даже если я сразила его в самое сердце, а он все не меняет тактику.
– Паспорт проси, заодно на фотку посмотришь.
Да уж, дождешься от него. Я вспоминаю присланные мне права. Обломщик высшей категории.
– Он прислал. – Морщусь я. – Таир Нарыков.
– О! Князья такие были! Алсу Нарыкова – звучит!
Еще одна! Почему чуть что меня все сразу замуж отдают?
Я была согласна только за Мишу, а он…
Черт, никак нормально пострадать не получается, никто не утешает. Да что там утешает? Хотя бы отнеслись с пониманием к моему горю!
От Маринки сочувствия тоже не дождешься, ну хоть посплетничаем.
Я выкладываю ей всю историю падения Миши, заодно прохожусь по страстям, кипящим в жизни брата, и мне немного легчает. Еще лучше я себя чувствую, когда таки удается припахать Марата к извозу. Ну а что? Он старший брат. Зачем еще нужны старшие братья? Беречь меня, дарить подарки и забирать от подруг.
Именно потому, что Марат честно выполняет свой братский долг, я ему и прощаю то, как он глумливо проходится по нашей попойке.
Уже сидя в салоне его машины, я лезу в сумочку за блеском для губ и на самом дне нащупываю брелок от машины.
Не поняла.
Я же точно оставляла ключи на тумбочке.
Достаю и пристально разглядываю.
Так.
На ладони лежат не мои ключи, но с точно таким же брелоком, как у меня.
Хотите сказать, что мужик будет добровольно таскать фиговину из блестяшек?
– Марат, вот скажи мне, – задумчиво спрашиваю я, – ты бы такое на брелок повесил?
Я показываю ему находку.
– Нет, конечно. – Пожимает плечами брат, у которого салон машины отделан в леопардовой гамме. Действительно, что это я.
– Ни при каких обстоятельствах? – уточняю на всякий случай.
– Да ни за что!
Так я и думала.
Это выходит, что?
У Таира есть какая-то телка, которая подарила ему этот брелочек? Телка действующая, иначе он бы уже избавился от позорной штучки. И при этом он клеится ко мне?
Вот мерзавец!
Сколько натикало?
Семь сорок пять.
Марат везет меня домой, а значит, в сторону «Амандины».
– Вот тут поверни, – командую я.
– Зачем?
– Мне надо в бар.
– Решила взять выпивки на всю закусь? – ржет брат, кивая в сторону ведра.
– Нет, огурцы оставь себе, – разрешаю я. – Высади меня у «Амандины».
Марат закатывает глаза, но не спорит. Сразу видно, не ценит он мгновения в обществе младшей сестры.
– Надеюсь, ждать тебя не надо?
– Нет. – Я уже стучу копытом, и, когда мы тормозим на парковке, я вылетаю и первым делом оглядываюсь. Машин немного. Я жму на кнопку, и мне пиликаньем откликается брутальный гелик.
Все ясно с тобой, Таир.
Сейчас мы тебе бороду проредим, чтобы к приличным девочкам не подкатывал!
Я стремительным шагом врываюсь в пока еще полупустой бар, нахожу взглядом самые широкие плечи и, откинув волосы назад, направляюсь к ним.
Глава 6
Таир сидит за дальним столиком, уткнувшись в телефон с выражением лица «что ж я маленьким не сдох», и я полна решимости усугубить это состояние.
Словно предчувствуя недоброе, он поднимает глаза, и я бросаю взгляд на зеркальную стену, чтобы с ходу оценить, как выгляжу.
Богиня! Богиня возмездия!
При моем приближении Таир встает, но хорошие манеры ему вряд ли зачтутся. Правда, он оказывается еще выше, чем я предполагала, и смотрит на меня сверху вниз. Даже в этом бесит. Ну надо же таким родиться, а? Ничего нормально не может сделать! Метра два, наверное, роста. Как мне снизу его стыдить?
– Добрый вечер, – с ироничным намеком здоровается он, когда я опускаюсь на стул напротив него. А вот это урчащее «р» не надо ко мне применять. Не работает. Не надо мне таких козлов-изменщиков, подцепляющих в барах пьяных невинных и робких девушек.
– Не уверена, – отрезаю я. – Я пришла расставить все точки над i.
– О как, – Таир следует моему примеру и садится, но все равно видно, что он очень высокий, и взгляд его падает строго на ложбинку, которую видно в вырезе комбинезона.
– Вот об этом, – я расправляю плечи, – и пойдет речь.
– А я думал, ты просто вернешь мне ключи, и мы посмеемся над позавчерашним вечером…
– Я так и поняла, – фыркаю я. – Это ты хитро придумал: подсунуть мне ключи, чтобы был повод встретиться, потом посмеяться, подпоить, затем ужин, переходящий в завтрак в постели. А потом вроде бы как бы все уже произошло, и можно и повторить… Так вот – я не такая!
У Таира вытягивается лицо.
– Так далеко я не планировал, – говорит он, – но раз ты все так замечательно придумала…
– Облезешь. – Вздергиваю я подбородок. – Еще скажи, что я неправильно все поняла!
– Что-то мне кажется, что все, что я скажу, будет использовано против меня, – хмыкает наглый товарищ, не думающий устыдиться, когда его припирают к стенке. – Так что я готов действовать по твоему плану...
Нет, ты посмотри на него!
Готов он!
Я и сама знаю, что готов.
– Ничего у тебя не выйдет, Казанова. Я не верю, что это, – изящным жестом я достаю ключи из сумочки и покачиваю ими на пальце, – то, за чем ты не уследил. Ясно? Я понимаю, что хороша настолько, что ты ради меня можешь и без тачки пару дней провести, но ты прокололся! Пикаперам и бабникам со мной ничего не светит!
Выслушав меня, Таир подзывает официанта:
– Мне виски, даме – минеральную воду…
Официант, который помнит меня еще по девичнику моей двоюродной сестры, закашливается.
– Даме ром с колой, – отрезаю я.
– Так ты же не хотела со мной пить. – Поднимает брови Таир.
– Это с тебя за моральный ущерб…
Официант, не успевший отойти, придушенно стонет, привлекая мое внимание.
– Он позавчера тоже работал, – объясняет мне Таир.
А. Ясно. Это сочувствие ко мне так рвется из его души. Ну ладно, пусть живет.
– Обычно я предпочитаю с женщинами не спорить, – продолжает он, когда официант перестает греть уши. Есть у меня ощущение, что его отправили именно подслушивать. – Просто интересно, за что меня бабником окрестили? Ну чисто для саморазвития, чтобы больше не «прокалываться».
Мой презрительный взгляд не оказывает на наглеца никакого воздействия. Вообще не вижу, чтобы мне удалось его как-то пронять.
– Это девчачья штучка. – Мотаю я брелоком с котенком, усыпанным стразами, перед его носом. – Ты точно не сам это купил. Тебе это подарила девушка. А раз ты все еще не снял с ключей, значит, она все еще рядом с тобой. Скажи, что не так? – Кладу перед ним вещдок и складываю руки на груди.
– А вдруг меня бросили, и я страдаю с разбитым сердцем, каждый день роняя на брелок скупую мужскую слезу?
И почему мне кажется, что Таир вот-вот заржет?
– Слушай, даже в то, что ключи попали ко мне случайно, верится больше. – Морщусь я.
Вернувшийся официант выставляет перед нами запотевшие стаканы.
Ром.
Чет я прям поверила в себя. Не рановато ли? Ой, ладно, до дома недалеко.
Дождавшись, пока я сделаю глоток, Таир поворачивает ко мне телефон экраном и запускает видео. Не успевшая проглотить напиток, я чуть не выплевываю его.
Хорошо, что звук выключен.
Какой-то удодский оператор снимал. Я точно стройнее! Ну кто так в кадр берет? Нет у меня складки на боку!
– Что скажешь? – спрашивает Таир.
– Что тому, кто это снимал, руки надо оторвать? Кто снимает девушек снизу? Почему не учел, как свет падает?
Таир поднимает взгляд к потолку, тяжело вздыхает и снова смотрит на меня.
– Ты видишь, что ты тут делаешь?
Беру в руки его телефон и нажимаю на повторное воспроизведение.
Таир уже без футболки возле барной стойки, рядом с ним покачивается в сопли пьяная Маринка, пытающаяся упереться в его плечо лбом, чтобы зафиксироваться в пространстве, а я исполняю нечто вроде стрип-дэнса. Вполне грациозно опускаюсь вдоль мужского тела, поглаживая ладонями мускулистую грудь и накачанный пресс. Нет, ну вот он получился нормально, а я почему со складкой на боку?
Оказавшись у ног Таира, я разворачиваюсь спиной и, уперевшись в босоножки пальцами, разгибаю колени, поднимая пятую точку до самого паха моего «шеста». После чего резко выпрямляюсь и, обернувшись, бросаю какую-то фразу через плечо. Вид у меня гордый и неприступный. Сгребаю с барной стойки ключи и телефон в сумочку, стоявшую открытой на стуле, беру под ручку Маринку и ухожу.
Эффектность немного портится, потому что один из официантов пытается на ходу отобрать у рыжей какую-то тряпку. Похоже, футболку Таира.
– Мне повезло, что мой телефон был у меня в кармане, – комментирует он, когда я возвращаю ему мобильник.
– Нечего разбрасывать вещи, подаренные девушкой, – огрызаюсь я.
Увиденное запускает цепочку воспоминаний, но не очень четких и завязанных больше на осязании, чем на зрении. Прямо сейчас я как будто снова погладила литые мускулы, чувствуя, как они напрягаются под пальцами.
Бесит.
– Ты столько раз упомянула мою «девушку», что есть ощущение, будто ты расстроена, что она у меня есть… – тянет Таир. – Этот брелок подарила мне младшая сестра.
– Вот еще! Ты вообще не мой тип! И мне все равно, кто и что тебе дарит!
– Тогда зачем ты насильно вбила свой номер в мой телефон?
Глава 7
Окидываю взглядом Таира.
Высоченный. Плечи, как и наглость, по ширине приближаются к бесконечности. Руки длинные, бицепс как мое бедро. Футболка только что не трещит на груди.
Так, на грудь не смотрим, а то опять на кончиках пальцев возникает ощущение, что я трогаю ее прямо сейчас. Ни к чему вспоминать, каковы на ощупь жесткие волоски. Вот почему я не помню, что вытворяла, зато это в памяти у меня отложилось.
Блин, кажется, я увлеклась разглядыванием, потому что ловлю себя на том, что сглатываю слюну.
Нет. Ничего у Таира не выйдет. Надумал меня соблазнить экстерьером? Зря. Вообще не мой тип. Мне нравится Миша, но Миша беременный невестой.
А Таир, перехвативший мой взгляд на мускулы, поднимает бровь.
Разозлившись, я фыркаю:
– И что? Хочешь сказать, ты не смог отбиться? Да ты прям сказочник.
– Я с девушками не дерусь, – с достоинством отвечает он.
– Возьми с полки пирожок. – Закатываю я глаза и делаю еще один глоток рома.
Ох, кажется, с интоксикацией мы еще не попрощались. Меня не то чтобы ведет, но в голове подозрительно шумит. Впрочем, что это я. Все Дан виноват. Сожрал казан азу. И Маринка хороша. В ее преклонные двадцать пять или двадцать шесть пора бы отрастить себе хозяйственную жилку, а у нее из еды дома – банка с кукурузой и банка с горошком.
Круго́м враги и предатели, а один прям напротив сидит.
Я собиралась поставить его на место, а он не ставится. Вот по глазам видно, что не желает сознаваться и признавать вину. Сестра подарила. Как же.
И как бы Таир ни отпирался, что рассчитывал на большее от сегодняшней встречи, я же вижу, как он на меня смотрит. Сейчас как раз «золотой час», а я специально села именно с той стороны, с которой на меня падает вечерний мягкий свет, выгодно оттеняя мою красоту. И нахал, который не умеет приглашать девушек на свидание, поедает меня глазами.
Я бросаю взгляд в окно, прикидывая, не сделать ли сейчас фото для канала, и засекаю, как быстро по небу расползается грозовая туча. Вот черт! Обычно я проверяю прогноз погоды, когда собираюсь надеть белое. Нет ничего паршивее, чем грязные брызги на одежде.
Словно мало мне сегодня разочарований, небо осчастливливает меня злорадным раскатом грома.
Фу.
Я залпом допиваю ром и поднимаюсь.
– Ну, чао. Привет «сестре» и больше не разбрасывай подарки.
Я разворачиваюсь и, не забывая покачивать бедрами, под еще один громовой раскат отправляюсь к выходу, отмечая, что темнеет стремительно.
Попытка обогнать погоду проваливается: едва я делаю несколько шагов от двери «Амандины», как припускает дождь, и напор у него будто у тропического ливня. Хлесткие струи бьют в лицо, неожиданно холодная вода пропитывает одежду мгновенно и…
… делает ее почти прозрачной.
Кружевные трусишки просматриваются без напряга, а темные соски приковывают к себе излишнее внимание, и я даю задний ход.
Врываюсь обратно в «Амандину» и судорожно роюсь в сумочке, чтобы достать телефон. Надо было сразу вызвать такси, но я рассчитывала, что успею добежать до дома.
Как назло, телефон отказывается находиться. Да где же он? Я без телефона как без рук. Но к мокрым пальцам прилипают фантики и чеки, забытые в сумке века назад. Я так сосредоточена, что не замечаю, что ко мне подошли.
Горячая рука ложится мне на плечо, и я, заверещав, оборачиваюсь и луплю извращенца сумкой.
– Вернулась за телефоном? – Таир протягивает мне мой мобильник, другой рукой потирая солнечное сплетение, куда пришелся удар. – Это повод продлить знакомство?
Что? Кто-то прям в себя поверил!
– Это не я начала мутные подкаты! – Злая, я тычу пальцем в грудь, стараясь не думать о том, что без футболки это делать было бы приятнее.
– Ты, я посмотрю, высокого о себе мнения. Такие избалованные девчонки не в моем вкусе, – хмыкает он, а сам пожирает меня глазами. И благодаря дождю там есть на что посмотреть.
– В твоем вкусе серые мыши, на фоне которых и ты вроде ничего? – шиплю я.
Мне палец в рот не клади. Разбудил гюрзу, будь готов к последствиям.
– Мне нравятся те, кто не строит из себя диву, – выдает этот хам, только вразрез со своими словами он не разворачивается и не уходит, а наоборот, делает шаг ко мне. Нависает. Подлец. Давит фактурой.
Только мне отступать некуда.
Я и так уже прижата мокрой задницей к зеркалу.
– То есть те, кто боится лишний раз рот открыть? Удобненько, – подпускаю сарказма. – Для них и стараться не надо. А что-нибудь сто́ящее можно и в баре подцепить, да?
– Да с чего ты решила, что ты мне понравилась? – насмешливо спрашивает Таир, который, стремясь подавить меня, упирается рукой в зеркало рядом с моим лицом и наклоняется так, что мы почти касаемся носами.
– А то я не вижу!
– Ты ошибаешься.
– Это ты занимаешься самообманом, – закатываю глаза. – Потерял голову и признавать не хочешь! Бесит это качество!
– Это не мой самообман, а твое самовнушение. Ты такая же, как все, ничего особенного…
Ну все! Сам напросился.
Я привстаю на цыпочки и обвиваю его шею руками.
Честно предупреждаю:
– Только потом не надо страданий, хорошо?
И, зарывшись пальцами в волосы на его затылке, целую.
Смотри, кто тебе не достанется.
Глава 8
И ладно у меня в пустом желудке буянит ром, ударяя в голову и провоцируя на дерзкие поступки. Таир ни фига не теряется, он включается сразу и на полную катушку, как будто только и ждал возможности. Мне принадлежит инициатива, но править бал мне позволяют недолго.
Однако я успеваю показать себя с самой привлекательной стороны, потому что после первых секунд попадания в шторм «Алсу» Таир усиливает натиск.
И, мамочка моя, это явно не тот случай, когда уместен встречный пал. Вместо того чтобы уничтожить мой огонь подтверждением, что наглец ко мне имеет не только имущественные претензии, этот отжиг раздувает костер до небес.
Мерзавец знает, что делает. Целуется он так, как ему нельзя меня целовать.
Чтобы не было тяжелых последствий.
Только кого это сейчас волнует.
Привкус виски, лимона и мяты. Аромат сандала, бергамота и перца. Под пальцами жесткие волосы и горячая кожа. Мир поставлен на паузу, и даже по морде Таиру за то, что руки его находятся не там, где положено, я дам попозже.
Или не дам.
Ничегошеньки я ему не дам!
Спохватившись, что мы как идиоты целуемся на пороге «Амандины», я разрываю поцелуй и упираюсь ладонями в грудь Таира. Широкую, мощную, мускулистую… Чтоб ее шайтан покусал!
Смотрю в наглые глаза, и в них все-все видно.
Физиономия кирпичом, а в глазах бесы, и они готовы пригласить меня в котел.
Может сколько угодно говорить, что я ему не понравилась.
Да он хоть сейчас готов меня завалить.
А то, что у меня коленки ослабли, так это от голода.
А вовсе не от того, что этот с виду скучный тип целуется, как дьявол.
– Убери свои лапы! – фыркаю я. – Зеленый свет тебе никто не давал!
Ладони покидают мою задницу, а вот бедра остаются прижаты, и я чувствую интерес Таира очень хорошо.
– Ты не передумала выпить в моей компании? Алкоголь хорошо влияет на твой характер, – спрашивает хам.
– Да у меня прекрасный характер! Хотя бы потому что он есть! – Вздергиваю подбородок. – Не то что у твоих безмолвных, ну или какие там, типа, в твоем вкусе.
– Алсу, ты чего добиваешься? – Светло-карие глаза приобретают оттенок крепкой заварки.
– Ничего! Это ты распускаешь руки, – отталкиваю наглеца и, специально задевая бедром, отхожу к двери, демонстративно утыкаясь в телефон.
А сама кошусь на Таира.
Он глубоко вдыхает, медленно выдыхает и засовывает руки в карманы джинсов.
– И куда ты сейчас, внезапная женщина?
Ы… поплыл. Будет знать, как опровергать мою неотразимость.
– Тебя это не касается! Не про тебя мой цветочек. Только не надо плакать, – гордая собой выдаю я.
– Мне без разницы, просто любопытно, куда ты почти голая собралась.
Ну как бы да.
Видок у меня в мокром и прозрачном тот еще.
Правда, и Таира я пометила. У него на футболке шикарный мокрый отпечаток моей груди. Наверное, он потом будет на него молиться.
– Если не собираешься меня подвозить, то я отвечать не собираюсь.
В приложении как раз высокий спрос. Плевать на цену, но что-то уже второй отказ приходит, и машину меняют.
Еще один тяжелый вздох.
– Не собираюсь.
Как это?
Я так-то не планировала на нем верхом. Тьфу. Ну понятно, что я имею в виду.
Но вот так мне открыто врать в глаза?
Неверяще смотрю на это непроницаемое лицо.
Да что он мне врет-то? Бесы в глазах на месте.
Делаю шаг к нему. Ага. Есть контакт. Взгляд Таира приковывается к капельке, сорвавшейся с моих волос и медленно ползущей в ложбинку. Расправляю плечи, и капля скатывается ровнехонько в цель. Товарищ Ты-Мне-Не-нравишься дергает кадыком.
И в этот момент звякает колокольчик, возвещая о появлении посетителя.
И назло мне, приперся не кто-нибудь, а мой бывший.
Датый бывший, что делает его существование рядом со мной еще более нежелательным.
– Алсу, – тут же тянет он ко мне свои грабли.
Я бодро прячусь за спиной Таира.
– Не трогай меня. Как ты мне надоел!
Но он, набычившись, прет на меня, игнорируя препятствие. Таир снова тяжело вздыхает и останавливает недоделка. Ну, ей-богу, куда мои глаза смотрели, когда я соглашалась с ним встречаться? Хорошо, что потом я решила любить Мишу, плохо, что Миша меня разочаровал.
– Ты кто? – Артурчик пытается строить из себя крутого, но надо признать, что Таир выглядит внушительнее.
– Иди, брат. Не видишь, мы с девушкой разговариваем.
– Это не девушка, это змея!
Я приосаниваюсь. Приятно, когда тебя ценят по заслугам. Я же говорю, идеальный у меня характер.
– Артур, все кончено! Не беси меня.
– А то что? – не может угомониться умом скорбный. Последние полгода мне уже даже не льстит, что его так по мне плющит.
В разговор вмешивается Таир:
– А то взбешусь я.
Он легко отталкивает Артурчика, и тот по инерции отступает.
– Идем, змея, – Таир делает жест, приглашающий на улицу, и достает ключи из кармана. Те самые. С бесячим женским брелоком. Которые типа сестра подарила. Ну да. Ну да.
Заметив, что я застыла, он поторапливает:
– Ползешь?
Ха!
Нашел-таки повод меня подвезти.
Бросаю взгляд на экран телефона – мое такси уже въезжает на парковку. Вот теперь самое время вильнуть хвостом.
Встряхиваю волосами:
– Я на такси!
И гордо отчаливаю походкой от бедра, которую я репетировала с тринадцати лет.
Все, Таир. Кусай губы, рви футболку на груди. Теперь я только твое лучшее воспоминание в этой жизни.
Мы никогда больше не встретимся, и ты всегда будешь мечтать обо мне.
Так я думаю, ровно до следующего дня.
Влетая во вращающиеся двери офисного бизнес-центра, я с разбега врезаюсь в знакомо пахнущее тело.
Да он меня преследует!
Глава 9
Как началось утро через одно место, так день и продолжается.
Из-за того, что Дан вернулся поздно ночью, а потом еще долго трындел с кем-то по телефону на балконе, который выходит на ту же сторону, что и мое окно, я не выспалась. Судя по тому, что я слышала, разговор был с противоположным полом. Господи, ну кто купился на этого идиота? Это ж надо втюриться, чтобы ночью с ним трепаться… И ведь ведутся. За ним со школы девки бегают.
Мало того, проснулась я даже не от своего будильника.
Сработал у брата.
Какого хрена ставить на такую рань, если ты сто пудов не проснешься в это время?
Вот и Дан не проснулся, зато мерзкий звук пробудил меня.
Я дождалась, пока он заткнется, но только провалилась в сон снова, как сработал другой будильник.
На третьем я не выдержала и встала.
Сегодня нужно выглядеть свеженькой, быть активной и не сесть в тюрьму за убийство младшего брата, потому что перед сном мне написала та девочка, которой нужна помощь в подготовке свадьбы, и мы договорились все обсудить сегодня.
Под четвертый будильник я заперлась в ванной, а когда вышла, услышала надцатый по счету. Кофе в доме нет по-прежнему, потому что никто не додумался его ни купить, ни заказать, так что мысли у меня были самые что ни на есть кровожадные.
Заметив, что дверь в комнату Дана приоткрыта, я решила мстить.
Сам виноват. В большой семье запираться нужно на замок.
На цыпочках я проникла в место, которое брат называет «своей берлогой», чем каждый раз вызывает у меня закатывание глаз. Ну какая берлога? Там еще постеры с Железным человеком до сих пор висят.
Спотыкаясь обо все на свете, я приблизилась к кровати, на которой дрых Дан. Фу. Бабуин. Раскачался. Татуху начал набивать. А был такой чудный мальчик…
Так мама говорит. Сама я этих счастливых времен не помню. По мне, он всегда был кошмарным.
Проведя пальцем по экрану, я вырубила будильник и гордо отправилась собираться дальше.
Не успела я досчитать до десяти, как гамадрил, надевающий на ходу штаны, вывалился из комнаты с ревом самца в брачный период:
– Ты! Какого хрена ты ко мне заходишь! Из-за тебя я проспал!
Серьезно? Смотрю на него с немым восхищением одним накрашенным глазом.
– Уверен, что из-за меня?
– Ну а из-за кого еще?
Вот что за бесячее качество. Никогда-то он сам не виноват.
– Ты вырубила мой будильник! – продолжает возмущаться «милый» шкаф размером два на полтора, хлопая дверцами кухонных шкафчиков в поисках кофе. Безуспешных.
Злорадно наблюдаю за тем, как Дан от отчаяния заглядывает в холодильник и ничего интересного там, кроме авокадо, не находит. А не фиг точить все, что не прибито! Я ему в повара не нанималась.
Лично мне голодание только полезно.
Складка на боку, запечатленная криворуким оператором, разумеется, обман зрения, но нет предела совершенству.
Утренний срачик с братом немного поднял настроение и задал тонус, и я почувствовала себя готовой к первому в своей жизни рабочему дню.
Правда, легкая нервозность до сих пор присутствует.
Поэтому, когда я влетаю во вращающиеся двери бизнес-центра, где мы договорились встретиться с Аминой, и встречаю на своем пути препятствие, превращаюсь в фурию.
Или змею. Я готова жалить и брызгать ядом направо и налево.
Однако даже прежде чем я успеваю поставить на место недотепу, который не мог посторониться, чтобы меня не задерживать, я улавливаю знакомые нотки в парфюме.
Потирая ушибленный нос, я вскидываю взгляд на широкую спину в белой рубашке, на которой красуется четкий отпечаток моей помады.
И шея знакомая.
Да он меня преследует!
– Алсу? – Обернувшись, Таир делает вид, что не ожидал меня увидеть.
– Ты безнадежен, – сразу прихожу я к закономерному выводу. – Я же сказала, что тебе ничего не светит. Ну что ты замер, двигай давай.
Я подпихиваю вперед товарища, который столбом застыл, когда я его обличила. Мы просачиваемся в холл бизнес-центра не без моих усилий.
– Что ты тут делаешь? – спрашивает Таир.
– Послушай, – кривлюсь я. – Давай обойдемся без допросов. Ты же понимаешь, что у тебя нет никаких прав. Вчерашний поцелуй не повод для этого. И прекрати уже это.
Изящные ручные часики показывают, что за мной спустятся через пять минут.
Подхожу ближе к зеркальной стене, чтобы оценить ущерб макияжу, нанесенный столкновением.
– Прекратить что? – продолжает прикидываться дурачком Таир.
– Во-первых, я не связываюсь с несвободными мужчинами. А во-вторых, тебе сто́ит поучиться приглашать на свидания. Цветы. Слышал? Место романтическое. Нет? Ни о чем не говорит? А ты уже в курсе, что я люблю есть?
– Я в курсе, что ты любишь пить, – хмыкает он.
Мужлан. Совсем как мой младший брат. Дан только играет в романтичного юношу, но единственный романтик в нашей семье – это Марат, хотя так и не скажешь.
Демонстративно игнорируя Таира, я вытягиваю из стойки с рекламными буклетами тот, на котором изображена невеста, бросающая букет. Оказывается, это реклама свадебных путешествий от турагентства. Может пригодиться. Засовываю в сумочку.
– Надеешься, что тебя замуж кто-нибудь возьмет? – комментирует Таир.
Что? Он еще здесь? Я думала, уже бежит за розами.
– Почему нет? – Надменно вскидываю бровь.
– Да ты на хорошую жену не тянешь…
– Я идеальная жена. Я умею красиво выглядеть и говорить мужчине, что он умный. Даже когда это не так.
– Считаешь, что это главные качества? – усмехается он.
И вот строит из себя такую язву, а сам шарит по мне глазами.
Принимаю выгодную позу, выставив округлившееся бедро и демонстрируя стройную ногу.
– А что еще нужно?
– Готовить, убираться… По-твоему, это неважно?
Смотрю на него как на маленького.
– Может, и важно. Только если ты жену по этим качествам собрался выбирать, то проще нанять домработницу, нет? Ах да… У тебя же робкие и, судя по всему, трудолюбивые, зато без амбиций спутницы…
Чуть не сбиваюсь с уверенного тона, потому что ситуация начинает напоминать вчерашнюю. В какой момент изменилась диспозиция, я не скажу, но вот я уже снова прижимаюсь лопатками к зеркальной стене, а Таир стоит вплотную ко мне, засунув руки в карманы брюк и наклонившись ко мне так близко, что наше дыхание смешивается.
Ясен пень, что о поцелуях речь не идет, но в глазах Нарыкова что-то такое, отчего мои губы пощипывает, а кончики пальцев зудят от желания расстегнуть еще одну пуговицу на белой рубашке и погладить горячую кожу.
Пауза не успевает превратиться в тяжелую, потому что у Таира звонит телефон.
Подарив мне странный взгляд, он отвечает:
– Да, уже поднимаюсь. Нет, маленькая проблема. Но я уже все.
И, развернувшись, уходит.
Медленно выдыхаю.
Это я-то маленькая проблема? Ненавижу, когда меня недооценивают!
И что значит все? Скорострел, что ли?
Определенно между нами ничего не может быть.
Я наблюдаю за тем, как рубашка с ярким следом моей красной помады скрывается в лифте.
Глава 10
– Алсу? Ты меня слушаешь?
– А? Да-да, – бодро киваю я, делая вид, что вовсе не витала в своих мыслях.
– И в фойе хочу вэлкам-зону, – продолжает Амина, – чтобы те, кто пришел раньше, не тосковал в ожидании. И цветы. Много цветов…
С одобрением смотрю на невесту. Правду Зарина сказала, нормальная девчонка. Ничего сверхъестественного не требует, есть в списке несколько геморройных моментов, из-за которых она и поскандалила с агентством, ну так у нее свадьба. Даст бог, последняя в этой жизни. Все должно быть по высшему разряду.
– Бюджет? Ограничения? – Я деловито записываю в смартфон все нужное.
– Милый разрешил развернуться. Бабки не проблема, – довольно сверкает глазами Амина.
– Кстати, а жених где? – Я демонстративно обвожу переговорную глазами.
– Должен был подойти, – вздыхает девушка. – Он в этом же здании работает, но мой котик не любит всю эту суету. Говорит, что ему проще отсыпать денег, лишь бы его в это не втягивали.
Все мужики такие. Черствые гады.
Что значит, не трогайте?
Страдать во имя прекрасного должны все!
С другой стороны, этот не самый худший вариант, хотя бы кошелек отдает. И раз не будет участвовать в подготовке, значит, ничего не зарубит.
Будем работать с тем, что есть.
Амина, которая настрочила своему драгоценному, кривится:
– Ну да. Говорит, у него совещание. Оно, между прочим, на этом же этаже, мог бы и заглянуть.
– А ты откуда знаешь?
– Так мы вместе работаем. В одной компании, просто в разных отделах. Он начальник отдела продаж, а я секретарь в отделе маркетинга.
Мне хочется присвистнуть. Вот это по-нашему. Молодец девчуля. Выбила максимум из возможностей. Секретарь отдела маркетинга — это, считай, синекура. И отхватила в женихи какого-то босса. Лучше только генеральный директор, но они почти все женатые еще на этапе начальников отделов. Я по папе сужу. Мама его тоже за ж… жабры взяла именно тогда.
– Но мне все равно нужно будет с ним встретиться. У вас наряды уже готовы?
– У меня платье – да. А он все тянет. Я считаю, нужен белый смокинг, а он хочет «менее помпезное», – морщится Амина.
Так, ну все-таки какие-то предпочтения у жениха имеются.
– Ладно, тогда до связи. У меня будет еще помощница или две, – предупреждаю я, делая мысленную пометку не забыть обрадовать того, кого я выбрала в жертвы. – Ну и в целом смету на работы я тебе скину завтра.
– Да, звони в любое время! Все, я побежала. Закончится оперативка у начальства, потом нам задачи нарезать будут.
Девушка выпархивает из переговорной, а я вздыхаю.
Мне бы тоже пошла такая сумочка, надо папе заронить идею в голову. Главное, чтоб мама не слышала, а то опять начнется: иди на работу в «Газпром», получай там деньги и сама покупай себе сумки. Это ж надо меня к стенке припереть. Я ее не просила договариваться об этой должности, но виновата, конечно, я.
Кто-то скажет, что я зажралась, но я-то понимаю, что для меня эта работа – хуже каторги.
Сцапав телефон, выхожу следом, но Амины уже не видно, зато у лифта стоят двое. Высокая девушка и… Таир.
Черт.
Никуда от него не деться.
Заслышав цокот моих каблуков, Таир оглядывается, видит меня и замирает.
Вообще уже ни стыда ни совести. Поедает меня глазами даже в присутствии своей спутницы.
Деваться мне некуда, не пешком же мне с восемнадцатого этажа спускаться. Сделав неприступный вид, я подхожу ближе, искоса оцениваю девицу. Красивая, но мне не соперница.
Темными, блестящими глазами она разглядывает меня с любопытством.
– Алсу. – Голос Таира почти угрожающий.
– Меня здесь нет. Это твое богатое воображение, – холодно отвечаю я.
Девушка смотрит на мои губы, затем заглядывает за плечо Таира и, судя по всему, сравнивает цвет отпечатка на рубашке с цветом моей помады.
Я внутренне подбираюсь, готовясь к скандалу.
А лифт все никак не доберется до нашего высокогорья.
Но холивар откладывается, потому что у рогоносицы звонит телефон.
Она отходит на несколько шагов.
– Да как ты смеешь со мной заговаривать? – шиплю я. – Я понимаю, что у тебя мозги при виде меня отключаются, но рядом со своей девушкой бессовестно пялиться на другую! Такой дерзкий?
Таир тяжело вздыхает:
– Алсу, вот скажи мне, чем я провинился перед вселенной, раз она столкнула меня с тобой?
– Тем, что ты развратник, изменщик и вообще противный тип. И сталкер.
Тоска в его глазах, сто пудов, из-за того, что я права, и Таир это понимает.
– Это слишком суровое наказание, – серьезно отвечает он.
– Кто кого наказывает? – Это к нам вернулась рогатая.
– Да вот, Алсу, считает, что я закоренелый грешник…
– Да? Мне кажется, вы преувеличиваете, – посмеивается она. – Таир у нас великого терпения человек…
О да! Как же…
Я прекрасно помню ощущение его рук на своей заднице в публичном месте.
Это все от терпения великого, конечно же!
– Может, вы просто плохо его знаете? – прищуриваюсь я. Нет, ну надо же быть такой клушей, чтобы не видеть, как твой мужик уже взглядом раздел другую и имеет ее в разных позах.
– Это вряд ли, – закатывается она смехом и протягивает мне руку: – Лейсан, сестра этого грешника.
Глава 11
Да ладно? Правда, сестра?
Не то чтобы это было невозможно: у меня как-никак у само́й два брата.
Смотрю с возмущением на Таира.
– И что тебе мешало представить нас друг другу сразу? – шиплю я.
– Ты мне слова вставить не дала.
Угу. Оправдывается он неправдоподобно, и в глазах подозрительный блеск, будто он сдерживает смех.
– Алсу, – пожимаю я руку Лейсан, беззастенчиво ее разглядывая.
Стиль у нее есть, но она совсем не похожа на ту, которая купит брелок со стразиками. В противовес моим звенящим браслетам, цепочкам и сверкающим серьгам-каплям, украшения Лейсан очень сдержаны.
Бедненько как-то.
Никогда не понимала минимализма. Если мне что-то нравится, то этого должно быть много. Я же не бледная моль какая-то!
– Еще вопросы есть? – спрашивает Таир с каменным лицом.
Нет, про брелок спрашивать не буду. Это палево. Как будто мне есть дело до того, кто его подарил.
– Есть, – фыркаю я. – Вы лифт вызвали или просто так стоите?
– Ой! – спохватывается Лейсан и жмет на кнопку.
А если бы я не спросила, так бы и ждали неизвестно чего. Всегда знала, что я самая сообразительная и внимательная. Я все секу на лету. Лучший шпион.
Прищуриваюсь на Таира, транслируя ему мысль, что сейчас ему удалось выкрутиться, но я все равно ему не верю. Этот бугай только закатывает глаза.
На этот раз лифт подходит быстро. Мы заходим в просторную кабину, и я тут же прилипаю к зеркалу. Ну хороша, чертовка, только надо помаду освежить. Я как раз выкручиваю тюбик, когда Нарыков вдруг прозревает. Точнее, ему помогает в этом то, что все стены в лифте зеркальные. Прям символично, что каждая наша встреча проходит среди отражений. Я бы сказала, это знак, но пока не решила, что именно он символизирует.
Так вот. Таир боковым зрением что-то засекает, а потом оглядывается.
Ух ты.
Я даже застываю с помадой у рта.
Ноздри Нарыкова раздуваются, брови сходятся над переносицей, но высказаться ему мешает остановка на этаже. Шумная толпа, обсуждающая какие-то новые инструкции, заполняет кабину, и Таир, видимо, не желая публичных разборок, может лишь прожигать меня взглядом.
Единственное, что он озвучивает, так это вопрос сестре:
– Ты видела и молчала?
Невинный вид, который состряпывает Лейсан, вызывает у меня уважение. Может, она и не тухлая. Маринка тоже вон поначалу выглядела чудовищем, а ничего так оказалась.
Ой. Пока я размышляла, лифт достиг первого этажа.
Стремясь смешаться с другими пассажирами и смыться, я ускоряюсь. И вовсе я не боюсь Таира. Ничего страшного не произошло. И вообще, я не специально. Просто нечего стоять у меня на пути, когда преследуешь.
Увы, Таир успевает перехватить меня за шкирку.
Подлая Лейсан, хихикая, умывает руки. Нет, не быть нам подругами.
Гиена.
– Ну что еще? – вздыхаю я, осознав, что без потерь из хватки мне не вырваться. – Тебе заняться нечем?
– Ну теперь-то прибавилось забот. У меня через час деловая встреча. Времени ехать переодеваться нет. Тут, как ты видишь, не торговый центр.
Ну да. Юбилейная ими не славится.
– Зато на первом этаже есть химчистка, – тычу я пальцем в бледную вывеску со стрелкой за угол.
– Ай да соколиный глаз! – восхищается моей зоркостью Таир. – И что я буду делать без рубашки целый час?
– Ну, может, не час. Может, быстрее. Ты от меня чего хочешь? Чтобы я тебе свой наряд пожертвовала? Так он тебе не пойдет.
– Пойдем. Если они не работают, я тебя задушу.
– Слышь, Отелло. Души их директора. Я тут причем… – упираюсь я, но Таир уже тащит меня за угол.
При виде открытой двери и движухи за прозрачными стенами Нарыков добреет.
– Ладно, принеси мне кофе, – он указывает на кафетерий у входа, – и останешься жить.
– С чего это мне тебя обслуживать? – тут же пылю я.
– С того, что по твоей милости я проведу время до встречи раздетым по пояс. А вчера я три часа выслушивал излияния Артурчика по поводу того, какая ты стерва.
Хлопаю на него ресницами.
Слушал он, а виновата я. Молодец какой. Так бы и признался, что вызнавал у моего бывшего подходы. Ну ладно. Не свинья же я. Деловая встреча – это важно. Я бы тоже негодовала, если бы мне наряд испортили.
– Ладно. Какой тебе кофе? – милостиво уточняю. Могла бы ведь и не спрашивать, а взять на свой вкус карамельный латте, если его тут делают, конечно.
– Скажи, что для меня. Они знают, какой я люблю. И пусть запишут на мой счет. Еще не хватало, чтобы мне девицы кофе покупали, – морщится он.
– Окей, – Я не расстроена. Свои карманные я уже почти все спустила, Марата я дербанила на прошлой неделе, а на этой планировала папу раскулачить, но мы еще не виделись.
А в кафетерии бариста девушка. Смазливая. И бесячая.
– Для Таира? – с придыханием спрашивает она. – А вы что, его новый секретарь? Горячий, да?
Поджимаю губы.
– Если вы про кофе, то да, горячий, если это возможно.
– Да-да. Он без сливок пьет, и без сахара. Крепкий… – И мечтательно зависает, как будто крепкий не напиток, а что-то другое.
В общем, я пять минут слушаю охи и вздохи и, как только получаю кофе навынос, покидаю кафетерий на восьмой космической. Залетаю опять за угол – и, мама моя, что я вижу.
Таир сидит на стуле и читает что-то с телефона, ослепляя окружающих своим торсом. Из окружающих две девчонки – сотрудницы химчистки. Одна хотя бы пытается сделать вид, что не пялится, а вторая вовсю облизывается на чужое.
Так.
Я врываюсь за порог.
Глава 12
Ты посмотри на него!
Сидит.
Бицуху демонстрирует.
И грудь.
В меру волосатую, совсем как мне нравится.
Низкий ход, конечно, но эффективный.
Так и быть. Дам несчастному шанс реабилитироваться.
Подхожу к Таиру, который еще не знает, что вселенная к нему сегодня благоволит.
– На, – протягиваю я ему стакан. – И давай расставим все точки над i.
– А? – Нарыков почти правдоподобно симулирует, что не понимает, о чем я, и весь такой занятой какой-то фигней в телефоне.
– Твой кофе.
И, видимо, что-то есть в моем голосе, что заставляет его оторваться наконец от мобильника. Взгляд Таира меняется с задумчивого на настороженный.
– Ты туда плюнула? – спрашивает, принимая напиток с выражением лица человека, ожидающего, что внутри стакана бомба.
Ну как маленький, ей-богу. Я на такие мелочи не размениваюсь.
– В общем, так, – откидываю волосы за плечи, – вот это все, – я взглядом окидываю полуголые смуглые просторы, – на меня не действует. Я не какая-то там легкомысленная особа, которую можно взять экстерьером. Но так и быть. За настойчивость в достижении цели партия готова тебя отметить.
Нарыков напрягается:
– Надеюсь, почетной грамотой?
– Лучше, – радую я счастливчика, и он слегка вздрагивает от восторга. – У тебя есть время до вечера придумать, как пригласить меня на свидание, чтобы я согласилась. Сразу говорю: варианты с прогулками под луной, рыбалкой, походом в горы и всем, что связано с ориентированием на местности – провальные.
Лицо Таира вытягивается.
– До вечера. А если не придумаю, то что?
– Лучше тебе поднапрячься, – советую я. – Эта красота, – я провожу рукой вдоль тела, – не будет ждать, пока ты бездарно тратишь шанс. Ясно?
Таир застрял глазами в районе моего бедра, которое я эффектно выставила, и молчит.
– Ясно? – По-моему, мы теряем клиента.
– Да. – Поднимает он на меня взгляд, и сейчас глаза Таира излучают нечто другое. Совсем приятное для моего самолюбия. Ему определенно нравится оффер, но это мы еще посмотрим, как он справится с задачей.
У меня звонит телефон – кошусь на экран.
Ага, Зарина. Наверное, хочет узнать, как прошла встреча и последние сплетни.
– И нечего меня задерживать, – строго говорю я Таиру. – У меня масса дел, я не могу тратить на тебя столько времени.
Нарыков делает глубокий вдох, но не перечит. Молодец.
Папа тоже так вздыхает, когда мама его о чем-нибудь предупреждает.
Удовлетворившись тем, что Таир снова пялится на мои ноги, я грациозно, отточенным движением поворачиваюсь к нему не менее выгодным ракурсом. Бросаю взгляд через плечо: ха! Кто-то пялится на мою задницу! Еще бы! Я столько приседов сделала ради подобного эффекта!
Окидываю замерших слюнопускательниц победным взором.
И нечего мне тут!
Покачивая бедрами, выхожу из химчистки. На пороге оглядываюсь на Таира и вижу, что он сидит, уткнувшись лицом в ладони. Плечи его подрагивают.
Ну надо же, как его проняло! Разнервничался.
Трудно с этими влюбленными мужиками… Они такие ранимые.
Что ж, у меня и правда много дел.
По дороге домой заезжаю за едой. Готовой, разумеется. Специально беру то, что Дан ни под каким соусом жрать не станет. Изначально делаю заказ из расчета, что вечером меня позовут на свидание, но потом призадумываюсь.
Я ведь не сказала, что звать надо сегодня. А Таир был настолько вне себя от счастья, что даже не уточнил, когда у меня есть время. Вдруг не сообразит?
Ладно, если что, сам виноват.
Но на всякий случай беру и на ужин.
На самом деле, готовить я умею. С моей-то мамой попробуй не научиться, но я не люблю этим заниматься. В основном потому, что ты стоишь у плиты два часа, а потом приходят некоторые, швыряют шлем в прихожей и сжирают все прямо со сковороды.
Это какой-то порочный круг.
На этот случай мама давала совет: «Готовь вкусно, но не слишком, чтобы твоя жизнь не превратилась в пост у кастрюли». Хотя сама она, конечно, своему совету не следует. Мамино азу… Я его до сих пор оплакиваю. Прокля́тый Дан!
Дома я с энтузиазмом приступаю к разбору накиданных с Аминой планов, начинаю обзванивать потенциальных поставщиков, чтобы прицениться. Я начинающий гений, связей у меня пока наработанных нет, так что придется повертеться. Заодно разглядываю все доступные в интернете фото со свадеб знаменитостей. Чаще всего там безвкусица, но бывают и сто́ящие идеи.
Радую бывшую одногруппницу фактом, что она моя помощница в этом бизнес-проекте, и озадачиваю ее поиском еще одной жертвы. Нам понадобится кое-кто еще, но это не первостепенно.
И тут до меня доходит, что ресторан, бронь в котором осталась за Аминой, я живьем не видела. Я там даже не была, хотя он открылся год назад. Надо бы метнуться и прикинуть на местности, что может пойти не так и как с этим разбираться. А то помню я чудесную свадьбу младшей дочери сестры подруги папиного двоюродного племянника. Торжество на открытом воздухе, столы в беседке с красивыми резными стенами и потолком, через который лился дождь прямо в закуски.
Решаю не откладывать на потом такое ответственное дело. Прыгаю за руль и мчу за город, по пути делая пометки, что надо бы приглашенным какой-то путеводитель организовать. Амина говорила, что часть гостей приедет из других городов.
Так, ну хотя бы парковка у ресторана просторная. И свадебному лимузину будет где развернуться, и подъезд для такси отдельный, и десять — пятнадцать крупных авто тоже разместятся. Вон как тот гелик.
К которому вместе с девушкой, смахивающей на администратора зала, идет Нарыков в свежевыстиранной рубашке.
Глава 13
Это уже становится подозрительным.
Ну не может же Таир вычислять мои передвижения телепатически? Значит, как-то он за мной следит.
Ну каковы шансы, что встреча – вторая за день и третья меньше чем за сутки – случайна? Не нулевые, конечно. Город у нас хоть и миллионник, но все же не Москва. И все равно что-то как-то…
Стоп!
Так это Нарыков готовится к свиданию!
И как я сразу не догадалась? Все сходится. Ему выпал шанс на миллион, и он решил все сделать идеально. В самом деле, у меня в соцсетях до сих пор нет ни единой фоточки из этого места, а кухню тут хвалят.
Посмотрев в зеркало заднего вида, проверяю, идеально ли лежит помада, щиплю себя за щеки, чтоб румянец был ярче, а то я всего один день работаю, а уже побледнела. Так и подурнеть недолго.
Выхожу из своей ласточки и иду прямиком к Таиру.
Обрывки разговора, долетающие до меня, убеждают меня в верности предположений.
– … за оформление отвечает другой подрядчик, – устало подтверждает Таир.
– Хорошо, поняла, а с букетом?
– Только не лилии.
– Это я уже пометила…
Ну точно, все сходится. Старается. Одобряю, может, даже позволю поцеловать себя в щечку.
– Вы уже закончили? – спрашиваю я.
Таир переводит взгляд на меня, и я вижу шок в его глазах. Понимаю, что он хотел устроить сюрприз, ну тут уж ничего не поделать.
– Насчет лилий ты абсолютно прав, можно тебя на минуточку? – я вцепляюсь в его предплечье и оттаскиваю в сторону, туда, где как раз оборудована живая фотозона для посетителей.
– Алсу? – Некоторая безысходность в голосе Таира даже немного трогает мое сердце.
– Да. Прости, что испортила тебе сюрприз, но у меня тут дела…
– Сюрприз?
– Да ладно, я все поняла. Место для свидания ты выбрал хорошее. С цветами – не нужно лишнего креатива, но будет лучше, если сможешь меня удивить…
– Алсу, Алсу… – пытается он остановить мои инструкции.
