Глава 1

Я сидел в кабинете, откинувшись на спинку кресла, и уже несколько минут бездумно рассматривал потолок. За окнами бывшей фабрики шёл обычный рабочий день: где-то в коридоре хлопали двери, приглушённо переговаривались сотрудники, несколько раз прозвонил внутренний телефон. В кабинете же стояла неприятная тишина, нарушаемая только шелестом бумаг на столе Евы.

— Босс, получен ответ от заводов по списку, производящих платы, — наконец отчиталась она. — Они заняты, у них нет свободных линий. По крайней мере у крупнейших из списка.

Я продолжал молчать. Новость была ожидаемой, но от этого не становилась приятнее. Последние несколько дней я слишком увлёкся успехами Вифона, ростом продаж, доставкой, Видой и десятком других направлений, а теперь рынок довольно болезненно напомнил, что смартфон нельзя размножить простым нажатием кнопки. За каждым устройством стояла цепочка производств, и достаточно было выдернуть из неё одно звено, чтобы вся система начала буксовать.

Ева некоторое время наблюдала за мной, после чего поднялась со своего места, подошла к столу и присела на край. Каблук чуть качнулся над полом, рыжие волосы упали на плечо.

— Это плохо? — искренне спросила она.

— Хорошего мало, — честно признался я. — Дело в том, что это моя ошибка и она будет стоить дорого.

— Речь же не о деньгах? — дальновидно спросила Ева.

— Именно, — я наконец оторвал взгляд от потолка и посмотрел на неё. — Усилия или деньги, по сути, одно и то же. Мы попали в ловушку и должны из неё выбраться.

Деньги я ещё мог найти. Вида приносила всё больше, Вифоны продавались, существовали кредиты, партнёры и в крайнем случае возможность продать часть каких-нибудь активов. Но деньги не создадут новую фабрику за неделю. Не поставят производственную линию за ночь и не обучат рабочих щелчком пальцев. Мы упёрлись в физические возможности страны, а это уже проблема совсем другого порядка.

— Я проанализировала, — тряхнула волосами девушка. — Спрос на телефоны не такой большой, рынок насыщен, значит, у изготовителя появился крупный заказ. Но кто может позволить себе занять всех крупных поставщиков плат? А то и готовых устройств.

Вопрос был правильным. Даже слишком.

— Есть пара мыслей, — туманно произнёс я. — Свяжись с поставщиками камер, уверен, они также оказались заняты. Так же прозвони всех далее по списку основных компонентов.

Ева кивнула и вернулась к своему столу. Следующий час прошёл под непрерывный шорох бумаги, щелчки ручки и телефонные звонки. Она методично шла по списку: камеры, дисплеи, радиомодули, аккумуляторы, отдельные электронные компоненты. Иногда что-то коротко записывала, иногда задавала уточняющие вопросы. Чем дальше продвигалась, тем меньше оставалось надежды на случайное совпадение.

Когда последний разговор закончился, она некоторое время смотрела на свои записи, словно надеялась найти между строк какой-то другой ответ.

— Все как один отвечают, что не могут обеспечить больший объём, никакой объём! — произнесла она обескураженно. — Кто бы ни зашёл на рынок, он очень силён.

— Их двое, как минимум, — сказал я.

Ева подняла брови, и я развернул кресло к ней.

— Мой отец уже выкупил часть компонентов. Размах там широкий, но пришёл кто-то третий и перегрузил систему. Страна просто не сможет обеспечить нам необходимый объём для расширения.

Теперь картина становилась неприятно цельной. Тайрон не просто готовил Перифон. После презентации он методично создавал вокруг себя собственную производственную цепочку. И пока я радовался тому, насколько удачно получилось собрать Вифон из доступных на рынке компонентов, отец занимался тем, чем семейный конгломерат занимался десятилетиями: превращал доступное всем в принадлежащее ему.

— Но по договору они обязаны поставлять ежемесячно компонентов под две сотни тысяч, — разумно заметила Ева.

— Да, только это и делает ситуацию не такой критической, — согласился я. — Мы заключили контракт до взлёта смартфонов, поэтому можем быть уверены, что будем продавать те же двести десять тысяч устройств, но не больше.

Я крутанулся в кресле и остановился уже лицом к окну. Внизу на территории фабрики разгружали очередной грузовик. Люди двигались между корпусами, небольшие погрузчики таскали паллеты, жизнь компании продолжалась, будто никаких проблем вообще не существовало.

— Тайрон зайдёт с миллионом устройств, некто третий — с не меньшим объёмом. Они нивелируют разницу со старта, а затем Вифон станет меньшинством на рынке, — продолжил рассуждать я. — Тайрон допустил ошибку на презентации. Он зря напал на Вифон, построив стратегию вокруг того, что он собран из готовых компонентов. Слабый ход. Это отрезало его от части поставщиков. Поэтому он выкупил мелкие производства тех же дисплеев, плат, а также всё, до чего смог дотянуться. Он уничтожил наши тылы.

Теперь я даже понимал логику отца. Если ты публично заявляешь, что конкурент всего лишь собирает телефон из чужих деталей, собственный аппарат желательно собирать хотя бы частично из своих. И Тайрон решил проблему привычным способом — собственностью.