И спрашивается, зачем?
На моей памяти еще ни один парень не смог достойно пройти испытание первым свиданием. Хоть в мелочи, да облажается. А я на свидания ходила много. Почему ходила? Тьфу-тьфу-тьфу. Хожу и ходить буду.
– Молодые люди, – окликают нас, – встаньте поближе…
Это ресторанный фотограф, который без моделей заскучал, решает снять нас.
– Что? – не сразу въезжает Таир.
– Минуточку! – сияю я. Фотографироваться – это прям мое.
Отработанным движением я поворачиваюсь вполоборота, выставляю ногу, прижимаюсь к Таиру… и чувствую, что он будто каменный. Не любит фотки, что ли?
Поднимаю к нему лицо, чтобы спросить, с чего он такой деревянный, и замираю.
Тот самый жадный взгляд, от которого у меня мурашки.
– Молодой, что ж вы как чужой? – спрашивает дядька с камерой. – Обнимите любимую.
Рука Нарыкова ложится мне ниже талии, но на той границе, где давать пощечину еще рано. И без того темная радужка Таира становится почти черной, и я не могу отвести глаз, будто под гипнозом.
А дальше какое-то наваждение.
Спустя мгновение мы уже целуемся. Наверное, это нам фотограф скомандовал, потому что иной причины нет. Я наглаживаю грудь Нарыкова, его рука давит мне на поясницу, и если бы не шмель, пролетевший рядом, мы бы позировали очень долго и, возможно, не только для фото, но и для видео, и для учебного пособия…
Но насекомое меня пугает, и я, придя в себя, разрываю поцелуй.
Таир хрипло предупреждает:
– Алсу, это надо прекратить. Все кончится плохо: или мы переспим, или я тебя задушу…
– Это не я начала.
– И тем не менее надо остановиться.
В жизни своей не бегала за мужиками, не дождется. Но если он так боится, что я разобью ему сердце, то зачем вообще начал меня клеить? И я из природной вредности спрашиваю:
– А если не остановлюсь, то что? Ты меня накажешь?
Лицо Таира становится мечтательным.
– Несколько раз точно, – угрожает он, но смотрит так, что меня надирает его на что-нибудь спровоцировать.
Сделать этого мне не дает та самая девушка-администратор.
– Вы Алсу? Это вы нам звонили по поводу рассадки гостей?
– Да, – отзываюсь я. – Минуточку. – И уже Таиру: – Убери лапы. Сначала свидание, а после будет понятно, кто первым отпустит тормоза. И никаких лилий!
Иду к администратору, но, не удержавшись, оглядываюсь назад.
Таир, засунув руки в карманы, смотрит в небо.
Наверное, молится, чтобы свидание прошло удачно.
Глава 14
– В общем, место отличное, – бодро отчитываюсь я о своих впечатлениях. – Жду от тебя список гостей с комментариями, кто сам доберется, кто в кортеже поедет, кого надо встретить и кого куда потом развозить.
– Да, договорились. Завтра с утра пришлю. Мой еще не вернулся, а последняя версия списка у него, – обещает Амина.
– И дожми его. Мне надо его увидеть. Может, у него есть еще какие-то пожелания или нюансы, которые до сих пор не всплыли. Точно ни у кого нет аллергии?
– Нет, но я еще раз спрошу.
Отключившись, я кручусь на стуле.
Сегодня я больше ничего не смогу сделать, значит, заслужила отдых.
Какое это нервное занятие – работать. Всегда подозревала, что это не мое. Но делать нечего. Новая сумочка сама себя не купит.
Телефон жужжит в руке. Кто там у нас? Ага, сталкер.
«Откуда тебя забрать в восемь?»
И я прям представляю, с каким выражением лица Таир набирает это сообщение. Я бы предпочла восторженно-идиотское, оно сильнее греет мое самолюбие. Однако я уверена, что сурово хмурил лоб. Это даже секси. Меня, конечно, раздражает эта вечная тяга мужчин скрывать собственные чувства, но у Таира выходит довольно мило.
Скидываю адрес и начинаю ненавязчивые сборы.
Через полчаса половина нарядов из шкафа разбросана по комнате, а настроение ни к черту. Ничего-то не устраивает мой взыскательный вкус. Может, вон то? Цвета слоновой кости?
В комнату заглядывает Дан. Окинув взором устроенный мною погром, он присвистывает.
– Ты на ужин к королевской семье собралась?
Ой, кто бы говорил!
Он перед тем, как на пять минут зайти к Ритке, чтобы поздравить ее с днем рождения, шесть футболок сменил. И выбрал самую ужасную, кстати. Стоп.
– А чего это ты там жрешь? – прищуриваюсь я.
– Херню какую-то с авокадо.
– Это был мой ужин! Ты же не ешь такое! – возбухаю я. – Иди и купи себе бургер!
– Я уже купил. Два. И съел.
Я его сейчас грохну. Мама говорит, Марат в этом возрасте жрал все, что не прибито. Два бургера! Ненасытная утроба! И мой салатик! Он-то ему чем мог помочь? И сто пудов, ночью опять греметь на кухне будет. Жрет все с мазиком, и хоть бы один прыщ у него выскочил! Бесит!
Видя, что я настроена кровожадно, брат пытается реабилитироваться:
– Зато я купил кофе!
Скриплю зубами.
Ладно. Я потом отомщу. Как в сказке. Скоро отомщу. Страшно отомщу. А пока попробуем использовать этого питекантропа:
– Какое лучше? – я показываю Дану синее миди из муслина свободного кроя, будоражащее воображение, и белое мини из шифона, в котором воображению не приходится напрягаться.
– Я не разбираюсь в ваших тряпках, – врет брат.
– В каком бы ты хотел увидеть Ритку? – не отстаю я.
– В белом, – ляпает Данчик. – Но тебе надо надеть синее.
– О как, – крякаю я, – это почему еще?
А сама уже вешаю синее обратно в шкаф.
– Потому что нечего к мужикам ходить почти голой, – бычится младший брат.
– А когда я ездила к Мише в этом платье, ты ничего не сказал, – хмыкаю я.
– Юдин точно не стал бы пользоваться твоей слабостью. Ты сестра его друга.
– Ага, – киваю я. – Ты тоже Риткиной слабостью пользоваться не станешь, да? Она же сестра Рэма… – не могу отказать себе в том, чтобы повтыкать иголки в Дана. – Все, иди давай.
Выставив это жвачное из комнаты, я прихорашиваюсь.
Ровно в восемь приходит сообщение: «Я внизу».
Так, я абсолютно готова, значит, еще пятнадцать минут подождет.
Иду на кухню, чтобы попалить из окна Таира.
Вот он выходит из машины, разговаривая по телефону. Волнуется бедняга.
Из-за плеча доносится:
– С этим хмырем идешь? – Это Дан играет в грозного брата.
– Да, а что? – фыркаю я.
– Не знает, бедолага, как ему мозг будут делать. Купился на твое смазливое личико…
– Такова жизнь. – Пожимаю я плечами.
– Почему не бывает красивых и адекватных девчонок? – вздыхает Дан.
Да. Ритка тоже не подарок.
– Почему не бывает? – удивляюсь я. – Бывает. Но мужики сами выбирают именно тех, которые сносят вам голову. Это заложено природой.
– И зачем это природе надо? – скептично уточняет брат.
– Ей надо, чтобы мужской пол не отупел окончательно, а использовал свой мозг, хотя бы для того, чтобы постоянно думать, как не взбесить свою женщину. Все, я пошла.
– Во сколько придешь?
– Еще не хватало перед тобой отчитываться!
Набрызгавшись духами, я выплываю к Таиру. Из-под ресниц оцениваю эффект, который произвожу.
У Нарыкова лицо человека, принявшего тяжелое решение, но взгляд его то и дело сползает на мои ноги. А уж когда я усаживаюсь на переднее сиденье, ему и вовсе тяжело отвести глаза. Там же сплошная диверсия. Подол короткий, декольте глубокое, ткань почти прозрачная…
– Добрый вечер, – журчу я, откидывая волосы.
– Добрый, – сглатывает Таир.
Вот. Вот так мне нравится, когда его глаза темнеют.
– И куда ты меня повезешь? – взмахиваю ресницами.
– Алсу, если ты не сбавишь обороты, то доедем мы только до ближайшего мотеля. А нам надо серьезно поговорить.
– Ну сюрприз так сюрприз, – ослепительно улыбаюсь я.
Едем мы, правда, не на выезд из города, а наоборот в старый центр. Спускаемся к реке и паркуемся возле маленького итальянского ресторанчика.
Администратор встречает нас словами:
– Вы заказывали столик в зале, но по техническим причинам мы не можем вас туда посадить. В качестве извинения мы разместим вас в приватной зоне. Там вам никто не помешает…
Таир снова смотрит на меня. Его взгляд проходится по мне сверху вниз, застревая в стратегических местах. Нарыков сглатывает и расстегивает пуговицу на воротнике рубашки.
– Господи, дай мне силы…
Глава 15
Приватная зона оказывается очень даже ничего. Комната с отдельным выходом в патио, огороженным высокой живой изгородью, создающей впечатление, что ты отрезан от города.
Стол уже сервирован, на краю лежат меню с пометками, какое для девочек, а какое мальчуковое. Надо же, не думала, что у нас такое приживется. В женском не указаны цены, чтобы дама не чувствовала себя неловко. Идея хорошая, но мужчины частенько желают продемонстрировать свою щедрость. Истинных гусар осталось немного.
Вообще, сразу видно, что местечко ориентировано на парочки, а вовсе не на деловые встречи. И откуда Таир про него знает? Кобель. Ну ничего, он уже встал на путь истинный. В меня влюбился. После Алсу Каримовой другие женщины в его глазах померкнут.
Начало ужина проходит весело. Для меня. Это так мило, что Таир старается смотреть мне в глаза. Все-таки у Дана отличный вкус на тряпки, хоть он и отнекивается. Это он сейчас весь такой самец. Зато раньше, когда не нужно было демонстрировать свою крутость, он с удовольствием мотался со мной по магазинам. Марат быстро сливался, а Данчик мог до упора комментировать примерки.
Но как Таир ни старается, а взгляд его все время сползает на декольте. Правда, держится он неплохо. Шутит уместно, под столом за коленки не хватает, пошлостей не отпускает. Я потягиваю игристое, пузырьки которого бродят в крови, ударяют в голову и лопаются там, разбрызгивая эндорфины.
И вроде все прилично, только атмосфера накаляется.
Я даже не ощущаю вкус блюд, потому что началась игра. Та самая. Извечная.
Взгляды становятся жарче, слова многозначительнее, паузы интимнее.
Чувствуется, что мы бродим вокруг да около. Это как хороводы вокруг костра. Участники выбывают, и чем уже круг, тем горячее. А нас вообще всего двое, так что любое случайное касание пальцев как ожог. Я довольна.
– Алсу… – Вдруг голос Таира становится серьезнее.
Видно, что он подбирает слова. Я отношусь к этому с пониманием. Уж я-то знаю, как непросто даются мужчинам внятные речи о чувствах: у меня перед глазами каждый день маячат два примера – Марат и Дан. Младший – это вообще тяжелый случай. Он до сих пор заблуждается, что решения принимает сам. Пыжится, изображает перед Риткой брутального мачо, но я же вижу, что он тает. И однажды Риток его без ножа на булочку намажет и съест. Надеюсь, не очень скоро. Пока наблюдать за ними – одно из моих любимых развлечений.
– Нам надо серьезно поговорить, – наконец решается Таир.
– Внимательно слушаю. – И ресницами хлоп-хлоп, пальчиком по шее провести, спинку выпрямить…
Нарыков на секунду зависает, и в этот момент появляется официант с десертом.
Я поднимаюсь, чтобы размять ноги, а на самом деле – напомнить Таиру, какие они у меня красивые, и выхожу в патио, тщательно следя за тем, чтобы моя фигура не пропадала из поля зрения жертвы.
Естественно, Таир выходит за мной. Когда он оказывается рядом, я демонстративно повожу плечами, будто мне зябко. Рефлексы у Таира работают на ура. Он обнимает меня раньше, чем понимает, что выдает себя с головой.
– Алсу, это надо остановить, – снова заводит он свою шарманку.
Смотрю на него из-под ресниц.
– Так остановись, – мурлычу я, расправляя ладошкой на его груди несуществующую складочку.
– Я пытаюсь! – Хрипотца в голосе усиливается.
Ага. Пытается он. А спину мне сейчас кто наглаживает?
Нет. Так дело не пойдет.
Мне на Таира абсолютно фиолетово, но он должен признать, что от меня без ума. Это дело чести, в конце концов.
Я хмурю брови:
– И поэтому преследуешь меня, зовешь на свидание, обнимаешь? Мне кажется, ты не из тех, кто «пытается». Или я не права? Ты или делаешь, или не делаешь. Кто-то, по-моему, или мне лапшу на уши вешает, или себя обманывает.
– Может быть, – признает он. – Может, себя обманываю. Но это должно прекратиться. Все плохо кончится.
А сам прижимает меня к себе крепче.
– То ты говорил, что все кончится в мотеле, – поднимаю я бровь. – А теперь предупреждаешь, что будет плохо. Уже были жалобы?
– Алсу, ты нарываешься! – рычит Таир.
– Я? – закатываю глаза. – Ничего подобного! Но спасибо, что предупредил. Может, и хорошо, что мы не зашли дальше. Девичья память услужливо стерла то, как плохо ты целуешься.
– Плохо? – Глаза Таира опасно прищуриваются.
– Ну да. Без огонька. Так… на троечку…
Договорить мне уже не удается.
«Довела!» – радуется женская натура, когда твердые губы впиваются в мои.
Правда, праздновать победу долго не получается, потому что Таир явно вознамерился показать мне, кто тут главный. Ха! Как бы не так. Сейчас он узнает, кто здесь зажигалка!
Глава 16
И моя активность находит встречный отклик. Даже более того.
Таир, как огромный бойцовский пес, у которого лопнул поводок. В секунду он перехватывает инициативу, оплетая меня руками и углубляя поцелуй. Я хоть и люблю быть всегда главной, но женская сущность довольно урчит. Потерявший контроль Таир – как котику сметанка. Никогда бы не подумала, что в таком непробиваемом типе столько огня. Снова повторяется момент, когда все окружающее растворяется, словно мы одни в целом мире.
Помрачение рассудка, не иначе. Ничем другим я не могу оправдать, что в этот миг для меня существуют только губы и руки Таира. Будто магнитное поле, усиливавшееся между нами весь вечер, приводит к столкновению зарядов. И электрическая вспышка проходится волной сквозь тело, вызывая мурашки вдоль позвоночника и заполняя каждую клеточку лавой.
Чудом срабатывает предохранитель, не позволяя мне расстегнуть на Таире рубашку в ответ на его жадные поглаживания. Хотя прямо сейчас мне необходимо почувствовать ладони на голой коже. Тонкая ткань платья кажется лишней, и именно это подает мне сигнал, что и в самом деле нужно остановиться.
Не время. Не место.
И самое главное – я ни за что не достанусь мужчине так легко.
Разорвав поцелуй, я делаю вид, что смущена, и прячу лицо на груди Таира. Лицо и довольную улыбку, потому что успеваю заметить голод в темных глазах. Так-то. Это не просто «хочу завалить аппетитную телочку». Таир реально делает на меня стойку.
– Опять будешь врать, что я не в твоем вкусе? – спрашиваю, хотя очевидно, что это не так. Прямо сейчас я животом чувствую, как крепнет интерес к моей персоне, повышая пульс у меня самой.
Я не из стесняшек, но почему-то ощутимая эрекция Таира не только вызывает у меня ответное возбуждение, замешанное на предвкушении, но и заставляет мои щеки краснеть.
– Не буду. – Рука, расположившаяся на моей ягодице, слегка сжимает ее. – Кажется, я спалился.
Я слышу, как тяжело бухает его сердце в груди. Но еще больше меня торкает голос. Шикарный сам по себе, сейчас он богат откровенно сексуальными нотами.
Так. Может, Таир и прав. Если не остановиться, то все плохо кончится.
Плохо – это когда мужчина получает доступ к телу женщины раньше времени. Ценить не будет, страдать не будет, признаваться в любви не будет. Плохо.
В общем, пока некоторые не пересмотрят приоритеты, ничего им не обломится.
И чтобы не показать, как меня проняло, я решаю взять тайм-аут:
– Я на минуточку, – выпутываюсь из горячих объятий. – Носик попудрить.
И линяю в уборную. Нужно остудить горящее лицо, освежить блеск для губ и взять себя в руки. А может, и порепетировать равнодушный вид.
Только туалет временно представляет собой кабинет скорой психологической помощи. Когда я туда захожу, там уже перед зеркалом зареванная девчонка рыдает по телефону.
– … меня даже не заметил! – всхлипывает она в трубку, отворачиваясь от меня. – Я подглядывала… Они целовались! То есть это точно никакие не деловые встречи! Да что ты понимаешь?
Чтобы не мешать чужому горю, скрываюсь за дверью с буквой «Ж», но мне все равно слышно всю историю мерзавца. И я деве искренне сочувствую.
Кто-то скажет, что, если она не хотела своего парня поймать на горячем, то и следить за ним не нужно было. Но я считаю, если есть подозрительные звоночки, игнорировать их глупо. Лучше узнать правду и послать козла лесом, чем самой скрести потолок развесистыми ногами. Только прежде чем начинать рыдать, я сначала бы расцарапала наглую рожу изменщика, а уж потом можно и поплакать.
Моей тактичности хватает на то, чтобы дать девушке выговориться подруге, высморкаться и уйти из уборной. Это занимает какое-то время, надеюсь, Таир там весь десерт еще не съел.
В общем, чужие страдания напоминают мне, что нельзя расслабляться. Пока враг не повержен окончательно, нельзя подпускать его слишком близко. В голове тут же выстраивается план, как подразнить и обломать Таира, но когда я возвращаюсь к приватной зоне, то вижу, что нужно придумывать что-то новенькое. Желательно с участием огнестрельного.
Нарыков стоит в дверях, и видно, что это не нетерпеливое ожидание меня прекрасной. Он обнимает и успокаивающе поглаживает по спине ту деву, что только что ревела в туалете. Она то пытается вырваться из объятий, то снова льнет к нему.
И мне все это очень не нравится.
Картинка складывается мгновенно. Таир со мной целовался, его девушка за ним следила и увидела его измену. Она проревелась и пошла выяснять отношения. И что делает Таир? Интересно, он до сих пор со стояком?
Красная пелена заволакивает мне глаза.
Натягивая на лицо выражение Снежной королевы, я с презрительным видом неторопливо подхожу к Таиру со спины. Похлопываю его по плечу, привлекая внимание, и когда он оборачивается, обливаю презрением:
– Теперь ты спалился окончательно.
– Что? – не понимает Таир.
Еще и внаглую не пытается от своей девушки даже отстраниться.
Хоть бы рожу виноватую сделал!
– Я была права насчет тебя, дорогой. И не пиши мне больше. Кобели многоразового пользования меня не интересуют!
Эффектно тряхнув волосами, я разворачиваюсь, чтобы гордо уйти, но меня останавливает дрожащий женский голосок:
– Простите, я и вам все испортила. Я сейчас уйду…
Красное марево перед глазами сменяется черным. Это как же надо себя не уважать, чтобы, застукав своего парня с другой, утереться и уйти, дабы не мешать ему развлекаться?
Я оборачиваюсь:
– Милая, – я смотрю на нее сверху вниз, благо рост и каблуки позволяют, – тебе нужно научиться ценить себя. Как бы шикарно он, – я киваю в сторону Таира, на которого стараюсь не смотреть (еще чего!), – ни выглядел без рубашки, как умело ни целовался, это не повод топтать свою гордость…
Я сейчас готова еще много чего сказать, но красноглазая дева с поплывшей подводкой меня перебивает:
– Вы все не так поняли… Я сестра Таира. Меня зовут Венера…
Таир наконец открывает рот.
– Говоришь, шикарно выгляжу без рубашки?
Занавес.
Глава 17
С возмущением смотрю на Таира.
А сразу сказать нельзя было?
Вот прям как мой папа! Тот тоже вечно отмалчивается. Ждет, пока мама выбьется из сил, объясняя ему, где он был неправ. И только потом выясняется, что все все неправильно поняли. Потому что он молчал.
У меня в семье один нормальный мужчина, который не ждет до последнего с важной информацией, – это Марат. Он, видимо, в маму пошел, а из отца даже сплетни не вытянешь.
И Таир, похоже, такой же.
Сплошные недостатки у человека. Как он выживает-то?
Не мог сразу сказать, что у него две сестры? В первую же встречу. Где-то между «привет» и «как дела» было бы вполне уместно. Ну или «А брелок мне подарила сестра. Одна из двух». Тоже мне разведчик.
Закатываю глаза и демонстративно отворачиваюсь, складывая руки на груди. Пусть теперь извиняется.
Но момент с публичным раскаянием портит Венера.
– Я позвоню тебе попозже… – шмыгает она носом, обращаясь к брату.
– Лучше завтра, – самонадеянно уточняет Таир. Ха! – И я бы не торопился делать выводы. По крайней мере, все следует выяснить наверняка, чтобы не вышло как в прошлый раз… Ты же сама говоришь, что было только похоже, что они целовались…
– Он к ней наклонился! – снова хлюпает Венера. – Просто ты из мужской солидарности его защищаешь! Не буду тебе звонить!
И уносится.
Таир тяжело вздыхает.
– Младшая? – повернувшись к нему, уточняю я.
– Они все младшие, – он трет переносицу.
– И что ж ты как старший брат проморгал козла рядом с сестренкой? – упрекаю я.
– Вот у тебя есть старший брат? – смотрит мне в глаза Таир.
– Ну, есть.
– И часто ты его слушаешь?
Слушать Марата? Еще чего!
– Иногда, – обтекаемо отвечаю я, но, похоже, мои слова не вводят Таира в заблуждение.
– Вот и Венера – иногда. И вообще, слушать надо было до того, как они поженились…
– Так он еще и муж? – поднимаю я брови.
– Да, и это уже шестая или седьмая за полгода «обнаруженная измена». Венерка даже частного детектива нанимала, чтобы найти какую-то левую бабу. Не нашла, ситуация прояснилась, но ей не хватает драмы. Санек – святой человек и любит ее.
– Дыма без огня не бывает, – скептически фыркаю.
– Кстати, про огонь. Пора вернуться к насущным вопросам.
– Это к каким? – Хлопаю ресницами.
– К тем, в которых я без рубашки и шикарен, – напоминает Таир.
– Это я для красного словца, – тут же открещиваюсь я.
Кажется, настает подходящий момент продинамить Нарыкова. Будет он мне еще голову морочить!
– Предлагаю убедиться эмпирически, – Таир притягивает меня к себе.
Я поддаюсь, но в последний момент выставляю между нами руку.
– Не, не, не… Эмпирически мне папа не разрешает. И я обещала быть дома в одиннадцать…
– Алсу, – Таир улыбается так, что у меня дыхание перехватывает. – Ты забываешь про обстоятельства нашего знакомства.
И окончательно прижимает меня к себе.
Это он про то, что мы с Маринкой напивались до двух ночи в баре? Ну так, папа просто не знал. Уверена, если бы я спросила его разрешения, он бы не одобрил. Поэтому я его и не спрашиваю.
– Вот из-за этих самых обстоятельств у тебя и сложилось обо мне ложное впечатление, – заверяю я Таира и выпутываюсь из объятий.
Надо увеличить дистанцию, а то мурашки опять просыпаются и уже начинают разминаться перед забегом. Некоторые усиленно пытаются усыпить мою бдительность, но со мной этот фокус не пройдет.
Можно и Таро не раскладывать. Если я сейчас пойду на поводу у гормонов, Таир так никогда и не осознает, как правильно ухаживать за девушкой.
Так что Золушке пора домой, пока она не потеряла не только туфельку, но и платьице.
– А как же десерт? – И главное, смотрит так, что любому ясно, что он не про те пирожные, что сейчас стоят на столе. И у меня четкое ощущение, что переступи я порог приватной зоны, окажись снова в той наэлектризованной атмосфере, и все… Воспитательный момент будет гарантированно упущен.
– Много сладкого вредно, – делюсь я с Таиром мудростью и направляюсь к выходу.
Настигает меня Нарыков уже на крыльце. Быстро он расплатился.
Открывая мне дверь машины, спрашивает:
– Не передумаешь?
Ну кто так настаивает? Начинаю раздражаться. Всему-то надо учить.
– Не-а.
И пока Таир везет меня домой, я уже планирую в голове, как он потянется меня поцеловать, и как я не дамся…
Однако если человек противный с самого начала, он таким остается до конца.
Нарыков по-свински не оправдывает моих ожиданий, даже и не думая приставать ни в машине, ни у подъезда, отчего я раздражаюсь еще сильнее. Очень хочется дать пощечину, но не за что. Никакой чуткости и понимания.
Таир еще и сообщает, что его не будет несколько дней в городе.
– Ты же не думаешь, что я буду ждать твоего возвращения, сидя у окошка в тоске? – сразу даю понять, что, если на это рассчитывает, то очень зря.
Нет, чтобы закрепиться на позициях, Таир куда-то уезжает.
Ну сам виноват, что такую женщину у него уведут.
И вообще. Я очень занята. Дел невпроворот.
Я бегать за ним не собираюсь. И так все не по-человечески: надо, чтобы мужчина делал первый шаг. Я не люблю, когда не по правилам.
Поднявшись к себе, твердо решаю, что, когда в следующий раз Таир мне напишет, то наткнется на неприступную крепость.
И все шло хорошо, пока Нарыкова в городе не было.
Испортила все, разумеется, Маринка.
Глава 18
Вторник проходит в рабочем угаре. Звонит Амина и «радует» меня новостями из типографии. У нее был заказ на приглашения, но хотя бы тут никакой лажи. Все уже отпечатано и даже разослано. К тем, кому нужно вручать лично, жених и невеста должны доехать в эти выходные. А вот с коробочками для мини-презента гостям какая-то засада. То ли картон нужного оттенка кончился, то ли ленты не того цвета.
Задница, короче.
Тащиться в промзону в час пик, не понимая, что именно пошло не так, мне совершенно не хочется, и я пытаюсь вызнать по телефону детали. Пока выходит так себе.
Еще отбиваются из ресторана, что тумба-стойка для вэлкам-зоны в ремонте. Предлагают другую, но она такая мрачная, будто мы собираемся принимать не поздравления, а соболезнования. Нужно как-то это дело загримировать.
И куча подобных мелочей, включая вставшую на паузу аренду мини-холодильников для шампанского, чтобы гости в ЗАГСе и в поездке по городским достопримечательностям не пили вскипевший алкоголь.
Амина переносит тухлые новости мужественно, но нервничает.
Я напоминаю ей, чтобы она внесла обязательно в список вещей сменную обувь. Можно даже тапочки. Никогда не забуду, как папина троюродная племянница так ухандокала ноги в новых туфлях на каблуках, что и в свадебное путешествие отправилась в бахилах на носки. Там и вальс молодоженов в начале вечера уже напоминал танец маленьких утят.
В общем, классический звездец из мелочей. Решаемых, но несвоевременных. Блин! Надо не забыть внести в пункт аренды свадебного лимузина обязательную химчистку автомобильного салона до свадьбы. Знаем мы, кому сдают тачки. Хорошо, если девичник. А если мальчишник? Со всеми вытекающими… Фу.
Естественно, я даже не вспоминаю про Таира.
Совсем.
Ни о его руках, ни о его поцелуях.
Даже и не думаю о темных глазах, обещавших мне разврат.
Наглый тип, который не полез ко мне целоваться на прощанье, этого не достоин. Еще и уехал. Обтекаемое «на несколько дней» мне видится чем-то вроде ссылки на каторгу в Сибирь. А я вот ни разу не декабристка.
Эмпирически он захотел!
У Таира был шанс, и он его упустил!
В общем, я дерганная и злая. Дан бесит. Таир бесит. Мужики бесят.
И оказывается, что и старший брат тоже неадекват.
В конце дня он заявляется к нам домой и с порога начинает наезжать.
– Алсу! Твою ж мать!
– Мама на даче, – огрызаюсь я, – туда езжай орать. Но что-то мне кажется, что дерзости в тебе поубавится.
– Вот скажи мне, – рычит Марат, – ладно, у тебя язык без костей! Сплетни для тебя – пища, ты без них загнешься. Но какого хрена ты придумываешь всякую хрень? Да и это ладно. Ты меня подставила!
Я тут же успокаиваюсь и делаю стойку.
Готова внимать. Во-первых, будем осуждать и обсасывать какую-то сплетню. Во-вторых, она не такая уж и фальшивая, имеет под собой почву, иначе бы всерьез не восприняли. Ну и в-третьих, Марату откуда-то прилетело. Уже праздник.
– Чем это я тебя подставила?
Где мой попкорн?
Вот бы он еще так не орал… Но это из области фантастики. Ладно, обычно запала у него хватает на полтора часа.
– Чем? Какого ху… хр… Что за дикие слухи ты распускаешь?
– В каком смысле?
– Про свадьбу Юдина!
А… Сразу скучнею. Это уже вчерашний день. Ничего свежего, стало быть.
– А почему я об этом должна была молчать?
– Ну конечно! – Марат воздевает руки к потолку. – Ты и молчать? Как это вообще в одном предложении можно употреблять! Тебе надо все разболтать!
– Во-первых, не разболтать, а использовать инсайдерскую информацию, – фыркаю я. – А во-вторых, все равно не понимаю сути претензий.
– Мне сейчас чуть морду не набил лучший друг из-за того, что у кого-то тепленькая водичка в организме не держится!
– А что не так? Ты же сам сказал, что Миша женится на этой своей бывшей, у которой пузо на нос уже лезет!
– Я сказал не это! Алсу, надо вынимать бананы из ушей хоть иногда!
– Ну так объясни мне, в чем я неправа! – упираю руки в боки. – А то я опять что-нибудь не так пойму! Я, знаешь ли, была не в себе, когда мне сообщили, что мой любимый…
– Ты была не в себе, потому что с похмелья! Но трясла с меня какие-то объяснения!
И мне далось очень непросто выдавить из брата хоть что-то путное. Еще собакенция мамина голосила. Чем меньше псинка, тем она звонче.
– Ты даже сейчас не меня слушаешь, а строчишь кому-то сообщение! Как ты университет-то закончила?
Конечно! Я пишу Маринке!
– У меня тот же вопрос. Ты до сих пор так и не сказал, в чем твоя проблема. – Закатываю я глаза.
– В том, что до нынешней бабы Мишки дошли дикие слухи о том, что он женится!
– Дикие слухи? Нынешней бабы? – Я вся превращаюсь в ухо. – А как же я?
– Алсу! Еще раз! Вынь бананы из ушей! Свадьба у Мишкиного брата!
Так.
Я пока еще не понимаю, насколько я обрадована тем фактом, что Миша уже не такой беременный, потому что у него нарисовалась какая-то «нынешняя баба», но очень хочу узнать подробности.
– Но невеста – бывшая Миши.
– Да!
– И вот с этого места поподробнее…
Через два часа я уже в «Амандине», где меня ждет Маринка. Меня буквально распирает от новостей.
Я вываливаю ей всю историю, и чем больше я смотрю на Юсупову, тем больше у меня неясных подозрений. Уж больно интересное у нее лицо становится, когда я рассказываю, что Миша свободен. И все пытается соскочить с темы. Переводит разговор на Таира… Подозрительно. И физиономия у рыжей виноватая.
Я буду не я, если не вытащу из нее правду.
Вот если бы Маринка сразу раскололась, а не мутила воду, я бы не проснулась вместе с Таиром!
Глава 19
Юсупова оказывается крепким орешком: даже пьяная в умат она не сразу колется. А когда она заканчивает исповедоваться, мы уже такие гашеные, что, как я ни пытаюсь начать страдать от дважды разбитого сердца, а не получается.
А ведь меня предали два раза. Миша, который хоть и оказался не чужим женихом, но обхаживает Маринку, и сама Юсупова. А ведь казалась приличным человеком…
Однако стоит признать, что проиграть Маринке не так обидно. Она всяко лучше той бледной моли. Да и еще непонятно, получится ли у них что-нибудь.
Мужики же склонны упустить даже то, что само идет в руки. Далеко ходить не надо. Таир…
Что вот мозги мне делает?
То преследует, то на свидания зовет, то говорит, что нужно остановиться.
Потом зовет на чашечку секса и снова какие-то взбрыки. Что за манера уезжать по делам из города, когда надо меня завоевывать? Какие у него могут быть дела где-то там?
Сто процентов, специально меня прогревает, чтобы я ревновать начала. А я вот молодец – даже не думаю о нем!
Достаю телефон. Пф… Заряд пятнадцать процентов. Ничего, мне хватит.
Пишу: «Ты меня разочаровал!»
И нет ответа. Прикидывается, что спит в половине второго ночи?
«Будешь кусать локти – помни, что сам во всем виноват!»
Засекаю, что количество опечаток превышает допустимое, пытаюсь отредактировать сообщение, но выходит еще ужаснее. Пока я пыхчу над третьей попыткой, ответ все-таки приходит.
«Алсу, я за рулем».
Ах так?
«К телке едешь, да? Той, которая брелочек подарила?»
«Ты напилась?»
«Я как стеклышко!»
Из этого сообщения, как назло, выпадают почти все гласные. Ой все!
«Алсу, вызывай такси и езжай домой. Ты уже наклюкалась»
Что? Будет еще мне указывать какой-то мужик, что мне делать!
«Ненаглядной своей приказывать будешь! А моя вечеринка только начинается!»
Кошусь на икающую Юсупову, которая требует у бармена закусь, но тот разводит руками, мол, кухня уже закрыта, может предложить только чипсов.
Нельзя дать Маринке загнуться, ей еще Юдина заставлять страдать.
И меня осеняет! Нас спасет хачапури. Самый лучший хачапури в городе в «Доме Нино», он должен быть еще открыт…
«Алсу? Ты куда собралась? Ты где? Твою мать, Алсу! Не смей шарахаться по городу бухая ночью!»
Ой, сколько экспрессии… А вот не буду отвечать. У меня уже двенадцать процентов заряда. Буду экономить. А сама палю. Видно, что Таир что-то набирает, но никак не отправляет. Ну, конечно, за рулем особо не попереписываешься. Сам виноват, нечего по ночам к телкам ездить.
В итоге мне приходит не текст, а голосовое. В «Амандине» играет музыка, и я разбираю лишь: «Только попробуй… на задницу… марш… не вздумай…»
Ха. Я и не попробую?
– Марин, поехали, – командую я, утягивая за собой Юсупову.
– Куда? Домой?
– Не будь такой скучной! – фыркаю я. – Поедем искать закусь, у меня есть идея…
И как раз десять процентов заряда, чтобы вызвать такси до «Дома Нино», а потом добраться до собственной хаты. Пешком я оттуда точно не пойду, это другой конец города.
Мы грузимся в машину. Хорошо, что я в этот раз в «Амандин» на своих двоих пришла, не придется бросать ласточку на парковке. Уже в салоне мне приходит в голову, что сейчас можно отправить ответное голосовое. Я несколько раз нажимаю запись, но потом передумываю, посылая абоненту красноречивое тиканье поворотников. В конце концов, он недостоин объяснений!
«Алсу, я сейчас доеду до заправки. Позвоню тебе, и не дай бог ты не возьмешь трубку, я тебя задушу!»
Пф-ф. А мог бы придушить ласково в процессе чего-нибудь интересного… зануда. И зачем Таиру достался такой торс, если он не знает, для чего?
Зато в «Доме Нино» бальзам льется на мое самолюбие. Правда, сначала нам говорят, что ресторан закрыт на частную вечеринку. Свадьбу празднуют. Но какой-то представительный носатый мужчина, куривший на улице, просит нас впустить: «Нельзя красавиц прогонять! Пусть зайдут! Покушать найдется, не видишь, девочки голодные…»
И вот внутри нас засыпают комплиментами, поят, кормят. Вот это я понимаю, джигиты! Молодоженов, конечно, давно нет, у них есть дела поинтереснее, зато старшее поколение знает, как веселиться.
Не сразу я вспоминаю, что мне собирался звонить Таир. И реагирую я, когда пропущено уже четыре вызова.
– Алло, – с достоинством отвечаю я, а на фоне какой-то дядечка толкает тост. Маринка как раз разглядывает декоративный рог.
– Ты где? – орет в трубку Нарыков.
– Какая тебе разница? Ты же занят…
– Алсу, ты буквы с трудом выговариваешь. А если кто-то воспользуется твоим состоянием?
– А что? Если ты не воспользовался, то никому нельзя?
– Мать твою, ты где?
В этот момент включается какая-то грузинская музыка, а телефон выключается. Заряду каюк. Таир посадил своими нервными дозвонами. Будем надеяться, что у Маринки не сел.
Кстати, кто дал ей дудку? Или во что там она дудит?
Вообще отличное мероприятие. Я заодно спрашиваю гостей, а что им на их свадьбе понравилось, а что нет. Ну себе в копилочку. Но спустя полчаса Маринка начинает кукситься, и вроде пора домой, но Юсупова теряет стойкость. Не то чтобы она падает столбиком, но мягонько так оседает, стоит лишить ее опоры.
И как раз в момент тяжелых размышлений о том, как транспортировать ее в такси, появляется Нарыков.
С грозным видом он хватает меня за руку и пытается утащить, но я упираюсь. У меня ж Маринка еще.
– Ты что здесь делаешь? Следишь за мной, да? Опять? Тебя же нет в городе! Ты наврал, да? Как ты меня нашел? – я тычу пальцем в твердую грудь.
– Алсу, я вернулся с полпути. Я притащился в «Амандин»…
– А мы тоже там были! – радуюсь я. – Только потом уехали…
– Я уже понял! – скрипит зубами Таир. – Бармен сказал, что вы поехали есть хачапури. Я объехал три закусочные и два ресторана…
– Ух ты сколько всего работает! – подает голос Юсупова.
– И зачем ты приехал? – закатываю я глаза.
– Затем, чтобы ты с твоей тягой к приключениям не нарвалась на неприятности!
– Ревнуешь, так и скажи, – складываю я руки на груди, но меня начинает шатать, и Нарыков придерживает меня за шкирку.
– Я тебе скажу. Я тебе все скажу… – цедит Таир, пытаясь меня увести. – Поехали, царица Тамара.
О! Вот кто понесет Юсупову!
Глава 20
Ну и, естественно, ровно в момент, когда я нашла носильщика для Марины, она категорически отказывается отправляться домой. Сразу все втройне интереснее: и рог, и дудка, или что там у нее, и не наелась она, и вообще, Миша – козел. Всех женщин забирают, а ей предлагают только роль любовницы.
Ну не могу же я ее бросить?
К тому же Таир так умилительно бесится.
Сверкает глазами и скрипит зубами, пока тот самый носатый дядечка командует:
– Манана, попроси собрать девочкам с собой…
В итоге отбытие все растягивается и растягивается, грозя никогда не перейти в активную фазу. Мне уже тоже хочется прилечь. Денька на три. А не выйдет. Тумба, ленточки… И надо как-то втиснуть поход в спортзал. Сколько я всего сегодня съела небогоугодного, жопонаращивательного…
– Представляешь, Мариам… любовницей… А я что? Рыжая, что ли? – изливается Юсупова, заправляя медную прядь за ухо, но кудряшка выпрыгивает и снова лезет ей в лицо.
– Зачем тебе нужен женатый? – всплескивает руками Мариам. – У моей подруги в Тбилиси есть сестра. Так вот у нее сын неженатый. Высокий, статный, умный… Давай познакомлю!
– Так, – не выдерживает Таир, поднимая Юсупову со стула за шкирку. – Пока мы все дружно не уехали в Тбилиси…
– Какой красивый. – Шмыгает носом Марина. Я уже подозрительно кошусь на нее: это она про Таира? Но нет, Юсупова не желает расставаться рогом. Дизайнерская душа узрела в нем какую-то эстетическую ценность. Или практическую. – Мише пойдет. Его невеста бросила, рога наставила, вот чехольчик будет…
От широты души Марине жертвуют тару, и пока она еще чего-нибудь не захотела, Таир взваливает ее на плечо. Я подхватываю наши сумочки, кто-то сердобольный сует мне хачапури, и мы втроем наконец покидаем ресторан.
Отличное место. Мне нравится.
На свежем воздухе в голове проясняется, но ненадолго.
Стоит мне плюхнуться на пассажирское сиденье, как меня вырубает. Пару раз я очухиваюсь, когда из заботливо открытого для меня окна дует особенно сильно, и слышу, как переругиваются Таир и Маринка, обсуждающие пункт назначения. Но моя сила воли закончилась в ту минуту, когда я ответственно увела пьяную подругу из ресторана.
Только вот приезжаем мы к дому Миши. Я открываю глаза, раздирая слипшуюся тушь, когда Нарыков достает Юсупову из салона. Куда это они? Превозмогая, я выбираюсь следом за ними.
– А ты куда? – рычит Таир.
– С вами. К Мише…
– Вот он обрадуется…
А дальше я помню очень смутно, но вроде все и вправду обрадовались. Особенно когда Марина начала дудеть прямо в подъезде.
Когда на лестничной клетке появляется Миша, я пытаюсь принять эффектную позу и поправить прическу, чтобы видел, кого он потерял. Но меня штормит, и я выдыхаю с облегчением, когда, приняв Юсупову, Юдин закрывает дверь.
– Все, Алсу. Поехали в кроватку… – Мотыляющуюся меня Таир тянет в лифт.
– Ваше предложение несвоевременно! Ты уже упустил свой шанс! – соплю я, стараясь стоять гордо и непоколебимо.
– Домой я тебя отвезу, я и так везде опаздываю, – закатывает глаза Нарыков. Ну почти на человека похож. Морда небритая, усталая. На футболке жирный след от хачапури, на плече следы моей туши. И даже кулаки больше не сжимает.
Так. Я не поняла.
Он меня отвезет домой, а сам к телке поедет? Опаздывает он!
И главное, не стесняется мне в глаза говорить.
– Ты же хотел мне что-то объяснить?
Я пошатываюсь, Таир фиксирует меня и очень тяжело вздыхает.
– Я задушить хочу. С тобой бесполезно разговаривать…
Вот, значит, как. Со мной даже разговаривать некогда?
– Знаешь, что?
– Что? – Нарыков помогает мне преодолеть порог подъезда.
– Не пиши мне! И не звони! Никогда! И на свидание я с тобой тоже не пойду! Можешь даже не раздеваться больше! Второй раз не куплюсь! И вообще! Я не такая!
– О да… – бормочет Таир, пытаясь усадить меня в салон. – Ты особенная…
– Именно! И хватит меня лапать!
– Я тебя пристегиваю.
– И лапаешь!
– Ты б себя видела, Алсу…
– Ах, у тебя еще претензии? А ну, дай телефон!
– Зачем?
– Я позвоню Артурчику, он меня заберет!
Нарыков с грохотом захлопывает дверь, обходит машину и садится на водительское сиденье. Все это время я пытаюсь справиться с ремнем безопасности, но у меня ничего не выходит. Демонстративно отворачиваюсь к окну, но не похоже, что Таир начинает угрызаться совестью. Едем в тишине под скрип его зубов. Вообще-то нам недалеко, но я успеваю несколько раз провалиться в забытье. И вот поворот в родной двор я еще помню. Потом снова темнота, а дальше я уже открываю глаза утром.
Срабатывает будильник на телефоне.
Дан забыл свой телефон в моей комнате? Что он тут делал вообще?
Господи, я дома. В родной постельке.
Как будто я всю ночь вагоны разгружала.
Ноги гудят, во рту гадкий привкус, рука затекла, и в целом немного мутит.
А еще волосы тянет. Пытаюсь сдвинуть голову на подушке, но что-то не дает мне это сделать. Я даже голову повернуть не могу. А надо вырубить мерзкий аппарат. Судя по свету в комнате, мне еще спать и спать…
Расслабленное страдание от похмелья сменяется адреналиновым скачком, когда в самое ухо раздается:
– Вот теперь я готов тебя душить.
Глава 21
Спустя секунду я узнаю голос и понимаю, что он принадлежит Таиру, отчего адреналин подскакивает еще сильнее.
Но это же мой потолок! Мои стены! Моя комната!
Что здесь делает Нарыков?
Я не помню момента, как мы оказались в квартире, и того, что было потом. А если мы, если он… Шарю по себе руками. Я в платье! Ф-фух…
Или нет? Оно же задирается!
Проверяю на себе наличие трусов под смешок Таира.
Плевать. Я должна знать…
На месте. Можно было бы выдохнуть, но ведь и тут никакой гарантии. Трусишки такие скудные, что их сдвинуть ничего не стоит!
Предпринимаю попытку отодвинуться от Таира, чтобы посмотреть в бессовестные глаза этого развратника, но ничего не получается: он плечом придавил мне волосы. Наконец Нарыков замечает мои дерганья и отодвигается сам. Спускает ноги с кровати и садится, растирая лицо крупными ладонями. Я вижу, что он тоже в одежде. Мятая футболка и пояс джинсов. Мне чуть-чуть легчает.
– То есть так, да? – каркаю я севшим голосом. – Хотел воспользоваться моим состоянием? А что? Не смог?
Таир оглядывается на меня. В карих глазах мука.
– Алсу, в молчании есть свой непередаваемый шарм. Тебе пойдет. Стоит попробовать, я считаю. Хоть ты и выглядишь как страх божий, но была почти лапочкой, пока спала…
Что? Страх божий?
Слишком резко сажусь на кровати, чтобы посмотреть в зеркальную дверцу шкафа. Голову сразу ведет, но я успеваю заметить в ранних утренних сумерках отражение чего-то всклокоченного и чумазого. Нет, я не готова это видеть. И падаю обратно.
– Это все Юсупова виновата, – изрекаю я.
– В том, что я опаздываю, виновата ты, – шипит Таир. – Пришлось перенести встречу.
Нет, то, что Нарыков не попал к своей телке и у него обломалась ночь секса, это, конечно, праздник. Только он, похоже, не извлек урока и собирается наверстать упущенное. И вот это уже бесит. Собравшись силами, я лягаюсь, но не достаю несколько сантиметров до бедра Таира. Вот ведь мерзкий тип.
– Я? Каким образом? – склочничаю я. – Никто тебя не заставлял приезжать. Какого черта вообще тут спал?
Во взгляде Таира столько всего, что я не берусь сказать, чего именно там больше.
– Это вопрос к тебе: с какой стати ты не выпускала меня из квартиры?
Я хлопаю глазами. Очередная история от фантаста Нарыкова. Этот шкаф не смог отбиться от хрупкой меня? Только не говорите, что царапина у него на шее оставлена мной, и она-то и подкосила это тело? Сколько в нем? Килограмм девяносто?
– Припоминаешь? – ехидно спрашивает Таир. – Давай, вспоминай.
А можно не надо? Это ж нужно напрягаться. Шевелить извилинами. Уверена: я вела себя безупречно. Вон, даже трусы на мне. Вся ответственность на Таире.
Но поздно. Смутные картины загружаются в память. Не без потерь, конечно, но основное направление прослеживается. Вот Таир заводит меня в квартиру. Я требую помощи с ремешками на босоножках. Пока он возится, я перебираю пальцами темные волосы и радую Нарыкова тем, что у него нет седых волос. «Это ненадолго», – цедит он.
Потом я стенаю, что мне надо попить. Нет, не воды, а сока. И не в этой кружке, а в стакане. А где лед?
Дальше сообщаю, что мне нужно на ручки и в кроватку. Когда Нарыков в тихом бешенстве оттаскивает меня в комнату, я вцепляюсь в него и начинаю рассказывать про свой проект. Мой великолепный план Таира, похоже, не интересует. Бесчувственный тип.
На финише я ставлю условие: пока Таир меня не поцелует, никуда не уйдет. Для надежности я наматываюсь ему на шею.
Судя по тому, что Нарыков остался до утра, целовать спящую красавицу он отказался.
Подлец.
– Так чего ты не ушел, когда я уснула? – очень хочется все-таки пнуть Таира, но я по-прежнему не дотянусь.
– Каждый раз, когда я думал, что ты наконец вырубилась, и пытался отцепить твою руку от моего горла, ты вскидывалась, и все начиналось по новой.
Все. Между нами пропасть. Ничего у нас больше быть не может.
Мужчина должен жить в твердом заблуждении, что я нимфа, родившаяся с макияжем, от которой не может пахнуть перегаром, ну и далее по списку. А не вот это вот все.
Меня распирает негодование, а у Таира вдруг дергается уголок губ, будто он сдерживает улыбку.
Я не успеваю наехать на него с вопросом: «Что смешного?», потому что в дверь моей комнаты стучат.
– Если все в сознании, жду на кухне, – Это голос Марата.
А он чего потерял здесь? У него есть своя квартира!
И тон еще такой грозный, что мне на секунду становится страшненько. Нет, вряд ли брат заблуждается на мой счет. Он, по-моему, первый понял, что я выросла, и отстал с нравоучениями. Но вот прежде я домой мужиков не водила, и это некомильфо. Хорошо, что родители на даче. Папе вообще такое вредно.
– И что ты наделал? – шиплю я на Таира.
– Я?
– Ну не я же!
Кряхтя и чертыхаясь, сползаю с кровати, приоткрываю дверь и спрашиваю темный коридор, в конце которого виднеется свет из кухни:
– Чувствительные натуры есть?
– Нет, – это рявкает Дан.
Омг. Это что за собрание братьев Каримовых? Что за повод? И младший не спит, и старший какого-то черта здесь.
Повздыхав, я выпираюсь навстречу судьбе, благородно предлагая Таиру:
– Уходи, я прикрою…
Нарыков закатывает глаза, поднимается и идет за мной. Более того, на кухне он задвигает меня себе за спину и протягивает руку Марату:
– Таир.
Я из-под мышки Нарыкова оцениваю обстановку. Рожи обоих братьев суровые. Дан даже кулаки сжимает, но он у нас вообще впечатлительный.
– Марат, брат Алсу, – с тяжелой интонацией представляется старшенький.
– Соболезную, – скорбно отвечает Таир.
– Ты кто такой? – встревает Данчик.
Я мучительно размышляю, сильно ли мне прилетит, если скажу, что это так, ничего серьезного. Уже открываю рот, но Нарыков меня опережает:
– Походу, я парень Алсу.
Глава 22
– В смысле «походу»? – кипятится Дан.
– Твое какое дело? – вякаю я из-за укрытия.
Посмотрите на него, какой дерзкий! Совсем не думает о последствиях. Он-то девчонок к себе в «берлогу» постоянно таскает. Поток прям постоянный. И судя по тому, как громко орет у него во время посещений музыка, они там не разговоры разговаривают.
Я ведь могу устраивать диверсии.
Или еще лучше: расскажу Ритке невзначай.
Нашелся мне поборник морали.
Однако мой возмущенный вопрос игнорируется всеми присутствующими, будто меня и нет на кухне. А это так, тявкает кто-то.
– Я понимаю ваше беспокойство, – Таир говорит немного устало, но спокойно, не поддается на провокации Дана. – У меня самого есть сестра, и не одна… – Взгляд Марата становится сочувствующим. – Я бы не позволил себе воспользоваться таким состоянием Алсу…
Это он так говорит, что не трахнул бы меня пьяную? Дипломат, блин.
– А другим состоянием, значит, воспользовался бы? – У младшенького продолжает пригорать.
Кстати, да. Меня тоже волнует ответ на этот вопрос. Вспоминается момент, когда у Таира встал в ресторане. Улика, конечно, косвенная. Я хочу знать наверняка.
Блин, не видно лица Нарыкова, зато видно, как Марат закатывает глаза.
– Мы знаем, что вы… э… просто спали, хоть и не очень мирно.
Так. У меня поднимаются брови. И кто дежурил под дверью?
Походу, Данчик. Это он вызвал старшего? За каким хреном, спрашивается? Что это за народный суд, вообще?
– Спасибо, что доставил домой эту козу.
– Э! – возбухаю я, и на этот раз мне достается тяжелый взгляд.
– Иди умойся, гибрид скунса и панды.
Это меня сейчас вонючкой назвали в присутствии типа моего парня?
Собираюсь высказаться, но Марат включает редкие отцовские интонации, которые работают даже на маму:
– Алсу. Я сказал.
Фыркаю и ухожу в ванную, но, естественно, я оставляю дверь открытой, воду не включаю и грею уши.
Только ничего интересного не происходит.
– Если ты хоть как-то ее обидишь… – угрожает Дан.
Ну конечно, он любит мне сам жизнь отравлять. Троглодит бабуинистый.
Что ему отвечает Таир, не разобрать.
Еще пара невнятных реплик, и шаги приближаются.
Блин. Закрываю дверь, пока меня не застукали за подслушиванием. Мне не стыдно, но выслушивать язвительные реплики Марата не хочется. И так ощущение, что я вот-вот сдохну.
Пока я умываюсь, Таир отбывает. И когда я выхожу после длительных водно-реанимационных процедур, замотанная в банный халат Дана (из вредности, он всегда бесится, когда трогают его вещи), в прихожей кроссовок Нарыкова уже нет, а на кухне меня ждут только братья.
– Это ты после одного свидания пошла вразнос? – шипит младший.
Чего его так распирает? Представляет себя с чужой сестрой?
– М-да, – Марат сверлит меня взглядом. – Как-то лихо ты загуляла для папиной принцессы.
– Ничего подобного! Просто посидели с подружкой, – задираю я нос. – С какой стати вы мне устраиваете тут хрен знает что? Я совершеннолетняя!
– Завязывай, – веско предупреждает старший. – Два раза за неделю в дрова, Алсу. Тебя оправдывает только то, что твой нынешний вполне приличный тип. Был бы Артурчик, я бы и ему вломил, и тебе жопу напорол.
– Не имеешь права! И вообще, он не мой нынешний. Это вранье. Не знаю, зачем он так сказал. Вас испугался, может…
Дан гордо расправляет плечи и зловеще хрустит пальцами, а Марат усмехается:
– Испугался? Очень вряд ли. Я как бы в курсе, кто это…
– А? – Я превращаюсь в ухо. – Кто?
– Просто отличный парень, – загадочно ухмыляется подлый старший брат, которого вскормила ехидна. – Так что Таир – твой парень.
– Я против!
Младший придурок феерит:
– А вот надо было синее платье надевать!
– Ты вообще на чьей стороне? – вспыхиваю я.
– Мы на твоей стороне, – примиряюще говорит Марат. – Хороший кандидат. Маме понравится…
– Не смей ничего говорить маме! – паникую я. – И вообще, я уверена, что мы с Таиром больше никогда не встретимся!
Да. Никогда. После того как меня так запозорили перед ним, я не желаю видеть Нарыкова. И вообще. Он отказался меня целовать. И все-таки уехал по своим «делам». Знаем мы, что там за дела. Небось, брелочковые.
И когда через два часа я получаю сообщение от Таира, я уже весь телефон залапала, постоянно проверяя, не пишет ли он мне. Зато когда наконец уведомление сигналит на панельке, я принципиально не читаю.
Вечером не выдерживаю. Тем более что сообщения уже два.
Всего два!
Поразительное хамство.
Было бы хотя бы десять, я бы милостиво ответила, но раз ко мне проявляют такое демонстративное равнодушие, я тоже читаю «в крысу», оставляя сообщение непрочитанным.
Как же меня бесит это нежелание Таира признать, что он потерял от меня голову. Вчера опять преследовал. Увез домой. Возился со мной. Отложил встречу – прости господи. Сегодня внаглую познакомился с братьями и навязался в парни.
Вот что он мне мозги пудрит?
Два сообщения. Это как будто он обо мне не думает.
Так что я только одним глазком гляну, что ему надо. Я ведь предупреждала: больше мне не писать.
«Пришла в себя? В пятницу в семь-ноль-ноль. Буду тебя душить. Тебе понравится».
Что он о себе возомнил!
Никуда я с ним не пойду. Надо было бороться за меня, пока была возможность!
Но второе сообщение не оставляет мне выбора, показывая всю степень гнусности этого типа. И заинтересованности во мне.
«Твои ключи от машины у меня».
Глава 23
Я в бешенстве. И спустить собак не на кого. Марат свалил еще утром сразу после нравоучений, а Данчик прыгнул на мотик и укатил, когда понял, что пахнет жареным. Ну или я хорошо о нем подумала, и у него не инстинкт самосохранения проснулся, а просто жрать захотел, а готовить я не собиралась – это было заметно.
Сама я, понятное дело, аппетита не имела.
Зато выпила весь домашний компот и теперь мучилась от недобрых предчувствий, что меня после такого количества сахара обсыплет прыщами. Это только Дан мечет все, что не прибито, без последствий.
На следующий день я всю свою кипучую энергию бросаю на работу.
Достается Амине.
– Где жених? Он что себе думает? – зверствую я, желая, чтобы страдало как можно больше людей. – Когда он готов встретиться?
– В командировке драгоценный. Только в пятницу вернется, – вздыхает невеста.
– Значит, в субботу назначим встречу, – безапелляционно заявляю я. – Раз я готова пожертвовать выходным, то и он не переломится!
– Я попробую утрясти, – обещает Амина, но голос у нее не очень уверенный.
– Надави на него, – требую я. – Свадьба уже скоро, а от него не так много требуется. Один раз отмучается, и мы оставим его в покое.
В самом деле, что это за мода ездить в командировки?
И главное – все до пятницы. Это чтобы другим жизнь осложнить? Что они там делают в этих командировках, в конце концов?
– Сделаю, что смогу. Но они с партнерами там в пригороде, и связь лагает. Пока не удается дозвониться.
И Таир тоже не пишет. Играет в недотрогу? Не поздновато ли, после того как он спалился по полной на интересе ко мне?
Сама я ему написала гневное: «Ой все!», и оно так и висит недоставленным. Надо отменить отправку.
Еще и тамада порадовал, что у него воспаление легких. Я ему ласково пообещала поставить целительную трехведерную клизму, если он к нужной дате не будет в строю. Кошмарный, кошмарный день.
С типографией удается наконец утрясти все непонятки, и выходит, что проще и надежнее мне самой купить нужное количество лент и привезти их им. Заодно нужно приобрести люверсы. У меня родилась гениальная идея подарить гостям в конце вечера нечто вроде самодельного мини-альбомчика с полароидными фотками со свадьбы… Главное – успеть сделать снимки до того, как все напьются.
Без машины мне не нравится. Слава богу, отдел с тканями есть в ближайшем торговом центре, до которого можно дойти пешком без ущерба для гордости. Завтра и пойду. И задержусь там так, что вернусь ровно в семь тридцать. А то будет мне еще Нарыков указывать, к скольки быть готовой! Никогда Алсу Каримова не приходила на свидание вовремя и не станет втягиваться в эту порочную практику!
Но только я закладываюсь в ванну, чтобы немного покайфовать, пока Дана нет дома, как звонит Юсупова. Мне немного стыдно, что я проигнорировала ее вчерашний звонок, но в тот момент я была еще злее и не определилась, считать ли Маринку предательницей или жертвой.
Но сейчас ей требуется помощь. И не какая-то там, а практически по моему профилю.
Кто лучше меня поможет Юсуповой выбрать платье на свадьбу, чтоб и невесту не затмить, и чтоб всех остальных девок корежило?
Так что мой батискаф поднимается на поверхность. Бесит, что я не за рулем, а Маринка ждет меня на железном коне. Увы, ласточка временно превратилась в недвижимость. У меня есть запасной комплект ключей, только он у мамы. А мама на даче…
Стоп. Если у меня есть дубликат своих ключей, значит, и у Таира он тоже есть.
Так какого лешего он тряс их с меня, будто без них он навеки пешеход?
Ну ясно. Я так и знала, что он все специально провернул.
И не пишет.
Мерзавец.
С Маринкой путного шоппинга не получается. Она торопится, да и торговый центр скоро закроется, так что мне удается чудом всучить ей нормальное платье. Белое, как я люблю. Ну а что? Невеста в желтом, значит, можно.
Юсупова уносится на всех парах домой, чтобы отпарить обновку, а я заворачиваю в отдел тканей. Раз уж судьба сама меня привела сюда, куплю ленты сегодня. Видимо, в качестве компенсации за истрепанные нервы я сразу нахожу то, что мне нужно. И метража хватает, и качество нормальное, и цена не конская. Только вот какая-то чернявая девица стоит рядом и тоже целится на мою добычу!
Ага. Как же. Я снимаю весь моток с держателя под ее возмущенным взглядом и иду к консультанту.
Она меня догоняет:
– Девушка, подождите! Мне надо отсюда десять метров…
– А мне нужно пятьдесят, и для вас там ничего не останется! – фыркаю я.
– Ну войдите в мое положение! Именно этот цвет необходим! Мне на свадьбу…
– И мне на свадьбу. Найдите себе другие десять метров или закажите у продавца.
– Девушка… – В голосе звучит угроза.
И ровно в этот момент из-за стеллажа выходит мужчина, уткнувшийся в телефон.
– София, я устал. Только с дороги, поехали домой…
Я вздрагиваю. Я вчера утром слышала этот голос. И обладатель его лежал на одной со мной подушке.
– Таир… – жалостливо начинает девица.
Перевожу взгляд на эту Софию. О да, вот она выглядит как человек, который купит сверкающий брелок.
– Ну ты и мерзавец!
Глава 24
– Я так и знала! – Я обличающе указываю на Таира пальцем. – Ты негодяй и обманщик!
От стыда он закрывает не только глаза, но и лицо руками.
– Дамочка, вы что себе позволяете! – встревает София.
Эта-то чего защищает кобеля? Окидываю ее презрительным взглядом. Вот сразу она мне не понравилась: смазливая, чернявая, все в перламутровом беже и звенящих цацках. Какой кошмар! Такое только мне идет! Еще и физиономия наглая. Научилась правильно стрелки рисовать? Теперь учись держать парня при себе.
Она должна узнать, что ее тюбик вытворяет!
– Это к ней ты убежал утром из моей постели? – грозно вопрошаю я, специально строя фразу так, чтобы было ясно, что мы там не просто лежали. Ну а что? Уж больно самодовольная физиономия у этой Софочки.
София, разумеется, вскипает:
– Так это из-за нее ты опоздал на встречу? Таир? Скажи что-нибудь!
– Зачем? – отвечает Нарыков сдавленно в ладони. Плечи его трясутся. Плачет, что ли, уже? – У вас и без меня отлично получается.
Как это? Так дело не пойдет.
Я поворачиваюсь к Софии и указываю на брелок автомобильных ключей, свисающих с мизинца Таира:
– Ты подарила, да?
– А что? – вскидывается она.
– То! А ты мне врал! Я не позволю делать из себя дуру!
У Софии наконец включается мозг, чтобы задать логичный вопрос:
– Таир, кто это?
– Да! – вторю я, уперев руки в боки и не забывая встать так, чтобы было видно, что у меня и грудь выше, и ноги длиннее. – Кто я? Скажи. Мне вот интересно, совпадет ли вечерняя версия с утренней. И вообще, ты же говорил, что тебя до пятницы не будет!
Нарыков отнимает ладони от лица, вытирает костяшками пальцев внешние уголки миндалевидных глаз, по любимой привычке немного созерцает потолок, но не спешит ничего говорить. Понимает, гад. Все, что он скажет, будет использовано против него.
– А какая была утренняя версия? – требует ответа уже от меня София.
– Да он моим братьям обещал на мне чуть ли не жениться! Неделю прохода не дает!
Таир все же вздыхает:
– София, я же говорил, тебе надо поехать в магазин с мужем…
У меня отвисает челюсть.
С мужем? Он в курсе? У них ТАКИЕ отношения?
Чернявая, вдруг успокоившись, усмехается:
– Жениться? Вот уж вряд ли в свете последних событий. Но если Таир делится с тобой планами на неделю, то ты, можно сказать, член семьи…
– Ну уж нет! Я не такая! И в семью, где делятся членами, я не пойду. И вообще я в ближайшее время замуж не собираюсь! Так что, – я уже обращаюсь к Нарыкову, – прекрати меня преследовать!
– Теперь я понимаю, почему ты всю неделю такой нервный, – задумчиво тянет София.
– Ты-то чего зубоскалишь? – поднимает брови Таир. – Сама до свадьбы вела себя точно так же.
Это у них давно тянется? Какой кошмар!
Все это, конечно, кошмарно, отвратительно, возмутительно, но интересно. Я развешиваю уши, ненадолго задвинув планы красиво страдать в машине под «Арктик и Асти», гоняя по ночному городу. В любом случае, до машины еще надо дойти, а до этого отобрать ключи у Нарыкова.
– Послушайте, – не выдерживаю я, – я могу понять, почему женщина изменяет: ну муж так себе получился, а нового пока на горизонте нет. Могу понять, почему Таир согласен на замужнюю любовницу: все обязательства по боку, никаких претензий. И даже, скрепя сердце, могу предположить, что твоему мужу просто по барабану. Я другого понять не могу…
У Софии на протяжении озвучивания моих рассуждений брови ползут все выше и выше.
– И что же тебе непонятно? – спрашивает она.
– Тебе зачем муж, которому все равно, что ты ему изменяешь?
София закашливается. Кашель переходит в хохот, а потом София знакомым жестом вытирает выступившие слезы костяшками пальцев.
– Дело в том, – вклинивается в нашу душевную беседу Таир, – что София – моя сестра.
– Да хватит уже, – отмахиваюсь я. – Два раза прокатило, ты и в третий раз пытаешься спастись подобным способом. Я понимаю, что ей, – киваю на икающую Софию, – выгодно тебе подыграть, но я не куплюсь. Ну одна сестра. Ну две. Но три! Сколько их может быть?
– Четверо, – вспыхивает «сестра». – Нас в семье четверо. Мамой клянусь.
Какой ужас!
У меня даже в груди похолодело, когда я представила, что утром в одной квартире собираются по своим делам три девочки-подростка и одна взрослая женщина. Это тот случай, когда выживает сильнейший.
Словно прочитав мои мысли, София добавляет:
– Поэтому Таир такой терпеливый, его женской истерикой не пробьешь.
С осуждением смотрю на Нарыкова. Вот так и знала, что бракованный. Что делать с мужчиной, на которого не действуют истерики? И как с ним разговаривать? Да с ним жить невозможно! Жуткий стресс!
Стоп. Жить с Таиром я точно не собираюсь.
– В любом случае, факт, что ты говорил, будто вернешься только в пятницу, а сам в городе, говорит сам за себя!
– Как скажешь, – разводит руками он.
Я же вижу, что Таир едва сдерживается, чтобы не заржать. Надо мной. А меня бесит, когда за мой счет развлекаются. Все равно скрывать наличие трех сестер – это гадко. Сначала сестры, потом любовницы, а дальше что? Гарем?
– Значит, жениться обещал? – переспрашивает София.
– Не совсем, – поясняет Нарыков.
Слышал бы его Дан!
– Все равно смело. А что на это скажет Ам…
– Я сам с этим разберусь, – резко обрубает Таир. – Все. Вызывай мужа, пусть он забирает тебя, а я отвезу Алсу…
– Никуда я с тобой не поеду! Верни мне мои ключи!
– Они у меня в машине.
– Тогда пошли! Отдашь и сгинь с моих глаз! И вот это с тебя за моральный ущерб! – я потрясаю мотком лент.
– Это у тебя ущерб? – подозрительно уточняет он.
– Ну разумеется!
– Ладно, – соглашается Нарыков.
Он забирает у меня бобину, оплачивает ее на кассе и, даже не думая мне ее отдавать, идет к лифтам на парковку.
То, что меня подло заманили, я понимаю, когда становится поздно.
Глава 25
На парковке Таир первым делом открывает машину и, усевшись на водительское сиденье, начинает рыть в бардачке. Я в нетерпении притопываю ногой рядом. Естественно, он ничего не может найти. Мужчина же!
Дома папа все время мечется по квартире в поисках телефона, когда он у него в руке. А Дан вечно орет, что кто-то убрал из его комнаты фото Ритки с заваленного барахлом стола, хотя он сам его убирает в верхний ящик, когда к нему приходят телки «музыку слушать».
– Ну кто так ищет? – психую я.
– Как умею, – бубнит себе под нос Нарыков.
Господи, и как его замуж еще не отдали? Ему же присмотр нужен, если он в бардачке ключи найти не может!
– Если ты во всем такой талантливый, то я даже не знаю…
– Можешь сама поискать, если такая умная.
И поищу!
Обхожу тачку, сажусь на пассажирское сиденье и бью по рукам Таира, чтобы дал мне посмотреть. А он вместо того, чтобы стыдливо смотреть за работой профессионала, проворачивает подлый трюк!
Дотягивается до ручки с моей стороны, захлопывает дверцу, быстро закрывает свою и блокирует салон.
– И что это значит? – вздергиваю я подбородок.
Таир смотрит на меня снисходительно, заводя двигатель.
– Выпусти! – требую я.
– Лучше пешкодралом на каблуках, чем на колесах? – картинно удивляется киднеппер.
– Не желаю иметь с тобой никаких дел. Ты гнусный врун, бабник и трижды брат. Как видишь, ни одного достоинства!
– А как же мой вид без рубашки? – напоминает Таир.
Надуваюсь. Что за свинство напоминать мне о том, о чем я нечаянно проговорилась? Нарыков бесит все сильнее.
– У меня есть свой не хуже, – огрызаюсь я.
– Я бы посмотрел, – отвечает наглая физиономия, невозмутимо выруливающая на проезжую часть.
– Это понятно, – прищуриваюсь я. – Я с самого начала поняла, что ты на меня запал. Зато разговоров-то было… «Ты не в моем вкусе!» – передразниваю я его.
– А ты и не в моем, – совсем берега путает товарищ.
– Ну хватит врать! – шиплю я змеей, которой наступили на хвост. Это ж надо мне в глаза такую чушь нести! А то я не видела, как он меня глазами поедает. И целовался он со мной слишком воодушевленно. И звал продолжить вечер после свидания тоже явно не из-под палки.
– Мамой клянусь. В своем уме я бы к тебе близко не подошел. Алсу, ты же катастрофа! Комета, которая своим хвостом выжигает все. Ковровая бомбардировка.
Я улавливаю только то, что меня назвали бомбой.
Остальное я слушать не собираюсь.
– Ах не подошел бы? Так чего ж ты меня в машине запер?
– Домой везу.
– Какое у тебя потрясающее оригинальное хобби. В ресторан приехал, когда не звали, и увез. Теперь вот похитил…
– Вот такие у меня странные эротические фантазии.
– О как! А катастрофа, значит, я? Да до знакомства с тобой у меня все в порядке было!
– И это в порядке?
– Именно!
– То есть ты собираешься продолжать в том же духе? – мрачнеет Нарыков.
– А то!
Таир глушит мотор, и я замечаю, что за перепалкой мы доехали до моего дома.
– Алсу, у меня только один вопрос. Как ты дожила-то до своего возраста? Как тебя не задушили?
– Наглость – второе счастье, – фыркаю я.
– То есть ты понимаешь, что ты наглая? – округляет глаза Таир.
– Конечно. Я красивая, а не идиотка. Просто когда мама мне в тринадцать лет сказала, что девушка должна быть скромной, я немного засомневалась. Практика показала, что моя стратегия вернее. А те, кто засовывают язык в неподходящее место и себя не ценят, оказываются в том же самом месте.
Я тянусь рукой назад, чтобы подцепить валяющийся на заднем сиденье моток с лентами, тщательно следя, чтобы изгиб фигуры выгодно подчеркивал мои достоинства.
Разумеется, взгляд Нарыкова застревает на выпуклостях.
То-то же.
Не в его вкусе я. Ага.
– Ключи. – Сую я под нос ему раскрытую ладонь, отвлекая от лучшего зрелища в его жизни.
Когда зрительный контакт установлен, я вхожу в отработанный до автоматизма образ хорошей девочки, с помощью которого добиваюсь от папы потакания моим капризам. Широко раскрываю глаза, хлопаю ресницами, делаю невинное лицо.
– Ты же не оставишь меня ходить пешком, правда? – с придыханием спрашиваю я.
Глаза Таира, и без того темные, затягивает поволока.
– Алсу, на меня это не работает, – после небольшой паузы врет он.
– Правда? – я невзначай кладу ладонь на его колено. – Тебе совсем не жалко мои божественные ноги? – Чуть поворачиваюсь к нему, чтобы подол на бедре приподнялся на несколько сантиметров.
– Правда, – Голос его становится ниже. – Я отдам тебе ключи при одном условии, – Таир наклоняется ко мне все ближе, и у меня сердце пропускает удар. Я не могу отвести взгляда от его глаз, в животе становится сначала холодно, а потом горячо.
– При каком? – уже не так дерзко спрашиваю я.
– Верну, если наша завтрашняя встреча остается в силе, – Его губы уже почти касаются моих.
Дыхание перехватывает.
Ну вот. Сейчас он меня поцелует.
Я этого совершенно не хочу, разумеется, но когда Нарыков целуется, он не такой зануда.
– И зачем тебе это, раз я тебе совсем не нравлюсь?
Широкая теплая ладонь ложится на мое колено, повторяя мой жест.
– У меня появилась другая эротическая фантазия…
Пальцы скользят по бедру, добираясь до края юбки, а я даже моргнуть не могу, только сглатываю с трудом.
– Фантазия?
– Да. Я мечтаю привести тебя в место, где нет ни души, раздеть и… – мои губы уже покалывает от дыхания Таира, которое их касается. – … завязать тебе рот.
Что?
Ах ты гад!
Глава 26
И главное – рука Таира останавливается там, где уже неприлично, но по роже бить еще рано.
А хочется.
И глаза расцарапать.
Ну хотя бы за нос укусить!
Не удержавшись, клацаю зубами.
– М-да… – Не устрашается смертник.
– Ключи! – требую я.
– Так мы договорились? Завтра в семь?
А меня прям раздирает. С одной стороны, надо поставить наглеца на место, гордо отказаться и, оставив неизгладимый след в душе Нарыкова, исчезнуть навсегда с его горизонта. С другой – неужели правда раздевать будет? Да с чего он решил, что я дамся? Не слишком ли он высокого о себе мнения? А как он это собирается проворачивать? А что и целовать не будет, если у меня рот завязан?
– А раздевать меня зачем?
– А ты не догадываешься? – поднимает бровь Таир.
– Ну рот ты мне собрался завязывать, так что я прямо теряюсь…
– Понимаешь, Алсу… Мне кажется, что если вокруг не останется публики и ты будешь голая и молчать, то мы прекрасно проведем время…
– Ты еще скажи, что не хочешь меня поцеловать!
– Хочу, – признает Таир, и его взгляд застревает на моих губах. Он поправляет мой подол кончиками пальцев, возвращая его на законное место и оставляя обжигающее прикосновение. – Но не буду.
Что?
Какой паразит!
И что мне теперь делать? Как узнать причину? Если я спрошу, это будет как будто я выпрашиваю поцелуй!
Ыыы! Ааа! Мерзавец!
– Завтра узнаешь почему, – добивает Нарыков.
Ну какой же он противный!
Сволочь носатая! Не укушенная!
– Ну так как? Договорились?
– Ладно, – прищуриваюсь. Я буду не я, если завтра Таир не пожалеет о каждой секунде этого свинства! – Ключи!
Нарыков не глядя лезет в подставку с мелочевкой и достает оттуда мою связку.
То есть даже не из бардачка.
Меня сейчас разорвет.
С психом открываю дверь.
– Алсу?
Оборачиваюсь. Неужели одумался?
– Ленты.
Ой все. Зря он так. Ой зря. Это было последней каплей.
Поднимаюсь домой, а там два брата-акробата. И оба бесят.
Дан бесит тем, что опять что-то жует на ходу, явно собираясь сваливать. Зачем этому человеку квартира? Он же все равно почти не бывает дома.
– Только не говори, что ты заточил весь мой сыр! – предупреждаю я. – Вон, ведро огурцов стоит.
– Я тебе что, козел траву жрать?
Красноречиво смотрю на брата. Кстати, в ведре огурцов поубавилось. Значит, немного от козла в Данчике все-таки есть.
– Если я сейчас не найду в холодильнике сыр, тебе конец, – обещаю я, отправляясь на кухню. Но еще до того, как я открываю дверцу, захлопывается входная. Сыра, естественно, нет.
Зато есть Марат, который опять что-то забыл у нас. Он решает продолжить игру в грозного старшего брата.
– Я смотрю, ты времени даром не теряешь.
– Не понимаю, о чем ты, – даю я ему шанс передумать.
– Видел, тебя Таир опять привез. А говорила, что ничего у вас нет.
А. Так это он любопытство проявляет?
– Это случайная случайность. Я с Маринкой в магазине была. И там на сдачу дали Таира.
– С Маринкой? И как это ты не на рогах, – наигранно изумляется Марат.
– Некогда было. Выбирали Юсуповой платье на свадьбу.
Марат явно забывает, что хотел сказать. Он замирает. Моргает на меня двумя глазами и переспрашивает:
– На свадьбу?
– Ну да. Знаешь, это такое мероприятие, после которого всякие братья не имеют права подслушивать парочку под дверью.
– Я знаю, что такое свадьба, Алсу. Зачем Юсуповой платье?
Еще один одаренный индивид.
– А ты сам как думаешь?
– Ну не белое же платье… – хмурится он.
– Почему не белое? – обижаюсь я. – Еще какое белое! Стоп. Ты кому звонишь?
– Неважно. Свадьба когда?
– Завтра. Марат?
Но он уже занят.
– Мих, привет… Тут такое дело…
Брат убредает общаться по телефону, а я злюсь еще сильнее. Ишь ты, а меня за распространение инсайдерской информации ругают! Повезло Юдину, чтоб его кондратий хватил, у него есть свои источники среди Маринкиного окружения. А мне кто поможет? Каждый раз натыкаюсь на сестру Нарыкова, и каждый раз бесполезную. Все сама. Все сама.
А как мне самой узнать, почему свидание отложено на завтра, если сегодня Таир уже в городе? Или он готовит сюрприз? Что-то с сюрпризами у него не очень. Да и анонсы так себе, припоминаю я обещанную культурную программу.
Так. Раз у меня в субботу вынужденный рабочий день, благодаря неуловимому жениху Амины, то в пятницу я сделаю себе выходной. Должны же быть плюсы у фриланса?
Весь вечер я роюсь в шкафу в поисках того самого наряда, который раскрошит все самообладание Таира. Весь следующий день посвящен спа-программе и репетиции уничижительной речи, которая даст понять Нарыкову, что он все свои шансы растерял. Не успокоюсь, пока он не зарыдает от горя. Артурчик уже давно бы в ногах валялся, а Таир все изображает хладнокровие.
Я бы могла купиться, если бы товарищ не целовался очень воодушевленно, не прижимался ко мне стояком и не примчался забирать меня пьяную из ресторана. И он, сто пудов, приревновал меня к бывшему.
К половине седьмого я превращаюсь в само совершенство. Верчусь перед зеркалом – идеально. Если он устоит, я его убью.
На секунду задумываюсь, а если бы я решила выкинуть белый флаг? Мурашки ползут по коже.
Нет-нет-нет! Пусть даже и не надеется.
Моя благосклонность Таиру светит, только если он честно признается, что от меня без ума.
Когда в семь часов я прихожу на кухню, чтобы посмотреть в окно, приехал ли уже Таир, там как раз сердитый Дан разбивает шестое яйцо в сковородку.
Увидев меня, он застывает, потом присвистывает.
– А чего? Он так сурово нагрешил?
– Да! – рявкаю я.
– Он что? Раздавил твой любимый блеск для губ?
Ха, помнит еще братик, как ему прилетело за тюбик Пэт Маграт.
– Хуже, он отказывается признаваться, что влюблен.
Дан чешет бровь:
– А он влюблен?
– Разумеется.
– С чего ты взяла, по нему не видно.
– Это тебе не видно. Ты же даже думаешь, что никто не в курсе, что ты по Ритке сохнешь.
– Я не сохну!
– Что и требовалось доказать. Ну все. Я пошла.
– Алсу? – тоскливо зовет меня брат.
– Чего?
– Не доводи мужика. Может, нам удастся тебя замуж спихнуть. Но если что, звони сначала мне. Будем прятать тело.
Глава 27
Что значит «спихнуть»?
Да я подарок для любого вменяемого мужчины!
Поэтому торопиться с выбором будущего мужа не стоит. Миша был хорош в качестве кандидата, но оказался гадом. Я человек великодушный и мстить ему не буду за мои растоптанные чувства, или буду, но тонко. А вот прояснять ситуацию со свадьбой Юсуповой не буду.
Из прихожей мне слышно, как Марат пытается успокоить Юдина: «Да не ори ты!» Ну мастер, что тут скажешь. Гениально. Интересно, работает? Ничего-ничего. Пусть Мишель поерзает. Ему полезно.
Я на секунду задумываюсь, чем грозит Маринке мое молчание. Прихожу к выводу, что последствия – ее проблема. В конце концов, она увела у меня почти мужа.
А моя проблема – Таир Нарыков и его наглость.
Хамское сообщение: «Я внизу. Приготовил дудочку для кобры» пришло пять минут назад. В любой другой ситуации я бы заставила Таира ждать еще минут двадцать, но любопытство не дает потянуть время, как положено. У меня столько вопросов!
Почему он хочет целоваться, но не целуется? Зачем прикидывается, что равнодушен? Почему ведет себя как козел? Что между нами? Как он дожил до своих лет?
Еще раз оглядываю себя в зеркале. Красота. Не зря у Данчика глаз дернулся. В последний раз я такую тяжелую артиллерию применяла два года назад, когда карала препода, решившего, что у меня зачетка вся купленная. Молодой гандон думал, что я ему дам за зачет автоматом. А у меня красный диплом честно заработан. Сам виноват, что я его позорные фотки со спущенными штанами в сети выставила.
С другой стороны, увидев, как я прихорошилась, Нарыков может вообразить себе лишнего.
Ну и пусть, тем веселее будет поставить его на место.
С таким настроем я и отправляюсь вершить правосудие. А то до чего докатились? У меня на самолюбии не синяк, а гематома уже.
Пронять Таира мне удается сразу.
Увидев меня, выпархивающую из подъезда, он выходит из машины и сверлит меня мрачным взглядом. То-то же!
Для разнообразия я сегодня не в белом и даже не в мини.
Черный фатин поверх бежевой основы в тон моей коже. Платье-чулок плотно облегает тело, отчего кажется, что под верхним чехлом на мне ничего нет. Потрясающий эффект, притом что подол заканчивается на уровне колена, а декольте прикрыто фатином. Зато как шикарно мерцает из-под него кулон, удобно устроившийся в ложбинке.
– Алсу, – угрожающе начинает Таир.
– Добрый вечер, – я взмахиваю ресницами.
– Ты знаешь, – он оглядывает меня с макушки до пят, – у меня и так с воображением все отлично.
– Не скажи, – повожу я плечом. – Когда ты со мной поделился своими фантазиями, я решила, что они очень скучные.
– Посмотрим, что ты скажешь попозже, – прищуривается крупногабаритный гад и открывает мне пассажирскую дверь.
Поездка начинается в напряженной атмосфере. После каждого взгляда на меня Нарыков крепче стискивает руль.
– И куда мы направляемся? – спрашиваю я, заметив, что мы выезжаем из центральной части города.
– Ко мне. В берлогу.
О! И у этого берлога. Мужчины такие мужчины. Интересно, у него тоже висит постер с Железным человеком?
– То есть ты не теряешь надежды, да? – поднимаю я бровь.
Таир отрывается от дороги и дарит мне суровый взгляд.
– Какие надежды? Алсу, ты подписала себе приговор!
Ага, женская сущность радостно потирает ручки. Все-таки он не такой непробиваемый, каким хочет казаться.
– Я? Я тут потому, что ты меня принудил, – напоминаю я.
– Хотел бы я посмотреть на того, кто тебя сможет заставить что-то сделать.
– С мамой знакомить я тебя не собираюсь! – вздрогнув, предупреждаю я.
Таир косится на меня со смешком в глазах.
– А чем мы будем заниматься? – продолжаю я испытывать на прочность нервную систему Нарыкова.
– А ты как думаешь?
Я разворачиваюсь корпусом к нему:
– Давай проясним один момент сразу. Между нами ничего не может быть.
– Да?
– Именно.
– И с каких пор возникли непреодолимые препятствия?
– Они были с самого начала и никуда не исчезали.
– Я так и понял.
– Так что держи себя в руках, – требую я.
Если он и вправду будет вести себя паинькой, я ему отомщу. У меня целая программа запланирована с антрактом и выходом на бис.
– Посмотрим.
Так-то лучше.
«Берлогой» Таира оказывается двухэтажный дом на прибрежном выезде из города. Удобно. Одновременно и уединенно, и рядом с цивилизацией. Я делаю круг почета по патио перед домом, пока Таир гремит ключами на крыльце.
– Добро пожаловать, – приглашает меня Нарыков.
Я встречаюсь с ним глазами, и впервые за вечер у меня в груди екает.
Таир выглядит как тот, кто долго расставлял ловушку, а теперь наконец вознагражден. Да нет. Глупости.
Вхожу в дом и осматриваюсь. Ожидаемо сугубо мужской интерьер. Ну Нарыков же сказал, что берлога. Значит, это не фамильная фазенда, а персональное убежище от трех сестер. Открытое пространство, минимум мебели, дерево и металл. Таиру явно не хватает парочки интересных интерьерных решений. Вот сюда я бы повесила картину, а туда поставила бы статуэтку, здесь не помешал бы веселенький коврик…
– Можно не разуваться.
Угу, домработница есть. Интересно-интересно, какие еще услуги она оказывает?
– Где можно помыть руки? – любопытствую я.
В ванной-то и станет ясно, как часто тут телочки пасутся.
По первому этажу пока непонятно, но комнат для гостей не видно. Или спальни на втором этаже?
Мы проходим мимо столовой зоны, где я краем взгляда отмечаю, что Нарыков все-таки готовился к моему посещению. Минимальная сервировка, какие-то блюда, накрытые клошами. Вряд ли сам готовил, скорее, кейтеринг. Если вкусно, надо будет перехватить контакты.
Беглый осмотр ванной заставляет меня скривиться. Очевидно, что это гостевая, для всех. Если Таир ей и пользуется, то не как основной. Личный санузел, наверное, наверху. Здесь же одинарный комплект полотенец, скучная душевая кабина, на полочке которой стоит всего три флакона определенно мужского ухода, а в шкафчиках никакого компромата, кроме нескольких нераспакованных зубных щеток и задвинутых в самую глубь коробок с презиками.
Легкий стук в дверь прерывает мое расследование.
Я спешно пускаю воду в раковину и отзываюсь:
– Да?
Дверь я не запирала, так что Нарыков спокойно входит и под моим изумленным взглядом встает позади меня.
– Что? Меня тоже мама учила мыть руки.
С этими словами он, заключая меня в ловушку, тянется к воде, прижимаясь со спины. Банальная процедура неожиданно меня будоражит. Я даже сначала зависаю, глядя на крупные кисти и широкие запястья. А потом попой чувствую, как крепнет ко мне интерес Таира. Ой. Как-то слишком быстро меняется фаза и градус встречи.
Чувствовать-то я чувствую, и ничего не делаю.
В конце концов, разве это не естественная реакция на меня?
– Надеюсь, ты не очень голодна? – хрипло спрашивает Нарыков, когда я уже берусь за полотенце.
Я оторопело хлопаю ресницами.
Он же не про то, про что я подумала?
А как же: «Все это надо остановить», «Ты не в моем вкусе»…
Я разворачиваюсь в кольце его рук и пропадаю в карих глазах.
– Я пытался быть правильным, правда, – говорит Таир. – Но мне надо знать, как это будет.
Глава 28
– Пытался быть правильным? – Я нервно сглотнула, животом ощущая его твердую убежденность в собственных словах. – Как-то это у тебя странно выходило. Я бы даже сказала, откровенно плохо…
– Прям-таки плохо? Это почему же?
– Потому что правильные парни правильно ухаживают за правильными девушками, – открываю я глаза Таиру на общеизвестные факты.
Нарыков нагло утыкается носом в волосы на моем виске.
– А ты, значит, правильная? – Тихий смешок на ухо будоражит и заставляет нервничать сильнее.
– Сто процентов, – подтверждаю я. – Классическая, эталонная. Вынос мозга гарантирован.
– О да! – соглашается Таир. – Все должно быть по-твоему?
– Именно! И мне нужны провожания, цветы, признания… И все это с самого начала и на практике, а не потом в гипотезе. Это обычные правила игры. Сталкинг сюда никак не вписывается.
– А у нас с первой встречи все не по правилам, Алсу.
Это я уже поняла, и именно это мне и не нравится. Все мои инстинкты кричат, что происходит что-то неправильное. Какое может быть будущее у двоих, если с первой встречи у мужчины не осталось никаких иллюзий, делающих образ женщины в его глазах непогрешимым?
Да что там говорить? Таир видел меня с похмелья и с размазанным макияжем! И вообще, он постоянно развлекается за мой счет. Нет, все. Между нами пропасть. Только и остается радоваться тому, что и у него самого глаз нет-нет, да и дернется. Это тоже достижение. Если его три сестры не смогли довести до нервного тика, то Алсу Каримова придет к ним на помощь и исправит ситуацию.
Но то, что между нами ничего не может быть, совсем не означает, что я откажусь от маленькой победы. Нарыков должен заплатить за мои испорченные нервы! Он обязан прекратить отпираться и наконец признать, что потерял от меня голову!
Я же вижу, что он меня хочет с самого первого взгляда! Поэтому и цеплялся ко мне тогда в баре, сто пудов! А Таир пытается уверять меня в обратном. Газлайтинг какой-то. Еще не хватает, чтобы я перестала доверять себе и своей чуйке.
Да уж какая там чуйка?
Прямо сейчас Таир наглаживает мою задницу, которую мы с тренером оформляли столько лет! И это уж точно не потому, что Нарыков сам не свой до фатина.
– И кто сказал, что не по правилам – это хорошо? Видишь, сразу сколько сложностей? А ведь если бы ты меня послушал… – прищуриваюсь я.
– Ты меня со своим Артурчиком не путаешь? Наверное, он-то играл по твоим правилам…
– Да! Именно!
– И чем кончилось? Ты его бросила? Много ему успело обломиться? – хмыкает Таир, притягивая меня к себе, хотя мне и так казалось, что между нами не осталось воздуха.
Артурчику обломилось намного меньше, чем он того хотел.
За полгода дальше поцелуев я его не пустила, хотя ухаживал красиво, но я прям чувствовала, что от него потом не отвяжешься. С него сталось бы потом по пьяной лавочке обсасывать с кем ни попадя самое интимное.
– Это не твое дело, – фыркаю, не желая сдавать, что и эта стратегия дает сбои. – Умерь свою ревность.
– К Артурчику я точно ревновать не буду. Сейчас меня интересует кое-что другое.
И, демонстрируя, что именно интересует невыносимого гада, его рука скользит вверх, оглаживая изгибы.
Не будет ревновать? Да? Ишь ты! Это мы еще посмотрим!
Но это потом.
Сейчас и меня Артур волновал меньше всего. А вот то, что Таир так и не рассказал, почему он вчера хотел меня поцеловать, но не поцеловал, – непорядок!
– Давай приступим к главному блюду, – намекаю я, что пора бы и расколоться. – Ты же не забыл, ради чего мы здесь.
– Как скажешь. – В кои-то веки принял разумное решение Нарыков. – Даже спорить не стану.
Только я не успеваю порадоваться, что добилась от Таира послушания, потому что вместо того, чтобы тут начать исповедоваться, он подхватывает меня на руки.
– Ты что делаешь? – шиплю я, когда меня проносят мимо накрытого стола к лестнице.
– Устраиваю экскурсию, – нагло отвечают мне.
– Я еще не видела столовую!
– Ее мы тоже обязательно посмотрим, но начнем со спальни.
– Так не делается! – возмущаюсь я.
– И ты еще говоришь, что у меня скудная фантазия, – Бесстыдник спокойно преодолевает два пролета, не думая спускать меня с рук.
Я верчу головой, чтобы оценить, куда меня принесли.
Спальня.
Одна сплошная спальня.
Очевидно, что гостевые комнаты не предусмотрены и тут. У дальней стены за не до конца закрытой дверцей угадывается встроенная гардеробная, напротив располагается ванная, а прямо по курсу приветливо распахнуты панорамные двери на балкон. Плазма на стене, проигрыватель для винила в углу и ноутбук на кресле-мешке. Все. Возмутительный минимализм.
Здесь определенно нужно зеркало в полный рост и туалетный столик, а то даже косметичку поставить некуда. Вон на той стене масса места для полок, на которые можно расставить сумочки. А в том углу можно оставить как есть. Там отлично уместится коврик для йоги. А те жуткие гантели только портят вид.
Но самой впечатляющей и приковывающей взгляд в комнате оказывается она.
– Ты поэтому заманил меня к себе домой, да? – Мой взгляд падает на огромную кровать, стоящую в центре огромного пространства. – В ресторанах такое даже в приватных зонах не устанавливают!
Нет, я, конечно, догадывалась, что вряд ли такой крупногабаритный дядя, как Таир, спит на типичной полуторке. Он и на моей двуспалке даже по диагонали не умещался. Но этот монстр? Это что? Гигантомания? А с виду такой приличный мужчина…
Ладно. Нарыков даже с виду неприличный, хоть и пытается таковым прикидываться.
– Не совсем. Сейчас покажу. Экскурсия только началась…
Закатываю глаза.
– Тут и смотреть не на что. Ты совсем не готовился к свиданию, – язвлю я.
– Не скажи. Сейчас кое-что покажу, и ты убедишься, что это не так.
Глава 29
– А ты уверен, что я захочу это лицезреть? – Я настроена скептически.
Знаем мы этих парней, и что именно они всегда готовы показать. Ничего там интересного нет. Я уже видела у своего первого. Экскурсия – слишком громкое слово для того зрелища.
– Без этого дальше нам никуда, – уверенно отвечает Таир. – И если что, это эксклюзив. Такое тебе ни один мужчина добровольно показывать не будет.
– Из соображений здравомыслия? – уточняю я.
– Из соображений здравомыслия я решил, что тебе нужно это увидеть.
Нарыков усаживает меня на кровать, а сам берет в руки два валяющихся на покрывале пульта. После нажатия первой кнопки тяжелые блэкаут портьеры закрывают выход на балкон, погружая комнату во мрак. Лишь с первого этажа пробивается немного света, чтобы можно было угадать очертания предметов.
– Устраивайся поудобнее, – советует Таир, когда на той стене, где я приглядела место для полок под сумки, появляется световое прямоугольное пятно.
Хм. Проектор. Прикольно. Дан тоже хочет установить в гостиной, но мама сказала, что он у себя в квартире может хоть на каждой стене смотреть, а она не даст снять картины, которые так тщательно подбирала.
– Если у тебя там видео для взрослых, то это плохой выбор, – предупреждаю я.
– Нет, Алсу. Там не видео. И оно не для взрослых, а конкретно для тебя.
Это он так намекнул, что я еще маленькая?
Ну-ну. Лапает Нарыков меня как большую.
Пока Таир ковыряется в смартфоне, я пытаюсь понять, как реализовать «устраивайся поудобнее» в комнате, где абсолютно все неудобно. Посопев, я расстегиваю ремешки босоножек и, стряхнув обувь, располагаюсь на кровати в позе русалочки. Платье хоть и эластичное, но не настолько, чтобы сесть по-турецки без риска, что молния, вшитая от копчика до края подола, расстегнется, демонстрируя некоторым слишком многое.