— Если завод принадлежит тебе, это уже твои компоненты, — вторила моим мыслям Ева с горькой иронией.

— Верно, — кивнул я. — Второй игрок забрал верх рынка, просто завалив текущие производства одним огромным заказом. Мы оказались между двух огней.

Ева взяла со стола лист, ещё раз пробежалась глазами по записям и поморщилась.

— Не говоря уже о прочих проблемах. Если поставки фракции мы можем протаскивать с минимальным таможенным сбором, то всё остальное — нет.

— Закупив дисплеи или платы на внешнем рынке, мы не завезём их в страну, — вздохнул я, продолжая рассуждать вслух в надежде, что где-нибудь между словами родится решение. — Местная политика благоволит своим, нам быстро перекроют кислород.

И это бесило особенно сильно. Технологии существовали. Заводы существовали. Деньги тоже были. Где-нибудь за морем прямо сейчас лежали миллионы компонентов, которые я мог купить.

— Но кто же стал третьим игроком? — задумалась Ева.

— Иберком, — не задумываясь ответил я. — Больше некому. Им это выгоднее всего. Самая широкая сеть розничной торговли в стране, плюс мы сами показали им дорогу. Они будут получать деньги с тарифов, а также со смартфонов. В отличие от нас, опять же. Тайрон забрал технические магазины, часть той же розницы сотовых операторов, не оставляя выхода.

Чем дольше я думал, тем убедительнее выглядела версия. Иберком уже видел спрос на Вифон. Более того, оператор видел его куда лучше большинства игроков рынка: новые подключения, объёмы мобильного трафика, рост числа пользователей, интерес покупателей. Мы буквально собственными руками предоставили им исследование рынка и доказали, что смартфон способен продавать связь, а не наоборот.

Оставалось только повторить схему без нас.

— Но мы наладили доставку, она показала свою эффективность, — подбодрила меня Ева. — На самом деле шикарный ход.

— Толку от него будет мало, если нам нечего будет продавать. Правило человеческого мышления таково, что человек идёт по пути наименьшего сопротивления, — я снова возвёл глаза к потолку, покачиваясь в кресле. — Иберком предложит цену меньше, и люди пойдут туда. У нас останется рычаг в качестве Виды, но насколько он будет эффективен, рано говорить.

Можно сколько угодно рассказывать о преимуществах собственной экосистемы, но если покупатель приходит в ближайший салон связи, а перед ним лежит аппарат конкурента дешевле и в рассрочку вместе с тарифом, большинство людей не станет превращать покупку телефона в философский выбор.

Ева помолчала. До этого она держалась привычно бодро, но сейчас на лице появилась странная усталость.

— Эта система не предназначена для одного человека, — как-то грустно произнесла она. — Что может сделать один человек без поддержки?

Я посмотрел на неё внимательнее и поднялся.

Ева всё ещё сидела на краю стола. Волосы закрыли часть её лица, но я видел, как изменилось выражение. Из неё словно вынули тот внутренний стержень, на котором обычно держались нахальная улыбка, шутки и бесконечная уверенность.

Её мысли были понятны. Она уже проигрывала в похожей битве, только тогда на кону стояло нечто более ценное, чем деньги или предприятие. Проиграла системе, с которой невозможно было бодаться в одиночку, но не сдалась и каким-то образом научилась жить рядом со своей проблемой.

Сейчас старый враг просто вернулся в другой форме.

Потревоженные раны снова заныли.

Я подошёл ближе, убрал волосы с её лица и аккуратно взял за подбородок, заставляя поднять голову. Под привычной вызывающей внешностью на мгновение появилась совсем другая Ева — уставшая и слишком серьёзная.

— Всё будет хорошо, всё, — приободрил я, глядя ей в глаза.

Она моргнула.

Всего один раз.

А потом выражение лица начало стремительно меняться.

— О боже, это тот самый момент! — произнесла она, мгновенно натягивая обратно маску безбашенной девицы.

Рыжая тут же поднесла ладонь к лицу, выдохнула в неё, придирчиво понюхала, удовлетворённо кивнула и, закрыв глаза, вытянула полные губы трубочкой.

— Я готова, босс! Сделаем это на столе или под столом?

Я не выдержал.

— Пф-ф-ф… Язва!

Добродушно фыркнув, отпустил её подбородок.

— Такой момент испортила.

— Т-с-с-с… — прошипела она, всё ещё не открывая глаз. — Я ради вас стараюсь, сбросим напряжение. А то, что глаза закрыты, так это я представляю под вами белого коня, а на вас доспехи… Ну, только в первой части, прелюдии, так сказать.

Я покачал головой и снова сел в кресло.

Как ни странно, настроение действительно стало лучше. Ева обладала удивительным талантом превращать почти любую тяжёлую ситуацию в балаган. Иногда раздражало, иногда хотелось заткнуть её кляпом, но сейчас сработало как надо.

— Вижу, вы что-то придумали, босс, — игриво произнесла она, открывая один глаз.

Я несколько секунд смотрел на разложенные перед собой бумаги.

— Придумал, — неожиданно согласился я.

— И что же, если не секрет? — с интересом уточнила Ева. — Пробьёте очередной потолок?

— Мы не будем пробивать потолок! — я резко поднялся и с хрустом потянулся, разминая затёкшую спину. — Если система не даёт нам развиваться, мы её разрушим.

Ева медленно моргнула.

— Ничего не поняла, но я рада, что вам лучше, — невозмутимо ответила она. — Хоть это и немного напоминает тот сценарий, в котором всё заканчивается палатами с мягкими стенами. В альтернативном варианте вы всегда можете взять себя в руки или взять меня… хм… в руки.

Рыжая тоже потянулась, демонстративно выпячивая верхние девяносто, а затем опустила руки и провела ими по талии, словно отряхивалась.

Я пропустил представление мимо ушей. Мысль уже сформировалась, и с каждой секундой становилась всё интереснее.

— Мне нужны данные по дэ Гарро, каждый его шаг, — дал задачу Еве я. — Созвонись с Марией, с её стороны мне нужна схема работы парламента и изложенный на бумаге ход избирательной кампании. Также нужны данные по политическим предпочтениям крупных регионов и отдельных муниципалитетов, количество голосов, процент явки и возраст.

Улыбка Евы стала менее легкомысленной. Она молча кивнула, вернулась за свой стол и сразу принялась за работу.

Не хотел я окунаться в интриги королевского двора, но определённый опыт в этом имел. Большой бизнес в моей прошлой жизни и без официального титула постоянно соприкасался с политикой. Налоги, законодательство, субсидии, регуляторы, госконтракты, отраслевые союзы — на определённом уровне экономика и политика начинали переплетаться так плотно, что разделять их становилось бессмысленно.

Когда я сказал, что надо разрушить систему, я не лукавил.

Уже через час передо мной лежала первая подборка материалов, и я понял, что дэ Гарро — настоящее зло для любого местного корпората.

Но сейчас это зло было выгодно мне.

Его политика строилась на противопоставлении. Корпорации хотели и дальше сидеть внутри Валентии, окучивая закрытый внутренний рынок, а дэ Гарро собирался сделать страну снова частью большого мира.

Валентия закуклилась за десятилетия. Высокие тарифы, ограничения на импорт, преференции местным предприятиям, тесные связи между политиками и крупнейшими семейными компаниями. В результате внутри выросли гиганты, которым не особенно требовалось бояться внешней конкуренции.

Вот только выгодно это было далеко не всем.

Большие шансы на победу дэ Гарро как раз и объяснялись тем, что простой народ хотел перемен. Покупателям хотелось больше товаров и ниже цены, молодёжи — возможностей, предпринимателям — доступа к технологиям и внешним рынкам. Закрытая система прекрасно кормила тех, кто уже сидел наверху, но всё хуже объясняла остальным, почему они должны продолжать с этим мириться.

Были, конечно, свои нюансы.

Я крайне сомневался, что корпорации позволят дэ Гарро спокойно выиграть. В их руках находились колоссальные активы, деньги, газеты, телеканалы, предприятия и тысячи зависимых от них людей. А теперь появился ещё и один общий враг.

Они либо прожмут дэ Гарро и заставят его стать частью системы, либо постараются сделать так, чтобы он проиграл.

Других вариантов почти не существовало.

Значит, у самого дэ Гарро должен быть весомый довод, позволяющий всерьёз рассчитывать на победу. И это явно не только «Мундо». Созданное его семьёй издательство очевидно станет хорошим инструментом для работы с общественным мнением, но против объединённого ресурса крупнейших корпораций страны одной газеты слишком мало.

Картина постепенно вырисовывалась.

Если дэ Гарро выиграет, он не просто откроет границы и заставит компании обороняться.

Он начнёт их уничтожать.

По крайней мере, я бы именно так и сделал на его месте.

Глупо надеяться, что корпораты после выборов забудут старые обиды и смиренно признают поражение. Они начнут огрызаться, финансировать противников, тормозить законы, использовать прессу и ждать первой ошибки нового президента. Значит, президенту придётся либо договориться с ними, либо сломать часть существующей системы раньше, чем система сломает его.

Мне это было на руку.

Конкуренции из-за рубежа я пока не опасался. В мире уже наверняка существовали аналоги крупнейших мультимедийных холдингов моего прошлого, появлялись технологические компании и первые серьёзные интернет-проекты. Вот только пока они зачастую не покрывали даже полностью собственные страны, не говоря уже о глобальной экспансии.

У меня оставалось несколько лет.

Может, меньше.

Но они были.

Прямо сейчас куда больше проблем доставляло закостенелое общество местных корпоратов, привыкших считать Валентию личным огородом.

Пора бы им понять, что ко мне лучше не лезть.

Вида росла отлично. К осени она уже должна стать настолько привычной частью жизни пользователей, что игнорировать её будет невозможно. Именно сеть оставалась моим главным активом. Её нельзя перекрыть на таможне, нельзя остановить, выкупив завод дисплеев, и невозможно положить на склад, забив производственные линии конкуренту.

Но за смартфоны побороться всё равно стоило.

Я откинулся назад и снова просмотрел программу дэ Гарро.

Что изменится для меня, если он приходит к власти?