Но вообще я уже начинаю нервничать.
Что он задумал? Я и так раздражаюсь, что все идет не по моему плану. Что это за манера выключать свет? Я для чего столько времени наряжалась, красилась? Мне нужно, чтобы Нарыков исходил слюной, глядя на меня, тянул свои наглые лапы, а я не давалась!
– Готова? – спрашивает Таир, усаживаясь рядом.
– Было бы к чему, – фыркаю я.
– Итак, начнем. Внимание на экран.
Я перевожу взгляд на изображение. Это и в самом деле не видео, а фотография. Фотография какой-то возрастной красивой женщины с восточными чертами лица.
– Если ты меня когда-нибудь увидишь с этой особой, не спеши обвинять ее в том, что она моя любовница. Знакомься, Алсу. Это моя мама, Нурания.
У меня вытягивается лицо.
Следующее фото. Дама, похожая на первую, но сильно моложе.
– Это тоже не моя любовница. Это моя тетя, Эмилия.
– Ты что? Будешь мне всю родню показывать? – обалдеваю я.
– Женскую половину, которая живет в этом городе, – вздыхает Таир.
– И зачем мне это?
– Действительно… Даже не знаю… Может, потому что ты каждую подозреваешь в связи со мной? Дальше. Это мои кузины, дочери Эмилии. Они все счастливо замужем и сильно детны. Шанс встретить их рядом со мной невелик, но не равен нулю. А поскольку они перманентно беременны – то одна, то другая – я бы не хотел, чтобы они начинали нервничать…
Я, открыв рот, смотрю на сменяющиеся кадры, пропуская половину комментариев Таира мимо ушей. И в голове у меня бьется только одна мысль: эта семья захватила город. Сколько их? И это только женщины!
– А мужики у вас в семье в меньшинстве? – таращусь я на фото Лейсан, до которой дошла очередь по старшинству.
– Нет, у одного моего дяди четверо сыновей, у другого – двое. Двоюродные сестры тоже нарожали пацанов.
Какой кошмар. Это ж в городе ступить некуда, чтобы не наткнуться на кого-то из Нарыковых. Мы как раз переходим к замужним сестрам Таира, которые пока еще не продолжили род, но однажды определенно внесут свой вклад в нарыковскую экспансию.
– С Лейсан ты уже знакома. Она старшая из моих младших сестер. Ты ей даже понравилась. А это Венера, ну та, которая развлекается тем, что ищет несуществующих любовниц мужа. У вас с ней много общего, можете организовать кружок по интересам…
– Э! – булькаю я. – Что значит несуществующих? Если я не успела поймать тебя за руку, это не говорит о том, что ты девственник в девятом поколении!
– Я совершенно точно не девственник.
И даже не скрывает! Кобелина!
И главное, сообщает о своем кобелизме мне на ухо таким проникновенным шепотом, что так и тянет сказать: «Докажи!»
Аж мурашки выступают. Хорошо, что темно.
– И много там еще фоток у тебя?
– Сейчас мы переходим к Софии, которой ты как раз не понравилась. Она настойчиво убеждала меня в том, что от тебя нужно держаться подальше. Так что еще фоток пять-шесть. На последней – моя двухлетняя двоюродная племянница, это чтобы совсем наверняка…
Я с возмущением поворачиваюсь к Таиру.
Он что? Думает, я настолько ку-ку, что буду ревновать к двухлетке?
Ну в смысле не ревновать, а ну… ой, все!
Софии я не понравилась?
Ну так она мне тоже! Чернявая выдра с чрезмерным самомнением. За версту видно. Бедный ее муж. Нацепила цацек и думает, что ей все можно! В этом городе одна королева, и это я!
– А ты точно уверен, что это подходящее занятие для свидания? Просмотр семейного архива? – ворчу я. – Какое-то оно противозачаточное…
– Еще скажи, что тебе неинтересно, – усмехается Таир, заправляя мне за ухо прядь волос, и мурашки снова радостно вылупляются. Свинство. Он ведь даже не пристает! А должен! Этот человек вообще способен не наносить мне оскорбления?
– Мне намного интереснее, что там у тебя в телефоне такое, чего ты мне не показываешь, – прищуриваюсь я и, недолго думая, выхватываю у Таира из рук смартфон.
Быстро открываю галерею, пока тот не сообразил, и в череде маленьких квадратиков я сразу засекаю компромат. Две сплетенные фигуры. Тут же жму, и та-да-дам!
– Отдай, – тянется Таир отобрать телефон, но не на ту напал. Я задираю руку повыше, а сама пялюсь на стену, где крупно и во всех подробностях видно, как мы с Таиром самозабвенно целуемся в фотозоне ресторана. Кто-то успел отжать фоточки!
И бережно хранит их у себя!
Ха!
Мистер-ты-не-в-моем-вкусе опять прокололся!
– Алсу! – рычит Нарыков.
– А что такое? Ты бы так рычал, когда я у тебя ключи от тачки уводила! – я перекатываюсь по кровати, благо она позволяет подобные маневры, и пытаюсь отползти, чтобы еще порыться в чужом гаджете.
Это ж самая клубничка!
Просто десять из десяти. Сейчас и контактики проверим…
Я уверенно ползу к краю кровати, трепетно охраняя свою добычу. Никогда не сдастся добровольно девушка, которая заполучила телефон парня. Наверняка там и в облако заглянуть можно… Я все-все про тебя узнаю, господин Недевственник! Но куда там… У товарища длинные руки, и они почти сразу дотягиваются до моей задницы.
– Алсу, отдай по-хорошему, – требует Таир с ласковой угрозой в голосе, подтягивая меня к себе за ногу.
Ха! Я запихиваю телефон под живот, чтобы Нарыков не добрался, но тот идет на подлость.
– За каждую секунду промедления я буду тебя наказывать, – предупреждает Таир.
– Ой, страшно-страшно… – дразнюсь я, но тут моя интонация меняется: – Ой…
Потому что в этот момент Нарыков берется за застежку молнии и слегка ее сдвигает.
– Ну что? Будешь сопротивляться? – Собачка тем временем уверенно ползет вверх, превращая разрез на подоле в крайне неприличный. Еще немного – и моя пятая точка тоже увидит скудный свет этой спальни.
– Буду!
Ну наконец-то мой звездный час!
Глава 30
– Вот и славно, – неожиданно хмыкает Таир, и я различаю слишком довольные нотки в его голосе. Будто все идет по его плану.
Мне бы насторожиться, но я уже настроилась показать Нарыкову, какую богиню страсти он потерял из-за своего свинского характера.
А молния тем временем послушно разъезжается, и теплая рука забирается под ткань платья. Сухая ладонь от нежного места под коленом скользит вверх к другим не менее нежным местам. И вслед за ладонью следует горячая и мурашечная волна, заставляющая мое сердечко ускорять свой стук.
Хрен ему, а не мобильник!
Алсу никогда не сдается!
Словно ненароком задев кружева, нецеломудренно прикрывающие самое ценное, Таир переключается на попку, стискивая ее хозяйским жестом, возмущая этим до глубины души меня и рождая в других глубинах некоторое волнение. Что само по себе удивительно. Девушка я совсем не холодная, однако за задницу меня пытались лапать многие, и некоторым я это даже позволяла, однако такого эффекта прежде не было.
Вот да. Таира с Артурчиком сравнивать нечего. Матерый мужик и знает, что делает. Но и я не пальцем делана. Кстати, о пальцах. Одним из них Нарыков проводит под краем трусишек.
– Как тебе не стыдно опускаться до подобного вымогательства собственного телефона? – возмущаюсь я, потому что мурашки на попе палят всю контору.
– Абсолютно не стыдно. Пока. Но я постараюсь сделать все возможное, чтобы было за что. – Легкий поцелуй достается ягодице. – И мы еще посмотрим, кому будет стыднее. Я почему-то думаю, что тебе…
И наглые пальцы все-таки продвигаются под кружева туда, где я сегодня удалила абсолютно всю растительность. Просто так. А вовсе не для него!
– Мне? Стыдно? – От подобной самоуверенности у меня даже дух захватывает. – Это что-то новенькое. Не ты ли раньше заводил шарманку: «Это надо остановить»?
– Поздно, Алсу, – голос Таира становится все ниже, и я снова реагирую на эти нотки. И это меня злит. Я уже решила, что только раздразню товарища и не дам. Значит, не дам!
И не позволю верховодить всяким там!
Используя эффект неожиданности, перекатываюсь на спину, обхватываю Таира за талию ногами и переворачиваюсь вместе с ним. Секунда, и я победно сижу верхом на Нарыкове. Это меня Дан научил, правда, для других целей… Там дальше предполагался удар в челюсть, но в бледном свете проектора темные глаза Таира мерцают почти мефистофелевски, а на губах его коварная улыбка, которую нужно стереть. И это провокация чистой воды.
Я нарочито медленно наклоняюсь к лицу Таира, и с каждым преодоленным сантиметром взгляд Нарыкова становится все напряженней. Вот так-то! Я сверху! Командовать парадом буду я!
Прижимаюсь к твердым губам, и снова происходит то, что случается каждый раз, когда мы целуемся. Мир превращается в декорацию, на фоне которой есть только мы: он и я. И опять Таир только поначалу позволяет мне проявлять инициативу, но уже спустя мгновение его руки возвращаются на мою пятую точку, мнут ее и тискают. Двигают мои бедра вдоль ширинки, под которой уже все совсем твердое, и оно стратегически давит на беззащитные кружавчики.
Обманувшись впечатлением, что у меня все под контролем, я углубляю поцелуй, намереваясь еще немного подразнить и вильнуть хвостом, но Нарыков, словно мысли читает. Одна его рука ложится мне на затылок, не позволяя отстраниться, а пальцы другой руки сдвигают последний барьер на пути к грехопадению. Погладив там, где ему трогать совершенно нельзя, Таир добивается от меня только укуса за нижнюю губу, но почему-то и не думает прекращать свою подрывную деятельность.
Совсем наоборот, вместо этого он кончиком пальца раздвигает нежную плоть и точечными легкими движениями прощупывает сладкую зону, довольно быстро обнаруживая, где находится заветная кнопочка.
Гортанный стон, родившийся у меня, так и не срывается с моих губ, поглощенный жестким поцелуем. Настолько же жестким, насколько нежными выходят касания, достающиеся напряженной пуговке.
Все, что я сейчас хочу, – это чтобы было по справедливости.
Таир должен гореть сильнее, чем я. Хотеть меня больше, чем я его.
И мы оба идем в распыл. Я целую-кусаю губы, тяну Таира за волосы, запутавшись пальцами в жестких волосах, трусь об него грудью, царапаю шею.
И даже не обращаю внимания, что ладонь с моей макушки уже исчезла, и ничто не мешает мне остановиться.
Только остановиться невозможно.
Никакой пощады мерзавцу!
Увлеченная этой битвой и атаками с флангов, я пропускаю контрудар.
– Алсу. – На секунду оторвавшись от моих губ, Таир спрашивает: – У тебя же это не первый опыт?
То есть мы не только не просим пощады, мы еще и сомневаемся во мне?
– А что? Похоже, что я не знаю, что делаю? – И нагло по-кошачьи трусь промежностью о его пальцы, уже готовясь через пару минут дать деру.
Только вместо пальцев я набрякшими влажными губками ощущаю нечто другое: толстое, гладкое и нежное.
Етить тебя, Алсу! Головка! Как ты проморгала момент, когда Нарыков расчехлился? Сейчас и в самом деле будут етить… Я замираю, чтобы прикинуть, в какую сторону драпать, и уже в следующий миг понимаю, что поздно.
Крепко ухватив меня за бедра, Таир толкается, проникая во влажную щелку, нагло и по-хозяйски раздвигая нежные лепестки, сминая их и медленно погружаясь до самого конца.
Натянул, гад!
Ну ничего, сейчас я тебе покажу!
Глава 31
С тихим шипением переждав первую волну дрожи, прокатившуюся по телу от этого подлого вторжения, я с осуждением смотрю в наглые глаза Таира и не увидела там ни капли раскаяния. Чувствуя жесткие паховые волоски промежностью, а попкой грубую ткань спущенных джинсов, я все никак не могу поверить, что Нарыков это сделал.
То, что он меня хочет, я поняла с первого взгляда, что бы он там ни говорил, как бы ни прикидывался «правильным». Для этого не надо было изучать язык тела и прочую глупость вроде того, куда повернуты стопы его ног. Достаточно было посмотреть в его глаза, и женская сущность тут же поднимала голову, требуя провоцировать эту особь на конкретные действия, чтобы видеть подтверждение своим ощущениям.
Что там было в баре в ночь нашего знакомства, я, конечно, не помню, но при второй встрече сомнений никаких не было. Поэтому так и бесило меня таировское «ты не в моем вкусе». Да, он перестал скрывать желание меня завалить. Что тут скрывать, когда у него на меня встал тогда в ресторане? И все равно, я до последнего не воспринимала всерьез угрозу Нарыкова. Он же до последнего утверждал, что надо остановиться.
А как дошло до дела, сразу засунул в меня свой член.
Даже не поужинал меня перед этим.
И где мое признание в любви?
Уперевшись ладошками в грудь Таира, я чуть приподнимаюсь и снова съезжаю по стволу. И снова шиплю. Многовато будет.
– Ты мне за это заплатишь, – обещаю я смертнику.
Нарыков утешающе поглаживает мою ягодицу, чем бесит меня еще больше, и я опять приподнимаюсь и с усилием опускаю попку. Черты лица мерзавца заостряются, а его пальцы впиваются в мои бедра в желании контролировать ситуацию.
Ну уж нет.
Я не прощу тебе, гад, что наш первый раз происходит не в романтической обстановке, где ты вымаливал у меня допуск к телу, а в полутьме в не до конца расстегнутом платье, сбившемся у меня на талии и со спутанными в борьбе за телефон волосами.
Я примеряюсь к члену, распирающему меня изнутри, и елозю попкой, со злорадным удовольствием отмечая, как непросто дается терпеливое ожидание Таиру. Но стоит мне найти правильное положение и прогнуть спину, как интерес к чувствам Нарыкова у меня пропадает, оставляя после себя только эгоистичное стремление получить наслаждение самой. Даже ощущение, что ствол Таира для меня великоват, отходит на задний план, так сладко он давит мне на переднюю стеночку внутри, и если двигаться достаточно плавно и сжать внутренние мышцы, то клитор буквально пронзают молнии.
Закусив губу, я раскачиваюсь на члене, позабыв про его хозяина и в жарком мареве возбуждения не обращая внимания на то, как непросто ему дается пассивная роль.
И долго он не выдерживает.
– Алсу, зараза, – рычит он, ухватив меня за бедра и заставляя замереть.
– Что? Это тоже надо прекратить? – зло спрашиваю я, сжимая внутренние мышцы сильнее.
– Нет, надо надеть презерватив.
Я снова оказываюсь на лопатках, а Нарыков, сделав пару карательных толчков и круговое движение бедрами, все-таки из меня выходит.
Опустевшая дырочка пульсирует, трусики ощущаются влажной полоской, сбившейся между ног, губки саднят.
Пока Таир, поднявшись с кровати, ищет презервативы в изголовье где-то под покрывалом, я решаю, что хорошенького помаленьку. Настал час расплаты.
– Ты куда? – рявкает Нарыков, заметивший, что я пытаюсь одновременно и встать с постели, и застегнуть молнию на заднице, и при этом еще и засунуть себе мобильник Таира в декольте.
– Экскурсия меня не впечатлила, – пыхчу я, хотя по телу все еще блуждают приятные ощущения. Но кто его знает, как оно потом будет? Если бы процессом руководила только я, было бы хорошо, но Таир уже все портит. Презерватив – это, конечно, отлично, но момент выбран неподходящий. Не мог сразу, что ли, в нем ходить?
– Какая экскурсия, Алсу? Я только потоптался на входе, как безбилетник.
Собственно, билетик в синей фольге со знакомым логотипом у него уже в руке, а у меня молния на заднице не сходится! Собачка зажевала дурацкий фатин!
И Таир пользуется моей заминкой без зазрения совести, если она у него вообще есть! Бросок, и он заваливает меня обратно. Я едва успеваю задвинуть трофейный мобильник под покрывало, как меня поворачивают на живот и придавливают сверху телом, отчего нижняя предательница сжимается в предвкушении. Я борюсь за суверенность оскверненных границ, но выползти из-под амбала, весящего не меньше девяносто килограмм, не так-то просто.
Нарыков просто перестает опираться на локти и расплющивает меня под собой. Я остро ощущаю его член, прижимающийся к моему бедру. Обдавая горячим дыханием, Таир шепчет мне на ухо:
– Алсу, когда я говорил, что подготовился к свиданию, я имел в виду не только культурную программу…
Он прикусывает мне мочку, и мурашки водопадом скатываются между лопаток вдоль спины и вылупляются на беззащитной попе. Заговаривая мне зубы подобным образом, Таир вытягивает мою руку вперед и, откинув край покрывала у изголовья, выуживает оттуда ремешок, который тут же затягивает вокруг моего запястья.
– Эй! – Я осознаю, как крупно попала. – Ты чего творишь?
Но уже и вторая рука в плену, а Нарыков поднимается с меня и шелестит одеждой.
– Имей мужество посмотреть мне в лицо! – требую я, вертя головой, но Таир по-прежнему вне зоны моей видимости. Зато я прекрасно чувствую, как трусишки покидают свое мокрое место. Под живот мне просовывается одна из подушек, и финалочкой из-под моего носа забирают пульт. Секунда, и спальню заливает свет.
И лежу я как булочка в развернутой салфетке, готовая для хот-дога.
– А ну отпусти! – шиплю я, но Таир и не думает внимать голосу разума.
– Или так, или я завяжу тебе рот, как обещал. Выбирай, – предлагает Иуда.
Нет, с завязанным ртом я не выдержу. Мне же нужно будет давать ему ценные указания… Поэтому, скрипнув зубами, я смиряюсь и собираюсь делать вид, что мне абсолютно не нравится все, что здесь происходит. Потом-то Таир меня развяжет. А я злопамятная.
Раздвинув коленями мои ноги, он не позволяет мне их сдвинуть.
Указательный и средний пальцы погружаются в мою щелку, выдавливая порцию смазки, по которой подушечка большого пальца скользит, добираясь до клитора.
– Мгмф, – Я роняю голову и утыкаюсь лицом в покрывало, чтобы заглушить стон.
– Блеск, – комментирует Нарыков мое молчание и заменяет пальцы головкой.
Проникновение снова мучительно медленное, но оно и к лучшему. Не мой размер. К чести Таира, поначалу он действует аккуратно своей дубиной, реагируя на мое шипение и стоны, примеривается к моей узкой девочке, не жалуясь на тесноту. К концу этой «примерки» я крупно дрожу, потому что давит в ту самую точку, от которой лавой растекается горячее напряжение.
Почувствовав, что с каждым погружением я сильнее оттопыриваю попку, Таир опирается руками на матрас и переносит вес тела так, что давление внутри становится невыносимым.
– Я тебе отомщу, – задыхаясь в собственных волосах, клянусь я.
– Даже не сомневаюсь, – хрипло подтверждает Таир. – А пока я буду действовать по обстоятельствам.
Глава 32
Временно приходится отложить все грандиозные планы на месть, потому что в голове не остается места для посторонних мыслей. Обездвиженная, я могу только бессильно скрести ногтями по покрывалу, пока Таир наслаждается моим телом.
Член издевательски медленно продолжает осваивать мою дырочку, даря восхитительные ощущения. Ну хоть что-то у Нарыкова выходит хорошо.
Опытный мерзавец. Не торопится. Я ему потом непременно припомню.
А пока все, что я могу, – это сильнее прогибать поясницу: не то для того, чтобы не пустить Таира совсем глубоко, не то для того, чтобы почаще задевало сладкое местечко.
Опустившись на локоть и перенеся на него вес, освободившейся рукой Нарыков откидывает волосы с моей шеи и прижимается к ней губами, продолжая плавно двигать бедрами. Горячее дыхание впитывается сквозь кожу там, где бьется сумасшедший пульс и разгоняет по венам закипающую кровь, провоцируя новую волну колючих мурашек, поднимающих каждый волосок на руке. Лопатки напрягаются, через все тело натягивается огненная струна – она дрожит внутри, вибрируя и вынуждая кусать губы.
Каждый толчок в женскую глубину будто нагоняет густую волну, омывающую жаром изнутри. Член неумолимо скользит между набрякшими складочками, нежно обнимающими ствол, и Таир откровенно наслаждается этим ласковым массажем.
Накал нарастает, тело томится, мучимое жаждой. Ее не унять. Она сжигает. Крупная головка раз за разом раздвигает нежные стеночки, надавливая там, откуда по нервам несется огненный отклик и отзывается в клиторе, так жестоко оставленном без внимания.
Собственная вынужденная пассивная роль сводит меня с ума. Прямо сейчас я не могу даже толкнуться навстречу, лишь покорно принимаю мужской орган, заставляющий меня выдыхать с шумом и тихим стоном. А Таир даже не пытается приблизить разрядку, словно специально оттягивает, упиваясь тем, как моя девочка тесно обжимает варварскую дубинку.
Но если он рассчитывает, что я попрошу пощады, то он не на ту напал.
Я буду мучиться, но умолять не стану!
Просто запомню, какой он подлец, а потом отомщу.
Но когда мои стоны превращаются в мяуканье кошки по весне, а щелка сжимается еще сильнее, не выдерживает сам Нарыков. Жадно огладив, он забирается рукой под меня, стискивает грудь сквозь ткань платья, нижний чехол которого причиняет напряженным соскам почти боль, и с рыком подтягивает мое правое колено повыше, раскрывая меня сильнее.
И тут я понимаю, что до этого момента все было прелюдией, в которой я могла хоть как-то контролировать процесс, а теперь последние ниточки вроде уменьшения прогиба в пояснице или сжатия киски становятся мне недоступны.
Приподнявшись и ухватив меня за попку, чуть растягивая, Таир переходит на ритм, больше напоминающий сигнал SOS: три коротких удара бедрами, три длинных, три коротких, и это невыносимо. Похоть. Другого слова не подобрать. Вот что накрывает меня с головой, полностью подчиняя и превращая в рабу жаждущего тела.
Шлепки, влажные звуки, мое хныканье, шуршание покрывала заполняют комнату, отражаясь от стен. Я дрожу, и мне кажется: если Таир прямо сейчас что-то не сделает, я не выдержу. Что произойдет в этом случае, я не знаю, кроме того, что потом все-таки случится убийство, и мне придется звонить брату. По моему внутреннему биотаймеру оргазм мне нужен был срочно вечность назад, но Нарыков настоящий мерзавец, он снова замедляется. Полностью выходит из дырочки, а потом с нажимом проскальзывает внутрь. Я чувствую, как он пальцем собирает смазку и, вместо того чтобы приласкать ноющую пуговку, поглаживает запретное колечко, слегка надавливая на него. Одна фаланга массирует его, но глубже не форсирует. Я пытаюсь вилять попкой, чтобы избежать проникновения, но у меня ничего не выходит.
– Это на второе свидание, Алсу. Не будь такой нетерпеливой, – не то упрекает, не то успокаивает Таир.
Второго свидания не будет!
Мужчина, который не дает мне кончить, должен умереть!
Однако, несмотря на свои слова, Нарыков продолжает стимулировать вход в попку кончиком пальца, добавляя острые ощущения.
– Это хорошо, что у тебя нет возражений, – одобряет Таир.
Смелый. Такие погибают первыми.
Бесит, что я не могу посмотреть в его бесстыжие глаза.
Я уже почти подобрала слова, чтобы ответить, но Нарыков путает мне все карты. Снова раскачавшись в моей дырочке, он наращивает темп, и уже не идет речи о том, чтобы не пустить его глубоко. Словно поняв, что теперь моя девочка вполне справится, он сильными глубокими толчками проникает до донышка, выбивая из меня уже совсем не тихие длинные стоны. Ненавижу, гада!
Снова накрыв меня телом, Таир буравит мою смиренную щелку. И только за несколько минут до того, как кончить самому, он пробирается пальцами к сокровенному и дарит мне оргазм.
Вместо того чтобы тут же оставить меня в покое, смертник продолжает натягивать пульсирующую дырочку, вызывая у меня белые искры под веками, и только спустя мучительные минуты, зарычав, кончает.
Моим плечам и шее достается горячая россыпь поцелуев, которая хотя бы ненадолго отвлекает меня от распухшей и ноющей киски. Натертость уровня «затрахали насмерть».
Это он со своей командировочной телкой так натренировался?
Я ему еще покажу, как надо со мной заниматься сексом!
Глава 33
Выйдя из меня, под мое тихое шипение, Таир скатывается на кровать. Он лежит рядом, но кончиками пальцев продолжает водить по моей пояснице.
– Что это было? – Я хочу звучать грозно, но получается как-то растерянно, если не сказать жалобно. Это надо исправлять. Я не жертва!
– Следственный эксперимент, – со смешком отвечает Нарыков, снова взводя во мне пружину возмущения. Жаль, что демонстрировать его я пока могу только вербально.
– Попрошу занести в протокол, что он был проведен с нарушениями!
Я старательно прячу лицо от Таира, догадываясь, что лицо у меня сейчас красное, и косметика уже частично отпечаталась на покрывале. Вандал.
– Нарушениями? Тебе понятых не хватило? – хмыкает на мое рычание Нарыков. – Главное, что выводы сделаны.
– Какие-такие выводы? – Я не выдерживаю и все-таки поворачиваю голову к Таиру. – И отвяжи меня!
Вопреки моим ожиданиям, выражение лица у Таира не расслабленное и не сытое. Он задумчиво смотрит на меня, явно не испытывая жгучего желания освободить. Догадывается, что я его по головке не поглажу?
С некоторым сомнением Таир все же тянется и щелкает ремешком. Хочется сразу же его треснуть, но силы в данный момент во мне недостаточно, и после того, как вторая рука оказывается на свободе, я продолжаю лежать пластом, просто вытянув ноги. Даже на спину не переворачиваюсь. Сейчас во мне конфликтующие исходные: тело заполнено приятной истомой, а мозг требует расправы над мерзавцем за все то, что он сделал не как положено.
И он еще умозаключения какие-то выводит?
Сверлю взглядом наглую физиономию. Безобразие! Длинные ресницы Нарыкова опущены и даже не дрожат. Да он сейчас задрыхнет!
– Так что показал эксперимент? – Я с удовольствием докапываюсь до Таира, походу, относящемуся к тому типу мужчин, которые после секса не горят желанием поговорить. А вот раньше надо было думать!
– Полученные данные говорят о том, что ожидания оправдались. Результаты подтвердились. Подозреваемая виновна.
– Ты юрист? – морщу я нос. Почему-то юристов я не очень люблю, они зануды.
– По первому образованию, – с тяжелым вздохом, радующим мое сердце, отвечает Нарыков. – Уголовное право.
– Как мило, что ты все-таки нашел время рассказать мне о себе хоть что-то… – иезуитствую я.
– Алсу, ты видела почти всю мою родню, и это на первой неделе знакомства…
Вот зря он мне напоминает, что дорвался до сладкого так быстро.
– Вообще-то, такие детали нужно выкладывать до секса, а не после!
– Не после, а между… – бессмысленно отвечает Нарыков.
У меня глаза на лоб лезут.
Как это между? Он что, на что-то еще рассчитывает?
Ну это ладно, мужчины склонны себя переоценивать. Я же вижу, что Таир выложился на полную, чтобы произвести на меня впечатление. И ему почти удалось. Но с чего он взял, что ему еще что-то обломится? С того, что он хорош в сексе? Вообще не аргумент.
Организм, однако, хоть пока и не заинтересован в продолжении разврата, но сигнализирует, что особь нам попалась выносливая, жалеть ее нечего, и надо самоотверженно довести ее до истощения всех сил, чтобы их не хватило на командировочную телку. Или кто там у него?
Только эти штуки со связыванием – не мое: мне обязательно надо руководить процессом. Хотя если привязать самого Таира… Внутри сладко вздрогнуло при воспоминании о некоторых особенно ярких моментах бесчинства, которое сотворил надо мной Нарыков. Кажется, я даже ни разу не попыталась объяснить ему, как мне нравится… Разумеется, вовсе не потому, что мне и так было хорошо, а потому, что нечего облегчать задачу такому самоуверенному гаду!
– Ты мерзавец. – Я вспоминаю все свои претензии. – Двуличный гад, который только об одном и думает, – выкладываю мнение о нем.
– Это твои итоговые выводы? – вяло уточняет Таир, и не похоже, что он собирается оправдываться. Хотела бы я знать, как часто он проводит подобные экскурсии!
– Это твой психологический профиль преступника. Что? Даже не отрицаешь?
– Ты на рецидив нарываешься?
– Еще чего!
Ничего ему больше не светит! Ну или пока я сама не решу, что можно. И вообще, мы тут что? Сексом пришли заниматься? Шарю ладошкой по покрывалу – телефончик на месте. Я прекрасно помню, как именно Нарыков снимал блокировку экрана. Я точно воспроизведу графический пароль. Все-таки я – идеальный шпион.
Тяжело приподнимаюсь и опираюсь на локти. Да что ж такое? Вроде только лежала, а как будто после мощнейшего кардио: сердце все еще колотится, голову немного ведет, конечности ватные… Чувствую себя, будто я на сцене с «Оскаром» в руках: хочется поблагодарить своего тренера в зале, тренера по растяжке и маму за то, что я у нее получилась такая терпеливая.
Мое шевеление запускает двигательные способности у Таира. В отличие от меня, он раздет полностью, и я могу оценить то, что еще до сих пор не видела. К-хем… Нарыков как раз избавляется от презерватива, и я с некоторым трепетом разглядываю толстый, еще не до конца опавший, обрезанный член. Вот, наверное, в чем секрет выносливости…
На зависть легко Таир поднимается с кровати, демонстрируя мне свои накачанные тылы, и направляется к той двери, за которой я подозревала ванну. Так оно и выходит. Щелкает выключатель, шумит вода в раковине, потом слышен шум душа. Отлично, самое время для расследования! Выковыриваю телефон. Сейчас я все про тебя узнаю…
Глава 34
Тщательно прислушиваясь, не затихнет ли звук льющейся воды, и радуясь, что Нарыков не приверженец пароля по отпечатку, быстро повторяю его движение пальцем и беззвучно матерюсь. Не подошло. А если вот так? Бинго!
Кто молодец? Алсу молодец!
Гениальный разведчик.
Так, что тут у нас? О господи, у него установлена сплошная скукота. Как он живет без рилсиков? Где маркетплейсы? Так и знала, что Таир зануда… На всякий случай заворачиваю на видеохостинг. Кхм. Все про тачки и немного про недвижимость. Тоска.
Залезаю в список звонков. Да он издевается! Сплошные бабы! Часть занесена аж по фамилии, имени и отчеству, надо полагать, что это по работе. А другая часть поименована по одному Таиру ведомому принципу: «Дай денег», «Когда внуки», «Забери меня из бара», «Следопыт», «Начинать с комплимента». Это что такое? Хуже только те контакты, которые обозваны лишь аббревиатурой. Это для быстрого вызова в списке, что ли?
Особенно нервирует меня один абонент, с которым у Таира недавно было много созвонов – «Вынос мозга». Что-то меня обуревают подозрения, которые выйдут Нарыкову боком.
Ну звонки – это фигня. Кто сейчас вообще созванивается? Прошлый век какой-то. Все переписываются. Чтобы быть последовательной, заглядываю даже в СМС, но там, о господи ты боже мой, даже спама нет. Чистит педант душниловский. Ну ничего, мессенджеры – наше все. И вот тут все действительно намного интереснее.
Первое, что я отмечаю: Таир зажимает смайлики. То есть это он не только со мной так выпендривается? Мужские ники я отметаю сразу, а вот женские…
«Вынос мозга» – это все-таки мой контакт. Сделаем себе пометочку в уме, чтобы не забыть оправдать такое высокое звание.
Ну некоторые странные абоненты проясняются за счет аватарок, но не все. Начнем с самых мутных. А это что у нас такое? Мой детектор буквально сиреной воет, что эту переписку мне стоит прочитать.
Таир: «Тебе не стоит лезть в это дело. Делаешь только хуже».
Абонент «Потерпеть»: «Ну это я ее выслушиваю. Чтобы это прекратилось, проблему нужно решить».
Таир: «Она все поймет. Выбора у нее нет».
Абонент «Потерпеть»: «И тебе все равно, что она ревет? Она же тебя любит!»
Таир: «Вот если любит, то смирится. И хватит уже на эту тему».
Блин, походу, все самое интересное выше, но я не успеваю листнуть, потому что Нарыков выходит из душа, а я чуть не проморгала. Еще бы минута, и спалилась бы.
Судорожно запихиваю мобильник под покрывало, успеваю за мгновение до того, как Таир садится рядом со мной. Слава богу, он обмотал бедра полотенцем. А вот то, что его наглая рука опять оказывается на моей заднице, уже пахнет керосином. Я сейчас ничего не хочу и не готова даже в уме прикидывать: реальная это угроза или нет. Так что я перехожу к разговорам, чтобы отвлечь Таира от уязвимого места, тем более у меня давно назрел вопрос. Ради ответа на него я и пострадала.
– То есть ты меня хочешь! – обвиняю я Нарыкова, вглядываясь в невозмутимое лицо.
– Готов развеять твои сомнения хоть сейчас. – Лапища хищно стискивает мою ягодицу.
Э, нет! Что бы там под полотенцем ни было, я в такие игры больше не играю.
– Тогда почему ты вчера решил меня не целовать? – продолжаю я допрос.
– Потому что мне нужно было, чтобы тебя сожрало любопытство. Именно оно ведь заставило тебя согласиться.
– Что? – даю я ультразвук, пораженная подлостью этого типа.
– Ну ведь сработало же, – хмыкает Таир, продолжая наглаживать мою попку.
Я перекатываюсь на спину, чтобы защитить мягкую зону от посягательств.
– Как-то это не очень согласуется с твоим: «Это надо прекратить». Говоришь одно, а сам заманиваешь в кровать…
– Я до сих пор считаю, что наша встреча – системный сбой. Нам нужно держаться друг от друга подальше. Но, как говорится, если не можете избежать, постарайтесь расслабиться и получить удовольствие.
– Не можете избежать? – шиплю я. – Я могла, но кто-то меня привязал!
– Еще скажи, что тебе не понравилось.
Если Таир рассчитывает меня смутить тем, что я влажно принимала его в себя и кончила весьма бурно, то зря он это. Это была компенсация за моральный ущерб. Если бы мне еще и не понравилось, Нарыков был бы убит сразу.
– Тебя-то никто не привязывал… – начинаю я обличительную речь.
– Алсу, а чего ты ожидала? Фантазия у меня скудная? Экскурсия не впечатлила? Это же чистой воды провокация.
Я знаю. Я же специально так говорила.
– А как же твое легендарное терпение? – вспоминаю я рекламу от Лейсан.
– Да ты святого выведешь, Алсу! А я никогда не был особенно благочестив.
– Это я заметила, – фыркаю я. – Давай уже. Признайся в своих чувствах.
Рука Таира ложится мне на живот, даже сквозь двойной слой ткани ощущаясь так, будто никаких преград между кожей и пальцами нет.
– Признаться? – Ладонь скользит вверх, через солнечное сплетение к горлу, и слегка сжимает его. – Ты меня бесишь. Выводишь из себя. Хочется снять шкуру цивилизованного человека. Я мечтаю тебя задушить приблизительно раз в двадцать минут…
– Ах так! – Я резко сажусь, отталкивая руку Таира. – Так и не надо было устраивать эти экскурсии!
Я в гневе. Собираюсь уйти из комнаты, пропахшей развратом, и вызвать такси, но Нарыков не дает мне это сделать. Он берет меня за плечо и разворачивает к себе лицом.
– Ты не дослушала.
Глава 35
Пытаюсь прожечь Таира взглядом, но объект, видимо, несгораемый.
– Так вот. Ты невыносимая стерва и настоящая заноза. Я понял это сразу, еще тогда, когда ты, пьяная в зюзю, сказала, что я тебя до конца жизни не забуду, – видя мои непонимающие глаза, Нарыков конкретизирует: – Это было где-то между тем, когда ты меня послала в задницу, и тем, как использовала меня в качестве стриптизерского шеста.
Я соплю громче, но вины за собой не чувствую. Женщина должна быть непредсказуемой!
– Пытаюсь понять, где я так нехило накосячил в жизни, если она свела меня с тобой.
– Раз тебе не нравится… – не выдерживаю я.
Молчание – в принципе не моя сильная сторона. А уж когда я слышу такое!
– Я не сказал, что мне не нравится, – перебивает меня Таир, и его карие глаза становятся почти черными. – Но все это очень не вовремя…
Что? Не вовремя? Я не из тех, кого отодвигают до удобного случая!
– Что ж ты не скрылся в закате, а?
– Это оказалось сильнее меня. Вторая встреча все расставила по местам. Знаешь, это как если рядом с тобой тот, кто постоянно вытряхивает тебя из равновесия. Толкает к обрыву. Невозможно игнорировать. Нельзя спастись. Можно только поддаться…
Широкая ладонь ложится мне на колено.
– Где мое признание? – Я очень не люблю, когда мужики переходят к таким словесным красивостям. Хотя за нашей национальностью такое водится, но лично я воспринимаю это как попытку повесить мне лапшу на уши или увильнуть от прямого ответа. – Скажи, что ты в меня влюбился!
Требую, глядя ему в глаза.
– Я схожу с ума. От тебя или из-за, уже не уверен.
И подол мне пытается задрать.
Ну уж нет!
– Мне нужен душ, и только попробуй ко мне вломиться! – Я гордо, насколько позволяет узкое перекошенное платье с незастегнутой на попе молнией, выбираюсь из кровати.
Господи, где мои трусы? Ладно, сейчас это не самое главное.
Остро сожалея, что не могу уйти величественно, я семеню в ванную. Блин, замка нет. Ну ладно. Закрыв дверь до щелчка, как только Таир перестает меня видеть, я с минуту исполняю победный танец. Он с ума сходит! Ничего-ничего! Мы еще доведем процесс до конца!
Взгляд мой падает на отражение в зеркале, и настроение портится.
Ну вот и для кого я старалась? Пока я была при параде, мы сидели без света. Когда свет появился, в центре внимания была моя задница и ее соседка. Попа у меня достойная, но по итогу мы втерли весь мой так тщательно наложенный макияж в покрывало Нарыкова.
Счет к Таиру растет.
Оглядываю пространство вокруг.
Ну конечно! Ничего нормально сделать нельзя. Где ванна? Почему только душевая зона? Да, она весьма просторная по сравнению с той кабинкой, что установлена на первом этаже, но все равно. И вот сюда, на зеркало, надо дополнительный светильник, чтобы можно было нормально краситься.
Что тут у нас есть? Шарюсь по шкафчикам. В одном скучные полотенца в темных тонах, свернутые в рулоны, пара сложенных халатов, которые даже навскидку немелкой мне будут сильно велики, аптечка. Во втором шкафу бытовая химия и презервативы. Много презервативов. Кобель!
На всякий случай проверяю еще полочки за зеркалом: электрическая бритва, электрическая щетка, лицевой уход в скромных количествах, одеколон, дезик… Места для женских флаконов прорва.
Пустив воду в душевой, я пытаюсь расправить юбку платья так, чтобы можно было наконец освободить собачку молнии, не вырвав при этом клок фатина. В конце концов понимаю, что проще сначала платье снять.
Стук в дверь застает меня в тот момент, когда я только ухватилась за подол, чтобы стащить платье через голову.
– Алсу, я принес тебе футболку. – И сразу дверь открывает. Если Таир и рассчитывал, что я уже голенькая в душе, то обламывается.
– Все успела проверить? – Глаза его смеются. Бесит! – Давай помогу с замком.
– Только аккуратно, – предупреждаю я, поворачиваясь к Нарыкову спиной.
– Я буду нежен, – обещает он.
Я чувствую, как Таир опускается на корточки позади меня. Да что там! Я ощущаю его дыхание почти на самом сокровенном. И начинаю нервничать.
– Только без рук!
– И как я без рук буду распутывать? – Он уже возится с застежкой, но мое напряжение возрастает.
– Ты понял, что я имела в виду!
– Хорошо, – соглашается Нарыков, чуть подталкивая меня вперед и заставляя опереться на раковину. – Без рук.
Это звучит очень подозрительно, но справляется Таир быстро.
Только вот когда молния снова расстегнута до конца, две горячие ладони ложатся мне на бедра, фиксируя весьма крепко.
Но прежде чем я успеваю возмутиться, получаю самый непристойный поцелуй в своей жизни. Глаза распахиваются на всю ширину, а дыхание застревает в груди. Язык Таира уверенно проходится между распухшими губками, и меня пробирает озноб. Пальцы добела впиваются в борт раковины.
Без рук обходится.
Мерзавец, но слово свое держит.
Глава 36
Меня раздирают противоречивые желания. С одной стороны, хочется все остановить, потому что Таир делает мне назло, но с другой – делает так сладко… Подлец…
Тело, сытое уже полученным удовольствием, охотно принимает бесстыдную ласку. Расслабленность медленно сменяется полным включением в процесс, завладевающий всеми чувствами. А Нарыков не торопится. Делает свое порочное дело. И вот я уже тяжело дышу в клубах влажного пара, заполняющего душевую.
Если это извинения за подлость с привязыванием, то Таир добавляет себе плюсов в карму.
Неосознанно тянусь на цыпочках, прогибаю поясницу, содрогаясь, когда твердый кончик языка лениво проходится по чувствительным точкам. Бедра дрожат, когда Таир ласково дразнит клитор, низ живота тянет и заливает теплой тяжестью, градус которой растет с каждым движением языка. Для того, кто ведет себя как последний мужлан, Нарыков очень чутко реагирует на изменения моего состояния. Будто ему доставляет удовольствие лишать меня речи. А я сейчас ничего связного сказать не могу, хотя претензий хоть отбавляй. Негодяй же! Как ухаживать нормально – у нас лапки, а как отодрать и зализать – это мы молодцы! Еще и коварно выполняет свое обещание не использовать руки, а сейчас пальцы Таира были бы очень кстати.
Потребовать пересмотра договоренностей?
Нет! Я не буду просить!
Еще чего! Признавать поражение не в моих правилах.
Буду страдать…
– А-ах, – вырывается у меня, когда Таир принимается за меня всерьез, переходя от нежности к настойчивости. Между ног сладко дергает. Моя девочка пульсирует, требует или разрядки, или чего-нибудь посущественней, помня, что совсем недавно Нарыков не оплошал. Ну хотя бы пальцами помог!
– М…
Скребу маникюром по гладкому борту раковины. Шум воды, мои вздохи, туман в глазах, сквозь который я вижу в зеркальном отражении свое лицо с закушенной губой. Густая волна желания поднимается все выше: от нежной зоны, где сейчас хозяйничает Таир, то нежно лаская языком, то грубо сминая мои налитые губки своими, вверх вдоль позвоночника, обвивая раскаленными нитями. И каждый вздох разносит яд по клеточкам, превращает кровь в газировку. В голове шумит, я уже не пытаюсь себя контролировать.
И как только я отпускаю себя, каскад ослепительных вспышек зажигается перед глазами, роняя меня в звездное небо. И еще, и еще…
Хочется отключиться от всего. Я обмякаю, ноги подгибаются, и только Таир, удерживающий мои бедра, не дает мне сползти на пол.
Я сейчас настолько опустошена, что нет сил даже возмущаться. Даже внутреннее желание откусить кусочек мозга Нарыкова притупляется.
Покорно позволяю избавить себя от платья.
Да… Душ… Мне надо в душ… Я покрыта испариной и пахну развратом. И Таиром.
Два шага до душа даются мне так тяжко, будто я в зале приседала с соточкой: ноги дрожат, сердце колотится. Поворачиваюсь, чтобы задвинуть за собой дверцу, и вижу, что Нарыков снимает с бедер полотенце. Бестолково пялюсь на толстый член в полной боевой готовности. Крупная темная головка увенчана капелькой предэякулята, и я неосознанно облизываю губы. Словно восприняв это как призыв, орган дергается, и тут я понимаю, что это по мою душу. Точнее, не душу, а совсем другое место.
– Э… нет, – хриплю я, ругая себя за то, что недооценила Таира. – Мне достаточно.
Пытаюсь говорить твердо, но голос звучит по-кошачьи манко, словно я, наоборот, приглашаю Нарыкова продолжить. Обычно я такой тон использовала в крайних случаях, когда мне надо чего-то добиться от мальчишек в универе. Долго его репетировала, но сейчас он появляется сам собой.
– Благотворительностью я занимаюсь только на работе, Алсу, – медленно произносит Таир. – А тебе подписан приговор, помнишь? И снисхождение у меня не находится. Тебя пожалеть не тянет. – Он смотрит на меня, и от черноты в его глазах у меня все обмирает. – Только не тебя.
Я пячусь назад, стараясь сохранять при этом гордость, но не могу отвести взгляда от паха Нарыкова. Бляха-муха, бежать-то некуда в пространстве размером два на шесть шагов. Твою мать! Это все рыжая виновата! Если из-за ее пьянства меня сейчас опять отдерут, я ее закодирую!
Таир делает шаг внутрь, и я отступаю в сторону от бьющих струй.
Бесполезно. Я в ловушке. Таир демонстративно проводит кулаком вдоль напряженного ствола, и мои колени слабеют.
Вздергиваю подбородок.
Безвинно наказанных у нас теперь казнят?
Я не буду просить пощады! Отольются еще Нарыкову мои страдания.
Я приму все с достоинством!
Глава 37
Но Таира не пронимает мой вид партизана на допросе у эсэсовца.
Бесчувственный мужлан.
И лапы тянет, явно намереваясь развернуть меня к стене. Нет уж, я встречу проблемы лицом к лицу. Мне нужно видеть глаза Нарыкова. Бесстыжие. Абсолютно развратные. Сейчас в них отражается все то, что я подозревала, нутром чувствовала с того самого дня, когда приехала благородно вернуть ему ключи от тачки. И как он отплатил за мое великодушие?
Коварно заманил меня, сыграв на любопытстве. Занялся со мной сексом. Неужели Таир думает, что это сойдет ему с рук? Я злопамятная. И мстить умею.
И это я еще не все прочитала в его телефоне.
Что ж, видимо, придется еще раз пойти на жертвы, чтобы выяснить до конца всю подноготную Таира.
И все же я даю Нарыкову последний шанс сознаться во всем прямо сейчас. Наверняка ведь есть в чем покаяться. Если я узнаю потом и сама, будет хуже. Поэтому, когда Таир усаживает меня к себе на бедра, прижимая спиной к горячему влажному кафелю стены, я, глядя ему в глаза, спрашиваю:
– Ты ничего не хочешь мне сказать?
– Сказать? – бессмысленно переспрашивает он, тиская мою многострадальную задницу. – Я вообще не разговаривать хочу…
И на лице у него все, что угодно, кроме готовности к переговорам.
Мужчины… Если головка уже касается женской промежности, хваленая способность просчитывать риски улетучивается. Вот поэтому противоположный пол живет дольше.
Обхватываю ладонями лицо Таира, заставляя его посмотреть мне в глаза:
– Точно? А может, я должна знать что-то важное?
– Предпочитаю действовать. – И на лбу бегущая строка: «Женщина, не выводи меня из себя».
Понимая, что я не собираюсь молчать, Таир затыкает мне рот поцелуем и делает свое грязное дело. Член раздвигает набрякшие губки и протискивается в тесную распухшую пещерку. Истерзанная дырочка принимает в себя орган только благодаря обильной смазке после предварительных ласк. Слишком остро. Я рефлекторно кусаю Нарыкова за нижнюю губу, и в ответ он толкается, загоняя в меня член на полную.