Первое и наиболее очевидное — снижаются расходы на входе. Нас перестают грабить на границе ради искусственного стимулирования местного производства. По крайней мере если целиком верить тезисам предвыборной кампании кандидата.

Политикам верить до конца нельзя.

Это правило прекрасно работало в любом мире.

Но у дэ Гарро был один интересный нюанс: ему самому практически не оставили пространства для отступления.

Я быстро раскопал историю его семьи. Влиятельный политический род. Поколения работы в государственном аппарате, связи, должности, репутация. Для человека, собирающегося провести настолько болезненные реформы, фамилия имела значение. Это не случайный популист, внезапно решивший собрать голоса на модной теме.

И существовал второй фактор.

Я сам не видел хорошего выхода из положения, в котором находился дэ Гарро. Его повестка прекрасно работала на имидж, обещала вернуть стране конкуренцию, повысить товарооборот, ускорить развитие и одновременно открывала перед предпринимателями такие возможности, что голова начинала слегка кружиться.

Настоящий клондайк.

Если он отступит после победы, его сожрут собственные избиратели. Если попытается договориться с корпорациями до выборов, потеряет значительную часть образа. Чтобы победить, ему необходимо идти вперёд.

А значит, с высокой вероятностью он и пойдёт.

Мне это было выгодно.

С таким политическим вектором я смогу заказывать комплектующие в разных частях мира, выбирать поставщиков, торговаться, снижать себестоимость и масштабировать производство практически без нынешнего искусственного потолка. Вместо нескольких местных фабрик передо мной откроются десятки компаний, а со временем — сотни.

Заодно станет куда проще выводить Вифон на международный рынок.

Слишком вкусно.

Дайте два.

Оставалось понять самое интересное: какой козырь имеется у самого дэ Гарро и как именно я могу продать ему собственные услуги.

Я посмотрел на очередной график с электоральной статистикой, затем на материалы по Виде.

Построить до начала выборов образ будущего президента на первой по виральности площадке страны?

Звучит как вызов.

Главное — не перестараться.

Мне совершенно не требовалось превращать Виду в государственный рупор или приклеивать к социальной сети фамилию конкретного политика. Стоило пользователям решить, что кто-то сверху выбирает для них правильного кандидата, доверие к платформе начнёт испаряться. А доверие было куда дороже любой краткосрочной политической выгоды.

Игру придётся вести закрытую и очень аккуратную.

Я ещё раз посмотрел на бумаги.

Стоит всё обдумать.

Работу я закончил уже поздно вечером. За окнами давно стемнело, большая часть сотрудников разошлась, однако в нашем секторе продолжал гореть свет. Голова шла кругом от потока информации, который целый день полноводной рекой вливался в мозг. На столе выросло несколько новых стопок документов, чашка с давно остывшим кофе осталась почти нетронутой, а рядом лежала исписанная мелким почерком тетрадь.

Ева тоже осталась в офисе. Её телефон звонил практически без остановки, на почту приходили десятки писем, и временами рыжая одновременно держала трубку у уха, читала сообщение и делала пометки на листе. Даже её обычные шуточки к вечеру стали появляться заметно реже.

В дневной суете я совершенно забыл про вброс со стороны Хулио. На фоне поставщиков, Тайрона, Иберкома, президентской кампании и возможной перестройки всей экономической модели страны выходка братца казалась крошечным комариным укусом.

Хотелось просто закрыть на неё глаза.

Но, увы, нельзя.

Игнорировать мелкие удары удобно до тех пор, пока окружающие не решат, что тебя можно бить безнаказанно.

Домой я добрался уже уставшим.

Моя скромная квартирка после огромного офиса даже по-своему успокаивала. Здесь никто не звонил каждые пять минут, не приносил отчёты и не спрашивал, где раздобыть ещё пару десятков тысяч дисплеев. В окнах отражались огни вечерней Фаворы, снизу тянулся городской шум, а тёплый воздух с балкона понемногу выветривал из головы рабочий день.

Катрин тоже не думала возвращаться в дом Тайрона после выходки на семейном ужине. Я дождался её, мы заказали по телефону доставку из ближайшего ресторана и устроились на балконе.

Пицца приехала ещё горячей. Я открыл бутылку из запасов с Корсы, разлил по бокалам. После сегодняшнего дня ничего более сложного мне и не требовалось.

С десятого этажа Фавора выглядела почти мирной. Огни машин медленно двигались по улицам, окна домов складывались в огромную россыпь жёлтых и белых точек, где-то вдалеке высились башни делового центра. Город жил своей жизнью и понятия не имел, сколько людей наверху прямо сейчас пытались решить, каким он станет через несколько лет.

— Я так себе шпион, — призналась Катрин, откусив кусок пиццы. — Мне кажется, Тайрон догадывается о том, что мы его разыграли.

— О твоей причастности он ещё долго и не подумает, — отмахнулся я. — Но наш наигранный конфликт перестал работать, это правда. Он не станет тебе доверять, как прежде. Но ты же и так получаешь информацию не от него…

Я хитро прищурился.

Катрин замерла с бокалом в руке, после чего картинно возмутилась.

— Оставь девушке её секреты!

Она толкнула меня кулачком в плечо, и немного вина плеснулось у стенки бокала.

— В глобальном смысле ничего не изменится, — объяснил я. — Так что не переживай. И поздравляю, мы теперь оба в стане изгнанников.

Катрин усмехнулась, и мы стукнули бокал о бокал.

Несколько минут можно было просто посидеть спокойно, есть пиццу, пить вино и смотреть на город.

Телефон, конечно же, решил иначе.

Раздался звонок.

Я посмотрел на экран и уже по имени понял, что приятный вечер временно закончился.

Взял трубку.

— Сын, — холодно поприветствовал отец.

— Отец, — так же ответил я.

Повисло недолгое молчание. Я слышал на другом конце какие-то приглушённые звуки, затем всё стихло. Похоже, Тайрон тоже нашёл место, где ему никто не мешал.

— Хулио, он не хотел, просто глупый ребёнок, — наконец смягчил тон отец, оправдывая сына. — Он даже не подумал о том, какой удар нанёс и по Семвику в том числе.

Я посмотрел на Катрин. Она вопросительно подняла бровь, но ничего не спросила.

— Думать не его сильная сторона, согласен, — подтвердил я.

— Прошу, не устраивайте ссор, это невыгодно, — произнёс Тайрон.

Это должна была быть просьба.

Но это же Тайрон.

Он или продавал, или приказывал. Даже когда пытался попросить собственного сына о чём-то по-человечески, в голосе всё равно чувствовалось привычное ожидание исполнения.

Я встал с кресла и подошёл ближе к ограждению балкона. Внизу мерцала Фавора, ветер лениво трепал край рубашки. Где-то далеко посигналила машина, с соседнего балкона донёсся смех.

— Воспитывать сына — обязанность отца. Либо ты плохой учитель, либо он плохой ученик, — задумчиво произнёс я, глядя на город с высоты десятого этажа.

На другом конце Тайрон попытался что-то сказать, но я не дал ему вставить слово.

— Я всего лишь накажу его.

Глава 2

Тайрон сидел за рабочим столом, уперев локти в столешницу и сжав ладонями виски. Уже несколько минут он не смотрел ни на разложенные перед ним отчёты, ни на вечернюю Фавору за огромными окнами кабинета. В голове крутилась одна и та же мысль. Хулио… Хулио… Куда же ты полез? Сам засунул голову в пасть тигру, хотя он уже не раз пытался объяснить ему, что Виктора лучше не провоцировать. Теперь исправлять поздно. Младший сын ясно дал понять, что ответит на выпад, а значит, оставалось только ждать и надеяться, что наказание ограничится чем-нибудь терпимым.

Влезать в очередную ссору сыновей Тайрон сейчас не мог. Что бы ни творилось в голове у Хулио, тот всё равно не остановится, пока не получит достойный отпор. Возможно, Виктор действительно был прав и младшего брата слишком долго баловали. Хулио привык к фамилии, деньгам, людям, которые улыбались его шуткам и терпели выходки, и со временем начал воспринимать всё это как естественный порядок вещей. Тайрон видел недостатки сына, просто раньше они не казались достаточно серьёзными, чтобы вмешиваться. Теперь же семейные дрязги происходили в крайне неудачный момент, потому что мысли главы семьи занимали проблемы совершенно другого рода и масштаба.

Не так давно закончились переговоры с представителями нескольких влиятельных фамилий из первой сотни. Встречались без лишней огласки, в узком кругу, но пришли к редкому для корпоратов единодушию: дэ Гарро на посту президента никому не нужен. Слишком самостоятельный, слишком популярный и, что хуже всего, слишком последовательно говорил об открытии страны и разрушении существующих привилегий. В ближайшее время должна была начаться большая рекламная кампания другого кандидата. Его ещё предстояло превратить в человека, которого захочет видеть президентом средний избиратель: спокойного, умеренного, компетентного. Для крупнейших фамилий куда важнее было другое — он должен оставаться понятным, послушным и предсказуемым.

За политическими делами Тайрон, конечно, не забывал следить и за собственными сферами интересов. Первой и самой старой среди них оставалась газета. Семейный бизнес, десятилетиями кормивший дэ Фуэго, медленно, но вполне отчётливо начинал сдавать позиции. На газетном рынке Валентии существовало множество мелких издателей, региональных листков и специализированных журналов, однако настоящий рынок делили три издательских дома. Первое место занимала «Эвенто», следом шла «Периодика», а тройку крупнейших замыкала «Комерцио». Причём «Эвенто» и «Периодика» находились практически в отдельной лиге, годами деля между собой львиную долю читателей и рекламных денег.

Механизм этого огромного бизнеса оставался почти неизменным уже много лет. Ещё до рассвета типографии начинали печатать свежий номер, и к утру из ворот выезжали грузовики с пачками газет. Общий тираж исчислялся миллионами экземпляров в сутки. Часть сразу уходила подписчикам, после чего почтовые службы развозили выпуски по домам и офисам. Остальное распределялось между железнодорожными станциями, аэропортами, гостиницами, супермаркетами, магазинами и тысячами газетных киосков по всей стране. Дистрибьюторы забирали свою долю, продавцы — свою, но оставшегося вполне хватало, чтобы «Периодика» десятилетиями оставалась денежной машиной, а семья дэ Фуэго — одной из богатейших в Валентии.