Божечки-кошечки! На сей раз Таиру отказывает его знаменитое терпение. Уткнувшись своим лбом в мой, он резко и коротко берет меня, нанизывая на свой стержень.
Принимая в себя твердый безжалостный ствол, я с удивлением отмечаю, что мне все еще приятно, но сейчас намного больше самого процесса меня заводит вид Нарыкова. Я наконец получаю то, чего мне не хватало в первый раз. Тяну его за волосы, чтобы он оторвался от моих губ, и мне было лучше видно, как заострились черты его лица, как сжаты губы, как играют желваки на скулах, как бьется жилка на шее.
Царапаю напряженные плечи, наслаждаясь ощущением перекатывающихся мускулов под плотной смуглой кожей. Я это делаю даже не от страсти, а потому что могу, потому что до этого мне не позволили исследовать это тело. Я еще припомню Таиру, как он подло меня привязал. Такое нельзя оставлять безнаказанным.
Прямо сейчас Нарыков зависит от меня, я центр его вселенной. Все его ощущения сосредоточены там, где мы соединяемся, где он погружается в меня, и ему мало. Он рвется в мою глубину, и ощущение этой власти над Таиром кружит голову так, что меня даже не волнует, что сейчас оргазм мне не светит. Я настолько укатана, что на этот раз отголосками первых двух взрывов во мне плещется просто нежное наслаждение. Но ради того, чтобы видеть, как теряет голову Нарыков, можно и смириться.
А он теряет. Берет меня жестко, беспощадно, словно наказывает за что-то. Мы еще потом разберемся, какие у него ко мне могут быть претензии, а сейчас, кусая губы, когда Таир особенно чувствительно ударяет в мою сердцевину, я разглядываю его из-под ресниц. Побелевшие скулы, почерневшие глаза…
Больше не идет речи о том, чтобы растянуть удовольствие, и поршень ходит во мне быстро, неумолимо. В последний момент Таир успевает выйти из меня, и я чувствую, как по внутренней стороне бедра ложатся брызги густой спермы. До меня доходит, что я, увлеченная зрительным подтверждением собственной победы над странными принципами Нарыкова, пропустила тот факт, что мы занимались сексом без презика.
– Ты совсем, что ли? – шиплю я, впиваясь ногтями в плечи Таира.
По его телу пробегает дрожь, и он шумно выдыхает, прижимаясь ко мне плотнее. Я чувствую, как подрагивает его пока еще твердый член, зажатый между нашими телами.
Ах вот как? Я для проверки еще раз с нажимом провожу маникюром над лопаткой. Таир вжимается в меня еще сильнее.
– Алсу, ты сама пожалеешь, если мы пойдем на третий заход прямо сейчас, – бормочет он, тяжело дыша мне в шею.
У меня в горле застревает вопрос про презервативы.
Какой третий? У меня Изольда превратилась в вареник! Начинаю вырываться, но руки Нарыкова стискивают меня сильнее.
– Ты мерзавец! – повторяюсь я.
– Как скажешь, – соглашается Таир.
– Подлец!
– Умгу…
– Ты сделаешь татуировку, что любишь Алсу?
– Мугу… Что? – Нарыков наконец отвлекается от моей шеи и смотрит на меня круглыми глазами. Не ожидал?
– Первое слово дороже второго!
– Я ни одного слова не сказал.
– И это плохо, – злорадствую я. – Нам нужно серьезно поговорить!
Лицо Таира становится тоскливым.
Глава 38
– Алсу, ты когда-нибудь молчишь?
– Нет, – злорадно отвечаю я. – Единственный случай – когда сплетни слушаю, но от тебя не дождешься, не так ли?
Скорбный вздох и меня наконец спускают на пол.
Ох… Не поторопилась ли я в стремлении к свободе? Ноги дрожат, и я прислоняюсь к стеночке. Так оно надежнее.
Таир ополаскивается, поворачиваясь под струями душа, и я наконец могу нормально рассмотреть, что я такое подцепила в баре. Ну неплохо, неплохо…
А уж как Нарыкову-то повезло. Сорвал джекпот. Красавица, умница, скромница.
Осталось меня завоевать.
Если Таир думает, что, один раз дорвавшись до комиссарского тела, может поставить себе галочку, то хрен ему на воротник, как говорит Юсупова. Это только неуверенные в себе барышни теряют голову от одной розочки в целлофане и думают о фате после первого же секса. Пока же только у меня появились права задавать вопросы, проверять телефон и требовать исполнения моих капризов.
Ишь как себя демонстрирует.
Так-с, а туда мы не смотрим от греха подальше. Мне еще натруженное место отмаливать и отмаливать…
Разумеется, мне предлагают помощь в купании. О да, мне сейчас и шевелиться сложно, и все же я выпроваживаю Нарыкова, как только он завершает водные процедуры. При нем намываться я не собираюсь.
В отсутствие Таира у меня есть немного времени на размышления, и я прикидываю, что первое у него выпытывать. Засада в том, что когда я выхожу из ванной в футболке и с полотенцем на голове, Нарыков разговаривает по телефону. А у меня был план пошариться в мобильнике еще. Человек-облом.
– … завтра занят буду. Вызовешь такси, – отбояривается от чего-то Таир. Телка какая-то? Я превращаюсь в сплошное ухо. – Я не обещал, я сказал: «Посмотрим», чувствуешь разницу? Это ты договаривалась. Не понимаю, я там зачем? … Ну если днем…
Интрига, однако. Блин, я занята днем. Не проследишь даже.
Нарыков замечает, что у него есть слушатели, и сворачивает беседу:
– Ну все, завтра созвонимся и решим.
Сбрасывает звонок и демонстративно убирает телефон в задний карман джинсов, которые наросли на нем, пока я была в душе. Таир посмеивается, видя неприкрытую досаду на моем лице.
– Много успела посмотреть? – дает понять, что мои махинации с телефоном раскусили.
– Недостаточно, – не вижу смысла отпираться.
– И не стыдно тебе? – поднимает бровь Таир.
– Нет. – Ну а что? Одни бабы в списке контактов у него, а стыдно должно быть мне? Интересно девки пляшут. – А тебе есть что скрывать?
– Все, что тебе нужно знать, я и так скажу.
Смотрю на него скептически. Когда это мужики добровольно признавались в грехах? Понимают, что если так сделают, то им каюк, и молчат, как рыба об лед. Женщина – это тебе не советский суд, который самый гуманный в мире. Никакого снисхождения не будет. Любая деталь будет воспринята как отягчающее обстоятельство. И Таир как юрист это сечет.
– Ты даже не представляешь, сколько всего мне нужно знать, – фыркаю я. Меня волнует даже адрес командировочной телки. Не из ревности, конечно, а чтобы объяснить ей, что нечего ей на мое зариться. Зачем мужчину отвлекать от страданий по мне? У него, может, наконец, смысл в жизни появился.
– Не путай «должна знать» и «хочу знать», – хмыкает Таир.
А вот это он зря. Я опасно прищуриваюсь, предвкушая любимую забаву – скандал на тему «Ты – мужлан, и ничего не понимаешь в женщинах!».
Но Нарыков и тут обламывает. Он двигается ко мне с подозрительными намерениями. Ну уж нет!
– Ты чего задумал? – трусливо отступаю на шаг, остро ощущая отсутствие трусов. Ну как бы, а где они вообще?
– Кажется мне, что я как-то плохо себя показал на этой индивидуальной экскурсии, – вкрадчиво кается Таир. – По идее, экспозиция должна оставлять немое восхищение, а у посетителя осталось много вопросов…
Я бочком придвигаюсь к лестнице. Псих. Сотру эбонитовую палочку до мозоли? Я и так уже гордо перенесла все тяготы, выпавшие на мою долю. Я на свидание не за сексом пришла, а разжиться сведениями и помотать нервы Нарыкову. А он хочет все испортить! Мы так не договаривались! Все не так должно было быть! Если я два раза немножко передумала, это еще ни о чем не говорит!
– Это не значит, что нужно замордовать посетителя выставки, тыча ему фактами в лицо! – открещиваюсь я. – Чисто физиологически невозможно неметь столько раз подряд! Я, может, вообще холодна к современному искусству…
– Желание гостя – закон, – ухмыляется Таир. – Мы можем перейти к классической программе, чтобы ты убедилась, что с твоим эстетическим темпераментом все в порядке…
И хотя я вижу, что это все – просто дразнилки, у меня сдают нервы.
– Классическая программа – это когда девушку на свидании кормят, а не фаршируют!
Нарыков сдается. По-моему, он пребывает во власти заблуждений, что ему удалось избежать расспросов. Мы спускаемся на первый этаж. Таир избавляет блюда от клошей, и я понимаю, что голодная, как не знаю кто. А главное – все на вид такое вкусное. Я мрачнею. Ну вот что за человек Таир? Я девочка. Я хочу на свидании быть в красивом платьице, благоухать духами, хлопать накрашенными ресницами и томно грызть одну веточку петрушки. А не шастать в мужской футболке без трусов, зато с полотенцем на волосах а-ля натюрель и сметать все со стола.
Усаживаюсь, стараясь не кряхтеть. Таир с преувеличенно серьезным лицом подкладывает мне под задницу подушечку. То есть он понимает, что перегнул палку?
Ну раз так, то сам виноват.
Глава 39
Стараясь сопеть не слишком злобно, подцепляю за хвостик креветку-мутанта в кляре. Тщательно прожевываю, пристально разглядывая невозмутимого Нарыкова, наливающего мне игристое. Таир выглядит довольным жизнью, и это меня нервирует.
– Судя по тому, как ты стараешься меня убедить, что женщин, кроме меня, в твоей жизни нет, рассчитываешь на серьезные отношения, – иду я с места с карьер. Ну а что? Терять уже нечего. Трусы и те сгинули. – Так вот! Напоминаю, что между нами ничего быть не может!
Нарыкову шампанское попадает не в то горло. Удовлетворенно смотрю, как он кашляет. Так-то. Нечего праздновать совращение неискушенной девушки, попавшей в силки развратника. Игристое, кстати, вкусное и к закускам подходит, но в моей ситуации, пожалуй, актуальнее был бы ром. Поминки по моей гордости, так сказать. С одной стороны, я все-таки выдавила признание из Таира, хоть какой-то бальзам на мои раны. А с другой – ну кто так признается? Учить и учить, дрессировать и дрессировать…
– Алсу, еще пару раз таких «ничего», и даже ты перестанешь верить в то, что это правда.
– Пф… – прожевав мини-круассан, начиненный салатом и ростбифом, фыркаю я. – Это все, – я указываю на футболку, – недоразумение. Мы живем в двадцать первом веке, и ни к чему меня не обязывает…
– Недоразумение? – хмурится Таир. – Ты опять меня провоцируешь.
Он вообще может думать о чем-то, кроме секса?
– Не угадал. Я пытаюсь до тебя донести, что замуж за тебя я не пойду!
Опять давится. Ну как так можно? Ничему его жизнь не учит.
– Я вроде не звал… – сипит Нарыков.
– Ну ты на редкость непоследовательный парень. Рассказывал, что я не в твоем вкусе, еще какую-то ересь нес… А что мы имеем в итоге? Испортил мне культурный вечер с подругой, – загибаю я пальцы. – Братьям моим наврал, что ты мой парень… Преследовал, заманил, воспользовался… Так что словам твоим веры нет. Показ фотографий родни – уже тревожный звоночек. Это ты мне сейчас заливаешь, что планов затащить меня в ЗАГС у тебя нет, а сам, небось, кольцо уже выбрал!
Глаза у Таира вылезают на лоб. Ха! Не ожидал, что я его так быстро раскусила?
– И почему ты подозреваешь во мне такое коварство? – он откладывает канапе в сторону. Видимо, все-таки обучаемый. Из вредности стягиваю у него с тарелки закуску.
– Ну ты же не дурак, – хмыкаю я. – Понимаешь, что такую, как я, тебе больше не найти. Идеальная женщина встречается раз в жизни.
И тырю еще одну канапешку из тарелки Таира.
– Определенно, ты – сплошной эксклюзив, – соглашается он.
– Вот, – важно киваю я. – И я прекрасно вижу, что ты делаешь все, чтобы показать себя с лучшей стороны. Увы, пока я вижу одни твои недостатки…
– Недостатки? – переспрашивает Нарыков.
– Именно!
В этот момент я немного меняю позу и морщусь. Место, которому сегодня досталось, тоже согласно, что ухаживать можно и не на таких скоростях.
Не отказывая себе в удовольствии, я долго и тщательно перечисляю грехи Таира. Лицо его по мере перечисления вытягивается все сильнее, он уже даже не обращает внимания, что я перетаскала всю еду у него из тарелки.
– То есть, – подводит он итог в конце, – я – озабоченный извращенец, но главный косяк, который ставит крест на всем, – что я не рыдал на твоем пороге, умоляя о свидании?
Смотрю на Нарыкова поощрительно:
– Еще не поздно. Можешь начинать.
– Это точно не самая моя сильная сторона, – хмыкает Таир. – Может, я лучше еще одну экскурсию проведу?
Настает моя очередь давиться эклером с гусиным паштетом.
– Ну уж нет! Я и так два раза посмотрела экспозицию! Что за агрессивный маркетинг?
– Купившему два билета третий – в подарок, – серьезно отвечают мне.
– Больше я на ваши выставки ни ногой! – клянусь я.
Солнце только зашло, а мы уже насмотрелись по самые помидоры.
Сколько времени прошло с момента последнего обзора? Минут сорок?
Таир на мое заявление подливает игристого мне в бокал и уводит разговор в сторону от щекотливой темы. Уж не знаю, какой он юрист, а вот продажник из него получился бы хороший. Меня мастерски забалтывают под шампанское и легкую закуску, и в итоге через час я нахожу себя вовсе не за столом. Каким-то образом мы успеваем переместиться на большой угловой диван, а я пьяненькая и сытая, но в той кондиции, когда меня тянет на приключения. Или выяснение отношений.
И Таир как раз подает мне шикарный повод.
– Считаю момент подходящим, чтобы еще раз убедиться, что между нами ничего быть не может, – бормочет он, целуя меня в шею.
– Тут и убеждаться нечего. Я давала тебе столько шансов, а ты все упустил. Нет, чтоб реабилитироваться, ты каждый раз только усугубляешь пропасть между нами… – отвергаю я поползновения Нарыкова словесно, краем глаза наблюдая, как его рука наглаживает мое бедро и вот-вот заберется под футболку.
– Это ничего, – шепчет Таир мне на ухо, – я же главный шанс не упустил…
Его ладонь забирается под хлопковую ткань, и тут я вспоминаю, что с трусами-то я разлучена! Мое белье зверски похищено и взято в заложники, но это не помешает мне противостоять грязным приставаниям!
Я поворачиваюсь к Таиру:
– Это ты так считаешь! И вообще! Ты меня привязал, чтоб я не сбежала. Это ли не показатель, что ты со своей задачей справляешься на троечку?
– Я непременно поднимусь до небывалых высот, – отвечает Нарыков, занятый тисканьем моей груди. – Главное – практика. Повторенье – мать учения и все такое…
Его рука спускается вдоль моего тела, пальцы рисуют узоры на ребрах, потом ниже… Волнующий холодок гуляет внизу живота, сердце, толкаемое предвкушением, постепенно начинает качать кровь быстрее, соски предательски напрягаются и топорщатся сквозь ткань.
Я собираюсь открыть глаза Таиру на то, что если продолжать делать неправильно, то ни о каких высотах речи идти не может, но он закрывает мне рот поцелуем. Ха! Эти дешевые трюки меня не остановят. Я все равно донесу до Нарыкова, где он не прав.
Таир подтягивает меня к себе на колени, углубляя поцелуй, и рукой ныряет между моими бедрами. Ласковыми поглаживаниями все еще припухших губок он маскирует более серьезные намерения. И когда уже настрадавшиеся сегодня складочки пропускают подушечку пальца к самому чувствительному, это ощущается как стимуляция током.
Медленно погружая в мою девочку средний и указательный пальцы, большим Таир давит на клитор. Смазка послушно выделяется и облегчает скольжение внутри меня. Безымянный палец присоединяется к своим братьям, чтобы подготовить меня к новому вторжению.
Ну нет! Так дело не пойдет! Если я ничего не предприму, меня опять натянут и поимеют, как вздумается, не считаясь с моим мнением!
Сейчас я покажу ему, как заниматься со мной сексом правильно! Моя очередь быть сверху!
Глава 40
В конце концов я не могу позволить Таиру думать, что он выиграл. А он по-любому так считает. Ну как же: навел туману с этим «хочу, но не поцелую», заманил беззащитную девушку и поимел. Куда ни глянь: план удался, и Нарыков везде красавчик. Это меня не устраивает.
Плакать мерзавец отказывается, значит, нужно оставить после себя такое впечатление, чтобы осознал, кого потерял, чтобы локти кусал. Надо показать ему кусочек того самого обещанного неба в алмазах. Алсу слов на ветер не бросает! Я сказала, что он меня никогда не забудет, значит, надо реализовать! Этот тип должен поплатиться за мои нервы!
Некоторое противоречие в размышлениях я предпочитаю отогнать как несущественное и не совпадающее с настроем.
Пальцы в моей дырочке медленно и уверенно готовят меня к очередному преступлению против морали, но на сей раз будет по-моему. Теперь я поимею Таира, а потом гордо уйду в закат, сказав: «Я предупреждала, что не люблю мужских слез», ну или что-то подобное скажу. По обстоятельствам.
А пока я отталкиваю руку Нарыкова, хозяйничающую в сокровенном месте, и разворачиваюсь у него на коленях. Оказавшись лицом к лицу, перекидываю ногу и устраиваюсь верхом. И у меня даже получается смотреть немного сверху на Таира. Вот это наш ракурс. Тутя доминантная самка!
Темные глаза Таира смотрят жадно, но в них читается желание отобрать инициативу. Ну уж нет. Обхватив его лицо ладонями, я сама целую. Глубоко, уверенно, показывая, кто здесь мамочка. Твердые губы не желают сдаваться, отвечают жадно. Руки Нарыкова под футболкой проходятся вдоль спины и заканчивают свой путь на моей попке, впиваясь пальцами. Майка определенно мешает. Хочу прижаться кожей к коже и избавляюсь от ставшей ненужной одежды, но недолго я наслаждаюсь восхищенным взглядом. Таир приподнимает меня чуть выше, и моя грудь оказывается перед его лицом. Губы Нарыкова, не мешкая, вбирают напряженный сосок, а я запускаю пальцы в жесткие волосы на макушке, потому что мужские руки снова не бездействуют: моя девочка вновь удостаивается ласки. Уже покрытые смазкой губки легко пропускают врага и позволяют ему потирать чувствительное местечко. Очень легко, очень нежно, дразняще. И я снова пропускаю момент перехода к следующей стадии. Шампанское кружит голову, низ живота тянет желанием, и когда щелкает пряжка ремня, я уже абсолютно готова.
Опираясь на широкие плечи, я медленно опускаюсь на член. Большая головка проталкивается с трудом, заставляя меня кусать губы, но я упорно миллиметр за миллиметром вбираю в себя мужской орган, ощущая, как он меня распирает. Чувствую, как сквозь мое тело натягивается струна. Не позволяя Таиру самому толкнуться в меня, я продолжаю насаживаться, чуть двигая попкой вверх-вниз, и когда наконец мои влажные складочки, пульсирующие от прилившей крови, касаются жестких паховых волос, я дрожу.
Ладони Таира стискивают мои бедра, но я не поддаюсь.
Будет так, как я хочу!
Прогнувшись в пояснице, я слегка приподнимаюсь и резко опускаюсь.
Испарина выступает между лопаток. Я трусь грудью о твердое тело Таира, получая сумасшедшие тактильные ощущения: плотность кожи, грубость негустой растительности, удары сердца Нарыкова, передающиеся прямо внутрь меня.
И опять чуть вверх и вниз.
Кровь шумит в ушах, киска сжимается, губки горят, под кожей словно разозленный муравейник. Прижавшись губами к шее Таира, я снова и снова двигаюсь с небольшой амплитудой, даря себе мучительное удовольствие. Напряжение растет, лопатки сводит, жидкий огонь лижет там внизу, где член натирает переднюю стеночку, лава растекается по телу, заполняя каждую клеточку. И только когда накал становится невыносимым, я медленно раскачиваюсь на всю длину.
Озверевший Таир рычит. Он наматывает на кулак мои волосы, вынуждая оторваться от его шеи, где теперь алеет порочная отметина, и заставляет посмотреть ему в глаза. Дикие, сумасшедшие.
Мне его не жалко, нет у меня совести.
Я опускаю ресницы, отгораживаясь от требовательного взгляда.
Таир придерживает меня за талию, я буквально нутром чувствую, как он борется с собой. Хочет взять верх. Но прежде чем я закрыла глаза, успела увидеть, как его приковывает мое наслаждение.
Пусть смотрит. Запоминает.
И лишь когда у меня вырывается протяжный стон, Нарыков срывается с цепи.
Пусть. Я свое получила.
Не выходя из меня, Таир роняет нас на неудобный для этих целей диван, но всем плевать. У меня под спиной комом сброшенная футболка, а на мне матерое тело. Места хватает только на опору на один локоть, который Нарыков втискивает между моим разгоряченным влажным телом и спинкой дивана, а другой рукой он приподнимает мои бедра, насаживая пылающую дырочку на толстый стержень и продлевая мою агонию.
Но этого Таиру мало. Навалившись, он вколачивается, варварски и сладко заполняя щелку. Поцелуи мне достаются злые и жестокие, но меня все устраивает.
Когда густая сперма брызгает мне на живот, я довольна.
Нарыков, горячо дыша мне в ухо, сипит:
– Тебя надо сжечь. Только попробуй еще раз так наслаждаться без меня.
Глава 41
У
Утро выдается отвратительным.
Или не утро. Не суть.
Болит все и в самых неожиданных местах, будто я вчера акробатические этюды выделывала, а может, и наприседала лишнюю двадцатку с соточкой. Но нет, виноват не тренер, хотя он у меня зверь. Виноват Таир.
Уходила я вчера гордой походкой, а сегодня чувствую себя, будто ночь провела привязанная к седлу обезумевшей лошади, скакавшей через овраги. Вот не было у меня личной жизни давно, и что-то я не уверена, что хочу так просыпаться каждый день.
Или это я так хорошо о Таире думаю?
Надеюсь, ему тоже не сладко.
Таир, который вчера в основном не пил, а мне подливал, к ночи окончательно протрезвел и вызвался отвезти меня сам, хотя я демонстративно собиралась вызвать такси.
– Останься, – предлагает он, и его руки замирают на чертовой молнии моего платья, где мне снова понадобилась помощь Нарыкова. Точнее, не понадобилась, но я посчитала, что Таиру будет полезно еще раз погладить меня по великолепной заднице. Уверена, ее светлый образ он будет хранить в сердце, и по ночам она ему будет сниться.
Остаться? Ну уж нет!
Как можно ночевать в доме, где нет даже нормальной ванны? Что за человек будет жить только с душевыми? И вообще, тут нет моих кремчиков, умывалок, косметичек, фена… Абсолютная неблагоустроенность! Возмутительно.
– Ваша выставка меня утомила, – отказываюсь я, задрав нос.
– Успеешь еще отдохнуть. Я с понедельника по среду опять в командировке.
Прищуриваюсь на индивида. Снова? Что ему там медом намазано? Все-таки есть телка? Что-то тут не так. Не нравятся мне эти командировки. Неожиданно я злюсь.
– Скучать не собираюсь, – гордо поправляю еще влажные после повторного душа волосы. На этот раз я была умнее и не пустила Таира в душ, хотя мне предлагали потереть спинку.
– Алсу, если тебя опять понесет на приключения, в этот раз я не смогу вернуться с половины пути. Я лечу в другую область…
Закатываю глаза.
– Вот как ты обо мне думаешь… Завтра у меня деловая встреча, а потом я подумаю, как оправдать твое ошибочное мнение…
Таир неожиданно удивляется:
– Ты работаешь?
– А что? Думал, что я лентяйка?
– Нет, я думал, ты или студентка, или только-только закончила учиться. Мои сестры еще год потом себя искали, – хмыкает Нарыков.
Вот. Кому-то повезло, а меня мама заставляет идти на каторгу уже через месяц и выходить там за кого-нибудь замуж.
– Я уже нашла свое призвание, – вздергиваю я подбородок и, подобрав босоножки, спускаюсь вниз.
Надо отдать мне должное. Я не дрогнула, даже когда Таир помогал мне застегивать ремешки на щиколотках. И когда он притормозил возле моего подъезда и крепко поцеловал –тоже.
– Не передумала? – хрипло спрашивает Нарыков.
– Нет!
Он должен известись от тоски по мне.
Но у Таира другие планы.
– Завтра я за тобой заеду. Раз выставка тебя не устраивает, займемся рукоделием…
– Еще чего! – возмущаюсь я, уже планируя, что надеть. Что-нибудь без молний. Например, мой комбез. Его просто так с меня не содрать. – И не мечтай. Я все сказала. Баста. Между нами пустыня, слышишь?
– Жарко. Согласен.
Ну и я ушла, покачивая бедрами, чтоб, значит, завтра Таир действовал настойчивее.
А сегодня я уже думаю, что такие свидания – это слишком.
Под мерзкий звук будильника я, кряхтя, спускаю ноги с кровати. И будильник-то не мой! Опять дановский. Черт! Сколько времени! Фааааак! Амина! Встреча! Я проспала!
Я пулей собираюсь на встречу, до которой остается всего час. Уже даже не до кофе. Тут бы лицо нарисовать, волосы уложить и запудрить все отметины от губ Таира. Они неяркие, и к вечеру совсем растают, но не могу же я явиться с такими следами!
Успев вперед сонного брата в ванную (а вот раньше надо просыпаться, а не щемить на массу до обеда) и отказавшись от завтрака (все равно все сожрал гадский Дан), я совершаю невозможное и за двадцать минут до назначенного времени загружаюсь в мою ласточку. Плюс дневной летней поездки в субботу через центр в отсутствие пробок. Так что добираюсь я всего за десять минут. В зеленую волну попала. Сегодня мне везет.
Припарковавшись не очень удачно, я уже собираюсь набрать Амину, чтобы уточнить, где мы бросим свои бренные кости. Кажется, она предупреждала, что в выходные работают другие переговорные. Вот определюсь и переставлю тачку. Уже отсюда вижу козырное место.
Нашаривая телефон на соседнем пассажирском сидении, я упускаю его, и он падает вниз на коврик. Ругаясь, я лезу за ним, а когда поднимаюсь, вижу, что облюбованное мной место уже занято. Из передней пассажирской дверцы выпархивает Амина, и я передумываю выцарапывать глаза наглому водиле, который увел у меня место, но ненадолго.
Открывается дверь со стороны водителя и выходит… Таир. Он что-то выговаривает Амине, но не зло. Мне не слышно, но я уже успела изучить Нарыкова. С таким выражением лица он ворчит. Я все еще не хочу верить своим глазам, но когда Таир натягивает на сопротивляющуюся Амину кардиган, выуженный из недр заднего сидения, и протягивает ей сумочку, мне становится все понятно.
Я кладу руки на руль и стискиваю пальцами кожаную оплетку до треска.
Глава 42
Пазл складывается кусочек за кусочком, вынимая из памяти детали, которые все это время подспудно не давали мне покоя, и вот теперь нашлось объяснение. Не просто так я прицепилась к тому брелоку. Чуяла, что что-то здесь не то. Но после признания Софии, что она действительно подарила брату блестяшку, я успокоилась. Почти. Была еще командировочная телка. Сто пудов была. Или есть?
Но это не самое страшное.
Не самое оскорбительное.
Гадкой змеей поднимает голову осознание.
Ситуация в целом мерзкая, но что сильнее всего бьет по самолюбию: я для Таира не единственная даже не в смысле сексуального притяжения. Я не главная, я не на первом месте. Есть та, на ком он женится. На этом фоне меркнут все девки, которые выполняют функцию спермоприемника, пока он в командировке.
О нет. Я не таких широких взглядов, чтобы прощать перепихоны, и будь Нарыков действительно моим парнем, я бы это пресекла: или я, или все остальные… Но здесь…
Сразу вспоминаются все совпадения: жених Амины в командировке, и Таир тоже. У жениха связь не ловит, и Таир недоступен. Жених работает на том же этаже, где мы обсуждаем с Аминой приготовления к свадьбе, я встречаю Таира у лифта. Ресторан, выбранный для празднования, – и снова там Нарыков обсуждает что-то с администратором. Эти его вечные «это надо остановить», «это все не вовремя».
В горле клокочет, застрявший рык. Глаза печет, но я и слезинки не пролью.
Что у них там за отношения, если невеста любит его и ревет, зная, что он ходит по бабам, но собирается выходить за Таира замуж? И Нарыков считает, что Амина «смирится»? Никогда мне этого не понять. И втягивать меня в такое я не позволю. Я на ее месте не сестрам жаловалась, а кочергой приложила. Я видела, у Таира есть на первом этаже.
Нет, это невообразимо! Берлогу он себе завел. И ни одного признака женщины там нет. Собирается сохранять свои привычки и после свадьбы? Ну меня это не касается.
Вот мудак! На ночь предлагал остаться, а утром планировал отправиться обсуждать свадьбу с другой. И Амина не лучше. А может, она в курсе не только походов налево, но и личностей особ?
Нет, пожалуй, это было бы слишком, если, конечно, Амина не испытывает морального удовлетворения оттого, что женой станет именно она.
Бред!
Внутри затягивается тугой узел ярости.
Первое желание – ворваться к этой парочке, устроить скандал, расцарапать рожу Таиру, облить презрительной жалостью Амину и уйти, громко хлопнув дверью. Желание такое сильное, что мне с трудом удается себя контролировать. Но нет, я так не сделаю.
Не опущусь до скандала, хотя имею на него полное право.
Каримовы не унижаются.
А Алсу Каримова перешагивает подобное и идет дальше.
Если Нарыков думает, что удачно мной попользовался, то он ошибается. Это я получила подтверждение, что Таир не может передо мной устоять.
В груди словно с бешеной мощью разлетаются осколки битого стекла. Я должна удержать лицо. Я справилась, когда Миша выбрал Маринку, и уж тут я точно не дам слабину. И хотя внутри горит красная кнопка «Тотальное уничтожение» и призывает ее нажать, я буду профессионалом до конца.
Это мой первый заказ, и я должна справиться во что бы то ни стало. Иначе мне никто работу больше не даст. Это не служба в конторе, где главное – чтобы резюме подошло. Тут работают только рекомендации. А мне ли не знать, как наша диаспора умеет в сарафанное радио.
Бровью не поведу. Доведу все до конца. Осталось не так долго.
Никто не смеет пренебрегать Алсу!
И я еще отомщу. Вытрясу из Марата все, что он знает про Нарыкова, и тот пожалеет, что позволил себе вешать мне лапшу на уши. Главное, чтобы Дан не узнал. Он просто вышибет мозги мудаку, а мне надо, чтобы он соображал хорошо и понимал, за что ему прилетает. Да и из больницы тяжело участвовать в торжестве, а мне надо, чтобы ничего не тормозило процесс и все прошло без сучка и задоринки четко в срок. Не желаю иметь к этому отношение дольше необходимого. А Амина и так наказана. На вид вроде не идиотка, чтобы выходить замуж за мужика, который сохнет по мне.
Неудивительно, что сестра Таира все время подозревает мужа в измене, если у нее перед глазами такой пример.
Надо как-то собраться. Но это оказывается не так-то просто.
К кипучей ярости примешивается еще что-то, нечто скребущее, царапающее изнутри. И именно оно не дает мне разжать сведенные пальцы, вцепившиеся в руль. Усилием воли отдираю руки и откидываю солнцезащитный козырек, чтобы посмотреть на себя в зеркало. Из отражения на меня смотрят дикие глаза с расширенными зрачками. Справиться с лицом не получается.
Я уже опаздываю, и, подтверждая этот факт, звонит мобильник у меня на коленях.
Перевожу взгляд на экран.
Так и есть – Амина.
Набираю в грудь побольше воздуха и принимаю вызов.
Глава 43
Два часа уже катаюсь по городу, пришлось даже заправиться. На кассе АЗС какой-то самоубийца пытался ко мне подкатывать. Ему очень повезло, что я была настроена меланхолично, иначе пострадал бы серьезнее. Подумаешь, я каблуком ему наступила на ногу, слегка проткнув кроссовок. Наверняка есть за что. Не может не быть. Сейчас ко мне клеится, а потом купит тут розочки, продающиеся на каждой заправке для таких ушлепков-изменщиков, и поедет к своей.
Уже качу по объездной.
Музыку вырубила: по всем радиостанциям одно сплошное мяуканье про женские страдания по козлам. Обычно я ставлю что-то такое, наше девочковое, но сегодня есть ощущение, что любая фигня может стать последней каплей.
Я и так чувствую себя слабачкой из-за того, что слилась со встречи.
Как только я услышала в трубке хихикающую Амину, мне стало физически плохо. Сразу подняла голову паранойя, что она знает, с кем провел ночь Таир, и теперь хочет поглумиться. Никто не будет смотреть на меня сверху вниз. Бред, но я понимаю, что могу сорваться из-за любой фигни.
И я отбрехалась, что вот уже подъехала, но мне придется срочно рвать когти в другое место, потому что тумба. Да-да, тумба для вэлкам-зоны, есть возможность ее удачно задекорировать, раз нам ту не меняют.
В общем, несла какую-то чушь, даже не помню, что. Задача была сохранить ровный уверенный деловой тон. Даже нашла в себе силы извиниться сквозь зубовный скрежет за то, что напрасно сорвала такого занятого человека, как жених Амины.
– Переживет, это он сейчас ворчит, потому что не выспался, – достаточно легко отмахивается невеста. – Он нас тоже долго динамил. Только вот как быть, он снова в командировку…
Не выспался? Еще бы!
Он меня привез уже ближе к двум ночи. А с утра уже возле Амины кружит, кардиганчик ей подает. В командировку он едет. Мудак.
– Ничего, время поджимает, но придется довериться тебе, – цежу я. – Пришли мне фото костюма и его… стоп-слова, ну на что он ни за что не согласится…
Нет, это не слабость. Это тактическое отступление.
Я буду не я, если Таир Нарыков не умоется слезами.
Я ведь его спрашивала. Задавала прямой вопрос, есть ли ему что сказать? Так что правда на моей стороне. Никому не позволено делать из Алсу Каримовой дуру.
Откатав километры, я чувствую, что разрушительная энергия никуда не делась, ее нужно направить на что-то полезное. Урчание голодного желудка напоминает, что я сегодня без завтрака, а дома жрать нечего.
Заехав в магазин, я закупаюсь продуктами и возвращаюсь домой с таким зверским выражением лица, что Дан, собиравшийся предъявить мне за утреннюю оккупацию ванной, шарахается от меня, будто шайтана увидел. Но, как и любой мужской особи в девятнадцать лет, инстинкт самосохранения работает у него так себе, поэтому он тащится за мной на кухню, волоча неприподъемные пакеты, и собирается выяснить, с хрена ли баня загорелась.
И именно в тот момент, когда я выбираю, что приготовить из того, что нахватала не глядя в супермаркете, звонит мой телефон.
Таир.
Смотрю на мобильник, вибрирующий с раздражающим звуком на столешнице, и достаю из держателя самый большой нож. Потом откладываю и достаю топорик.
– Алсу? – Дан нервирует меня, стоя в дверном проеме, поэтому справедливо, что я нервирую его в ответ, повернувшись к нему со злобным оскалом и топором в руке.
Рингтон телефона затыкается, но начинают приходить сообщения. Я выуживаю из пакета внушительную индюшачью шею.
Ополоснув, я размахиваюсь и рублю ее на куски:
– Второго свидания он захотел. Программа у него. Рукоделие, выставка-вставлялка. И так будет с каждым!
Следом моей жертвой становятся стебли сельдерея и огромная царь-морковь.
Осознав, что фаллические продукты заканчиваются, а мое желание членовредить – нет, брат дезертирует и не отсвечивает до тех пор, пока я не ставлю вариться бульон. И только когда я запираюсь в своей комнате, Дан скребется и на мое ответное пожелание провалиться, приоткрыв дверь, бросает в комнату пачку чипсов.
Мелкий двухметровый скунс.
Знает, что я прыщами потом покроюсь, поэтому не жру такое.
Свирепо раздираю упаковку и запихиваю в рот сразу горсть. Тренеру не скажу, Дан будет молчать, или ему кирдык.
Взгляд падает на зеркальную дверцу шкафа, и я замираю. Боже, какое убожество! На что я похожа? И из-за чего? Из-за кого?
На мне жуткий мамин фартук, который ей подарила бабушка Рената. Волосы не лежат ровной волной. Помада стерлась, стрелки поплыли, зато физиономия в крошках от чипсов. Выражение лица многодетной разведенки. Какой позор!
Отшвыриваю пачку с чипсами на стол, не заботясь о том, что они рассыпаются по поверхности. Мобильник снова заходится стандартным рингтоном, а потом переходит в морзянку из звуков поступающих сообщений.
Ну уж нет. Нарыков не достоин таких жертв.
Миша был, а Таир – нет, но я даже по Юдину так не страдала. А ведь я узнала сначала о его фальшивой беременной невесте, а потом о том, что Миша выбрал Маринку, в самый тяжелый жизненный момент. Во время похмелья.
Даже идеальный мужчина не стоит того, чтобы выглядеть как чушка. Я не придаток к штанам. Я профессионал, красавица, умница, скромница с идеальным характером.
– Алсу, кипит! – орет мой безрукий братец, который не может убавить огонь под кастрюлей.
Вот, еще и хозяйственная.
И богиня секса.
Я не буду париться из-за Нарыкова. Отомщу, конечно, но после того, как выполню работу. А пока я продолжу жить без этого лживого мерзавца.
Беру в руки заткнувшийся телефон и набираю Зарину:
– Рисуй парадное лицо, укладывай волосы и доставай самые длинные каблуки. Мне надо развеяться.
Глава 44
– Наш экипаж прибыл.
Вся сияя золотом выбранных на сегодняшнюю вечеринку одежд, в рассветных лучах я грациозно покидаю место за спиной огромного бородатого байкера, припарковавшего свой Харлей рядом с алым Кавасаки Дана, смотревшимся словно пробник настоящего мотоцикла рядом со своим крутым старшим братом.
– Спасибо, – встряхнув волосами, благодарю я за доставку.
– Ты только больше не пытайся бить морды сама, – наставительно басит дядька, задумчиво скребя щетинистую щеку.
– Не буду. Наверное. – Я как хорошая девочка скрещиваю пальцы, убрав руку за спину.
Как только в реве и клубах поднявшейся пыли скрывается вроде бы Саня, я позволяю себе поморщиться. Ноги просто отваливаются. Я сегодня была в ударе. Три бара, один лаунж, а потом какая-то байкерская забегаловка, откуда меня и транспортировал этот товарищ после моей попытки объяснить всем мужикам, кто они такие.
И главное, я даже не пила. Трезва как стеклышко.
Непривычное ощущение после загула.
Нет, сначала я решила бахнуть шампанского, но когда мне принесли фужер, пузырьки напомнили мне, как Таир меня спаивал, чтобы надругаться. Вторая попытка пришлась на ром, но он тоже напомнил о поцелуях в «Амандине». Ну и текила, на которую я возлагала большие надежды, тоже подвела, хоть я от нее и не ожидала такого свинства. Но когда мне принесли пару шотов, мой телефон снова взорвался настойчивым рингтоном, потому что кто-то неунывающий децибел и не понимает несказанных слов. Ауф.
Только испортил мне настроение, напомнив, что именно после текилы-то мы и познакомились. Ай шайтан!
Зато наплясалась я от души. В последнем барушнике мне попался Артурчик, который, в отличие от меня, был изрядно гашеный, и его тянуло танцевать. Я, собственно, поэтому и согласилась в свое время с ним встречаться: он красиво ухаживал и на вечеринках не изображал недвижимость. Так что мы с Артурчиком славно оттянулись, пока у него не началась стадия распускания рук и пускания скупой мужской слезы.
Где-то в этот момент Зарина решила, что ей пора домой. Я внимательно на нее посмотрела и вынуждена была согласиться. Она с самого начала как-то нездорово феерила и слишком активно строила всем глазки. Накидалась и своим, и моим шампанским. Туда же отправила текилу. Беда у девки, сразу видно.
И, что за беда, стало ясно во втором баре.
Беда была высокая, накачанная и делала вид, что Зарину не замечает.
Капец! Поплыла подруга. Теряем лучших из нас.
Она даже не поехала искать закусон, отмахнувшись: «Мы и так во всех пабликах города уже. Мне надо окуклиться». Я посадила ее на такси, Артур вызвал нам с ним тачку с фразой: «У Арама должно быть открыто». Так я и оказалась в забегаловке, а потом у дома. Слава богу, без бывшего.
Кривясь, я шкандыбаю домой, стараясь не припадать на правую ногу, которую натерла. На выходе из лифта я сталкиваюсь с девицей, которую выпроваживает Дан. Она смутно похожа на Ритку, но, однозначно, бледнее как-то. Овцеватее. Брат зыркает на меня, прикидывая, буду я его троллить или нет, но мне не до него. Мне бы босоножки снять.
Закатывая глаза, прохожу в квартиру и, плюхнувшись на пуфик, расстегиваю ремешки. Потом с наслаждением просто так шлепаю босыми ногами по прохладному паркету.
Дан прислоняется к косяку, сложа руки на груди, где под ключицей виднеется засос. Ишь ты, а может, не такой уж и вялый суррогат он себе выкопал.
– Твой приезжал, – вдруг выдает он.
– Кто? – равнодушно переспрашиваю я, а у самой сердце ёкает. Ничего, это фантомные боли. Скоро рассосется.
– Твой хмырь. Таир.
– Он не мой.
– А требовал тебя, как будто право имеет. – Судя по тону Дана, очень ему не понравилось общаться с Нарыковым. Небось мерились, кто тут самый крупный павиан.
– Белая горячка, – фыркаю я. – А ты чего?
– Сказал, что ты шляешься, и что сегодня тебя никто не ждет.
На Дана можно положиться. Этот ляпнет, так ляпнет. Братик это умеет. Странно, что со всеми девками, которых он бросает, умудряется остаться друзьями. Никаких тебе расцарапанных рож, вырванных волос, скандалов. Этот индивид однажды в своей безнаказанности забудется и отхватит. Надо же какое чудовище мы вырастили в семье.
Хоть убей, не понимаю, как можно дружить с кем-то, кто уже был в тебе.
Фак.
Не думать о Таире.
Нет, я не стала в одночасье озабоченной телочкой, которая течет при одной мысли о мужике, не млела при воспоминании о том, как Нарыков меня брал.
Всплывало кое-что похуже. Всплывали мысли о том, что происходит, когда он берет меня за руку, когда целует. Мир глохнет, лишается красок. Мы словно на сцене в антрепризе, когда наш дуэт выхвачен из серости одним пятном прожектора. Когда сердце обмирает, карие глаза затягивают в свои омуты, и внутренняя сущность требует толкать нас обоих в пропасть.
Дрянь дело. Но это всего лишь задетое самолюбие. Унизительно, но я за это отплачу. Алсу Каримова никогда не остается в долгу. Кстати о долгах…
Я еще из первого бара звонила Маринке, чтобы вытащить ее к нам, когда стало понятно, что Зарина сегодня и сама не в форме. И Юсупова не смогла приехать, потому что трубку взял Миша и сообщил, что рыжая наказана! И гулять сегодня не выйдет!
Это ж надо быть такой стервой, чтобы так не вовремя взбесить спокойного Мишу, доведя его до того, что он привязал ее к кровати. Наверняка это она мне назло.
Поднимаюсь с пуфика и топаю к себе, телефон в сумочке издает предсмертный хрип. Ах да, надо на зарядку поставить, главное, все будильники поотключать. И в процессе я неаккуратно задеваю на верхней панельке уведы о сообщениях. Последние входящие тут же разворачиваются, являя мне эволюцию эмоций Таира. Там все. И вопросы, в порядке ли я. И где меня носит. И какого хрена лысого я трубку не беру.
Эх, видел бы он наши с Артурчиком танцы. Точно завтра везде будет в соцсетях. Но Нарыков, конечно, не узнает. Видела я его телефон, как бирюк.
Последнее сообщение меня особенно возмущает: «Я вернусь из командировки, и тебе придется объясниться».
Мне? Объясниться?
Совсем края потерял? Дерзкий?
Руки чешутся написать Таиру все, что я думаю, но я превозмогаю невозможное и останавливаю себя. Нет. Решила игнор – значит, игнор.
Режим «Халк крушить» сохраняется, даже когда я просыпаюсь. А встаю я, потому что с фазенды вернулись родители вместе с маминой псей, которая кого хочешь поднимет своим звонким лаем. Я выпираюсь поздороваться с мамой, а она в прихожей ревниво разглядывает ведро с огурцами.
– Это все Дан виноват, – тут же открещиваюсь я. Ну что? Мог бы доесть, все равно метет все, что не прибито. Кстати. – Мам, он один сожрал азу!
– Она мне кусок сыра пожалела, – тут же ябедничает брат. Какую змею я пригрела на груди.
Материнская рука с легкостью раздает подзатыльники всем нуждающимся. А потом родительница заводит свою шарманку, что мне пора выходить на работу. И что на этой работе скоро всех мужиков разберут. И это не прекращается весь день, поэтому в понедельник я в амплуа Медузы Горгоны.
И именно в этот момент мне попадается София.
Глава 45
Мне нужен костюм.
Терпеть их не могу, но нужен. Строгий, дорогой, такой, чтоб я не выглядела как официантка на мероприятии. К вопросу подхожу тщательно. Фильмы с Дженнифер Лопес – это, конечно, тот еще источник информации, но оказалось, что таки да. Свадебные координаторы на торжестве реально носят черные классические костюмы. Спецом даже последние фотки со свадьбы одногруппницы пересмотрела.
Как я не люблю черные костюмы, кто бы знал. Я себя в них чувствую пингвином. Я еще со школы отношусь скептически к формату одежды а-ля «белый верх, черный низ», но делать нечего. Придется приобрести шкурку профессионала.
Маркетплейсы отпадают, ибо я не могу позволить себе косой шов или вечный неразглаживаемый залом. Есть магазин, в котором мне помогут. Знают меня там отлично: когда-то мы с Данчиком, когда он не корчил из себя мачо, торчали там регулярно, выматывая бесконечными примерками персонал. Удивительно, но когда-то брат был самым жестким критиком. Это сейчас «я ничего не понимаю в женских тряпках, но надень синее». Эх… И зачем он вырос? Теперь от него никакого прока, только урон.
Вот после обеда, когда я уже готова всех убивать, направляю свои колеса в обитель красоты, элегантности и вкуса.
Взъерепененная я на совесть. Еще в первую встречу Амина сказала, что хочет классический свадебный торт. Мне удалось уговорить ее на небольшой, потому что… ну что они с ним делать будут? Его сто пудов не доедят. Все, кто младше пятидесяти, будут либо пьяны, либо сыты, либо уже будут лежать мордой в салате. Только старшее поколение доживет до десерта в нужной степени бодрости, чтобы впихнуть в себя кусочек. И мы договорились, что на прощание гостям вручат свадебные кексики. И бутылку минералки.
Вот из-за кексика-то мы и посрались с кондитером.
Увы, этого оказалось недостаточно, чтобы я спустила пар, а кипела я основательно. Дело в том, что это я решила перешагнуть Таира, идти дальше и быть профессионалом. Но какая в том радость, если никто не может оценить степень моего самообладания? Нарыков оказался худшим представителем человечества, потому что перестал обрывать мой телефон. Делает вид, что работает там в своих командировках, чтобы набить себе цену? Это ладно, но если он уже забыл меня…
Да нет. Невозможно. Алсу Каримова оставляет неизгладимый след. Вон Артурчика до сих пор колбасит. На всякий случай пишу на проверку сообщение мальчику, который сох по мне в старшей школе. Проверка удается, я все еще незатмеваемое солнце, но как же хочется кого-нибудь загрызть!