Вот только у бумажной модели имелась неприятная особенность, которую Тайрон всегда ненавидел. Утром киоск мог получить триста экземпляров свежего номера, а вечером продать только двести сорок. Оставшиеся шестьдесят уже никому не нужны. Завтра выйдет новый номер, вчерашняя газета мгновенно превратится в макулатуру, поэтому непроданные экземпляры собирали, списывали и отправляли на переработку. На уровне одного киоска потери казались смешными, но когда таких точек тысячи, лишние несколько процентов возвратов превращались в грузовики бумаги, потраченные впустую чернила, работу типографий и миллионы песо, которые никто не вернёт.

Дела уже давно шли не идеально. Телевидение постепенно отбирало часть аудитории, менялись привычки молодых читателей, дорожала бумага, росла стоимость распространения. Всё это Тайрон учитывал и раньше, поэтому никакой трагедии в медленном снижении отдельных показателей не видел. Но после появления Виды, а затем и Вифона почти все крупные издательские дома одновременно зафиксировали стагнацию или падение. Пока оно выглядело не страшно. Процент здесь, два процента там, чуть больше возвратов в одном регионе, чуть меньше проданных подписок в другом. Человек со стороны мог бы вообще не обратить внимания. Тайрон занимался газетами слишком давно, чтобы не заметить закономерность.

Особенно сильно просел юг. «Периодика» традиционно занимала там огромную долю рынка, поскольку семейное издательство одним из первых создало полноценную сеть распространения в отдалённых регионах Валентии. Юг всегда оставался беднее столицы и богатого побережья, как и любая периферия. Там медленнее обновлялась инфраструктура, ниже были доходы, а в отдельных небольших городах и посёлках телевизор всё ещё нельзя было назвать обязательной частью каждого дома. Газета в таких местах десятилетиями оставалась самым дешёвым и доступным способом узнать, что происходит в стране.

Вифон начал менять даже это. Устройство ещё не успело стать массовым по меркам всей страны, но именно на юге эффект проявился особенно заметно: Vida позволяла получать новости практически бесплатно, а телефон становился одновременно средством связи, развлечением и окном в остальную Валентию. Там, где достаточно было одного аппарата на семью или компанию друзей, одна проданная газета начинала конкурировать уже не с другой газетой, а с бесконечной лентой информации. Возвраты росли именно в тех районах, где быстрее увеличивалось количество пользователей Виды. Совпадение было слишком очевидным, чтобы Тайрон мог его проигнорировать.

Он быстро оценил масштаб будущей проблемы и принял резкое решение. Если старая ниша начинала сжиматься, семья должна была занять новую раньше, чем её займёт кто-то другой. Так появился Перифон — устройство следующего поколения, которое со временем должно было стать не отдельным экспериментом, а новым направлением всего семейного бизнеса. Тайрон не собирался спасать «Периодику», цепляясь за бумагу до последнего номера. Он собирался перенести туда же влияние, аудиторию и рекламные деньги, на которых фамилия дэ Фуэго богатела десятилетиями.

Теперь тревогу почувствовали и остальные. «Эвенто», «Комерцио», региональные издательские дома — все начали осторожно прощупывать интернет, а затем действовать всё агрессивнее, занимая свободное пространство в надежде найти новые точки роста. Кто-то создавал электронные версии газет, кто-то покупал небольшие сайты, кто-то пытался продавать подписки через сеть. Старый рынок ещё приносил огромные деньги, но впервые за долгое время его крупнейшие игроки начали вести себя так, будто понимают: привычный порядок не вечен.

Тайрон тоже не сидел без дела. По его распоряжению «Периодика» подготовила полноценный новостной сайт, причём он довольно быстро перестал быть простым зеркалом бумажной газеты. Там появились постоянно обновляющиеся новости, динамические данные с биржи, отдельные колонки полевых корреспондентов, архив публикаций и блок комментариев для читателей. Между материалами разместили рекламные баннеры, а редакция впервые получила возможность не ждать следующего утра, чтобы сообщить стране о важном событии. Если на бирже рушились акции или где-нибудь происходила катастрофа, статья появлялась через несколько минут, а не после ночной работы типографии.

Эта часть нового бизнеса неожиданно захватила Тайрона. Цифры выглядели почти неприлично хорошо по сравнению с привычной газетной экономикой. Не требовалось печатать ещё сто тысяч экземпляров, грузить их в машины, развозить по стране и потом оплачивать возврат непроданного тиража. Один опубликованный материал могли прочитать десять тысяч человек или миллион, а затраты почти не менялись. Значительная часть полученной выручки превращалась в чистую прибыль, особенно после того как сайт начал набирать постоянную аудиторию.

Ещё интереснее оказалась реклама. Бумажная газета никогда толком не знала, сколько людей действительно увидели конкретное объявление. Рекламодатель покупал полосу, получал приблизительный тираж и верил издательству на слово. Сайт позволял считать всё. Количество показов, переходов, повторных посещений, время, которое человек провёл после клика на странице рекламодателя. При нормальной технической интеграции можно было определить даже то, дошёл ли посетитель до формы заказа и оформил ли покупку. Для Тайрона, всю жизнь продававшего рекламу почти вслепую, это казалось переходом от бинокля к микроскопу.