Консультантов в магазине от печальной участи спасает персона, которая бесит меня одним своим видом. Стоит мне зайти внутрь, как нос раздражает аромат парфюма, такого же, как у меня. Глаза находят наглячку, посмевшую пахнуть, как я, и сужаются в предвкушении.
София стоит возле стойки с платьями. Красивыми, летящими, яркими, и это не добавляет мне хорошего настроения. Я-то пришла за скукотой, которую даже не украсишь особо. И наряд София держит в руках тот, который подошел бы мне.
И сама чернявая дылда с наглой физиономией девицы, уверенной, что она краше всех, раздражает донельзя. Смотрю на нее, ее браслеты, цепочки, сумочку и бешусь. Реально, в городе плюнуть некуда – одни Нарыковы кругом. Хотя эта замужем, так что, наверное, фамилия у нее другая, но не суть. Бесит. А еще я отлично помню, что она в курсе, что ее братик женится, но в прошлый раз среди всего прочего, что она ляпала, ничего об этом не было, кроме того, что невесте измена жениха не понравится.
Больная семейка.
София оборачивается вместе с вешалкой, чтобы позвать консультанта, и засекает меня. Лицо ее вытягивается. Ну еще бы. Вырядилась почти как мой клон, а ее застукали.
– Проси размер больше, это на тебя не налезет, – говорю я, припоминая, что я ей, видите ли, не понравилась. Я тоже от этой «звезды» не в восторге.
София опасно щурится. О да! Срачик наконец-то!
– А тебе не помешал бы хотя бы маленький намордник, – тут же включается она. – К твоему прикиду самое то.
Я красноречиво оглядываю Софию сверху вниз и обратно. Будет мне еще говорить кто-то, кто меня копирует. Я сегодня в платье ядреного индиго. Ну говорят же, что синий успокаивает, вот я и надела. Только не помогает. Сестра Нарыкова будто с утра за мной подглядывала: на ней сарафан в таком же цвете, и тоже белые босоножки. И браслеты. Стерва.
– Лучше себе примерь, – советую я ей. – Может, индивидуальности прибавится.
Подхожу к унылой стойке с классическими костюмами, демонстративно отворачиваясь от повторюшки.
– Это ты без Таира такая дерзкая? – не разочаровывает меня она.
– Я вообще по жизни не терпила, – бросаю через плечо.
Девушка-консультант вжалась в стену рядом с зеркалом и не рискует подходить ни к одной из нас. Боже, понаберут ссыкунишек…
– Ну да, ну да… – хмыкает София. Видя, что к ней не спешат по поводу выбранного платья, она сама двигается в сторону консультанта, которая стоит ближе ко мне, чем к ней, и проходит за моей спиной, нарочно задевая меня плечиками. – Посмотрим еще, как ты запоешь.
А вот это она зря.
Не стоит мне напоминать об унизительной роли, которую мне отвел ее братец.
– А вокал не моя сильная сторона, – резко оборачиваюсь я. – И не дай тебе бог узнать о моих истинных талантах.
– Таир приедет из командировки, скажу ему, чтобы сделал тебе прививку от бешенства. Хорошо, что скоро ему будет не до тебя.
– Надейся, – цежу я.
– Мальчишник покажет, – скалится София. – Или думаешь, он к тебе потом поедет?
Красная пелена заволакивает глаза.
Мгновение, и мы уже сцепились. Растаскивают нас быстро, у меня в руках несколько волосин этой стерляди, у нее в пальцах зажата оборка от моего платья. Тяжело дыша, мы смотрим друг на друга, мысленно обещая, что при следующей встрече обязательно покажем, кто тут мамочка.
Расходимся по примерочным, из которых выползаем одновременно. Одновременно же оплачиваем покупки в ледяной атмосфере и гробовой тишине, нарушаемой лишь звуком сработавшего терминала.
Ну теперь хоть понятно, откуда легенда, что Таир терпеливый. С такой сестрой чокнешься.
Скинув пакет с униформой на заднее сиденье ласточки, я придирчиво разглядываю себя. За платье обидно, но я тоже нанесла ущерб. Жаль, нельзя проредить шевелюру Нарыкову. Там волос – рвать и рвать…
И через три дня, когда я почти беру себя в руки, мне предоставляется такая возможность.
Глава 46
Вторник, среда и четверг проходят, будто я работаю в центре урагана. На самом деле почти все, что мне досталось после агентства, уже доведено великолепной мной до ума, но незначительные детали еще требуют моего внимания. В конце концов, одна мелочь способна пустить под откос если не все торжество, то настроение главного человека на этом празднике жизни – невесты. И хотя меня корежит при мысли о том, что на фоне прекрасной арки, которую я придумала украсить бенгальскими огнями, будет красоваться в тот момент уже супруга Таира, я, сцепив зубы, продолжаю делать свое дело.
Ну и состояние у меня соответствующее. Ненавижу претерпевать. Хочется всем выдрать волосы, наорать, хлопнуть дверью, но вынуждена сохранять лицо. Повезло, что с Аминой эти дни мы контактировали минимально и по телефону. Я, конечно, богиня самообладания, но смотреть в лицо невесте Таира и молчать о его измене – слишком сложно.
Никогда не понимала умалчивания. Вот, например, одна моя знакомая увидела парня своей подруги с другой в совершенно недвусмысленной ситуации. И не рассказала ей, потому что не хотела быть гонцом, приносящим плохие вести. Моя троюродная сестра не призналась своей одногруппнице, что застала ее жениха в баре, сосущимся с какой-то телкой, руководствуясь позицией: «Они потом помирятся, а со мной отношения будут испорчены у обоих».
Ну дичь же. Я считаю, если помирятся, то должны делать это с открытыми глазами.
У Амины, похоже, другая ситуация. Она уже знает, что мужик ей неверен, и все равно соглашается на продолжение отношений. А ведь Зарина ее рекомендовала как нормальную девчонку. Наверное, я чего-то в этой жизни не понимаю, ну так я себе другую выберу.
Мне хватает охов-вздохов: «Ой, дорогой так занят, но нашел время прислать мне любимые конфеты!» Угу, а главный леденец он сует командировочной телке. И не говорите мне, что ее у него нет. Так не бывает.
В общем, по словам Данчика, который всю неделю старается смыться из дома пораньше, чтобы от меня ему не прилетело, я напоминаю разрывную гранату. Даже мама ненадолго умолкает со своими фееричными планами: «Алсу, там работает сын тети Жени. Вы друг другу подходите». Папа, похоже, уже подумывает временно перебраться к Марату, хотя папу я стараюсь беречь от себя в таком состоянии, но, видимо, получается так себе, потому что мне на карту от него падает сумма с сообщением: «Ты хотела сумочку. И магний купи». Папа хороший, папа знает, как выживать в семье, где есть я и мама.
Однако я и сама понимаю, что не в порядке. Надо успокоиться. Чего я такая разрушительная? Даже не понимаю. Разумеется, это не имеет никакого отношения к тому, что сегодня мальчишник. Слава богу, хотя бы это мне организовывать не нужно. Друзья жениха сами справились, я решила даже не спрашивать, на что хватило их убогой фантазии: стрипклуб или что-то посуровее. Моя бы воля, я бы за день до бракосочетания требовала сдачи анализов на ЗППП у всех поголовно самцов.
Думаю об этом, и челюсть начинает ныть, так сильно я стискиваю зубы.
Принимаю волевое решение расслабиться, пытаюсь ангажировать Юсупову на вечер, но она все еще в юдинском рабстве, и кажется, что сейчас голос ее полон искреннего желания вырваться из периметра кровати. Я слышала, как Марина, прикрыв динамик ладонью, приглушенно клянется Мише, что она все-все осознала, и ей надо в пампасы. Баритон Юдина суров и непреклонен, он вещает про что-то там, с чем он Юсупову еще не знакомил, и становится ясно, что кудрявая наказана и опять гулять не пойдет. Слабачка.
Я уже прикидываю, стоит ли выцеплять Зарину. Так-то она огонь-девка, но, судя по прошлому разу, совсем раскисла. Ее «Алсу, я реально накосячила, и теперь вряд ли можно что-то спасти» меня напрягает. Что значит накосячила? Поступила неожиданно. Поддержать подругу я всегда готова, но сейчас я не в том состоянии, чтобы вытирать чужие сопли. Мне надо или в отрыв, или умиротвориться до состояния дзена.
И вселенная, видимо, чтобы сохранить этот мир, протягивает мне руку помощи. Звонит Людмила.
– Ты занята? – в своей обычной манере с наездом спрашивает она.
– Чего надо? – отвечаю я ей в тон.
Да, у нас странные отношения, но всех все устраивает, и никто ничего не собирается менять. Я, конечно, не очень люблю, когда со мной так разговаривают, но этой женщине готова простить. У нее дел по самые жабры, и телеграфный стиль общения – это попытка сэкономить время хоть на чем-то.
В десна мы при встрече целоваться не станем, но друг друга терпим.
– Не хватает пеленок, еды, перекиси. Ну и рук.
– Через два часа буду.
Я сбрасываю звонок. «Прощай, сумочка», – вздыхаю я.
И начинаю забег: аптека, ветаптека, зоомагазин. Загружаю все покупки в свою «Лейлу» и по пробкам тащусь за город, где у нас располагается самый крупный приют для бездомных животных. Так-то у него есть субсидии и финансирование, но всегда всего не хватает. И самое главное – тех пресловутых рук.
Припарковавшись, я открываю багажник, и парни сноровисто забирают тяжелые коробки и мешки, а я иду в кошачью зону. Обожаю кошек, но у мамы аллергия, поэтому у нас дома карманная пародия на собаку, потому что у нее не шерсть, а волосы. Ничего не имею против Тутси, она почти кошка, только достает ее оглушительный звонкий лай. Хорошо, что она сейчас на фазенде осталась под присмотром, но скоро ее вернут, и в квартире опять будет шумно.
Обрабатываю руки, открываю первую же знакомую клетку и достаю животинку. Устраиваюсь вместе с ней на стуле и начинаю гладить, чесать, жамкать. Это то, на что времени не всегда хватает у работников приюта. Животных так много, что погладить и уделить внимание каждому не получается, а им надо, они тоскуют. Не все, конечно, но большинство.
И я проваливаюсь в медитативное времяпрепровождение. Стараюсь приласкать всех, кто дается, только новеньких пока не трогаю и тех, кто после операции.
– Не жалко костюмчик? – вдруг врывается в полную нирвану хриплый голос.
Поднимаю глаза на Таира.
– По-твоему, они заслуживают только вонючие робы? – шиплю я.
Спокойствие начинает осыпаться, но сейчас я злюсь по причине, не связанной с нашими сложноподчиненными отношениями. Ну, конечно. Он принял все, будто я напоказ делаю. Пошел в задницу.
– Что ты здесь забыл? – резко спрашиваю я.
– Тебя.
О как.
– И как же ты меня нашел? – правда интересно, потому что я не распространяюсь о своей помощи приюту. Пару раз ввязывалась в сборы денег на конкретные проекты, но огребла столько дерьма, что теперь предпочитаю сама обходиться.
– Твой брат сказал, что ты можешь быть здесь.
Ну отлично. Марат вообще не умеет молчать. Хотя я же не успела рассказать ему, что Таир говнюк.
– И чего тебе от меня понадобилось?
– Серьезно? Ты не понимаешь? – рычит козлина.
– Ты потише. Не пугай животных, – кривлюсь я.
– Алсу, давай выйдем.
Нарыков смотрит на меня как-то странно. Хочется его послать, но я отправляю дымчатую красавицу на место и первая выхожу во двор. Все равно, уже пора домой ехать, иначе еще и на обратном пути встряну в пробку.
– Говори.
– Какого хрена ты отправила меня в игнор?
И сейчас передо мной дилемма. Если я скажу ему, что все знаю, то стану лохушкой, которую обманули, которой не все равно. Зато если промолчу, могу сделать неприятный сюрприз на свадьбе, ну и месть будет слаще, когда Таир поймет, за что ему прилетело.
– Я тебя предупреждала: не в моем стиле сидеть тоскливо у окна, свесив косы в ожидании того, кто мотается по командировкам.
– Алсу, ты пропала с радаров до командировки. Что случилось? – Нарыков теряет свое знаменитое терпение, но еще пытается докопаться до сути. Какова наглость.
– Не захотела на второе свидание, – открываю дверцу «ласточки», до которой мы как раз дошли, и достаю солнечные очки, чтобы отгородиться от пристального взгляда Таира.
– А сказать мне об этом лично – кишка тонка?
Как меня от этого подкола выносит! Я сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в ладони. У меня кишка тонка? Да я твой сраный будущий брак сохранила. Да, не из благородства, но тем не менее.
– Не посчитала нужным тратить на это время, – бросаю и усаживаюсь на водительское сиденье.
Держись, Алсу. Не показывай эмоций.
Не мои проблемы, что он сюда притащился.
Захлопываю дверь и завожу тачку.
Но нервы все-таки дают о себе знать: газую я излишне резко, позабыв, что мне еще надо развернуться. Ну и не отказываю себе в удовольствии сделать это так, что Таиру приходится шустро передислоцироваться, чтобы его не задавили.
Выкатываюсь в ворота, а у самой сердце бухает в ребра. Гандон. Меня он потерял.
Навсегда, если еще не понял.
И как только додумался к Марату сунуться.
Кидаю взгляд в зеркало заднего вида. Меня преследуют. Поздно, дорогой. Я не терплю конкуренции и роль статистки не моя. Прибавляю скорость, предвкушая, как я сейчас выверну на трассу и там оторвусь. Не хочу даже машину его видеть.
Выезжаю на трассу, и меня спасает только реакция, выработанная под приглядом Дана на треке. Он в свое время требовал, чтобы я прошла курсы экстремального вождения, когда у папы на работе были проблемы, но я отказалась. Тогда Дан взял с собой меня на трек. Марат потом орал, а папе мы рассказывать не стали.
Вот и сейчас я, едва краем глаза успев заметить угрозу, резко выворачиваю руль влево и ухожу от столкновения с несущейся фурой.
Глава 47
Моя ласточка и в самом деле летит.
Точнее, это я подпрыгиваю над сиденьем, когда мы съезжаем в кювет, где когда-то была насыпь, а теперь от времени все затвердело и поросло кустарником. Единственная мысль бьется в голове: затормозить до берез. И мне это чудом удается.
Перед глазами все расплывается, кроме бело-черных стволов, маячащих в трех метрах от капота. В ушах только стук сердца. Я продолжаю стискивать пальцы на руле и зубы.
Не могу поверить, что смерть была так близко. Будто не я чуть не превратилась в смятую консервную банку, а просто произошло что-то непредвиденное, заставившее меня съехать за обочину. Все же нормально, даже подушки не сработали.
Не в состоянии разжать пальцы я пытаюсь анализировать.
Так, кажется, я цела. Ну если только коленку ссадила под брючиной о приборную панель. Еще вроде бы я чувствовала удар в висок, а потом волосы дернуло – похоже, одна прядь зацепилась за крепление ремня безопасности.
Это что? Я теперь лысая?
Дрожащими руками я откидываю козырек, чтобы посмотреть на себя в зеркало, но успеваю увидеть только сумасшедшие глаза, зрачки которых так расширены, что теряется темная радужка. Дальнейший осмотр откладывается, потому что дверь с моей стороны начинают дергать, и я на автомате снимаю блокировку.
Вместе с горячим пыльным воздухом и шумом крон берез в салон врывается рык Таира:
– Алсу!
Заторможенно наблюдаю, как, просунувшись внутрь, Нарыков отстегивает меня, попутно ощупывая. Он не церемонится, дергает ремень, самовольно отодвигает кресло, которое было мной тщательно отрегулировано. Из-за него мне тесно, и я наконец отмираю.
Оттолкнув Таира, выбираюсь наружу. Каблуки почти тотчас проваливаются в сухую землю. На цыпочки вставать больно, в коленку отдает, но я игнорирую призывы Нарыкова остановиться и обхожу машину. С ней все в порядке, но сама я отсюда не выберусь. Надо звонить брату.
Марату не буду. Он, конечно, поможет, но сначала будет орать. А мне не надо, чтобы орали. У меня вон и так сигнальная сирена:
– Ты охренела? Ты хоть понимаешь, что тебя могло размазать отсюда и до самого города?
Надо звонить Дану. Пусть седлает кого-нибудь из своих друзей из тех, кто не на байке, и тащится сюда. Где мой телефон?
Кажется, я зашвырнула сумку с ним на заднее сидение.
При попытке открыть пассажирскую дверь, меня останавливают самым варварским способом.
– Твою мать, Алсу! – Таир встряхивает меня за плечи.
И это он-то Мистер Терпение?
– Еще пару раз тряхнешь, и у тебя может получиться то, что не вышло у того водилы. – Я с трудом ворочаю языком, и меня все еще не покидает ощущение нереальности происходящего.
Я переминаюсь с ноги на ногу, потому что каблуки опять вязнут, и морщусь.
– Где? – резко требует ответа Нарыков, у которого на загорелом смуглом лице побелели скулы. И прежде чем я отвечаю, он начинает снова меня ощупывать. Снизу доверху, и у меня есть ощущение, что, дойдя до шеи, он захочет сжать ее посильнее.
– Все обошлось, – блею я отвратительно нетвердым голосом. Я себя чувствую не так паршиво, как это звучит. Только голову все еще ведет.
– Обошлось? Обошлось? – опять переходит на ультразвук Таир. – Да куда ты лезешь! Стой спокойно!
Это я снова совершаю попытку достать сумку из машины.
– Мне надо позвонить, чтобы меня забрали… – отбиваюсь я от наглых конечностей, которые фиксируют меня на месте.
– Кто? – звереет Нарыков.
– Не твое дело. – Я наконец вспоминаю, что он козел. – Хотя если ты меня вытащишь, можно и не звонить.
Тактика правильная. Испуганный мужик орет. Так эти примитивные особи справляются со стрессом. Надо дать ему задачу. С Таиром тоже прокатывает.
– Ты за руль в таком состоянии не сядешь! – высекает он, и его пальцы на моем предплечье сжимаются тисками.
– Со мной все нормально.
– Ты просто себя не видишь. Ты сейчас еще более ненормальная, чем обычно по жизни. Я тебя отвезу сам.
Он все еще сдерживается и не матерится, может, если бы отпустил себя, ему бы полегчало.
– Первое – я с тобой никуда ехать не хочу. Второе – я не брошу тут машину. Третье – иди ты, на хрен!
Нарыков уже достает телефон и что-то там листает, отвечая мне по пунктам:
– Первое – поедешь, второе – сейчас вызову ближайший эвакуатор, третье – только с тобой, драгоценная.
Эвакуатор – это хорошо. Это значит, не обязательно ждать час, а то и больше, пока доберется Дан. Вот, стоило поставить задачу, как и от Таира появилась польза. Энергия направлена в нужное русло, и больше никто не орет.
Я собираюсь возразить, что эвакуатор и меня вполне сможет эвакуировать, но в этот момент по дороге как раз проезжает вереница фур, и я вдруг чувствую, как колени слабеют и земля уходит из-под ног. Дрожь асфальта под гружеными машинами передается мне, руки захватывает мерзкий тремор.
Нарыков замечает мое состояние и прижимает к себе за мгновение до того, как я начинаю оседать. Накрывает.
– Тшш… Сейчас. Сейчас мы сядем… Чего-нибудь хочешь?
Внезапно накатывает дурнота. Мутит, слюна во рту горькая и вязкая.
– Воды. Воды хочу.
– Ну вот, у меня есть вода, пошли… – Таир ведет меня, как инвалида, к своей машине, припаркованной на обочине. Заправляет меня в салон на заднее сиденье, забирает бутылку воды с переднего и присоединяется ко мне.
Все это время он приговаривает, бормочет какую-то успокаивающую бессмыслицу вроде: «А кто у нас смелая девочка? Кто у нас такая быстрая, дурная, дерзкая…»
Видимо, на нервах я начинаю хихикать и чуть не обливаюсь водой, представив, как Нарыков укладывает спать младших сестер. «А кто у нас такая красавица вся в каше? А кто сейчас, если не уснет, огребет по полной?»
Я не сразу замечаю, что бутылку с водой у меня вытягивают из пальцев. Не сразу понимаю, что Таир меня уже обнимает, а я реву ему в плечо. Не сразу отсекаю момент, когда объятья становятся крепче.
Но меня все устраивает. Держи меня крепко, я хочу чувствовать, что все еще здесь.
И стук, с которым пара пуговиц рубашки Нарыкова падает нам под ноги, уже никого не волнует.
Глава 48
Таир поначалу пытается перехватить мои руки, лихорадочно расстегивающие рубашку, но поцелуя не разрывает, и его благородство рассыпается в труху.
Наверное, я делаю что-то плохое, но мне, откровенно говоря, плевать. Плевать на все: на Амину, на то, что скоро у Нарыкова свадьба, на то, что затонированы в машине только задние стекла, но если кто-то захочет остановиться на трассе, чтобы посмотреть, что происходит внутри, то это его проблемы.
Я однажды видела, что случается, когда легковушка попадает под пресс между двумя фурами. Мне и одной хватило бы. И сейчас меня не волнует даже то, что Таир может быть не совсем согласен с моими действиями. Он мне должен за нервы. И пусть сам разбирается со своей морально-этической дилеммой, если она у него, конечно, стоит.
Сама бы я такое не простила на месте Амины, но она где-то там с подарочками от жениха из командировки, а я здесь на трассе, меня трясет, и мне нужно почувствовать, нет, поверить, что действительно обошлось.
Это даже не совсем сексуальное возбуждение и не имеет ничего общего с теми играми в «сделай так, как будто ты настоял, а я была вынуждена подчиниться», в которые мы играли у Таира в доме. Нет. Это что-то темное, тяжелое, болезненное, и, наверное, на этот раз у Нарыкова останутся после меня отметины. От моих губ, от моих пальцев.
Меня штормит, я хочу одновременно и урагана, стирающего страх, и чтобы в меня проникло обычное спокойствие Таира. Должно же хоть что-то путное передаваться половым путем.
Когда мои пальцы добираются до ремня брюк, Нарыков отрывается от моих губ.
Его темные безумные глаза впиваются в мое лицо.
– Только попробуй сказать, что все это надо прекратить, – шиплю я, открыто встречая взгляд и продолжая расстегивать ремень. Я отлично чувствую, что самая честная часть Таира ничего прекращать не хочет.
Кратковременная борьба отражается на его лице и заканчивается победой инстинктов. Широкая ладонь обхватывает мою щеку, другая рука Нарыкова сжимает грудь, и навстречу этому жесту из меня рвется нечто. Я почти кусаюсь в ответ на жесткий поцелуй, которым Таир будто хочет меня загнать в какие-то рамки, установить свои правила.
Хаотичными движениями мы мешаем друг другу, но все словно в черном мареве.
И вот я уже коленями продавливаю мягкую обивку, задыхаюсь в волосах, лезущих в лицо. Брючки спущены вместе с трусиками, открывая доступ к сокровенному. Я хочу этого: здесь, в эту секунду, именно так и без сантиментов. Нарыкову хватает одного поглаживания моих губок, чтобы понять, что я готова. И все же толстый член с трудом прокладывает себе дорогу в мою глубину. Я чувствую, как он подрагивает, преодолевая сантиметры, и кусаю губы. Забыла уже, какой он толстый, это почти больно, но мне надо так, меня все устраивает. Погрузившись до конца, Таир сильнее стискивает мои бедра. Секундное промедление, и он отпускает себя. Нет места нежности, только первобытное соитие. Сладкое, болезненное, черное, замещающее собой все. Резкие глубокие толчки буквально сминают киску. В салоне поднимается температура, стекла запотевают, хлесткие шлепки бедер и мои хрипы заполняют пространство.
Низ живота напрягается все сильнее, и будто под давлением скопившаяся там страсть жидким огнем разливается по венам, впрыскивается в кровь. Обжигающие нити тянутся через все тело к сердцевине женского естества и свиваются там в тугой клубок. Он пульсирует, вздрагивает и тяжело давит при каждом толчке. Крупная головка массирует изнутри, скользя по смазке, растягивая стеночки, задевая местечко, от которого словно током бьет в клитор.
Скребу ногтями по обивке, будто это поможет мне быстрее прийти к финишу, но с каждым ударом в глубину лишь выхожу на новый виток. Таир наваливается на меня, жар его тела проникает в и без того раскаленное тело, каждая клеточка которого на грани взрыва. Рука Нарыкова проскальзывает под животом, сильные пальцы раздвигают скользкие набрякшие губки и жестко потирают напряженный клитор. И все. Цунами обрушивается на меня, сначала придавливая волной, а потом подбрасывая вверх и снова роняя. И в этом ощущении свободного полета я теряюсь, распыляясь, ухожу энергией в этот мир, транслируя вселенной, что я жива. Нет ничего, чего бы я не преодолела, потому что все – пустяк.
Все мое существо замирает в восторге. Я готова обмякнуть, но Нарыков наматывает мои волосы на кулак, заставляя прогнуться и впустить его еще ближе, хотя и так кажется, что он пронзает меня насквозь. Тело ломит из-за неудобной позы, киску саднит, но жизнь прекрасна. Гранью сознания я отмечаю рык Таира, с которым он ускоряется, и затем рваный хриплый выдох, когда на мою попку ложится россыпь теплых брызг.
Тяжелое шумное дыхание, замедляющийся стук сердца, шум в ушах.
Я не шевелюсь, впитывая в себя момент, стряхивая ужас произошедшего. Оргазм – это маленькая смерть? Ну так Алсу Каримова только что переродилась.
Таир сзади начинает возиться, но я оживаю только тогда, когда слышу шуршание и чувствую кожей влажную салфетку, ликвидирующую следы только что произошедшего взрыва. После гигиенических процедур я медленно привожу себя в порядок рядом с Таиром, занятым тем же. В конце концов мы открываем дверь, чтобы впустить немного воздуха. Атмосфера между мной и Нарыковым не становится разряженнее. Наоборот, произошедшее, так необходимое мне в момент паники и потери контроля, все осложняет. Главное, чтобы Таир не сказал сейчас чего-нибудь ненужного.
Глава 49
Но он ничего не говорит, кроме того, что эвакуатор приедет через двадцать минут из соседнего поселка, где как раз есть штрафстоянка. И до самого появления спасителя мы молчим. Нарыков смотрит на меня тяжело, вязко. Ну хотя бы не орет и не отчитывает.
Я не испытываю неловкости за внезапную вспышку страсти, но надо сказать, что объект хоть и справился с возложенной на него миссией, медальку ему давать никто не собирается, как и зеленый свет на продолжение банкета.
В теле еще блуждают отголоски полученного удовольствия, как физического, так и эмоционального. Пожалуй, сегодня я по-настоящему смогла снести Таиру крышу. Он ведь собирался меня остановить, а в итоге сам превратился в дикаря.
Так и должно быть. Пусть Амина довольствуется рафинированно-сдержанным вариантом Нарыкова, а мне такое не подходит. И сам Таир мне не подходит.
Смотрю, как он договаривается, чтобы мою ласточку доставили к дому, отмечая, что, пусть Нарыков и взял себя в руки, вид у него не совсем приличный. Одежда в порядке, но волосы разлохмачены, рубашка измята, на шее виднеется засос. И чем дольше я смотрю на Таира, чем больше последствий потери контроля замечаю, тем спокойнее становится мне.
– Поехали, – зовет он меня в машину, когда эвакуатор отъезжает.
Я загружаюсь в салон и тут же опускаю стекло в окне. Пахнет развратом, горячими телами и потерей контроля.
Всю дорогу до города молчим, Таир изредка смотрит на меня в зеркало заднего вида, и каждый раз, когда наши взгляды сталкиваются, крепче стискивает руль. А у меня откат. После такого мощного всплеска сначала адреналина и кортизола, а потом других гормонов, я непривычно тиха. Мне не хочется разговаривать, я сейчас как похмельная. Отвернувшись к окну, я бессмысленно разглядываю проплывающие за бортом деревья.
– В травму заедем? – спрашивает меня Нарыков, когда мы вкатываемся на городские улицы.
– Домой хочу, – отказываюсь я.
– Не тошнит?
– Не отстанешь – начнет, – обрываю я попытки коммуникации. Интересно, он и с Аминой такой обходительный? Полчаса назад на заднем сиденье, когда он насаживал меня до упора, его не волновало, не тошнит ли меня.
Разговор увядает, не получив продолжения.
Спустя десять минут телефон Нарыкова начинает жужжать в держателе для мобильного. Таир, вместо того чтобы включить на громкую, берет телефон в руки:
– Да. Еду. Задержусь. А Амине какая разница? Нет, не буду. Она сама так решила, так что пусть терпит.
Я слушаю и охреневаю с каждым словом сильнее. Понятно, что Нарыков опаздывает на мальчишник, хотя он уже программу-максимум выполнил, но вот так в моем присутствии, не стесняясь говорить о другой, хотя только-только из меня вынул…
Гандон.
Когда Таир сбрасывает звонок, я разве что зубами не скриплю.
В мой двор мы приезжаем вслед за эвакуатором.
Мобильник Таира снова начинает требовательно вибрировать, но Нарыков его игнорирует. Поворачивается ко мне, не помогает освободиться от ремня безопасности, которым я щелкаю безуспешно: там что-то заклинило, – и заводит опять свою шарманку.
– Мы не поговорили, – сверлит меня взглядом.
– Я не хочу разговаривать, – психую я.
– Посмотри на меня, Алсу.
– И видеть тебя я тоже не желаю. Не надо ничего выдумывать. – Еще немного, и я вырву ремень с мясом, но он, наконец, поддается.
– Я заметил. Ты и на второе свидание не хотела…
– Ты сам виноват. Это был стресс. Извиняться я не собираюсь, как и повторять ошибку. И на твоем месте мог оказаться любой, – спускаю я собак.
Покидаю салон, со всей силы шарахая дверцей. Правда, уйти так быстро, как хочется, не получается. Нога все еще болит, а я не хочу хромать на глазах Нарыкова. Я не побитая жизнью псинка. Я королева! И это не он мной воспользовался, а я Таиром. И это именно я решила все прекратить. В конце концов, в аварии действительно виноват он.
Тщательно следя за тем, чтобы осанка оставалась безупречной, я плыву к подъезду, ожидая, что вот сейчас Таир меня догонит и будет обещать, что он всех своих баб бросит, и я скажу ему, что это ничего не меняет. Я ведь давала ему шанс все мне рассказать, но он его упустил. Но вместо этого Нарыков уезжает, зловеще скрипнув шинами на развороте.
Да пошел он!
Поднимаюсь в квартиру, где натыкаюсь на Дана, который, походу, спалил, что мою машину привезли на эвакуаторе, и ему очень хочется узнать, что случилось.
– Отвали пока при памяти, – советую я.
Брат отлично знает, когда нарываться не нужно.
А вот мама – нет.
Стискивая челюсть до онемения, я терплю очередные нотации, что нужно не херней страдать, а выходить или на работу, или замуж. А вот сын ее подруги…
Все могло бы обойтись, но в этот момент мне приходит сообщение с неизвестного номера.
«Можешь сколько угодно таскаться за ним, но в итоге он все равно возвращается ко мне. Не унижайся».
Так. И кто это? Невеста или командировочная телка?
«Не путай, кто за кем таскается», – печатаю я.
«Последний раз предупреждаю: исчезни из его жизни, пока я не помогла тебе это сделать».
Ну такое я терпеть не собираюсь.
Глава 50
Яростно клацаю по экрану: «Очаровательная смелость. Анонимка с левого номера. Волосы у тебя, походу, лишние. Еще раз нарисуешься, я тебя утоплю в позоре».
Этого мало, чтобы меня усмирить, и я пишу Таиру. Его же косяк? Значит, надо ткнуть его носом. Если ему нормально общаться с психованными вроде его сестры, то мне – нет.
«Передай своему гарему, что угрожать Алсу Каримовой – это не смелость, а гарантированная заявка на постоянный абонемент к психиатру».
– Доча! – зовет меня мама и, когда я не отзываюсь, нарушает мои личные границы: заходит в комнату без разрешения, хотя мы сто раз обсуждали, что так делать нельзя. Я с большим трудом отучила брата вламываться ко мне. Теперь он застревает на пороге, будто там солью посыпано, а вот мама – нечисть посерьезнее, на нее даже экзорцизмы не работают.
И мое говорящее выражение лица ее тоже не пронимает.
– Ты уже слышала, что Камилле сделали предложение? Свадьба в сентябре. Долго я буду гулять на чужих торжествах?
Вот не вовремя мама напомнила мне про двоюродную сестру. И уж совсем не кстати опять пристала со свадьбой. Особенно сейчас, когда я сама готовлю свадьбу ну очень «интересной пары». Как тут вообще говорить кому-то «да»? Жених не только изменяет невесте открыто, он собирается это продолжать, а ей велит терпеть!
– У меня есть знакомая, которая даст контакты детектива. – Я вспоминаю Венеру. – Я бы посоветовала сначала проверить женишка.
– О чем ты говоришь! Они вместе с выпускного класса! – ахает мама. – Это в тебе зависть говорит?
Закатываю глаза. Если бы я хотела, я бы уже вышла замуж. Артурчик уже заикался.
– Мам, ну ты сама себя слышишь? Камилла со своим знакома сколько? Пять лет? И они только сейчас решили пожениться. А у меня пока даже никого нет… – Я еще креплюсь, пытаюсь отвязаться мирно.
– И если продолжишь в том же духе, то всех приличных разберут!
– Так. Все, – психую я. – Я на дачу, а вы пока придумайте подарок счастливым молодоженам! Что-то тут душно стало, мне надо немного воздуха!
Вылетаю в прихожую, на ходу вызывая такси. Жаль, но за руль мне сейчас, пожалуй, не стоит.
Хватаю сумочку, а мне вдогонку летит:
– Розы полей!
Омгф! Шшшшш…
Хлопаю дверью. На кнопку лифта жму так остервенело, что чуть ноготь не ломаю. Да еще и когда я выхожу из лифта, заходится трелью мобильник. Таир звонит. Игнорирую, а усевшись в машину, просто перевожу телефон в авиарежим. Мне нечего ему сказать, если он как порядочный человек не способен ползать передо мной на коленях. Простить я его, конечно, не прощу, но нельзя оставлять Нарыкова безнаказанным.
За бортом машины синие летние сумерки, в ушах наушники, таксист молчит, что еще надо? Разве что сердце Таира, пронзенное моим каблуком. Кстати, колено все еще болит, хорошо, что, сваливая из дома, я надела не босоножки, а лоферы. Блин, свадьба Амины через неделю, я не могу себе позволить быть там в тапках! Только каблук! Придется экстренно выздоравливать!
На даче тихо, ну почти. Даже отсюда я слышу звонкий лай Тутси с соседнего участка. Стыдно, но я забирать у Натальи Федоровны ее не буду, по крайней мере не сегодня. Там она почти как дома, а я не в состоянии сейчас оказывать ей столько внимания, сколько ей нужно.
Погремев ключами, я внедряюсь в густую тишину пустого дома. Она немного угнетает, но я разбазариваю нычку Дана, грабя его на пачку чипсов и бутылку колы, и поднимаюсь к себе. Сегодня можно. Мобильное приложение посчитало мне все потраченные за день калории, включая те, что испарились от стресса и секса, и запретная еда влезает. Братец знает толк в разврате: чипсы со вкусом уксуса и классическая кола, никаких тебе ноль калорий.
Не вынимая наушников, заваливаюсь на кровать, но даже толком не успеваю насладиться канцерогенной гадостью, как отрубаюсь прямо в одежде. Ну и, разумеется, встаю утром злая, страшная и мятая. Ну как утром? Ближе к полудню, и не сама, а потому что от ворот сигналит какой-то самоубийца.
Пошатываясь аки привидение, я подхожу к окну и вижу, как Дан загоняет свой байк на территорию участка. Надо сломать ему клаксон. Я, конечно, понимаю, что эти мерзкие звуки призваны предупредить меня о появлении брата, но он мог бы мне позвонить.
Ой нет. Не мог. Я не убрала авиарежим. Черт.
Ладно, самый главный вопрос: какого лешего он приперся? Соскучился по укропу? Или ему огурцов в Маринкином ведре мало?
Сползаю на первый этаж, как раз когда Дан уже хлопает дверцей холодильника на кухне. Сейчас меня обожрут, как пить дать.
– И чего ты тут забыл? – ворчливо спрашиваю я, косясь на рюкзак брата, который этот поросенок положил прямо на обеденный стол.
– По тебе, что ли? – говорит он в холодильник. – Я мимо ехал.
Даже не представляю, из какой точки в какую этот топографический идиот мог ехать мимо нашей дачи.
– Мама прислала? – в лоб спрашиваю я.
– Она спала, когда я уезжал… – налетчик наконец выуживает контейнер с жареной куриной ногой и поворачивается ко мне. Надо бы все-таки предупредить Ритку, что это плохой варик в бойфренды. Оно жрет как не в себя. – У тебя все в порядке?
Вопрос неожиданный.
Тем более от Дана.
– Все шикарно. – Я складываю руки на груди. – А в чем дело?
– Вчера приезжал твой хмырь, – выдает брат, запуская кофемашину. Угу, ясно, и кофе весь в доме тоже сейчас выпьет.
Стоп. Что?
– Он не мой! – Я тут же взвиваюсь.
Все-таки проняло, гада!
– Ну раз ты не спрашиваешь, что за хмырь, значит, твой, – корчит рожи Дан. – Скажи мне, систер, кто тебе угрожает?
– С чего ты взял, что мне кто-то угрожает? – У меня глаза вылезают из орбит.
– С того, что вчера злющий «нетвойхмырь» тряс меня, справшивая, что с тобой, кого ты боишься, и почему я это допустил, – хмыкает брат. – Требовал тебя предъявить в целости и сохранности, чего я сделать, разумеется, не мог. А адрес дачи не дал из чувства солидарности. Цени.
А. О. И как можно было расшифровать мое сообщение подобным образом?
Я кого-то боюсь? Что за бред!
– Ты волнуешься за меня, что ли? – прищуриваюсь я.
– Еще чего! Говорю: мимо ехал.
Да-да, в полдень, когда раньше часа этот недоросль не встает без веской необходимости.
– У него белая горячка, не обращай внимания, – закатываю я глаза.
– Я-то не буду обращать, – кивает Дан, – но хмыря запалила мама. И он ей очень понравился. Тебе звезда. Тебе на свадьбу что подарить?
Я в ужасе плюхаюсь на стул.
– Только не говори, что мама разговаривала с Таиром!
– Я этого не допустил, но ты готовься: по маминой шкале – это десять из десяти, – вбивает Дан гвозди в крышку моего гроба: – Высокий, взрослый, породистый, при бабках, явно не мальчик на самокате, машина не из салона «Три кредита и молитва». И сам пришел. Ножками.
– Бля… – я закрываю лицо руками.
У Таира есть недостаток, который перекроет любые достоинства в глазах мамы, но я в жизни не признаюсь, что оказалась в такой позорной ситуации.
– Но это еще не все… – брат наконец расстается с драгоценным контейнером, чтобы отправить его в микроволновку, и достает из пыльного рюкзака коробку. – Вот.
– Что это? – не понимаю я.
– Это прислали тебе вчера поздно вечером. Ты не отвечала на звонки, а коробка всех бесит. Особенно маму, а когда ее что-то бесит, она бесит всех остальных. Она хочет ее вскрыть, а я думаю, что это плохая идея.
Открыв посылку, я с Даном соглашаюсь.
Глава 51
– Что там? – Дан тянет шею, чтобы разглядеть содержимое коробки.
Как его проняло. Даже не реагирует, что микроволновка уже издала призывный звук. Что-то мне кажется, что он не от мамы посылку спасал, а поскорее хотел узнать, что там. Я из вредности не показываю – нечего совать нос в чужие дела.
Брат сопит, но мне не до него, потому что я разглядела начинку.
Так. Кому-то жить осталось недолго. В посылке болтается всего две вещи: упаковка дешманских презиков и бейджик с надписью «Персонал». И записка. Беру в руки бумажку, на которой от руки написано: «Для тех, кем пользуются между делом. Только попробуй на свадьбе лезть к Таиру. Я буду рядом».
И о чем нам это говорит?
Во-первых, это точно не Амина. «Я буду рядом» – так не скажет невеста, в этот день она королева, хоть и с короной в виде развесистых рогов. Во-вторых, у кого-то бедная фантазия. Когда я распугивала любовниц Юдина, я действовала изощреннее. И никогда не пряталась за анонимками. Все Мишины бабы знали, кому проигрывают. Ну и в-третьих, девица не понимает, с кем связалась. Боженька, отмерь этой смелой храбрости. Помянем убогую.
Пока я размышляю над тем, что за херня творится в голове у Амины, которая мирится с изменами еще даже не мужа, терпит в качестве координатора женщину, по которой сходит с ума жених, и зовет на торжество действующую любовницу, Дан все-таки заглядывает через мое плечо в коробку и присвистывает:
– Ты глянь, как кому-то жить надоело… Слушай, систер, а ты теряешь былую хватку. Раньше никто не смел на тебя пасть разевать.
– Это просто новенькая, непуганая еще. – Я все это барахло засовываю обратно в рюкзак брата.
– Э! Ты чего?
– Того. Выбросишь на выезде из поселка в контейнер, тут это найдет мама. А если она найдет, то всех достанет. Ешь свою курицу и выметайся вместе с этим. Мне надо подумать.
– Будешь мстить? – поднимает брови Дан. Он изо всех сил делает вид, что ему неинтересно. Я по глазам вижу, что его распирает, но брат в жизни не признается. Молодой еще, глупый. Марат бы уже присел мне на уши с уговорами или шантажом, чтобы я раскололась.
– Зачем мстить? Так… Верну ответочку, – кривлюсь я, понимая, что для этого мне еще нужно вычислить из всех гостей на свадьбе именно ту, которой предстоит провести самый отвратительный день в ее жизни.
– То есть все точно в порядке? – спрашивает самый неволнующийся брат в мире.
– Абсолютно, – ровно отвечаю я.
– Это из-за него, да? Мне с ним поговорить?
М-да, кто-то в себя прям поверил.
– Ты сначала поговори с братом Ритки, – напоминаю я Дану, что он не везде такой сорвиголова.
Гневное сопение становится мне ответом. Гневно сжирается курица, гневно выпивается кофе и так же гневно меня оставляют, всем видом демонстрируя, что я мерзейшая старшая сестра из всех возможных.
А я прикидываю, как мне выяснить то, что меня интересует. И спустя полдня напряженных размышлений придумываю. И даже на радостях снимаю авиарежим. О господи! Сообщение о семнадцати пропущенных вызовах, куча попыток достучаться от Таира в разбеге от «Алсу, что случилось?» до «Твою мать, женщина, возьми трубку, а то голову оторву!». Приятно, про мою мать – это он зря. Ему повезло, что Данчик прикрыл его своей грудью. Отвечать на эту мужскую истерику я считаю ниже своего достоинства.
Просто вызываю такси и, когда оно за мной наконец приезжает, пишу Амине. Невзначай так спрашиваю, с кем мне поговорить из ее близких насчет вероятных сюрпризов. Ну обычно подруги что-то готовят в качестве нематериального подарка, надо бы это учесть в расписании мероприятия. Мне как раз через пару дней надо связываться с чахоточным ведущим, чтобы уточнить, способен ли он вести торжество. И что он предпочитает: кол или капельницу?
Амина отписывается не сразу, заставляя меня понервничать. Я уже настроилась причинять добро и нести справедливость. Я подъезжаю к дому, когда она скидывает мне контакт с припиской: «Обо всем в курсе, всем рулит, что-то замышляет. Звони ей. София Нарыкова».
Ну пиздец блин, прости меня папа за мой русский.
То есть без жертв обойтись совсем нереально? Что ж, может, оно и неплохо. С Софией не обязательно нежничать. Списываюсь с этой психованной. Поплевавшись немного ядом, договариваемся завтра днем встретиться в «Амандине». Готовясь к этой встрече, я заново штудирую списки гостей, отметая мужчин и женщин моложе тридцати, потом ориентируюсь на информацию от самой Амины, которую она давала мне для рассадки, и в итоге у меня список из четырнадцати подозрительных девиц. Три родственницы и одиннадцать подружек невесты. Капец, футбольная команда, женская лига. И телка Таира среди них.
Шерстю фоточки в соцсетях. Ну… такое. Мне в подметки не годятся. Вообще из всех девиц прилично выглядит только София, но она под меня косит, так что неудивительно.
Зато я уже знаю, с чего начну давать уроки жизни той хабалке, которая решила, что может мне указывать. А пока бальзамчик на волосы, а то я вчера перенервничала, так и облысеть можно. Масочку на лицо успокаивающую.
Грр…
Глава 52
Понедельник – день тяжелый, это всем известно, а у меня еще и воинственный.
Алсу идет в крестовый поход.
Плевать я хотела на Таира, который, как последний мерзавец, до сих пор не приехал умолять меня о снисхождении, держа в руке скальпы своих баб. И не звонит, подлец. Как мне узнать: он ушел в запой от горя, что потерял меня, или его переехал КаМАЗ? Других уважительных причин для отсутствия признаков раскаяния я не вижу.
Дело не в Нарыкове. А в том, что кто-то совсем страх потерял. Это ж надо так не любить жизнь, чтоб варежку на меня разевать.
На встречу с Софией я выдвигаюсь при полном параде. В ход идет лучший мой образ – натуральность, роскошь и невинность. Если эта «повторюшка» опять надумает тявкать, то будет выглядеть глупо. Еще раз оглядываю себя в зеркало: ну хороша же! Нежный персиковый цвет блузы прекрасно сочетается с белой юбкой, и все вместе идеально оттеняет мой загар. Королева!
Я весьма довольна собой, но когда захожу в «Амандин», на меня накатывает ярость.
Да она издевается!
Я сверлю взглядом Софию, которая сидит на том же месте, где меня во вторую встречу ждал Таир, и пытаюсь понять, как она это делает. И ее вытянувшееся лицо меня не обманет! Стерва делает вид, что случайно опять скопировала меня, но я ей не верю!
Презрительно оглядывая ноги Софии, обтянутые персиковыми брюками, и белую блузку, сажусь напротив нее.
– А ты, я смотрю, упорствуешь в стремлении к облысению, – цежу я.
– Много о себе думаешь! – шипит она.
– Видимо, не так много, как ты обо мне!
В этот момент официант приносит Софии кофе, замечает меня и слегка вздрагивает. Ну боже мой! Этому-то я что успела сделать? Или они легенды обо мне передают по наследству? Делаю заказ и включаю профессионала.
– По крайней мере, ты выбрала безупречный образец для подражания. Итак, приступим. Раньше закончим – больше шансов, что все останутся целы.
– Согласна, – скрипит зубами она. – Это будет тренировка перед свадьбой. Амина сказала, что ты координатор. И как ей только в голову пришло к тебе обратиться?
– Я свое дело знаю, а ты постарайся не вырядиться на торжество, как я. Возьми себя в руки.
Официант, нервно сглатывая, ставит передо мной чашку. Вид у парня, будто он оказался между двумя ядерными боеголовками. Мы с Софией смотрим на него неодобрительно. Малахольный какой-то. Пару минут мы молча пьем кофе, продолжая разглядывать друг друга. Наконец я прихожу к выводу, что мои браслеты изящнее, загар золотистее, а персиковый верх менее банален, чем белый.
– Что ты хотела узнать? – спрашивает София и смотрит так, будто я собралась пытать ее о детских годах Таира.
Я поддерживаю светский тон:
– Вы что-то организовываете с подружками невесты? Мне надо встроить это в тайминг, особенно если вам нужен экран и музыкальное сопровождение.