По сути, он создал собственный рекламный кабинет. Вернее, конечно, не написал ни строчки кода и понятия не имел, как именно программисты заставили всё работать. Но идея принадлежала ему, он нашёл людей, заставил отделы договориться между собой, утвердил бюджет и довёл проект до результата. Этого Тайрону всегда было достаточно. Ему не требовалось понимать устройство печатного станка, чтобы руководить газетой, и не требовалось знать язык программирования, чтобы оценить возможности новой рекламной системы.

Так же они уже начали работать над рекламным кабинетом Семвика. Сама социальная сеть развивался стремительными шагами, рекламная компания набрала обороты и аналитики прогнозировали какие-то невероятные цифры.

Десять миллионов пользователей к осени. От перспектив захватывало дух и Тайрон ждал того дня, когда все это воплотится из прогнозов в реальность.

На этом фоне Вида выглядела бедным родственником. Да и Виктор столкнулся с проблемами. Ему перекрыли почти все пути для отступления. Он больше не совершал рывков. Стоял на месте, как можно было заметить любому, кто погружен в ситуацию.

Смартфоны он произвести не сможет. А Вида, Вида будет всегда второй на рынке.

Перифон он также не выпускал из внимания. Выкупленные производства уже переоборудовали, инженеры изучили схемы нового устройства, поставщики заключали контракты, а юристы нашли способы обойти часть патентных ограничений, не нарушая их напрямую. Подготовка шла быстрее первоначальных прогнозов, и при сохранении темпа первые большие партии можно было выпустить значительно раньше, чем рассчитывали ещё несколько месяцев назад. Тайрону нравилась эта мысль. Виктор первым увидел будущее, но вовсе не означало, что именно Виктор обязан стать его владельцем.

Когда-то давно один из предков взял небольшую газету и превратил её в «Периодику», одно из крупнейших издательств Валентии. Следующие поколения расширяли тиражи, строили типографии, покупали региональные издания, создавали сеть распространения и превращали фамилию дэ Фуэго в часть политической и экономической системы страны. Тайрон смотрел на отчёт по новостному сайту, лежавший рядом с планом запуска Перифона, и впервые за долгое время чувствовал не тревогу, а почти азарт. Если эпоха бумаги действительно подходила к концу, это ещё не означало конец семейного дела.

Тайрон сделает его бессмертным.

Эта сука Ева всё-таки нашла работу и осталась в Фаворе.

Гильермо узнал об этом утром и с тех пор постепенно накручивал себя, пока к вечеру злость не стала почти физической. Его поверенный ещё несколько дней назад отправил в компанию официальное требование уволить Еву. Формулировки были выдержаны в правильном тоне, с нужными ссылками, намёками и напоминанием о фамилии человека, от имени которого письмо составлено. В нормальной ситуации этого было бы достаточно. Люди читали «дэ Мачадо», понимали, с кем имеют дело, и очень быстро становились сговорчивее.

Компания Вида приказ проигнорировала.

Гильермо счёл это личным оскорблением.

Мачадо не относилась к тем фамилиям, которые можно было оставить без ответа. Если кто-то в Фаворе ещё не понимал простых правил, следовало напомнить. Именно поэтому сейчас он ехал в офис Виды в сопровождении двух телохранителей и раздражённо слушал сбивчивый доклад помощника, сидевшего впереди.

— Владелец какой-то мальчишка с юга, — торопливо говорил тот, перелистывая бумаги. — Голодранец, если верить части информации. Купили старый завод в гетто и открыли там офис. По сути контора размером с напёрсток. Занимаются Видой и Вифоном, но надолго ли? Ничего серьёзного.

— Насрать… — зло пробурчал Гильермо.

Он смотрел в окно, барабаня пальцами по подлокотнику. Его совершенно не волновало, сколько там сотрудников, кому принадлежит завод и что именно они продают. Вопрос давно перестал касаться Евы. Теперь речь шла о принципе. Какой-то сопляк решил, что может получить требование от дэ Мачадо и выбросить его в корзину. Гильермо ехал объяснить, почему это плохая привычка.

К старому заводу они добрались уже в сумерках.

Район ему сразу не понравился.

Дорога была разбита тяжёлыми машинами, вдоль забора лежали штабеля строительных материалов, где-то тянули кабель, где-то меняли трубы. Сам завод выглядел так, словно его одновременно пытались воскресить, перестроить и снести. На территории горел рабочий свет, из открытых проёмов доносился грохот, в воздухе висела бетонная пыль.

Охранник у ворот попытался их остановить.

Зря.

Двое телохранителей Гильермо оказались мета, пусть и не слишком сильными по меркам серьёзных бойцов, зато с такими физическими возможностями, что обычного человека могли сложить пополам без особого напряжения. Охранник, надо отдать ему должное, оказался крепким мужиком и успел неплохо потрепать обоих, прежде чем его скрутили и оставили у будки ругаться вслед.

До проходной дошли уже в раздражении.