София делится задумкой. Ну ладно, это я смогу интегрировать, но мне надо знать кое-что еще.
– Скажи, кто из подружек невесты боится микрофона, а кто уже после второго бокала в хлам? Кого не стоит вызывать на публику, а кто сможет помочь в случае форс-мажора или взять на себя гостей, если ведущий зависнет?
Сестра Таира называет несколько персон, сопровождая комментариями. Я прикидываюсь, что указанные имена мне ничего не говорят.
– Я так не опознаю. Покажи на фотках, – достаю свой телефон и открываю сохраненки.
Сдвинув головы, мы тычем в аватарки, параллельно приходим к выводу, что девы ныне совсем не умеют одеваться. Я делаю заметки.
– Так, а вот ее, – она показывает на некую Аделю, подружку Амины, – лучше к микрофону не подпускать. Она нормальная, но если разнервничается, то ее несет.
У меня внутри срабатывает чуйка.
– А чего ей нервничать? Не она же замуж выходит?
А сама разглядываю эту Аделю, и мне она не нравится. И чем больше смотрю, тем сильнее крепнет антипатия. Сразу видно: нытик-эгоистка, которая привыкла давить на жалость. Вполне представляю ее, отправляющей мне посылку или посылающей мне дебильное сообщение.
– В том-то и дело, что не она. А ей хочется давно. Да еще и счастливый Таир будет у нее перед глазами. Ты ее только с ним в одни активности не ставь. Это будет крах. Амина меня сожрет. Таир взбесится, а нам потом сопли ей вытирать.
Я еще не сошла с ума – ставить к жениху его любовницу. Хотя у нас тут, можно сказать, намечается милый междусобойчик из тех, с кем Нарыков спал. Так вот ты какая, смертница… Фу, я думала, у Таира вкус лучше.
– Аделя близко к Таиру не подойдет, это я тебе гарантирую, – хищно улыбаюсь я.
– Ревнуешь, что ли? – фыркает София.
– К этой? – поднимаю я брови. – У тебя со зрением плохо?
Меня сравнивать с этой бледной молью. Еще и трусливой.
Телефон в руке начинает вибрировать, а на экране всплывает входящий вызов.
Нарыков.
Сбрасываю.
Не успел попасть в момент моего благодушия утром, сам виноват. Надо было уложиться в те тридцать секунд, когда я хотела послушать, как он рвет волосы на груди.
Спустя несколько мгновений начинает звонить мобильник Софии.
– Да, – отвечает она. – Ну. И что? Она напротив.
София закатывает глаза, мне слышно мужской баритон, но я не могу разобрать, что там говорят. Обо мне, между прочим!
– Я тебе не секретарша.
Я, не стесняясь, пересаживаюсь на стул рядом с Софией и прижимаюсь ухом к ее мобильнику. И отшатываюсь, потому что там рычат:
– Скажи ей, чтобы взяла трубку!
Глава 53
– Считаешь, если я скажу, она меня послушается? – ядовито интересуется София. – А я тебе сразу говорила, что будут проблемы. Не твой варик. С Аделей было бы проще…
– Без сопливых солнце светит. Дай трубку Алсу!
София поворачивается ко мне, я мотаю головой. Еще чего!
С какой стати я должна идти навстречу Нарыкову, чтобы он успокоился? Пусть себе бесится, ему полезно.
– Она не хочет с тобой разговаривать, а я не нанималась работать передастом.
Видимо, Таир прекращает звонок, потому что София откладывает телефон и смотрит на меня изучающе:
– Если на свадьбе что-то пойдет не так, я тебя закопаю, – обещает она.
– Если на свадьбе что-то пойдет не так, то не по моей вине, – отвечаю я. – За список приглашенных лиц отвечаю не я.
Воистину, я еще потом задам вопросы Зарине, которая охарактеризовала мне Амину как адекватную девчонку.
Игнорируя вновь вибрирующий телефон, я продолжаю утрясать детали с Софией. Она больше не возвращается к теме Таира, но в самом конце, когда мы расплачиваемся, роняет:
– Я считаю, что вы друг другу не подходите. Так довести моего брата могла только я, и то он не повышал голос.
Я вскидываюсь. Разумеется, вовсе не потому, что я хочу быть с Таиром. Он козел, мудак и обманщик. Но я ненавижу, когда кто-то левый пытается определить мне место.
– Не повышал? – фыркаю я. – Ты просто до меня не дотягиваешь.
Вот так. Последнее слово должно остаться за мной.
И вообще, что за угрозы меня закопать?
Судя по всему, я – единственный человек, который действительно заинтересован в том, чтобы празднование прошло без эксцессов. Надо же додуматься пригласить постоянную любовницу! И доверить организацию женщине, по которой сходит с ума жених.
Но я профессионал. И вообще благородная.
На свадьбе достанется только Аделе. И я уж точно буду действовать менее топорно. У меня каждый этап издевательства будет укладываться точно в тайминг.
И понеслась.
Четыре дня до свадьбы. Нужно успеть до фига всего. Еще и Амина внезапно превратилась в истеричку. И платье на ней сидит ужасно, и она слишком толстая, и меню внезапно разонравилось, и погоду обещают плохую. Я даже не рассказываю ей, что тамада все еще хрипит, как старый запорожец, а в прокате автомобилей произошла какая-то накладка: нужная нам машина забронирована на пятницу не только нами, но и еще одной парой.
Я уже выдернула своих будущих помощниц с четкими инструкциями, но и тут начинается: «А почему я должна быть в черном костюме? Пусть фотограф так одевается! Мне же надо только полароидные снимки сделать и собрать альбомчики? Зачем мне макияж, я же только буду на подхвате? Да ладно, и в джинсах нормально, все равно все внимание невесте…»
Уже во вторник папа подкладывает мне магний, а в среду Марат сует мне пригласительный в спа. Дан ныкается по углам в первую половину дня, а во вторую сматывается из дома. И только маме надо до меня докопаться.
В четверг вечером я приползаю домой аки тряпка. Все. Утрясла, решила, договорилась, наорала, затребовала, получила. Все будет, как я запланировала. Последним делом звоню знакомому визажисту, чтобы его ангажировать. Сто пудов, завтра кому-то понадобится поправить макияж, перекрасить невесту, кто-то попадет под дождь, умоется водкой и так далее… Климов, конечно, возбухает, что он очень занятой перец, но я ему напоминаю, что свое портфолио, благодаря которому у него появились первые шикарные заказы, он сделал на моем лице. Должок, Климов. Должок.
Теперь совсем все.
Мне нужны несколько часов передышки перед тем, как начнется настоящая проверка на мою профпригодность. Наверное, это даже хорошо, что моя первая свадьба доверена мне не с нуля. Я уже сейчас вижу, на что стоит в будущем обращать внимание и как расширить команду. Все целиком я бы одна не затащила.
Понимаю, что сделала все от меня зависящее, но пока похвалить себя не могу. Завтра будет ясно, чего я стою как координатор.
Я уже предвкушаю вечерний расслабон в ванной, когда мне звонят, грозя нарушить хрупкое спокойствие. Подъехал курьер, привез таблички для welcome-зоны. Этот идиот заблудился, и нужно к нему спуститься.
Скрипя зубами, я отправляюсь к нему навстречу и только уже на выходе из подъезда понимаю, что таблички у меня еще со вторника. А значит, мне привезли чужой заказ. Чудненько, надеюсь, у них свадьба не завтра.
Но на улице меня ждет совсем не посыльный.
– Ты совсем не похож на курьера, – обливаю я обманщика презрением. Даже тут обманул несчастную женщину, которой нужна ванночка для ног и компресс из просекко на все тело.
Выглядит Таир отвратительно.
Отвратительно не страдающим.
Где романтическая бледность, затравленный взгляд, круги под глазами?
– А ты не похожа на подростка, но ведешь себя именно так.
Закатываю глаза и складываю руки на груди.
– Зачем приехал? Завтра свадьба, тебе стоит почистить перышки.
– Я не невеста, чтобы наводить марафет. Значит, ты организовываешь торжество. Не знал. – Нарыков смотрит мрачно.
– Даже жаль, что Амина тебе сказала. Это был бы прекрасный сюрприз, если бы ты узнал об этом в ресторане.
– Это был бы плохой сюрприз. Я бы хотел, чтобы ты пришла как гостья. Алсу, нам надо поговорить. Я ни хрена не понимаю, что происходит…
И эта уверенность Таира в том, что можно продолжать вешать мне лапшу на уши, меня добивает, становясь последней каплей в этом тяжелом и нервном дне.
Глава 54
– Как гостья? – не щадя соседей, так неосторожно летом держащих окна открытыми, перехожу я на ультразвук. – Ты искренне считаешь, что я бы не заметила, что тут что-то не так?
– Что тут может быть не так? – хмурит брови бородатая охреневшая в край особь. – Я, конечно, не планировал знакомить тебя с семьей так быстро…
– Быстро? – У меня падает забрало. Что ж он в своей презентации не начал с главного, с невесты? – Той части твоих родственников, с которой я уже познакомилась, мне хватает выше крыши! Психички, и думаю, адекватных там нет. И я не собираюсь вливаться в экстазе в ваш извращенный семейный праздник. Ни быстро, ни попозже, когда уже детки пойдут!
– Что? – в реве Таира децибелы конкурируют с моими, мы орем на всю улицу, но меня не волнует, что мы превращаем ее в итальянский квартал.
– Ты! – наступая на Нарыкова, я тычу пальцем ему в грудь на каждом слове. – Аморальная, беспринципная сволочь! И если Амина готова мириться с твоими изменами до и после свадьбы, то это ее проблемы. А меня мужики общего пользования, да еще и отъявленные лжецы, не прельщают. Сунешься ко мне еще раз, и проблемы уже будут у тебя!
– Не понял… – кобелина талантливо изображает недоумение, но меня не проведешь. – Ты решила, что я провожу с тобой время накануне собственной свадьбы, и…
Я перебиваю эту артистичную реплику:
– Провожу время? Разложить меня во всех позах, умолчав, что у тебя практически кольцо на пальце – это проводить время? Так это теперь называется? Или, может, так называется преследование меня по городу? Ты братьям моим в глаза врал, чтобы ко мне в трусы забраться! Хуже! Моя мама тебя видела! Что я должна ей говорить?
– То есть, – медленно, тяжело, с расстановкой роняет каждое слово Таир, – я бы позволил, чтобы мою свадьбу организовывала моя… любовница? Что я бы переспал со знакомой своей невесты?
От слова «любовница» я окончательно теряю контроль. Нет ничего более унизительного, чем эта роль. Прокладка в отношениях, призванная компенсировать какую-то нехватку, чтобы сохранить их. Гадко. Омерзительно то, что Нарыков вообще не постеснялся употребить это слово в отношении меня.
– Ну с Аделей тебя ничто не остановило. Может, все-таки дать ей слово на свадьбе? Уж она научит Амину, как тебя правильно ублажать!
– Аделя тут при чем? – У мерзавца глаза из орбит вылезают. Ага, не ожидал, что я узнаю его маленький грязный секрет. Хотя какая уж тут тайна, когда вся семья в курсе, включая будущую жену.
– Даже не знаю, и при чем же тут твоя Аделя… – всплескиваю я руками. – Ты только учти, это мне она смешные угрозы посылает, а твоей жене может достаться что-нибудь посерьезнее.
– Она тебе угрожала? Я разберусь.
– Я сама разберусь! Ты лучше держи ширинку застегнутой, чтобы твой брак продлился больше недели! И даже не думай ко мне подходить!
Я выпаливаю последнюю фразу и понимаю, что мне почти не хватает воздуха от ярости. Таир тоже выглядит как бык, перед которым размахивают красной тряпкой.
– Значит, я мудак, – подводит он черту под моими высказываниями.
– Точно. Абсолютный!
– Тогда дальше с тобой разговаривать бессмысленно, – цедит Таир.
– Именно. – Я заталкиваю то, что рвется из груди поглубже, чтобы не выплеснуть лишнего перед Нарыковым. С него хватит моей злости и презрения. – Нам с тобой разговаривать больше не о чем.
– Ты пожалеешь о своих словах, Алсу. – Он засовывает руку в карман джинсов, доставая ключи от машины с тем самым брелоком, из-за которого все и началось. Ну какой мерзавец! Воспользоваться невинной вещью, чтобы втереться ко мне в доверие.
– Нет, – отрезаю я. – Зато пожалеешь ты, если хоть кто-нибудь узнает, что между нами хоть что-то было. И сестрам своим рот закрой. Мне такой позор, как связь с тобой, ни к чему. Завтра я буду видеть тебя в последний раз в жизни, сделай над собой усилие и не бегай за мной на собственной свадьбе.
Таир прищуривается, желваки играют у него на скулах, вена на шее бьется в такт пульсу, а кулак стискивает ключи так, что пластиковая блестяшка жалобно трещит.
– Увидимся на свадьбе, – едко бросает Таир.
Я не собираюсь тут стоять, как дура, и смотреть ему вслед, пока он уезжает. Разворачиваюсь и гордо ухожу, чувствуя на себе злой взгляд. Визг шин развернувшегося авто слышу за спиной, когда уже открываю дверь подъезда, но еще держусь, пока поднимаюсь по ступенькам к лифту, потому что буквально ощущаю, что за дверными глазками собрались благодарные зрители. Вздергиваю голову и закусываю губу, чтобы подбородок не дрожал. Меня не коснется это унижение. Не запачкает. Я дала Нарыкову шанс не испортить собственную свадьбу только потому, что мне нужна репутация ответственного организатора, а вовсе не той девицы, которая спит с будущим женихом бонусом, чтобы оправдать завышенный прайс.
И лишь когда я возвращаюсь в квартиру и запираюсь в ванной, меня прорывает. Я двадцать минут тупо пялюсь на себя в зеркале, не видя собственного отражения, пока наконец не смаргиваю влагу и не начинаю яростно стирать размазавшуюся тушь.
Нарыков завтра женится.
Почему мне вообще есть до этого дело?
Надо пользоваться водостойкой тушью.
Глава 55
Утро по классике мерзкое. Стоя на балконе с тканевой маской на лице и чашкой кофе, я выразительно высказываю дрейфующей над городом темной туче, что если она только посмеет пролиться, я не знаю, что сделаю, но ей не понравится.
Туча как будто уменьшается в размерах, но я на всякий случай срочно заказываю одной из ассистенток заехать в торговый центр по дороге в ресторан и закупить простые зонты. Если что, потом или верну, или включу в итоговый счет Амине. Расплачивается все равно женишок, чтоб ему бороду выдергали.
Медленно.
Пинцетом.
По одной волосине.
А потом в каждой брови через один.
Дан, которого я стряхнула с кровати, чтобы он загружал барахло в мою ласточку, ноет, что он еще не пил кофе и что я мегера.
– Да ты с утра просто капитан Очевидность, – фыркаю я. Мегерой быть не стыдно. – Возьми еще вон тот кофр с белыми рубашками…
– Куда тебе столько? – бухтит брат. Можно подумать, для этого качка есть разница одна или двадцать рубашек.
– Если кто-то выльет на меня напитки, я, по-твоему, должна ходить, не переодеваясь?
– Почему тебе кто-то должен что-то вылить?
Есть у меня подозрения, что некоторые постараются.
– Это свадьба, Данчик. Помнишь, как дядя Булат во время танца уронил тетю Дилю на закуски и опрокинул на нее графин с соком, когда пытался ее поднять? Вот. Нельзя исключать ничего подобного.
Ну и запасом я тащу пару рубашек для своих помощниц. Одна вчера так ныла, что не хочет надевать формальное, что с нее станется притащиться в белой футболке.
– А аптечка тебе зачем? – вторая ходка тоже вызывает у Дана вопросы. – И клей? И ручки? И швейный набор? Ты там что делать собралась?
– Дорогой брат, ты хочешь, чтобы я случайно не рассказала Ритке, сколько баб к тебе ходит? – Я сурово смотрю на него одним накрашенным глазом. – Ну вот, поэтому молча взял еще вон ту спортивную сумку, эту коробку, органайзер оранжевый с полки в прихожей и потараканил вниз.
– Это произвол. Я не нанимался Паспарту. Время – половина восьмого утра… – булькает брат.
– Только попробуй мне что-нибудь испортить, и я спущу шины на твоем драндулете. Ты меня понял, знаток приключенческой литературы? – предупреждаю я, сосредоточиваясь на идеальных стрелках. Ответом мне становится хлопок дверью. Входной. Понес, значит. Вот и ладненько. У меня как раз досох третий незаметный слой туши, и можно забрызгивать все фиксатором. Я хоть и уточняла насчет работы кондиционеров и вентиляции, но сто пудов будет душно. Чуть не забыла вкладыши в рубашку от кругов пота.
К возвращению убогого братца милостиво запускаю для него кофемашину. Правда, одна чашка ему как мертвому припарка, он на кофеине функционирует, но весь остальной я уже выпила. Хорошо, что Данчик узнает об этом, когда я уже уеду.
А теперь мне надо валить, потому что через полчаса проснется мама и будет делать мне нервы, а сегодня мне нужно быть спокойной, как танк. Прилепив на кружку стикер, на котором написала: «Ваша плата, сэр придурок», подхватываю пакет с оставшейся мелочевкой вроде батареек, зарядников и другой херней, отправляюсь ослеплять всех своим профессионализмом.
Пятничное утро летом – это пробочный апокалипсис, все стремятся уехать за город пораньше. Такое ощущение, что никто не работает, всем надо на дачу. Вместо обычного часа уходит почти два. Я молодец и выехала с запасом, поэтому прибываю в ресторан, как и планировала, за четыре часа до начала торжества, и, как знала, что свободного времени не останется. Естественно, нужно половину переделывать, переставлять, гонять флориста, тормозить шариконадувателя, который, походу, решил сделать из заведения летучий корабль. Разумеется, кое-кто притащился в белой футболке и не взял рубашку с собой. Само собой, куда-то испарились кольца для салфеток, и потребовались розыскные мероприятия.
К тому моменту, когда я начинаю проверять аппаратуру, глаз у меня дергается. И меня постоянно отвлекают, не дают досмотреть смонтированный наспех семьями жениха и невесты ролик, который мне прислали вчера в ночи, и увидела я его только сегодня по чистой случайности. Где-то после потрясающих слайдов беззубой пятилетней Амины, сидящей на качелях, меня начинают доставать с настройкой каналов связи для гарнитуры. Я что? Связист? Отдел охраны без меня точно не может?
Выясняется, что может, но не хочет. Зато жаждет мой номер телефона.
Идиоты!
– Там видео нормальное? – вернувшись, уточняю у ассистентки. – Звук не пропадает? Не рябит кадр, не обрывается?
– Не, все нормально, – пофигистично отмахивается она. – Жених красавчик, конечно…
«И мудак», – добавляю про себя я, но вслух, разумеется, молчу.
Так, времени смотреть заново уже не остается, придется поверить на слово. У меня в ушах уже отбивается охранник, что первые машины с гостями подъехали, и их располагают по утвержденному мной плану. Часы показывают тринадцать пятнадцать. Так я и знала, что кто-то не поедет на съемку у достопримечательностей, а притащится заранее сюда.
– Выпускайте кракена, – командую я. Это сигнал, что в вэлкам-зоне должны появиться официант, фотограф и помощник тамады, чтоб его. Пусть развлекают народ. И моя девочка тоже отправляется со своим полароидом в поисках забавных кадров.
У меня есть полчаса выпить еще одну чашку кофе, поправить макияж и принять что-нибудь успокоительное, потому что руки начинают дрожать. Пожалуй, так я не нервничала ни перед одним экзаменом.
Однако фланирую через вестибюль с решительным видом, никто не должен знать, что у меня коленки подгибаются. Господи, да что я трясусь-то? Я была на стольких свадьбах, да я королева вечеринок! И скоро все будут такие пьяные, что недочеты увижу только я!
Прежде чем завернуть в комнату, которую оставили для меня и моих ассистенток, бросаю последний взгляд вокруг и в панорамном окне замечаю, как к крыльцу приближается персона, которую раньше я видела только на фото, но узнаю я ее сразу.
А вот и Аделя.
Глава 56
– Ты смотришь на нее, будто солдат на вошь, – слышу я негромкий мужской голос возле уха.
И чувствую, как меня приобнимают.
– Руку убрал, – так же тихо, но безапелляционно требую я.
– Я же по-дружески, – врет наглый тип.
– Климов, не беси меня. Я тогда не купилась, а сейчас и подавно не клюну. Руку!
Самый блядовитый стилист города нехотя убирает лапищу с моей талии.
– Тебя эта девочка так бесит? – интересуется он, а я все еще не отрываю взгляда от этой, с позволения сказать, трепетной лани, которая как раз толкает прозрачную дверь и просачивается в вестибюль.
Бесит? О да!
Успокоительное отменяется. У меня теперь есть живая мишень.
Меня всегда раздражали такие нюни. Аделя даже сейчас, когда нет главного зрителя и любых сочувствующих, несет себя в образе «Я так красиво страдаю, обратите на меня внимание». Вся такая нежная и хрупкая. Ага, которая ссыкливо пишет анонимки с угрозами. Я ей покажу, где ее место.
– Будет расчлененка? – продолжает развлекаться Климов.
– Не понимаю, о чем ты, – пожимаю я плечами.
Аделя проходит к вэлкам-зоне, берет запотевший фужер с шампанским (кто бы знал, чего мне стоило, чтобы все напитки оставались холодными), получает приветственный презент и что-то спрашивает у официанта. Тот отвечает и указывает в мою сторону. На ловца и зверь бежит.
Малахольная сначала делает несколько шагов по направлению ко мне, но потом, разглядев, кто ждет ее с ласковым оскалом, спотыкается и замирает. Лицо ее перекашивается и покрывается красными пятнами, это видно даже сквозь слой тоналки толщиной в палец.
С трудом удерживаю себя, чтобы не поманить ее пальчиком.
Аделя наконец берет себя в руки.
Видимо, болезная решила, что я не знаю, кто именно прислал мне посылочку. Что ж, тем лучше. Девочка получит урок, что за все в своей жизни нужно отвечать. Снова преобразившись в барышню-ромашку, она подходит:
– А где здесь можно привести себя в порядок? – И хлопает на меня накладными ресницами.
А я почему-то сразу вспоминаю экскурсионный день у Таира дома и то, с каким чувством Нарыков долго и обстоятельно возил меня лицом по простыням, вколачиваясь в мое тело. Просто представила на своем месте Аделю и то, как после ее ресницы остаются лежать на покрывале. Или еще веселее, отклеиваются под струями воды во время секса в душе. Ну, Таир еще свое получит. Потом.
– Я бы даже предложила вам воспользоваться услугами визажа от нашего мастера, – елейно отвечаю я, глядя на Аделю сверху вниз с высоты своего роста. Роста и каблуков. – Я вижу, вы не успели найти специалиста, у которого руки растут из нужного места…
Климов рядом закашливается, пряча рвущийся наружу смех. Ну а что? Я же не сказала в открытую, что она уродски накрашена!
– Я…
– Заодно он посоветует вам средства от проблемной кожи, уверена, у вас и так много проблем… будет, – заканчиваю я уже тверже, пристально уставившись Аделе в глаза. – А фужерчик мы у вас пока заберем, меня предупредили, что вы себя не контролируете. Давайте дождемся, пока все гости смогут с вами соревноваться в неадеквате…
Оторопевшую от моих слов Аделю уводит Климов, и плечи его трясутся от беззвучного смеха. Я провожаю глазами удаляющуюся парочку. Если эта гадина думает, что пара словесных уколов – это все, что ей грозит, то она ошибается. Это я пока пристреливаюсь. Основная канонада будет позже, у меня все четенько – по таймингу.
И чего притащилась? Что ей не ездилось со всеми по достопримечательностям? Или ее спровадили, чтобы кислым выражением лица не портила фотографии?
– Смотри, – зовет меня Катюха с полароидом и показывает снимок Адели.
Смотрю на подругу с уважением: это ж надо так точно поймать в кадр суть человека!
– У тебя талант, – серьезно говорю я, рассматривая выпученные глаза и перекошенный рот на снимке. – Вот эту особу постарайся запечатлеть именно в таких видах. У нее будет лучший альбом, или я не Алсу.
– Она где-то перешла тебе дорогу? – с любопытством интересуется Катя.
– Наоборот, это она прилипла к моему каблуку, – фыркаю я.
Уж не знаю, то ли Климов сжалился над этой овцой и затянул макияжик, то ли у Адели прорезался инстинкт самосохранения, и она решила не отсвечивать, только я идиотку не видела до того самого момента, как начали прибывать остальные гости.
Тут я и вспомнила, почему так радовалась, что арендован целый ресторан, а не один банкетный зал.
Дети.
Много детей.
В возрасте от четырех до десяти.
Они бегают, орут, обдирают коленки и залезают на деревья.
Благодарные взгляды уже в край задолбавшихся мамаш после сообщения, что на улице организована детская зона с мягким покрытием, не передать словами. Да чего уж там. Именно мамочки бросаются не к приветственным подаркам, а к шампанскому. Ну их можно понять… Это взрослые совершат ритуал: ЗАГС, поездки, фотки, а детям скучно, и они либо канючат, либо развлекают себя сами. Второе обычно означает травмы и проблемы.
Посреди этого гвалта, хохота уже подвыпивших гостей и дурмана смешавшихся ароматов десятка различных парфюмов меня и находит София.
– У тебя есть носовые платки? – перекрикивает она музыку, потому что я спряталась за колонкой, чтобы перевести дух.
У меня уже нервы натянуты, как канаты, хотя мы еще даже не приглашали гостей в основной зал.
– Разумеется, у меня есть носовые платки, – рявкаю я. – А также двадцать коробок с бумажными салфетками стоит в комнате, где девочки приводят себя в порядок! Ты не могла бы поплакать после того, как приедут жених и невеста?
– Они уже приехали, – ехидно отвечает София.
Что? Как? Почему охрана не предупредила?
Я выглядываю из-за колонки, и первое, что я вижу, – это повисшая на Таире Аделя.
Ну понятно, почему Амине понадобился носовой платок.
Иду прямиком к парочке, которая почти обнимается у всех на глазах.
Боже, какой позор. Это что? Собачья свадьба? Нет! Только не в мою смену!
Хотя по лицу Нарыкова можно сказать, что он мечтает избавиться от девицы. Поверх ее головы он настойчиво ищет кого-то глазами в зале. Наверное, жену. Амина ведь уже жена, роспись была утром. Я стискиваю зубы.
Когда мы сталкиваемся взглядами, между нами словно разрывается шаровая молния, так горячо смотрит Таир, но со мной этот фокус не пройдет. Я уж точно не стану пополнением его гарема, определенно не опозорюсь на свадьбе, не испорчу себе репутацию. И вообще, если бы я хотела быть одной из, я бы тогда с Климовым встречалась.
– Алсу Камилевна… – чуть притормаживает мою грозную поступь парень из охраны, который клянчил у меня номер телефона. Он и сейчас смотрит на меня, как на самый сладкий десерт в своей жизни. – Молодые прибыли, гарнитура сбоит…
Я буквально чувствую, как обжигает меня взгляд Нарыкова.
Ха.
Смотри, кого ты потерял!
– Спасибо, но я уже в курсе, – отвечаю я. Как его там… Валера? Поправляю узел его галстука и, постояв немного в выгодном ракурсе, таки подхожу к Таиру с Аделей. При приближении я слышу ее писклявый голосок:
– … оскорбила публично…
Закатываю глаза.
– Аделя, правильно же? Вам уже кто-то дал игристого? Я не досмотрела… Пойдемте, я помогу вам прийти в себя…
Карие глаза Таира вот-вот прожгут во мне дырку, но он не произносит ни слова, и Аделя делает ошибочный вывод, что ей дали зеленый свет, и она обнимает Таира за талию и кладет ему голову на грудь.
Дальше происходит то, чего даже я со своим опытом не могла предусмотреть.
Сквозь какой-то инфернальный треск в гарнитуре, будто со мной пытаются связаться из космоса, в ухе раздается глухой мужской голос:
– Алсу Камилевна, жених застрял на дереве…
Глава 57
Я плохо понимаю смысл сказанного. Вроде все слова знакомые, а выходит околесица.
– Ничего подобного, – наконец у меня прорезается дар речи. – Он со мной.
– Вы тоже на дереве? Я вас не вижу…
– Я в вестибюле.
Тяжелый вздох, приглушенный мат, будто кто-то прикрыл динамик рукой, и упорное нежелание признавать очевидное:
– А жених на дереве…
Я зажимаю переносицу, чтобы помочь себе сосредоточиться и подобрать цензурные слова, но в этот момент, заставляя вздрогнуть, в меня вцепляются тонкие женские пальцы.
– Алсу, они не могут найти стремянку нужной высоты. – Голос Амины вгрызается в мозг, – что делать? И у тебя нет носового платка? Я вся в помаде…
Я медленно поворачиваю голову к Амине, на щеках которой и в самом деле следы горячих поцелуев женской части гостей.
– Тебе надо к Климову, он поправит…
Я в шоке от того, что невеста, простите, уже жена, абсолютно равнодушна к тому, что на ее глазах муж обжимается с любовницей. Новобрачную волнует только макияж и стремянка…
– Да-да, но ты же снимешь масика оттуда? Я только на тебя могу положиться…
У меня дергается веко.
– Масика? Я?
– Ну придумай что-нибудь… Если он упадет и сломает позвоночник, я его, конечно, все равно любить буду, но мы так долго репетировали танец… И он согласился надеть костюм, который ты одобрила…
Танец. Костюм. Масик.
Я буквально слышу, как с противным скрежетом и жужжанием вертятся колесики в моей голове, пытаясь перемолоть поступающую информацию и усвоить ее.
– А Масик у нас кто?
Амина смотрит на меня с сочувствием.
– Масик – это мой муж. – Она сует мне под нос руку, показывая кольцо на безымянном пальце. – Ильдар Шагитов.
– Не Нарыков?
У Амины даже рот приоткрывается:
– Вариант, когда муж берет фамилию жены после росписи, мы не рассматривали…
Я перевожу остекленевший взгляд на Таира.
Он, конечно, старается держать лицо нейтральным, но в его глазах такой триумф! И именно это победное выражение на бородатой морде вынуждает меня осознать очевидное.
Меня обманули!
Сознательно ввели в заблуждение!
Нарыков все знал и не рассказал! А мне неоткуда было взять информацию! Жених на встречи приходить отказывался, шлялся по своим гадким командировкам, приглашения отпечатали еще до меня, сценарий с именами главных действующих лиц отправляли сразу тамаде, у меня в рассадке муж обозначен как «М», а жена как «Ж». Мне даже ролик не дали досмотреть!
Видимо, у меня на лице отражаются все эмоции, и Таир тоже уже не выглядит таким злорадным. Он нехило так напрягается, и есть из-за чего. Хана тебе, дорогой! Нашелся мне тут памятник молчанию! Раз ты свободен, то я покажу тебе, как правильно со мной себя вести!
Мне кажется, или скулы Нарыкова слегка бледнеют.
Кстати, я перевожу взгляд ниже, туда, где на белой рубашке лежит ладонь Адели. Ярость вскипает с утроенной силой.
– Алсу! – отвлекает меня Амина. – Масик… Надо что-то делать…
Транслируя глазами Таиру, что дни его сочтены, я поворачиваюсь к ней.
– Сейчас мы снимем масика. Только скажи мне, что он делает на дереве?
– Сказал, что полез снимать застрявшего там младшего сына двоюродной сестры…
Я делаю глубокий вдох и устремляюсь на улицу, уговаривая себя, что это благородный поступок, и за него не нужно убивать.
Или нужно. Как говорится, истина глаголет устами младенца.
– Правда, он крутой? – захлебываясь от восторга, спрашивает меня какой-то мелкий пацан лет семи, пока я стою под деревом и прикидываю, где взять лестницу такой высоты и кого потом назначить виновным. Очевидно же, что для подрезки этих деревьев приглашают ландшафтников со спецтехникой.
– Ну… – я не знаю, вправе ли я разрушать героический ореол главного мужчины на празднике.
– А я не поверил, когда Ильдар сказал, что долезет до самой верхней ветки. Я только до нижней смог…
У меня снова дергается глаз.
– Надо же… А брат говорил, что как бизнес-партнер Ильдар вполне адекватен, – задумчиво тянет рядом откуда-то нарисовавшаяся София. Стерва с такими же сережками, как у меня. И с помадой такого же тона.
– Не упоминай при мне Таира, – шиплю я.
– А что? Вы все-таки расстались? – радостно спрашивает она.
Мы и не встречались! Так… полежали рядом чуть-чуть…
– Я ему жизнь отравлю! – обещаю я, припомнив и как лежали, и как сидели…
– То есть не расстались… – скучнеет София.
Это какой-то цирк! Мне сейчас испортят боевое крещение! Если я провалю первое же мероприятие, то буду убивать всех по списку, и я уже знаю, с кого начну.
– Ой, София, – вклинивается в нашу великосветскую беседу какая-то тетенька с фужером шампанского в руке. – А я думала, сестры всего четыре… Познакомь меня с пятой…
– Мы не сестры! – рявкаем в один голос.
– А так похожи…
Я смериваю взглядом жалкую копию неповторимого оригинала. Ничего общего вообще!
– Сколько весит масик? – сквозь зубы спрашиваю я.
Мне снизу не видно настоящих габаритов, частично скрытых в кроне.
– Понятия не имею, – пожимает плечами София. – Ростом как… Таир… – и склабится. – Весом… качок как Таир… – продолжает она меня бесить. – Только мышечнее, чем Таир…
А ей я вырву волосы.
– То есть на тент прыгать бесполезно, – прихожу я к логичному выводу. – Где невеста? Не нужно, чтобы она нервничала...
– Ее забрал Климов. Как ты его уговорила вообще?
– Я профессионал, – огрызаюсь я. – И фотографу скажите, чтобы этот артхаус снимали издалека. Никаких крупных планов. Или я его убью…
Я уже прикидываю, что, походу, надо звонить в МЧС или искать ландшафтников с автовышкой, но пока они доедут…
– Таир! – верещит знакомый писклявый голос. – Это опасно!
Что?
Перестаю пялиться на верхушку дерева и опускаю взгляд. Отмахиваясь от Адели, Нарыков снимает пиджак и отдает его Венере, разувается…
Вашу ж мать! Я не заказывала свадьбу с двумя мужиками на дереве!
Глава 58
– Ты! – шиплю я, подлетев к Нарыкову. – Хочешь, чтобы мы все переехали праздновать в травмпункт? Так я там ничего не бронировала!
Но бородатый самоубийца меня игнорирует, будто не слышит.
Ну, конечно! Все мужики такие. Если они решили откуда-то упасть, то ничто их не остановит. Вон, один уже кукует с верхней ветки что-то вроде «если мне поднимут шампанское, то мне и тут неплохо». Да если надо, я сейчас МЧС с вертолетом добуду, но от танца с женой он не отвертится!
– Не смей меня игнорировать! – дергаю я его за рукав.
– Не нравится, когда так делают? Правда, бесит? – прищуривается на меня Таир.
О как!
Заговорил!
Ты погляди, он еще и оскорбился! Это из-за того, что я трубку не брала? Сам заварил кашу, и теперь чем-то недоволен! Рано обиделся, вот сначала я отомщу, а потом можно будет.
– Слушай ты, Золушка, – выговариваю я, стараясь, чтобы больше меня никто не услышал. – Натягивай обратно свои черевички и…
Меня прерывает появление Лейсан, которая протягивает Таиру рюкзак.
Мы обе пристально смотрим, как Нарыков достает из него моток не то веревки, не то троса.
– Это чтобы повеситься? – грозно спрашиваю я.
– Зачем тебе в багажнике снаряга? – уточняет Лейсан. – То есть, зачем ты ее на свадьбу взял?
Таир бросает косой взгляд на меня:
– У меня был заготовлен сюрприз, но Ильдара я уже не переплюну…
Воистину. Еще одного сюрприза я могу и не вынести. Минуточку…
– А что это за снаряга? – спрашиваю я у Лейсан с нехорошим предчувствием, припомнив ремни, которыми меня во время экскурсии привязывали к кровати.
– Да Таир в универе увлекался альпинизмом, даже промальпом подрабатывал по каким-то трубам и фасадам лазил – ему по работе надо было. Ну вот он недавно сказал, что хорошо, что у него осталась обвязка, хвалился, что она какая-то суперпрочная… Я тогда еще подумала, почему хорошо? Оказывается, правда пригодилась.
Я стараюсь сосредоточиться на полезной информации, которая не сократит кое-кому жизнь.
– То есть он вот сейчас знает, что делает? – уточняю я.
– Абсолютно, – уверенно кивает Лейсан.
И я успокаиваюсь. Сразу.
Ну а чего нервничать. Жениха снимут, Таир останется живой, и я смогу ему долго и со вкусом мстить. Уже без всякой жалости и оглядки.
– Ляся, я могу чем-то помочь? – врывается писклявый голос в мой временный дзен.
Я оборачиваюсь к Аделе, которая смотрит на Лейсан, заламывая руки.
– Венера унесла пиджак, но ты можешь посторожить туфли Таира, – предлагаю я.
Нет, сил моих не хватает на эту девицу, которая лапала то, что ей не принадлежит. Это слишком серьезное испытание – видеть ее и не позволять себе оторваться по полной. Разворачиваюсь и иду к тому парню из безопасности, у которого при виде меня начинаются проблемы с дыханием.
Даю ему добро на разорение детской площадки. Пусть перенесут мягкое покрытие под дерево. Отдав все нужные команды, смотрю, как Таир забирается на дерево и привязывает веревку к толстой ветке, которую оседлал Масик. Тьфу, жених.
Потом Нарыков, держась за веревку и упираясь ступнями в дерево, спускается сам, видимо, показывая зятю, как надо действовать.
– Как у него ловко выходит, – одобряет охранник.
– Угу, прям Тарзан.
Я дожидаюсь, пока под общее улюлюканье спустится Ильдар, и только после этого узел в груди развязывается. Кому расскажешь – не поверят. А Данчик еще спрашивал, зачем мне аптечка? Там валерьянка! Я уже собираюсь вернуться внутрь, как ко мне подбегает какой-то мелкий вихрастый мальчонка:
– Это вы тетя Гарпия?
– Что?
– Мне сказали отдать это Гарпии в черном пиджаке, – он протягивает мне кулак.
– А кто просил? – уточняю я, уже догадываясь.
– Дядя Таир. В черном пиджаке больше никого нет.
– Действительно. Что там у тебя?
– Боевое снаряжение, – явно заученно повторяет ребенок и разжимает кулак.
На ладошке лежит гарнитура. Я касаюсь уха. Так и есть. Моя. Наверное, у дерева упала.
– А не рванет? – опасливо уточняет будущее достойное пополнение семьи Нарыко-Шагитовых. Сначала взять, а потом спрашивать.
– Она нет, а вот я – запросто!
Мальчишку словно ветром сдувает. Ну хоть у кого-то инстинкт самосохранения работает.
Я чувствую на себе взгляд Таира, но принципиально не оборачиваюсь, а захожу в прохладу ресторана. Рука так и тянется к фужеру, но мне нельзя. Да что ж такое!
Но вот уже все вроде бы нормализуется, гости наконец заходят в банкетный зал, и начинается мероприятие. Я коршуном слежу за персоналом, зудю над ухом звукаря и испытываю непреодолимое желание напомнить Амине, что наедаться до танца с мужем категорически не рекомендуется.
Масик, кстати, прозвище свое не оправдывает. Ростом он и впрямь приблизительно как Таир, но есть ощущение, что парниша живет в качалке. На его фоне молодая жена смотрится дюймовочкой. Вот и с танцем наконец отстрелялись, сейчас на некоторое время тамада уймется и даст людям зажевать все то шампанское, которое было выпито до ЗАГСа, в ЗАГСе и после ЗАГСа.
У меня появляется небольшое окно, чтобы освежить макияж, выдохнуть и, если очень повезет, выпить кофе. Кажется, в комнате, которую отвели мне и моим ассистенткам, стоит кофемашина.
Я тихонько исчезаю, надеясь, что никому не понадоблюсь ближайшие десять минут. Хотя после той феерии с деревом я уже ни за что не поручусь. Наверное, потом мне будет смешно, но сейчас нервы у меня на пределе.
Я запускаю кофемашину, подкладываю в туфли охлаждающие стельки и достаю косметичку. Только когда я подхожу к зеркалу, в отражении вижу, как за моей спиной дверь открывается.
– Ну что там еще? – стону я.
– Карма, Алсу. Карма, – выносит приговор Таир.
Глава 59
Окидываю его взглядом сверху вниз и обратно.
– Она тебе мало отсыпала, и ты пришел за добавкой?
– С тобой невозможно разговаривать! – рычит Нарыков.
– А ты пробовал? – ехидно уточняю я.
Нет, ну серьезно! Темнил он, а претензии почему-то ко мне.
У него было столько шансов, и он все слил. Проебал все полимеры, как говорит Марат. Я задавала вопрос у него дома, есть ли ему что рассказать и в чем покаяться. Но нет! У него рот был другим занят!
С какой стати было мне показывать престарелых родственниц, когда надо было начинать с Амины?
И даже вчера: что мешало Таиру разубедить меня в том, что он неверный будущий муж? Да, это было бы непросто, но он даже не попытался!
– А ты вообще хоть кого-нибудь слушаешь? – злится Нарыков. – По-моему, тебя интересует только собственное мнение. И правильное оно или ошибочное, значения не имеет.
– Да, – серьезно киваю я. – Я гадкая. Просто отвратительная. Так чего ты тут трешься? Иди к Аделе, она тебе слова поперек не скажет. Кстати, она помыла тебе ноги, прежде чем подать обувь?
– Далась тебе Аделя, речь не о ней…
– Я вообще не хочу с тобой беседовать. Что это вчера такое было? – Я подцепляю бумажный стаканчик, куда кофемашина выплюнула напиток.
– Вот и я бы хотел знать, что это вчера были за предъявы, дорогая, – Таир складывает руки на груди. Стоит такой, ноги расставил, дверь загораживает. Давит фактурой. Впустую.
– Тебе объяснить? – поднимаю я бровь. – Вчера произошел эпический фейл. Вместо того чтобы упасть на колени, рвать на себе волосы и вымаливать у меня прощения за то, что из-за косноязычия вашей семьи я была введена в заблуждение, кто-то, не будем показывать пальцем на парнокопытное, решил меня проучить. Ты ведь это имел в виду, когда сказал, что я пожалею о своих словах?
– И? Ты осознала, как глубоко ошибалась? – бычит Нарыков.
И как только у Лейсан язык повернулся сказать, что Таир очень терпеливый. И София явно зря ест свой сестринский хлеб, если на нее Нарыков ни разу голос не повысил. Ко мне вот заглянул – минута, и он уже готов орать. Я вижу, как бьется жилка на виске.
– Я осознала, что ты хуже, чем я думала.
Лицо Таира перекашивается.
– Что бы я ни сделал, все будет не так. Да, Алсу? Был неверным женихом – плохо. Оказался не таким – тоже виноват. Ты просто угодила в собственную ловушку эгоцентризма, попала в нелепую ситуацию и вынести этого не можешь. Как же так! Самая умная и облажалась!
– А это еще не доказано, – зло шиплю я. – Аделя-то существует, и командировочная телка, сто пудов! Вот им и устраивай свои убогие экскурсии. И корми жирной развесистой лапшой!
– Какая командировочная телка… – начинает беситься Таир, но с трудом берет себя в руки. – Знаешь, что? Что бы ты там ни говорила, а моя убогая экскурсия тебе понравилась. Раза три. И ты была вполне активным участником. Я бы сказал громкоголосым.
– Конечно, слышал, как говорят: «Не можете избежать, постарайтесь получить удовольствие!», – рявкаю я, резко выпрямляясь.
От неосторожного движения рукой кофе из стаканчика выплескивается мне на белую рубашку. Мало того, что уродливое коричневое пятно расползается по кипенно-белой ткани, так еще и горячо.
Шипя, я отставляю стаканчик и пытаюсь расстегнуть рубашку. Хорошо, что у меня есть замена.
– Обожглась?
– Ты еще здесь? – Вскидываюсь я.
Таир не только не телепортировался из комнаты, он подошел ближе.
– Помощь нужна? – игнорируя мое шипение, спрашивает Нарыков.
– Какая? На грудь подуть? Выйди и оставь меня в покое. У меня были десять минут отдыха, и ты все опять испортил. Это все из-за тебя.
Чувствую, что в носу опять противно щиплет, как вчера вечером. Понятия не имею, в чем дело. Женские скоро, что ли? Но это точно вовсе не из-за того, что стало окончательно понятно, что я зря потратила на Таира несколько лучших часов своей молодости. Теперь понятно, почему не его свадьбу сегодня празднует семья. Если он в свои преклонные годы до сих пор свободен, то это потому, что он мерзавец, который не понимает, как нужно обращаться с девушками вообще и со мной в частности.
Вот и сейчас. Нет, чтоб заплакать, он матерится и выходит.
Ну кто так делает? Кто так просит прощения за то, что козел?
Он меня недостоин. Вот.
Судорожно раскрываю кофр с одеждой, достаю рубашку и начинаю переодеваться. Единственная засада – бюстгальтер тоже намок, и я хоть и гениальна, но немного неопытна. Рубашку запасную я догадалась с собой взять, а лифак – нет.
И именно в тот момент, когда я принимаю решение обойтись без лифчика – ткань рубашки вроде достаточно плотная, чтобы не просвечивать, а пиджак прикроет все остальное – возвращается Нарыков.
– На. – Он протягивает мне упаковку влажных салфеток.
Хочется послать его к черту, но какая-то идиотка уволокла влажные салфетки, оставив только сухие.
Прикрывая грудь снятой рубашкой, я тянусь к пачке, и вдруг дверь открывается:
– Таир, я тебя потеряла, – тянет писклявый голос.
Глава 60
– Ты его нашла, – ядовито отвечаю я. – Только интересно знать, почему ты его искала в помещении для персонала?
– Аделя, выйди, – гремит Таир так, что еще до того, как она свалит, сюда сбегутся все остальные. Тем более что девица и не думает его слушать.
– А что тут происходит? – набирает она громкость. Вот хотелось бы знать, чтобы что? Чтобы выставить меня в отвратительном свете?
– А у тебя есть право задавать такой вопрос? – поднимаю я брови. – Это служебное помещение.
– Аделя! – снова одергивает ее Нарыков, но она вместо того чтобы послушаться умного совета, продолжает:
– Да я уж вижу, какая у тебя служба! Подработка по-быстрому?
– Ты что несешь? – рявкает Таир, но я не даю ему договорить.
– Зато ты тянешь вдолгую и впустую. – Это мои последние слова ей, и я перестаю обращать на нее внимания. Все, Аделя – пустое место, и я говорю о ней в третьем лице: – Таир, выведи ее отсюда и сделай так, чтобы она ко мне не подходила. Лучше привязать ее теми веревками к ножке стула. Так будет всем спокойнее. И дверь закрой. Снаружи.
Злющий Нарыков выпроваживает Аделю, цепляющуюся за него, как мартышка. Ох и зря она свои лапки с корявым маником распускает. Но прежде чем выйти за ней, Таир обещает грозно:
– Я с ней поговорю.
– Да ради бога. Если сумеешь. У тебя определенно проблемы с вербальной коммуникацией. Можешь даже ей экскурсии провести, а то она без них чахнет.
Словно в подтверждение моих слов снаружи снова скребутся.
– Не допускаешь ли ты, дорогая, что делаешь опять поспешные выводы?
– Главное – больше не допустить поспешных вводов, дорогой!
Дверь хлопает оглушительно. Хорошо с петель не сорвалась. Ну надо же какой нервный! Все-таки плохо его сестры знают. Но на душе становится чуть теплее. Таир бесится. Справедливость.