Гильермо остановился перед дверью, оглядел окружающее безобразие и нахмурился ещё сильнее. Под ногами грязь, рядом траншея, через двор протянуты кабели, где-то валяются мешки со строительной смесью. И это компания, которая решила игнорировать Мачадо?

Он достал сигарету, прикурил, глубоко затянулся и коротко кивнул.

Два огромных мордоворота шагнули вперёд.

Первый ударил в дверь ногой.

Второй добавил.

Дверь сорвало с креплений.

На этом их успех закончился.

Почти сразу она полетела обратно.

Причём с такой скоростью, будто с другой стороны её не толкнули, а выстрелили из катапульты. Тяжёлое полотно врезалось в обоих мета и снесло их с ног. Раздался грохот, ругань, что-то металлическое звякнуло о бетон.

Гильермо даже не успел понять, что произошло.

Следующим ударом его самого отшвырнуло в сторону. Он потерял равновесие, отчаянно замахал руками и спиной рухнул прямо в вырытую рядом траншею. Грязная вода моментально пропитала брюки, пиджак измазалось по локоть, сигарета исчезла неизвестно где.

Несколько секунд он лежал, глядя в темнеющее небо.

В ушах звенело.

Во рту ощущался вкус земли.

Гильермо медленно поднялся, держась за край траншеи, и уже собирался разразиться такой руганью, после которой рабочие поблизости должны были запомнить этот вечер навсегда.

Но слова застряли в горле.

Из выбитого дверного проёма вышел какой-то парень. Не особенно крупный на вид. И тащил за воротники обоих его телохранителей. Просто тащил. Как двух нашкодивших котят.

Ноги мета волочились по земле, дорогие костюмы были разорваны и заляпаны грязью, на лицах кровь. Один, кажется, находился без сознания, второй что-то невнятно стонал и даже не пытался сопротивляться.

Гильермо побледнел.

Ситуация приобретала совершенно неправильное развитие.

Раздалась автоматная очередь.

Кто именно открыл огонь, Гильермо разбираться не стал.

Он подпрыгнул так, словно получил разряд током, вылетел из траншеи и побежал. Причём побежал хорошо.

Очень хорошо.

Зигзагами.

Меняя направление каждые несколько шагов, как человек, внезапно вспомнивший все советы о том, как уклоняться от пуль. Туфли скользили по грязи, пиджак хлопал за спиной, Гильермо пару раз едва не упал, но страх удивительным образом придавал координации.

До автомобиля оставалось метров двадцать.

Он преодолел их быстрее, чем когда-либо бегал в молодости.

Последние два метра Гильермо буквально пролетел. Открыл водительскую дверь, ласточкой нырнул внутрь, ударился плечом о руль, кое-как захлопнул дверь и дрожащими руками повернул ключ.

Мотор взревел.

Педаль газа ушла в пол.

Машина сорвалась с места, разбрызгивая грязь, и через несколько секунд растворилась в вечерних сумерках.

Хавьер брезгливо держал двух амбалов за воротники костюмов.

Он вообще не понимал, чего эти дебилы хотели.

Ещё меньше понимал, зачем было ломать дверь.

Позади него продолжал работать отбойный молоток, превращая и без того сомнительный вечер в окончательный дурдом. Строитель, похоже, вообще не заметил ни драки, ни стрельбы, ни того, как через проходную только что пролетела дверь.

Хавьер медленно повернул голову.

— Тише ты! — гаркнул он. — Вечер уже!

Отбойный молоток продолжил долбить бетон.

— ТИШЕ!

Рабочий наконец остановился.

— А-а-а-а? — заорал тот, снял защитные очки, потом наушники и недоумённо уставился на Хавьера.

Только после этого заметил выбитую дверь. Посмотрел на неё.

Потом на двух окровавленных амбалов.

Потом снова на Хавьера.

— А-а-а-а…

Хавьер устало вздохнул.

Объяснять что-либо не хотелось совершенно.

Он просто потащил обоих дальше, оставляя на бетонном полу две грязные полосы.

Что-то громко хлопнуло внизу.

Я даже не оторвался от монитора.

Наверное, строители опять что-нибудь уронили.

Или сломали.

Или уронили то, что до этого сломали.

Я тяжело вздохнул и потёр переносицу. Когда же закончится этот бесконечный ремонт? Старый завод постепенно превращался в нормальный офис, но временами казалось, что по количеству шума мы не ремонтируем здание, а строим его заново с фундамента.

Пальцы снова побежали по клавиатуре.

Работы оставалось ещё много.

В кабинете горели только несколько ламп, за окнами уже окончательно стемнело, а большая часть сотрудников давно разошлась. Ева сидела неподалёку, разбирая бумаги и что-то время от времени печатая у себя на компьютере.

Внизу снова что-то грохнуло.

Я скривился, но продолжил работать.

— Ик…

Я остановился. Медленно повернул голову. Ева сидела совершенно прямо, щёки у неё покраснели. Она осторожно стрельнула глазами в мою сторону, словно надеялась, что я ничего не услышал.

— Ик…

Nota bene

Книга предоставленаЦокольным этажом , где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, черезAmnezia VPN : -15% на Premium, но также есть Free.

Еще у нас есть: 1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее. 2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» . * * * Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: Наследник $$$ уровня V