Я наконец привожу себя в порядок и выплываю в общество. Слава богу, без меня ничего страшного не стряслось. Все идет своим чередом. Я даже не мщу Аделе. Так, разве что мелочь. Микрофон ей так и не дали. Вытащили на самый позорный конкурс. Ей постоянно подводят детей, не давая развлекаться. А рассадку я поправила заранее. Так что сидит Аделя не просто далеко от Таира. Ему ее даже не видно, потому что их разделяет опупенно огромное наряженное свадебное дерево.
К тому же Катюха, видимо, решила мне угодить, ну или подмазаться, потому что футболку я ей не забуду, и она это знает. В ее задачу входили полароидные снимки для быстрого персонального альбомчика каждому. Их вручат в конце вместе с кусками свадебного торта. Ничего особенного: добрые слова от молодых и пяток фотографий с милыми или забавными моментами.
На Аделе Катя оторвалась.
– Ну ты и зверь, – с уважением тяну я, когда она показывает мне фотки Адели.
Это ж надо так снять тощую жердь, чтобы она казалась гусеницей? А на этой Аделя открыла рот, чтобы положить в него кусок чего-то, близкого по размеру к мамонту. Апофеозом становится фотография, где малахольную вытащили на какую-то активность, и позади нее, а кажется, что над ее головой, тамада поднимает табличку «Кикимора». В крокодил они, что ли, играли? Я упустила.
В общем, настроение мое улучшается.
Разве что меня поразил муж Софии. Хотя сам факт того, что она замужем, удивителен. Какой псих с ней свяжется? Но когда я увидела рядом с ней нормального мужика, то глазам своим не поверила. Производит впечатление полного адеквата. Как его угораздило связаться с такой стервой? Хотя… про Масика тоже говорили, что адекват, так что…
Когда банкет подходит к концу и молодые отчаливают на лимузине в гостиничный номер для молодоженов, чтобы заняться самым сладким – снять обувь и надеть пижамы, я чувствую себя кем-то вроде демиурга.
У меня получилось! Я смогла! Не без накладок. Мелкие косяки все равно были, но невеста их не заметила, а это главное. Если начало торжества я встречала с мыслью, что, возможно, я погорячилась с выбором стези, то сейчас мне кажется, что я рождена для этого.
Но неделю меня не кантовать.
Я разруливаю завершение вечера, раздачу подарков и памятных сувениров, контролирую заказ такси и развоз гостей, собираю позабытые вещи и скидываю в чат для гостей информацию. Девчонки уже уехали, Катюха так и вообще с перебинтованным пальцем. Скрапбукинг оказался делом кровавым.
Уже когда собираю вещи, мне звонит Амина.
Я даже перепроверяю, точно ли она. По идее, свежеиспеченная жена должна стонать, опустив ноги в ванночку.
– Что-то не так? – сразу напрягаюсь я.
– А? Нет, все отлично. Завтра поделюсь, сегодня уже сил нет.
– А что тогда?
– Мне тут Рафик написал, помнишь Рафика?
Я смутно припоминаю невысокого и очень кудрявого парня, который с танцем затмил всех.
– Ну он же на своей приехал, думал, что пить не будет, но передумал.
– И?
– Ну и уехал на такси, а выезд твоей машине перекрыл. Он, конечно, номер телефона оставил, но вряд ли тебе это чем-то поможет… Сегодня Рафик уже не поедет никуда.
– Твою ж… – начинаю я с чувством, но вспоминаю, что Амина ни при чем, – свекровь!
Сколько я сейчас такси ждать буду? Можно вызвать Данчика, но на его драндулете все барахло не увезешь.
– Ты главное не расстраивайся. Я все придумала. Таир все еще там, он не пил, и он тебя отвезет…
Амина что-то еще щебечет в трубку, а у меня в мозгу взвывает сирена. А чего это Таир не пил? А просто ли так Рафик напился? И случайно ли он заблокировал машину? Там же места было до хрена, я же сама проверяла…
И словно добивая меня, из-за спины доносится:
– А вот теперь ты меня послушаешь.
Глава 61
– Меня твои оправдания не интересуют!
– Я не собираюсь оправдываться! – рычит этот непостоянный мужчина.
– Ну тогда и говорить не о чем, – фыркаю я.
У Таира вытягивается лицо.
Сделав глубокий вдох, он зажимает пальцами переносицу, будто у него голова болит.
– Нет, я в принципе догадывался, что будет непросто… – бормочет он и добавляет уже громче: – Тебе деваться некуда, Алсу.
– Доволен, да? Споил Рафика, заблокировал мою ласточку!
– Алсу…
– Что, Алсу? Это ты думаешь, что мне деваться некуда, а вот есть. Меня отвезет Валера!
– Какой нахрен Валера? – опять рявкает Нарыков.
– Служба безопасности!
– Так, ну с меня хватит. – Чье-то терпение лопается.
Таир отбирает мой телефон, подхватывает сумки и пакеты и выходит.
Я устремляюсь за ним.
– Ты не замечал, что у тебя очень навязчивый сервис? Все время силком домой отвозишь! Из магазина, из ресторана, теперь вот с работы…
Молчит.
– А что ж ты Аделю не довез? Кажется, она как раз в твоем вкусе. Как там? Бледные пресные мыши, держащиеся за мужскую штанину?
Продолжает молча идти.
И мне приходится прибавить скорость, чтобы нагнать этого, которому бог дал слишком длинные ноги.
– Думаешь, я за тобой бегать буду?
– Уже бежишь, – не оборачиваясь, говорит смертник.
Блин, и бросить в него нечего, все отобрал.
– Алсу Камилевна, уезжаете? – А вот и Валера. Мы уже дошли до машины Нарыкова, а он только появился. И это охрана! Еще немного, и беззащитную девушку похитили бы! – Я могу…
Таир как раз отключает сигнализацию и открывает багажник, куда складывает мое барахло.
– Нет, парень, не сможешь, – веско говорит он. – Не потянешь, у тебя столько нервов нет.
– Да что ты говоришь! – всплескиваю я руками. – Да я ангел!
– И в чем это выражается? – ехидно спрашивает Нарыков.
– Ну ты же еще жив!
– Слышал? – Это он уже Валере. – Свободен.
Моя последняя надежда позорно убредает, хотя я так и не понимаю, что такого я сказала.
– Это ты зря, – шиплю я на Таира и, припомнив кое-что, договариваю: – Гарпия я только для тебя!
– Это был лживый комплимент. Ты хуже гарпии.
– Так какого лешего ты не оставишь меня в покое! – завожусь я.
– Садись, – передо мной открывают дверцу.
У мерзавца в заложниках мой телефон, приходится подчиниться.
Только когда Нарыков садится на водительское место и блокирует двери, он возвращает мне мобильник.
– И что это за похищение века? Спать не можешь, если не отвез меня домой?
Таир смотрит на меня, и в темноте салона, куда пробивается лишь немного света фонарей, стоящих по периметру парковки, глаза его не видны. И вид у него сейчас демонический.
– И за что меня покарал бог? – задает он риторический вопрос.
То есть это Таир думает, что риторический, но у меня есть на него ответ.
– За то, что ты обманщик и мерзавец с завышенным самомнением. И Изменщик!
– Я никому не изменял.
– Я видела, как Аделя тебя лапала, а ты ничего не сделал! – тут же предъявляю я.
Тяжелый вздох, и Нарыков заводит двигатель.
– Аделя – подруга и бывшая одноклассница Амины. Я с ней поговорил. Что еще я должен был сделать?
– Посыпать ее дустом! Она меня обижала!
– Аделя влюблена в меня со школы. Безответно. Я думал, что это пройдет, но что-то затянулось. Сегодня я ей снова объяснил, что между нами ничего не может быть.
– А она утверждает, что ты всегда возвращаешься к ней!
– Чушь, – фыркает Таир. – Глупые фантазии. И вообще, мы не о том говорим.
– Как это не о том? – возмущаюсь я. – О самом что ни на есть важном!
– Дернул же меня шайтан зайти в тот вечер в клятый «Амандин»! – стонет Нарыков, сжимая руль.
Я тут же вскидываюсь:
– А кстати, что ты там делал? Туда мужики ходят снимать телок!
Момент с тем, что я туда тоже хожу, мы опустим. Это другое.
– Друзья вытащили отметить день независимости, – мрачно отвечает Таир.
– Какой еще независимости? – не понимаю я.
– Моей. А надо было поминки справлять. Я сбагрил последнюю сестру замуж и рассчитывал, что теперь меня ждет спокойная жизнь, – несчастно поясняет он. – Проблем не было только с Лейсан. Венера и Амина – это была кара господня. А София сожрала все мои нервы. Я думал, меня уже ничто не способно пронять. И чтобы я понял, как глубоко заблуждался, вселенная мне подкинула тебя.
– Что? Да это ты меня преследовал! Назначал свидания и домогался! И вообще, раз я такое наказание – почему ты не пропадешь с горизонта?
– Потому что тогда нарисуется Артурчик или Валера, или еще какой-нибудь хмырь. Или тебя увезут в Грузию, или куда там тебя собирались отправлять? Грузию, конечно, жалко, но…
– Стоп! Куда ты меня везешь? – Я осознаю, что мы на развилке повернули не в сторону города.
– Домой. Амина сказала отвезти тебя домой. – Спокойствия в голосе хоть отбавляй.
– Ко мне домой!
– Амина не уточняла, я решил, что смогу сам выбрать.
– Ты! Я у тебя не останусь! Что мне там делать? У тебя даже зеркала нормального нет! – бунтую я.
– Ну может, тебе удастся сделать сверхусилие и отвлечься от себя и сосредоточиться на мне? – У кого-то проклюнулся сарказм.
– Да тебе только одно и нужно!
– Точно. Но много раз.
Я уже собираюсь ляпнуть, что кто-то себя переоценивает, но потом вспоминаю, как мне было тяжко после «экскурсии», и прикусываю язык.
– Ты еще скажи, что будешь признаваться в любви и звать замуж! – И сверлю его глазами. Только попробуй дать неправильный ответ! Я в жизни тебе не прощу, если не смогу отказать!
– Не будем торопиться. У меня, конечно, рецидив, но я все еще надеюсь на ремиссию.
Ах так! Надеется он!
На ремиссию! А получит черепно-мозговую! Вот только доедем, так сразу и получит!
– Это называется похищение! И меня будут искать!
– Да-да, и папа не разрешает тебе задерживаться дольше одиннадцати, я помню, – Нарыков взглядом указывает на циферблат на приборной панели. Половина первого.
И мы подъезжаем к уже знакомым воротам.
– Алсу, или по-хорошему, или как обычно, – предлагает Таир.
Я фыркаю:
– С предложением альтернатив у тебя явно проблемы.
– Нет, я же не напомнил, для кого я приготовил обвязку.
Глава 62
Наблюдаю из салона, как Таир отпирает дом. В свете фар, разрезающих ночную тьму, его фигура приковывает внимание. Разумеется, потому что смотреть больше не на что.
Нет, ну какой бесячий тип.
Притащил меня к себе и надеется, что ему что-то обломится? Ну не верю я, что Нарыков хочет банальных разговоров. Он и сам признал, что ему от меня только одного и надо. И много. И откуда у него только силы берутся? Хотя… это же не он сегодня был феей-крестной, которая все разрулила на свадьбе! Подумаешь, жениха с дерева снял! Наверняка он его и подбил. И Рафика споил, и неважно, что они сидели далеко друг от друга. И где-то сто пудов есть командировочная телка.
Пристально смотрю, как Таир включает фонари, а затем приближается к машине. Достает из багажника мои вещи и заносит их в дом. Думает, загнал мышку в ловушку. Саблезубую. Угу. На ремиссию он надеется. Ха! Еще никто не смог меня забыть! После меня выжженная пустыня! Да за одно предположение, что Нарыков сможет жить после меня как ни в чем не бывало, он достоин казни!
И сейчас передо мной стоит главный вопрос – что сильнее травмирует Таира: если я прямо сейчас уеду и больше никогда-никогда не появлюсь в его жизни, и он будет тосковать по той одной-единственной экскурсии до конца своих дней, или если я сначала покажу ему, как надо, оставлю неизгладимый след и глубокую рану, а потом брошу его со словами: «Только не надо слез?»
Таир снова возвращается. Дверца машины неизбежно открывается, и Нарыков протягивает мне руку.
– То есть ты за собой вины вообще не чувствуешь? – строго спрашиваю я.
– А должен? Это не я строю идиотские теории на ровном месте. – И не думает устыдиться Таир.
– Зато ты крайне непоследователен!
– Ты опять собираешься мне припомнить все, что я говорил, но ты не так поняла? – поднимает он бровь.
– Как можно неправильно интерпретировать откровенное вранье? – изумляюсь я.
– Я тебе никогда не врал.
– Ты сказал, что я тебе не нравлюсь!
– Я сказал, что ты не в моем вкусе. Это разные вещи.
Упорствуем, значит. А ведь я протягивала утопающему веревку. Придется затянуть ее потуже. На шее.
– Вези меня домой! – складывая руки на груди, демонстрирую, что я и с места не сдвинусь.
– Не повезу, но если хочешь, можешь вызвать такси.
Вот говнюк!
– Чего тебе от меня надо? – смотрю исподлобья. Так у меня глаза кажутся выразительнее. – Ну кроме того, чего ты от меня не получишь.
– Убедиться, что я этого не получу, – хмыкает Нарыков. – Ну раз ты так боишься, что твое упрямство растворится сразу за порогом…
Таир пожимает плечами и разворачивается, чтобы уйти.
Что? Один раз переспала с мужиком, и он уже думает, что я перед ним устоять не в силах?
Ну, ладно. Три раза. Но за один вечер! Так что это не считается многоразовыми граблями!
– Сам увидишь, что твои надежды беспочвенны! – шиплю я.
Выхожу из салона, игнорируя протянутую руку, и походкой от бедра гордо иду в дом. Подозревать, что что-то не так, я начинаю, когда Таир входит за мной и демонстративно поворачивает замок на несколько оборотов.
– Ужинать мы будем на завтрак, – обозначает свои намерения гостеприимный хозяин.
– Это мы еще посмотрим.
– Уверен, будет не так скучно.
Я подспудно жду, что сейчас Нарыков распустит руки, но он ничего такого не делает. А мог бы прижать к стене, навалиться, поцеловать в шею… Я бы отбивалась!
Отвратительный характер!
Более того, Таир как ни в чем не бывало идет к лестнице на второй этаж.
Я следую за ним, кипя возмущением. Не оставаться же мне в одиночестве на первом этаже. Как тогда Нарыков узнает, что мне все это не нравится?
Наверху Таир, не говоря ни слова, начинает методично раздеваться. Первые несколько секунд я застываю, пялясь на шикарный торс, но потом спохватываюсь. Вот с этого все и началось. Первый шанс, который Нарыков упустил, я дала ему, когда он разделся в химчистке. Но повторно я на эту удочку не куплюсь!
Продолжаю следить за тем, как Таир заканчивает стриптиз и, оставшись в черных боксерах, укладывается на кровать и закрывает глаза.
Я не поняла.
– Ты что? Спать собрался?
– А ты нет? – даже не открывает глаз Нарыков. – Я думал, ты устала.
Прищуриваю глаза. Это что сейчас такое происходит? Демонстрация суровой мужской обиды или…
И тут меня озаряет!
Я совсем по-другому теперь воспринимаю слова Таира про ремиссию. Он считает, что она уже у него наступила! И теперь проверяет свою выдержку!
Нет. Так дело не пойдет! И подыгрывать я ему не собираюсь. Нужно смотреть правде в глаза: я женщина его жизни, и он сдастся!
Нарочно шурша, я снимаю пиджак. Полный игнор. Грудь Нарыкова ровно вздымается, ресницы опущены.
– Мне нужно в душ! – привлекаю я его внимание.
Словно нехотя Таир открывает глаза, и я нарочито расстегиваю верхнюю пуговицу рубашки, затем вторую, и так до тех пор, пока не дохожу до того места, где расстегнутый ворот напоминает, что на мне некомплект белья.
– Чувствуй себя как дома, – спокойно отвечает Нарыков, и ни один мускул на его лице не дрожит.
Ах так!
Взбесившись, я ухожу в ванную, звучно хлопаю дверью, но не запираю ее. В прошлый раз, помнится, Таир долго не выдержал. Включаю воду, чтобы она заманчиво шумела, вызывая воспоминания о том, как Нарыков брал меня в душе. Но, похоже, воспоминания просыпаются только у меня.
Психуя, я стаскиваю лодочки и швыряю их в стену.
Раздеваюсь, сворачиваю волосы на макушке и встаю под струи. Бдительно прислушиваюсь, и… ничего!
Закончив с купанием, я приоткрываю дверь и кричу в щель:
– Мне нужна чистая одежда!
И этот мерзавец, вместо того чтобы рысью кинуться ко мне и начать домогаться, как порядочный человек, отзывается:
– Там на полке есть чистый халат.
Дверь снова захлопываю с грохотом.
Подлец! Негодяй! Бесчувственный мерзавец! Все должно быть не так!
Вытаскиваю халат и злобно завязываю пояс.
В голове возникает предательская мыслишка, что теперь мне надо самой убедиться, что Таир все еще теряет от меня голову. Он-то может заблуждаться сколько угодно. В конце концов он мужчина, у них всегда с признанием очевидного плохо. Но я должна быть уверена, что когда я исчезну из его жизни, он мое фото поставит в красный угол и будет на него молиться!
Решительно возвращаюсь в спальню, забираюсь на кровать и ложусь рядом. Делаю вид, что устраиваюсь поудобнее и якобы непреднамеренно задеваю Нарыкова. Ноль реакции.
– Отдай простынь, – требую я, – мне в халате жарко.
Таир подчиняется, но даже не смотрит на меня, а ведь я халат сняла!
И все, я уже верчусь, как уж на сковородке.
Еще немного, и я начну сомневаться в себе!
А нет. Не начну. Я наконец перестаю смотреть на лицо Нарыкова и обращаю внимание туда, где скрыть правду сложнее, – на черные боксеры.
И их рельеф меняется на глазах.
Выпуклость приобретает однозначные очертания.
Ага! Кто-то совсем неравнодушен.
Я наклоняюсь к Таиру и с придыханием спрашиваю на ухо:
– Тебе удобно, я не мешаю?
– Все нормально.
– Не будешь возражать, если я закину на тебя ногу? – ласково уточняю я, водя пальцем по его груди. И, не дожидаясь ответа, выполняю, медленно скользя коленом вдоль бедра Нарыкова, а рукой – от его ключиц до резинки белья. Прижимаюсь грудью к плечу и делаю вид, что собираюсь спать в таком виде, а сама продолжаю следить за главным индикатором эмоций Таира. И он выдает Нарыкова с головой, но никаких действий он не предпринимает. Это уже хамство!
Я начинаю перелезать через него, якобы собираясь поменяться с ним местами, и когда оказываюсь верхом, он наконец открывает глаза. Его взгляд опускается на покачивающуюся перед его лицом грудь. Тяжелая ладонь ложится мне на поясницу, заставляя замереть.
– Ну, если ты так настаиваешь, – хрипло произносит Нарыков и вбирает сосок в рот.
Глава 63
Нет, я, конечно, испытываю удовлетворение от того, что Таир больше не может себя сдерживать. Прикидываться, что он равнодушен к моему присутствию в кровати, – это глупость. Я же вижу!
Но что значит «я настаиваю»?
Это не я! Меня вообще все это совершенно не интересует!
Я не фригидная, но никогда не была постоянно озабочена мыслями о сексе. Это все Нарыков. Только об одном и думает. Даже лежать рядом спокойно не может.
Встряхиваю рассыпавшимися волосами так, чтобы они легли на одно плечо и не мешали Таиру наслаждаться моей грудью. Мужская ладонь опускается мне на поясницу, жар от нее проникает в кожу и стремится к моей сердцевине, вызывая отклик.
Запускаю пальцы в густые жесткие волосы, внутренне кайфуя, и оттягиваю голову Нарыкова.
– Ты сейчас же отвезешь меня домой, – строго говорю я, глядя в почерневшие глаза и не забывая поелозить попкой.
Он меня хочет, но это и не сюрприз. Мне этого мало. Нужно, чтобы Таир потерял контроль и перестал играть в хозяина положения.
– Домой? – хрипло переспрашивает он, и его рука скользит по моей ягодице, стискивает ее и спускается к запретной зоне. Шершавые кончики пальцев легко проходятся по сомкнутым губкам. – Наше свидание только началось…
– Какое еще свидание? – Я опираюсь на широкую грудь и слегка царапаю ее ногтями. Черты лица Нарыкова заостряются. Да-да, я помню, что тебе нравится, когда я так делаю.
– Второе, Алсу. На которое ты явилась с такой задержкой…
– Я и на первое приходить не хотела, – напоминаю я, прогибаясь в спине, потому что подушечка указательного пальца раздвигает мои складочки и, не церемонясь, потирает наливающуюся пуговку.
– Я учел, что выставка – это не твое: совсем не можешь сосредоточиться. – Средний палец надавливает на вход в дырочку, и ему навстречу выделяется капелька смазки. – Так что я сменил культурную программу.
– Культурную? – Мое дыхание неожиданно срывается. – Я как специалист по организации досуга хочу тебе сказать…
Но тут мне приходится замолчать. Таир оставляет в покое раздразненную киску, кладет руки мне на талию и заставляет выпрямиться. Всего секунда для жадного взгляда, чтобы восхититься моим телом, а затем Нарыков сползает вниз и…
– Ах…
Оказавшись между моими бедрами, он не теряет времени и сдвигает трусики, открывая себе доступ к сладкому.
Горячие губы прижимаются к моим срамным, а язык раздвигает их и совсем немягко работает между ними.
Ноги сразу слабеют, по телу прокатывается сладкая дрожь. Покачнувшись, я вынуждена ухватиться за спинку кровати.
– Это ты мне уже показывал. Фантазия закончилась? – Меня не так-то легко сломить.
Я бы предпочла, чтобы Таир использовал язык классическим способом: например, признался в любви и извинился за все.
Но вообще… Можно и еще потерпеть. Еще немножечко. Да. Из вежливости. Ах…
В животе стягивается тугой раскаленный узел. Он пульсирует, посылает сигналы по всему телу. Я стискиваю бортик спинки кровати, стараясь удержать себя от стонов. И у меня почти получается. Лишь прерывистые вздохи выдают мое состояние.
Но когда Нарыков окончательно берет в плен горошинку, создавая нечто вроде вакуума, сдерживать себя больше не получается. Маленькая бомба взрывается внизу живота, и ее осколки, обжигая, разлетаются в каждую клеточку.
Пока я соображаю, как с достоинством покинуть второе свидание, Таир меняет локацию. Выбравшись из-под меня, пристраивается сзади. А я пока даже деревяшку отпустить не в силах.
Гладкая крупная головка собирает с моих губок смазку и погружается в пылающую дырочку. Медленно. Распирая до упора. Все еще слишком толстый для меня. Я шиплю:
– Если ты думаешь, что секс все исправит, то нет!
– Хуже точно не будет, – хмыкает Нарыков, и не думая останавливать несанкционированное вторжение. Приходится прогнуться.
Я рассчитываю поучаствовать в этом заезде в качестве активного жокея, чтобы прийти к финишу быстрее, но Таир крепко держит меня за бедра, не позволяя двигаться самой. И он – худший ездок в этой гонке: кажется, его совсем не манят флажки финишной линии. Нарыков раскачивается, не торопясь. На всю длину. Плавно нанизывая меня раз за разом. Напряжение в теле растет, будто и не было оргазма несколько минут назад.
– Вот так, Алсу. Не нужно меня бесить.
В отместку я стискиваю внутренние мышцы, и Таир делает толчок чуть резче и глубже.
Это мы еще посмотрим, кто тут кого поимеет.
Я продолжаю свою подрывную деятельность, и она приносит плоды. Как Нарыков ни старается, а природа берет свое: он все жестче входит во влажную горячую дырочку. Только у моих действий есть и побочный эффект – я и сама завожусь так, что вот-вот взорвусь.
– Тесная девочка. Заноза, – выдыхает Таир и увеличивает темп.
Это невыносимо. С меня хватит. С меня достаточно. Мне нужно кончить. Сволочь! Убью его!
К моменту, когда Нарыков решает, что мне уже можно, и помогает рукой, я готова зарыдать. Балансирование на грани доводит меня до изнеможения, и вспышка оргазма лишает меня последних сил. Ноги не держат совсем, колени распрямляются сами собой, и я сползаю на сбитую простынь.
Но самое ужасное, что когда соскальзываю с члена, то понимаю, что он все еще в боевой готовности.
Слышу, как Таир шуршит упаковкой презерватива, и собираюсь послать его к дьяволу. Я уже два раза, а он до сих пор ни одного? Мог бы и поторопиться. Нужно все ему высказать, но, наверное, впервые в жизни после секса у меня нет сил, чтобы заговорить.
Разумеется, это не потому, что Нарыков отличился, а потому, что день был длинный и нервный. Я устала. Вот.
Мне под живот подпихивают подушку, но я могу только жалобно мявкнуть.
Сухая горячая ладонь извинительно поглаживает меня по лопаткам и уже с чуть меньшим пиететом по попке.
– А теперь время планов, которые мы строили на второе свидание, – говорит Таир.
Глава 64
О каких планах он говорит?
Ничего не знаю. Не кантовать. Лежала себе, никого не трогала, но нет… Надо заездить! Отвратительный человек. Мне все не понравилось. Оба раза.
Таир мог бы войти в положение и благородно оставить меня в покое, но он входит совсем в другое.
Я слишком поздно понимаю, на что он намекал.
Только в тот момент, когда прохладная смазка капает на запретное колечко, я вспоминаю обещание Таира.
Тело тяжелое, расслабленное и не готовое к активным маневрам, и когда головка надавливает, я успеваю только вдохнуть. Член проскальзывает в тесноту, как по маслу. Я шиплю в простынь, потому что распирает он меня не по-детски. Дышу открытым ртом, пытаясь приспособиться, но это не так-то просто: попка горит огнем. У нее сегодня дебют, а ей сразу досталась такая дубина.
Нарыков позволяет мне привыкнуть к новым ощущениям, и спустя несколько глубоких вдохов, я прихожу к выводу, что надо отползать, и пусть он сам развлекается, как может. Но именно в этот момент мерзавец переходит в упор лежа, проникая до самого конца, и плавно раскачивается во мне.
Он осваивает мою тесноту медленно. Сделай Таир хоть одно резкое движение, и я бы все прекратила, но он действует бережно. Гроздь колючих мурашек волной катится от ягодиц к пояснице, дальше вдоль позвоночника и забирается под волосы. Каждый мускул сокращается, каждая клеточка пульсирует, тело пронизывают электрические разряды.
Новый опыт оказывается настолько волнующим, что я решаю познакомиться с этой стороной секса ближе и, закусив губу, прислушиваюсь к внутренним ощущениям.
От напряжения меня бросает в жар, на лопатках выступает испарина. Толстый поршень неумолимо скользит внутри, заставляя меня непроизвольно сжиматься. Жестко. Очень жестко, особенно в сравнении с ласками ртом, которые мне дарил Таир, а теперь мне словно показывают, что бывает и по-другому. Темно, жарко, остро, почти болезненно, на грани.
Захваченная неизведанными переживаниями, я не спешу остановить Нарыкова.
И чем крепче я сжимаюсь вокруг члена, тем сильнее копится сладкое ощущение внутри. Смешиваясь с ощутимым дискомфортом, оно сносит крышу. Рык Таира я слышу, как сквозь толщу воды, потому что меня уносит мощным потоком.
– Алсу? – Обеспокоенный голос явно обращается ко мне и не в первый раз.
Разлепляю ресницы. Охренеть! Я что, отключилась?
Видимо, на несколько секунд я потеряла связь с реальностью.
Мерзавец! Заездил организатора свадьбы собственной сестры. Ничего святого.
Но высказаться вслух не получается: во рту пересохло, и язык не ворочается.
То, что я его слышу, демонстрировать могу исключительно сопением и нечленораздельными звуками. Я тебе устрою! Обязательно устрою! Потом! Но неминуемо!
Как только отлежусь и придумаю, что вменить Нарыкову.
– Алсу?
Меня переворачивают на спину. Нарыков заглядывает мне в лицо и, едва убедившись, что я жива, демонстрирует удовлетворение на сытой роже. Надо было подольше симулировать отключку. Может, ему бы стало стыдно.
– Молчишь? Лучшее твое состояние, – хмыкает Таир.
Силюсь прожечь Нарыкова взглядом, но он это как-то неправильно воспринимает. Вместо того чтобы посыпать голову пеплом, жадно меня тискает, с явным желанием еще меня помучить. Но все-таки остатки совести у этого гада есть: Таир с сожалением оставляет меня в покое. Перекладывает туда, где простыни попрохладнее, и устраивается рядом.
– Ты меня бесишь, Алсу, – говорит этот наглец. – Раздражаешь, выводишь из себя, заставляешь о тебе думать.
Да как он смеет делать такие заявления?
Сам подсунул мне свои ключи, чтобы познакомиться, преследовал, экскурсии устраивал, а виновата каким-то образом я?
Гневно соплю громче, но Таира это не останавливает.
– Ты мне совершенно не подходишь. Совсем. Я знаю, о чем говорю. Я насмотрелся.
Все, что мне сейчас по силам, – это вяло шлепнуть ладонью по животу Нарыкова, но он продолжает вещать. Нашел время! Вот уж на что я люблю докопаться до мужика после секса, но сейчас даже мне хочется только одного – спать. Даже убивать Таира я буду потом. Но он очень зря не следит за словами. Все, что он скажет, будет использовано против него.
– С первого взгляда было понятно, что к тебе подходить нельзя – это будет катастрофа.
Я слушаю и запоминаю в немом восхищении этим бессмертным. Он уже подписал себе смертный приговор, но продолжает выдавать отягчающие обстоятельства.
– Ты невыносимая, шумная, тебя невозможно остановить, когда ты творишь дичь, ты никого не слушаешь.
Говори, говори…
– Я хотел всего лишь покоя, вернуть контроль над своей жизнью, а не крушение всех планов и сценариев, но ты превратила все в хаос. Я, как идиот, отлавливаю тебя по ночному городу, таскаю твоих пьяных подруг и стараюсь не грохнуть всяких Артурчиков и Валер. Просчитываю, что придумать, чтобы ты, поступив мне назло, сделала как мне надо. Я думал, этот жуткий период закончился, когда София вышла замуж, но нет.
Все-таки я не выдерживаю:
– Так чего ты тогда ко мне лапы тянешь? – Я и так долго молчала. Минут пять. Это предел. Особенно, когда я слышу такое. – Сиди себе в тишине, зажав в руке экскурсионную указку!
Ну давай! Скажи это! И я тебя не помилую, конечно, но откушу голову сразу, а не стану медленно грызть твою печень.
Помолчав, Таир выдает:
– Мне теперь подозрительно неспокойно, когда слишком тихо. Мне надо знать, что ты выкидываешь в каждый конкретный момент. Я готов пожертвовать последним мотком нервов, чтобы разобраться, насколько сильно я влип.
Так.
Он безнадежен.
Смертный приговор отменяется. Только пожизненное заключение.
Глава 65
Отвратительное приглушенное жужжание ввинчивается в мозг.
Прежде чем пошевелиться, я дожидаюсь, когда оно заглохнет.
Я отлично помню, что вчера произошло: Таир подло заманил меня к себе, совратил, хотя я и повода не подавала, и вместо человеческого признания «Алсу, ты богиня, я тебя люблю, не смилостивишься ли ты?» отчитался о понесенном нервном ущербе.
Да ой прям!
Человек, у которого четыре сестры – и одна из них София – не может быть такой неженкой.
Да и поступки Нарыкова не тянут на действия жертвы.
Если он ждал, что я ему посочувствую, то зря. Он мне за все заплатит: и за нервы, и за размазанную тушь, и за Аделю, которая его лапала, и за оба «свидания».
Но пока я не определилась с линией поведения: вынести мозг классическим способом или через отлучение от тела. Второе предпочтительнее – видно же, что без моей сиськи жизнь ему не мила. С другой стороны, так я не буду видеть, как Таир страдает.
В голове гудит так, будто я вчера уходила в загул с Юсуповой, хотя я ни капли алкоголя в рот не брала. Это все пагубное воздействие работы, никого она до добра не доводит. Вот и я сейчас зла.
Прокручиваю в голове вчерашний день, чтобы подвести итоги, и охреневаю. Это что вчера вообще было? Жених на дереве – к такому жизнь меня не готовила. Если нужно с собой на свадьбы возить батут и спасателей, то ну их на хрен эти свадьбы! А если бы Масик оттуда грохнулся? Сто пудов, виновата была бы я: что-то типа «на дереве не было написано, что на него нельзя залезать, вы не выполнили требования к технике безопасности».
А звукарь, который, отходя покурить, нечаянно нажал автоповтор трека, и тамада заманалась приглашать всех на конкурс?
А раненый палец Катюхи, которая собирала альбомы?
А фотограф, который все время пытался для невесты выбрать ракурс снизу? Если ты такой мелкий – носи с собой табуретку!
И еще много-много мелких затыков, за которые я готова загрызть сам ресторан.
Может, и не мое это – организация свадеб. Мне нужно совершенство, но люди не способны выполнять простейшие требования.
Жужжание снова повторяется.
Я разлепляю глаза. На том месте, где должен лежать Нарыков, валяется мой мобильник. И как он здесь оказался? Где Таир меня сейчас не очень волнует: в его же интересах сейчас колдовать над кофемашиной.
Телефон не унимается.
Я терпеливо жду, пока заткнется, и только потом беру его в руки, чтобы узнать, кому неймется спозаранку. В два дня.
Неймется всем.
Маме. Марату. Дану. Ну это ладно. А вот звонок от Амины неожиданно заставляет меня понервничать. Что она мне скажет? Это вчера в эйфории от того, что ее мужчина эволюционировал, как та обезьяна, и слез с дерева, ее все устраивало. А сегодня невеста наверняка припомнит все косяки.
Набираю Амину.
– Привет, звонила? – я стараюсь звучать уверенно, почти небрежно.
– Алсу! Да! Нам передали от тебя коробку! Это просто супер!
Я договорилась, что молодым в номер для молодоженов утром доставят ремкомплект.
– От Масика благодарность за аспирин и пластыри, а от меня – за чехол для платья и пауэрбанк! У меня телефон вообще признаков жизни не подавал! Ты королева! Спасибо тебе огромное! Все было идеально. Я уже даже поговорила с семьей, все признали, что все продумано до мелочей!
Амина изливается в благодарностях, а у меня начинается приступ самоедства. Я-то знаю, где недосмотрела.
– Я рада, что ты довольна, – дипломатично отвечаю я.
– Довольна – это не то слово! И девочки уже просят у меня твой номер… У нас тут три свадьбы на носу, где конь еще не валялся…
У меня дергается глаз.
Комплименты, конечно, немного проливают бальзам на мое самолюбие, но три свадьбы…
Я и после одной-то еле живая.
Обещаю Амине рассмотреть возможность, но не тороплюсь что-то пообещать. Я вдруг представляю себе, что подобные мероприятия будут происходить раз в неделю. Сначала надо с этим смириться, а уж потом соглашаться.
Разговор заканчивается. Я еще немного лежу, вспоминая вчерашний день, но когда на телефон приходит уведомление о поступлении средств, настроение поднимается. Сумма кругленькая и приятная. Особенно приятная тем, что теперь я могу тыкать ею в нос маме, когда она начнет выпроваживать меня на блатное место.
Находясь в приподнятом состоянии духа, я перезваниваю Марату, он последний звонил из Каримовых.
– Чего ты от меня хотел? – спрашиваю я.
– Уже ничего, – отзывается брат. – Мы все выяснили с Таиром.
– Э? – я резко сажусь на кровати. Меня бесит, когда что-то про меня решают без меня. – Когда? Каким образом и по какому поводу?
– Тебя потеряла мама. Дан сказал ей, что у тебя заказ, но ты же ее знаешь.
Я знаю. Моя мама в жизни не поверит, что кто-то доверил мне что-то серьезнее, чем выбрать краску для волос.
– И?
– Ну и она заставила Дана провести расследование. Дан предъявил маман фотки, которые ты выкладывала на новом профиле. Мама сильно успокоилась.
Зато я сильно напряглась. Мы с Маратом говорим на одном языке, и если я поняла его правильно, мама приняла какое-то решение.
– Почему успокоилась? – спокойная мама доставляет окружающим больше проблем, чем нервная.
– Потому что Дан увидел на фотке Таира и сказал маме, что волноваться не о чем. Ты под присмотром своего парня. Мама нашла Нарыкова в соцсетях, изучила его страницу, профили всей его семьи, нашла среди подруг двоюродной тети Таира свою одноклассницу и… успокоилась.
Мне мандец.
– Дан только потом сообразил, что ты его по головке не погладишь.
– Он мне звонил, я не слышала.
– Хотел соломки подстелить, – хмыкает Марат.
– Ладно, мелкого паразита я накажу сама. Расскажи мне, при чем тут ты и Таир?
– Дан сказал, что ты не пришла ночевать, не предупредив. И трубки не берешь.
– Ябеда, – фыркаю я.
– Я решил уточнить, может, тебе нужна помощь. Трубку взял Таир. Сказал, что ты очень устала после свадьбы и спишь. И лучше тебя не будить, потому что тогда ты всем устроишь армагеддец. А ему надо немного отдохнуть. Что сказать… У твоего парня нет иллюзий на твой счет.
– Что? – верещу я.
После свадьбы я устала? Точно после нее, а не после того, как некоторые не дали мне поспать? И какого хрена Нарыков берет мой телефон в руки? Что значит моего парня?
– Так, дорогой брат, с тобой и с братом менее драгоценным, чем ты, мы разберемся при встрече. А сейчас мне нужен топор.
Я встаю с кровати довольно лихо, но тут же морщусь. Эти секс-активности напоминают, что кто-то уже несколько недель филонил и не ходил на растяжку.
Так. Сейчас я буду кого-то убивать. Да как он смеет лезть в мою жизнь? Нужно только убедиться, что я выгляжу достаточно грозно. Зеркало в спальне за ночь не появилось, поэтому посмотреть на себя я иду в ванную.
Ужас. Жалкое зрелище.
Нет, сначала нужно привести себя в порядок.
Я пускаю воду в душе. Как раз вешаю халат на крючок, когда без стука заходит Таир.
В отличие от меня он выглядит свеженьким. И подозрительно активным.
– Доброе утро, – его взгляд проходится по моему телу.
– И не думай! – рявкаю я, когда Нарыков делает шаг ко мне, явно намереваясь распустить руки. – Я еще не пришла в себя! Бездушное чудовище! Озабоченное!
– Как скажешь, – пожимает он плечами и поворачивается к раковине.
Таир деловито моет руки, а я напрягаю извилины. Не будет? Серьезно? Да у него стоит! Я же вижу! Спортивные домашние штаны топорщатся, совершенно не скрывая желаний Нарыкова. Я, конечно, ничего такого не хочу. И вообще, кое-где все еще саднит, но если отказаться от экспериментов…
– Какого хрена ты отвечаешь, когда звонят мне? – я демонстративно собираю волосы в пучок на макушке. Когда я поднимаю руки, моя грудь выглядит особенно эффектно, и Таир тут же пялится.
То-то же.
– Не хотел тебя будить, а твои родные волновались. Им спокойнее, если они знают, что ты со своим парнем.
– Это еще вопрос! Я своего согласия не давала!
Ненавязчиво поворачиваюсь так, чтобы в поле зрения Таира попали и ягодицы, над которыми я потею в спортзале.
– Алсу, я с тобой сплю. Этот факт не изменится от того, что ты его отрицаешь.
– Не сплю, а спал!
– Спал, сплю и спать буду!
– А это мы еще посмотрим, – я подхожу к Таиру и провожу пальцем по его груди вверх к шее. Я близко, очень близко. Так, что мои соски касаются его кожи. Глаза Таира и без того темные становятся почти черными. Кайф.
– Предлагаю посмотреть прямо сейчас, – севшим голосом говорит Нарыков и, подхватив меня, усаживает себе на пояс.
Ладно. Я потерплю общество Таира еще немного.
Это будет сложно – объяснить ему, что он не прав. Это не я ему не подхожу, а он мне. И меня не интересуют отношения с таким невыносимым типом, который не умеет пользоваться языком нормально.
Да, я бы предпочла языком, но до сладкого места добираются пальцы Таира.
А Аделя еще пожалеет, что трогала то, что ей не принадлежит.
Эпилог
Два года спустя
– Ты перестанешь нервничать, в конце-то концов? – спрашивает София, демонстративно разглядывая свои ногти.
– Я не нервничаю! – рявкаю я, отшвыривая в сторону фату.
– Ну да… Просто завела Таира так, что он на всех рычит.
– Сам виноват! Он не пускает меня проверить банкетный зал! Я уверена, что они там облажались!
– Алсу, это твоя свадьба, тебе надо заняться не салфетками, а своим внешним видом…
Закатываю глаза.
И эта стерва мне еще что-то говорит! Сидит с ненакрашенной физиономией и поучает.
– Я безупречна! Само совершенство, а они…
– Твоя команда точно знает, кому делает праздник. Они прекрасно понимают, что ты всех расчленишь, если что-то пойдет не так. Жить хотят – сделают все по высшему разряду. Ты и так на всех этапах все контролировала.
– А теперь все взялась контролировать мама!
Вот чего бойся.
Поначалу мама скандалировала из-за моей работы, потом после папиного вмешательства постаралась вникнуть. И втянулась. И естественно к моей свадьбе протянула свои руки.
– Как вы меня все бесите! – я с чувством пинаю туфлю, валяющуюся рядом на ковре.
– А ты нам даже очень нравишься, – заглядывает родительница Таира. – Но Таир реально на взводе.
– Еще бы, – хмыкает София. – С какого раза предложение руки и сердца было принято? С пятого?
Плюхаюсь на пуфик и складываю руки на груди. Машина в ЗАГС через сорок минут, я с ума сойду за это время. Еще там полчаса-час. От катаний по городу я отказалась, но все равно в ресторан я попаду не раньше чем через два часа. За это время можно испортить абсолютно все! Катюха присылала мне фотку цветочной арки и спалилась, что стоит в футболке с Микки-Маусом!
– Формально с четвертого, – бурчу я. – А с седьмого мы назначили дату. И нечего на меня так укоризненно смотреть!
Сначала я и в самом деле была уверена, что это все временно. Ну так. Чисто показать Таиру, что я его идеал и заставить его это признать. Потом я отказывалась из вредности, потому что Нарыков так и не признался нормально в любви. Слова «я люблю тебя, ты меня достала» я отказываюсь считать нормальным признанием. Даже все то, что он сделал сразу после, было и то лучше, хотя совать в меня член каждый раз, когда я объясняю ему, как он не прав – это такое… Теперь иной раз приходится взвешивать: высказываться или у меня сейчас нет времени на последствия.
А вот четвертое предложение пришлось обдумать всерьез, потому что Таир подключил тяжелую артиллерию – маму. Мою маму, которая и так все это время провела на низком старте со свадебным каталогом в зубах.
Зато потом у меня просто не было времени. Заказы валили один за другим, и свободна я была только в сезоны, когда мне и самой свадьбу проводить не хотелось. Штат моих помощников расширился, мы зарегистрировали ООО, а работы все прибавлялось. Таир еще дважды спрашивал, мы точно женимся, или он может спокойно увезти меня в какой-нибудь аул, прежде чем окончательно потерял терпение.
При воспоминании о том, к каким решительным мерам он прибегнул, мне становится жарко. Альпинист чертов, обвязки он хранит, доморощенный поклонник шибари. После того раза, когда он вынудил меня назвать дату, я поклялась, что выброшу всю его снарягу к чертовой матери, а сама прибрала в коробку и положила на видное место. На полку, которую повесили над зеркалом, которое я заказала сразу же, как только в берлогу Таира переехала моя косметичка.
– Честно говоря, не думала, что вы так далеко зайдете, – тянет София.
У нас по-прежнему вооруженный нейтралитет, но если она опять купит платье, похожее на мое, я ей все-таки вырву клок волос.
– Почему? – удивляется мама Таира. – Они идеальная пара.
Я смотрю на нее с таким же удивлением, как и родная дочь. Да даже я не думала, что мы окажемся в этом моменте, и даже когда дату назначала, надеялась, что пронесет. А потом Таир сказал, что знает фирму по организации торжеств, и все. Дальше черная пелена. Очнулась, когда уже командовала парадом.
– Мы вообще друг другу не подходим! – возмущаюсь я.
– Деточка, только такой терпеливый человек, как мой сын, способен ужиться с ураганом в юбке, не пытаясь его сломать, и самому не сломаться. И он привык жить в эпицентре, никакая спокойная девочка вроде Адели ему бы не подошла. То есть жениться он такой мог бы, но ему было бы душно.
– Зато теперь свежий воздух постоянно бьет ему лицо, – ржет София. – Так, все, время. Пошли вниз. Пора двигать.
Вздыхая, я обуваю туфли.
– Но с Аделей ты так зря, – качает головой будущая свекровь. – Жалко девочку.
– Вы ее всей семьей жалели, поэтому она и решила, что у нее все в кармане. Еще поноет и продавит Таира, – шиплю я.
– Но то, что ты устроила ей на гендер-пати у Амины, – это слишком, – мама Таира пытается выглядеть укоризненно, но, видно, что ей смешно. Походу, ее Аделя тоже достала.
– Ничего такого я ей не сделала, чтобы рыдать два часа кряду в туалете.
Подумаешь, устроила игру «Запрещенные слова»: это когда при каждом употреблении запретного слова ты складываешь купюру в копилку – на подарок ребенку, разумеется. У каждого гостя свой список. Так вот у Адели было столько слов, что она сначала разорилась, а потом молчала. Просто у Аделе случайно достались «Таир», «мы с детства», «твоя семья», «я лучше знаю» и «раньше все было иначе».
А вот с командировочной телкой были разборки серьезнее. Хоть Таир и утверждал, что он чист, и никого у него нет, я решила проверить. И нашла! За год до нашей встречи у него были отношения с одной лахудрой. Неважно, что не сейчас, но ведь было же!
И мелочи, что я сначала обозналась. Со второго раза попала по адресу.
– Все взяли? – несчастно спрашиваю я.
Чертов ЗАГС, ну зачем Нарыкову все надо было портить?
– Я все собрала, – отзывается София.
Мы спускаемся в холл гостиницы, где я сняла номер для подготовки к празднику. Краем глаза вижу, как в лобби отпаивается коньяком Климов, который еще час назад делал мне макияж и покинул меня после этого нервной дергающейся походкой, приговаривая: «Дал же бог такую внешность лютой стерве». Ничего, утешится.
Таир ждет меня в холле. Критически оцениваю его внешний вид. И с чего все взяли, что он на взводе. Свирепая решимость во взгляде сопутствует Нарыкову все то время, что мы вместе. Может, ему еще посочувствовать? Не нравилось бы, он бы здесь не стоял. И вообще, он сам все это затеял. Внезапно я успокаиваюсь.
Просто перестаю нервничать.
Зато волноваться начинает кое-кто другой.
– Алсу, ты что-то задумала? – напрягается Таир.
– С чего ты взял? – удивляюсь я.
– С того, что ты обещала мне отомстить за то, что я заставил тебя назначить дату.
Пф… Как маленький. Мстить я обязательно буду, но размениваться на мелкие выходки не стану. Я приготовила ему настоящий сюрприз. Сама узнала три дня назад. До чего дошел прогресс – пол ребенка можно узнать на десятой неделе.
А у меня ближайшие полгода расписаны по часам.
Так что за меня и за то, что сегодня мне можно только один глоток шампанского, отомстит наша дочка. Надеюсь, она пойдет в маму. Такая же красивая, умная, терпеливая…
– Алсу?
– Дорогой, я профессионал. Я проведу свадьбу идеально, даже если придется ради этого выйти замуж!